Диана Милехина

ПРИГЛАШЕНИЕ С ПОДВОХОМ

Глава 1

— Ну, наконец-то я до тебя дозвонилась, Женька! Опять телефон барахлит?

Обычно веселый голос близкой подруги был пропитан обеспокоенностью. В душе засвербело чувство вины: отпуск был столь «радужным», что моё очередное исчезновение с радаров заставило Наташку нервничать.

— Извини, Нат. Я просто забыла отключить авиа-режим. Долетела хорошо, без приключений. Не переживай.

— Удивительное везение, — фыркнула она, а я в ответ только улыбнулась в трубку. — Ладно, потом мне все расскажешь о своих приключениях, — она никогда не умела долго злиться на близких, к коим я себя причисляла. Вот только бастионы пали слишком быстро. Предчувствие не обмануло — следом прозвучала коронная фраза, за которой непременно идут плохие новости: — Женечка, тут такое дело…

С того момента, как Петр Валентинович ушел на пенсию и передал управление компанией своему сыну, этот набор слов я слышу слишком часто. То «Женечка, тут такое дело, тебя и твой отдел собираются лишить квартальной премии», то «… забудь о повышении», то «Это Алина Игоревна, прошу любить и жаловать!».

В последний раз этой фразой был прерван мой первый за многие годы отпуск, что не успел толком начаться. Уже спустя неделю позвонила подруга и огорошила новостями: Алина запорола сделку с крупнейшим застройщиком, шеф в ярости, ты должна урегулировать вопрос. Прекрасно! Испортила все дочка босса, а исправлять мне.

И вот опять. Не успела я мысленно приготовиться к очередной гадости, как голос подруги тонет в оглушающих звуках — сзади засигналили другие машины. Пятница, конец рабочего дня и удушающая жара знойного лета — еще бы не собраться пробкам. И, конечно, стоило мне на секунду отвлечься, как эта самая пробка чудесным образом рассосалась, а моя машина стала причиной затора.

— Что, шеф рвет и мечет? — возвращаюсь к беседе, как только выруливаю на узкую улочку, ведущую к офису. — Скажи, что я скоро буду. Уже почти на месте.

— Ну так я тебе по этому поводу и звоню! Планы изменились, так что из аэропорта езжай сразу домой. Игорь Петрович отправился на какую-то важную встречу, сказал не ждать обратно. Так что приходи в понедельник, лучше к обеду. Сама знаешь, по утрам он злой как черт. Я тоже уже ушла из офиса, стою у подъезда. Увидимся вечером?

Ну, ну, важная встреча. Вечером в пятницу! По нервам полоснуло раздражение — мы ведь договорились! Но Наташка тут ни при чем, так что я просто глубоко вздыхаю, возвращая себе спокойствие.

— Во сколько тебя ждать?

— Потом решим, хорошо? Мне пора.

Уже что-то. Наталья хотя бы введет меня в курс дела — что нового в офисе за три недели моего отсутствия? Выясню, что там с Алиной и «Октавой», а к понедельнику я уже буду во всеоружии.

Антону решила не звонить — будет ему сюрприз. Пожалуй, это единственный положительный момент в сложившейся ситуации — я успела невероятно соскучиться. Вернуться должна была почти через неделю, но отпуск изначально пошел через… В общем, не задался. Может, и к лучшему, что мужчина со мной на острова не полетел. Пожалуй, стоит извиниться, зря я тогда с ним спорила по этому поводу. К тому же, сейчас он болеет и после работы отсыпается с градусником под мышкой. Тот ещё трудоголик. Нет чтобы сходить в поликлинику и взять больничный. Вместо этого он будет закидываться горстями таблеток, но продолжит работать. Петр Валентинович ему за такое уже по шее бы настучал — и сам не лечится и других заражает. Но бывший начальник, к сожалению, на пенсии, а у нового свой девиз. И в снег и в зной, и дождик проливной. Гори хата огнем, но работа должна стоять на первом месте! Кажется, Антон стал любимчиком нового начальства — перерабатывал и постоянно засиживался допоздна в офисе, что меня подбешивало.

Я была полностью сосредоточена на дороге, но, проезжая мимо знакомого здания боковым зрением уловила какой-то диссонанс. Что-то неправильное. Уже через секунду с языка срывается растерянное:

— Какого черта?

Парковка у офиса почти пустынна. Почти, если не обращать внимания на знакомый мини-купер Наташки, которая якобы уже дома. У главного входа припаркован гробоподобный лексус владельца компании, которого тут тоже быть не должно, ведь он уехал на важную встречу и возвращаться не планировал, а в его тени прячется спортивная ауди Алины. И на своём привычном месте серый форд Антона.

Внутри словно пружина сжимается, а сердце замедляет ход, потому что близкая подруга мне только что солгала.

Но зачем?

А ещё интуиция, которая вмиг активизировалась и нашептывала предположения — одно хуже другого. Не успев обдумать ситуацию, я рефлекторно выкручиваю руль, сворачивая к офису.

Самым странным было то, что в это время Алина все ещё на работе. Пользуясь привилегиями, полагающимися любимой дочке босса, девушка убегала из офиса за несколько часов до завершения рабочего дня, перекидывая дела на коллег. Неужели эта лиса добралась до Наташки? Своими интригами и склоками девица умудрилась выжить из офиса половину нормальных сотрудников. Женский коллектив постепенно превращался в серпентарий. А ведь работает у нас всего шесть месяцев! Она с удовольствием и от меня бы избавилась, но пока остерегается показывать зубки протеже своего деда, плюс я её начальница. А для того, чтобы испортить жизнь Наташке — кишка тонка, не того поля ягода. Недаром подруга с гордостью носит прозвище Эверест. Во-первых, фамилия у нее — Горная, во-вторых, она такая неприступная, холодная и таит в себе множество опасностей, что лучше к ней лишний раз не соваться. Иной раз мне казалось, что её сам босс побаивался.

Но если Наташка солгала, значит, случилось что-то серьезное. К тому же, последние три недели у меня прямо руки чешутся от желания свернуть чью-то хрупкую и нежную шейку. Возможность шикарная — Алина на месте, а свидетелей нет. А уже после выясню, каким образом эта девица умудрилась запороть мой проект, над которым я работала несколько месяцев, и лишить меня офигенных комиссионных. Съездила в отпуск, называется.

Заодно Антону втык дам и отправлю домой лечиться. Тоже мне, герой-трудоголик с девизом по жизни — положу своё здоровье на благо компании!

Выудив из сумки ключи от кабинета, двинулась в офис.

— Привет, Семен!

— О, Дюймовочка! — охранник при виде меня откладывает книгу в сторону. — Какими судьбами? Ты же в отпуске!

— Да какой там отпуск! Одно разочарование, — отмахиваюсь, намекая, чтобы даже не спрашивал.

— Ты просто отдыхать не умеешь, — хохочет мужчина, покачивая головой. — Телефон во время отпуска нужно отключать, не слышала о таком? Всему тебя учить нужно, салага.

— Гены не пропьешь, — весело подмигиваю и скрываюсь в кабине лифта. — В следующий раз обязательно воспользуюсь твоим советом! Ещё увидимся.

На этаже царила идеальная тишина — все давным-давно разбежались по домам. Я ожидала застать тут Антона… но его место пустовало, а компьютер был выключен. Может, стало так плохо, что побоялся садиться за руль?

Но если Антона не было, то вот Наталья точно на месте — со стороны приёмной начальства, сквозь тонкую щелку из-под двери, сочился свет.

— Привет, — дверь открывается бесшумно, и подруга, уткнувшаяся в монитор, буквально подпрыгивает на месте. — Извини, не хотела пугать.

— Ты не напугала, — пока я пересекаю просторную приемную, громко шлепая пляжными сланцами, женщина лихорадочно собирает разложенные на столе документы.

— А то и видно. Забыла, что у тебя на лице все написано? — пальцем очерчиваю в воздухе контур её головы. Ноль реакции, хотя обычно девушка расслабляется, и мы вместе хихикаем, что для Эвереста у нее уж слишком живая мимика. Усаживаюсь напротив, не дождавшись хоть мало-мальских объятий от подруги, которая, по идее, должна была по мне соскучиться за это время. — Ты так рада меня видеть… Наташ, не хочешь пояснить, что происходит? — Тыкать в ложь не стала. Сама все понимает. — Чего ты такая дерганая?

— Не сейчас, Жень. Давай вечером встретимся и поговорим, хорошо? Я же запретила тебе приезжать.

Вот так тепленький прием: подруга вошла в образ Эвереста и начала атаку без предупреждения. Я так растерялась, что не сразу нашлась с ответом.

— Во-первых, насколько я помню, ты не мой начальник, чтобы запрещать мне появляться в офисе, — сухо поясняю, чувствуя, как раздражение вновь дает о себе знать. — Во-вторых, я ещё не уволена, не так ли? Кстати, он на месте? — киваю на стену, за которой скрывается кабинет Игоря Петровича. — Будь добра, сообщи, что я приехала, как мы и договаривались.

— У него совещание, я не стану мешать.

Таким голосом Наташка обычно отшивает назойливых сотрудников, которые бегают к начальству по любому чиху. Но я-то не из-за ерунды здесь. И не по собственной прихоти.

— Ещё как станешь, если не хочешь, чтобы я помешала ему совещаться, просто ворвавшись в кабинет, — поднимаюсь с места, намереваясь дать понять, что я не шучу. — Какая муха тебя укусила? Это ведь не тебя собираются турнуть ни за что, не так ли? Да какого черта, Наташа! Я прервала свой отпуск, половину которого просидела в отеле и исправляла косяки сама знаешь кого, а вы в последний момент все переиграли? Продолжим спорить или ты сделаешь свою работу?

На секунду в мыслях проскальзывает сожаление. Может, и не стоило так уж резко?

— Так, все, брейк. Успокоились обе, пока не наговорили друг другу того, о чем потом пожалеем, — Наташка идет на попятный. Она знает, что завожусь я с пол-оборота, слишком импульсивная и эмоциональная. Обычно ещё себя сдерживаю, но не сейчас, когда уставшая и злая. Отпуск испорчен, премии лишилась, а сейчас могу и работу потерять с тем же успехом. Дома парень болеет, тут мне лапши на уши навесили. — Пошли кофе попьем, поговорим. У Игоря Петровича действительно совещание, может, к тому времени закончат.

В опровержение слов Натальи из-за стены разносится громкий мужской смех.

— Весело у них там.

— Не то слово, — соглашается подруга, и я невольно смеюсь, глядя на её кислую физиономию. — Идем?

Мы почти уходим, как дверь кабинета начальства распахивается, выпуская веселье в приемную.

— Наталья, душенька, организуйте нам кофейку, — в дверном проеме стоит Игорь Петрович. Довольный, веселый. Я бы даже сказала, неприлично счастливый. Улыбка такая, какой не было, даже когда стал главой компании. И я не знаю, что меня больше поражает: его благодушие или Антон на заднем фоне, что сидит на кожаном диване в кабинете начальства и воркует с Алиной, словно влюбленный голубь. — О, Евгения Олеговна, и вы тут?

Я с усилием отрываю взгляд от парочки, чувствуя, как промеж лопаток ложится чья-то ладонь. Наташка. Этот нехитрый жест помогает вернуть самообладание. Пожалуй, начать выяснять отношения прямо сейчас — не лучшая идея, в кабинете есть посторонние.

— Да. Вы хотели меня видеть, как только я приеду.

Голос ровный, я бы даже сказала, механический. И это хорошо. Возможно, мне лишь показалось, что одна рука Антона обнимает девушку за плечи, а вторая сжимает её ладони. И сидят они слишком близко — тоже показалось. Или это совсем не то, что видится на первый взгляд.

— Это было две недели назад, Орлова, когда «Октава» собрались разорвать все договоренности, — мужчина выставляет ладонь вперед, намекая, что и слушать ничего не желает. — Я помню, у вас там в поездке что-то с документами произошло, и вы не могли вернуться раньше, — отмахивается начальство, — но это ничего не меняет. Давайте о работе поговорим в понедельник, там и решим, что делать с вашей ошибкой. К счастью, Алина Игоревна уже урегулировала возникший конфликт к «Октавой», поэтому дела подождут.

Я едва не скрипнула зубами от досады. Значит, Алина Игоревна урегулировала? Вот как. Видимо, я перегрелась и получила солнечный удар, когда решила, что это я две недели пахала, заново составляя документы и ведя переписку с представителями «Октавы» прямо из отеля. Консультировала и направляла Алину, чтобы она в очередной раз не напортачила.

Что ж, ну теперь мне хотя бы понятно, откуда ноги растут у этой мутной истории. А то две недели думала-гадала, что за ерунда с договором, и почему «Октава» чуть не послали нашу компанию к едрене фене. Возникло подозрение, что при трудоустройстве в «Октаву» сотрудники не только подписывают трудовой договор, но и дают обет молчания. А в дополнение ко всему проходят курсы увиливания от прямых вопросов. Я так и не поняла, что конкретно произошло с нашей последней встречи. А Алина ни бе, ни ме, ни ку-ка-ре-ку о причинах конфликта.

Вот только недолго этой стрекозе плясать осталось — подниму переписку за несколько месяцев, выцеплю из неё все документы, и чья-то песенка будет спета. Какое счастье, что я работаю на своём ноутбуке, а не на корпоративном. Как бы Алина не льстила мне эти месяцы, не восхищалась моим умом и работоспособностью, не строила из себя невинную овечку, но я так и не забыла её обещание двухгодичной давности — вернуться и уничтожить мою карьеру. Так что я была начеку с той самой фразы: «Это Алина Игоревна, прошу любить и жаловать!»

Предупрежден, значит, вооружен. Что ж, посмотрим, кто кого. Я не собиралась складывать лапки и подставлять филейную часть для пинка. Обойдется.

— Конечно. Увидимся в понедельник, Игорь Петрович.

— Стойте, душенька, ну что ж вы так спешите, — фамильярность Игоря Петровича бесила просто невообразимо, но человек неисправим. Я пыталась в первые месяцы совместной работы указать ему на личные границы, но проще уговорить тигра не нападать. Вечно себе на уме. — У нашей компании отличный повод для праздника, и раз уж вы тут, то просто обязаны разделить эту радость с нами. Вы ведь старожил офиса, не так ли? Работаете тут шесть или семь лет, если не ошибаюсь?

— Шесть с половиной.

— Почти с самого основания. Значит, имеете полное право узнать о грядущих изменениях одной из первых. Наташенька, так что там с кофе?

— Один момент, Игорь Петрович, — Наташа спокойнее, чем ледники Антарктиды, в то время, когда я не знала, куда себя деть. Было огромное желание разобраться в происходящем, но сделать ноги и унести отсюда задницу подобру-поздорову хотелось сильнее. Предчувствие жирной подставы никак не покидало. — Жень, будь добра, помоги мне. Иначе я одна провожусь до вечера.

— Да, вдвоем вы быстрее справитесь. Ну все, бегите.

Мы с Натальей покидаем приемную с идеально ровными спинами, как ни в чем не бывало. Я следую за ней словно на веревочке до самой кухни, подстраиваясь под равномерный стук высоченных шпилек. Едва подруга закрывает за нашими спинами дверь в крошечное помещение, как мое терпение лопается, и я, наконец, задаю главный вопрос этого вечера.

— Какого черта тут происходит? — что-то я стала много ругаться в последнее время. Впрочем, Наташа вообще никак не реагирует.

Мне приходится ждать, пока она заправляет кофемашину. Чтобы не мяться на месте, достаю поднос, на который выставляю несколько идентичных кружек, чайных ложечек и пиалу с кубиками сахара. Пока кофемашина выполняет свою задачу, коллега из тумбочки вынимает полупустую бутылку коньяка. Аккуратно разливает спиртное по двум кружкам, буквально по чуть-чуть. Стало паршиво, когда я, наконец, заметила, что у Эвереста подрагивают руки, отчего горлышко бутылки то и дело тренькало о край кофейной кружки.

Заначка спрятана, а мне в руки всучили один из импровизированных бокалов.

— Пей за то, чтобы стояло только у верных!

Чудо, что после столь оригинального ответа на поставленный вопрос кружка не выскользнула из ослабевших рук.

— Я за рулем, — смотрю на подругу, пытаясь уловить признаки розыгрыша. — И ты же знаешь, что я не пью. Наташ, ты же пошутила сейчас, да?

Не хочу верить, что это правда. Он не мог. Только не Антон.

— Знаю, конечно, но попробовать стоило, — подруга смотрит на меня со смесью жалости и сочувствия, после чего возвращается к кофемашине. Тяжело вздыхает и продолжает: — Да какие там шутки, Жень. Ты даже не представляешь, насколько все дерьмово.

— Как давно ты знаешь?

— Три дня. Не знала, как тебе сказать… да и смысл, ты уже возвращалась.

Чувствую, как внутри все заледеневает. Значит, не показалось. Так и есть. Обнимает и держит за руки, а её голова лежит на его плече. Зрение меня не подвело, а интуиция не обманула.

Не знаю, что сказать, но Наташа ждет реакции, нервно постукивая туфлей по полу.

— Ясно.

— А мне вот ни черта не ясно! — Эверест взрывается, выпуская копившуюся все эти дни злость наружу. — Ты вот знала, что твой любимый Самойлов — сын Аркадия Полонского? Нашего главного конкурента?

— Знала.

Мне кажется, что я слышу глухой звук, когда Наталья мысленно налетает на бетонную стену. От растерянности проглатывает заготовленную речь. Коллега явно думала, что это известие станет для меня ошеломительной новостью. А вышло все наоборот.

— И к чему ты ведешь?

— Что ж, — Эверест вернула себе самообладание, но развивать тему, к счастью, не стала, — если вкратце, то два папаши спелись, решив поженить своих деток, а под шумок провернуть слияние фирм, объединить усилия и захватить рынок.

— Судя по всему, они пришли к договоренности, — слова сочатся злой иронией. В голове зашумело. Ни одной мысли, просто фоновый шум, что заглушает голос подруги.

— Точно. А ты сейчас должна взять себя в руки, слышишь? — меня встряхивают за плечи, приводя в чувство. — Не доставляй этой стерве удовольствия видеть тебя раздавленной. Улыбайся как никогда раньше, шути лучше тамады. Ты должна стать Айсбергом, слышишь меня, Орлова? — дождавшись слабого кивка, Наталья отступает и берет поднос.

Я не сразу соображаю, что нужно открыть дверь. Но прежде подруга даёт ещё одно напутствие.

— Все остальное… потом, Женька. Прорвемся, дорогая.

— Как в прошлый раз?

Уже была такая ситуация, только на этот раз мы поменялись с ней местами. И ничего, прошло время, Наташка сейчас цветет и пахнет, хотя тогда от боли на стены была готова лезть.

— Да, как в прошлый раз. А сейчас пойдем.

Глава 2

Из приемной доносился веселый смех. Дверь была по-прежнему открыта.

— О, вот и мои девочки вернулись! — при нашем появлении на пороге святая святых Игорь Петрович подрывается с места. — Наташенька, все как я люблю?

— Конечно, Игорь Петрович. Вот ваш кофе.

Напрасно я думала, что мужчина решил помочь Наталье с подносом. Он всего лишь забрал «особую» кружку. Интересно, как много за сегодняшний день столь крепкого кофе он выпил? Судя по настроению и разыгравшейся фамильярности, немало.

— Ну, что ж, красавицы, присаживайтесь! И вы, Наташенька, присоединяйтесь! Ну же, смелее.

Я мысленно произношу благодарность, одна я точно со всем этим не справлюсь.

Ситуация, как и атмосфера в кабинете изменилась. Голубки уже не воркуют, даже не касаются друг от друга. Но удача явно от меня сегодня отвернулась, так как моё место рядом с Антоном, чей взгляд я чувствую кожей с того самого момента, как оказалась по эту сторону двери. Смотреть на него боюсь. С легкостью могу лишиться тех остатков сил, на которых держусь. Так что из этой парочки я изучаю взглядом исключительно Алину.

— Здравствуйте! — надеюсь, девушка со светлой улыбкой ангелочка прочитала в моём взгляде всю ту ненависть, что прожигает меня изнутри. — Как отпуск? Отлично загорели!

— Спасибо, — благодарю за дежурный комплимент, все остальное пропуская мимо ушей.

Наталья моментально ставит передо мной кружку, чьи горячие стенки помогают не только согреть ледяные руки, но и скрыть дрожь пальцев.

— Аркадий, Наталью ты уже знаешь, а это, — Игорь Петрович заходит мне за спину и кладет руки на плечи, — а это Евгения Олеговна! Потрясающий специалист в свой области, работает практически с самого основания компании. Отец взял её на подработку, когда ей ещё и восемнадцати не было. Представляешь?

— Такой хороший специалист, что едва с треском не провалила договор с «Октавой»? — кажется, слава летит впереди меня. Я с легкостью улавливаю нотки пренебрежения — отцу Антона моя персона совершенно не интересна. — Молода ещё для своей должности, ты так не считаешь?

В голове проносится тысяча и один способ расправы с нахалкой, что разрушила мою идеальную репутацию за каких-то пару недель.

— Ну, опыт, знаешь ли, приходит вовсе не с возрастом. Ты вон, на мою Алинку глянь. Работает под руководством Евгении всего ничего, а как красиво повернула ситуацию в нашу сторону? Твои ребята сколько Октаву окучивали, и все без толку. К тому же, у Евгении Олеговны взгляд наметан, отличных сотрудников сразу видит. Думаешь, кто твоего Антона моему отцу порекомендовал?

Уклоняюсь, когда начальство решило потрепать меня по макушке, как какого-то ребенка. Я понимаю, что сейчас больше похожа на юную девчонку с соседнего района — не было ни времени, ни возможности переодеться в деловой костюм, но это не дает ему никакого права тискать меня, как вздумается.

— Извините, Женечка! — начальник возвращается на своё место, усаживаясь рядом с гостем. — Не поймите неправильно, это меня так от радости распирает. Не могу усидеть на месте.

Аркадий посматривает на будущего родственника, у которого градус веселья уже прилично зашкаливает, с долей недовольства. Он, собственно, как и все остальные, совершенно не понимает, зачем нас нужно было приглашать сюда. Что мы тут делаем?

— Ничего страшного, — мило улыбаюсь и направляю разговор в нужное русло. — Игорь Петрович, вы собирались рассказать о грядущих изменениях в компании.

— Вы пришли к соглашению? — интересуется Наташка, поддерживая меня.

— Лучше! — начальник выпячивает грудь колесом. — Я стану дедом!

Я была готова к новости о слиянии компаний и свадьбе, но это… Игорь Аркадьевич, который ни сном ни духом о наших с Антоном отношениях, скинул на меня самую настоящую атомную бомбу.

Наталья поперхнулась кофе, у Антона звякнула чашка о блюдце, а Алина, на которую я метнула взгляд… у Алины с лица исчезли все краски, отчего проявились глубокие царапины на щеке, что она пыталась скрыть за слоем косметики. Девушка так побледнела, что упади она в обморок — я бы не удивилась. Наверное, в моём взгляде промелькнуло что-то жуткое.

Главное, не показать, что прямо сейчас внутри меня что-то умирает. Надежда, что все поправимо? Цепляюсь взглядом за Наташку, как утопающий за спасательный круг, и спустя пару мгновений все же нахожу в себе силы ответить.

— Поздравляю! Это потрясающая новость!

Я абсолютно спокойна. Ни Аркадий, ни Игорь Петрович даже не заподозрили, что что-то не так. И лишь руки выдают моё истинное состояние. Боясь, что просто раздавлю чашку, прячу ладони под стол, сжимая коленки сквозь слой шифоновой юбки.

Вся конспирация летит коту под хвост, когда чувствую обжигающее прикосновение Антона, что пытается перехватить мою руку. Под столом, чтобы никто не видел. Тело срабатывает раньше мозга — я дергаюсь так сильно, что ударяюсь коленкой о столешницу.

Секундный взгляд глаза в глаза, но этого хватает, чтобы у меня из-под ног начала уходить земля. Что же ты наделал, Антон?

— Извините, мне пора.

Плевать, кто что подумает, но я убираюсь с этого праздника. Не могу больше делать вид, что все в порядке. Поздравлять молодую семью и фальшиво улыбаться, когда внутренности сводит судорогой.

Вылетаю из кабинета так быстро, как позволяют пляжные сланцы. Несусь по лестнице, перепрыгивая ступеньки, лишь бы поскорее убраться отсюда. Потому что плотину слез вот-вот прорвет.

— Женя!

Голос Антона за спиной только придаёт ускорения.

— Остановись, пожалуйста, стой!

Я почти у цели, когда мужские руки обхватывают меня поперек живота и приподнимают над землей, останавливая дикую гонку. Мир перед глазами закружился.

— Стой, родная, стой, — безостановочный шепот на ухо, пока я бьюсь с железной хваткой, пытаясь освободиться. — Позволь мне все объяснить, пожалуйста!

— Ты делаешь мне больно!

Ложь, но это единственное, что заставляет мужчину расцепить объятия. Он всегда боялся причинить мне боль.

Какая ирония.

— Не смей! — отскакиваю назад, избегая очередных объятий. Злость от его наглости вытесняет все остальные чувства. Даже плакать перехотелось. Только ударить, и желательно что-нибудь сломать. Чуть отдышавшись, сдуваю с лица челку. — Ты действительно думаешь, что мне интересно, по какой причине ты не смог удержать свои бубенчики за застегнутой ширинкой, Самойлов? — вперилась взглядом в бывшего парня, от которого, как мне показалось, сейчас только угольки и останутся. — А хотя знаешь, интересно. Ну, скажи мне, как давно это продолжается?

— Женька, давай успокоимся и нормально…

— Сколько. Это. Длится? — продолжаю настаивать на своём, уже не спрашивая, а практически требуя правды сухими и рубленными фразами.

Интуиция шептала — Антон мнется и избегает темы не с пустого места. И эта заминка от смелого, бесстрашного и прущего напролом в любых ситуациях парня была такой дикой, как если бы я вдруг облачилась в пачку и пуанты.

— С мая.

— Господи, — делаю шаг назад, словно мне с размаху влепили пощечину. — Поверить не могу, Самойлов.

В короткой фразе отражается вся горечь разочарования, испытываемая мною.

— Жень…

Отпрыгиваю от протянутой руки, как от раскаленной кочерги, когда Антон делает шаг вперед и пытается обхватить меня за плечи. Хватит прикосновений.

Забыв, что за спиной машина, со всего маха врезаюсь в дверцу водителя и ударяюсь локтем о боковое зеркало. Мы испуганно вздрагиваем от пронзительного звука сработавшей сигнализации, что заглушил мой собственный стон боли.

Только физической ли?

— Не смей ко мне прикасаться! — нащупываю в поясной сумке брелок и отключаю сигнализацию. — Больше никогда! — с каждым словом голос становится тиши и тише, пока я не перехожу на шепот: — Три гребанных месяца, Антон. Три. Господи… какая же я дура!

Какой же ты мудак!

Самойлов в этот момент похож на раненого зверя, мечущегося в клетке. Резким движением он оттягивает узел галстука, а затем и вовсе снимает его, выкидывая куда-то за спину. Расстёгивает верхние пуговицы идеально выглаженной рубашки, которую мы выбирали вместе, и запускает ладонь в растрепанные волосы. У меня от этого жеста моментально начинает колоть кончики пальцев. Словно ощущаю мягкость и шелковистость угольно-черных локонов даже на расстоянии.

Оба молчим, сверля друг друга взглядами и не находя нужных слов, чтобы разобраться с этим дерьмом. Я не знаю, о чем думает мужчина, но я… Смотрю на Антона и вижу в нём самого лучшего друга. Того, который много-много лет назад, в далекой юности, располосовал себе руку перочинным ножом и поклялся на крови заботиться и оберегать. Быть поддержкой и опорой, что бы ни случилось. И одновременно я вижу бывшего друга, нарушившего свои же собственные клятвы. Я все ещё помню юношу, что страстно признавался в любви. А сейчас смотрю на возлюбленного, что с такой легкостью отвернулся от меня и предал доверие. Бывший друг и бывший возлюбленный. Просто…

Бывший?

— Антон, нам долго тебя ещё ждать? — грубый повелительный голос Аркадия разрывает установившуюся тишину.

За широкой спиной бывшего, на расстоянии десяти шагов, стоит целая делегация. Алина с отцом и будущим свекром, и моя подруга Наташка.

Нам все известно — вот что читается на лицах бывших непримиримых конкурентов. Только уже совершенно не важно, сами они догадались или Алина шепнула на ушко.

— Женька, позволь мне все объяснить! — Антон игнорирует вопрос отца, продолжая смотреть только на меня. — Давай встретимся и поговорим? Ты не так должна была узнать!

От надломленного голоса в душе буквально все переворачивается. Меня обволакивает нестерпимое желание обнять мужчину, прижаться к нему всем телом, погладить по голове и сказать, что мы это переживем. Как и прежде. Вместе.

Но погасив глупые порывы, я делаю шаг вперед, чувствуя боль от напряжения, сковавшего мышцы. И обхватываю ладонями правую руку Антона. Лишь на одно мгновение позволяю себе насладиться родными прикосновения, но почти сразу вырываю пальцы из сладкого плена, чтобы задрать рукав мужской рубашки до локтя, оголяя черный рисунок.

— Помнишь день, когда ты её набил? — пальцем вывожу контур лаконичной татуировки с датой из далекого прошлого. Поднимаю голову, чтобы поймать мечущийся взгляд Антона, что больше походил на пса, который понимает, что сейчас любимый хозяин сделает ему больно. Знает, читает по глазам, но даже не предпринимает попыток избежать удара. — Осень. Тебе семнадцать. Мать, наконец, рассказала, кто твой отец. И, конечно же, ты его разыскал. А после три дня просидел под воротами шикарного особняка, несмотря на проливные дожди, надеясь на… — горло сдавливает спазм, и я опускаю конец фразы, не найдя в себе силы нанести столь сильный удар. — А я приезжала несколько раз в день на электричке, привозя тебе бутерброды и чай в термосе. Сидела там с тобой, под дождем, и уговаривала бросить бесполезную затею. И мне это удалось. Тот день ты запечатлел в татуировке, чтобы никогда не забывать клятву. Я так тобой восхищалась тогда и гордилась все эти годы, а сейчас… я вижу мужчину, который нарушил свои принципы и предал самого себя. Забыл все то, к чему стремился. Все обещания. Так что, Самойлов, нам не о чем с тобой говорить, ведь как выяснилось, твои слова и гроша сломанного не стоят.

Словно подгадав момент, к нам подходит Аркадий, которого прежде я никогда не встречала лично. Сжимает ладонью плечо Самойлова так буднично, словно делал это всю жизнь и вообще имеет какое-либо право на подобное. Меня передергивает от отвращения. И не только меня. Кажется, этот жест становится тем самым контрольным выстрелом, который не смогла сделать я.

Антон, впервые на моей памяти, раздавлен.

— Девушка, уезжайте уже и оставьте моего сына в покое.

Мужчина смотрит на меня как на букашку под его ботинком. Со смесью пренебрежения, раздражения и брезгливости. Плевать. Я разворачиваюсь, чтобы открыть дверь и забраться в салон, и вижу Наташку, стоящую по другую сторону машины. Похоже, она намеревается уехать вместе со мной. От её теплого, тревожного взгляда становится легче. Я не одна. Такое ощущение, что Эверест поделилась силами.

— Я завтра уеду и вернусь в воскресенье утром, — голос равнодушный, словно это не мне только что воткнули нож в спину. — Времени более чем достаточно, чтобы ты собрал свои вещи.

Поворачиваюсь, чтобы сказать короткое «Прощай» или высокопарное «Забудь меня» и, наконец, поставить точку, но вместо этого получаю новый удар под дых.

— Уже.

Всего три буквы, одно короткое слово, а меня накрывает таким шквалом эмоций, что дыхание перехватывает, а сердце из-за болезненной судороги пропускает пару ударов.

— О чем ты? — пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь.

— Я уже съехал, Женя, — горькая усмешка очерчивает мужские губы.

— Вот как, значит, — смотреть на Антона не получается. Не хочу показывать, как меня это задело. Голос контролировать ещё удается, а вот глаза… сдадут с потрохами. — Что ж, так даже лучше.

Я слышу звук перебираемых на связке ключей, пока Антон отцепляет те, что от моей квартиры. Они блестят на раскрытой ладони в лучах закатного солнца. Хочу забрать быстро, но мужчина ловко перехватывает пальцы и сжимает их. Всего на мгновение, но я слышу недовольный фырк Алины, которая стала свидетельницей небольшой вольности своего жениха.

И тут пазлы в моей голове, наконец, собираются в полноценную картинку. Но я все же решаюсь уточнить догадку:

— А Клеопатра?

— Забрал. Ты же помнишь, что это моя кошка?

Конечно, помню. А ещё помню, что кошка любит Антона без оглядки, и с такой же силой ненавидит весь женский пол от мала до велика. Не считая меня. А если он переехал, значит…

Я перевожу взгляд с него на Алину с располосованной щекой и обратно. Приподнимаю бровь в немом вопросе и начинаю безудержно хохотать, выпуская напряжение, когда Антон едва заметно улыбается одними уголками губ.

В этот момент в глазах окружающих я душевнобольная, что двинулась кукушкой от болезненного разрыва. Но мне все равно, потому что на короткое, едва уловимое мгновение я испытала чувство счастья и отомщенности.

Я люблю тебя, Клео.

— Эй, Алина, — окликаю вражину, которая с успехом продолжает строить из себя невинную овечку, держась за все ещё плоский живот. — Примешь от меня подарок?

— Это лишнее, Евгения Олеговна, я ведь все понимаю…

Все мы все понимаем.

— Брось. Я во время отпуска купила игрушку, чтобы порадовать… — обрываю фразу и бросаю самый горячий взгляд из своего арсенала на Антона. — Думаю, тебе она сейчас нужнее, чем мне.

Голос получился излишне предвкушающим, от чего хищница моментально делает стойку, почувствовав угрозу. Девушка становится возле Антона, подхватывая его под локоток, словно демонстрируя, чьи это угодья. Очередная иголка вонзается в сердце, когда мимоходом отмечаю, как гармонично они смотрятся. Высокий, хорошо сложенный брюнет, чей деловой стиль лишь подчеркивает фигуру, и хрупкая блондинка модельной внешности в изящном брючном костюме бледно-розового оттенка.

И на их фоне я.

Вся какая-то несуразная. С растрепанными волосами. Загорелая. В юбке солнцем, футболке с дурацким принтом и сланцах. Ростом метр с кепкой, когда макушкой едва достаю до плеча Антона.

В общем… даже сравнивать не получается.

Пока открываю багажник и перерываю чемоданы в поисках игрушки, девушка приближается и останавливается рядом со мной.

— О, нашла! — с победным кличем достаю игрушку-дразнилку для Клеопатры и вручаю ее растерянной подчиненной. — Это для Клео, — поясняю как для отсталой, а после с тонкой издевкой интересуюсь: — Кажется, ты ожидала увидеть что-то другое? Ну, извини, дорогая. О подарке для тебя я как-то не подумала.

— Нет, нет, что вы, — эта напускная вежливость бесит невероятно, но в умении манипулировать окружающими ей не откажешь. — Думаю, Клеопатра будет рада.

— Конечно, будет, — соглашаюсь, после чего вновь ныряю в багажник внедорожника. — Особенно, когда ты передашь ей вот это, — с каким-то садистским наслаждением впихиваю в руки офисной неженки трёхкилограммовый пакет с элитным кошачьим кормом, что купила ещё до отпуска, но все время забывала забрать домой. Девушка приседает от неожиданности и неловко перехватывает упаковку. — Осторожнее, не надорвитесь, Алина Игоревна! Вам нужно заботиться о своём здоровье.

К нам приближается обеспокоенный папуля, но мы уже почти закончили.

— Передай ей мою благодарность, — захлопываю багажник и, обогнув соперницу, направляюсь к водительской двери.

В спину доносится ошеломленное:

— За что?

— За то, что морду лица тебе расцарапала, — пока вокруг разносятся ошеломленные вздохи, на моих губах играет самая широкая улыбка. Я действительно довольна. Пошла она к черту! Уж сейчас я точно терпеть её не обязана. — Иначе бы это сделала я.

Прямой взгляд. Без шуток.

И это понимают все свидетели безобразной сцены, потому что реакция последовала незамедлительно.

— Женя, злись на меня, — заступается Антон, но я его игнорирую. — Она не виновата.

Ага, конечно. Не виновата.

— Если бы я только знал раньше! — рычит Игорь Петрович, которого окончательно развезло. Понятия не имею, что он собирался сделать со мной за оскорбление и угрозы, но был остановлен крепкой рукой Аркадия.

— Оставь. Пусть уходит.

— Вы уволены, слышите, Евгения Олеговна?! Уво-о-лены! Убирайтесь отсюда!

Можно подумать, я бы продолжила на вас работать. Бросаю последний взгляд на бывшего друга и возлюбленного.

— Надеюсь, ты не пожалеешь о сделанном выборе, Самойлов.

— Припадочная, — слышу комментарий новоявленного отца, вспомнившем о своём ребенке спустя двадцать семь лет, пока сажусь в машину и завожу мотор. — Ты сделал правильный выбор, сын. Она совсем нам не ровня. Пойдём, мы уже опаздываем в ресторан.

Покидая парковку, то и дело смотрю в зеркало заднего вида. Антон все стоит, провожая взглядом удаляющуюся машину.

— Обалдеть! — резюмирует Наташка произошедшее.

Вот уж действительно, обалдеть. Хотя, я бы высказалась по-другому. Когда твоя жизнь в одно мгновение рушится как карточный домик на ветру, на языке вертятся совсем иные фразы.

Глава 3

Остатков сил хватает лишь на то, чтобы проехать пару кварталов прежде, чем реальность произошедшего обрушивается на меня и придавливает бетонной плитой.

— Давай сюда, ну же, Женька, выруливай, кому говорю! — злой рявк Наташки срабатывает лучше всякой пощечины. Нарушив пару правил дорожного движения, я паркуюсь у стандартной панельной пятиэтажки. — Все, дальше я поведу, иначе следующей нашей остановкой будет морг. Не знаю, как тебе, а мне пока туда путь заказан. Как минимум, я намереваюсь устроить Алине пару десятков диверсий в ближайшие месяцы, чтобы ей жизнь раем не казалась. — Упоминание вражины пробуждает внутри такую первобытную ярость, которую не сдержать, что я кулаком ударяю по рулю и попадаю точно в кнопку клаксона. — Ну вот, всех птиц в округе распугала, — подруга комментирует мои психи с самым беззаботным видом. — О, магазин! Я пошла за болеутоляющим, ну а ты… не знаю, пореви пока, что ли.

Отличный совет, просто шикарный!

Ловкие женские пальчики умело вытаскивают ключи из зажигания, и девушка легкой походкой скрывается в придомовом продуктовом.

Мозг воспринял команду Натальи в штыки, так что вместо слез пришла апатия и погрузила меня в какой-то транс. Не хотелось вообще ничего. Только поскорее попасть домой, и чтобы меня никто не трогал, желательно годика два. Я настолько отключилась от реальности, что буквально подскочила, когда с моей стороны распахнулась дверь.

— Так, давай-ка, перебирайся, — голос подруги не подразумевал неподчинения. — Надеюсь, ты не планироваться забиться в свою нору и просидеть там до старости. Потому что у меня есть идея получше.

По опыту знаю, спорить с ней бесполезно.

— Да мне все равно, если честно. Вези куда хочешь.

— Вот и ладушки!

Машина тронулась с места. Высунувшись в окно и подставив лицо теплому ветру, я попробовала отрешиться от мыслей, что съедали заживо. Но куда там. Они, словно змеи, проникали во все потаенные уголки души и отравляли её своим ядом. Душили меня. Неужели так будет всегда?

Антон — огромная часть моей жизни. Лет так с тринадцати, когда пропала мать. Он стал моим защитником. Наградил фингалом местного задиру, который не давал мне прохода, то и дело напоминая о моей никчемности, что даже мать бросила и сбежала. Отличная мишень для битья. Я была так благодарна случайному защитнику, что услышав, как девица постарше распускает слухи о его матери-алкоголичке, не стерпела и ввязалась в драку. Вот так и вышло. Он стал мне тем, кем не смог стать отец — другом. И сколько себя помню, в любых ситуациях, даже в самых дерьмовых, я всегда чувствовала себя как за каменой стеной.

А что сейчас?

Потерять родного человека — словно отрезать себе руку без анестезии. Ориентиры сбились, а вкус предательства лишь все усложняет.

— Ну, может, поделишься? А то у меня такое чувство, словно я с мертвецом в одной машине. Ты даже не шевелишься.

— Что ты ещё хочешь знать? — чувствую себя старушкой — развалюшкой, на плечи которой легла вселенская несправедливость. — Разве не достаточно той безобразной сцены?

— Безобразная сцена была у меня, а у тебя ещё все бескровно обошлось. Кстати, мы почти приехали.

Машина уже давно выехала на проселочную дорогу. А сейчас и вовсе карабкалась куда-то вверх. Подъём был достаточно крутой, но Наташка, судя по виду, была спокойна, довольно лихо крутя баранкой и явно получала удовольствие от вождения. На её мини-купере сюда забраться надорваться можно, не то что на моем внедорожнике. У меня перехватило дыхание от восторга, едва автомобиль выехал на ровную поверхность.

— Я приезжаю сюда, когда хочу сбежать от городской суеты, — делится сокровенным Наталья.

Мы выбираемся из автомобиля и подходим к краю обрыва, откуда открывается потрясающий вид на город в вечерних сумерках. Ноги утопают в траве по колени. Место малоизвестное и малопосещаемое. Знай о нём кто — тут уже давно организовали бы стоянку для любовных утех.

— А теперь и ты знаешь дорогу к этому месту.

— Если бы я ещё следила за ней, — осматриваюсь вокруг, чувствуя, как тиски, сжавшие сердце, ослабевают хватку. И тихо добавляю: — Спасибо. Невероятная красота.

— Давай, помоги мне, пока совсем не стемнело, — командует подруга, пропуская мою благодарность мимо ушей и шурша пакетами в багажнике.

Подойдя ближе, я едва не присвистнула от удивления.

— Ты что, скупила весь товар в том продуктовом?

— Почти. Надо же чем-то пустой холодильник затарить, — об этом я не подумала. Антон съехал, я была в отпуске… скорее всего, в холодильнике мышь повесилась. А я не в том настроении, чтобы идти по магазинам. Устроила бы себе внеплановую диету. — А этот пакет для нашего пикника. Будем пить и отмечать! Смотри!

У меня перед носом замаячили две бутылки шампанского.

— Детское? — из груди рвется смех.

— Алкоголь — плохой советчик при душевных ранах. К тому же, ты не пьёшь, а я за рулем. Там рядом ещё был суши-бар, так что самое время накрывать поляну, пока рыба не испортилась. Помнится, у тебя где-то плед был?

Был. Она действительно все продумала, потому что пикник получился что надо. Телефон сразу отключила. Мало ли, надумает звонить… бывший.

Это слово все ещё причиняло глухую боль.

— Как ты узнала о том, что они встречаются? — задаю интересующий вопрос.

— Уж не потому, что они вдруг начали ходить за ручку по офису, — язвит Наташка. — Веришь или нет, но у меня даже подозрений не возникало. Все было как обычно, никаких странностей. Хотя, учитывая, что вы свои отношения скрывали много лет, удивляться тут нечему. А узнала… случайно подслушала в туалете разговор Алины с подругой по телефону. А следом и Аркадий явился. Но я так и не разобралась, чья это инициатива.

— Да какая уже разница? — отмахиваюсь, так как мне это действительно не интересно.

Меня больше терзала мысль, как я умудрилась не почувствовать изменений. Как такое можно было пропустить? Почему интуиция молчала?

— Что тебя бесит? — неожиданный вопрос сбивает с толку.

— Бесит?

— Ну да, бесит.

Мне никак не удается нащупать смысл вопроса, так что Наталья вдается в пояснения:

— Измены ведь чем страшны? Тем, что к чертям собачьим убивают всю самооценку! Так было и со мной, — голос стал суше. — Я чувствовала себя полной идиоткой. А ещё вещью, которой попользовались, а когда пришла в негодность — выкинули. Да и мысли эти… «Я потратила на него свои лучшие годы», «Кому я ещё нужна», «Она вон какая красотка, неудивительно, что он гульнул…». Поверь, я столько времени убила, искала причины в себе, словно это была моя вина. Пыталась понять, ну что я сделала не так?

— И как? Поняла?

— Поняла, что это не мы виноваты, а они. Кобель он и в Африке кобель. Знаешь как я бесилась?! Он же на нашей кровати! На супружеском ложе! Просто взял и осквернил. После этого каждый раз, когда заходила в спальню, во мне словно демоны просыпались. Я не то, что спать на ней не могла, меня тошнило, когда я ее вообще видела. И эти картинки в голове отравляли мне жизнь. Помнишь, я тебе сказала, что продала кровать? На самом деле нет… хороший друг помог мне вывезти её за город.

— Просто выкинула?

В такую расточительность подруги поверить было сложно. Кровать-то не простая, а от спального гарнитура, баснословную стоимость которого я помню до сих пор, так была поражена.

— Хотела, но кто бы мне позволил, — Наташка тихо засмеялась, словно вспоминала лучший день своей жизни, а не момент, когда её брак рухнул. — Мне вручили в руки кувалду. Кувалда, представляешь да, какой вес? Я поднимала-то её с трудом, а замахнуться через плечо — это и вовсе за гранью фантастики. Первые минуты я материла своего друга за глупую идею на чем свет стоит и просила, чтобы он вернул меня домой. Но потом… словно поймала нужную волну. Я не только вся взмокла, пока ее расколошматила, так потом ещё и сожгла.

— Отпустило?

— Отпустило. Этакий вариант терапии, но услуги психолога мне бы вышли дешевле. Но то я… тебе ещё только предстоит взять в руки кувалду. Поверь, однажды ты проснешься и поймешь, что прошлое осталось в прошлом, а будущее будет таким, каким ты сама захочешь.

Побыстрее бы этот момент наступил. Потому что сейчас я в полнейшей растерянности. Словно меня сильно раскружили и отпустили без предупреждения. И лечу я непонятно куда, а остановить эту карусель не могу. И понятия не имею, что делать.

— Знаешь, что самое паршивое? — вновь начинаю разговор, когда глубокой ночью мы подъезжаем к моему дому. — Самое паршивое то, что я делилась с ним всем. На работе я была этаким танком. И как бы Алина ни лезла под кожу, я держалась. Знала, приду домой, пожалуюсь Антону, и он меня утешит. Мы вместе посмеемся над этой стервой и придумаем какую-нибудь хитрую ответку. А оказывается, Антон уже три месяца как перешел в другую команду… мне теперь не дает покоя мысль: а как много она знала? Что он ей рассказывал? И почему так поступил со мной? Я ведь не только его девушка, прежде всего я его друг, с которым сквозь огонь, воду и медные трубы. Когда все пошло не так?

— Думаешь, партизанил против тебя?

— Я не знаю, Наташа. Но эта мысль меня просто убивает. Не хочу думать о нём плохо. Да, поступил как настоящая скотина, но в глубине души он все ещё мой друг. Наверное. Не знаю.

Я растеряна. Как вести себя дальше? Как выкинуть более десяти лет жизни?

— Это ничего, разберешься по ходу дела, — звучит обнадеживающе. — Ты как, не против будешь, если я составлю тебе компанию на выходных?

— Если согласна на режим самообслуживания, — Наталья едва заметно усмехается, словно ни на что другое и не рассчитывала. — Ну и дома бардак, сама понимаешь.

— Пошли уже, хозяюшка.

Какое счастье, что лифт работает. Иначе я не представляю, как бы эти три пакета продуктов вкупе с огромным дорожным чемоданом мы подняли на восьмой этаж. В квартире было темно и тихо. Пусто. Первое разочарование — не слышно мяуканья. В горле встал ком. Обычно, стоило переступить порог, как Клео громким мярганьем требовала внимания, путаясь под ногами.

Мы без слов распределили обязанности. Наталья отправилась на кухню, разгружать продукты. А я в комнату — нужно было организовать постельное место для подруги. Но зайдя в спальню, зависла, уставившись на кровать.

Интересно, Антон приводил сюда Алину? Они делали… это тут?

Очнулась от тихого голоса и легкого прикосновения к плечу. И обнаружила себя застывшей в дверном приеме. Сколько я так простояла?

— Ты ведь не хотела думать о нём плохо, не так ли?

— Да, но… не получается.

— Я уверена, что мымра не переступала порог квартиры, — хотелось в это верить, да червячок сомнения все же будоражил фантазию некрасивыми картинками. — Во-первых, пусть мы с ним не были лучшими друзьями, но я знаю вас обоих много лет. Антон не подонок, как мой бывший, Жень. Думаю, парень запутался. Ещё и папочка этот… К тому же, ты можешь себе представить тут Алину? Эту фифу, живущую в пентхаусе? Не смеши меня, ради бога.

— Ты права, — с этим сложно не согласиться. — Но сменить постельное не помешает.

Сделав глубокий вдох, переступаю порог и направляюсь к шкафу.

— Я всегда права, — отшучивается женщина, выхватывая у меня из рук наволочку. — Что ты планируешь делать дальше?

— Ты знаешь, кажется, я поняла, что в моём случае олицетворяет чудодейственную кувалду.

— Так быстро?

