Дженни Колган

Берег счастливых встреч

Посвящается моим кузинам Мэри и Кэрол-Энн Уилсон за их изумительное умение воспитывать малышей

© Т. В. Голубева, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2021

Издательство Иностранка®

От автора

Привет!

В первый раз я писала о жизни на крошечном шотландском островке Мур в прошлом году, и мне это так понравилось, что я захотела вновь туда вернуться. Для меня есть нечто особенное в общинах Горной Шотландии и шотландских островов, где также невероятно красиво, – но жизнь там зачастую очень нелегка.

Позвольте мне вкратце рассказать вам о предыдущей книге, на тот случай, если вы ее не читали, – что, кстати, вообще не важно, – просто для того, чтобы вы не напрягались, вспоминая, кто есть кто, потому что я и сама терпеть это не могу, к тому же у меня ужасная память на имена. Говорю это еще и затем, чтобы вы меня простили, если я при встрече не смогу вспомнить ваше имя!

Итак, Флора Маккензи, помощник юриста, отправляется на отдаленный шотландский остров Мур, где она выросла, – чтобы помогать своему боссу Джоэлу.

Воссоединившись со своими отцом и тремя братьями, она осознала, насколько сильно тосковала по дому, и, к ее собственному удивлению, решила остаться и добиться успеха, открыв летний ресторанчик на берегу, где стала продавать изумительную продукцию своей семейной фермы, попутно воскрешая к новой жизни старые рецепты из тетради своей покойной матушки.

И, к полному удивлению всех на острове, ее босс Джоэл тоже решил все изменить, отказавшись от безумной лондонской гонки в пользу чего-то более спокойного и более приземленного. Они с Флорой как раз предпринимают первые неуверенные шаги к романтическим отношениям.

Оба они работали на Колтона Роджерса, американского миллиардера, которому захотелось купить половину острова, и при этом Роджерс влюбился в брата Флоры, талантливого сыровара. Ну как, следите за моим рассказом? И там, у острова, в воде определенно обитает нечто такое… Добавьте к этому ужасный вайфай и долгие зимы, что тоже способствует…

Есть еще два человека, о которых вам следует знать, – это Сайф и Лорна, оба они появились в книге о Муре «Very Distant Shore»[1], которую я написала для серии «Квик ридс».

Сайф – доктор, беженец из Сирии. Ему пришлось выдержать невероятные трудности, чтобы добраться до Европы, в Соединенном Королевстве ему дали убежище при условии, что он применит свои медицинские знания там, где они больше всего нужны, – в самых отдаленных уголках Британии. Он уже больше года ничего не знает о своей семье. А Лорна – местная учительница младших классов и лучшая подруга Флоры.

Отлично, и думаю, этого довольно. Ох, нет… есть еще кое-что. В моей серии романов о Рози Хопкинс описан некий плохой социальный работник, и несколько социальных работников пожаловались мне, что им приходится выполнять тяжелую работу за малые деньги, иногда при очень сложных обстоятельствах, поэтому им кажется, что такой портрет несправедлив.

Поэтому я еще раз присмотрелась к этому действующему лицу и решила, что они правы. Надеюсь, теперь социальные работники, представленные в этой книге, выглядят достойно, а я тем самым выразила искреннее уважение, которое испытываю к людям, изо дня в день отдающим себя по-настоящему трудной работе.

Как бы то ни было, я очень надеюсь, что вам понравится «Берег счастливых встреч» и вы, где бы ни находились, проведете с книгой прекрасный день. А если у вас отпуск, то я, во-первых, очень вам завидую, потому что там, где я живу, хронически идет дождь, и во-вторых, пришлите мне селфи! Я в «Фейсбуке» или в «Твиттере»: @jennycolgan!

С любовью, Дженни

О произношении

Вместе с тем, что «ч» должно произноситься так, словно вы собираетесь кашлянуть, привожу еще и краткий список самых традиционных имен, что появляются в этой книге:

Agot – Ah-got – Агот

Eilidh – Ay-lay – Айлай = Эйлид

Innes – Inn-is – Иннис = Иннес

Iona – Eye-oh-na – Айохна = Иона

Isla – Eye-la – Айла

Saif – S-eye-eef – Сайи-иф = Сайф

Seonaid – Shon-itch – Шонитч

Teàrlach – Cher-lach – Черлах = Тиарлах

Cynefin (n) – сайнфин – то место, где человек чувствует себя по-настоящему дома.

Когда-то, давным-давно, был один принц, живший в высокой башне, целиком построенной изо льда. Но он этого не замечал, поскольку никогда не видел ничего другого и не бывал в других местах, холод для него был делом обычным, потому что ничего другого он не знал. Он был принцем обширной пустынной земли, правил медведями и дикими существами и ни перед кем не держал ответа.

Мудрые советники говорили ему, чтобы он отправился в путешествие, нашел себе наконец невесту и научился чему-нибудь у других людей. Но принц отказывался, повторяя: «Мне и здесь хорошо». Постепенно лед башни становился все толще, так что в нее уже невозможно было войти. Ничего не росло вокруг, везде кружили драконы, и стало ужасно опасно, но принц все равно не хотел покидать башню. Многие храбрецы пытались взобраться на нее, чтобы спасти принца, но никому это не удавалось. Но вот однажды…

Глава 1

Даже ранней весной на Муре довольно темно.

Но Флоре было все равно, ей нравилось гулять по утрам вдвоем в кромешной тьме. Джоэл спал мало – Флора не знала, что до их встречи он вообще почти не спал. Обычно он просыпался к тому времени, когда она только еще протирала глаза. Всегда напряженное, настороженное лицо Джоэла смягчалось, когда он видел Флору, а та улыбалась, снова и снова удивляясь, волнуясь и пугаясь глубины своих нынешних чувств и собственной дрожи в ритме его сердца.

Флоре нравились самые морозные утренние часы, когда надо заставлять себя подниматься ради повседневных дел. Здесь ведь все было совсем не так – не приходилось целый час тащиться в метро, зажатой среди миллиона других пассажиров, которые выдыхают микробов и толкаются, делая жизнь еще более неприятной, чем она могла быть.

Вместо того Флора разгребала влажный торф в дровяной печи в прекрасном гостевом доме, где Джоэл останавливался, когда занимался делами Колтона Роджерса, миллиардера, владевшего половиной острова. Она разжигала огонь – и в комнате в одно мгновение становилось уютнее, мигающие отблески пламени бросали тени на побеленные стены.

Единственной вещью в комнате, на которой настоял Джоэл, была очень дорогая современная кофеварка. Флора позволяла ему самому возиться с этой конструкцией, пока он ждал, когда загрузится компьютер для ежедневной работы, и отпускал обычные замечания насчет множества недостатков Интернета на острове.

Флора обычно брала свой кофе, натягивала старый джемпер и отходила к окну коттеджа, где могла сесть на старый мазутный обогреватель вроде тех, что бывают в школах, но который обошелся Колтону в целое состояние. Здесь она могла смотреть на темное море, иногда белые барашки на волнах говорили о том, что день будет ветреным, иногда же все вокруг было изумительно ясным, и в таком случае даже утром, стоило поднять голову, в небе проступало сияние холодных звезд. На Муре не было электрического смога. И звезды здесь казались крупнее, чем помнила с детства Флора.

Она обхватила ладонями кружку и улыбнулась. Зашумел душ.

– Куда ты сегодня? – крикнула она.

Джоэл выглянул из-за двери.

– В Хартфорд для начала, – сказал он. – Через Рейкьявик.

– А мне можно?

Джоэл одарил ее особым взглядом. Работа не была развлечением.

– Ну же! Можно кое-чем заняться в самолете.

– Я не уверен…

У Колтона был самолет, который он использовал для поездок на Мур, и Флору ужасно сердило то, что самолет предназначался только для дел компании и ей никогда не позволяли полететь на нем. Частное воздушное судно! Это же просто невообразимо! Но Джоэла нельзя было поддразнивать в том, что касалось работы. Вообще-то, его довольно трудно было поддразнивать по любому поводу. И это иногда тревожило Флору.

– Могу поспорить, нет ничего такого, чего бы не видели стюардессы, – сказала Флора.

Без сомнения, это было правдой, но Джоэл уже просматривал «Уолл-стрит джорнал» и просто не слушал ее.

– Так, обратно через две недели, пятница… Колтон объединяется… ага…

Флоре хотелось, чтобы Джоэл больше рассказывал о своей работе, как он это делал тогда, когда Флора была еще мелкой служащей. Но это не было доверительностью. Он просто обо всем беспокоился.

Флора надулась.

– Ты пропустишь «Аргайлшир».

– Что?..

– Это группа. У них гастроли, скоро приезжают в «Харборс рест». Они действительно хороши!

– Мне не слишком нравится музыка, – пожал плечами Джоэл.

Флора подошла к нему. Музыка была источником жизненной силы для каждого на Муре. И до того, как появлялись паромы и аэропланы, им приходилось устраивать собственные концерты, в которых все с энтузиазмом участвовали, пусть даже и не имея особого таланта. Флора хорошо танцевала и даже могла играть на боуране, если никого лучше не находилось. Ее брат Иннес был неплохим скрипачом. Единственным, кто не умел ни на чем играть, был Хэмиш, их мать обычно давала ему пару ложек и предлагала выстукивать что попало.

Флора обняла Джоэла.

– Как ты можешь не любить музыку? – спросила она.

Джоэл моргнул и оглянулся на нее через плечо. Глупо, конечно, но это было связано с его трудным детством, когда в каждой новой школе он мог сделать что-то не так: не так одеться, интересоваться не той музыкальной группой… Страх перед ошибкой. Его неспособность, как ему казалось, выучить новые правила. А хороших групп было так много, что уследить за модой представлялось невозможным.

И Джоэл счел, что куда проще вообще отказаться от ответственности. Он так никогда и не примирился с музыкой. Просто не осмеливался выяснить, что́ ему нравится. И не имел старших братьев или сестер, которые подсказали бы ему правильную дорогу.

То же самое касалось одежды. Джоэл всегда носил лишь два цвета – голубой и серый, причем все его вещи были из наилучших тканей, – не потому, что это отвечало его вкусу, а потому, что так было проще всего и позволяло ни о чем не задумываться. Но он следил за модой в одежде, это было полезно.

Джоэл снова посмотрел на Флору. А она опять уставилась на море. Иногда Джоэлу трудно было отличить ее от пейзажей Мура. Волосы Флоры были похожи на водоросли, что лежали на светлых белых дюнах ее плеч, ее слезы были брызгами соленой воды во время шторма, а губы походили на безупречную морскую раковину. Она не была моделью, как раз наоборот. Флора ощущалась такой же земной, такой же надежной, как почва под ее ногами, она была неким островом, деревней, городом, домом. Джоэл прикоснулся к ней осторожно, почти не в силах поверить, что она принадлежит ему.

Флора знала эти его прикосновения и не отвергала их. Но ее беспокоило то, как Джоэл иногда на нее смотрел: словно она была чем-то хрупким, драгоценным. Но это вовсе не так. Флора была обычной девушкой, с такими же тревогами и ошибками, как всякая другая. И постепенно Джоэл начинал это понимать, а Флора боялась того, что может произойти, когда он наконец осознает, что она вовсе не селки, не мифическое существо, которое материализовалось, чтобы решить все проблемы его жизни… Она боялась того, что может случиться, когда он поймет, что она – обычный человек, которого беспокоит собственный вес и которому нравится наряжаться во что попало по выходным… Что будет, когда им придется спорить насчет средств для мытья посуды?

Флора легонько поцеловала его руку:

– Перестань смотреть на меня как на водяного духа.

– Ну, для меня ты как раз такая, – усмехнулся Джоэл.

– А когда твой… Ох.

Флора постоянно забывала, что самолет Колтона летает по собственному расписанию, а не по расписанию авиалиний.

Джоэл бросил взгляд на часы:

– Сейчас. Колтон вечно суетится из-за… ну, то есть… Дел очень много.

– Разве ты не хочешь позавтракать?

Джоэл покачал головой:

– Смешно, но они на борту подают хлеб и лепешки из «Летней кухни».

– Ну, разве мы не хороши? – улыбнулась Флора и поцеловала Джоэла. – Возвращайся поскорее.

– Зачем, мы куда-то собираемся?

– Никуда, – ответила Флора, крепче обнимая Джоэла. – Абсолютно никуда.

Она проводила его взглядом, а когда он ушел, не оглянувшись, вздохнула.

Как ни странно, но Флора только во время секса знала на все сто процентов, что Джоэл здесь. Абсолютно и полностью здесь, с ней, дыхание к дыханию, движение к движению. И это не было похоже на то, что она знала прежде. У нее были эгоистичные любовники, любовники-позеры и совершенно ни на что не годные любовники, чей потенциал был погублен порнографией еще до того, как они стали мужчинами.

Флора никогда не испытывала ничего подобного – такой силы чувств, граничащей с отчаянием, – как будто Джоэл пытался проникнуть сквозь ее кожу, слиться с ней. И она понимала его до конца. Флора постоянно об этом думала. Но он едва ли был здесь в другое время. И Флора совершенно не представляла, что происходит в его голове, – точно так же, как в день их первой встречи.

Сейчас, месяцем позже, уже не было так темно, но Джоэл все равно отсутствовал, занимаясь одним делом за другим. Флора тоже сегодня отправлялась в поездку, но не такую интересную, – и, увы, она снова находилась в фермерском доме.

Флора испытывала особые чувства, когда, уже будучи взрослой, оставалась в своей старой спальне. Здесь стояла ее узкая кровать, хранились трофеи, завоеванные на соревнованиях по шотландским танцам, пыльные, по-прежнему висящие на стенах, – они ее раздражали, как и понимание того, что, как бы рано она ни встала – а казалось, что еще очень-очень рано, – трое ее братьев-фермеров и отец уже не меньше часа доят коров.

Впрочем, не Финтан. Он был добрым гением семьи и тратил бо́льшую часть своего времени на изготовление сыров и масла для «Летней кухни», а вскоре, как они надеялись, станет делать то же самое и для нового отеля Колтона, «Скалы». Но другие парни – сильный бестолковый Хэмиш и Иннес, самый старший, – уходили рано, было ли светло или темно, дождь или солнце, и как ни пыталась Флора уговорить их отца Эка сбавить темп, он не склонен был менять привычки. Когда Флора работала в Лондоне помощницей юриста, братья и отец шутили, что она лентяйка. Теперь же, когда она в одиночку управлялась с целой булочной и кафе, Флора надеялась доказать им, что они ошибались. Но они все равно видели в ней несерьезного человека, который спит до пяти утра.

Флоре следовало бы переехать – в городе Муре сдавалось достаточно коттеджей, – но «Летняя кухня» не приносила такого количества денег, чтобы можно было позволить себе нечто столь экстравагантное. Пока что Флора ничего не могла изменить. Да, у них на Муре имелась изумительная продукция: свежее сливочное масло, потрясающие сыры Финтана, великолепная рыба и моллюски из кристально чистых вод, а еще самая сладкая в мире трава – она прекрасно росла благодаря дождям, и для коров не было лучшего корма… Но все это не давало большой прибыли.

Флора быстро в уме подсчитала, который час теперь в Нью-Йорке, где Джоэл, ее бойфренд, – она вдруг осознала, насколько глупо называть его бойфрендом, – работал сейчас.

Джоэл был ее начальником, он отправил ее заняться некими юридическими вопросами для Колтона Роджерса. Но «босс» – это лишь часть всего. Флора на протяжении нескольких лет была безумно влюблена в него, с того самого момента, когда впервые его увидела. А он, со своей стороны, тратил свою жизнь на свидания с моделями и совершенно не замечал Флору. Она и не думала, что сумеет когда-нибудь привлечь его внимание. А потом, когда они сотрудничали прошлым летом, Джоэл наконец оттаял и рассмотрел Флору и в результате начал работать с Колтоном на Муре.

Колтон предоставил ему гостевой коттедж, прекрасно отреставрированный охотничий домик, а «Скала» тем временем готовилась к официальному открытию, что и произошло в свое время. А потом Джоэл начал мотаться по всему миру, осуществляя разные замыслы миллиардера, – и это, похоже, требовало от Джоэла всего его времени. Всю зиму Флора почти не видела его. А сейчас он был в Нью-Йорке. Домашняя жизнь – нечто вроде посиделок у камина за тихим разговором – была, кажется, совершенно не для него.

Флора теоретически знала уже, что Джоэл трудоголик, она ведь проработала в его конторе несколько лет. Просто она не представляла, что это будет означать для их личных отношений. Похоже, ей доставались лишь остатки… А их было немного. Не было даже короткого сообщения, которое дало бы ей знать, что он помнит о ее поездке в Лондон сегодня, чтобы официально подписать документы об увольнении.

Флора не была уверена, что «Летняя кухня» продержится зиму, когда уехали все туристы, а ночи стали такими длинными, что света вообще не было, и когда постоянно хочется оставаться в постели весь день и дремать, натянув одеяло на голову.

Но, к ее удивлению, «Кухня» работала каждый день. Приходили матери с малышами, старики заходили поболтать с приятелями за лепешками с сыром, любительницы вязания, которые обычно собирались по очереди друг у дружки на кухне, решили обосноваться у Флоры. И Флора никогда не уставала наблюдать за тем, с какой скоростью и грацией их старые пальцы создавали прекрасные орнаменты на шерстяных вещах.

В общем, Флора осознала: теперь это ее постоянная работа. Здесь ее место. Лондонская фирма сначала для работы с Колтоном дала ей отпуск, но он уже закончился, и формально Флора сложила с себя полномочия. И Джоэл тоже: он теперь работал только на Колтона. Флора постоянно откладывала поездку в Лондон, надеясь, что они смогут вместе поехать подписывать бумаги, но вряд ли удалось бы этого дождаться.

В общем, Флора помогла Айле, одной из работавших у нее девушек, открыть утром «Летнюю кухню». Они давно уже покрасили дом в тот же самый светло-розовый цвет, каким здание было до того, как краска начала облезать. И теперь оно отлично подходило к черно-белому отелю «Харборс рест», светло-голубой лавке рыболовных снастей и кремовым магазинчикам для туристов, что выстроились напротив и где продавались большие шерстяные свитера, сувенирные ракушки и камешки с резьбой, записные книжки, ириски и, конечно же, тартаны! Многие из магазинчиков закрывались на зиму.

Ветер дул с моря, бросая горсти пены и капель в лицо Флоры, и она, усмехаясь, бегом спустилась с холма, на котором стоял фермерский дом, – ее постоянный маршрут все эти дни. Наверное, было очень холодно – хотя на Флоре была просторная куртка «Пуффа», как правило спасавшая ее абсолютно от всего. Но все равно Флора и на секунду не променяла бы это на перегретый, переполненный вагон метро, на бесконечный людской поток на эскалаторах… жарко-холодно, жарко-холодно, протолкаться сквозь одну толпу, сквозь другую… а потом видеть, как автомобили, отчаянно сигналя, налетают друг на друга, мимо проносятся курьеры на мотоциклах, ревут поезда надземного метро, а ветер несет по улице обрывки газет, обертки от фастфуда, окурки…

Нет, думала Флора, даже в такие вот утренние часы, сами катайтесь в своих вагонах. Она по ним не скучает.

«Летняя кухня Анни» была освещена и казалась золотой. В ней все было просто, внутри стояло десять старых столов, артистично разбросанных по залу. Прилавок, пока что пустой, вскоре должен был заполниться лепешками, печеньем, пирогами с заварным кремом, домашними салатами и супами – по мере того, как Иона и Айла начнут хлопотать в задней части домика. Миссис Лаэрд, местная булочница, поставляла два десятка буханок в день, и они разлетались молниеносно, а кофеварка не умолкала от рассвета до сумерек. Флора до сих пор не могла до конца поверить во все это. Но так уж вышло, что возвращение в ее родные края и то, что она нашла рецептурную тетрадь своей покойной матушки Анни, привело к счастливому выбору, а не к грустному, как когда-то боялась Флора.

Ей это казалось огромным и нелепым прыжком во времени. Да, теперь, при взгляде назад, все выглядело очевидным, как будто это и было тем единственным, что Флора должна была сделать. Как будто только здесь ее дом, здесь люди, которых она помнила с детства, – постаревшие, но с теми же лицами, – и они были все той же частью ее мира, как и когда-то. И самое главное в ее теперешней жизни – Джоэл, «Летняя кухня», прогнозы погоды, ферма – стало почему-то куда важнее для нее, чем Брексит, глобальное потепление и вообще судьбы мира. Но это не значило, что она сбежала. Она возрождалась.

В общем, у Флоры было на редкость хорошее настроение, когда она доставала из холодильника масло с фермы Маккензи – нежное, солоноватое, безусловно превосходящее все известные сорта – и оглядывалась, проверяя, стоят ли уже в ряд у кофеварки кружки местного обжига. Эти кружки делал англичанин, приехавший на остров и поселившийся в крошечном коттедже за фермами, – он их обжигал в специальной печи. Кружки были тяжелыми, окрашенными в простые цвета – песчаный, серый, серовато-белый, – они идеально подходили для того, чтобы сохранять тепло кофе латте, потому что у них был тонкий верхний край, слегка загнутый внутрь, и толстое основание. На кружках пришлось сделать маленькие наклейки, сообщавшие, что они продаются, иначе люди то и дело нацеливались стащить их, – и продажа обеспечила весьма своевременный и совершенно неожиданный небольшой доход для Джеффри.

Как только Флора перевернула табличку «Закрыто», сменив надпись на «Открыто», тучи разошлись, явно решив добавить один-два солнечных луча к почти штормовому ветру и заставив Флору улыбнуться. Да, Джоэл уехал, и это грустно. Но с другой стороны, когда она наконец справится с этой глупой поездкой в Лондон, она, возможно, уговорит Лорну посмотреть пропущенные серии «Тови» и выпить с ней бутылочку просекко. Она не слишком много зарабатывала, но все равно они могли скинуться на просекко, и если честно, то, в конце-то концов, ради чего еще стоит жить?

По радио звучала песня, которая нравилась Флоре, и Флора чувствовала себя настолько довольной, насколько это вообще возможно в середине февраля. Перед входной дверью мелькнула чья-то тень, и Флора открыла дверь перед первым утренним посетителем. И тут ее настроение упало.

Это была Джен.

Когда Флора только еще приехала на Мур, она познакомилась с приятным человеком – очень хорошим человеком по имени Чарли, или Тиарлах. Он занимался организацией прогулок по Муру, иногда для бизнесменов и юристов или менеджеров, которые оплачивали счета, а иногда – для бедных детей с материка, и делал он это совершенно бесплатно.

Чарли понравилась Флора, и та, уже решившая, что Джоэла ей никогда не видать, немного пофлиртовала с ним… Ну, чуточку больше, чем «немного», подумала она. И Флора всегда смущалась, когда вспоминала это: с какой же легкостью она готова была сменить одного мужчину на другого… Но Чарли был все понимающим джентльменом. При этом он порвал со своей подругой, Джен, с которой они вместе работали. Но Джен вскоре решила, что Флора позволяет себе лишнее и сбивает Чарли с пути. Она так никогда и не простила Флору, наоборот, старалась всячески задеть ее публично, как только ей подворачивалась хоть малейшая возможность.

В другом случае это не слишком озаботило бы Флору. Но на острове таких размеров, как Мур, довольно трудно избежать встреч с кем бы то ни было; и если ты кому-то не нравился, это становилось утомительным.

Однако сегодня Джен – высокая, с короткими пышными волосами, решительным подбородком и постоянной уверенностью в том, что она спасает мир, а все остальные напрасно тратят время, – почему-то улыбалась.

– С добрым утром! – громко пропела она.

Флора оглянулась на Айлу и Иону. Обе девушки не меньше Флоры удивились прекрасному настроению Джен. И одновременно пожали плечами.

– Э-э-э… привет, Джен, – ответила Флора.

Обычно Джен категорически игнорировала Флору и разговаривала только с девушками, громко и демонстративно, как будто Флоры здесь и не было вовсе. Флора могла бы запретить ей вход в кафе, но, во-первых, она не была любительницей подобных действий, а во-вторых, просто понятия не имела, как это осуществить. Да к тому же отказать во входе в кафе человеку, который работает с программой приключений на острове, и при этом снабжать его продуктами, тем более для детей, пусть даже за покупками приходил бы только Чарли… нет, это выглядело бы слишком странно.

– Привет! – Джен хвастливо взмахнула левой рукой.

Флора сначала подумала, что Джен машет кому-то на другой стороне улицы. Но…

– Джен! Это что, обручальное кольцо?

Та зарумянилась и постаралась, как смогла, изобразить смущение, но не слишком убедительно, а потом показала руку.

– Значит, вы с Чарли наконец-то договорились? – сказала Айла. – Прекрасно!

– Поздравляю! – с искренней радостью воскликнула Флора.

Она решила, что была несправедлива к Чарли, и тот факт, что он готов к семейному счастью и сделал Джен предложение, был великолепной новостью.

– Это просто замечательно. Я так рада!

Джен как будто чуть-чуть растерялась, услышав это, – словно втайне надеялась, что Флора в отчаянии бросится на пол и начнет рвать на себе волосы.

– Ну и когда вы?.. – спросила Иона.

– И конечно, свадьба будет в «Скале»? – добавила Айла.

– Если там все будет готово, – напомнила Флора.

Она ведь ничего не знала точно, Колтон увиливал от ответов.

Джен вскинула брови:

– Ох, я уверена, кое-кто знает, как тут все происходит… У вас есть сегодня плюшки с изюмом?

Флоре пришлось сердито признать, что таких нет.

– Да, прекрасная новость… – повторила она.

Потом решила не возвращаться к этой теме, чтобы не показалось, что она напрашивается на приглашение. Этого она уж точно не хотела. Слишком многие в городе видели ее вместе с Чарли прошлым летом и помнили, что устроила Джен, когда увидела, как они целуются. А последнее, что нужно было Флоре, так это новая вспышка сплетен, – только не теперь, когда все наконец успокоилось и затихло.

Поэтому она вернулась за прилавок.

– Могу я предложить тебе что-то другое?

– Четыре порции пирога с кремом. Хотя я знаю, что вы тут обычно экономите сахар, и…

Привалившее счастье ничуть не уменьшило страсти Джен искать везде, где только можно, наихудшую сторону, отметила для себя Флора.

– Не поняла, к чему это?

– Ну… – На губах Джен заиграла улыбка. – Мы подумали, может, ты захочешь поставить продукты для нашей свадьбы.

Флора моргнула. Ей, конечно, хотелось заняться поставкой, из «Скалы» новостей пока что не приходило, а лишние деньги, безусловно, не помешали бы. Она смогла бы побольше заплатить девушкам. Ну да, ей бы совсем не хотелось наблюдать за тем, как все наблюдают за тем, как она наблюдает за женитьбой Чарли. Но с другой стороны, не все ли ей равно? Зато у нее будут деньги… К тому же она может постоянно находиться на заднем плане, присматривая за делами на кухне. Пожалуй, это могло быть наилучшим из решений.

– Конечно! – ответила она. – Мы с удовольствием!

Джен снова нахмурилась. Флора вдруг сообразила, что у Джен, похоже, был уже на уме некий сценарий, по которому Флоре следовало испытать унижение. Флора не до конца поняла, в чем тут выгода для Джен. Но она уж точно не собиралась доставлять Джен радость, позволяя думать, что где-то в глубине души совсем не в восторге от ее предложения.

Джен чуть наклонилась в ее сторону.

– Это могло бы стать чудесным свадебным подарком, – сказала она.

Флора моргнула.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь звоном колокольчика над дверью, когда стали появляться постоянные покупатели. Айла с Ионой ушли за прилавок, чтобы обслужить их, стараясь одновременно и держаться подальше от неприятного разговора, и в то же время иметь возможность подслушать.

– А… – выдохнула наконец Флора. – Нет, я думаю… Думаю, вам придется заплатить. Мне очень жаль…

Джен кивнула, как бы сочувствуя.

– Понимаю, это должно быть трудно для тебя, – сказала она наконец.

Флоре только и оставалось, что молча смотреть на нее.

– Просто можно было предположить, что ты, имея этого твоего богатенького приятеля, захочешь сделать что-то хорошее для острова…

Флора удержалась от того, чтобы сказать, что «приятель» тут ни при чем, ей и во сне не приснилось бы, что она берет у Джоэла хоть пенни. На самом деле сама мысль о том, чтобы попросить у него что-нибудь, наполняла ее ужасом. Они никогда не говорили о деньгах. Правда, и о чем-то другом они тоже не особо говорили…

Джоэл, не слишком хорошо разбиравшийся в таких делах, испытывал некоторое облегчение после всех своих прошлых женщин, которые постоянно дулись и хотели бродить по магазинам. Но он также и принял как само собой разумеющееся, что Флоре просто ничего не нужно или она ничего не хочет, что, конечно, было совсем не так.

Но хуже всего было другое. Идею предложила Джен, имевшая богатую, сытую семью! Это они решили, что смогут уплетать лучшие блюда «Летней кухни» – лобстеров, прекрасную выпечку, масло, местную говядину, наилучший сыр, какой только можно найти в округе, покрытые блестящей глазурью пироги и свежайшие взбитые сливки… и ничего за это не заплатить!

Флора выложила на прилавок пакет с пирогом и выбила в кассе чек, не произнеся больше ни слова. Джен медленно, очень медленно отсчитала деньги со снисходительной улыбкой на лице и ушла, а Флора проводила ее гневным взглядом.

Иона тоже посмотрела в спину Джен.

– Просто стыд, – сказала она.

– Это не женщина, а чудовище какое-то, – проворчала Флора.

Хорошее настроение исчезло.

– Нет, я имела в виду, что очень хотела бы попасть на эту свадьбу, – пояснила Иона. – Могу поспорить, там будет целая толпа симпатичных парней.

– Это все, о чем ты думаешь? Познакомиться с кем-то? – спросила Флора.

– Нет, – возразила Иона. – Я думаю только о том, чтобы познакомиться с парнем, который не будет рыбаком.

– Ой-ой! – откликнулась компания рыбаков, которые грели ладони о большие керамические кружки с чаем и жевали свежий, теплый хлеб на соде.

– Не обижайтесь, – сказала им Иона. – Но от вас вечно пахнет рыбой, и частенько не хватает больших пальцев на руках, потому что вы их теряете, когда путаетесь в сетях.

Рыбаки переглянулись и кивнули в знак согласия, посчитав, что это вполне справедливое мнение, действительно справедливое, дело-то у них опасное, кто бы спорил?

– Отлично! – вскидывая руки, произнесла Флора. – Но сейчас мне нужно успеть на самолет.

Глава 2

По дороге в аэропорт Флора вела старый «лендровер» мимо дома своей подруги Лорны Маклеод, но разминулась с ней на несколько минут. Утро выдалось ветреное, бриз дул с моря, белая пена волн обрушивалась на песок, но уже заметно светало, начался отлив, и пляж, который называли Бесконечным, выглядел как длинная золотая дорожка. Конечно, здесь нужно было надеть плотную куртку, но в воздухе ощущалось нечто особенное: некое особое движение.

Лорна была директором местной начальной школы, а по сути – просто учительницей. Всего их было двое: Лорна вела уроки у малышей от четырех до восьми лет, а праведная миссис Кук учила всех остальных. По дороге со своей фермы Лорна видела крокусы, подснежники и нарциссы, которые уже начали поднимать над землей свои изогнутые стебли. В воздухе витал некий особый запах, помимо обычного запаха морской воды, которого Лорна никогда и не замечала, был еще и более земной аромат – аромат новой жизни, перерождения.

Лорна непрерывно улыбалась, думая о предстоящих месяцах, о все более и более длинных днях, пока к середине лета темнота не исчезнет вовсе. И тогда на Муре станет полно людей, веселых любителей пеших прогулок, а все три их паба будут каждый вечер полны народа и будет играть музыка, пока последний выпивоха не почувствует себя окончательно счастливым, или не заснет, или то и другое вместе.

Лорна поглубже засунула руки в карманы куртки «Пуффа» и зашагала дальше, глядя на горизонт, где таяли последние розовые и золотые отблески и вспыхивали ясные лучи холодного солнца ранней весны.

Лорна чувствовала себя бодрой еще и потому, что просыпалась теперь, когда уже светало. Зима, условно говоря, была мягкой, – конечно, от Арктики налетали штормовые ветра, не позволяя паромам отходить от берега и вынуждая всех сидеть по домам, но это Лорну не слишком беспокоило. Ей нравилось видеть в школьном дворе детишек в шапках и перчатках-митенках, розовощеких и смеющихся. Она наслаждалась горячим шоколадом в городе и уютно устраивалась у очага в старом родительском доме. Лорна унаследовала этот дом – хотя, в строгом смысле слова, пополам с братом. Но тот работал на буровой установке, имел холодную современную квартиру в Абердине и не слишком интересовался этим домом. Так что Лорна продала свою маленькую квартирку какой-то молодой паре и старалась создать уют на старой ферме в соответствии с весенней пышностью мира. Конечно, жаль, что она разминулась с Флорой, та могла бы еще больше поднять ей настроение, но так уж вышло.

Зато она увидела Сайфа.

И Сайф заметил ее в ту же самую минуту с другого конца пляжа. Он жил в старом доме пастора – не в том, что так изумительно обновил Колтон, а в маленьком, обветшалом, что стоял на склоне холма и пустовал с тех пор, как викарий перебрался на материк. Стареющее население было уже невелико, чтобы оставалась необходимость в падре на полной ставке, да и люди на этом острове, несмотря на сильную религиозность, так и не порвали связей с древними корнями, здесь продолжали обитать многие свирепые боги чужаков-викингов и зеленые богини земли самых первых, древних обитателей острова. Что-то было на этом острове такое… глубокое, бесконечно духовное, во что бы вы ни верили. На мысах высились стоячие камни – напоминание о тех общинах, что поклонялись бог весть кому, и сохранились прекрасные руины старого аббатства, тут и там были рассыпаны строгие простые часовни с невысокими шпилями, которые упорно сопротивлялись северным ветрам.

Дом был снят для Сайфа, когда он начал двухлетнюю службу на пользу общины, в ответ на что ему обещали право постоянного проживания. Сайф был беженцем и врачом, а далекий остров отчаянно нуждался в терапевте, хотя обещанное ему право, конечно, не было гарантированным. Сайф уже отказался от попыток понять британскую политику. Она оставалась для него полнейшей загадкой. И он не был уверен, что она не остается такой же и для всех вокруг, поэтому просто принял все как есть.

Ему снова снились все те же сны. Сайф не знал, избавится ли он от них когда-нибудь. Вокруг суматоха, шум. Снова он в лодке. Цепляется за свою кожаную сумку так, словно от нее зависит его жизнь. Выражение лица мальчика, – Сайфу пришлось без наркоза зашить ему рваную рану после драки, которая случилась в лодке. Терпение. Отчаяние. Лодка.

И каждое утро, вне зависимости от погоды, Сайф просыпался с решением не тонуть в собственных волнах – волнах ожидания вестей о жене и двух сыновьях, оставшихся там, когда он уехал. Сайф уехал, чтобы выяснить, не сумеет ли он пробить для них дорогу к лучшей жизни в этом мире.

Но ему ничего не удавалось узнать, хотя он и навещал раз в неделю офис Министерства внутренних дел. Сайф не был уверен, живы ли вообще его прежние далекие соседи – некогда добродушные, болтливые, спокойные. Вся его прежняя жизнь исчезла.

А люди продолжали твердить ему, что он-то как раз оказался счастливчиком.

И каждое утро, чтобы вытряхнуть из головы ночные ужасы, Сайф заставлял себя совершать долгую прогулку по Бесконечному пляжу, стараясь привести свой ум в спокойное состояние, чтобы справляться с мелкими жалобами местных жителей. У кого-то болит бок, у кого-то кашляет малыш, а еще разные тревоги, менопаузы и все прочее, от чего Сайф не должен был отмахиваться и что не шло абсолютно ни в какое сравнение с обжигающими, апокалиптическими бедами его родины.

Обычно прогулки в пару миль хватало. Зимой он выходил, когда солнце еще не вставало, двигаясь наугад, радуясь горстям града, которые, как камешки, колотили его по лицу, – и это было явление, незнакомое ему до тех пор, пока он не очутился в Европе, и оно казалось ему до смешного неуместным.

Но погода хотя бы давала Сайфу возможность не чувствовать страха, и он позволял ей освежать голову. Когда же он промерзал до костей – и уставал до изнеможения, – то наконец ощущал спокойствие. И пустоту. И был готов к очередному дню этой полужизни в вечном зале ожидания.

Как раз об этом Сайф и думал, когда увидел это. В изумлении он взмахнул руками.

Лорна это увидела с другого конца пляжа и нахмурилась. На Сайфа такое было не похоже, он никогда не проявлял энтузиазма. И вообще очень трудно было его понять. На Муре любили поболтать, больше-то нечем было заняться. Все друг друга знали, и сплетничать привык каждый, сплетни были вроде источника жизненной силы в их общине. И ничего удивительного не было в том, что вы могли знать все подробности дел трех поколений местных жителей. Конечно же, у каждого был родственник-миллионер в Америке или успешный бизнесмен в Лондоне, или же в семье были самые умные и изумительные дети… Приходилось эти сведения принимать на веру. И все равно весело было такое слушать.

Но Сайф никогда, никогда не говорил о своей семье. Лорна только и знала, что у него есть – или были – жена и двое сыновей. И она не решалась расспрашивать. Сайф явился на Мур, лишенный всего – вещей, статуса. Он прежде всего был беженцем, а уж потом доктором. Он представлял собой нечто жалкое, а в некоторых кварталах был даже без причины презираемым – пока не начал зашивать их порезы и лечить их родителей. Лорна не желала рисковать и проявлять любопытство, расстраивая его или лишая последних остатков достоинства.

Поэтому, когда она увидела, как Сайф посреди ясного пустынного утра размахивает руками, ее сердце мгновенно забилось быстрее. Майлу тут же почувствовал ее возбуждение и весело помчался по песку. Лорна, задыхаясь, побежала за псом. Бесконечный пляж был намного длиннее, чем могло показаться, потому что вода обманывала оценку расстояния, Лорну охватила тревога.

– Смотрите! – кричал Сайф. – Смотрите!

Лорна глянула туда, куда он показывал. Там что, лодка? Что это? Она прищурилась.

– Ох… оно исчезло, – сказал Сайф.

Лорна недоуменно посмотрела на него, но его взгляд не отрывался от воды. Лорна тоже уставилась на волны, стараясь утихомирить сердце. И как раз тогда, когда она уже собиралась спросить Сайфа, какого черта он там заметил, она увидела: сначала рябь на воде, потом прямо из синевы возникло огромное тело – большое, куда больше, чем оно могло быть, такое большое, что трудно было поверить, что оно вообще способно двигаться… Это было похоже на взлет «Боинга-747»: гигантская блестящая черная масса выскочила над волнами, резко взмахнув хвостом, разбрасывая брызги воды… и снова исчезла в глубине.

Сайф повернулся к Лорне, его глаза сияли. И произнес что-то похожее на «хат».

– Что? – тряхнула головой Лорна.

– Я не знаю, как это по-английски, – пояснил Сайф.

– А… Кит! Это кит. Как странно… Я никогда прежде не видела ничего такого.

– А их здесь много?

– Встречаются, – кивнула Лорна. И нахмурилась. – Но только обычные киты. А этот выглядел странно. К тому же для них нехорошо подходить так близко к берегу. В прошлом году одного выбросило на берег, и это стало чертовской проблемой для спасателей, помните?

Сайф не понял, что такое «чертовская проблема», хорошо это или плохо, и он ничего такого не помнил, так что просто продолжал смотреть на море. И конечно же, через несколько мгновений кит снова выпрыгнул, на этот раз солнце осветило капли, летевшие с его хвоста, и они сверкнули, как бриллианты. Сайф и Лорна шагнули вперед, чтобы лучше разглядеть животное.

– Он прекрасен!

– Ну да, – согласилась Лорна.

– Но вы как будто не слишком рады, Лоренах. – Сайф так и не научился правильно произносить ее имя.

– Ну, для начала… – заговорила Лорна. – Для начала меня это тревожит. Кит на песке – жуткое дело. Даже если удается его спасти… Они иногда снова выбрасываются… А другое…

Сайф бросил на нее насмешливый взгляд.

– Да ладно, вы решите, что это глупость.

Он пожал плечами.

– Для местных… ну, на острове, я имею в виду… Для них это дурная примета.

Сайф нахмурился:

– Но они так красивы!

– Множество красивых существ приносят беду. Так что мы стараемся быть с ними повежливее. – Лорна сосредоточенно уставилась на горизонт. – Нам нужна Флора. Она умеет с ними договариваться.

На лице Сайфа отразилось сомнение, и Лорна рассмеялась:

– Да ладно, это просто еще одно глупое суеверие!

А кит снова подпрыгнул над волнами, такой сильный и свободный, и Лорна вдруг подумала, почему же ее это не радует, почему ее внезапно охватило некое зловещее чувство, вспыхнувшее внутри, как раз под стать ветреному дню…

Глава 3

Флора от аэропорта доехала до Ливерпуль-стрит и вышла из теплого нутра подземки, мельком подумав о том, как ошеломляет Лондон, если ты долго был вдали и отвык от него, и что в одном зале метро людей, пожалуй, столько же, сколько живет на всем ее острове. Потом она осознала, что задержалась на эскалаторе на долю секунды дольше, потому что кто-то тут же налетел на нее, издав громкий недовольный звук.

Флоре показалось странным, что она ведь уехала всего несколько месяцев назад и прежде ежедневные поездки на работу казались ей такими же естественными, как дыхание. А теперь она и вообразить не могла, зачем всем впихиваться в эти вагоны, если на то нет крайней необходимости.

Ладно, этим утром ее ждало нечто такое, к чему она вовсе не стремилась. Совершенно. Это было даже глупо: ей ведь только и нужно было, что войти в офис, забрать свои вещи, подписать несколько документов для отдела кадров и сообщить, что она увольняется и обещает в течение ближайших трех месяцев не поступать на работу в другую амбициозную юридическую фирму, что было совсем нетрудно, учитывая то, что никаких амбициозных юридических фирм на Муре просто нет. Там вообще нет ничего амбициозного. Что и делало остров таким приятным.

Так что у нее не было причин нервничать. Но Флора нервничала. Проблема была в том, что Флора невольно вспоминала свою жизнь в Лондоне. Она помнила, каково это было, когда Джоэл постоянно назначал свидания до нелепости прекрасным моделям, когда он вел жизнь, недоступную Флоре, когда даже в самых радужных мечтах невозможно было представить старшего партнера фирмы рядом с какой-то бледной мелкой служащей…

Флора знала, что выглядит необычно, но ее нельзя назвать хорошенькой в общепринятом смысле. Ее волосы были слишком светлыми, почти бесцветными, а кожа белой, как молоко. А глаза у нее были цвета моря, они почти постоянно меняли оттенок от серого к зеленому и голубому. Она была порождением многих поколений островитян и викингов.

Но Флора совсем не походила на великолепных, потрясающе сделанных в «Инстаграме» лондонских девиц в ошеломительных нарядах и со специально взбитыми, взъерошенными волосами. На Муре все каждый день ходили в простой шерстяной одежде, и там никто не стал бы взбивать свои волосы по самой простой причине: им хватало и ветра.

Да, здесь все казались такими самоуверенными, деловитыми, стремительными и гламурными… А Флора как будто съеживалась от этого. Конечно, Мур был ее домом, местом, где ей и следовало жить. Но все равно Лондон заставлял ее чувствовать себя неудачницей.

Сосредоточься, велела себе Флора. Сосредоточься на хорошем.

Она моргнула.

У нее не было сомнений в том, что быть рядом с человеком, настолько занятым работой, таким жестким, как Джоэл, трудно, как говорила ее лучшая подруга Лорна. Положение неприятное. Джоэл вырос в патронажных семьях, меняя дома чужих людей. Флора даже не была уверена, что он когда-то мог по-настоящему к кому-то привязаться. Она искренне тревожилась, действительно ли Джоэл любит именно ее или только какую-то ее часть. И насколько ему нравится ее семья – Флора и трое ее братьев обожали друг друга, в основном выражая это в ворчании и ссорах. А еще насколько ему по душе сам их остров, с его спокойной атмосферой, где все друг друга знают… Если все это дает пристанище его беспокойному сердцу, то хорошо. Но Флора не знала, достаточно ли этого, достаточно ли ему ее самой.

Ведь они прежде работали вместе, в этом самом здании, целых четыре года, и Джоэл никогда ее не замечал. Ни разу. Он даже имени ее не знал. И хотя Флора несколько раз разговаривала с ним, он, когда впервые вызвал ее, чтобы поговорить о Муре, держался так, словно они никогда раньше не встречались. Кай, лучший друг Флоры в этой конторе, счел просто потрясающим, что у Флоры начался роман с Джоэлом. А Кай был из тех, кто действительно беспокоился о ней. Но что думали остальные в офисе, Флора и представить себе не могла.

Она собралась с духом. Войти, выйти, и все кончится. И она сможет начать новую, огромную часть своей жизнь, какой бы та ни оказалась.

Глава 4

Финтан Маккензи, младший из трех старших братьев Флоры, заморгал, просыпаясь, и заметил, как его бойфренд Колтон Роджерс потягивается на солнце.

– Что ты делаешь? – простонал Финтан.

Они накануне вечером завершили оформление договоров на поставки виски для «Скалы». Дело шло весьма медленно, поставщики требовали попробовать каждый сорт, так что результат естественным образом сказался на дегустаторах. Раннее весеннее солнце, что светило в огромные витражные окна спальни отеля, вызывало барабанный бой в голове Финтана.

– Приветствие солнцу! – бодро ответил Колтон. – Ну же, присоединяйся!

– Нет уж, спасибо! – Финтан снова натянул на голову одеяло. – Кстати, под таким углом ты не слишком лестно выглядишь.

– Ты так не скажешь, когда увидишь, как действуют на меня наклоны. – Колтон усмехнулся и продолжил упражнения. – Давай вставай! Внизу уже готовы зеленый чай и зеленый сок.

– Если тут и есть что-то зеленое, так это я, – пожаловался Финтан, вставая и направляясь в ванную комнату. – Что у тебя в планах на сегодня?

– Утром встреча с моим юристом, надо обсудить кое-что.

– Это тот странный американский парень?! – крикнул из ванной Финтан.

– «Странный парень» – этого вполне достаточно, – заявил Колтон. – Учитывая, что ты говоришь об американце. Ну, не важно, тебе следует знать. Он разве не женится на твоей сестре?

– Вот только меня не спрашивай, умоляю! – высунувшись из ванной, застонал Финтан. – Флора сама себе голова. Да и в любом случае – женитьба? Ты серьезно? – Он состроил гримасу.

– Что ты имеешь против брака? – спросил Колтон, потягиваясь снова, как кот, и выгибая спину.

– Только то, что это для идиотов, – ответил Финтан. – Посмотри на Иннеса.

Иннес был старшим из братьев Маккензи, и он женился на прекрасной Эйлид. Кончилось это плохо, жена сбежала обратно на материк, и теперь Иннес видел свою потрясающую своенравную дочку Агот совсем не так часто, как ему хотелось бы.

– Мм… – промычал Колтон.

Он сменил позу, ничего больше не добавив, и между ними воцарилось странное молчание. Потом Финтан исчез под душем и тут же обо всем забыл.

Колтон поцеловал его, когда тот снова появился.

– Это твой поцелуй «уезжаю лет на сто», – проворчал Финтан. – Мне это не нравится.

– Мне тоже, – откликнулся Колтон с легкой улыбкой на губах.

– Что?

– Ничего.

– Что?

– Ну, теперь, когда я приручил того юриста, чтобы он работал на меня…

– Можем мы о нем не говорить?

– …я подумал, что поеду и завершу несколько дел… и тогда мне удастся проводить здесь больше времени.

– Ты серьезно? – Лицо Финтана осветилось радостью.

Колтон какое-то время смотрел на него, наслаждаясь эффектом от своих слов.

– Это было бы классно! – сказал Финтан.

– Знаю, – кивнул Колтон. – Я намерен… ладно. У меня есть кое-какие идеи.

Финтан обнял его. А потом заглянул Колтону в глаза:

– Но мы все равно сможем в феврале поехать на Карибы?

– Да.

Глава 5

В приемной Эду радостно улыбнулся, увидев Флору, а Флора порадовалась тому, что видит дружелюбное лицо.

– Ты вернулась! – воскликнул он.

– Ох, нет, не то… – ответила Флора. – Я уезжаю.

– Ты уходишь из фирмы? – явно удивился Эду.

– Ну-у…

– Почему?

– Ну… э-э-э… У меня теперь свое кафе в Шотландии.

Эду моргнул:

– Но это… это же лучшая юридическая фирма в Лондоне!

Флора попыталась улыбнуться. Она вспомнила обо всех тех тяжких часах, что она провела здесь, о подъеме рано утром, о работе допоздна, о бесконечных скучных документах, которые она искренне ненавидела. Да, Флора сделала все, чего хотела ее мать, – получила образование, занялась карьерой. Но потом поневоле пришлось вернуться домой, и ей казалось, что она этого не хочет, а потом осознала, что всегда любила свой дом. И это было невероятно странное чувство.

И еще почему-то у нее возникало непонятное ощущение предательства и одновременно – свободы.

Ее тревожил вовсе не Эду. То была Марго, правая рука Джоэла, защищавшая босса от внешнего мира и с исключительной безжалостностью управлявшая его жизнью и календарем. И Флоре захотелось, чтобы Джоэл оказался сейчас здесь. Его молчаливое присутствие успокаивало ее, она изумлялась каждый раз, ощущая его рядом, как будто каждый волосок на ее теле тянулся к нему, когда он входил в комнату, как подсолнух тянется к солнцу. В глубине души Флора понимала, что это неправильно – быть настолько зачарованной, настолько сбитой с толку.

Она отдала Джоэлу свое сердце, не зная толком, достоин ли такого дара этот молчаливый, замкнутый человек. Но так уж вышло, сердце само все решило, как будто оно всегда и принадлежало Джоэлу, независимо от того, что он намеревался с ним сделать. Флора вздохнула. Может, ей не следовало бы видеть Марго. Может, ей никого не следовало бы видеть…

– Сюрприз!

Флора вздрогнула. Ее прежний рабочий стол, занятый теперь оскорбительно юной девушкой по имени Нариндер, был украшен воздушными шарами, а за ним стоял Кай, лучший друг Флоры в офисе, и вид у него был радостный. Не желая упустить повода хоть что-нибудь отпраздновать, он выставил на стол пирожные и бутылки с шампанским, а все, кого только знала Флора и кого она не знала – в фирме все быстро менялось, но кого это волновало, если речь шла о пирожных? – выстроились вокруг, порозовевшие и бодрые.

– Ура! – закричал Кай. – Ты вырвалась оттуда живой!

Все смеялись, и Флора слегка покраснела.

– Ох, я же просто… то есть я пока что ничего не решила…

– Послушать тебя, так ты как будто отсутствовала минут пять! – сказал Кай.

Он открыл бутылку и разлил шампанское по пластиковым стаканчикам, и народу у стола тут же прибавилось. Флора опустила голову и с трудом заставляла себя думать о четырех годах, проведенных здесь, но ее тронуло то, сколько людей подошло, чтобы поблагодарить ее за ее работу или сказать, что они по ней скучали.

– Видишь? – продолжал Кай. – А ты думала, что тебя никто не замечает.

– Ой, ладно, добавь еще пирожных – и они запросто начнут хвалить точилку для карандашей! – возразила Флора.

Но все равно ей было приятно.

Немолодая женщина, одна из старших юристов, которую Флора всегда считала до невозможности благовоспитанной и гламурной, отвела ее в сторонку. Она уже выпила пару стаканчиков шампанского.

– Расскажите мне о Муре, – попросила она. – Там есть какая-то работа?

– Ну, там в основном туристы, – ответила Флора. – Обслуживание. Фермерство, если вам нравится. Там нелегко зарабатывать на жизнь. Но доктора и учителя всегда желанны.

– Знаете, это всегда было моей мечтой, – призналась женщина. – Переехать куда-то. Заработать здесь, а потом перебраться в какое-то прекрасное место, где я могла бы… – Она улыбнулась. – Понимаю, это звучит глупо. Но… туда, где я могла бы чувствовать себя свободной.

Флора кивнула. Она прекрасно понимала, что это значит.

– Вы могли бы… могли бы уехать в любое время. Там можно недорого купить дом или еще что-то. Люди там чудесные. И очень много англичан, – ободряюще добавила она. – Я хочу сказать, там у нас есть магазины и всякое такое. Вернее, три магазинчика. Ладно, забудьте то, что я сказала о магазинах.

Женщина грустно улыбнулась:

– Ох, я, наверное, уже слишком стара, чтобы начинать все сначала. Все, что я знаю, находится здесь, и… Но то, что вы сделали… это изумительно! Мне кажется, это изумительно. Я часто заглядываю на вашу страничку в «Фейсбуке».

– О! – выдохнула Флора.

– И это так замечательно! Да, я вам завидую. Вот и все.

Она похлопала Флору по руке, потерла глаза и ушла в своих потрясающих туфлях на высоких каблуках – туфлях, которые стоили больше, чем «Летняя кухня Анни» зарабатывала за неделю. Флора проводила ее взглядом.

– Итак, – сказал Кай, – тут народ хочет кое-что знать. – Он с видом заговорщика наклонился к Флоре. – Выкладывай!

– О чем ты?! – вспыхнула Флора.

– Ой, не надо! Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Флора тут же залилась краской. А кожа ее была настолько светлой, что скрыть румянец было просто невозможно.

– Серьезно, – сказала Хиби, невероятно красивая девушка с безупречной кожей и длинными косами.

Она пыталась сделать вид, что шутит, но Флоре так не показалось.

– Я хочу сказать, почему именно ты? Ты ведь явно странная, ну и все такое… – Она умолкла.

– Это вы тут о ком? – произнес чей-то голос.

Это была Нариндер, сменившая Флору на ее месте.

– Она каким-то образом завлекла Джоэла Биндера! – пояснила Хиби. – По сути, она его держала в заложниках на каком-то острове, пока он не сдался.

– Точно, так и есть, – кивнула Флора, не желая попадаться на наживку.

– Я его никогда и не видела, – покачала головой Нариндер.

– Да ты что?! – удивился Кай.

Он быстро нашел в «Гугле» сайт их компании и показал Нариндер фото Джоэла. Это был тот самый образ, который так хорошо знала Флора, – безупречный костюм, густые каштановые волосы, очки в роговой оправе, сильный подбородок и слегка рассеянное выражение лица. Да, в этом был весь Джоэл. Флора не могла отрицать своих чувств к нему. Не могла бы их преуменьшить.

– Вы посмотрите на нее! – сказал Кай. – Она ушла в мечты! Ты что, выбираешь свадебное платье?

– Нет! – сердито бросила Флора. – И заткнись! Я вообще не желаю говорить об этом.

– Почему, что, уже все кончено? – спросила Хиби. – Он и тебе дал отставку?

– Он приезжает на следующей неделе, – с вызовом ответила Флора.

Кай почувствовал, что ситуация немного выходит из-под контроля.

– И ты в этом уверена на все сто процентов? Идем-ка. – Он увлек с собой Флору. – Ранний ланч. Всем пока! Скажете моим клиентам, что я вернусь позже.

– И принеси нам настоящую историю! – крикнула ему Хиби.

– Я просто ненавижу ее! Не стоило давать ей пирожные, – проворчала Флора.

Кай подхватил сумку с ее вещами – среди них была пара хорошеньких сменных туфель, похожих на балетные, которые стали бы абсолютно бесполезными в грязи фермерского двора на Муре, и еще тюбик очень дорогой губной помады «Шанель», Флора купила ее, чтобы взбодриться после очередного неудачного свидания. Казалось, все это было в другой жизни.

Флора размышляла об этом, когда они с Каем ждали лифт, и тут, когда они уже почти избежали опасности, перед ними возникла Марго. Сердце Флоры куда-то провалилось. Что, конечно, было глупо. Марго была ближе всех к Джоэлу в их фирме. У него было множество знакомых, но вряд ли имелись друзья, насколько могла судить Флора. У него был миллион девушек, о которых она старалась не слишком часто вспоминать, но лишь немногие из них задерживались при нем больше чем на несколько недель. У Джоэла не было семьи или, по крайней мере, чего-то на нее похожего. Он по-настоящему разговаривал только с Марго. И он мог даже – при этой мысли Флору на мгновение охватила паника, – мог даже продолжать вести с ней дела после того, как взялся за другое дело.

– Привет.

Марго посмотрела на Флору так, словно не сразу узнала. Потом улыбнулась:

– Флора Маккензи!

Последовала долгая пауза. Куда, черт побери, запропастился этот лифт? Кай вдруг ужасно заинтересовался своим телефоном.

Марго слегка откашлялась:

– Ну и как там Джоэл?

Флора снова покраснела.

– Э-э-э… в полном порядке.

– И он… он прямо сейчас в Шотландии?

Она произнесла слово «Шотландия» так, как кто-то другой мог бы произнести «Шоколадная страна» или еще что-то такое же глупое, детское.

– Э… нет, – пробормотала Флора. – Прямо сейчас он в Нью-Йорке, по делам Колтона.

При этих словах лицо Марго просветлело.

– Ну конечно, – произнесла она. – Я же знала, что он не сможет долго оставаться в той стране.

Она фыркнула, когда наконец подъехал лифт и Флора с Каем шагнули вперед.

– Нет, просто… ну да, он…

Кай впихнул Флору в лифт, пока она путалась в словах.

– Рада была повидать вас! – уходя, сообщила Марго. – Желаю удачи!

– Она просто ревнует, – сказал Кай два коктейля спустя.

Флора выпятила нижнюю губу.

– Нет, она просто такая же, как все! Не думает, что люди способны меняться!

Они немножко помолчали. Кай не хуже Флоры знал недоверчивость и самомнение Джоэла.

– А он способен? Ну конечно способен.

Флора поморщилась.

– Да, – напряженно произнесла она. – Конечно способен.

Глава 6

Флора вернулась домой на следующий день, чувствуя себя словно очищенной. Ей было приятно опять очутиться на острове и в кухне их фермерского дома, куда она вошла на пять секунд позже Финтана, – он путешествовал куда более комфортабельно, чем Флора, – и тут же ввязался в спор.

Когда Флора несколько месяцев назад приехала домой, ферма, где она выросла, выглядела невзрачной, о доме не заботились и его не любили с тех пор, как их мать, бывшая центром в их жизни, скончалась на той самой кровати, на которой все они родились.

Финтан тогда замкнулся. А теперь стал совершенно не похож на того бородатого отшельника, в которого превратился в то время. Иннес, старший и самый веселый из них, просто ушел в работу, стараясь удержать ферму на плаву. Их отец трудился на земле, не оглядываясь по сторонам, и это едва не кончилось плохо. Только большой милый Хэмиш, о котором все думали, что в детстве его уронили на голову, оставался тем же самым. Впрочем, первое, что он купил, получив деньги за ферму, – это ярко-красный автомобиль с откидным верхом… так что кто знает?

Иннес и Финтан постоянно спорили о том, когда наконец откроется «Скала», – летний сезон был короток, заниматься фермой ради покупателей, которых почти не было, уже надоедало. Финтан мрачно отвечал, что там все должно быть уже в порядке. Иннес язвительно подчеркивал, что если бы Финтан и его возлюбленный перестали на какое-то время целоваться, то, пожалуй, могли бы что-нибудь сделать побыстрее. На что Хэмиш тут же начинал чмокать губами, словно целуя кого-то.

– Привет всем! – сказала Флора, бросая свою сумку на старый кухонный стол.

Эк Маккензи вздрогнул и проснулся.

Он отдыхал в середине дня. Теперь ему не нужно было заниматься некоторыми делами, но это не мешало ему просыпаться в половине шестого и отправляться доить коров, и привычки его до сих пор не изменились. Маккензи работали на этой ферме, можно сказать, с незапамятных времен. И иногда было тяжело думать, что, вероятно, нынешнее поколение – последнее в длинной цепи.

Дочка Иннеса Агот, которая отметила уже четвертый день рождения, тоже была здесь, и сейчас она ползала то под креслом Эка, то по ногам и плечам деда. Эк вроде бы обрадовался, увидев Флору, отчасти, насколько поняла Флора, это было связано с тем, что единственная внучка Маккензи тут же отвлеклась от дедушки. И так оно и было.

– Тётти Флова!

У Агот тоже были волосы селки, но не просто бесцветные, как у Флоры, а с серебристым отливом. Казалось, они должны были светиться в темноте. И еще Агот была очаровательной, абсолютно уверенной в себе и в том, что любое ее слово чрезвычайно важно для всех. Иногда Флора ловила себя на том, что смотрела на Агот и гадала, что с ней будет, когда она вырастет.

Флора с радостью подхватила девочку на руки:

– Привет, милая!

– Она просто дьяволенок, – сказал Иннес. – Можешь отвлечь ее ненадолго?

– Мне нужно испробовать новый рецепт, – ответила Флора. – Агот, хочешь помочь?

– Агот хочет!

– Значит, поможешь?

– Я такое могу!

Флора дала ей деревянную ложку и повязала до смешного маленький фартучек, который Колтон подарил их племяннице на день рождения. Фартучек был тех же цветов, что и зал в кафе «Анни», – желтое на светло-голубом фоне, как будто солнце на бледном небе, – и это заставило Агот думать, что она действительно потрудилась ради открытия кафе или, пожалуй, даже владела им.

– У Агот лошка!

Флора оглянулась на Иннеса и пошла к нему через кухню. Брамбл, толстый старый пес, дремавший у огня, приподнялся на тот случай, если Флора затеяла что-то интересное, но тут же вернулся к своему постоянному занятию, то есть сну и мечтам о печенье.

– Послушай, – тихо сказала брату Флора, – тебе не кажется, что Агот разговаривает как младенец? А ведь ей уже четыре…

– Chan e English a’chiad canan agam gu dearbh! – завизжала Агот с другого конца кухни. – Английский – точно не мой родной язык!

– Ах да, прости, – извинилась Флора.

Она и забыла, что Агот жила на материке, – девочка ведь так часто бывала на Муре, и тем не менее английский стал ее вторым языком.

– А что, Джоэла все еще нет? – спросил Иннес, вскидывая брови.

Флора даже не посмотрела на него. Вопрос был совершенно неуместным. Флора не желала об этом говорить. Да, Джоэл часто отсутствовал. И Флора понимала, что другим людям их отношения могли казаться странными. В Лондоне не могли понять, что́ Джоэл нашел в ней. На Муре все было наоборот: никто не понимал, что́ Флора увидела в этом высоком, неулыбчивом, неразговорчивом мужчине. Быть молчуном на Муре… это значило слишком уж выделяться. Конечно, и здесь имелось несколько отшельников, живших в разных местах, один или два – на самых отдаленных фермах, да еще несколько были просто закоренелыми холостяками.

Но для большинства жителей острова жить означало делиться. Быть общительным. Знать своих соседей, обращаться к ним за помощью, когда с дальнего севера нанесет снега и ночи станут темными, а у вас кончится сахар, или вы потеряете какую-то овцу в скалах, или ваш трактор завязнет в болоте, или вам потребуется простое человеческое участие. Чашки чая и глоточка виски достаточно для того, чтобы исцелить многое.

А вот человек, который постоянно был занят своим телефоном, который летал туда-сюда и, казалось, вечно спешил, не был вежливым, не спрашивал людей об их детях и вообще не пытался присоединиться к общине… Флоре даже вспоминать не хотелось все эти насмешки. Ладно. Джоэл действительно казался неправильным человеком.

Флора не могла объяснить – да и как бы ей это удалось? – насколько менялся Джоэл в ранние утренние часы, когда цеплялся за Флору, как за надежную скалу в бурном море, и их пот и слезы смешивались и весь мир не был им нужен. О таком Флора никак не могла поговорить с кем-либо. Ну и пусть себе думают, что он странный, что ему на самом деле плевать на Флору. А она будет хранить глубоко в сердце все драгоценные моменты, пусть даже их так немного.

– Ох, – сказала Флора, – давай я сама как-нибудь разберусь с этим.

Иннес кивнул и снова уткнулся в бухгалтерские книги.

– Эйлид тоже всегда рвалась обратно на материк, – негромко произнес он.

Эйлид, его бывшая жена, мать Агот. Она влюбилась в красавца Иннеса, когда тот учился в Шотландском агротехническом колледже в Ивернессе. Они встречались на вечеринках, и жизнь тогда казалась простой и веселой. Но Эйлид так и не смогла привыкнуть к месту, где главным общественным событием месяца могло стать появление беркута, в итоге они расстались, хотя это и было тяжело для обоих. Агот, казалось, относилась ко всему спокойно, но, как однажды признался Флоре Иннес, выпив многовато виски, кто знает, что у нее на душе на самом деле. К тому же ему неприятно было оставаться Островным Папочкой.

– А где он? – спросил Иннес.

– В Нью-Йорке, – сообщила Флора. – Там, похоже, сейчас минус двадцать. Мур по сравнению с этим – настоящие Багамы.

Оба они прислушались к тому, как вдали хлопнула дверь амбара.

– Даже так? – сухо произнес Иннес. – Тебе следовало поехать с ним.

– Он не разрешает, – ответила Флора. – Говорит, слишком занят работой и все такое. К тому же у меня кафе.

– Да, но теперь-то не сезон, затишье, – возразил Иннес. – Вот летом наверняка будет сплошная суматоха, особенно когда откроется «Скала». Нам всем придется работать по двадцать четыре часа семь дней в неделю. А я слышал, в Нью-Йорке хорошо весной.

– «Я слышал, в Нью-Йорке хорошо весной», – передразнила его Флора. – Боже мой, ты вообще кто, Вуди Аллен? Да и я только что вернулась из Лондона. Посмотри: от меня просто воняет Лондоном! Город всегда город, там тротуары и всякое такое. А еще там движущиеся лестницы! Тебя бы они просто перепугали!

– Незачем злиться просто потому, что твой дружок удирает из страны каждый раз, когда вспоминает, что у тебя нос как у поросенка, – пожал плечами Иннес и вернулся к подсчетам.

– У меня не поросячий нос! – возмутилась Флора.

– Полосята халошие, тётти Флова! – прозвучал тоненький голосок.

Оглянувшись, Флора увидела, что Агот пытается вытащить из буфета старую почерневшую кастрюлю в два раза больше нее самой.

– Агот! – взвизгнула Флора, бросаясь к девочке.

Груда кастрюль и сковородок с грохотом посыпалась на каменный пол. Брамбл, дремавший перед очагом, вскочил, залаяв. Отец Флоры тоже мгновенно проснулся, и оба они, человек и пес, оглядывались по сторонам с весьма похожим выражением на лице и на морде.

– Агот так не делать! – закричала малышка, покраснев от возмущения.

– Все в порядке, – успокоила ее Флора, принимаясь собирать утварь. – Поможешь мне?

Но Агот отбежала к любимому отцу и уткнулась лицом в его шею, как делала иногда, чувствуя себя оскорбленной.

– Ты настоящая мартышка! – сказала Флора.

Она оглянулась. Агот застенчиво выглянула из-за обнимавших ее рук отца, проверяя, смотрит ли на нее Флора. И как только поймала ее взгляд, тут же снова спряталась. Флора улыбнулась себе под нос, довольная уже тем, что не ей придется иметь дело с Агот, когда та станет подростком.

Пришел Финтан, принес большой букет свежих цветов. Здесь были огромные пионы, белые розы и все то, что, вообще-то, вряд ли можно найти в марте на шотландских островах. Флора уставилась на них, а Финтан взглядом искал вазу.

– Это что такое? – ядовитым тоном поинтересовалась Флора.

– А… – откликнулся Финтан, – это Колтон каждый день их присылает, когда уезжает. Боже, как я люблю этого человека! – Он стал аккуратно обрезать стебли.

– Не слишком долговечные дары… – мрачно заметила Флора.

– Ох, не знаю… – Финтан старательно поставил цветы в старую керамическую вазу их матери. – Но мы с ним, думаю, надолго…

Глава 7

– О да!

– И это, – сказала Флора, – одна из многих причин нашей дружбы.

Вечером в субботу они с Лорной сидели в гостиной подруги. Флора принесла угощение, ее экспериментальный хлеб с луком-пореем и сыром буквально таял во рту, в особенности в сочетании с выдержанным красным вином. Снаружи ветер из густой, непроницаемой тьмы бросал в окна потоки дождя, а подруги сидели на уютном диване, натянув пижамы и теплые шерстяные носки, перед ними в камине гудел огонь, и завтра не нужно было идти на работу…

Флора рассказала Лорне о предложении Джен организовать ее свадьбу, и та от души хохотала, отчего у Флоры тут же поднялось настроение.

– Она что, действительно заявила, что это будет жестом благотворительности?

– Именно, – кивнула Флора, – по отношению к ее весьма состоятельной родне.

– Некоторым людям всегда мало, – покачала головой Лорна. – А ты поговорила об этом с Чарли?

– Нет, – ответила Флора. – А надо? Это ведь может показаться глупо? Вроде я как бы ему внушаю, что он выбрал второй сорт.

– Ничего подобного, – возразила Лорна. – Он выбрал самое лучшее. На Муре.

– Ну да, она неплоха, – с легким унынием согласилась Флора. И схватила свой телефон. – Ну, черт побери!

– Что такое?

– Сообщение от нее! Может, она стоит под дверью и подслушивает?

– Тебе хватит, больше не пей! – решила Лорна.

Флора посмотрела на бутылку:

– Нет, мне стало плохо. Она все-таки хочет, чтобы мы снабдили свадьбу продуктами – «хочет меня», вот как.

– А кто еще способен все устроить как следует? Инге-Бритт, с ее жирными сэндвичами с колбасой?

– Я, наверное, как раз этого и хотела бы на своей свадьбе, – сказала Флора.

– На самом деле Джен хочет, чтобы ты была там и видела, как они с Чарли венчаются, – подумала вслух Лорна.

– Что ж, вполне справедливо, – кивнула Флора. – И это будет отличной проверкой, когда откроется «Скала». И после того дел у нас будет по горло. Надеюсь.

Они с Лорной подняли бокалы и чокнулись.

– А как там Сайф? – спросила Флора.

Такой вопрос она могла задать только после пары бокалов вина.

– Ужасно разволновался, когда увидел кита, – пожала плечами Лорна.

– Ох, боже, они же не вернулись? – нахмурилась Флора.

Ее бабушка постоянно говорила, что умеет общаться с китами, – это было частью нелепой старой семейной легенды о том, что все женщины в их роду – селки, что они вышли из моря и должны будут вернуться туда. Флора не обращала на это внимания. Но отчасти в этом крылась и правда: во всяком случае, Флора ощущала духовное родство с огромными существами и тревожилась за них, когда им грозила опасность.

– Ну а в остальном… – вздохнула Лорна. – Все как всегда. Ему грустно. Туманно…

– Он в каком-то тумане?

– Нет, ему грустно из-за тумана… Он говорит, что и в Дамаске зимой по-настоящему холодно, но… Могу процитировать его слова: «В десять утра не увидишь собственной руки, если вытянешь ее перед собой».

– А мне нравится, – усмехнулась Флора. – Природа словно велит тебе укрыться в доме, жевать печенье и долго-долго спать.