— Да. Я уеду, — решение кажется единственно правильным. — Это желание возникло не сейчас, Нат. Я еще тогда все думала, когда мне было тринадцать или четырнадцать лет. Мама два года как считалась без вести пропавшей. Я стала тем самым ребенком, которого бросила мать-кукушка ради любовника, отец завел новую семью. Но я была всего лишь подростком. Нескончаемые попытки сбежать из дома, подальше от ненавистной мачехи, что была беременна близнецами. От моего отца, которому я служила напоминанием измены бывшей. Плохая компания, прогулы в школе, скатившаяся успеваемость. Непрекращающиеся скандалы с отцом и мачехой, сплошной протест. Я все делала наперекор. Прилежная и послушная девочка превратилась в маленького монстра, доставляющего нешуточные проблемы. Последней каплей стала угроза выкидыша у переволновавшейся мачехи. Врачи запретили хоть чем-то волновать пациентку, наверное, это и стало той причиной, почему отец уступил мне. Мы с ним договорились — он позволяет мне жить отдельно, в квартире мамы, но под присмотром её сестры, то есть моей тети. А я берусь за голову и прекращаю чудить. Не знаю, может, он рассчитывал, что позднее все наладится, я повзрослею и сменю гнев на милость… но я так и не простила. И новую семью не приняла. Лишняя я там. Тогда сбежать из города не вышло, а к восемнадцати у меня была перспективная работа, плюс параллельно училась в институте, ну и Антон. И как-то все затянулось. А сейчас меня тут ничего не держит. Перееду, устроюсь на новую работу, перепишу свою историю.

Да, так и поступлю. Отпадет обязанность участвовать в семейных ужинах, наполненных неловким молчанием. Не придется пересекаться с Антоном и… его зазнобой. К тому же я давно хотела выучиться на какую-нибудь крутую профессию. Мне всего двадцать четыре!

Решено. Начну жизнь с чистого листа!

Мы вздрагиваем, когда с кухни за стенкой, разносится непонятный шум сродни хлопку петарды. После хлопка что-то брякнуло, зашуршало, а затем случился повторный хлопок, но какой-то приглушенный.

— Что это? — дрогнувший голос подруги подсказывает, что мне не привиделось.

— Наверное, Клеопатра что-нибудь уронила.

Самое очевидное предположение. Но почти сразу вспоминаю, что Клеопатры в квартире больше нет и становится жутковато.

— Перестань на меня так смотреть, Орлова, — напускное спокойствие Эвереста только подогревает мою панику. Я вообще боюсь ночных шорохов. Но раньше все это списывалось на кошку. Или на Антона. — Так, ужастики мы с тобой смотреть точно не будем, — выносит вердикт подруга, узрев мои испуганные плошки. — Я не верю в мистику и тебе не советую. Наверняка этому есть объяснение. Пойдем, посмотрим, что там.

Не верит, а идти одна боится? Ну-ну!

Глупая мысль развеселила. Действительно, нервы ни к черту. Может, пропить курс успокоительного?

— Я же говорила! — в голосе Натальи столько облегчения, что она сама над собой начинает глупо посмеиваться. — Всего лишь бутылка молока упала со стола.

На полу действительно валяется пластиковая бутылка, к счастью, не пострадавшая при падении. В мои ближайшие планы мытье полов совершенно не входило.

— Сама? — спрашиваю со скепсисом в голосе. — Взяла и упала со стола?

— Да ну тебя, Женя! Перестань, у меня уже у самой мурашки по телу бегут. Скорее всего, я просто поставила её слишком слизко к краю. Видишь, апельсины из пакета выкатились, наверняка, из-за них бутылка и рухнула.

Видела я апельсины. Я ещё видела странный конверт среди покупок. Искусственно состаренный, словно из викторианской эпохи. Пухлый. Даже с восковой печатью для достоверности.

— Только не говори, что тебе вручили приглашение на свадьбу и ты решила принести его сюда, — невольная грубость слетает с губ.

— Что? — Наталья так ошарашена, что я сбавляю обороты. — О чем ты говоришь, ненормальная?

— Тогда что это за конверт?

— Мне-то откуда знать. Это я у тебя в гостях, а не наоборот.

Беру в руки послание. Немного торможу, не зная, как правильно вскрываются восковые печати. Не приходилось мне ранее с таким иметь дел. И кажется, поторопилась, потому что поранила палец до крови.

— Господи, Орлова, только ты можешь пораниться воском, — устало комментирует подруга, закатывая глаза к потолку. — Знаешь, я уже перестала удивляться твоей неуклюжести, но это… это уже что-то из ряда фантастики. Засунь палец под воду, кровь хлещет. Где у тебя аптечка?

Я махнула рукой в сторону нужного ящика машинально, полностью сосредоточившись на письме, развернувшемся гармошкой.

Дорогая моя доченька. Пишет тебе…

С каждой прочитанной строчкой, с каждой витиеватой буквой, я чувствовала, как внутри просыпается гнев, который ранее никогда не испытывала. Это письмо — удар ниже пояса. Да как он мог? Разве такими вещами шутят? Я ведь не сделала ничего, чтобы он так себя повел. Это Антон! Он изменил, он предал меня, он ушел! Сам все разрушил до основания!

И решил добить глупым розыгрышем. Так, что ли, получается?

— Помнишь, ты говорила, что Антон не подонок? — слова резкие, колючие. О моей семье подробности знают очень ограниченный круг людей, но ни у кого из них не было доступа к квартире, кроме Антона. — Так вот, ты ошибалась. Так пошутить мог только самый настоящий говнюк! — горько усмехаюсь, чувствуя, как внутри умирает все хорошее, что я испытывала к мужчине. Не осталось больше ни любви, ни дружбы. Самойлов даже и представить не может, что жестокой шуткой породил из своего лучшего друга самого страшного и беспощадного врага, знающего все его сильные стороны и болевые точки. — Ненавижу!

Глава 4

— Ну что, готова?

— Ты так спрашиваешь, словно я на войну собралась, — Наталья лишь усмехается в ответ. — Мне только трудовую получить и забрать кое-какие вещички из кабинета, — глубокий вдох и попытка запрограммировать саму себя на успешную вылазку во вражеский стан, а главное, вернуться оттуда без новых ранений. — Вот увидишь, через пятнадцать минут меня уже там не будет.

— Если бы это только от тебя зависело.

Из машины я вышла, будучи абсолютно спокойной. Только не знаю, что этому больше способствовало. Выходные, которые мы с Наташкой провели, валяясь в кровати и смотря комедии? Тютелька в тютельку сидящий на мне деловой костюм? Или дурацкое письмо, что лежало в сумке, напоминая о необоснованной жестокости близкого человека.

Главное, что полученным результатом я была довольна.

Наш офис, как и любой другой, в ранний час похож на муравейник. Утренняя суета, когда рабочий день официально ещё не начался, и сотрудники болтаются по коридорам, приветствуя друг друга и обсуждая прошедшие выходные.

— Доброе утро, Галина Ивановна, — приветствую пожилую женщину, кадровичку, с самого начала слепившую этот коллектив.

— О, Женечка!

Она, несмотря на солидный возраст, вскакивает с места, обхватывает меня за плечи и расцеловывает в обе щеки, чем рушит всю мою напускную холодность.

— Присаживайся, чаю будешь? — и, не дождавшись согласия, разводит бурную деятельность. — Мне казалось, ты ещё в отпуске. Ох, пора уже на пенсию, память подводит.

— Нет, нет. С памятью у вас все отлично, — заверяю Галину Ивановну, что была моим эталоном женщины преклонных лет. Идеальная осанка, элегантные стильные костюмы, отвечающие не только современной моде, но и её возрасту. Каждый раз у меня возникала мысль, что перед работой женщина заскакивает к стилисту, парикмахеру и визажисту. — Я к вам по делу.

— Ну, рассказывай, что тебя ко мне привело?

Кадровичка — одна из немногих, с кем мне жаль расставаться. И единственный человек, который понимает истинную подоплеку происходящего, так что рассказываю о ситуации с «Октавой» без прикрас.

— Так я и знала, что эта пигалица своего добьется! — хорошее настроение собеседницы испаряется. — Злопамятная. Не сомневаюсь, что скоро она и до меня доберется.

— Думаете?

— Ой, милочка, я тебя умоляю, — отмахивается женщина. — Мы ведь вдвоем её забраковали.

Пару лет назад, когда я только стала начальником нашего небольшого отдела, на освободившееся место искали нового сотрудника. И на собеседование явилась Алина. Петр Валентинович тогда сразу сказал — оценивать внучку, как и любого другого претендента, без скидок на родственные связи. А для достоверности лично присутствовал на собеседовании.

Он был жестким и справедливым начальником, наверное, именно поэтому фирма за короткий срок оставила позади многих конкурентов. Ну и, как следствие, Алина, только-только снявшая с головы шапочку выпускника, рассчитывала на теплый прием, а попала на «допрос». Я помню, как она с треском провалила тест Галины Ивановны. Сразу было ясно и о перспективности юного дарования, и о соответствии уровню компетенции, что был заявлен в резюме. Да и мне требовался специалист, а не практикант, который со студенческой скамьи метит в дамки.

Не забуду, как отведенные тридцать минут девушка нервно грызла свой роскошный маникюр, слишком яркий для офиса. Кто бы мог подумать, что удушающий аромат её духов станет символом моей головной боли. Странно, что за все месяцы я так и не уловила этого гребанного аромата на своём мужчине.

Закончилось все предсказуемо. Петр Валентинович, не колеблясь, поддержал наше решение, понимая, что Алина не потянет обязанности, которые шли вкупе с хорошей зарплатой. Но, к моему сожалению, предложил девушке попробовать свои силы на должности рангом ниже — освоиться в компании и получить необходимые знания, а после, повторить попытку. Алина мило кивала ровно до тех пор, пока её дедушка был в кабинете. После включился режим избалованной истерички, и как итог — хамство, оскорбления и угрозы, что она вернется, и тогда нам несдобровать. И дверь, чудом не слетевшая с петель, когда девушка покидала офис.

Слово она своё сдержала. Да только вернулась не одна, а с защитником в виде любящего отца. За это время девушка повзрослела и в совершенстве овладела искусством хитрости и манипулирования, а от импульсивности не осталось и следа. С тех пор работать стало куда «веселее», что ни день, то приключения.

— Галина Ивановна, у меня не так уж много времени, — обещанные Наталье пятнадцать минут вот-вот истекут. — Давайте с этим покончим, а мы с вами как-нибудь встретимся и поболтаем.

— Ловлю тебя на слове, девочка. Распоряжений я ещё не получала, но подожди, я сейчас свяжусь с главой и уточню. — Долго ждать не пришлось — разговор по телефону был необычайно коротким. — Евгения, тебя просят явиться пред очи начальства.

Женщина разводит руками, мол, хотела бы, да помочь не могу.

До приёмной добираюсь без приключений, на горизонте нет ни Алины, ни Антона. И это, несомненно, к лучшему.

— Он тебя уже ждет, — сообщает Наталья, едва я переступаю порог приёмной. — И не один. Удачи!

Что-что, а удача мне явно пригодится, потому что компанию Игорю Петровичу составляет никто иной, как его дочь. На лице не дрогнул ни один мускул, только деловой настрой.

— Присаживайтесь, Евгения Олеговна, — указывает на свободное место напротив Алины. — Мне звонили из кадров. Вы куда-то собрались?

— Насколько мне не изменяет память, вы меня уволили.

— Да, но я не думал, что мне придется напоминать вам о двух неделях отработки. Я рассчитываю, что за это время вы передадите все свои дела новому начальнику отдела и введете его в курс дела.

— И кто это?

— Она перед вами, — указывает на очевидное мужчина, но я даже головы не поворачиваю. — Алина Игоревна отлично себя проявила в сложный для компании момент, вы не можете этого отрицать.

— Ну что вы, — протягиваю насмешливо. — Девушка отлично себя проявила, — соглашаюсь, смотря исключительно на начальство, продолжая игнорировать присутствие разлучницы. — Как говорится, наш пострел везде поспел.

— Мне не нравятся ваши намеки, Евгения Олеговна, — включается в разговор объект обсуждения. Да с такой строгостью в голосе, словно мы уже поменялись ролями — и это она мой начальник. — Давайте не смешивать работу и личную жизнь? Вы себя выставляете не в лучшем свете!

— И это говорит мне та, что не постеснялась переспать с парнем начальницы, — девушка поджимает губы, когда я полоснула её холодным взглядом. Я тоже умею играть в такие игры. — Игорь Петрович, я не стану вводить Алину в курс дела, — шутки в сторону, тем более, начальник хмур, как грозовая туча. — Наивно с вашей стороны полагать, что я стану ей помогать хоть в чем-то после произ…

— Ещё как станете, если не хотите быть уволенной по статье, — грубо перебивает начальник, внимательно отслеживая мою реакцию.

Шантаж? Так, значит?

— Несоответствие занимаемой должности или грубое нарушение трудовых обязанностей, к примеру, хищение. Что вам больше нравится?

Боюсь, мои предпочтения в данном вопросе вас огорчат.

— Мне больше нравится идея двухнедельной отработки, — выжидаю несколько секунд, пока начальник удовлетворенно вздохнёт, считая, что добился своего. А после бросаю ему ту же монету, — когда я с удовольствием посвящу каждого сотрудника этого офиса в пикантные подробности, как дочка босса, молодая вертихвостка, разрушила мою семью. Это ли не хищение в особо крупных размерах?

Они ошарашены. Игорь Петрович, по-моему, вообще не ожидал сопротивления. Привык давить своей аурой — как зыркнет, так все сотрудники разбегались. Вот только мне нельзя идти на попятный, иначе мои же слова аукнутся мне ещё большими проблемами.

— Вы не посмеете, — буднично, излишне спокойно заявляет улыбающаяся Алина, откидываясь на спинку кресла.

— О, ты думаешь, я шучу, Алина? — приподнимаю бровь, смотря на девушку с вызовом. — Поверь, я буду плакаться на каждом плече, жалуясь на нелегкую женскую долю и рассказывая, как дочка босса соблазнила моего парня.

— Прекратите этот спектакль, Евгения! — мужчина хлопает рукой по столу, пытаясь вернуть меня к порядку, но вместо этого меня пробирает веселье.

Ну-ну, не я это начала. Когда женщину загоняют в угол безысходности, она начинает кусаться. А я ещё пока только зубки показала!

— Вы озвучили свои условия, будьте добры выслушать и меня. Неужели вам не интересно, как будут развиваться дальнейшие события в ближайшие две недели? — не дождавшись ответа, я продолжаю. — Так… что там дальше? Ах да, нужно не забыть шепнуть сплетницам, как вместо отпуска я лежала в больнице, ведь на фоне стресса у меня случился выкидыш. Какая удача, что до отпуска я отравилась морепродуктами! Ты же видела, Алина, как меня полоскало? Да и не только ты, так что сплетня разнесется по офису быстрее лесного пожара.

— Что за чушь собачья! — наконец, девушка теряет терпение и резко вскакивает с места, от чего стул за её спиной падает. Опирается ладонями на стол, наклоняясь ко мне, и зло проговаривает: — Вам никто не поверит!

— Ошибаешься, — продолжаю улыбаться. Я не хотела доводить до этого, но видит бог, получаю удовольствие от каждой минуты незапланированных переговоров. — О наших отношениях с Антоном в офисе знают четыре человека. Они подтвердят всем желающим, что мы встречались много лет. И поверь, этого будет вполне достаточно, чтобы любые мои дальнейшие слова приняли за чистую монету. Потому что от меня не ждут подвоха, Алина. У меня кристальная репутация, меня уважают и хорошо знают. В отличие от тебя, темной лошадки по блату, я тут работаю шесть лет. Но знаешь, что доставит мне особое удовольствие? — усмехаюсь, глядя разъяренную фурию, которая готова вцепиться мне в волосы от безысходности. — Тебе известно, что делают в женских коллективах с разлучницами? Нет? Когда перед женщинами встанет вопрос — ты или их мужья — тебя сожрут с потрохами, — Алина не выдерживает взгляда и отступает к окну, обняв себя за плечи. — Начнется такая травля, какую ты себе и вообразить не можешь.

— Хватит, Евгения Олеговна, — капитулируя, произносит Игорь Петрович. — Мы вас услышали. Можете не продолжать.

— Это замечательно, но я ещё не закончила. Вы позволите? — мужчина устало прикрывает глаза. Остановить он меня не может. Подозреваю, начальник уже жалеет о попытке манипулирования, но я лучше дожму эту семейку, чтобы наверняка от меня отстали. — Так вот. Я с удовольствием на ежемесячном собрании подниму вопрос о несоответствии занимаемой должности. Нужно ведь разобраться, что на самом деле произошло на переговорах с «Октавой». Это слишком крупный клиент, и я, как все ещё действующий начальник отдела, обязана удостовериться, что впредь такого больше не повторится, а ответственные сотрудники будут наказаны. Эти выходные я очень плодотворно поработала — собрала все необходимые сведения и доказательства. Хорошо бы пригласить на собрание Петра Валентиновича, думаю, ему будет интересно послушать, как его любимая внучка сперва едва не сорвала контракт, а после хитро все обернула в свою пользу, рискуя при этом репутацией компании.

Ещё час назад я бы поклялась, что Игорь Петрович знал о махинациях своей кровиночки, но сейчас я была готова поменять решение. Уж слишком тяжелым взглядом он сверлил спину Алины, изучающей пейзажи в лучах утреннего солнца за окном.

— А теперь предлагаю вернуться к вопросу увольнения, — дав собеседникам пару минут на обдумывание, возвращаюсь к наболевшему. — Мне нужна моя трудовая и самая лучшая рекомендация, Игорь Петрович, какую только вы в своей жизни составляли. Ну так что, мы разойдемся с миром или мне гримироваться перед спектаклем?

— С таким характером вам никакие рекомендации не нужны, — не то комплимент, не то оскорбление. Но на секунду мне показалось, что в мужском взгляде промелькнуло восхищение.

Скромность — путь в неизвестность, — цитирую крылатую фразу его же отца.

— Идите, Евгения Олеговна в… кадры. За документами.

— А рекомендации? — невинно уточняю, вставая со своего места.

— Не наглейте.

— Как знаете. — Не нужны мне эти рекомендации, я всего лишь хотела подергать тигра за усы. Но, подойдя к двери, не смогла удержаться и вставила очередные пять копеек. — Значит, и Алине Игоревне не видать флешки с моими документами. Всего доброго.

Не дожидаясь, когда спор перейдет на новый виток, покидаю кабинет, мягко закрывая за собой дверь. И шумно выдыхаю, чувствуя, что как мышцы ноют от напряжения.

Наташка приплясывает за столом, показывая два больших пальца, поднятых вверх, и сияет ярче новогодней елки.

— Ты что, подслушивала? — возмущенный шепот. — А если бы поймали?

— Вдруг тебе бы понадобилась помощь? — так же шепчет подруга и указывает пальцем на поднос с кофейным набором. — А тут я, с кофе!

— Ненормальная, — давлюсь смехом и качаю головой, удивляясь её безрассудности. Но как же тепло на душе от такой заботы! — И самая потрясающая, — Наташка расплывается в улыбке. — Ладно, я убежала. Мне ещё в кадры, пока начальство не передумало.

— Так ненормальная или потрясающая? — доносится торопливый шепот мне вслед, но я только смеюсь, оставляя Наталью в неведении. — Эй, ты не ответила!

Заглянув к Галине Ивановне и подтвердив, что приказ поступил, бодро шагаю в кабинет за своими вещами. Их немного. Больше времени уходит на то, чтобы попрощаться с подчиненными. К тому моменту, как я получаю документы и расчёт, новость уже разлетелась по всему офису. Грудь сдавило от переполняемых эмоций, когда почти каждый вышел, чтобы сказать напутственное слово. И что для коллег моё увольнение — полнейшая неожиданность, что без меня все изменится и они будут очень скучать. Пара женщин даже слезу пустили, прощаясь. Но я держалась. Улыбалась, заверяла коллег, что все к лучшему.

Слезы все же катятся по щекам в момент, когда прощаюсь с охранником и понимаю, что это конец.

Финита ля комедия. Эпопея длиною в шесть с половиной лет завершена.

— Ну, ты чего? — Наташка, спустившаяся со мной в холл первого этажа, теряется. — Зачем сырость разводишь, Жень? Улыбнись, тебя впереди ждут грандиозные планы! Помнишь?

— Помню, — обнимаю подругу, шепча на ухо, как я ей благодарна. Если бы не она, я сейчас представляла бы жалкое зрелище. — И ты обещала ко мне приехать в гости. Не забудь.

— Евгения Олеговна! — синхронно поворачиваем головы на голос спешащей к нам Алины. — Евгения Олеговна, подождите!

— Ты что-то забыла?

— Не Алину, точно, — подруга едва не хрюкает от смеха, но ответ оставляет при себе — девушка уже совсем близко.

— Вот, возьмите, — Алина протягивает документ в файле. Я развеселилась, поняв, что это рекомендация, да столь изящная, что и придраться не к чему. И оформлено честь по чести — все подписи и печати присутствуют.

Неужели у Игоря Петровича треснули розовые очки?

— Ну что ж, — прячу документ в сумку. Будет трофеем. — Уговор дороже денег, верно? Держи. Тут все, что тебе нужно.

Алина кивает и уходит, не попрощавшись.

— Ты что, спятила? — разъяренной кошкой шипит Наталья, а я только смеюсь, кладя голову ей на плечо.

— Обижаешь, — подруга затихает, в ожидании пояснений. — На флешке собраны все кривые отчеты, пробные договора и презентации её собственного сочинения, которые она лепила для видимости. Потратила почти час времени, чтобы перерыть всю нашу с ней переписку.

— Где моя Женя? — Наташка встаёт напротив, осматривая меня взглядом с головы до ног. — Что за хитрая и расчётливая незнакомка передо мной?

— Прекрати дурачиться, — но вместо этого подруга заливается смехом и замолкает только тогда, когда я протягиваю ей ещё один носитель. — Вот тут настоящие документы. И я хочу, чтобы ты передала их Зое. Она сейчас на больничном, а на тебя я могу положиться. Я там написала ей кое-какие советы и инструкции, но, ты уж пригляди, чтобы она использовала наработки с умом. Так, чтобы сама поднялась по карьерной лестнице, а не протолкнула эту хитрую стерву. Ей нужно засветиться перед руководителями других отделов. Рано или поздно наша красотка уйдет в декретный отпуск и было бы здорово, если бы Зоя заняла кресло руководителя.

— Жень, ты понимаешь, что ты только что сделала? — с детским восторгом смотрит на меня взрослая, казалось бы, женщина. — Ты же только что дала мне оружие для первой диверсии! — я только глаза закатываю к потолку. — Ну все, мне пора, подруга. Мы ведь до твоего отъезда ещё встретимся, да?

— Конечно.

Наташка скрывается в кабине лифта, а я, наконец, покидаю здание. Подставляю лицо солнышку и делаю глубокий вдох. Свободна!

И в этот же момент замечаю на парковке Антона.

— Что тебе нужно? — торможу за пару шагов до машины. Он специально расположился у дверцы — ждал, чтобы поговорить.

— Это правда? — вопрос звучит грубо, отрывисто.

— Что именно?

— Что ты беременна. Мне Алина сказала, что ты говорила про беременность и выкидыш. Это правда?

Закрываю глаза, не веря, что вообще это слышу.

— Твоя Алина идиотка, можешь так ей и передать, — взяв эмоции под контроль, теперь я уже твердо смотрю ему в глаза и произношу максимально уверенно, в надежде, что повторять не придется: — Это ложь.

— Тогда зачем?

— Затем, что меня прижали к стенке, а на войне все средства хороши. Ты поинтересуйся у своей невесты, как они вместе с папочкой пытались меня шантажировать. Ещё вопросы будут, или ты позволишь мне уехать?

— Нам надо поговорить, ты же понимаешь. Дай мне хотя бы шанс объяснить, как все было.

— Обязательно, — согласно киваю и достаю из сумки конверт, который практически швыряю в Антона. Реакция у него отменная, ловит чуть ли не на лету. — Сразу после того, как ты мне расскажешь про свою идиотскую шутку, Самойлов. Ну? Я вся внимание. У тебя вообще мозги отшибло или ты всегда был такой, а я не замечала?

Все моё спокойствие осталось в кабинете начальства. Сейчас же я была на взводе, чувствуя, что буквально закипаю от гнева.

— Что это? — Антон вертит конверт, словно впервые его видит.

— Не прикидывайся дурачком! — раздражение, наконец, находит выход.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Женя, — мужчина с остервенением достает письмо и вчитывается в изящные строчки.

— Что за бред?

— Вот и меня гложет вопрос, как ты мог сочинить такой бред про мою мать? Другой мир, серьёзно? — взмахиваю рукой, когда мужчина пытается протестовать. — Магическая почта? Я думала, моя мать меня бросила, а оказывается, она попала в гуляющий портал и переместилась в другой мир! — Как бы я ни старалась, но вместо злой иронии в собственном голосе слышу только горечь обиды. — И давно я из друга превратилась в объект для насмешек, Антон? А? Как у тебя совести хватило на такое?

— Это не моих рук дело! — по слогам проговаривает мужчина, обхватывая меня за плечи и заглядывая в глаза с высоты своего роста.

— Я нашла его на кухне. А доступ к квартире есть только у тебя. Даты, имена, подробности — все это известно только тебе. И моему отцу. Наверное, это он так решил пошутить над непутевой дочерью. Или, может, это Клеопатра сделала? Алина? Она была в моей квартире?

— Я бы так с тобой не поступил!

— Да неужели? — ядовитые слова жалят не хуже змеи. — А я думала, именно так ты и поступаешь. А теперь дай пройти, разговор окончен.

— Женя!

— Видеть тебя не желаю, Антон! Ты сделал свой выбор, и я тоже. Уходи.

— Друг дал бы мне шанс все объяснить, — словно сдавшись, мужчина выставляет ладони перед собой. И снова конверт оказывается у меня перед глазами.

— Друг бы не предал, — парирую в ответ. — Парень мог, но не друг.

— Я всего лишь человек, Женя, а не твой супер-герой, — у меня мурашки бегут, потому что Антон зол. Впервые за все годы я чувствую его ярость, но если прежде я была за широкой спиной, то сейчас стою в самом эпицентре. — А людям свойственно ошибаться. Но ты ведь не умеешь прощать, не так ли? Гордая! Ты даже отца своего простить не можешь за то, что он посмел быть счастливым без твоей матери. Что уж обо мне говорить? Но знаешь, можешь и дальше продолжать жалеть себя и лелеять свои детские обиды, с меня хватит. И вот с этим… — помахав письмом, мужчина проглатывает ругательство, замявшись на секунду, — разбирайся сама. А у меня и без того в жизни полно проблем, чтобы участвовать в дурацких розыгрышах.

Вот и поговорили!

Мужчина уходит, вернув мне письмо, а я так и осталась стоять у машины. Застыла на месте, приводя мысли в порядок, чувствуя себя нашкодившим котенком, которого макнули в собственную лужу.

Почему виноват он, а гадко себя чувствую я?

И черт бы побрал этого Антона и собственное сердце, которое поверило ему. Уж слишком это жестоко. Но если письмо не его рук дело, то тогда кто все это организовал?

Над головой раздаётся знакомый хлопок, как от петарды. Я коротко взвизгиваю и отпрыгиваю назад, и только после этого задираю голову. Внутри все цепенеет от ужаса, когда улавливаю взглядом короткую вспышку. Казалось, пространство над головой просто разрывается и выплевывает какой-то предмет. И когда он падает прямо передо мной, приземляясь на капот машины, я невольно вздрагиваю.

Табун испуганных мурашек пробегает по телу. Ожидаю чего угодно… но больше ничего не происходит. Оглядываюсь — ну, где тут камеры, выходи. Уж лучше пусть это будет какое-нибудь реалити-шоу, чем то, чему я не могу найти объяснения.

Но, увы, стоянка пустынна. Ни камер, ни шутников, ни свидетелей.

И я один на один с творящейся чертовщиной.

Не верю в мистику, такого просто не бывает! Наверняка это спецэффекты или лазерное шоу. Не знаю, кто это делает, но рано или поздно я этих юмористов поймаю! Собрав всю свою храбрость, дрожащими руками подхватываю с капота посылку. Слава богу, хотя бы машина не пострадала! Траты на сервис мне сейчас точно ни к чему, по деньгам все до копейки рассчитано-расписано на новую жизнь.

Но как бы я себя не убеждала, любопытство побеждает здравый смысл: вместо того, чтобы выкинуть сверток в ближайшую урну, я решаю выяснить, что внутри.

— Ай! — короткая боль обжигает палец. Дурацкая печать! Иголки в них спрятаны, что ли?

Но все проклятия по поводу собственной неуклюжести встают поперек горла, когда я открываю посылку и касаюсь пальцами шелковой ткани. Цветочный знакомый аромат щекочет нос, в памяти всплывает лицо мамы. Я резко дергаю на себя ткань. Длинный легкий шарф развевается по ветру, а у меня на глазах выступают слезы.

Глава 5

Дорогая моя доченька! Женечка!

Это твоя мама — Александра Орлова (в девичестве Мусичкина).

Возможно, мои слова покажутся тебе фантастическим бредом, но умоляю, просто допусти на минутку такую возможность!

В далёком 2005 году я гостила на даче у тети Светы — родной сестры твоего отца. И когда шла в сторону автобусной остановки, меня затянуло в блуждающий портал — так я оказалась в другом мире. Я не бросала вас с папой!

Несмотря на все мои попытки — вернуться к вам не получилось. Я даже не знала, как передать весточку, что жива и здорова. Но это не значит, что я не пыталась! Спустя годы, когда представилась возможность, я вдруг поняла, что у вас с папой уже так или иначе налаженная жизнь, разрушать которую я не имела права. Но желание вновь увидеть свою девочку никуда не исчезло, поэтому я продолжила поиски ритуала, который позволил бы нам встретиться. Ведь если я нашла способ межмировой связи, значит, должен быть и способ перехода. И мне это удалось.

Мне неизвестно, когда ты получишь моё сообщение, и получишь ли его вообще, но, если ты его читаешь, значит, в твой жизни наступил поворотный момент, а ты сама готова к серьезным переменам. Я лишь надеюсь, что это решение далось тебе легко, а не под давлением невзгод.

Способ перехода не позволяет мне вернуться к вам, но ты можешь прийти ко мне. Но готова ли ты впустить в свою жизнь нечто невероятное?

Твоя мама,

2013 год по земному летоисчислению.

Готова ли я к перемещению в другой мир? Как я могу быть готова, если все ещё не до конца верю в его существование? Это вообще возможно?

Пребывая в самом скверном настроении, меряю кухню шагами. Последние пять часов вместо того, чтобы собирать вещи и готовиться к переезду, я раз за разом перечитывала письмо, пытаясь угомонить разыгравшееся воображение и понять, что же я чувствую на самом деле. Казалось, мой мозг представлял из себя филиал тв-канала о паранормальных явлениях и генерировал дурацкие мысли. Если сказать честно, положа руку на сердце, я бы с превеликим удовольствием разорвала письмо на мелкие кусочки, выкинула и забыла, как самый глупый розыгрыш в моей жизни. Если бы не появление второй посылки, которая все перевернула с ног на голову. Странности были не только в способе доставки. Помимо маминого шарфа внутри была новая записка, от нее я уже совсем впала в ступор.

Девочка моя!

Я потеряла всякий покой в тот момент, когда почувствовала, что магическая печать сломана, а адресат прошел ритуал-проверку на подтверждение личности. Прости, что причинила тебе боль, но это было необходимо. Твоя кровь послужила распиской о доставке нужному адресату. Такая вот магия этого мира.

Я знаю, насколько сложно тебе поверить, что это действительно пишу я, поэтому, в качестве доказательства отправляю свой шарф. Ты ведь помнишь его, правда? Если нет, найди наши старые фотографии.

Я буду ждать твоего ответа столько, сколько понадобится.

С любовью, твоя мама.

2018 год по земному летоисчислению.

Почему современному человеку так сложно поверить, что мы в этой вселенной не одни? Письма из воздуха, шарф — как это все может быть? Никак. Но железная логика просто пасовала перед маленькой девочкой Женей, которая всегда верила, что мама не могла её бросить. А исчезновение женщины всего лишь роковая случайность. Фантастическая, но случайность!

Я до такой степени накрутила себя, что в какой-то момент просто психанула, не выдержав внутренних метаний. В конце-то концов, сколько можно? Все ведь просто как дважды два! Ответ лежит на поверхности. Схватив шариковую ручку, я, в специально отведенном месте, размашисто вывожу «Готова».

Вот и все! Если сейчас ничего не произойдет — а наверняка так и будет — значит, я со спокойной душой отправлюсь спать и больше никогда об этом не вспоминаю. А завтра собираю вещи и ищу арендаторов — все, как и собиралась, пока не началась эта чертовщина. Вот только, кажется, планы придется отложить, потому что выведенные синими чернилами буквы начинают исчезать. Я зачарованно наблюдаю, как с каждой секундой моё легкомысленное согласие тает без следа. Словно ластиком стерли.

На что я только что подписалась?

Ответ приходит почти мгновенно. Где-то под потолком раздаётся знакомый хлопок, и передо мной на столе уже лежит новый конверт. На этот раз я хоть и вздрагиваю, но скорее от неожиданности, чем от страха. При взгляде на конверт, я практически слышу, как мои бастионы сомнений рушатся, позволяя окончательно поверить, что невозможное возможно.

Заголовок нового письма краток и лаконичен.

«Инструкция по поиску и активации портала».

Я полночи прокрутилась в кровати без сна, сбивая под собой простыни и пытаясь разгадать головоломку. Инструкция… такая странная. Что значит «сокровища ищи в семейных схронах»?

Блин, да о каких вообще схронах идет речь?

С этой мыслью я провалилась в тревожный сон, проспала до позднего обеда и проснулась с ощущением, что где-то на краю разума проскользнула догадка. Казалось, ещё момент, ещё одно мгновение, и я поймаю её за хвост, и… И ничего. Момент был упущен, а загадка так и осталась неразгаданной. Зато когда по кухне поплыл терпкий аромат крепкого кофе, сознание окончательно проснулось. Можно, наконец, подключить логику.

Схрон, тайник… может быть, сейф? Где в наше время ещё можно хранить сокровища? Но почему тогда семейный? Во времена, когда мы были семьей, у нас не водилось столько средств, чтобы нуждаться в сейфе.

В момент, когда густая коричневая жижа уже поперла из турки, меня осенило. Наскоро погасив пламя, я метнулась в комнату и с разбегу чуть не впечаталась носом в шкаф. Резной деревянный ларчик в форме полумесяца нашла на второй полке. Мамина шкатулка. В ней она всегда хранила все свои драгоценности. Отец отдал ее вместе со всем содержимым, когда мне исполнилось восемнадцать. Вроде как семейная реликвия, передаваемая из поколения в поколение по женской линии. А я раз в год, в мамин день рождения, открывала и перебирала украшения. Это успокаивало.

Откинув крышку, пораженно замираю, будто приклеиваясь взглядом. Среди многообразия знакомых подвесок, кулонов, браслетов и колец, переливаясь как голограмма на солнечном свету, лежит странный металлический предмет. Треугольная пластина размером с пол-ладони и с неровными краями по одной стороне. По всей поверхности выгравирована вязь из сотни мелких узоров, которые, казалось, подсвечивались изнутри.

Неожиданная находка была настолько необычной и завораживающе красивой, что потребовалось долгих полчаса прежде, чем я нашла в себе силы отложить пластину в сторону и вернуться к дальнейшим размышлениям. В инструкции сказано, что ключ разделен на две части. Отлично! Первая часть уже у меня, но где искать вторую? В шкатулке больше ничего необычного не было.

Да и подобных шкатулок тоже. Но, возможно, я что-то найду в маминых вещах, что хранятся на нашей старой даче?

Не узнаю, пока не проверю. Все равно больше никаких идей нет. Не искать же вторую часть магического ключа в новом доме отца.

Все время, пока я торопливо собиралась в дорогу, внутри все сжималось от предвкушения какого-то чуда. И как же все это вовремя! Разворачивающиеся события так сильно будоражили фантазию, что неприятные мысли об Антоне отходили на второй план. Если это не галлюцинации на фоне сильного эмоционального потрясения, то у меня есть шанс найти свою мать! Это ли не чудо?

До дачи добралась с ветерком. Но стоило подойти к старым кованым воротам и увидеть небольшой домик с резным деревянным крылечком, как нахлынули детские воспоминания. Мы любили собираться на даче всей семьей и проводить тут теплые летние вечера. Папа валялся с книжкой в гамаке и читал вслух очередную историю, пока мы с мамой где-то рядом сажали цветы.

В реальность, где когда-то красивый летний домик стал больше похож на старый заброшенный склеп, меня вернул вибрирующий телефон. И только выудив его из кармана, поняла, что жужжит вовсе не мобильник, а треугольная пластина — первая часть ключа. Я делала шаг за шагом по дорожке, приближаясь к дому, а он жужжал все сильнее. Ну что ж… кажется, поиски ключа будут куда интереснее. Поиграем в горячо-холодно? Нетерпение вибрировало во мне вместе с пластиной.

Внутри дома все было так, как в моих воспоминаниях. Разве что пыли добавилось и коробок с мамиными вещами. Слишком много. В углу комнаты притаился старый буфет, где хранилась посуда в стиле «шебби шик», доставшаяся нам ещё от бабушки. У противоположной стены книжный шкаф, доверху заполненный отцовскими книгами. А рядом кресло-качалка, где он любил сидеть. Круглый обеденный стол, а недалеко от него небольшой диван и винтовая лестница, ведущая на чердак.

Вот она-то мне и нужна, судя по тому, что ключ уже трясло, будто он припадочный. Поднимаясь наверх и чувствуя, как деревянные ступени прогибаются под моим весом, я лишь молилась, чтобы они выдержали, а я не слетела отсюда кубарем.

Если бы не ключ, так называемый схрон я искала бы до глубокой ночи. Счастье, что мне не пришлось прерывать все коробки, покрытые слоем пыли, потому что вторая часть нашлась там, где я меньше всего ожидала.

Сундук для игрушек.

Самодельный подарок родителей на мой седьмой день рождения. Это скорее семейное наследие, чем схрон. Ещё одно светлое воспоминание из детства. Отшлифованная древесина, покрытая прозрачным лаком, кованые стальные обечайки с круглыми заклепками и увесистый замок надежно охраняли мои девичьи секреты.

Мне его даже искать не пришлось, потому что сквозь тонкие щели в рассохшимся дереве просачивался свет, а сам сундук словно дрожал, стуча ножками по полу. Стерев рукавом слой пыли и откинув крышку, я на секунду словно вернулась в детство: ошеломляющий восторг пронизывал каждую клеточку тела… ведь в мою обыденную жизнь ворвалось самое что ни на есть настоящее волшебство. Нашла!

Две части одного ключа. Стоило тонкие треугольные пластины поднести друг к другу, как они, притягиваясь словно магниты, выскользнули из ладоней. И в этот же момент погасли, погружая пространство в абсолютную темноту. Но не успела я испугаться, как место разлома ключа засветилось так ярко, что заболели глаза.

Следующие минут десять я с недоверием изучала парящий светящийся треугольник, совершенно не понимая, что с ним делать. Можно ли к нему прикоснуться? И почему, черт возьми, он висит в воздухе?

— И что дальше? — смотрю на ключ, ожидая подсказку. Ну хоть бы моргнул!

Само собой, ключ не ответил. А я лишь усмехнулась: дожила, начала разговаривать с неодушевленными предметами. Мысль исчезла так же быстро, как появилась, потому что ключ ни с того ни с сего приходит в целенаправленное, почти осмысленное движение.

Я бросилась за ним вниз по лестнице, боясь потерять из виду. Светящийся огонек преодолевает комнату и вылетает сквозь открытую дверь, уносясь куда-то прочь от дома на приличной скорости.

— Подожди меня! — крик разносится на всю округу. Но это ерунда. Я облегченно выдыхаю, когда ключ застывает в воздухе, мигая.

Стараясь не задумываться, закрываю ворота и бегу к машине, где меня за руку хватает пьяный дед.

— Эй, красавица, ты тоже видишь НЛО? — случайный свидетель тычет пальцем в воздух.

— Не понимаю, о чем вы, — пожимаю плечами, стараясь принять самый беззаботный вид.

Мужчина переводит взгляд с меня на парящий ключ и обратно, после чего приходит к неутешительному выводу.

— Белка… пора завязывать! — перекрестившись и прошептав себе под нос какую-то молитву, случайный свидетель нетвердой походкой уходит прочь.

Слава богу! Но сколько ещё таких свидетелей будет?

Стоило только сесть за руль, как ключ срывается в движение. Повезло, что я на машине! Не представляю, как бы я вела преследование на своих двоих. Я гнала не менее пятнадцати минут по проселочной дороге на огромной скорости, оставляя за собой клубы пыли, прежде чем этот неуемный живчик-указатель привел меня к странному строению. Ну, не совсем странному, и не к строению, а к дому. Но к какому!

Старый-старый бревенчатый дом и по сей день выглядел внушительно несмотря на то, что основательно просел. Высокий, сложенный из цельных камней цоколь навевал мысли то ли о купеческом лабазе, то ли о частых наводнениях, то ли о крепости. Тот, кто его строил, был, без сомнения, затейником. Помимо широкого гостеприимного резного крыльца, ведущего к высоченным, не ниже двух с половиной метров, массивным даже на вид, филенчатым окованным дверям, имелся балкон-галерея с отдельной ажурной лестницей-входом. Разновеликие, несимметрично разбросанные окна не оставляли сомнений в том, что и в доме все тоже очень… затейливо.

В груди ворочалось раздражение с примесью страха. Почему портал не мог быть где-нибудь в поле под открытым небом? Можно подумать, мне и без этого заброшенного особняка на окраине поселения недостаточно потрясений! Ну хоть не склеп на кладбище, и то хорошо.

И все же… рассудительность или, вернее сказать, трусиха внутри меня побеждает. Вернусь утром и при дневном свете осмотрю дом в поисках портала. Ну и что, что еще не ночь, а только сумерки, лучше перебдеть. Да и смысл? Сомневаюсь, что электричество в столь древнем строении функционирует. Внутри темнота, а я понятия не имею, что искать. Как должен выглядеть портал? На обложках томиков подростковой литературы мелькали светящиеся, как электрическая дуга, арки. Но это вымысел, а какова реальность?

Значит, домой. Вот только ключ так оставлять нельзя. Светясь равномерным золотистым светом, парящий прямо напротив двери указатель привлекает слишком много внимания. Особенно в темноте.

Но все мои планы летят в тартарары, едва я поднимаюсь на крыльцо: пластина в этот же миг начинает метаться, тычась остриём во впалые заклепки и проворачиваясь, словно подбирая шифр для неведомого сейфа. В тишине отчетливо слышно тиканье, словно множество шестеренок пришли в движение. Последний щелчок был особенно громким. Светящийся ключ-указатель тут же затухает, превращаясь в обычный, ничем не примечательный кусок металла, и падает на пол.

Двери открылись неохотно, с усилием проворачиваясь на сухих петлях, как бы предлагая мне отступиться, одумавшись. Но какой там… трусиха передала пальму первенства разыгравшемуся любопытству. Я ведь не усну, если уйду, не посмотрев хотя бы одним глазком! А если портал прямо за дверью?

Пообещав трусихе, что не стану исследовать дом, а лишь загляну на секунду, сама не замечаю, как переступаю порог. И опять ощущение, что здесь готовы обороняться от всего и вся. Тамбур-коридор мог иметь только защитную функцию: то ли от врагов, то ли от морозов…

Три бесконечно тревожных шага привели к еще одной паре дверей, таких же массивных, украшенных бронзовыми чеканными нашлепками и ручками в форме выгнувшихся зверей. Место, в которое я протиснулась мимо тяжеленной створки было не иначе как гостевой залой. Закатное солнце, пробивающееся через вековую пыль круглых окон, косыми четко направленными лучами освещало камин.

Потрясающее по своей пугающей вычурности архитектурное извращение.

Замираю в изумленном ступоре. Отсюда камин виден полностью, округлости и трещины лепнины складываются в уродливо-привлекательный исполинский лик циклопа. Нечто среднее между скульптурой и барельефом, изображение изобиловало анатомическими подробностями. Закрытый глаз ощетинился ресницами, под ним располагался массивный несколько приплюснутый пористый нос, отверстые хищные ноздри которого были именно ноздрями — вполне полыми отверстиями, может, дополнительная вытяжка? Иначе зачем бы нос так нависал над широко распахнутым зевом камина, символизирующим рот, в который я могу войти, не нагибаясь?

А по обеим сторонам — скульптуры, которые будто другому мастеру поручили. Рафинированно-изящные кошки размером с настоящую пантеру. Одна антрацитово-черная, другая — мраморно-белая. Миниатюрные копии кошачьих, только в бронзе, были на ручках двери. Нет, это не кошки, коты! Такие наглые бандитские морды могут быть только у котов! Настороженные, непривычно округлые уши агрессивно прижаты, пасти оскалены в угрожающем рыке. А эти лапы? У правого шрам, а у левого — обломан коготь. Непропорционально длинный хвост венчался еще одним когтем, или, скорее, шипом.

Ладони похолодели, а дыхание перехватило, когда я ощущаю неясное, едва уловимое движение. Глупый смешок застревает где-то в горле, когда движение повторяется. Стены вздрагивают с полувздохом, с полускрипом, половицы перекатываются волной, а крыша на секунду проседает. Такое ощущение, словно дом вдруг начал дышать. Замираю в испуге, ожидая, что вся эта многовековая конструкция сейчас рухнет, погребя меня заживо. Черт, ну зачем я сюда сунулась! Надо убираться, пока жива!

Не успеваю сделать и шага, как оказываюсь в самой настоящей ловушке. Двери захлопываются, а бронзовые ручки, ожив, переплетаются, превращаясь в цельный замок. Я оцепенело наблюдаю, как на окна, одно за другим, опускаются металлические пластины… бам, бам, бам… тяжелые звуки звучат в голове набатом вкупе с похоронным маршем. Дом погружается в абсолютную темноту. Но всего на мгновение. В Камине, том самом жутком произведении искусства, разгорается пламя, в свете которого я отчетливо улавливаю, как огромный глаз циклопа оживает… Ресницы трепещут, веко приподнимается, а зрачок приходит в движение, изучая пространство. И замечает меня…

Я отступаю назад, в надежде выбраться из этого жуткого места, но запинаюсь о невидимую преграду и падаю. А когда поднимаюсь, понимаю, что обстановка изменилась.

Исчезли скульптуры кошек. Что..? Где они?

Делаю поворот на сто восемьдесят градусов и пораженно застываю. С двух сторон, мягкой поступью, ко мне приближаются ожившие зверюги. Жуткие в своей необычной, чужеродной красоте. Волосы на затылке зашевелились, когда слышу нарастающее утробное рычание, а в горле пересыхает — существа, кажется, вот-вот прыгнут на меня. Зажмуриваюсь и заслоняю голову руками, мысленно готовясь к неизбежной атаке… и вдруг все прекращается.

Проходит долгих десять секунд, прежде чем я осмеливаюсь открыть глаза. И тут же в испуге шарахаюсь назад, потому по лестнице спускается мужчина.

Хорошо сложенное тело выше среднего роста, в сочетании с бесшумной кошачьей походкой постоянно готовой к смертельному броску, пробуждает инстинктивное чувство страха, стимулируемое флюидами опасности и риска, исходящими от него за километр. В мужской красоте есть что-то дьявольское: тонкие, но заостренные черты лица способны в секундный срок превратить очаровательного мягкого юношу в чертовски опасного, решительного мужчину.

Хозяин дома останавливается в шаге от меня, позволяя разглядеть чуть смуглую кожу, сквозь которую можно разглядеть интерьер комнаты, и неприкрытую ярость, бурлящую в золотисто-карих глазах.

— Как ты сюда проникла?

Лимит чудес на сегодня явно превышен. Письма из другого мира, летающий ключ-указатель и странный дом… это все цветочки на фоне тех впечатлений, что обрушились на меня позднее. Но прямо сейчас я смотрю на красавчика и понимаю, что сознание все же ускользает, погружая меня во тьму. Кто бы мог подумать, что призраки умеют разговаривать.

Глава 6

— Долго собираешься притворяться хладным трупом? — раздраженный мужской голос звучит где-то совсем рядом, и я лишь чудом не вздрагиваю от испуга, продолжая изображать обморок.

В себя я пришла минут десять назад. С головной болью и продрогшая до самых костей… пол тут жутко холодный. Лежала и размышляла, как я докатилась до жизни такой, но стоило открыть глаза и узреть под потолком шикарную люстру из прошлой эпохи, как сразу все вспомнила. Ключ, странный дом и собственное неуемное любопытство, будь оно проклято. А самое главное — призрака, которого, к счастью, рядом не наблюдалось. Я бы решила, что он мне привиделся, если бы не два огромных кота, что сидели поблизости и с интересом наблюдали за моими жалкими попытками приподняться. Тот, что белый, так и вовсе склонил башку чуть набок, словно размышляя, с какой стороны лучше надкусить. Признаться, это нервировало. А уж когда я увидела вдалеке что-то светящееся, то не придумала ничего умнее, чем превратиться в опоссума, чей девиз «лучшая защита — кома». Нужно время, чтобы собрать мысли в кучку, разведать обстановку и понять, как сбежать отсюда подобру-поздорову. Что-то я совсем не уверена, что готова отправиться в другой мир!

Увы, ничего путного в голову не шло. Идей ноль, но зато призрачный мужчина каким-то образом догадался о моей уловке. И теперь болтается над душой, призывая к порядку. А я вовсе не уверена, что хозяину дома, чей покой я нарушила, понравится то, что он услышит. Вот и размышляла, как поступить.

— Если не прекратишь, то я скормлю тебя барсэуфам, — в подтверждение угрозы одна из зверюг исторгает звук, похожий на тот, с которым Клео выпрашивала ветчину. Мамочки! Куда я влипла? — За прошедшие столетия они весьма проголодались. Считаю до трех. Раз…

Я колеблюсь, понимая, что выбора особого нет. Но вот звучит контрольное «Три», и в эту секунду мне прямо в ухо фыркает наглая кошачья морда. Замысел очнуться красиво в прямом смысле летит коту под шипастый хвост. От испуга я громко взвизгиваю и подрываюсь с места. И тут же натыкаюсь на насмешливый взгляд призрака, что стоит напротив, скрестив руки на груди, и наблюдает за моим нелепым барахтаньем.

Черт, он и вправду дьявольски хорош собой! Где справедливость, а? Почему, если мужик красавчик, то обязательно гей? В моём случае так и вовсе — призрак… Одно другого не лучше. Если живого ещё можно направить на путь истинный, то тут… одно сплошное разочарование.

Ну и бред лезет в голову на нервной почве!

— Мне повторить свой вопрос? — мужской голос звучит настойчиво.

— Не нужно, — поднимаюсь с пола, придерживаясь за ноющий затылок. — Я не вламывалась, а зашла с помощью ключа, — скептически приподнятая бровь красавчика явно говорила, что он мне не поверил ни на грамм. — Я не вру, проверьте! Ключ все ещё лежит у двери, — упрямо вздергиваю подбородок.

Мне вовсе не нравится оправдываться, тем более, перед призраком — дикость несусветная! А он ещё и улыбается так… ехидненько, я бы сказала. Словно насмехаясь над жалкими попытками воришки выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Вообще я искала портал, но указатель привел именно сюда.

Не стоило этого говорить. Я лишь успеваю заметить, как мужские плечи напряглись, прежде чем неуловимым для обычного взгляда движением призрак не оказывается прямо передо мной.

— Как ты выжила, ведьма? — напускное веселье исчезло, а его глаза загораются потусторонним светом, пугая меня до чертиков. Секундное промедление и меня вмиг пронзают тысяча ледяных иголочек, когда мужская рука проходит сквозь тело, в попытке схватить за шею. — Ты должна была умереть!

— К-какая ведьма? — дрожащий голос срывается на противный визг.

Словно не услышав вопроса, мужчина бесшумно двинулся на меня плавной походкой. Пока я короткими шажками пятилась назад, избегая попадаться ему под руку, в голове зрело подозрение, что началась какая-то игра, правила которой мне неизвестны. Черт, черт, черт!

— О, Мариам! — томный шепот и обжигающий соблазнительный взгляд подтверждают догадку.

Меня приняли за другую! Может, ещё не все потеряно?

— Что вы… — напрягаюсь, когда мужская рука тянется к моему лицу. Все мысли разбегаются от нахлынувшей паники, но я чувствую лишь легкий холодок, что движется от виска к подбородку. С облегчением перевожу дыхание, но расслабиться не получается. Мужчина так близко… что я, несомненно, ощутила бы его горячее дыхание, будь это возможно. Странная близость длилась чуть дольше, чем мгновение, но и это заставляет сердце сбиться с привычного ритма. Прикрываю веки, чтобы отрешиться от затуманивающего разум восхищения и собраться с мыслями, но тут же вскрикиваю от нестерпимой боли.

— Не играй со мной! — полный нескрываемой ненависти взгляд, проникающий в самую душу, жестокая полуулыбка, от которой пересыхает в горле, и призрачная рука, что сжимала холодом моё сердце.

Боль такая сильная, что не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я как выброшенная на берег рыба хватала ртом воздух, под презрительным взором золотистых глаз.

— Ряяо!

За громким кошачьим мявом раздаётся звук падающего на пол металлического предмета. Призрак отвлекается от экзекуции, и я тут же сползаю по стене на пол, чувствуя, что легкие горят огнем. Рядом сидит черный кошак, а у его лап валяется предательская железяка. Это что, он притащил её сквозь две тяжеленые двери? Для меня?

Хозяин дома, недоуменно взирающий на ключ, задавался тем же вопросом. Первоначальное замешательство сменилось осознанием и, наконец, полным пониманием.

— Ты не Мариам, — ни раскаянья, ни глубокого сожаления по поводу содеянного призрак не испытывал. — Так кто ты такая?

— Не ведьма, и на том спасибо! — зло бурчу, но от колючего взгляда пропадает всякое желание иронизировать. — Можно я уже просто уйду? — интересуюсь максимально миролюбиво.

— Я теряю терпение! — вновь с полоборота заводится призрак.

— А я умру от страха, если вы не прекратите меня запугивать! — рявкаю в ответ, чувствуя, что нервы вот-вот окончательно сдадут, и — привет, истерика.

Такое ощущение, что судьба решила проверить меня на прочность. То жизнь рушится, как карточный домик, то волшебство стучится в дверь, а тут, держите, распишитесь: призрачный маньяк.

Красавчика обвинение ничуть не смущает, и он продолжает сверлить меня настойчивым взглядом, но на этот раз молча. Ну хоть убивать передумал, и вроде даже готов к диалогу.

Инстинкт самосохранения шепчет, что чем быстрее я объяснюсь, тем меньше шансов, что мною поужинают зверские коты. Или позавтракают, учитывая, что они только что очнулись от спячки. Выровняв дыхание, вытаскиваю последнее послание из заднего кармана и протягиваю полупрозрачному злыдню. И короткими рублеными фразами отчитываюсь, как на допросе. Авось, поверит и отпустит.

— Получила волшебное письмо. От матери, когда-то попавшей в блуждающий портал. Выполнила инструкции. Собрала ключ-указатель, который привел меня сюда и впустил. Собиралась активировать портал, чтобы встретиться с мамой. Все!

Мужчина попытки взять письмо не делает, только смотрит на меня с приподнятой бровью. О, он же бесплотный! Ага, как сердце морозить, так очень даже плотный! Задавив раздражение на корню, поднимаю развернутое письмо так, чтоб удобно было читать стоящему напротив.

— Прочти вслух, — не просьба, приказ.

Да он издевается!

— Вы что, уважаемый, читать не умеете? — ирония получилась настолько тонкой, что мужчина её даже не замечает. Ну или делает вид.

— На этом языке — нет.

Пробегаюсь взглядом по десятку пуговок на кружевном манжете и невольно задаюсь вопросом — из какого он века? Дай мне сейчас оригинальную рукопись Пушкина, я, наверное, тоже не прочту. Во всяком случае, не сразу. Что ж, ладно, мне не сложно.

Зачитываю инструкцию, но красавчик молчит. Тогда поднимаю с пола ключ, так и лежащий между толстыми кошачьими лапами, машинально чешу кошака за ухом, как будто это тут сидит такая Клео-переросток, и подскакиваю от громового мурчания. Сердце заходится в бешеном стуке. Дурацкая привычка! Всегда была неравнодушна к кошкам и тискала несчастных животных при первой же возможности. Вот и сейчас сработал рефлекс, который мог бы стоить мне жизни. Или руки! К счастью, обошлось, а вот ключ я едва не выронила.

Протягиваю железяку на открытой ладони, чтобы призрак рассмотрел получше.

— Это аварийный ключ, — практически сразу выносит вердикт хозяин дома, ткнув указательным пальцем в пластину. Узоры на ней опять засветились.

— Ну, я пойду, — стараюсь, чтобы в голосе было как можно больше вежливой уверенности. Поднимаюсь с пола без резких движений, под равнодушным взглядом красавчика. — Счастливо оставаться.

Удивительно, но я не встречаю сопротивления. Мне позволяют уйти. Даже массивные двери распахиваются, освобождая путь.

— Так что, портал тебе уже не нужен? — доносится вслед, но я лишь ускоряю шаг, намереваясь убраться отсюда. Подальше от сумасшедшего озлобленного призрака, диких животных, ожившего дома и всей этой чертовщины! Нагостилась так, что на всю жизнь впечатлений хватит!

Спрыгиваю с крыльца как заправский паркурщик и замедляюсь, только оказавшись рядом с машиной. Всего несколько шагов, но этого вполне достаточно, чтобы почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Призрак ведь не может выходить за пределы своего жилища, правда?

Так и есть. Из груди вырывается вздох облегчения, когда вижу застывшую светящуюся фигуру в дверном проёме. Господи, выбралась! Я вновь могу дышать полной грудью, наслаждаясь прохладным ночным воздухом.

— Передумала отправляться к мамочке? — провокационный вопрос достигает цели, ударяя по оголенным нервам и пробуждая все те эмоции, что я гасила огромным усилием. Страх не выбраться из дома живой, злость на необоснованную жестокость и боль, которую я ощущаю до сих пор.

— Ещё чего! — что-что, а язвить я умею получше некоторых. Особенно, когда мне не угрожают вырванным сердцем. — Только уточню у неё, как развеять психованного призрака, и сразу вернусь!

Красавчик начинает хохотать самым беззаботным образом, словно я шутку выдала, а не дальнейший план действий. Бесит невероятно! Он что, думает, я тут шутки шучу после того, что он сделал со мной?

— Что смешного? — спрашиваю с неприкрытой враждебностью.

Надо бы сесть в машину и уехать, мне интересно.

— Просто ты забавная, — сообщает мужчина, отсмеявшись. — Но не трать силы. Во-первых, я не призрак, чтобы меня можно было развеять. Во-вторых, без меня тебе в другой мир не попасть.

— Это ещё почему?

— Потому что я и есть портал, — внезапно полупрозрачное лицо приобрело какое-то странное, почти мечтательное выражение. Промелькнула мысль, что улыбка победителя подходит ему куда больше. — Предлагаю тебе сделку.

— Сделку? — я удивлённо вскинула бровь и сложила руки на груди. — Ты едва меня не убил! Я не настолько спятила, чтобы торговаться с дьяволом.

— Но не убил ведь! — О! Ну, конечно, это все меняет! — И почему я чувствую настоятельную потребность извиниться перед леди?

Вот только вместо банального «Извини» мужчина склонился в изящном поклоне. Я бы засмотрелась, если бы этот жест не был пропитан сарказмом.

— Да уж, это загадка, — в преувеличенном жесте задумчивости прикладываю палец к губам. — Уж точно не потому, что совесть твоя взыграла.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Сэкономим время.

Нет, ну каков наглец! Хоть притворился, что сожалеет. Если решил, что я стану терпеть насмешки, то он сильно просчитался.

— Ну, раз так, полагаю, нам не о чем разговаривать, — разворачиваюсь к машине и берусь за ручку двери. — Счастливо оставаться.

— Погоди, погоди! — в его голосе слышалось отчаяние, но я не спешила оборачиваться, наслаждаясь пусть и маленькой, но все же победой. — Не обижайся. Мне и вправду нужна твоя помощь.

— И зачем мне тебе помогать?

— Потому что ты хочешь увидеть маму. Она ведь тебя ждет, — давит на больную мозоль. — Хорошая сделка, разве нет?

На меня накатила веселая злость. Хорошая сделка?

— Давай резюмируем, — лихо разворачиваюсь на пятках туфель и делаю несколько шагов вперед, — ты меня напугал, едва не убил, угрожал скормить своим пантерам. Вместо извинений я получила насмешку, и ты думаешь, что я стану о чем-либо с тобой договариваться? Зная, что ты можешь, если вздумается, остановить мое сердце?

Между прочим, грудь до сих пор болит. Словно кто-то вдарил прямо по «солнышку».

— Я не обману. Ты починишь портал, я тебя перенесу на другую сторону. Все будет по-честному.

— Ты же сказал, что портал — это ты?

— Я портальщик, а сам портал — это дом. Но одно без другого не работает, мы единое целое, если так будет понятнее. И пока я в таком состоянии — портал мертв. Им невозможно воспользоваться ни с той, ни с этой стороны. Ждать помощи оттуда не приходится. Как ни горько это признавать, на тебя вся надежда.

— Да ладно, еще кто-нибудь забредет, — заявляю с деланным безразличием.

Это моя маленькая месть, пусть понервничает. Глядишь, и спеси поубавится.

— Стой! — голос выдает его волнение, а хмурое выражение лица подсказывает, что красавчику вовсе не по душе быть в роли просителя. — Никто не забредет. Дом и вся прилегающая территория под мощным отводом глаз, а я сейчас не могу снять маскировку.

Я едва не присвистнула. Ну ничего себе, режим маскировки!

Действительно. Двадцать километров от города, красота и благолепие вокруг. Безлюдье. Не может быть, чтоб на эту землю и красивый особняк никто не позарился. Взгляд скользит по укатанной грунтовой дороге, шикарным елям, прелестному лиственному подлеску.

— Помоги мне, — просит мужчина, явно наступая себе на горло. — И я гарантирую тебе встречу с мамой на той стороне.

— Предположим, — склоняю голову набок. — Проблема в том, что в ремонте порталов я понимаю ещё меньше, чем ты в основах гостеприимства.

Красавчик даже бровью не повел.

— Достаточно пары ловких рук и немного терпения.

Звучит уж слишком легко, но что мне об этом известно?

— Я готова помочь тебе, но при одном условии.

— Все-таки ждешь извинений?

— Думаешь, я поверю в твое искреннее раскаяние? — иронически хмыкаю. — Уж как-нибудь переживу, не беспокойся. Просто признай, что за тобой должок. Ты едва не вырвал мне сердце, просто обознавшись. Да, всякое в жизни бывает, но за ошибки нужно платить. Ты ведь это понимаешь? — господи, говорю, как героиня гангстерского фильма, крестная мать, не меньше. — Ты вернешь меня обратно, когда попрошу. Если согласен, считай, я в деле.

Полупрозрачный красавчик засунул руки в карманы брюк и стоял на месте, покачиваясь с пятки на носок. Смотрел с изумлением. Так, словно у меня вторая голова выросла.

Меня же немного потряхивало от охватившего драйва. Кажется, все-таки перегнула палку, блин. Согласится или нет?

Едва слышно вздохнула, поняв, что долгая утомительная игра в гляделки подошла к своему завершению. Красавчик отвлекается на нетерпеливое «мряу» своих питомцев.

— Они хотят есть, — комментирует мужчина. — Можешь раздобыть им мяса? Иначе мне придется отпустить барсэфов на охоту.

Есть вещи, которые действительно ставят в тупик. Например, вопрос: где я смогу им достать столько мяса? Не в супермаркете ведь. И вообще, сколько им на раз надо? Кило по тридцать на брата и еще в запас столько же? Да я надорвусь! А прикинув, сколько я за него денег оставлю, поняла, что и разорюсь в придачу. Сбережений не так уж и много, а расчетных и того… три копейки.

Мда… ситуация.

Но охота тоже не вариант. Им бы зебру или антилопу, не меньше. А в окрестных лесах они скорее людей найдут, чем дичь. Может быть белок, да разве для таких монстров это еда?

— Это ненадолго. Мне лишь нужно вернуть свои силы, — уточняет мужчина, видя, что я сомневаюсь.

Повторное голодное порыкивание-поскуливание вызывает острое сочувствие к этим животным. Бедные голодные кошаки!

— До утра твои питомцы потерпят? — рациональное мышление капитулирует. Котов и впрямь жалко, зря я весь корм тогда отдала, лучше бы в машине остался. Не антилопа, конечно, но…

— Да, — призрак едва заметно улыбается, словно и не надеялся. — Ключ-указатель приведет тебя назад.

Белый кот метнулся в дом, и через пять секунд злополучная железяка звякнула о камень ступеней. Как они общаются? Или просто звери настолько умные?

Наклоняюсь, чтобы подобрать ключ, но застываю, когда рядом возникает Черныш. Нагло подсовывает мне голову под руку, чеши мол, раз еды у тебя нет. Пока он откровенно млеет, жмуря глаза и фырча, как двигатель на зимнем прогреве, я поднимаю взгляд и вижу довольную полупрозрачную физиономию. Это заставило меня резко встать. Уж очень приниженной показалась мне моя позиция по отношению к этому злыдню.

— Он отправится с тобой, — непреклонно заявляет призрак. — Это моя гарантия, если не возражаешь. Он сможет вернуть тебя, если вдруг передумаешь. Или захочешь кому-нибудь обо мне рассказать.

Что? Да я могила!

Угу. Могила — это очень злободневно, учитывая «морозильные» способности этого типа.

Призрака понять можно, ну а мне что делать? Из маминого шарфика ошейник коту скрутить? Но я ведь не бесстрашная укротительница тигров из «Полосатого рейса»! Та вообще их за хвосты!

Глава 7

Черныш, казалось, понял, что меня так напрягало. Сидел в позе примерного котика, обвив лапы шипастым хвостом, и смотрел самым что ни на есть проникновенным взглядом, заглядывая в глубины души.

— Я не могу по городу разгуливать с диким котом! — заявляю красавчику твердо, чтобы и не вздумал спорить. — У нас в природе таких даже не существует! Что будет, если его увидят?

В этот же миг кошак исчез. Как по щелчку пальцев. Только что сидел напротив, а сейчас его уже нет. Пока я крутилась на месте, пытаясь отыскать взглядом Черныша, портальщик, не скрываясь, забавлялся. И даже вполне материальный белый кот издавал что-то вроде «хр-хр-хр».

— Присмотрись, — отсмеявшись, посоветовал мужчина.

Над местом, где сидел Черныш, плыла еле заметная дымка. Уплотнение воздуха, вихри в котором едва-едва обозначали узнаваемые кошачьи контуры. Подошла, попробовала прикоснуться. Рука не встретила препятствий. Хм, уже неплохо. А то представляю панику, если нечто эфемерное начнет расталкивать толпу. Кошак-то здоровый!

Смирившись с мыслью, что от надсмотрщика мне не избавиться, открываю дверцу багажника. Кот слишком умный — забрался в машину без подсказок — и это настораживало. Может, они действительно мысли читают?

Дорога много времени не займет. Минут сорок, если без пробок. Поначалу я все время смотрела в зеркало заднего вида, не зная, чего можно ждать от вражеского кота. Хотя что я могла там заметить? Кот-то невидимый. Но через пятнадцать минут, я, наконец, выезжаю на трассу и переключаю внимание на дорогу, обдумывая первоочередные задачи.

Спеша покинуть странное место, я не узнала тысячу мелочей.

Какие инструменты нужны для ремонта магического портала? Сколько времени это займет? А самое главное, не уточнила насчет ночевки!

Господи, на что я подписалась?

В доме наверняка нет никаких городских удобств! Ну уж нет, ночевать я там не останусь ни за какие коврижки!

Но мы предполагаем, а судьба располагает, поэтому решила подстраховаться… Прихвачу постельное! Пригодится, даже если буду спать в машине. Косметичка с туалетными мелочами так и стоит не распакованной с отпуска. Берем. Комплект удобной одежды — непременно. И если вдруг, чего, я надеюсь, не произойдет, придется заночевать в особняке, то нужны тряпки. Дом тысячу лет не знал чистоты! Так, еще еды себе немного и… воды! Этим котам нужна вода?

Сворачиваю к супермаркету. Спать не смогу, зная, что рядом голодный дикий кот. И дело вовсе не в сочувствии, а в самосохранении! Так что покупаю пару больших рыбин, в надежде пережить ночь спокойно. А утром отправлюсь на сельхозрынок — память подкинула висящие на крюках туши. Как раз то, что нужно.

До дома добрались без проблем, кот и в самом деле словно угадывал мои желания. Даже подлез под тяжелый пакет, перенеся всю тяжесть себе на спину. Так и шли до самой квартиры: я, невидимый кот и пакет с продуктами, что, казалось, парил в воздухе.

— Ты спишь здесь, — указываю на подложку, когда Черныш опустошил тазик с рыбой.

Пришлось перерыть всю кладовку прежде, чем я отыскала лежанку Клео, которую еще лет пять назад сделала своими руками бабушка Антона. Только вот вместо маленького коврика она сшила огромную мягкую подложку, на которой легко бы уместилась овчарка.

К счастью, сытого, излучающего довольство, вполне материального кота не пришлось уговаривать, и я, наконец, спокойно засыпаю у себя в комнате, закрыв дверь. Какая-никакая, а преграда. Надо было догадаться, что существу, которое легко расщепляется на молекулы, пройти сквозь стены — раз… облизнуться. Но поняла я это уже ранним утром, когда проснулась от того, что затекли ноги. Черныш забрался на кровать и придавил их свой огромной головой.

Наглость — второе счастье!

Странные ощущения, если честно, двойственные. Лишь где-то на донышке души шевелится страх при виде опасного хищника. Но руки так и тянутся потискать нахального обаятельного кошака.

— Ну все, проснулись, улыбнулись! Пора собираться!

Кот — он и в Африке кот! Пока я варила себе кофе и слушала утренние новости, этот пройдоха стащил со стола ветчину. Целую палку, оставив мне только то, что уже лежало на бутерброде!

— Тебе не стыдно? — смотрю в глаза наглого прохвоста, из-под лапы которого выглядывает пожеванная пленка. — Очень, очень плохой… куда? А ну вернись, я ещё не закончила!

Ага, куда там. Растворился в воздухе и был таков. Паразит!

На рынок мы заявились спозаранку — посетителей можно было по пальцам пересчитать, так что едва уловимая дымка осталась никем незамеченной. Почти.

Когда я попросила дядечку в окровавленном фартуке продать мне целую освежёванную свиную тушу, получила ушат недоумения. Ну да его мнение мне было безразлично, зато возможность поторговаться увлекла. Я не самый рядовой покупатель — прошу целую тушу, а ценник кусался.

Пока сбивала цену, Черныш времени зря не терял и выбрал мясо по вкусу — туша сама собой слетела с крюка. Дядечка впечатлился, пробормотал что-то про ведьм и «себе дороже», быстро порубал мою покупку на транспортабельные куски, раскидал по пакетам и даже отвез все это добро на тележке к машине. Багажник я по наитию застелила клеенчатой скатертью заранее, а вот коту пришлось переселиться на задние сидения, куда я кинула плед, надеясь, что это убережет обивку от острых, как сабли, когтей.

Стоило свернуть на проселочную дорогу, как узоры на ключе начали едва заметно подсвечиваться изнутри. Яркость усиливалась, а после я ощутила знакомую вибрацию. Да он сейчас взлетит и пробьёт лобовое стекло к едрене фене! Хватаю ключ и высовываю руку в окно прямо на ходу. Вовремя! Указатель, словно уловив потоки ветра, нетерпеливо вырывается на свободу и устремляется вперед. Шпарит так, что мне приходиться добавить газу.

Сейчас дом выглядит совсем иначе. То ли я пообвыклась, то ли в утреннем свете все не так страшно, но дремучей угрожающей таинственности больше не ощущалось. Дом как дом, разве что из прошлой эпохи. Сейчас такие уже не строят.

Так, ладно. Где там Белый? Пусть сам свою еду таскает, а мне и баллона с водой хватит.

Достаю сумки с мясом из багажника на траву и топаю к дому. Следом идёт Черныш, волоча в зубах один из пакетов. Да ты ж мой хороший! Помощничек!

Вблизи двери выглядят как-то иначе, новее, что ли. Я толкнулась в тяжелую створку со всей силы, да так и пролетела весь тамбур, едва успев притормозить. Я ведь помню, что створка шла туго! Ладно, учтем.

— Эй, дома есть кто? — голос взвился ввысь и заметался эхом под потолком.

Ответом мне была тишина. Зато я успеваю чуть осмотреться. Похоже, за ночь с домом произошли метаморфозы, потому что каминная зала тоже преобразилась. В помещение словно вдохнули жизнь. Может быть, потому что утреннее солнце немного слепило, оставляя носатый камин в тени?

Стены, оказывается, не каменные, как мне виделось ночью, а обшиты потемневшим, но все еще очень красивым деревом. Что удивительно — не рассохшимся от времени. Или обновленным, как помолодевшие двери? Мой взгляд остановился на огромной картине на стене прямо напротив камина и хорошо освещаемой. Это был портрет очень красивой женщины лет тридцати.

Тонкие черты породистого лица, поза, наряд… все говорило о том, что передо мной изображение аристократки, к чьим ногам мужчины бросали свои титулы и богатства. Её роскошные рыжие волосы тугими эффектными локонами ниспадали на изящные оголенные плечи, достигая черного платья. На лице ярко выделяются необычайно большие зеленые глаза, чей взгляд, казалось, проникал в самые темные уголки души. Именно эта загадочность и порочность притягивали как магнит. Но не красота женщины привлекла моё внимание, а королевское величие в развороте плеч.

— Ты вернулась? — за спиной раздается спокойный голос с нотками легкого удивления, словно мужчина не ожидал меня вновь увидеть.

Можно подумать, у меня был большой выбор.

— И тебе доброго утра, безымянный хозяин, — обернувшись, приветствую призрака, который одаривает меня лукавым взглядом. — Не привыкла пасовать перед трудностями, — пожимаю плечами и все же представляюсь: — Я Женя.

— Иллидан.

— Очень приятно, — мою вежливость просто проигнорировали, ну и ладно. — Много времени займет починка? Я сейчас покормлю котов, и, в принципе, готова приступать к делу.

— За три дня управимся, — полупрозрачный красавчик останавливается совсем рядом.

— Но я не стану ночевать в доме, — смотрю на него, мысленно подбирая аргументы, вдруг будет спорить.

— Я разве предлагал? — мужчина ловит мой взгляд, едва заметно улыбаясь, а я, к своей досаде, чувствую, что заливаюсь краской смущения. Действительно… если подумать, меня никто сюда с ночевкой не приглашал.

И с чего я вообще подумала об этом?

— Так какая помощь от меня потребуется? — переключаюсь на деловой тон, надеясь за ним спрятать собственную неловкость.

— Восстановить источник.

— Звучит слишком просто, — недосказанное «но» так и висит в воздухе. — Ты что-то недоговариваешь. В чем подвох?

Складываю руки на груди и начинаю сверлить призрака пронзительным взглядом, намекая, что требую подробностей.

— Мариам наложила на него проклятие, — нехотя делится Иллидан, переведя взгляд на портрет рыжеволосой роковой красавицы.

— Проклятие? — он так это сказал, что у меня мороз по коже прошел. — Постой… — до меня вдруг доходит, что имя-то знакомое. — Эта та ведьма, за которую ты меня принял?

— Да, она самая.

— Но мы совершенно не похожи! Как ты мог нас перепутать?

— Мариам может принимать любой облик, — он произнес это вежливым ледяным тоном, мол, прими к сведению, и хватит вопросов.

Ну уж дудки!

— И решил убить? — в груди кольнуло фантомной болью. — Впрочем, меня это не касается! — пораженчески выставляю перед собой руки, отступая. — Зато меня очень интересует, когда ты собирался мне рассказать о проклятие. Или решил использовать глупую девицу втемную? У нас, знаешь ли, подобное называют не информированным согласием, и расценивается это законниками, как мошенничество.

— Ты не уточняла детали, — переводит стрелки, делая невинный вид.

— Это прямо так… по-мужски! — злясь на весь белый свет, разворачиваюсь и шагаю к выходу.

— Перестань ерничать, — сказал он с ледяным спокойствием в спину.

— Не нужно держать меня за дуру! — вспылила, невольно повысив голос. На эмоциях — нервы-то не железные. — Ты специально утаил правду, зная, что я в ваших магических штучках ничего не понимаю.

Выскочив на улицу, достаю из багажника тазик а-ля «миска для большой киски» и с грохотом ставлю его на крыльцо, намеренно игнорируя фантом. Или призрака. Или кто он там. Да, собственно, какая разница! Кем бы он ни был, а бесит просто невероятно! Напыщенный индюк!

— Ты и без того была напугана, — слабое оправдание, но я вынуждена с ним согласиться. Скажи он мне вчера о проклятиях, фигушки бы я согласилась помогать.

А ночью бы перерыла интернет, ужаснулась и постаралась забыть о произошедшем.

— Угу, — вываливаю содержимое пакета в миску, стараясь не смотреть на куски мяса, и сторонюсь, уступая проход котам. — Меня и сейчас предстоящая смерть пугает, а тут ещё и обман в придачу!

— Смерть? — чуть вскинув брови уточняет Иллидан. — С чего ты решила, что умрешь?

— Это ведь проклятие ведьмы! Я, конечно, не знаток, но даже мне известно, что от ведьм ничего доброго ждать не приходится.

— Это так, — и не думает отрицать красавчик. — Но не все проклятия смертельны — это раз, и я нужен ей живым — это два.

— Мужчины любят преувеличивать свою значимость, — насмешничаю в ответ.

Разве та красавица с портрета станет бегать за мужчиной, пусть он хоть тысячу раз привлекателен?

— Я перефразирую, — с толикой раздражения заявляет призрак, — Мариам нужен портал. Нет меня, нет портала. Так понятнее?

— Хорошо, допустим. — Звучит логично. Опираясь на широкие крыльца, подкидываю манипулятору новую порцию вопросов. — Тогда что за проклятие? Расскажи подробно, что я должна сделать и чем мне это грозит. А продолжишь темнить, я просто развернусь и уеду. И разбирайся, как хочешь.

Я подмечаю, как от негодования карие глаза вспыхивают, а губы превращаются в тонкую ниточку, словно сдерживая рвущуюся грубость. Он сверлит меня хмурым взглядом, но через долгих пять минут все же уступает.

— Видишь ли, ведьма, чьим портретом ты любовалась… — со вздохом начинает рассказ мужчина, — обманным путем пробралась сюда и попыталась подчинить портал. Только я раскусил план, поэтому перебросил портал в другой мир, запер его, а сам ушел в подпространство. Хотел выждать, пока она ослабеет, оказавшись в ловушке, и сдать её охотникам, а она тем временем разобрала источник портала — хотела напакостить, но сама того не зная, лишила меня сил и возможности вернуться. Без источника портал просто засыпает, а учитывая, что я в тот момент был в подпространстве…

— Уснул и ты, — подвожу итог, когда мужчина замолкает, уставившись куда-то вдаль.

— Да. Украла сто пятьдесят лет жизни, оставив призрачный шанс на спасение… — портальщик делает жест, подчеркивающий его бесплотно-беспомощное состояние. — Без тебя я не справлюсь, Женя.

Он впервые обратился ко мне по имени, и это немного выбивает из равновесия. В упавшем голосе мелькнула искренность, а в словах — просьба. Мне приходится на мгновение закрыть глаза, чтобы совладать с проснувшейся совестью.

Жалко его. Но себя жальче.

— А разбудило тебя моё появление, — мелькнула догадка. — Или что-то другое?

— Ключ пробудил портал, передав ему энергию, — Иллидан, чьё имя я сократила до Дана, сделал жест, который можно перевести как «наконец-то» или «слава богу». — Но если в ближайшее время я не восстановлю источник, то…

— Ты снова уснешь, — мужчина кивает. Такой исход его совершенно не радует.

— Да. И в этот раз уже навсегда.

— Ты все еще ни слова не сказал о проклятии.

— Пойдём, я кое-что покажу, — призрак разворачивается и летящей походкой устремляется в дом. Я колеблюсь всего секунду прежде, чем поспешить следом.

Мы поднимаемся по широкой парадной лестнице, привлекающей внимание не только потрясающими ажурными коваными перилами, но и пропылившейся ковровой дорожкой. Господи, этому дому не помешает уборка!

Поднимаясь по ступеням, при этом чувствуя себя знатной дамой прошлых эпох, я чуть было позорно не протаранила лбом дверь, за которой скрылся призрак, пройдя её насквозь. Слишком задумалась.

Открывшаяся взгляду комната была пуста, за исключением жардиньерки, выставленной кем-то в самую середину.

На столешнице в форме цветка лежала мягкая подушечка, а на ней корона. Хотя, скорее, это была завораживающе прекрасная диадема. Полтора десятка крупных кристаллов, обсидианово-черных, как тьма адской бездны, белых, прозрачных как умытое утро, скрепленных затейливо изогнутой оправой с вкраплениями ограненных, как бриллианты, драгоценных зерен. Квинтэссенция силы, амбиций и власти. Диадема была так хороша, что ее хотелось немедленно примерить.

— Красота какая, — от накатившего восторга перехватывает дыхание. Ловлю себя на мысли, что Иллидану это корона очень подходит. Подчеркнет его красоту и загадочность. — В жизни не видела ничего подобного!

— Трудно устоять, не так ли? — горько усмехается призрак, выдергивая меня из странного наваждения. — Любимый приём Мариам — замаскировать свои чары в чем-то прекрасном и заманить жертву. Тебя не настораживает даже то, что тьмы в ней больше, чем света.

И только после столь жирного намека я прислушиваюсь к собственным ощущениям. Корона и впрямь притягивала, как магнит, и не нужно быть магом, чтобы понять, о чем говорит мужчина. Необъяснимая, едва-едва уловимая тревога, что проникает под кожу, зудит где-то на заднем плане. Та самая, которую принято считать шестым чувством.

Нет причин для страха, но нутро подсказывает, что нельзя поддаваться этому наваждению. Поэтому я отвожу взгляд от переливающихся кристаллов, чувствуя, что давление ослабевает. Секунда, вторая, третья… И вот, я уже могу мыслить нормально.

— Или дело в том, что ты не маг.

— Или женщина.

— Возможно, ты права, — к моему удивлению, Иллидан соглашается. — Скорее всего, я бы свихнулся от желания нацепить на себя корону. А ты ничего… вполне себе вменяемая.

Пониже столешницы, удерживаемая изящнейшими, украшенными вензелями коваными ножками, парила не менее ажурная полочка. А не ней — лист тисненой пожелтевшей бумаги, сложенный как конверт.

— В короне спрятаны кристаллы от источника. И все как один, не отличить! — я успела насчитать не меньше пятнадцати крупных кристаллов. — Можешь открыть письмо? — кивнув, беру с нижней полки сложенный лист бумаги, разворачиваю и показываю текст призраку. — «Королева может любить только коронованного короля, а в короне найдется то, что вернет королю величие», — зачитывает он вслух одну единственную фразу.

Его лоб грозно хмурился, а на лице было такое угрюмое, неприязненное выражение, словно он видит перед собой что-то гадкое.

— Мда, от скромности дамочка не умрет, — задумчиво протягиваю, почему-то вспомнив беспринципную Алинку.

И почему мужиков всегда тянет на стерлядей?

Мне показалось, или потянуло духами? Едва уловимый аромат заставляет думать о порочной истоме ночных цветов. В мыслях тут же всплыл образ роковой рыжеволосой красавицы.

Ого! Да это же было рассчитано на Иллидана!

Очень… очень тонкий и хитрый ход.

— Подтверди мою догадку — кристаллы от источника она спрятала в короне, которую нужно примерить. Так?

— Верно! А я её даже в руки взять не могу, сама видишь. Сейчас определить, какие кристаллы настоящие — невозможно, нужна сила. А станешь их оттуда вынимать — повредишь.

— И этого допустить нельзя, — подвожу итог. — Я стану марионеткой? — уточняю последствия, скорее для видимости.

Мне хватило данных, чтобы поверить, что смерть мне не грозит. Понимаю, что практически смирилась с идеей участия в авантюре, но все же оттягиваю момент, когда окончательно соглашусь.

Интересно, это признак храбрости или безрассудности?

Или проснулось женское соперничество? Каков шанс, что я решила помочь Иллидану, насолив Мариам, таким образом отыгравшись за обиду от предательства Антона и вероломства Алины?

Или меня манит вся эта волшебная чертовщина? Я никому не признаюсь, что где-то в глубине души до сих пор верю в сказки, но что-то уж сказка получается больно жуткая…

— Нет. Как я уже говорил, Мариам перехитрила саму себя. Выбраться отсюда она не могла, значит, умерла, — от мысли, что где-то в доме женский труп, к горлу подступила тошнота. — Управлять тобой будет некому, даже если чары подействуют. А я сразу же сниму их, как только обрету силы. Пару-тройку дней на полное восстановление портала, и я буду готов выполнить свою часть сделки, — Дан было потянулся к моей руке, желая приободрить, но от прикосновения все же воздержался. — К тому же, проклятие рассчитано на меня, и не факт, что оно вообще сработает.

Топорная попытка успокоить, но я благодарна. Это явный прогресс в наших взаимоотношениях.

В воздухе повисло молчание. Я обдумывала своё решение, призрак ждал вердикта.

— Я знаю, ты боишься, — участливо говорит Дан, будто проникая в мои мысли. Или у меня все на лице написано?

— Так и есть, — легко киваю, не собираясь кривить душой.

Но как я стану жить дальше, если даже не попытаюсь? Возможно, это мой единственный шанс встретиться с мамой, и я не собиралась его упускать. Лучше сделать, чем отступить и сожалеть всю оставшуюся жизнь. Так ведь?

— И тем не менее, я согласна. Надеюсь, ты сдержишь своё слово, Иллидан, помня, на какой риск я пошла, просто поверив тебе на слово.

Не дожидаясь ответа, делаю несколько шагов вперед, подходя к жардиньерке. Пробегаюсь кончиками пальцев по граненым кристаллам, собирая храбрость по крупицам, и, наконец, осмелившись, осторожно беру корону в руки. А после, не давая себе шанса передумать, мысленно перекрестившись — авось пронесет, водружаю её на голову.

Для надежности зажмуриваюсь. Можно подумать, мне это хоть чем-то поможет!

До слуха доносится слабый щелчок сработавшего механизма, но не успеваю я испугаться, как проваливаюсь во тьму.

Глава 8

— Эй, Женя? — голос доносится откуда-то издалека, как из-под толщи воды. — Женя? Очнись, ну же! Ну-ка, ребята, помогите мне…

На лицо ложится влажная тряпка, что мне совершенно не нравится. Черт, я красилась все утро, зачем размазывать макияж? Сосредоточившись на ощущениях, с усилием открываю веки, чтобы высказать все то, что я думаю о Дане и его методах.

Но все слова застревают в горле, когда вижу склонившегося надо мной мужчину. Не призрака, не фантома, а Иллидана. Из плоти и крови. Живого, настоящего и еще более красивого.

— Очнулась, — в голосе непередаваемое облегчение, отчего в груди потеплело. Приятно, когда о тебе беспокоятся. — Я уже и не надеялся, если честно. Долго же ты провалялась!

— Получилось? — осторожно прикасаюсь кончиками пальцев к его руке, желая убедиться, что это не глюки. — Ты больше не призрак.

— Да, получилось! — мужчина от радости буквально светится. — Кристаллы выпали из диадемы, как только ты активировала проклятие.

— Подожди, — что-то было не так.

Но что?

При помощи Иллидана поднимаюсь с пола и осматриваюсь. Все было как прежде, разве что коты явились со двора. Нашла взглядом корону… и поняла, что меня смущает.

— А как ты подобрал кристаллы?

Сердце сжимается от неприятной догадки, когда со стороны доносится короткий смешок. Резко обернувшись, успеваю поймать широкую самодовольную улыбку на губах Иллидана. Внутри все холодеет.

Мужчина абсолютно расслаблен, несмотря на то, что я уличила его во лжи.

— Ты меня обманул, не так ли? — сама удивляюсь, насколько сухо звучит фраза.

Я ведь знала, что так и будет, разве нет? Но отмахивалась от собственных подозрений, надеясь на лучшее. Сама позволила незнакомцу обвести себя вокруг пальца. Поверила на слово, как дура!

И чего ты ожидала, Женя? Радуйся, что жива осталась! Все могло обернуться куда хуже, по крайней мере, в чувство привели.

— Воспользовался ситуацией, — усмехается Иллидан.

— А как же история про ведьму?

— Почти настоящая, — мужчина перекатывается с носка на пятку, держа руки в карманах брюк. — Колдовство было рассчитано так, что кристаллы проявят себя, лишь когда диадему наденут. Но я не знал, какое проклятие наложила ведьма, поэтому пришлось искать добровольца.

— Письмо от ведьмы тоже фальшивое? — в душе теплится глупая надежда на розыгрыш, но Иллидан мастерски разбивает розовые очки, не собираясь меня щадить.

— Иначе ты бы мне не поверила, — казалось, что прохвост испытывает то ли удовольствие, то ли сожаление, что мало покуражился. — Но знаешь, я рад, что ты осталась жива, — щелкнув пальцами, мужчина дожидается, пока коты встанут рядом, по обе стороны от него. — Нам пора прощаться. Спасибо за помощь, Женя!

— Что? — я так растерялась, что не сразу нахожусь с ответом. — В смысле, прощаться? А как же уговор? Я помогла тебе восстановить портал!

— Ах, ну да. Я ведь пообещал перенести тебя в другой мир.

— И вернуть обратно! — напоминаю вторую часть сделки.

— Действительно, было такое, — мужчина задумался, а я затаила дыхание, хоть надеяться было глупо. — Если честно, я бы и не такое пообещал, лишь бы убедить тебя. Ты правда рассчитывала, что я прокачу тебя в другой мир за красивые глазки? Откуда столько наивности?

— Ну ты и козел! — от переизбытка эмоций меня буквально потряхивает. Не сдержавшись, влепила пощечину. Попыталась… моя ладонь, не встретив преграды, проходит насквозь. Он вновь превратился в призрака. — Ай, — вскрикиваю от боли, пронзившей руку при соприкосновении с молочной дымкой.

С-с-скотина!

— Уходи, пока я не натравил барсуэфов, — вместе с предупреждением мага раздаётся звериное рычание. Коты медленно наступают на меня, и обязательно нападут, если я вот прямо сейчас не покину дом.

В их глазах читалось желание поохотиться… даже у Черныша, который ещё несколько часов назад охранял мой сон, из оскаленной пасти звучало угрожающее рычание.

— Хорошо, хорошо. Я уйду, не нервничай, — торопливо сообщаю магу, пятясь назад. — Успокой животных.

В ответ мне лишь глумливо хохотнули.

Я на всей скорости несусь вниз, едва не слетев с лестницы кубарем, боясь, что этот ненормальный все же отправит следом хищников. Быстро преодолеваю зал, коридор, спотыкаюсь о тазик на крыльце и лишь чудом перепрыгиваю ступени, не упав. Тазик с громким лязгом катится за мной по каменым ступеням, как будто преследует, насмехаясь.

Но это все не важно, ведь вокруг поднимается сильный, почти ураганный, ветер, подхватывая дорожную пыль, мелкие веточки, шишки и еловые иголки. Прикрываю лицо ладонями, сложив их домиком, чтобы уберечь глаза.

Оборачиваюсь, пытаясь понять, что происходит, и натыкаюсь взглядом на мага с питомцами, которые стоят в дверном проеме. Дом мерцает, как когда-то ключ-указатель. Вспышки все ярче, и все мощнее… Слышится нарастающий гул, словно где-то запускается реактор. В последний момент маг отвешивает издевательский поклон — точно такой же, как и при нашем знакомстве. И растворяется в воздухе. Вместе с котами.

Дом остался на месте. Ветер утих.

Внешне ничего не изменилось — точно такое же крыльцо, такие же перила и рамы окон. Вот только механизм на двери превратился в обычную резьбу по дереву.

И разом дом будто покинула жизнь. Словно он сделал последний выдох и… Казалось, он просел, постарел, превратившись в обычную заброшенную развалюху.

Это был тот самый дом. И одновременно абсолютно другой.

Поддавшись шестому чувству, поднимаюсь на крыльцо, толкаю дверь. Противный скрип заржавевших петель бьёт по нервам. Передергиваю плечами, прогоняя противные мурашки, и делаю шаг вперед.

Первое, что бросается в глаза — на ручках дверей, ведущих в залу, нет больше кошачьих фигурок. Сердце ускоряет ритм от пронзившей догадки, но я все же бегу внутрь, желая убедиться. Обрушившаяся реальность буквально выбивает из груди весь воздух. Голова начинает кружиться, пока я верчусь на месте, осматриваясь. Или от нарастающей паники, что вот-вот меня накроет.

Нет больше уродливого камина с глазом циклопа. Нет и портрета красавицы-ведьмы. Зато вековая паутина пыли буквально закрывают потолок.

Дом абсолютно пуст.

А Иллидан ушел.

Выйдя на улицу, без сил сажусь на ступени обветшалого крыльца. Я прямо как та старуха из сказки — осталась у разбитого корыта. И даже тазик свой имеется.

Как я могла допустить такое? Почему, стоит мне кому-то довериться, как… Я что, обречена теперь все время играть роль жертвы?

Не знаю, сколько времени прошло. Сколько я просидела на крыльце заброшенного дома, погрузившись в омут отчаяния и жалости к самой себе, но не так долго, чтобы не заметить, как стемнело.

Прохладная июльская ночь громадой нависала над лесным массивом.

Дом исчез, а крылечко, на ступеньках которого я сидела, сменилось на поваленное стихией трухлявое дерево. Прямо передо мной расстилается поляна странной формы, напоминающей широко открытый глаз. И я в центре этого гигантского глаза, как зрачок, окруженная жуткими мертвыми деревьями, с кронами гнилостно-буро-оранжевого цвета.

Соскочив с бревна, я рванула прочь, за пределы жуткой проплешины. Машины нигде не видать. Куда она делась?

Обогнув огромную темную ель, я поняла, что заблудилась. Чтобы не поддаться панике, начала петь какой-то мотивчик себе под нос, в надежде заглушить треск веток, уханье сов и странное шуршание. Слова застревают в горле, когда улавливаю движение еловых веток, словно за мной кто-то наблюдает.

Это было последней каплей. С шага я перехожу на бег, устремляясь в неизвестную сторону, надеясь на глупую удачу. Мне было абсолютно все равно, куда, главное — подальше из леса.

Но совсем скоро натыкаюсь на еще одну странную поляну. И огромный костер, устремляющийся в небесную высь, у которого сидит девушка.

Я прямо чувствую, как на смену леденящему ужасу приходит волна облегчения!

Люди. Я тут не одна!

Быстрым шагом направляюсь к незнакомке, что сидит ко мне спиной, и только я собираюсь поздороваться, как она меня опережает.

— Здравствуй, Иллидан! — мурлыкающий голос пронзает меня сотней мелких иголочек. — Я так соскучилась… ты заставил себя ждать, милый!

В этот момент девушка оборачивается. Я узнаю её моментально.

Пока в глазах рыжеволосой красавицы Мариам плещется растерянность, на меня снизошло озарение.

Это все не по-настоящему. Ведьма и проклятая корона на моей голове!

— Ты кто такая? — зеленые глаза зло сужены, а ноздри тонкого носа нервно трепещут. — Где Иллидан? — её голос становится все выше и выше, пока окончательно не переходит в визг. — Иллида-а-ан, будь ты проклят!

Пока огненно-рыжие волосы ведьмы, подсвеченные костром, мечутся подобно знаменитой шевелюре медузы Горгоны, я торопливо пячусь, боясь повернуться к женщине спиной. Но она замечает маневр и возникает передо мной, подобно вспышке. Да так внезапно, что я от неожиданности вздрагиваю и едва не падаю, чудом схватившись за дерево.

— Решили, что можете обыграть меня? — горделивые брови сошлись к переносице, а прекрасный алый рот искажен брезгливой гримасой. — Передай Иллидану, чтобы сам явился, иначе… — ведьма вдруг замолчала, задумавшись. Пока на её губах расцветала широкая улыбка, росло чувство надвигающейся опасности. — Впрочем, я сама передам… чтобы понял с первого раза! Зря ты ввязалась в нашу игру, девочка.

До слуха доносятся странные чавкающие звуки, а затем я и сама чувствую, как кроссовки наполняются влагой. Под ногами трясина, которая затягивает меня неумолимо и стремительно. Я дергаюсь, пытаюсь выскочить, но только погружаюсь все быстрее. Но вот вдьма дергает меня за руку, и я, стреноженная болотной тиной, падаю лицом прямо в мутную воду, которая немедленно попадает и в нос, и в рот, а Мириам парит над топью и жизнерадостно хохочет…

— Больше воды, чего жалеешь?

Сумасшедший смех ведьмы сливается с обеспокоенным голоса Иллидана, но все стихает, а рядом раздается недовольное рычание Черныша.

Мол, не указывай, сам знаю.

В эту же секунду лицо опять залило водой. Она попала в нос, мешая дышать, в рот, который я распахнула от шока, отчего я тут же захожусь в приступе кашля. Наконец, пусть и с трудом, но открываю глаза.

И первое, что вижу — две кошачьи морды, смотрящие на меня сверху вниз. Белый с любопытством, черный с обеспокоенностью. Увидев, что я пришла в себя, Черныш от радости прошелся шершавым языком по щеке.

— Прекрати, — явный приказ от Иллидана, но Черныш даже ухом не повел. Улегся рядом, не сводя с меня гипнотического взгляда. — Ты её пугаешь!

Я и впрямь застыла, боясь пошевелиться. Но не из-за котов.

Что происходит? Они разве не ушли?

Тут же вспоминаю ведьму. Проклятую корону. Но все так перемешалось в голове, что я не могу отличить, где явь, а где нет.

— Иллидан? — несмело окликаю, изучая трещинки на потолке.

Может, галлюцинации? Но если так, то уж больно реалистичные.

— Жива, — с облегчением произносит Иллидан, склоняясь на до мной. — Что у женщин за привычка, чуть что — сразу падать в обморок? — он ворчит, но не потому что недоволен, а скорее от испуга, что легко можно прочесть в его серых глазах.

Я все ещё пытаюсь усмирить разыгравшиеся в голове цветные вертолетики. Стоит закрыть глаза, как подкатывает тошнота. Словно вернулась в студенческие годы, где перебрала на какой-то вечеринке.

— Я не понимаю. Почему ты здесь?

— А где мне ещё быть? — Иллидан изучал мое лицо минуту, а после, с тяжелым вздохом, в котором слышалась вселенская усталость, произнес: — Кажется, ты ударилась головой, когда упала. Встать сама можешь?

— Наверное, — с трудом усаживаюсь, не без помощи котов. Черныш подпихивал головой в спину, не позволяя упасть обратно, а Снежок аккуратно тянул за рукав кофты. — Спасибо.

Белый тут же возвращается к ногам хозяина, а я, наконец, осматриваюсь.

Знакомая комната, пол залит водой. Рядом валяются ошметки пластикового бутыля — сразу понятно, кто с ним разделался столь жестоким способом.

— Спасибо, — ещё раз благодарю, ведь располосовать бутылку когтями — мало, её нужно было ещё как-то затащить на второй этаж.

Глупо радуюсь, что она не единственная. И в багажнике есть ещё.

— Что это было? — перебираю в голове воспоминания, пытаясь разобраться в череде событий. — Долго я была без сознания?

— Достаточно. Я даже решил, что ты упала замертво, — с нервным хохотком делится Иллидан. — А я не мог ничего сделать… барсуэфы помогли.

Тут же вспоминаю почему, собственно, я на полу. Проклятая ведьмой корона!

— А что с кристаллами? — поднимаюсь на ноги и осматриваюсь в поисках диадемы. Но вместо ювелирного произведения искусства вижу лишь небольшую кучку черного пепла. — Это она?

— Все, что от неё осталось, — подтверждает догадку мужчина. — Надо бы проверить… — тонко намекает Иллидан, поглядывая на меня.