– Я ему так и сказала, – кивнула Лорна. – А он заявил, что решил прописать витамин D буквально всем на острове. Похоже, он еще не освоился с правилами Министерства здравоохранения.

– А как насчет новостей о…

– Я надеялась, что он мне расскажет, – поморщилась Лорна. – Но то, как он смотрит на море… ну, то есть… Он ведь должен был уже что-то узнать к этому времени?

– Да ведь там такая неразбериха! Боже, бедная его семья… А что, если… если они погибли? Ему сообщили бы?

– У него… у него два сына, ты знаешь, – грустно сказала Лорна. – Два мальчика. Одному из них десять лет. А в таком возрасте… если их захватили… Ты ведь знаешь, пленных мальчиков сразу начинают тренировать, учить сражаться. И ничему больше.

Флора кивнула. Даже вообразить было невозможно, как мучается их высокий вежливый терапевт. Флора подумала, что Джоэл и Сайф могли бы найти общий язык, но когда они познакомились, то почти не разговаривали.

– Боже! – вздохнула она. – Мне даже думать об этом тяжело. А как тебе кажется, что он делает вечерами в выходные?

А Сайф, в двух километрах от них, занимался тем же, чем всегда по субботним вечерам, хотя, будучи врачом и клиницистом, твердил себе, что делать этого не следует. Когда-то – ох, так много-много лет назад – у Амины был свой аккаунт на «Ютубе», и они загрузили туда коротенькие фильмы о мальчиках для их бабушек и дедушек. Правда, бабушки и дедушки с обеих сторон понятия не имели, как пользоваться Интернетом, так что занятие было бессмысленным. Фильмов было два – третий день рождения Ибрагима и четвертый день жизни Эша. Первый фильм длился тридцать девять секунд: смущенный, серьезный Ибрагим задувает свечи, его длинные ресницы бросают тени на щеки. К крайнему разочарованию Сайфа, сама Амина скрывалась за камерой. Он слышал ее голос, ободряющий и веселый, но не мог видеть ее лица.

Центром второго фильма был Эш, его младенческое личико – просто пищащий младенец… И на одно мгновение там появлялось лицо Амины, а потом камера отворачивалась от нее… как… почему он так сделал? Но он же был уверен, что сможет видеть это лицо каждый день всю оставшуюся жизнь. Что он натворил… Сайф снова и снова просматривал запись. Потом мельком глянул на счетчик просмотров. Четыре тысячи девятьсот сорок раз. Эту привычку следовало оставить. Но Сайф понятия не имел, как это сделать.

– Расскажи мне еще о китах.

Флора снова наполнила их бокалы и постаралась увести разговор от мальчиков, потому что сейчас это казалось опасной территорией.

– Я же не знаю, какой это вид, – возразила Лорна.

– О, мой бог! – воскликнула Флора. – И ты еще называешь себя учительницей?

– Мы же не все – морские существа в человеческом теле, – ответила Лорна.

Флора улыбнулась, но на ее лице отразилась задумчивость.

– Мне не хочется, чтобы еще один выбросился на берег, – сказала она. – Это так ужасно… Иногда нам везет, но иногда…

– Знаю, – согласилась Лорна. – Наверное, море становится слишком теплым для них.

– А ты уверена, что не рассмотрела его как следует?

– Разве это важно? Похоже, у него было что-то вроде забавного рога.

– Правда?!

– Ну да, на носу. А может, он просто как раз глотал что-то такое… торчащее.

Флора ждала, пока медленно загрузится Интернет и они увидят изображение нарвала – большого кита с чем-то похожим на рог единорога на морде.

– Похож на этого?

Лорна всмотрелась:

– Нар… что? Они и вправду существуют?

– О чем ты? Существуют ли? Конечно существуют! Откуда, по-твоему, взялся шотландский символ – единорог?

– Ну, я никогда об этом не думала, – призналась Лорна.

– И чему только в наше время учат в школах? – с усмешкой проворчала Флора. – Единорог. На флаге унии. Лев и единорог. Три льва на груди Англии. Единорог для Шотландии, так написано в древних текстах.

– Так это то, что я видела недавно? – удивилась Лорна.

– Это именно то, что ты недавно видела. Невероятно, просто невероятно редкий кит!

– Значит, это хорошая примета?

Флора немного помолчала.

– Мифы говорят… ну… в общем, мнения разделяются. Может быть и так и эдак.

– Не верю в удачу! – заявила Лорна.

– Не думаю, что твоя вера или неверие имеют значение, – сказала Флора. – Но нам все равно лучше предупредить береговую охрану и китовую спасательную службу. Нарвал – существо особенное.

– Ладно-ладно, любительница разговоров с рыбами.

Они снова наполнили бокалы, включили какой-то фильм, прикончили сырно-луковый хлеб и почувствовали себя настолько довольными, насколько могут себя чувствовать две девушки в субботний вечер.

Глава 8

Обычно Сайф радовался тому, что работа отвлекала его после одиноких выходных, но на этот раз выдалось в особенности нелегкое утро. Старая миссис Кеннеди мучилась бурситом. Лист ожидания на операцию на материке превышал восемнадцать месяцев, но она ведь могла и за неделю получить свое, частным образом. Миссис Кеннеди владела небольшой фермой и четырьмя коттеджами для туристов. Сайф не мог ей объяснить, что с учетом оставшейся ей жизни восемнадцать месяцев займут чуть ли не основную часть этого остатка и что пора начать тратить деньги.

– Ох, не хочу я быть источником беспокойства, – твердила она.

– Но разве беспокойства не станет меньше, если вы сможете нормально ходить, миссис Кеннеди?

Лорна как-то раз сказала ему – к немалому удивлению Сайфа, – что обычный тембр его голоса может казаться местным агрессивным, в особенности старикам, которые насмотрелись американских фильмов, где любой, кто похож на выходца со Среднего Востока, автоматически становится террористом. И хотя Сайфа это крайне раздражало, он постарался смягчить свой голос и подражать мягкому напевному выговору островитян. И теперь его английский превратился в некую странную и удивительно красивую смесь двух акцентов, похожую на музыку. Лорне нравилось его слушать. Но когда Сайф был расстроен, в его голосе снова прорывалась резкость.

– Но никогда ведь нельзя угадать заранее, на что могут понадобиться деньги!

Сайф моргнул. Что делала миссис Кеннеди со своими деньгами, безусловно, его никак не касалось. Но разница между способностью ходить и невозможностью это делать…

Он покачал головой и выписал ей очередной рецепт на болеутоляющее. Миссис Кеннеди еще и набирала вес, что значило: ей нужно пройти проверку на холестерин; кроме того, возможно, у нее начала развиваться подагра… И все же… Следующий!

Следующим пациентом была Герти Джеймс, переехавшая на остров из Суррея, она страдала повышенным давлением, сама лепила и обжигала глиняную посуду и выращивала овощи. Ее муж задержался здесь ненадолго, быстро сдался и предпочел вернуться к крысиным бегам города. Теперь Герти Джеймс воспитывала троих быстро привыкших к острову и полудиких детей, которые рады были целыми днями носиться по окрестностям, знали всех до единого на острове, делали воздушных змеев, говорили на смеси двух языков и ели все без разбора. Они явно не захотели бы возвращаться в Гилфорд в домик на две семьи, с иностранкой, помогающей по хозяйству, и дополнительными уроками китайского языка и математики, – скорее они улетели бы на Луну.

– Я чувствую… я просто чувствую…

Сайф уже понял за несколько последних месяцев, что на Западе прийти к доктору и бормотать что-то насчет «чувствую», не договаривая до конца, – дело совершенно обычное и приемлемое, что это вполне достаточный повод к тому, чтобы ждать медицинской помощи. Для него это было в новинку. Даже до того, как Сирия превратилась в зону военных действий, визит к доктору стоил слишком дорого, так что никто не пошел бы к врачу без твердой уверенности, что это действительно необходимо.

Сайф ни на секунду не отрицал того, что вопросы психического здоровья всегда были реальными и очевидными, но почти наверняка недооцененными в его родной стране. Он родился в Сирии, а вырос в Бейруте, и ирония той ситуации, что он вернулся в Сирию после окончания медицинской школы ради более светлого будущего своего народа, никогда не оставляла его.

Но Сайф до сих пор находил несколько затруднительным угадывать едва заметные признаки недомоганий. Конечно, он не был бесчувственным врачом, ничего подобного. Не было ни одного перепуганного ребенка, явившегося к нему, который не ушел бы с леденцом на палочке, ярким пластырем и уверенностью, что к нему отнеслись с полной серьезностью. Но кое в чем Сайф был менее опытен, чем другие, и ему трудно было понять жалобы вроде «Я просто чувствую…».

Он бросил взгляд в сторону Герти, которая, заодно с большинством разведенных женщин на Муре, считала бедственное положение высокого, красивого доктора ужасно романтичным. Увы, несмотря на лазаньи, регулярно появлявшиеся у его порога, – Сайф искренне не понимал, почему люди это делают, – и приглашения на многие общественные мероприятия в городе, он оставался отстраненным – слегка замкнутым, полностью сосредоточенным на старом телефоне, который всегда был при нем. Но для многих это лишь делало его еще более привлекательным.

– Я просто… ну, просто чувствую, что потеряла искру… – вздохнула Герти.

– Не уверен, что в медицинских справочниках есть такое определение, – покачал головой Сайф.

Это была шутка, но, как и многие другие, Герти не всегда понимала, шутит он или нет, и потому просто изобразила на лице озабоченность.

– А вы не думаете, – продолжил он, делая профессиональный вид, – что дело просто в смене времен года?

Такое предположение казалось абсолютно оправданным. Самый конец марта был трудным для всех, зима была длинной и темной, но зато выдалось прекрасное Рождество. В середине зимы вообще было нечто уютное. А теперь вечера уже становились длиннее, миновало зимнее солнцестояние и, конечно же, близилась весна. Но ягнята рождались во время яростных бурь, являясь в мир, который все еще казался жестоким, хотя ему уже следовало бы меняться на приветливый и новый. Да, уже появились первые нарциссы и крокусы, а кое-где и подснежники, и зелень начала покрывать землю… Но когда вам все еще надо по утрам отскребать лед со своей машины, когда вам приходится перебегать дорогу под ударами воющего ветра и потоками дождя, когда вам кажется, что вы сдерживаете дыхание в ожидании перемен, а дни вашей жизни проносятся мимо…

Да, Сайф понял, что означало недосказанное. Он понял.

И снова посмотрел на Герти.

– Весна наступит, – сказал он. – Все станет лучше.

– Вы так думаете? – неуверенно спросила Герти. – Просто зима такая длинная…

– Весна поправит положение дел. А пока я мог бы прописать вам сильное успокоительное, но у вас ведь дети?

Герти кивнула.

Ее детей знали все. Лорне постоянно хотелось сказать Герти, что здесь, вообще-то, вполне современный остров, а не поселение железного века, но она побаивалась, что Герти тут же заберет их из школы и переведет на домашнее обучение. А это, заодно с увеличением опасности для всех кошек Мура, могло снова понизить авторитет школы. Лорне и без того стоило немалых трудов сохранять на острове единственную школу, без которой остров мог просто умереть, а потому Лорна была готова защищать школу до последнего вздоха.

– Ради них вы всегда должны быть в ясном уме. Чтобы чувствовать их радости и горести. Потому что это не всегда так, но для некоторых людей… Эти таблетки, они могут избавить от упадка настроения, но могут и лишить вас взлетов. Они могут отрезать вас от мира, понимаете? Закутать вас в вату… отдалить. Конечно, они полезны тем, кто испытывает невыносимые боли. Но если бы вы могли подождать…

Герти посмотрела в окно. В этот день, впервые за очень, как казалось, долгое время, снова выглянуло солнце. Мир вроде бы решил ожить.

– Вы так думаете?

– Да, я так думаю, – кивнул Сайф. – Я старомодный доктор. И если бы я мог прописывать такое, я бы прописал вам завести собаку. И гулять с ней каждый день.

– Полагаете, это поможет? – улыбнулась Герти.

– Часто помогает. Но выйдите на улицу. Посмотрите на мир. Присмотритесь к самой себе. И если у вас по-прежнему… не будет искры… Ну, значит, есть проблема. Тогда уж снова приходите ко мне.

– Я попробую, – кивнула Герти. – Но если станет хуже, это вы будете виноваты.

Сайф позволил себе улыбнуться:

– Разумеется.

И вежливо встал, когда она уходила.

Но сам Сайф не почувствовал себя лучше и пытался разобраться, почему это так, одновременно раздумывая, пойти ли ему пообедать в «Летнюю кухню». Флора как-то раз лично постаралась для него, приготовив восточное блюдо фалафель – шарики из протертого нута со специями. Они были ужасны, но Флора так хлопотала и была так мила, что Сайфу пришлось похвалить обед. И теперь она готовила фалафель постоянно, и Сайф ощущал нечто вроде обязанности съесть всё, пока все выжидающе смотрели на него. Старая миссис Лаэрд могла даже слегка подтолкнуть доктора и сказать: «Ого, посмотрите, какие мочалки соорудила Флора!» – и это замечание, если быть точным, более или менее соответствовало вкусу шариков. Сайф предпочел бы одну из сырных лепешек, те действительно были божественны.

Но сегодня у него не было на то настроения. Лучше остаться здесь и разобраться с бумагами… Сайф включил компьютер.

И увидел это.

Он не знал, в чем дело. Наверное, в его компьютере даты выглядели какими-то другими… или это происходило в его голове? Потому что здесь даты обозначались на английском, а не на арабском? Или потому… и при этой мысли Сайф нервно сглотнул, – потому, что он теперь постоянно думал на английском? Ему даже сны снились на английском, иной раз Сайфу снилось, что его родные не могут его понять, а он кричит на них, требует, чтобы они приехали, но они не едут только потому, что он уже не умеет говорить на том единственном языке, который они знали. Это всегда был кошмар, и Сайф просыпался в слезах, на влажной наволочке, он не просто плакал, он рыдал, как никогда прежде, и снова и снова вспоминал, что его кошмар слишком похож на правду. Он ведь до сих пор не знал, что случилось с его семьей.

Но теперь, посмотрев на экран, он осознал… Он пропустил это. Вот что крылось весь день в глубине его ума.

Подъемные жалюзи на окне, с которыми Сайф до сих пор толком не освоился, были, к счастью, опущены. Сайф встал и запер дверь, хотя и знал, что ему не положено запирать ее изнутри. И еще раз окинул взглядом кабинет. Утренний прием закончился, а дневной должен был начаться лишь в четыре часа.

Потом он отодвинул подальше стопку медицинских карт, сжался за кушеткой для осмотра и зарыдал, стараясь приглушить звуки и понимая одновременно, что это очень странно.

Эшу, его младшему сыну, сегодня исполнилось шесть лет. Именно сегодня. Или должно было исполниться… Сайф даже этого не знал. Ничего не знал.

А он забыл об этом дне. И тут снова все стало казаться ему безнадежно невыносимым.

Глава 9

– Ну-у-у… Еще поцелуйчик!

– Финтан!

Флора сидела за столом, пытаясь разобраться в счетах кафе, и слушать болтовню Финтана по телефону ей казалось нестерпимым.

– Гомофобка! – откликнулся Финтан, совершенно не чувствуя себя виноватым.

– Я показухофобка! – огрызнулась Флора. – А ты рисуешься!

– У нее просто критические дни, – сообщил Финтан в телефон. – Ну, не знаю. В общем, что-то женское.

– Финтан! Хэмиш, отбери у него телефон!

Хэмиш, сидевший в углу, явно обрадовался такой перспективе, но Финтан погрозил ему пальцем.

– Ладно, пожалуюсь папе… – Флора огляделась. – А где он?

Эк не дремал, как обычно, в своем кресле. И Брамбл куда-то подевался.

Флора каждый раз начинала беспокоиться, когда ее отец куда-то уходил. Она встала, отодвинув счета и пытаясь убедить себя, что ей необходим перерыв, – но на самом деле потому, что в счетах не было ничего хорошего, – и отправилась размять ноги.

– Колтон передает привет! – весело крикнул ей вслед Финтан.

Флора, наверное, хлопнула бы дверью, если бы та не перекосилась слишком сильно.

Она нашла отца на переднем дворе фермы. Эк стоял, прислонившись к каменной стене перед своим владением, там, где начиналась подъездная дорога. Вид отсюда открывался прекрасный: низкие тучи на бесконечном небе, под холмом – мощеные улицы Мура, а дальше – пляж. Эк ничего не делал. Флора подумала, что он принадлежит к последнему поколению, которое чувствует себя довольным, ничего не делая, – эти люди не терзают в руках телефоны, а могут просто стоять, выжидая, наблюдая…

Когда Флора была маленькой, отец обычно курил самокрутки, но это осталось в далеком прошлом. Красноватое лицо Эка было абсолютно спокойным и неподвижным, он созерцал тот единственный мир, который знал всю свою жизнь.

Брамбл сидел рядом, колотя хвостом по булыжникам.

– Привет, девица, – сказал Эк.

В его голосе по-прежнему звучал древний акцент его родины.

– Папочка…

Эк улыбнулся.

– Что, Финтан тебе надоел? – спросила Флора.

– Ох, Флора… – вздохнул Эк. – Ты же знаешь…

Флора внимательно посмотрела на него.

– Не считай меня каким-то доисторическим динозавром, – попросил Эк.

– Я не считаю, – покачала головой Флора.

Так оно и было. Она скорее думала об отце как о некой скале, глубоко вросшей в землю, несдвигаемой, надежной и крепкой.

– Просто… все это слишком новое для меня… все это.

– Понимаю, – кивнула Флора.

– А как ты думаешь, они поженятся?

Такое не приходило Флоре в голову. Она ощутила нечто вроде укола, когда сообразила, что Финтан, пожалуй, сыграет свадьбу раньше, чем она.

– Не знаю, – ответила она. – Мы, вообще-то, об этом не говорили.

– Я имел в виду, что, пожалуй, твоей матушке это показалось бы правильным. – Бледно-голубые глаза Эка уставились на горизонт. – Ну ты ведь понимаешь… Как бы отнеслись к этому прежние люди?

Флора пожала плечами:

– Наверное, в наше время ты можешь найти столько старых семей, в которых есть геи, что ты и не представил бы.

– Ты правда так думаешь?

– Да, ты бы удивился.

– Я и так удивлен, – покачал головой Эк. – Все было гораздо проще, когда мы с твоей мамой были молодыми.

– Для вас проще, – возразила Флора. – А для других людей такое было бы невозможным.

– Ну да, ты права. – Эк снова вздохнул. – Мне просто хочется, чтобы все вы были счастливы.

– Ну, – напомнила ему Флора, – Финтан как раз самый счастливый из всех нас.

Эк вскинул брови:

– Да, полагаю, это так.

Они оба увидели Иннеса и Агот, которые поднимались по холму от причала парома. Агот подпрыгивала на ходу. Со своими почти белыми волосами девочка выглядела точь-в-точь как новорожденные ягнята, резвившиеся на лугу.

– Этой девочке нужны и мать, и отец, – сказал Эк.

Нам всем они нужны, подумала Флора, но оставила эту мысль при себе. Поцеловав отца в щеку, она пошла навстречу Иннесу, чтобы попросить его помочь ей разобраться со счетами.

Иннес так и сделал, но результат оказался в высшей степени неудовлетворительным, и Флора убедилась, что совсем плохо справляется с делом.

Глава 10

Колтон приехал на один вечер – только на один! – и не привез Джоэла. Этого и следовало ожидать.

Он прилетел в четверг, выглядел стройным и слегка исхудавшим от напряженной работы и тем не менее устроил в «Скале» роскошный ужин для всех, и все они пришли и отлично провели время. Хэмиш пытался поговорить с Катрионой Микин, которой было пятьдесят шесть, если не больше, и которая служила барменшей на полставке и возлюбленной для желающих на полную, она была милой, доброй и теплой. И Хэмиш выглядел невероятно довольным, когда преуспел в своей затее.

«Скала» уже открылась, от самого причала до парадного крыльца лежал длинный красный ковер, огни освещали дорогу к старой деревянной двери. Все было готово к встрече гостей.

Флора закончила работу и, вернувшись в фермерский дом, обнаружила, что он пуст, никто не потрудился сообщить ей, куда все ушли. Наконец она сама все сообразила и отправилась к причалу, где, увидев ее, просиял Берти Купер, помогавший Колтону с перевозками. Он прокатил ее вокруг мыса, чтобы Флоре не пришлось шагать по всему Бесконечному пляжу. Вечер был холодным, и Флора прятала руки в рукава свитера. Она ничего не знала о внезапном визите. Но может быть, думала она, просто может быть, Джоэл решил устроить сюрприз…

Колтон сидел в окружении гостей в теплом углу бара, рядом с потрескивавшим огнем, а на его колене сидел Финтан. Множество людей из деревни, заметив огни, «случайно шли мимо» и заглянули, чтобы узнать, что здесь происходит. Звучали смех и шутки, юная Иона пела в другом углу и даже ни на минуту не умолкла, когда вошла Флора, а просто помахала ей рукой.

Флора медленно оглядела комнату. Никаких признаков Джоэла.

– Привет, Колтон, – сказала она, подходя и целуя его.

Колтон в ответ приобнял ее.

– Ты не привез с собой своего юриста? – спросила Флора, изо всех сил стараясь говорить беспечно.

– Он слишком занят, – пояснил Колтон. – Делает за меня дела. – Потом заглянул в лицо Флоры. – Послушай, прости, но я его так загрузил… А сам решил приехать в последнюю минуту, понимаешь? Я его даже не видел!

Наконец у него хватило ума слегка устыдиться. Он потрепал волосы Финтана.

– Ну прости, Флора. У меня столько всего было на уме… – Он чмокнул Финтана в щеку. – Мне нужно было заглянуть домой, всего на один вечер.

– Конечно, – кивнула Флора.

Она отправилась обратно домой. Наверное, здесь намечался веселый шумный вечер, но ей предстояло подняться с рассветом. Да у нее и настроения веселиться не было. Она взялась было за телефон, чтобы позвонить Джоэлу, но тут же передумала. Не было смысла затевать ссору, даже если бы Джоэл на то пошел.

Они поговорят, когда Джоэл прилетит в следующий раз. Они должны поговорить. Она твердила это себе все те четыре последних раза, когда он появлялся, – но потом Джоэл входил в дверь, мгновенно сдирал с нее всю одежду, и как-то так получалось, что момент был упущен.

Флора вздохнула и стала вспоминать, не упустила ли она чего-то при подготовке к свадьбе…

Помяни черта, и он тут как тут. Чарли шагал по главной улице, как обычно, в сопровождении мелюзги – бледных тощих детей из бедных районов больших городов материка. Флора помахала ему рукой.

– Рада встрече, Тиарлах, – весело произнесла она. – Я тебя не видела с тех пор, как услышала добрые вести. Это прекрасно!

Чарли не стал говорить, что намеренно избегал встреч с Флорой. Он весьма интересовался ею прошлым летом и надеялся, что между ними что-то начнется. Но как только он увидел красивого лондонского юриста, так сразу понял, что у него нет шансов.

А с Джен он знаком тысячу лет. Они вместе работали. У нее доброе сердце. Они станут хорошей парой. Все должно быть хорошо. И лишь на мгновение, увидев светлые волосы, растрепанные ветром, Чарли ощутил легкий укол в сердце… Но что было куда труднее для него, если он был честен с самим собой, так это видеть, что Флора искренне рада за него и Джен… что она вообще не думает о том, что могло бы случиться между ними.

– Спасибо, – ответил он, подходя к Флоре и подставляя ей щеку для поцелуя.

Вообще-то, это было не слишком правильно… а Флора с запозданием вспомнила, что только лондонцы так поступают, а здесь это может выглядеть немного странно… Но было слишком поздно отступать, хотя и она, и Чарли подумали, что, наверное, лучше было пожать друг другу руки.

– А вы все откуда? – поспешила спросить Флора, перенося внимание на мальчиков.

– Из Гована! – ответил один, а остальные радостно загомонили.

– И как вам у нас?

Мальчики пожали плечами.

– Здесь нет «Плейстейшен», – сообщил один, остальные закивали.

– И «Айрн-брю» нет!

Флора насмешливо посмотрела на Чарли:

– Поверить не могу, что ты так жесток с ними!

– Ох, нет, все хорошо, отлично, нормально все! – тут же воскликнул один из мальчиков, кроха в оранжевом дождевике, какие дети носили на холмах. Он выглядел испуганным, словно во власти Флоры было тут же отправить его обратно домой.

– Да, все в порядке! – шумно поддержали его остальные.

– Ну, тогда вы можете остаться, – улыбнулась Флора. Она снова посмотрела на Чарли. – У нас сегодня осталось немного лепешек с изюмом… Айла заболталась в Сети и позволила им слегка подгореть. Мы не можем их продать, но, если хочешь, забирай, детей они не убьют.

Чарли ответил благодарной улыбкой, а мальчики восторженно запрыгали.

– Спасибо, – сказал Чарли.

Флора поспешила в кафе, чтобы принести большой пакет.

Чарли отправился с детьми дальше.

– Я действительно рада за тебя, ты ведь знаешь, – сказала вслед ему Флора.

Чарли оглянулся. Его светлые волосы блеснули на вечернем солнце, на добром лице отразилась некая борьба чувств.

– Я знаю, – ответил он. – Знаю.

Но Флора уже уткнулась в свой телефон. Может, ей все-таки следовало бы позвонить Джоэлу?

Лорна проходила мимо пять минут спустя, когда Флора еще безнадежно пыталась поймать сигнал.

– Ты разве не идешь в «Скалу»? – спросила Лорна. – Там нынче шумно.

– Я в курсе, – ядовито откликнулась Флора.

– Ну, тогда почему ты до сих пор не там? Почему бы тебе не уехать на все выходные? Разве Колтон не может потом привезти тебя обратно?

Флора моргнула:

– Но здесь так много всего нужно…

– Всегда нужно много чего, – возразила Лорна.

– Улететь на выходные в Нью-Йорк? – пробормотала Флора. – Не сходи с ума! Я точно так же могла бы отправиться на Луну. Да и в любом случае Колтон меня туда не возьмет, чтобы я не отвлекала Джоэла.

– Наплюй! – посоветовала Лорна. – Просто купи билет сама. Джоэл ведь не нищий.

– Ко мне это никакого отношения не имеет, – напряженно ответила Флора.

Ей не нравилось говорить о деньгах Джоэла, это казалось ей чем-то нечистым. Она даже не знала, сколько он зарабатывает.

– К тому же мне надо заниматься свадьбой.

– Да не глупи ты! По четыре ролла с рыбой и по несколько сосисок на человека, и они будут в восторге. Ты это можешь сделать, даже стоя на голове. Ты разве не получила деньги за ферму?

Флора замялась. В прошлом году они продали свою ферму Колтону, который теперь использовал ее исключительно для снабжения своих предприятий. Конечно, доля Флоры была не такой большой, как доля отца или братьев, но тем не менее свою часть она получила.

– Я их приберегу, – сказала она. – Эта работа… она не обеспечит меня пенсией или чем-то в таком роде, и в Лондоне я не скопила ничего, хотя у меня и был приличный оклад.

– Но почему? – Лорна явно сочла это удивительным.

– Потому что там безумная стоимость аренды жилья и безумно дорогой транспорт, и обеды, и ужины, и вообще всё…

– Разве ты не могла поменьше ужинать вне дома?

– Нет, – терпеливо пояснила Флора. – Потому что там все деньги уходят на аренду жуткой квартирки, такой жуткой, что тебе не хочется туда возвращаться.

Лорна кивнула, как будто увидела в этом смысл.

– Мне, пожалуй, следует сберечь эти деньги. На случай дурных дней. Не думаю, что «Кухня» позволит мне разбогатеть.

– Но если тебя все это так тревожит… – Лорна не договорила. – То есть у тебя ведь есть сердечный друг или нет?

– Может и не быть, если я начну заставать его врасплох.

– Так позвони ему, скажи, что прилетаешь!

Флора подняла голову и посмотрела на нее, и Лорну вдруг ошеломил несчастный вид подруги.

– А если он скажет «нет»? – пробормотала Флора.

– Неужели все так плохо?

– Я не знаю, – призналась Флора. – То ли для него все здесь просто игра, то ли еще что… Он вчера прислал мне сообщение, что будет отсутствовать еще целый месяц. В общем, я не знаю…

– Ну и ладно. Вряд ли у тебя есть выбор. Пойдем в «Скалу», прямо сейчас!

– Нет, – качнула головой Флора. – Но я подумаю об этом.

Глава 11

Коллин Макналти из Ливерпуля не говорила о своей работе. Ее дело вызывало у людей противоречивые чувства, они то излишне сочувствовали, то вдруг превращались в отъявленных расистов, а ей и то и другое казалось в равной мере утомительным.

– Я социальная служащая, – обычно произносила она холодным тоном, не позволяя разговору заходить слишком далеко.

Коллин развелась много лет назад. Ее взрослая дочь обычно интересовалась делами матери, но в других случаях иногда трудно было провести грань между интересом и любопытством. А Коллин уж точно не хотелось бы обсуждать все с людьми, которым за всю жизнь не выдалось ни единого тяжелого дня, но которые думали, что отчаявшимся следует позволить тонуть в Средиземном море, когда они только и хотели, что капельку гуманности.

Точно так же бесстрастно Коллин держалась и в их офисе, в безликом здании индустриального типа, с одной-единственной крошечной табличкой – «Офис Министерства внутренних дел». Она исполняла правительственные поручения в соответствии с положением на сегодняшний день, вот и все. Здесь не было ни ее вины, ни ее ответственности, она делала что могла или не делала, если не могла. И это не было жестокостью: просто не существовало другого способа справиться со всем, не утонув в эмоциях, – точно так же хирург на поле боя поддерживает себя черным юмором. Необходимо было отстраниться, иначе все становилось невыносимым. Вы не могли вникать в истории отдельных людей, отдельных семей, потому что тогда вы не смогли бы делать свое дело, не смогли бы функционировать, а это никому бы не принесло пользы.

Те, кому приходилось встречаться с Коллин Макналти, могли счесть ее грубой, резкой и бесчувственной. Но на самом деле ее манеры помогали ей наилучшим образом справляться с задачами дня и благодарить Бога, в которого она горячо верила.

Тем утром Коллин сняла просторную, практичную куртку с капюшоном, повесила ее за дверь, на обычное место, и, убедившись, что никто не трогал ее «личную» кружку, ворчливо поздоровалась со вторым сотрудником, Кеном Фоли, с ним она уже шесть лет делила кабинет и никогда не говорила ни о чем личном. Включив компьютер и проверяя, что может принести нынешний день, она не ожидала ничего особенного. Коллин видела на экране номера страниц, вот и все, и списки, списки… не люди, но проблемы, которые она решала и рассортировывала до того момента, когда в половине шестого уходила из конторы, чтобы дома разогреть в микроволновке макароны с соусом и посмотреть на «Ютубе» видео о разных ремеслах и хобби.

Коллин взглянула на заголовок первого электронного сообщения. И впервые за шесть лет Кен Фоли услышал, как сухая и подтянутая миссис Макналти резко, коротко вздохнула.

– Коллин? – дерзко окликнул он ее просто по имени.

– Извините, – тут же ответила Коллин, беря себя в руки.

Каждую пятницу, как по часам… По нему и вправду можно было проверять хронометр, месяц за месяцем, каждую неделю, – и его английский становился все лучше, даже акцент понемногу исчезал, – и этот доктор, находившийся за много миль отсюда, на том крохотном островке, спрашивал, есть ли у нее новости. Но Коллин никогда не позволяла себе особых отношений с клиентами.

Однако этот доктор всегда был таким вежливым. Он никогда не кричал, не злился, как многие другие, – но кто мог бы осудить их за это? Никогда не обвинял ее в бесчувственности, не заявлял, что это она отвечает за политику правительства… Никогда не требовал и не умолял. Просто вежливо спрашивал спокойным мягким голосом, и лишь легкая дрожь в тоне выдавала отчаяние, скрывавшееся за вопросом.

И каждую неделю Коллин снова и снова уверяла его в том, что, если у них будут какие-то новости, они немедленно свяжутся с ним. А доктор извинялся и говорил, что, конечно, он все понимает, но звонит просто на всякий случай, и она вежливо прерывала разговор.

Но Коллин ничего не имела против этих звонков, на самом деле не имела.

Она снова заглянула в сообщение… но она и так наизусть знала имена этих детей. И отметила, что у одного из них только что был день рождения.

Коллин взяла себе за правило никогда не вникать в подробности – это было бы уже любопытством, а не работой.

Но сегодня она вдруг заметила, что делает исключение. Найдены в военном госпитале. Укрывались до этого в какой-то школе вместе с кем-то вроде группы восставших и выживших монахинь, ну и все в том же роде. Упоминаний о матери нет, но братьев обнаружили вместе. Живыми.

Коллин Макналти, никогда не проявлявшая эмоций по поводу чрезвычайно трудного дела, которым она занималась изо дня в день… вдруг тяжело сглотнула.

Ей хотелось насладиться этим звонком, смаковать его. Искренне хотелось. Она посмотрела на Кена и сделала нечто совершенно необычное.

– Мне очень нужно позвонить по личному делу, – подчеркнуто произнесла она. – Вы не против? – И она показала на дверь.

Кен с восторгом бросился в офисную кухню, где сообщил всем и каждому, что их молчаливая, застегнутая на все пуговицы миссис Макналти почти наверняка завела романчик – может быть, с Лоуренсом из отдела снабжения.

Глава 12

Женщина в хирургическом кабинете плакала, и Сайф подал ей коробку салфеток, которые держал для таких случаев, происходивших регулярно, хотя обычно и не по такой причине.

– Я была просто уверена, – всхлипывала женщина.

Это была миссис Бейли, у которой было четыре огромные собаки, прямо сейчас лаявшие за дверями. Сама миссис Бейли была крошечной женщиной. Если бы Сайфу пришлось поспорить на причину появления миссис Бейли у врача, он бы предположил, что на нее напала одна из ее собак. Он надеялся, что она не забывает вовремя их кормить.

– Я просто думала, что это такая опухоль, – снова всхлипнула миссис Бейли.

Сайф кивнул.

– Вот поэтому мы и говорим вам, чтобы вы не искали объяснений в Интернете, – сказал он.

Она еще раз всхлипнула, опять начиная его благодарить.

– Поверить не могу, что вы это сделали для меня, – в очередной раз повторила она. – Не могу поверить!

– Да с удовольствием! – вставая, сказал Сайф.

Он не слишком любил вскрывать нарывы, но такой взрыв благодарности был и необычным, и приятным.

– Мне очень хочется, чтобы вы заглянули ко мне на чай с печеньем! – Миссис Бейли улыбнулась сквозь слезы и тоже встала, собираясь уйти.

Сайф подумал, сколько собачьей шерсти можно найти в ее печенье и в доме, но ответил вежливой улыбкой.

Зазвонил его телефон, Сайф нахмурился. У него до обеда был еще один пациент, и он хотел также заглянуть к кашлявшему малышу Сири Кемпбеллу. Сайф нажал кнопку интеркома.

– Джинни, у меня еще прием, – сказал он секретарше в приемной.

– Я знаю, – виновато откликнулась та. – Но это звонят из офиса Министерства внутренних дел.

Сайф снова сел. Ему звонили время от времени, чтобы в очередной раз проверить что-то в документах. Это было рутинным делом, тут не было причин волноваться. И все равно Сайф занервничал, он всегда, всегда нервничал.

В трубке прозвучал ровный голос:

– Доктор Хассан?

Голос он узнал сразу, это не был его лондонский социальный работник. Это была миссис Макналти из отдела иммиграции.

Сайф заметил, что его взгляд уперся в манжет для измерения давления, лежавший на столе. Но не станет же он, мелькнула вдруг глупая мысль, измерять себе давление прямо сейчас…

– Да… здравствуйте, – пробормотал он.

– Это миссис Макналти.

– Я узнал вас.

Сердце Сайфа недоверчиво дрогнуло.

– Уверена, у меня есть кое-какие хорошие вести для вас.

В горле у Сайфа застрял комок.

– Мы сумели определить местонахождение двоих детей, которые, как мы думаем, могут быть вашими сыновьями.

Последовала долгая пауза. Сайф слышал, как стучит его сердце. Он почувствовал себя как будто в стороне от собственного тела, словно все происходило не с ним, а с кем-то другим.

– Ибрагим? – спросил он, понимая, что уже очень давно не произносил вслух это имя.

Когда он разговаривал с миссис Макналти, он всегда говорил «моя семья».

– Ибрагим-Сайф Хассан, дата рождения – двадцать пятое июля две тысячи седьмого года? – уточнила миссис Макналти.

– Да! – Сайф заметил, что кричит. – Да!

За дверью кабинета Джинни оторвалась от документов, но терпение не было в ее природе, так что она принялась наводить порядок в хирургическом кабинете, чтобы не мучиться любопытством, сидя на месте.

– Эш-Мохаммед Хассан, дата рождения – двадцать девятое марта две тысячи двенадцатого года?

Сайф наконец осознал, что снова и снова повторяет: «Спасибо, спасибо…» И, как ни странно, это было очень похоже на бормотание миссис Бейли. Он точно так же бормотал, хотя и понимал, что должен сказать что-то еще.

Миссис Макналти улыбнулась себе под нос.

– Я вам отправлю сообщение со всеми подробностями, доктор Хассан. Ближайший центр приема в Глазго. Их привезут туда. Нужно оформить разные бумаги.

Сайф просто ничего не слышал.

– А… – заговорил он, когда сумел в конце концов справиться со своим дыханием. – А… моя жена?

– О ней ничего не известно, – ответила Коллин. – Пока не известно.

– Ну да, конечно… конечно. Пока.

И оба они сделали вид, что это всего лишь вопрос времени.

– Ох, боже мой! – вдруг вскрикнул Сайф, заново изумляясь. – Мальчики! Мальчики нашлись! Мои сыновья! Мои мальчики! Мои…

– Я, – продолжала бесчувственная миссис Макналти, – очень-очень рада за вас, доктор Хассан.

Она заставила себя положить трубку, не слушая больше его бурные благодарности. Уже одиннадцать утра, подошло время ежедневного совещания служащих, а ей нужно еще освежить косметику, потому что она была председателем комитета.

– Удачи вам, – тихо произнесла она.

А в пяти сотнях миль к северо-востоку от нее высокий худощавый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой подпрыгнул на месте и взмахнул кулаком, закричав так громко, что на соседнем поле стайка сорок взлетела над чучелом и рассыпалась в облачном небе.

Глава 13

Лорна шла в сторону залива, наслаждаясь солнцем. Она устроила себе перерыв, хотя в школе ее ждала груда документов, но Лорне хотелось немножко отдохнуть от болтовни и цепких липких маленьких рук, как ни любила она их.

Она заглянула к себе на ферму, чтобы забрать кое-что. Как ни странно, ее там кто-то ждал, Лорна услышала крик еще до того, как дошла до дома.

– Лорена-ах!

Лорна моргнула. Конечно, она сразу поняла, что это Сайф.

– Лоренах!..

Сайф резко умолк, сообразив, что Лорна уже здесь. Он вообще не понимал, что делает. Джинни ушла на обед, он тоже вышел на улицу, ему нужно было двигаться, чтобы не взорваться.

Электронное письмо с формальными подробностями то и дело всплывало перед его глазами. Лорна показалась ему лучшим выходом. Сайф промчался через город, встревожив встречных, решивших, что доктор спешит куда-то по срочному вызову, но он ничего не заметил.

Теперь он стоял, задыхаясь, а вокруг него кудахтали куры. Лорна вопросительно вскинула брови. Сайф пребывал в крайнем волнении, галстук болтался у него на шее, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Лорна поспешила отвести взгляд от гладкой кожи на его груди. Сайф тяжело дышал, глаза у него провалились, он размахивал какой-то бумагой.

– Где вы были?

– В школе, само собой. Но что случилось? В чем дело? Это же просто кит!

Сайф покачал головой:

– Прочтите это! Прочтите! Э-э-э… пожалуйста. Пожалуйста, прочтите это! Спасибо.

Он сунул Лорне лист и свой телефон. Лорна, прищурившись, посмотрела на Сайфа.

– Но вы и сами прекрасно читаете по-английски, – упрекнула его она.

– Мне нужно… я должен быть уверен! – выдохнул Сайф.

Окружавшую их тишину нарушало лишь чириканье птиц на деревьях да мягкое кудахтанье кур, искавших что-нибудь вкусное. Лорна посмотрела на документ.

Это было официальное электронное письмо. Из Министерства внутренних дел. Лорна сначала проверила адрес отправителя. В нынешние дни рассылается слишком много фальшивых сообщений, Лорна получала их почти каждый день. Но здесь все было в порядке.

Потом она стала медленно читать, остро осознавая, что Сайф буквально дрожит в метре от нее. Потом, чтобы удостовериться, прочитала все еще раз.

– Вам не лучше будет сесть? – спросила Лорна, стараясь говорить как можно более спокойно, чтобы крайне взволнованный человек понимал ее, – в этом у нее хватало опыта.

Сайф кивнул, в голове у него гудело от прилива крови. Он, пошатываясь, отошел к деревянной скамье, что стояла перед дверями фермы. Лорна зашла в дом, принесла два стакана воды. Сайф не шелохнулся. Она подала ему воду, и он взял стакан, даже не поблагодарив, он просто смотрел в пространство перед собой. Лорна села рядом с ним.

– Да, – сказала она просто и мягко, как бы обращаясь к чистому воздуху вокруг.

Взгляд Сайфа оставался неподвижным.

– Да, – повторила она.

Лорна все сильнее тревожилась за Сайфа, его лицо абсолютно ничего не выражало. А потом, мгновением позже, чем нужно, она осознала, что он просто изо всех сил старается не расплакаться.

– Да, ваши мальчики нашлись. Они едут домой… сюда. Да, они едут сюда. – Тут она вздрогнула и встала со скамьи. – Пойду-ка я приготовлю чай. – И исчезла в доме.

А потом встала у кухонной раковины и тихо, очень тихо зарыдала.

Глава 14

Через небольшое время Лорна с двумя чашками чая снова вышла наружу, она уже была в силах говорить. Чайник успел вскипеть трижды, давая им обоим время собраться с духом.

Солнце к этому времени почти разогнало туман, и похоже было на то, что день будет чудесным, во всяком случае в ближайшие полчаса – самое большое, что кто-либо мог предсказать на Муре.

– Ибрагим… – пробормотал Сайф. – Эш…

– Ваши сыновья, – тепло произнесла Лорна.

Сайф кивнул. Потом уставился на свои руки:

– Амина…

Лорна знала, что Амина – это его жена. О ней в письме ничего не упоминалось.

– Никаких вестей. Но это не значит… не значит, что у вас нет надежды, – тихо напомнила она Сайфу.

Тот покачал головой.

– Она ни за что не оставила бы мальчиков! – с силой произнес он. – Никогда!

– Возможно, у нее не было выбора. Возможно, их просто… забрали, – предположила Лорна.

Лорне было достаточно тяжело думать и о том, что пришлось вынести Сайфу, чтобы добраться до безопасных краев, а уж представить, что могло случиться с теми, кто остался там… Это было за пределами ее воображения: испытания, которые выпали на долю двух ребятишек, не старше ее собственных учеников.

Сайф опустил взгляд:

– Но ведь в письме вообще ничего не говорится…

– Им же необходимо все проверить. Это официальная процедура. Послушайте, вы должны поехать в Глазго, провести генетический тест, – подсказала Лорна.

– Мне не нужны тесты, чтобы узнать моих сыновей, – проворчал Сайф.

– Я знаю, но, возможно, дела пойдут лучше при этом, как вам кажется? – сказала Лорна.

– Власти… – вздохнул Сайф.

Он забрал у Лорны письмо все еще слегка дрожавшей рукой, потом сложил его тщательно, аккуратно, один раз, второй, и спрятал в старый потертый бумажник, который сунул в задний карман брюк. И Лорна предположила – вполне справедливо, – что он будет носить это письмо с собой всю оставшуюся жизнь.

Флора переделывала выставку сыров на прилавке, добавляя к ним сенсационный мраморный сыр, сочиненный Финтаном, когда шестое чувство заставило ее посмотреть в окно.

К кафе подходили Лорна и Сайф. И оба они выглядели… Флора не смогла бы определить. Она подумала, и уже не в первый раз, как естественно они выглядят рядом друг с другом, как будто родились для того, чтобы их видели вместе. Они просто дополняли друг друга… Флора напомнила себе, что Сайф женат и что вообще это не ее дело, и постаралась сделать вид, что ужасно занята.

Сайф остановился перед «Кухней».

– Что? – спросила Лорна.

– Я не… – покачал головой Сайф. – Пожалуйста, не говорите… – Он посмотрел на Лорну. – Не говорите никому.

– Думаю, все и так всё поймут, когда сюда приедут два мальчика, точь-в-точь похожие на вас, – напомнила ему Лорна.

– Да… да, я понимаю…

Сайф опустил голову. Впервые с тех пор, как он приехал сюда девять месяцев назад, он начал ощущать себя частью общины. Никто уже не таращился на Сайфа, когда он делал покупки в деревне, не обращал слишком много внимания на то, что он шагал по пляжу в любую погоду. И пожилые леди не готовы уже были просидеть лишний час в ожидании «другого доктора», лишь бы не иметь дел с каким-то иностранцем, говорящим с акцентом. Теперь он стал просто «доктором Сайфом» – а большинство людей и вовсе предпочитали «Хассан», – стал такой же частью Мура, как любой другой.

И мысль о том, чтобы добровольно вернуться к тому, чтобы все стали перешептываться за его спиной, таращиться в булочной, сплетничать из-за его сыновей… Конечно, это все равно будет. Но до тех пор, еще немного, он, возможно, мог бы наслаждаться, ощущая себя таким, как все.

К тому же ему просто не хотелось делиться этой новостью. Она была слишком драгоценна, это было невероятное золотое сокровище, которое Сайфу хотелось спрятать ото всех, с неизменным изумлением любоваться на него… Это походило на подавляющую страсть.

Лорна моргнула:

– Ладно…

– Вы можете пока помолчать?

– Конечно.

И Лорна действительно так думала, когда отвечала ему. Флора наблюдала за тем, как они повернули в сторону и в итоге не зашли в кафе. Ей это показалось странным, но, погрузившись в мечты о Нью-Йорке, она охотно забыла обо всем до того дня, когда ей нужно было уезжать.

Глава 15

От волнения Флора не могла заснуть. Она едет повидаться с Джоэлом! Она увидит его! И Нью-Йорк тоже, а там она никогда не бывала. Флора знала, в каком отеле поселился Джоэл, и смутно предполагала, что просто встретит его в холле… то-то он удивится! Флора уложила в сумку лучший комплект белья, специально заказанный на материке, и лучшие вещи из ее старого лондонского гардероба. А на Муре ее гардероб в основном состоял из шерстяных брюк, просторных свитеров и разнообразных шапок, и Флора не была уверена, что эти вещи подойдут для Нью-Йорка.

Финтан заехал за ней утром, чтобы отвезти в аэропорт, и вручил ей длинный список вещей, которые Флора должна была купить для него в «Дин и Делюка», – он теперь считал себя опытным путешественником.

– А если увидишь Колтона, передай ему от меня крепкий поцелуй, – добавил он.

– Черта с два! – заявила Флора. – Это он отнимает у меня моего друга!

Финтан весело захихикал. Флора понятия не имела, почему отношения ее брата выглядели такими незамысловатыми и счастливыми. Она не хотела признаваться себе в том, что завидует. Но завидовала.

В аэропорту они натолкнулись на Лорну, которая ждала брата, возвращавшегося с буровой установки.

– Я решилась! – закричала ей Флора.

– Ух ты… и мне бы так хотелось! – усмехнулась Лорна.

– Так поехали!

– Зачем? Чтобы посмотреть на то, как вы вдвоем болтаетесь по Манхэттену? Нет уж, спасибо! – Лорна улыбнулась. – Но это здорово, что ты увидишь Джоэла в его родной среде.

При этих словах Флора поморщилась:

– Не забывай, я его видела в его собственной среде много лет, в Лондоне. И он ни разу меня не заметил. А в Нью-Йорке все девушки выглядят как манекенщицы?

– Откуда мне знать? – удивилась Лорна. – Я сейчас рассказываю третьему классу о Древнем Египте!

Объявили о посадке самолета, полдесятка пассажиров поднялись со стульев и потащились к выходу из зала. Скоро они должны были подняться на борт.

Тут Флора кое-что вспомнила.

– Эй, а что такое произошло на днях с тобой и Сайфом?

Лорна тут же с виноватым видом опустила взгляд:

– О чем это ты?

Флоре на самом деле просто хотелось отвлечься от страха перед Нью-Йорком, сосредоточившись на чем-нибудь другом, но то, как отчаянно покраснела Лорна, тут же обострило ее любопытство.

– О-о-о… – протянула она.

– Пассажиры выходят, – кивнула Лорна.

Она уже заметила своего брата Яна, он шел к зданию аэропорта.

– Что-то было! Что-то было! Точно!

– Нет, не было. Заткнись! – прошипела Лорна.

– Так вот почему тебе хотелось услать меня подальше! Ты задумала ночь совращения?

– Нет! – ужаснулась Лорна, становясь свекольно-красной.

Флора поморгала, размышляя.

– Но в чем дело? – спросила она. – Ты… Ведь что-то случилось? Ты как-то пыталась…

– Нет!

– А тогда что?

– Я не… не могу сказать. Не могу сказать.

Флора еще несколько секунд всматривалась в подругу. Прозвучало последнее сообщение о посадке на самолет.

– Ох, боже… – пробормотала Флора. – Но это… Он что, уезжает? Нет, он не может уехать! Или… или они нашли его семью?

– Я не могу об этом говорить!

– Черт! Да что такое в самом деле?! Ох, боже мой… Миссис Хассан! Могу поспорить, она наверняка сверхкрасавица! Но, конечно, не так хороша, как ты. – Флора коснулась руки Лорны. – Черт… мне жаль… Мне действительно очень жаль.

– Не то! – перебила ее Лорна. – Они не ее нашли!

– Неужели мальчиков? – вытаращила глаза Флора.

– Флора Маккензи! – закричала в громкоговоритель диспетчер Шейла Макдафф, прекрасно знавшая Флору. – Ты вообще слышишь хоть что-нибудь?! Собираешься лететь? Марш в самолет, пока я его не отправила без тебя!

Лицо Лорны выдало ее.

– О черт… – Флора застыла на месте.

– Ты не должна никому говорить! – взмолилась Лорна. – Пожалуйста! Я обещала, что не скажу! Пока он не разберется со всем до конца!

– Конечно не скажу, – ответила Флора. – Потому что улетаю в Нью-Йорк!

Лорна криво улыбнулась.

Шейла уже появилась рядом, чтобы погнать Флору в самолет. Но когда Флора подхватывала свою сумку, ее вдруг осенила некая мысль.

– Они же будут ходить в твою школу!

– Будут, – кивнула Лорна.

– И они не говорят по-английски!

– Уверена, Сайф быстро их научит.

– Ох, Лорна! – выдохнула Флора. – Это потрясающе! Это прекрасная новость!

– Так и есть, – согласилась Лорна. – Прекрасная.

И ни одна из них не упомянула о том, что было безусловно и невыразимо ужасно: как ни прекрасна была эта новость, она являла собой еще одну причину, добавлявшуюся к и без того огромной куче причин того, что Лорне никогда – никогда! – не сблизиться с человеком, в которого она была абсолютно и бесповоротно влюблена.

Флора еще раз крепко обняла подругу, хотя пропеллеры маленького самолета уже начали вращаться.

– Только не говори никому! – напомнила Лорна. – Ни единой душе!

Но ее голос затерялся в шуме самолета.

Глава 16

Этот самолетик совершал рейсы по Исландии дважды в неделю, садясь на Шетландских островах, Фарерских островах и возвращаясь в Рейкьявик. Это был скорее автобус, а не самолет, но Флора была так взволнована – в особенности потому, что летела на север, а не на юг, – что ей было наплевать на многочисленные посадки и взлеты. Она даже читать не могла. Она увидит Джоэла! Накануне вечером она отправила ему короткий текст с пожеланием спокойной ночи, но не стала звонить, боясь, что выдаст свое волнение. Ей просто хотелось быть с ним, вот и все. Ни на чем другом сосредоточиться она не могла.

Самолет был почти полон, и Флора нервно вертелась на месте. Она никогда прежде не путешествовала таким образом. Это ощущалось как-то… по-взрослому. А Нью-Йорк! Флора гадала, не станет ли Джоэл показывать ей какие-нибудь достопримечательности? Или он предпочтет провести все время в номере отеля? И то и другое ей подойдет, думала она. Нет! Она перехватит Джоэла, когда он будет возвращаться с работы, и он будет изумлен и, наверное, поведет ее в какой-нибудь блестящий бар вроде тех, что она видела в кино, и все будет потрясающе. Да, теперь Флора была рада своему замыслу.

Она слегка задремала, когда самолет начал снижаться, и не увидела гигантских небоскребов, потом, растерянная и нервничая сильнее обычного, прошла таможню и поймала такси, чтобы добраться до города.

Дома, на Муре, было уже поздно, но здесь в шесть часов вечера солнце еще ярко освещало небоскребы. Вид Манхэттена после огромных пустых пространств ее родного острова казался весьма странным и чужим. К тому же Флора миновала несколько часовых поясов, и ее организм пребывал в растрепанных чувствах. Это был не просто другой город, это был другой мир. Даже годы работы в Лондоне не подготовили Флору к его сверхматериальному облику, когда она вышла из такси, к оглушающему количеству киосков с хот-догами на углах, потоку людей, вытекавшему из подземки, сигналам желтых такси, к высоте гигантских башен.

Флора замерла на секунду на тротуаре, впитывая окружающее. Она была здесь. В Нью-Йорке! В Америке. В Америке Джоэла!

Сердце ее билось невероятно быстро. Флора огляделась по сторонам. Вокруг было полно людей, все двигались быстро, были отлично одеты, стройны… Флора ощутила легкий страх, хотя не так давно она и сама была точно такой же: ездила в вагонах метро, неслась по Ливерпуль-стрит…

Но эти люди!

У них были такие белые зубы, такая дорогая одежда… Они носили солнечные очки, держали в руках стаканы с соком, проносясь мимо явных туристов… и Флора, волочившая за собой сумку на колесиках, ни на секунду не усомнилась в том, что и она для них чужая. Но она также осознавала, что Джоэл тут свой, что он вливался в этот поток, становился его естественной частью, даже не задумываясь об этом.

Флора с опаской вошла в вестибюль отеля. Он выглядел грандиозно – высоченные потолки, колонны, везде свежие цветы. И он был полон людей средних лет, казавшихся чрезвычайно богатыми, явно из пригородов, сытые, прекрасно одетые, в компании с прекрасными молодыми спутницами… Служащие тоже были прекрасными, в шикарной черной униформе, с маленькими бейджиками на груди, на которых значилось, на скольких языках говорит каждый из них. Все говорили по меньшей мере на трех. Флоре вдруг захотелось обратиться к ним на гэльском, чтобы выглядеть солиднее, но она не осмелилась.

– Привет, – заговорила она. – Джоэл Биндер здесь остановился?

Была всего половина седьмого. Конечно, Джоэл еще не вернулся. Флоре вдруг пришло в голову, что он вообще может прийти очень поздно, если после работы пойдет ужинать или еще что-нибудь. Может, ей следует позвонить ему? Но тогда она себя выдаст… Наверное, звонок пройдет как местный? Она не знала.

Портье посмотрела на нее, как показалось Флоре, с сомнением. Но тут же она решила, что это просто паранойя.

Вообще-то, это ничуть не было паранойей. Девушка-портье отчаянно влюбилась в Джоэла, как только он въехал в их отель и с тех пор приходил и уходил, как какой-нибудь Байрон, рассеянный и абсолютно одинокий. Портье перекрасила волосы и старалась находиться у стойки, когда бы Джоэл ни появился, она всегда одаряла его нежной улыбкой и каким-нибудь добрым словечком… Он так много работал, думала она, и как это удивительно, что он живет в Шотландии… Иногда девушка даже позволяла себе фантазию особого рода, представляя, как однажды вечером зайдет в его номер и будет ждать его там, совершенно обнаженная…

Но, конечно, портье всегда вела себя профессионально. Она не знала, кто такая эта потрепанная особа со странными волосами, но девица была явно не из тех, кого можно было бы поставить рядом с Джоэлом. По ее мнению.

– Боюсь, его сейчас нет, мэм, – ответила она с легчайшим оттенком обвинения в голосе.

В конце концов, если эта особа, или охотница, или кто уж она там, даже не знает о его расписании, она вряд ли заслуживает того, чтобы находиться здесь.

Флора тем временем вдруг почувствовала себя невероятно уставшей, сбившейся во времени, грязной. Да, ей просто необходимо было принять душ и напиться, одновременно.

– А… вы не могли бы впустить меня в его номер, чтобы я там подождала? – спросила она. – Я вроде как хочу устроить ему сюрприз.

Портье посмотрела на Флору.

– О, безусловно, нет, мэм, – ответила она. – Но вы же могли бы позвонить ему…

– Да, но тогда это уже не сюрприз… – возразила Флора.

– Да, мэм.

Флора вздохнула. И огляделась вокруг. В вестибюле имелся бар.

– Думаю, я просто посижу здесь какое-то время, – сказала она. – Подожду его.

Портье уже стало интересно, чем все это кончится.

– Разумеется, – кивнула она.

Флора посмотрела на цены в меню и попыталась мысленно перевести их в фунты стерлингов, но поняла, что это слишком трудно. Она в очередной раз вздохнула. Как ни посмотри, здесь все было очень-очень дорого, поэтому Флора заказала чашку чая. Потом, когда подали чай, который оказался просто ужасным, она сообразила, что на самом деле ей хочется не чая, а вина, но она чувствовала себя слишком неловко и стесненно, чтобы вернуть официанта. И внезапно вся та огромная надежда и все то волнение, что гнали ее через Атлантику, оставив без гроша в кармане, начали таять.

Флора пошла в туалетную комнату. После перелета кожа у нее пересохла, губы потрескались, волосы сбились. Ей хотелось выйти на улицу и поискать, нельзя ли где-то поблизости купить новый увлажнитель – если не «Теско экспресс», то что-нибудь в этом роде здесь имеется? Но вдруг Джоэл как раз в это время вернется? Тогда придется снова задавать вопросы этой портье с вытаращенными глазами, а Флора не была на все сто процентов уверена, что та скажет ей правду.

Флора вздохнула и сделала то, что могла, с помощью лосьона, которым снабдил туалетную комнату этот дорогой отель. Лосьон пах лавандой и толку от него оказалось мало. Пока Флора старалась привести себя в порядок, используя скудные запасы своей косметики, в туалетную комнату вошла невероятная девушка, похожая на огромного светловолосого жирафа. Она на ходу громко говорила по телефону что-то такое: «Черт, что за дерьмо, идиот, не пойду я в „Лупи-Дупи“, тебе что, двенадцать лет?»

Девушка, которая, как показалось Флоре, была на фут выше нее ростом, даже не заметила Флору и стала критически рассматривать себя в зеркале. Она была воистину потрясающей: безупречная кожа, орлиный нос, чистые голубые глаза и откинутые назад шелковистые светлые волосы. Девушка нахмурилась, глядя в зеркало на свои безупречные черты, потом запудрила некое несуществующее пятнышко на подбородке. Потом она вдруг осознала, что рядом стоит Флора, и повела глазами, словно говоря: «Ну, мы же обе женщины, ты ведь меня понимаешь?»

– Вы прекрасно выглядите, – вырвалось у Флоры.

Ничего другого и не сказать было при виде столь сказочного лица.

– О, и вы тоже! – неубедительно произнесла девушка, освежая блеск на губах, пока в телефоне кто-то продолжал говорить. Наконец она ответила: – Ладно, мы отлично провели денек… Нет, Себастьян, нет. Я не хочу идти в «Энн-Арбор»…

Девушка ушла, оставив в воздухе легкий дорогой аромат. Вот это как раз такая женщина, которая должна быть с Джоэлом, думала Флора, снова посмотревшись в зеркало после исчезновения богини и чувствуя себя еще более унылой и измученной, чем когда-либо. Как раз такими и были девушки в Нью-Йорке: собранные, ухоженные, уверенные в том, что им рады везде, где бы они ни появились.

Флора живо вспомнила тех, с кем она видела Джоэла в Лондоне за много лет. Что она затеяла? О чем она думала? Не было ли все это глупейшей ошибкой? Флора задумчиво окинула себя взглядом. Потом сообразила, что лучше ей отсюда уйти, чтобы не пропустить Джоэла.

Но что вспыхнет в его глазах, когда он увидит ее? Разочарование? Может, она была хороша для него только на Муре, где больше никого просто нет, где не на кого смотреть, кроме множества овец и морских птиц?

«Прекрати глупить, – приказала себе Флора. – Прекрати».

Она вернулась в вестибюль и снова села на диван, изо всех сил стараясь не паниковать, вспоминая несколько недавних месяцев, середину зимы, когда они с Джоэлом были только вдвоем там, на Муре, в угольной тьме января. В это время года, по сути, вообще не светает, и они проводили выходные на диване, кутаясь в одеяла, смотря старые фильмы на DVD, потому что Интернет практически не работал, и жевали хлеб, испеченный утром миссис Лаэрд, с солоноватым маслом с их фермы, – все это лежало на старых глиняных тарелках и было божественно вкусно, а огонь гудел и потрескивал с камине… и близость Джоэла, его тела…

Джоэл быстро прошел мимо нее. Он совершенно не смотрел по сторонам, его не интересовали сидящие или бродящие вокруг туристы, которые день и ночь появлялись в отеле и исчезали из него. Он подошел к стойке портье, чтобы проверить, не доставили ли уже документы, которых он ждал. Он подсознательно отметил, что за стойкой, похоже, всегда находится одна и та же девушка, но это не стоило отчетливой мысли. Однако на этот раз она смотрела на него так, словно хотела сообщить нечто важное. Джоэл понадеялся, что это не окажется что-то докучливое вроде необходимости переехать в другой номер. Ему просто хотелось принять душ, немного поработать, слегка перекусить, и еще он наделялся поспать, – потому что, несмотря на то что у него были плотные гардины на окнах, прекрасный номер с отличной шумоизоляцией и почти беззвучный кондиционер, надежда на сон оставалась призрачной. Джоэл тяжело работал дни напролет, отрабатывая жалованье до того, как сможет вернуться домой.

Домой. Это слово казалось ему странным и немного… условным, когда он мысленно произносил его. Возможно ли вообще, чтобы существовало такое место, о котором он думал бы как о доме? Такое, которое было бы для него драгоценным, тайным уголком, хранимым в сердце, когда он проходил через залы заседаний и вестибюли отелей в миллионе миль от него? Чем-то особенным, только для него одного… Может ли существовать такое место где-то на окраине этого города или всех других городов, в точности похожих на…

Портье наклонила голову набок:

– Вы кого-то ожидаете, сэр?

– Нет, – ответил Джоэл.

Его лицо неприязненно скривилось. Он не желал иметь дела с кем-то из клиентов Колтона, встречаться с ними лицом к лицу, если этого возможно было избежать, в особенности потому, что Колтон вечно устраивал что-нибудь такое без предупреждения. К тому же все они слишком много болтали о здоровом образе жизни и здоровом питании. Джоэлу иногда хотелось заставить их попробовать наилучшие из вредных продуктов Мура: свежий хлеб и жирные колбаски, просто чтобы посмотреть, какой ужас отразится на их лицах. Конечно, портье прекрасно знала, что никого он не ждет, ей просто хотелось увидеть выражение его лица. Это доставило ей некоторое удовольствие.

– Да, но вон там кое-кто хочет вас увидеть. Возможно, это сюрприз?

Когда Джоэл впервые рассказал Флоре о том, как он рос, она не осознала по-настоящему всей важности этого.

Он просто перечислял факты, не чувствуя необходимости как-то вдаваться в подробности. Ни слез, ни актерства. Он просто сообщил, что его родители не могли о нем заботиться, так что он попал под систему опеки. Флора, глядя на него, всегда с трудом могла себе такое представить, потому что Джоэл был таким организованным, таким красивым, таким уверенным, таким с виду неуязвимым… И он вроде бы не страдал из-за этого, вообще особенно не задумывался. Такова была реальность его жизни, только и всего.

Лишь много позже Флоре пришлось осознать, какой наивной – какой опасно наивной – она была, думая таким образом. Конечно, детство Джоэла не было идеальным… да и у кого оно было таким, если хорошенько подумать? Ни у кого. Но у самой Флоры были отец и мать, и они всегда были вместе, они любили свою дочь и поощряли проявлять свои способности, иногда успешно, иногда не очень. Но это ведь и есть семья: все хлопочут друг для друга.

Да, она не поняла. Не по-настоящему. Не глубоко. Она несколько отстраненно ощутила грусть, конечно, – не иметь семьи, как это ужасно… Но она так долго возводила Джоэла на пьедестал, всегда видела в нем великого босса и некий образец успешности и всего того, к чему она стремилась…

Да, он ей рассказал, но она не поняла и еще долго не понимала.

Если бы вы знали детей, выросших под опекой, то единственное, чего вы не стали бы никогда – никогда! – делать, так это устраивать сюрпризы. Такие дети сыты сюрпризами. Они уже повидали все сюрпризы, какие только можно повидать. Вроде такого: тебе больше не придется увидеть своих родителей. Или: ты больше не можешь здесь оставаться. Или: ты переходишь в другую школу. Или: нам очень жаль, но, похоже, тебя отправили в неудачную семью…

И если вы хотите показать свою любовь такому ребенку, будьте полностью предсказуемыми. Во всех отношениях. Будьте скучными и надоедливыми. Всегда.

Флора не поняла этого, даже когда очнулась, не слишком соображая, где она находится или который теперь час. И на самом деле сама удивилась тому, что находится в вестибюле отеля в Нью-Йорке, все еще в куртке с Мура, в такой жаркий день, чувствуя себя совершенно сбитой с толку, – при этом вдруг увидев Джоэла, смотревшего на нее с выражением малодушного ужаса… то есть она увидела осуществление своих самых глубоких страхов.

Глава 17

– Привет, – пискнула Флора.

И потерла глаза. Джоэл промолчал. Флора наконец заметила, что позади него за ними с жадным любопытством наблюдает портье.

– Привет, – откликнулся наконец Джоэл.

Он не обнял ее. Он просто смотрел так, как будто совершенно не понимал, какого черта она здесь делает. Да она и сама уже этого не понимала. Она не знала, какого черта делает здесь. Почему она не послушалась первых знаков инстинкта? Ей вдруг захотелось съежиться или просто провалиться сквозь землю.

– Я хотела тебя удивить, – робко произнесла она.

– Считай, что удивила, – коротко бросил Джоэл.

И тут же проклял себя, увидев ее глаза: она была так разочарована в нем… Но чего, черт побери, она от него ожидала? Он же был на работе, он старался разобраться со всем, чтобы вернуться домой. Он здесь не развлекался с другими женщинами, или что еще там она думала, раз уж явилась проверять…

– Я просто подумала… Я никогда не бывала в Нью-Йорке…

Флора сама не верила тому, как жалобно прозвучал ее голос, как будто она хотела быть его подружкой на какой-нибудь школьной экскурсии.

– Вот и приехала!

– Ты здесь остановилась?

Джоэл спросил это, не подумав. Он слишком устал в конце двух долгих недель, но как только у него вырвались эти слова, он уже готов был врезать самому себе. Он ведь даже не понял, что сам имел в виду, но…

Лицо Флоры побелело и застыло.

– Прости, что побеспокоила тебя, – пробормотала она и встала, чтобы взять свою сумку и уйти.

Джоэл лишь секунду спустя понял, что она делает, и поспешил за ней. Девушке-портье очень хотелось подойти ближе. Наверняка там дело шло к полному разрыву, Джоэл явно был в бешенстве. Очевидно, ничего серьезного…

– Флора! – закричал Джоэл, когда та уже шагала через шумный вестибюль. – Вернись! Прости. Прости меня. Ты просто… ты действительно застала меня врасплох, вот и все. А я ненавижу сюрпризы.

Голос Флоры дрожал, глаза наполнились слезами.

– Ладно, а я ненавижу выглядеть идиоткой, так что, думаю, мы на равных, – ответила она.

– Не надо… Это я идиот! – возразил Джоэл. – Это я! Прости. Пожалуйста. Идем наверх. Немножко выпьем. Давай… Я просто не ожидал увидеть тебя здесь.

– Правда? – спросила Флора. – Ладно, ты с этим справился весьма элегантно. Я ухожу. Я могу остановиться где-нибудь еще, а обратно я улетаю в воскресенье.

– Не надо… не глупи, пожалуйста. Пойдем. Прошу тебя. Идем наверх.

Джоэл огляделся. Похоже, они устроили сцену, что было абсолютно недопустимо.

– Пожалуйста, – прошептал он чуть слышно.

Портье с нескрываемым раздражением выдала Флоре второй ключ. По дороге к лифту они молчали. Ни одному из них не хотелось говорить о том, что только что произошло. Как будто первый барьер – из какого множества? – встал перед ними. Они оба потерпели неудачу, и оба не понимали, как это произошло. И теперь держались как чужие.

Флора почти смягчилась, когда увидела номер. Ей сразу пришлось признать, что он превосходит все ее ожидания. Номер был огромным, с большой гостиной, выходящей окнами на Манхэттен, розовеющий в лучах уже заходившего солнца, на восток располагался Бруклин.

Мебель была кремовой с серым: диваны и подушки, гардины на окнах во всю стену, и, ох, боже мой, терраса… Флору сразу потянуло туда. Терраса просто завораживала!

Флора подумала, что это похоже на то, что ей воображалось… как они с Джоэлом могли бы сидеть на такой террасе, смеяться, болтать, заказывать коктейли…

Она упрямо потерла глаза:

– Я устала. Для меня уже час ночи. Можно мне лечь поспать? Я устроюсь на диване.

Джоэлу не нравились плачущие женщины, и он не любил, когда на него оказывали эмоциональное давление. Но он уступил, Флора ведь была здесь. Этого достаточно, разве не так? Или он собирается весь вечер маяться чувством вины? Ему уже надоело чувствовать себя виноватым. Чувство вины было для него чем-то вроде проступка.

– Ладно, – кивнул он, отходя к своему письменному столу и поставив на него портфель. – Ты проголодалась? Можешь заказать что-нибудь.

Флора умирала от голода.

– Нет, все в порядке, – проговорила она.

– Хорошо.

Он протянул руку к портфелю.

– А ты… ты работаешь?

– У меня важное совещание с Колтоном. Нужно многое подготовить. Именно для этого я здесь. – Джоэл крепко сжал зубы.

Флора посмотрела в окно, на огни, один за другим загоравшиеся по Манхэттену, – изумительный, ошеломляющий мир изумительных вещей, которые ей не придется увидеть, – и от разочарования ей еще сильнее захотелось плакать. Все было там, рядом, а она все это упустит. Снова. Потому что на самом деле она вовсе не девушка Джоэла. Она просто его… что? Постель и завтрак? Деревенское убежище?

Не обращая на него внимания, Флора подошла к мини-бару и достала водку и тоник, даже не глянув на ценники. Она бросила куртку на спинку кресла, сняла просторный свитер – она уже просто задыхалась, – выдернула из волос нарядную заколку. Потом налила себе приличную порцию спиртного и вышла со стаканом на террасу, чтобы мягкий весенний ветерок сдул все ее планы, и путаницу мыслей, и разницу во времени…

Здесь, даже на двадцатом этаже, – а может, как раз поэтому – ей показалось, что город наплывает на нее волнами. Гудки автомобилей звучали невообразимо далеко внизу, садящееся солнце заставляло огромные здания отбрасывать косые тени, одну поверх другой, широкие полосы бульваров и авеню тянулись все в одну сторону, в отличие от маленьких извилистых улочек и дорожек на ее родине, сотни и сотни окон уже светились напротив…

Флора с завистью рассматривала сады на крышах и балконах, люди отдыхали на площадках пожарных лестниц и на балконах в такой приятный вечер, компании, друзья и возлюбленные, и разные обрывки жизни плыли перед ее глазами. Здесь люди жили намного ближе друг к другу, чем то было на Муре, но в то же время были отстранены, анонимны, различны. Это было очень странное чувство.

С непонятной грустью Флора подумала, что любой, кто мог видеть ее прямо сейчас, увидел бы просто некую девушку со светлыми волосами, стоящую в одиночестве. Она могла быть местной, могла знать Нью-Йорк как свои пять пальцев, могла приезжать сюда всю свою жизнь – и все равно осталась бы чужой.

Флора решила, что эта идея ей нравится, но, если уж этот визит в Нью-Йорк должен стать ее первым и последним, она поклялась насладиться им. Завтра она отправится все осматривать. Она подумала, что Джоэл мог бы пойти с ней, показать ей те места, которые любит, – но это не имело значения. Она взглянет на Эмпайр-стейт-билдинг, зайдет в Музей Гуггенхайма, посетит остров Эллис и все то, о чем мечтала, она будет задерживаться во всех красивых местах и перекусывать там, где рекомендует Интернет, и…

Ладно. Необходим какой-то план. Она совершила ошибку… и прежде всего где-то в глубине души Флора подозревала, что ошибку она совершила с самого начала. Джоэл был не ее круга. Флора была хороша в том смысле, который шотландцы определяют как «домашняя девица». Она Флора Маккензи, сидящая дома с вязаньем, поддерживающая огонь в очаге, пока ее мужчина уходит из дома и делает то, что он должен делать в огромном внешнем мире. В мире, который несравнимо больше их тихих пляжей и бурных приливов. Он вне этого. Без нее.

Флора допила свой коктейль и попыталась спокойно все обдумать. Нельзя ведь сказать, что ее не предупреждали. И Марго. И ее друзья. Нельзя сказать, что она не знала.

До нее донеслась музыка – из какого-то бара или с концерта далеко внизу, и Флора прислушалась к ее мягким волнам в потоках теплого ветра, стараясь хотя бы ощутить мгновение, стараясь спасти хоть что-то. Она была в Нью-Йорке, над небоскребами на пурпурном небе уже появлялись звезды, и, пока по щекам Флоры катились слезы, она думала: разве это уже не кое-что? Разве это ничего не стоит? Возможно, когда-то она сможет сказать: ладно, как-то раз я слушала музыку на самой вершине Нью-Йорка, в теплый весенний вечер, я была юна или почти юна, это было прекрасно и очень-очень грустно… и Флора призадумалась, кому бы она могла об этом рассказать…

Углубившись в свои мысли, она не слышала, как тихо скользнула в сторону дверь за ее спиной, не осознавала чьего-то присутствия, пока не почувствовала легчайший поцелуй на своем обнаженном плече и всем телом не ощутила Джоэла… Флора крепко зажмурила глаза, а когда снова их открыла, он все еще был здесь, он ничего не говорил, но на этот раз обнял ее, защищая от ветра, и прижался головой к ее затылку, просто опустил лоб на ее волосы…

И Флора подумала об одной старой истории, которую рассказывала ей мать, – истории о морских духах, что выходят по ночам, но вы не можете смотреть на них днем, хотя они невообразимо прекрасны, – днем вы не можете на них смотреть, чтобы не разрушить чары… Ни в коем случае, до тех пор, пока не зайдет солнце, и тогда они откроются вам, а если вы не в силах сдержаться и хотя бы краем глаза посмотрите на них, они могут навсегда исчезнуть, раствориться в тумане, а вы всю оставшуюся жизнь будете бродить в одиночестве по дорогам, пытаясь найти их след в мире, но так и не найдете и никогда больше их не увидите. А их рыдания и жалобы будут слышны в ветре, что дует ночами. Да, вот так говорила мать Флоры. Не бойся ночного шума. Но никогда-никогда не смотри на эльфа, если любишь его.

И потому Флора стояла неподвижно, глядя перед собой, не смея пошевелиться, даже дышать боялась, а Джоэл держался за нее так, словно от Флоры зависела сама его жизнь, и осторожно целовал ее плечо. Флора вздрогнула, и Джоэл, решив, что ей холодно, снял пиджак и набросил ей на плечи. И наконец, когда над крышами поднялась луна, Флора неохотно повернулась к нему лицом.

Глава 18

Лорна достала блокнот.

– Так, хорошо, – сказала она. – Анализ крови.

– Есть, – кивнул Сайф.

Они сидели на стенке причала, готовясь к отъезду Сайфа на следующей неделе. Врач, который должен был заменять Сайфа на время его отсутствия, оказался самым рассеянным из всех, кого знал Сайф, и тот втайне надеялся, что никто здесь не заболеет всерьез до его возвращения. А когда он вернется… ну…

– Игрушки?

– Сначала нужно узнать, что им нравится.

– Точно. Могу сказать: один к десяти, что это будут фигурки «Шопкинс» и фиджет-спиннеры. А может, что-то совсем другое.

– Я не понял, что ты сказала?

– Ох, Сайф, ты… ладно, не важно, все будет в порядке. Так, теперь новая одежда.

– Размеров не знаем.

Он уже показывал Лорне два крошечных видео. А его бумажник с фотографиями детей был давным-давно потерян в море.

– Очень красивые мальчики, – сказала тогда Лорна.

– Да, они такие, – улыбнулся Сайф.

– Ладно. – Лорна протянула ему сверток. – Не будем слишком нервничать. И я думаю, это будет лишь началом того потока подарков, который хлынет, когда все узнают.

– Не говори им! – настойчиво произнес Сайф.

Лорна ощутила легкую неловкость, но не стала ему говорить, что Флора уже обо всем знает.

Он посмотрел на сверток.

– Это ведерки и лопатки, – пояснила Лорна, показывая на Бесконечный пляж, где самые упорные из малышей уже копались в песке, сооружая плотины и копая ямки, несмотря на холодный ветер.

– Это никогда не выходит из моды. На Муре без этого не обойтись.

Сайф моргнул.

– Спасибо, – сказал он. И сжал в руках сверток. – Они действительно приедут… Они действительно едут сюда!

– И это прекрасно, – мягко произнесла Лорна.

– Я так волнуюсь, как никогда в жизни, – признался Сайф.

Мимо прошел Иннес. Он шел налегке, а следом за ним Хэмиш тащил кучу коробок – припасы для «Кухни». На Лорну такое разделение труда произвело впечатление.

– Привет! – Она помахала рукой. – Привет, Иннес, как там Агот?

– Она просто дьяволенок! – состроил гримасу Иннес. – Перекусала всех в детском саду, потому что не хочет ехать в школу на материк.

– Отлично! – крикнула ему Лорна. – Она пригодится нам в школе! Внесу ее в списки!

– Я не уверен, что росомах из Мичигана следует учить в местной школе, – покачал головой Иннес. – А ты слышала что-нибудь о моей бродячей сестрице?

– Не-а, – бодро откликнулась Лорна. – И считаю это добрым знаком.

Она снова повернулась к Сайфу, когда парни пошли дальше.

– И резиновые сапожки, – добавила она, когда их уже никто не мог слышать. – Не забудь резиновые сапожки! Скупи все подряд!

Глава 19

Флора обернулась к Джоэлу:

– Больше не будет никаких сюрпризов.

– Спасибо.

Они замерли, стоя на месте.

– Мне не следовало приезжать, – заговорила Флора после долгой паузы. – Мне подумалось, что ты захочешь меня увидеть.

– Так и есть, – кивнул Джоэл. – Я поэтому и хочу… хочу закончить работу, просто работать и работать. Чтобы вернуться домой. Вот и все. Меня только это заботит. Я думал, ты это понимаешь.

Флора моргнула:

– Но…

– Но что?

– Но я же не просто для… для того, чтобы ты возвращался, когда устанешь от всего остального.

– О чем это ты? – прищурился Джоэл. Он действительно очень устал.

– Ты отправляешься во все эти изумительные места, и было бы хорошо, если бы ты иногда брал и меня с собой… ты ведь знаешь, я не только судомойка.

– Я никогда и не думал о тебе как о… а что такое судомойка?

– Ты никогда не берешь меня с собой в такие замечательные места!

Джоэл слегка поморщился:

– Я работаю по пятнадцать часов в день в душных конференц-залах, провонявших американским кофе, самым гадким кофе в мире! И думаю только о том, чтобы поскорее с этим справиться, чтобы очутиться дома, с тобой. Вот и все, о чем я думаю.

– Но я здесь.

– Знаю. А я ненавижу это место.

Флора огляделась по сторонам:

– Как ты можешь это ненавидеть?

Она устала, выдержала слишком много… но, видит бог, она была здесь, под пурпурным небом Нью-Йорка, рядом с человеком, один только запах которого вызывал в ней желание вывернуться ради него наизнанку… она могла просто умереть от силы своей любви. И ей только и хотелось…

Джоэл пожал плечами.

– Идем, – сказала Флора, внезапно приходя в себя. – У меня есть план. Идем на улицу.

Она понимала, что не может позволить ему сейчас затащить ее в постель. Всегда ведь так происходило. И это было прекрасно, но от этого ничего не менялось, не сдвигалось с места.

А Джоэл как раз и хотел – отчаянно хотел – уложить Флору в постель, сорвать с нее одежду, затеряться в ее бледной красоте, насладиться изгибами ее тела, ее кожей, – а потом наконец благословенно заснуть, потому что она была бы рядом. Просто снова оказаться так близко к ней было уже чем-то чарующим, это заставляло его забыть о делах, о массе работы, о странности того, что он снова очутился в Америке…

– Могу я завтра повести тебя гулять? – спросил он.

– А разве завтра ты не работаешь? – поддразнила его Флора.

– Я так хочу тебя…

Он крепче прижал ее к себе, и она это ощутила.

– Да уж, – улыбнулась Флора. – Но если ты сейчас поведешь меня в постель, я сразу засну. Ты должен отвести меня в какое-нибудь шумное место. С танцами.

– Я не танцую.

– А мне все равно.

Но вечер пятницы в суетливом Нью-Йорке, при неохоте Джоэла и растерянности Флоры, был ошибкой, если не сказать больше. В местах, которые выглядели привлекательно, нужно было ждать столика пару часов, и невежливые прекрасные девушки у дверей сразу проникались сомнениями, когда узнавали, что столик не заказан заранее, а во всех остальных местах было слишком много туристов. И, отказавшись от до глупости фальшивого ирландского бара, в который Флора категорически не пожелала заходить, они в итоге очутились в темном, обшитом дубом зале бара, полного юристов – то есть как раз таких людей, каких Джоэл совершенно не хотел видеть, – юристов с ошеломительными спутницами, которых явно нашли через Интернет или просто подхватили где-нибудь неподалеку. А Флора, измученная и напряженная, оказалась совершенно неспособной оценить крепость коктейлей. Она выпила два и заказала еще один с такой скоростью, что опьянела за полчаса, хотя Джоэл оставался трезвым. И каждый раз, когда Флора пыталась навести разговор на их отношения, она обнаруживала, что повторяет одно и то же без какого-либо смысла.

Пьяные люди ужасали Джоэла – у него было слишком много воспоминаний, связанных с этим, и он пытался мягко убедить Флору вернуться в отель. Она возражала и заявляла ему, что он просто ужасный кавалер, которому вообще нет до нее дела, и что с ним не бывает весело. И хотя Джоэл энергично отрицал первое обвинение, он невольно признавал, что насчет второго Флора, скорее всего, права. С другой стороны, они ведь вышли, чтобы немного развеселиться, но веселья не было, а Флора пришла в такое состояние… Джоэлу хотелось поскорее отвести ее обратно в отель.

– Нужна помощь, сэр? – спросила портье, весело улыбаясь ему и стараясь выглядеть как можно более полезной.

Джоэл попытался улыбнуться в ответ.

В лифте Флора бормотала в адрес портье разные неприятные слова на гэльском и пыталась нажать кнопку «вниз», желая пойти в бар. А Джоэл изо всех сил убеждал ее подняться наверх. Очутившись наконец в номере, Джоэл пошел в ванную комнату. И вернулся с готовностью выслушать грозную обличительную речь и узнать, насколько он плох. Но вместо того Флора уже лежала поперек кровати, даже не раздевшись, и крепко спала.

Вздохнув, Джоэл задернул плотные гардины, осторожно снял с Флоры туфли, поставил на тумбочку у кровати стакан воды, положил две таблетки ибупрофена, укрыл Флору одеялом… А потом, понимая, что в эту ночь сон вряд ли заинтересуется его особой, включил настольную лампу в гостиной, заказал кофе в номер и вернулся к работе.

Флора проснулась немыслимо рано, одурманенная, с головной болью, в полной темноте, не понимая, где она находится. Она перевернулась на бок и застонала. Как же глупо она все запутала… Флора припоминала, что была грубой с Джоэлом накануне, кричала на него… И с ужасом осознала, что, конечно же, это он уложил ее в постель. Ох, боже… А потом… что? Где он? Рядом его не было. Он ушел, полный отвращения? Флора думала о нем, о том, какой он всегда застегнутый на все пуговицы и сдержанный, а она вела себя как пьяная гарпия… Флора увидела на тумбочке стакан с водой и таблетки рядом и уронила голову на руки. Боже мой… Идеи хуже этой у нее не бывало за всю ее жизнь. О чем, черт побери, она думала?! Какой же она была идиоткой!

Глаза Флоры понемногу привыкли к темноте в комнате, и она заметила тонкую полоску света под дверью гостиной. Она встала, чтобы пойти в туалет и почистить зубы, а потом заглянула в дверь. Джоэл сидел, уставившись в свои бумаги, он даже не заметил, что Флора неподалеку… снял очки на несколько секунд, потер глаза… Он выглядел таким молодым и потерянным, что Флоре захотелось подойти к нему, но она боялась его осуждения, не могла посмотреть ему в лицо, она так ужасно себя чувствовала…

И потому она вернулась в постель и лежала там в темноте, не в силах заснуть из-за разницы во времени. И когда Джоэл наконец подошел к кровати, Флора все так же лежала там и не сделала движения навстречу ему, и он тоже не потянулся к ней, и казалось, что рассвет никогда не наступит…

Глава 20

На следующее утро Джоэл рано собрался в офис. Флора извинялась, и Джоэл напряженно ответил, что ей не о чем беспокоиться, это ерунда. Они так и не занялись любовью, и это ужасало Флору, потому что именно при этом они по-настоящему были вместе и по-настоящему понимали друг друга, как будто их тела способны были сами говорить друг с другом так, как не способны были их мозги, – напрямую, с полной откровенностью и взаимным глубоким пониманием. А остальное… это было просто путаницей. И Флора совершенно не представляла, как все исправить.

Все еще чувствуя себя отвратительно, она приготовила кофе и села перед каким-то странным американским телевизором, – ей трудно было представить, что он казался обычным всем, кто жил здесь. Наконец она сообразила, что день обещает быть прекрасным, после того как попыталась перевести градусы по Фаренгейту в градусы по Цельсию. А ведь внизу лежал город… ну, это когда ей станет немного лучше. В изумительной ванной комнате Флора долго стояла под душем, который буквально избивал ее струями воды, и это определенно помогло. Потом заглянула в свою наспех собранную сумку, выясняя, есть ли в ней что-нибудь подходящее. Ничего не нашлось. Флора вдруг подумала, что могла бы выйти и купить какие-нибудь легкие нарядные платья… Но когда ей их носить? Вряд ли на Муре выпадет достаточно жарких дней, и едва ли они подойдут для работы в «Летней кухне».

И вдруг ей ужасно захотелось домой. Там сейчас должен быть полдень, начинается время активной торговли – появятся пешие туристы, жаждущие получить жирные куски песочного пирога, пирожки с изюмом, бифштексы и все подряд, чтобы подзаправиться, тихие пожилые леди, которые купили все нужное им в бакалее и теперь хотели лепешек и чая, фермеры, которые раз в неделю навещали город Мур, чтобы полюбоваться на яркие огни, – обычно они брали домой еще и большие фруктовые пироги, чтобы потом всю неделю вечерами, сидя в кухне, наслаждаться ими вместе с маленькими стаканчиками виски и большими ломтями сыра.

Флора велела себе не увлекаться и встряхнуться. Сегодня вечером все наладится. Определенно. Разве не так?

Она оглядела гостиную, которую Джоэл по привычке оставил в безупречном порядке. Потом открыла шкаф, где висели его костюмы. Нашла джемпер – единственную вещь, хранившую запах Джоэла, потому что ее не доставили прямо из химчистки. Флора зарылась в джемпер лицом, стараясь не расплакаться.

В номере внезапно зазвонил телефон. Флора моргнула. Должно быть, это Джоэл! Может быть, он освободился и хочет встретиться с ней во время обеда. Может быть, придя в офис, он передумал, решил, что должен взять выходной и провести его с ней! Осознал, что любит ее, пусть даже она… Ладно, она просто базарная особа, призналась себе Флора с очередным уколом сердечной боли.

Флора осторожно взяла трубку:

– Алло?

– Привет… Джоэл? – Это был женский голос.

Флора подавила неизбежное разочарование и постаралась не обращать внимания на растущий страх.

– Э-э-э… привет… нет, – напряженно произнесла она. – Это Флора. Ему что-то передать?

Последовала пауза. Сердце Флоры уже билось болезненно быстро.

– Простите, кто это? – спросила она.

Флора невольно подумала о той блондинке в туалетной комнате прошлым вечером, да и обо всех девушках в том баре, – всех их Джоэл считал отштампованными по одному образцу, но Флоре они казались прекрасными.

– О… Вы шотландка?

Теперь голос показался Флоре намного старше.

– Марк! – Голос на другом конце провода теперь обращался к кому-то другому. – Марк! Это та шотландская девушка!

– Простите? – пробормотала в трубку Флора.

– О, извините меня, – откликнулась женщина. Это прозвучало приятно: дружески, даже по-матерински. – Мы… мы и представления не имели, что вы в Нью-Йорке!

– Он ничего нам не говорил! – послышался вдали другой голос.

– Что ж, дорогая… Так приятно поговорить с вами!

Флора ничего не понимала. Ей показалось, что это могли быть родители Джоэла. Она вдруг поняла, как мало на самом деле знает об этом человеке, и ее пробрало холодом.

Глава 21

– Простите… – заговорила она. – Простите, если это невежливо, но… кто вы? Я могу ему что-то передать?

– Конечно… Я Марша Филиппосис, и… Джоэл действительно никогда не упоминал о нас?

– Нет, – ответила Флора, тревожась все сильнее и сильнее.

– Что ж, Марк – это мой муж, – он… он всегда был… Просто не знаю, как сказать… Мы друзья.

– Друзья.

Флора понимала, что нельзя утверждать, будто у Джоэла нет друзей. У него были приятели и знакомые юристы в большинстве городов мира, и все они всегда были рады видеть его. Но насколько знала Флора, у Джоэла не было по-настоящему близких друзей. Таких, как Лорна для Флоры. Но ведь и у большинства людей, пожалуй, нет таких…

– Можешь ей сказать! – прокричал мужской голос.

– Ладно. В общем, так, дорогая… Марк был психотерапевтом Джоэла. Когда Джоэл был намного моложе. Но теперь мы… друзья.

– Друзья, которые не заглядывают друг к другу, когда они в одном городе! – добавил Марк.

Марша и Марк прекрасно дополняли друг друга.

– Ну… да. Но мы надеялись, что раз уж Джоэл здесь, мы могли бы вместе поужинать… Вы не хотели бы прийти, дорогая? Сегодня вечером.

– Э-э-э… я не знаю, какие у Джоэла планы.

Марша засмеялась. Она прекрасно помнила, какие планы обычно бывали у Джоэла: зайти в ближайший бар, подхватить самую красивую из девушек и уйти с ней. Поэтому Марше очень хотелось познакомиться с девушкой, которая сумела – наконец-то! – приручить этого странного серьезного трудоголика, которого она знала с тех пор, как тот был совсем еще ребенком. Марше трудно было представить эту шотландку, в воображении Марши она походила на блуждающий огонек: нечто странное, экзотическое, некое чарующее существо…

– Я ему позвоню на сотовый, – сказала Марша. – Он, скорее всего, выключен, но, если позвонить четыре-пять раз, Джоэл в конце концов обычно отвечает.

Флора подумала, как свободно Марша должна была чувствовать себя с Джоэлом, чтобы звонить ему четыре или пять раз подряд. Немногие решились бы на такое.

Флора осторожно вышла из отеля, сразу расслабившись под теплым солнечным светом. Ох, как это было замечательно после долгих темных месяцев на Муре! Флора заранее проверила, достаточно ли в ее сумке крема от загара: кожа островитян и жаркое солнце не слишком подходили друг другу, – а потом, несмотря ни на что, ощутила удивительную внутреннюю свободу, шагая в шумной толпе и ни на кого не обращая внимания. Первые лучи солнца после унылой зимы, решила она, безусловно, стоят того, чтобы ими насладиться. Она вдыхала горячий запах нью-йоркских улиц – запах хот-догов, сухих крендельков, бензина, духов, винных погребков, – и ей все это нравилось. Флора чувствовала, как солнце согревает ее тело, пробираясь сквозь одежду. Ей хотелось вскинуть вверх руки, принимая солнечную ванну.

Вот только…

Ладно, прошлый вечер был…

Он был ужасен, отрицать не приходилось. Абсолютно противоположным тому, на что надеялась Флора. Джоэл не подхватил ее на руки. Не был ошеломлен ее появлением. Никакого радостного изумления, никаких страстных поцелуев в тени огромнейших в мире зданий, никаких прогулок по известным местам, никакого перерыва в работе, чтобы они могли вести себя как…

Флора была честна с собой. Как настоящая пара. Ну да, иной раз она ощущала именно это: они были как два моряка, выброшенные вместе на необитаемый остров, они цеплялись друг за друга ради сохранения рассудка и сохранения жизни среди обломков их собственных сердец…

Но так быть не должно, поклялась себе Флора. Все должно быть лучше.

Флора смягчила похмелье огромным стаканом свежевыжатого сока и здоровенной упаковкой крендельков с перцем – они оказались чрезвычайно вкусными и, скорее всего, были не слишком полезны, хотя Флоре не помешал бы их рецепт. А потом пошла к Эмпайр-стейт-билдинг, хотя довольно быстро поняла, что, с учетом длины кварталов в этом городе, прогулка окажется дольше, чем она предполагала, и что это не похоже ни на одну из улиц, на какой она бывала прежде.

Но все это не имело значения. Флора зачарованно смотрела вокруг: на людей, на витрины магазинов, на дома, уходящие вершинами в небо… и везде царила деловая суета. Может быть, думала Флора, она и сумела бы вписаться во все это. То есть пока она не дошла до Эмпайр-стейт-билдинг и не присоединилась к бесконечной очереди других туристов. Но все же…

Флора задумчиво посмотрела на свой телефон. Что, если Джоэл не позвонит ей? Что, если она проделала весь этот путь зря и так его и не увидит по-настоящему? Флора постаралась придумать, как все это представить Лорне, которая уже прислала ей несколько завистливых сообщений, требуя фотографий. Но у Флоры ни одной не было. Она заглянула в «Инстаграм» Финтана – да, теперь у Финтана был свой «Инстаграм», и можно было узнать о том, как они с Колтоном летают в разные места и как романтично проводят там время.

Флора изо всех сил старалась не завидовать отношениям брата, но не оставалось ни малейших сомнений в том, кому теперь достается все веселье, – пусть даже Финтан не сделал для этого ничего, а просто сидел в холодном амбаре и целых три года после смерти их матери готовил там сыры.

Подумав, Флора отправила Джоэлу сообщение:

Прости за вчерашний вечер… я не привыкла к американской выпивке!!

Сначала она поставила множество восклицательных знаков, потом рассудила, что это будет походить на отчаяние, и стерла их. Потом решила, что без них сообщение выглядит слишком мрачно, и снова поставила один, потом еще один и решила, что: а) это то, что надо и б) она сходит с ума.

Флора отправила сообщение и, сдерживая дыхание, постаралась не проверять телефон каждые десять секунд, пока очередь продвигалась вперед.

– Джоэл! Ты нам даже не сказал, что привез в Нью-Йорк кое-кого!

Марша стремительно бросилась в разговор: она не дала Джоэлу шанса что-нибудь сказать, сообщить, что он слишком занят, или пустить в ход свои обычные отговорки. Она буквально наседала на него. Обычно Джоэл леденел или начинал грубить, сталкиваясь с таким поведением. Но он ничего не имел против такой манеры Марши. Ему это даже нравилось. Это показывало, как хорошо она его знает, знает его скрытую суть.

– Так, значит, это она? Та самая девушка?

Джоэл вспомнил, как накануне вечером Флора ругалась на тротуаре перед отелем, и застонал. Ему действительно не хотелось видеть лица Филиппосисов, если такое случится снова. Он понимал, что им хочется с ней познакомиться, но он ведь совершенно не представлял, чего они ожидают. Может, думают увидеть очередную похожую на модель красотку? Шикарно разодетую? Марша всегда выглядела безупречно. Но она ведь была женщиной Нью-Йорка. Смогут ли они увидеть, что во Флоре есть нечто большее… что, возможно, у нее нет идеального маникюра, но зато есть доброе сердце и огненный дух?

Наедине Джоэл воспринимал их с Флорой как пару – и это принадлежало только им одним, – но проявлять это при дневном свете… Но, осознал он, время пришло. У него не было отношений в общепринятом смысле, но теперь… Видимо, он должен это сделать. Это было то, чего хотела Флора, конечно, то самое. А Марк и Марша были… ну, они были чем-то больше всего похожим на семью для него. Это должно быть сделано.

В общем, Марша чрезвычайно удивилась – она-то приготовила с десяток причин, почему Джоэл должен привести Флору на ужин, – когда он лаконично ответил:

– Да, конечно. Значит, я могу привести ее на ужин?

Марша была так ошеломлена, что чуть не утратила дар речи. Но быстро опомнилась.

– Джоэл, – произнесла она, – ты ведь хорошо себя ведешь с ней?

Пауза после этих слов сказала им обоим то, что им нужно было знать.

– Бросай работу! – потребовала Марша. – Сегодня суббота!

Джоэл посмотрел на документы. Колтон загрузил его так, что это было даже не смешно. Кое-что уже было сделано, и Колтон ожидал, что и со всем остальным Джоэл справится.

– Увидимся позже! – заявила Марша, вешая трубку.

Флора была на вершине Эмпайр-стейт-билдинг, любовалась одним из самых прославленных в мире видов, то есть делала то, о чем мечтала всю жизнь с тех пор, как посмотрела фильм «Неспящие в Сиэтле» четыре раза подряд за одни выходные. И при этом только и делала, что проверяла свой телефон.

Это неправильно, твердила она себе. Эта бесконечная нервотрепка. Джоэл ее бойфренд. Ладно, он никогда не произносил этого слова… но, с другой стороны, он же перебрался за тысячу миль от мира на крошечную точку посреди Северного моря, чтобы быть с ней… И если это не некое обязательство, то что это? Если ему просто понравился остров, он мог переехать на него, но не жить с Флорой.

Флора всматривалась в потрясающее окружение, пытаясь разглядеть необычную способность Нью-Йорка быть таким странным и одновременно невероятно знакомым, она делала фотографии для других, для счастливых пар и старалась не выглядеть такой уж несчастной. Она поискала в «Гугле», где лучше всего пообедать, и получила тысячи и тысячи рекомендаций, но, глядя на список заманчивых с виду ресторанов, пожелала себе испытать хотя бы легкий голод.

Она уже повернулась, чтобы пойти к выходу, когда пискнул ее телефон. И почему-то Флора сразу поняла, что это Джоэл – к добру или к худу.

– Привет.

– Как ты себя чувствуешь?

Слегка веселый тон Джоэла заставил Флору закрыть глаза от всеобъемлющего облегчения. Она ведь была уверена, что он найдет повод стать еще более отстраненным, рассердившись на нее за пьяный выговор. А он говорил вполне нормально.

– Ужасно, – честно призналась она.

– Вот и хорошо, – сказал Джоэл. – Мне следовало предупредить тебя насчет американской выпивки. Хотя тебе в любом случае не следовало глотать четыре коктейля за полчаса.

– В «Харборс рест» не слишком увлекаются коктейлями, – пробормотала Флора.

– Верно, – согласился Джоэл. И вздохнул. – Но как бы то ни было… вечером… ты бы не хотела… Есть тут люди, с которыми мне хотелось бы встретиться.

Флора напряглась. Должно быть, речь шла о той леди, что звонила ему.

– Надо проверить мое расписание, – ответила она.

И Джоэл засмеялся.

Остаток дня Флора провела в состоянии, близком к панике, она бродила по Пятой авеню, парализованная выбором и качеством вещей, которые предлагали магазины, – и пыталась найти что-то подходящее для себя. Она заблудилась в магазине «Сак», побродила в «Блумингдейле», слишком ошеломленная, чтобы даже подойти близко к чему-то, чуть не ослепла в обувном отделе и наконец осознала, что в ее жизни вообще редко бывали нужны летние наряды, поэтому она просто не умела их выбирать.

Джоэл уставился на телефон. Уставился на ноутбук. Подумал о том, что может вечером сказать Марша, потом крепко выругался и отправился на встречу с Флорой.

Он ненадолго встревожился насчет того, что могут подумать Марша и Марк, но они ведь никогда прежде не знакомились с его девушками, девушки редко задерживались у него надолго, да если и задерживались, у него не было ни малейшего желания знакомить их с кем бы то ни было. Джоэл ненавидел – и презирал – этих девиц, тут же менявших выражение лица, услышав о его прошлом, – как будто сразу начинали думать о нем как о некоем раненом птенчике, которого только они могут вылечить, так что чаще всего Джоэл просто ничего им не рассказывал. С Флорой все было по-другому, она сама была ранена смертью матери, и казалось, у них есть нечто общее, понятное им обоим. Хотя на самом деле и она не могла понять все по-настоящему. Потерять любимую матушку – совсем не то же самое, что вообще не иметь матери.

Но Марша и Марк… От них скрывать было нечего. Марк знал все его детские проблемы, а Марша, как догадывался Джоэл, интуитивно понимала все остальное.

Он надеялся, что им понравится Флора. Надеялся, что они сочтут его достаточно хорошим для нее.

Он нашел ее в полной панике на Пятой авеню, в магазине «Зара», где она тащила в примерочную целую груду разного барахла. Флора выглядела разгоряченной, раскрасневшейся, – солнечные дни явно были не для нее, – ее волосы, связанные в хвостик, повлажнели. Джоэл посмотрел на яркие платья в ее руках. Ни одно из них, насколько он понимал, ей не подошло бы.

– Развлекаешься? – мягко поинтересовался он.

– Вообще-то, нет, – сердито откликнулась Флора. – В Америке какие-то странные размеры и все такое яркое, я выгляжу совсем бледной…

– Это потому, что ты полупрозрачная.

– И ничего, абсолютно ничего мне не подходит, все другие потрясающе выглядят в таких цветах, а я кажусь какой-то полинявшей.

Джоэл не был уверен, что это значит, но догадался, что ничего хорошего. Он посмотрел по сторонам. Да, подумала Флора, можно не сомневаться: Джоэл отлично разбирается в одежде… Он каждый день ходил в костюмах, но они слегка отличались – в лучшую сторону – от костюмов других мужчин: имели более плавные линии, немножко другое расположение пуговиц, особое качество рубашек… Джоэл не был каким-нибудь денди, нет, просто он без усилий выбирал то, что больше всего ему подходило. Та жизнь, которую он вел… Все вокруг него одевались хорошо. Флора ни за что не решилась бы подарить ему что-нибудь серьезнее галстука.

Она вздохнула.

А Джоэл, хмурясь, оглядывал ее.

– Что?

– Не уверен, что это тот магазин, который тебе нужен, – сказал он. – Зара – испанка. Ее одежда предназначена для прекрасных загорелых сеньорит, которые ужинают в одиннадцать вечера. Пойдем отсюда.

Флора послушно пошла за ним, а он уверенно привел ее в очень тихий уголок универмага «Бергдорф Гудман», на четвертом этаже. Флора с подозрением покосилась на него.

– Что? – спросил он. – Я встречался со множеством моделей.

– Что ж, от этого мне сразу стало лучше, – пробормотала Флора.

– С ними ужасно-ужасно скучно. Нам что, необходимо снова к этому возвращаться?

Флора посмотрела на продавщицу, у которой была такая же светлая кожа, как у самой Флоры, но при этом коротко подстриженные черные волосы и яркая оранжевая губная помада.

– Нет, – согласилась она.

– Хорошо. – По губам Джоэла скользнула улыбка. – Позволь мне самому этим заняться.

И Флора с тихим изумлением стала наблюдать за тем, как Джоэл быстро пошел между рядами вешалок, снимая какие-то платья, оглядывая Флору и большинство возвращая обратно.

Наконец он вернулся с тремя вещами.

Первым было странное платье очень бледного розового цвета, как будто выгоревшее, с мягким верхом из эластичной ткани и шелковой юбкой, отливавшей голубым и зеленым, казавшейся слишком уж пышной и легкой, и Флора едва ли вообще обратила бы на него внимание. Но юбка колыхалась вокруг ее ног, когда Флора двигалась, и она, с ее бледными волосами и белыми плечами, выглядела совсем как русалка.

Вторым было тоже очень светлое серебристое полупрозрачное платье с крошечными, почти незаметными веточками цветов, вышитых по верхнему слою ткани. Внутренний слой представлял собой невообразимо удобный шелковый, облегающий тело чехол, и при этом наружная часть спадала до пола. В ту самую секунду, когда Флора надела его, она вдруг стала двигаться не так, как прежде, платье заставляло ее быть элегантной и гибкой, непохожей на потомка викингов. Это было словно видением некоего совершенно другого человека, не того, каким она могла бы быть, подумала Флора, в особенности когда Джоэл подошел к ней и осторожно снял резинку с ее волос и те рассыпались по ее плечам.

– Вот теперь ты настоящий морской дух, – сказал он.

А третье платье было бледнейшего зеленого цвета, из рубчатой ткани, оно открывало плечи, было довольно облегающим и требовало обуви на каблуках. И оно определенно было очень сексуальным.

– О да! – одобрительно кивнул Джоэл. Он сидел в просторном кресле и перелистывал журналы, подняв взгляд, когда Флора вышла из примерочной.

– Правда?

Флора повернулась вокруг себя. И ярко порозовела, а Джоэл вдруг ощутил прилив желания, просто глядя на нее. Как же ему нравилось то, как она заливается краской… Он посмотрел по сторонам, проверяя, насколько безлюдно пространство вокруг примерочных кабин. Неприятного вида продавщица тут же вскинула голову, словно почувствовав, что у него на уме.

– Идем! – быстро сказал Джоэл, бросив взгляд на часы. – Успеем еще забежать к себе и переодеться.

Флора посмотрела на ярлычок с ценой. Цена была запредельной.

– А-а-а… – пробормотала она.

Джоэл махнул рукой.

– Да перестань ты, пожалуйста! – И через плечо бросил продавщице: – Все три.

– Нет, Джоэл, не надо!

Джоэл встряхнул головой.

– Мне так хочется! – Он притянул Флору к себе. – Ты единственная из всех женщин, каких только я знал, кто не требует подарков.

Флора судорожно сглотнула. Она понимала, что это комплимент. Но казалось, что Джоэл также и предостерегает ее.

Она выбросила эту мысль из головы, снова переодеваясь, а продавщица уложила платья в коробки, обернула шелковой бумагой и перевязала, и они с Джоэлом быстро пошли обратно через толпу. Джоэл начал целовать Флору еще до того, как они очутились в лифте отеля. Флора с виноватым видом оглянулась, потом, сообразив, что здесь ее никто не знает и всем плевать, поцеловала его в ответ. А Джоэл практически внес ее в лифт, и они ничего уже не замечали вокруг, хотя портье и таращилась на них, не скрывая зависти.

Марша и Марк жили на окраине города. Флора и Джоэл были еще слегка возбуждены и хихикали, когда, немного позже, явились к ним. Флора была в серебряном платье. Джоэл мысленно сделал заметку для себя: нужно купить Флоре подходящие к платью серьги.

Филиппосисы обитали в роскошном многоквартирном доме со швейцаром, в Верхнем Ист-Сайде. На Флору произвели немалое впечатление лифт, обшитый дубовыми панелями, и прекрасный паркет, как и виды на парк, открывавшиеся из окон.

Марша встретила их у двери и сразу понравилась Флоре. Это была маленькая женщина с короткими каштановыми волосами и пухлой фигуркой, одетая в нечто явно дорогое. В прихожей стояли большие вазы с лилиями, лился мягкий свет. У Марши были темные круглые глаза, которые замечали абсолютно все, включая и тот факт, что бедная девушка, как отметила для себя Марша, надела это платье в первый раз. И Марша с любопытством подумала, не взялся ли Джоэл за свои прежние штучки, пытаясь управлять всем, что находится поблизости от него.

Джоэл наклонился и легонько поцеловал Маршу, но не успел вовремя уклониться, и она, протянув вверх руки, крепко обняла его.

– Могу поклясться, что ты до сих пор растешь, – сказала Марша.

– Марша, мне, вообще-то, уже тридцать пять.

– Ну и что?

Появился Марк, в руках у него была деревянная ложка, на плече – чайное полотенце. Флора почувствовала, как расслабился стоявший рядом с ней Джоэл.

– Здравствуйте, сэр, – уважительно произнес Джоэл.

– Входите-входите! – просиял улыбкой Марк.

У него была короткая седая бородка, глаза поблескивали. Флора сразу ощутила тепло и интеллигентность этих людей и позавидовала им.

– А вы, должно быть, Флора, та самая подруга из Шотландии?

Он не пытался изобразить шотландский акцент, как то делали многие американцы, и за это Флора была ему благодарна.

– Выглядишь чудесно, – сообщила Марша.

Флора оказалась совершенно не тем, чего ожидала Марша. Она предполагала, что увидит одну из любимых Джоэлом высоченных блондинок. Впрочем, она всегда подозревала, что блондинки совершенно не тот тип, который подходит Джоэлу, но именно такие девушки считались наиболее желанными в кругу Джоэла, так что у него просто не оставалось выбора, так же как в тех случаях, когда речь шла о часах, или квартире, или чем-то еще: все должно быть наилучшим.

Но эта девушка была совсем не такая. Она не походила ни на кого из тех, кого Марша видела прежде, а ведь она жила в Нью-Йорке, а значит, со временем повидала все возможные типы. Но… Бледные волосы, кожа почти как у альбиноса, странные серебристые, голубовато-зеленые глаза… Вы бы даже не заметили ее с первого взгляда, она казалась такой средней… но стоило присмотреться, и она ошеломляла. Когда Флора говорила, ее не сразу можно было понять, но сам ее голос звучал для Марши как музыка. Пожалуйста, мысленно попросила она, пусть она будет доброй. Но не слишком доброй.

– Ну и как вам понравился Нью-Йорк?

– Он изумителен! – ответила Флора. – И вот что странно… мне кажется, словно я его уже знаю. И еще тут жарко.

– О, мне кажется, весна нынче довольно прохладная, – удивилась Марша.

– Жарко по сравнению с теми местами, откуда я родом.

– Что ж, тогда не приезжайте в июле… Выпьете немножко мартини?

– Только чуть-чуть, пожалуйста, – ответила Флора.

Джоэл усмехнулся.

– Прекрати! – прошипела ему Флора, когда они вошли в кухню-столовую с потрясающим видом из окон. – О, как замечательно! – воскликнула Флора, когда они вышли на террасу.

Джоэл задержался в кухне, где Марк готовил мусаку – рубленую баранину по-гречески, – и вкратце рассказал ему о своей новой работе.

Марк серьезно кивал.

– Итак, – произнесла Марша, начиная разговор.

Флора вспомнила то, что она слышала об американцах: что они совершенно не церемонятся, задавая прямые вопросы.

– Значит, ты – та самая.

– Ой, я об этом ничего не знаю, – возразила Флора.

Но ее, конечно, втайне взволновали эти слова – в особенности притом, что она понемножку прихлебывала мартини, невероятно крепкий, но очень вкусный. Она посмотрела на длинные линии автомобильных огней внизу, на парк…

– Ты единственная, кого он привел познакомиться с нами, – сообщила Марша. – А мы его знаем с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать лет.

Флора продолжала смотреть вниз.

– И каким он был тогда?

Марша немного подумала:

– Умным. Печальным. Таким замкнутым, что его невозможно было заставить раскрыться. Не уверена, что нашлись бы еще такие же. И что кто-то сумеет заставить его… – Марша оставила висеть в воздухе незаданный вопрос.

– А что случилось… Джоэл мне рассказывал, что вырос под опекой. Но почему? Что произошло? Он никогда об этом не говорил, а мне казалось неправильным спрашивать.

– Я ведь не читала его опекунское дело, – пожала плечами Марша. – Так что я не знаю. Но скажу тебе вот что. Когда другим подопечным исполнялось восемнадцать, Марк официально спрашивал их, хотят ли они найти биологических родителей. – Она отпила немножко из своего бокала. – Но в случае Джоэла он этого вопроса не задал.

– И его так и не усыновили? Не нашлось семьи, которая захотела бы оставить его у себя?

– Система не всегда срабатывает, увы, – покачала головой Марша.

– А как насчет… у вас есть дети?

– Да, – кивнула Марша. – Конечно, мы могли бы усыновить Джоэла. Но в профессиональном смысле это было неприемлемо. И наши собственные тогда были слишком малы. Но мы… мы старались делать для него все, что могли.

– И он очень вам благодарен, – заметила Флора.

Марша чуть заметно скривилась:

– Я вовсе не хочу его благодарности. Мне бы понравилось, если бы он воспринимал нас как нечто само собой разумеющееся, не скрывал свои желания. Я бы предпочла, чтобы нам не пришлось просить его о встречах… – Она посмотрела на Флору. – Но тебе не следует расспрашивать меня. Ты ведь это понимаешь?

Флора кивнула.

– Такова любовь, – продолжила Марша. – Понимать кого-то и быть полностью понятым. Без посторонней помощи.

И Флора молчала, когда они снова вернулись в кухню, где Джоэл и Марк углубились в обсуждение сложностей возможной процедуры импичмента, и обе женщины интуитивно сразу поняли, что это их способ сказать, как они друг друга любят.

Вечер прошел чудесно, Марк и Марша рассказывали об ужасной поездке в Италию, – в программу тура, похоже, сознательно включили самые безумные отели. Еще говорили о том, что Марк отказался уйти на пенсию, подчеркнув, что половина тех людей, которых он знает, несчастны из-за того, что потеряли цель в жизни, к тому же он любил свое дело. Марша рассказывала о курсах интерьерного дизайна и о том, что их посещали какие-то несуразные женщины. Джоэл, как обычно, говорил мало, но смеялся вовремя, и никто из хозяев не сделал того, чего Флора боялась больше всего: не стал расспрашивать молодую пару об их планах на будущее или о том, куда они собираются.

В половине одиннадцатого Флора, потерявшаяся во временных поясах, невольно зевнула, и Марк тут же встал, чтобы проводить гостей. Джоэл сперва заглянул в ванную комнату, а потом они ушли и оба думали, что все прошло прекрасно, как и следовало ожидать. Флора заснула в машине, прислонившись к Джоэлу, но в ее ушах продолжали звучать слова Марши. И она, кивая в ответ, поклялась, что сделает это: поймет Джоэла до конца.

Глава 22

Флора старалась держаться беззаботно, но это было совершенно ей не по силам. Она сидела на огромной кровати, все еще глядя на потрясающий вид, и гадала, не устают ли от него люди, живущие здесь, а заодно думала, появились ли уже на свет ягнята у Пола Макбета, и надеялась, что не пропустит первые дни их появления на молодой травке. Флора уже с нетерпением ждала возвращения домой завтра. Ей хотелось, чтобы Джоэл полетел с ней. Она наблюдала за тем, как он развязывает галстук, и вдруг он показался ей таким одиноким в тусклом свете спальни, что она подошла к нему и обняла.

– Значит, они тебя знали еще ребенком, – проговорила она. – И каким ты был?

– Не знаю, – пожал плечами Джоэл. – В этом и проблема с психотерапевтами. Они никогда не представляют тебе годовой отчет.

– А тебе нравилось быть ребенком?

Джоэл напрягся.

– Не слишком, – ответил он.

И тут же быстро повернулся к Флоре, крепко прижал ее к себе и заглянул ей в глаза.

– Последняя ночь в Нью-Йорке, – сказал он. – Пусть она запомнится.

В воскресенье он проснулся рано, а Флора уже сидела рядом, обхватив руками колени, и наблюдала за ним. Она сказала ему, что приезжают дети Сайфа, и была вознаграждена его радостью при этой вести и тем, что он был озабочен их состоянием. Флора легла, плохо изображая небрежность.

– Значит, ты рос в основном в Нью-Йорке?

Джоэл посмотрел на нее:

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно, – ответила Флора. – Наверное, это нормально – хотеть знать?

– Ну да, – пожал плечами Джоэл. – Тут и там.

– Это ты уже говорил.

Джоэл снова присмотрелся к ней, его темные глаза не мигали.

– Я тебе рассказывал о своем детстве.

– Нет, – возразила Флора, ненавидя себя за то, что это выглядит как приставание. – Ты говорил, что вырос под опекой. Но никаких деталей.

– Да просто нечего больше говорить, – отмахнулся Джоэл, посмотрев на часы. – Я был приемным, временным. Перебирался из семьи в семью. Потом вырвался и попал в интернат. Ладно, мне нужно бежать.

– А ты… ты знаешь, что случилось с твоими родителями? – осторожно спросила Флора.

Лицо Джоэла тут же потеряло какое-либо выражение.

– Мне нужно идти, – повторил он.

Флора в тревоге огляделась вокруг:

– А ты не можешь со мной позавтракать до моего отъезда? Сегодня же воскресенье!

– Колтон воскресений не признает. Сегодня важная встреча. К которой я совершенно не готов благодаря тому, что ты меня отвлекла. И чем скорее я все закончу, тем быстрее смогу отсюда уехать!

Джоэл ушел, поцеловав Флору. И на этом все.

Глава 23

По правде говоря, как ни старался Джоэл вытряхнуть все из головы, визит Флоры обеспокоил его куда сильнее, чем он готов был самому себе признаться. Да еще он получил сообщение от Марши, – та говорила, как им понравилась Флора, а это еще больше все портило. Джоэлу чудилось, будто Флора – нечто вроде копа, который подбирается все ближе и ближе к правде о нем. А этого ему было не вынести. Он мечтал, чтобы рядом была девушка мягкого нрава, чтобы она мирно сидела у очага, чтобы ее присутствие стало бальзамом для его истерзанной души и успокаивало его встревоженный ум.

При этом она не должна походить на прочих – на легионы тех, через чьи руки он прошел, кто желал подробно знать его историю, слышать ее снова и снова. Можно было подумать, что история эта со временем потеряла свою силу, но, увы, это было не так. И единственное, что оставалось у него в жизни, – это…

Джоэлу нужно было как можно быстрее выйти из номера отеля, в слабой надежде сохранить это в неприкосновенности.

Но он не питал иллюзий, не думал, будто она ничего не заметила.

Если бы встреча с Колтоном прошла хорошо, он смог бы как-то все сгладить. Но встреча прошла неважно.

Зал был пуст. Никого больше. Это выглядело необычно. Когда Колтон занимался делами, его, как правило, сопровождала целая свита, даже если все эти люди находились рядом только для того, чтобы смеяться над его шутками. И Финтана не было, а уж это точно не было хорошим знаком. Финтан положительно влиял на Колтона Роджерса. Он сглаживал его резкость и заставлял смеяться.

Но здесь, в этом огромном конференц-зале на восемьдесят шестом этаже небоскреба, бо́льшая часть которого принадлежала Колтону, были только длинный стол, кофейник и двое мужчин.

Джоэл положил на стол документы.

– Я… я понимаю, что не мне спрашивать вас о решениях. Но такое укрупнение… Что скажет на это Айк?

Айк был одним из местных банкиров Колтона.

– Не важно, – отмахнулся Колтон.

И достал пачку бумаг из своего хиппового рюкзака. Джоэл нахмурился, это было что-то новенькое.

– Вот. – Колтон подтолкнул бумаги к Джоэлу. – Посмотри на это.

– Вы хотите, чтобы я взял это с собой?

– Ты не можешь взять это с собой, – возразил Колтон. – Ты это прочитаешь и доработаешь, а я отдам в печать. Сейчас. Сегодня.

Джоэл моргнул, потом опустил голову и начал читать. Колтон внимательно наблюдал за ним. В зале было совершенно тихо.

Через полчаса Джоэл закончил чтение.

– Колтон, вы не можете это сделать!

– Я могу сделать все, что захочу, – пожал плечами Колтон.

Джоэл снова посмотрел на бумаги.

– Но… но, Колтон… Это неправильно! Что будет… – Он умолк ненадолго. – Нет, серьезно. Вы уверены?

Колтон снова дернул плечом:

– Ну да, это же мои деньги.

– Но…

Они снова замолчали. Лицо Колтона приняло мятежное выражение.

– Джоэл, ты мой юрист!

– Да, но…

– Никаких «но»! Ты работаешь на меня. Ты мой юрист. Никто другой мне не нужен. И ты сделаешь то, что я говорю. Или я выгоню тебя к черту, и ты можешь сбежать с острова, чтобы разбить сердце той милой девушке или отправляться куда угодно. И никаких рекомендаций! – Он со злостью уставился на Джоэла.

– Но…

– Джоэл, ты юрист! Ты вытаскиваешь из тюрьмы убийц!

Последовало долгое молчание.

– Ты это сделаешь. Или я просто найду кого-то другого, и дело из-за этого просто затянется. О, кстати, если ты кому-нибудь сболтнешь об этом, у тебя будут такие неприятности, каких ты и вообразить не в силах. Я тогда всю свою жизнь посвящу тому, чтобы тебя уничтожить. Не забывай об этом.

Они снова замолчали, и на этот раз молчание тянулось еще дольше.

– Ну да, – наконец заговорил Джоэл, – я могу составить документ по этим заметкам.

– Вот и хорошо, – кивнул Колтон. – Так и сделай. И поспеши. Я собираюсь покинуть эту чертову дыру. – Он широким жестом показал на ошеломительный Манхэттен за окном. – И отправлюсь туда, где есть дела поважнее.

Глава 24

– Ты действительно абсолютно, на все сто процентов уверена, что он не полный придурок? – Финтан изо всех сил старался ободрить сестру.

А Флора снова припомнила то, каким был Джоэл в Лондоне: постоянно в компании отборных моделей, никогда не смотрел на людей, которых считал ниже себя, его грубые манеры…

– Ну, – проговорила Флора, когда Финтан парковал машину. Она снова сбилась во времени из-за перелета и очень устала. – В общем, я понимаю, почему люди могут считать его придурком. – Она посмотрела на брата. – Он любит собак.

– Шах и мат! – усмехнулся Финтан. – Только полные психопаты не любят собак. А психопатом я его не считаю. Просто придурком.

Они пошли к дому по узкой грязной тропинке. Брамбл и другие их собаки тут же принялись прыгать вокруг как сумасшедшие. У Флоры почти поднялось настроение при их виде.

– Не расстраивай папу! – предупредил Финтан.

– А что? – тут же насторожилась Флора.

Отец впал в полное уныние после смерти их матери, три года назад.

– Да ничего, – ответил Финтан. – Просто он так рад, что ты наконец как-то устроилась… и что Джоэл, скорее всего, понравился бы маме.

– Если только она не сочла бы его придурком, – мрачно уточнила Флора.

– Ну да, такое тоже возможно, – согласился Финтан. – И все-таки.

Иннес и Хэмиш не спеша вернулись с поля, оба в прекрасном настроении. С тех пор как их ферма была продана и у них появился небольшой запас денег и к тому же гарантированный сбыт их продукции, они избавились от многих проблем и тревог в своей жизни. Конечно, жизнь фермера всегда сопровождается тревогами, но даже если и так, все равно лицо Иннеса светилось радостью, когда он снял свои огромные ботинки и помахал рукой сестре и брату. Агот тоже была дома.

– Тётти Флова! – Она подбежала к Флоре.

– Ты что, до сих пор смотришь «Свинку Пеппу»? Не может быть! – с улыбкой сказала Флора. Она подхватила девочку на руки и закружила.

– Я лублю Пепу!

– Что ж, рада это слышать.

Агот с хитрым видом огляделась по сторонам, потом наклонилась к уху Флоры и спросила громким сценическим шепотом:

– Ты плинесла Агот подалок?

– Агот! – окликнул ее Иннес. – Я ведь говорил тебе много раз – не требуй подарков, как только Флора войдет в дом!

Маленький бесенок ничуть не смутился.

– А я лублю подалки! – заявила она. Как будто было глупо требовать от нее чего-то другого.

– Ладно… – Флора улыбнулась и села на диван.

Она достала из своей сумки стеклянный шар, в котором были миниатюрные копии самых известных мест Нью-Йорка. Флора слегка встряхнула шар, и Агот восторженно воскликнула:

– Снезный шалик!

– Да, это снежный шарик.

Агот, расширив глаза, выхватила шар из руки Флоры.

– Поосторожнее! – предостерегла ее Флора. – Не урони его.

– Не лоняю снезный шалик! – согласилась Агот.

Но тут же с силой взмахнула стеклянной игрушкой, не сводя глаз со снегопада внутри.

– Что ты должна сказать Агот? – напомнил Иннес, с удовольствием наблюдая за малышкой.

– Спасибо, тётти Флова! – Агот вдруг нахмурилась. – Сто слутилось?

Флора моргнула.

– Ничего не случилось, – ответила она.

– Ты платес? Глусная тётти Флова? Ты глусная? Не плать!

Агот вскарабкалась на колени Флоры и принялась отирать крошечными ладошками остатки слез на глазах Флоры.

– Все в порядке! – с легким отчаянием воскликнула Флора. – Я немного устала, только и всего.

– Скучаешь по Джоэлу? – спросил Иннес.

– Нет, просто он вел себя как придурок, – сообщил Финтан.

– Заткнись, Финтан!

– Не будь глусная! – Агот не желала оставлять тему.

– Я не грустная, – возразила Флора. – Я очень счастливая. Почему бы тебе не поиграть со снежным шаром?

Агот посмотрела на шар. Брамбл уже пытался сгрызть его.

– Снезный шалик хотет смотлеть «Пепу»! – сказала она Брамблу, отбирая у него шар.

– Вот и хорошо, – согласилась Флора. – Думаю, это блестящая идея.

– Сто такое «плидулок», тётти Флова?

Парни тут же принялись спорить насчет того, кто должен готовить ужин, а на Флору навалилась невыносимая усталость.

– Видно, я плохо перенесла смену часовых поясов, – сказала она. – Думаю, мне лучше пойти спать.

Глава 25

Дорогой Колтон!

Я с сожалением…

Джоэл разочарованно уставился на мигающий курсор.

Он не в состоянии был отчетливо мыслить. И почти не в состоянии был думать. Он так все запутал… может, ему стоило бы уволиться. Уволиться и уехать с Мура или остаться здесь, в Нью-Йорке, или в Сингапуре, или еще где-нибудь… В конце концов, дело для него всегда найдется.

Джоэл думал о том, чтобы бросить все это: то единственное место, которое утешало его беспокойное, израненное сердце, то единственное место, где он мог дышать, вдали от чертовых кондиционеров, постоянного шума автомобилей, непрерывных звонков чьих-то телефонов, бесконечных толп людей и бесконечных проблем, от всего того, что насыщало воздух…

Боже… Он стер начатое сообщение.

Дорогая Флора…

В его памяти внезапно вспыхнули те выходные, которые они провели вместе в середине зимы: Флора делала вид, что читает, хотя уже задремала, он работал. Каждый раз, когда он смотрел на Флору, ее голова склонялась вперед, потом она замечала, что он наблюдает за ней, улыбалась и говорила: «Вообще-то, это очень интересно» – он улыбался в ответ, а в дровяной плите потрескивал огонь… В комнате было уютно, и Брамбл, ставший постоянным предметом обстановки с тех пор, как Флора вернулась, не желал отходить от нее, оборачивался к Джоэлу и ворчливо рычал, точь-в-точь как какой-нибудь старый дед, – впрочем, он таким и был по собачьему счету. Джоэл вдруг понял, что полностью утратил интерес к работе, которой занимался в тот момент. Он отодвинул папки, встал и забрал из рук Флоры книгу. А потом прижал Флору к себе и страстно поцеловал, а она прижалась к нему с таким желанием, мгновенно и окончательно проснувшись… и ее светлые глаза приобрели туманное, отстраненное выражение, которое Джоэл уже научился понимать…

А потом они вместе пытались снять с Флоры множество глупой одежды, и оба смеялись – что было странным для Джоэла, он ведь так редко смеялся. Они заперли Брамбла в ванной комнате, а снаружи в воздухе кружились снежинки, украшая собой мир, и тепло их тел казалось волшебным, и на стенах танцевали тени… Джоэл думал, что никогда в жизни не был таким счастливым… нет, что он вообще никогда не был просто счастливым.

И что он сделал потом? Заснул. И проспал девять часов подряд.

Джоэл никогда нигде не засыпал по-настоящему. Он довольно рано это обнаружил: в домах опекунов, где родные дети умели выражать свою неприязнь самыми разными способами в любое время дня и ночи, в пансионе, где никогда нельзя было уйти из-под наблюдения воспитателя или от выходок старших мальчиков. Всю свою жизнь Джоэл держался настороже.

Но не на Муре. Там он… там ему ничто не грозило.

В Нью-Йорке безопасности не было. Город сбивал с толку, был слишком хлопотливым, заставлял Джоэла тревожиться. Город заставлял его накрепко закрываться в себе. И что он сделал? Он смотрел на Флору и видел в ее глазах не чистое доверие, с каким она смотрела на него, когда они сидели на стенке причала, и не сосредоточенное спокойствие, с каким она работала в кафе «Анни», в точности следуя рецептам из тетради ее матери, и не тот затуманенный взгляд, как во время объятий, когда у нее розовели щеки и дрожали руки и Джоэлу это казалось совершенно неотразимым…

Нет. Флора смотрела на него с болью, растерянностью и разочарованием. Джоэл видел все то, что было для него невыносимо, – и от этого в нем пробудилась давно скрытая в глубине паника маленького мальчика, который мог остаться без крыши над головой и без еды, если не понравится каким-то людям…

И чтобы сделать все еще хуже, Колтон теперь намеревался все разрушить.

В жизни Джоэла не было таких отношений, которые можно было бы испортить и все равно остаться любимым. С ним просто никогда не случалось ничего подобного. Именно поэтому он так отчаянно сражался за то, чтобы быть лучшим, чтобы быть самым успешным, всегда побеждать, соблазнять самых прекрасных женщин, всегда быть впереди, впереди всех…

Упасть в глазах Флоры… это ощущалось как худшая из всех возможных неудач, и Джоэл не был уверен, что сможет это вынести. И он не представлял, что ему с этим делать.

Он стер и второе сообщение, крепко ругаясь себе под нос. Похоже, он ни на что ни для кого не был способен.

Джоэл принялся расхаживать по номеру, стараясь отвлечься. И тут ему кое-что пришло в голову… кое-что такое, что он мог сделать, пусть даже он все испортит, пусть если ему даже придется уехать.

Кое-что полезное.

Страна могла быть другой, ситуация могла казаться странной, но было то, чего никто не знал лучше Джоэла: систему социальных служб, занимающихся детьми.

Он снова открыл ноутбук.

Дорогой Сайф!

Мне хочется, чтобы Вы знали: я слышал о вашей прекрасной новости и был бы счастлив представлять Вас как юрист в том, что может ждать Вас впереди…

Глава 26

Иногда хороший ночной сон способен разрешить все. Иногда вы уже через две секунды понимаете, что – нет, все по-прежнему ни к черту не годится. Флора моргнула, глядя в потолок, и вздохнула. Она не позвонила Джоэлу. Она просто не знала, как это сделать. Она не понимала своих чувств, не представляла, к чему они придут или где находятся сейчас.

Она продолжала таращиться в потолок. Ох, да! Ей же надо готовиться к свадьбе, а она совершенно на это наплевала, бросившись очертя голову на другой конец света.

Ветер дул в сторону моря, но он все равно был соленым и свежим и помог Флоре избавиться от путаницы времени в голове, когда она открыла дверь кухни и выпустила собак, а их большие хвосты радостно завиляли в утреннем свете. Флора вошла в кухню.

– Та-да-да! – воскликнул Финтан.

Он показал Флоре только что изготовленные сосиски в бумажном пакете.

– Телячий рубец и травы!

– Звучит неплохо.

– Слабое определение! – возразил Финтан, включая древнюю газовую плиту. – Подожди немного. Они все болезни изгонят!

Флора невесело улыбнулась:

– Как сегодня дела у Колтона?

– Прекрасно! – Лицо Финтана вспыхнуло радостью. – Он в Лос-Анджелесе, ругается с компаньонами. Если бы не эта глупая свадьба, я тоже был бы там.

– Ну и хорошо, – усмехнулась Флора.

Финтан наклонился к ней:

– Если он не делает тебя счастливой…

– Не начинай! – огрызнулась Флора. – Я не могу думать об этом прямо сейчас.

– А это значит, что ты всегда будешь топтаться на месте, если он думает, что все хорошо, и будет продолжать в том же духе.

– Знаю, – ответила Флора. – Я прекрасно все знаю. Просто… Я познакомилась с его психотерапевтом.

– Он тебя познакомил со своим психотерапевтом?!

– Это необычная ситуация.

– У него что, совсем нет друзей? И ему приходится платить за общение?

– Не совсем так, – порозовела Флора.

Она никогда и ни с кем не говорила о прошлом Джоэла, и это было трудно, потому что так сложнее было найти для него оправдания.

– Просто у него были трудные времена.

Финтан помолчал, переворачивая сосиски, шипевшие на сковороде.

– Он богат, красив, он юрист, который может путешествовать по всему миру.

– У богатых красивых юристов тоже бывают проблемы.

Финтан внимательно посмотрел на сестру.

– Я думаю… – медленно заговорил он. – Думаю… ему следует обращаться с тобой как с принцессой.

– Ты имеешь в виду чертову Золушку… – улыбнулась Флора. – Да уж, список дел на завтра просто безумный.

– Знаю, – кивнул Финтан. – Разве это не прекрасно?

Венчание Чарли и Джен должно было состояться в древней часовне, что стояла на высотке над мысом, и вокруг нее выстроились ряды таких же древних могил, как бы защищая ее от волн. Да, часовня была старой… старой-престарой.

К тому времени, как на Мур явились миссионеры, люди жили здесь уже тысячи лет. Обращение их в новую веру произошло быстро – слишком быстро, говорили некоторые. Люди приняли эту религию, но никогда по-настоящему не забывали прежнего, не забывали многочисленных легенд о морских божествах, о тюленях и богах викингов, о принцессах в ледяных башнях – легенд, которые пришли сюда из-за холодного моря и с тех пор передавались из поколения в поколение, их рассказывали у огня, стараясь, чтобы священники не подслушали.

Прием должен был состояться в «Харборс рест», что слегка удивило Флору, – она ожидала, что для празднества установят шатер в роскошном саду богатых родителей Джен, а не примут гостей в старом, слегка неопрятном отеле на краю города. Но зато это было вполне удобно, потому что можно было сбежать, как только все подготовишь, а не ждать, когда явится весь город.

Видимо, для приема был подготовлен список гостей, но, само собой, все местные – в особенности старые жители городка – могли также заглянуть в церковь, венчания ведь были не частым событием в маленькой общине Мура. Хотя здесь любили венчаться посторонние – ради потрясающих пейзажей на снимках и ради того, чтобы устроить свадьбу, непохожую на другие. На самом приеме тоже, скорее всего, появились бы лишние гости, так что Джен предложила устроить буфет, а не столы и платный бар в разумных пределах.

Но в том, что касалось еды, она хотела все сразу. Флора тихо проклинала ее и старалась думать о деньгах, готовя сотни сосисок в тесте, миниатюрные лепешки, пышные и безупречные, чтобы подать их с местными сливками и ежевичным джемом, а еще маленькие круглые печенья, пирожки с разнообразными начинками, желе и горячий молочный напиток поссет, хотя Флоре пришлось основательно порыться в записях матери, чтобы выяснить, что же это такое. В общем, всё, кроме свадебного пирога, как с некоторым самодовольством сказала ей Джен. Пирог должны были прислать с материка, и подтекст этого заявления, безусловно, состоял в том, что они не могут доверить Флоре столь важное дело…

Флора лишь улыбнулась в ответ, прикусив язык, и сказала, что все в порядке.

И еще – она не могла не признаться себе в этом – где-то на краю ее ума бродил вопрос: а что, если бы?..

Могло ли быть так, что Флора проснулась бы этим ясным и ветреным весенним утром не с чувством страха, а со спокойным ощущением счастья? Зная, что она выходит замуж за красивого, доброго, честного человека, с которым могла бы выстроить свою жизнь, простую и радостную? С которым она могла бы растить детей, – те говорили бы на гэльском и английском и ходили бы в школу Лорны. И они видели бы друг друга каждый день, посвящая работе лишь необходимое время…

Самое простое счастье… Ей ведь его предлагали… Но Чарли видел сомнение в глазах Флоры и как поворачивалась ее голова, когда этот чертов невероятный американец появлялся в комнате, он видел все, он все понимал и оставил ее в покое. А она была обречена никогда не иметь простой счастливой жизни, как любой другой.

Флоре было невероятно жаль себя, – даже когда она месила тесто для хлеба, который будут подавать с маслом, островным виски, копченым лососем и местной икрой, когда готовила крошечные замороженные имбирные булочки, начиненные с помощью шприца кремом, – их просто бросают в рот, – и бесконечные эклеры, а Айла и Иона в глубине кухни резали огурцы для сэндвичей, на всю громкость включив радио и болтая о парнях, с которыми надеялись познакомиться, и о том, насколько короткими могут быть их черные юбки, в которых просила явиться Джен.

Флора не знала, не боится ли Джен, что Флора может ей помешать. Но в одиннадцать утра, когда церемония должна была уже идти вовсю, она с удовольствием осмотрела зал. Правда, ковер был поблекшим и слегка пыльным по краям, а на потолке – после стольких-то лет! – красовались табачные пятна, но на длинных столах не оставалось свободного местечка, они буквально ломились от еды вокруг главного – свадебного пирога, который оказался очень простым и не нарядным, в нем не было ничего такого, что Флора не могла бы сделать в своей «Кухне». Флора окинула взглядом тяжелые кувшины со сливками, два огромных бока местного копченого лосося, маленькие горячие супницы с традиционным шотландским супом из пикши, картофеля, лука и молока, – и сочла, что выглядит все это совсем неплохо.

Флора даже позволила себе улыбнуться. Что ж… Она не была невестой. Но определенно могла назвать себя хорошим поваром.

В дверь заглянул Финтан и, посмотрев на стол, показал Флоре сразу два больших пальца.

Они услышали приближение свадьбы задолго до того, как ее увидели. День выдался по-настоящему чудесный, ясный, слегка ветреный. На Муре не было свадебных автомобилей, разве что вам захотелось бы украсить цветами какой-нибудь «лендровер», что некоторые и делали, поэтому вся компания просто пошла пешком по главной улице, и молодых громко поздравляли воскресные туристы и прохожие, веселясь от того, что вдруг очутились посреди свадебной процессии, а в церкви громко звонили колокола.

Флора сосредоточилась. Это был день Джен, а на острове мало кто не знал о том, что прошлым летом у Флоры и Чарли начиналось нечто вроде романа. Флоре захотелось, чтобы хоть в этот раз Джоэл оказался рядом с ней, потому что для нее это имело значение. Финтан, как будто почувствовав это, подошел поближе к сестре и сжал ее руку. А заодно стряхнул муку, попавшую ей на фартук и на волосы.

– Не беспокойся, – сказал он. – У тебя нет причин переживать из-за всего этого.

Флора ни на мгновение не подумала, что это так. Но она нацепила на лицо улыбку и взяла себя в руки.

По правде говоря, Джен выглядела чудесно. Она не стала красить волосы, и они, будучи очень короткими, казались жесткими и сероватыми. Она даже не сняла очки. Но Флора впервые увидела Джен не в грубой одежде для походов по холмам и обнаружила, что у той потрясающие ноги. Невеста надела шикарное прямое платье до колен, оно открывало их – немножко в стиле восьмидесятых, – но вместе с жакетом это выглядело совсем неплохо. Никакой вуали, Джен оставалась сама собой. Чарли, конечно же, был в килте, как и другие мужчины, при черном галстуке и в короткой черной куртке в стиле красавца принца Чарли, под которую надел черный жилет.

Флора скрылась из вида, когда гости подошли к залу, – исчезла в кухне, как настоящая Золушка, пока наружу выносили блюда с горячими канапе, – морские гребешки, тонко нарезанная оленина, маленькие ломтики хаггиса, приправленные хреном… Инге-Бритт, менеджер «Харборс рест» и некогда даже любовница Джоэла, о чем Флора изо всех сил старалась забыть, но о чем действительно искренне забыла сама Инге-Бритт, имевшая здоровое исландское отношение к подобным делам, расставляла бокалы со специально заказанным просекко. Правда, некоторые бокалы оказались наполненными слишком рано и уже теряли пузырьки, но Флора предпочла этого не замечать.

Она всмотрелась в толпу, заполнявшую зал. Похоже, людей явится и вправду много… Джен настаивала на том, чтобы угощение было рассчитано на сто человек, что и так было немало, но на самом деле гостей пришло больше, чем ожидала Флора.

И не только это. В зале оказались толпы детей. Джен определенно ничего не упоминала о детях… Многие из них, предположила Флора, были из тех групп, для которых Джен и Чарли устраивали бесплатные походы, приглашая малышей из неблагополучных или бедных семей с материка. И хотя это было, безусловно, похвально, Флоре иногда хотелось, чтобы Джен не так часто демонстрировала свои высокие моральные качества.

Но проблема с детьми состояла в том, что они не могли дождаться начала угощения. Они не знали, что им положено подождать, пока взрослые выпьют, пока все наладится и начнут произносить речи, и вообще как полагается себя вести. Они сразу направились к загруженным буфетным столам и начали набивать рты всем, до чего могли дотянуться.

– Нет! – в ужасе воскликнула Флора, когда прекрасная расстановка на столах была разрушена еще до того, как гости успели ее рассмотреть.