Хмыкнула, мол, а то я не догадалась! — и тут же почувствовала пульсирующую боль в затылке. Надеюсь, обошлось без сотрясения. Только его мне для полного счастья не хватало!

Запускаю ладонь в пепел, пытаясь нащупать кристаллы от источника силы.

— Есть две новости — хорошая и плохая, — сообщаю взволнованному Иллидану, — с которой начать?

Мужские бровь приподнимается в удивлении, но Дан все же отвечает.

— С хорошей.

— Я нашла первый кристалл, — стряхиваю пепел и протягиваю открытую ладонь, показывая находку.

— А плохая новость?

— Он тут единственный.

— Что? Этого быть не может! — мужчина уставился на меня непонимающим взглядом. — Проверь ещё раз! — не просьба, приказ.

В воздухе буквально витает фраза «Ты просто плохо искала». Он этого не произнес… но, судя по интонации, подумал. Полыхнувшее в груди раздражение было тут же мною задавлено. В конце-то концов, это не моя жизнь зависит от каких-то камней.

Напоказ размазываю пепел тончайшим слоем по полу так, чтобы там даже мелкие бусины можно было заметить. Увы, оставшихся двух кристаллов нет.

Несколько долгих секунд он внимательно рассматривает пепел. Взгляд из-под бровей — твердый, спокойный и холодный. Я понятия не имею, о чем думает Иллидан, но замечаю, как напрягаются желваки на его скулах. Как пульсирует висок, чувственные губы превратились в тонкую ниточку, а ладони сжались в кулаки.

Да он просто в бешенстве!

— Значит, это было только первое испытание, — тихо, но твёрдо подытожил Иллидан.

— Я пас, — сразу же отказываюсь от участия в извращенных развлечениях. — Мне и этого кошмара хватило! Я тебе один кристалл добыла, а дальше сам.

— Кошмара? — мужчина насторожился. — Так ты что-то видела?

— А то, — нервно хмыкнув, коротко пересказываю Иллидану видения. По спине бегут мурашки даже от воспоминаний. — И в чем заключалось это испытание?

— Если бы ты не сказала, что видела там Мариам, то я бы решил, что это простое проклятие, которое пробуждает внутренние страхи. Но если все так, как ты говоришь, значит, ведьма куда сильнее, чем я думал. Я не хочу тебя пугать, но, скорее всего, корона несла в себе чары душевной смуты.

— Что это значит?

Иллидан замялся, словно не зная, как лучше поступить.

— Ну?

Черта с два я позволю ему отмолчаться!

— Чары душевной смуты предполагают восемь видений, Женя.

Это могло значить только одно — у ведьмы ещё семь попыток меня убить.

Спокойствие, Женя, только спокойствие!

Мариам была права. Зря я в это ввязалась! Оказаться под перекрестным огнем — то ещё удовольствие!

— Ты же понимаешь, что… — в горле от волнения пересохло, но мне и не требовалось заканчивать фразу. Дан все понял.

— Есть один способ, как блокировать видения, — к огромному удивлению, Иллидан вдруг… засмущался. — Я не уверен, что тебе это понравится.

Глава 9

Как бы я ни пыталась, но мне так и не удалось выяснить, как можно эти видения заблокировать. На мои, надо полагать, не очень умные предположения о временном зомбировании или замене воспоминаний маг только задирал призрачные брови. Иллидан по каким-то своим причинам закрылся, заявив, что пока об этом говорить рано. Сейчас важно установить в источник первый найденный кристалл. Неизвестно, хватит ли его, чтобы силы мага вернулись.

Если нет, то мне снова предстоит встреча с Мариам. Даже от одной мысли по спине пробегали злые, кусачие мурашки.

— Ты идёшь? — сквозь дверь просочилась голова Иллидана, когда, задумавшись, я не последовала за ним.

— Иду, — закатываю глаза, мол, ничего без меня сделать не можешь, на что мужчина лишь фыркает. К счастью, это единственная реакция.

Сжав в руке кристалл, покидаю пределы комнаты первого испытания. А ведь впереди ещё два. Интересно, что такого придумала ведьма? Теперь уже ясно, что проклятия действительно предназначены для Иллидана, так что мне любопытно. В моём видении она была чертовски мила… до того самого момента, когда поняла, что на свидание явился не маг, а какая-то девица.

За дверью никого не оказалось. Мужчина как сквозь землю провалился, а ведь я понятия не имею, где находится источник.

— Черныш, проводишь меня?

Снежок, конечно же, последовал за своим хозяином. Казалось, он меня не особо жаловал, ну, хоть не рычал и не кидался. Ну да и ладно. Зато Черныш то и дело бодал меня в бедро, напрашиваясь на ласку, будто бы понимая, что это не только ему удовольствие доставляет, но и мне.

Живое тепло под ладонью успокаивало расшалившиеся нервишки.

Портрет на первом этаже вновь притягивает взгляд. При виде идеальной Мариам возникает чисто женское желание привести себя в порядок. А то стараниями питомцев мага я вся мокрая с ног до головы, извалявшаяся в пыли и запачканная пеплом. А что на голове творится… задумываться страшно. То ещё зрелище.

И только я делаю шаг в сторону выхода — в машине есть сменка — как откуда-то из подвала доносится нетерпеливый крик Иллидана.

— Женя!

Господи, да мне нужно всего пять минуточек!

— Да иду я, иду, — со вздохом откладываю идею с переодеванием. — Вы тут все телепаты и манипуляторы!

Черныш упрек проигнорировал, если не считать дернувшегося уха. И уже через пару мгновений привел меня к лестнице, ведущей вниз. В коридоре была кромешная темнота. Хорошо Иллидану — он сам светится получше всякой лампы, а мне что делать? И телефон остался в машине.

Как пить дать, сверну себе шею, запнувшись об что-нибудь, или расквашу нос, вписавшись в стену. С моей-то неуклюжестью! Одно радует, в темноте не разглядеть моего ужасного вида.

Может, Черныша использовать как поводыря?

Но это не требуется. Стены вдруг начинают едва заметно подсвечиваться. Не сами стены, конечно, а узоры на них. Они загорались друг за другом. Большие и совсем крошечные, строгие линии, треугольники вперемешку с вензелями и причудливыми орнаментами. И пусть свечение было слабым и даже прерывистым, отчего создавалось ощущение скачущего напряжения, но этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть длинный коридор, упирающийся в приоткрытую дверь.

— Спасибо, что осветил коридор, — благодарю Иллидана, переступая порог комнаты.

И пораженно застываю на месте при виде невообразимой красоты.

Иллидан стоял возле парящей сферы. Мне не хватит рук, чтобы обхватить светящийся шар, внутри которого пляшут искорки. При ближайшем рассмотрении зрелище стало в стократ завлекательней. Если в первый момент я видела огромный шар со спецэффектами, то сейчас передо мной была вселенная, с мириадами разноцветных стремительных комет, золотистых росчерков нейтрино, голубоватых вспышек новорожденных сверхновых. Казалось, что все это бесконечное великолепие радуется моему появлению, что это в мою честь пустились в пляс неисчислимые звезды.

— Я ничего не сделал, — мужской вырвавший меня из созерцания голос пропитан нежностью. — Это все источник.

— Это он? — указываю на сферу. Иллидан кивает. — Ну что ж, источник, спасибо!

Чувствую себя при этом очень глупо, но не поблагодарить за заботу и за мгновение волшебной красоты не могу, не правильно это. А хихикающий мужчина лишь добавляет мне смущения.

— Не обязательно говорить вслух, — на губах Иллидана мягкая улыбка, без намека на издевку. — Он улавливает твои эмоции, знает твои мысли, чувствует тебя. Прямо сейчас он знает, что у тебя его кристалл. Видишь? Извелся весь от нетерпения.

Действительно, движение искорок в сфере утратило упорядоченность танца и стало хаотичным. Но как я могу знать, что это означает? Я вообще ничего подобного раньше не видела.

Вновь накатило чувство неловкости. Впопыхах достаю кристалл из кармана и, забывшись, протягиваю его Иллидану.

— И что мне с ним делать? — стараюсь не обращать внимания на смеющиеся глаза мага, в которых, казалось, тоже плясали искорки. Скорее всего, просто отражение.

— Протяни уже руку в источник.

— В смысле? — от испуга делаю шаг назад. — Может, ты как-нибудь сам?

Мне с детства твердили, что нельзя совать руки куда попало! Особенно в розетки. А этот источник самая что ни на есть розетка, только гигантская! Ага! Я ему руку по локоть, а он меня током шандарахнет!

Ну, почему все не может быть проще? Последняя неделя больше напоминает квест на выживание!

— Не бойся, — подбадривает маг. — Источник тебе не навредит. Ты наш друг.

Друг.

На душе заскребли кошки. Был у меня уже друг. Нахлебалась дружбы большой столовой ложкой так, что хватило на всю жизнь.

— Да ты разве сама не чувствуешь? Ты ему нравишься.

Ну а как же?

С того самого момента, как я вспомнила Антона, меня словно завернули в теплое одеялко и вручили кружку горячего чая. Внутри теплилось чувство, что я долго-долго скиталась по свету, а сейчас нашла свой дом.

Вот только это не мой дом, а я не друг. Лишь временный союзник, который должен выполнить свою часть сделки.

Так что не стоит позволять себе наслаждаться этим. А чем быстрее я восстановлю источник, тем меньше соблазнов мне придется испытать.

Поведя плечом, словно желая сбросить несуществующее одеяло, и, переступив с ноги на ногу, я протягиваю руку к источнику. Замираю, когда пальцы едва-едва касаются сферы, делаю глубокий вдох и погружаю руку в светящийся шар. Оказывается, он не твердый, просто все эти светящиеся энергетические пылинки удерживаются вместе неведомой силой.

Секунда, и кристалл медленно отрывается от моей ладони. Словно вокруг невесомость.

Зависает. И я каким-то шестым чувством понимаю, что вот оно, подпространство. Сфера словно задышала, пусть пока и не в полную силу. Но то ли ещё будет! Мерцающие частички больше не метаются в одиночестве, а стали объединяться в непостижимые упорядоченные структуры. Собирались вокруг кристалла в немыслимо сложную и бесконечно гармоничную текучую форму, светясь ярче, чем прежде.

Вздрагиваю в испуге, когда мне на плечи ложатся чьи-то руки. Рефлексы срабатывают раньше, чем я успеваю подумать, отчего буквально подпрыгиваю на месте, отшатываюсь, и стремительно разворачиваясь в поисках угрозы. Вскрикиваю от боли, пронзившей лодыжку, теряю равновесие — и вот, я уже лечу вниз. Но не успеваю приготовиться к удару, как меня подхватывают крепкие руки.

В изумлении распахиваю глаза и вижу перед собой встревоженное лицо Иллидана.

Слишком близко! Неосознанно дергаюсь, но в попытке удержать меня притягивают ещё ближе.

— Ты… — слова застревают в горле, когда понимаю, что невольно приобняла мужчину за плечи. Даю себе мысленную затрещину и выдавливаю, — меня напугал. И, кажется, я подвернула ногу.

Из подвала бывший призрак вынес меня на руках. Идти я действительно не могла, только попробуешь ступить — лодыжку сразу пронзает боль. А близость к Дану приводила уже к проблемам другого рода.

К счастью, Иллидан не заметил, что мне не по себе. Ни тогда, когда спас меня от позорного падения, ни сейчас, когда нес меня сквозь длинный, на этот раз хорошо освещенный коридор. Или сделал вид, что не заметил. В любом случае, это хорошо.

Я и сама пока не понимаю, почему я смутилась и покраснела. Глупо, наверное, но я никогда не задумывалась о других мужчинах. Сколько себя помню — всегда был только Антон. Но он не особо-то носил меня на руках, слишком давно мы были вместе, слишком сильно вросли друг в друга, притираясь. Туго с романтикой, когда с тринадцати лет проводишь все дни вместе, болеешь, взрослеешь, радуешься и ненавидишь, когда живешь друг другом.

И, оказавшись слишком близко к Иллидану, я вдруг отчетливо поняла, что ни разу не была на свидании. На настоящем свидании. С мужчиной, который не знает меня, а я не знаю его. Что я лишена очарования первых встреч, первых знаков внимания, первых прикосновений…

— Ты больше не призрак, — завожу разговор, не желая и дальше размышлять о ерунде.

— Я никогда им и не был, — Иллидан, как и я, задумался о чем-то своем. Или ему просто не нравится сравнение. — Но благодаря кристаллу мне удалось выбраться из подпространства.

— Твои силы вернулись?

Мысленно взмолилась, чтобы именно так и было.

— Лишь крохи, — лицо мне видно плохо, но в голосе звучит разочарование. — Но их должно хватить, чтобы заблокировать твои видения.

Из груди вырывается выдох.

Слава богу, мне не придется больше встречаться с Мариам! Хоть одна хорошая новость.

— Мне бы в больницу, — сообщаю замершему посреди знакомой залы Иллидану, прикидывая, как буду добираться до города. Он словно выпал из реальности, задумавшись о чем-то своём. — Кстати, а где вся мебель?

И в этот же момент из стены вылетает стул. Словно его кто-то вытолкнул с огромной силой. Проскользнув через всю комнату, противно скрипя ножками о старые половицы, он остановился ровнехонько у мужских ног. Будто так и было задумано.

Обычный «венский» стул с растрескавшимся темным лаком. Хорошо, что я в джинсах, а не в мини-юбке.

— Серьёзно? — откровенная издевка слетает с губ Иллидана в пустоту. — Получше ничего не нашлось? — выдержав минутную паузу, мужчина едва заметно поморщился, тяжело вздохнул, словно примиряясь с действительностью, и ловко пересадил меня с рук на единственный предмет мебели. — Извини за это, — он неопределенно обвел рукой стул, усаживаясь на корточки. — Источник злится, так что придется брать то, что дают. С этим я потом разберусь, а пока показывай свою ногу.

— Кажется, я окончательно запуталась, — надеюсь, секундная заминка и округлившиеся глаза остались незамеченными. Слишком много информации за раз. — Ты ещё и лечить умеешь?

— Я не целитель, — не дождавшись от меня никаких действий, Иллидан с ловкостью сапожника стянул кроссовок с ушибленной ноги. — Но основы первой целительской помощи изучают все одаренные. Обязательная дисциплина.

Мне немного неловко от того, что я в этих кроссовках уже с утра бегаю. И от уверенного прикосновения чужой мужской руки, которая не ведая сомнений твердо и бережно обхватила мою пятку, а пальцы второй, едва ощутимо касаясь, гладили то внешнюю, то внутреннюю сторону лодыжки. Пока эти пальцы касаются моей кожи, щеки заливает румянец, как будто происходит что-то запретно-будоражащее. Я прикрыла глаза, но стало еще хуже. Тысячи микроскопических мыльных пузырей бомбардировали мои нервные окончания, и неся с собой приятное тепло.

Глупость какая! Это все из-за магии Иллидана, иначе и быть не может.

— Ну, вот и все, — опустив мою ногу на пол, мужчина поднялся.

Под сосредоточенным взглядом Иллидана я осторожно пошевелила стопой, не зная, чего ждать. Но на полное исцеление точно не рассчитывала!

— Спасибо! — говорю с придыханием, не веря, что так бывает. — Больше не болит!

Желая убедиться, вскакиваю со стула и делаю несколько шагов. Боли нет. Совсем! Можно жить дальше, настроение поднялось на несколько пунктов.

— Так какой план действий? — у меня сейчас такое чувство, что я горы могу свернуть!

— Нужно оборудовать место для сна, — Иллидан мой энтузиазм не поддерживает.

— День в самом разгаре! — указываю на очевидное, складывая руки на груди. — Может быть, для начала мы решим мою проблемку? Как по мне, это более актуальная задача.

— Я не смогу тебе помочь, если буду вымотан, — в голосе Дана чувствовалась сдержанность, подобающая, как принято считать, джентльмену. — Видения к тебе будут приходить вместе со снами. Чтобы блокировать действие проклятия, мне придется быть рядом с тобой, и что немаловажно — в сознании. И сейчас мне нужно отдохнуть, если ты не хочешь, чтобы я заснул в самый ответственный момент.

— Ты будешь охранять мой сон? — не то язвлю, не то кокетничаю.

Это все от стресса!

— Я буду спать рядом, — невозмутимый ответ Дана отрезвляет.

— Постой, что? — Это явно не то, чего я ожидала. От неожиданности голос осип. — В смысле, в одной кровати? — осторожно уточняю, прокашлявшись.

— Да, и чем ближе, тем лучше, — Иллидану некомфортно от поднятой темы, поэтому он торопиться улизнуть, то и дело поглядывая на лестницу. Что он ещё скрывает? — К сожалению, у меня не было возможности ознакомиться с этим миром, поэтому я не знаю, насколько это противоречит вашим нормам морали. Это проблема?

Маг выжидательно поднял бровь.

— М-м-м… — промычала что-то невнятное, не зная, как лучше ответить. Мысли разбежались. — Если мы будем в одежде… — мужчина быстро кивает, внимательно отслеживая мои эмоции, — и кроме сна ничего не… — кивки перетекают в мотания головой, после чего я спокойно завершаю речь: — Тогда проблем нет. Но если есть какой-то способ избежать совместных ночевок, то я была бы благодарна.

Вот как чувствовала, что придется ночевать в этом жутком доме!

— Подумаем об этом завтра, — в этот момент Иллидан поднимается по лестнице, да к тому же зевает во весь рот, так что мне едва удается разобрать фразу. Блин, ну надо же, заговорил как Скарлетт! — Разбуди меня, прежде чем ложиться спать. Желательно за час.

Оставшись одна, я недолго думая решила осмотреться.

На первом этаже была уже знакомая мне зала с одиноким венским стулом посередине. Глаз над носатым камином смотрел на меня сквозь еле заметный прищур. Хоть мне под этим взглядом и было не по себе — уж слишком он жутко выглядел — но феерия источника примирила со всеми странностями.

Авансом, так сказать.

За лестницей таился короткий коридор-тупичок, а в нем три двери — младшие сестры входных, ручки которых так же были украшены миниатюрными бронзовыми фигурками в виде кошек. Заглянула за каждую — абсолютно пустые комнаты. Затянутые шелком стены, широкие окна без гардин, светлый пыльный пол и ни единого предмета мебели. Вообще!

Материализовавшийся рядом Черныш откликнулся потешным мяуканьем, когда у меня заурчал живот.

Он еще и насмехается! Ну каков паразит!

На часах полдень. Учитывая, что встала я ни свет ни заря, и завтракала скромным бутербродом тогда же… Что ж, экскурсию придется отложить до лучших времен и озаботиться обедом.

— Ничего смешного, между прочим, — пожурила наглого котяру, — кто всю ветчину умял и лишил меня завтрака? — Черныш утробно гукнул без тени раскаяния. Губы сами собой растянулись в улыбке. Ну как на него злиться? — Скажи-ка мне, чудо чудное, вы все мясо приговорили или нам с Даном на пару отбивных оставили? И вообще, где тут кухня?

Дверь за моей спиной недвусмысленно приоткрылась, словно намекая, что пора на выход. По каменному полу коридорчика светилась тонкая ниточка, приглашая следовать за собой.

Нет, я, конечно, подозревала, что дом умный, но чтобы настолько?

За камином прятался еще один проход, как раз двум богатырям разойтись без обид. А за ним снова пустое помещение, но на сей раз сразу было понятно, что это кухня. Не из-за ниточки, что привела меня сюда, нет. Просто казалось, что здесь когда-то витал аромат небывало аппетитных блюд и звучал смех доброй стряпухи.

А еще здесь был спертый воздух, пыль и грязные окна, которые разом испортили мне приподнятое настроение и отбили всякий аппетит. Зато смутное намерение отблагодарить мага за волшебное исцеление стало планом.

Это я не об уборке, конечно. А вот приготовить мужчине ужин — другое дело. Дан теперь материальный, значит, тоже есть захочет. Но как готовить, когда столько пыли? Это во-первых. А во-вторых, такое замечательное помещение не должно стоять грязным. У меня все равно до вечера времени вагон и маленькая тележка. Почему бы не провести его с пользой?

Вместо того, чтобы слоняться по дому и ждать, когда Иллидан проснется, накручивая себя до неадекватного состояния, лучше займусь делом.

— Черныш, пошли к машине, будешь помогать.

Нужно переодеться и перетащить запасы химии, что я прихватила. Воды осталось немного. Но мне только помыть окно и полы в небольшой пустой кухоньке. Должно хватить, если экономно. А я потом привезу еще и побольше. Все равно за едой нужно ехать.

Работа закипела. Пока я с неимоверным азартом намывала послушно распахнувшееся окно, обметала стены и протирала полы, не уставала восхищаться бесподобной энергетикой этого помещения. Такой благодушной и жизнерадостной, что даже мысли о готовке приняли причудливо-мечтательный оборот. Кухня была идеального размера, так что я с легкостью мысленно её обставила, исходя из собственного чувства прекрасного.

Увы, у меня квартирка небольшая, а вот тут… фантазии есть, где разгуляться.

У окна я бы поставила круглый обеденный стол с мягкими стульями, вдоль одной из стен идеально впишется кухонный гарнитур в классическом стиле. Раковина почему-то представлялась из латуни, а плиту установила бы однозначно вот тут, под вытяжным отверстием, до которого я едва дотянулась, стоя на единственном венском стуле.

Примеряясь, куда бы поставила холодильник, обнаружила неприметную дверцу, ведущую в кладовую с разнокалиберными печально-пустыми полками.

Вот и еще фронт работ.

Вообще, с первых минут внеплановой уборки у меня складывалось острое ощущение, что я массирую натруженную спину огромному киту. Дом однозначно живой. Ну или это источник. В любом случае, ему нравилось.

Через на кухне была чистота и порядок, а настроение после хорошо проделанной работы зашкаливало в плюс. Осталось только закупиться продуктами. И придумать, на чем я, собственно, буду готовить.

Черныш оказался в машине раньше, чем я.

— Со мной решил прокатиться? — вместо ответа кошак вполне себе вольготно улегся, растянувшись во весь рост.

Воевать с котярой совсем не хотелось. Если Снежок не отходит от Иллидана, то Черныш болтается по дому, как неприкаянный. Так что пусть прокатится.

Водопровода тут нет, так что решила купить одноразовую посуду. Правда, отбивные в тимьяне, которые я задумала, есть из пластиковых тарелок — все равно, что шампанское пить из бумажного стаканчика. Ну да ладно, не до жиру сейчас, как говорится. А вот как их готовить… это уже сложнее. Ни плиты, ни печи, которой и пользоваться то не умею, в доме нет. Максимум моих возможностей — это разведение костра.

Первым делом заскочила домой. По-быстрому приняла душ, пронеслась по кухне как тайфун, хватая с полок пару кастрюль да сковородок, забрала лежанку Клео, что так понравилась Чернышу, и отправилась в магазин, где затарилась продуктами и бытовой химией.

На все про все ушло часа четыре.

По возвращении, подхватив баклажку и продукты на первое время, я чуть не вприпрыжку поскакала на чистенькую кухню. Думала, придется ли будить Дана, чтобы попросил у источника хотя бы стол для меня, но…

На кухне происходило что-то фантастическое!

При виде того, как из пола на ножке-водосливе, как гигантская сыроежка, прорастала латунная раковина, я шарахаюсь в сторону, роняя пакеты с продуктами.

Матерь божья! Что тут происходит?

Этот дом со своими сюрпризами меня до инфаркта доведет!

Раковина выросла, примерно, метра на полтора, а затем, поколебавшись, чуть опустилась — как раз под мой рост — и стала втискиваться одним краем в стену. Из стены тем временем выклевывался кран, только без вентиля. Пока я пялилась на чудо местной сантехники, упустила момент, когда в кухне появился огромный резной буфет, набитый фарфором. Это, конечно, не кухонный гарнитур, который мне мечтался, но лучше, чем ничего. Зато круглый стол был прекрасен. Белый, на резных ножках… а к нему пара стульев, тоже венских, только поновее.

Под вытяжным отверстием из стены выросла каменная полка. Судя по символам в виде пламени, где один был меньше другого, это образчик иномирной варочной панели.

У меня на глазах происходила самая настоящая магия.

Источник воплощал все то, что я с упоением выдумывала во время уборки. Да, не так, как мне это представлялось. Но даже просто сам факт поражал воображение.

Для полного комплекта не хватало разве что холодильника и кружевных занавесок. Правда, холодильник обнаружился уже через минуту. Там, где я бы никогда и не подумала. В кладовке! Вернее сказать, это кладовка превратилась в холодную комнату. С полками, как в обычном холодильнике, и с огромными морозильными коробами.

— Обалдеть! — шепчу в пустоту, не в силах сдержать своего восторга.

Я всегда считала, что такое только при ресторанах имеется, и то не везде.

А тут! Ну ничего себе!

От азартного волнения у меня взмокли ладони.

Ну, и что мне надо сделать, чтобы потекла вода? Как вымыть руки с дороги? Ни вентилей, ни более привычного рычажка нет. Может быть, он магический? Но я-то не маг!

Словно услышав меня, из стены стали прорезаться знакомые вентили. Открутив один, кран фыркнул водяной пылью. Я с азартом юного исследователя несколько минут изучала возможности системы, в попытке совладать с температурой воды. С плитой было гораздо проще — символы отзывались на прикосновения. Ура! Будет-таки у нас сегодня мясо с прованскими травами.

Крутанувшись на одной ножке в пируэте, послала Дому воздушный поцелуй. Это ведь его подарок! Иллидан говорил, что источник читает меня как открытую книгу, так что сразу понятно, кто все устроил!

Погладила еще разок плиту и помчалась к машине за сковородкой и прочими припасами. Ух, сейчас я развернусь!

Спустя два часа от былого энтузиазма не осталось и следа. Лишь раздражение.

— Сколько там Дан ещё спать будет? — спрашиваю Черныша, но ответа, само собой, не получаю.

Время к вечеру. Я уже и фарфор перемыла, и продукты в холодильнике разложила, и стол сервировала. Не говоря о том, что источник кухню обставил. Рассольник на плите томится, только маринованную телятину на сковородку кинуть осталось, а он все спит! Неужели нельзя было на том свете отоспаться?

Иллидан появился внезапно, как раз в тот момент, когда по кухне поплыли первые ароматы шкворчащего на сковороде мяса.

— Чем это так пахнет? — звучит над самым ухом, и я вздрагиваю, едва не выронив из руки лопатку. Напугал!

Полусонно заглядывая мне через плечо, маг активно принюхивался и таким голодным взглядом смотрел на мясо, что подай я его полусырым — он бы съел и не заметил.

— Мыть руки и за стол, — безапелляционный тон неожиданно подействовал. Хитро улыбнувшись, мужчина отходит к раковине, а я вновь возвращаюсь к мясу, одним глазом следя за кошаками.

Черныш ещё днем притащил свой матрасик на кухню и сейчас лениво, даже с каким-то превосходством поглядывал на растерянного Снежка, замершего на пороге. От этого зрелища пробивало на хихиканье.

За спиной послышался оглушительный грохот, протяжный стон и скомканное иномирное ругательство. Резко обернувшись, я ещё успеваю зацепить боковым зрением отъезжающий в сторону стул. А Дан тем временем, ухватившись за край буфета, пытается подняться с пола.

— Не ушибся?

Стараюсь не смеяться, но у меня плохо получается. Так что когда маг выжидательно приподнимает бровь, словно специально провоцируя, я не сдерживаюсь и начинаю хохотать, спрятав лицо в ладонях.

Отсмеявшись, с интересом наблюдаю, как Дан обходит стол с другой стороны и пытается присесть на второй стул. К моему величайшему удивлению, предмет мебели просто растворился в пространстве из-под хозяйской попы и материализовался рядом с собратом.

Большей демонстрации, что это проделки источника, и не нужно. Он треплет Дана, как малыш бутузит мягкую игрушку, вымещая дурное настроение.

Я думала, что маг после такого придет в ярость, но он даже бровью не повел. Как ни в чем не бывало прихватывает оба сбежавших стула и водружает их на положенное место.

— Прекрати вредничать, — произносит он в никуда, — и позорить нас перед гостьей.

Так себе аргумент, но, кажется, сработало. Только вот источник все равно последнее слово оставил за собой — стул, который выбрал маг, вдруг резко состарился и принялся скрипеть и чуть ли не рассыпаться под ним.

— Ну, и на этом спасибо, — проворчал Дан, осторожно усаживаясь.

Никаких новых демаршей со стороны Дома не последовало, и мы оба вздохнули спокойно.

Ну, теперь можно спокойно поесть. И поговорить.

Глава 10

Первая половина ужина прошла в тишине. Единственное, мне все время казалось, что Дан к чему-то прислушивается, о чем я, не удержавшись, и спросила.

Не век же молча сидеть.

— Черныш делится впечатлениями, — короткий ответ меня, конечно, не устроил, но вопросы пришлось попридержать. Дан взглядом указал на пустую тарелку и сделал бровки домиком, прося добавки.

— И что говорит? — возвращаюсь к беседе через минуту.

— Если коротко, то шумно, людно и воняет, — я как-то сразу подбоченилась. Хоть и правда… но за собственный мир обидно. — Что кошки здесь меньше новорожденных барсуэфов. Кхм… — маг запнулся, — А что произошло, когда вы покупали рыбу? Я не совсем понимаю, что он пытается сказать, но, судя по всему, ему было весело.

Я фыркнула. Ну ещё бы! Кажется, там было весело всем, кроме меня.

— Что? — маг чуть напрягся, так что пришлось рассказать.

— Да так. Просто вспомнила сцену в магазине, — из груди рвется хихиканье. — На меня половина посетителей оглядывались, пока я рыбой трясла в воздухе — Черныш никак не мог определиться с выбором Кот у тебя тот ещё привереда, оказывается. Указывал на то, что повкуснее.

И что подороже, но этого я говорить вслух не стала.

Могла ведь и мойву купить, но не устояла перед умоляющим взглядом хитрого кошака.

Черныш, прислушиваясь к разговору, скорчил уморительную гримасу, высунув язык. Мы с Иллиданом расхохотались.

— Вообще-то, рыбка — это баловство вроде конфеток, надолго не хватит, — как-то задумчиво протянул Дан, переводя взгляд с одного кота на другого.

Я и сама об этом думала, надо вновь ехать на рынок. К счастью, это понимал и хозяин дома.

— Я не знаю, какие у вас расценки, — уверенно заявил Иллидан, повернув на пальце перстень печаткой вниз. Я едва не подавилась кусочком мяса, когда в воздухе с тихим хлопком возник ларец. Небольшой, из темного дерева. Он левитировал на высоте обеденного стола все время, пока Иллидан копошился внутри, и исчез, как только была закрыта крышка. — Но этого должно хватить на первое время.

Едва закончив фразу, Дан вытряхнул содержимое небольшого мешочка. По столу покатились золотые монеты.

— Что это? — пытаюсь держать лицо, пересчитывая кругляши. Пять, десять…

Семнадцать монет!

— А, это… что-то вроде тайника, — Иллидан как ни в чем не бывало вернулся к еде.

— Нет, я о золоте, — собираю монеты обратно в мешочек. — Это ведь золото?

— Ты же не думала, что я позволю платить за нас? — Иллидан так серьезно посмотрел, что вознамерься я с ним спорить — тут же передумала бы.

— Конечно, нет!

Я и сама хотела обсудить с Даном расходы. За последние пару дней мой кошелек заметно похудел. Если так продолжится и дальше, то я растрачу все свои сбережения. А это никуда не годится!

— Вот и хорошо. Они прожорливые, — мужчина кивает на питомцев. — Сразу говори, если денег не хватит. И спасибо тебе, что помогаешь. Без тебя нам пришлось бы туго.

Это, безусловно, замечательно. Но проблема-то не в этом!

— У нас в ходу другая валюта.

— Ну, так ты вроде собралась в мой мир, разве нет? А там расплачиваются золотом.

Он даже взгляда от тарелки не поднял, а у меня мир перевернулся. Одной простой фразой Иллидан выбил у меня из-под ног почву.

Я собралась в другой мир. А что я о нём, собственно, знаю?

Элементарно, я понятия не имею, какая валюта там в ходу. Какие законы? Что я там буду делать и чем зарабатывать на жизнь?

В мире, где есть магия!

Ну, стоит отдать себе должное, выторговать обратный билет ума хватило. Уже хоть что-то. Но в ломбард все же загляну. Проверю, настоящие ли монеты.

Наслаждаясь горячим чаем, я в очередной раз замечаю, как Дан поводит плечами. Словно шею продуло, и сейчас она болит. Не выдержав, интересуюсь, не заболел ли?

— Спал в неудобной позе, — мужчина едва заметно морщится. — Лег на нормальную кровать, а проснулся на кушетке-оттоманке. Ноги свисают, голова в подлокотник упирается, узенькая, пружины в бока впиваются.

Если в ситуации со стульями я веселилась, то сейчас мага было жалко.

— За что Дом так с тобой? У меня таких проблем нет.

— Не Дом, а источник, — поправляет меня Дан, — хотя это одно и тоже. Ты ему нравишься: восхищаешься, удивляешься и радуешься всему, что видишь. Вот он перед тобой и красуется. А если учесть, что ты кристалл вызволила и на место вернула, да еще ухаживала за ним, мыла-терла, не ленилась, то все его симпатии на твоей стороне. А я виноват кругом. Ведьму не распознал, в дом ее пустил. Не сладил с ней и в подпространстве спрятался, оставив источник без присмотра. Знать бы только, как она нашла к нему путь. В общем, неизвестно, сколько бы мы ещё спали, не появись ты с ключом.

— Может, тебе извиниться перед ним? — предлагаю робко, потому что звучит это все… несколько дико.

Воспринимать источник как нечто одушевленное, с чувствами, я еще не вполне привыкла, хотя всем сердцем ему сочувствовала. Даже больше, чем магу.

— Да пробовал, не отзывается, — отмахивается Иллидан. — Я и сам бы злился, окажись на его месте. У источника сейчас только один кристалл. Как только найду остальные — все наладится.

— Тебе виднее, — отступаю, почувствовав, что настроение мага переменилось. Не буду давить на больную мозоль.

С едой покончено, чай выпит, а до темна времени не так уж и много. Дан отправился подбирать мне комнату, а я тем временем мыла посуду и морально готовилась к очередной уборке.

Если честно, не было ни сил, ни желания. Но и спать в пыльной комнате я не собиралась.

Черныш решил, что я уже достаточно долго не обращаю на него внимания, пришлось котяру уважить, потискать всласть. А где Черныш, там и Снежок. Эти двое вообще неразделимы. Стоит, наблюдает, но в руки не дается.

Слегка оглохнув от громового мурканья, в прекрасном благодушном настроении отправилась творить себе ночлег. Какая я умничка, что прихватила чистое постельное!

Я намеревалась устроиться в одной из комнат, которые обнаружила утром, но Дан не позволил.

— Он мне не простит, если я дам тебе обосноваться в помещениях для транзитников, — выговаривал Иллидан ловко утягивая меня в коридор. — Не подставляй меня под еще большие проблемы, пожалуйста. На втором этаже есть несколько прекрасных спален.

Комнаты действительно хорошие. Непонятно только, как эти хоромы сюда поместились? Дом-то небольшой! Я ни разу не архитектор, но про квадратные метры знаю немало.

Мне понравилась одна небольшая комната, просто девичья светелка, а не комнатка. А главное, в ней был альков, в который так и просилась кровать, может быть, даже под легким балдахином, потому что при отсутствии плотных штор солнышко обязательно нарушит сладкий утренний сон.

Все как прежде. Комната пустовала.

Иллидан с моим выбором согласился, только заявил, что с источником о мебели для спальни лучше мне договариваться самой.

Я лишь хмыкнула. Кажется, ночь на неудобной кушетке мага пугала.

Вот только если он рассчитывает, что я выпрошу себе хоромы принцессы с семью матрасами, то сильно ошибается. Мне бы кровать пошире, чтобы двоим разместиться, и стул, на который можно вещи сложить. Не на пол же. А завтра, я надеюсь, буду спать уже в своей постели.

Но это будет завтра, а значит, не теряем оптимизма, и за работу. Впереди уборка.

Дом заметно дрогнул, когда я спускалась, едва не стряхнув меня с лестницы. Я аж присела.

— Иллидан? — с испугу закричала, быстро-быстро взбегая по лестнице. — Что стряслось?

Стряслось то самое. Источник.

В облюбованной мною спальне Дан с интересом изучал новый интерьер. Появилась еще одна внутренняя дверь и… спальный гарнитур. Все, как я люблю. Светлая мебель в стиле сдержанного прованса. И кровать с затейливыми коваными спинками, и туалетный столик с зеркалом, и удлиненная прикроватная банкетка с загнутыми подлокотниками. Под потолком висела небольшая хрустальная люстра.

— Да-а, — протянул Дан, — источник тебя взялся баловать не на шутку.

Неужели я слышу в мужском голосе зависть?

Хихикнув от избытка чувств, скорее скрылась за новой дверью, чтобы не смущать мужчину своим сияющим видом. Как я предполагала, источник подготовил комнатку со всеми необходимыми удобствами. Не совсем привычной формы, но узнаваемые и пригодные к использованию. Ура!

Настроение, и без того отличное, перешло на качественно новый уровень и стало восхитительно великолепным. Ведь я уже настроилась на унитаз под кустом, даже несмотря на то, что я ещё не позабыла яркую встречу с Мариам. Идея прогулки по ночному лесу меня совсем не грела.

Усталость как рукой сняло.

Выплеснув в пространство очередную порцию искренней благодарности за столь щедрую заботу, кинулась за тряпками для уборки, но едва не свалилась, запнувшись о скатанный в рулон ковер.

Хорошо, что скатанный. А то пыли там…

— Дан, я знаю, как тебе заслужить прощение источника, — посматриваю на мужчину с самым заговорщическим видом, — ну или хотя бы сделать первый шаг к примирению!

— Как ты меня назвала? — его красивые брови взлетели вверх, словно он усомнился в том, что услышал.

— Ой, Иллидан, извини! — от смущения готова провалиться сквозь землю. — Имя у тебя непривычное, вот я и сократила. Случайно вырвалось. Тебе это не нравится?

Спросила больше для формальности, потому что Иллидан сиял как начищенный пятак.

— А мне твоё имя тоже слух режет, — ухмыльнувшись, заявил маг. — Женя — слишком грубо для молодой красивой женщины. Как насчет Эжен?

— Договорились, — соглашаюсь, игнорируя комплимент.

— Так что там с примирением?

— Выхлопай ковер.

— Я?! — изумление Иллидана было таким неподдельным, что я едва не расхохоталась.

— Ну ты же хочешь помириться с источником? — остаток фразы проглатываю из осторожности, сам догадается.

— Я не против помочь, но магии совсем мало, — покаянно потупился. — Не хочу тратить. Не забыла? У нас другая цель — проклятье Мириам, тут может любая кроха понадобиться. Она была очень сильной ведьмой.

Ну-ну, так я и поверила!

— Без магии слабо? — подтруниваю над Даном. — Не боишься утром проснуться на полу? Я-то сейчас комнату отмою, а ты какую лепту внесешь?

Мы сверлим друг друга взглядами — я с весельем, маг с недовольством.

— Спелись! — и все же он сдаётся.

Громко вздыхая, Дан перехватывает ковер и закидывает его на плечо, всем своим видом показывая, как не нравится ему эта затея.

— Его можно выколотить на перилах крыльца какой-нибудь палк…

— Сам разберусь, — Иллидан мазнул по мне взглядом и переключился на Черныша, который все время крутится рядом. — Идём, — но вместо этого Черныш принюхивается, фыркает и демонстративно отворачивается, мол, ты же сказал, что сам разберешься, зачем тебе я? Хозяин дома смотрит на это безобразие с непередаваемым выражением лица, а после скрывается за дверью, не забыв напоследок проворчать: — Предатель.

— Сделай ему послабление, пожалуйста, — отсмеявшись, обращаюсь к источнику. — Иначе он мне этого не простит.

На этот раз уборка проходит куда быстрее — все удобства под рукой, и не нужно бегать на улицу, чтобы слить грязную воду. И веселее, ведь я с удовольствием обдумывала коварный план о том, как дальше эксплуатировать аристократа на ниве уборки.

При виде Дана, несшего под мышкой ковер, сразу было видно — магией не пользовался, а примирился с пыльной действительностью. Грязный, уставший… но с гордостью во взгляде. Словно совершил подвиг. Тот самый, что с большой буквы.

Выколоченный ковер занимает почетное место в моей светелке, а я как ни в чем не бывало предлагаю Иллидану первым приняться за ванные процедуры.

И бегу на кухню за чаем. Уж очень пить хочется после такой активной деятельности.

А что… работа сделана, вкусняшки куплены, можно и насладиться! По крайней мере, я себя убеждала именно в этом, не желая признаваться, что это лишь попытка оттянуть неизбежное, а меня чертовски пугает предстоящая ночь.

Надеюсь, Иллидан справится с ведьмой. А иначе… это мой последний чай.

— Эжен? — Короткий стук в дверь прервал размышления. — У тебя все хорошо?

— Все отлично, — вру без единой заминки. — Уже выхожу.

Пока взволнованный Дан топчется под дверью, Черныш просачивается сквозь неё. Усаживается напротив ванны и смотрит на меня с укором, мол, мы тебя заждались, чего ты тут плюхаешься?

— Что? — почти огрызаюсь и тут же ругаю себя за это. Кот не виноват, что у меня сдают нервы, и я боюсь предстоящей ночи. — Отвернись, пожалуйста.

Черныш порыкивает, словно я глупость сказала, но поворачивается спиной.

Несколько секунд наблюдаю, как он нетерпеливо стучит шипастым кончиком хвоста об пол, и с тихим вздохом все же вылезаю из горячей воды. Ещё одна странность — просидела в ванне почти полтора часа, а вода и не думала остывать.

В комнате появляюсь в пижаме до пят и с тюрбаном на голове — фена тут, к сожалению, нет, а свой я не захватила, да и что толку от него без розетки. Пока Черныш топает к своей лежанке у двери, Снежок провожает его взглядом победителя, валяясь на пушистом ковре. Поделили территорию, называется.

— Готова? — Иллидан, полусидящий на кровати поверх одеяла, отрывается от изучения какой-то книги.

— Да, — отведя взгляд, иду к шкафу, чтобы убрать свои вещи.

Конечно, нет, и еще раз нет!

Как к такому можно подготовиться? Мне кажется, я до сих пор чувствую привкус болотной жижи, в который меня окунули.

— Неправда, — Дан с тихим шуршанием убирает книгу, поправляет под спиной подушку и тут же хлопает ладонью по одеялу. — Иди сюда. Я расскажу, что буду делать. Поверь, тебе ничего не грозит.

— А если я просто не буду спать?

Одергиваю себя за ребяческую наивность. Если бы все было так просто!

— Видения никуда не исчезнут, — я слышу звон разбившейся надежды. — Ты просто оттягиваешь момент. Давай уже, забирайся под одеяло, и я все расскажу.

Я мышкой проскальзываю в постель.

— Ты не собираешься переодеваться?

Пока я мылась Иллидан облачился в домашний костюм, который ну никак не мог быть пижамой, хоть и не изобиловал пуговками и кружевами. Едва ли подобие кардигана из бархата, подпоясанное витым шнуром с кистями, подходит для комфортного ночного отдыха.

— Я не планирую спать, — он качает головой. — Итак… устроилась? Хорошо. Заблокировать видения я не могу, сил не хватит. А вот подменить их чем-то другим — запросто.

— Например, чем? — слово «подменить» настораживает. В моем понимании подмена — это что-то плохое.

— Например, видением полета над горами или прогулки в экзотическом саду.

Хм, летать во сне, наверное, здорово, но вот природы мне хватило по самое горлышко. Я уже прогулялась по волшебному лесу, больше не хочется. А вдруг что-то пойдет не по плану, и я упаду? Болото, знаете ли, было очень реалистичным!

До сих пор от одного воспоминания в дрожь бросает.

— А если не получится? Ты меня просто разбудишь?

— Нет, так это не работает, — Дан чуть наклоняет голову, смотря на меня с умилением, словно его забавляла моя наивность. Не насмешничает, скорее, понимает, насколько я далека от его мира. И как меня напугало утреннее происшествие. — Все получится, — в его голосе столько уверенности, что мне становится чуточку спокойнее. — В конце концов, я в этом кровно заинтересован. Мне источник покоя не даст, пока я тебя не освобожу от проклятья. А как он умеет вредничать, ты сегодня видела. И сегодняшние проказы лишь цветочки.

— Почему?

— Как бы тебе это объяснить… — Иллидан на мгновение задумался. — Создать портал — полдела, а вот вдохнуть в него жизнь — для этого портальщик отдает частичку своей души. Мы не одно целое, в полном понимании, но характер у него точно мой.

Я состроила понимающую рожицу. Что ж, это справедливо. Характер у Дана далек от добродушного, вот пусть и полюбуется на свой нрав со стороны.

Но если сущность дома — это отражение мага, то в обиду он — Иллидан — меня не даст.

Не тот характер, как говорится.

Все будет хорошо.

— Это могут быть мои приятные воспоминания, а не фантазии, порожденные твоим опытом? Я подозреваю, что экзотику мы понимаем по-разному.

Мужчина, казалось, аж выдохнул.

— Давай попробуем, — тут же соглашается Дан. — Готова? Тогда ложись. И бери меня за руку, — на мой вопросительный взгляд, поясняет: — это нужно для более прочной связи.

Если так, то я вцеплюсь в него покруче наручника! Чтобы не сбежал. Неожиданная решимость и страх остаться в одиночестве задвинули смущение на задний план.

Признаться, я уже буквально на ходу засыпала. Рабочий режим, чтоб его. И усталость. Опыт подсказывает, если перегуляю этот момент, заснуть потом не смогу. По детской привычке закапываюсь в подушку, прикрываю ухо одеялом и, пока не передумала, нащупываю руку мага, стараясь не задумываться о том, как все это выглядит со стороны.

Моя рука тонет в его большой и теплой ладони. Чувствуя, как Дан успокаивающе поглаживает её большим пальцем, делаю глубокий вдох, закрываю глаза и вызываю воспоминания о фееричном знакомстве с источником. Шепчу ему и котам пожелание доброй ночи.

Сквозь дрему кажется, что Дан дует мне в макушку, а дальше…

Я на берегу моря. Мои голые загорелые ножки ласкает прибой, плечи, прикрытые легким парео, напекает полуденное солнце, а солоноватый бриз норовит загнуть поля широкополой шляпы.

Наконец-то, отпуск!

И в моем распоряжении личный пляж, где меня никто не потревожит, если я сама этого не захочу. Под навесом ждет массажистка, вкусный коктейль и холодненький арбуз в виде ровных красивых треугольников.

Хочу зайти под навес, но все никак не могу до него дойти, будто бы дорожке нет конца и края. На чистейшем голубом небе появляется небольшое, но очень грозное облако, а затем вокруг резко темнеет. Я поднимаю глаза к небу, удерживая шляпу, которая так и норовит слететь под влиянием усиливающегося ветра.

Одна из туч причудливо клубится, и, с неожиданной точностью, складывается в барельефный портрет.

Мариам!

Не та красавица из золоченой рамы, а ведьма, которую я повстречала в лесу, с искаженным злобой лицом. Солнышко, пытаясь пробиться сквозь эту мглу, окрашивает края тучи ржаво-красным, добавляя портретного сходства рыжей ведьме.

Засмотревшись на небо, упускаю момент, когда песок под моими босыми ступнями становится зыбучим. Ноги оказались стиснуты по самые щиколотки, и я проваливалась все глубже и глубже с неимоверной скоростью. Я бьюсь в панических усилиях, но делаю только хуже.

Внезапный рывок, и я оказываюсь в таких знакомых объятиях.

Антон?

Он смотрит на меня задумчиво-восхищенным взглядом, полным любви и удивления. Вокруг снова разливается безмятежный солнечный зной, а под ногами привычно-надежная твердь мелкого песка, когда настойчивые губы накрывают мои.

Счастье накрывает огромной волной, и я подаюсь вперед, желая раствориться в любимом мужчине. Наслаждаясь каждым мгновением сладкого поцелуя, не замечаю, как легкие горят огнем от нехватки кислорода.

— Антон? — соблазнительный женский голос бьет наотмашь. Я узнаю его сразу. Алина.

В голове проносятся воспоминания.

Он больше не мой. Почему тогда Антон здесь?

Мужская ладонь зарывается в распущенные волосы, не позволяя мне отстраниться, когда начинаю вырываться. Отворачиваюсь от жалящих поцелуев, отталкиваю мужчину, желая скинуть с себя руки предателя, кричу Антону в лицо, что мне не нужно чужого.

Наконец, мне удается вырваться.

Но с того места, где должна была стоять Алина, на меня взирает ухмыляющаяся Мариам.

Опять она!

Антон растворяется, исчезая, вместе с тем, как на пляж опускается ночь.

— Не так уж и сложно, — воркует ведьма, приближаясь ко мне с грациозностью пантеры. Такая же завораживающе красивая, в платье, более откровенном, чем наряд одалиски, и все такая же опасная.

Она делает шаг вперед, я — назад. Пячусь, чувствуя себя диким животным, которого загоняют в клетку. В ту же секунду, как Мариам возникает передо мной, я срываюсь с места и перехожу на бег, оставляя её позади.

— Тебе не убежать от меня!

Ее каркающий смех, кажется, преследует, несмотря на то, что я бегу все быстрее и быстрее. Ноги проваливаются в песок, но я лишь прибавляю скорости, ничего не слыша, кроме своего прерывающегося дыхания.

На секунду поворачиваю голову, чтобы узнать, как далеко мне удалось уйти… и в этот же момент влетаю в чьи-то крепкие объятия. Столкновение было таким сильным, что мы тут же падаем.

Жесткого удара о песок не случается. Стремительное, с кувырками и вращениями падение в пропасть прекращается тем, что мы влетаем в мягкую перину знакомой кровати. Я буквально чувствую, как подпрыгиваю на мягком матрасе, а подушки разлетаются в стороны.

И без того лихорадочное дыхание учащается, когда я вижу лицо спасителя, нависающего надо мной.

— Иллидан? — о, господи, он здесь! — Все закончилось? — В комнате полумрак, на прикроватной тумбочке стоят свечи, а рядом ведерко с шампанским. Откуда-то из-под потолка раздается легкая классическая музыка.

Что происходит?

— Все только начинается, — загадочно роняет Дан, обжигая меня страстным взглядом, склоняясь ещё ближе и подгребая под себя.

Мягкие губы покрывают шею невесомыми поцелуями, в промежутках нашептывая что-то ласковое на незнакомом языке. Вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, начинаю вслушиваться, пытаясь разобрать слова. Магия его голоса успокаивает, отгоняет горечь воспоминаний, завораживает обещанием удовольствия…

Заставляет забывать обо всём.

Хочется лишь наслаждаться им, его поцелуями, прикосновениями, объятиями.

Иллидан чуть отстраняется, вглядываясь в мое лицо, словно давая мне секунду на то, чтобы одуматься. Но вместо этого я обвиваю руками его шею, притягивая ближе, запускаю ладони в его шелковистые волосы и прижимаясь к мягким губам в волнующем сладком поцелуе.

Я слышу измученный стон мужчины, с которым он с новой силой впивается в мои губы, углубляя поцелуй. Позабыв про былую нежность, Дан затягивает меня в водоворот страсти, сжимая в объятиях с такой силой, что дышать нечем.

Будто боится потерять, словно я способна исчезнуть.

Но я не хочу упустить этот миг. Сердце в груди трепещет, искры желания начинают безжалостно терзать каждую клеточку кожи. Я не хочу, чтобы Иллидан меня отпускал. И не хочу, чтобы останавливался…

Я просыпаюсь резко, словно выныривая из воды.

Сажусь, опустив голову на колени и жадно глотая воздух. Сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет.

— Боже, — проговариваю хриплым от возбуждения голосом. — И как теперь заснуть?

Из груди вырывается разочарованный стон.

Потому что сон слишком реалистичный — сладостно-выматывающее томление внизу живота тому подтверждение.

Или, может, все дело в том, что оборвался он на самом интересном моменте?

До слуха доносится едва уловимое шуршание ткани, вырывая из глупых размышлений. Резко поднимаю голову и… встречаюсь взглядом ни с кем иным, как с Иллиданом, сидящем в изножье кровати, прямо напротив меня.

Черт, сон так выбил меня из колеи, что я совершенно забылась!

В тусклом свете луны, пробивающемся через окно, я отчетливо вижу, что мужчина напряжен. Как сжимает рукой спинку кровати, как быстро поднимается и опускается грудь Дана, словно он только что пробежал марафон. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, волосы взъерошены, а во взгляде столько страсти, что я моментально вспоминаю сон в деталях. И меня опять бросает в дрожь.

Но вот он подается вперед.

Наклоняется ко мне так близко, что наше дыхание переплетается.

Мысли путаются. Надо что-то сказать, чтобы разрушить это наваждение, но вместо слов звучит тихий призывный стон, потому что я чувствую, как он касается кончиками пальцев моей щеки.

И это сводит с ума.

Иллидан тут же прикрывает глаза. Он то и дело облизывает губы, словно собирался что-то сказать, но не мог подобрать слов.

И когда я уже почти решаюсь на глупость, собираюсь сократить разделяющие нас сантиметры, тишину комнаты нарушает четкий приказ.

— Спи.

Секунда, и я проваливаюсь в теплые объятия Морфея.

Глава 11

Пробуждение оказалось приятным — давненько я так хорошо не высыпалась!

Дома то лифт загудит ни свет ни заря, то соседи дверью хлопнут, то пресловутый звон будильника… обязательно что-то мешало отдохнуть всласть. А тут такая нега, такое удовольствие…

Ух, жизнь хороша!

— Нря-яу… — доносится сбоку, и я едва успеваю поймать сползающее одеяло.

— Черныш! — хохочу, играя с котом в перетягивание каната. — Что ты делаешь?

Да простит меня Клео, но с этим безобразником гораздо интересней! Его можно тискать в полную силу, не боясь причинить боль, а еще он не только понимает просьбы и охотно их выполняет, но и советы дает. Вот и сейчас проказник согнал меня с кровати, недвусмысленно подталкивая в сторону выхода.

А сколько, собственно, времени? Недремлющий аппетит и яркое солнце за окном подсказывают, что утро давно позади. Ну ничего я себе поспала! Кажется, со всеми этими переживаниями внутренние часы дали сбой.

Так, надо умыться, одеться и топать за кофе.

А ещё найти Иллидана и поблагодарить за ночь без кошмаров. Зря я вчера так переживала, все получилось! Удивительно, но сейчас было чувство, словно кровь бурлит, а душа поёт — энергии через край! Так всегда бывает, когда проснешься после приятных сновидений. И сны, вроде, не помнятся, а желание напевать и прыгать на одной ножке остается.

На середине лестницы притормаживаю, заметив хозяина дома. Балансируя на шатком стуле, мужчина пытался снять со стены портрет Мариам.

Вот на все сто согласна с этим решением! А то я каждый раз тушуюсь, едва натыкаюсь взглядом на эту рыжеволосую нимфу. Так и комплексы могут развиться.

Преодолев оставшиеся ступеньки, интересуюсь:

— Тебе помочь?

Иллидан вздрагивает от неожиданности и едва не падает со стула.

— Спасибо, Эжен, — повернувшись, он пробегается по мне внимательным взглядом. — Боюсь, что ничего не выйдет даже с твоей помощью. Рама зачарована, так что без магии портрет не снять.

— А с магией пока туго… — протягиваю задумчиво, но тут очень к месту вспоминается какой-то телевизионный детектив про ограбление музея. — А если ее ножом? — глаза Дана превращаются в плошки, и спохватившись, я добавляю: — В смысле — полотно вырезать.

Черт, звучит слишком кровожадно. И предвкушающе.

Темная бровь Иллидана вопросительно приподнимается, а губы растягиваются в ухмылке. Благоразумно молчу под ироничным взглядом, делая вид, что ему показалось. Вот ещё, не буду я оправдываться!

— Звучит заманчиво, — Иллидан грациозно спрыгивает со стула, не переставая улыбаться. — Но Мариам вложила много сил в защиту, так что не получится.

— Ну, значит, уберешь его позднее, — пожав плечами, ухожу на кухню. — У нас на повестке дня есть более важные задачи. Например, кофе. Ты будешь?

— Я бы и от чего посущественнее не отказался.

Дан догоняет меня и строит смущенно-просительную рожицу. Я только глаза закатываю. Мужчины!

— Яичницу мог бы и сам себе сделать, в кладовой полно продуктов, — ворчу скорее для профилактики. Мне не сложно, но если так продолжится, я жалованье потребую. — Рассказывай, как все прошло? Тебе удалось поспать?

Вернувшись из холодильной комнаты со всем необходимым для генеральской яичницы, ловлю на себе озадаченно-удивленный взгляд.

— Что-то не так?

— Нет, нет. Просто задумался, — заверяет меня Дан, принимая чашку кофе. — Поспать удалось. А тебе? — секундная заминка, и звучит новый вопрос. — Что снилось?

— Не помню, — Дан с явным облегчением выдохнул, — но выспалась отлично. Я так понимаю, тебе удалось блокировать проклятие Мариам?

— Похоже, что так, — получаю не совсем уверенный ответ.

Да что происходит? Такое чувство, что Дан витает в облаках. Может, не выспался?

Я, решив не донимать мужчину, переключаюсь на сковородку, где шкворчит многоглазая яичница с помидорами и ветчиной. А мой союзник — после сегодняшней ночи я вижу нас именно союзниками, ведь мы зависимы друг от друга — думает о чем-то своем.

На радость женскому любопытству, за едой Иллидан сам делится причиной, почему то и дело отключается от реальности.

— Я знаю, где следующий кристалл. Но в комнату зайти не смог, дверь не поддается, — Дан с досадой стучит кулаком по столу. — Это все проделки источника! Ему понравилось, как ты за ним ухаживаешь, теперь он требует, чтобы я тоже присоединился.

— Что? — рука с вилкой замерла в воздухе, пока я размышляла о коварстве Иста. — Так, ладно. Скажи, а как же ты раньше тут поддерживал чистоту? Клининг? — мужчина явно меня не понял, так что пришлось выбрать другие слова. — В смысле, наемная прислуга?

— Вот ещё, — фыркает он, словно это что-то зазорное. — Запускал десяток очистительных заклинаний, и все. Я ведь маг!

Ясно. Привык только на волшебство полагаться, а сейчас паникует так, словно стал инвалидом. Как дите малое, ей богу! Тоже мне, проблема — дом убрать!

— Ты кушай, кушай, и не ворчи. Все будет хорошо, — пытаюсь утешить товарища, с трудом сдерживая хихиканье.

— Я не стану ему прислуживать! — взрывается Дан, но тут же делает глубокий вдох и успокаивается. — Извини.

Ух ты ж!

— Тебя так пугает сама идея уборки — или не нравится шантаж? — интересуюсь, надеясь, что не попаду под горячую руку.

— Это не шантаж, Женя, — Иллидан возвращается к моему имени и впивается острым взглядом. — Это попытка подчинить. Мерзко пользуясь моей временной слабостью.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — делаю осторожное замечание. — Вы партнеры, разве нет? Просто он тоже сейчас слаб и хочет заботы.

— Ты не понимаешь, — голос Дана холоден, как айсберг. — Моя мать была служанкой самого низкого ранга. Все равно, что рабыня. И источник это знает. Он мог попросить у меня что угодно — и я бы сделал. Но это? Указать мне моё место только потому, что я не распознал ведьму?

Психанув, Дан швырнул вилку на стол. С грохотом отодвинул стул, встал и в пустоту произнес:

— Не бывать этому! — для большего эффекта не хватает только грома с молниями.

Ситуация патовая, тут Дана не переубедить. Значит, нужно искать компромисс. Например, мою я, а Дан мне помогает. Ну не верю я в такую зловредность источника.

Прибравшись на кухне, отправляюсь на поиски мага. Может, он уже успокоился, и мы решим вопрос?

Угу, как же.

Далеко он не ушел. Стоит у камина, злой как черт. Разве что дым из ушей не валит. Дергает свои кружевные манжеты. Опять надел рубашку д’Артаньяна и транслирует на весь белый свет, как ему глубоко противен ультиматум.

В этот же миг Дан вскинул голову. Раздраженно прищурился, фыркнул, а потом и вовсе топнул ногой.

Хотела бы я слышать, о чем он говорит с источником!

Эта мысль промелькнула и тут же забылась — в камине взревело такое пламя, что олимпийский факел отдыхает! Зев камина расширился и стал совсем похож на провал рта, распахнутого в гневном крике. Надкаминный нос сморщился и раздул ноздри, а циклопий глаз зло щурился, ощетинившись каменными ресничками.

— А ну, прекратили капризничать! Оба! — рявкаю так, что сама вздрагиваю от пронесшегося по зале эха. Вмиг наступает идеальная тишина, кажется, даже огонь перестал рассержено потрескивать в камине, только глаз растерянно хлопает веком. Что, не ожидали? То ли ещё будет! — Источник, милый, — меняю гнев на милость. — Дан не заслужил такого обращения. Он человек, понимаешь? А людям свойственно ошибаться. Ну не распознал он эту ведьму проклятую, ну так и ты тоже её проморгал! А у тебя, между прочим, возможностей куда больше! Так почему ты его наказываешь за то, в чем виноваты оба? А ты, Дан! Что зазорного в том, чтобы поухаживать за собственным домом? Да если бы он был моим — я бы пылинки сдувала с него, — на это заявление уже маг сдул челку, недовольно сверкая глазами. Идея ему не понравилась. — Я к тому, — перехожу на примирительный тон, — что если ты немного подумаешь, то поймешь, что чем скорее мы доберемся до кристаллов, тем скорее закончится твоя магическая беспомощность. Распаляя себя, ты только отдаляешь светлый миг. На чем конкретно настаивает Ист?

— Он хочет, чтобы его отмыли. Ему, оказывается, нравится вода. И, это, когда ты трешь.

— Можно подумать, тебе не нравится, когда спинку шоркают, — хмыкаю в ответ. Иллидан едва заметно улыбается одним уголком рта. — И что тут невыполнимого? Воду, чай, не из колодца по морозу таскать. Только весь дом — это немыслимо долго, мы и за две недели не управимся.

Пламя в камине утихает. Если не считать, что в огне без топлива вообще нет ничего нормального. Огромный нос фыркнул облачком пыли, глаз лукаво подмигнул.

— Он согласен на одно помещение, но выбор за тобой.

Дан еще пенился негативом, но вроде принял условие сделки. Жаль, что я одним своим присутствием испортила ему противостояние со второй сущностью, но время поджимает. Проклятье все еще на мне, а я к маме хочу.

Не вечность же мне ждать, пока они наиграются в свои мужские игры.

— Так что ты выберешь? — поторапливает хозяин дома.

Ха, да какой тут выбор? Разве есть смысл в уборке других помещений, если из центральной залы грязь разносится? Если уж приступать к уборке, то с лестницы.

На том и сошлись.

Лестница — это быстро, там ступени деревянные. Туго придется, когда перейдем к полам в основном зале — каменные плиты водичкой не отмоешь.

Ведро у нас одно, а потому работать пришлось рядышком. Менять воду и полировать перила Дан согласился уже почти охотно.

А источник, поняв, что одержал вверх, расшалился не на шутку. Знал, что подобное больше не повторится, и как только мы, отвлекшись беседой, забывали об уборке, он немедленно напоминал о себе какой-либо каверзой, направленной исключительно на Иллидана. То ступенькой ему наподдаст, если мужчина присел, чтобы протереть насухо прутья, то тряпку вниз отправит, заставив мага лишний раз спуститься.

— Прекрати, — я с интересом оборачиваюсь на возмущенный голос Дана и вижу, как кованые завитушки перемещаются по балясине, норовя попасть под тряпку, требуя продления СПА-процедур. — Да они уже чистые! Я трижды протер!

Серьезный мужчина и игривый источник — настолько умилительная картина, что невольно начинаю улыбаться, с трудом сдерживая рвущееся наружу хихиканье. Кажется, обычная критичность моего восприятия стала совсем размытой, раз реагирую на фантастические вещи со спокойствием удава.

— Да он с тобой играется, — подсказываю Дану, и после трех секундных размышлений он кивает.

Внутренний голос ворчит: ну как можно не замечать элементарных вещей?

Источник мне представлялся… щенком. Щенком, напрашивающимся на ласку. Он привлекает внимание, хочет поиграть… а хозяин ругается, что пес путается под ногами.

Когда последняя ступенька вымыта, я снимаю перчатки, чтобы дать рукам отдохнуть. И переколоть волосы на затылке, потому что прическа растрепалась.

Дан удовлетворенно, с гордостью оглядывает влажно блестящие перила.

— Камин, чур, твой! — открещиваюсь от экстравагантного предмета интерьера.

Ну уж нет, я лучше полы помою, чем хоть на шаг подойду к этому кошмарику.

Именно в этот момент Снежку приспичивает наскочить на Черныша. Уворачиваясь, кошак меня толкает, а я, в поисках опоры, хватаюсь за предплечье мага.

Перед внутренним взором мелькает картинка из прошлого: белый песок пляжа, непослушная шляпа и предвкушение чего-то чудесного. Эх, мой испорченный отпуск все еще дразнит несбывшимися мечтами! Со вздохом сожаления выкидываю из головы неуместные мысли, чем привлекаю внимание Дана.

— Уже устала?

Это что, подначка? Настрой у Дана явно изменился в лучшую сторону. Все-таки источник — обаятельнейшее — э-э… существо.

— Да с чего тут уставать, — отмахиваюсь, — так, несбывшийся отдых вспомнила. Грежу наяву белым песком и теплыми волнами.

Мужчина мрачнеет, и я спешу заверить его, что все в порядке. Минутная слабость, не более, и вообще, меня ждет отпуск аж в другом мире, а чтобы быть убедительней, пытаюсь похлопать Дана по плечу, но тот от прикосновения уворачивается. Вроде как случайно, но я чувствую нарочитость этого жеста. Надо же, как от чумной. Ладно, пусть как хочет…

Похоже, маги, как богемные существа — непостоянны в своих настроениях.

Отхожу в сторонку и слегка опираюсь на спинку стула, прикидывая, с какой стороны подступиться к уборке. С окнами нам не справиться без магии или специального снаряжения, а для всего остального нужна швабра. Хотя бы первую грязь собрать. Да где ж её взять? Я как-то не догадалась в магазине захватить, и так покупок было море, до судорог банковской карты.

Опора под моим локтем внезапно исчезает. Взмахнув руками, каким-то чудом мне удается удержать равновесие. Но я и возмутиться такой шалости не успеваю, как на месте исчезнувшего стула, подобно летающей ведьминской метле, появляется кокетливо покачивающаяся швабра.

Не современная, с телескопической ручкой и самоотжимом, а самая обычная, деревянная, как у технички тети Вали из моей школы. Только новенькая.

Ух ты!

— Однако, — слышу потрясенный голос Дана из-за спины, — что-то источник совсем расшалился. Не в его правилах прилюдно играть с материей.

— Он просто внимательный, — встаю на защиту эфемерного существа. — Уловил, что мне инвентаря не хватает.

А сама тем временем расплываюсь в улыбке — так мне приятна эта забота. Сорок квадратных метров каменного пола ручками отмыть от вековой грязи — обычное дело для Золушки из сказки, а я на такие подвиги не способна.

Роли распределили быстро. Я — «оператор швабры», а за Даном камин и ведра со свежей водичкой. Хотелось завершить поскорее — Дан то и дело поглядывал в сторону лестницы, желая получить доступ к заветной комнате.

Ну-ну…

Коты нашего стремления побыстрее отвязаться от уборки не разделяли. Решили, что гоняться за тряпкой очень весело и забавно, наверное, она им виделась знатной добычей. Они толкались, наскакивали, затаивались и прыгали под невероятными углами, пугая и смеша меня одновременно. Естественно, быстрее от этого дела не делались.

Когда мне удалось перебраться из-под лестницы на стратегический простор — в середину залы — стало совсем невыносимо. Увещевания и просьбы игнорировались — усатые обормоты просекли, что магической управы на них нет, вот и отрывались по полной, веселясь и беснуясь. В какой-то момент Дану буквально пришлось отгонять кошаков от швабры.

Застоялись они, что ли?

С горем пополам я почти закончила. Расслабилась и тут же поплатилась: упустила момент, когда Черныш решил, что спрятаться от брата у меня в ногах — это гениальная идея.

Идея кошмарная! Под напором кошака размером с пони я, естественно, заваливаюсь, нелепо взмахнув свободной рукой. Снежок, воспользовавшись моим замешательством, нацеливается на швабру. Рывок был таким резким, что в попытке устоять, я, по закону подлости, опрокидываю ведро с мыльной водой.

— Ну все, вы надоели! — рявкает разъяренный Дан и делает шаг вперед, намереваясь поймать хвостатых.

— Осторожно! — пытаюсь предупредить, но уже поздно.

Остается наблюдать, как ноги Иллидана разъезжаются в разные стороны на мокром скользком полу. Инстинктивно пытаюсь его подхватить, уберечь от падения, но вместо этого меня утягивают следом.

И я лечу в пропасть.

Короткая вспышка, и в памяти всплывает калейдоскопная круговерть образов: пляж, бывший, хохочущая ведьма. Полет в пропасть, мягкая перина и разлетающиеся подушки. Нависающий надо мной Иллидан, страсть которого обжигает, сладкие поцелуи пьянят, а тихие стоны сводят с ума…

Все прекращается так же быстро, как и начинается.

Лежащий подо мной мужчина самым натуральным образом стонет от боли, приняв на себя весь удар. Невольно отмечаю, что его руки сжимают меня в оберегающем жесте — одна обхватывает талию, вторая — затылок, прижимая меня к груди.

Ещё секунду я размышляю, пытаясь не только отдышаться, но и собрать пазл в своей голове. Какого черта это только что было?

— Иллидан?

Хватка ослабевает, а я, наконец, приподнимаюсь так, чтобы видеть лицо мага. Он внимательно, я бы даже сказала, с обреченностью во взгляде смотрит на меня, что все сомнения развеялись сами собой.

— Что, черт возьми, произошло ночью? — шиплю рассерженной кошкой, стараясь игнорировать, что щеки буквально заливает румянцем. Матерь божья, что я там творила! — Ты что, стер мне память?

— Ты не могла бы с меня слезть?

Насмешливый голос Дана подействовал лучше пощечины. Я взвиваюсь с места как ужаленная, едва осознаю, что все это время сидела на мужчине практически в одной из поз Камасутры.

Прямо как во сне! Только ночью я была страстной всадницей, а теперь… О, черт, я что, теперь каждый раз буду заливаться краской стыда, едва вспомнив об этом?

— Ты обещал хорошие воспоминания, — сложив руки на груди, сверлю мага самым сердитым взглядом из своего арсенала, — на крайний случай — полеты в горах. А вместо этого…

— Сделал то, что должен был, — Дан обрывает мой обвинительный монолог командирским тоном. — А стер память, потому что как раз и не хотел подобной сцены.

Он не был зол, но весь его вид давал понять, что мои нападки неприемлемы. Пришлось сделать усилие над собой, глубоко вдохнуть и подавить рвущуюся наружу ярость. Таким образом я ничего не добьюсь.

— Её бы и не было, скажи ты правду ещё вчера.

— Я надеялся, что до этого не дойдет, — поднимаясь на ноги, сообщил Дан. А потом игриво добавил то, от чего у меня буквально кровь забурлила: — Кстати, отличный способ проверки на совместимость до обмена обручальными браслетами. Что скажешь?

Стрельнув в этого нахала глазами, в надежде, что он развеется пеплом, разворачиваюсь на пятках и с прямой спиной ухожу на кухню, чувствуя, как мне прожигают затылок. Мне надо остыть. А то наговорю такого, что мы точно разругаемся.

В мыслях был только один вопрос… если он раз стер мне память, что мешает ему это повторить буквально в любой момент? А если то видение с плохим Даном воплотится в реальность? Что тогда?

А может, он такое провернул со мной не впервые?

Я всегда старалась искать в людях хорошее, но Иллидан это что-то с чем-то. И я иной раз не знала, как себя вести. Мои эмоции рядом с ним больше походили на испуганных зайцев. В одну секунду я его боюсь до чертиков, в другую — мы вместе смеемся, то вдруг я его смущаюсь.

Сейчас, например, я злилась. Разобраться бы ещё, на кого конкретно. На Дана или на себя за нелепую реакцию? Веду себя как глупая истеричная девица.

Мужчина появился на кухне как раз в тот момент, когда закипел чайник.

— Позволь мне? — обернувшись, натыкаюсь на Иллидана с подносом в руках и легкой улыбкой на губах.

На подносе серебряный заварочный чайник. И ситечко тоже серебряное. И сахарница, и небольшие чашки, и чайные ложечки. А вокруг этого великолепия пучки засушенных трав, какие-то мешочки и стеклянные баночки.

— Пожалуйста, — пожимаю плечами и осторожно протискиваюсь в сторону, так как Иллидан стоит слишком близко и упрощать мне задачу, судя по всему, не собирается. Зато искорки в его глазах говорили сами за себя: ему нравилась эта игра. Смущать и наблюдать.

Пора вспомнить рабочие будни. И вернуть контроль. Спокойствие, рассудительность и уверенность.

Усевшись за стол, с интересом наблюдаю, как мужчина ловко орудует травами и чайным набором. Дан с трепетом перебирает засушенные соцветия, извлекает зеленые почки из небольшой стеклянной баночки, некоторое время раздумывает, чему отдать предпочтение: бурой травке из холщового мешочка или веточке чего-то фиолетового… а определившись, скидывает всю смесь в заварочный чайник и заливает кипятком.

Плавные движения мастера завораживали. Может быть он ещё и травник?

— Так что там случилось? — вновь возвращаюсь к событиям минувшей ночи, стряхнув с себя оцепенение.

— Она тебя ждала, — Иллидан оборачивается. Мазнув по мне взглядом, словно ожидая реакции, продолжил: — Но я был к этому готов, поэтому защиту начал выстраивать сразу, но Мариам играючи рвала вуаль твоих воспоминаний.

— Как?

— Очень просто, — Иллидан расставляет на столе чайный набор и разливает по чашкам чай. — Пока я выстраивал счастливые воспоминания, ведьма искала в них брешь. К примеру, я не смог выудить ни одного воспоминания, связанного с семьей. У тебя что, нет семьи?

Я опешила от вопроса. Иллидан задел больную мозоль, даже не догадываясь об этом. Уставившись невидящим взглядом в окно и тарабаня пальцами по столешнице, я обдумывала ответ.

Есть ли у меня семья? Глупый вопрос. Конечно, есть. Другое дело, что в глубине души я считала, что родные от меня отказались. Мать бросила неизвестно почему, отец завел новую семью, а я как неприкаянная. Сама по себе.

— Можно и так сказать, — ответила нехотя, но Дану этого было мало. Усевшись напротив, мужчина сверлил меня взглядом, пока я не продолжила: — Семья по факту есть, но её как бы и нет.

— Об этом стоило предупредить, я бы не тратил силы на бесполезные попытки, — вместо укора в его голосе звучало сожаление. — Впрочем, сам виноват. Но больше я такой ошибки не допущу.

— А дальше? До того, как мы с тобой… — я замялась, не зная, назвать все это безобразие, не превратившись в красную помидорку, — ну в общем, до того, как мы с тобой упали в пропасть, произошло ещё кое-что. Я помню, что видела Антона, который вытащил меня из зыбучих песков.

— Когда ведьма разрушила очередное воспоминание, я сделал ставку на любовь, — последнее слово Дан чуть растянул, смотря на меня из-под ресниц, словно спрашивая: «что, и с парнями все плохо?». — А уж когда и это не сработало, пришлось вытягивать тебя оттуда. Силы были на исходе, так что я просто зациклил твои мысли на себе. И усилил эмоциональную составляющую, чтобы…

— Погоди! — притормозила разошедшегося рассказчика. — Что это значит? Ну, я про то, что ты усилил эмоциональную составляющую. Объясни без терминологии, пожалуйста.

— Мне нужно было вызвать сильные и яркие эмоции, а вот сомнения, не говоря уже о сопротивлении, только бы все испортили. Так что… я просто усилил крохи твоей симпатии ко мне.

— Значит, то, что я там творила, это всего лишь…

— Наведенный сон, да.

Я прерывисто выдохнула, чувствуя, как внутри спадает напряжение. Прямо камень с души!

Ну, хотя бы в этом разобрались.

Значит, это не мои потаенные желания. И в глубине души я не мечтаю оказаться с этим красавчиком в горизонтальном положении. Мне только пробуждение среди ночи не давало покоя: Иллидан был явно ошеломлен — назовем это так — не меньше моего. Тут и к гадалке не ходи. Себе он тоже усилил эмоции — или просто не смог остаться равнодушным?

Было любопытно, но уточнять не стала. Мне явно не стоит углубляться в эту тему и забивать голову глупостями. Осталось найти два кристалла, и мы разойдемся своими дорогами. И это все останется лишь воспоминаниями.

Глава 12

— Не делай так больше, — произношу твердо, поймав взгляд мужчины. — Не обманывай меня, не утаивай информацию, и самое главное, не смей больше стирать мне память. Ты и без того слишком много копаешься в моих мозгах. А лимит доверия почти на нуле, Иллидан, не искушай судьбу.

Не знаю, о чем думал Дан в этот момент, а вот я размышляла, как себя обезопасить. Не суть важно, что он сейчас ответит на мою пламенную речь. Реальность такова, что проверни мужчина это повторно — я не узнаю. Он маг, у него столько козырей в рукавах, жизненного опыта и хитрости, что обычной девушке с Земли и не снилось. Идея вести дневник, чтобы там фиксировать, что и почему случилось, была отброшена сразу. Слишком легко подделать и уничтожить. А вот записывать себе сообщения на диктофон, встроенный в мобильник — уже куда лучше.

Главное, не спалиться!

Вместо ответа Иллидан только кивнул. Хотелось бы услышать обещание, клятву… ну, не знаю. А тут просто кивок. Но выбирать не приходится.

— Так, — я прочистила горло после минутной напряженной паузы глаза в глаза, — и что делаем дальше?

— Добываем второй кристалл, я восстанавливаю силу и снимаю с тебя проклятие.

Кажется, нечто подобное я уже слышала. Как раз перед тем, как схлопотать проклятие. Если звучит слишком просто — значит, жди неприятностей. Типа ведьмы, которая желает тебя убить, пока ты спишь.

Вкусный, бодрящий и прочищающий мозги после адреналинового отката чай выпит, а совесть напоминает, что полы по-прежнему залиты мыльной водой, инвентарь разбросан, а коты в непотребном состоянии. И лучше бы уделить им внимание, вылизывать мыло из шерсти — то ещё удовольствие.

Коты, впрочем, превратились в невидимки и затаились. Понимают, черти черно-белые, что набедокурили. Но мне стало резко не до этих шалопаев. Потому что в зале произошли разительные изменения — комната стала похожа на дурно организованный мебельный склад. В беспорядке стояла антикварная мебель из потрясающе красивой, прямо-таки светящейся солнцем светлой древесины. А прямо посреди мыльной лужи стоял диван, рассчитанный на рослого длинноногого мужчину. Кожаный, глубокий, с высокой спинкой-изголовником и валиками-подлокотниками. Он так и манил прилечь или свернуться клубком под теплым пледом. Дан обрадовался ему как родному.

Убрать с пола лишнюю влагу — не проблема, а уж вытереть начисто без мельтешащих котов и вовсе плевое дело. Пятнадцать минут совместной работы, и все тип-топ. В комнате чисто, да и напряжения между мной и Даном как не бывало.

Некоторое время мы спорим, что куда поставить. Диван разворачиваем так, чтобы не было видно Мириам. Уютные ковровые кресла и кофейный столик поближе к камину, которому явно не хватает кованой, в стиле лестницы, решетки, кочерги и поленьев. В простенок, чтоб не попадали лучи солнца, узкий, похожий на напольные часы книжный шкаф. За витражной дверцей с изображением жар-птицы — или это феникс? — книги. Немного, но все старые, в сафьяновых переплетах, даже на вид очень ценные.

Всего несколько предметов мебели, и огромная проходная комната становится уютной гостиной, только темноватой. Прямо холостяцкая берлога! Люстру бы сюда, трёхъярусную, золоченую. Да картину побольше, чтобы закрыть ненавистный портрет Мариам. А дивану явно не хватает журнального столика, что было куда книгу отложить или чашку поставить.

Пока бегала за водой и тряпкой, чтобы протереть пыль с новообретенной мебели, которая явно долго хранилась где-то в чулане, а не была создана, как моя новенькая швабра, мысленный заказ был выполнен. Под потолком висела люстра. Такой, как я хотела, видимо, не нашлось, так что пришлось довольствоваться тем, что дали. А на полу, прямо под портретом Мариам, в огромной раме стояла картина.

Надо было уточнять заказ, потому что радужный дракон в интерьер не вписывался. Но стоит признать, завораживал. Изгибами шеи и хвоста, изломами крыльев, цветовыми переливами чешуи. Куда там ведьме в траурном наряде до этого буйства цвета, света и радости? Вот Дан вернет силу, и я самолично выкину её портрет к чертовой матери! И буду любоваться драконом.

Спустя час в гостиной идеальный порядок. А довольный проделанной работой источник сдерживает обещание и открывает Иллидану нужную дверь. Но до того, как ввязаться в следующий этап ведьминого квеста, я успеваю освежиться и сменить грязную, промокшую одежду.

В пыльной и пустой комнате, точно по центру, в полуметре от пола парит самый настоящий посох. По деревянному черенку вьется тончайшая серебристая проволока. А может, и не проволока, а что-то иномирное, но выглядела конструкция угрожающе красиво. И светилась как меч джедая. Чем ближе к навершию, тем чаще из проволочных завитков выглядывали похожие на почки, кристаллы. Все одинаковые, как откалиброванные. В самом верху десятки этих кристалликов собирались в гроздья и образовывали основу навершия посоха. А главным украшением всего этого великолепия служил один единственный прозрачно-черный кристалл, близкий родственник тех, что украшали корону, только раза в три крупнее. И зная ведьму, надо полагать, что раз в тридцать опаснее. Прям легендарное «око тьмы» из игрушки, в которую иногда рубился Антон.

От сотни предположений, что за проклятие спрятано в посохе, каждое из которых хуже предыдущего, было не по себе. Но по-настоящему жутко стало в следующий миг. Когда лучи садящегося солнца коснулись посоха, в глаза брызнули солнечные зайчики, а сами кристаллы заиграли всеми оттенками красного — от бледно — розового до багряного. Больше всего было тицианово-красного, напоминающего о цвете волос дамы с портрета.

От сотни багряных бликов стены комнаты словно пылали в огне.

— Что-что, а напоминает о себе она очень эффектно, — выношу вердикт, осматриваясь вокруг. — Как думаешь, что нас ждет на этот раз?

— Сейчас и выясним, — решительно заявляет Дан и хватается за посох.

Удерживающие посох силы спадают в миг прикосновения, а джедайское свечение ярко вспыхивает и тут же меркнет. От неожиданности или от того, что посох был сам по себе неимоверно тяжел из-за всех этих кристаллов, Дан грохнул черенком об пол покруче королевского церемониймейстера. На пол падает и катится в сторону невзрачный небольшой кристалл, а остальная многочисленная мелочь вдруг рассыпается белесой взвесью невесомого порошка. Иллидан вздрагивает, и от этого едва заметного движения облако поднимается вихрем, окутывает мага, да так плотно, что невольный вздох был неизбежен.

— Дан, что происходит? — голос дрожал чуть сильнее, чем мне хотелось бы.

Но ему не до моего глупого страха. Пытаясь побороть приступ кашля, Иллидан роняет посох. Прокатившись по полу, подарок ведьмы начинает светиться. Вокруг его основания, там, где установлен черный кристалл, клубится тьма. Тонким ручейком она стремительно тянется вверх, создавая не то облако, не то огромное окно в другое измерение… где появляется образ Мариам.

Я удостоилась лишь одного презрительного взгляда, а вот на Дана она смотрит с сияющими торжеством глазами и предвкушающей улыбкой.

— Наконец-то! — в её голосе слышались победные нотки. — Взгляни на меня!

Пыль вокруг него закрутилась ещё сильнее, а в тишине комнаты послышался отчетливый вздох. Вот черт! Это плохо.

Что это вообще за гадость летучая?

— Посмотри на меня, дорогой, — все воркует Мариам, — я так долго ждала нашей встречи. Ну же, я знаю, что ты хочешь. Иди на мой голос, не противься зову любви!

— Никогда! — рычит Дан, опираясь одной рукой о стену, стоя в полунаклоне, а локтем другой прикрывая лицо. У меня засосало под ложечкой. Вся его поза кричала о беспросветном отчаянии.

— Что ж, ты сам напросился, — и, флегматично пожав плечами, повелительным тоном ведьма произносит: — Тебе нужно всего лишь уступить мне, и это все прекратится.

Секунда, и Дан падает на колени как подкошенный. Пронзительный крик боли разрушает моё оцепенение.

— Дан! — кричу, срываясь с места. Подбегаю и опускаюсь напротив, заглядывая в лицо. Обхватываю его ладонями, чтобы, не дай бог, не взглянул на эту сумасшедшую. — Дан, Дан, что происходит? Что мне сделать?

Я замолкаю, когда вижу, как вздулись вены на его шее. И они черны, словно вместо крови у него чернила. Эта чернота разрастается, ползет вверх, разбегаясь в стороны, как паутина.

Мамочки! Это ещё что за дрянь?

— Уходи отсюда! — мужчина цепляется за меня, за мои плечи, за шею. Случайно дергает распущенные волосы. Склоняется настолько близко, что наши лбы соприкасаются. Только глаза его зажмурены так сильно, что не видно даже ресничек. — Это ведьмин приворот, шансов нет, Эжен, — слова даются ему с огромным трудом. Дан то и дело прерывается, судорожно вдыхая воздух, но из какого-то упрямства продолжает: — Едва я на неё взгляну… у меня больше не осталось сил сопротивляться. Пожалуйста, уходи. Ты должна бежать! Убирайся!

Уже бегу и падаю!

— Хрена с два я тебя тут брошу! — рявкаю, отметая его просьбу. — Скажи, что мне…

— Зря, — обрывает меня на полуслове злорадный смех Мариам. — Глупая, глупая девочка! Стоило бы прислушаться…

— Захлопни свой рот, гадина! — я даже головы не поворачиваю, боясь упустить изменения в состоянии Дана, с которым творится не пойми что. — А лучше проваливай, откуда явилась!

— Ты сделала свой выбор, — звучит как приговор. — Иллидан, я хочу, чтобы она умерла!

Новая просьба-приказ, и я вздрагиваю всем телом, когда мужчина ледяными ладонями обхватывает мою шею. Делаю прерывистый вдох, чувствуя, как его хватка то усиливается, то ослабевает, как будто Дан еще борется.

— Дан, что ты делаешь? — из горла вырывается едва различимый хрип. — Остановись!

Но он меня будто не слышит. Не получив ответа, влепляю ему самую хлесткую пощечину, какую только этот мир видывал. И это приводит напарника в чувство.

Но надолго ли?

— Уходи, — дрожащие руки соскальзывают с моей шеи, опускаясь на талию.

Наверное, я просто клиническая идиотка. У меня были сотни причин, чтобы уйти, но внутри что-то шептало, что если сейчас сдаться, уступить… Иллидана, такого, каким я его знаю, больше не будет.

А как же источник? Коты? Моё проклятие, в конце концов.

И цель, ради которой я здесь появилась. Мама!

Одна мысль, что Дан проиграет ведьме, вызывала бурю противоречивых эмоций. Неужели, все напрасно? Он не сдался в прошлый раз, так почему сдается сейчас? Если не может он, значит, его должна вытащить я. Что бы он там ни говорил.

— Посмотри на меня! — я обхватила ладонями его лицо, стараясь не замечать черных змей, почти достигших его глаз.

— Не мешай! — завизжала ведьма похлеще баньши.

— Смотри на меня, Дан, — продолжаю повторять как заведенная, — не на неё. Слышишь? Смотри на меня! Мы выберемся отсюда, только помоги мне! Давай, ты должен подняться на ноги.

Каким-то чудом сдерживаю крик, когда Дан, как хороший мальчик, выполняет мою просьбу и открывает глаза, в которых паутинка чернеющих капилляров почти полностью перекрыла белок.

— Нет, нет, нет, — отчетливо осознаю, что как только его глаза заполнит беспросветная тьма, все будет кончено. И времени совсем не осталось. — Дан, — его отчаянно-решительный взгляд говорит о том, о чем я даже подумать боюсь. — Нет, пожалуйста, нет!

Когда глаза его становятся черны как ночь, мужчина отключается, заваливаясь на меня всем своим немалым весом.

— Почему ты все портишь, дрянная девчонка? — дурным голосом кричит злющая ведьма.

А через секунду визжит так, что закладывает уши. Стены вибрировали от нарастающих децибел, стекла в окнах жалобно дребезжали, а Мариам все кричит и кричит, не останавливаясь.

Когда я подумала, что вот-вот лопнут мои барабанные перепонки, на комнату опустилась звенящая тишина.

Тьма рассеялась, а Мариам исчезла. И только осколки черного кристалла и горстка пепла в форме посоха напоминали, что она тут была.

Не успеваю я осмотреться, как стекла большого окна взрываются на сотни мелких осколков, пропуская в комнату бушующую стихию. Казалось, что ветер завихряется, и вот-вот посреди комнаты образуется самая настоящая воронка, которая затянет все, что ей попадется на пути.

Вот теперь точно пора убираться, только скинуть с себя Дана, а потом и уволочь из комнаты — проблема весом в восемьдесят килограмм.

— Черныш! — кричу во всю мощь своих легких. — Черныш, помоги мне!

Долго ждать не пришлось. Уже через пару мгновений я чувствую, что дышать становится легче — пушистые друзья, ухватив хозяина за что придется, утягивают его в сторону и освобождают меня из плена.

— Давайте, нужно вытащить его отсюда!

Ветер уже такой силы, что у меня едва получается стоять на ногах. Я хватаюсь за стены, пробираясь вперед почти вслепую.

Надо бы опуститься пониже, там ветер не такой сильный, будет легче. Краем глаза замечаю, как подхватывает и уносит черные осколки.

Ох, кристалл силы источника!

Если и его унесет, то все пропало! Понятно теперь, зачем этот ураган! Ну, Мариам, мстительная дрянь!

Все ведьмы такие стервы? Или Иллидан выиграл в лотерею и отхватил супер-приз?

На четвереньках гораздо легче, чем стоя… но удовольствия от этого мало. Вроде бы кристалл отскочил влево, к самой стене. Пока ползла туда, пыталась понять, где и когда я так нагрешила. И за что мне все эти кары небесные?

Или это расплата за глупость? Не зря отец когда-то говорил, что глупые порывы несут за собой самые тяжелые последствия!

— Мамочки!

Взвизгиваю, когда меня подхватывает краем потока и утягивает вперед. Лихо проезжаю по лаковому полу недостающие четыре метра и со всей силы врезаюсь в стену. Ладно, хоть успела голову прикрыть.

Если распластаться, то можно шарить рукой вдоль плинтуса. Десять сантиметров, еще десять, еще. С волос сорвало заколку. А завихрения были такой силы, что казалось, ещё чуть-чуть и я останусь без скальпа! Кристаллик я нащупала не рукой — просто наползла на него и едва не пропустила.

Миссия выполнена. Только как теперь вернуться обратно? Не ползти же задом наперед! Да и едва отстраняюсь от стены, как меня тут же подхватывает порыв ветра и отрывает от пола.

Страшно. Так, Женя, без паники, ты сейчас что-нибудь придумаешь! Ещё чуточку и придумаешь.

Ну же, придумывай, черт подери!

В момент отчаяния, когда я поняла, что самой мне не выбраться, а помощи ждать неоткуда, на меня обрушилось что-то тяжелое, выбивая из груди весь воздух.

Прямо перед лицом вижу кошачью лапу, вот только шерсть белая. Снежок?

Ища возможность вздохнуть, поворачиваю голову от густого меха и вижу, как кошачьи когти удлиняются и впиваются в деревянные половицы, буквально вспарывая их. В голове почему-то всплывает образ Росомахи, но зато стало чуть спокойнее. Эти якоря давали надежду на спасение.

— Да ты с ума сошел! — кричу кошаку, когда тот, вместо того, чтобы просто закрыть меня своим телом и переждать ураган, ложится рядом, почти впритык, и мордой кивает себе на бок. — Я не полезу!

— Рр-яо! — рычание разъяренного кота дает эффект хорошего такого пендаля под зад.

— Ладно, ладно! — сдаюсь, боясь, что он сейчас передумает и бросит меня тут на произвол судьбы. Да за что мне все это! Видит Бог, если Дан жив, я сама его убью! Глупый, самонадеянный дурак! Дрожащими руками цепляясь за пушистую шерсть и закидывая на кошака ногу. — Готово!

Снежок вдруг дернулся, словно стряхивает с себя воду, и убедившись, что я вцепилась в него мертвой хваткой, двинулся вперед. Медленно, с каждым шагом вспарывая старые половицы, то и дело приседая, пережидая сильные порывы, но он все же вытащил нас за пределы комнаты.

Дверь за нами захлопнулась. До того, как меня самым наглым образом просто стряхнули на пол, успеваю заметить, как ожившие ручки в виде кошачьих выгнутых силуэтов сплетаются между собой, превращаясь в нерушимый замок. Зато из-за дверей слышались такие завывания, что хотелось отползти как можно дальше.

Иллидан лежал ничком, не двигаясь и не подавая признаков жизни. Лицо его было бледно, но уже без кошмарной сетки почерневших сосудов.

— Дан? — легкие пощечины не дают никаких результатов, разве что душу отвела за пережитый ужас. Потрясла его, послушала сердце, прижавшись ухом к груди. Бьется. Слишком часто и вроде как слабовато — если бы я ещё хоть что-то в этом понимала — но бьется. Накатила волна облегчения. Воды. Надо принести воды. Пока бегала в кухню, размышляла, что буду делать, если он не очнется. Скорую? Допустим. Ну а если у него ДНК отличается от нашей? Или кровь синяя? И документов нет.

Вспомнив старый добрый метод, набираю полный рот воды, чтобы обрызгать Дана. Именно в этот момент его веки дрогнули. Раз, другой, и я вновь увидела теплый золотисто-карий взгляд. Мне кажется, в этот момент я испытала все оттенки счастья.

Он смотрел на меня, набравшую полный рот воды, и по его бледному лицу растекалась совершенно идиотская улыбка.

— Госпожа, вы так прекрасны! — молвит это чудо.

От шока я чуть не подавилась. Пока откашливалась, жадно хватая ртом воздух, в голове пульсировала только одна мысль.

А счастье было так мимолетно.

Этот щенячий восторг в его глазах действовал на нервы.

Я долгую минуту ждала, когда Дан улыбнется и скажет, что розыгрыш удался, но вместо этого он смотрел на меня как на образ пресвятой Богородицы. Жуть какая! Неужели это тот самый приворот, про который мужчина успел мне шепнуть перед отключкой?

— Дан, ты как? — задаю вопрос, мысленно скрестив пальцы.

Возможно, он просто приложился головой. Сильно. Несколько раз. И у него временное помутнение рассудка. А разыгравшееся воображение сыграло со мной злую шутку.

Подтверждая худшие опасения, Иллидан ловко хватает мою ладонь, целует и самым проникновенным голосом произносит:

— Готов служить моей королеве!

Вот черт!

От накатившей паники отшатываюсь, и не удержав равновесие, падаю на пятую точку. Отползаю на добрый метр и только тогда замечаю, что уголки губ напарника подрагивают. Думала — показалось, но нет. Ещё одна пауза, и Дан, не выдержав, принимается хохотать.

— Ты нормальный вообще? — колкость слетает с языка раньше, чем успеваю осознать, что все позади. — Кто так делает? У меня чуть сердце не остановилось!

— Со мной все в порядке, — отсмеявшись, он молниеносно поднимается с пола и протягивает мне руку. — Но видела бы ты себя сейчас!

— Я и без твоих подсказок знаю, что чувствую, — отмахнувшись от помощи, поднимаюсь на ноги. — Напугана, растеряна и подозреваю своего партнера в психическом расстройстве, — перечисляю обвинения, загибая пальцы. Хотелось ещё поворчать. Просто из вредности. Но раздражение от глупой шутки испарилось без следа. — Я рада, что с тобой все хорошо, — заканчиваю примирительным тоном.

— А ещё у тебя волосы торчат, как истрепанные прутья на помеле, — со смешком Дан загибает на моей руке ещё один палец, на что я лишь пренебрежительно фыркаю.

И глаза от ветра слезятся, а лицо, наверное, красное от натуги. Или бледное от испуга. Тоже мне, мастер комплиментов.

— Можно подумать, у тебя видок лучше, — ойкаю, когда он резко притягивает меня к себе, обнимает и устраивает подбородок на моей макушке. Это все происходит так неожиданно, что я на какое-то мгновение теряюсь, не зная, куда деть собственные конечности.

Не стоять же оловянным солдатиком?

Верните мне вредного надменного партнера! Потому что сейчас… я не могу предугадать его реакцию. Что происходит?

Но все проясняется через секунду.

— Ты спасла мне жизнь, — шумно выдохнув, маг усилил захват. — Спасибо.

Расслабившись, пусть и несмело, но я все же обняла Дана в ответ, сцепив руки замком за его спиной. В его объятиях было так уютно и неловко одновременно, что потребовалось время, дабы разобраться в собственных ощущениях, а разбежавшиеся мысли собрать в кучку.

— Она хотела тебя убить? — мой нос утыкается в его рубашку, и голос звучит приглушенно.

— Нет, — на долю секунды его тело превратилось в камень. — Она хотела меня приворожить. А это куда хуже, поверь мне. Но из-за твоего вмешательства приворот не сработал.

Жуткая догадка мелькнула в голове подобно грозовой вспышке.

— А если он все же сработал? — пытаюсь высвободиться, но мужчина не позволяет. Мне удается чуть отклониться и заглянуть в карие глаза. — Только не на Мариам, а…

— На тебя? — наконец, Дан понимает, в чем дело. Улыбка сходит с его лица. Объятия исчезают, а сам мужчина делает пару шагов назад. — Извини, если смутил. Это просто эйфория. И нет, у меня нет к тебе чувств. Никакой влюбленности.

— Вот и хорошо, — переступаю с ноги на ногу и меняю тему на более актуальную. — Нам надо к источнику. Мне не терпится избавиться от проклятия.

— Кристалл у тебя?

— Конечно.

Кристалл, спрятанный в самое известное потайное место всех женщин, вдруг стал немилосердно натирать кожу, напоминая о себе.

Не дожидаясь уточняющего вопроса, спешу на первый этаж. Путь к сердцу портала прошел без приключений, мне даже удалось незаметно вытащить добычу, когда мы пересекали тусклый коридор.

Источник был все так же прекрасен. Но стоило маленькому кристаллику занять свое место, как с напарником начали происходить изменения. Никакого сияния вокруг или магических всполохов, но Иллидан заметно преобразился. Казалось, он даже выше стал, или обрел некий стержень, которого раньше в нем не было. Посвежел, плечи расправились, как будто с них упал груз ответственности за судьбы мира, а весь его вид выражал умиротворение.

— Ты выглядишь счастливым, — практически шепчу, боясь спугнуть атмосферу.

— Просто мы вновь одно целое, — кивая на источник, откровенничает Дан. — Это сложно объяснить… Эйфория от наполненности силой, радость от обретения внутренней гармонии, которая так созвучна гармонии самого источника, желание творить прекрасное. Понимаешь о чем я говорю?

Не совсем.

Но я немного позавидовала. Так вот оно какое взаимное счастье источника силы и его хранителя!

— Чувствую себя полноценным, сильным и готовым на подвиги.

Взмах руки, и вокруг меня порхают разноцветные сияющие бабочки, за которыми тянется тонкий искристый свет. Вжикают радужно-зеленые стрекозы и пахнет луговыми травами.