Она выскочила из кухни, не думая о том, что она не причесалась и даже губы не накрасила. Мальчики испуганно и виновато уставились на нее, в зале стало тихо. Джен обернулась с вопросительным видом. Флора тут же ярко порозовела.

– Мм… Я хочу сказать, привет. Мальчики, вы не могли бы подождать, пока подойдут взрослые и уже вместе с ними начать есть?

Флора постаралась изобразить нечто вроде льстивости, но прекрасно осознавала, как фальшиво звучит ее голос. Могло показаться, что она готова отогнать голодных детей от еды, хотя она ничего такого не имела в виду.

Джен вмешалась с улыбкой жалости на лице:

– Не беспокойся, Флора… Здесь все – наши гости.

Флора попыталась отвести ее в сторонку.

– Но… но мы приготовили только на сто человек! Ты же говорила – сто!

Зал был набит битком. Мальчики вернулись к столам.

Джен звонко рассмеялась, Флора никогда не слышала такого ее смеха.

– Ох, но вряд ли это так уж трудно, ты ведь справляешься? Просто приятно было пригласить всех наших друзей, чтобы отпраздновать с нами…

Подошел Чарли, он нервно улыбался и выглядел заметно вспотевшим.

– Ох, да… Поздравляю, – сказала Флора. – Я очень… очень рада за вас обоих.

Джен с видом собственницы стиснула руку Чарли.

– Что ж, конечно, тебе приходится так говорить, – сказала она. И огляделась вокруг. – Вижу, американец опять уехал.

Флора моргнула. В дверь входили все новые люди, включая даже нескольких местных пьяниц, которые, Флора в этом не сомневалась, не получили бы приглашения и за миллион лет.

– Ладно, в любом случае… Да вы хоть знаете, сколько людей может прийти?

– Флора, – снова заговорила Джен, – это событие очень важно для нашей общины. Оно важно для всех нас. Конечно, ты ведь уехала с острова…

«А потом вернулась обратно», – упрямо подумала Флора.

– Но для тех, кто всегда жил здесь, кто верит, что этот остров – наш дом… для них это очень важный день.

– Так все же… сколько?

– Приглашены все, – сообщила Джен.

Она посмотрела на быстро пустевшие буфетные столы. Мальчики уже бросали друг в друга волованы, на пол летели крошки.

– Ох, дорогая, как-то там маловато всего… – И Джен спокойно отошла, как будто ситуация ее ничуть не беспокоила.

Флора развернулась, утащила в кухню Айлу и Иону и налетела на Финтана.

– Тащи всё! – зашипела она. – Все, что есть у тебя в запасе!

– Но они еще недостаточно созрели… – нахмурился Финтан.

Он начал уже закладывать сыры, как это делают с вином, готовясь к открытию «Скалы». Это были невероятные, по-настоящему прекрасные сыры, и Флоре иной раз хотелось, чтобы их можно было продавать на открытом рынке. На них можно было сделать состояние.

– Всё подряд! – повторила она. – И всё, что есть в холодильнике и завалялось вокруг, и тут же начинаем печь! И то, что побыстрее… Иона, готовь сэндвичи. Сбегай в «Спар».

Флоре было не по себе, ведь они до сих пор использовали только наилучшие продукты…

– Скупи весь окорок, что у них есть. И все огурцы.

Она подумала об огурцах из местного магазина. Они могли оказаться слегка подвявшими, если не сказать больше. Огурцам приходилось проделывать долгий путь, чтобы добраться до северных островов.

– Кладите на все побольше масла. Ох, боже… – застонала она. – У нас же нет времени, чтобы испечь еще хлеба… Проверь, что есть у миссис Лаэрд.

К чести девушек надо сказать, что они принялись работать с молниеносной скоростью. Нашли все до единого кусочки фруктовых пирогов – Флора их сложила в большие стопки для кафе. Нашли и немало замороженного имбирного хлеба, о котором Флора просто забыла, и в микроволновке наскоро приготовили из него пудинг, сдобрив заварным кремом. Они выскребли все до крошки из «Летней кухни Анни», и все более пьяная прожорливая толпа в конце концов набросилась даже на чипсы из запасов Инге-Бритт.

Наконец, когда после двадцати часов подряд, как показалось Флоре, непрерывного шума, танцев и пения у бара, после всевозможных речей и тостов был разрезан свадебный пирог и закрылся бесплатный бар, на столах остались лишь крошки, люди, чувствуя, что главная часть праздника завершилась, начали понемногу расходиться.

В кухне девушки трудились, как храбрые жители Трои, перемывая посуду, а Финтан помогал им, как добрый гений. Флора вымоталась до предела, ее волосы были небрежно связаны в хвостик, лоб покрылся потом. Она огляделась вокруг. Не осталось ничего! Им пришлось использовать даже те сосиски, которые Инге-Бритт подавала постояльцам отеля по утрам, и яйца, чтобы в последний момент соорудить фриттату – нечто вроде испанского омлета, который они нарезали ломтиками. Ничего-ничего! Зато беспорядок вокруг был жуткий.

Флоре хотелось плакать. Она вообще не понимала уже, что съели гости. Все те чудесные, с любовью приготовленные маленькие пирожки и закуски, предназначенные для начала пира, оказались бесцеремонно сожранными мальчишками, которым вообще было все равно, что они едят. А люди шарили по столам голодными взглядами, пока наконец не выпили достаточно для того, чтобы порадоваться даже пакетикам с чипсами.

Мысль о том, что кто-то захочет нанять Флору после такого, казалась недопустимой. К тому же они истратили весь свой жалкий запас наличности на закупки в местном магазине и, наверное, еще должны будут Инге-Бритт какие-то деньги за чипсы и сосиски…

Гости, пошатываясь, направились прочь из зала, чтобы проводить Чарли и Джен, которые должны были сесть на вечерний паром на материк, – они отправлялись в Италию, как сто раз сообщила Флоре Джен.

Флора прислонилась головой к дверному косяку и позволила слезам покатиться по ее лицу. Потом велела себе не глупить, нужно было еще навести порядок… Она не хотела даже думать о конверте, который сунул в кухню неразговорчивый отец Джен.

Флора знала, что в конверте должен лежать чек с суммой, которую они оговаривали заранее, – на еду для ста человек. Вот только он абсолютно не покроет расходов на дополнительные продукты и за лишние часы использования кухни Инге-Бритт. Предполагалось, что на этой свадьбе они должны были заработать и приобрести новых клиентов. Но вместо того люди только и запомнят, что пустые тарелки и никудышные сэндвичи.

Ох, не в этом дело, сказала себе Флора. Нет смысла тревожиться об этом или слишком на этом сосредотачиваться. Наверное, ей следует быть довольной собой. «Кухня» работала хорошо, так что Флора даже брала выходные. И она забыла, что это такое на самом деле: день за днем заниматься поставками для праздников. Ладно, зато теперь она знает, что может занести это в список своего опыта. Флора закатала рукава и набрала воды в раковину.

Но зубы ее невольно сжимались.

В раздвижную дверь кухни кто-то негромко постучал. Флора утомленно посмотрела в ту сторону. Прямо сейчас ей не хотелось бы видеть никого, и это само по себе вызвало у нее грусть.

В дверях появилась незнакомая женщина, хотя Флора вроде бы мельком видела ее среди гостей на свадьбе. На ней было цветастое платье и белые сандалии, женщина носила толстые очки, у нее были длинные черные волосы и виноватый вид.

– Э-э-э… привет.

– Я здесь не работаю, – сообщила Флора. – Вам нужна Инге-Бритт. Подождите.

– Нет-нет, – поспешила сказать женщина. У нее был сильный шотландский акцент. – Я просто хотела сказать… мне так жаль… Я социальный работник. С мальчиками работаю. Мне так жаль… я увидела, когда вошла, что они натворили в буфете… Я была с ними в церкви.

– Да все в порядке, – возразила Флора. – Хотя они, конечно, сильно намусорили.

– Мальчики всю неделю бродили по холмам, прекрасно провели время, и я должна была проводить их назад. Но когда они узнали о свадьбе, то стали просить меня позволить им остаться… – Она опустила взгляд и довольно долго молчала. – Понимаете… им так редко приходится присутствовать на счастливых событиях вроде этого… То есть большинству из них… Многие вообще никуда не выходят… И уж точно они никогда не видели венчаний.

Флора вдруг почувствовала себя бесконечно виноватой. Она ведь только и думала что об устроенном мальчиками беспорядке. И совершенно забыла о том, кто они такие и откуда приехали. Она постаралась думать о том, как они могли поддразнивать Чарли, который, несмотря на свои размеры, был добрейшим из людей, когда-либо ходивших по земле, и о надежде на их маленьких лицах…

– Само собой, я должна была следить за ними, когда они вернулись из похода. – Женщина нервно крутила свои пальцы. – Но в церкви одному из мальчиков понадобилось в туалет, а к тому времени, когда я привела его обратно, остальные уже выскочили на улицу, и… Мне действительно очень жаль.

– Да все в порядке, – повторила Флора.

Как ни странно, произнеся это и услышав извинения, она сразу почувствовала себя немного лучше.

Женщина огляделась по сторонам:

– Хотите, я их пришлю, чтобы помогли прибраться?

– О нет, спасибо, – отказалась Флора. – Пусть уж до конца насладятся своими каникулами.

Леди улыбнулась в ответ:

– Они поедут на том же пароме, что и Джен с Чарли, так что уж не знаю, достанется ли им брачная ночь.

– Я рада, что они смогли приехать, – усмехнулась Флора.

– И они тоже, – кивнула женщина. – Спасибо за понимание. Я думала, вы напишете гневное письмо в совет, требуя, чтобы вам поднесли мою голову на блюде!

– Я бы не стала этого делать, – ответила Флора. – Хотя могла бы и приготовить вашу голову, если бы раньше до этого додумалась. Хотите чашку чая? О, да там ведь есть еще бутылочка просекко…

Добрая Инге-Бритт припрятала для нее одну из бутылок.

Женщина смутилась.

– О, я не должна… мне еще нужно проводить мальчиков. Ну ладно. Полстаканчика. Только не говорите никому.

– Не скажу. А где они сейчас?

– Они пораньше отправились на причал. Чарли устроил для них футбольный матч на лужайке.

– В день своей свадьбы? – покачала головой Флора.

– Он добрый человек.

– Да, – согласилась Флора. – По-настоящему добрый.

Они уселись за стол на кухне.

– Могу я кое о чем вас спросить? – осторожно поинтересовалась Флора.

– Конечно.

– Эти дети… они ведь все под опекой?

– Некоторые из них… Другие время от времени возвращаются к родителям. Частенько наилучшим вариантом становится передача их бабушкам и дедушкам.

– Но почему опекуны отказываются от них?

– Обычно из-за агрессии. Если в семье есть другие дети и опекаемый ребенок не справляется с тем, чтобы разделять с ними внимание… иногда они начинают драться, потому что ничего другого не знают.

Флора нахмурилась. Это совсем не походило на Джоэла. Он мог быть отстраненным, но она и вообразить бы не могла, чтобы он проявлял жестокость или впадал в бесконтрольную ярость. Если уж на то пошло, Джоэл был для этого слишком организованным.

– А другие причины?

Социальный работник сделала еще глоточек из своего бокала.

– Ну, – начала она, – иногда дети просто не подходят, не вписываются. И это не их вина. Полученная дома травма делает их неуравновешенными, но вообще они немножко необычные. Синдром Аспергера, нечто вроде легкого аутизма, который трудно выявить. Или, как ни странно, как раз противоположное. Многие из семей, что приходят к нам, имеют не слишком высокие доходы. Однажды у нас был ребенок, практически гениальный: он был невероятно умен, по-настоящему талантлив в математике, вообще необыкновенный. Но мы так и не смогли найти ему опекунов. Либо они считали его слишком надменным, либо просто не понимали, как с ним обращаться.

– И что с ним теперь? – затаив дыхание, спросила Флора.

Это уже было более или менее похоже на Джоэла.

– Ему повезло. Мы добыли для него стипендию и вывели из системы опеки. В школу-пансион.

– Но разве там он не был слишком одинок?

Женщина погрустнела.

– В этом и сложность моей работы, – тихо сказала она. – Они все одиноки, дорогая. Так одиноки… Иной раз ребенок просто не понимает, как ему жить дальше. – Она встала и вылила в раковину остатки вина из своего бокала.

– Еще один вопрос! – остановила ее Флора. – У меня есть друг. Друг, который…

И она вкратце рассказала ей, в какой ситуации оказался Сайф.

– Думаю, все будет в порядке, – предположила социальный работник.

Она протянула Флоре свою визитную карточку. Флора увидела, что зовут ее Индирой.

– Но если возникнут какие-то проблемы, позвоните мне, ладно? Я не забуду, как вы сегодня накормили пять тысяч человек. И кое-чем вам обязана.

Глава 27

Сайф совсем не хотел кричать. Он вообще был не из тех, кто склонен выражать эмоции криком. Но Лорна, как всегда, была полна энтузиазма, будто речь шла о каком-то школьном проекте, а не обо всей его жизни.

Лорна вообще уже не могла думать ни о чем другом, ее переполняли идеи насчет того, как вообще все это будет и как надо поприветствовать мальчиков. Но им же поначалу будет трудно… не станут ли они проявлять агрессию? Может, на родине им промыли мозги? Может, они настолько травмированы, что это повредит другим детям, расстроит их?

Лорна думала, что должна разработать правильную стратегию, чтобы наладить их отношения с другими детьми… Возможно, ей даже придется обратиться за помощью к общине беженцев, что означало приезд каких-то людей с материка… И черт побери, как все это волновало, но и как все это запутано…

В общем, Лорна бурлила планами и мыслями, когда в то утро шла на встречу с Сайфом для ранней утренней прогулки. День был ветреный, Лорне было весело, потому что ветер подгонял ее вперед по Бесконечному пляжу, – хотя возвращаться, конечно, будет труднее… Но тут она увидела, что Сайф стоит на берегу, глядя на море, и лицо его окаменело.

Он медленно повернулся, и лишь тогда Лорна поняла, что его глаза полны гнева.

– У вас все в порядке?

– Я вам доверял! – яростно закричал Сайф.

Он размахивал каким-то листком и явно ждал Лорну.

– Я вам доверил величайшее… я доверил вам саму свою жизнь! Мою и жизнь моей семьи, все отдал в ваши руки! А вы…

Лорне показалось, что ее сердце провалилось вниз, как бывает в те ужасные моменты, когда вы подозреваете, что совершили страшную, непоправимую ошибку.

– Что такое? – спросила она, пытаясь говорить спокойно, но слыша при этом, как дрожит ее голос.

– Вы всем рассказали! Вы рассказали всем на этом острове, теперь все они знают!

– Я не рассказывала! – в панике возразила Лорна.

Ну да, она сказала Флоре, но та ведь поклялась хранить секрет…

– Я не рассказывала!

– Джоэл! Он знает!

Сайф сунул ей распечатку электронного письма. Лорна в молчании прочитала его.

– Флора сама догадалась! – сказала она наконец. – Я ей не говорила!

– А теперь она рассказывает всем подряд!

– Это может быть только Джоэл…

Конечно же, только он, подумала Лорна. Но она вполне могла понять подругу, понять ее порыв, – всегда ведь радостно поделиться хорошей вестью, и такое желание бывает очень сильным. Конечно, Флоре захотелось поделиться этим… ведь это было прекрасно для Сайфа, для острова, для всего мира…

– Здесь не существует никакого «только»! – возразил Сайф

Он давно уже понял, что маленькая местная община очень похожа на тот мирок, который он оставил в Дамаске, где самым удивительным образом сочетались одновременно и восхитительное, и раздражающее явления: все знали о каждом шаге вашей жизни еще до того, как вы его совершили.

– Все это появится в газетах, об этом будут болтать в бакалейной лавке, перешептываться перед моим кабинетом. Вы превратите моих детей в зверьков из зоопарка еще до того, как они приедут, не дадите мне шанса подготовиться, нас просто захлестнет…

– Вас будут окружать люди, которые желают вам добра, – с легкой колкостью возразила Лорна. – Люди, которые готовы сделать все для вас и вашей семьи. Почему вам это кажется проблемой? Джоэл предлагает вам бесплатную юридическую помощь! Я хочу как можно лучше подготовить школу к приезду ваших детей. Все захотят помочь!

– Нет, – покачал головой Сайф. – Всем захочется посплетничать, сунуть нос, куда не следует, увидеть, как выглядят мои темнокожие мальчики… Они будут их фотографировать и болтать о них. – Он отвернулся и стал смотреть на пляж. И лишь после долгого молчания продолжил: – А что, если они пострадали, Лоренах? Что, если один из них потерял руку?.. Вы все равно хотите, чтобы все таращились и расспрашивали?

Лорна умолкла.

– Простите, – произнесла она наконец. – Я уверена, никому больше Флора не говорила.

– Уверены?! – Сайф сердито взмахнул листком. – А я… я – нет!

Он развернулся и пошел по пляжу, а Лорна в полном смятении провожала его взглядом. Ей хотелось обругать Флору, но в глубине души она понимала, что виновата только она сама.

Это было странно. Сайф запомнил каждую секунду следующих двух недель точно так же, как он помнил ту ночь, когда появился на свет его старший сын Ибрагим: тогда в их доме каждая секунда давила на него тяжестью осознания того, как бесконечно и навсегда изменился его мир, и он смотрел на крошечное существо, а Амина спала в задней комнате, измученная и бесконечно уставшая.

Та первая ночь была тихой. Сайф помнил, как во дворе пели цикады, дальний шум движения в Дамаске почти не доносился до их чудесного пригорода, Сайф осторожно держал в руках маленький сверток, из которого виднелись яркие красные щечки, крошечные кулачки, черный пушок на голове… Ибрагим не плакал по-настоящему, он просто сопел и раздраженно ворочался.

Сайф уже достаточно долго был врачом, чтобы понимать: ему, конечно же, следует оставить младенца в покое и что нет абсолютно никакого смысла что-то ему показывать.

Он поднял сына вверх.

В этом крошечном и в то же время огромном мире в начале нового дня он вышел с Ибрагимом в благословенную прохладу двора, где витал густой аромат гибискуса, открывавшегося к ночи, чтобы напитаться росой, – и этот аромат смешивался с пыльным запахом городских улиц и следами запахов ужина, что оставался еще в воздухе. Они ходили взад-вперед, Сайф и его малыш, и Сайф показывал ему на луну и звезды над головой и говорил о том, как любит его, а крошечное существо вертелось в его руках и тыкалось в него носиком, а потом заснуло на его плече, и Сайф тогда поклялся защищать его даже ценой собственной жизни.

Но он этого не сделал. Он потерпел неудачу. Тот мир, в котором родился Ибрагим – и Эш тоже, – сначала медленно, а потом, к их нараставшему изумлению, все быстрее рушился. И хуже того: он рушился, а остальной мир при этом стоял в стороне, как бы устранившись.

Но та первая ночь… Густой аромат, тишина, крошечное сопящее, потрясающе живое существо в его руках… Тогда все только начиналось… А теперь… был ли у него шанс начать все сначала?

– Уверена, с ним все будет в порядке, – сказала Флора. – Прости, мне очень жаль.

Флора закрыла кафе и магазин на понедельник. Отчасти потому, что бесконечно устала после свадьбы, а отчасти потому, что ей просто нечего было продавать, так что надо было подождать пополнения запасов – муки и молока для приготовления свежего масла. А это было серьезной проблемой, если вы обещали готовить все из местных продуктов. Вы уже не можете покупать где попало все, что вам нужно.

– Ох, да не волнуйся ты так, – сказала Лорна. – Не надо было тебе рассказывать.

– Ты и не рассказывала. Я сама догадалась.

Флора зашла за подругой в школу, где та сразу нервно прикрыла книгу, которую читала в своем кабинете.

– Это что? – с подозрением спросила Флора.

Но Лорна лишь покачала головой, не желая отвечать.

– Если это «Как бросить учительское дело», я тебя убью! – пообещала Флора.

– Боже, нет! – покачала головой Лорна.

Она посмотрела на учеников, которые, похоже, решили устроить футбольный матч, обменявшись наугад формами. Это нетрудно было сделать в школе, где имелось всего два класса и старшие могли натянуть футболки младших.

Их маленькая школа стояла на вершине холма над городом Муром. Сложенное из красного песчаника здание сохранило вырезанные над дверями изначальные надписи: «Для мальчиков» и «Для девочек». Зимой холм продували все ветра, зато летом с него открывался прекрасный вид на воду, на городок внизу, на суда, стремящиеся в далекие края, и на нефтяные платформы вдали. Конечно, этот пейзаж совершенно не ценили дети, они просто носились по двору, блаженно не осознавая всех прелестей детской свободы, которую не стесняли чересчур заботливые родители. Здесь все знали друг друга и все родители были знакомы между собой, поэтому дети бегали где хотели, тем более что автомобили на острове все равно редко ходили со скоростью больше двадцати миль в час, и забегали в гости друг к другу, не ожидая приглашений.

Конечно, на Муре были свои опасности: оставленный без присмотра огонь, например. Или можно было упасть с кручи в холмах. Или решить искупаться тогда, когда отлив готов был утащить вас вдаль, тем более что, каким бы теплым ни был день, вода никогда как следует не нагревалась.

Но городских опасностей – вроде сплошного потока машин, или похищения, или опасных чужаков, или уличных хулиганов – здесь не было. Дети могли играть где угодно. В долгие зимние месяцы им приходилось, как и всем остальным, засесть дома с книгами или видеоиграми. Но как только возвращался свет, они, отчаянно стремясь к свободе, оставались на улице как можно дольше. И ничего необычного не было в том, чтобы в середине лета, когда солнце и вовсе не заходило, увидеть детей, играющих при полном свете в десять вечера.

– Нет, – повторила Лорна. – Вообще-то, мне хочется делать больше. Мне нужно больше людей, которые обзаведутся этими чертовыми детьми!

– Может, с нас самих начать? – уныло заметила Флора, когда они пошли вниз с холма к отелю «Харборс рест». При нем имелось симпатичное уличное кафе, где можно было посидеть, если вы достаточно тепло одеты, и подруги устроились там, весело улыбаясь проходившим мимо знакомым.

– Ха-ха-ха! – засмеялась Лорна. – Скорее уж на Муре проведут Олимпийские игры!

– Расскажи-ка мне, – попросила Флора. – Ты только представь! Все эти лодки…

– Но ты ведь намерена все исправить, да, Флорес?

– Ох, не знаю, – уныло откликнулась Флора. – Я вообще не понимаю, где была его голова? Он скоро вернется. А я пока даже на счета посмотреть боюсь.

– Просто отправь Джен еще один счет.

– Отправила бы, – усмехнулась Флора. – Вот только я точно знаю, что произойдет: «О-ох, Флора, я понимаю, что ты завидуешь нашему ошеломительному счастью, но я, вообще-то, думала, что ты могла бы вспомнить о бедных сиротках, бла-бла-бла…»

– Но разве ты не можешь поговорить с самим Чарли?

– Боже мой, нет, он теперь меня боится! Как будто я готова пустить в ход все свои женские чары и соблазнить его, чего я совершенно не пыталась сделать в прошлый раз.

– Может, все дело в самом Муре? – предположила Лорна. – Может, сама жизнь на этом острове заставляет нашу личную жизнь полностью истощаться?

– Должно быть, так и есть, – согласилась Флора. – А можем мы немножко выпить? То есть если ты в состоянии заплатить…

– Ты серьезно? Все настолько плохо?

– Да, – кивнула Флора. – Да, именно так.

Глава 28

На Сайфа обрушился шквал проверок. Какая-то женщина явилась, чтобы осмотреть его жилье, и когда Сайф взглянул на него глазами постороннего человека – первого, кроме миссис Лаэрд, кто переступил этот порог после того, как Сайф переехал сюда прошлым летом, – он осознал, что дом не годится для детей. Здесь стояла пыльная мебель предыдущего обитателя, на кухне красовался древний шумный холодильник и не было телевизора.

Он постарался освежить спальни наверху, заказав на материке трафареты – лодки, космические корабли… кто знает, что понравится мальчикам? Но от свежих картинок на стенах стали еще хуже выглядеть старые диваны с салфетками-подголовниками и влажные провисшие кровати. Однако женщина просто отметила какие-то клеточки в своем формуляре, не сказав ничего неодобрительного.

Похоже, это испытание Сайф выдержал, потому что вскоре он получил электронное письмо с приглашением в конкретный день приехать в Глазго по некоему адресу, где заранее забронировать жилье на две недели. Врач, довольно рассеянный на вид, который должен был заменить на это время Сайфа, приезжал с материка, и Сайф хотел ускользнуть незамеченным. Этой ночью он не мог заснуть, в голове крутился миллион вопросов. И еще он мрачно думал о том, что совсем некстати поссорился со своим единственным другом, тем более что Лорна постоянно работала с маленькими детьми.

Но гордость мешала Сайфу позвонить Лорне… впрочем, он и прежде никогда ей не звонил, их отношения были куда более отстраненными. А его звонок мог выглядеть как нарушение некой границы…

В общем, Сайф просто не мог заставить себя взяться за телефон.

И наконец настал день…

Сайф постарался зайти в «Летнюю кухню Анни», не привлекая к себе внимания, – что, вообще-то, совсем нелегко, если вы восточный человек шести футов ростом на маленьком шотландском островке, на котором всего два врача, а вы один из них.

– Привет, доктор Сайф! – хором пропели Иона и Айла, когда он вошел в дверь.

Сайф нервно огляделся, высматривая Флору, – он вполне здраво предполагал, что Лорна должна была рассказать ей обо всем, – но в зале Флоры не было. Она была в кухне, заканчивала приготовление итальянского хлеба со шнитт-луком и травами, ожидая, что в такую теплую, но ветреную погоду такой хлеб как раз подойдет для того, чтобы съесть его на открытом воздухе. При этом она мысленно пыталась разобраться со счетами, что являлось очень неприятной работой даже в лучшие времена.

– Гм… можно мне киббеха? – попросил Сайф.

Это было острое блюдо из баранины с булгуром.

Сайф понятия не имел о том, что Флора наконец осознала свою неудачу с фалафелем и добавила в меню горячую острую баранину специально для Сайфа. Ему это просто в голову не приходило. Однако эта баранина мгновенно приобрела популярность в деревне, на нее уже стали смотреть как на особое блюдо Мура, где баранины более чем хватало.

– Конечно!

Звякнул колокольчик над дверью, вошли старая миссис Кеннеди и миссис Блэр, обе в крайнем волнении.

– Тот кит вернулся! Вы только посмотрите! Это небезопасно!

– Он перекрыл дорогу парому!

Флора едва успела выглянуть из кухни, как на нее набросились:

– Флора, ты должна что-то сделать!

– Нет, не должна! – мгновенно ответила она.

Иона уже схватилась за телефон:

– Я его отправлю в свой «Инстаграм»!

– Да он же будет похож на крупную каплю! – сказала Айла.

– Ну а я его увеличу. Селфи с китом!

– Это не кит, – серьезно возразила миссис Кеннеди.

– Но вы ведь только что сказали, что «тот кит вернулся»? – нахально напомнила Иона, возясь с кинокамерой в своем телефоне.

– Это нарвал, – пояснила миссис Кеннеди. – Это очень мудрое существо, очень редкое, прекрасное, и оно явно собирается устроить суматоху на всем этом острове до того, как его как-то отгонят.

– О чем это вы? – не удержался от вопроса Сайф.

– О, Сайф, привет! Послушайте, у меня определенно серьезные проблемы с…

Сайф давно привык к такому и просто отмахнулся:

– Пойдите на прием к Джинни… Я только хотел уточнить, почему все должны переполошиться?

– Туристы… – пробормотала миссис Кеннеди таким тоном, словно туристы и не были источником жизни для всего острова. – Каждому захочется его увидеть. Потом властям захочется отогнать его. Потом явятся гринписовцы и поднимут шум.

– И что они хотят сделать?

– Они и сами не знают. Думаю, им просто нравится, что их фотографируют рядом с нарвалом. Флора, ты бы просто пошла и поговорила с ним.

– Ничего не выйдет! – заявила Флора. – Я не тюлень! А вы просто… тюленист!

– Все женщины в вашей семье умеют разговаривать с китами!

– В самом деле? – спросил Сайф.

– Конечно, Человек Науки! – делая большие глаза, ответила Флора. – Хотите кофе?

– Да, пожалуйста.

Флора положила на блюдце четыре кусочка сахара.

– Мне нужно на паром, – сказал Сайф.

Флора моргнула. Ей хотелось задать вопрос, но она не осмелилась.

– Паром не сможет выйти, если кит не уйдет, – сказала миссис Блэр.

– То есть я в ловушке?

Сайф попытался произнести это небрежно, но на самом деле его уже охватила паника. Встреча в Глазго была назначена на половину пятого. Он просто должен был отправиться на этом пароме и должен был явиться вовремя. Ночью он не спал ни минуты. И постоянно вслух разговаривал с Аминой, как будто она была рядом, и чувствовал себя еще более глупо, чем обычно. Сайф был испуган. Ему хотелось, чтобы они с Лорной по-прежнему оставались друзьями, чтобы она могла поехать с ним, он знал, она умеет обращаться с детьми. Но Лорна не говорит по-арабски, и дети смутятся еще сильнее, так что нет, эта идея тоже никуда не годилась.

Ох, ну почему же они не смогли найти также и его жену?

Но они ее не нашли. И ему придется пройти через все в одиночку. И в результате тот день, который должен был стать самым счастливым, самым изумительным в жизни Сайфа, – день, о котором он мечтал и мечтал, видя во снах возвращение своих малышей, – этот день наполнялся ужасом и дурными предчувствиями. А что, если он скажет что-нибудь не так и ему не позволят их забрать? Что, если их заподозрят в радикализме? Нет, конечно же нет… они слишком маленькие…

Как правило, Сайф старался не обращать внимания на сенсационные заголовки в газетах, на Муре все читали только местные новости и мало что еще. Мимолетные сенсации Эдинбурга, Вестминстера или Вашингтона мало что значили для людей, чьи жизни измерялись сменой погоды и продолжительностью дней, а не «Твиттером» и политиками, которые надрывают глотки на телевизионных дебатах.

Но тем не менее Сайф понимал, что все это есть: мерзкие, нездоровые чувства, что заражают людей, хотят они того или нет. Люди все равно замечают каждую ужасную трагедию, каждое злобное заявление правого крыла или левого крыла и прочие безумия, на какие только дается эфирное время. Он просто опускал голову, стараясь хорошо выполнять свои обязанности.

Но все равно люди подчеркивали свою доброжелательность, хотя Сайфу это было неприятно. Они так или иначе давали понять, что с ним все в порядке, и это значило: «Ты нам более или менее подходишь», пусть даже выражалось очень мягко.

Он взял свой кофе и пожелал всем хорошего дня.

– А зачем вам на материк? – с подозрением поинтересовалась миссис Блэр.

Сама она не бывала на материке с тех пор, как ее дочь вышла замуж за сноубордиста, ну и чем все обернулось? Она лишь утвердилась в своем мнении, что покидать остров – чрезвычайно плохая идея, да и зачем кому-то это делать, когда, по ее представлениям, все, чего только может пожелать человек, имеется и здесь?

Сайф не ожидал таких вопросов, хотя и испытал краткое облегчение, поняв, что миссис Блэр пока что ничего не знает.

– Ну… купить кое-что, – неопределенно ответил он.

Сайф уже слышал такое объяснение от других людей, – это звучало неопределенно и не вызывало размышлений и в то же время служило достаточной причиной, на что он и надеялся. К вечеру вся деревня будет знать, что доктор – чокнутый шопоголик, но с этим уж он ничего не мог поделать. Флора отвела взгляд.

Миссис Блэр кивнула.

– Но вы там будьте поосторожнее, на этом материке, – посоветовала она. – Там уж слишком опасно.

– Спасибо, – ответил Сайф.

К тому времени, когда он дошел до причала и кивнул другим пассажирам – их было больше обычного, потому что воздушный рейс отменили, – нарвал, как предположил Сайф, куда-то перебрался. Ничто не мешало отправиться в путь, вскоре на палубе был сложен толстый причальный канат, и пастельного цвета домики Мура, веселые, сверкающие на солнце, начали удаляться. Волны стали выше, шум их биения о борт парома напомнил Сайфу о другом, не слишком приятном путешествии через море. Эти воспоминания затуманивались днем, но никогда не оставляли Сайфа во снах, и эти сны были полны женским плачем и, что было намного хуже, молчанием детей, которых научили держаться очень тихо, когда все в их мире рушилось.

Сайф помнил и резкие голоса контрабандистов, колотивших тех, кому казалось, что они движутся не слишком быстро, и ледяной холод волн, переливавшихся через борт, – Сайф никогда прежде не ощущал подобного холода, – и сильную вонь дешевого дизельного мотора, пропитавшую все, заглушавшую запах немытых тел людей, набившихся в лодку, и запах их страха. Они как будто заглянули в ад.

Сайф ненадолго зажмурился и постарался отогнать воспоминания, сосредоточившись на деле, ждавшем его впереди. Его сердце радовалось, но он при этом боялся. Ему хотелось… Ох, как же ему хотелось, чтобы и Амина была там… Он представил… позволил себе ненадолго уйти в воображение, пока стоял там, слишком крепко ухватившись за поручни, – представил, как входит в маленькую комнату без окон, похожую на множество тех, через которые он прошел, пока его не отправили в новый мир Британских островов… Он представил, как входит в дверь, а там Амина, и ее длинные волосы блестят, и она улыбается ему, такая же прекрасная, какой была в день их свадьбы. Лицо ее светится, рядом его мальчики, такие же красивые и любящие, как всегда, и Амина говорит: «Все в порядке! Все в порядке! Я позаботилась о них! Они в порядке! И теперь мы все будем счастливы!»

Сайф резко открыл глаза. Это была глупая фантазия, и она ничуть не поможет ему справиться с делами в реальном мире, справиться с тем, как все обстоит. А потом…

Он прищурился. Нет, конечно нет. Или он все еще дремлет? Или это…

Сайф стоял на палубе в одиночестве, потому что большинство пассажиров сочли ветер слишком уж бодрящим и радостно укрылись в кафетерии или в баре на нижней палубе. Сайф смотрел прямо вперед, но его мозг не мог найти смысла в том, что он видел. Да, это был кит – кит, которого он уже видел, Сайф был в этом уверен, с тем же самым пухлым животом, с белыми отблесками на коже, с таким же прекрасным силуэтом, – словно какой-то ребенок нарисовал в небе параболы…

Но было в нем и что-то определенно другое, чего Сайф не мог понять. У этого кита был… Нет, отрицать не приходилось… У него был рог, как у единорога. Огромный, изогнутый, как леденцовая палочка, он торчал изо рта животного. И это было самым странным из всего, что только видел Сайф в своей жизни, более странным, чем свечение моря у берегов Греции, или жук-скарабей, которого его брат когда-то держал в коробке из-под спичек, восхищаясь его драгоценным блеском.

Но это…

Это существо могло явиться откуда-то из пространства или из некой параллельной магической реальности. Оно было воистину самым удивительным, и оно резвилось в кильватерной струе парома. Сайф испугался, что кит может угодить под огромные пропеллеры, но тот выглядел абсолютно счастливым, ныряя в волны и выпрыгивая над ними, изгибаясь и резвясь.

Был ли это некий знак? Или даже послание от Амины? Сайф не был самым религиозным из людей, он был ученым, и его учили мыслить рационально. Однако нужно было иметь куда более суровое сердце, чтобы не предположить такой возможности, когда огромное, невероятное существо сверкало на солнце среди волн… И если случаются такие прекрасные и удивительные события, то…

А тем временем в пятистах милях к югу, в Ливерпуле, Коллин Макналти грустно смотрела на пакет со своим ланчем и гадала, есть ли хоть какая-то возможность выяснить, что именно произойдет сегодня. Но, в конце концов, она только рассылает письма. Она просто служащая.

Как только Кен вышел из комнаты, чтобы надолго исчезнуть в туалете, что он всегда делал около десяти утра, Коллин заглянула в свою сумку и проверила, на месте ли два маленьких пакета, – в них лежали плюшевый медведь и пушистая собачка, перед которыми она не смогла устоять. Коллин знала, что мальчики старше, возможно, даже слишком взрослые для мягких игрушек, но просто не придумала ничего другого, что могло бы понравиться детям. Пакеты представляли собой посылки, адресованные в кабинет доктора на Муре, – никаких надписей, только маленькая записка со словами: «Желаю всего хорошего».

У Коллин могли возникнуть серьезные неприятности на службе, если бы ее заподозрили во внеслужебных отношениях с кем-то из клиентов. Она собиралась пойти на обед и заодно заглянуть на почту, надеясь, что ей самой это хоть в какой-то мере поможет.

Глава 29

Комната для собеседований выглядела именно так, как ожидал Сайф. И там его ждали две женщины.

– Что ж, – заговорила одна.

Она явно была старшей по положению. Немного выше, худощавее, лучше одетая, чем большинство людей, хотя вроде и не слишком суровая с виду. У нее были высокие скулы, короткие волосы, на Сайфа она произвела впечатление и даже слегка устрашила.

– Я Неда Оконджо. Желаете говорить на английском или на арабском?

– Английский вполне устроит, – ответил Сайф.

Он уже так привык к жизни в Англии, что вернуться к арабскому казалось чем-то вроде вызова. Арабский был его прежней жизнью, английский – новой. И здесь, в этом безликом помещении где-то на окраине огромного серого Глазго…

– Могу я их увидеть, пожалуйста?

– Простите, – ответила Неда. – Вы же понимаете, мы обязаны…

Она представила вторую женщину, оказавшуюся врачом, и та взяла у Сайфа мазок. Он послушно открыл рот, она провела внутри ватной палочкой. Сайф уже сдал анализ крови, а теперь следовала проверка, тот ли он человек, который сдавал анализ.

– Вы понимаете, что это просто необходимая формальность.

– Конечно. А потом я смогу их увидеть…

Женщины переглянулись.

– Мы должны провести полный опрос.

– Конечно… а они… с ними все хорошо?

– Скоро вернусь, – сказала доктор и ушла.

Сайф и Неда сидели в тревожном молчании, Сайф уставился в пространство, Неда тихонько барабанила пальцами по своему телефону. Вскоре доктор вернулась и легонько кивнула Неде.

– Хорошо, – слегка наклоняясь вперед, сказала Неда.

– Могу я их увидеть?

Неда придвинула к нему через стол пачку документов. Сайф прочитал их невероятно быстро, с бешено колотящимся сердцем. Текст был довольно сложным.

– Вам следует знать. Когда мы их нашли…

– А моя жена?..

– Мне очень жаль. Мы просто не знаем.

– Она ни за что бы их не оставила!

– Я это понимаю. Но та территория, где их нашли… Там все было разнесено… Бомбежка. Все, кто мог оттуда сбежать, сбежали.

– Она никогда бы их не оставила!

Сайф снова перелистал документы. Об Амине вообще не упоминалось.

– Пожалуйста, доктор Хассан… пожалуйста, возьмите себя в руки. Я ни на секунду в этом не сомневаюсь… – Неда нахмурилась. – Вы никого не захотели взять сюда с собой?

Сайф покачал головой, внезапно испугавшись, что, если он проявит сейчас неудовольствие или гнев, это может каким-то образом помешать его воссоединению с мальчиками.

– Прошу прощения…

Неда кивнула и продолжила:

– Они жили вместе с группой других детей… почти одичавших… Какие-то солдаты-дезертиры немного подкармливали их, но там мало что можно было найти.

Сайф крепко зажмурился.

– Эш… Эш, как мы думаем, в какой-то момент сломал ногу, и она не зажила как следует. Мы продолжим процедуры до вашего отъезда.

Глаза Сайфа мгновенно наполнились слезами при мысли, что его малыш пострадал, хромает, ходит на больной ноге без мамы и папы…

– Я понимаю, что это сильно огорчает, – снова заговорила Неда. – А Ибрагим… У нас есть причины полагать, что он довольно много времени провел с солдатами. Ему оказана психологическая помощь… боюсь, не в таком количестве, как мне бы хотелось. Но мы будем рядом, насколько это возможно.

Сайф кивал, но на самом деле почти не слушал. Ему необходимо было немедленно обнять детей.

– Могу я… могу я сейчас их увидеть? Пожалуйста… – произнес он как можно более спокойно.

Неда и доктор в очередной раз переглянулись. И придвинули к Сайфу еще несколько документов, которые он подписал.

– Идите за мной, – сказала Неда.

Во второй комнате, дальше по коридору, окна имелись, и Сайф сквозь стеклянную дверь сразу увидел множество разных игрушек. Его сердце, казалось, готово было вот-вот остановиться. Ему хотелось в туалет, он даже слегка испугался, что заболевает. Доктор осторожно коснулась его руки.

– Все будет хорошо, – мягко произнесла она. – Возможно, понадобится какое-то время, но все будет хорошо.

Но Сайф ничего не видел от слез, не слышал ее, когда почти на ощупь вошел в комнату с низким потолком и остановился, дрожа и моргая в естественном свете. Двое худеньких мальчиков, почти не подросших за то время, когда он видел их в последний раз, около двух лет назад, повернулись к нему. Их огромные глаза на измученных лицах уставились на Сайфа, и Ибрагим громко вскрикнул, а Эш осторожно, с изумлением прошептал:

– Абба?.. Отец?..

Глава 30

Сайф затаил дыхание. Ибрагим, произнеся имя отца, умолк. Он отступил к углу стола с игрушками, где до этого игрушечным молотком забивал колышки в деревянные блоки, строя домик, – игра была слишком простой для десятилетнего мальчика, хотя выглядел Ибрагим моложе.

Однако Эш, которому уже исполнилось шесть, не сомневался. Он с визгом бросился к отцу, обхватил его колени и замер. Когда Сайф видел его в последний раз, Эш был круглолицым ангелочком всего четырех лет от роду, с пухлыми ручками и ногами.

Теперь же Эш был худ до того, что сердце надрывалось при взгляде на него, глаза казались гигантскими на его лице, щеки провалились, руки и ноги походили на прутики. Когда Сайф подхватил его на руки, то понял, что Эш весит примерно столько же, сколько сытые четырехлетки на Муре, которых приводили к нему на прием. Он нахмурился и посмотрел на Неду, а та заглянула в свои записи.

– Им обоим сейчас дают высококалорийные напитки и еду, – сообщила она. Потом прочитала что-то еще и улыбнулась: – Но им все это явно не нравится.

Сайф прижался лбом к плечу Эша, чтобы мальчик не увидел го слез.

– Мне так жаль… – прошептал он по-английски, чтобы Эш не смог его понять.

– Абба вернулся! – ответил на арабском ребенок.

Это прозвучало так, словно отец отсутствовал какой-нибудь денек.

Ибрагим вскинул голову и нахмурился, когда его отец заговорил на чужом языке, и это напомнило Сайфу жену. Он жестом подозвал Ибрагима и сказал на арабском:

– Иди сюда, милый мой мальчик.

Но Ибрагим продолжал настороженно всматриваться в него.

– Не беспокойтесь, – тихо сказала Неда. – Это совершенно нормально.

Ибрагим вдруг быстро прошипел:

– Перестань разговаривать так, как они говорят!

– Милый мой…

Сайф подошел к старшему сыну и присел перед ним на корточки. Он обнял мальчика. Ибрагим вздрогнул при его прикосновении и попятился.

– Но теперь всем нам придется разговаривать именно так, – продолжил Сайф. – И это совсем нетрудно. Ты же очень умный. Ты уже немного учился этому в школе, помнишь?

Ибрагим моргнул. Конечно, подумал Сайф, сын ведь совсем недолго ходил в школу. И опять вспомнил о сопроводительных бумагах. Мальчики прятались вместе с солдатами оппозиции. И что уж они там видели… Эта мысль была невыносима.

– А что, люди, говорящие на английском, не были добры с тобой? – спросил он.

Ибрагим пожал плечами.

– Они привезли тебя домой, ко мне.

– Это не дом.

– Нет, – согласился Сайф. – Но тебе понравится там, куда мы поедем.

– Поехали домой, к маме, – пробормотал Эш.

Он все так же прижимался лицом к шее отца, хотя борода Сайфа щекотала его. Сайф ненадолго закрыл глаза.

– Я ему постоянно твержу, – заговорил Ибрагим все с таким же злым видом. – Мамы нет. Никого нет. Ничего нет.

Он изо всех сил стукнул молоточком по столу. В комнате воцарилось молчание.

Неда шагнула вперед.

– Но бывают и новые дома, – сказала она. – И у вас теперь будет новый дом. Расскажите им, какой он.

– Ну… – начал Сайф. – Там очень ветрено. Ветер холодный и иногда такой сильный, что может перебросить вас через улицу.

Он увидел, что Эш с любопытством уставился на него.

– Это очень старое место, там много зеленых холмов и… лодок… и овец… Вам понравится, я уверен! И множество собак!

Оба мальчика застыли. Сайф мгновенно осознал, что совершил ошибку. Они ведь знали о том, что значит переходить границу, когда вдруг появляются солдаты и их злобные псы обнюхивают фургоны и грузовики в поисках нелегальных пассажиров… Он вдруг осознал, насколько изменился он сам, и даже слегка расслабился. На острове было так спокойно, он так походил на рай для самого Сайфа… Собаки больше его не пугали, и он уже почти не помнил, как это было прежде… Он подумал о бестолковом псе Лорны, который бросался к нему каждый раз, когда они с Лорной встречались на пляже. Потом он вспомнил, что Лорна больше ему не друг, и бог знает, что сейчас происходит на острове… А потом с горечью подумал, что все это уже не имеет значения. Значение имело лишь то, что происходило в этой комнате.

Миссис Кук заглянула в кабинет, где снова допоздна засиделась Лорна.

– Не сиди тут по ночам! – сказала она.

Лорна подняла голову. Она только что получила официальное подтверждение из Совета по размещению беженцев. Так что больше это не было секретом: мальчиков внесли в списки их школы.

Лорна молча показала документ миссис Кук. Ибрагим был записан в ее класс.

Сэди Кук медленно прочитала сообщение, потом сняла очки:

– Ты об этом знала?

Лорна подумала, что хотя бы один человек теперь знает, что она сохранила тайну. И кивнула.

– Боже мой… Это же может оказаться огромной… А они говорят по-английски?

– Откуда им его знать?

– Ну да… боже мой… – пробормотала Сэди. – Наверное, будет не лучше, чем с дикарями…

– Ну и ладно, – откликнулась Лорна.

Сэди снова заглянула в письмо:

– А их мать?

– Ничего не известно, – покачала головой Лорна.

– Боже… Это ужасно! Просто ужасно. – Но при этом на ее губах заиграла коварная улыбка. – Ох, этот бедняга просто не представляет, что его ждет…

Глава 31

В течение нескольких последующих дней в Глазго они выдержали множество психологических тестов, получили несколько первых уроков английского языка, и еще Сайфу пришлось заполнить бесконечное количество разных формуляров.

Неда была терпелива и помогала во всем, и еще рядом постоянно был врач, – имени его Сайф так и не запомнил, – он проверял, все ли прививки сделаны мальчикам, и завел для них толстые красные книжки – британские медицинские карты, которые им понадобятся в течение всей их жизни, – и вообще проверял их на все, на что только возможно. Конечно же, дети были истощены и малы ростом для своих лет. У них имелись кишечные паразиты из-за того, что они ели бог весть что, и Эшу вправили сломанную кость под местной анестезией. Мальчик все это время крепко держался за руку отца и был таким невыносимо тихим и храбрым, что Сайф и подумать боялся о том, что́ малышу пришлось вынести.

Но в остальном все было неплохо, никаких серьезных травм мальчики не получили, по крайней мере с виду. Самые страшные сны Сайфа, в которых он видел, что дети теряют руки или ноги или у них раны на голове, не реализовались.

А вот психологически все было совсем иначе. Эш ни на минуту не отходил от Сайфа. Неда осторожно предполагала, что, возможно, позволять ему спать в одной постели с отцом – не самая лучшая идея, но Эш так жалобно плакал, что Сайф сдался, и маленькое горячее тело сына ночь напролет ворочалось рядом с ним. Он напоминал маленького, беспомощного медвежонка коалу. А Ибрагим, наоборот, держался отстраненно и холодно, он не был откровенно агрессивен, просто надут и насторожен. И демонстративно отказывался даже взглянуть на сборники английских сказок или повторять базовые слова. Он не прикасался к отцу, а бесконечные прививки и анализы крови выдерживал со стоическим видом, не желая слышать утешений. Зато у Эша появилась новая манера. Он как будто сообразил, пусть с некоторым запозданием, что если будет плакать, то ему достанется больше внимания или сладостей… Но возможно, он просто давно не ощущал заботы.

В конце первой недели Неда попросила одну из нянь-волонтеров посидеть с детьми и увела Сайфа выпить кофе в знакомый ей маленький ливанский ресторан.

– Как у вас дела? – спросила она.

Сайф покачал головой и ответил честно:

– Я совсем не сплю. Я ведь до того думал, что верну своих детей… но это… Они так сильно изменились.

Неда кивнула.

– Не беспокойтесь, – мягко ответила она. – Просто нужно время. Время необходимо. Это не происходит быстро. Но дети… у них огромная способность быстро восстанавливаться. Да, им через многое пришлось пройти. Но теперь… Однообразная спокойная жизнь, хорошая еда, свежий воздух… Побольше всего этого, и они начнут выздоравливать. Им нужно выбраться из этого нашего центра, избавиться от постоянного внимания чужих взрослых. Им нужно оказаться среди других детей.

– Но Ибрагим…

– Это вполне обычно, – улыбнулась Неда. – Он не первый ведет себя так.

– Да, успокоили, – улыбнулся Сайф. Он повертел в пальцах сахарницу. – Хотелось бы мне, чтобы Амина была с нами.

– Вы так и не знаете ничего о ней?

Сайф покачал головой:

– Должно быть, последним ее видел Ибрагим… Я же ни о ком из родственников ничего не слышал…

Неда с глубоким сочувствием посмотрела на него:

– Так у вас совсем не осталось родных?

Сайф пожал плечами. Да, это было так, но они ведь были бойцами, и он вообще не упоминал о них при чиновниках.

– Вообще-то, нет, – тихо ответил он.

– Значит, вы будете отцом-одиночкой? – сменила тему Неда.

– Полагаю, да, – усмехнулся Сайф. – Но на острове есть одна леди, она мне помогает, и она сказала, что будет сидеть с детьми, пока я принимаю больных. А потом они пойдут в школу, и… им со многим нужно будет освоиться.

Неда посмотрела на свои часы.

– Что ж, – сказала она. – Только не забывайте радоваться всему.

Но Сайф совершенно не понял, что она подразумевает.

Глава 32

Сайф наконец осторожно, для пробы, вывел сыновей на прогулку. Он надел на них шерстяные свитера и непромокаемые плащи, которые были до смешного велики обоим, и решил начать с покупки гамбургеров, что оказалось никудышной идеей: Ибрагим тут же вспомнил, как пил колу с солдатами, и насмерть перепугался, а Эш не желал спускаться с рук Сайфа на землю даже для того, чтобы тот забрал заказ. Все таращились на них, а кто-то даже выражал недовольство, и Эш начал кричать. В итоге Сайф бросил все и поспешил вернуться с детьми в центр беженцев. Его сердце бешено колотилось, и в нем крепла уверенность, что он не готов ко всему этому, он просто не сумеет справиться с двумя травмированными малышами.

Но Неда была непреклонно сурова на этот счет: или Сайф берет на себя ответственность за своих сыновей, или их отдадут под опеку, а то и вернут обратно, что гораздо хуже. Конечно, последнее было далеко от правды, но ей приходилось проявлять резкость, потому что Сайф был слишком напуган.

– Я к вам приеду в ближайшее время, – сказала она. – Если у вас появятся вопросы, звоните мне хоть днем, хоть ночью. Но лучше не ночью, если вы меня жалеете хоть чуть-чуть. – Неда улыбнулась, показывая, что не осуждает его за неудачную прогулку. – Послушайте, – добавила она наконец, – все будет в порядке! Матери справляются с этим каждый день по всему миру. И отцы тоже справляются. Все будет в порядке!

И Сайф, на руках которого заснул наконец Эш, понадеялся, что Неда окажется права.

А пока что Сайф позвонил Джинни, которая вела запись на врачебный прием. Понимая, что глупо было бы не сообщить о том, что вернется он не один, объяснил ей всю ситуацию и во всем признался.

Потрясенное молчание Джинни заставило его для начала понять, что новость пока еще не разлетелась по всей деревне. Он ведь предполагал, что Лорна с Флорой все разболтали. Но поняв, что они этого не сделали, Сайф смутился.

– Ох… – выдохнул он. И добавил: – Вы можете как-то объяснить это всем?

– Конечно! – воскликнула Джинни.

Она, насколько знал Сайф, с восторгом разносила бы сплетни, так как по роду своей деятельности намного больше других знала о состоянии здоровья и медицинской истории каждого жителя Мура, но делать этого не могла, иначе потеряла бы место.

– Не беспокойтесь! Я всем скажу, чтобы не тревожили вас. Постойте, а в школе знают?

– Конечно, – ответил Сайф. – Их уже внесли в списки.

– А как насчет няни?

– Ну я же их отец!

– Да, но вы будете работать… Вы ведь знаете, что уроки в школе заканчиваются раньше, чем ваш прием в хирургии?

Сайф моргнул. Почему он не подумал об этом раньше?

Впрочем, он знал почему. Потому что до тех пор, пока он не обнял своих детей, он не мог позволить себе поверить, что они реальны.

– А вы не могли бы?..

Он буквально услышал улыбку в голосе Джинни.

– Я постараюсь разузнать. Миссис Лаэрд найдет для вас несколько часов, я уверена. Она вас обожает, вы же знаете. Да и вообще помощники найдутся… Ох, Сайф, как это замечательно! Какая прекрасная новость! Лорна будет в восторге.

– Почему? – тут же спросил Сайф.

– Ну, понимаете… в школе прибавится учеников!

– А, ну да, конечно.

– А как у вас обстоят дела? – поспешила спросить Джинни, меняя тему. – Я просто представить не могу. Вы, должно быть… Ох, как вы должны быть счастливы!

Сайф оглянулся на их маленький номер в дешевом отеле. Ибрагим сидел в углу, углубившись в какую-то военную игру на своем планшете, – Сайф подумал, что будет неплохо купить ему планшет, но теперь уже сильно сожалел об этом. Эш сидел, глядя в никуда, обхватив одной рукой лодыжку Сайфа, а другой непрерывно теребя прядь своих сильно отросших волос.

– О, в общем… да, так, – сказал он.

– Должно быть, для них это трудно.

Сайф не стал говорить, что трудно не только им. Он просто от души поблагодарил Джинни и отключил телефон. Ибрагим по-прежнему отказывался говорить на английском и заявлял, что ему незачем ходить в школу, – школа для неудачников, для людей, которые не верят, что Бог всегда им поможет. Сайф совершенно не представлял, как он с этим справится. Ибрагим прежде был чувствительным ребенком, любопытным и постоянно задавал вопросы. И как же он их смешил этими вопросами обо всем в мире и своим желанием понять все до конца!

А теперь он просто сидел, увлеченный игрой, и Сайф гадал, какие ответы Ибрагим уже сам нашел для себя, когда его бросило в океан войны.

Он решил, что ночной паром может немного развеселить детей. И конечно же, снова ошибся.

Они попрощались с Недой, и Эш цеплялся за нее и рыдал так, словно у него разрывалось сердце, от чего всем было не по себе, а Ибрагим лишь пожимал плечами, как будто ему было безразлично, и это было тоже плохо. Они сели на паром, хотя изначально предполагалось, что они полетят самолетом. Эша то и дело тошнило, и в итоге Сайф провел с ним половину ночи в туалете, Ибрагим не отрывался от планшета, и Сайф пообещал себе избавиться от этой штуки, как только это станет психологически и чисто по-человечески возможно. И к тому времени, когда вдали наконец показался Мур, Сайф уже был вне себя от тревоги, не представляя, какие дни, недели и месяцы ждут его впереди.

Примут ли мальчиков на острове? Как, черт побери, они освоят английский? Как ему каждый день отрывать от себя Эша? Как ему работать? Не работать ведь он не может, это было условием его визы. Как он сможет заменить мать двоим маленьким мальчикам?

Сайф и раньше чувствовал себя беспомощным: во время войны, во время своего долгого путешествия… Но никогда ему не было так плохо, как теперь, да еще и погода подражала его настроению, над Муром клубились черные тучи… Раздался удар грома, Эш завизжал и прижался лицом к джемперу отца. Даже Ибрагим заметно напрягся над своей игрой.

– Это просто гром, – сказал Сайф. – Пойдемте, поднимемся на палубу, взглянете на свой новый дом.

На палубе было невероятно холодно для апреля, ветер дул со стороны Арктики, завывая над морем. Потоки дождя смешивались с брызгами воды от огромных волн, чайки с криками кружили над портом. Эш тут же разревелся. Ибрагим смотрел на собственные ноги, мрачно отказываясь глянуть на остров.

– Ну вот, теперь мы будем жить здесь, – сказал Сайф, пытаясь изобразить веселую бодрость, хотя и не спал толком уже несколько недель. – Видите, какие веселые домики стоят над берегом? А вокруг залива есть пляж, и он такой длинный, что его прозвали Бесконечным! А летом на пляже проходит праздник! И все дети приходят и играют в викингов, и…

Но мальчики его не слушали. Когда моторы парома жутко взревели, давая задний ход, Эш уже охрип от плача, а Ибрагим просто развернулся и направился к трапу, чтобы уйти вниз. Сайфу пришлось побежать за ним и вернуть обратно, пусть даже мальчик сразу стряхнул его руку.

Багаж у обоих мальчиков был жалкий, даже со всей той новой одеждой, которую Сайф купил им в Глазго. Они были двумя потерянными душами, которых выбросило на берег, и Сайф боялся, как не боялся ни разу в жизни, когда его маленькая, перепуганная, надломленная семья высадилась с большого судна в леденящее серое утро острова Мур.

Он был так занят, пытаясь одновременно нести все сумки и Эша, что не смотрел по сторонам, пока они боролись с ветром, шагая по длинному причалу, мимо маленького здания морского вокзала, к автомобильной парковке.

А потом он поднял голову – и увидел…

Он увидел выстроившихся в ряд, замерзших и подпрыгивающих на месте горожан – в основном пожилых, которым всегда нравилось наблюдать за событиями, – и рядом с ними Лорну в огромной куртке, вместе с группой ее учеников. Как только встречающие увидели Сайфа с детьми, младшие тут же начали весело махать руками, а Лорна велела им поднять повыше плакат, который изготовила собственноручно и насчет которого надеялась, что все правильно переписала из Интернета.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ЭШ И ИБРАГИМ!

[2]

Сайф подтолкнул сыновей, чтобы они посмотрели. Эш заморгал, и Сайф вспомнил, что, хотя ему уже шесть, он еще не ходил в школу и не умеет читать. И порадовался тому, что в местной школе всего два класса. Пусть даже Эш на восемнадцать месяцев старше, чем большинство учеников, но ростом он был почти такой же, как они.

А Ибрагим посмотрел на плакат, и Сайф впервые за все это время увидел в его глазах проблеск надежды.

– Они говорят на арабском? – спросил Ибрагим.

– Нет, – поморщился Сайф. – И мы теперь говорим на английском.

Он повторил то же самое на английском, – так мягко, как только мог, как раз тогда, когда Лорна взмахнула руками и дети самым ужасным образом начали распевать арабский алфавит.

Услышав это, Эш оторвал голову от отцовского плеча и изумленно повернулся, потому что они пели песенку, которую даже он знал.

Сайф попытался улыбнуться. Он понимал – и видел это по встревоженному лицу Лорны, – что все старались изо всех сил. Когда дети допели до конца, и он, и все взрослые, что собрались вокруг, принялись энергично аплодировать.

Лорна с надеждой посмотрела на Сайфа, и он тут же забыл об их ссоре, вообще обо всех несогласиях между ними. Как, черт побери, он мог не сообразить, что куда лучше было бы рассказать местным жителям обо всем, о самом трудном испытании в его жизни? Почему он думал, что они проявят себя с худшей стороны? Его собственный народ наверняка бы приветствовал его и помог бы во всем, если бы у его семьи начались сложности. Что заставило его думать, что здесь люди какие-то другие?

– Спасибо, – сказал он.

–  – ответила Лорна.

Сайф изумленно уставился на нее:

– Вы уже говорите на арабском?

– – улыбнулась она. – Пытаюсь научиться.

И тут же покраснела, не желая признаваться в том, что, с тех пор как услышала о приезде его детей, каждый вечер только тем и занималась, что зубрила и зубрила, не отрываясь от учебных программ. И это было, конечно, лучше, чем смотреть развлекательные шоу, хотя Лорне не слишком нравилось думать о том, что она постоянно проводит одинокие вечера в доме ее покойного отца, в то время как ее молодые годы уходят.

Флора прибежала на причал как раз тогда, когда их добродушный констебль Кларк подошел к Ибрагиму и серьезно пожал ему руку – Эш не захотел к нему поворачиваться – и просто расплылся в улыбке, не зная, что сказать. Флора принесла большой контейнер с едой, включая столько пахлавы, сколько она сумела найти. Сайф взял контейнер и, стоя под порывами воющего ветра, переполненный благодарностью, гадал, возможно ли, что все пойдет хорошо…

Глава 33

Шторм умчался так же внезапно, как и налетел, что часто случалось на островах, и просто ниоткуда явился сияющий день. Финтан мчался в аэропорт. Он знал, что Колтона забирать нет нужды, его возил один из его служащих, но ему было все равно.

Он совсем не заметил в свадьбе Чарли и Джен того, что видела Флора. Он видел радость и всю общину, собравшуюся вместе ради праздника. С тех пор как умерла его мать, он разочаровался в жизни на острове, где изо дня в день приходилось делать одно и то же. Но встреча с Колтоном все сильно изменила, теперь Финтан смотрел на мир его глазами. Финтан теперь все больше и больше ценил красоту пейзажа, покой и безмятежность, которые они с Колтоном находили здесь, а еще уединение и тишину. Он стал видеть то, что видел Колтон. И все сильнее любил своего умного, деятельного возлюбленного.

Колтон сиял, выходя из самолета. Он выглядел похудевшим и чересчур загоревшим. Так всегда случалось, когда он бывал в Соединенных Штатах.

– Ох, боже! – воскликнул он. – Мне хочется поцеловать эту землю! Знаешь, если ты когда-нибудь не приедешь встретить меня, всего только один разочек, я подумаю, что у нас серьезные проблемы.

Финтан поцеловал его.

– Значит, такого никогда не случится, – пообещал он. – Как там Нью-Йорк?

Колтон нахмурился:

– Думаю, у меня очень унылый юрист. С другой стороны, от этого он только больше работает, так что в этом смысле дела не так уж плохи.

– Ух! – выдохнул Финтан. – Флора тоже только и делает, что грустит.

– Если честно, – сказал Колтон со счастливой уверенностью человека, который думает, что эмоциональные проблемы других ему лично не грозят, – я просто не понимаю, почему они не разберутся между собой?

– Ну, если серьезно… моя сестра настоящая заноза в заднице, – весело улыбнулся Финтан. – Шучу. На самом деле она не такая.

Колтон вздохнул. Он понимал, что отчасти сам является причиной несчастий Джоэла и собирается сделать несчастными еще множество людей тем, что запланировал. Но он не собирался думать об этом прямо сейчас. Что касается Джоэла и Флоры… ну и ладно. Колтон в течение многих лет встречался со множеством самых разных людей и пришел к некоторым выводам: первое – что нет человека, который нравился бы всем, и второе – если ты нашел кого-то, по кому сходишь с ума, и ты ему тоже нравишься, ты самый счастливый сукин сын в мире. Он не раз влюблялся в людей, которые видели в нем только друга, или отрицали собственные сексуальные склонности и чувства, или просто встречались ему не в том месте и не в то время.

Теперь ему было уже за сорок, и он понимал: ожидать исполнения твоих страстных желаний, ожидать чего-то идеального – нелепо. Этого никогда не случится. Нужно сделать рывок. Если ты прыгнул и что-то пошло не так, ну, что поделаешь? Можно исправить. Но если ты не решишься сделать шаг, не постараешься, будешь ждать и ждать, что желаемое само приплывет к тебе… то это вряд ли произойдет.

Финтан заранее приготовил еду, но Колтон покачал головой.

– Не-а, – сказал он. – Я не голоден. Думаю, мне хочется просто вытянуть ноги, забыть о разнице во времени и восстановить равновесие мелатонина в организме, понимаешь?

Финтан не понял, потому что редко бывал в далеких краях, но тем не менее кивнул.

– Конечно, – ответил он.

– Давай лучше погуляем, как твои бродячие собаки, – предложил Колтон.

– Они не бродячие! – возразил Финтан. – Это преданные служебные псы! Просто у них много свободы.

И это было правдой. Брамбл имел привычку бродить по главной улице городка и время от времени заглядывать в «Кухню». Жители острова и гости привыкли к тому, что он вышагивает по мостовой, а Хэмиш научил его подбирать разные бумажки и приносить их на ферму. Так что всем очень нравилась такая затея, вот только от Брамбла пахло при этом невесть чем. И все, к чему он прижимался по пути, добавляло новых запахов. Он пока что не нашел ничего интересного для себя, но был мудрым псом и жил в постоянной надежде.

– Ну и ладно, – согласился Колтон.

Он был так рад снова вернуться на остров, что Финтан таял от счастья, глядя на него.

– Ну а кроме твоего грустного юриста, что интересного в Нью-Йорке?

– Да ничего, – ответил Колтон. – Слишком жарко и душно, я его ненавижу. Там дышать нечем. А Лос-Анджелес и еще хуже.

– А я тебе кое-что купил.

– Это сыр?

– Колтон! Заткнись! – возмутился Финтан.

– Я просто предположил. Обожаю твои сыры.

Они молчали, пока ехали через город, чтобы остановиться у Бесконечного пляжа.

– Итак? – спросил Колтон.

– Это не сыр!

– Ладно, но что это?

– Я забыл, – надулся Финтан.

Колтон повертелся на месте.

– Перестань! – одернул его Финтан.

– Да я просто… тут пахнет немножко…

– Эта машина всегда пахнет сыром.

– Да уж, верно, – согласился Колтон. – Ты продолжаешь меня удивлять. Мягкий сыр? Голубой? Твердый?

– Заткнись!

– Просто у меня есть для тебя кое-что довольно твердое…

Они вышли из машины, усмехаясь, и, конечно же, сразу увидели Брамбла, маршировавшего по улице с газетой в зубах.

– Как раз вовремя, – сказал Финтан, поглаживая Брамбла и забирая у него газету.

– Наверное, от него пахнет свежим сыром, – улыбнулся Колтон.

– Хватит о сыре!

Они пошли вперед. Был уже вечер, но небо выглядело как студийная заставка: голубизна переходила в белую полосу или, скорее, в цвет, который трудно определить, немножко похожий на волосы Флоры. Нечто блеклое и одновременно притягивающее взгляд.

Рядом с пристанью на пляже резвились храбрые малыши, шлепавшие по лужам ледяной воды, и маленькие ловцы крабов с сетками, на молу сидели рыбаки. Так близко к берегу рыбы почти не было, так что рыбная ловля скорее служила предлогом сбежать из дома в хороший вечерок и поболтать с приятелями, а заодно и разделить с ними глоточек-другой чего-нибудь горячительного.

Но пока Колтон с Финтаном шли дальше, погода опять изменилась: снова выглянуло солнце, и они оба сняли ботинки, позволяя ступням погружаться в мягкий теплый песок. Люди позади наслаждались красотой наступившего вечера, а они, укрытые от ветра скалой за их спинами, ощутили солнце на своих шеях и слышали теперь умиротворяющий гул волн.

Когда они прошли несколько сотен метров, Колтон с серьезным видом остановился.

– Ладно, – сдался Финтан. – Ладно, это был сыр. Извини.

– Мне не нужны подарки от тебя, – покачал головой Колтон, потирая седеющую бородку.

– Знаю, – упрямо возразил Финтан. – Как раз поэтому мне и хотелось что-нибудь тебе подарить. Никто этого не делает. Все просто предполагают, что у тебя и так все есть.

Колтон удивленно моргнул. Это было правдой… В жизни Колтона Финтан был практически единственным, кто угощал его выпивкой. Колтон настолько привык оплачивать все счета, что ему это и в голову не приходило… Он улыбнулся себе под нос. Если он и усомнился на мгновение, теперь это прошло.

Он огляделся вокруг. Вдали над волнами кружили какие-то птицы, над скалами взлетела цапля… Но, кроме них, никого не было в этом дальнем конце Бесконечного пляжа. А вечер был безупречным. Колтон задержал дыхание, на мгновение ему показалось, что все, кроме волн, замерло в неподвижности – все в целом мире. И время не двигалось, и мир остановился, и ничего не менялось и не могло измениться, а это значило, что ты мог счесть что угодно неважным… или наоборот.

Колтон опустился на одно колено.

Финтан разинул рот.

– Что… что это ты делаешь? – спросил он, оглядываясь вокруг на случай, если позади вдруг кто-то появился.

Колтона вдруг одолел страх. Может, он совершенно неправильно оценил ситуацию? Финтан упоминал о мужчинах в своем прошлом, но все это было несерьезно, он даже никуда не уезжал до прошлого года. Возможно ли, что он, Колтон, был просто временной забавой? Колтон запаниковал. Но он ведь обычно не склонен был к панике…

Финтан все так же изумленно смотрел на него. Потом, слава богу, над их головами пронзительно вскрикнула какая-то птица, и Финтан, прикусив губу, попытался удержать улыбку восторга, расплывавшуюся по его лицу.

– Финтан Маккензи, – медленно заговорил Колтон. – Я никогда не делал этого прежде, и мне совершенно не хочется делать это снова, когда я состарюсь и мои колени перестанут сгибаться, к тому же песок здесь довольно мокрый…

Финтан вскинул ладонь к губам.

– Но я и представить не могу, что стану счастливее с кем-нибудь другим, где бы то ни было на земле, чем здесь и с тобой. А ты…

Брамбл решил, что они затеяли какую-то игру. Он подошел и сел рядом с Колтоном на песок и тут же стал толкать его лапой, ожидая, что тот что-нибудь бросит.

– Прекрати, Брамбл! – хихикнул Колтон.

Пес напрыгнул на него передними лапами.

– Ох, бога ради, Брамбл! Не хочу я жениться на тебе!

Финтан громко, судорожно вздохнул.

– Черт, а как ты думаешь, что я такое затеял? – спросил Колтон.

Последовала пауза.

– И что, это все? – произнес наконец Финтан.

– О чем ты?

– Предложение. Это все? Ты делаешь предложение псу вместо меня?

Брамбл уже прыгал рядом с Колтоном, восторженно облизывая его лицо.

– Прекрати! – прикрикнул на него Колтон. – Ладно, я встану… Нет, погоди, я не могу встать, пока ты мне не ответишь!

– Да я же не слышал никакого вопроса!

– Ох, это так неудобно и неловко… совсем не похоже на то, как бывает в кино.

– Верно, согласен. Ну что ж… Брамбл, идем! – сказал Финтан.

– Нет! Погоди! Хорошо. Правильно. Мой дорогой. Мой малыш. Я… я обожаю тебя. Сразу влюбился, как только тебя увидел, такого надутого и немножко пьяного.

– Не очень похоже на комплимент, – усмехнулся Финтан.

– Ну… и вся остальная моя жизнь пройдет здесь. Да. Я так решил. Я бывал, черт побери, везде. Но нигде не нашел места лучше, чем это. Факт. Я хочу быть здесь, я хочу быть с тобой, и время… время… ну… – Он поморщился. – Всегда получается, что ты опаздываешь.

Финтан улыбнулся, глядя на него сверху вниз. Брамбл вывесил язык и дышал очень громко. Колтон покачнулся:

– Финтан! Черт побери!

– Ладно-ладно. Да! Да-а-а!

Глава 34

Почти без сна. Бесконечная работа. Никаких вестей от Флоры. Ничего от Колтона, кроме новой работы, хуже прежней.

Отель давил на Джоэла, угнетал, он уже не чувствовал, что может позвонить Марку, после того как они с Маршей так откровенно выразили, что им невероятно понравилась Флора. Они просто чувствовали: эта девушка предназначена для Джоэла, и он должен осесть на месте, и так далее и тому подобное.

Поэтому Джоэл выбросил это из головы.

Он не прекращал физических тренировок, обычно это помогало справиться с тревожностью. Но пробежки по городским дорожкам не помогали, они не утомляли его в достаточной мере, так чтобы он заснул, не изгоняли бесконечную клубящуюся панику из его мозга. Джоэл пытался работать еще больше, но чем энергичнее он старался, тем больше Колтон взваливал на него. Он пытался пить, но понял, что в прошлом мог отправиться в бар, подцепить там какую-нибудь невероятно привлекательную женщину и на какое-то время действительно все забыть… но теперь так не получалось. Он больше не хотел заниматься чем-то подобным. Ему хотелось теперь только одного, ему нужен был лишь один человек, но, казалось, он просто не мог прорваться к ней, не умел повести себя правильно… Джоэл боялся, что Флора захочет большего, большего и еще большего, захочет того, чего в нем просто нет, чего он не может дать.

И теперь еще то место… место, где, как думал Джоэл, совсем ни к чему его бесконечные муки сомнений в себе, отчаянные попытки бегства, – в самом ли деле оно для него? Колтон был готов изменить все безвозвратно. Но продолжают ли ждать там Джоэла? Он ведь на самом деле понятия не имел, что происходит в голове у Флоры, он просто ощущал, что был изгнан из рая, а осторожные, уклончивые разговоры Флоры в точности отражали тот язык, на котором он разговаривал всю свою жизнь. В то время как в прошлом желающие добра, но тем не менее решительные социальные работники снова и снова объясняли Джоэлу, почему ему не рады там или здесь, так что они попробуют найти для него что-нибудь другое…

Джоэл вышел на балкон. Жара и шум города поднялись навстречу ему. Черт, как же ему было ненавистно находиться здесь! Да, он ненавидел все это. Он хотел прохлады, тишины, прогулок по длинному пляжу, запахов свежести и моря в порывах ветра, он просто хотел, чтобы этот ветер смел всю паутину в его голове… Нет, это была не паутина. Это скорее похоже на извивающихся змей, опутавших его мозг изнутри и снаружи, сжимавших его все крепче и крепче, и если бы Флора знала… Если бы она только знала, если бы она подобралась достаточно близко и заподозрила бы, что прячется под его панцирем, что в нем заключено… Это была подвижная, удушающая масса скользких чудовищ, стискивавших каждый синапс, огромные мерзкие чужаки внутри него, которых он мог, конечно, спрятать под прекрасным костюмом, под обаятельными манерами, за крепким подтянутым телом, мог замаскировать, тратя деньги и так далее.

И пока что это помогало.

Но Джоэл не мог рисковать и подпустить Флору ближе. Но если он этого не сделает, он может вообще все потерять. И Колтон обрушит на него огромный тяжелый молот.

Голова Джоэла болела, как будто все эти монстры пытались вырваться, сбежать. Но он не мог… Он бы никогда их не выпустил, он боялся, что если хотя бы попробует, то тут же начнет кричать и уже никогда не сумеет остановиться.

Слегка пошатываясь, Джоэл прошел по балкону, выглянул через перила и уставился вниз. Его номер выходил не на улицу, под ним находилась крыша соседнего здания.

Ну почему здесь так чертовски жарко?! Жарко везде. Джоэл включил кондиционер, но потом вдруг начал неудержимо дрожать. Он не знал, сколько времени провел в своем номере, в этом отеле. В его мозгу клубился туман. Он не мог выбрать одежду, он совершенно не понимал, что за чертовщина с ней происходит. И не мог вспомнить, когда ел в последний раз.

Джоэл несколько раз моргнул, по его лбу стекал пот. Он снова пошатнулся.

Флора закрывала «Кухню» и уже отпустила девушек, сейчас она готовила для Лорны капучино.

– Это мы можем себе позволить, – сказала она. – Сегодня мы хорошо поработали.

– Спасибо, – розовея, ответила Лорна. – А ему понравилось? Его трудно понять. Мне показалось, он доволен.

– Не могу поверить, что ты учила арабский всего какой-то месяц!

Лорна покраснела еще сильнее:

– Это очень красивый язык.

– Ты у нас темная лошадка.

– А ты нет? Боже, но его мальчики такие маленькие! – вздохнула Лорна. – Ему понадобится вся наша помощь.

Флора выразительно посмотрела на нее:

– Сексуальная помощь?

– Боже мой, конечно нет! – ужаснулась Лорна. – Уж поверь мне, я и думать об этом забыла. Можно ли такое представить? Да никогда, хоть за миллион лет!

– То, что не могло бы произойти и за миллион лет, на самом деле вдруг происходит, сама знаешь, – возразила Флора, слизывая пенку со своей чашки капучино. – Ты посмотри вокруг.

И обе окинули взглядом чудесно покрашенное, уютное кафе.

– Верно, – улыбнулась Лорна. – Но я думаю, он и так уже чувствует себя неплохо, а я вряд ли смогу вытеснить из его мыслей образ исчезнувшей идеальной жены. В любом случае это неприемлемо. Я собираюсь позаботиться о его сыновьях. Боже… Так много работы впереди! Бедные малыши, они выглядят такими несчастными… Должно быть, еще и дурная погода сегодня утром на них повлияла.

– Да, понимаю. Хочешь, пришлю завтра утром немного сдобных булочек?

– В бюджете пусто, – уныло ответила Лорна.

– И в благотворительном фонде ничего, – так же уныло сообщила Флора. – Джен всё выгребла.

– А от Джоэла что-то слышно?

– Э-э-э… я изображаю хладнокровие.

– Ты?

– Заткнись! – Флора покраснела.

– Ты же буквально преследовала его годами…

Флора провела пальцем по краю своей чашки.

– Если серьезно, я уже не вижу смысла что-то еще пробовать.

Лорна кивнула.

– А кстати, ты же не просто так учишь арабский…

– Только чтобы помочь детям! – с ханжески благочестивым видом ответила Лорна. – Но если ты намерена оказать Джоэлу холодный прием…

– Ничего подобного… – Флора встряхнула головой. – Но он молчит. Я давно ничего о нем не слышала.

Лорна скривилась. Похоже на то, что дела плохи…

– Я хотела сказать… Ты ведь помнишь, что говорили тебе его нью-йоркские друзья?

– Да, – кивнула Флора, – но они ведь не говорили «продолжай всегда и везде строить из себя дурочку».

Лорна явно ей сочувствовала, но посмотрела на свои часы.

– Извини, – сказала она. – Мне нужно идти. У меня там гора работ для проверки.

– Понимаю, – ответила Флора. – А я займусь счетами.

– Разве это не потрясающе – быть такими вот женщинами, которые сами распоряжаются своей жизнью? – сказала Лорна, вставая и обнимая Флору. – Послушай, – добавила она, – ведь ты его любишь. Так выложи карты на стол. Если он тебе нужен, не стоит медлить с этим.

– Согласна. Но что, если он просто оттолкнет меня и скажет, что слишком занят?

Потом она села и уставилась на телефон, так и эдак взвешивая всё и не имея ни малейшего представления о том, какое смятение чувств происходит за тысячи миль от нее. У Флоры были романтические представления – или они были такими в прошлом, – ей казалось, что если ты уже с человеком, которого по-настоящему любишь, то должен улавливать его чувства, «настраиваться» на его вибрации. Даже если вы с ним далеко друг от друга, ты должен замечать – по звездам или по пробегающим облакам, – когда он думает о тебе…

Но теперь Флора осознавала, что все это полная и бесповоротная чушь.

А пока она таращилась на свой телефон, он вдруг зазвонил…

Флора схватила трубку.

– Алло? – ответила она, с некоторым разочарованием отметив, что это Финтан, а не Джоэл.

– И-и-и! – донесся из трубки оглушительный шум. Казалось, это нечто вроде ураганного ветра.

– Финтан! Ты где? Ты что, пьян?!

– Нет! – ответил ей восторженный голос брата. – Вообще-то, теперь, когда ты это сказала, я думаю, что идея просто обалденная, фантастическая! Давай напьемся!

– Ну да, я гораздо легче справлюсь со счетами в пьяном виде, – согласилась Флора. – В чем дело?

– Скажи ей! – проворчал рядом с Финтаном знакомый голос Колтона.

– Что именно?

– Мы решили пожениться! – радостно заорал в трубку Финтан.

Флора сделала паузу, но совсем короткую, на долю миллисекунды, и тоже закричала:

– Ух ты!

Это, конечно, было нечестно, совершенно нечестно завидовать тому, что ее брат первым вступит в брак. И Флора старалась радоваться. Ведь это действительно было прекрасно. Она любила Финтана, ей нравился Колтон, все было замечательно. И ей следует быть счастливой, твердила она себе. К тому же это действительно хороший повод не заниматься счетами.

– Это прекрасно! – сказала она. – И кто кому сделал предложение?

– Тот, что с седыми волосами, – сообщил в трубку Колтон.

Телефон явно стоял на громкой связи.

– Это ведь понятно, да? – продолжил он. – Давай приходи в «Скалу», откроем шампанское.

– А что папа сказал?

– Я сейчас ему позвоню, – ответил Финтан.

Флора прикусила губу. Брат позвонил ей первой. Теперь, когда нет мамы, он сначала позвонил сестре… Это многое значило.

– Он будет… – Она немножко подумала. – Ладно. Он справится.

– Как ты думаешь, отец поведет меня к алтарю?

И они оба истерически расхохотались.

– Ох, Финт, – вдруг сказала Флора. – Маме бы это понравилось!

Мужчины на другом конце замолчали.

– Ну да… – произнес наконец Финтан. – Думаю, да.

– Боже мой! – всполошилась вдруг Флора. – А как насчет Агот? Ей бы стать подружкой, нести цветы.

– Точно, – решил Финтан. – Давай поспеши! Я принесу из дома кое-что вкусное. Мы зажжем все огни в «Скале». Идем!

И в итоге Флора подумала о звонке Джоэлу лишь намного позже.

Джоэл и сам не заметил, как опустошил мини-бар в номере: тот просто вдруг стал пустым, и Джоэл уставился на него с легким отупением. Все казалось ему каким-то нереальным. Он попытался вспомнить, когда в последний раз ел, но не смог. Потом бросил взгляд на швейцарские шоколадные батончики «Тоблерон», но понял, что уже видеть их не может. Посмотрел на свой телефон. Ничего. Некому позвонить, некому… Он уставился на компьютер. Слова на дисплее поплыли перед его глазами. Черт, как же он устал! Чертовски устал. Пытаясь удержать все вместе. Пытаясь делать все как следует. Не нуждаясь ни в чем и ни в ком.

Ну да, так. Он ни в ком не нуждался. Джоэл встал, снова, пошатываясь, вышел на террасу и там упал. Наверное, ему следовало выйти из отеля. Пожалуй, ему стоило проверить, есть ли там внизу виски. У них ведь должен быть виски? На Муре подавали лучший в мире виски… Как там он назывался? Что-то странное, гэльское, непроизносимое… и можно было сидеть со стаканчиком у огня и чувствовать себя спокойно и уютно, смешав спиртное с капелькой воды… Когда Флора в первый раз купила для него такой виски и он упомянул что-то насчет льда, Флора посмотрела на него с настоящим ужасом, и…

После этого Джоэл помнил лишь то, что он оказался на террасе. Наверное, отключился на несколько секунд. Он не понимал, где он. Он не понимал, что происходит. Знал только, что с него довольно.

Выстрелила пробка шампанского, и все радостно закричали, лица осветились лучами позднего солнца, когда оно вдруг решило показаться в небе. В жаровне пылал огонь – на Муре можно было это делать с небольшими предосторожностями. Все смеялись, а Финтан сидел на колене Колтона, время от времени поглядывая на него, словно гадал: не исчезнет ли все это?

– А кольцо у тебя уже есть?

Финтан кивнул и наклонился к сестре. Флора задохнулась. Это была изящная вещица, сделанная на заказ: две серебряные ленты, между которыми тянулась гравировка – две сцепленные между собой шестеренки.

– Как в маслосбивалке! – сообщил Финтан.

Флора встряхнула головой. Да, кольцо было уникальным и, безусловно, отражавшим отношения двоих.

– Оно прелестно!

– А что сказал Джоэл? – лениво поинтересовался Колтон, который совершенно не слушал, что болтают между собой Маккензи.

Когда они собирались вместе, Колтон замечал, что их акцент становится сильнее, за их словами трудно следить, но ему это даже нравилось. Он просто откинулся назад и позволил разговору течь вокруг него, на манер птичьего пения, и попивал виски вместо шампанского. Человек, которого он любил, сидел на его колене, в очаге мигал огонь, после девяти вечера было все еще светло… и Колтон чувствовал, что жизнь просто не в силах предложить ему большего.

Флора напряглась. Нужно было знать ее не так хорошо, как знали братья, чтобы этого не заметить.

– Ну, я не…

– Вы двое что, э-э-э… – Иннес нахмурился.

– Тсс! – быстро произнес Финтан.

– Нет! – ответила Флора.

Это было глупо. Конечно, ей следовало позвонить ему. Они же были обычными людьми. И если он вышел в бар или был слишком занят, чтобы поговорить с ней, или…

Сердце Флоры вдруг заколотилось. Вот! Вот в чем дело. Она должна позвонить ему! Она должна сообщить Джоэлу чудеснейшую, счастливейшую новость из всех, что случались с Маккензи за долгое время. И если он действительно ее парень – часть ее семьи, ее общины, – он должен взволноваться, порадоваться, заинтересоваться.

А если он слишком занят, если не обратит на это внимания… Что ж… Тогда она будет знать.

Флора ощутила внутри странный холод. Но после ее крайне неудачного путешествия… Должны же быть пределы. Обязательно. Ей не нужно идеального, сделанного на заказ обручального кольца, которое стоило бы целого состояния. Ей ни к чему пышная свадьба или торжественные обещания. Но ей нужно знать, каково ее положение. Ей необходимо знать, что для Джоэла она что-то значит.

Флора извинилась, встала из-за стола, прекрасно осознавая, что парни проводят ее взглядом, а потом начнут сплетничать о ней и Джоэле. Но она не могла думать об этом прямо сейчас.

Снаружи было холоднее, чем могло показаться. Солнце совершало свой путь по небу, заливая все бледнейшими желтыми лучами, почти лишенными цвета, море, насколько видел взгляд, было необычайно спокойным, почти таким же спокойным, как какой-нибудь пруд, его поверхность выглядела идеально плоской. Это был удивительно прекрасный вечер, и здесь, у отеля, с его ухоженными садами и огороженными стенками террасами, с красным ковром, тянувшимся от причала, к которому подъезжали на лодках гости, весело горели факелы, хотя было совсем не темно.

В воздухе витал густой аромат последней весенней пролески, аккуратно, рядами высаженной руками армии садовников «Скалы», увядали нарциссы…

Флора огляделась, впитывая вечернюю красоту, страшась того, что все может вдруг измениться, исчезнуть. Она думала о Джоэле, его красоте, его строгом лице, неожиданных вспышках юмора, которые, как она теперь подозревала, он просто использовал для того, чтобы не подпускать ее слишком близко. И о сексе.

Может быть, она и смогла бы жить вот так. Может быть, она бы справилась. С тем, что на нее не обращали внимания. Не ценили. На долгие месяцы предоставляли самой себе. Могла бы ждать, пока ей не достанутся какие-то крошки со стола ее любовника. Или не смогла бы.

Джоэл сидел на террасе, когда зазвонил телефон, хотя что-то его смущало. Он ведь вставал до этого? Пытался что-то сделать? Или нет? В его мозгу все перепуталось.

Сначала он даже не осознал, откуда исходит звук, в его голове и без того было полно шума, похожего на визжание телефонов, но этот новый звук настойчиво повторялся и повторялся, потом умолк… или нет? Или Джоэл просто отключился? А потом снова зазвенело, а потом затихло….

Флора в ярости уставилась на море. Она не собиралась оставлять Джоэлу сообщение. Это было слишком важно. Он ведь должен увидеть, что ему звонила именно она, даже если выходил в это время. Хотя он никогда не оставался дальше чем на два фута от своего телефона, даже по ночам, используя телефон в качестве будильника. Он всегда держал его при себе. Телефон для него слишком важен. Но важна ли для него Флора, это уже другой вопрос.

Флора подождала и позвонила снова, потом еще раз, осознавая, что приближается уже к границе безумия, но чувствуя себя настолько задетой, встревоженной и гневной, что ей уже было все равно, как это может выглядеть. Если он считает ее какой-то доступной, равнодушной, неинтересной особой, что ж… она не такая, и ничего с этим не поделать.

Флора оглянулась на прекрасное здание «Скалы», такое безмятежное в вечернем свете: серый камень выглядел уютным, роскошные сады уже расцветали вовсю, маленькая компания внутри весело смеялась в мягком свете. Все казалось таким счастливым…

Да, если смотреть только снаружи.

Она снова набрала номер Джоэла. И еще раз. В последний раз, пообещала она себе. Она позвонит еще один раз, последний.

Джоэл приоткрыл один глаз. Он чувствовал себя как человек, попавший в кораблекрушение, он цеплялся за мир, который вращался вокруг него, бросая снова и снова то вверх, то вниз, и он сам уже не понимал, где верх, а где низ. Да еще этот назойливый звук, застрявший в ушах…

Он должен заставить его умолкнуть. Он должен его заставить…

Джоэл схватил телефон, упавший почти к самому краю террасы. Между защитным стеклом и полом оставалась брешь. И Джоэлу захотелось пинком загнать в нее телефон. Сначала посмотреть, как он полетит вниз. Увидеть, как он парит в воздухе, вращаясь, увидеть, что это как раз то, что нужно…

Он прищурился, всматриваясь в экран, осознавая, что тот раздваивается перед его глазами, в чем не было никакого смысла, как и в словах на нем… Ф… л…

– Что?

– Джоэл!

– Что такое?

– Э-э-э… что-то случилось? – явно растерялась Флора

– Нет, конечно. Скажи… там хорошо? Не слишком жарко? Черт, здесь такая проклятая жара…

– Джоэл… Я просто хотела сообщить тебе некие новости. Колтон и Финтан обручились! Они собираются пожениться!

Флора в тревоге ждала его реакции. Последовала длинная пауза, в тысячу миль длиной. Потом она услышала громкий, протяжный вздох.

– Конечно, черт бы их побрал, – ответил Джоэл.

И отключил телефон.

Флора медленно опустила трубку. Довольно. Она снова посмотрела на море. Довольно и довольно. Она повернулась, чтобы уйти. Она не попрощалась с парнями, их откровенное счастье было в этот момент почти невыносимым для нее. Она знала, что у них все будет хорошо. Вообще-то, ей лучше утром заглянуть к отцу и постараться сделать что-нибудь хорошее. Их отец не пожелал вечером пойти с ними – он продолжал жить по расписанию фермера, всегда ложился спать в восемь вечера, вставал в четыре утра. А вот Флоре едва удастся заснуть сегодня.

Берти, управлявший лодкой, когда они приезжали в «Скалу», ждал на причале. Он вскочил, увидев Флору.

– Привет, Флорес! – сказал он, розовея, как всегда.

– Можешь отвезти меня домой, Берти?

– Ай, конечно! С радостью! На лодке или на машине? Давай лучше лодку возьмем. Такой хороший вечер!

«Почему и нет?» – подумала Флора.

Конечно, едва ли свежий воздух поможет ей поспать хоть немного этой ночью. Но она кивнула и пошла за Берти к концу причала.

Глава 35

Джоэл понимал, что он совсем запутался. Но не знал, как выбраться из всего этого. Все свалилось на него разом, он не понимал, как ему справиться. Он даже со своим дыханием не справлялся.

Резко глотнув воздуха, он ощутил внезапный толчок в сердце – как будто мощный электрический удар. И схватился за телефон, как за спасательный круг. Не успев понять, что делает, Джоэл нажал кнопку ответного звонка, хотя в таком замешательстве, в такой путанице мыслей плохо соображал, зачем это делает и даже кому звонит.

Его дыхание превратилось в нечто судорожное, неровное.

В море сигнала не было, и Флора даже почувствовала нечто вроде тихого успокоения, глядя на бескрайнюю ширь океана, чувствуя себя наедине с целым миром. Она знала, что в любом случае она уже не та, какой была год назад: тихой, робкой, напуганной, расстроенной до грани нервного срыва смертью матери, а еще тогда она была в бешенстве оттого, что ей приходилось вернуться на остров…

Теперь здесь был ее дом, и, несмотря на множество неудобств и недостатков этого места, Флора его любила. У нее появился маленький бизнес – ну ладно, в данный момент он не преуспевал, но это ее дело, и она должна со всем справиться. Она делала все правильно. Да, ей вряд ли удастся разбогатеть, но все равно она проводит часть времени с богатыми людьми. Она, правда, не знала, радует ли это их хоть в какой-то мере. И здесь, на Муре, у нее не было серьезных поводов наряжаться в модные платья.

Но худшим из всего, думала Флора, было то, что она потерпела неудачу в другом. Она знала Джоэла, казалось ей, настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Насколько можно знать другого человека. И все равно не могла пробиться через некий барьер. Она не могла заглянуть вглубь, не могла помочь ему, исцелить. Он был неприручаемым, просто потому, что не знал, что это такое – быть прирученным. Но ведь Флора старалась изо всех сил. Она правда старалась.

До того как лодка подошла ближе к берегу, в зону действия единственной на Муре вышки мобильной связи, Флора не знала, что ее телефон звонит. Покидая Лондон, она удалила с него голосовую почту, не желая больше быть рабой собственного телефона.

Но если бы кто-нибудь проверил регистрацию вызовов, то увидел бы, что звонил ее телефон сто тридцать восемь раз.

Флора уставилась на экран, а Берти уставился на Флору, и надежда в его глазах сменилась разочарованием, когда она ответила:

– Джоэл?

Последовала небольшая пауза. Потом прозвучали всего два слова:

– Помоги мне.

Глава 36

Флора ворвалась в дверь отеля «Харборс рест».

– Мне нужен ваш телефон и компьютер, – выдохнула она. – Извините, но сотовая связь просто ни к черту. А это срочно.

– Пожалуйста, пользуйся, – ответила Инге-Бритт.

Флора отчаянно шарила в Интернете, пока не нашла психотерапевта Марка Филиппосиса на Манхэттене, она позвонила, объяснила его секретарю ситуацию, и та соединила ее с врачом. Флора помнила, в каком номере остановился Джоэл, и Марк в рекордное время очутился там, вместе с Маршей и полицейским офицером, на тот случай, если им не удастся войти в номер.

Флора позвонила также и портье отеля, попав на ту девушку, которая была влюблена в Джоэла, – та была давно озабочена тем, что Джоэл заметно худеет, поздно возвращается, ее беспокоил его неподвижный взгляд, когда она пыталась флиртовать с ним или просто здоровалась. Вряд ли кто-то в тот момент мог обойтись с Флорой добрее и заботливее. Флора была отчасти рада, а отчасти в полном отчаянии из-за того, что не может оказаться там в тот момент, когда наконец психотерапевт ворвался в номер и обнаружил Джоэла сидящим на террасе и смотрящим вниз с таким видом, словно он не совсем понимал, где находится, хотя под ним расстилался огромный город.

Глава 37

– Да черт тебя побери!

На Флору это произвело впечатление. Это было не просто знание того, что могут сделать деньги, невероятно было видеть Колтона в действии.

Он разговаривал с Марком Филиппосисом или, точнее, кричал на него.

– Дай мне поговорить с ним!

Марк держался абсолютно спокойно.

– Один из ваших служащих, похоже, страдает от нервного истощения, – вежливо ответил он. – К тому же он чрезвычайно пьян. Думаю, последнее, что я сделаю, так это позволю вам с ним разговаривать.

– Он мой служащий, и я обязан заботиться о нем, и, если я должен забрать его оттуда, я это сделаю!

– Пожалуйста, можно мне с ним поговорить? – вмешалась в разговор Флора. – Пожалуйста! – Она, выхватив у Колтона телефон, отошла подальше. – Марк?

– Флора? Это вы?

– Да… Что там случилось?

– Вы ведь знали, что он слишком много работает?

– Он всегда загружен работой! – задохнулась Флора.

– Знаю. Но похоже, что… Он сильно похудел, Флора. Думаю, это истощение. На его работе происходило что-то особенно тяжелое?

– Он никогда не рассказывает мне о работе.

Флора бросила быстрый взгляд на Колтона, и тот отвернулся.

– А как насчет ваших личных дел?

Флора молчала достаточно долго, для того чтобы Марк это уловил.

– Послушайте, Флора… Почему бы вам не позволить мне и Марше забрать Джоэла к нам? Чтобы он просто выспался.

– А потом вы отправите его домой, Марк? – в тревоге спросила Флора.

– Вы думаете, это будет для него наилучшим?

Хотелось бы Флоре знать…

– Да, – сказала она. – Можно мне поговорить с ним?

– Он без сознания, Флора.

– О господи… Но что это такое? Что с ним не так?

– Мне необходимо с ним поговорить, но я бы предположил паническую атаку и переутомление. Не знаю, что заставляет его так тревожиться, обычно он хорошо владеет собой. Как только он очнется, я вам позвоню.

– Вы отвезете его в больницу?

– Не сегодня.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула Флора. – Он говорил так… так… одиноко…

Колтон снова забрал у нее телефон, чтобы четко дать Марку понять, что заплатит за все, что потребуется, и будет держать наготове самолет, но Марк не стал тратить на него время и закончил разговор.

После десяти вечера начало понемногу темнеть и поднялась наконец луна. Флора села у окна

– Ты знала, что с ним что-то не так? – тихо спросил Финтан, крутя на пальце новенькое кольцо.

– Я… я просто думала, что он… – Флора в ужасе огляделась вокруг. – Он как будто уходил все дальше и дальше. Но… ты ведь понимаешь… с мужчинами такое бывает…

– Да, знаю, – кивнул Финтан.

Он нежно положил руку на полено Колтона, и, хотя Колтон смотрел в окно, они так и сидели рядом и ждали всю ночь каких-нибудь новостей.

Глава 38

Сыновья Сайфа возненавидели его дом, свой новый дом. Здесь было жутко холодно и сквозило. Сам по себе этот серый дом, сложенный из дорогого камня, был хорош, из его окон открывался прекрасный вид.

Но предыдущий владелец дома не тратил денег на то, чтобы содержать его в порядке: оконные рамы облупились и потрескались, ото всюду задувало, а тяжелые гардины, с помощью которых Сайф прятался от солнечного света в длинные летние вечера, насквозь пропитались пылью. Да, в доме было холодно и немного зловеще, и когда Сайф оглядывался вокруг, он снова и снова удивлялся тому, что раньше это не приходило ему в голову.

Этот дом был просто местом, где можно было есть и спать. Сайф уходил на рассвете, обычно чтобы прогуляться по пляжу в надежде на обретение своей семьи, потом он весь день принимал больных, а вечером ходил по вызовам. Миссис Лаэрд заходила пару раз в неделю, чтобы навести порядок, и обычно оставляла ему кассероль или лазанью. Сайф постепенно привык к ее пресным блюдам, а дети съедали их быстро и без комментариев. Еще он готовил какой-нибудь простенький суп или перекусывал в «Летней кухне», а вечером обходился сэндвичем. Он вообще почти не думал о еде.

Теперь же Сайф осознал, насколько на самом деле скучен его дом, даже притом что он постарался украсить его жалкими трафаретами в попытке создать немного уюта. Этот дом никогда не был семейным, он никогда не ощущался таким.

Сайф все сильнее чувствовал себя настоящим идиотом. Если бы он не вел себя так глупо с Лорной, она могла бы помочь ему подготовить симпатичные комнаты для мальчиков, – места в доме хватало. Ему ведь только и нужно было, что купить какие-то яркие обои и занавески… ну или еще что-то такое, что нравится мальчикам. Сайфу было стыдно.

– Я боюсь, абба.

Эш все так же цеплялся за него. В Глазго ему сделали рентген ноги и вправили кость, но предполагалось, что мальчик должен побольше ходить, чтобы укрепить мышцы. А он вместо того вообще отказывался вставать на нее, даже на мгновение.

– Все в порядке.

– Я спать в твой кавать?

Сайфу, по правде говоря, совсем не хотелось, чтобы его еще одну ночь пинал малыш с гипсовой повязкой на ноге. С другой стороны, был ли у него выбор? Он отлично помнил, как сам провел здесь свою первую ночь, чужой всем, замерзший…

– Конечно, – ответил он. – Кровать. Правильно – «кровать».

– Кивать?

Сайф посмотрел на Ибрагима:

– Хочешь лечь с нами?

– Мне все равно, – пожал плечами Ибрагим.

Сайф кивнул. Он понимал, что это означает «да».

– Хорошо. Ладно, давайте будем спать все вместе. Я уверен, завтра шторм утихнет, – сказал Сайф, хотя совершенно не был в этом уверен.

Зазвонил его телефон, Сайф тихо выругался. Все звонки в неурочное время означали какой-то срочный вызов. Кому бы еще он понадобился так поздно? Сайф посмотрел на телефон. Звонила Флора Маккензи. Это было странно.

– Алло?

– Сайф? Это Флора… простите, что беспокою вас.

– Все в порядке. Извините. Что-то медицинское?

– Да.

– Видите ли, я… Есть специальная линия для вызова врачей…

– Я знаю, знаю. Простите, Сайф. Но…

Она объяснила ему, в чем дело.

Сайф кивал, слушая ее.

– Да, это звучит… Это похоже на серьезный нервный срыв, Флора.

Он слышал, как Флора тяжело сглотнула.

– Ему надо было оставаться на острове? – спросила она.

– Не знаю. – Сайф замолчал ненадолго, а Эш в это время пытался оторвать его пальцы от телефона. – Думаю… – заговорил наконец Сайф, – думаю, такого рода проблемы лучше всего лечатся заботой. А еще покоем и тишиной.

– Но вы можете с таким справиться?

– Да. Я могу.

Последовала пауза.

Глава 39

Джоэл весьма смутно припоминал, что происходило потом. Он вроде бы помнил, как Марк задавал ему множество вопросов, но представления не имел, как он на них отвечал. Колтон прислал самолет, чтобы доставить его домой, а Марк помогал ему протрезветь с помощью огромного количества кофе и каких-то капель. В этом отеле были знакомы с подобными случаями.

– Чего тебе хочется, Джоэл?

Джоэлу этот вопрос показался до странности смешным, но он так устал, а голос Марка звучал так мягко и утешающее, что он просто спросил:

– Можно мне вернуться домой?

Вскоре он очутился в самолете, а после уже ничего не помнил.

Флора совсем не спала. Она всю ночь бродила по Бесконечному пляжу, но по-настоящему уже не темнело, вокруг и в полночь царили мягкие сумерки, и солнце тут же появлялось снова… Колтон с Финтаном дремали рядышком в креслах, но Флора вообще отказывалась отдохнуть все те пять часов, пока самолет находился в воздухе. В четыре утра было совсем светло, и вот наконец в огромном белом небе появилась крошечная точка, медленно опускаясь кругами, – единственный созданный человеком объект на тысячи миль вокруг над жестяной крышей крошечного аэропорта. Вышла Шейла Макдафф. Обычно она бы злилась из-за того, что ее разбудили в такое время, но этим утром скорее была довольна, потому что причина раннего подъема была чрезвычайно важной и достойной множества сплетен. Ее муж Патрик, работавший диспетчером и контролером магазина дьюти-фри, помахал им рукой из маленькой диспетчерской будки, когда самолет безупречно приземлился в мерцающем утреннем свете.

Колтон и Финтан проснулись и вышли вместе с Флорой навстречу прилетевшим. Флора на мгновение прислонилась головой к плечу Финтана, когда люк самолета открылся и по трапу спустилась тощая сутулая фигура в сопровождении Марка. Все наблюдали за Флорой, ожидая ее действий, но она просто шагнула вперед – осторожно, встревоженно, как будто Джоэл был чем-то очень хрупким.

Бодрый нью-йоркский тон Марка, окинувшего взглядом гравийную дорожку и выметенные ветром поля вокруг аэропорта, сломал лед.

– Где, черт побери, находится это местечко?! На Луне?

Джоэл сидел в «лендровере» тихо, с сонным видом. Флора взяла его за руку, и он посмотрел на нее.

– Прости, что из-за меня поднялась такая суматоха…

– Не говори глупостей, – покачала головой Флора. – Это Колтон виноват, вынуждал тебя слишком много работать.

Колтон, сидевший впереди, выглядел непривычно подавленным.

– Да, – согласился он, оборачиваясь назад. – Да, я виноват. Можешь предъявить мне иск, если хочешь. – И криво улыбнулся.

Джоэл не принял предложенную ему оливковую ветвь. Вместо того он обжег Колтона взглядом. Флора заметила это, но не поняла, в чем дело. Казалось, Джоэл ненавидит Колтона.

– Тебе нужно выспаться, вот что, – сказал Колтон.

Они остановились перед коттеджем Джоэла рядом со «Скалой». Марку отвели комнату дальше по коридору. Джоэл никогда в жизни не был так рад кого-то видеть.

Он сам вышел из машины и вошел в коттедж.

– Я не больной! – заявил он и у двери оглянулся.

Колтон смотрел на него.

– Спасибо, – пробормотал Джоэл. – Спасибо, что доставил меня домой.

– Тебе всегда рады, приятель, – ответил Колтон.

И снова между ними что-то проскользнуло. При этом Джоэл почти не смотрел на Флору.

Она вошла следом за ним в спальню. Джоэл наконец посмотрел на нее, и Флору глубоко тронуло то, каким худым и измученным он выглядел. Почему она ничего не заметила, когда видела его в прошлый раз? Почему не обратила внимания на его уклончивость, на то, как он избегал возвращения домой?

Они какое-то время смотрели друг на друга. Потом Флора ушла в прекрасную ванную комнату со старомодной ванной на лапах и начала набирать в нее горячую воду.

Джоэл скривился.

– Иди сюда, – тихо сказала Флора, шагнув к нему и расстегивая на нем рубашку. – Искупайся.

Она нежно, осторожно усадила его в ванну, сама тоже забралась в нее и стала ласково его мыть, легонько целуя, и каждый раз, когда Джоэл пытался что-то сказать, прижимала палец к его губам и говорила: «Расскажешь обо всем завтра», – и он позволял ей это.

Потом Джоэл улегся в постель и мгновенно заснул. Флора стояла рядом, глядя на него, гадая, какого черта ей теперь делать. Но позже, после пяти часов, она уже и сама настолько измучилась, что просто легла рядом с ним и погрузилась в сон.

Глава 40

И снова в понедельник утром кафе «Летняя кухня Анни» не открылось. Миссис Кэрнз приковыляла за своей первой за день лепешкой с сыром. Сайф много раз предупреждал ее насчет излишнего веса, а она смотрела на него и отчетливо говорила: «Доктор, мне семьдесят четыре года, мой муж умер, мои дети живут в Новой Зеландии, и вы серьезно мне говорите, что я не могу съесть лепешку с сыром?» Сайф обычно неловко отвечал: «Мадам, я думаю, вы можете, конечно, съесть одну такую лепешку, но вы уж точно не можете съедать каждый день по четыре!» И миссис Кэрнз, которая поначалу решительно предполагала, что смуглый доктор явился сюда для того, чтобы взорвать остров, постепенно прониклась к нему симпатией, ей стало нравиться то, как серьезно он называл ее «мадам», к тому же он был довольно хорош собой, а если подумать, то даже походил слегка на известного актера-египтянина Омара Шарифа… Сейчас, увидев, что пекарня закрыта, миссис Кэрнз тяжело вздохнула. Компания ее друзей и родственников, многих из которых она уже почти полвека ненавидела по неким весьма смутным причинам, постепенно присоединилась к ней и стала размышлять, куда бы отправиться, чтобы обсудить свои болячки.

Лицо Чарли вытянулось, когда он весело привел новую группу своих беспокойных юнцов за утренними сосисками в тесте. Рейс на пароме оказался трудным: те, кого не тошнило, просто сходили с ума, носились тут и там, и стюарды, которые прекрасно знали Чарли и обычно были весьма терпеливы, то и дело недовольно вскидывали брови. Он пообещал мальчишкам наилучшие сосиски в тесте во всей их стране, если они будут вести себя прилично, и вот теперь оказался в затруднительном положении.

Айла и Иона пришли в полный восторг, узнав, что у них незапланированный выходной. Еще не успев услышать новенькие сплетни, девушки решили позагорать, пусть даже было всего четырнадцать градусов и ветрено, причем ветер дул такой холодный, что можно было подумать: кто-то включил вентилятор над глыбой льда. Но Айла так долго ждала возможности показать свой новый купальник, доставленный с материка, что не желала упускать шанс.

Туристы выходного дня начитались «блестящих» отзывов о «Летней кухне» в «Советах туристу»: «из-за весьма огорчительного отсутствия китайской кухни оценка – одна звезда» и «…невозможно понять, чего это они говорят; вроде бы там должны знать английский? Оценка – одна звезда». Теперь все они горели желанием отведать что-нибудь особенное перед десятичасовой прогулкой по холмам черт знает в какую погоду, но вдруг обнаружили, что им придется обойтись тем, что смогут предложить продуктовые магазины или пропахший бифштексами «Харборс рест». Туристы безуспешно пытались изобразить бодрость, особенно те, кто намеревался забраться далеко на холмы, но видно было, что теперь они только и будут делать, что ныть и жаловаться весь день. В общем, для всех в этом не было ничего хорошего.

Если бы Флора могла их увидеть, ее бы бесконечно порадовало то, какой важной и популярной за такое короткое время стала «Летняя кухня», какую роль она играет теперь в их маленькой общине.

Но Флора их видеть не могла.

Джоэл проснулся около десяти, в его голове царила невероятная путаница. А еще у него была такая головная боль… всем болям боль! И он абсолютно не понимал, где же, черт побери, находится! Джоэл посмотрел по сторонам, глаза у него воспалились и болели, мозг, кажется, превратился в ком ваты… Что такое? Что вообще произошло? Ох, боже, боже, боже… его голова…

Он кое-как дополз до ванной комнаты, и там его вырвало. Джоэл посмотрел на себя в зеркало и с трудом понял, что это именно он. Где он, черт побери?! Что все это значит?

Наконец постепенно, понемногу Джоэл начал что-то соображать. Найдя огромное, пушистое белое полотенце, он обернулся им. Голова не только болела, но еще и отчаянно кружилась, и он налетел на дверной косяк. Когда он ел в последний раз? Джоэл не мог припомнить. Ох, черт, как же плохо он себя чувствовал…

И только тогда, когда он, держась за дверь, попытался сообразить, что случилось, он заметил обстановку комнаты… и в его мозгу словно что-то взорвалось.

Он что, не в Нью-Йорке? Сердце Джоэла панически заколотилось. То, что он видел перед собой…

Первой его мыслью было: «Я умер». Он все-таки прыгнул… да, перед ним внезапно прорезалась картина: балкон, жара, высота…

Джоэл крепче вцепился в дверной косяк, пытаясь сосредоточиться на том, что видел.

Вместо ярких красных и оранжевых красок заката в Нью-Йорке он видел нечто светлое, бледно-серое… Огромное окно выходило на бесконечные серые дали, облака и море, на мягкий белый песок, бледную невысокую траву, темные синие тени… Джоэл моргнул. И увидел на кровати светлое тело и светлые волосы, раскинувшиеся, как морские водоросли…

И тут он вспомнил. И ощутил такую благодарность, что чуть не разрыдался. Ладно, возможно, его карьере пришел конец…

Но она по-прежнему была здесь. Самого худшего не случилось. Джоэл присел на кровать, стараясь дышать в том же ритме, что и Флора. А та слегка пошевелилась во сне, и Джоэл наклонился и поцеловал ее в лоб. Потом он отправился на улицу, чтобы вымести из мозгов паутину, чтобы вдохнуть свежего воздуха, по которому он так истосковался…

Глава 41

Лорна, нервничая, пришла в школу рано. Новость о Джоэле еще не добралась до нее, она тревожилась за двух новичков. Детям очень хотелось снова спеть песенку-алфавит – нужно отдать им должное, они ведь потратили уйму времени, разучивая ее! День был отличный, так что Лорна решила им позволить. Неда Оконджо прислала краткие характеристики обоих детей, и Лорна заперла все документы в специальном шкафу. Обе характеристики стали для нее новой причиной для тревоги. Конечно, Лорне уже приходилось иметь дело с детьми, оказавшимися в трудных обстоятельствах, – на Муре, как и в любом другом месте, случались разводы, а отец Келвина Маклинтона в один ужасный бурный день угодил под колеса собственного трактора…

Но теперь ей предстояло справиться с чем-то таким, к чему она не была готова. Лорна прочитала все, что смогла найти в Интернете о проблемах детей, перенесших тяжелую психологическую травму. В основном советы казались ей разумными, и она твердила себе, что дети, которых с первых дней их жизни любили и заботились о них, обладают способностью быстро восстанавливать душевное равновесие. Она напоминала себе, что поколение их бабушек и дедушек пережило эвакуацию и войну. Однако на этот раз перед ней стояла задача, которую Лорна непременно должна была решить правильно, – ради Сайфа и его мальчиков.

– Вы уж постарайтесь, – сказала ей по телефону Неда, спокойно и явно стараясь подбодрить. – Никто не ожидает совершенства, но… Пусть они просто делают то, что им по силам. И не слишком беспокойтесь по поводу их английского – в противоположность тому, что мы рекомендуем для большинства детей. Пусть каждый день понемногу смотрят телевизор. Просто постарайтесь, чтобы другие дети были с ними как можно добрее. А еще позволяйте им много рисовать. Вы знаете, что детские рисунки универсальны для всего мира?

Лорна это знала.

– Хорошо. Одобряйте это. Каждый невротический ребенок имеет собственный способ создавать свой мир своими руками. Пусть так и делают, и постепенно они впишутся в группу. И постоянно держите под рукой переводчик из «Гугла».

Лорна встала. Она выбрала длинную юбку, надеясь, что так будет больше похожа на женщин, которых привыкли видеть мальчики, хотя на самом деле она не слишком много об этом знала, и изобразила широкую улыбку, увидев, что появился Сайф.

Он поздоровался, тоже изо всех сил стараясь улыбаться. Выглядел он измученным. Но Лорна подумала, что ему это к лицу.

– Извините, – заговорил он. – У меня был срочный вызов прошлой ночью. Они не слишком-то выспались.

И действительно, Эш дремал у него на плече, он даже не проснулся в машине. Ибрагим мрачно тащился следом за отцом, натянув рукава свитера на кулаки, и пинал новенькими черными ботинками камешки.

– Надеюсь, все обошлось? – сказала Лорна.

Сайф счел, что лучше предоставить дело учительнице, тем более что сам он сейчас должен был отправиться в «Скалу».

Он тихонько встряхнул Эша, чтобы разбудить, – и тот тут же заплакал, – потом привлек к себе обоих мальчиков.

– Это просто школа, – твердо произнес он. – Эш, тебе здесь понравится. У них есть множество игрушек и всё для рисования. Ибрагим, тут много мальчиков, с которыми можно играть.

Ибрагим в ответ пожал плечами.

– А я вернусь к обеду, – сказал Сайф.

Мальчики должны были для начала проводить в школе половину дня. И если им придется возвращаться с ним в медицинский пункт, так оно и будет.

Эш снова испустил пронзительный вопль на одной ноте, и Сайф постарался не слишком выказывать раздражение.

– , – сказала Лорна. – Пойдемте внутрь, добро пожаловать!

Сайф посмотрел на нее.

– Еще год занятий понемножку – и вы будете бегло говорить на арабском, – сдержанно улыбнулся он.

– Ой, я ужасно говорю! – вспыхнула Лорна.

– Ваши усилия, – возразил он, – это величайший комплимент и величайшее проявление доброты, с какими я когда-либо встречался… И простите, если я…

Лорна тряхнула головой. Им незачем было извиняться друг перед другом. Сайф кивнул, потом показал на Эша, которого ему снова пришлось отрывать от себя.

– Нет, мне действительно жаль.

– Такое постоянно случается, – с улыбкой возразила Лорна.

И Сайф, глядя на милое веснушчатое лицо Лорны, слыша тепло в ее голосе, почувствовал, что его мир перестал наконец вращаться, пусть ненадолго. Он был теперь не один.

– . Игрушки, – сказала Лорна Эшу.

Тот на мгновение перестал визжать, потом покачал головой и завелся снова.

– Да, у нас много игрушек, – уточнила Лорна.

И, прижимая его к себе, как будто он был совсем еще младенцем, прямо противореча примерно четырем десяткам рекомендаций специалистов, Лорна повела Эша внутрь. Ибрагим сначала бросил мрачный взгляд на отца, а потом неохотно пошел следом за ней.

А Сайф стоял и провожал их взглядом, изумляясь тому, что в итоге все оказалось проще, чем он ожидал.

Флора проснулась в пустой постели от стука в дверь. Она моргнула, разом вспомнив все то, что было накануне, и села. Ох, боже… Который теперь час? И где Джоэл?

Где он?

В дверь снова постучали, и она испуганно вскочила. Пока Флора оглядывалась вокруг, Джоэл появился во французском окне, что выходило в сад, тощий, как призрак, и еще сильнее напугавший ее. Он прошел через комнату, не посмотрев на Флору, и открыл дверь Сайфу.

– О, извините! – воскликнула Флора, натягивая на себя одеяло.

Она была в ужасе. Сайф тоже выглядел смущенным.

– Ох… – выдохнул он.

Флора отвела взгляд.

– Прошу прощения, – сказал Джоэл.

– Мне зайти попозже?

– Нет, это… – начал было Джоэл.

– Может, вы дадите нам пять минут? – предложила Флора. – Вы могли бы выпить кофе в сторожке?

Сайф кивнул и поспешно удалился. Флоре с трудом удалось заговорить, когда Джоэл повернулся к ней.

– Гм… – Она откашлялась. – Привет.

– Привет, – ответил Джоэл.

– Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Черт знает как, но лучше, чем вчера.

Флора зевнула, встала с постели и подошла к нему:

– Но что произошло?

Джоэл пожал плечами:

– Я разговаривал с Марком. Он говорит, это стресс и паническая атака. Из-за переутомления.

– И все? – Флора внимательно посмотрела на него.

– Он так не думает.

– А ты что думаешь?

– Я думаю, что ты выглядишь восхитительно и мы должны попросить Сайфа немножко задержаться…

Флора сердито качнула головой:

– Это ничего не решает.

– Это решает кое…

– Джоэл! – выкрикнула Флора. – Это никуда не годится! Ты был вдребезги пьян и буквально разваливался на части. Почему? Ладно, думаю, мне лучше поговорить об этом с Сайфом и Марком. Я здесь ради тебя, Джоэл. Но я не могу тебе помочь! Я не меняю тебя. Ты остаешься все тем же… Я надеялась… надеялась, что смогу помочь, что-то сделать для тебя. Быть с тобой. Но я не могу.

Джоэл уставился на нее – ошеломленный, беспомощный, не в состоянии пошевелиться.

– Я здесь ради тебя. Но я ничем тебе не помогаю, Джоэл. А ты не приносишь пользы мне. Я думаю только о тебе, и это разрушает мой бизнес, это разрушает мою жизнь, и я не в силах… Я больше не могу поступать так с самой собой… – Флора вдруг задохнулась и надолго умолкла. – Я буду на ферме, – продолжила она. – Но я приду, когда только тебе понадоблюсь. Не для секса. Не только ради секса. Я приду, когда ты будешь готов быть со мной. Если я буду тебе нужна. Не Мур, не дом, не остров, не какая-то мечта о морском существе. Я. Просто я.

– Флора, но это глупо! Все хорошо! Все прекрасно!

– Один доктор ждет снаружи с сильнодействующими лекарствами, другой доктор ждет тебя в сторожке, – сказала Флора. – Это никак не попадает под определение «прекрасно». Если бы не Колтон, ты бы мог проснуться этим утром в какой-нибудь проклятой больнице!

– Если бы не Колтон, то я прежде всего не оказался бы в таком положении.

– Он не заставлял тебя работать, приставив пистолет к твоему виску.

– Мог бы и приставить, разницы никакой.

Флора подошла к нему и нежно погладила по щеке.

– Я люблю тебя, – тихо произнесла она.

Флора до сих пор никогда не говорила ему этого и не была уверена, будет ли у нее шанс повторить эти слова. Но ей нужно было знать, что она это сделала. Даже если впредь ничего уже не произойдет. Даже если все действительно было кончено.

Слова прозвучали. И повисли в воздухе. Это была последняя карта Флоры.

Джоэл ошеломленно смотрел на нее, не в силах ответить, его голова отчаянно пыталась найти смысл во всей этой ситуации. Она ведь не могла любить его просто потому, что жалела, ему такого было не вынести…

– Это… это просто недопонимание, – пробормотал он.

После этого наступило долгое молчание.

– Так и есть, – кивнула наконец Флора. – Так и есть, Джоэл. И тот, кто недопонимает, – это ты.

Она поцеловала его и повернулась, чтобы уйти. Взяла с подушек блузку, сброшенную накануне.

Подушка под ее рукой оказалась влажной. Кто-то плакал в нее. Флора повернулась и ушла, – бледный дух на дорожках изумительных садов «Скалы».

Глава 42

Сайф вернулся, он воспользовался паузой, чтобы позвонить в школу, узнать, как там его мальчики, но Лорна была слишком занята и не ответила, так что Сайфа обуревало волнение.

Он недоуменно посмотрел на Джоэла, вставшего с постели. Он ожидал совсем не этого. У Сайфа не было достаточного опыта по части умственных и психических расстройств и маловато времени на то, чтобы прочитать нужные справочники, но он уж точно не предполагал увидеть человека, который любезно приветствовал его и спросил, не хочет ли доктор выпить еще кофе. Он сосредоточился на правой руке Джоэла. Она дрожала, хотя Джоэл то и дело придерживал ее левой рукой, стараясь унять дрожь.

– Вы знаете, где находитесь? – осторожно спросил Сайф.

– А кто-нибудь это знает? – ответил вопросом Джоэл, потом покачал головой. – Я в порядке. Простите. Я просто переутомился и… выгорел. Хорошо, что Колтон привез меня домой.

– Сейчас существует несколько препаратов, рекомендуемых в подобных случаях… Думаю, нам следует начать с бензодиазепина и посмотреть, как вы отреагируете…

– Погодите… погодите! – Джоэл вскинул руки. – Со мной же ничего не случилось! Просто у меня был дурной вечер. Переработал.

– Совершенно верно, – согласился Сайф. – И еще у вас обезвоживание и потеря веса. Это, похоже, для вас не новость?

– Я в порядке!

Сайф моргнул. Обычно он старался не поощрять людей к использованию антидепрессантов. Но это был не тот случай.

– Джоэл, нет ничего постыдного в том, чтобы просить о помощи, если вы в ней нуждаетесь. Это же просто болезнь.

– Нет, – возразил Джоэл. – Это естественная реакция на невыносимую ситуацию. Черт бы ее побрал! – Он окинул взглядом комнату. – Что еще вы бы порекомендовали, если не препараты?

Сайф пожал плечами:

– Отдых. Хорошее питание. Покой и тишина. Легкая, без особого напряжения, физическая нагрузка.

– Ладно, покой и тишину я получу, – кивнул Джоэл. – Ко мне никто не будет приставать.

Сайф кивнул.

– И питание здесь очень хорошее, – продолжил Джоэл. – Насколько я понимаю.

– А еще вам необходимо разговаривать, – добавил Сайф. – Найдите кого-нибудь, с кем можно поговорить.

– О… – выдохнул Джоэл.

В дверь опять постучали. На этот раз пришел Марк.

– Боже праведный, здесь же невероятно холодно! – пожаловался он. – Ты воду пил? Она вообще на вкус не похожа на всю ту воду, какую только ты пробовал! Мне кажется, это и не вода. Как будто пьешь холодный свет. А воздух! Он тебя буквально очищает, если ты просто немного пройдешься. Точно. Позволь ему тобой заняться. – Он пожал руку Сайфу. – Вы его уговорили что-нибудь принимать?

Сайф покачал головой.

– Вот и я тоже. – Марк округлил глаза. – Мерзкий тип! Спасибо за попытку, доктор. А мы с тобой, – посмотрел он на Джоэла, – мы должны поработать. Да, как следует поработать.

– Что ж, удачи, – пожелал ему Сайф и ушел.

Он еще даже не начинал утренний прием, и у него были сыновья, за которыми он должен был потом зайти. Похоже, день предстоял нелегкий.

Сайф опоздал в маленькую школу на холме к началу обеденного перерыва, в чем, строго говоря, виновата была миссис Маккрид. Обычно Сайф ничего не имел против, когда она приходила пожаловаться на свой бурсит. А приходила она так часто, как только позволяла система приемов, и тут же принималась рассказывать ему смешные истории о своих внуках и о том, какие они умные, она приносила доктору какой-нибудь пирог и сияла улыбкой, когда Сайф бегло осматривал ее ногу. Потом обновлял ее рецепт. Он уже объяснял миссис Маккрид, что рецепт можно продлить в приемной или даже в аптеке, но выражение ее лица при этом сразу менялось, и Сайф понял, что он является просто частью социального круга миссис Маккрид. Ее дети жили на материке, муж давно лежал в могиле, – мужчины здесь часто трудились настолько тяжело, что умирали рано, а женщины, невысокие, крепкие, жилистые, как-то умудрялись жить дальше, сгибаясь под ветром и достигая иной раз невероятного возраста. В общем, миссис Маккрид была одинока, так что Сайф перестал говорить об этом. Сегодня пирог был с олениной. Это означало, что на отстрел животного должна была иметься официальная лицензия, но все же лучше было не спрашивать, откуда взялось мясо. Сайфа изумляло уже то, что на острове вообще водились олени, пока он не узнал, что их завезли сюда викинги примерно тысячу лет назад. Иногда Сайфу казалось, что он забрел в какой-то древний мир. И это ему нравилось.

Вот только торопить миссис Маккрид было нельзя.

Длинные ноги Сайфа работали вовсю, когда он одолевал последние ярды вверх по холму. Ему и в голову не пришло взять машину, он очень редко ездил на ней по острову, только на ночные вызовы, и лишь на полпути к школе сообразил, что, наверное, следовало-таки взять автомобиль, чтобы не пришлось нести Эша на руках вниз по склону… но было уже поздно.

Лорна наблюдала за ним, и рядом с ней стоял молчаливый, дрожащий Эш, а угрюмый Ибрагим держался в сторонке, сжав кулаки. Лорне было необходимо поговорить с Сайфом, но сначала ей надо было выбросить из головы картину его сильного, стройного тела. Много ночей Лорна провела, гадая, гладкая ли у него грудь, или на ней есть волосы, ей хотелось провести пальцами по темным волоскам на его руке, которая выглядывала слегка из-под манжета, она думала о его золотистой коже и о том, какой резкий контраст составила бы она с ее собственной светлой кожей…

Лорна встряхнулась. Это было совершенно бессмысленно и абсолютно неприемлемо, в особенности учитывая то, что она держала за руку одного из сыновей Сайфа. Она покраснела. Сайф, посмотрев на нее, подумал, что Лорна рассержена.

– Простите, – заговорил он. – Я так виноват… Меня задержали…

Лорна покачала головой, смутно чувствуя, что это ей следовало бы извиниться за непристойные картины, вспыхивавшие в ее воображении, да еще рядом с его детьми… В учительском колледже ни о чем таком не предупреждали.

– Нет-нет, это не важно. Это же просто обеденный перерыв. Вы не опоздали.

Сайф наклонился и развел руки. Эш бросился к нему, волоча за собой больную ногу. Ибрагим остался стоять на месте.

– Ну и как у вас дела? – с надеждой спросил Сайф.

Это был взгляд родителя, который Лорна слишком хорошо знала, хотя в данном случае все было важнее, чем обычно. Она прикусила губу.

– Не забывайте, это всего лишь начало, – заговорила Лорна. – Никто не ожидает, что все сразу пойдет гладко… – Она не знала, как перейти к главному, поэтому начала с положительных моментов. – Эш в основном держался рядом со мной…

Мальчик вообще не отрывался от нее все утро, буквально цепляясь за Лорну. В классе было одиннадцать детей, Лорна пыталась заниматься всеми ими. Ей пришлось позвать ученика из другого класса, Шонитча Макферсона, которому было одиннадцать лет и который был крупным для своего возраста, и только тогда она сумела усадить Эша к себе на колено. Шонитч добродушно листал детскую книгу, найденную Лорной, показывая на картинки: кошка, собака, мячик и так далее, и старался заставить Эша повторять слова. Эш ни слова не повторил, но все равно это было началом.

А вот Ибрагим… Лорна предложила ему поиграть в шинти, шотландский хоккей на траве, с другими мальчиками, и, к ее восторгу, он присоединился к остальным, а мальчики охотно его приняли.

Все шло хорошо, пока один из них, маленький Сэнди Фэрбэрн, не блокировал его, вполне мягко, чтобы забрать мяч, – и Ибрагим тут же прыгнул на него и принялся колотить по лицу и яростно кричать.

Лорна мгновенно растащила их – но, к сожалению, учитывая ее незнание арабского, могла при этом только кричать на Ибрагима: «Прекрати, прекрати!» – и успокаивать Сэнди, который был скорее потрясен, чем как-то пострадал. Но Лорна с ужасом думала о том, как ей объясниться с его матерью. Синяки-то остались, и царапины тоже… Лорне все это очень не понравилось.

Ибрагим смотрел в землю, не желая глянуть отцу в глаза.

– Произошел… некий случай, – начала Лорна, посмотрев на Ибрагима.

Он поднял голову. Мальчик мог не понимать слов, но знал, что она доносит на него, это ведь было совершенно очевидно, – и его глаза вспыхнули ненавистью.

У Сайфа вытянулось лицо. Ибрагим выглядел испуганным. Сайф и Лорна поняли друг друга, не произнося лишних слов. Когда за мальчиками присматривали солдаты, что там на самом деле происходило? Что мальчики могли видеть? Ибрагим провел два года в мире войны и жестокости и до сих пор не желал открываться. Сайф вспомнил об утреннем визите к Джоэлу, – тот тоже был наглухо застегнут, замкнут… А его мальчик уже стал мужчиной.

– Я поговорю с мамами других детей, – пообещала Лорна. – Но, боюсь, вам придется как-то объяснить ему…

Лорна боялась, что говорит уж слишком по-учительски.

– Пожалуйста, – продолжила она. – Пожалуйста, объясните ему. Им обоим здесь очень рады. Очень рады! Но кое-что может вызвать затруднения, и одна из таких проблем – жестокость…

– Я понимаю, – кивнул Сайф. – То, через что им пришлось пройти…

– Я знаю, – согласилась Лорна. – Все это знают, клянусь вам. Но они не могут бить других детей.

– Да, да, понимаю, – снова кивнул Сайф. – Мне очень жаль.

В итоге Сайф взял выходной на половину дня, и Дженни это ничуть не удивило, потому что она растила четверых детей и прекрасно знала, что́ с ними иногда случается. Сайф попытался устроить обед в саду, но дети отказались есть и пожаловались, что тут слишком холодно, хотя солнце светило вовсю. Мальчики буквально дрожали, и Сайф с изумлением понял, что уже привык к здешнему климату. В итоге он признал поражение и распечатал упаковку булочек с инжиром, которые держал в запасе, – дети молча принялись за них. На пороге дома были оставлены для Сайфа три большие порции запеканки с цыпленком, но он и вообразить не мог, что мальчики станут это есть. Еще он нашел загадочный пакет с плюшевыми медведями, отправленный откуда-то из Англии. Не представляя, кто мог их послать, Сайф сначала подумал, не выбросить ли их, на случай если игрушки прислал какой-нибудь расист или человек, желающий зла. Однако Эш успел заглянуть в посылку и, тут же схватив маленького медведя, категорически отказался выпускать его из рук. Так что Сайфу оставалось только надеяться, что никто не запихал в игрушки бациллы сибирской язвы, чтобы избавиться от детей-беженцев.

Потом Сайф попытался начать разговор.

– Ну и что вы думаете о школе? – осторожно спросил он.

– Я останусь с тобой, абба, – решительно заявил Эш, усевшийся на колено Сайфа.

Он выковыривал из булочки инжир и отодвигал в сторону бисквит. Сайф не был уверен, что это лучшее, что можно придумать для прибавления веса.

– Но ты теперь большой мальчик, который ходит в школу!

– Не-а, – покачал головой Эш. – Остаюсь с абба.

Эш словно остановился в том дне, когда исчезла его семья: кристаллизовался в возрасте малыша, едва начавшего ходить. Сайф прижал к себе сына. Ему хотелось сказать: «Конечно, я снова превращу тебя в малыша, и мы начнем все сначала».

Но он не мог начать сначала. Дни безжалостно уходили в прошлое – и месяцы, и годы, – и им никогда уже не вернуть те прежние времена. И нет смысла желать, чтобы все было по-другому. Хотя всем хотелось бы, чтобы все было по-другому.

– Ты мой большой мальчик, – сказал Сайф и поцеловал сына. – И я никогда не оставлю тебя снова, только в школе, обещаю.

Маленькое тельце слегка расслабилось.

– А когда мама придет? – сонно спросил он.

Глава 43

– Нет! – Марк взмахнул рукой. – Ну что за местечко! Это же нечто! Это просто… я не знаю… Это что-то вроде Алькатраса или… У меня даже в голове не укладывается.

Джоэл чуть заметно улыбался. «Скала» стояла на северной оконечности Бесконечного пляжа, и они медленно шагали по нему. Джоэл все еще чувствовал себя не совсем уверенно.

– Здесь не всегда было так, – сказал он.

Два маленьких облачка гнались друг за другом по небу, вода облизывала край песка. Стояло время прилива, и казалось, кто-то наполнил ванну между Муром и материком.

– Здесь так… так чисто. Целомудренно, – продолжал Марк. – Посмотри на воду!

– Да, – кивнул Джоэл.

– Я могу понять… Я могу понять, почему… Черт, это что, цапля?

Джоэл прошел немного вперед.

– Джоэл! Забудь, что я твой друг. Сейчас я тебе не друг, ты это понимаешь?

Джоэл посмотрел на него и вздохнул:

– Мне просто необходимо выспаться.

– Тебе необходимо многое! – Марк посмотрел по сторонам. – Да, это лучше любых классов йоги, в каких только я бывал, – сообщил он скорее самому себе. – Нужно привезти сюда Маршу. Она-то думает, что провалится сквозь землю, если когда-нибудь покинет Манхэттен, но я уверен, это ее сильно удивит.

– Так что будет дальше? – спросил Джоэл.

Марк вздохнул и на минуту снял очки. У него были светло-карие глаза, умные и проницательные. Но без очков он казался намного более резким и решительным, что придавало ему отстраненный профессиональный вид. Джоэл мельком подумал, так ли уж Марк нуждался в этих очках на самом деле, или же они помогают ему установить профессиональный барьер любезности.

– Что ж, – сказал Марк. – Это ведь на самом деле зависит от тебя самого, не так ли?

– Сайф думает, у меня был нервный срыв.

– Я с ним согласен.

Джоэл моргнул:

– То есть… в профессиональном смысле ничего хорошего.

– Но такое случается. Большинство людей, правда, вырабатывают некоторую устойчивость к подобным проблемам.

Джоэл кивнул.

– И еще у тебя произошло много серьезных перемен в жизни, – продолжил Марк.

– Я много езжу.

– И это означает, что ты противоречишь сам себе. – Марк всмотрелся в Джоэла. – Это не выход, Джоэл. Ты не определился, где ты можешь остановиться.

Джоэл замер на месте.

– Конечно определился, черт побери! Почему ты думаешь, что я не слишком хорош для местных принцесс?

– А это так?

– Ты хочешь, чтобы я стал лучше.

– Я хочу, чтобы ты добился лучшего, – возразил Марк. – А это не одно и то же.

Они пошли дальше.

– Это именно то, чего ты хочешь, Джоэл? – спросил Марк. – Потому что до тех пор, пока ты не будешь уверен, пока не разберешься в себе, тебе, как я думаю, не следует разбивать сердце этой милой девушке, если ты намерен снова сбежать.

– Ты полагаешь, я должен оставить ее в покое… – вздохнул Джоэл.

– Я просто думаю, что тебе нужен перерыв от всего, что отвлекает.

– Флора не отвлекает.

На это Марк не ответил. Он заговорил о другом:

– Думаю, сначала тебе необходимо какое-то время, чтобы исцелиться.

Джоэлу противно было слышать жалобу в собственном голосе, когда он спросил:

– Ты останешься?

– Всем нужен отпуск, – ответил Марк, просияв при виде появившегося перед ними залива. – А здесь можно найти что-нибудь вкусное?

– Боже мой! – вздохнул Джоэл.

Глава 44

Почти незаметно все приняло определенный порядок. Джоэла заставляли лежать в постели допоздна, хотя он и возражал, что спать ему не удается. Ему подавали огромный завтрак, потом они с Марком играли в скрабл или тихо читали в пустом отеле, прежде чем предпринять долгую прогулку вдоль и поперек по острову, забредая на разные уединенные тропы и длинные тихие дороги. Марк купил себе крепкую трость и большую соломенную шляпу, выглядел он глупо, но невероятно радостно, и оба мужчины уже сильно загорели.

Марк продолжал уговаривать Маршу приехать к ним, но та отказывалась, делая вид, что не хочет покидать Манхэттен. На самом деле летом на Манхэттене было душно и неприятно, но Марша интуитивно понимала, что этим двум парням невероятно важно побыть наедине, поэтому хотела дать им все шансы разобраться во всем.

Марк поддерживал отношения с Флорой – и тратил кучу денег в «Кухне Анни», – но не допускал их встреч с Джоэлом. Он рассчитал, что Джоэл или согласится с ним и посмотрит на проблему прямо, или не сделает этого. Марк хотел уберечь Флору от лишней боли, насколько то было возможно.

На самом деле Флора и так уже страдала. И бросилась с головой туда, где она была нужна, – в работу. Кафе действительно находилось под угрозой разорения, так что Флора старалась разрешить денежные проблемы, работая больше и дольше. Она не хотела никому доставлять хлопот и тревог, обсуждая свои проблемы, но постоянно о них думала. На остров уже хлынули отдыхающие, и Флора целыми днями кормила людей свежими печеньями и лепешками, пирогами и пирожками, бесконечным кофе, и, слава богу, уже стало достаточно жарко для того, чтобы можно было продавать огромное количество холодных напитков, главного источника наценок.

Еще Флора решила, что ей нужно заняться чем-то дополнительно. Лорна была чрезвычайно занята в школе к концу семестра, и для всех все было сейчас непросто.

Потом Финтану захотелось устроить прием по поводу помолвки, и разве Флора могла отказать ему в этом?

– По семейным расценкам, – сказал ей Финтан. – Ты будешь подавать основную часть угощения бесплатно. Я не хочу, чтобы Колтон подумал, будто мы имеем с него какую-то выгоду.

Флора ничего не ответила на это. Ей как раз отчаянно нужно было иметь выгоду от Колтона Роджерса, но она понимала точку зрения Финтана.

– Все стараются обчистить его, – пояснил Финтан. – Я хочу, чтобы он увидел… чтобы понял… что я не поэтому… – Он покраснел.

– Я знаю, – слегка поморщившись, согласилась Флора.

Но ведь они могли это сделать. Конечно, она могла, разве не так?

– Если честно, – сказал Финтан, – с тех пор как мы обручились, я его почти не вижу. А он постоянно выглядит встревоженным. Как ты думаешь, ему не кажется, что он ошибся?

– Я думаю, что американцы полностью и абсолютно бесполезны, – ответила Флора, рассыпая по столу муку, чтобы слепить пончики. – Еще вопросы?

На самом деле Колтон наконец-то согласился встретиться с Джоэлом, который чувствовал себя очень неловко из-за того, что продолжает жить в «Скале».

Колтон выглядел похудевшим и уставшим, когда пришел Джоэл.

– Ну, как ты? – спросил Колтон.

Джоэл пожал плечами. Он знал, что служит темой для разговоров на острове, но почему-то чувствовал, что как бы огражден от них. А когда он отказался от своих ноутбука и телефона – Марк пригрозил утопить их, – то ощутил, что мир вокруг стал лучше.

– А вы как? – ответил вопросом Джоэл.

Он все еще не до конца верил в задуманное Колтоном.

– Кому какое дело? – поморщился Колтон. – Тебя, наверное, удивит, что ты умудрился закончить всю бумажную работу до того, как… слегка сбился. Я и не подозревал, что нанял такой нежный цветочек.

Джоэл моргнул. Он не хотел доставлять Колтону удовольствие, показывая, как ужасно он себя чувствует.

Колтон порылся в бумагах:

– Итак, давай покончим с этим, Джоэл. Это произойдет, хочешь ты того или нет. До сих пор ты был со мной. Но практически этому конец. Работы уже нет… пока что.

Джоэл кивнул.

– Но… – На лице Колтона отразилось нечто необычное для него, похожее на ранимость. – Но мне все равно хочется, чтобы ты был моим юристом.

Оба надолго замолчали.

– Ну же, Джоэл! Кто-то ведь должен этим заниматься! – проговорил наконец Колтон. – И уж лучше пусть это будет человек, которому я доверяю. Полностью.

Джоэл посмотрел на него.

– Пожалуйста!

– Я не могу… я не могу много работать, – тяжело вздохнул Джоэл.

– И не надо! Делай понемножку одно-другое. Оставайся в «Скале». Ешь побольше сливок. Ты ведь знаешь, стоимость меня не волнует.

– Спасибо.

– Да никаких проблем! – сказал Колтон. – Тебе только и нужно, что вернуться ко мне.

Джоэл прикрыл глаза. Вот как раз это и было проблемой.

Глава 45

Дни все удлинялись – и каждый такой день Сайф снова и снова боялся идти в школу. Ибрагим совершенно отказался играть с другими мальчиками, и те, как любые дети в таких случаях, отдалились от него.