Поднимаю ладонь к бабочке, что вьется перед самым носом, но едва касаюсь иллюзорной красавицы, как она исчезает, подобно лопнувшему мыльному пузырю.

— Ой, — иррациональная детская обида захлестывает душу, а затем и смущение, когда понимаю, что Дан с интересом наблюдает за мной. — Я не рассмотрела.

Мужчина едва заметно улыбается, и в этот же момент ко мне устремляются сразу два изумительных создания с явным намерением устроиться поудобнее и… их постигает та же участь.

Он что, издевается?

Смотрю на Иллидана с укором, но, кажется, он и сам растерян. Третья попытка… и магия вновь рассыпается, едва соприкасается с моим телом.

— Я не нарочно, — нахмурившись, Дан осматривает собственные ладони. Прикрывает глаза, сосредоточившись на видимом только ему одному, тихо рычит и одаривает меня взглядом, полным враждебного сомнения.

— Что-то не так? — не ответив, он хватает меня за руку и тянет на выход, как на буксире.

Молчание затягивается, а душу наполняет тревога. Уж больно вид у напарника был настороженно-сумрачный, а несемся мы так, словно за нами гонится армия зомбаков.

— Дан? — окликаю ещё раз, когда мы оказались в гостиной, около шкафчика с книгами.

— Надо кое-что проверить, — бормочет под нос, словно разговаривает сам с собой.

Ну, и на этом спасибо!

— Что ты ищешь? Может, я могу помочь? — мои брови ползут вверх, когда Дан суматошно достает одну книгу за другой, лихорадочно перелистывает страницы, а после бросает тамлуды на пол за ненадобностью и продолжает поиски.

Наконец, после дюжины неудач, он нашел то, что хотел. И это его если не напугало, то не обрадовало точно.

— Нет, нет, нет, — мужчина запустил руку в волосы с таким видом, словно собрался их начисто выдернуть.

— Дан, остановись, черт возьми, и поговори со мной! — получилось так требовательно и громко, что он вздрогнул и буквально застыл на месте. — Рассказывай, что происходит, — и прежде, чем он вздумает увильнуть от ответа, добавляю: — Без утайки! Ты обещал, помнишь? Я хочу услышать правду.

Ага, держи карман шире, наивная. Меня опять проигнорировали, разве что одарили колючим взглядом, в котором не осталось и намека на былое умиротворение. Или дружелюбность.

— Говори уже, — вконец теряю терпение. — Ну?

Вроде бы взрослый мужик, а ведет себя… хуже девицы с пмс. То шутит и лезет обниматься, а в следующее мгновение уже рычит и смотрит волком. Вот и сейчас он дернулся, как от пощечины и цедит сквозь зубы:

— На тебя не действует моя магия, — небольшая пауза, во время которой, казалось, он мучительно сопротивляется чему-то внутри себя. Краски отхлынули от лица, а ноги подкосились, из-за чего напарник едва не падает — успел одной рукой ухватиться за шкаф. Не раздумывая, подлетаю к нему, чтобы помочь. Он цепляется за меня, как утопающий за спасательный круг, и совместными усилиями мы добираемся до дивана. — Потому что ты моя хозяйка.

— А как же тогда снять проклятие, без магии-то? — до меня не сразу доходит смысл фразы, а когда это происходит, внутри что-то перемыкает. — Что? В смысле хозяйка?

— В том самом, что я теперь твой карманный портальщик. А все миры у твоих ног.

Глава 13

Мариам была нужна не просто любовь Дана, а он весь… с потрохами.

Именно поэтому ушлая ведьма заменила любовную составляющую, которая, как мне казалось, основа любого приворота, на безоговорочное подчинение. А тут я… излишне инициативная особа. Которая лезет куда не просят. Хотела спасти бедолагу, а вместо этого перехватила у Мариам управление объектом. Вот спрашивается, почему чем больше ты помогаешь людям, тем чаще остаешься крайней?

— Если задуматься, то все не так плохо на самом деле, — оптимистично подвожу итог.

— Это ты к тому, что ты в роли хозяйки лучше, чем Мариам? — грубит Дан с язвительным отчаянием. — Это бесспорно.

— Я к тому, что мы снимем с тебя эту гадость, — игнорирую нападки, не желая вступать в спор, но настроение мое стремительно летит вниз. — И чем быстрее, тем лучше.

— Да неужели? — мужчина изумлен. Ну хоть какая-то эмоция, помимо злой иронии. — И зачем тебе это?

Видит Бог, если бы не обстоятельства, то я просто из вредности характера помучила его, чтобы проучить. Хотя… я не права. Оказаться рабом на магическом поводке — не самая завидная участь. Даже не представляю, как бы я себя вела на его месте.

Только вот я не на его месте, и это не ему грозит встреча с разъяренной ведьмой ближайшей ночью.

— Может, хватит жалеть себя? — отвечаю вопросом на вопрос. — Ау, — щелкаю перед его лицом пальцами. — Мир не крутится вокруг тебя. Ты забыл, что на мне проклятие? Или решил, что после подобной выходки Мариам оставит меня в живых? Ты, конечно, извини, но между собственной жизнью и тобой, я выбираю жизнь. Так что давай, говори, что нужно делать.

Иллидан так опешил от моей отповеди, что задвинул свою язвительность куда подальше и неуверенно включился в работу.

— Есть сложное универсальное зелье, которое отменяет привороты и подчинения любой силы.

— Но?

Всегда есть пресловутое «но». Почему жизнь не может быть проще?

— Не хватает ингредиентов.

Дан вновь хватает меня за руку и тащит неведомо куда. Господи, почему этот дом такой огромный?

— Прекрати таскать меня как тряпичную куклу, — вырываю руку из пусть осторожного, но крепкого захвата.

Мужчина резко тормозит, из-за чего я практически на него налетаю.

— Это на уровне инстинктов, — не успеваю сказать мяу, как мою ладонь вновь сцапали. И судя по всему, отпускать не собирались. — В первые дни после установления связи очень важен тактильный контакт. Отголоски приворота.

О, ну теперь понятно, что на него нашло. И почему меня так нежно обнимали ранее. Не уверена, что это меня радует, но что есть, то есть.

Пока анализировала, какие чувства во мне вызывает это открытие, мы зашли в какую-то комнату.

— Что это за место?

— Добро пожаловать в святая святых, — коротко отвечает Дан. — В мою лабораторию.

Ну… от лаборатории тут разве что название.

Огромный рабочий стол занимал большую часть комнаты. На широкой столешнице, как в химической лаборатории, накрытой вытяжкой, лежали несколько пучков трав, которые не убрали в спешке, возгонный аппарат — только трубки не металлические, а из темного стекла, узнаваемые механические весы. И десятки склянок, стоящих аккуратными рядами с разноцветными жидкостями и порошками.

Оторвавшись от созерцания занятных баночек, я увидела еще один стол — он тянулся вдоль всей оконной стены. Узкий, только чтобы манускрипты и свитки не падали. Рядом стоял табурет. Круглый, фигурно точеный, антикварный и… на колесиках! Вау!

Но как оказалось, настоящее «вау» было у противоположной стены. Я едва не присвистнула от открывшейся картины.

Библиотечная картотека отдыхает.

От пола и до потолка, от стены до стены, на десятках и десятках больших, маленьких и совсем крошечных выдвижных ящичков пестрели этикетки. Где-то символ, где-то два, а то и целая фраза. Не иначе, как иномирная латынь. Но венцом всему была не менее антикварная тумба-лесенка, достаточно крутая, высокая и снабженная корзинкой. Ну да, попробуй унести в руках все то добро, что хранится в этом бездонном шкафище. И это великолепие тоже было на колесиках. Перебирай себе руками по специальным скобам и катись вдоль хранилища, не спускаясь.

— Так ты травник? — интересуюсь, устроившись на единственной табуретке, пока Дан с ловкостью мартышки ездит на стремянке вдоль шкафа, перерывая десятки ящиков. — Я думала, ты путешествуешь по мирам.

— Одно другому не мешает, — вывалив на стол очередную порцию каких-то растений, Дан откатывает стремянку ко второму стеллажу и вновь штурмует полки, на этот раз гремя многочисленными пузырьками и колбами. — Дар проснулся, когда мне стукнуло тридцать. А до этого я промышлял тем, что собирал самые редкие травы и ингредиенты, отлавливая опасных тварей.

— Хороший прыжок по карьерной лестнице, — весело констатирую.

— Точно, — не то фырк, не то насмешка. — Пока был обычным человеком, в Гильдию зельеваров меня даже на порог не пускали, а если и пускали, то занижали ценники, фыркая на мою добычу. А как у меня проснулся дар портальщика — так стал самым желанным гостем.

И ни с того, ни с сего Дан… присвистнул.

— Нашел что-то интересное? — выгибаю дугой бровь, когда мужчина, как заправский пожарник, съезжает по стремянке, минуя ступени.

— Не то слово, — ошарашенно-обрадованно сообщает это чудо и протягивает мне мензурку с жидкостью непонятной консистенции и цвета детской неожиданности. — Пей.

— Рехнулся? — шарахаюсь от этого травника-энтузиаста. Ещё чего! — Сам пей!

И вместо того, чтобы отшутиться… Иллидан делает так, как я сказала. Чертыхнувшись, подбегаю к нему и в последний момент успеваю перехватить его руку, прежде, чем он выпьет странную жидкость.

— Стой! Ты что творишь?

— Выполняю приказ, — он говорил тихим, сдержанным голосом, вот только в глазах бушевала такая ярость, что становилось не по себе.

— Но это не было приказом, — бормочу, стушевавшись. — Я не пыталась…

— Знаю, — мужчина прикрывает глаза и делает глубокий вдох, беря эмоции под контроль. — Но сопротивляться сложно.

— Так что это за дрянь?

— Корни маргариток, драконья кровь, лирный корень, ягоды омелы, серебряная пыль лотоса, кровь саламандры и… — Дан резко обрывает свою речь, надо полагать, отметив мой неважный вид.

Что-то мне нехорошо.

— Отравить меня вздумал?

— Это лучшее бодрящее зелье, стоящее баснословных денег! — если бы я не боролась прямо сейчас с рвотными позывами, то точно рассмеялась бы, глядя на обиженную физиономию Дана. Словно оскорбила его в лучших чувствах. — Зелье для снятия приворота будет готовиться не менее восьми часов, а потом ещё нужно время, чтобы оно настоялось. Как ты собираешься выкручиваться? Если заснешь, то я не смогу помочь, сама знаешь.

— А нельзя побыстрее? — отрицательно качнув головой, Дан ещё раз протягивает мензурку. — Я пока не хочу спать, — прячу руки за спиной. — Давай… отложим это на крайний случай.

Он смотрит на меня с укором, но через секунду пожимает плечами и отступает, мол, не маленькая, разберешься.

— Так, я собрал почти все ингредиенты, — Дан обошел стол и принялся за сортировку своей добычи, сваленной огромной кучей. — Не хватает только адган-травы. Редкая штука, даже не знаю, чем её можно заменить.

— Агдан-трава? — переспрашиваю, перебирая в памяти все травы, которые были мне известны. — Никогда не слышала.

Впрочем, не удивительно. Может, и у нас такая растет, только, в отличие от Дана, я не травница.

— Адган, Эжен, адган — трава. Пушистая такая, суставчатая. Погоди-ка.

Иллидан метнулся к столу с манускриптами, бормоча себе под нос что-то о трактате по травам-закрепителям. Пушистое? Суставчатое? Бамбук что ли? Да где ж я вам бамбук достану?!

— Вот оно! — Иллидан победно вскрикнул, буквально зарываясь в страницы старой книги.

Судя по размерам этого тамлуда, пестрящего изумительными миниатюрами растений на каждом развороте, да с подробнейшим описанием, это ни что иное, как энциклопедия.

— Ты ищешь вот это? — тыкаю пальцем на рисунок, описание которого с дотошностью изучал Дан, водя пальцем от строчки к строчке.

— Да. И, к сожалению, аналогов нет. Я не знаю, чем восполнить этот ингредиент.

Судя по рисунку, супер-пупер крутой Адган — это самый обыкновенный хвощ! Действительно, пушистая и суставчатая травка. И почему я подумала о бамбуке?

Впервые за этот вечер я счастливо рассмеялась.

— А в сушеном виде он тебе подойдет? — Дан смотрит на меня недоверчиво и несмело кивает. — Если ты не против прокатиться, — говорю, стараясь говорить ровнее, чтоб это не прозвучало приказом, — мы купим это в любой аптеке.

— Ты серьезно? У вас это распространенное растение?

— Ну, не редкое. Если я правильно помню, это противовоспалительное при болезнях почек. А что, есть планы сделать бизнес? — это говорю исключительно, чтобы сбить пафосность момента. — И срочно надо?

— Нет, совсем не срочно, — Дан задумчиво перебирает ворох ингредиентов на столе, — часов через семь, если начать прямо сейчас.

Ну, значит, аптеку поищем круглосуточную, не проблема. У моего дома как раз есть такая.

Проблемы начались чуть позже, когда Дан в сердцах отшвырнул мешочек с чем-то гремящим, как орехи, и рванул ко мне.

— Одну минуточку, только на одну минуточку, — меня прижали к груди так, чтобы щека касалась кожи в расстегнутом вороте рубашки. Одна его рука легла на мою талию, вторая на шею. Никакого сексуального волнения от Дана не исходило, но мое сердце все равно отбивало чечетку. — Извини, — чуть погодя говорит Дан, отпуская меня и возвращаясь к своим травкам. — Я становлюсь рассеянным и дерганным, а мне сейчас нужно сконцентрироваться. Это… помогает.

В глаза мне не смотрит, но это и не нужно. Если уж мне не по себе от такого рода привязки, то что уж о нем говорить. Сильный мужчина, у которого сносит крышу из-за дурацкого приворота. Быть настолько уязвимым и зависимым… унизительно.

— Чем я могу помочь? — накрываю его едва уловимо дрожащую руку своей ладонью, понимая, что это из-за меня…

Из-за просьбы не хватать меня, когда вздумается, Дан вот в таком состоянии. Делу это не поможет. А от меня не убудет. В конце концов, меня не в постель тащат. Хотя и такое было. Ну а обниматься с красавчиком даже приятно. И в какой-то мере волнительно, чего уж греха таить.

Придвинув табурет и удобно устроившись, мужчина снимает рубашку, оставаясь в одном жилете и осторожно водружает мою руку к себе на плечо. Делает глубокий вдох и погружается в работу.

Прикосновения к горячей коже смущали только первые десять минут, потом увлеклась процессом и обо всем забыла. Даже не заметила, как начала массировать плечи и шею Дана. Заглядывая мастеру через плечо, я с интересом наблюдала за симфонией уверенных движений. Иногда поступали короткие команды замереть и не дышать — в эти моменты Дан или отмерял количество каких-то трав, либо осторожно вливал силу в своё варево. Иногда мне приходилось буквально бегать за ним. К примеру, когда он катался на своём крутом стульчике вдоль стола, чтобы взять недостающий ингредиент или свериться с рецептом. Спустя несколько часов кропотливой работы мастера у меня в прямом смысле отваливались ноги, по спине шел пот ручьем, а голова кружилась от резких и неприятных запахов.

Надеюсь, наслаждаться этой гадостью Дан будет в одиночестве. Мне бы… каким-то чудесным образом пережить бодрящее зелье. За последние тридцать минут я то и дело цеплялась взглядом за мензурку — глаза уже слипались, если честно.

— Долго ещё? — повторяю вопрос в десятый раз. Или в двадцатый. Не знаю, но по ощущениям прошла уже целая вечность.

— Почти готово, — по слогам протянул Дан, опрокидывая в мини-котелок синюю жидкость из маленького флакончика. Зелье вмиг забурлило. Убавив огонь, мужчина поворачивается ко мне, перехватывая соскользнувшие ладони: — теперь только ждать. У нас есть примерно четыре часа, прежде чем понадобятся последние ингредиенты.

— Ура! Значит, можно отдохнуть.

Ага, размечталась.

— Есть хочу, — заявляет это чудо.

Подпрыгиваю на месте, когда сбоку раздается истошный кошачий мявк. Шалопаи тоже проголодались.

— Ну уж нет, — качаю головой. — Готовить вам сейчас никто не будет, я еле на ногах стою. Но, — смотрю на Дана заговорщическим взглядом, пытаясь представить этого лощеного аристократа уплетающего фаст-фуд, — мы можем поесть в городе. Что скажешь?

Идея выйти из дома Дану понравилась, но без препятствий не обошлось.

Все рубашки в его гардеробе были а-ля Жоффрей де Пейрак из сериала про Анжелику. Чувствую, все внимание будет приковано к нему. Жаль, что одежду ночью так просто не купить, в отличие от ингредиентов для волшебного зелья.

Ещё одной проблемой стало мое желание привести себя в порядок. Дан, конечно, молодец, раз — и чистенький. А на меня магия не действует. К тому же… притяжение за прошедшие часы только усугубилось. Пока я касалась его кожи — признаков не было, а стоило отпустить, как мужчина занервничал. Его буквально лихорадило.

К счастью, Иллидан и сам понимал, что мне нужно побыть одной.

Это была яростная спринт-помывка, но партнер все равно перенес разлуку плохо. Одеваться пришлось уже под нетерпеливый стук в дверь. Что ж, тактильная зависимость Дана от меня — это еще не самое плохое, что с нами могло случиться. Бедняга. Хорошо, что нет влюбленности, а то не знаю, как бы я пережила такое посягательство на мое личное пространство.

Стоять в криво надетом халате прижатой к партнеру, на котором только штаны и расстегнутая рубашка, и просто ждать, это еще ничего. А вот когда к моим ногам привалились два мокрых кошака, которые использовали мой толстый халат как полотенце…

Зарразы!

— То, что ты котов помыл, конечно, здорово. Но почему ты их не вытер? С них же на ковер капает.

— Обойдутся. Да мне не до них было, — фыркает Дан, выпуская меня из объятий. — Гм… — он пробегается по мне взглядом и, наконец, замечает, что я не совсем одета.

Да ещё и полотенце с головы соскальзывает, а у меня волосы нечесаные. И мокрый халат к ногам противно липнет.

Р-романтика!

— Ты такая… — начинает Дан и замолкает, наткнувшись на мой ехидный взгляд, — м-м-м… свеженькая.

Не выдержав и минуты, мы оба начинаем хохотать.

Мастер комплиментов, блин!

Наш дружный объединяющий смех был прерван моим смачным зевком — чуть челюсть не вывихнула. На контрастный бодрящий душ времени не хватило, разогретое тело расслабилось и требует отдыха, а мне спать никак нельзя. Может, рискнуть и выпить то гадостное зелье? Мне ведь машину вести и ночь не спать, скорее всего.

Выпроводив напарника вон, чтобы переодеться, задумалась, что делать с волосами. Я, конечно, просушила их полотенцем как могла, но толку от этого… без фена и нормальной укладки через час они превратятся в легкие кудри. И будут пушиться, превращая меня в барашка.

Ну и черт с ним! Кто меня ночью видит?

Не успеваю шагнуть за порог своей светелки, как тут же утыкаюсь в Дана и едва не выбиваю у него из рук флакончик с бодрящим.

— Ты на ходу засыпаешь, Эжен, — уговаривает, видя, как я скуксилась.

С неохотой беру предложенную мензурку, но опустошать не спешу. У-у-у… гадость какая! И не только на вид, но и на запах. Я уже сейчас чую премерзкие ароматы жженой пробки, прогорклого масла и дешевого освежителя воздуха.

В очередной раз взглянув на Дана и наткнувшись на непримиримый взгляд, сдаюсь.

Ну, была не была!

Отвернувшись от партнера — негоже ему видеть, как меня перекосит от отвращения, мало ли… оскорбится ещё! — подношу ко рту флакон и делаю глоток, готовясь ощутить всеми своими рецепторами самое гадостное варево.

Я была так уверена, что если не отравлюсь, то хотя бы очищу свой желудок, что, ощутив приятный мятный вкус микстуры от кашля, в удивлении распахиваю зажмуренные глаза. И натыкаюсь на давящегося смехом Дана, чья веселая физиономия отражалась в зеркале туалетного столика. Поняв, что спалился, мужчина прямо-таки зашелся смехом.

— Ты! — резко развернувшись, обвинительно тыкаю пальчиком в мужскую грудь. — Ты это специально! — ещё один тычок, и пальцы оказываются в плену больших мужских рук. — Совесть у тебя есть, паразит? Я столько душевных сил угробила!

— Ну, извини, — покаянно произносит шутник, с трудом сдерживая улыбку. — Ты так испугалась там, в лаборатории, что я решил опустить некоторые детали. Но согласись, было забавно.

— Детали?

— В зелье не хватает пыльцы лесных фей, — Дан забирает у меня пустую мензурку. — Но так я как я делал не на продажу, решил не заморачиваться. Поэтому вид у него… гм, не очень привлекательный. Но все остальные качества на высоте. Как себя чувствуешь?

— Так, словно приняла реактивное топливо, — да, внутри прямо бурлит энергия. — Ух, — выдыхаю, чувствуя прилив сил, — вот это энергетик! — и сна ни в одном глазу. — Надолго его хватит?

— Примерно на сутки, но можно нейтрализовать и раньше, — Дан пробегается взглядом по моей непритязательной одежде, касается мокрых прядей и удовлетворенно хмыкает. — Идем?

Рядом с машиной Дан ведет себя странно. Мне приходится ждать в стороне, пока он изучает мою ласточку — обходит по кругу с закрытыми глазами и вытянутыми ладонями, периодически хмурится, словно чего-то не понимает, а потом и вовсе на долгих десять минут замирает у капота.

Что он делает?

Вопрос крутился на языке, но заговорить я не решаюсь. Мало ли, отвлеку, а он мне машину сломает. Попробуй потом, почини её от магической атаки.

Что бы ни делал — котам было начхать. Машина проседает, когда на заднем сидении материализуются две наглые морды, и Дан выныривает из своего транса.

Чувствуя себя воспитательницей детской ясельной группы, наконец, заталкиваю напарника на переднее сидение.

— Сиди спокойно, — серьезный тон делает своё дело, и Дан складывает руки по швам, как примерный мальчик, позволяя пристегнуть себя ремнем безопасности. Вот только глаза его искрятся любопытством и весельем.

Ох, и насобираем мы сегодня себе приключений на задницу!

Комфортно устроившись, поворачиваю ключ в замке зажигания, и машина оживает. Дан едва не подпрыгивает, когда консоль начинает светиться, а из колонок раздаются музыкальные ритмы.

Пока я выруливаю на проселочную дорогу, упускаю момент, когда Дану в руки попал мобильник, так и оставшийся в машине. Казалось, он даже забыл обо мне, медитируя над отключенным девайсом. Было забавно наблюдать, как он водил открытой ладонью над задней крышкой аппарата, а вот когда маг уверенно повернул телефон экраном вверх, а дисплей, мало того, что включился, так ещё и разблокировался, стало не до смеха.

— Как ты, черт возьми, это сделал? — машина виляет, когда я выхватываю девайс из рук магически-одаренного хакера. Может, у меня телефон и не самой последней модели, но и не совсем уж радость лоха, чтобы вот так, не касаясь, в два счета его распаролить. — Это вообще как?

Сто процентов заряда. Офигеть!

— Я пространственник, любые энергетические связи отследить могу, а затем и взять под контроль, — пожав плечами, сообщает маг. — Это помогает изучать новые миры.

— Но машину ты не стал запускать, — подмечаю очевидное, постучав ладонью по консоли. — Сил не хватило?

— Времени, — хмыкает Дан, словно для него это задачка на один зубок. — Куда я могу…

Он машет ладонью, не зная, куда её пристроить. Тактильный контакт, чтоб его.

— На плечо! — торопливо одергиваю Дана, когда шаловливая конечность тянется к моей ноге. Ага, щаз! Размечтался! Поворачиваюсь, чтобы сказать что-нибудь колкое, но, наткнувшись на ухмыляющегося мужчину, отвожу взгляд. — Поверить не могу, ты опять обвел меня вокруг пальца.

Моё тихое бормотание под нос его только веселит. Иллидан весь день ставит меня в тупик своим игривым настроением. Неужели так приворот действует?

Чтобы скрыть собственное смущение, врубаю музыку погромче и переключаюсь на дорогу. Тем более, мы уже выехали на трассу.

Глава 14

Пока Дан с детской непосредственностью высовывается в окно чуть ли не по пояс, подставляя лицо и вытянутую руку попутному ветру, я изучаю десятки пропущенных звонков. Антон побил все рекорды настойчивости, несколько попыток связаться со мной от Натальи, а также пара звонков от отца и, к моему удивлению, Петра Валентиновича.

Интересно, как ему объяснили мое увольнение?

Перезванивать никому не собиралась. Не сейчас, по крайней мере. Во-первых, рядом Дан, которому вовсе не обязательно знать подробности моей жизни. Во-вторых, уже слишком поздно. Приборная панель показывала второй час ночи.

В третьих…

— Мы почти на месте, — сообщаю Дану, проезжая мимо своего дома. Чуть дальше будет большая круглосуточная аптека, как раз то, что нужно.

Провизор открывала нам долго — спит она там, что ли? — пришлось нажимать кнопку вызова несколько раз.

— Хвощ? — уточнив заказ, девушка вытаращилась совершенно непрофессионально. — Сейчас?

— Это проблема? — приподнимаю бровь.

Я думала, она пальцем у виска покрутит, но нет.

Девушка не ответила, пропуская нас внутрь, зато её взгляд был красноречивее всяких слов.

А Дан тем временем уже увидел небольшую витрину с упаковками популярных в народе трав и завис. Мда, не повезло молоденькой девушке-консультанту нарваться на травника-маньяка. На прилавок были выставлены не менее пяти разных упаковок с яркими изображениями хвощевых метелок, которые Дан бесцеремонно вскрывал одну за другой, нюхая и растирая в пальцах. Даже к шуршанию этого сена прислушивался!

А уж когда Дан слизнул с руки несколько травинок, побледневшая девушка пригрозила вызвать охрану. Я пыталась её успокоить, заверяя, что мы все оплатим, но несчастная то и дело косилась в сторону тревожной кнопки. Этого мне ещё не хватало! А тут Дан, словно прочитав мои мысли и проследив, откуда продавщица выносит упаковки, вознамерился попасть в огороженную часть, чтобы поискать самому.

Цирк шапито отдыхает!

— Дан! — шиплю ему на ухо в десятый раз, пытаясь привести в чувство, но результат практически нулевой. — Мне приказать?

Это его отрезвляет.

Умерив пыл, мужчина продолжает изучение уже вскрытых упаковок. Досмотреть это представление мне не удалось — в кармане завибрировал телефон.

Антон.

На кой черт я ему сдалась в два часа ночи? Ну, получил ты уведомление, что абонент в сети, но звонить-то зачем?

— Я жду тебя на улице, — сообщаю Дану и, выложив на прилавок крупную купюру, покидаю аптеку. Надеюсь, за пару минут ничего не произойдет.

Выйдя на свежий воздух, я смотрела на вибрирующий мобильник, где высвечивалась наша с Антоном совместная фотка.

Сбрасываю звонок и, пока не поступил новый, быстро набираю короткое смс.

«Поговорим завтра.»

Надо, наконец, покончить с этим.

— Ой, Женька, привет! — подняв голову, вижу перед собой никого иного, как главную сплетницу нашего офиса, с которой мне не посчастливилось жить по соседству.

Ну, конечно, как не встретить самых неприятных знакомых.

Ночью.

В аптеке.

Случайно.

Когда-то я помогла ей устроиться в нашу фирму и сильно об этом пожалела. Тогда она мне показалась отличным специалистом, а вот то, что язык за зубами она держать не умеет совершенно — выяснила слишком поздно.

— Привет, Оля, — выдавливаю самую милую улыбку, пытаясь спрогнозировать, с какой скоростью по офису полетят сплетни, что ночью меня видели с каким-то мужчиной. Может, сбежать по-тихому и сделать вид, что я не знаю Дана? Чертыхнувшись, отметаю глупые мысли. Да ну их, какое мне дело до того, что они подумают? — Что ты тут делаешь ночью?

— Да Пашка умудрился простыть! — ворчит высокая и худая, как жердь, Ольга, кутаясь в легкий плащ, из-под которого виднелись полы халата. — Так торопилась, что выскочила, в чем была! — смеясь, женщина шлепает ногами, и я с удивлением отмечаю огромные плюшевые тапки в виде ежей.

— Беги, а то сама простынешь! — ненароком подталкиваю её в сторону аптеки, надеясь, что на этом наша беседа завершится.

— Не раньше, чем Пашка откинет ласты, — закатывая глаза к небу, сообщает худышка и уже почти уходит… но резко притормаживает, взглянув мне за спину. — О, а это что за красавчик с тобой?

— Добрый вечер, леди, — Дан, как заправский джентльмен, целует протянутую руку Ольги, отчего у неё глаза буквально превращаются в плошки. Я думала, хуже быть не может, но это было до того, как напарник сжимает мою руку, переплетая пальцы. — Я Иллидан, друг Эжен.

— Ольга, — воркует соседка, переводя взгляд с меня на Дана и обратно. — Какое у вас имя интересное. Откуда вы?

— Из Италии, — опережаю Дана, пока он не ляпнул чего-нибудь лишнего. — У него с акклиматизацией проблемы, вот и заехали в аптеку. Ты все купил?

Дан с абсолютно счастливой улыбкой машет подозрительно пухлым пакетом.

— Тогда поехали, мио каро, а то я уже умираю с голоду, — взглядом показываю напарнику на машину — и о, чудо! — меня понимают. Мило распрощавшись, Дан скрывается в салоне.

— Ну, нам пора, — прощаюсь с бывшей коллегой. — Доброй ночи!

— Правильно, что не стала горевать по этому кобелю, — одобрительно шепчет Ольга. — Вон, какого парня нашла! Молодец! Говорят, итальянцы очень страстные, — и, подмигнув, интересуется: — Это правда?

— Нет, нет, — качаю головой. Главное не покраснеть! — Он просто друг. Пока, Оль!

— Ну, пока, — протяжно произносит соседка, и прежде, чем я сажусь в машину, успеваю услышать ехидный комментарий: — Друг, как же! Друзьям такие лекарства не нужны.

Смысл комментария до меня доходит только тогда, когда взгляд цепляется за пакет с покупками, на котором изображена реклама презервативов.

А веселая надпись гласит: «Даже друзья делают это».

С отчаянным стоном роняю голову на руль. Вот черт!

— Я сильно облажалась, когда решила, что нам удастся поужинать, не привлекая внимания! — раздраженно шепчу Дану, прижавшись к нему всем телом и стоя на маленьком шатающемся столике в бургерной.

А ведь я собиралась взять еду на вынос! Но нет, напарнику было интересно взглянуть на местный общепит и отведать шедевры иномирной кулинарии.

Угу, ночью.

Когда на весь город три круглосуточных фаст-фудных забегаловки и ни одного приличного заведения. Впрочем, это и к лучшему — мой кошелек не пережил бы трапезы в ресторане. А официанты точно разбежались, едва заметив, как куски мяса самопроизвольно исчезают… в пасти невидимых барсуэфов.

Хватило и того, что за каких-то тридцать минут мы навели шороха в мини-бургерной не в самом лучшем районе.

Мне судьба давала знаки, что идея — глупее не придумать. Началось все с того, что самая приличная забегаловка в городе оказалась закрыта на технический перерыв. По пути ко второй у меня замигал датчик топлива, пришлось сделать крюк и заехать на заправку. А потом ещё крюк, потому что дорога к бургерной была перекрыта ночными ремонтными работами.

Да тут целая гирлянда знаков судьбы! Но разве я обратила на них внимание? Прислушалась к предчувствию грядущих неприятностей?

Нет.

Вместо этого я всю дорогу размышляла, чем обернется неожиданная встреча с этой Ольгой, будь она неладна!

Оставив машину почти за квартал, мы бодренько потопали ножками. Времени было в избытке, так что Дан вертел головой на пресловутых триста шестьдесят, осматриваясь. Снежок держался между нами, судя по непрекращающемуся деликатному чиху из пустоты. А более адаптированный Черныш, выскользнув из невидимости, изучал окрестности, доводя меня своим поведением до инфаркта.

А если кто заметит?

Не заметили. До кафешки мы добрались без приключений, но на этом наше везение и закончилось. Иначе чем объяснить, что прямо сейчас мы с Даном стоим на столе, притворяясь испуганной парочкой влюбленных, спасающихся от чудовища?

На стойке с кассой тоненько повизгивает на одной ноте расфуфыренная студентка, с которой мы едва не сцепились, пока делали заказ.

А все из-за Дана! И если началось все с его шикарной внешности — молодая девушка буквально глаз не могла от него отвести, успевая кокетничать, начисто игнорируя наши сцепленные руки — то закончилось все потому, что у Дана язык без костей! Его куртуазная вежливость сладким ядом осела на неапгрейденных начитанностью мозгах девочки-фрика.

— Что с её лицом? — ошарашенно интересуется это чудо, едва мы отвернулись от кассы, сделав заказ.

Что-что… три килограмма штукатурки с распродажи, неудачный перманентный макияж и нарощенные ресницы… буквально на каждом кокетливом взмахе теряющие своих соплеменниц. Ну и пирсинг в курносом носу.

Интересно, её специально поставили в ночную смену?

Мне становится неловко и стыдно — наверняка девушка слышала замечание Дана, ему и в лицо смотреть не надо, достаточно шокированных интонаций. И ей неприятно. Только собираюсь извиниться за некорректное поведение, как эта акула в юбке, оскорбившись, отбивает подачу:

— Лучше бы посмотрел на её задницу, фавен нафталиновый! — открыто намекая на огромный заказ фаст-фуда, девица одаривает меня таким надменным взглядом, что я теряю дар речи.

Да у меня отличная задница, между прочим. Зря, что ли, приседала?

И вообще, причем тут я? Вся еда для Дана и котов! Я себе разве что мягкое мороженое взяла — аппетит предыдущим приключением отбило начисто.

— Ваш заказ будет готов через пятнадцать минут! — и она с видом победительницы демонстративно переключается на двух парней, стоящих за нами. — Что желаете?

— Дан, пошли, — удерживаю напарника, который порывается шагнуть к кассе… и, судя по всему, придушить нахалку. — Ты спрашивал, что с её лицом, — хочу перевести все в шутку, но ненароком привлекаю внимание не только напарника, но и кассирши, что тут же попыталась прожечь меня взглядом. Да и парням явно было интересно, чем все закончится. — Просто на нём написано, что девушка не в себе. Переутомилась, видимо.

И сейчас, стоя на качающейся конструкции и наблюдая за разворачивающимся представлением, я пыталась понять… в какой момент все пошло к чертям собачьим?

— Они сами виноваты, — равнодушным тоном сообщает маг, заключивший меня в кольцо объятий, не собираясь останавливаться на достигнутом эффекте. — Пусть немного понервничают!

Ну, да. Наверное, виноваты. И кассирша, что нахамила без причины. И администратор — суровая женщина лет пятидесяти, которая приняла Дана с его трясущимися руками за наркомана, и попросившая убраться из их приличного заведения. И охранник, что попытался выдворить нас силком, больно схватив меня за руку.

Терпение Дана лопнуло — не такого гостеприимства он ожидал.

Какая там еда?

В последние десять минут сотрудники шарашкиной конторы и любители ночных перекусов прятались по углам, как тараканы, и усердно молились. Шутка ли… оказаться взаперти с диким зверем, который может в любой момент тебя сожрать.

Ничего! То ли ещё будет, когда выяснится, что их двое!

— Сохраняйте спокойствие! — дрожащим, как осиновый лист на ветру, голосом вещает администратор бургерной, изучая обстановку сквозь маленькое круглое окошко в двери. — Я уже вызвала спасателей!

Собственно, она была единственной, кто успел найти себе укрытие. Остальным не так повезло — все двери в кафе внезапно захлопнулись благодаря Дану и его магии. Напарник забрался повыше и утянул меня за собой, чтоб не выглядеть неуместно спокойными. Для конспирации. А еще, подозреваю, чтобы лучше видеть.

— Легко говорить, сидя в кладовке! — рычит охранник, оседлавший соседний столик. Это он взгромоздился, нам подражая. У меня было подозрение, что хлипкая конструкция не выдержит семипудового веса и вот-вот развалится. — Да этот монстр сожрет нас и не подавится, пока едут твои спасатели! Старая стер…

Не закончив пламенную речь, охранник Петр испуганно всхрапывает и застывает статуей самому себе.

Шутка ли, по полу, со стороны кухни, тянется цепочка кетчупных, похожих на кровь, огромных кошачьих следов, а по воздуху, пощелкивая, будто плетка, сама собой просвистела связка сосисок.

Боясь расхохотаться в голос, я резко прячу лицо на груди у Дана.

— Смотри, смотри… — повернув голову, успеваю заметить, как проявляется во плоти дьявольская гончая… если так можно назвать кота, вымазанного в кетчупе.

Определить хулигана помогает каким-то чудом не испачканное белоснежное ухо.

И морда, которая не выражает ничего хорошего. Кажется, Снежку совсем не нравится, что он так вляпался. Надо думать, попробуй потом отмой эту гадость, набитую красителями, с его белоснежного окраса.

Рассерженно дергая шипастым хвостом из стороны в сторону, кошак вдруг делает резкий выпад вперед, с диким ором бросаясь на охранника. Ну как бросается… так, чтобы припугнуть. И ему это удается с блеском. Тоненько взвизгнув, уже через секунду мужчина подобно мешку с картошкой без чувств стекает на пол, не пропустив ни одного острого угла. Снежок удовлетворенно мрявкает, мол, смотри, я отомстил за тебя!

— Ну и защитник, — пренебрежительно фыркает Дан в сторону грузного тела.

Не успеваю ответить, как со стороны кухни разносится громыхание металлической утвари, цветистая басовитая ругань, мужской вопль, шмяк на пол чего-то большого и важного.

Черныш развлекается, не иначе.

— Повар-то в чем провинился? — кажется, Дан вознамерился поставить тут на уши всех.

— Твоя сладость была холодной!

— Она и должна быть такой, — разочаровываю мага, сообразив, что речь идет о мороженом. — Отстань от повара и поехали домой.

— Да? Ну, пожалуй… хватит с них впечатлений. Ничего, мне наша встреча тоже не понравилась.

Дан на секунду застывает, устремив взгляд в никуда. В этот же миг с кухни разносится такой тарарам, словно там уронили сотни кастрюль, а из дверей на полной скорости вылетает самое настоящее чудовище со стейком в зубах.

Нет, вы только посмотрите на них! Один весь в кетчупе, второй вымазан не то в горчичном соусе, не то в киселе, не то во всем и сразу. Полагаю, зрители сегодняшнего представления запомнят этот день надолго. Хотя бы потому, что впервые в жизни увидели розово-желто-черную пантеру с шипастым хвостом.

За окном раздается сирена.

Ой-ей, сколько их тут понаехало! Госпожа администратор, кажется, вызвала всех, кого можно было, включая журналистов.

— Представляю завтрашние заголовки: «Гигантские адские кошки напали на бургерную! К счастью, пострадали только запасы колбас».

— Кажется, мы задержались, — давясь смехом, сообщает Дан. — Ну что, домой?

— Ой, мамочки! — то ли шепчу, то ли визжу на одной тонкой ноте, едва понимаю, что больше не чувствую опоры под ногами. — Дан, что происходит? — Взглянув вниз, вижу, что я самым настоящим образом парю в воздухе, и это пугает меня до головокружения. — Верни меня обратно, Дан! Я не хочу, слышишь?! Спусти меня на пол! — мне кажется, что я требую, но на слух это скорее жалкий комариный писк.

Господи, почему так тяжело дышать? Такое чувство, что из бургерной выкачали весь кислород. И голова кружится, а перед глазами пляшут темные мошки. Ноги неожиданно стали свинцовыми, и это взвинчивает панику еще сильнее.

— Т-с-с-с, все хорошо, — слышу сквозь шум крови в ушах голос напарника, в чьи ладони я вцепилась мертвой хваткой, боясь взлететь под потолок. — Я тебя держу, Эжен, держу.

Так, Женька, вдох, выдох. Вдох, выдох. Дан не позволит тебе упасть. Тут лететь-то метра три, в случае чего.

Жалких три метра. Тьфу, ерунда.

— А-а-а… куда это ты… — блею как испуганная овца, когда Дан и сам принимается парить. — М-м-мамочки!

Теперь-то мне за что держаться? Мы прямо как чертовы космонавты в невесомости!

Ну уж дудки!

Барахтаясь в воздухе под хихиканье Дана, мне каким-то чудом удается вскарабкаться к нему на спину. Обвив мужчину руками и ногами подобно мартышке, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться еще и зубами, утыкаюсь в шелковые волосы и бухчу:

— Если падать, то вместе! А у меня хоть мягкая посадка будет!

Напарник не отвечает, но в этот момент словно по заказу разъезжаются двухстворчатые двери, впуская наши неприятности.

— Не волнуйся, — успокаивает Дан, но я лишь сильнее напрягаюсь, предчувствуя новую волну приключений. — Мы скрыты пологом. Нас не видно и не слышно.

Уф, хоть что-то хорошее в этом цирковом кружке дурдома!

Первыми в зал прокрались мужчины с транквилизаторными винтовками наперевес. Следом за ними шла ещё команда, только на этот раз уже с петлями для ловли диких животных.

— Чисто! — спустя пять пару минут раздается крик командира, и все расслабляются. Конечно, чисто, этих паразитов уже и след простыл. Одному Дану известно, куда это они делись. — Эй, девушка, вы как?

Бедная кассирша, которой не посчастливилось все это время пребывать в сознании, кивнула невпопад.

— У неё шок, — определяет один из ловцов и тут же сообщает в рацию у плеча, — объект зачищен, гражданке нужен врач, срочно.

— Эй, Серега, смотри сюда, — один из бойцов склонился над кошачьим следом. — Ты когда-нибудь такие размеры видел?

— Ничего себе, пинеточка. Надо найти зверя, пока он не натворил чего похуже, — сурово выносит вердикт командир и широким шагом покидает помещение.

Журналисты атаковали разблокированную стеклянную дверь быстрее спецназовцев, но ничего толком снять не удается — их довольно быстро оттесняют пропуская внутрь медиков.

— Давай, пока двери открыты, нам нужно выбраться отсюда! — шепчу Дану, с интересом наблюдая за суетой.

— Сейчас, нужно ещё кое-что сделать, — вместо вожделенного выхода мы плывем к кассирше. Да что ж ему все неймется!

— Что ты творишь! — шиплю рассерженной кошкой, не на шутку перепугавшись, когда напарник начинает делать какие-то пассы прямо у лица незнакомки. Мало ли, отомстить решил!

Но нет… все куда хуже. Он решил её умыть.

Я обескураженно наблюдаю, как с лица кассирши исчезает перманентный контур губ, осыпаются искусственные реснички, а взамен отрастают натуральные — длинные и пушистые. Сходит вся косметика — эта химия скатывается в бурые микроскопические шарики и осыпается с кожи перхотью, из носа выпадает серьга, а волосы, собранные в неопрятный пучок, рассыпаются по плечам красивейшим каскадом шелка.

И если девушка заметила лишь выпавшую серьгу и лопнувшую резинку для волос, то медбрат, что проводил осмотр, видел все преобразования, вплоть до стекающей на пол краски для волос.

У-у-у… гадость какая!

— Вот так-то лучше, — удовлетворенным голосом стервозной Крестной феи произносит Дан, наслаждаясь реакцией бедолаги медика, который, кажется, вот-вот получит в глаз, если и дальше продолжит показывать на кассиршу пальцем с таким очумевшим выражением лица.

Не скажу, что под штукатуркой была мисс вселенная, но девушка и впрямь похорошела. И зачем было прятать такую красоту?

— Хорошо, что она не знает, кого благодарить, — насмешничаю над Даном, понимая, что характер так быстро не исправить. Сомневаюсь, что незнакомка будет рада такому самоуправству. — Теперь-то мы можем уйти?

— Конечно, — невозмутимо соглашается Дан, — но если ты продолжишь меня щупать…

— Что? — вскидываясь, едва не падаю — в глазах вмиг потемнело от ужаса. Вцепившись в мужчину с новой силой, закончила: — Я просто держусь за тебя, чтобы не свалиться! Между прочим, я и слова против не сказала, когда ты то и дело хватал меня за что придется!

— Я тебя просто держал за руку, а ты меня щупаешь!

Если бы не моё подвешенное состояние, то я бы со стопроцентной уверенностью дала этому шутнику в глаз.

А лучше под дых, так надежнее.

— Мы что, в детском саду? — скрываю смущение за раздражением. — От тебя не убудет. Полетели уже отсюда!

Тоже мне, неженка. Такое тело грех не пощупать… тем более, оно само, непроизвольно!

— Как скажет моя королева, знать бы еще, что такое этот детский сад, — иронизирует Дан, но, слава богу, это единственная реакция на мой приказной тон. Ни злости, ни даже толики раздражения не последовало.

Поднявшись к потолку и подлетев к дверям, мы бочком-бочком протискиваемся наружу. И тут же оказываемся на сольном выступлении Снежка, собравшего вокруг себя кучу операторов с видеокамерами.

Кот, не пожелавший расставаться со своей законной добычей, то есть с канатом из сосисок, устроил самое настоящее представление — сам-то он был невидимым! Вот и выходит, что двухметровая сосисочная змея то и дело угрожающе приподнималась над полом и раскачивалась вверх-вниз и вправо-влево, а то и вовсе ползла прямо к самоотверженным профессионалам, распугивая их необъяснимым явлением.

Раз, и сосиски исчезли — Дан помог своему питомцу. Кажется, я даже вдох облечения услышала, едва мучения Снежка прекратились.

Как мало нужно для счастья, всего лишь связка сосисок.

Когда напарник, слава всевышнему, опустил меня на землю, и я, наконец, почувствовала твердую поверхность под ногами, думала, расцелую его. Но быстренько вспомнила, из-за кого едва ли не поймала паническую атаку, и так же скоро передумала.

Быть воздушным шариком мне не понравилось от слова совсем! На земле… оно как-то надежнее.

Глава 15

Бодрилово-бодриловом, а все равно чувствовалась усталость. Не физическая, эмоциональная. Сумасшедший день с прорвой событий, каждое из которых само по себе испытание. И ведьма с ее ураганом, и варка зелья, истомившая долгим ожиданием в очень неудобной позе, и аптека эта с неловкой ситуацией, в которую меня втравила бывшая соседка-сотрудница. А уж про кафешку и говорить не стоит, хоть кино снимай: «Чужие в бургерной. Трагикомедия».

Душа просила чего-то светлого и безопасного, прогуляться бы, да куда там, с такими спутниками. Но по городу-то можно ведь проехаться? Да хоть вдоль набережной — там розы всегда эффектно подсвечивают, и ночью не менее красиво, чем днем. Тем более, что это не сбивает нас с курса к порталу.

Дан полон энтузиазма — вот шельма самодовольная — еле увожу его от злополучной кафешки, так ему хочется посмотреть на плоды трудов своих. Устроил переполох и доволен. Но коты… грязные свинтухи проявили нетерпение, потому что соус, которым они перемазались, высыхая, превращался в глазурь) превращалась в глазурь.

В машине они мне такие не нужны! Заставить бы их вылизываться, но жалко. Даже кетчуп, скорее всего, остренький, не говоря уже о горчице. Котам, хоть и адским, наверняка вредно.

— Дан, идем, — утягиваю мужчину за собой, заметив стройку за забором. То, что нужно, чтобы нас никто не заметил, пока мы чистимся.

До дома добирались в полной тишине. Пока напарник наслаждался видами ночного города и летней прохладой, я вдруг задумалась о том, что у меня появился отличный шанс заручиться гарантиями… То видение, самое первое, все не давало мне покоя. Я вроде бы и доверяла Дану, старалась, по крайней мере, но червячок сомнений никак не желал уползать.

А сейчас мужчина мне подчиняется вроде как.

Хотелось обязательств и почему-то верилось, что Дан — человек слова. Но кому мешала подстраховка? В конце концов, он мне не сват, не брат и даже не друг, коль на то уж пошло. И случиться может всякое. Оказаться использованной и выброшенной за ненадобностью совершенно не хотелось, так что я осторожно завела разговор.

— Дан, скажи, — замолкаю, не зная, как озвучить собственные опасения. — Я хотела…

— Хотела что?

— Спросить. У вас существуют какие-нибудь магические обещания, которые нельзя нарушить?

— Есть, — температура доброжелательности в салоне упала на пару градусов, а в глазах Дана появилась какая-то настороженность. Он даже руку с моего плеча убрал. — Что конкретно тебя интересует?

— Мариам мне показала что будет, если вдруг ты не сдержишь слово, — намеренно не отвожу взгляда от дороги, чтобы не сбиться с мысли, — мне не понравилось. Я бы хотела получить какие-нибудь гарантии, что ты выполнишь свою часть сделки.

— Разве я давал повод усомниться в моих действиях?

— А разве нет? — отвечаю вопросом на вопрос и тут же продолжаю: — буквально недавно ты стер мне память. Что тебе мешает после третьего испытания вновь проделать этот трюк? В конце-то концов, моя жизнь регулярно подвергается опасности с того самого момента, как я переступила порог твоего дома. Перечислить? И что, скажешь, это глупо, что я хочу получить гарантии, а не верю на слово?

Изучая пейзаж за окном, Дан, спустя несколько минут размышлений решив что-то для себя, нехотя ответил:

— Это разумно, — рука вернулась на плечо, но уже без былой расслабленности. — Тебе нужно взять с меня магическую клятву.

— И, судя по всему, тебе это не нравится.

— Не нравится, — Дан кивает и, предугадывая следующий вопрос, уточняет: — Если я её не исполню в оговоренный срок, умру.

Поперхнувшись воздухом, я резко снижаю скорость и сворачиваю на обочину, и торможу.

— В смысле — умрешь?

— Есть какие-то варианты этого события? — язвит напарник, всем своим видом показывая, как не нравится ему эта идея. — Если быть точнее, сгорю заживо. Как факел.

— А другие способы? — напоровшись на тяжелый взгляд, понимаю, что сморозила глупость. — Ладно, ладно. Их нет. Иначе, ты не заговорил бы о клятве, которая может тебя убить.

Что такое не везет и как с этим бороться.

Я ещё минуту барабаню пальцами по рулю, пытаясь уговорить себя, что собственная безопасность и спокойствие важнее, чем возможные последствия для совершенно чужого мне человека.

— Если я сейчас выйду из машины, запнусь и упаду с моста, что будет с тобой? В случае, если клятва уже дана?

— Умру следом за тобой.

Короткого ответа хватает, чтобы совесть начала меня жрать изнутри, а вера в добро захлопнула дверь перед потенциальными гарантиями.

Я не готова взять такой грех на душу. А если не получится вызволить третий кристалл, и мы не активируем портал? И Дан нарушит слово по техническим причинам, а не потому, что хотел меня обмануть.

Молча поворачиваю ключ в замке зажигания и вновь выезжаю на пустынную трассу.

— Говоря начистоту, клятва — это то, что мне нужно, — подвожу итог, чувствуя, что Иллидан вот-вот прожжет во мне дырку. — Но не ценой жизни. Твоей или любой другой, не важно.

«Ну и дура.»

Дан, конечно, этого не сказал. А вот я подумала.

Ничему тебя жизнь не учит, Женя. Все веришь в порядочность и доброту.

До портала добрались в гнетущем молчании. Даже коты притихли и не шебуршали между собой на заднем сидении.

И почему мне так фигово? Ведь все сделала правильно! Но страх быть обманутой выедал мозжечок. На собственном опыте убедилась — предают даже самые близкие.

Дома пришлось перенести колдунский котел на кухню. Пока Дан делал все, что нужно, я скромно стояла за его спиной. Правда, спина эта транслировала океан вселенского укора, понять бы ещё причины. Предполагаю, что кое-кто просто не может совладать с подпорченным настроением.

Ну да, разговор о клятве был неприятным, но необходимым. Все вроде решили, так чего кукситься?

Убедившись, что моя помощь больше не требуется, переключаюсь на ужин. Я уже привыкла, что мужчина то и дело хватает меня за руку, и когда это произошло в очередной раз — не заподозрила неладного. А ощутив легкий угол, моментально вынырнула из своих мыслей и оторвалась от сковородки.

Кажется, я так задумалась, что не реагировала на призыв напарника.

Обернувшись, натыкаюсь на Дана с непонятным выражением лица.

— Что? — заметив острый кинжал, осторожно вытягиваю руку из его ладони. — А что это ты собрался делать?

— Последний ингредиент, — складывалось впечатление, что нервы Дана натянуты подобно гитарным струнам. Одно неосторожное движение… и хана. — Кровь хозяина. Не передумала?

О, ну, конечно. Зачем сообщать об этом заранее? Утаить информацию и раскрыть её в самый последний момент вполне в духе Дана!

— И ты ещё удивляешься моему недоверию? — горько усмехаюсь, чувствуя новую порцию разочарования. Ну я ведь просила все рассказывать! Неужели это так сложно? — И как много? Литр, два? Или всю?

Насупившись, мужчина показывает открытую ладонь. Точно по центру сделан небольшой надрез.

Ага, значит, пара капель.

Да и выбора у меня особого нет — действие магического энергетика скоро прекратится, и — привет, Мариам!

Хотела выглядеть смелой, но куда уж там! Трясутся даже поджилки, не говоря уже о ладонях! Отворачиваюсь, когда лезвие только касается нежной кожи, и беззвучно охаю, когда её вспарывают.

Зато не могу отвести взгляда от того, как алые капли стекают и падают в котел. Одна, наполненная жизнью, капля алой густоты, вторая, третья… На пятой Дан отвел мою руку от котла, с непонятным трепетом помассировал запястье — из пореза выделилось еще несколько красных бисеринок — и стремительно соединил наши порезы.

Влажный звук, который при этом прозвучал, ужаснул какой-то первобытной сакральностью. Чертов безумный маг приподнял наши соединенные в пожатии ладони на уровень своих глаз, и мне был хорошо виден ручеек, туго стекающий по крепкому запястью. А Иллидан, гордо распрямив плечи, негромко, но очень отчетливо проговаривает какой-то речитатив, то отправляя свой голос ввысь, то спускаясь до гортанного хрипа. Некоторые сочетания звуков я уловила трижды.

Что он, черт возьми, творит? Зелье не требует никаких заклинаний — в этом я была уверена на сто процентов! Во что меня опять втравил Дан? Господи, да когда же…

Закончить мысленную претензию я не успела — наши сцепленные ладони вспыхнули ярким желтым светом, а на запястьях появились золотые браслеты. Тату не тату, шрам не шрам. Рисунок золотисто-розовый, почти не заметен на коже, а под пальцами ощущается так, как будто под кожу вживили тонюсенькую шелковую нить.

— Дан? — мой голос звенит от нетерпения, когда он мне все расскажет.

— Как ты и хотела, я принес клятву, — спокойно, словно это в порядке вещей и вообще хоть сколько-нибудь разумно, сообщает мужчина. — Теперь мы связаны моим магическим обязательством.

Клятва. Он все-таки решился на клятву!

Шершавая мысль никак не могла найти место среди привычной прагматичности.

Гад!

Вот на кой мне такая ответственность? Я что, похожа на господа бога? Разве я просила? Нет! Так какого черта, спрашивается? Ещё и смотрит так, словно ждет от меня благодарности!

Чего бы он там ни ждал, но получил то, что дали — хлесткую пощечину.

— Будь я мужчиной, так легко ты бы не отделался!

Не произнеся больше ни слова, разворачиваюсь, и едва сдерживая слезы, покидаю кухню.

Нет, ну что за человек! Вечно скрытничает и все делает наперекор! Один словом — иномирец!

Или просто мужчина?

Только начинаешь ему верить, а он — бац! — и новый повод для сомнений подкидывает. Вот кем нужно быть, чтобы столь безответственно вручить свою жизнь в руки постороннему человеку? И кому? Мне! Да с моим везением ему уже можно гроб заказывать! И панихиду!

— Поговорим? — спокойный голос Дана нарушает тишину комнаты. — Начистоту?

Я не вздрагиваю только потому, что за секунду до этого успеваю увидеть мужчину в отражении зеркала.

— Ты же опять утаишь все важные детали, — морщусь не столько из-за пульсирующей болью ладони, прижатой к груди, сколько от собственного голоса, в котором слышится укор и обида.

Кровать чуть прогибается, когда Иллидан усаживается рядом.

— Я не знал, могу ли тебе доверять.

— Как и я, — мне приходится взглянуть на Дана, когда он тянет на себя мою больную руку. В этом доме нет ни бинтов, ни лекарств, так что обмотала чем придется — мокрым полотенцем. — Но я всегда была открытой, несмотря на то, что заведомо более уязвима, чем ты.

— Это ты так думаешь, Эжен, — уложив мою руку ладонью вверх к себе на колени, Иллидан с каким-то трепетом разворачивает полотенце. Кровь уже остановилась, но на коже виднеется глубокий порез. — Ты в своём мире и вольна делать, что хочешь. А я в ловушке, и только недавно убедился, что ты не Мариам.

— Я Мариам? — непроизвольно шиплю, когда, выудив из кармана баночку, мужчина начинает обрабатывать порез какой-то мазью. — Что за бред?! Мы даже не похожи!

Иллидан на секунду поднимает взгляд, хмыкает и возвращается к своему занятию. Рука тем временем словно онемела — я совершенно перестала чувствовать боль, зато порез по чуть-чуть заживает. Вот так, прямо на глазах!

— Как, по-твоему, Мариам попала сюда? — вопросом на вопрос отвечает маг. — Пришла, представилась ведьмой, и я встретил её с распростертыми объятиями?

Ну, примерно так я и думала. А вернее сказать, вообще никогда особо не задавалась этим вопросом. Ироничное предположение Дана заставляет погрузиться в размышления.

— Она притворилась другим человеком, Эжен. Тем, кому я безоговорочно доверял. И никто из нас не заметил подмены, — Иллидан махнул рукой, очерчивая пространство вокруг себя, словно указывая на всех жильцов этого странного дома: Источник, Черныш и Снежок. — А когда понял, было уже слишком поздно.

— Кем она притворилась?

— Не важно, — отрезал Дан. — Я лишь пытаюсь объяснить, почему так себя повел.

Пришлось отступить, несмотря на собственное любопытство, которое буквально зудело внутри желанием выяснить все подробности. Но Дан был непреклонен. В холодных интонациях слышалось предупреждение: Не лезь, убьет!

— И что изменилось? Ты уверился, что я не ведьма под прикрытием?

— Все дело в тебе, — залечив полностью нанесенную рану, но не выпустив моей ладони из своих рук, Иллидан вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Я до последнего не верил, что ты сделаешь это, — не успеваю уточнить, о чем речь, как маг продолжает, — дашь свою кровь для создания зелья. Ты даже не представляешь, какое отношение к крови в моем мире.

Мне требуется всего лишь короткое мгновение, чтобы сделать вывод.

— Мариам бы не согласилась.

— Ни за что, — взгляд карих глаз потеплел, а голос стал мягче. — Я никак не мог определиться, где правда, а где ложь. В самую первую встречу решил, что она каким-то чудом смогла выбраться, а вся эта ситуация — хитрый план, чтобы обдурить меня. После первого испытания… стал сомневаться. Видения, разъяренная ведьма и твоё поведение — все это сбивало с толку. Во время второго испытания ты спасла меня от приворота, но тут же выясняется, что не спасла, а перехватила контроль. Я окончательно убедился, что это очередная игра Мариам, но ты ничего не предпринимала. И согласилась сделать отменяющее зелье. Да, практически, настояла на этом! Стоило мне расслабиться, как ты завела разговор о клятве. Знаешь, всю оставшуюся дорогу я ждал, когда же ты прикажешь произнести её — думал, ну вот, сейчас все и выяснится — и опять ничего. А когда ты добровольно дала кровь… все встало на свои места.

Грубо говоря, все это время меня проверяли на вшивость. Если честно, эта Мариам мне уже как кость в горле — куда ни плюнь, везде эта ведьма! Последние дни моей жизни только и крутятся вокруг этой особы.

— Клятву-то зачем произнес? — голос звучит неуверенно — я все ещё пыталась осознать произнесенное. И представить себя на месте Дана. — Я же сказала, что не хочу гарантий ценой чужой жизни. А ты решил за меня.

— Я поклялся не жизнью, — мужчина крепко сжимает мою ладонь, словно опасаясь очередной пощечины. — Там, в машине, ты спросила о других способах… и пришла к выводу, что их нет.

— А ты позволил мне так думать, — заканчиваю мысль. Дан неопределенно пожимает плечами и смотрит с какой-то настороженностью. — И каким магическим обязательством мы связаны?

— Ровно то, о чем ты просила в нашу первую встречу. Если не исполню — лишусь магии.

С моих плеч словно упал неподъемный груз, так легко стало на душе. Без магии жить можно, а вот наоборот — нет. Хотя, возможно, для Иллидана это иначе.

— И это все?

— При условии, что ты позволишь мне выпить зелье.

Ага, подстраховался. Чего и следовало ожидать.

— Что ж, мне лишь остается поверить тебе на слово, верно? — Провожу пальцем по рисунку на запястье. Ничего не изменилось. Клятва была на незнакомом языке, пойди догадайся, чего он там наговорил. И клятва ли это вообще. — Красиво, но мне это ни о чем не говорит. — Напарник собирается возразить, но я перевожу тему, не желая продолжать неприятный разговор. Мотивы понятны, выводы сделаны, стратегия поведения выработана. Совесть немного грызет… ну да ладно. — Скоро там твоё зелье будет готово? Мне не терпится покончить со всем этим.

Не уточняю, что говорю не только о привороте, но кажется, Дан и сам все понимает. Сегодняшняя ситуация стала той самой каплей, из-за которой чаша терпения переполнилась. К тому же я начала привязываться, видеть в Дане не столько мага, с которым у меня соглашение, а друга, которому нужна помощь. И чего уж скромничать — мужчину, который мне симпатичен. И если первое ещё куда ни шло, то романтическую симпатию следует давить на корню. Потому что где симпатия, там и влюбленность. А мне этого добра с лихвой хватило. А уж влюбиться в этого несносного типа будет огромной ошибкой.

— Не знаю как ты, а я проголодалась, — делано не замечая хмурого выражения лица мужчины, поднимаюсь с кровати. — Ты идешь?

Глава 16

Кухня огорчала беспорядком, над которым потрудились и я, и Дан, но почти готовые отбивные сгладили настроение. Сама трапеза прошла в странном молчании. Сначала у меня кусок в горло не лез, я то и дело посматривала на Дана, отслеживая как он там. После пощечины напарник больше не тянул ко мне руки, справляясь с притяжением собственными силами, а я заговорить как-то не решалась. Было неудобно. И стыдно.

Но когда в очередной раз взглянула на Дана, поняла, что его уже лихорадит, не выдержала и протянула руку через столешницу. Мужчина среагировал мгновенно, за секунды переплетая наши пальцы. Вздох облегчения был синхронный. А я, наконец, со спокойной душой и без угрызения совести смогла поесть.

Когда поешь, всегда как-то успокаиваешься, вот и мне помогло. Осталось перетерпеть каких-то полтора часа, и зелье будет готово. Их мы и провели на уютном диване, обложенные котами, подушками и книгами. В обнимку. Дан заверил, что так удобнее смотреть потрясающий интерактивный магический атлас. Я сделала вид, что поверила, и уступила. Если ему так легче пережить последние часы этой каторги, то пусть. Я не сахарная, не растаю, и, как всякая взрослая женщина, не начну фантазировать в мужских объятиях бог знает о чем.

Первые минуты я привыкала к новым ощущениям и аромату, что окружил меня, едва Дан прижался грудью к моей спине. Но, комфортно устроившись, я почти сразу переключилась на рассказ о мире, куда так стремлюсь попасть. Напарник рассказывал с удовольствием и ноткой сомнения — все-таки его не было полтора века. А свой рассказ подкреплял потрясающей иллюзией. Мне понравилось, что это иллюзия была оформлена, как книга, которая перелистывала страницы, открывая новые сказочные картины. На одной странице горы, на другой — оживший водопад невиданной красоты, родной город, королевский дворец. Никакой компьютер не передаст красоту этих иллюстраций. Казалось, я переносилась туда… в новый мир. Все было таким реалистичным, что периодически приходилось себя одергивать.

— Место силы, — поясняет Дан, наслаждаясь моей реакцией. — И горы с ледниками тоже. А вот моя альма-матер, — на развороте появилось изображение легкого и в то же время грозного строения.

— Взгляд с высоты птичьего полета, наверное. Огромное!

— Не птичьего, драконьего, — поправляет Дан, а я лишь радуюсь, что ему не видно моих огромных глаз. Драконы? Там есть драконы! В голове промелькнул огромный перечень ингридиентов из его записей с заковыристыми названиями, и я вдруг понимаю, что названия придуманы вовсе не для красоты! Пыльца феи, например. Или чешуя дракона. — Но про драконьи острова мы посмотрим потом, или сама увидишь, но уже вживую. А нам пора. Время вышло.

Возвращение в реальность принесло растерянность. И страх. Вдруг не получится?

Дан, словно не замечая моих терзаний, помогает мне встать и чуть ли не сломя голову несется на кухню. Все то время, пока он переливает зелье из котла в небольшую мензурку, я стою чуть позади, затаив дыхание. В последний момент Дан оглядывается, словно ждет… не то разрешения, не то запрета, а после проглатывает жидкость одним махом, торопясь освободиться от поводка.

— Ну что? — выжидающе смотрю на него, ожидая вердикта. — Подействовало?

Дан тем временем словно прислушивается к послевкусию странной бурды, в простонародье называющейся зельем. Не знаю, как он это выпил, меня воротит только от мысли, что входит в состав этого чудо-коктейля. С другой стороны… окажись я в подчинении, и не такой бы дряни выпила ради собственной свободы. Или нет. Надеюсь, выбирать никогда не придется.

— Должно, — напарник ставит на стол пустую мензурку. Варева было целый котел, но после нескольких часов настаивания… оно испарилось, оставив лишь жалкие капли. — Проверим? Прикажи мне что-нибудь.

— Ну… — растерявшись, на секунду задумываюсь. — Прыгай на одной ноге!

Получилось так серьезно и повелительно, что я едва не расхохоталась. Вернее, смешинки пришлось проглотить, так как Дан вдруг посерьезнел и начал прыгать.

Твою ж дивизию! Не подействовало? Трава не та? Может, у них там свой хвощ, особенный? Даже у нас его несколько десятков видов! И на что мы рассчитывали, глупцы? Голову заполняют мысли о дальнейшем развитии событий, где одно хуже другого. И что теперь делать?

— Уф, устал, — прекратив прыгать, как заведенный, Дан спокойно подходит к столу и собирает свой инвентарь. — А ты, наконец-то, улыбаешься.

Да я лыбилась как идиотка, а не улыбалась!

— А-а-а-а! — в два шага преодолев расстояние, буквально набрасываюсь на горе-напарника. И даже не с целью придушить за очередную глупую шутку, а чтобы обнять от избытка чувств, позабыв все свои наставления. — Сработало! Поверить не могу, сработало!

— И когда ты перестанешь сомневаться в моих способностях? — чуть ворчливо интересуется Дан, ослабляя хватку и делая один шаг назад. — Спасибо, — тихо, но так искренне благодарит Дан, что у меня внутри все замирает.

— Мы же партнеры, помнишь? — напоминаю о сделке, чтобы избавиться от возникшей неловкости. Дан, наверняка и не заметил, а вот я точно не в своей тарелке под этим пристальным взглядом.

Можно подумать, я сделала что-то особенное. Всего-то дала пару капель своей крови. Да на анализы берут больше!

— Помню. Пора и мне выполнить свою часть сделки — снять с тебя проклятие, — мужчина мнется, пытаясь сказать что-то ещё, но не находя подходящих слов.

— Ну?

— Будет больно.

— Насколько? — голос предательски дрогнул. Судя по выражению лица Дана, ответ мне не понравится.

— Очень. Но только первые секунды. Потом потеряешь сознание.

Где вселенская справедливость, спрашивается? Почему меня сопровождает только закон подлости?

Возможности отказаться нет, так что я лишь несмело киваю, подозревая, что, не справившись с голосом, пущу петуха.

Ну же, Женя, ты ведь не трусиха! Ты уже такой путь преодолела, а испугалась неведомо чего? Вспомни, ради чего ты здесь, и соберись!

Поднимаю взгляд на Дана и понимаю, что все это время он следил за мной, словно ожидая отмашки.

— Давай, — пожалуй, это один из тех моментов, когда я бы предпочла оставаться в неведении, но напарнику об этом знать необязательно. — Что нужно делать?

— Просто закрой глаза и доверься мне.

Вот с доверием-то у нас и проблемы.

Сделав так, как просил Дан, чувствую, как его пальцы ложатся на мои виски, а следом звучит очередное заклинание. Слов не понимаю, но речитатив звучит спокойно, с расстановкой. Ожидая резкого приступа боли, не сразу замечаю, что голос напарника все тише и тише, зато вокруг нарастает какой-то гул. С каждой секундой он был все громче, пока не перешел в оглушающий взрыв, уступая место звону. И тут… сознание затопила такая боль, что подкосились ноги.

Кажется, я закричала.

Ни черта не видя перед собой, я хваталась за Дана, боясь, что если он меня отпустит, то я не выберусь из этого кошмара. Затем меня действительно накрывает спасительная темнота.

Прихожу в себя рывком. Дернувшись как от судороги, открываю глаза и понимаю, что лежу на диване. Над головой знакомая люстра, кристаллы переливаются в свете восходящего солнца.

— Как ты себя чувствуешь? — Дан появляется в комнате с подносом в руках.

— Мне не нравится, что этот вопрос становится традиционным, — прислушавшись к собственным ощущениям, понимаю, что на самом деле самочувствие так себе. — Голова болит, как после самого жуткого похмелья, а мысли ворочаются с трудом. Ради бога, скажи, что это все не напрасно.

— Можешь спать спокойно, если ты о проклятии. Его больше нет, — я не вижу лица напарника, копошащегося у столика, но уверена, что он улыбается — голос буквально пропитан патокой. — А боль пройдет через несколько часов. Держи, — я с трудом принимаю сидячее положение, чтобы взять протянутую кружку с горячим отваром. Надеюсь, он мне поможет.

Пахнет, по крайней мере, восхитительно. И на вкус очень даже приятный.

— Это была самая сумасшедшая ночь в моей жизни, но не самая худшая, — откровенничаю, перебирая в памяти события этих безумных суток. Главное, кристалл найден, и мы ещё на один шаг ближе к цели. — Как думаешь, что будет в третьей комнате?

— Я размышлял об этом, — Дан присаживается рядом, подоткнув под мои ноги покрывало. — И мысли неутешительные. Если рассуждать логически, то первое проклятие направлено на то, чтобы разорвать связи с близкими и укрепить связь с Мариам. Это облегчило бы ей задачу с приворотом. Следовательно, в третьем проклятии что-то такое, что по собственной воле я бы ни за что не сделал.

— Например? — главное, чтобы в той комнате нас не поджидала сама Мариам.

— Понятия не имею, но… — разбавив атмосферу залихватской улыбкой, Дан добавляет: — благодаря тебе ход действий нарушен. Я не подчиняюсь Мариам, и у меня есть силы, чтобы ей противостоять. А ещё у меня есть ты, как тайное оружие.

Дан поигрывает бровями, словно я и в самом деле его супер-сила.

— Но-но-но, — притормаживаю этого энтузиаста. — Во время третьего испытания я, чур, постою в сторонке. Хватит с меня приключений, — и словно по команде зеваю.

Стоп. Зеваю?

— А разве действие энергетика уже прошло?

— Ещё не полностью, но скоро, — Дан аккуратно забирает из моих рук пустую кружку, и я, наконец, догадываюсь в чем дело. — А-а-а, отвар. Ясно.

Удивительно, но я даже не злюсь. Может, все дело в том, что в голове сидит дятел, что безжалостно долбит мой мозг. Или просто усталость берет своё.

А может, мне просто приятна забота, потому что в кои-то веки я не чувствую подвоха в действиях Дана.

— Спокойной ночи, — откидываюсь обратно на подушку, сворачиваясь калачиком, и погружаюсь в царство морфея, даже не предполагая, что отголоски ночной вылазки уже вот-вот постучатся в мою жизнь.

Казалось, я только прикрыла глаза, как где-то на периферии мой телефон дает о себе знать настойчивой вибрацией. Вот только подушка под головой была слишком мягкой, а одеяло невероятно теплым, чтобы я пожелала хотя бы пошевелиться и нарушить это блаженство, не говоря уже о чем-то большем. Так что я лишь накрыла голову одеялом, просовываю руку под подушку и пытаюсь ухватить за хвост ускользающий сон.

Жаль, что вибрирующий телефон звучал, как мчащийся скорый поезд.

— Да господи, — стон отчаяния больше похож на рык дикого зверя, когда я скидываю с себя одеяло и перекатившись на бок, пытаюсь нащупать на полу раздражающий мобильник. Лучше бы он и дальше в машине валялся! С трудом обнаружив предателя в груде шмотья и одним приоткрытым глазом прочитав имя звонящего на ярком дисплее, отвечаю: — Время восемь утра, женщина. Ты просто садистка.

— Утра? Для тех, кто в подполье, сообщаю, что на улице вечер, — голос Наташки пропитан ехидством. — Во-первых, почему ты спишь в такую рань? А во-вторых, убери телефон от уха и позволь мне взглянуть в твои наглые глаза.

Не сразу поняв, что от меня требуется, отодвигаю смартфон. На дисплее высвечивается лицо подруги — спросонья я даже не заметила, что ответила на видеозвонок.

Наташка до отвратительного бодра, весела и красива. А я выгляжу так, словно по мне танк проехался.

— Наташ, давай мы с тобой утром поговорим, а? — подавив приступ зависти, корчу самую жалостливую мордашку, лишь бы мне позволили вернуться к подушке. — Ночка была та ещё.

— А что ты ночью делала? — не в бровь, а в глаз. И голос такой елейный, что сразу понятно — вопрос с подвохом.

Черт, Оленька! Сон слетает моментально.

— М-м-м… — в ответ на вопрос издаю невнятное мычание, не зная, что ответить. Обдумывая варианты, сажусь, откинувшись на подушки, чтобы было удобнее держать телефон. — Гидом работала, красоты ночного города показывала.

Во всей этой круговерти я не успела придумать легенду. Вот только правду нужно фильтровать, если не хочу оказаться в психушке, а врать Наташке совершенно не хотелось. Так что решаю придерживаться той же линии, что и до этого.

— И не только города, если верить птичке, — Наташка это произносит с воодушевлением и широченной улыбкой на губах, словно поймала меня на горячем. — Не пойми меня неправильно, я рада, что ты решила идти дальше, но, прости господи, что там за жеребец такой, что вам понадобился пакет контрацепции?

От неожиданности телефон выскальзывает у меня из рук. Я чувствовала себя на редкость глупо, пытаясь найти в облаке одеяла дурацкий смартфон, который то и дело ускользает. Даже ироничный смех подруги, звучавший из динамика, не облегчал ситуацию.

— О! — ошеломленное восклицание откуда-то сбоку, и следом протяжный восхищенный стон: — О-о-о! Женька, ты там притормози с поисками. Мне тут такой шикарный вид открылся!

На второй половине кровати сладко спал Иллидан. И я только сейчас его заметила, если быть откровенной. Кровать огромная, так что неудивительно.

Красив, чертяка, действительно красив. Волосы разметались, лицо расслабилось и утратило выражение обычного высокомерия. Рубашка сбилась, открывая сильную и в данный момент такую доверительно-беззащитную шею.

— Вот что значит голливудский стандарт! Знаешь, вопрос о количестве контрацепции снят с повестки дня! Лучше скажи, где ты его откопала? — вердикт подруги вырывает меня из секундного ступора, и я, наконец, хватаю в руки проклятый девайс. — Эй, куда? Я ещё не все рассмотрела!

Выскользнув из кровати, мелкими перебежками, стараясь не шуметь, скрываюсь в ванной комнате.

— Эверест, это не то, о чем ты подумала! — заявляю с уверенностью, усаживаясь на край ванны.

Сердце колотится как сумасшедшее, а дыхание такое, словно я стометровку пробежала.

— Ну-ну, — подмигивает подруга, продолжая подтрунивать, — ты просто дай знать, если ваших запасов не хватит. Я подвезу новую партию, заодно рассмотрю этого милашку вблизи.

— Наташа!

— Ладно-ладно, уже и пошутить нельзя, — закатывает глаза эта зараза. — Что ты как девочка? Ещё и покраснела вся. Рассказывай уже, что у тебя там вообще происходит? Офис гудит от сплетен о тебе и красавчике-иностранце, который нацелился всю ночь обкатывать нашу недотрогу.

— Что? — от ярости у меня в ушах зазвенело. Мысленно проматерившись и сделав глубокий вдох, максимально спокойно уточняю: — Она так и сказала?

— Ну-ну, дорогуша, ты что, Оленьку не знаешь? — в отличие от меня, Наталья спокойна как удав. Как это обычно и бывает. А вот у меня в голове была лишь одна четкая мысль. При встрече я этой птичке болтливый клювик скручу в бараний рог! — Что в голове, то и на языке. Вопрос в том, где она приукрасила? Может, поделишься уже подробностями? А то прямо и не знаю, что думать, учитывая, что я поймала тебя с поличным…

— Ничего не было!

— Верю-верю. А жаль, такой генофонд упускаешь, — тяжелый сожалеющий вздох, словно я и впрямь вот-вот профукаю шанс. — Может, передумаешь, пока не поздно? Все, молчу-молчу, не хмурься. Ничего не было, но ты спишь с ним в одной постели. И эта кровать не твоя. Я все правильно понимаю?

Мда, звучит так себе. И ведь действительно ничего не было.

— Его зовут Дан, — намеренно игнорирую вопрос о нашем местонахождении. — Познакомилась с ним во время отпуска. В шутку сказала, что если окажется в России, то устрою ему экскурсию. Я ж не думала, что он реально сюда прикатит! А это… — обвожу рукой пространство, — череда случайностей и нелепиц. Как и пакет с рекламой презервативов.

— Вполне в твоём стиле, — фыркает женщина.

Ну да, я не самый везучий человек.

— Так зачем ты звонишь? Просто так?

— Вообще-то хотела предупредить, — Натальин взгляд вкупе с вкрадчивым голосом подсказывает, что новость мне не понравится. — У Алины и Антона завтра помолвка. Ну знаешь, банкет, сборище богатеев и все такое. Весть о слиянии фирм уже просочилась в народ, но завтра, вроде как, об этом объявят официально.

Новость была ошеломительной. Настолько, что сердце на мгновение сдавили железные тиски всколыхнувшейся обиды.

Быстро они, однако.

— Ещё что-то? — голос звучит гораздо прохладнее, чем я бы того хотела.

— Ну, — Наташа неуверенно переводит тему, — Петр Валентинович был в офисе. Дал всем шороху.

— Наташа, ты не против, если я… позднее тебе наберу? Мне надо это переварить.

— Конечно. Звони, Женька. В любое время. Только не раскисай, я тебя умоляю.

Легче сказать, чем сделать.

Сбросив звонок, я ещё какое-то время сверлю взглядом смартфон. Антон ведь звонил на днях. Упорно звонил. Зачем? Хотел лично мне сообщить о грядущем событии? Лично надо было сообщать несколько другое. И куда как раньше.

Кобель двуличный. Перед глазами все поплыло.

Я не буду плакать! Не из-за Антона! Миллионы женщин столкнулись с изменами и справились. Значит, и я переживу это.

Ничего нового ведь не произошло. Тогда почему так больно, словно я слышу об этом впервые?

Склоняюсь над раковиной, чтобы умыться, но только и успеваю, что воду включить, но не подавить накатывающие рыдания. Не в силах успокоиться, закрываю рот рукой, заглушая подвывания, перемежаемые судорожными вдохами. Гад, ну какой же он гад!

Ноги разом ослабли, так что я просто оседаю на пол, цепляясь за раковину и обнимаю колени, пряча лицо.

— Эжен? — Тогда как обеспокоенный голос Дана звучит откуда-то из-за двери, в бок меня ласково бодает Черныш.

— Все хорошо, я сейчас вернусь, — сделав глубокий вдох, быстро-быстро стираю с лица следы своей слабости и все же поднимаюсь на ноги. Долго умываюсь холодной водой, снимая красноту, топчусь у двери, приводя дыхание в норму, и все же покидаю укрытие.

И тут же оказываюсь в теплых объятиях напарника.

— Ты плакала, почему? — от тихого вопроса, пропитанного искренним беспокойством, по телу бегут мурашки.

— Не хочу рассказывать.

— Ладно, просто скажи, чем я могу помочь? Хочешь, Черныш твоим обидчикам откусит что-нибудь? Он может.

Не знаю, шутил Дан или говорил всерьез, но в голове мелькает мысль, что я бы с удовольствием укоротила ноги Алинке до самых сережек.

На душе стало легче.

— Буду иметь в виду, — губы непроизвольно расплываются в улыбке. — Ложись спать. Извини, что разбудила.

Отстраняюсь, делая шаг назад.

— А ты? — мотаю головой. Мне не заснуть сейчас. Нужно, чтобы мысли улеглись. — Так дело не пойдет. У нас завтра сложный день, а ты совсем не отдохнула. Ложись. Давай-давай, в кровать. Живо.

Проследив, что я устроилась на своей половине, Дан зашторил шторы, и улегся рядом. И вдруг…

В этой густой темноте, которая бывает только далеко за чертой большого неспящего города, прямо надо мной, как в планетарии, вспыхнули звезды чужого неба. Они были совсем рядом. Крупные, как черешня, или мелкие, как изюм, такие близкие и такие чудесные. Хотелось выпростать из-под одеяла руку и осторожно потрогать мерцающую россыпь, но было страшно нарушить это очарование. Казалось, эти кристаллики света неслышно пели нечто прекрасное и утешительное, манили за собой в грезу, постепенно, едва заметно глазу удаляясь от меня…

Я и сама не поняла, как погрузилась в сон, так и не задав Дану интересующий вопрос.

Как я оказалась в кровати, если засыпала на диване в гостиной?

Глава 17

Когда проснулась, Дана в комнате уже не было.

Так даже лучше, а то видок у меня, после помятый. Насладившись тишиной и тем блаженством, что окутывает тело после отличного отдыха, решаю, что пора, наконец, встать. Отбросить дурные мысли и заняться делом.

Впереди третье — последнее — испытание. Надеюсь, на втором фантазия ведьмы иссякла, и нас ждет что-то супер-простое, с чем напарник справится одним махом. В конце-то концов, он сам сказал, что преимущество на нашей стороне.

— Дан? — окликаю напарника, не обнаружив его на первом этаже. Не бегать же по всему необъятному дому, право слово.

— Скоро спущусь, — приглушенно доносится из глубин второго этажа.

Отличненько. А я пока сварю кофе.

Скоро, как выяснилось, понятие растяжимое. Дан не появился ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса. А спустя час, когда я уже и кофе выпила, и котов накормила, сама отправляюсь на поиски напарника. Обратиться за подсказкой к источнику показалось так привычно и естественно, что я сделала это скорее машинально, чем осознанно.

Ориентиром служит тонкая золотая нить, что блестит под ногами.

Мага нахожу в самом дальнем крыле, о существовании которого я даже не подозревала. Но вот удержаться от ехидной мысли, что Дан отделался лишь испугом, не смогла. Боюсь, если бы источник потребовал отмыть весь дом, а не залу с лестницей, то пострадало бы не только самолюбие Дана. Мужчина мог и сердечный приступ словить, оп — и снова призрак.

Двери в одну из комнат были распахнуты настежь, так что фигуру сидящего на полу напарника я увидела издалека. А подходя ближе, постепенно замедляла шаг, пока и вовсе не остановилась, так и не переступив порога.

Дан сидел ко мне боком, в окружении десятка талмудов. В одной его руке была открытая книга, а в другой… Напарник в этот момент очень напоминал Гамлета, размышляющего, быть или не быть?

— Какого чер… — вовремя себя одергиваю, заканчивая фразу уже другими словами: — Что тут происходит?

— О, Эжен! — откликается напарник. Надо же, только что меня заметил. Окончательно вынырнув из своих размышлений, поворачивает ко мне череп на своей ладони, и уже другим голосом сообщает: — Знакомься, это Мариам.

Человеческая черепушка вперила в меня мерцающий взгляд мрачных пустых глазниц. Мерцающий? Или это так свечи бликуют? Ага, если бы они ещё горели! По спине побежали мурашки.

Свечи, кстати, расставлены не абы как, а пентаграммой, похожей на те, что появляются в кадре мистических триллеров. Угловатая схема, обведенная идеальным кругом, была краснее киновари. Я было подумала, что это свежая кровь, но какая кровь в комнате, которая была заперта полтора века? А в центре лежала груда костей. Надо полагать, череп оттуда же.

Я подозревала, что у Дана свои скелеты в шкафу — чего греха таить, у кого их нет? — но не в буквальном же смысле!

От всего этого вида рот наполнился горькой слюной — не так я себе представляла очередную встречу с Мариам.

— Что с ней случилось?

Сомневаюсь, что иссохшие тела должны выглядеть так — кучкой чистых костей.

— Понятия не имею, — мужчина раздосадован. — Но в черепе спрятан кристалл, а я никак не могу его достать — еще сломаю. Никаких магических наложений не видно, но осторожность не помешает. С короной и посохом все было понятно, а что с этим делать?

— Постой, — притормаживаю товарища мага, для которого вся эта ситуация — в рамках обыденности. — Если это кости Мариам, то кто был в прошлых испытаниях? Как она могла и там, и тут быть одновременно?

— Я думал, она каким-то образом выбралась из портала, а оказывается, ведьма все это время была здесь. По крайней мере, её кости. И тот факт, что Мариам жива, несмотря на… — маг выразительно махнул черепом, — меня тревожит. Совершенно не понимаю, что за ритуал был здесь проведен. И чего ещё можно ожидать от этой ненормальной. В книгах никакой информации, — раздраженно откинув книгу, маг попросил именно то, чего я надеялась избежать. — Попробуешь осторожно вытащить кристалл? У тебя рука меньше, да и пальчики тоненькие.

Я фыркнула, но все же двинулась вперед. Тот факт, что Мариам этот кошмар сотворила вполне осознанно, сама, примирил с фактом наличия самого настоящего скелета. Брр!

— А она не могла стать привидением?

Нет, ну мало ли. Маг разве что пальцем у виска не покрутил, но взгляд был… красноречивее слов.

Иллидан поднялся с пола, не выпуская из рук черепа, и принялся отряхивать штаны.

— Ну, конечно, магов с восстановленным резервом здесь нет, чтобы вековую пыль убрать, — иронично комментирую, не в силах промолчать, — зато усесться в нее — пожалуйста!

— Пока не выясним, что Мариам приготовила напоследок, лучше не рисковать и магию не применять, — отмазывается напарник, гордо расправив плечи. — Ну так что? Поможешь?

И череп мне протягивает. Я лишь глаза закатываю — хоть бы одно испытание прошло без моего участия. Но нет. Сократив расстояние, с опаской и каплей брезгливости беру в руки кость.

В этот же момент за спиной громко хлопает дверь. Откуда здесь такой сильный сквозняк?

— Кажется, началось, — загадочно роняет маг, нагоняя жути. Мы замерли, но больше ничего не происходит. Свечи не заполыхали огнем, кости как были свалены в кучу, так и продолжали покоиться с миром, разве что глазницы черепа вновь мигнули светом. Вот только сквозь отверстия было отчетливо видно, что сияние исходит от кристалла. В общем, никакого урагана, удушливого газа, видений… ничего. И мы расслабились. — Так, давай-ка ты отойдешь от ведьминого круга, — все же осторожничает маг. — Мало ли. А я пока… — не договорив, Дан ещё раз внимательно осматривает комнату, после чего поворачивается к пентаграмме спиной и сосредотачивает все своё внимание на захлопнувшейся двери.

Ну а мне не оставалось ничего иного, как выудить кристалл.

У-у-у, да за что мне все это!

Вглядываясь внутрь черепа и размышляя, как подцепить кристалл, укрепленный, кажется, прямо в черепе изнутри, я не сразу замечаю движение. Лишь когда в руке едва уловимо шевельнулась черепушка, поднимаю взгляд.

И буквально оцепеневаю.

В воздухе формировался самый настоящий скелет. Крупные кости по очереди взлетали вверх и вставали на место, как в учебнике, остальные же мелко дрожали на полу, словно им не терпелось подняться следом.

М-мама!

— Дан! — голос осип и не передавал охватившего меня ужаса, так что маг элементарно не слышит призыва. Я пячусь к напарнику и повторяю: — Дан! — именно в этот момент маг обнаруживает что-то любопытное в дверном косяке, так что до меня доносится лишь вопросительное «м-м-м?» М-м-м, блин! Это я сейчас и замычу, онемев, и поседею от ужаса, пока Иллидан себе под нос весьма ядовито ругает ведьму на чем свет стоит. Но нет, когда в воздухе шевельнулась тазовая кость, а мелкие косточки рассыпавшейся кисти недвусмысленно собрались в кулак — ой, мамочки! — у меня проснулось второе дыхание, и я заверещала дурным голосом во всю глотку: — Дан!!!

Маг, наконец, вынырнул из своих грез. Как раз тогда, когда череп выскользнул из моих рук, стремясь примкнуть к прочим останкам. Проследив за траекторией полета, понимаю, что скелет уже собрался полностью и приподнялся над полом, как ковер-самолет.

Миг воссоединения я пропустила — одним стремительным движением напарник задвигает меня к себе за спину. Осторожно выглянув, успеваю поймать тот краткий момент, когда на место встает последняя косточка. Вся конструкция разом шевельнулась, словно скелет проверяет качество сборки, а после, без всякого предупреждения, торпедой рванула вперед.

Вжих!

И скелет на огромной скорости таранит вспыхнувшее защитное поле. Я даже пискнуть не успеваю, а конструкция вновь рассыпается грудой костей, не выдержав удара. По пленке защиты зазмеились зеленые, как глаза Мириам, всполохи и исчезли, стоило только моргнуть.

— Ты как?

Кажется, прижиматься к спине Дана и выглядывать из-за его плеча уже стало нормой моей жизни. Это было бы приятно, не будь ситуация столь жуткой!

— Нормально, — отлипаю от напарника. — Быстро среагировал, — на меня накатило такое облегчение, что голова закружилась. — А что это было?

— Судя по всему, третье испытание, — спокойно сообщает Дан, изучая останки.

Присев на корточки, понимаю, что теперь кости окончательно развалились. Даже теменные кости черепа отскочили от основания, освободив вожделенный кристалл. Но прежде чем подобрать добычу, партнер тянет меня за руку, заставляя подняться, и впивается в меня своим специфическим взглядом.

Эту фишку я уже знаю, магическое зрение называется.

— Никакого проклятия, пробоя ауры, и, даже никакой метки! Что бы там ведьма ни планировала, она, как ты говоришь, обломалась.

Я несмело улыбаюсь.

Новость, конечно, приятная, но слишком уж все просто. Главное, чтобы без последствий в виде приворота. Или ещё чего-нибудь не шибко приятного. Иллидан моих опасений не разделял. Небрежно, без всякого пиетета, откинул ногой берцовую кость, поднял кристалл и потер его о рукав своей немыслимой сорочки.

— Ну, что, — маг игриво шевелит бровями, вернув себе хорошее настроение. — Ты готова к путешествию в другой мир?

— Думала, этот момент никогда не настанет, — отшучиваюсь, не подавая вида, что внутренности только от одной мысли о предстоящем переходе скручиваются в узел, вызывая тошноту.

И почему я нервничаю?

Все ведь уже запланировано, разве не ради перехода я преодолела все эти испытания вместе с Даном? Но чем дольше я об этом думала, тем сильнее нарастало волнение. Я никак не могла определиться: то ли позволить эйфории окутать меня, то ли удариться в панику.

Божечки, я собираюсь в другой мир! Кому сказать — не поверят!

А сказать надо было. Необходимо придумать достоверную легенду для второго родителя. Если я исчезну вот так, без всякого предупреждения, то отец всю страну на уши поднимет в попытках найти свою кровиночку. Он у меня, конечно, молодцом, но боюсь, повторение истории с мамой его может сломать.

Едва переступаю порог своей небольшой квартирки, как телефон заходится в знакомой мелодией. Удивительно, но иной раз казалось, что отец чувствует меня на расстоянии.

— Как ты это делаешь? — вопрос скорее риторический, но именно он помогает сгладить первые секунды разговора. Наше общение с отцом больше похоже на минное поле — кружим вокруг, боясь задеть друг друга неосторожной фразой. — Я только что думала о том, чтобы позвонить тебе.

В ответ доносится лишь легкий, чуть грубоватый смех.

— Ну, ты все-таки моя дочь, что тебя удивляет? — и понизив голос, уже без всякого смеха добавляет: — Дай угадаю, знакомство с Антоном отменяется?

Признаться, вопрос выбил меня из колеи. Я совершенно забыла, что в этом месяце планировала представить отцу своего парня, почти жениха. Конечно, любящий отец избранника своей дочурки изучил вдоль и поперек — давным-давно уже навел о нем справки, да и я рассказывала немало, а вот парень о моем родителе ни сном ни духом. Так уж вышло, что много лет, начиная со времен моей «самостоятельной» жизни под крылом тети, мы практически не общались. Потом был период наведения мостов, и я не хотела использовать Антона в качестве буфера. Но только я, наконец, решилась познакомить двух моих самых любимых мужчин, как все пошло кувырком.

Хотя, пожалуй, и к лучшему, что встреча не состоялась. Не знаю, как Алина, а я точно не хочу, чтобы на мне женились из-за денег.

— Ты знаешь, — уверенно констатирую факт, по ходу дела исследуя квартиру. — И кто донес?

— Не донесли, а поделились информацией, как дела у моей дочери, раз уж сама она рассказывать не спешит. К слову, наше соглашение в силе.

Соглашение — слабо сказано, скорее ультиматум трехлетней давности, когда отец согласился ослабить хватку контроля моей жизни взамен на регулярные семейные встречи. Попытка отца наладить отношения со своей дочерью. Метод кнута и пряника у моего папочки отработан в совершенстве.

— Ну-ну, — иронично хмыкаю. — Тогда откуда ты знаешь о кардинальных переменах в моей жизни?

— Получил приглашение на одно занимательное событие…

Я мысленно застонала. Вот же невезуха! Хотя стоило бы догадаться, что Олег Сергеевич Орлов — птица высокого полета — обязательно будет в числе приглашенных.

— Со мной все в порядке, не переживай, — чтобы голос звучал равнодушно, приходится контролировать эмоции. Это не Наталья, которую я могу обвести вокруг пальца при желании. Вот и сейчас я слышу в трубке тяжелый вздох, подсказывающий, что мне не поверили. — Правда. Уже все нормально, пап.

— Я не пойду.

— Вот ещё, — насмешливо фыркаю. — Это бизнес, так что не говори ерунды.

— Вопрос решеный. Но к слову о бизнесе… Раз уж у тебя больше нет работы, может, перейдешь ко мне? Близнецы слишком мелкие, а кто-то должен будет занять место руководителя.

— О, нет, — с губ слетает стон отчаяния. — Ты опять? Пап, мы это уже обсуждали.

— Да, но обстоятельства изменились. И тебе нужно чем-то заниматься.

— Я, собственно, по этой причине и звоню, — ловко выпрыгиваю с поезда, несущего меня в отцовский бизнес. Нет уж, дудки. Столько лет отбрыкивалась и сейчас не сдамся. — Раз уж так получилось, что меня ничего не держит, я собираюсь путешествовать. Сам ведь знаешь, объехать весь мир — детская мечта, — упоминать, что в этой мечте путешествие было семейным, не стала. Он и так знает. — Может, с тетей встречусь.

— Где она сейчас?

— Мы разговаривали две недели назад, на тот момент — на Кубе.

— Что ж, думаю, проветриться — неплохая идея. Но помни, когда вернешься, мы возобновим этот разговор.

— Даже не сомневаюсь, — уф, можно выдохнуть, самое сложное позади. — Так как там дела у Илоны и мальчиков?

Дальнейший разговор перетек в обычное русло. Семья, дети, работа. Обсуждение предстоящей кругосветки, море советов и рекомендаций, сожравшие три четверти моего терпения. И кучу времени. Завершив разговор, я наконец, переключаюсь на другие задачи.

Осмотревшись вокруг, прихожу к неутешительному выводу: сдать квартиру не получится. Во-первых, тут слишком много личных вещей, вывезти которые не реально. Банально нет времени. А во-вторых, кто его знает, когда я вернусь обратно? Не скитаться же потом по гостиницам.

Наведя легкий марафет на своих любимых тридцати трех квадратных метрах, сходив пару раз до мусорки и выкинув продукты, которые точно не доживут до моего возвращения, кинула в походный рюкзак вещи первой необходимости — мода в другом мире отличается от нашей, так что прибарахлюсь уже на месте. К тому же, где ещё тратить золотые монеты? Боюсь, у сотрудников ломбарда могут возникнуть вопросы, на которые у меня нет ответа. Вернее, есть, но тогда мной могут заинтересоваться врачи специфической специализации.

Вот только хватит ли мне этих денег? Или стоит запастись парой золотых слитков? Не килограммовых, само собой. На всякий случай прихватила шкатулку с украшениями. Мало ли.

Словно услышав мои мысли, телефон кинул в меня смской из банка. По мере прочтения мои глаза увеличивались в размерах. На счет поступила круглая денежная сумма с пометкой «Повеселись». Ну, папочка!

Раздраженно выдохнув из-за самоуправства родителя — пора вновь обсудить вопрос моего финансового обеспечения — бросаю в рюкзак семейный фотоальбом и ещё пару мелочей. Ну все, вроде бы готова!

На очереди было последнее — звонок Наталье, но на мою удачу её телефон оказался недоступен. Скорее всего женщина на банкете, а её мобильник выключен. Жаль, конечно, но с другой стороны не придется выслушивать миллион неудобных вопросов, которые подруга задает, не стесняясь, и подбирать на них ответы. В нынешней ситуации — придумывать, что мне особенно не нравилось. Так что, отписалась, что прямо сейчас я улетаю в Италию — в гости к красавчику-иностранцу — и обязательно расскажу ей подробности по возвращении.

И ведь почти не солгала!

Перекрыв воду и газ, заперев квартиру на все замки, отправилась навстречу приключениям.

К порталу вернулась в самом хорошем расположении духа, в предвкушении чего-то грандиозного. Аж из машины замечаю странное свечение вокруг дома, то нарастающее, то затухающее. Словно строение обмотано светодиодной лентой, и кто-то играется с выключателем. А когда припарковалась, поняла, что свечение сопровождается странным едва уловимым гулом.

Хватаю рюкзак и спешу к дому, резво перепрыгивая ступени.

Не знаю, что я ожидала увидеть, но натыкаюсь на самую идиллическую картину. Зала погружена в приятный полумрак. Дан сидит на диване, вытянув ноги, с книгой в руках, довольствуясь светом, исходящим от потрескивающего камина, у которого лежит Черныш. Снежок занял большую часть дивана, уложив лобастую голову хозяину на колени.

— За тобой кто-то гнался? — приподняв бровь, Дан бросает на меня взгляд поверх книги. — Забавно выглядишь.

— Да так, показалось, — бросаю рюкзак на пол и прохожу на кухню. Мне бы попить и успокоить отбивающее чечетку сердце — я так ломанулась к дому, что позавидовал бы любой олимпиец. Набрав стакан воды, возвращаюсь, и пристраиваюсь на подлокотнике дивана, осторожно отодвинув кошачий хвост. — Что с порталом?