Эш все еще не выказывал никаких признаков того, что готов меньше цепляться за кого-то, хотя уже начал выговаривать несколько английских слов – «собака» стало первым, потом «сладкое». Сайф подозревал, что тут в основном причиной стали взятки миссис Лаэрд, и он не ошибался. Но Сайф все так же тревожился. Он засиживался допоздна, чтобы разобраться с бумагами, с которыми не успевал справиться днем, и почти не благодарил старых леди, приносивших запеканки, хотя без них он и вовсе бы не знал, что делать…

И еще он, конечно, не управился бы без миссис Лаэрд, которая, кроме того, что присматривала за его сыновьями и пекла свой невероятно популярный хлеб для «Кухни» на берегу, работала куда больше часов, чем то позволяли ее пораженные артритом колени. Но Сайф до сих пор так и не увидел улыбок на лицах своих мальчиков.

Ибрагима радовал только планшет, ставший для него настоящей зависимостью, а Сайф не имел ни малейшего представления, как это переломить. Он возил сыновей на занятия по психологической помощи на материк, но они просто сидели там молча, и Эш прятал голову под мышкой Сайфа. Психолог кивала. Она предположила, что им, пожалуй, с этого времени лучше консультироваться по скайпу, что, впрочем, не изменило дел к лучшему.

Неда приехала через неделю, чтобы проверить их. Сайф очень боялся, что она увидит, каким свинтусом он оказался, ни с чем не справляясь, и заберет детей. И конечно, ему пришлось отказаться от долгих утренних прогулок, которых ему очень не хватало. Теперь Лорна стала директрисой для его детей, и от этого Сайфу казалось еще труднее видеть в ней друга, втайне он даже изумлялся, как скучает по ней.

У Сайфа имелась только одна спасительная сила. Заменявший его врач работала несколько ночей в неделю, когда Сайф не мог найти няню. Но однажды сырым и ветреным вечером, когда ей следовало быть на дежурстве, она позвонила Сайфу и сообщила, что сильно поранила себе палец на кухне, почти отрезала его.

Оба мальчика уже спали, Сайф не знал, что делать. Миссис Лаэрд уехала к сестре на Фарерские острова. Он сначала позвонил Лорне, потом Флоре, но только и узнал, что подруги, похоже, вместе ушли в паб.

– Я приеду, если хотите, – ответил Сайфу дружелюбный голос из фермерского дома.

Сайф даже не знал, который это был из братьев, пока пять минут спустя не появился Иннес, извиняясь за то, что ему пришлось прихватить с собой Агот, – та мигом поняла, что происходит нечто интересное, и потребовала, чтобы отец взял ее с собой.

Конечно, оба мальчика тут же проснулись.

– Большое вам спасибо, – сказал Сайф, надевая пальто и хватая свою сумку.

– Да не стоит благодарности, – ответил Иннес.

Эш мгновенно уставился на маленькую девочку, тараща на нее глаза, и даже протянул руку, чтобы потрогать ее почти белые волосы. Агот, в свою очередь, попыталась дернуть его за невероятно длинные ресницы, отчего Эш вскрикнул. Агот тут же начала с подозрительной силой тереть его по спине, приговаривая: «Тихо, тихо, не плакай, не плакай», и, к изумлению Сайфа, Эш стал повторять: «Не плакай». Иннес и Сайф переглянулись.

– Я им включу какой-нибудь мультфильм, – сказал Иннес.

Сайф, искренне тронутый, посмотрел на него:

– Спасибо.

– Агот может их смотреть до тех пор, пока у вас в глазах не зарябит, – сказал Иннес.

– Боюсь, Эш может слегка…

И действительно, когда Эш увидел, что Сайф надевает пальто, он встревожился и подбежал к отцу, чтобы обхватить его за колени.

– Я очень скоро вернусь, – пообещал Сайф, пытаясь мягко оторвать от себя сына.

– Не иди!

– Я вернусь. Я должен делать свою работу.

– Абба-а-а!

Сайф бросил на Иннеса виноватый взгляд.

– Не волнуйтесь, с ним все будет в порядке, – заговорил Иннес. – Послушай, у нас есть много овечек, совсем одинаковых…

– Которых вы потом убиваете, – заметил Сайф. И тут же умолк, увидев лицо Иннеса. – Да я шучу! – поспешил сказать он.

– Ох, – выдохнул Иннес, не уверенный в этом.

– Мне нельзя шутить на английском, – сказал Сайф.

– Нет, вы должны шутить. Это полезно, – возразил Иннес.

Он улыбался, хотя Эш уже начал панически кричать.

– Послушай меня, молодой человек, не стоит так волноваться!

– Не плакай! – вновь потребовала подошедшая Агот. – Не плакай!

На какое-то мгновение Сайфу захотелось сказать своей сменщице, чтобы та сама пришила себе палец или просто отправилась куда-нибудь, куда угодно, лишь бы ему не пришлось оставлять детей.

– Все будет в порядке, – грубовато произнес Иннес. – Вам же все равно придется время от времени уходить.

– Они нуждаются в отце.

– А наш остров нуждается во враче. Вам придется быть и тем и другим.

Сайф наложил последний шов так быстро, как никогда в жизни, и дал чрезвычайно смущенной сменщице болеутоляющие таблетки. А потом сел в машину, чтобы помчаться домой по пустынным деревенским дорогам со скоростью восемьдесят миль в час. Его сердце отчаянно колотилось. Как там Эш, справился ли он? Сумел ли Иннес успокоить его? И что они делали без него? Не почувствовали ли себя снова брошенными? Насколько это помешает их адаптации? И еще одна страшная мысль копошилась в глубине его ума: не может ли детская травма превратить взрослого мужчину в…

Ну, сейчас не было смысла на этом сосредотачиваться. Ни малейшего смысла. Сайф просто надеялся, что дела не обернутся слишком уж…

Когда он вошел в унылый, мрачноватый дом, до его ушей донесся странный шум. Это что, плач? Сердце Сайфа упало, он рванул в гостиную… Но там никого не было. Он обернулся, готовый к любым действиям. Где он? Где все они?

Он побежал в спальню наверху, шум явно доносился оттуда, из той комнаты, которую он отвел мальчикам. Сайф вошел.

Все они были там, отчаянно прыгали на кроватях: Эш на своей больной ноге, Ибрагим – немного неловко, – и Агот, отчаянно визжавшая. Сквозь смех девочка выкрикивала: «Прыг-скок! Прыг-скок!» – и мальчики ей вторили: «Праг-кок! Праг-кок!», а потом Ибрагим свалился с кровати, и все они уже почти рыдали от смеха.

Сайф взглядом поискал Иннеса, тот сидел в углу, почти засыпая, несмотря на шум.

– Эй! – произнес Сайф, и дети наконец заметили его.

– Абба!

Эш тут же бросился к нему, задыхаясь. Ибрагим оглянулся – и при виде отца его лицо сразу замкнулось.

Агот продолжала подпрыгивать.

– Ну, полагаю, у вас тут все в порядке, – сказал Сайф, немного сердясь, немного восторгаясь.

– Ночной пир? – предложила маленькая язычница Агот.

Но Иннес унес ее, весьма недовольную, а Сайф снова уложил мальчиков в постели. Сам он лежал без сна до самого утра, глядя на купленные им школьные костюмы, которые висели на спинке стула. Форма была рассчитана на шести- и десятилетних шотландских детей, и на его мальчиках она напоминала спальные мешки.

Флора с Лорной пропустили все это, застряв в баре в «Харборс рест».

– Ну и дерьмо! – пожаловалась Флора, глотая джин с тоником. – И как, интересно, я устрою вечеринку, которую не могу себе позволить, – просто для того, чтобы Финтан и Колтон отпраздновали свою идеальную любовь?

– Но он ведь все еще здесь, – напомнила Лорна.

– Верно, – кивнула Флора. – Марк думает, что нам не следует возобновлять отношения, пока… ну… Пока он не поправится.

– А ты поправляешься?

– Вот и нет, – ответила Флора. – Думаю, мне нужно есть побольше арахиса. Знаешь, Лорна, нельзя тосковать по тому, чего у тебя на самом деле и не было.

– А я тоскую, – сердито пожаловалась Лорна, выгребая из вазы горсть арахиса.

Они придвинулись поближе друг к другу.

– А как мальчики?

– Ужасно. Я терплю неудачу за неудачей.

– Ты просто чудо! – восхитилась Флора.

– Я старею и старею с каждой секундой, ожидая, пока что-то произойдет. А ничего и не собирается происходить. Я должна как-то стряхнуть это с себя.

– Побольше джина…

Инге-Бритт налила им новые порции.

– О-ох! – вдруг вздохнула Флора.

– Что?

– А знаешь, кто еще заслуживает внимания и тоже одинок, как и Сайф?

– Только не твои братья!

– А что…

– Ты серьезно?

– Подумай! Иннес у нас красавчик. Это же очевидно.

– Иннес? Флора, ты серьезно? Да мы с ним знакомы с четырех лет!

– Значит, тебе известно, что он достойный человек.

– Это уж слишком сентиментально. Как Джоуи и Рейчел в сериале «Друзья».

– Или как Росс и Рейчел?

– Это тоже противно.

– О, ну конечно. Ладно, позволь же мне женить моих братьев!

Лорна немного подумала.

– Флора, я прожила на этом острове тридцать два года. Иннес прожил тридцать пять.

– А, так ты знаешь, сколько ему лет! Должно быть, он тебе нравится!

– Нет, просто я была на всех до единого его днях рождения.

Флора моргнула.

– Я вот к чему, – продолжала Лорна, – тебе не кажется, что, если бы нас влекло друг к другу, мы бы уже к этому времени что-нибудь предприняли? Здесь же никого больше нет.

– Ну, может быть. Когда ты переберешь всех в мире и никого больше не останется…

– Прекрати!

– Он уже сто лет один! Агот и бизнес отнимают у него все время.

– А вдруг мы сойдемся, а потом разойдемся и тебе придется принять чью-то сторону?

– Встану на твою, – заявила Флора. – Братьев у меня и так больше, чем нужно. – (Лорна улыбнулась.) – Ну, перестань! Ты ведь не считаешь его противным?

– Я просто никогда не думала о нем именно так, – ответила Лорна.

Иннес нравился ей в школьные годы, но она так много времени проводила с Флорой, что он превратился просто в парня, который дразнил ее, называя Веснушкой, и дергал за косички. А это ей уж совсем не нравилось. Но в том, что Иннес был хорош собой и мог выбирать, сомнений не было.

– К тому же это было бы странно, – добавила Лорна. – Агот скоро сюда переедет.

– Нет, она останется на материке с матерью, – покачала головой Флора.

– Ты уверена? Она так часто здесь бывает.

– Знаю, – с нежностью откликнулась Флора. – И я буду скучать по этой хулиганке. – Она посмотрела на Лорну. – Конечно, если поймаешь ее папочку…

– Прекрати, чокнутая!

– Мне просто хочется, чтобы кто-то был счастлив! Кроме Финтана и Колтона: они уж слишком счастливы!

– Значит, тебе хочется, чтобы люди были счастливы, но только в той мере, которая приемлема для Флоры?

– Вот поэтому я никогда не попаду в парламент. Инге-Бритт! Скажи, где ты добываешь мужчин?

– Вы что, совсем глупые? – откликнулась Инге-Бритт. – А как насчет той атомной подводной лодки в нашем озере?

– Чего?! – одновременно воскликнули Лорна и Флора.

– Упс! – безмятежно произнесла Инге-Бритт. – Я и забыла, что это страшная тайна. – Она забрала пустые стаканы. – Эти русские моряки… – прошептала она. – Ух!

И она ушла плавной походкой, предоставив Флоре и Лорне растерянно, с изрядной завистью таращиться ей вслед.

Глава 46

Джоэл щурился сквозь очки, когда они с Марком совершали свою оздоровительную прогулку. После первого дня они больше ни разу не говорили о здоровье Джоэла. Они говорили о прочитанных книгах или бейсболе. Ни единого слова о том, что происходило сейчас, или о будущем, о том, что Джоэл будет делать или куда отправится. Марк чувствовал, что должен успокоить ребенка, крывшегося в этом мужчине, дать ему достаточно свободы, для того чтобы разобраться, чем ему заняться потом. Он отлично осознавал, что лечение обойдется дорого. И еще он знал, что они с Маршей оба проклинают себя за то, что не взяли к себе этого мальчика, когда он был достаточно юн, и не вырастили его как своего собственного. Они должны были это сделать. И если бы на острове не было так хорошо, Марк воспринял бы свое присутствие здесь как некую епитимью.

На склоне холма они увидели компанию, ставившую палатки. Джоэл вовремя вспомнил нужное имя: Чарли, бывший ухажер Флоры, с которым он уже встречался. С ним были сердитая на вид женщина с короткими волосами и толпа мальчишек. Джоэл с любопытством посмотрел на них. Многие мальчики выглядели неухоженными, с кое-как постриженными головами, обкусанными ногтями, у некоторых недоставало зубов, все они выглядели угрюмо.

Джоэл сразу понял, кто это такие. Футболки из благотворительных лавок. Эти дети скорее готовы встретить удар, чем поцелуй. Воинственные взгляды, говорившие, что им плевать на то, что вы намерены им говорить, они слыхали и кое-что похуже.

Джоэл посмотрел на Марка, тот без слов понял его и, кивнув, пошел вперед.

Конечно, Джоэл слышал, как Флора упоминала о работе Чарли и что-то говорила о свадьбе, но он был поглощен работой и не обратил на это внимания. Нет, он должен быть более честным с самим собой: он все прекрасно слышал, но не хотел слышать. Какие-то неприкаянные мальчишки его не заботили, он достаточно сильно пострадал от рук других детей, ждущих передачи опекунам, они издевались над ним из-за его любви к книгам. И между ними ощущался непрерывный дух конкуренции: кого из них усыновят? Кто уже достаточно вырос, чтобы казаться очаровательным?

Но теперь Джоэл как будто увидел таких детей впервые, – он стоял на склоне, один в целом мире, и хмурился точно так же, как мальчики.

Чарли улыбнулся, его открытое, простое лицо было дружелюбным и веселым, и Джоэлу внезапно отчаянно захотелось, чтобы Флора в конце концов вышла за него, чтобы хотя бы один из них был счастлив. Если бы она вышла за Чарли, Джоэлу не пришлось бы больше за нее тревожиться, он мог бы тосковать наедине с собой.

– Доброе утро! – сказал Чарли. – Мальчики, поздоровайтесь с мистером Биндером!

– При-ивет, мистер Биндер, – хором прогудели мальчики.

Чарли подошел ближе:

– Я слышал… у вас трудные времена.

– Если честно, это ерунда, – пожал плечами Джоэл. – Я в порядке. Немножко остро реагировал…

– Ну и хорошо, – кивнул Чарли, неловко почесывая затылок. – Я, должно быть, что-то не так понял…

Джоэл почувствовал, что Марк смотрит на него, и глубоко вздохнул.

– Нет, – возразил он. – На самом деле не так. Я действительно основательно запутался. Спасибо, что спросили. – (Марк одобрительно улыбнулся.) – Это мой друг, доктор Филиппосис.

Злого вида женщина быстро подошла к ним.

– Это кто?! – рявкнула она.

– Э-э-э… это Джоэл и доктор… – Чарли явно не привык слышать греческие фамилии и сбился. – А это… ух… это моя жена Джен.

Джен окинула их взглядом с головы до ног.

– Вы американец Флоры, – заявила она. – Я думала, вы должны быть малость поплотнее телом. Как мой Чарли, – самодовольно произнесла она.

Джоэл теперь вспомнил, что Флоре не нравилась эта женщина, что удивляло, потому что Флоре, как правило, нравились все, как их лабрадору. Но теперь он начинал ее понимать.

– Вы в отпуске? – спросила Джен. – У вас расстройство психики?

Термина хуже она просто не могла бы подобрать.

Джоэл напрягся, его лицо вытянулось.

– Отлично! Вы можете нам тут пригодиться. Пойдите переоденьтесь и возвращайтесь к нам. Присоединяйтесь.

– Простите, что?

– Нам нужны волонтеры! Нам всегда нужны волонтеры. Приходите, поможете нам управляться с этими мальчиками.

– Ох, нет… я… не думаю…

Марк многозначительно кашлянул.

– На этом острове у всех по две работы. А у вас ни одной, – продолжала Джен. – Не слишком правильно, вам не кажется? Не беспокойтесь, мы не заставим вас делать что-нибудь умственно тяжелое. Просто ставить палатки и жарить сосиски.

– Не думаю, что это было бы подходящим…

– Может быть, это ваш моральный долг? – брякнула Джен со своей обычной прямотой, не допускавшей никаких возражений. Она тут же повернулась к мальчикам и сообщила: – Это Джоэл, он придет помогать нам.

Мальчики взбодрились.

– Но я действительно не… я не…

– Пока!

Джен решительно ушла. Чарли виновато посмотрел на Джоэла.

– Она всегда такая? – не удержался от вопроса Джоэл.

– Ну, у нее такой характер… – ответил Чарли.

– Мне она нравится, – сообщил Марк, поглаживая свою бородку.

Глава 47

– Знаешь, кто о тебе все время думает?

Флора была в особом настроении, когда вернулась домой, а перед тем она выпила еще немного джина с тоником. Предполагалось, что она должна приготовить еду для всей семьи, но дело как-то не шло. Хэмиш снова куда-то умчался в своем нелепом спортивном автомобиле, наступил вечер пятницы, и отец Флоры решил, что если уж его дочь явилась в дом, воняя джином так, что ее мать вытаращила бы глаза, то и он вправе выпить немного виски.

Иннес только что вернулся, Агот вышагивала перед ним. А и правда, не совсем четко подумала Флора, Агот здесь уже довольно долго… Она понимала, что Эйлид слишком занята, работая полный день, на материке, а Иннес сам себе хозяин, и ему легче держать дочь у себя, к тому же Эйлид и сама выросла на ферме, а Мур был прекрасным местом, где каждый присматривал за чужими детьми. Вот так.

– Мне скутьно, – заявила Агот. – Хотю сестлёнку.

– У тебя есть я, – вкрадчиво произнесла Флора.

Агот осмотрела ее с головы до ног.

– Ты тётти, – сердито сообщила она. – Такзе сталая узе.

«Также» было новым словом в словаре Агот. Флора не была уверена, что это ей нравится.

– Агот! – окликнул дочь Иннес. – Веди себя прилично!

– Агот не ведет себя такзе.

Флора проворно отрезала для девочки ломоть свежего хлеба и густо намазала его маслом.

– Кажется, сейчас идет «Война роботов», – с оптимизмом произнесла она.

«Война роботов» стала новым любимым представлением Агот, потому что теперь она считала, что «Свинка Пеппа» – это для неопытных малышей.

– Килбот зывой! – закричала Агот, направляясь в переднюю гостиную, которой они редко пользовались, и включая старый телевизор.

Иннес проводил ее взглядом.

– Ладно, вернемся к той особе, которая постоянно о тебе думает, – сказала Флора, нарезая лук для карри, хотя ее отец этого не одобрял.

Она подумала о том, не добавить ли побольше чили, потом подумала о том, как Агот жаловалась на живот целый вечер, и отложила перец.

– И кто? – удивленно глядя на сестру, спросил Иннес.

На самом деле в юности он встречался с половиной девушек острова.

– То есть это кто-то, кого я еще не знаю?

Флора улыбнулась, вызвав у брата раздражение.

– Перестань дразниться!

– Флора дразнится? – поинтересовался Финтан, входя в дом с новенькой, невероятно дорогого вида мужской сумкой.

Он почтительно положил ее на одно из древних потертых кресел.

– Вообще-то, на нее не похоже, разве что она каждый день это делает.

– Заткнись, Финтан! – сказала Флора, целуя его в щеку.

– О боже, эти мне столичные жители, – закатывая глаза, пробормотал Иннес.

– Кое-кто мечтает об Иннесе, а он теперь настолько старый, что уже и забыл, что это такое, – пояснила Флора.

Она обняла Колтона, вошедшего следом за Финтаном. Выглядел Колтон усталым, зато держал в руке бутылку вина, которую подарил ему какой-то клиент в качестве прощального дара, так что они смогли выпить в тот вечер, не интересуясь ценником, и никто из них так и не узнал, что это было чрезвычайно редкое винтажное вино, стоившее около восьми тысяч долларов.

– Что ж, я и не удивлен, – сказал Колтон.

– Эй! – прикрикнул на него Финтан, хлопая друга по лацкану пиджака.

– А что? Я просто веду себя как джентльмен. Ты ведь не хочешь, чтобы я говорил, черт побери, что твоя родня похожа на енотов?

– Я хочу, чтобы ты всех в мире считал похожими на енотов в сравнении со мной! – с сердитой насмешкой заявил Финтан.

Они принялись целоваться, а все остальные демонстративно закатили глаза.

– Прекратите! – потребовала Флора. – Или я отменю вашу вечеринку!

– По Иннесу страдает некая леди, – сказал Финтан. – Как это странно и необычно.

Он подошел к Флоре, попробовал ее соус карри – и тут же вывалил в него еще кучу перца. Флора стукнула брата по руке деревянной ложкой.

– И кто же это? Миссис Кеннеди? Она явно готова ради него вытащить свои искусственные зубы!

– Заткнись, Финтан! – потребовал Иннес.

– Ну, ты ведь уже не молоденький. Или это миссис Маккрид? Если тебе нравятся женские сапоги из овечьей шкуры, она как раз для тебя.

– Вообще-то, – сказала Флора, – это некто, кого ты очень хорошо знаешь.

– Это ведь не одна из твоих чокнутых подруг с материка? – скривился Иннес. – Они такие странные, болтают всякую чушь, и волосы у них жуткие.

– Думаю, ты хотел сказать, что они современные и модные, – уточнила Флора.

– Ага, то самое! – фыркнул Иннес.

– Отлично, – кивнула Флора. – Не пытайся угадать.

– Да ты просто пригласи ее на барбекю, – предложил Финтан. – Вот мы и разберемся.

Глава 48

– Ты уверена, что действительно следует устроить именно барбекю для их праздника? Я что-то о таком и не слыхала, – удивилась Лорна.

На Муре существовало суеверие, которое разделяло большинство жителей: намеренно покупать что-то для пикника на свежем воздухе означает просто-напросто искушать судьбу, так можно навлечь шторм, град и проливной дождь. Если вам хотелось устроить барбекю, следовало использовать кирпичи и старый гриль, как все остальные; если вы пытались жарить мясо как-то иначе, вы просто сумасшедший. Лишь чересчур высокомерный человек стал бы просто так вызывать гнев богов.

– Колтон привезет все необходимое. У него наверняка имеется все самое лучшее, бла-бла-бла…

– Колтон устроит барбекю в твоем доме? – нахмурилась Лорна. – А почему не у самого Колтона? Это ведь у него куча всяких там лакеев и барахла!

Вспомнив, что там сейчас Джоэл, она поспешила сменить тему:

– Увидишь, польет жуткий дождь.

– А может, и нет, – пожала плечами Флора.

– Ты все планируешь всего за два дня. Ты сумасшедшая.

– Знаю, – согласилась Флора. – Но с другой стороны… Приходи на барбекю. Поздравь счастливую пару. Выпьешь немножко пива. Присмотришься к Иннесу. Съешь с ним на пару сосиску.

– Флора!

Но Лорна не собиралась отклонять приглашение. Она была так одинока… И мысль о том, чтобы надеть нарядное платье и пойти развлечься… Это, конечно, не светский вечер, но все же…

– Ну и что собираешься делать? – с легким раздражением поинтересовалась Флора.

– Натяну плащ-дождевик, когда увижу, что в окна колотит дождь, вот что, – ответила Лорна.

– Ладно, там увидимся, – сказала Флора. – Надень что-нибудь сексуальное.

– Розовую шерстяную кофту или коричневую?

– Просто убедись, что у тебя молния спереди расстегнута настолько, насколько возможно.

– Чтобы стало видно теплое нижнее белье?

– Ну, что-то вроде этого.

– И не позволяй мне мешать тебе, – сказал Джоэл.

– А ты не пойдешь? Я тебе говорил, что ты должен быть осторожен с Флорой, но это ведь важное событие.

– Я обещал сегодня помочь Чарли с мальчиками.

Джоэл видеть не мог бесконечного счастья Колтона и Финтана. Просто не мог.

– А что может сказать на это Флора? – нахмурился Марк.

Джоэл пожал плечами.

– Тебе не кажется, что ты должен ей сообщить? – Марк говорил мягким тоном, однако твердо. – Думаю, вы уже достаточно времени провели вдали друг от друга. Не заставляй ее ждать тебя, Джоэл, если не можешь туда пойти.

Джоэл понимал, что говорят они не только о барбекю.

Сайф так чертовски уставал… Постоянно. На него валилось одно за другим… Он ведь никогда не задумывался о том, как много на самом деле делали для детей Амина и его мать, не ценил того, как они заботились обо всех детских нуждах. Сам он всегда много работал, а потом постоянно пытался найти способ увезти их куда-нибудь прочь, в безопасное место. Он думал о тех длинных днях на рыночной площади, вспоминал тихие голоса и всякие нелепые слухи и то, как они продавали все, что только могли продать. Думал о планах и своих опасениях.

Но теперь перед ними стояли повседневные проблемы, с которыми он не мог совладать. Сайф надеялся, что готов к душевной боли, к трудностям… Но на деле он оказался совершенно не готов к тому, что Эш сидел в углу его кровати, отказываясь встать, и вместо того просто дергал вверх-вниз застежку-молнию на своих крошечных кроссовках, – каждый раз этот шелестящий звук как будто проводил по мозгу Сайфа проволочной кистью, – и не важно, сколько раз Сайф просил Эша прекратить и даже грозился выбросить эти кроссовки.

Конечно, он не мог этого сделать, огромные глаза Эша тут же наполнились бы слезами, а сама мысль о том, чтобы отнять у него что-то или добавить ему каких бы то ни было горестей, выглядела совершенно невыносимой.

В общем, им приходилось начинать сначала. И еще Сайфу предстояло выдержать битву с Ибрагимом, чтобы оторвать его от планшета, когда мальчик только и хотел, что им заниматься… Сайф, однако, преуспел хотя бы в том, чтобы переключить планшет на английский язык, а это уже было кое-что, полагал он. Но каждый день он подходил к школе, надеясь на лучшие новости, – и каждый день Лорна осторожно говорила ему, что он должен перестать постоянно носить на руках Эша, ради всех них, и что мальчики по-прежнему не принимают Ибрагима, который начинал размахивать кулаками, стоило кому-то приблизиться к нему. Конечно, ей хотелось бы знать, что тут можно сделать, ей очень этого хотелось бы, но, похоже, просто должно пройти какое-то время.

Вечер в четверг перед барбекю был прекрасным, и Сайф решил повести мальчиков на прогулку к заливу и купить им что-нибудь вроде картошки фри и «Айрн-брю». Сам он газировку «Айрн-брю» не выносил, хотя даже и не знал толком, из чего она сделана, но, понимая, что это нечто вроде части шотландских верований, уважал это. А вот картошка фри с уксусом напоминала ему о пряном жареном картофеле, который они готовили дома, и Сайф полюбил ее и хотел, чтобы мальчики тоже ее попробовали.

Ибрагим лениво тащился вниз по холму с таким видом, словно прекрасный день был самым наихудшим, что только могло с ним случиться.

В конце очереди за картошкой – множеству жителей Мура пришла в голову та же самая идея в такой изумительный вечер – стоял Иннес, держа за руку Агот.

– Привет, – сказал Сайф.

Ему хотелось понять, как Иннес, по всем признакам являвшийся отцом-одиночкой, умудрялся справляться со всем – с работой и с дочерью – и при этом выглядеть таким спокойным и уравновешенным. Может быть, это естественно для некоторых людей? Может быть, он сам обманывал себя, думая, что и ему это будет даваться легко?

– Спасибо еще раз за тот вечер.

– Эшшш! – заверещала Агот.

И тут, хотя они уже стояли в очереди, Эш сделал нечто абсолютно неожиданное. Он выбрался из рук Сайфа по собственному желанию.

Он, хромая, подошел к Агот, прыгавшей на месте.

– Кайтошка, кайтошка, кайтошка! – в возбуждении кричала девочка.

Эш улыбнулся. У него выпал один из передних зубов, и от этого он выглядел довольно комично. А потом он вдруг тоже закричал:

– Кайтошка, кайтошка, кайтошка! – в точности повторяя сильный островной акцент девочки.

– Кечуп такзе! – визжала Агот.

– Кечуп такзе! – повторил Эш.

– Боже мой… – ошеломленно произнес Сайф.

Иннес рассеянно улыбнулся. Агот моментально брала верх над другими детьми, как только с ними встречалась, так что для него тут не было ничего нового.

– О, это ведь мило, что они, похоже, подружатся? Это ведь поможет? – сказал он.

Сайф чуть не сказал: «Ужасно, невыносимо! Как другие с этим справляются?» Потом посмотрел на двух детей. Агот прыгала, как какой-нибудь бесенок, и Эш изо всех сил старался ей подражать.

– Ну, наверное… – неуверенно произнес Сайф.

– Мы собирались прогуляться к стене причала, – все так же спокойно, расслабленно сообщил Иннес. – Хотите пойти с нами?

Иннес понятия не имел, как много значит для Сайфа это незатейливое приглашение. Просто протянутая ему рука дружбы, без каких-либо ожиданий, без любопытства, без того, чтобы думать над каждым словом в страхе сказать что-нибудь не то… Они просто болтали, без какого-либо подтекста. Сайф уже так привык к тому, что у других людей постоянно что-то кроется на уме… и вот такое простое, банальное приглашение вызвало у него желание заплакать.

– Конечно, – ответил он.

Поэтому они купили картошку и «Айрн-Брю», а Агот пожелала еще чего-то под названием «Красная кола», и Эш, конечно, тоже этого захотел. Сайф и Ибрагиму предложил все это, на что тот пожал плечами и сказал, что ему все равно, – то есть, как понял Сайф, ему на самом деле всего отчаянно хотелось. Они взяли исходящие паром бумажные пакеты и пересекли мощеную улицу, направляясь к невысокой стенке вдоль моря. Там они уселись, наблюдая за детьми на маленьком пляже у пристани и прикрикивая на Агот каждый раз, когда она пыталась покормить чаек, круживших над ними и выглядевших огромными и пугающими и даже способными унести малышей прочь…

– Хотю, стобы тяйки меня подняли! – закричала Агот, поднимая вверх руки.

Эш тут же повторил ее жест, картошка упала на землю, поднялась небольшая суматоха, пока все поднимали пакеты, вытирали слезы и заменяли картошку… Но это, понимал теперь Сайф, была самая обычная суета – то, что постоянно случается со всеми семьями, с любыми родителями, – и он был искренне и глубоко благодарен.

– Мы в воскресенье устраиваем барбекю, – беспечно сообщил Иннес. – В честь помолвки моего брата. Приводите детей, если хотите. – Но тут ему кое-что пришло в голову. – Ох, вот только он обручился со здоровенным волосатым американцем, так что я не знаю, как вы…

Сайф напряженно улыбнулся. Он понимал, что у людей добрые намерения, но ему не хотелось, чтобы из-за отсутствия его на празднике его автоматически записали в фанатики. Иннес мгновенно понял его сомнения.

– Извините, я имел в виду, что тут у нас некоторым старым кошелкам такое кажется очень даже странным.

Сайф кивнул:

– А как ваш отец?

– До странности бодр, – ответил Иннес, кладя в рот кусок картофеля. – Думаю, ему просто хочется выставить нас наконец из чертова старого дома.

– Ты приходис в мой дом? – громогласно спросила Эша Агот.

– Да, – кивнул Эш.

– Ты понял, что она сказала? – спросил по-арабски Сайф, приседая перед сыном на корточки. – Ты понял?

– Он же не дурак, – буркнул Ибрагим.

– Понял? – повторил Сайф.

– Да! – выкрикнул Эш по-английски.

Сайф изумленно моргнул. Это было… это было потрясающе!

– Что ж, ладно, нам пора, – сказал Иннес.

– О да, простите. – Сайф мгновенно вернулся к английскому. – Спасибо!

Чувствовал он при этом гораздо больше, чем мог выразить словами.

Глава 49

В «Летней кухне Анни» было тихо, девушки ушли, все было вымыто, вычищено и расставлено по местам, готовое к завтрашнему дню. Флора сидела в одиночестве за шатким столом в углу комнаты с калькулятором и с нарастающим чувством паники. Она отставила в сторону чашку с чаем и посмотрела на дверь, в которую кто-то постучал. Иногда какие-то полные надежд промокшие туристы рассчитывали заглянуть сюда уже после закрытия, и Флора, когда настроение у нее было получше сегодняшнего, варила им кофе, выдавала кусок открытого пирога, и те уходили, совершенно счастливые.

Но только не сегодня. Флора покачала головой, но пришедший снова постучал. И только подойдя к двери, Флора обнаружила, что это Джоэл.

– Привет, – сказала она, тяжело сглатывая и открывая старый цилиндровый замок.

Сердце у нее сразу заколотилось. Зачем он пришел? Чтобы сказать, как соскучился, как ему хочется полностью принадлежать ей, что он совершил ошибку?

Джоэл выглядел немного лучше, заметила Флора с легким уколом боли. На его щеках появился легкий румянец. Свежий воздух явно хорошо на него действовал. И Флоре больше всего на свете хотелось в этот момент провести пальцами по его волнистым волосам.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она ответила поцелуем, но оба они плохо прицелились, так что Джоэл чмокнул ее где-то между щекой и ухом, и она тут же, покраснев, отпрыгнула.

– Э-э-э… привет, – пробормотала Флора.

Она отступила в сторону, чтобы впустить Джоэла.

– Чем занимаешься? – спросил он.

– Просто… проверяю счета, – пожала плечами Флора, – ну и всякое такое…

Как ей хотелось, чтобы она была сейчас хоть немного подкрашена! Но у нее за весь день и секунды свободной не было, вот в чем проблема.

Джоэл посмотрел на следы муки на ее лбу – и ему, как никогда в жизни, захотелось осторожно смахнуть эту белую пыль, обхватить голову Флоры ладонями… но – нет. Как говорил Марк, он должен сначала окончательно прийти в себя.

– И как… как счета?

Флора вдруг чуть не расплакалась. Она так устала, подготавливая все к воскресенью, а теперь тот единственный человек, которого она хотела видеть, стоял перед ней словно какой-нибудь ревизор, явившийся устроить аудит.

– Ужасно, если тебе так хочется знать.

Джоэл моргнул:

– Но ты так много работаешь!

– Не тебе бы… ох, извини, – тут же быстро добавила она.

– Все в порядке… – Джоэл посмотрел на ее компьютер. – Можно взглянуть?

У Флоры расширились глаза. Он до сих пор никогда не проявлял интереса к ее бизнесу.

– Мм… конечно, – пробормотала она.

– Сколько лет этому ноутбуку? Ну и ну…

– Джоэл…

– Да он же тяжелее тебя!

– Спасибо за комплимент.

Джоэл улыбнулся, и эта улыбка ударила Флору, как молния. Потом он протер очки чистой белой салфеткой и склонился над компьютером.

Флора ушла на кухню, чтобы закончить последние дневные дела и подготовить необходимое к открытию. Она сварила им обоим кофе, не потому, что ей того хотелось, а просто не придумав другого занятия. Потом вернулась в главный зал. Он был освещен мягко, неярко. Вечер был светлым, но серым, и круглые старомодные фонари на причале бросали внутрь зала рассеянный свет. Флора на мгновение прислонилась лбом к оконной раме и посмотрела на Джоэла. Он, как всегда, был поглощен делом… и так же, как всегда, далек, подумала она.

– Вот. – Флора поставила перед ним чашку.

Джоэл посмотрел на нее и улыбнулся:

– Спасибо. Но я сейчас не пью кофе.

– О… в самом деле?

– Кофе, вино, консервы… Марк заставляет меня есть только траву и животный жир.

– Ладно…

Она принесла ему стакан воды, как раз в тот момент, когда он снял очки и вздохнул:

– Флора…

Сердце Флоры куда-то провалилось.

– Что?

– Флора… так не может продолжаться. Это не… Так не сработает!

Флора прислонилась к прилавку. Все готово было рухнуть. Все кончилось. Но ведь она знала, что так должно быть, она давно это подозревала…

– Посмотри, – продолжал Джоэл. – Посмотри на свои ведомости, на систему снабжения. Ты не можешь… Твой расчет порций – просто катастрофа! Посмотри сюда!

Он кивком подозвал ее, но Флора не доверяла своим ногам и не могла сдвинуться с места.

– Я думала, ты юрист, – пробормотала она.

– Да, вот только да поможет Бог тем корпоративным юристам, которые не умеют разобраться в прибылях и потерях, – ответил Джоэл. Он посмотрел на Флору. – Ты можешь, конечно, получать какую-то наличность, но это все равно что лить воду в дырявое ведро!

Флора кивнула, закусив губу.

– Ведь ты готовишь куда больше выпечки, чем продаешь каждую неделю. Почему тебе просто не уменьшить количество?

Флора наконец обрела почву под ногами. Она не хотела говорить Джоэлу, что ей нужно отдавать что-то мальчикам Тиарлаха.

– И почему ты платишь по рыночной цене за продукцию с собственной семейной фермы?

– Потому что твой чертов босс до сих пор не открыл отель, который позволил бы нам зарабатывать на жизнь, – вспыхнув, ответила Флора.

Джоэл моргнул, но промолчал.

– Ладно, но ты держишь много лишнего. Тебе действительно нужны три разных сорта сосисок?

Ну да, сердито подумала Флора, потому что теперь далеко не все на Муре едят свинину, и ему бы следовало об этом знать.

– Но… но люди тратят здесь свои пенсии, – проговорила она. – Еще есть молодые мамы… и ты знаешь, что такое работать на ферме.

– Да, но у тебя бывает много богатых отдыхающих. Они могли бы потратить и больше.

– Так нельзя, – возразила Флора. – Нельзя иметь одну цену для местных и другую – для туристов.

– Не понимаю, почему нельзя? – вскинул брови Джоэл.

– Потому что это незаконно, мистер Закон Во Плоти.

– Ладно, но есть разные способы обойти это…

– Но я хочу иметь правильное дело!

– Мне тоже этого хочется, Флора. Но я… Ты ведь знаешь, я желаю тебе только добра.

«И что? – в отчаянии подумала Флора. – И что? Что еще?»

– Послушай, я… Могу я прислать тебе электронное письмо с кое-какими соображениями?

– Я не нуждаюсь в спасении.

Джоэл замер, услышав это, и чуть заметно улыбнулся.

– Я себя-то не могу спасти, – сказал он после паузы. – Даже себя спасти не могу. Но есть кое-что, что ты могла бы сделать. Много чего. Положительного. Подумай об этом. Ладно?

Флора молча кивнула, когда Джоэл встал, чтобы уйти.

– Ох… – спохватилась она уже у двери.

Как же ей хотелось взять его за руку, прижаться головой к его груди, пусть даже Марк деликатно объяснил, что им обоим необходимо некоторое пространство…

– А зачем… зачем ты приходил?

Джоэл застегнул куртку.

– Я… я не смогу прийти на праздник в воскресенье, – ответил он. – Извини.

Лицо Флоры вытянулось. Она так надеялась… ну, немножко надеялась… что он к ним заглянет, увидит, как все блестяще устроено и как все веселятся, и ему захочется присоединиться и… Конечно, это была глупая мысль.

– Ладно, – кивнула она. – Спасибо, что предупредил.

– Всегда пожалуйста, – сказал Джоэл и исчез в серебристом туманном вечере. Флора потеряла его из вида еще до того, как затихли его шаги.

Глава 50

Сайф все еще тревожился, но уже не испытывал такого ужаса, когда в конце той недели приехала Неда.

Но его оптимизм угас быстро, еще тогда, когда они шли к причалу, чтобы встретить Неду с парома. Она появилась, высокая и элегантная, вместе с бородатыми любителями пеших прогулок и взволнованными американцами, крепко державшимися за свои поясные сумки. Неда остановилась и огляделась вокруг.

Утро было прекрасным, холодным и невероятно свежим, оно походило на стакан ледяной воды. Волны танцевали в лучах солнца. Неда моргнула, надела большие солнечные очки и пошла по причалу навстречу Сайфу и детям, ее каблуки при этом громко стучали.

Эш вдруг задрожал на руках у Сайфа, а Ибрагим уткнулся в планшет.

– Это же Неда! – постарался ободрить сыновей Сайф. – Она хорошая!

Эш продолжал дрожать.

– В чем дело?

Малыш пробормотал что-то, чего Сайф не смог разобрать. Неда наклонилась ближе к Эшу.

– Нет, – покачала она головой. – Послушай меня, Эш. Я приехала не для того, чтобы вас забрать.

Сайф даже задохнулся при мысли, что сам мог такое предположить. Мальчик все еще вздрагивал, по его лицу катились слезы, когда Неда снова выпрямилась.

– Я просто приехала в гости! И привезла подарки.

Но Сайф ее не слушал. Он отвернулся. Он чувствовал себя глупо из-за того, что мог вообще так подумать, но тем не менее это было правдой. Какая-то крохотная часть его ума тревожилась, что, возможно, социальные службы решат забрать детей. Что где-нибудь может найтись для них более подходящее место. Его вдруг охватили бурные чувства, он крепче прижал к себе Эша. Неда проницательно посмотрела на него, потом улыбнулась.

– Надо же, какое здесь изумительное место! – сказала она. – Ну а кофе тут можно где-нибудь выпить? Надо же нам сесть и развернуть подарки!

Ибрагим тащился позади, когда Сайф повел Неду с причала к «Кухне Анни», куда уже направились многие из радостных прибывших – и те, кто вернулся домой, и те, кого предупреждали о дурном питании во время путешествия, – и все они просто поверить не могли своей удаче.

Неда повернулась к Сайфу, широко улыбнулась и заговорила на английском:

– Вы всерьез думали, что им лучше было бы вернуться со мной?

Сайф поморгал:

– Только на секунду.

– Честный ответ, – отметила Неда. – А вы действительно предполагали, что они пробудут здесь какие-нибудь пять минут и все тут же озарится радугами и превратится в волшебную сказку?

Плечи Сайфа обвисли.

– Но это так трудно, так трудно…

– Добро пожаловать в клуб родителей, – сказала Неда.

Сайф криво улыбнулся:

– Но я не могу заставить Эша встать на землю, я не могу оторвать Ибрагима от планшета.

И действительно, Ибрагим даже на ходу таращился на экран, не интересуясь ничем вокруг.

– Что значит – не можете?

Сайф уставился на нее.

– Вы просто поставьте Эша на землю, и все, – пояснила Неда.

Они как раз пересекли тихую улицу и шли по тротуару к кафе в его маленьком розовом здании.

Неда снова пристально посмотрела на Сайфа:

– Сделайте это!

– Э-э-э… не думаю, что он хочет идти сам.

– Он ведь и овощи есть не хочет, я права?

– Ну не все же сразу, – поморщился Сайф. – Понемножку.

Неда покачала головой:

– Боюсь, так это не сработает, друг мой. Вы не можете выигрывать каждое сражение. Выиграйте пока только одно.

– Которое?

– «Делай так, как я говорю». Вот какое.

– Это вряд ли получится! – засмеялся Сайф.

Они шагали вперед, и Сайф ощущал, что все на них смотрят.

– Послушайте, вы же врач. Что бы вы порекомендовали?

– Я бы порекомендовал людям не приходить ко мне за советами по воспитанию детей.

Неда недовольно хмыкнула:

– Дальше. Что бы вы им сказали?

Сайф пожал плечами.

Неда понизила голос:

– Что сказала бы Амина?

Это был удар ниже пояса, и Сайф слегка поморщился.

– А новостей нет? – быстро спросил он.

Неда качнула головой:

– Мне жаль, Сайф. Но если бы она была здесь…

– Она бы сказала: «Эш, ты уже большой мальчик, ты должен ходить».

– Мм… – выразительно промычала Неда.

Они прошли еще несколько шагов. Потом Сайф прошептал на ухо Эшу:

– Милый, я сейчас тебя опущу, так что ты сможешь пойти и сделать свою ногу красивой и сильной.

Эш разинул рот и сурово уставился на отца:

– Нет, абба!

– Боюсь, да, – вмешалась Неда. – Мы идем в кофейню, чтобы купить что-нибудь вкусное и рассмотреть подарки. Хочешь пойти?

Она подала знак Сайфу, и тот поставил Эша на землю. Эш тут же попытался снова вскарабкаться по отцовским ногам. Для недокормленного шестилетки с поврежденной ногой он был удивительно силен. Неда наблюдала за Сайфом, ожидая, что тот сделает, и Сайф вдруг покраснел, сообразив, что это испытание – не для Эша, а для него самого.

Он осторожно оторвал от себя маленькие пальцы, хотя и чувствовал себя при этом невыразимо жестоким. Эш громко завизжал. Сайф, краснея еще сильнее, подумал, что это всем крикам крик, причем прямо на людной улице, перед толпой на причале ранним утром пятницы. И к обеду на острове вряд ли останется много людей, еще не слыхавших о чокнутом мальчишке доктора.

– Ладно, пошли, – сказала Неда. Она ободряюще улыбнулась Эшу. – Увидимся там. Надеюсь, у них есть булочки с изюмом. Я их очень люблю, а ты?

Эш продолжал завывать, его лицо налилось краской, здоровая нога топала по тротуару. Неда все так же улыбалась.

– Вы мне предлагаете просто уйти? – не понял Сайф. – Когда он так сильно расстроен?

– Все зависит от вас, Сайф, – пожала плечами Неда. Она заговорила тише: – Вы должны понимать, что в перспективе все может стать еще сложнее, если вы не станете обращаться с ним как с обычным ребенком.

– Он не обычный ребенок.

Но Неда уже пошла дальше. Сайф буквально разрывался на части, глядя то на малыша, буйствующего перед ним, то на высокую уверенную женщину, уходящую вперед.

Сайф сделал шаг вслед за Недой. Последовала пауза… и вдруг на какое-то мгновение крик затих, когда Эш посмотрел на него, оценивая новую ситуацию. А потом снова закричал, еще громче. Сайф страдал.

Неда распахнула дверь «Кухни», и над ней громко звякнул колокольчик.

– Мм… Вы только гляньте на эти пирожные! – громко сказала Неда по-английски.

На этот раз крик прервался на более долгое время. Ибрагим почти вслепую пошел за Недой. И Сайф позволил себе сделать еще один шаг.

– Какие маффины выберешь, Ибрагим? – еще громче спросила Неда.

Ну, это было уже слишком для любого шестилетки. Мысль о том, что Ибрагиму позволят выбирать большое пирожное для себя, когда его самого оставят на тротуаре, выглядело чересчур несправедливым. Эш оторвался от отца и, весь в слезах, побежал к двери.

Флора приветствовала их со слегка озадаченным видом, в особенности когда Неда придержала дверь и закрыла дорогу троим туристам с огромнейшими рюкзаками, а те, в свою очередь, создали помеху для миссис Блэр, которая желала показать Флоре новый шампунь, – так что все это никому не понравилось.

Потом Флора посмотрела в окно и увидела мальчиков, – конечно, она не раз видела, как они проходили мимо, но до сих пор официально с ними не встречалась. Она усмехнулась и кивнула, приглашая их войти. И хотя в ее ушах продолжали звучать страшные предостережения Джоэла, она не удержалась от того, чтобы тут же принести парочку леденцов на палочках, которые держала в запасе.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Добро пожаловать всем вам.

К тому времени, когда все они сели за столик, рыдания Эша перешли в редкие всхлипывания, миссис Блэр и туристы перестали мешать друг другу, но, к удивлению Сайфа, Неда не собиралась отступать.

– Я понимаю, что́ вы чувствуете, – сказала она.

Айла поставила перед ними чашки кофе с молоком.

– Ух ты! Спасибо!

Флору всегда слегка оскорбляла снисходительная реакция людей на то, что она подает хороший кофе. Ее возмущало предположение о том, что все живущие на островах люди представляют собой тип дремучей деревенщины: дескать, для таких простаков и растворимый кофе сойдет.

Неда продолжила:

– И мне не хочется читать лекции, но сейчас вам приходится быть и отцом, и матерью для этих мальчиков.

– Вы имеете в виду, их нужно бранить?

– И снова все зависит только от вас, – пожала плечами Неда.

– Вы говорите «зависит от вас», но имеете в виду «делай, как тебе говорят», – улыбнулся Сайф.

– Разве? Боже мой, но это ужасно!

Неда повернулась к Ибрагиму, который сгорбился на стуле и, как обычно, таращился в планшет, лежащий перед ним на столе, потом снова посмотрела на Сайфа.

Тот вздохнул и наклонился к сыну:

– Ибрагим, я должен забрать твой планшет.

Ибрагим вытаращил глаза.

– Ты не можешь! – возразил он. – Он мой!

– Только пока мы в кафе.

– Пока она не уйдет?

– Ее зовут Неда, будь любезен.

– Пока Неда не уйдет?

– Просто дай его мне сейчас.

Сидящие за столом напряглись, кроме Эша, который в одной руке держал булочку, а в другой – леденец и совершенно забыл о своем дурном настроении.

– Какие они чудесные мальчики! – весело сказала Неда. – Ну а вы покажете мне вашу школу?

Флора улыбалась, провожая взглядом уходивших мальчиков. Сайф заставил их обернуться и неловко поблагодарить ее. Ибрагим – копия отца, заметила Флора. У него такой же нахмуренный лоб и серьезное выражение лица. А Эш прекрасный ребенок с длиннющими ресницами. Но оба мальчика слишком худые. Она должна это исправить, поклялась себе Флора. Побольше лепешек с сыром… Ух… нет, она же должна делать лепешки немного меньше размером… Ох, ну почему все это так трудно?

Эш умудрился пройти половину дороги вверх по холму, прежде чем театрально заявил, что окончательно измучился. Неда попросила его сказать то же самое по-английски, и, к изумлению Сайфа, для Эша это не составило труда. Неда засмеялась, увидев его лицо, и сказала, что беспокоиться не о чем. Она знала множество отцов, работавших полный день, которые тоже вдруг обнаруживали, что их дети умеют прикидываться, что они невообразимо хитры. Это заставило Сайфа слегка расслабиться и даже улыбнуться в ответ на устроенное Эшем представление, и это же заставило провалиться в самые туфли сердце Лорны, которая увидела их из окна учительской комнаты: Эш шагал самостоятельно, в руках Ибрагима не было планшета, а рядом с Сайфом шла необычайно красивая высокая женщина…

Сама Лорна ни разу не смогла вызвать улыбку у него на лице. Эти двое выглядят отличной парой, подумала она. Кто эта женщина? Ведь не может быть… Не может быть, чтобы Сайф успел найти себе подругу? Но в конце концов он все равно кого-то встретит однажды… Но Лорна поспешила успокоить себя мыслью, что Сайф слишком предан своей жене, слишком ценит ее, так что…

– Привет! – поздоровался Сайф.

Настроение у него было явно лучше, чем все последние недели, когда он работал на износ и выматывался, и выглядел ужасно, когда забирал своих злых, необщительных детей, и с болью, хорошо знакомой Лорне, видел, что его дети остаются в стороне от других, одинокие…

Но сегодня его лицо выглядело светлее, он казался более открытым, а Эш… он что, действительно шел сам? Лорна до сих пор ни разу такого не видела. Она ожидала, что малыш и теперь попытается ухватиться за нее, как обычно, но вместо того – и это болезненно укололо Лорну – он держался за руку высокой женщины.

– Лоренах. Мисс Маклеод, – с улыбкой представил ее Сайф. – А это Неда Оконджо. Она социальный работник, помогает нам… Она присматривала за мальчиками в Глазго.

– Привет, – ответила Лорна куда более напряженно, чем намеревалась.

Она и не подозревала, что в наши дни социальные работники бывают такими гламурными. Сайф недоумевал, почему Лорна ведет себя странно.

– Привет, – кивнула Неда. – Ну, я думаю, у вас с этими мальчиками немало хлопот.

Лорна моргнула. Она сама совершенно так не думала. Ее тревожило то, что это она не в силах сделать все правильно. Не могла заставить их сказать хоть слово по-английски, не могла убедить присоединиться к другим детям, отзываться хоть на что-то…

– Они уже прекрасно понимают все, что мы говорим, – сообщила Неда. – Отличная работа!

– Понимают? – нахмурилась Лорна.

– А вы посмотрите на Ибрагима, – усмехнулась Неда.

Мальчик тут же вспыхнул и уставился в землю.

– Он делает вид, что не понимает. Но это не так. И он очень красивый мальчик.

Ибрагим покраснел еще сильнее. Сайф не верил своим глазам.

– И он куда лучше может играть в футбол, чем сам думает.

– Вы просто чудотворец! – удивилась Лорна.

– Нет. Это вы, – возразила Неда. – Доверяйте процессу. Вы оба. Доверяйте уму этих мальчиков и не сомневайтесь, что они все усваивают, даже если сами того не осознают. Обращайтесь с ними, как со всеми другими детьми. И пожалуйста, больше никаких повышенных забот.

Лорна растерянно кивнула.

– Не позволяйте Ибрагиму утыкаться в планшет. Если он сумеет никого не бить… А, Ибрагим? Не будешь драться?

Ибрагим пожал плечами.

– Давай договоримся. Могу поспорить, если ты перестанешь махать кулаками, ты через неделю будешь играть вместе со всеми.

– Мне все равно.

– По-английски.

И он так и сделал:

– Мне все равно, – и покраснел до ушей.

– Тебе не должно быть все равно, – мягко возразила Неда. – Тебе нужно играть.

Зазвенел звонок, и на этот раз дети Сайфа исчезли в школьном здании сами по себе, подхваченные маленьким потоком мальчиков и девочек, затерявшись в нем, как и все обычные дети вокруг них. А Сайф и Лорна недоверчиво уставились друг на друга.

– Все хорошо, – сказала Неда, поворачиваясь к ним. – А теперь давайте посмотрим, как вы устроились с ними дома. Не пугайтесь, я просто должна заполнить форму отчета. Наверняка у вас все прекрасно.

– Вы чудо! – заявила Лорна, оглядываясь на школу.

– Ну, приятно было познакомиться, – ответила Неда. И, повернувшись, пошла вниз по холму.

Сайф тоже повернулся, чтобы благоговейно последовать за ней, и Лорна сообразила вдруг, что за какие-нибудь десять секунд влюбилась в Неду и что ничуть не винит Сайфа, если и с ним произошло то же самое.

Глава 51

Джоэл проснулся рано, с нервным волнением, как в первый школьный день. Конечно, снаружи было светло. Он сообразил, что уже по меньшей мере месяц им не приходится включать свет. Такое странное ощущение…

Он натянул «примитивную» одежду, купленную для него его секретаршей Марго в прошлом году. Эта одежда не казалась ему удобной – он предпочитал отличные костюмы, которые служили ему чем-то вроде брони, чем-то таким, что позволяло ему раствориться в любом помещении, в любой привычной компании. А в штанах из «чертовой кожи» и грубой рубашке в светлую клетку с водозащитной подкладкой он чувствовал себя неловко. К тому же, надевая их, Джоэл осознал, насколько похудел, и скривился.

Потом он вышел в туманное утро, серый туман стирал все границы между сушей и морем, такое утро часто переходило в сияющую вторую половину дня, но вот первая его часть… Джоэл взял письмо, пришедшее накануне.

Прихватив с собой кофе, он спустился с холма. То, что он собирался поработать с бывшим поклонником Флоры и ее заклятой противницей, не ускользнуло от его внимания. Джоэл помнил, что не упомянул об этом в кафе. Флора выглядела такой разочарованной из-за того, что он не придет на праздник, что ему не захотелось делать все еще хуже.

Как выяснилось, то, что он не знал дороги, проблемы не составляло: яркие оранжевые палатки видны были издалека, а громкие голоса мальчиков разносились на мили, как и запах шипящих на огне сосисок.

Чарли, конечно, был там, допивал третью чашку кофе, слегка уставший, как всегда. В каждой из групп трудных подростков обязательно оказывался такой, кто мочился в постель, и было несколько дьяволят, обожавших рассказывать страшные истории, – хотя многие из них и без того прошли через множество ужасов в своей жизни. Чарли кивнул Джоэлу, с одного взгляда оценивая, к легкому удивлению последнего, немалую стоимость его «простенькой» одежды.

– С добрым утром.

– Привет.

Джоэл чувствовал себя неловко. Он протянул Чарли конверт.

– Я принес вот это.

– Отдай это Джен, – кивнул Чарли. – С бумагами она разбирается.

– Ты кто такой, мистер?

Мальчик лет восьми или девяти возник перед Джоэлом. Его волосы, скорее всего светлые, были острижены наголо, тело было костлявым и явно не слишком чистым, а под глазами залегли тени. Поза мальчика была оборонительной, в целом он выглядел как ребенок, постоянно ждущий брани.

– Я Джоэл, – мягко ответил юрист.

Они посмотрели друг на друга. Джоэл не собирался говорить что-то еще. Взрослые постоянно задают вопросов куда больше, чем то нужно таким вот детям.

– Ты американец? – спросил мальчик, широко раскрыв глаза. – Ты странно говоришь.

– Да, я родом из Америки.

– А чего ты тогда делаешь в этой дерьмовой дыре?

– Калеб! – лениво окликнул его Чарли. – Что мы говорили о ругательствах?

– «Дерьмовый» – не ругательство, – возразил мальчишка. – Вот «на хрен» – это ругательство.

– Нет, «дерьмовый» тоже считается.

– Ладно. Извини. – Он переформулировал свой вопрос. – Зачем ты в такой вот дыре?

– Представь, мне здесь нравится, – ответил Джоэл.

– Что, нравится больше, чем в Америке? Со всякими там ружьями и машинами без верха, и Калифорнией, и небоскребами, и еще много чем? – Глаза мальчика стали еще шире.

– Там не все такое.

– Там не-е-е фсе-о-о такое… – Мальчик попытался передразнить протяжный выговор Джоэла, а потом позвал других: – Эй! У нас тут какой-то янки!

Появились другие бритые головы. Джоэл знал, что обычно таких детей стригут коротко из чисто практических соображений. Но его волосы в детстве всегда были короткими просто потому, что никто не любил его достаточно сильно, чтобы их расчесывать. И теперь Джоэл носил их длинными, длиннее, чем обычно носят юристы, достаточно длинными, чтобы они падали на его высокий лоб… Флора обожала это и, наверное, полюбила бы еще сильнее, если бы знала причину.

Мальчики столпились вокруг Джоэла, как будто он был музейным экспонатом, и Джоэл пожалел, что не сунул в карман какие-нибудь сласти. А мальчишкам хотелось расспросить его о бандах и стрельбе на улицах и обо всем таком, чего они нахватались из фильмов и игр. Джоэл старался как мог, отвечая на их вопросы. Он заметил, что Чарли наблюдает за ним, и нельзя сказать, что с неодобрением.

Явилась Джен, выглядела она чище обычного.

– Давай сюда, – сказала она, показывая на конверт в руке Джоэла.

Тот отдал его.

– Ладно, – пробормотала Джен, внимательно прочитав письмо. – Ну, вы можете собирать палатки и умываться, прежде чем мы отправимся в поход по лесу. Все получили карты?

– А он с нами не пойдет? – спросил Калеб, тот мальчик, который первым заговорил с Джоэлом.

– Не в этот раз, – ответила Джен. – Но ты можешь остаться и прибрать тут, если хочешь.

Все немного помолчали.

– Ну ладно, – пробормотал мальчишка.

– На прогулке будет весело, – сказал Чарли.

– Не, он хочет тут остаться, чтобы его пощупали, – заявил широкоплечий мальчишка-переросток.

У него уже начал ломаться голос, что вызывало у остальных смех.

Джоэл покраснел.

– Хочешь вернуться домой, Фингел Коннарти? – резко спросила Джен. – Но я не хочу отправлять тебя обратно, сынок. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Ты хочешь остаться?

Большой парнишка пожал плечами.

– Тогда ты будешь разговаривать здесь приличным языком!

Но Калеб ничего этого просто не слышал. Он залился краской и бросился к Фингелу, размахивая кулаками, и, хотя был на несколько дюймов ниже обидчика, все же сумел основательно врезать по толстому носу Фингела.

– Ах ты, мелкий паразит!

Фингел захватом обеих ног, как в регби, сбил Калеба на землю и уже готов был измолотить его кулаками, когда Чарли и Джоэл растащили их.

А потом Джен сделала нечто неожиданное. Она подошла к обоим мальчикам и обняла их.

– Все в порядке! – сказала она. – Все в порядке! Вы можете извиниться?

– Он меня обзывал!

– И что? – спросила Джен.

– Он мне нос разбил! Убью гада!

Наскоро решили, что будет справедливо, если Калеб действительно останется с Джоэлом и поможет ему собрать лагерь. И уже Джоэл начал тревожиться, что принял ужасное решение.

Чарли дал ему переносную рацию, потому что телефоны на холме не работали, и сказал, что они вернутся через два часа, и не против ли он организовать им второй завтрак.

– А сколько вас? – спросил Джоэл.

– Тридцать, – сообщил Чарли. – Ну, пока!

Калеб сказал Джоэлу, что накануне вечером они мыли тарелки в ближайшем ручье, так что они решили и на этот раз так сделать. Как и предполагал Джоэл, туман начал рассеиваться, и со склона холма овцы на ферме казались маленькими пушистыми точками, а лодки и большие дымящиеся танкеры – игрушками на горизонте. И еще здесь было очень тихо, только пересвистывались птицы.

Джоэл отвечал на вопросы Калеба об Америке настолько основательно, насколько мог, даже если Калеб спрашивал о сериале «Мстители».

Но, как ни странно, Джоэл ничего не имел против. Он впервые за очень долгое время разговаривал с кем-то, кто не сообщал ему дурные новости или не пытался добыть у него какую-то деловую информацию. Калеб был первым за невесть какое время, кому ничего не было нужно от Джоэла, кому было плевать, кто он такой.

– Хочу поехать в Америку, – заявил наконец мальчик.

– Ну а почему бы и нет? – ответил Джоэл. – Хорошенько учись в школе и найди работу.

– Ха! – засмеялся Калеб. – А смысл?

– Ну, я, например, хотел путешествовать.

– Ну да, – сказал Калеб, пиная комок земли. – Ты же не оттуда, откуда я.

Джоэл посмотрел на него.

– Я вырос в детском доме, – сказал он.

Мальчик моргнул.

– Ой? – осторожно выдохнул он.

Они отмывали сковороду, и ни один из них не знал толком, как это делается.

– Ага, – неловко кивнул Джоэл.

– И ты учился в колледже и всякое такое?

– Да.

– И все равно приехал сюда?

– Полегче, парень! – засмеялся Джоэл и брызнул на Калеба мыльной пеной.

Но тот продолжал удивленно таращиться на него.

Джоэл без лишней болтовни принялся готовить завтрак. И как ни странно, обнаружил, что самые простые действия, когда он нарезал грибы и помидоры, оказались как раз тем, в чем он нуждался: они рождали спокойствие и медитативное настроение. И он наконец понял, что находила в этом Флора.

К тому же так приятно быть здесь в ранний утренний час, ощущать на себе дуновение легкого ветерка, вместо того чтобы сидеть в душном офисе, таращась в компьютер. Джоэл поднял голову – и обнаружил, что его рассматривает здоровенный заяц, тот сразу прижал уши и умчался через поляну, поросшую дикими цветами. А Джоэл заметил за собой нечто необычное: он улыбался.

А потом он обернулся, услышав какой-то звук. Сначала он подумал, что это птица, но прислушался – и понял, что это скорее похоже на сдавленные рыдания.

Он пошел на шум и за небольшой группой деревьев нашел Калеба, лицо у мальчика было невероятно грязным, и он изо всех сил пытался сдержать слезы. Увидев Джоэла, он сердито отвернулся, вытирая нос рукавом.

– Эй, – заговорил Джоэл как можно более легким тоном. – Ты тут прячешься, чтобы не помогать мне с завтраком?

Калеб передернул плечами. Джоэлу хотелось подойти и сесть рядом с ним, но он не был уверен, что так будет правильно. С Калебом следовало обращаться как с перепуганным зверьком.

– Прости, – сказал Джоэл, осознавая это. – Я не должен был обливать тебя пеной. Я просто… ну, для меня все это впервые.

– Не в тебе дело, мистер, – пискнул Калеб.

– Что, другие мальчики плохо себя ведут?

Калеб съежился.

Джоэл сел, делая вид, что рассматривает свой стаканчик с остывшим кофе, и какое-то время молчал. Вдали, над другим концом пляжа, кружили два баклана.

– Они глупые, – заявил Калеб. – Они просто прикидываются. А их мамаши чуть ли не все проститутки.

– Не надо так говорить, – мягко остановил его Джоэл.

Калеб снова вытер лицо, размазывая по нему грязь.

– А они говорят о своих матерях?

– Мне все равно, я не интересуюсь.

У большинства мальчиков имелись матери, с которыми они жили время от времени, у многих были и бабушки с дедушками, почти все так или иначе поддерживали связь с родственниками. Только Калеб был по-настоящему одинок, и в детском доме все об этом знали. Его никто не пытался усыновить. Он не был слишком умен, не отличался красотой, на его лице всегда было горестное выражение. Ох, как хорошо знал все это Джоэл!

– Всем хочется взять девочек?

Он и сам не понял, почему это сказал.

Калеб яростно кивнул:

– Ага, им хочется таких… хорошеньких. Бла-бла-бла, ой-ой, обниматься-целоваться… – Он снова горестно нахмурился.

– В мое время все хотели взять мальчиков, чтобы работать на земле, – сказал Джоэл. – А я не был похож на того, кто может это делать.

Калеб поднял голову:

– Они тебя заставляли?

– Пытались, – поморщился Джоэл.

Он вспомнил одно в особенности длинное лето на хлопковой ферме в Вирджинии. На него постоянно кричали. Он так уставал, что каждый вечер засыпал прямо за столом во время ужина. Тео, управляющий фермы, считал Джоэла совершенно бесполезным и постоянно издевался над ним. Запах тех полей преследовал Джоэла много лет. Но что хорошо: тогда у него не было бессонницы.

Калеб сел прямо, и они оба принялись бросать камешки в ручей, они не разговаривали, хотя и слышали, что остальные уже возвращаются в лагерь.

– Черт знает что, – сказал наконец Калеб.

– Точно, – согласился Джоэл, изо всех сил швыряя очередной камень. – Черт знает что.

Калеб покосился на него:

– Теперь лучше?

И Джоэл немножко подумал, прежде чем ответить.

– Да, – сказал он наконец. – А теперь ополосни лицо и займемся завтраком.

Глава 52

После визита Неды Сайф находился в приподнятом настроении, он решил, что прогулка по холмам в субботний день может оказаться тем, что надо, – и даже, вероятно, поможет Ибрагиму на время забыть о планшете.

И еще ему пришло в голову, что он сможет, как и советовала Неда, в какой-то момент заговорить с мальчиками об их матери. Не исключено, что именно где-нибудь в холмах подвернется момент… ну… там более безопасное для этого место. Там хватит пространства для всех них, это не то что бродить по дому, слыша непрерывный шум компьютерных игр и то, как хнычет во сне Эш. Сайф не хотел нести Эша на холм на руках – одним из хороших результатов их жизни здесь стало то, что Эш немножко набрал вес. Под глазами мальчика уже не было таких темных кругов, как прежде, и он стал слишком тяжелым, чтобы постоянно носить его. А темные круги перешли теперь на лицо его отца.

Тем не менее Сайф старался изображать веселье, когда наряжал ворчащих сыновей в непромокаемые плащи и резиновые сапожки. Снаружи было прохладно и ветрено, трава сгибалась под ветром. Ибрагим всю дорогу стонал и жаловался. Эш держался лучше, даже подпрыгивал, особенно когда увидел ястреба, которого показал ему отец.

«Кухня Анни» была полна народа, когда Сайф заглянул туда, чтобы взять с собой сосисок в тесте, а Флора казалась слегка рассеянной.

– Как Джоэл поживает? – между делом спросил Сайф.

Джоэл не пришел к нему за таблетками, и Сайф не знал, к добру это или к худу.

Флора напряглась.

– Вам нужно у него самого спросить, – сказала она.

И Сайф тут же пожалел о том, что упомянул о Джоэле. Эш тыкал пальцами в большие лепешки с вареньем и кремом, что лежали в передней части витрины, отец пообещал ему, что он получит такую, если сам поднимется на холм. Эш тут же заявил, что так и сделает, после чего Сайф купил лепешку, но Эш мгновенно разревелся и потребовал ее прямо сейчас, и Сайф в конце концов дал ему кусочек, от чего количество слез увеличилось. А Ибрагим умчался из кафе, громко хлопнув дверью, и снова у Сайфа возникло тошнотворное чувство, что никто не смог бы хуже справляться с мальчиками, чем он, а он ведь был их отцом…

Сайф страдал не только из-за потери Амины, которая наверняка знала бы, что делать, и одаряла бы всех своей прекрасной улыбкой, но и из-за потери своей собственной матери, давно умершей. Он вспоминал, как мать умела утешить его, когда он расстраивался…

Сайф отогнал воспоминания и нацепил на лицо улыбку, пытаясь подражать Неде.

– Идемте! Вперед! Кто отстал – тот неудачник!

Мальчики с ворчанием тащились за ним, Эш жаловался, что у него болит живот, Ибрагим каждые пять минут заявлял, что ему скучно. Сайф вдруг на минутку задумался, что было бы, если бы он когда-то заговорил вот так со своим отцом. Но опять же сейчас не было смысла об этом беспокоиться.

Вид с вершины холма воистину стоил подъема. Они наконец добрались до самого верха и сели на землю, дети продолжали жаловаться, хотя отсюда они могли видеть маленькие суда в заливе и серые сланцевые крыши всех домов в городе.

Сайф развернул сэндвичи, открыл банки с соком, и мальчики вяло принялись за них. Стало немного теплее, и Сайф растянулся на траве, позволяя стебелькам щекотать его нос. Присмотревшись, можно было увидеть пчел, суетившихся тут и там, и вообще весь тот хлопотливый мир ниже того мира, в котором жили они сами. Заботило ли что-то всю эту мелочь? Случаются ли здесь ужасные события? Скольких жуков он раздавил, не замечая того, и замечали ли эти жуки, что пропадали их дети, жены, родители… просто исчезали с лица земли?

Несмотря ни на что, в холмах было приятно. Даже Ибрагим перестал смотреть настороженно. Сайф глянул на сына:

– А вы, ребята…

Он старался начать легким тоном. Это было последним, что сказала ему Неда перед тем, как они расстались. Они должны поговорить об Амине. Не нужно превращать это в большую проблему, сказала она. Просто поговорите о ней. Пусть все идет естественно, чтобы им не показалось, будто они в чем-то виноваты, что это нельзя обсуждать. Сначала будет нелегко, но чем больше они станут говорить, тем лучше пойдет дело. Сайф просто кивал, когда она это говорила, и думал, что в ее устах все звучит так разумно…

– Вы много думаете о маме?

– Мама приезжает? – мгновенно насторожился Эш. – Она здесь? Мама вернулась?

Ибрагим гораздо лучше понял выражение лица Сайфа.

– Конечно нет, идиот! Она, наверное, умерла. А если и нет, с чего бы ей захотелось приехать сюда?

Вид исказившегося лица Эша вызвал у Сайфа яростную злость на Ибрагима, чего он не испытывал никогда в жизни. Он изо всех сил постарался подавить это чувство. Он и без того был расстроен тем, что должен…

Нет-нет. Он ведь имеет дело с детьми. С печальными, ранеными детьми, потерявшими мать.

Поэтому он попытался придать своему голосу ровный тон.

– Мы не знаем, где мама, – мягко произнес он. – Но ее ищет множество людей. Мне просто хотелось, чтобы вы немножко рассказали, что вы думаете о ней и что чувствуете.

Катастрофа свершилась. Эш разразился истерическим плачем, как какой-нибудь двухлетний малыш: он рыдал и рыдал, пока не начал задыхаться. Он плакал, швыряя в траву лепешки и сэндвичи, а Ибрагим обзывал его отвратительным младенцем, отчего плач становился только громче.

Сайф попробовал успокоить Эша, взяв его на руки как раз тогда, когда к остаткам пищи направилась огромная колонна муравьев; он схватился за телефон, чтобы позвонить Неде, но тут же обругал себя, вспомнив в очередной раз, что здесь, в прекрасной, мирной, самой технологически продвинутой на свете стране нет мобильной связи.

– Хочу, чтобы мама вернулась! – завывал Эш.

Сайф укачивал его, как младенца, и при этом звал исчезнувшего Ибрагима, сначала сердито, а потом все более и более тревожно. Склон был опаснее, чем казался, здесь имелось множество провалов и обрывов, здесь легко можно было затеряться…

– Пойдем, – сказал он Эшу. – Нам нужно найти Ибрагима.

Эш завыл громче:

– Ибрагим пропал!

– Он не пропал. Просто нам нужно его найти.

Голова Сайфа мгновенно наполнилась пугающими историями о детях, утонувших в ущельях или поскользнувшихся и сорвавшихся со скал.

– Ибрагим! – ревел он, но ветер уносил его голос прочь.

Сайф крепко и пространно ругался на английском, что он не считал оскорбительными проклятиями для мусульманина, пусть даже Эш смотрел на него так, словно полностью понимал его слова.

– Где Ибрагим? Где мой брат?!

Истерика Эша как будто набирала обороты. И что еще хуже, несмотря на солнечный день, словно ниоткуда появились черные тучи и, как в ускоренном фильме, начали сгущаться над их головами. Вот только промокнуть им и не хватало!

Сайф стоял, оглядываясь вокруг. Ничто не шевелилось, только ветер пригибал траву, да внизу на лугу резвились овцы. О боги…

Джоэл шел за мальчиками, тянувшимися цепочкой, и у него возникло странное чувство узнавания, пусть даже они говорили на другом диалекте. Мальчики кричали и хохотали, а Джен с Чарли вторили им, пока те вели себя относительно прилично и не дрались. Длинная цепочка детей тянулась по извилистой тропе, радостно расходуя энергию и совершенно не чувствуя того, что они могут доставлять кому-то хлопоты, – мальчики вовсе не склонны были вести себя в викторианском духе, большинство из них просто не способны на это. Кто-то запевал песни, включая ту, которая внезапно оборвалась по непонятным Джоэлу причинам, – она уж точно была не хуже тех, что звучали до этого. Джен скривилась и сообщила, что эта песня «сектантская», что не прибавило Джоэлу понимания.

Набегали тучи, но Джоэл уже знал, погода здесь – это просто вопрос выбора одежды, никто ей не радовался особо, и никто на нее не жаловался, погоду воспринимали такой, какова она есть. У мальчиков были справочники по определению птиц, и Джоэлу казалось, что они и внимания на них не обратят, но на самом деле дети прекрасно замечали разные виды и смеялись друг над другом, когда кто-то ошибался. Они как раз собирались остановиться у одной из речек с неторопливым течением, и Чарли хотел позволить мальчикам спуститься вниз на каяках, но тут Джоэл краем глаза заметил в стороне чей-то плащ.

Сначала он подумал, что это один из их мальчиков, но когда присмотрелся, то понял, что это какой-то худенький темнокожий парнишка, бредущий наугад между деревьями, то и дело спотыкаясь. Чарли заметил взгляд Джоэла и кивнул, и Джоэл, оторвавшись от цепочки, пошел к мальчику.

Он не встречался до сих пор с детьми Сайфа, но без труда сообразил, кто это должен быть. В отчаянии и гневе мальчика было нечто почти ужасающее, и Джоэлу захотелось знать хотя бы несколько слов на арабском.

Когда он подошел ближе, дождь уже начался, и мальчик, все еще не замечавший Джоэла, споткнулся о корень дерева и неудержимо понесся вниз по склону в слишком больших и непривычных для него резиновых сапогах.

Джоэл пулей пронесся через небольшую рощицу и схватил мальчика за плечо как раз вовремя, не дав ему упасть.

Мальчик грубо отмахнулся от него.

– Все в порядке, – сказал Джоэл. – Все в порядке. Я помогу тебе.

– Никто мне не помогает! – буквально завизжал мальчик.

Джоэл не понимал, то ли никто никогда ему не помогал, то ли он не хотел ничьей помощи, но, конечно, понял, что тут легко может оказаться и то и другое.

– Никто мне не помогает! – снова жалобно выкрикнул мальчик. – Никто не помогает!

И Джоэл, глядя на него, вдруг увидел самого себя, и маленького Калеба, и ту бездну, которую не знал, как пересечь.

Он увидел все это перед тем, как мальчик, к крайнему изумлению Джоэла, вдруг обмяк, и Джоэл неловко обнял его.

– Ну вот, ну вот… – проговорил он, хотя представления не имел, почему люди так говорят и помогает ли это… А потом сказал, потому что знал, что это куда больше похоже на правду: – Люди хотят тебе помочь. Они хотят.

Сайф насквозь промок и перепачкался к тому времени, когда дотащил Эша вниз по проклятой горе, где нашел Джоэла и Чарли и толпу других людей вместе с его мальчиком – в тепле и сухости в большой палатке, перед которой горел костер. Ибрагим в основном помалкивал, но других мальчиков это, похоже, не слишком заботило. Они в своей жизни уже встречали немало молчунов. Калеб сидел рядом с Ибрагимом.

– Ох, слава богу… – выдохнул Сайф.

Ему хотелось сердиться, спрашивать сына, какого черта он убежал, но облегчение было слишком велико. И на самом деле ему хотелось только заплакать.

– Хотите посидеть с нами, съесть сосисок? – весело спросил Чарли. – Они вегетарианские.

– Да ну? – удивился один из мальчиков. – Чтоб им!..

– Но вам придется за них заплатить, – вмешалась Джен. – У нас благотворительный поход.

– Гм… Да, думаю, это нам подходит, – ответил Сайф.

– А знаете, – сказала Неда в трубку, когда Сайф снова поймал сигнал, – это хорошее начало. Слезы, гнев, крик, боль… Это чувства. Пусть выпускают их наружу. Это хорошее начало.

В ее голосе звучала улыбка, и это заставило Сайфа подумать, что, возможно, все и вправду не так ужасно, как он предполагал.

– Вы это серьезно? – спросил он. – Я чуть не потерял одного из них!

– Да, но ведь не потеряли, – возразила Неда.

Сайф оглянулся на двух мальчиков, сидевших рядышком в глубине дома, они пили горячий шоколад и смотрели телевизор – на английском, ура! – хотя там, похоже, шла какая-то непонятная драма для взрослых и люди на экране ссорились, но в эту минуту Сайф ничего не имел против. И конечно же, Неда была права: никто ведь и не обещал ему, что все будет легко.

Потом Сайф глубоко вздохнул, закончив разговор, подошел к сыновьям и выключил телевизор.

– Давайте поговорим о маме, – сказал он.

Он вывел на экран телефона сохранившиеся там фотографии, и они просмотрели их все до единой.

Незачем было говорить о том, что́ последним запомнили мальчики, он и сам не мог позволить себе это вспоминать, не сейчас, а может, и никогда. В то самое утро, после тяжелого ночного обстрела Дамаска, Амина ушла за хлебом, оставив детей дома ради безопасности, – и больше они ее не видели.

Вместо того они говорили о еде, которую она готовила, и о песнях, которые обычно пела, – пока наконец оба мальчика не придвинулись ближе к отцу: Эш свернулся на его коленях, чего Сайф вполне ожидал, а Ибрагим пристроился под его рукой, чего Сайф совершенно не ожидал, – и они говорили допоздна, постепенно затихая, пока не заснули все трое на диване спутанным клубком, как щенки.

Глава 53

Как ни забавно, однако встреча с Недой и Лорну тоже воодушевила. Надо перестать напрасно томиться. Флора на этот раз оказалась права: Лорне следовало пойти на барбекю в воскресенье. Она намеревалась принарядиться и повеселиться и перестать чувствовать себя как неряшливая старомодная училка, засидевшаяся в девках.

И еще в одном Флора была права: в воскресенье погода снизошла к ним. Во всем остальном Соединенном Королевстве бушевали бури, но они пролетели мимо Мура – и теперь остров купался в свете, высокое небо сияло безоблачной синевой. Подростки уже заправлялись сидром у залива, и их кожа, непривычная к ярким лучам незаходящего солнца, быстро приобретала яркий розовый оттенок.

Лорна достала из холодильника бутылку просекко. Она надела нарядное платье в цветочек, которое купила на юге три года назад для чьей-то свадьбы, – и если она сдерживала дыхание и выпрямлялась, то все еще могла в него втиснуться. Потом распустила рыжие волосы и даже подкрасила ресницы и губы. Глядя в зеркало, Лорна напомнила себе, что она молодая женщина. Что ей следует наслаждаться этим. В особенности в такой прекрасный день.

Казалось, что Маккензи пригласили на барбекю в честь обручения уж очень много народу. Но на самом деле в такую погоду, чрезвычайно редкую, любому просто хотелось идти на запах.

Во дворе помогали Моргенсены, парни, работавшие на молочной ферме, – получив несколько драгоценных выходных, они намеревались получить максимум от одного из них, так что уже основательно хлебнули местного эля. Парни вытащили во двор тюки сена, чтобы желающие могли расположиться, где хотят, и даже выкопали накануне яму для барбекю, засыпав в нее щепки и опилки, которые Финтан и поджег вечером, чтобы они тлели.

Иннес фыркнул и заявил, что Финтан просто выставляется напоказ, но Финтан был тверд. Если они устраивают праздник, нужно все сделать правильно. И все вышло к лучшему, потому что все принесли подарки, настоящие подарки, красиво упакованные, ну и так далее.

Финтан старался не показывать, насколько он тронут всем этим. На людях он дерзко заявлял, что это будет, пожалуй, первая мужская свадьба в истории Мура. Но в глубине души ему очень хотелось, чтобы на их свадьбу смотрели как на рядовое событие. Это ведь только Колтон считал все нормальным, но ему было плевать, что о нем думают, и он не родился на острове. Но для Финтана общее признание означало чрезвычайно много, он ведь больше, чем другие Маккензи, тосковал по все понимающей матери. Она бы сегодня порадовалась за него, думал Финтан, глядя по сторонам. Музыканты начали настраивать инструменты, пиво охлаждалось в бидонах со льдом, собаки и дети уже резвились вокруг. Знаменитый шоколадный мусс Флоры застывал в холодильнике.

К Финтану подошел Иннес.

– Маме бы это понравилось, – заметил он.

Финтан вздрогнул.

– Да, – тихо согласился он.

Иннес протянул ему уже открытую бутылку пива, и они чокнулись.

Сайф не слишком представлял, когда нужно приходить и что принести. Его на самом деле редко приглашали на разные события на Муре – отчасти потому, что он держался сам по себе и не посещал гольф-клуб или викторины в пабе, а отчасти потому, что он был иностранцем. Но в основном потому, что он почти всех на острове видел раздетыми и никому это не нравилось. Поэтому Сайф волновался и надел на мальчиков свежие белые рубашки.

Когда он проснулся утром на диване – замерзший, в неудобной позе, с затекшей рукой, при ясном дневном свете, хотя было всего четыре часа утра, – у него возникло чувство, что все меняется. Не слишком быстро, но все же меняется, и при этом к лучшему. И теперь он был склонен верить Неде. Он должен был снова встретиться с ней через месяц, ему хотелось показать ей, как они справляются. И Сайф впервые подумал, что это действительно возможно.

А потом вздохнул.

– Не хочу идти! – кричал Ибрагим.

Он ушел в свою спальню и развалился на кровати.

– Но там будут и другие дети.

– Ненавижу их!

– Агот будет! – радостно заявил Эш.

– Именно так.

– Она маленькая.

– Ничего не маленькая! Просто поиграешь с ней.

Ибрагим вздохнул, как типичный упрямый подросток.

– Разве я не могу просто поиграть на планшете сегодня? В школу ведь идти не надо.

– Нет, – решительно ответил Сайф.

Сказать «нет» было нелегко, но он уж постарался.

– Если будешь вести себя хорошо и говорить по-английски, я разрешу тебе поиграть вечером.

Ибрагим подумал над этим и заявил, что в принципе согласен.

– Только не играть с этой сопливой Агот.

– Договорились, – кивнул Сайф.

В ворота фермы они вошли с опозданием, – Сайф снова ошибся. В углу двора собралась компания вокруг пианино, которое вытащили из дома, играла скрипка, и множество в разной степени опьяневших людей встали там, чтобы петь. Толпа детишек носилась вокруг дома, играя с собаками. Запах жареного мяса разносился вокруг, доводя собак до безумия. Сайф сильно заволновался, когда они оказались во дворе, так бывает, когда ты ни с кем не знаком на вечеринке или все на тебя смотрят… Теперь он сообразил, что принести букет цветов, когда поле перед фермой, оставленное в этом году под паром, сплошь усеяно маками и дикими маргаритками, было, пожалуй, не слишком удачной идеей.

К ним подбежала Агот, ее почти белые волосы сияли на солнце. Девочка была наряжена в бархатное платьице средневековой принцессы, с длинным шлейфом, – зачем и почему, бог знает. Но, как ни странно, ей это очень шло.

– Мои дузья! – завизжала она.

Агот здесь чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что другие дети ходили в местную школу и не обращали на нее внимания, а она постоянно была с отцом, хотя и кричала: «Моя шкоя» – каждый раз, когда они проезжали мимо школьного здания, требуя, чтобы ей разрешили туда ходить. Родители Эйлид были уже старыми и жили на материке. И Агот, когда оставалась у матери, вынуждена была сидеть дома с разными нянями и, как казалось Иннесу, вообще с кем угодно, кто соглашался заниматься ею. Это не значило, что Эйлид плохая мать, нет, она была прекрасной матерью. Но ей приходилось справляться и с работой, и с домом, в то время как ее бывший муж жил невесть где, и это было трудно для них обоих.

Зато Иннес радовался тому, что много времени проводит с дочерью, он знал многих разведенных родителей, которые этого не хотели или не могли. Вот только он не знал, что делать с непреклонным желанием Агот переехать.

Эш просиял.

– Агот! Играть! – потребовал он.

Его небольшой английский словарь склонялся к пополнению императивами.

– Да! – согласилась Агот, так же радостно отвечая на его крик.

И шестилетний мальчик и четырехлетняя девочка сорвались с места.

Сайф взглянул на Ибрагима, который с заметной тоской смотрел на начавшуюся на нижнем поле игру в футбол, – в составе команд было несколько мальчиков, пара девочек, кое-кто из подвыпивших отцов и сколько-то собак.

– Ты можешь пойти туда и поиграть с ними, – предположил Сайф.

– Они меня не возьмут, – пожал плечами Ибрагим.

– Это праздник! Это не то что школа! А ты хорошо играешь.

– Нет, – возразил Ибрагим.

– Ну, не можешь ведь ты играть хуже, чем вон те собаки?

Рядом с ними упал мяч. Сайф легонько пнул его.

– Иди!

– Абба!

– Просто верни мяч. А потом можешь вернуться ко мне.

– Ты меня смущаешь!

Сайф заметил, что усмехается. Он как раз этого и хотел. Быть отцом, который смущает и путает.

Он слегка выпрямился, когда Ибрагим потащился прочь, чтобы вернуть мяч, и тут же один из отцов привлек его к игре. Сайф улыбнулся себе под нос.

Его почти одновременно поразили два момента. Во-первых, он с трудом узнал Лорну. Куда-то исчезла плотная шерстяная одежда, в которой она выходила на прогулки холодным утром, стянув волосы в узел. Вместо этого на ней было очаровательное летнее нечто – Сайф не слишком разбирался в женской одежде, он просто видел волнующиеся цветы на юбке, развевавшейся на легком ветерке, и ему это показалось очень красивым. Волосы Лорны, распущенные по плечам, сияли – и это был ослепительный рыжий цвет, который казался Сайфу экзотическим, каким-то чужеземным… Лорна слегка подкрасилась, ее ресницы были длинными, она смеялась в лучах солнца, и во-вторых… Сайф вдруг ощутил нечто такое, чего не чувствовал уже очень давно, и он вдруг вспомнил прошлый год, когда на городской вечеринке они с Лорной всего на мгновение оказались совсем рядом. У Сайфа неожиданно пересохло в горле, щеки порозовели… Прошло несколько секунд, прежде чем его ударило стыдом, прежде чем он сказал себе: я женатый человек, я женат, я женат – и в глазах Господа, и в глазах всего мира, – женат на женщине, которую люблю, хотя с каждым днем все меньше и меньше жду новостей… хотя мальчики теперь лишь по вечерам иногда говорят о ней…

А потом Лорна оглянулась и увидела Сайфа, и ее сердце подпрыгнуло, и сама мысль о том, чтобы изображать равнодушие, или не реагировать, или не обращать на него внимания в пользу Иннеса, тут же пропала…

Она замерла на месте с застывшей улыбкой, не в силах скрыть свой восторг от того, что видит Сайфа. Да, он был тем единственным, кого ей хотелось видеть, и вот они смотрели друг на друга…

– Эй, пива?

Сайф моргнул и постарался сосредоточиться на человеке, предлагавшем ему выпивку. Ему понадобилась пара секунд, чтобы осознать: это Колтон, и он уже готов был извиниться и подойти к Лорне, но остановился, чуть-чуть подумал… и внезапно все изменилось.

Глава 54

Колтон не был пациентом Сайфа – тот предполагал, что у него есть где-то личный врач, – так что Сайф его уже давно не видел.

Наверное, это было бы незаметно, если бы он общался с Колтоном каждый день.

Но Сайф понял. В его стране, где медицина была слишком дорогой, многие люди откладывали визит к врачу до тех пор, пока не становилось уже поздно. Зачастую слишком поздно. И когда они входили в его кабинет, вид у них был… Такой опыт учит быстро, и Сайф отлично все знал.

Он уставился на Колтона, весело смотревшего на него и протягивавшего ему пиво. Для себя Колтон прихватил виски.

Наконец Колтон оценил его взгляд. Сайф оглянулся вокруг, удостоверяясь, что рядом с ними никого нет. Он не заметил, как на лице Лорны сразу отразилось глубокое разочарование из-за того, что он ее видел, но отдал предпочтение Колтону.

Он не видел, как она в два глотка осушила бокал с вином и тут же схватила другой, а потом ушла, раскрасневшись, чтобы найти кого-нибудь – кого угодно, лишь бы поговорить и не разрыдаться.

– Что с вами? – тихо и настойчиво спросил Колтона Сайф.

Он даже не представлял, каким прямолинейным и резким может иногда показаться его английский. В английском языке не было таких грамматических конструкций, которые означали бы, что говорящий предполагает: вы не против того, как именно он с вами разговаривает.

– О чем это вы? – сказал Колтон. – Выпейте пива, наслаждайтесь прекрасным деньком. Вы ведь пьете пиво?

Сайф взял кружку с пивом и чуть расширил глаза.

– Вы ко мне никогда не приходили, – произнес он.

Говорил он тихо, почти шепотом.

Колтон тоже понизил голос.

– А зачем бы я пришел? – неловко произнес он.

– Вы сильно похудели.

– Я женюсь. С людьми такое случается от волнения.

– Мне не хочется вас пугать, – покачал головой Сайф. – Но мне бы очень хотелось, чтобы вы пришли ко мне на прием. Необходимо, чтобы вы прошли небольшое обследование. Я не хочу вас пугать или портить праздник. Но я бы весьма настойчиво рекомендовал вам…

Колтон схватил Сайфа за руку и утащил за амбар, где вообще никого не было.

– Замолчите! – прошипел он. – Я не желаю этого слышать! И я не хочу, чтобы вы об этом болтали!

– С какой стати я стал бы об этом болтать?

Колтон сплюнул на землю. Сайф заглянул в его затуманившиеся глаза и вздохнул.

– А он знает? – спросил он.

Они оба надолго замолчали. Колтон уставился на собственные ноги.

– Но вы женитесь! Вы должны ему сказать! Где это?

Сейчас ведь существует так много возможностей. Западная медицина изумляла Сайфа. При всех тех жалобах на систему здравоохранения, которые он слышал, он все равно находил ее действенной, сострадательной и невероятно эффективной.

– Поджелудочная железа, – пробормотал Колтон. – Ну да. Началось там.

Сайф никогда не ругался, и он даже не знал толком, какие из непристойных слов его нового языка были достаточно мягкими, а какие выглядели недопустимо оскорбительными. Но в этот момент… Худшего прогноза он и услышать не мог.

– Ну и хрень… – выдохнул он.

– У вас это забавно звучит, – заметил Колтон.

– Стадия?

Колтон поднял вверх четыре пальца:

– Вы ведь врач? Вы не можете кому-то рассказать.

– Вам, пожалуй, следует самому рассказать вашему партнеру.

– После свадьбы, – прошипел Колтон.

Они посмотрели по сторонам. Картина под легкими облачками в небе выглядела идиллически. Футбольный матч, танцы, звучащий в воздухе смех, бегающие вокруг дети, звуки скрипки… и зеленые холмы вокруг, холмы, чьи склоны были усеяны овцами и дикими цветами, и яркие маки, качающие головками вдоль всех дорог, до самого синего моря, вечного и неизменного.

– И ничего уже не сделать?..

– Думаете, я не могу позволить себе наилучших врачей, доктор? Не обижайтесь. Вам кажется, я просто не заметил эту дрянь? Что все дело в том, что я работаю как сумасшедший? Нет, я все давно заметил. У меня налажено снабжение морфином, у меня есть собственное производство виски… Черт, да я просто счастлив, что это не старческое слабоумие!

Бравада Колтона выглядела трогательной, но ведь ему еще и пятидесяти не исполнилось…

– Доктор… – Колтон слегка наклонился к Сайфу.

Говорил он слегка неотчетливо. Казалось невозможным, чтобы Финтан ничего не замечал.

– У меня осталось одно последнее лето. И я хочу провести его здесь, в этом месте, которое люблю. Я хочу жениться на юноше, которого люблю, и чтобы никто не смотрел на меня со щенячьей жалостью. Я хочу быть счастливым, а потом хочу просто спокойно уйти. Да, химиотерапия может дать мне лишних шесть месяцев. Но в этом нет никакого смысла, потому что эта дрянь повлияет на мой мозг, а вы знаете, что это означает.

Сайф знал. Расстройство сознания. Галлюцинации. Умственная беспомощность. Полный список кошмаров.

– И поэтому я справляюсь сам, – продолжил Колтон. – Я управляю собственной жизнью. Я контролирую свои действия. Я всегда так делал. И я вам говорю: я разберусь и со своей смертью.

– Только больше об этом не говорите, – тихо попросил его Сайф.

Это ведь было чрезвычайно опасно с точки зрения закона.

– Пожалуйста, больше так не говорите.

Колтон сделал большой глоток из бумажного стаканчика с виски.

– Я заметил, что в последнее время меньше тревожусь, – сказал он. – Не думаю, допустим ли для меня алкоголь. – Он внимательно посмотрел на Сайфа. – Клянетесь помалкивать? Клятва Гиппократа.

– А кто уже знает?

– Мой проклятый юрист, – со вздохом ответил Колтон. – Уж лучше бы я ему ничего не говорил! Он просто сломался от этого. И это единственное, из-за чего мне тяжело.

Внезапно рядом с ними возникла Агот и уставилась на Колтона с хитрым видом.

– Дяди Койтон, дяди Койтон, Агот твоя невеста?

– Конечно, это ты, Агот! И никто больше!

– Нам надо лосадка! Мне и Эш лосадка!

Эш подпрыгивал на месте, делая вид, что прекрасно все понимает.

– И ты, и Эша папуля такзе! – требовательно добавила Агот.

И в итоге, отставив в сторону тяжкие вести, Сайф и Колтон, еще разок как следует глотнувший виски, закончили тем, что принялись скакать на четвереньках в высокой траве, среди маргариток и одуванчиков, у каждого на спине сидело по ребенку, а мужчины ржали, храпели и всячески старались изображать лошадок.

А Лорна сдалась и, выпив еще один, слишком большой бокал вина, решила пойти проверить, чем занимается Иннес.

Флора безумствовала на кухне, снимая пищевую пленку с блюд салата и всего того, что принесли люди, отправляя Хэмиша наружу с новыми бутылками… Но она готова была делать что угодно, лишь бы избавиться от понимающих улыбок и вопросов о Джоэле. Она тяжело вздохнула, когда пришел Марк с самой дорогой из тех бутылок вина, какие только нашлись в их маленьком супермаркете, – и которая на самом деле была не слишком дорогой, – и с огромным куском зажаренной на вертеле свинины. Он выглядел вполне счастливым, но при виде Флоры его лицо изменилось.

– Ах, моя Флора! – сказал он, обнимая ее за плечи. – Я понимаю, понимаю…

– Я его даже не видела, – пожаловалась Флора. – Я его вообще не видела!

– Вы должны дать ему время прийти в себя. Просто позвольте ему побыть наедине с собой.

– А если он не поправится?

– Жизнь – штука сложная. – Марк похлопал ее по плечу. – С другой стороны, ваша еда… она изумительна! И день такой замечательный, светит солнце, и у нас есть вино… Могло быть и хуже.

– Да, могло бы. Но, Марк… Почему… почему он просто не подпускает меня?

Марк грустно вздохнул. Он мог бы сказать ей так много… Но он не мог.

– Все это очень трудно для него, – ответил Марк.

– Это для всех трудно, – возразила Флора. – Могу я задать вам один вопрос?

– Ну… не знаю.

– На моем месте вы стали бы ждать?

Марк потер шею:

– Послушайте, Флора… Ответить на это может только один человек.

– Нет, таких по меньшей мере трое, и двое из них не хотят со мной разговаривать. Я подразумеваю вас и Джоэла, кстати, на тот случай, если для вас это не очевидно.

– Все совершенно очевидно, благодарю, – любезно откликнулся Марк. – Но, таким образом, остается только одна персона, способная дать ответ.

Глава 55

Сайф наконец сумел убедить Агот и Эша, что если они пойдут на кухню и хорошенько попросят Флору, то получат мороженое. Он присмотрелся к Колтону, который пытался прийти в себя. Его лицо стало серым, он вспотел и тяжело дышал. Но Сайф промолчал.

– А, вот вы где! – Финтан подошел к Колтону и на мгновение прижался к нему. – Ты вроде разгорячился. Да?

– Все в порядке! – возразил Колтон. – Я просто мужчина, которому необходимо пиво.

– Твои желания для меня закон. – Финтан поцеловал его. – Только не надейся, что все так и останется после свадьбы! – добавил он и ушел к кухне.

– Я и не надеюсь, – глядя ему вслед, пробормотал Колтон.

Вдали от музыки день вдруг показался очень тихим: солнце не слишком пекло, небо не казалось ослепительным, музыка замедлялась и затихала, и двое мужчин просто стояли рядом молча.

Сайфу очень хотелось вернуться домой, но он не мог. Агот в задней гостиной включила для Эша мультик «Холодное сердце», и, к полному изумлению Сайфа, заглянувшего к ним, Эш знал все песни из этого фильма на арабском. Когда отец спросил его, откуда он все знает, Эш, не отрывая глаз от экрана, пробормотал что-то насчет солдат, певших это, и Сайфу оставалось лишь гадать, что происходило потом и мог ли Эш на самом деле все помнить… Ему бы спросить Ибрагима, но мальчик наконец – наконец-то! – включился в игру, и Сайф, разумеется, не стал этому мешать.

Он просто немного понаблюдал за малышами – Агот уже решила, что желает петь так же, как Эш, – потом потер бородку и снова неохотно вышел из дома.

Лорна определенно набралась откуда-то храбрости – наверное, из очередного бокала охлажденного розового вина. Иннес наблюдал за игрой в футбол, обсуждая цены на сено с несколькими фермерами, приехавшими сюда с холмов на тракторах. Лорна подошла к нему, чувствуя, как солнце греет ей спину, как юбка полощется вокруг ее ног.

– Привет, – сказала она, протягивая ему бутылку пива, прихваченную по дороге.

Иннес посмотрел на нее, заметил платье, красивые волосы… Ох, боже! Это же и есть та таинственная женщина, о которой говорила Флора! Конечно, это она: подружки ведь чертовски умеют устраивать заговоры! Он скорее предположил бы, что Финтан и Флора просто дразнят его, но вот она оказалась перед ним… Иннес никогда не задумывался о Лорне, она, в конце концов, была просто надоедливой подружкой его сестренки, – девчонки вечно закрывались в спальне и хихикали, и все вокруг из-за них пахло лаком для ногтей, а иногда еще и сидром, когда они подросли.

– Я пришла, чтобы убедить тебя записать Агот в школу, – с усмешкой сказала Лорна.

– Думаю, ты можешь убедить кого угодно в чем угодно, – искренне ответил Иннес.

Голубые глаза Иннеса слегка сощурились на загорелом лице, и Лорна вдруг ощутила некую внутреннюю слабость… Но при этом и что-то вроде вызова. Почему бы ей не повеселиться немножко? Почему бы ей не перестать хандрить из-за какого-то глупого, абсолютно недостижимого человека, с которым ей никогда не быть вместе? Что, она так и будет лежать на полке, никому не нужная?

– Что ж, это удачно, – кивнула она, подходя немножко ближе. – Но мы не обязаны говорить только о школе.

Лорна была не слишком опытна во флирте, и ей редко приходилось этим заниматься. Но в этом вечере вдруг проявилось нечто такое, что заставило их обоих забыть обо всем.

– Нам вообще не обязательно о чем-то разговаривать, – ответил Иннес, благодарно отпивая пиво.

Скрипачи заиграли быстрый танец.

– Потанцуем? – спросил он.

И Лорна протянула ему руку.

Джоэл посмотрел на часы. Улицы Мура опустели. Все до единого на всем острове отправились на барбекю. И ему нужно пойти, действительно нужно, пусть даже это было последним, с чем он способен был справиться прямо сейчас.

Джоэл прошелся по дороге вверх по холму, желая повидать мальчиков, – сегодня был последний день их похода, утренним паромом им предстояло вернуться на материк. Но Джен сказала, что он сейчас им не нужен. Джоэл понаблюдал за ними, искренне удивляясь тому, что мальчишки теперь гораздо меньше жаловались, больше смеялись и даже как будто держались прямее. Они загорели, со смехом плескались в ручье. Джоэл должен был переговорить с Колтоном, убедиться, что Чарли с Джен не потеряют финансирование, что, как говорила Джен, им грозило…

Нет, он не станет думать о Колтоне.

Джоэл подошел ближе, и мальчики столпились вокруг него.

– Что ж, – сказал он. – Рад был познакомиться со всеми вами.

Они хором попрощались с ним, и у Джоэла возникло приятное чувство, что он сделал нечто хорошее, что пошло на пользу не только ему самому.

Прежде чем он успел уйти далеко, его догнал Калеб.

– Эй, мистер! Мистер! Джоэл!

Джоэл обернулся. Он посмотрел на Джен, ожидая увидеть на ее лице неодобрение, но та просто улыбалась.

– Он хочет поехать в город с вами! – крикнула она.

Как обычно, Джен и спрашивать не стала, согласен Джоэл на то или нет. Она просто сообщала вам что-то, а вам приходилось самому с этим разбираться.

– Ладно, – ответил Джоэл.

Они пошли дальше в дружеском молчании. Джоэл остановился у бакалейной лавки и спросил, хочет ли мальчик чего-нибудь, ожидая просьбы о сластях, но Калеб покачал головой.

– Это все у нас там есть, – тихо сказал он. – А можно какой-нибудь настоящей еды?

У Джоэла упало сердце, ему захотелось отвести Калеба в «Кухню» на берегу, купить что-то солидное, но, конечно же, кафе было закрыто из-за праздника. Калеб, само собой, захотел узнать, куда все подевались, а когда узнал, что где-то что-то празднуют, его глаза расширились и он рванулся обратно, чтобы сообщить об этом всей компании. И не успел Джоэл опомниться, как все мальчишки уже быстро шагали вниз по холму к ферме Маккензи, откуда до них уже доносились аппетитные запахи. Калеб радостно взял Джоэла за руку, а остальные мальчики поздравили его с прекрасным замыслом. Джоэл посмотрел на них и усмехнулся.

А Калеб задумчиво глянул на него:

– Можно мне посмотреть на твои часы? Я их не украду.

Джоэл снял с руки тяжелые швейцарские «Жежер Лекультр», которые носил постоянно, – они могли бы и сломать тоненькое запястье мальчика. Джоэл купил их, когда получил первый гонорар, только потому, что такие были у Марка и казались ему очень красивыми. Калеб благоговейно присмотрелся к ним.

– И сколько они стоят?

– Это не имеет значения, – улыбнулся Джоэл.

– А мне такие можно?

На мгновение Джоэл почувствовал искушение отдать часы мальчику, но он тут же сообразил, какие проблемы они могут создать для Калеба.

Он посмотрел на мальчика.

– Когда ты окончишь школу, – сказал он. – Если ты будешь хорошо учиться и сдашь экзамены – ты ведь явно умный, – тогда найди меня. И я тебе помогу всем, чем только сумею. И тогда ты получишь эти часы.

– Ух ты! У меня будут эти часы!

– Если будешь трудиться, – кивнул Джоэл. – И не обращать внимания на всякую ерунду. Так что вперед! Старайся изо всех сил.

Мальчик смотрел на него так, словно видел в словах Джоэла смысл всей своей жизни.

– И еще, Калеб… Всегда есть выход. Просто ты должен работать больше других. Это может показаться несправедливым и не слишком приятным, и ты будешь думать, что никому нет до тебя дела, и, возможно, даже будешь прав… А может, и нет. Но это не важно, потому что, когда ты станешь достаточно взрослым, ты можешь сам создавать свой собственный мир. Просто для этого нужно время.

Калеб кивнул.

– Ну, время у меня будет, – нахально заявил он. – У меня ведь будут ваши часы.

– Да, ты их можешь получить, – согласился Джоэл.

Он все сильнее нервничал по мере того, как они приближались к воротам фермы, и совсем не был уверен, что его там ждут.

Глава 56

Флора вышла во двор со стаканом в руке. Она заметила в стороне Иннеса, обнимавшего Лорну за талию, а в другом конце – Сайфа, изо всех сил старавшегося не смотреть на это. И еще она увидела своего отца, с радостным видом наблюдавшего за праздником, улыбавшегося всем, он с удивительной быстротой принял все происходящее; казалось, для него это совершенно нормально – то, что его сын женится на другом мужчине, к тому же иностранце. Это изумляло. И почти так же изумлял Хэмиш, который уединился в сторонке с девушкой – Флора ее ни разу в жизни не видела, – пышногрудой и чересчур нарядной для воскресного барбекю: на ней была блузка с глубоким вырезом и коротенькая юбочка. Хэмиш не слишком много говорил, но выглядел более чем довольным.

Флора слегка откашлялась.

Колтон и Финтан взялись за руки, прижавшись друг к другу, и выжидающе уставились на нее, а толпа немного притихла. Боже, подумала Флора, как же похудел Колтон! Ей казалось, что такое случается только с невестами.

А Джоэла нигде не было видно.

– Э-э-э… – начала Флора и затихла. Но тут же собралась с силами. – Я просто хотела сказать… спасибо, что пришли. Пришли отпраздновать помолвку Колтона и Финтана, пусть даже это кажется немного странным, когда женятся два человека, чьи имена звучат слишком похоже…

Послышался одобрительный смех.

– Но мы так счастливы, что они здесь и что хотят остаться здесь, на Муре… – продолжила она.

Гости ее поддержали шумом.

– …и Колтон собирается прижиться у нас. Мы надеемся.

Колтон с полуулыбкой поднял свой стакан.

– В общем… Ешьте, пейте, веселитесь! – закончила Флора.

В «Летней кухне» уже несколько недель стояла коробка для сборов, и ее поспешно прятали, если являлся кто-то из будущих молодоженов. Флора знала, что вряд ли на острове остался хоть кто-то, кто не внес туда свой вклад. Она сдернула ткань, скрывавшую нечто большое, закрепленное на подставке.

Качели.

Флора не знала, когда ей пришло в голову, что качели могут стать хорошим подарком. Они предназначались для дерева, которое росло за «Скалой», перед скрытым стеной огородом. То место выглядело идеальным для них. Качели были большими, рассчитанными на двоих, изготовил их бесконечно талантливый Джеффри, а старый Рэмзи выковал табличку с безупречными буквами: «Колтон и Финтан, сентябрь 2018 года».

Мужчины сразу поняли, для чего предназначены эти качели. Финтан вскочил, усмехаясь и розовея. Колтон сначала не пошевелился, но когда Флора посмотрела на него – на этого человека, всю жизнь получавшего почести и призы, везде и всегда добивавшегося своих целей, – она увидела на его глазах слезы, и вдруг, впервые за все это время, он стал выглядеть на все свои годы.

Финтан подошел к качелям.

– Они прекрасны! – с восторгом произнес он. – Джеффри, твоя работа?

Старый мастер, который открывал рот лишь в случае крайней необходимости, застенчиво кивнул.

– Мы будем их беречь, – пообещал Финтан. – Повесим у «Скалы»? Для холодных вечеров. Будем качаться и согреваться!

Колтон изо всех сил постарался улыбнуться, но, похоже, не слишком доверял собственному голосу, а потому молчал.

Финтан обнял Флору.

– Спасибо, сестренка, – сказал он.

И она тоже обняла его.

– Я так рад, что ты вернулась домой, – добавил Финтан на ухо Флоре.

– Ты не всегда так говорил, – усмехнулась она.

– Ну, я ведь стал теперь старше и мудрее, – хихикнул Финтан.

– Нет, это у тебя появился мужчина, который старше тебя и мудрее, – поправила его Флора.

Она понаблюдала за тем, как Финтан очень осторожно снял качели с подставки, а потом вернулся к Колтону, чтобы обнять его. Колтон все так же сидел не двигаясь. Флоре показалось, что он переполнен эмоциями.

Все похлопали и вернулись к выпивке, снова заиграли скрипки, а Флора все стояла там… И она была совершенно одна, ее братьев поглотила толпа…

– Это была отличная идея, девица! – услышала она. Только теперь Флора заметила, что рядом стоит отец, окруженный, конечно же, вездесущими собаками. – Очень хорошая идея!

Он похлопал Флору по руке. Флоре так и не удалось привыкнуть к тому, что она выросла выше отца.

– А этот твой парень?.. – спросил отец.

Флора поморщилась. Ну что она могла сказать? Джоэл подвел ее. Или ее было недостаточно… или… Не важно. Все равно между ними нет понимания. И если бы ее отец это заметил…

Она лишь пожала в ответ плечами.

– Он вон там, – сказал ее отец.

Глава 57

Джоэл стоял с неловким видом, он держал за руку маленького мальчика.

– Мм… привет, – сказал Джоэл.

– Ты пришел! – воскликнула Флора, не в силах скрыть свой восторг.

Джоэл выглядел куда как лучше, намного здоровее, чем несколько недель назад, когда он с трудом выходил из самолета. Потом взгляд Флоры упал на малыша рядом с ним.

– Привет! – весело сказала она. – Ты кто такой?

Но тут позади них появилась новая компания, и Флора увидела толпу мальчишек вместе с самодовольно улыбавшейся Джен и Чарли, который с рассеянным видом замыкал шествие.

– Привет, Флора! – во все горло крикнула Джен. – Так здорово, что твой бывший теперь нам помогает! Он просто чудо, я поверить не могу, что ты от него отказалась!

Флора пару раз моргнула и, развернувшись, пошла к дому.

Это действительно был ее настоящий дом – место, где она провела основную часть своей жизни, и в радостные дни, и в тяжелые. Но сейчас здесь для нее ничего не было. Ее пальцы скользили по стене коридора, увешанной старыми рисунками, сделанными ее собственными руками и руками ее братьев: пони, деревья… Ее родители в день свадьбы, в черном и белом, нервно улыбающиеся друг другу, – они были похожи на детей, одетых в венчальные наряды… Розетки, полученные на давно забытых конкурсах танцев, разные маленькие трофеи тут и там… Обломки долгой семейной жизни и старого семейного дома…

Флора отметила крики во дворе, слегка пьяный, но энергичный разговор в кухне и снова посмотрела в окно на веселые парочки, отплясывавшие в золотистом свете раннего вечера, среди них были и Лорна с Иннесом.

Флора подумала, что, если забыть о том, что Иннес – ее глупый старший брат, невозможно отрицать то, что эта пара выглядела отлично: светлые волосы Иннеса сияли на солнце, как и красно-золотые волосы Лорны, оба они смеялись, танцуя легко и умело. Иннес набрался опыта, соблазняя разных девушек во всех концах острова, а Лорне приходилось учить малышей танцам для рождественских праздников. Они замечательно выглядели вместе, и Флора ощутила одновременно и радость, и грусть. Потом вдруг она заметила Сайфа, – он сидел в сторонке, попивая пиво, и слушал миссис Кеннеди, которая полагала, что ее медицинские горести интересны абсолютно всем, и, возможно, даже заходила слишком далеко, беседуя с доктором.

Но взгляд Сайфа следил за танцующими, а лицо было грустным.

Флора выскользнула через заднюю дверь и пошла вниз по холму, даже не обернувшись, чтобы помахать отцу, – тот уже с удовольствием устроился в своем старом кресле, которое для него вытащили наружу, и болтал с какими-то бабками. Флора не хотела, чтобы ее отсутствие заметили, и уж точно не желала, чтобы кто-то обратил внимание на ее уход, – ни к чему портить другим удовольствие.

Залив был непривычно тихим. Туристы, судя по всему, разъехались, обнаружив, что воскресные правила торговли на Муре по-прежнему слишком строги и все вокруг закрыто, даже днем. Наверное, кто-то еще остался на Бесконечном пляже, предположила Флора, радуясь на редкость хорошему дню. А что до местных, то они, похоже, все до единого собрались в ее доме.

Флора смотрела на море, страстно желая, чтобы там появился танцующий нарвал, – это приподняло бы ей настроение. Она мельком вспомнила, что Колтон казался переполненным эмоциями. Но вообще-то, это выглядело мило, он ведь прежде не казался таким уж эмоциональным человеком.

Но снова увидеть Джоэла… Вот что на самом деле выбило ее из строя. Он ведь пришел не к ней…

Эта мысль ударила Флору, как могучая волна. Да, ему стало лучше, сомневаться не приходилось. Но он все равно не желал ее. А ей не пережить было замкнутости и многого – слишком многого – оставшегося невысказанным. Словно она любила скалу. Нет, с горечью подумала Флора, камни хотя бы надежны и неизменны. А Джоэл был сам себе законом.

У Флоры все похолодело внутри.

Был прилив, очень высокий, волны плескались о стенку причала. Бесконечный пляж почти полностью исчез, – наверное, дело было в таинственном слиянии сил полной луны и воды, отчего мир казался полностью порабощенным мягкой, глубокой синевой.

Теперь Флора все понимала. Да, «Летняя кухня» терпела крушение, но близилось лето. Она сможет справиться. Они вытянут дело, Флора знала, что они смогут. Она ведь создала все собственными руками, после долгих лет тоски по Джоэлу. И она по-прежнему была здесь. Приливы и отливы будут продолжаться, и солнце будет все так же всходить… ну, пока время по какой-то причине не пойдет вспять, – а она будет упорно добиваться своего. И добьется материальной независимости. Она сумеет.

– Флора!

Она крепко зажмурила глаза. Она не хотела ни с кем разговаривать, и уж точно не желала разговаривать с ним, не здесь, не сейчас.

– Флора!

Джоэл не заставит ее обернуться. Она ушла от него. Часто ли он видел, чтобы люди от него уходили? Он не может такого терпеть.

Джоэл бежал впереди по спуску к причалу, а Флора все так же шла, опустив голову, не глядя на него.

– Убирайся, Джоэл! – прошипела она.

Он вспрыгнул на стенку перед ней, и Флора просто махнула руками, словно желая отодвинуть его с дороги. Джоэл пошатнулся на мгновение, удивленный, и Флора, тоже удивившись, посмотрела на него. И тут Джоэл как-то вдруг потерял равновесие и свалился со стенки в воду.

– Джоэл!

На Флору стоило взглянуть, когда она наклонилась над стенкой. Вода, залившая пляж, была, конечно же, неглубокой, примерно до колена, но чрезвычайно холодной. Да, Джоэл умудрился сгруппироваться, когда падал, и сразу встал на ноги, чему Флора даже не удивилась, но он задыхался и кашлял и насквозь промок, ошеломленный низкой температурой. С его каштановых волос на очки стекала вода.

Флора не смогла удержаться. Она расхохоталась.

– Какого черта мы живем в Арктике? – выкрикнул Джоэл.

Флора невольно отметила это «мы». Но ответить не смогла. Брюки Джоэла были явно окончательно погублены.

– Спасибо за сочувствие и помощь! – крикнул Джоэл. – Ох, боже, да я же умру от переохлаждения!

– Воды всего-то тебе по колено, – заметила Флора. – К тому же…

Она показала на дальний конец пляжа, где песок грудился дюнами и куда никогда не добирался прилив. Там и сейчас можно было увидеть семьи, и дети в купальных костюмах беспечно плескались в воде.

– О, бога ради! – откликнулся Джоэл. – Ладно, я понял. Вы тут все северные Нануки, хозяева медведей.

Он побрел к стенке и попытался забраться на нее, но безуспешно. Флора наблюдала за ним, однако не пошла следом, когда Джоэл отправился искать проход в стене. Сердце ее билось невероятно быстро.

– Пожалуйста, – заговорил Джоэл, когда подошел наконец к Флоре и протянул к ней руки. – Мы можем поговорить?

– Не знаю, – ответила Флора. – А ты можешь?

Глава 58

Ощущая заметное головокружение, Лорна в какой-то момент заметила, что Сайф ушел – не попрощавшись, не сказав ей ни слова. Ну, если ему так угодно… Иннес выглядел все красивее и красивее в вечернем свете, шум вокруг становился все громче, все наслаждались вовсю. Колтон и Финтан танцевали, буквально прилипнув друг к другу. Несколько комаров кружили над людьми, но лениво, как будто даже им не хотелось портить безупречность этого дня.

Иннес убедился, что Агот под присмотром, – она карабкалась на Хэмиша, а тот радостно делал вид, будто не замечает, что девочка использует его как шведскую стенку. А может, он и в самом деле не замечал…

– Прогуляемся? – предложил Лорне Иннес.

Лорна, хихикая и не слишком уверенно держась на высоких каблуках, согласилась. Иннес прихватил из большой бочки со льдом бутылку шампанского, взял два пластиковых стаканчика, и они ушли.

Но Сайф не ушел, он пытался собрать своих детей, изумляясь тому, что они сумели наконец повеселиться. Он мельком заметил Лорну, все также смеявшуюся, в развевающемся легком платье, – она шла куда-то вместе с красивым братом Флоры.

Сайф знал, что не должен испытывать к ней никаких чувств. Но он их испытывал.

Сайф отказывался признаться в этом себе, старался их подавить. Это ведь было просто глупо. Он был женатым человеком. Он был…

Иннес и Лорна, по молчаливому согласию, направились не в сторону города или Бесконечного пляжа, где бродили гости, а за ферму, вверх по каменистому холму. Лорна сбросила туфли, что им обоим показалось очень смешным, и они поднялись еще выше, туда, откуда открывался вид на бесконечные просторы.

Наконец они нашли выступ скалы, смотревший на ферму, казавшуюся отсюда крохотной, а овцы выглядели клочками ваты, и уселись на него. Лорне казалось, что они поднялись на вершину мира и могут видеть все на много миль вокруг. Иннес передал ей бутылку, Лорна глотнула, они оба нервно засмеялись, а потом Лорна стала уже безостановочно хихикать, и Иннес тоже смеялся, и оба почему-то остро осознавали, что знают друг друга с самого детства. Иннес шагнул к Лорне и осторожно обнял за плечи, она вспыхнула.

– Ну так как? – спросил он.

Лорна прекрасно знала, что Иннес чрезвычайно опытен в делах такого рода. А вот она определенно слегка заржавела.

Иннес придвинулся ближе.

– Ты такая хорошенькая в этом платье, – сказал он.

Лорна сообразила, что он собирается ее поцеловать. И одновременно осознала, что сидит вот здесь, чувствуя на плечах приятную тяжесть мужской руки и притворяясь: отчаянно фантазируя вот здесь, на склоне холма над самым прекрасным заливом в мире, что это не Иннес, а кто-то совсем другой. Ох, если бы услышать те же самые слова… но от Сайфа. Иннес был великолепен, но…

Он придвинулся еще ближе. Лорна твердила себе: просто позволь это. Черт побери, она ведь была живой женщиной! Ей же нравился секс. Стоял прекрасный летний вечер, рядом с ней сидел красивый мужчина, а у нее не было ни малейших надежд на то, что кто-то другой, такой же красивый, мог бы… Ей следует просто наслаждаться. Ей следует…

А потом она повернула голову – и до нее дошло, что рядом с ней брат Флоры – брат Флоры, а не кто-нибудь другой, – и поняла, что снова смеется, что было совсем невежливо, а Иннес уже выглядел слегка задетым.

– Что не так? – спросил он.

– Ох, боже… извини Иннес, мне жаль… Я просто вспомнила, как ты вернулся из лагеря скаутов, где подрался, защищая Хэмиша, который съел все сосиски…

– Ну да, он все слопал, – тоже улыбнулся Иннес. – Но другие дети не захотели его понять.

– У тебя тогда был разбит нос, и ты был так взбешен!

Иннес засмеялся:

– Может, я защитник в проигранных делах?

Он передал ей бутылку.

Лорна усмехнулась и взяла ее.

– Ты был таким милым…

– Милым… – Иннес слегка нахмурился. – Ну, это не то слово, которое хотелось бы услышать мужчине, если честно.

– Знаю. – Лорна опустила голову на его плечо. – Но сейчас мы здесь… и это довольно глупо. Я помню, как ты съел улитку.

– Первую съел Хэмиш.

– Да, и ему понравилось.

Теперь уже они оба засмеялись.

– А я помню, как у тебя выскочили прыщики на кончике носа и вы с Флорой на весь вечер закрылись у нее в комнате, – сказал Иннес.

– Ну да, а вы все нисколько мне не помогли, – с досадой заметила Лорна.

– Ой, ладно, ты же была надоедливой подружкой моей сестры! Мы и не пытались.

– Но вы же еще и какую-то песенку придумали про меня! – Лорна улыбнулась при этом воспоминании. – Кроме Финтана. Он дал мне свое масло чайного дерева. Где он вообще раздобыл такое масло?

– И как мы умудрились ничего не замечать? – покачал головой Иннес.

– Наверное, это…

– Мы же семья! – качнул головой Иннес. Потом посмотрел на Лорну. – Ты отлично выглядишь в этом платье. Ну, в сравнении… ты понимаешь. С тем, какая ты обычно.

– Спасибо.

Иннес вдруг нахмурился:

– Флора мне постоянно твердила, что ты мной интересуешься.

– Мне она говорила то же самое о тебе.

– Ох, черт! Давай ее убьем!

– Она пыталась организовать инцест.

– Нет, – возразил Иннес. – Давай притворимся, что у нас было отличное приключение на свежем воздухе.

– Ни в коем случае! – отказалась Лорна. – Там же родители моих учеников!

– Ладно, пошли. Я им что-нибудь скажу. Насчет вечеринки?

– Скажи, что мы по-настоящему оценили шампанское Колтона. Или ничего не говори.

– Уверен, все уже так набрались, что и не заметили, как мы уходили.

– И это абсолютно верно, – подтвердила Лорна, глядя на последних гостей, лениво бродивших внизу по двору фермы.

Они чокнулись пластиковыми стаканчиками и улыбнулись – инцидент был исчерпан, их дружба вернулась, и каждый отправился в постель в одиночестве, хотя один чувствовал себя более одиноким, чем другой.

Когда они вернулись к себе, Финтан все еще продолжал время от времени покачивать головой.

– Вот это подарок! А ты-то думал, что местные отправят нас на костер.

Колтон потер шею:

– Не припомню, чтобы я такое говорил.

– Вспомни, когда ты приехал… «О-ох, я на Муре ради уединения! Я не могу разговаривать с местными или нанимать их…»

– Ну, это было до того, как мы с тобой познакомились, – улыбнулся Колтон.

– Ты просто хитришь. Иди сюда.

Колтон грустно улыбнулся, когда Финтан раскинул руки, и подошел, неохотно соглашаясь на объятие. Финтан начал целовать его.

– Ох, малыш, я так устал!

Финтан моргнул:

– Ты уверен? Я думал, после свадьбы ты вроде как должен буквально наброситься на меня.

– Но это же была не свадьба.

Болеутоляющие таблетки были заперты в шкафчике в ванной комнате. Колтону нужно было добраться до них, и быстро. Сколько недель осталось до свадьбы? Он подсчитал. Сможет ли он продержаться до тех пор, пока все не станет очевидным?

Что ж… он должен.

– Я просто устал. День был удивительным. Я люблю тебя.

– Ты уверен? – с подозрением спросил Финтан.

Он стал целовать Колтона в шею.

– Нет, малыш, честно…

– Ну и ладно, – ответил Финтан, слегка обиженный, но слишком добродушный, чтобы принять это на свой счет. – Эй, а ты попробовал тот новый сыр?

– Да, – кивнул Колтон, с облегчением возвращаясь на безопасную почву. – Ты творишь с сырами нечто невероятное.

– Лук мариновала миссис Лаэрд. А я просто добавил его в сыр.

– Потрясающе!

Рука Колтона дрожала, когда он открывал шкафчик. Ему была невыносима мысль о том, какая суета, какие огорчения начнутся, если то, о чем догадался Сайф – и уже знал Джоэл, – выйдет наружу. Это будет просто чудовищно.

Вся эта жалость и то, что люди сразу станут думать, будто Финтан вышел за него замуж просто потому, что пожалел… или, того хуже, потому, что захотел получить его деньги. А потом больницы, анализы и прочее… он не хотел всего этого.

Если он сумеет продержаться до свадьбы, тогда Финтан станет его ближайшим родственником, и его не смогут заподозрить в дурных замыслах, и они сделают правильный выбор. Вместе. Только это он и должен сделать. Колтон всю свою жизнь делал то, что был должен. Обычно это означало, что он просто работал куда больше других людей. Стискивал зубы и вкалывал. И теперь он тоже собирался стиснуть зубы и держаться так долго, как сможет.

– Ты все еще принимаешь все эти витамины? Ты скоро будешь побрякивать, как жестянка с леденцами! – послышался из комнаты голос Финтана.

Колтон, морщась, запил таблетки водой.

– Да! – крикнул он в ответ. – С другой стороны, они могут заодно поднять мне настроение…

– Конечно, малыш!

Глава 59

Вернувшись в «Скалу» и слегка просохнув, Джоэл тут же захотел затащить Флору в постель. Он впервые за очень долгое время чувствовал себя хорошо и спокойно. И даже – с того момента, как увидел ее лицо, – был куда более уверенным в себе. Уверенным во всем.

Но Флора всего этого не разделяла.

– Ты должен мне рассказать.

– О чем?

– О себе. О своей жизни. О том, что делает тебя таким, каков ты есть.

– Каким именно? Ну же, Флора…

– Нет! – решительно ответила она. – Потому что в противном случае мы начнем все сначала и все будет точно таким же: ты не впустишь меня к себе, и все кончится. Кончится плохо. А ты уедешь и будешь работать на моего заклятого врага, а он сможет посмеиваться надо мной.

– Что? – изумленно пробормотал Джоэл.

– Я не шучу, – сказала Флора. – Я хочу знать. Обо всем.

– Да нечего тут знать! – возразил Джоэл. – Я тебе уже говорил. Меня бросили на попечение. И я с этим справился.

– Ты с этим не справился!

– Со мной все в порядке!

– Совершенно не в порядке!

– Это не твое дело.

– Мое!

– Не твое! Черт побери, Флора! Я просто хотел… Мне хотелось обладать чем-то чистым. Чем-то таким, что не будет частью той жизни. Ты моя девочка-селки!

Он не смог бы выбрать более неудачное слово в этот момент.

– Это не я, Джоэл! Это не я, я не какой-нибудь беспечный водяной дух, который приходит и уходит, ни о чем не спрашивает и ничего не хочет. Ничего не хочет. Потому что я живая женщина, я не какая-то глупая фантазия, которую ты придумал о неведомом острове и неведомой жизни, я не сижу без дела и не жду тебя ради того, чтобы исполнить все твои прихоти, ничего не получая взамен. Потому что я ведь ничего не получаю от тебя!

Джоэл внезапно разозлился:

– Ты владеешь мной целиком! У тебя есть все, что я вообще могу отдать!

– Этого недостаточно! – закричала Флора.

Джоэл в приступе ярости грохнул на пол стул. Флора уставилась на него, потом на Джоэла.

И тут Джоэл вдруг оказался перед ней, он задыхался. Флора смотрела на него, ее сердце бешено колотилось, и, хотя она проклинала себя за бесконечную глупость, удержаться все же не сумела. Она обхватила ладонями его лицо и, не успев ничего осознать, уже отвечала на его отчаянные, почти болезненные поцелуи и прижималась к нему, отчасти в разочаровании, отчасти в злости, ее захватывали чувства, и она просто не знала, как еще выразить себя. Все произнесенные ею слова оказались бесполезными. Все было напрасно. И что ей осталось в итоге?

Флора крепко обнимала Джоэла за талию, а он ее – за плечи. Они подошли к двери, прекрасно осознавая, что в любой момент может вернуться Марк. Выглянули наружу. В конце коридора горничная орудовала пылесосом.

Оба они все так же тяжело дышали. Джоэл заправил рубашку в брюки, Флора прикрыла ладонью пылающее лицо, и они, пытаясь идти обычным шагом, а не бежать, поспешили по коридору.

Джоэл нашарил в кармане электронный ключ от коттеджа и уже готов был пнуть чертову дверь до того, как загорелся зеленый огонек. Они буквально ввалились внутрь, не говоря ни слова, позволив двери с грохотом захлопнуться за их спинами. Джоэл тут же повернулся к Флоре и с силой прижал ее к стене, а она поняла, что сходит с ума: она просто отрывала пуговицы от его дорогой рубашки, если не могла их расстегнуть, добираясь до его гладкой груди, и сама содрала с себя блузку… Всю их печаль, весь гнев, горе и разочарование нужно было смести прочь, а другого способа они не знали. Джоэл на мгновение замер, глядя на Флору с безумной страстью в глазах, и тут же увлек ее к кровати. И как только она упала на крахмальные простыни, он мгновенно оказался на ней, стаскивая с себя джинсы, и она откликалась с таким же пылом, впиваясь ногтями в его кожу, стремясь к тому, чтобы он стал частью ее самой, не желая его останавливать. Она даже не замечала, что кричит и он, в бешеном возбуждении, отвечает тем же, как будто в них обоих пылал некий очищающий огонь. Флора не знала, любовь это, или ярость, или то и другое вместе… но наконец Джоэл упал на нее, обливаясь потом, задыхаясь, а вокруг на кровати лежали те остатки одежды, которые они не потрудились смахнуть на пол.

Джоэл выругался, что было странным для него, потом перевернулся и лег лицом к стене. Флора старалась совладать с дыханием, чувствуя, как постепенно приходит в норму ее сердце, и смотрела в потолок, пытаясь вернуться на землю… пытаясь не думать: «И что теперь?..»

Наконец Флора решила встать и пойти в ванную комнату. Джоэл все так же не шевелился. Она не прикоснулась к нему, не заговорила с ним, его широкая спина неподвижно лежала рядом на постели. Но когда Флора встала, Джоэл дернулся.

Она обернулась.

– Вернись в постель.

Он произнес это тихо, почти неслышно. Их настроение полностью изменилось, словно они растеряли всю свою энергию.

Флора моргнула. Джоэл все так же лежал лицом к стене.

Она молчала. Где-то снаружи отчаянно блеял потерявшийся ягненок, искавший свою мать.

Джоэл все еще не поворачивался.

– Ладно, – наконец сказал он.

Флора уставилась на его затылок.

Джоэл тяжело вздохнул. И когда заговорил, его голос звучал низко и ровно.

– Мне тогда было четыре года. Мой отец… Когда мне было четыре, мой отец убил мою мать. Прямо у меня на глазах. Он и меня тоже убил бы, но моя мать… Она закричала и подбежала к двери. Везде были кровь и крики, а он пытался скрыться…

У Флоры перехватило дыхание.

Она сама не заметила, как опустилась на колени у кровати, но ей не хотелось еще больше приближаться к Джоэлу.

– Я все помню. Помню отчетливо. Мой отец убил мою мать. Полицейские забрали его. Он потом умер в тюрьме. Я никогда больше его не видел. Два года после этого я совсем не разговаривал. Социальные службы старались пристроить меня, но я нигде не приживался. Я хорошо учился в школе, получил аттестат, потом получил стипендию и поступил в колледж с пансионом за государственный счет. Доктор Филиппосис был психологом-консультантом в моей школе… И он, – очень медленно закончил Джоэл, – единственный, кто все знает.

В его голове клубились змеи, шипели, сплетаясь в тугой ком. Секс их останавливал, заставлял умолкнуть на достаточное время, и он мог вырваться и говорить. Но сейчас Джоэл чувствовал, что они опять зашевелились.

– Ты любил свою маму?

Тихий голос Флоры пролился на него, как бальзам.

– Я не знаю, – ответил Джоэл, и его голос сорвался.

Он понимал, что должен. Должен прорваться, победить тварей в своей голове.

– Я не помню. Гораздо позже я узнал, что они с отцом… Они сидели на наркотиках. И из-за этого у них была масса проблем. Она была наркоманкой.

– А их семьи?

– Я вообще никогда не слышал о родных отца. Я и не знаю, был ли у него кто-нибудь. Он был совершенно одичавшим. А мать… она была из богатой семьи. И все бросила ради него. Семья полностью отказалась от нее.

– Но как же ты?.. Ты же остался совершенно один?

– Они не желали ничего знать. Им было все равно. Я был некой ошибкой их дочери, ступившей на дурную дорожку. Я знаю, что у нее были братья и сестры. Ну, может, их куда больше интересовало наследство собственных детей? Кто знает? Я не знаю, и мне плевать.

– Но… как же… а твоя бабушка?

– Но я же незаконнорожденный, как ни посмотри. Кому я нужен?

Змеи в его голове крепче стиснули мозг, когда Флора недоверчиво покачала головой. Но Джоэл уже зашел слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Такое случается постоянно, – продолжил он. – Четыре раза в неделю в твоей стране, ты не знала? Мужчины убивают своих женщин. И оставляют за собой невесть какой хаос.

Флора вздрогнула:

– Ох, боже…

– Ну вот, – сказал Джоэл. – Теперь ты знаешь.

– Теперь я знаю, – кивнула Флора. – И мне совершенно все равно.

Она приподняла легкое одеяло и нырнула под него, придвинулась к Джоэлу, нащупав его в темноте, прижалась к его спине, крепко обнимая, и больше никому из них не хотелось говорить, не теперь…

А Джоэл повернулся и снова яростно овладел ею на огромной кровати. Они выключили телефоны и снова занялись любовью, а потом заснули, обнимая друг друга. Позже заказали доставку в номер и почти не говорили, позволяя осесть следам взрыва и разбираясь, смогут ли они справиться с этой новой реальностью, ставшей теперь частью их существования, – теперь, когда Джоэл выпустил зверя, мальчик стал мужчиной и тяжесть этого перехода осталась позади.

Глава 60

– Больше никаких тайн, – прошептала Флора, лежа в постели рядом с Джоэлом.

Она ни разу за всю свою жизнь не чувствовала себя более счастливой.

– Скажешь это, когда я увижу твой тюлений хвост.

– Не болтай глупостей! – Флора предупреждающе поцеловала его. А потом со стоном поднялась с постели. – Ох, день подготовки к свадьбе.

– Ты подумала о финансах?

Флоре не хотелось признаваться, что она почти ничего не поняла в его электронном письме, и поморщилась.

– Давай по одному кошмару зараз.

– Ладно, – согласился Джоэл, который боялся этой свадьбы куда сильнее, чем Флора смогла бы вообразить.

Флора сидела в «Скале» с Колтоном. Финтан и Колтон были великолепны. По-настоящему великолепны. Флора не была уверена на все сто процентов, что справится, особенно после ссоры с Джен, но она старалась, и барбекю в итоге стало весьма удачным, хотя во многом здесь сыграли свою роль бочки эля и невероятное везение с погодой.

Колтон заказал море шампанского со своей небольшой винокурни. Флора предполагала, что этот напиток будет потрачен совершенно напрасно на местных жителей, но, возможно, это как раз то, что нужно инвесторам и богатым американцам, которые, как она думала, должны приехать. Но оказалось, что ее догадки ошибочны. Родители Колтона давно умерли, и, кроме всего нескольких друзей по колледжу, он почти никого не ждал. В ответ на ее недоумение Колтон весело пожал плечами.

– У миллиардеров нет друзей, – пояснил он. – Или их приходится покупать. А мои родные – это кучка упрямых республиканцев с врожденной ненавистью к гомосексуалистам.

– Что, все они? – не поверила Флора.

– Все до единого. А я хочу видеть только тех людей, которых люблю. Живых людей, которых люблю по-настоящему.

– И еще всех пьяниц из «Харборс рест», что вздумают прийти, – напомнила Флора.

– Сопутствующий ущерб, – усмехнулся Колтон.

Флора окинула его критическим взглядом:

– Ты бы перестал худеть перед свадьбой. Ты ведь не собираешься втиснуться в платьице Кейт Мидлтон? Или собираешься?

– Не-а, – покачал головой Колтон. – Просто твой брат правильно меня кормит.

– Ну, это странно, – заметила Флора. – Я сама, как только съедаю последнее сырное изобретение Финтана, прибавляю в весе половину стоуна[3].

Колтон вяло улыбнулся и сменил тему:

– Ладно, еще бы разогнать…

– Что?

– Да, понимаю… иногда здесь прекрасно. – Колтон махнул рукой в сторону окна. – А иногда не очень.

Погода в этот день совсем не напоминала летнюю. Косые струи дождя полетели вдруг невесть откуда, и «Летняя кухня» приятно наполнилась туристами в непромокаемых куртках, пережидающими бурю, они уже уничтожили все лепешки с сыром и перешли к картофельным лепешкам.

– Ну да, и что?

– Просто мне хочется устроить свадьбу на свежем воздухе. Я хочу, чтобы все прошло безупречно.

– Но ты ведь не можешь приказывать погоде.

– Ох… – вздохнул Колтон.

И придвинул к Флоре какую-то брошюру.

– «Служба разгона облаков»… – в полном изумлении прочитала Флора, потом посмотрела на Колтона. – Ты ведь шутишь?

– Ничуть, – покачал головой Колтон. – Они посыпают облака серебряным порошком, и те рассеиваются.

– Как это?

– Не знаю. Наука! – ответил Колтон.

Флора перелистала брошюру:

– Значит, они тебе гарантируют ясную погоду в день твоей свадьбы?

– Ага.

– Это безумие!

Но Колтон был серьезен.

– Флора, видишь ли, я намерен сделать это всего один раз.

– Поневоле придется. Мне наплевать, насколько ты богат, но… во что это обойдется?

– Вот уж не твое дело, – усмехнулся Колтон. – Не забывай, я много денег даю на благотворительность.

– Я могу и сама узнать в Интернете.

– Я очень много даю на благотворительность. Ладно, мне пора. Как ты думаешь, ты сама знаешь, чем занимаешься?

– Готовлю самую изумительную еду, какой никто никогда не пробовал.

– Отлично! Спасибо.

– Я же найду в «Гугле» все про разгон облаков, чокнутый!

– Не могу дождаться, когда наконец назову тебя сестрой!

– Ну и ладно. И скажи, пожалуйста, – Флора перешла на просительный тон, – скажи, пожалуйста, когда ты наконец откроешь свою гостиницу как деловое предприятие?

Колтон тут же начал изворачиваться:

– О, но разве тебе не нравится, что это место принадлежит только нам?

– Нравится, – кивнула Флора. – Но еще больше мне нравится платить деньги моим работникам.

– Ладно, вот это подходящая идея, – сказала Флора.

Она предлагала всем собравшимся за кухонным столом на ферме рецепты свадебных тортов, один за другим. Джоэл посмотрел на нее, решив наконец прекратить безуспешные попытки поговорить с ее отцом о фермерском деле.

– Что, если я везде, где требуется сливочное масло, положу маргарин?

Джоэл поморщился.

– Ну нет, – сказал Финтан.

– Фу! – заявил Хэмиш.

– Ну же, ребята, от вас никакой пользы! Хэмиш, приходи ко мне, поработаешь бесплатно.

– Послушай, – сказал Иннес. – Управлять бизнесом – трудное занятие. Может, ты просто для этого не годишься?

– Заткнись, Иннес! Это ты чуть не потерял ферму!

– Эй, не сваливай все на Иннеса! – возразил Финтан. – Это из-за меня ферма чуть не пропала. Так что ты могла бы попробовать что-нибудь другое.

Флора посмотрела на него:

– Я могла бы выйти замуж за миллиардера. Кстати, а где он?

– Прячется где-то на материке, – пожал плечами Финтан. – Надеюсь, ищет для меня по-настоящему огромный подарок.

Флора заметила, что Джоэл как будто взволновался, услышав такое, но не стала над этим задумываться.

– Тебе нужны еще вложения? – спросил Иннес.

– Нет, – ответила Флора. – Они все равно провалятся в черную дыру. Единственное, что я могу сделать, так это резко повысить цены.

– Ты и должна, – заметил Джоэл. – У тебя все до нелепости дешево.

– Но я не хочу выжимать денежки из соседей!

– Но разве ты не можешь выжимать их из туристов? – спросил Иннес.

Он сердился, потому что сегодня кто-то в арендованной машине настырно сигналил, желая обогнать его трактор, ехавший вверх по холму.

– Они же все черт знает как надоедают!

Флора немножко подумала об этом.

– Наверное… Что, если я заведу дисконтные карты?

– О чем это ты? – Джоэл снял очки и уставился на нее.

– Ну… мы уже говорили об этом… я не могу обирать местных.

– Ты могла бы…

– Я не стану!

Джоэл улыбнулся себе под нос.

– Но, – продолжила Флора, – что, если я подниму цены, а потом выдам всем до единого местным дисконтные карты и они будут платить по-прежнему, а лишние деньги заплатят только туристы? И Джен…

Все замерли, глядя на нее.

– Погодите-ка, – заговорил Иннес. – А что, разве наша Флора не выдала действительно хорошую идею?

– Флора, ты что, заболела? – покачал головой Финтан.

– А каждый раз, когда ты нагрубишь мне, я буду прибавлять к твоему свадебному счету по сто фунтов стерлингов.

– Заткнись!

– По две сотни! – Флора любезно улыбнулась. – Это ведь может сработать?

– Тебе придется четыре раза объяснить все это миссис Блэр, – задумчиво произнес Иннес. – Да еще и карты заказать.

– Это я могу. Агот, нарисуй мне карту.

– Это я могу такзе, – поспешила ответить девочка.

Джоэл снова надел очки и хищно усмехнулся.

– Похоже, ты решила задачу, – сказал он и посмотрел на часы. – Ладно, пошли-ка домой.

– У-у-у! – издевательски провыл Финтан.

– Три сотни! – краснея, бросила на ходу Флора.

Джоэл уже буквально тащил ее к двери.

– И еще…

Они уже шли по мощеной дороге к городу, и Джоэл даже на ходу пытался целовать Флору.

– И еще… твои мальчишки кое-чем мне обязаны, кстати. Ну, не конкретно те, что здесь сейчас… Как ты думаешь, они захотят помочь мне в качестве свадебного штата?

– Не уверен, что детское рабство – такая же хорошая идея, как идея с картами.

– А как насчет опыта работы?

– Спрошу у Джен.

– Спроси Чарли.

Глава 61

Сайф удивился, увидев Колтона в своей приемной. Сайф до этого момента пытался справиться с детьми: они хотели как следует нарядиться на День викинга, и Эш носился вверх-вниз по лестнице, размахивая мечом и отказываясь отзываться на другие имена, кроме как Победитель Шторма.

Но доктор вежливо пригласил Колтона войти в кабинет.

Тот сел и глубоко вздохнул:

– Мне нужно увеличить количество препаратов.

Сайф внимательно посмотрел на него:

– Но у меня нет вашей медицинской карты. Я не могу делать такое просто так, ни с того ни с сего.

Колтон быстро позвонил куда-то, и через десять секунд, как по волшебству, его карта возникла в компьютере Сайфа. Колтон сидел молча, пока Сайф ее читал. Прогноз и в самом деле выглядел крайне мрачно. Рак поджелудочной железы совсем не прибавлял человеку красоты. А у Колтона дело зашло к тому же очень далеко. Все становилось ясно при взгляде на него, хотя желтизну его кожи маскировал сильный калифорнийский загар. Он постоянно отбеливал зубы и все время носил темные очки, практически отошел от бизнеса. Но тем не менее…

– Как вы умудряетесь скрывать это от Финтана?

– Большими усилиями и постоянной ложью.

– Я не много читаю о новинках, но… Я хочу сказать, есть же экспериментальные лекарства…

– Ни одно из них и десяти центов не стоит, доктор. Единственное, в чем я немного разбираюсь, так это в том, на что стоит тратить деньги. А за них я и ореховой скорлупы не дам.

Сайф нахмурился:

– Но здесь сказано, что вы отказались от химиотерапии.

– Химия – это черт знает какое варварство, приятель, – качая головой, ответил Колтон. – От нее я бы развалился и чувствовал себя последним дерьмом, так что я предпочел лишние три месяца.

– Три из шести возможных…

– Да, но все равно ведь к тому времени зима наступит.

Сайф моргнул в ответ на черный юмор Колтона и рискнул откликнуться на него:

– Она не покажется вам еще длиннее?

Смех Колтона тут же перешел в кашель.

– Ладно, док… Приятно поговорить с кем-то, кто понимает. А то этот мой юрист вообще с катушек съехал. – Он наклонился немного вперед. – Морфин и виски, – сказал он. – Вот как я справляюсь.

– Я не могу прописать вам виски, – возразил Сайф.

– Не важно. Я купил винокурню.

Сайф вскинул брови, не понимая, шутит ли Колтон, – а он не шутил.

– Я покупаю лекарства на материке. Незачем давать повод для сплетен местным. Но вы уж выпишите побольше.

– Есть строгие инструкции.

– Да пошли бы они куда подальше!

Сайф встал.

– Мистер Роджерс, – сказал он. – Если вы пришли с мыслью о том, что я сделаю то, чего делать не должен… Вам прекрасно известно, что меня тут же депортируют.

Колтон моргнул. Об этом он не подумал.

– Ух ты! – выдохнул он. – Извините.

Конечно же, он вполне мог найти какого-то фармацевта на материке и подкупить его. Когда ты богат, все становится намного проще. Он протянул Сайфу руку:

– Я не должен был вас просить.

– Это ваше право – спрашивать, – возразил Сайф. – И поверьте, мне очень жаль, что я вынужден вам отказать.

– Ладно, пропишите столько, сколько можете.

Сайф выписал ему рецепт на то максимальное количество препарата, какое не вызвало бы тревоги.

– Вот.

– И… и я всегда могу к вам обратиться?

– В любое время, – кивнул Сайф. – Но пожалуйста, заручитесь поддержкой ваших родных.

Он никак не мог понять, зачем хранить все в тайне в такое время, когда человек более всего нуждается в любви и поддержке людей, окружающих его. Зачем притворяться, что все прекрасно? Это же ни к чему не приведет.

Колтон поморщился.

– Скоро, – сказал он. – Просто дайте мне пережить день свадьбы.

Глава 62

Утро дня свадьбы было неярким и чистым. Флора так и не узнала, нанял Колтон специалистов по разгону облаков или нет, но вряд ли день мог выдаться более безупречным. Церемония должна была состояться в саду за «Скалой», где зеленые лужайки были подстрижены особенно тщательно. В саду установили тенты, но, похоже, люди могли и все время провести под открытым небом. Играл оркестр.

Флора надела зеленое платье, которое Джоэл купил ей в Нью-Йорке, почти все дела были уже сделаны: Айла и Иона справлялись с тем, что осталось, и, к изумлению Флоры, компания мальчишек, приведенных Джен и Чарли, действительно оказалась чрезвычайно полезной, они постоянно были на подхвате.

На всем Муре сразу стало известно, что из Лос-Анджелеса доставили живых лобстеров, что приехал особенный повар, специалист по суши, а еще были приготовлены салаты из разных съедобных цветов и открыт бар с коктейлями из зеленых соков – на этом настоял Колтон, хотя, кроме него, похоже, такие напитки никого больше не могли заинтересовать. Приготовили горы миндального печенья и скульптуры из замороженных соков, но Флоре казалось, что ничто не выглядит лучше длинных досок с изумительными сырами Финтана, выложенными на свежие виноградные гроздья, лучше ячменных лепешек Флоры, хлеба миссис Лаэрд, местных яблок и привезенных с материка белых слив – среди охлажденных кувшинов с розами.

Все это походило на живописное полотно.

Иннес и Хэмиш были шаферами Финтана. Иннес отвечал за мальчишник, который закончился тем, что четырнадцать молодых фермеров принялись в полночь прыгать в воду с конца причала и тринадцать из них попали в воду, а один угодил в рыбацкую шлюпку и сломал запястье. Сайф, также приглашенный, хотел сэкономить на няне, но постарался выглядеть не слишком рассерженным, когда в четыре часа утра его разбудило громкое пение под окном и его призвали на помощь.

Еще Иннес отвечал за транспорт, за кольца, за подружек невесты, за поздравительные речи и должен был убедиться, что все надели правильные тартаны. Хэмиш просто стоял рядом и выглядел на фотографиях прекрасно, сообщила ему потом Флора, похлопывая брата по руке.

Колтон не захотел иметь шафера, он заявил, что ему достаточно Финтана. Флора в разговоре с Джоэлом упомянула, что ей это показалось очень странным, но Джоэл словно и не заинтересовался таким фактом, он, похоже, вообще ничего не хотел слышать о свадьбе. Флора гадала, не испытывает ли он тайного предубеждения, хотя никогда ничего такого за ним не замечала, но, занятая насущными хлопотами, просто запихнула эту мысль в дальний уголок ума.

Все Маккензи, конечно же, наряжались в фермерском доме, и Флора зашла за ними.

Она остановилась в дверях, глядя на представшую ей сцену. Иннес поправлял на отце галстук. Хэмиш пытался немного пригладить волосы, которые никогда в жизни не приглаживал, он выглядел разгорячившимся и неловким в тугом воротнике. Финтан накладывал на глаза легчайшую косметику. Агот, в облаке кружев и цветов, радостно подпрыгнула:

– Тётти Флова!

Флора улыбнулась, все повернулись к ней, а она, освещенная сзади солнцем, вдруг показалась так похожей на ту, кого здесь не хватало… и все это увидели. Потом Флора шагнула вперед, и семья обнялась.

Хэмишу хотелось поехать в его спортивном автомобиле, но, само собой, все они в него не поместились бы. И вместо того, поскольку день был прекрасным, Флора просто сменила обувь, и они решили пойти пешком, рука об руку, – Агот и Флора в середине, Финтан и их отец по бокам, Иннес и Хэмиш замкнули шествие. И все, кто видел их, шагавших через центр Мура, замечали четыре развевающихся килта. Люди кричали и свистели, размахивая руками, выкрикивали добрые пожелания и шли следом. Так Маккензи промаршировали через весь Бесконечный пляж, до самой «Скалы».

Всю дорогу их сопровождал звон церковных колоколов, Финтан нервничал и хихикал, а они рассказывали друг другу старые сказки и повторяли старые шутки, которые были понятны только членам семьи. И еще они говорили об их матери – до самой «Скалы»; там уже стояло множество автомобилей и суетились люди, а нервы Финтана при этом натянулись до предела.

Флора отвела его в сторонку, как будто хотела в последний раз проверить, все ли доставлено вовремя.

– Замечательно! – сказала она. – Ты выглядишь потрясающе.

Финтан покачал головой.

– Знаешь… – начал он, и его голос слегка сорвался. – Когда мама заболела… мне казалось, я уже никогда не буду счастлив.

– Знаю, – кивнула Флора. – Ну а теперь обними меня, пока у тебя косметика не расплылась.

Иннес, державший за руку Агот, увидел Эйлид, мать девочки, – она ждала их у ворот. И нервно улыбалась. Агот подтащила Иннеса к ней и свободной рукой ухватилась за руку матери.

Эйлид отлично выглядит, подумал Иннес. Действительно отлично. Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, и он спросил, не против ли она того, что они сядут рядом, и она сказала, что не против. Лорна, проходившая мимо, тоже улыбнулась, увидев их, и решила попозже поймать Эйлид и похвастать перед нею своей школой. Просто на всякий случай.

Хэмиш тут же рванулся к одной из взятых на сезон барменш, чтобы поинтересоваться, нравятся ли ей спортивные машины.

А старый Эк, выпрямившись, вышел в солнечный сад следом за Агот, которая очень старательно и серьезно разбрасывала по красному ковру лепестки роз, и на глазах всех своих друзей и соседей повел своего младшего сына по проходу.

Глава 63

Флора внимательно присмотрелась к Колтону, стоявшему перед алтарем. Он не слишком хорошо выглядел, должно быть, по-настоящему нервничал из-за свадьбы. И это казалось странным. С тех пор как он познакомился с Финтаном, Колтон явно не испытывал ни малейших сомнений ни в чем. Ладно, она ведь сама замуж не выходила и, возможно, никогда не выйдет. Она посмотрела на стоявшего рядом с ней Джоэла. И удивилась тому, что он как будто злится, его пальцы буквально вцепились в спинку стула перед ним. Флора сжала его руку, но Джоэл не откликнулся, так что она сосредоточилась на ритуале и охотно присоединилась к свадебной песне Гебридских островов, а Джоэл просто косился на листок с непонятными ему словами, – такие листки получили все гости.

Наконец викарий соединила руки Финтана и Колтона и взяла три длинные ленты – белую, символ чистоты, розовую – символ любви, и голубую – знак состоявшегося брака.

– Будете ли вы любить и почитать друг друга? – спросила она.

– Будем! – ответили вместе Колтон и Финтан.

– И в этом вы связаны, – сказала викарий, завязывая на их руках первую ленту.

– Будете ли вы защищать и поддерживать друг друга?

– Будем!

– И в этом вы связаны. Будете бы вы делить друг с другом горе и болезнь, случись она?

– Будем!

– И в этом вы связаны.

– Будете ли вы делить радость и смех все дни своей жизни?

– Будем!

– И в этом вы связаны.

Пара поцеловалась, а зрители восторженно закричали, и полный оркестр волынок – на них настоял Колтон, как ни делал Финтан большие глаза, – внезапно появился из глубины сада. Оркестр возглавил шествие новобрачных и потянувшихся за ними гостей, играя свадебный марш, и первое в истории Мура однополое венчание было завершено и принято как должное.

Флора была на кухне, когда это произошло. Она решила устроить для мальчиков отдельный буфет, чтобы они под одним из тентов могли как следует наесться сосисок в тесте, сэндвичей с сыром и печенья. Однако множество местных жителей решили, что для них на самом деле предпочтительнее именно это, а не те роскошества, что предлагались снаружи, они то и дело забегали под тент, бормоча: «Отличная еда!» – и хватая сыр и жареный картофель, так что Флоре приходилось их прогонять.

Сначала, краем глаза заметив что-то, она подумала, что в дверях кухни возник один из тех старикашек, что болтались в «Харборс рест», – они были седыми и дышали с присвистом. Флора мельком подумала, что надо припасти для них немного сосисок в тесте, – а потом обернулась и, к своему крайнему ужасу, поняла, что это Колтон.

Он как будто прятался за дверью, прислоняясь к стене. Его галстук-бабочка казался обмякшим, а в руке Колтон держал смятый лист бумаги. Он обливался потом, позеленел и явно страдал от боли.

– Колтон?! – Флора бросилась к нему. – Боже мой! Что с тобой? Ты разве не должен сейчас быть… Тебе нужно сесть, поскорее. Это что, от жары?

Температура выше пятнадцати градусов считалась жителями Мура экстремально опасной.

Колтон повернулся к ней, на мгновение смутившись, и судорожно сглотнул.

– Можно мне стаканчик воды?

– Садись!

Флора поддержала его. Выглядел он просто ужасно. Флора вдруг даже испугалась и понадеялась, что виной не что-то из приготовленной ею еды. Может, в такую жару не стоило подавать водоросли?

– Как ты?

– Да это просто… просто…

Колтону вдруг так захотелось все ей сказать, что он чуть не заплакал.

– Просто жарко.

– Ну, сам виноват.

Флора резко обернулась на голос и увидела за своей спиной Джоэла, стоявшего с очень мрачным лицом. Рядом с ним появился Сайф. Они оба заметили, как Колтон проскользнул в кухню, и впервые обменялись понимающим взглядом, а потом поспешили за ним.

– Вы меня извините, – сказала Флора, не слишком задумываясь о ситуации. – Но здесь у нас действующая кухня, здесь еду готовят.

Оба они не обратили внимания на ее слова. Сайф присел на корточки и посчитал пульс Колтона.

– Вам необходимо в больницу, – тихо сказал он. – Немедленно. Не спорьте. Все. Достаточно.

– Нет, я еще не закончил, – возразил Колтон. – Сегодня мой день.

– Ты просто чокнутый! – заявил Джоэл. – Ты уже подписал все документы. Так дай нам позаботиться обо всем.

– Какого черта тут происходит? – спросила наконец Флора.

Джоэл оглянулся на нее, и Флора порозовела.

– Можешь дать нам минутку? – попросил он.

– Но это моя кухня, а он теперь мой родственник, так что – нет, Джоэл! Что происходит?!

– Пожалуйста, – присоединился к Джоэлу Сайф, посмотрев на Флору влажными глазами.

После этого ей ничего не оставалось, как отступить. Джоэл схватил ее за руку, когда она уже уходила.

– Все в порядке, – тихо сказал он. – Но не могла бы ты отвлечь ненадолго Финтана?

– И это называется «в порядке»?

Сердце Флоры забилось быстрее от волнения. Да, что-то было уж слишком не так, как надо. А у Джоэла снова появилось то самое выражение лица. Закрытое, замкнутое.

– Пожалуйста, Флора, не спрашивай сейчас!

Испуганная Флора заглянула под тент.

Финтан был там, он немного перебрал шампанского под сияющим солнцем. В килте он выглядел настоящим красавчиком, улыбался, болтал со всеми и радостно принимал комплименты угощению и красоте дня на свой счет. Его окружили местные, те люди, что знали его и мальчиком, и мужчиной, они видели, как он переживал во время болезни матери и после ее смерти и как Колтон вернул его к жизни. Финтан стоял в кольце золотого света. А рядом с ним кружилась и кружилась Агот, заставляя взлетать смешную юбку, и тут же Флора заметила Эша, который повторял ее движения, мальчик был в крошечном килте, – его кто-то сумел найти и подогнать для него. И оба ребенка хохотали до слез.

Флора замерла на несколько мгновений, наблюдая за Финтаном. Он был так счастлив… Он буквально светился в солнечных лучах в этом идеальном саду Колтона.

И она подумала о Колтоне… он выглядел таким больным, таким больным… И почему там оказался Джоэл? Что ему было известно? Сайф держался более осторожно, но казалось, что они оба знают что-то такое…

Ее сердце продолжало нервно биться, а Финтан засмеялся, слушая Иннеса… Флора попятилась. Должны были еще прозвучать поздравительные речи, потом ланч… Все шло по плану, и план был разработан идеально. Она осмотрелась вокруг. К ней с озабоченным видом шел Джоэл.

– В чем там дело?

– Он просто переволновался… да еще жара, – ответил Джоэл.

– И поэтому ему понадобился юрист?

– С ним все будет в порядке. Он сейчас придет, чтобы разрезать свадебный торт. Просто жара и слишком много шампанского.

– Ну, тогда он сам виноват, – заметила Флора.

– Конечно. – Джоэл моргнул и посмотрел на Финтана.

– Он так счастлив, – сказала Флора. И снова повернулась к Джоэлу. – Но ты ведь мне сказал бы, если бы там что-то…

Но Джоэл уже исчез под навесом, и Флора подала знак Ионе и Айле обойти гостей с новыми подносами канапе.

Сайф так и эдак убеждал Колтона отправиться в больницу, но тот категорически отказывался. Это был его день, и он пройдет все до конца, черт побери! Он выпил еще стакан воды и спросил Сайфа, нет ли у него чего-нибудь, ну… Сайф предвидел этот момент, и лекарство у него было. Десять минут спустя Колтон уже снова стоял на ногах, но Сайфа это ничуть не обрадовало.

– Это день моей свадьбы, – хрипло произнес Колтон. – И теперь я выйду, пока все эти отморозки не заметили, что меня там нет.

Сайф и Джоэл поддержали его и довели до навеса, а там он отмахнулся от них и подошел к Финтану, натянув на лицо широкую неубедительную улыбку.

Все взгляды обратились к Колтону, когда он постучал ножом по своему бокалу, прося внимания. Среди изысканного сада, зелени лужаек и голубого моря на заднем плане он казался почти прозрачным. Флора посмотрела на Финтана – тот как будто внезапно растерялся, словно тоже начал что-то понимать.

Флору пробрало холодом, она подошла к Иннесу и взяла его за руку.

Джоэла нигде не было видно.

– Что вообще… – заговорил было Иннес, но Флора качнула головой, заставляя его умолкнуть.

Началась речь.

– Мне хотелось сказать… спасибо всем вам, всем, кто пришел издалека, и тем, кто просто заглянул на огонек… всем, кто живет на этом острове и кто сделал так много, чтобы я почувствовал себя здесь на своем месте, почувствовал себя дома…

– Да это потому, что ты нам всем покупал шампанское! – крикнул какой-то остряк из толпы, и все добродушно засмеялись.

– Я никогда… никогда не был так счаст…

Глаза Колтона наполнились слезами, и он обнял Финтана, тоже готового расплакаться. Флора нахмурилась. Нет, Колтон не обнимал Финтана. Он просто держался за него.

Финтан понял, что что-то не в порядке, и повернулся к Колтону как раз в тот момент, когда тот еще раз выдохнул:

– …счастлив…

И рухнул на землю.

Глава 64

Мгновенно воцарился хаос. Финтан наклонился, громко окликая Колтона. Сайф и Джоэл промчались мимо Флоры, застывшей с разинутым ртом. Сайф растолкал людей и приподнял Колтона, помогая тому прийти в себя. Принесли воды. Джоэл выхватил телефон, и вертолет, ждавший наготове, чтобы увезти парочку в свадебное путешествие, тут же понадобился, чтобы доставить Колтона в больницу. Люди вокруг переговаривались, твердя, что, в конце концов, он ведь и вправду неважно выглядел, и разве он не похудел, и все пытались спрятаться от нелепой жары и тревожились.

Флора прямиком направилась к Джоэлу, испытывая сильное желание шарахнуть его подносом по голове.

– Он болен! – закричала она.

– Флора, ты знаешь, что я не могу об этом говорить. Это профессиональная тайна. Я не могу ни слова сказать.

– Так он действительно болен?! И ты позволил ему жениться на моем брате!

– И что? Разве твой брат бросил бы его, если бы думал, что с его здоровьем что-то не в порядке?

– Нет! Но тебе не кажется, что он вправе был знать?

– Конечно кажется! – разъярился Джоэл. – Только не я принимал решение! Если бы я мог…

– Если бы и мог, ты все равно не сказал бы никому ни слова! – огрызнулась Флора. – Ты бы скрывал это ото всех, как обычно. Мне казалось, что мы с тобой с этим покончили!

Джоэла это откровенно задело.

– Но… я… не могу… говорить… – процедил он сквозь стиснутые зубы. – И тебе это известно, Флора.

– Но это что-то такое, что можно вылечить? – с болью спросила Флора. – Разве не так? Боже мой… скажи мне! Просто скажи это!

– Я… не могу… говорить…

– И ты заставил бы страдать всю мою семью, лишь бы не потерять работу?! – закричала Флора. – Ты готов был рискнуть жизнью людей, которых я люблю, чтобы не потерять большие доходы?

– Да не в этом дело!

– Ты это допустил! – сказала Флора.

Она так разгорячилась от гнева, что даже плохо видела.

– Вообще-то, я, пожалуй, постараюсь выяснить, как там себя чувствует наш больной, – злобно прошипел Джоэл, доставая телефон и уходя из-под тента.

– Не забудь только, что нельзя говорить мне, когда узнаешь! – рявкнула ему вслед Флора, прямо на глазах у половины гостей.

Она развернулась, чтобы тоже уйти, но, конечно, ей пришлось при этом пройти мимо толпы знакомых в саду, и все смотрели на нее так, словно она все знала. Иннес и Хэмиш уже шли к ней, и ее отец – ох, боже, ее папа! – стоявший рядом с викарием, выглядел ужасно растерянным. Что за безумная путаница…

Джоэл ушел за навесы. Вертолет продолжал кружить над головами, но почему-то не садился на обозначенную для него площадку за фруктовым садом.

Колтон сидел на стуле, чему-то легонько кивая, и явно доводил до безумия Финтана, сидевшего рядом с ним и о чем-то умолявшего. Но Колтон уже говорил по телефону!

Джоэл шагнул к ним, глядя на Сайфа, который недоверчиво покачивал головой. Прежде чем сообразить, что лучше делать дальше, Джоэл повернулся к наблюдавшим за ними гостям.

– Вы не против… – неловко начал он.

Большинство людей вообще никогда не слышали его голоса и тут же повернулись к нему.

– Мне очень жаль… но, если вы не против, вернитесь под тенты, пожалуйста. – Он окинул взглядом огорченные и озабоченные лица, и его осенило. – Вообще-то, нет, подождите… Инге-Бритт… можем мы продолжить праздник в «Харборс рест»? Пришлешь Колтону счет? И мы отправим туда все, что нужно… Я уверен, ничего страшного не случилось, он просто переволновался.

Кое-кто казался разочарованным, но тон Джоэла не допускал возражений, и людям ничего не оставалось, кроме как уйти к дому. Джоэл быстро отдал распоряжения водителю маленького автобуса и позволил всем думать, что Колтон вскоре почувствует себя лучше. Скорее всего, они успеют сюда вернуться как раз вовремя, чтобы услышать прославленную рок-группу семидесятых, которая, как он намекнул, появится здесь ради такого случая.

К тому времени, когда он вернулся к Колтону, ничего не изменилось. Маленький вертолет продолжал кружить над головами. Финтан продолжал кричать, только сквозь шум его не было слышно.

Джоэл подошел к Колтону:

– Что ты вытворяешь? Тебе нужно сесть в вертолет!

– Да не полезу я ни в какой чертов вертолет, ребята, и уж не знаю, как еще вам это объяснить! – заорал Колтон.

Он обливался потом и выглядел жутко, но снова заговорил по телефону:

– Убирайся, Джим! Я не стану больше повторять. Возвращайся на материк, пока у тебя горючее не кончилось!

– Пожалуйста, – умолял его Сайф. – Пожалуйста!..

– Кто-нибудь вообще скажет мне, что здесь происходит?! – в отчаянии закричал Финтан.

– Джоэл знает! – внезапно крикнул в ответ Колтон.

В этот момент вертолет начал удаляться, его лопасти рисовали прозрачный круг на фоне голубого неба. Мужчины проводили его взглядами. И тут же их внимание сосредоточилось на Джоэле.

– Что?

– Джоэл знает, – повторил Колтон, широко раскрыв глаза.

Джоэл замер. Финтан смотрел на него, не понимая и страшась.

– Знает что, Колт? Что ты знаешь? – спросил он. Его голос теперь звучал едва слышно.

Флора ушла из-под навеса, чтобы проверить мальчиков, она увидела, что все возвращаются в город, но сама никуда уходить не собиралась. Она сложила руки на груди, готовая сражаться. Ее волосы вырвались из узла, в который она их связала на время приготовления еды, и теперь развевались за ее спиной, а светлое платье, которое Джоэл купил ей в Нью-Йорке, – казалось, это было миллион лет назад, – раздувало ветром. Джоэл, глянув на нее, чуть не задохнулся. Флора казалась похожей на фурию – прекрасную, соблазнительную мстительницу.

– Расскажи им, – хрипло пробормотал Колтон.

Сайф тоже сложил руки на груди, в откровенном бешенстве, а Флора шагнула вперед, и Джоэл оказался в окружении обвиняющих взглядов. Появились все Маккензи: Иннес, отославший Агот домой с Эйлид и мальчиками Сайфа, большой Хэмиш, который не слишком понимал, что тут случилось, но все равно держался рядом с семьей, Эк, слегка дрожавший и откровенно растерянный. Все смотрели на Джоэла, кроме Колтона, который решительно уставился на море, не обращая внимания на лежавшую на его плече руку Финтана.

– Что?! – застыв от страха, спросил Финтан.

– Черт побери, Колтон… – выругался Джоэл себе под нос.

И закрыл глаза. Мгновение-другое он не слышал ничего, кроме тяжелого дыхания Колтона.

Весь этот ужас… Весь этот ужас, который он держал в себе так долго. Вся эта боль… Голова Джоэла как будто сжалась. Он снова ощутил в ней змеиный клубок, твари вертелись, стискивая мозг…

А Колтон протянул исхудавшую руку, с кожей, натянувшейся на суставах, и сжал длинные пальцы Джоэла. Его водянистые глаза посмотрели в глаза юриста.

И Джоэл кивнул, сдаваясь.

– Мм… – начал он, слегка выпрямляясь. – Я имею законным образом подписанные документы, выражающие волю и желание Колтона Спенсера Роджерса…

– Имеешь что? – взвыл Финтан.

И прежде чем Джоэл успел произнести еще хоть слово, Финтан разрыдался и бросился к Колтону.

Флора недоверчиво смотрела на Джоэла. Весь этот день треснул, как яичная скорлупа. Она видела, что у Джоэла дрожат руки, хотя Колтон касался его одной рукой, а другой пытался прижать к себе голову рыдающего Финтана.

– По выраженной им воле он остается на этом острове навсегда, независимо от состояния его здоровья. – Голос Джоэла звучал механически, словно голос какого-нибудь робота.

Флора посмотрела на Сайфа. Тот выглядел грустным, но не удивленным, и Флора вдруг поняла, что он, конечно же, давно все знает. И ее гнев разгорелся еще сильнее.

– И когда же вы собирались сообщить мне?! – в отчаянии выкрикнул Финтан. – Мы ведь поженились! Мы только что поженились!

Колтон посмотрел на него с бесконечной грустью.

– Ох, боже мой… ты болен! Ты болен! И ничего мне не говорил! Ты выродок! Ты настоящий выродок! Насколько это опасно?

Колтон поерзал на месте:

– На все сто процентов, если честно.

– И ты не собирался мне ничего говорить?

– Нет.

– Почему?! – внезапно вмешался Иннес, тоже на грани крика. – Хотел его обмануть, чтобы он стал твоей нянькой?

Он просто не мог уже сдерживаться.

Все уставились на него. А Финтан посмотрел на Колтона, по его щекам катились слезы.

– Ты что же, думал, я не стану ухаживать за тобой? Ты думал, что я сбегу, если узнаю? Думал, что я не останусь рядом?

Все замолчали.

– Конечно нет, – заговорил наконец Колтон.

И снова посмотрел на Джоэла, а тот нервно откашлялся.

– Мистер Роджерс, – осторожно продолжил Колтон, – мистер Роджерс все очень четко выразил в документе, там сказано, что, когда ты соглашался выйти за меня, не наблюдалось никаких признаков принуждения с твоей стороны или умственной слабости с моей.

– Что?! – вскрикнул Финтан. – Зачем это?

– Чтобы не возникло каких-либо осложнений… позже… – пробормотал Джоэл.

– Чтобы никто, – прохрипел Колтон, – никто не смог бы сказать, что ты вышел за меня ради денег, уже зная то, что ты знаешь теперь.

– Но я и сейчас ничего не знаю!

– Сайф? – повернулся к доктору Колтон.

Сайф шагнул вперед, в отчаянии от того, что оказался в центре внимания.

– Прогнозы при таком типе рака…

Финтан взвыл, как раненый зверь, и прижался лицом к коленям Колтона. Тот погладил его каштановые волосы.

– Тише, тише, все в порядке. Послушай, что он скажет. Не заставляй его повторять дважды.

Но Финтан лишь бормотал:

– Я не могу это слышать, не могу, не могу…

Сайфу приходилось делать и более трудное в своей жизни.

– Прогнозы… – продолжил он. – Мы не любим говорить в таких случаях в терминах времени, но… это месяцы. В зависимости от применяемых способов лечения.

– Для одних месяцы, для других годы? – спросил Иннес.

– Больше или меньше месяцев.

– Но где этот рак?

– Он уже распространился.

Финтан поднял голову:

– А ты все время твердил, что у тебя грипп!

– И грипп тоже был.

– А когда ты пропадал надолго… и не открывал «Скалу»?

Колтон кивнул:

– Я должен был… завершить кое-какие дела.

Финтан с тоской посмотрел на него:

– Как ты можешь быть таким спокойным? Это же самый ужасный день в моей жизни!

Колтон прижал к себе его голову.

– Нет, такого быть не может, – тихо возразил он. – Потому что для меня этот день – счастливейший. И с этого момента каждый день должен быть на счету.

Глава 65

Джоэл отошел как можно дальше, но Флора последовала за ним.

– Что ты сделал? – ледяным тоном спросила она. – Что ты сделал со всеми нами?

– Я выполнял его волю. Кто-то ведь должен был это делать.

– И в чем же в точности его чертов план? А?

– Ну, он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал.

– Чтоб вам обоим пусто было! Он что, намерен просто умереть? Должны же быть какие-то средства… что-то новое, экспериментальное, что можно получить, если ты богат?

– Судя по всему, нет ничего, что прибавило бы ему пару месяцев. И он сам не хочет этого. Не хочет ложиться в больницу. Он хочет остаться дома, а если понадобится, доставлять людей на остров самолетом. Хочет сидеть у моря, наблюдать за приливами и отливами. Здесь. Дома.

– Боже мой… – У Флоры сорвался голос. – Несчастный, несчастный Финтан…

– Все мы несчастные, – тихо произнес Джоэл, уставившись в землю.

Флора посмотрела на его измученное лицо, – напряжение последних месяцев оставило на нем свой отпечаток, отразив все тяготы и страдания.

– И ты все время держал это в себе? И заставлял меня думать, будто я во всем виновата!

Джоэл был явно ошарашен.

– При чем тут ты? В чем твоя вина?

Флора отвернулась и пошла прочь. Она оглянулась на остатки пира. Мальчики уже усердно прибрали многое, но где-то еще оставались недоеденные куски пирогов и печенье, по траве прыгали птички, ожидавшие крошек… и все рушилось, разваливалось…

Снаружи уже темнело. Светлые летние ночи подходили к концу, напоминая Флоре о том, что близится долгая темная зима, когда солнце вообще не всходит… и вокруг нее все распадалось и должно было становиться все хуже и хуже…

Колтон и Финтан уже ушли к воде и сидели там, обнявшись, хотя солнце садилось и над их головами начали вспыхивать звезды. Пока Флора смотрела на них, рядом с ней возникла маленькая фигурка.

– Дядя Финтан глусный?

Флора обернулась. Ох, боже, почему Агот до сих пор здесь? Все ведь должны были уйти в «Харборс рест», должно быть, Агот сама прибежала обратно. Вот ведь шалунья…

– Я помогаю!

И девочка побежала в двум фигурам, светлые волосы развевались у нее за спиной, она втиснулась между мужчинами с удивительной для такой крохи силой и села посередине.

А они оба тут же обняли ее, и, увидев это, Флора подбежала к ним и тоже опустилась рядом, и откуда-то взялись Иннес и Хэмиш, а Флора, заметив, что и их отец возник рядом, все еще смущенный и растерянный, встала и привлекла его ближе, и они все теперь держались друг за друга как приклеенные. Потом их увидел Джоэл – но отвернулся и пошел прочь. Флора посмотрела ему вслед – он снова был совершенно один, снова одинок по своему собственному выбору, до самой глубины души…

Глава 66

Джоэл шел в сгущавшейся тьме, по дорожке от «Скалы» к Бесконечному пляжу. Холодало, но ему было все равно. Почему-то такая прогулка почти на ощупь в темноте помогла прийти в себя лучше, чем он ожидал. Какие-то существа шарахались прочь при его приближении, словно он был вторгшимся в их жизнь монстром, но Джоэл шел вперед, не в силах до конца разобраться, как его жизнь могла так запутаться.

Он посмотрел вниз на длинную полосу светлого песка – песок теперь слегка поблескивал в лучах поднимавшейся полной луны.

Потом вдруг он заметил в конце пляжа что-то… Одновременно со стороны моря послышался громкий глухой звук, и Джоэл увидел огромную голову, поднявшуюся над водой, – она была невообразимо огромной, это было некое невероятное существо, и… Джоэл прищурился. Это что, рог? У существа рог на носу? Как у единорога?

Почти не сомневаясь в том, что это галлюцинация, Джоэл пошел вперед по дорожке над пляжем, туда, где уже успели собраться горожане, наблюдавшие за существом, пока оно решительно приближалось к берегу.

– Он хочет выброситься на берег! – крикнул кто-то издали, почти от «Харборс рест».

Джоэл не сводил глаз с несчастного существа, плескавшегося в воде.

– Нет! – крикнул он.

Быстро достав свой телефон, Джоэл стал нервно искать, что делать в случае выброса на берег кита. На этот раз Интернет помог, и Джоэл, моргая и щурясь, прочитал, что кита можно отогнать от суши с помощью огня. Он огляделся в поисках Инге-Бритт, – та тоже пришла выяснить, что происходит.

– У тебя есть что-то такое, что мы могли бы поджечь?! – крикнул он. И в ту же секунду сообразил, что́ можно сделать, и, развернувшись, побежал к «Скале».

– Идите со мной! – позвал он группу подопечных Чарли, уже сгрудившихся у воды и с разинутыми ртами наблюдавших за китом.

Они тут же побежали за ним, обогнув конец пляжа с бешеной скоростью.

– Факелы!

Конечно же, перед «Скалой» уже горели факелы, обрамляя дорожку между причалом и зданием.

– Поосторожнее!

Они схватили столько факелов, сколько смогли. Джоэл кричал, чтобы мальчики передали факелы взрослым, но несколько мальчишек постарше не обратили на это внимания и все равно поспешили за ним. А потом, не задумываясь, Джоэл вошел в море, яростно размахивая своим факелом.

Кит все приближался и приближался, и все больше и больше островитян забирались как можно дальше в волны. Казалось, здесь уже собрался весь город. Один из мальчиков, бывший в городе весьма ловким вором-форточником, нашел сторожку садовника, где хранились факелы, и стащил немалую их часть.

В «Скале» все переполошились. Но оттуда, сверху, открывался такой замечательный вид на происходящее…

Колтон с Финтаном все еще сидели на прежнем месте, и Агот с ними. Но теперь она вывернулась из их рук и принялась возбужденно прыгать на траве, крича:

– Пливет, кит! Пливет! Иди к нам, кит!

Да, теперь уже практически весь город забрался в воду под звездным небом или стоял на берегу, люди яростно размахивали горящими факелами, стараясь подобраться как можно ближе к киту, они кричали во все горло на огромное существо, которое било хвостом и поворачивало то туда, то сюда.

Флора тоже подошла к воде, беспокоясь при этом, как бы кто-нибудь не пострадал. И тогда, только тогда она увидела того, кто зашел на самую большую глубину и бешено махал в воздухе своим факелом.

На Флору вдруг снизошел покой. Это было некое чувство, которое она всегда испытывала, оказываясь рядом с такими существами на своем острове: на острове ее предков, уходивших корнями к викингам и даже дальше, к мифам и снам о селки и о людях, выходивших из моря. Это было ощущение того, что ей все это понятно…

Она сбросила туфли и медленно шагнула к краю воды. Хотя у Флоры факела не было, люди с факелами расступились, пропуская ее. Даже Финтан выпрямился и стал наблюдать, потирая распухшие от слез глаза.

Вода была ледяной, но Флора этого не замечала, не думала об этом, волны словно расступились перед ней, как только она оставила сушу за спиной. Шум людских голосов отдалился, а она заходила все глубже и глубже в воду. Страх огромного животного приближался, когда она шла сквозь волны, ее тонкое платье тянулось за ней по воде, и даже ее волосы уже намокли…

Наконец Флора очутилась плечом к плечу с Джоэлом, и тот недоверчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал, просто поднял свой факел как можно выше.

– Молчи, – сказала она

– Моя прекрасная девушка-селки…

– Я хочу быть просто твоей девушкой, Джоэл.

Она сосредоточилась на огромном существе, и вдруг в ней что-то изменилось… она сделала еще шаг вперед…

– Much-mhara adharcach… – негромко позвала она, что означало «О кит-единорог».

Джоэл не понял ни слова из того, что произнесла Флора, но она ведь не к нему обращалась. Она будто, как ни безумно это выглядело, разговаривала с огромным китом. И тот определенно посмотрел прямо на нее – на них… Но такого ведь не могло быть?..

Колотивший по воде хвост как будто немного успокоился, и Флора еще раз шагнула вперед, хотя вода уже доходила ей до горла. Джоэлу хотелось схватить ее и удержать… Он оглянулся на пляж. Огни – десятки огней – парили над водой, шум разносился вокруг, но Флора продолжала тихо говорить с китом. Джоэл увидел, как она протянула руку и коснулась серовато-синего бока существа, всего один раз, – и как только она это сделала, хвост кита взлетел в воздух и ударил Флору в бок. Он вышиб ее из воды, она буквально взлетела в воздух, вокруг вскипели волны, раздался громкий плеск, и Джоэл чуть не окунулся с головой, закричав и рванувшись вперед. Он поскользнулся, вода накрыла его, и все под ним бурлило и пенилось. Когда он снова вынырнул, то совсем ничего не видел, его очки исчезли, он не мог найти взглядом кита, не находил Флору, он вообще ничего не видел и не слышал, кроме рева океана…

Глава 67

Джоэла выбросило на берег.

К тому времени, когда он вернул способность стоять на ногах – но не вернул свои очки – и начал оглядываться в поисках Флоры, выкрикивая ее имя, только теперь осознавая, насколько холодной была вода, – он увидел, что небо уже светлеет в этом глупейшем во всем мире месте. Почему-то близился рассвет. Джоэл оглянулся на море. Нарвал… Нарвал исчез. Огромное существо как-то сумело развернуться на мелководье и уплыло прочь от острова, возле которого кружило все лето.

– Фло-ра-а!

Ничего. Море перед ним уже начало светиться в первых лучах утреннего солнца.

– Фло-ра-а!

Волны тихо плескались, зубы у Джоэла стучали. Позади него слышался какой-то шум. Он повернулся, невероятно медленно.

Вдоль всего Бесконечного пляжа выстроились островитяне, все еще махавшие факелами. Они радостно кричали и аплодировали.

А посреди всей этой толпы Джоэл увидел светлую фигуру с длинными волосами цвета моря, зеленое платье прилипло к ней, как чешуя русалки, она шагнула вперед, как будто совершенно не ощущала холода, и протянула к нему руки. Джоэл бросился к ней, в последний раз оглянувшись на открытое море, подумав, что он только что – возможно ли такое? – только что заметил вдали очертания плавника…

Совершенно мокрый, окончательно замерзший, он очутился в объятиях Флоры, она обхватила его шею, сама такая же мокрая, и поцеловала его на глазах у всего города.

Глава 68

– О боже! – воскликнула Лорна.

Она тоже размахивала факелом, стоя рядом с Сайфом, который вполне рассудительно решил остаться на суше, чтобы убедить наиболее пожилых и наиболее пьяных горожан не соваться в море.

– Боже мой!

Лорна была немножко перевозбуждена после бессонной ночи.

– Да, понимаю, – покачал головой Сайф. Он посмотрел на нее. – Вы не против пойти со мной, помочь с Колтоном?

– Конечно не против, – поспешила согласиться Лорна.

В «Харборс рест» уже зародился поток слухов, и, к несчастью, большинство из них были правдой.

Они вместе, пока Финтан просто топтался вокруг, как дитя, сумели усадить Колтона в одну из тележек с поля для гольфа и отвезти в особняк.

– С ним все будет в порядке? – шепотом спросила Лорна.

Сайф качнул головой, предупреждая, что она не должна задавать ему вопросов.

– Ох, боже… – снова выдохнула Лорна.

В особняке она помогла Сайфу переодеть сонного Колтона в пижаму и уложить в постель. Сайф сделал ему укол, который должен был немного помочь, и объяснил горничной, что нужно делать.

К тому времени, когда они катили тележку обратно, уже стало совсем светло, но казалось, никто и не думал отправляться спать.

Когда они уже шли по пляжу, Лорна заговорила, пытаясь начать беседу:

– Да, я, в общем-то, иначе представляла себе свадьбы.

Сайф устал и не мог сосредоточиться, так что брякнул первое, что пришло ему на ум:

– Я думал, вам следует быть с Иннесом.

Лорна изумленно повернулась к нему:

– Но я же не с Иннесом! С чего вдруг вы так подумали?

– Почему бы и нет? – пожал плечами Сайф. – Он очень популярен.

Ему хотелось бы скрыть неприятный тон ревности в голосе. Он не должен был ревновать: это просто глупо. Слишком глупо.

– Почему бы и нет? – повторила Лорна. – Почему бы и нет?

Она споткнулась и остановилась, первые солнечные лучи упали на ее яркие волосы. Она села на песок. Сайф сел рядом с ней.

– Ну, прежде всего он мне практически брат, а второе…

Сайф уставился на нее:

– А второе? Что второе?

Лорна протянула к нему руку и пояснила так, словно он был законченным идиотом:

– Второе, Сайф, – это вы.

– Абба! Отец!

Ибрагим и Эш нашли отца и бросились к нему. Оба они были чрезвычайно взволнованы и болтали на смеси английского и арабского, спрашивая, видел ли он, видел ли он, как громаден этот хот?[4] Он же был такой огромный, потрясающий, и было темно, только совсем недолго, а вода была такая холодная, и там был огромный волшебный кит…

Лорна растаяла в тени, желая провалиться сквозь землю, но в то же время в глубине души радуясь. По крайней мере, она это сказала. Иннес, наверное, не был тем, что ей нужно, но это было началом. По крайней мере, ей теперь незачем идти по жизни, отвергая возможности или мечтая о том, что могло бы быть. Потому что она знала, знала теперь на все сто процентов, что этого никогда не могло случиться и не сможет. Лорна ощутила некое удовлетворение, пусть даже и видела свою подругу, шедшую по пляжу рука об руку с Джоэлом…

Глава 69

– Ты ее спас, – сказала Флора.

– Откуда ты знаешь, что это была самка? – спросил Джоэл.

Это было позже, когда они уже согревались в огромной ванне в «Скале».

– Просто знаю, – ответила Флора, не желая углубляться в тему.

– Это ты ее спасла, – возразил Джоэл. – Силой своей магии. Я просто поверить не могу…

– Вот и хорошо, – кивнула Флора. – Ох… нужно позвонить Финтану. Может, я ему нужна…

Джоэл взмахнул рукой:

– Ты должна дать им немножко времени.

– Нет, я не могу… – покачала головой Флора.

– У тебя будет масса времени для Финтана. Через сколько-то недель или месяцев…

В ванну они забрались вместе. И почему-то это казалось чрезвычайно странным положением: они рядом, вплотную друг к другу… Флора сидела спиной к Джоэлу.

– В прошлый раз… – Флора уставилась на пенную воду. – В прошлый раз… Финтан ухаживал за мамой. Когда я была… ну… Когда я работала на тебя. И когда я была слишком испугана. – Она нервно сглотнула и помолчала. – Но теперь я могу быть рядом с ним. Хотя бы рядом.

Джоэл осторожно намылил ее плечи, снова и снова изумляясь ее светлой безупречности, и нежно целовал, гадая, насколько близко он подошел к тому, чтобы потерять ее.

– Очень близко, – сказала вдруг Флора.

– Что? – Джоэл испугался, что она могла прочитать его мысли.

– Мне это нравится, – пояснила Флора. – Когда мы вот так близко.

Она, в свою очередь, не могла поверить в то, насколько теперь все отличалось от того дня, когда Джоэл в прошлый раз в полном упадке сил сидел в этой ванне.

– Мне нужно… – Флора взяла его руку и прижала к своему сердцу. – Мне нужно, чтобы ты чувствовал это ко мне. И позволил мне чувствовать это к тебе. Мне нужно знать тебя и нужно, чтобы ты знал меня. И это все, что я должна сказать. – Она перевела дыхание. – Расскажи мне все о Колтоне.

Джоэл чуть заметно улыбнулся.

– Я не могу, – в последний раз сказал он.

А потом медленно, но решительно развернул ее. И она испуганно заглянула ему в глаза.

– Но если хочешь, – сказал он, – я могу рассказать тебе все о себе.

Флора несколько долгих мгновений смотрела на него.

– Мне бы хотелось, – кивнула она наконец.

Глава 70

Финтан стоял у окна, молчаливый и задумчивый, снаружи сиял утренний свет.

Колтон пошевелился.

– Пожалуйста, – тихо сказал он, – пожалуйста, иди сюда, ляг со мной.

Финтан снял килт, который с такой радостью и с такими ожиданиями надевал накануне. Снял рубашку, глубоко вздыхая и покачивая головой.

– Как ты мог? – прошептал он. – Как ты мог так долго скрывать все от меня?

– Это потому, что… – проворчал Колтон, – это потому, что ты каждый раз, вспоминая о своей матери, буквально разрывался от горя. Потому что каждый раз, когда я думал, через что тебе пришлось пройти… через что я вот-вот заставлю тебя пройти… я чувствовал себя величайшим сукиным сыном в мире. Потому что я люблю твою улыбку и люблю твой смех и теперь для меня страшнее всего как раз то, что я никогда больше этого не увижу, и я знал, что начнется это ровно в тот момент, когда ты все узнаешь. Потому что… – Он замолчал и глубоко, протяжно вздохнул. – Когда я узнал о диагнозе, мне следовало сразу порвать с тобой. Я подлец. Я абсолютный подлец, раз не сделал этого. Я должен был начать обращаться с тобой дурно, чтобы ты возненавидел меня и порадовался бы, когда я ушел бы.

– Тебе незачем было это делать, – покачал головой Финтан.

– Ну, если бы я был хоть наполовину достойным человеком, я бы застрелился. – Колтон закрыл лицо ладонями. – Ох, мне так жаль…

Финтан забрался на огромную роскошную кровать. Она должна была стать их свадебным ложем. Должна была…

– И нет ничего такого, что еще можно было бы попробовать? – хрипло спросил он.

– Позволь тебе объяснить, – начал Колтон. – Ни ты, и никто другой ничего не могут сделать с этой болезнью. Ты можешь ненавидеть меня, или любить, или развестись со мной – как пожелаешь. Четвертая стадия рака поджелудочной железы не оставляет ни единого чертова шанса, что бы я ни делал, что бы ни делал кто угодно. Ты понимаешь? – Он одной рукой обнял Финтана. – Пожалуйста…

Финтан посмотрел на него:

– Но это так несправедливо!

– Я знаю, малыш, я знаю.

Финтан придвинулся ближе к нему:

– Другие люди получают все, чего хотят.

– И я получил, – откликнулся Колтон.

Финтан моргнул.

– Послушай меня, – тихо заговорил Колтон. – Ты защищен. Я не слишком много тебе оставил. Почти все пойдет на исследования рака. Это понятно. Но если кто-то попытается оспорить завещание, то оно записано на бумаге и в нем оговорено: ты не уговаривал меня жениться на тебе, ты понятия не имел о том, что я болен, ты совершенно не догадывался о том, что происходит. И сотни людей были сегодня тому свидетелями. Именно поэтому я поступил так, понимаешь? Ты ведь и не представляешь, какие упрямые ослы все мои родственники.

– Ну, они же произвели тебя на свет.

– Ну да.

Финтан снова недоуменно посмотрел на него.

– Тебе достанутся «Скала», «Летняя кухня» и особняк. Это все для тебя. И деньги на несколько лет на эксплуатационные издержки. Но не так много, чтобы ты мог просто сидеть на своей очаровательной попке, ничего не делая. И никто, никто и никогда не сможет это оспорить или попытаться у тебя отобрать. У тебя лучший в мире юрист для защиты твоих прав. Ты в полном праве сбежать от меня, порвать со мной, и, черт побери, я тебе и слова не скажу.

– А что ты собираешься теперь делать?

– Останусь здесь. На моем пляже. Это самое прекрасное место во всем Божьем мире. Буду есть вкусную еду. Пить хороший виски. А если ты составишь мне компанию, я буду очень счастлив. Но если не останешься – я тебя пойму.

Финтан не произнес в ответ на это ни слова.

– Но прямо сейчас то, что вколол мне Сайф, вызывает у меня желание заснуть младенческим сном. Благослови, Господь, этого человека.

Колтон помолчал и посмотрел на Финтана:

– Ты будешь здесь, когда я проснусь?

– Я не знаю, – ответил Финтан.

Глава 71

Волшебство хорошей погоды продолжалось весь август. Сайф снова начал по утрам прогуливаться по Бесконечному пляжу, но теперь с сыновьями, чтобы они слегка встряхнулись перед школой, и делал то, что посоветовала ему Неда: каждый день говорил с ними об их матери. Это стало чем-то вроде ритуала, шанса объединиться, а не просто привычкой.

Прошло несколько недель, прежде чем Лорна и Сайф снова встретились.

В тот день Лорна вместе со своим псом Майлу вышла на пляж позже обычного. Эш с Ибрагимом были уже там, они встретили ее восторженно. Эшу тут же захотелось узнать, видела ли Лорна его рисунок, который миссис Кук повесила на стену, а Ибрагим, к полному восторгу Лорны, застенчиво сообщил, что дочитал книгу «Ужасный Генри», которую она ему дала, и можно ли ему еще какую-нибудь? Лорна была рада их видеть, но она умудрялась избегать Сайфа, когда он забирал детей из школы, и совершенно не испытывала желания видеть его здесь. Конечно, она не могла избегать его вечно после своего признания, но все же пыталась.

Но теперь Сайф был здесь, и они оба шли в одну сторону.

Они постояли, глядя друг на друга, а мальчики убежали, играя с Майлу, и все трое радостно прыгали на границе песка и ледяной воды.

Лорна просто не в силах была смотреть на Сайфа. Он заставлял ее дрожать, наполняя надеждой и отчаянием и таким бесконечным желанием, что ей казалось – в мире нет никого, кроме них двоих. Были только Сайф, соленый воздух, огромное небо над ними и светлый песок… Но не для нее.

Лорна открыла было рот, чтобы поболтать о Колтоне, – на всем Муре никто больше ни о чем и не говорил, – но Сайф вдруг отвернулся, ошеломленный собственным желанием, собственной тоской… и разговора не получилось.

Как это могло бы быть, с внезапным содроганием подумал Сайф. Он постоянно думал об этом со дня той свадьбы. Как это могло бы быть? Рыжие волосы, намотанные на его пальцы… вот что ему все время снилось. Сосчитать все до единой веснушки на ее светлой коже. Сайф крепко зажмурился. А когда открыл газа, Лорна все так же стояла неподалеку и воздух между ними как будто наполнился электрическими разрядами, а время остановилось.

Лорна вдруг заметила, что сдерживает дыхание, словно незачем было переходить к следующему пункту, к следующей секунде, делать еще шаг во вселенной. Все и так уже было здесь, все, чего она желала или могла пожелать, было в этом мгновении, в этой точке пространства, и после уже ничто не могло оставаться прежним.

Лорне хотелось удержать этот миг, прежде чем он ускользнет и изменится, и ей нужно было посмотреть в глаза Сайфу, но она боялась того, что могла там увидеть, боялась увидеть отражение собственного отчаянного желания, зарождающегося чувства понимания…

А если всего этого нет? Сможет ли она такое вынести? Сможет ли ждать? Или не ждать?

И Лорна не стала смотреть ему в глаза.

И напрасно, потому что она увидела бы в них все это и могла бы подтолкнуть его за край, заставить забыть все то, что он планировал, – все, во что верил и когда-либо хотел, – могла бы привлечь его к себе…

Но Лорна была не такой. К тому же на пляже были дети. И она не поднимала головы, пока Сайф не заговорил с большим трудом:

– Лоренах…

Она зажмурилась. Попыталась понять его тон.

– Существует…

Сайф умолк. Потом глубоко вздохнул, потому что если он не мог получить то, чего хотел, то нужно было объяснить, почему это так. Он не привык к длинным речам, в его голове кружились фразы на арабском, в куда более затейливом и старомодном стиле, и он вспомнил старый правильный язык сказок братьев Гримм, которые в детстве читала ему мать.

– Существует… – начал он слегка высокопарно, стараясь как можно правильнее выговаривать английские слова. – Существует так много миров и так много времен для нас обоих… Если бы вы родились в моей деревне и мы вместе выросли там… Если бы мой отец когда-то давно переехал в Британию, а не в Дамаск… Если бы я приехал учиться сюда… Если бы вы отправились путешествовать и мы встретились…

– Но такого никогда не могло случиться, – покачала головой Лорна.

– Все могло случиться миллион раз, – возразил Сайф. – И я мог бы наткнуться на вас где-нибудь на рынке, или мы могли бы смеяться в кофейне или в каком-то поезде…

– Не думаю, что вы могли бы случайно заглянуть на Мур, – горестно улыбнулась Лорна.

– Если бы я знал, что вы здесь, заглянул бы.

Они оба смотрели на море.

– Вот только ни миров, ни времени не нашлось, – пробормотала Лорна.

Сайф глянул на нее и что-то тихо произнес по-арабски.

– Вы это знаете! – воскликнула Лорна.

Ком в горле мешал ей говорить.

Конечно, он это знал. Конечно, он был знаком с поэзией. Потому что этот идеальный мужчина шагнул прямиком в ее мир, встряхнул его, разрушил… и Лорна почувствовала, что, кого бы она ни встретила в будущем, тем более на их тихом острове, это ни к чему не приведет.

А она даже не могла прикоснуться к нему, не могла даже посмотреть ему в лицо, была вынуждена жить рядом с ним, но каждый оставался в своей нише, и она должна была учить его детей, зная, что ему и ей никогда не быть вместе.

– Конечно знаю, – сказал Сайф.

Лорне показалось, что в его голосе прозвучала доброта. Но это было не так.

Это была глубочайшая печаль, океан сожалений.

Лорне хотелось взять его за руку, обнять хоть один раз. Но когда она придвинулась чуть ближе, он отпрянул, и Лорна попятилась в ужасе, прижав к губам ладонь.

– Мне пора идти, – сказала она, и собственный голос показался ей совершенно незнакомым.

– Лоренах…

Но она уже отвернулась, и было слишком поздно, и он не смог сказать ей, что отпрянул просто потому, что знал: в то самое мгновение, когда ее прохладные руки коснулись бы его кожи, он перестал бы сопротивляться и все его храбрые слова, вся его любовь и преданность Амине и то, что ему хотелось думать о себе как о хорошем человеке, – все без малейших раздумий было бы отброшено прочь, он бы сжал ее и увел домой и уже никогда бы не отпускал.

Сайфу пришлось вынести многое в его жизни. Но видеть во второй раз, уже после потери семьи, видеть, как шанс на счастье выскальзывает из его пальцев, видеть, как та, которую он полюбил, снова уходит от него, было невыносимо.

Это было горько и больно, как глубокая рана, но следы ее ног уже расплывались перед ним на песке.

Глава 72

…Юный рыцарь карабкался все выше и выше, прорываясь сквозь плети роз, что опутали ледяную башню, он пробился сквозь стены и оказался внутри, одолев множество трудностей, превозмогая боль. И увидел там прекрасного принца. Рыцарь попытался убить дракона, что охранял башню, хлопая прогнившими крыльями, и от тела которого отваливались куски плоти. Но каждый раз, когда рыцарь думал, что дракон уже пронзен копьем, тот снова громко вскрикивал, из его пасти воняло смертью, он уклонялся от удара и опять кружил у башни, пока рыцарь совсем не выбился из сил.

И принц сказал:

– Тебе не победить его, ни одному из вас не победить, ты должен отступить и оставить меня.

А рыцарь сказал:

– Похоже на то. Но разве мы не можем отступить вместе?

И пока дракон ревел и визжал у замка, рыцарь прополз в узкое окно ледяной башни, откуда не было выхода, и опустился на колени у кровати…

– Твоя мама рассказывала тебе странные сказки, – заметил Колтон.

– И где бы ты ни был, я останусь с тобой, – продолжил рыцарь.

А принц сказал:

– Но из этой башни нет выхода…

Колтон сонно приподнял голову:

– А что было потом?

– Я забыл, – ответил Финтан, прислоняясь лбом ко лбу Колтона и сплетая свои пальцы с его пальцами. – Да это и не важно. Уже не важно.

– Я должен кое-что тебе сказать, – заявил Джоэл, когда Флора ворвалась в дом.

Она была счастлива после самого успешного дня, какой только случался в «Кухне» на берегу. К тому же из Лондона приехала целая толпа народа, и все они отметили, как здесь все разумно и рационально, что еще более утвердило Флору в ее решении. Местные так энергично размахивали своими картами, что туристы, успевшие влюбиться в остров и в ту еду, которую готовила Флора, стали просить, чтобы им тоже дали такие карты. Конечно, у нее не хватило духа отказать, и она выдала парочку-другую карт приезжим, так что в какой-то момент проблема снова возникла бы, но Флора не хотела думать об этом прямо сейчас.

– Вот как? – удивилась она.

Джоэл нахмурился:

– Поверить не могу, что я привык ко всему этому.

– А я поверить не могу, что ты заставил Марка вернуться домой.

– Да, понимаю, – кивнул Джоэл. – Но я чувствую себя виноватым перед Маршей. Мне-то кажется, что он должен был остаться здесь навсегда.

– Они вернутся, – самодовольно заявила Флора. – Так что, доктор сказал, ты здоров?

– Ха! – усмехнулся Джоэл. – Психиатры никогда так не говорят.

В аэропорту Марк по-медвежьи обнял Джоэла, и это сказало ему очень многое.

– Тогда в чем дело?

– Ох… давай прогуляемся по Бесконечному. Прихвати Брамбла.

– Да он же будет спать на ходу.

– Это потому, что он слишком жирный для собаки.

– Не смей называть моего пса жирным, ты… собаконенавистик! Полноватый – это другое дело,

– Но не я ведь перекармливаю твоего пса.

Они позвали ленивого пса, который, как обычно, спал у ног Эка, и пошли к пляжу.

Впереди Джоэл увидел некое на диво нелепое сооружение – настоящий шатер бедуина. Никто не мог вспомнить, чья это была идея, но смысл ее был в том, чтобы Колтон мог отдыхать на воздухе, не испытывая при этом особых неудобств и не замерзая, а заодно это и привлекало людей. Почти не было такого вечера, чтобы они не собирались вокруг, когда на песке разжигали костер, – поболтать, пожевать что-нибудь или просто посидеть с Финтаном, если Колтон спал. А когда Колтон просыпался, Финтан изо всех сил старался как-то развеселить его.

Но когда тот спал, Финтан чувствовал себя так, словно раскачивается на краю очень высокого утеса, и ему нужна была поддержка всего острова.

Этим вечером у шатра собралась немалая толпа, и Джоэл направился к более тихой части пляжа. Флора с любопытством посмотрела на него, когда он остановился.

– Ты должна понять, – тихо и неуверенно начал Джоэл. – Я никогда не говорил этих слов. Никому. Никогда. Тем более вслух. Ладно… Ты должна понять, что, может быть, это не слишком много значит для тебя, но для меня очень трудно.

Флора смотрела на него с нескрываемым интересом, но сообразила, что сейчас ей лучше помолчать. Джоэл нервно сглотнул. Открыл рот. Попытался заговорить. Сбился. Повторил попытку.

– Ох! – выдохнул он.

Появился развеселившийся Брамбл, волоча в зубах ужасно длинную палку. Джоэл посмотрел на палку, забрал ее у Брамбла, а пес, будучи существом очень добрым, ничего не имел против.

– Ладно, – сказал Джоэл, – дай мне минутку.

И палкой начертил на песке:

– Так подойдет? – спросил он, глядя на Флору.

Она посмотрела на сердечко, на Джоэла, ее сердце просто выпрыгивало из груди, она улыбалась от уха до уха – и увидела на его лице сдержанную, застенчивую улыбку, какой она не видела прежде.

– Абсолютно не подойдет, – заявила она. – Начать с того, что это «ю» больше похоже на «а». И все знают, что это ничего не значит, если ты не произнес слова вслух. И…

Флора вдруг сообразила, что Джоэл не понимает: она просто поддразнивает его. И потому сделала лучшее, до чего смогла додуматься в такой момент: поцеловала его.

– Я люблю тебя. – Он смущенно и растерянно обхватил ее лицо ладонями.

– Скажи это! – попросила Флора.

– Не заставляй меня.

– Ладно, хорошо, ты просто начни… просто скажи: «Я…»

– «Я» – это я могу сказать.

– Хорошо, теперь попробуй следующую часть – «тебя».

– Тебя.

– Вот видишь, ты уже одолел шестьдесят шесть процентов.

И они вместе пошли по Бесконечному пляжу, держась за руки.

– А как насчет того, чтобы сказать теперь «я люблю клубнику», а потом заменить последнее слово на «тебя»? – предложила Флора.

– Я не… в общем, не слишком люблю клубнику…

– Ладно, выбери что-нибудь такое, что ты действительно любишь.

– Авокадо. Я люблю авокадо.

– Ты можешь сказать «я люблю авокадо», но не можешь сказать, что любишь меня? Да что с тобой такое, приятель?

– А кстати, почему на этом острове не купить авокадо? Это самая настоящая проблема здесь…

– Я рада, если отсутствие авокадо – наихудшая из проблем здешней жизни.

– Это действительно так, – кивнул Джоэл. – А что, если я буду писать это каждый день?

– Каждый день?

– Каждый день. Начнется прилив, все смоет, потом начнется отлив – и я снова все напишу.

– Но это происходит дважды в день, чокнутый!

– Значит, дважды в день.

– Мне это нравится, – кивнула Флора. – Звучит как обещание. Только зимой отлив начинается довольно поздно…

– Ну, я теперь, похоже, связан обещанием…

– Похоже на то, – согласилась Флора, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

И они пошли дальше, рука об руку, а за ними Брамбл, лениво виляя огромным хвостом. Они шагали туда, где в начале Бесконечного пляжа находилась вся их семья.

Благодарности

Огромное спасибо вам, Мэдди Уэст, Дэвид Шелли, Чарли Кинг, Манприт Гриуол, Аманда Китс, Джоанна Крамер, Джен Уилсон! От всей души благодарю и группу продаж. Спасибо, Эмма Уильямс, Стеф Мелроуз, Фелис Хауден и все в «Little, Brown». Огромная благодарность Джо Анвину и Милли Рейли из «JULA». И еще спасибо Ларайне Харпер-Кинг и «Board».

Рецепты

Вот несколько оригинальных шотландских рецептов, которые я собрала для вас. Я знаю, что некоторые из них уже появлялись в других книгах, но это ведь отдельное издание.

ЛЕПЕШКИ С СЫРОМ

Эти лепешки вы найдете в каждом кафе в Шотландии – и по вполне понятным причинам. Шотландские сыры – одни из лучших в мире (а я знаю в этом толк, ведь я жила во Франции), и острый твердый сыр как нельзя лучше сочетается с мягкой теплой лепешкой. И обязательно соленое сливочное масло. Вас это просто ошеломит.

• 250 г муки, смешанной с разрыхлителем для теста;

• щепотка соли;

• сухое чили для вкуса (ничто другое не подойдет);

• 50 г сливочного масла (холодного, нарезанного кубиками);

• 60 г тертого сыра (зрелый чеддер очень хорош);

• чуть-чуть тоника;

• 80 мл молока (для правильной консистенции добавлять его постепенно).

Разогрейте духовку до 200 градусов по Цельсию, холодное масло и горячая печь – это моя постоянная мантра, когда речь заходит о лепешках.

Смешайте все ингредиенты, сначала сухие, потом вбейте масло и добавляйте жидкости, пока у вас не получится хороший липкий шар. Можете его раскатать, только аккуратно, и вырезать маленькие лепешки. А если спешите, просто разделите большой шар на несколько маленьких и прихлопните – поверьте, лепешки все равно моментально съедят.

Смажьте сверху молоком каждую лепешку и поставьте в духовку – они испекутся за десять или пятнадцать минут и должны стать чудесного золотистого цвета.

Некоторые любители дополнительно вкладывают внутрь слой сыра побольше, но, если честно, на самом деле хватит и того, что лепешки будут сочиться чудесным соленым маслом.

Ох, я даже печатать этот рецепт не могу без того, чтобы мне не захотелось быстренько их испечь.

ПЕЧЕНЬЕ «ТАБЛЕТКИ»

Знаю, знаю: у Шотландии репутация страны, где едят много сахара. И этот рецепт такому мнению не противоречит. Но если вы любите сладкое, «таблетки» просто великолепны! – и это все, что я могу о них сказать. Правда, однажды, когда мы жили во Франции, я отправила это печенье с моим сыном в школу на день «Попробуй мир на вкус». Когда я пришла за ним, один из его маленьких одноклассников подошел ко мне и, с несчастным видом потянув за рукав, сказал: «Madame! Madame! C’est trop sucré!»[5]

В общем, начинается рецепт так:

• 1 кг сахарного песка;

• 1 большая банка концентрированного молока;

• 125 г сливочного масла;

• капелька свежего молока, чтобы смочить сахар.

Включите конфорку на средний огонь. Смажьте сливочным маслом противень.

Потом начинается процесс помешивания. Положите сахар в кастрюлю, смочите молоком и добавьте масло и концентрированное молоко – и начинайте. Через десять минут смесь должна закипеть, и, как только закипит, убавьте огонь, но продолжайте помешивать! Обещаю, те калории, которые вы потеряете при этом, уравновесят калории «таблеток».

Готовая смесь должна стать прекрасного темно-золотистого цвета, и шарик ее (воспользуйтесь чайной ложкой) станет твердым в холодной воде. Потом достаньте противень из духовки и размешивайте еще быстрее! Когда смесь загустеет, вылейте ее на противень и оставьте охлаждаться, но нарежьте на ломтики до того, как она полностью затвердеет. Неплохо также нарезать все на квадратики и положить в клетчатый пакет в качестве подарка.

ПЕСОЧНОЕ ПЕЧЕНЬЕ

Вы не можете познакомиться с шотландскими рецептами без песочного печенья. И это хороший повод для того, чтобы привлечь к делу детей, потому что рецепт очень простой. И если уж вы не можете заполучить несоленое масло Финтана, то просто купите самое лучшее, какое только можете себе позволить.

• 150 г очень хорошего сливочного масла;

• 60 г сахарной пудры;

• 200 г муки.

Заранее разогрейте духовку до 180 градусов по Цельсию и подготовьте противень.

Хорошенько смешайте вместе сахарную пудру и масло, потом добавляйте муку, пока не получите густую массу. Раскатайте ее до толщины примерно в один сантиметр, потом нарежьте так, как вам нравится, – проявите творческую мысль – или лень, как я, и просто воспользуйтесь перевернутым стаканом:).

Дополнительно посыпьте сверху сахаром и поставьте в холодильник хотя бы на полчаса, иначе печенье не пропечется как следует. Затем отправьте в духовку примерно на двадцать минут, пока печенье не станет золотисто-коричневым и аппетитным.

ХАГГИС «ПАКОРА»

Этот хаггис в последние несколько лет стал настолько популярным и так широко распространился, что уже приобретает статус классического. И еще он идеален для детей, если вы устраиваете ужин на «Вечер Бёрнса» и не уверены, стоит ли готовить целого кабана. Хотя хаггис – чудесное блюдо, это просто пряная колбаса, вы только откусите кусочек, и так далее, и так далее.

• 1 телячий рубец;

• 150 г нутовой муки (если не найдете, возьмите обычную);

• 1 чайная ложка куркумы;

• 1 чайная ложка тмина;

• 1 чайная ложка паприки;

• нарезанный зеленый лук;

• 250 мл пахты (и опять же, если не найдете пахту, можно использовать простой йогурт);

• 2 столовые ложки молотого кориандра;

• растительное масло для жарки во фритюре.

Приготовьте (можно даже в микроволновке) и остудите рубец, нарежьте его на кусочки, потом смешайте с другими ингредиентами.

Осторожно зажарьте все во фритюре и выложите на бумажные полотенца, чтобы впитался жир.

Подавайте с соусом чили или с чатни из манго.

КРАНАХАН

Готовится так же легко, как и пудинг. Это очень вкусный десерт и – по шотландским меркам – здоровая пища.

• 150 г малины;

• 150 г овсяной муки;

• 150 г густых сливок для взбивания;

• немножко сладкого шотландского ликера для вкуса.

Слегка поджарьте овсяную муку (осторожно, она может загореться!). Выложите на дно стаканов для пудинга малину, смешанную с ликером. Потом взбейте сливки, смешайте их с овсяной мукой – ну и еще немножко ликера – и вылейте на малину.

Поставьте все примерно на час в холодильник, прежде чем подавать на стол. И мне еще нравится класть сверху маленькие меренги, но это явно делает меня какой-то язычницей, так что делать это я не советую.

Карта постоянного покупателя

Примечания

1

«Очень далекий берег» (англ.). Книга еще не переводилась на русский язык.

2

Здесь и далее арабский текст приводится в написании автора.

3

Стоун – британская единица измерения массы, приблизительно 6,4 кг.

4

Приблизительная транслитерация арабского слова «кит».

5

Мадам! Мадам! Это слишком сладко! (фр.)

Content

Дженни Колган
Берег счастливых встреч

От автора

О произношении

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Благодарности

Рецепты

Карта постоянного покупателя

Примечания