Я уехала сразу после того, как был активирован третий кристалл. Дан в тот момент казался хмельным и одурманенным, так повлияло на него восстановление целостности — они ведь симбионты, если я правильно понимаю. Вот и решила совместить необходимое с полезным — дать напарнику пространство и решить свои дела перед перемещением.

— А что с ним? — равнодушно интересуется мужчина, перелистывая страницу. — Гудит? Так это он заряжается перед переходом.

— И светится.

— Светится? — книжка в ту же секунду была захлопнута и отброшена в сторону. Красавчик прикрыл свои прекрасные очи, прислушиваясь к чему-то, а когда вновь взглянул на меня — в них было столько предвкушения, восторга и умиротворения, что я малость опешила. Чего это он? — Если ты готова, мы можем отправляться прямо сейчас.

— Ты же говорил, что ночью.

— Я думал, подзарядка займет куда как больше времени.

Глава 18

Это, конечно, замечательно, но с переходом пришлось ещё чуть-чуть повременить. Мне нужно было спрятать машину. Стоило оставить её у дома, а сюда добраться на такси, жаль только, что умные мысли приходят опосля. После перехода на этом месте ничего не останется, и будет странно, если кто обнаружит брошенный на проселочной дороге внедорожник.

Маскировка транспортного средства не занимает много времени. Я отгоняю свою ласточку поближе к лесополосе, а Дан накладывает на неё какие-то чары невидимости, заверяя, что с нашим исчезновением они не рассеются. Я бы, конечно, предпочла наличие гаража прямо в доме — как говорится, все своё носи с собой — но довольствоваться приходится малым.

Воодушевленный маг взял меня за руку и повел в то крыло, где была комната с последним испытанием. Пока шли, я с каким-то удивлением наблюдаю за процессом консервации. Дом в буквальном смысле закупоривался — на окна падали металлические пластины, отрезая нас от внешнего мира, повсюду слышались звуки массивных замков, пришедших в движение. В первую секунду я вздрагиваю — память услужливо подкинула воспоминания первого дня в этом доме. Тогда закрывающиеся окна и двери напугали меня до чертиков.

Чтобы выкинуть из головы глупые страхи, переключаю своё внимание на убранство.

Первое, что я отметила — никакой пыли. Драгоценные полы матово поблескивают мастикой, магические светильники, стилизованные под настенные ажурно кованые бра, приветливо вспыхивают, едва мы подходим ближе. Весь путь я ловила себя на мысли, что тут недавно проведен качественный ремонт.

Или Дан просто сделал генеральную уборку, как обещался?

Пока вертела головой, не сразу поняла, что мы пришли. Резная винтовая лесенка, чьи перила были усыпаны кристаллами наподобие тех, что подпитывали источник, лишь усиливала ожидание чуда. Три полноценных витка, и я постепенно поднимаюсь в удивительное стеклянное помещение. Круглое, как обсерватория. Стекло неуловимо меняло свой цвет, в соответствии со спектром, от фиолетового до оранжевого, только вместо красного, на самом потолке была абсолютно прозрачная зона, через которую заглядывало закатное солнце.

— Я мог бы оставить тебя в гостиной, но решил, что ты непременно должна это увидеть, — голос Дана был таким мягким и ласковым, что я было насторожилась — чего это он? — и сразу посмеялась над собой. Просто Дан очень соскучился по этому месту. Он весь сиял удовольствием и умиротворением.

Хорош, зараза, глаз не отвести. Даже иномирные чудеса уже не так интересны.

Ожидания не оправдались: мне казалось, тут непременно должен быть пульт управления и капитанское кресло. А из чудес только и есть, что столб непонятного свечения, размером с кабину новенького лифта, и еще острое ощущение, что свет плотный.

— Все самое интересное будет там, — маг небрежно крутанул кистью поднятой вверх руки и шагнул в это световое нечто, так похожее на то, в чем парили кристаллы источника.

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, как поудобнее устроиться. Долго с задранной вверх головой не постоишь — шея отнимется. А сидеть тут не на чем. Может быть, лечь на пол?

Едва подумала, как под коленки что-то мягко стукнуло. Обернувшись, натыкаюсь на диван, который ещё недавно стоял в гостиной. В душе ворохнулась нежная благодарность к волшебному дому. Или это инициатива напарника?

В любом случае, приятно.

Устроились мы с комфортом, благо ложе действительно было огромным. В качестве подушки — бок Черныша, в другом конце дивана развалился Снежок, небрежно перекинув свои лапы через мои ноги. Над головой стеклянный купол.

Красота!

Тот момент, когда Дан воспарил, широко раскинув руки и запрокинув голову, я пропустила, зато имела сомнительное удовольствие наблюдать, как он растворяется в этом свете, оставляя лишь чуть более плотный, едва видимый контур. Почувствовала, как вокруг сгущалось напряжение, а вместе с ним нарастает гул, какой бывает под высоковольтной вышкой, да сильный ветер. И сразу как-то стало понятно — началось! Закат, румянивший вершину купола, померк, сменившись сиреневой круговертью, и в одно мгновение уступил место непроглядной черноте, истерзанной росчерками то ли метеоритов, то ли атомарных частиц. Ряд за рядом темнели стеклянные соты и вот мы уже парим, нет, несемся на каруселях безумия сквозь миры. Это длилось всего пяток вдохов и выдохов, но впечатление такое, что я вернулась домой покорительницей дальних галактик.

Вот только домой ли?

Купол золотился, словно пропуская через себя электрические разряды, восстановив свой прежний спектральный окрас, но приглушив его до минимума. Наконец, все закончилось. Дан плавно спустился на пол, вышел из зоны управления порталом, пару раз моргнул, изучая нашу компашку, и на выдохе произнес:

— Добро пожаловать в мир Эймос. Королевство Фоллейн.

Стоит рядом и смотрит с блаженной улыбкой вверх. Туда, где сквозь прозрачное стекло бьет яркое полуденное солнце.

Обратный путь к входной двери проходит в молчании, разве что я не выпускаю чуть подрагивающую ладонь Дана. Понимание, что волнуюсь не я одна — успокаивает.

Та же винтовая лестница, тот же коридор, та же гостиная со знакомым диваном. Так обыденно, что даже обидно стало. Только циклопий глаз проводил нас добродушным прищуром.

А двери те, да не те.

И мне, и Дану нужна была минутка на осмысление, что за ними — новая реальность, так что мы с удовольствием рассматривали легкую резьбу, которой раньше не наблюдалось, и бронза на ручках сменилась позолотой.

Но вот сцепленные кошки размыкают объятия, позволив дверям распахнуться, открывая вид уже не на знакомую кромку леса, а на просторную площадь. Само крыльцо сейчас гораздо выше, чем я помнила, а ступеней изрядно прибавилось.

— Мы не тут должны были выйти, — хмуро сообщает Дан, осматриваясь по сторонам. Раньше, чем успеваю насторожиться, напарник застывает на секунду, а уже в следующую отвешивает низкий церемонный поклон, четко проговаривая: — Ваши величества…! Ваши высочества!

И я, наконец, замечаю.

Перед крыльцом стояла сказочная делегация.

Высокие, плечистые воины, облаченные в боевые доспехи с легкими черными плащами на плечах, образовывали полукруг, отрезая от любой внешней опасности небольшую группу людей.

В центре мужчина средних лет. Высокий, косая сажень в плечах, кулаки как кувалды — казалось, это не его нужно защищать от мира, а мир от него. На плечах алый плащ в пол, в серебре волос сияет золотом корона. Рядом с ним, на полшага позади, ещё один мужчина — молодая версия первого. У него на руках сидели две золотоволосых девчушки-близняшки лет пяти, смутно мне кого-то напоминавшие. С другой стороны ещё две девушки. Одна — моя ровесница, если не ошибаюсь, хмурая и угрюмая, другая — девушка-подросток лет шестнадцати, что сияла ярче солнышка.

— Женя? — от этого теплого родного тона все во мне все переворачивается.

Молниеносно, так, словно от этого зависит моя жизнь, нахожу источник — напротив ступеней стоит статная, совсем молодая женщина из моих детских воспоминаний, протянув ко мне руки в таком забыто-знакомом приглашающем в объятья жесте.

Мама.

Вокруг наступает звенящая тишина. Или это просто я настолько опешила, что выпала из реальности, не в силах сдвинуться с места. Словно застыла каменной статуей самой себе, лишь сильнее сжав ладонь напарника, в поисках поддержки.

Я смотрела в родные глаза и не верила, что это вообще возможно. Разве так бывает? Почему она такая молодая? Кто все эти люди? Как она узнала, что мы появимся вот сейчас?

Из оцепенения меня вывел Черныш, осторожно боднув головой под попу. Следом Дан сжимает ладонь. В его глазах читалось, что все будет хорошо. Вновь обернувшись к маме, после глубокого вдоха я делаю первый шаг навстречу, с трудом разжав пальцы и отпустив напарника.

Я справлюсь. Это ведь моя мама!

Ещё один осторожный шаг, и ещё. Оставшиеся ступени я буквально перескочила, резко затормозив напротив женщины.

— Это правда ты, — шепчу, разглядывая знакомые черты лица.

— Это правда я, Дюймовочка, — мягкая робкая улыбка и чуть дрогнувший голос подсказывают, что женщина нервничает.

Я сама не замечаю, как делаю шаг вперед, чтобы уже в следующий миг крепко сжать маму в объятиях. Мне хотелось столько всего сказать, задать миллион вопросов, но слова всё никак не могли протиснуться сквозь застрявший в горле горький комок. И все, что мне оставалось — следить за дыханием, потому что пара горячих слезинок уже обожгли щеки, и если дам слабину, то разревусь в голос на глазах у незнакомых людей, грозя затопить эту площадь.

— Т-ш-ш-ш, моя девочка, — успокаивает мама, нежно поглаживая по спине.

Моя мама.

Я вглядываюсь в родное, но немного забытое лицо. Те же добрые «гусиные лапки» у глаз, тот же опрятный нос, готовый мило сморщиться в лукавой насмешке, те же, так похожие на мои, чуть пухлые губы. А вокруг рта незнакомые, едва видимые, горькие морщинки. И новая «хмурая» складка на чистом лбу. А над ним — изящная, невесомая на вид диадема.

Я едва не подпрыгиваю на месте, когда откуда-то сбоку раздается детская возбужденная трескотня. Близняшки, что сидели на руках у молодого мужчины, сейчас смотрели на меня снизу-вверх огромными голубыми глазами и трещали без умолку, что-то мне объясняя и призывая к чему-то жестами пухлых ручек. Я развожу руками — ничего не понимаю, мол.

— Вот, возьми, — на раскрытой ладони мамы лежит симпатичный кулон бледно-розового цвета в форме капли воды. — Это переводчик.

Я спешу нацепить на себя украшение, так как к нам приближаются остальные представители королевской семьи. Казалось, девочки только этого и ждали. И едва кулон оказался на моей груди, как на меня обрушивается целый поток непонятных, но невероятно важных детских новостей.

— Девочки, терпение, — ласковое, но твердое требование исходит от старшего мужчины, на что близняшки тут же умолкли. — Гостья за вами не успевает, ей нужно привыкнуть к артефакту. Говорите медленнее и по очереди.

Его слова воспринимались странно. Я слышала грассирующую тарабарщину, а после, с небольшой задержкой, в голове формируется перевод.

Осторожно киваю, давая понять, что кулон сработал.

— Познакомься, дорогая, это моя семья, — нежно коснувшись виска губами, мама чуть отстранилась и с видимым удовольствием продолжила: — Мой супруг Валир, король Фоллейна…

Вспомнив реакцию Дана, я было попыталась склониться, но именно что попыталась. Сделав широкий шаг вперед и положив ладони мне на плечи, Валир твердо произнес:

— Мои дети никогда не будут преклонять предо мной колени, — мужчина выдержал небольшую паузу, после чего окончательно меня добил: — Добро пожаловать в семью, Евгения. Мы ждали тебя.

Сделав глубокий вдох, я тихо благодарю.

— Спасибо.

Далее меня представили детям короля от первого брака: принц и наследник Тинар, принцессы Аврора и Делия. И наконец, девчушки, Ефина и Евстиния.

И я, их сводная сестра Евгения.

Хмыкаю, оценив размах маминой фантазии. Малышки засмущались, приняв усмешку на свой счет, и спрятали милые мордашки, прижавшись к бокам Делии. Новоявленный братец улыбался вполне искренне, хоть и сдержанно, как и полагается венценосной особе на людях. Есть надежда, что мы поладим. Зато его сестра с красивым именем Аврора была не дружелюбнее, чем тот самый крейсер в момент знаменитого залпа.

«Это война» — сочилось сквозь приличествующую ситуации улыбку. Гадать, чем я ей не угодила, не стала. Может, у нее женские дни. Или встала не с той ноги. А вот Делия была совсем другой. Признаться, я завидовала людям, умеющим радоваться всему, что их окружает. Мы ещё не были толком знакомы, но я уже интуитивно понимала, что этой мой человек. И с ней будет легко и просто найти общий язык.

Делия подошла ближе и внимательно осмотрела мой летний брючный костюм. Обычный, разве что обильные кружева на блузке были ручной работы. Это единственная вещь в моем гардеробе, которую я сочла соответствующей стилю Дана и одновременно достаточно удобной в дороге.

— Отличный узор! — юная принцесса деловито пощупала льняной ажур. — Вот бы в таком костюме отправиться на праздник летних костров. Надо будет показать нашей модистке! Мам?

Упс, кажется, я только что спровоцировала попрание канонов. Но мама только хмыкнула, видимо, привычная к подобным просьбам.

— Нам пора во дворец.

— Да, конечно, только вещи возьму. Я быстро!

Взлетев по лесенкам, вижу, что Дан не один, а в компании трех мужчин, которые при моем появлении резко замолкают. Двое из них мне уже в дедушки годятся, а вот третий был моложе, по виду чуть старше моего напарника.

Решив не мешать, проскальзываю мышкой в дом, чтобы забрать свой рюкзак, который так и валяется на полу. Схватив поклажу и развернувшись на пятках, практически врезаюсь в напарника.

— Кто бы мог подумать, — скрестив на груди руки, Дан привалился плечом к дверному косяку. В голосе не было обычного подтрунивания, это настораживало, но разбираться было некогда.

— Сама в шоке! — произношу на выдохе. — Если честно, у меня такое чувство, что я сплю.

— Хотел бы я попасть в такой сон, — произносит красавчик, грустно улыбаясь.

— Шутишь? — чуть приподнимаю бровь. — Я даже не знаю, как себя с ними вести! Это же… королевская семья. А моя мать — королева, понимаешь, как это пугает простую девушку? И мне кажется, я совсем её не знаю. Что мне…

— Эй, эй, все в порядке, — Дан хватает меня за плечи и пару раз встряхивает, отгоняя первые признаки нарастающей паники. Успеваю сделать глубокий вдох, прежде, чем он продолжает: — Разве ты тут не за этим? Мама она и есть мама, независимо от социального статуса. Забыла, как она настойчиво тебя искала? Так что не дрейфь, напарник. Все будет отлично. Ты замечательная, просто будь собой, и они это увидят.

— Знаешь, а ты прав! — настигает ощущение, когда по венам растекается адреналин, в предвкушении чего-то невероятного. — Просто это все так неожиданно, что я растерялась. Ох, — сокрушаюсь, услышав, что снаружи доносится что-то вроде лёгкого гудения. В эту же секунду возникает мысль, что я заставляю ждать всю королевскую семью, — кажется, мне уже пора. Спасибо тебе за все, Дан, ещё увидимся!

Я порываюсь обнять чуть хмурого мужчину и поцеловать его в щеку, но вместо этого Дан поворачивает голову, и мой легкий поцелуй приходится в губы.

Мы оба на секунду застываем — я от неловкости готова сквозь землю провалиться, а Дан, напротив, веселится. Одарив его смущенной улыбкой, не говоря больше ни слова выскальзываю из крепких объятий и направляюсь к выходу. Там на прощание тискаю котов, шепчу слова благодарности источнику и, не оборачиваясь, отправляюсь в неизвестность.

Главное, не струсить! И не передумать.

Гул шел от светящегося круга, в котором стояли члены моей новой семьи.

— Мы пойдем порталом, — шепот мамы отвлек от действий охраны, которая слитно сделала три шага назад от мерцающей линии. — Ну, что, готова?

Я киваю, но откуда мне знать?

Женщина крепко сжимает мою ладонь, а через мгновение вся наша компания уже накрыта энергетическим цилиндром, уходящим далеко вверх. Не успеваю насладиться красотой неба, как взгляд упирается в потолок. Заозиравшись, понимаю, что мы уже не на площади, а в просторной зале, чья отделка изобиловала малахитом. Абсолютно пустое круглое помещение, в которое стекается пять равномерно удаленных друг от друга лестниц. И столько позолоты на широченных перилах, явно мы уже прибыли в пункт назначения — Королевский дворец.

— Это портальная комната. Каждая из этих лестниц ведет в свое крыло, — мама с гордостью обводит пустое помещение рукой. — Их пять. Семейное, крыло официальных приемов и королевских департаментов, гостевое для частных лиц и два дипломатических. Сегодня за семейное крыло отвечает вот эта лестница.

Эта лестница? Сегодня? А завтра, что, другая? Видимо, покер-фэйс был не вполне удачным, потому что Делия, стоявшая рядом со мной, решила пояснить, но прежде, чем она успевает произнести хоть слово, её опережают.

— Мера предосторожности от чужаков, — фыркает Аврора, даже не пытаясь скрыть своё пренебрежение, и, мазнув по мне колючим взглядом, гордо удаляется прочь.

— Аврора! — возмущается мама, но девушка даже не оборачивается, а вскоре и вовсе скрывается за поворотом.

— Не обращай внимания, — отмахивается Тинар с привычным усталым осуждением. — Это её обычная манера общения.

— К тому же, она нервничает, — сообщает Делия, в противовес брату, пытаясь оправдать поведение старшей сестры, — сегодня должен прибыть принц Иллариан.

Как оказалось, не должен, а уже прибыл. Так что король вместе с сыном быстренько ретировались. Их желание сбежать было столь явным, что, не выдержав, мы дружно рассмеялись, едва мужчины скрылись из поля зрения.

— Разве тебе не нужно с ними, мама?

— Официальная церемония приветствия будет чуть позднее, — я хмыкнула, поняв, что мужчины и в самом деле сбежали, воспользовавшись предлогом. — Так что в какой-то момент мне действительно придется отлучиться, но я надеюсь, ты составишь нам компанию, — она вновь мою ладонь, словно убеждая себя, что все это не сон. Я и сама ещё не верю, пока даже осознать не получается. — Мы не ожидали, что получим сигнал от портала. Если честно, уже даже не надеялись. Я, конечно, верила, но чем больше проходило времени… — тихий, грустный женский голос надломился, подсказывая, как нелегко маме сдерживать свои эмоции.

— Сколько времени прошло в этом мире?

— Почти в три раза больше.

Буря эмоций, незнакомых и потому пугающих, обрушилась на меня, подобно снежной лавине. Я не была готова к этому. Это же прорва времени! Я за двенадцать лет потеряла всякую надежду, а она… почти тридцать шесть лет!

И она ждала меня все это время? Не забыла? Надеялась? Искала способы?

Меня захлестнула такая волна эмоций, что не в силах сдержать их, я разрыдалась. Вот так, сходу. Потрясающая сила веры, исходящая от мамы, благодаря которой я попала в этот мир, просто что-то надломили во мне.

— Я по тебе так скучала, — произношу сквозь рыдания, наверное, уже в сотый раз, обнимая женщину изо всех сил.

И вываливаю на неё все: горькие воспоминания из детства, которые я прятала все эти годы, страхи, несбывшиеся надежды. Обиды, разочарования, промахи, неудачи, удачи. Я говорю, говорю, говорю… и в какой-то момент просто отключаюсь от реальности, не замечая, что происходит вокруг.

— Ну, развели тут сырость! — старческое брюзжание звучит где-то на задворках сознания, отрезвляя и возвращая в реальность. — Детей напугали, прислугу переполошили!

Вокруг творится самая настоящая суета. Близняшки рыдают, цепляясь за Делию. Делия пытается сдерживаться, но у и нее глаза на мокром месте. Сознанием понимаю, что это истерика, грозящая перейти в массовую, но остановиться сил нет. Незнакомая женщина пытается увести младших принцесс, но все без толку. Пожилой мужчина в рясе до пола стоит за спиной мамы и держит меня за руку, которой я её обнимаю. Я бы решила, что он пытается нащупать пульс, есть ли бы не мягкий белый свет, что перетекал от мужчины ко мне, подсвечивая под тонкой кожей вены. Выглядело это жутко, но сил на испуг не было, тем более, мама на ухо шептала, что бояться нечего и мне хотят помочь.

Вопрос не успел сформироваться, как враз навалилась жуткая слабость. Это такой способ сбить накал эмоций? Хватка ослабла, колени подогнулись, а через секунду, прежде, чем я полностью отключилась, над ухом раздается голос принца Тимара.

— Поймал!

Какое облегчение.

Глава 19

Сон был муторным, изматывающим. Словно я попала в трясину и никак не могла выбраться. Одним словом, не отдохнула совершенно. Так что, проснувшись от мужских голосов, которые бубнили и бубнили у меня над ухом, понимаю, что настроение у меня далеко не радужное.

— Девочка моя, ты как? — взволнованное лицо мамы было первым, что я увидела, едва открыла глаза.

Мне приходиться проморгаться, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету, что заливал незнакомую комнату. В изножье огромной кровати находится Делия, в глазах которой плескалось облегчение, а справа от меня — двое мужчин. Полагаю, те самые источники бубнежа. Один совсем молодой — лет семнадцать, не больше, стоял чуть в стороне, у другого, что сидел в кресле, только-только появился намек на седину.

— Да вроде бы все хорошо, — отвечаю, подумав. — Здравствуйте, — сконфуженно приветствую незнакомцев, не зная, как себя вести в такой ситуации. Я тут, можно сказать, голая — легкая шелковая сорочка не считается! — а они смотрят на меня, как на восьмое чудо света.

Воспоминания о собственной истерике заливают щеки румянцем. И не только щеки. От стыда хочется провалиться сквозь землю, но все, что я могу — закутаться в одеяло по самые уши. Под пронзительным сканирующим взглядом было несколько неловко.

— Энергетические потоки пришли в норму, — подводит итог мужчина-рентген. — Но я все же хотел был проверить девушку на наличие магии: что-то же должно было вызвать такой всплеск сил.

— Конечно. В самое ближайшее время Евгения явится в Академию, — голос мамы тверд как камень, так что мужчина лишь удовлетворенно кивает. — Спасибо, что пришли, боюсь, без вас бы мы не справились.

На языке крутятся сотни вопросов, но приходиться ждать, когда мужчины покинут комнату, произнеся парочку дежурных фраз.

— Эффектные появления — это у вас семейное, — весело комментирует Делия, на что мама только загадочно усмехается. — Знаешь, как она познакомилась с моим отцом? Она пыталась его убить!

Делия кивает в сторону мамы, давая понять, что речь именно о ней.

— Как убить? — голос звучит испуганно.

Покушение на венценосную особу ещё никого до добра не доводило!

— Случайно, — отмахивается женщина, словно это ерунда какая-то. — На магическом турнире мой пульсар отрикошетил и улетел в сторону трибун, где сидел Вилар.

— И случайно пробил защитное поле высшего уровня, — подтрунивает Делия таким голосом, что сразу понятно — это та самая история, которую маме припоминают при любом удобном случае. — Ты бы знала, какой там случился переполох! — сестрица вдруг начинает заговорщически шептать, придавая истории ещё большую интригу. — Турнир, на который прибыли студенты от семнадцати Академий — остановили, маму арестовали, а безопасники ещё неделю мурыжили весь преподавательский состав. С тех самых пор твоя мама любимица журналистов! Шутка ли — от покушения на убийство до свадебного алтаря за два года, представляешь?

Делия рассказывала это так задорно и весело, что удержаться от смеха никак не получалось. Так что, уткнувшись в одеяло, я то и дело хихикала, в красках представляя газетные заголовки: «Из преступницы в королевы, или как обернуть ситуацию в свою пользу.»

— А близняшки чего стоят? — продолжает Делия, найдя благодарного слушателя.

— Ну все, все, — тормозит мама, чьи щеки украшает легкий румянец. — Мы уже опаздываем, девочки. Женя, если ты и впрямь хорошо себя чувствуешь, то нам нужно поспешить.

— Я тебе потом все расскажу, — тут же весело сообщает Делия.

Выбравшись из царства перин и подушек, мне, наконец, удается осмотреться.

Ах! Это не комната, это мечта моих девичьих грез.

Огромная — пожалуй, не меньше всей моей квартиры — в лавандовых тонах, прямо как я и люблю. Бархатный балдахин струился фактурными складками, а обширный ковер создавал иллюзию лавандового поля, так искусно и выразительно он был соткан. Сразу захотелось броситься на него ничком, чтобы насладиться нежным ворсом, а потом перевернуться и полюбоваться россыпью радужных шариков-светильников, парящих без всякого видимого крепления под потолком. Но сейчас яркий полдень, и дополнительный свет не нужен, его более чем достаточно! Панорамное окно во всю стену с витражными вставками изображающими диковинных фиолетово-розовых бабочек. Похоже, бабочки в этом мире особенный символ или фетиш, Дан, помнится, тоже их использовал для иллюзии. А за стеклом балкон, скорее, крошечное и невероятно уютное патио, огороженное шпалерами с буйно-цветущими лианами, похожими на клематисы, какие мама выращивала на нашей даче.

Все, что не было лавандовым, было цвета розового жемчуга, и покрывало на кровати, стоящей так, чтобы по утрам не будило солнце, и резная золоченая рама ростового трюмо, позволяющего видеть себя во всех ракурсах, и ножки-завитушки на прикроватной банкетке, сидение которой обтянуто тем же бархатом, что и балдахин. Тайну небольшого стола открыла мне Делия. Этот шедевр краснодеревщиков мог служить как туалетным столиком с удобным зеркалом-подставкой, так и рабочим, изобилующим выдвижными ящичками и потайными полочками.

Мама же указала мне на две неприметные двери. За первой — комната скрывающая чуточку вычурные мраморные образчики местной сантехники. А за второй пряталась гардеробная. Такая, как в репортажах о жизни звезд. Открытые шкафы были пусты, за исключением нескольких вешалок с нарядами. И еще в отдалении, накрытый прозрачной вуалью, стоял манекен с потрясающим бальным платьем.

Разглядеть толком его не удалось — меня взяли в оборот! Сперва я отбивалась от помощи в ванной — ну в самом-то деле, я что, помыться сама не в состоянии? Мольбами и уговорами — получилось. Затем, в то время, как мама заплетала мне волосы, Делия проводила инструктаж по местному этикету, согласно моему новому статусу. Я лишь кивала, как китайский болванчик, пытаясь запомнить элементарные основы. Несмотря на то, что на обеде будут присутствовать только члены семьи — ударить в грязь лицом вовсе не хотелось. Первое впечатление обо мне и без того смазано, не хватало ещё прослыть деревенщиной, которая не знает, как вести себя за столом.

Первый завтрак в кругу королевской семьи то — еще испытание. Пока, преодолевая множество коридоров, мы двигались в сторону столовой, мама рассказала о тех колоритных дядечках, что стали свидетелями моего пробуждения. Тот, что помоложе, был учеником и личным помощником придворного мага, а мужчина в годах оказался аж ректором какой-то супер-пупер Академии для одаренных магов, которую закончила моя мама. Вызвали его только потому, что придворного мага на месте не было — отправился в экспедицию — а его ученик не смог дать внятного ответа. То ли квалификации не хватило, то ли случай какой-то нестандартный, я так и не поняла. Суть в том, что во мне начала посыпаться магия. Сперва решили, что визит в магический мир растормошил латентные способности, а они, как и у мамы, предполагались впечатляющими. А вкупе со стрессовой ситуаций организм решил, что с него хватит, и отправил меня в нокаут, чтобы не доконала сама себя.

Но эту версию практически сразу отмел явившийся ректор. Магии у меня нет, к сожалению. Не сказать, что я прямо сильно расстроилась, но легкое огорчение присутствовало. Как говорится, не жили богато, не стоит и начинать. Так что магом мне не быть. Зато есть сила непонятного происхождения. А столь резкие скачки вообще явление из разряда невероятных, и не сулят носителю ничего хорошего. Трухнула я хорошенько — и магии не дали, так ещё заразу какую-то подцепила! Ни один отпуск без приключений не обходится! В общем, судя по всему, в Академии я пропишусь. И если моя мама была лучшей выпускницей этого заведения, то мне светит роль лабораторной мышки. Авось, к приближенным к королевской семье отношение там более трепетное.

Добравшись до столовой, я вдруг осознала, что предстоящее полноценное знакомство с новой семьей меня уже не беспокоит. Да и атмосфера за столом была благодушной, так что не прошло и десяти минут, как я расслабилась. Спокойно поддерживала беседу с Тимаром, преодолев первое стеснение, отвечала на деликатные вопросы короля. Сперва о самочувствии, потом о своей жизни. Составляла план знакомства с новым миром вместе с мамой, Делией и близняшками, которые рвались показать мне все, все, все — и таким образом отвертеться от обязательного обучения.

В общем и целом, все протекало весьма неплохо. Вплоть до подачи десерта, когда разговор перетек в более официальное русло.

— Евгения, — его Величество прервал щебет близняшек о планах на сегодняшний день, — после завтрака прошу ко мне в кабинет. Я уже подготовил для тебя необходимые документы, нужно лишь подписать. Позже, когда вернется из экспедиции магистр Жерар, снимем спектрограмму твоей ауры, чтобы разместить её на семейном генеалогическом древе.

Не успеваю осмыслить грандиозную новость и поблагодарить Валира за столь радушный прием, как в разговор вступает возмущенная Аврора, нарушая всевозможные правила этикета.

И кого я хотела поразить манерами, спрашивается?

— Что? — в голосе столько экспрессии, недовольства и злости, что мне становится не по себе. — Ты не можешь!

— Аврора! — голос маминого супруга был тих и сух, как порох. Казалось, одно неосторожное слово из уст Авроры, и бомбанет так, что мало ей не покажется.

Не сказать, что хоть кто-то удивился, разве что близняшки притихли, да Делия нахмурилась. Она порывалась что-то произнести, но мама запретила одним покачиванием головы. Мол, не вмешивайся.

— Отец, — Автора сбавила обороты и продолжила уже куда спокойнее. — не может быть, чтобы ты решился ввести эту… в семью! Мы же её совсем не знаем!

— Прояви хоть толику уважения! — настойчиво советует его величество, распознавший отсылку к королеве. — Вопрос решен давным-давно, и ты прекрасно об этом осведомлена.

— Да, но… — девушка запнулась, подбирая аргументы. — Тимар! Скажи хоть что-то!

— Что тебя не устраивает? — мужчина вздохнул, словно рассчитывал, что его этот разговор не коснется, отодвинул тарелочку с десертом, после чего посмотрел на Аврору взглядом, в котором читалась вселенская грусть. — Радоваться должна! Кто мне третьего дня жаловался на то, что устала выполнять представительские функции и сетовал, что Делия еще слишком юна для общения с дипломатами? Лишняя принцесса не помешает, а если учесть популярность ее Величества в народе, то это абсолютно правильный политический ход. Такая самоотверженная королева-мать — гордость любого государства. К тому же, Евгения вполне может избавить тебя от ненавистного бракосочетания с Илларианом.

При этом спиче старшего брата Аврора вскочила, да так резко, что толкнула отодвинутым стулом слугу, который обновлял блюдо на ее тарелке, и выскочила из трапезной, хлопнув дверью.

Внезапный, как смерч, скандал испортил радужное настроение этого утра.

— Прости, Евгения, — его Величество был явно огорчен, — Аврора ведет себя недостойно и недопустимо.

Я лишь думала о том, что если одно мое появление вызвало столько страстей, то что будет дальше? Не хотелось стать причиной раздора.

— Не переживай, родной, она всегда была резкой и с трудом принимала перемены. Я поговорю с ней.

— А можно просьбу? — ох, как это трудно, говорить, когда столько человек смотрят тебе в рот.

— Конечно, Дюймовочка, не стесняйся, — мама ободрительно подняла идеальные брови, вновь прибегнув к детскому прозвищу. Кажется, ей сложно принять, что я уже такая взрослая.

— Называйте меня Женей, пожалуйста, а то я чувствую себя как на госэкзамене, так и хочется проверить, не забыла ли зачетку.

Напряженность, витавшая над столом, сразу рассеялась, и остаток завтрака прошел без происшествий, сдобренный рассказами о моем обучении на Земле.

А дальше был малый королевский кабинет. Очень серьезный мужской антураж располагал к вдумчивой работе с документами, лишь детские рисунки, пришпиленные прямо к узорчатым шелковым обоям, немного рассеивали атмосферу деловитой собранности. А девочки здорово рисуют, ясно, что обе помешаны на собаках. Эх, а я люблю котов, особенно больших, черных и наглых.

Где там мой Черныш сейчас?

Процедура подписания документов была странной. Требовалась не только рукописная подпись, но и какой-то магический идентификатор. Звучит гордо и непонятно, но на деле это оказался отпечаток большого пальца исключительно левой руки. Процедура получилась краткой. Король пояснил, что это документы, подтверждающие мой статус ненаследной принцессы. Наследной королевской принцессой была, есть и будет Аврора, несмотря на то, что она младше.

Ну слава богу, только в престолонаследие вбякаться не хватало! Я тут вообще на экскурсии! Оставалось выяснить, что там Тимар говорил про замужество. Надеюсь, неудачно пошутил.

— Сегодня я не смогу уделить тебе много внимания, родная, — мама была огорчена, но обязательства королевы требуют. Иностранный принц во дворце все-таки. — А вот вечер полностью в нашем распоряжении.

Я не роптала. Да и компания Делии меня вполне устраивала. Близняшек ласковыми пинками отправили к гувернанткам, причем поднапрячься пришлось всем, раздавая обещания и шантажируя всяческими карами вплоть до лишения права ходить на псарню.

— Пойдем скорее, — новоявленная сестричка оживилась, стоило взрослым выпустить нас из виду. — Сейчас к пруду, заодно сад посмотришь. Мама сама разрабатывала ландшафтный дизайн. Главный садовник чуть не скончался от стресса, когда его столетние клумбы начали перекапывать! Потом в библиотеку, я тебе кое-что покажу!

Ценителем флоры я так и не стала. Деликатная Делия легко смирилась с моей незаинтересованностью цветниками, заявила, что для этого, действительно, нужно другое настроение.

Ее будничный тон не подготовил меня к тому, что она назвала библиотекой.

Это была БИБЛИОТЕКА. Библиотетище, я бы сказала!

Поражали не только размеры помещения и нескончаемые стеллажи, набитые литературой сверху до низу. Поражали сами книги, подобные тем, что я видела у Дана. Каждый из томов вызывал почтительный трепет. Около высоченных стеллажей стояли перекатные стремянки, похожие на ту, что я видела в травнической Дана, только элегантней и выше. На одной из них, почти под самым потолком, сидел давешний помощник мага и увлеченно читал. Делия приложила палец к губам, дескать, не мешаем, а сама просто лучилась смешинками. Видимо, такая манера читать была для этого парня нормой, а для прочих — предметом для шуток. А ведь то тут, то там стояли удобные кресла и диваны, на одного человека или целую компанию. Вот к такому островку уюта и привела меня сестренка. И исчезла, чтобы через короткую минуту появиться с тяжелым фолиантом в руках. Оказалось, что это не фолиант, а альбом с газетными вырезками.

— У нас у каждого такой есть, этот — посвящен маме. Вот, смотри, первые заметки появились задолго до скандала с королем.

Открыв так называемый альбом памяти, я едва не присвистнула. Делия была права. Много лет никто понятия не имел о попаданке из другого мира, ровно до прогремевшего на все королевство скандала. Сенсация! Студентка подала жалобу на своего научного руководителя за попытку присвоения авторства на её разработку.

— Как я уже говорила, вы умеете появляться эффектно, — со смешком прокомментировала Делия. — Предлагаю отправиться в комнату, тут информации не на один час. Что скажешь?

— Ты читаешь мои мысли, — я действительно подумывала предложить найти более уединенное место.

— Нет, что ты! Это дар Ефины, а Евстения — эмпат. Ой, — Делия замолкает, увидев мое вытянувшееся от удивления лицо. — Ты говорила не о даре, да?

— Нет, мы просто подумали об одном и том же, — мягко улыбнувшись и поднявшись с диванчика, беру в руки толстенный фолиант с газетными вырезками, намекая, что готова уходить. — Но мне теперь интересно. Какой дар у тебя?

— Ничего особенно. Я — водник! А вот Тимар может… хотя знаешь, он сам тебе об этом расскажет. Идем?

Водник, надо же! Понятно, почему первым делом мы отправились к пруду!

Следующие несколько часов просто пролетели. Устроившись на огромных размеров кровати, мы с Делией изучали местную хронику.

Глава 20

История мамы оказалась впечатляющей.

Впервые о ней узнали после скандала, а до этого светлого момента никто и понятия не имел о иномирянке. Одинокая женщина средних лет просто выпала из портала на задворках какой-то едальни средней руки. Пройдоха-хозяин мгновенно оценил бедственное положение странно одетой женщины, не знающей языка, и не преминул воспользоваться.

В этой едальне мама и проработала первые годы, ведь для мытья посуды говорить не обязательно. Жила и столовалась тут же, учила язык, осваивалась с реалиями. Хорошее образование всегда себя покажет, и карьера из посудомойки в личные помощницы хозяина была предопределена. Однажды заболела, упала в обморок прямо на глазах у посетителей, среди которых оказался маг-старшекурсник. Он и определил, что это неконтролируемый прорыв дремлющей магии. Пристроил маму в школу. Сперва в обычную, затем в школу для магов. Помог сделать первые шаги на магическом поприще. К концу седьмого года пребывания в новом мире женщина рискнула круто изменить свою жизнь и поступила-таки пусть и в самую низкорейтинговую, но магическую академию. А срок обучения ни много, ни мало — пятнадцать лет. Упорную, хоть и возрастную студентку заметили. Она всегда гордилась тем, что закончила физмат-школу, умение анализировать и знания в естественных науках помогали успешно учиться и наращивать потенциал. На девятом году обучения грянул скандал. Студентка подала в суд на своего научного руководителя за попытку выдать её разработку за свою. Уникальное по простоте и удивительное по своей разрушительной мощи заклинание, основанное на свойствах звуковой волны, так теперь и называется, «удар иномирянки». И дело бы замяли, а маму турнули из учебного заведения, не вмешайся в ход расследования ректор Столичной Академии. Он и помог установить правду, а после предоставил перспективной магичке грант на обучение. Так мама стала студенткой, а затем и лучшей выпускницей престижнейшей Академии, а также автором еще нескольких заклинаний, основанных на побочных действиях первого. Правда, начинать пришлось почти с самого начала — уровень знаний не дотягивал.

Именно турнир выпускников всех академий с очень приличным призовым фондом и свел в конце концов венценосную чету. К этому моменту мама прожила в этом мире неполных двадцать семь лет. Драматическое знакомство с королем, серьезнейшие обвинения, тяжелое заключение — все это было в ее жизни. Журналисты до сих пор гадают, как вообще эти двое сошлись при таких обстоятельствах.

— Кстати, пока не забыла, — перебивать не очень красиво, но мне нужна минутка, чтобы освоиться с хронологией, такие огромные сроки шокировали. — Что там Тимар по поводу нежеланного брака говорил?

— А, это он дразнил Аврору. С принцем Илларианом ее сосватали еще до рождения, лет до четырнадцати они даже дружили. Принц очень приятный юноша. Так вот, Аврора с женихом разругалась, но мы-то знаем, что она влюблена в своего суженого. До сих пор куксится, скрывает, на что именно, и вредничает.

— А причем здесь я?

— Так в договоре написано «старшую дочь королевского дома». А формально теперь этот статус принадлежит тебе, — Делия хитренько сморщила носик. — Хочешь замуж за принца? — и расхохоталась, оценив степень моего желания по вытаращенным глазам. — Не пугайся, в любом случае речь идет о принцессе крови, просто Тимар так наказал Аврору за несдержанность. Думаю, она опасается конкуренции, ведь при желании все можно изменить. Случай с твоим появление уникальный, так что запросто найдется лазейка в договоре.

Нет уж, дудки! Мне бы кого попроще, желательно, без короны на голове. Как в прямом, так и в переносном смысле! Но тот факт, что я вляпалась по самые ушки — неоспорим. Надо налаживать общение с Авророй, и как можно скорее. Ради всеобщего спокойствия, а главное — маминого!

Может, стоит это сделать прямо сейчас?

— Идея провальная, но вдруг у тебя получится до неё достучаться? — в свою родную сестру Делия не верила, заявив, что та слишком упряма и горделива.

Я долго мялась на пороге, не зная, с чего начать разговор. Дважды поднимала кулак, чтобы постучать. И дважды его опускала.

Потом одернула себя: мне нужен этот разговор! Нужно расставить все точки над «i», иначе буду жить, как партизан, и ждать отовсюду засады.

Стук сердца заглушил звук удара костяшек по дереву.

— Входите! — послышалось изнутри.

Повернув ручку, резко выдыхаю и шагаю внутрь:

— Привет, — мягко улыбаюсь, показывая, что я с миром.

— Ты? — удивилась она. — Зачем пришла?

— Прояснить ситуацию.

— Мне и без того все ясно, — процедила она сквозь зубы. — Выйди и закрой дверь с той стороны.

Девушка сидела на низкой софе, держа в руках книгу. Сказав это, она демонстративно отвернулась.

А она чертовски хорошенькая, ещё бы не это капризное выражение на лице, так вообще сошла бы за куколку. В ней от отца были только яркие брови, прямые и очень выразительные, а в остальном — натуральная блондинка, почти пшенично-русая. Наверное, в свою маму. И глазищи насыщенно-синие, почти васильковые, даже сквозь прищур видно. А форма этого аристократического носа! Мой собственный славянский экстерьер скулит от зависти. Через несколько лет Аврора может стать сногсшибательной красавицей, если вздорный характер не наложит отпечаток на внешность.

— Ты со всеми столь груба, или это только я удостоилась чести? — В ответ девушка резко обернулась, поджала губы, превращая их в тонкую ниточку, и яростно сверкнула очами. — Может, скажешь, что тебе не нравится? Уверена, проблема и выеденного яйца не стоит. Я тут ненадолго, буквально проездом, так что не хочу тратить драгоценное время на вражду с тобой.

— Мамочку свою не забудь прихватить, — фыркает девушка.

О!

До меня, наконец, стало доходить. А дело-то вовсе и не во мне.

— Я так понимаю, тебе и моя мама не нравится. Почему?

А действительно, почему? Делия в маме души не чает, Тимар относится с почтительным уважением. А вот Авроре не угодила. Мама, конечно, не золотой слиток, чтобы всем нравиться, но все же?

Аврора величественно поднялась с софы и подошла ко мне практически вплотную, пытаясь подавить своим ростом. Ну да, рядом с ней я действительно Дюймовочка. Ей бы на подиум с такими ногами!

— А почему мне должна нравится эта иномирная чужачка?! — вопросом на вопрос отвечает Аврора. — Она лишила разума моего отца, заняла место моей матери, вторглась в нашу жизнь! Отвернула от меня брата и сестру, а теперь и тебя, приблуду, намеревается протащить в королевский род!

Меня как мешком муки по голове ударили.

Я смотрела на Аврору и видела себя — пятнадцатилетнюю. Странная штука жизнь — миры разные, а ситуации почти одинаковые. Мы с Авророй обе лишились матерей и столкнулись с мачехами. Время шло, но маму я не забывала и другую женщину рядом с папой не приняла, отца так до конца и не простила, а близнецов любила лишь в теории, потому что мы практически с ними не виделись.

Авроре, по прикидкам, было около семи на момент, когда она осиротела. Конечно, она помнит маму.

Смотреть на девушку словно в зеркальное отражение было… неприятно.

Неужели я себя вела так же? Воспринимала свою мачеху как оккупанта? Захватчицу? Я вспоминала свои детские выходки, представляя на месте этой чужой женщины собственную маму, и становилось противно. И ведь я не помню ни единого случая, когда она хотя бы повысила на меня голос. Сносила все молча, словно понимала. И пыталась наладить общение, не в угоду отцу… а потому что сама того хотела.

Мне даже захотелось поблагодарить Аврору за то, что своим поведением открыла мне глаза на саму себя.

— Вы как пиявки, — возвращает меня в реальность собеседница, повысив голос, — что одна, что вторая. Только знаешь, на этот раз не пройдет! Не надейся, что займешь мое место. Костьми лягу, но не бывать этому. Ясно?

— Можешь не тратить силы, — произношу спокойно, понимая, что подругами нам не быть, как ни крути. Может, хоть нейтралитет получится установить, если заверить, что я не опасна? — Как я уже сказала, я не планирую тут задерживаться, а уж занимать твое место точно не собираюсь.

— А то и видно, — девушка резко отворачивается, едва не хлестнув меня по лицу копной волос — успеваю сделать пару шагов назад, усилием задушив в себе порыв схватить её за локоны и хорошенько дернуть. — Один день тут, и уже метишь на мое место. Убирайся! И больше не смей сюда заходить!

— Ну, как хочешь. Я попыталась, — взявшись за ручку двери, все же добавляю: — Просто не порти нервы ни мне, ни себе. Сделай вид, что меня нет — у тебя это отлично получается.

Покинув покои старшей принцессы, шумно выдыхаю, пытаясь стряхнуть с себя чувство усталости. Разговор выпил львиную долю сил, а результат нулевой, если не сказать — отрицательный. Права была Делия. Зато питать иллюзий на счет Авроры уже точно не буду.

Лучше сосредоточусь на другом.

Открыв дверь в собственную спальню, сразу же учуяла шлейф маминых духов. Влетев в комнату, попадаю в такие долгожданные сегодня объятия.

— Мы не виделись несколько часов, а я уже безумно соскучилась, — в порыве нежности женщина гладит по голове, прямо как маленькую девочку.

Вот только с тех пор девочка изрядно подросла и была одного роста с мамой.

— Ты такая красивая! — словно подслушав мои мысли, мама покружилась, показывая мне свой наряд во всем великолепии. — Это что-то вроде официальной формы?

— Да, пришлось изобрести деловой костюм, а то тут все рюши да фестоны практиковали.

Действительно, налет дипломатического шика присутствовал. Ну, это же надо умудриться скомпоновать жесткий пиджак фрачного силуэта с юбкой из такого плотного шелка, что элегантные фалды не сминались даже при ходьбе. Матовая ткань цвета переспелой черешни поблескивала редкими искорками. Вроде бы темный оттенок, но такой насыщенный. А вот пиджачок-то мама сочинила по земной моде: лишь кокетливое кружево в самом уголке выреза намекало на то, что пиджак надет не на голое тело — дань местным приличиям, надо полагать. Ожерелье над кружевом блузы тоже носило отпечаток «делового стиля». Сложно плетеная гривна-ошейник, платиновая массивность которой подчеркивала статус, а вычурность исполнения — женственность и вкус обладательницы.

— Как пообщалась с Авророй? — вот это скорость разведки! Оценив приподнятую в изумлении бровь, мама тут же пояснила: — Я успела застать Делию, она и подсказала, где ты.

— К моему огромному удивлению, беседа получилась продуктивной, хоть желаемой цели я так и не достигла. Да ну её, — тут же отмахиваюсь, не желая посвящать маму в подробности. — Лучше скажи, ты уже освободилась или заскочила на минутку?

— Освободилась. За исключением нескольких важных встреч, которые не могу отменить, я полностью свободна на ближайшие две недели. Я столько всего хочу тебе показать, но прежде мне не терпится узнать все-все-все о том, как вы жили без меня. Как там папа?

Мы беседовали, перескакивая с темы на тему, грустно позабавились сходством событий. Аврора не приняла маму, я изрядно попортила крови своей мачехе, и в той, и в другой новообразовавшейся семье случились близнецы. Разница лишь в том, что я у папы была одна и вполне самостоятельная, а мамочке пришлось налаживать отношения с детьми нового мужа.

— Да ну! Никаких особых проблем. С Делией мы подружились сразу, она ластилась, как ты, бывало, и ей очень нравились земные сказки. Тимар был уже взрослым и занятым своей интересной студенческой жизнью. Порадовался, что брак не политический, да и, как он выразился, у меня был потенциал для того, чтобы править страной рука об руку с Валиром. А когда я забеременела близнецами, они на пару носились со мной как с чудом невиданным. Делия вообще от моего живота не отлипала. Я подозреваю, что девочки еще в утробе свой дар проявляли и ее приманивали как-то.

— А какая у тебя магия, мамуль? Я как-то не соображу.

— Воздух, конечно!

Блин, и как не додумалась? Заклинание на основе звуковой волны!

— Я читала заметки, мне Делия показывала. Слушай, это сколько же лет ты училась?

— Да больше двадцати пяти лет, если все вкупе.

— Тебе так хотелось стать сильным магом?

— Мне просто хотелось вернуться домой, — вся веселость испарилась, уступив место печали. — К своей семье.

— Только не реветь! — приказываю, сама едва ли не хлюпая носом. — Уже все хорошо. Мы вместе.

И тут же обнимаю женщину, сминая её наряд и утыкаясь в шею, не замечая, что колье царапает щеку.

Как же надо любить, чтобы даже заклинание вызова настроить так, чтобы ни в коем случае не помешать налаженной жизни дочери! И сколько сил надо вложить в поиск возможностей, чтобы организовать переход. Подняться с самых низов без всякой поддержки на такой уровень — это ли не признак силы духа?

— Так что у тебя случилось, дочь? Ведь что-то случилось? Иначе письма бы тебя не нашли — там условие заложено на желание начать все с чистого листа, как ты помнишь. Так и висели бы в подпространстве.

И я рассказываю про Антона, про свою жизнь с ним, про предательство. Говорю и чувствую, как с каждым произнесенным словом душа очищается от обиды. И вся эта история уже кажется такой давней и неважной, вот только грусть из-за разлуки с Клео ещё клокочет внутри. С воспоминаний о любимице мысли кенгуриным прыжком перескочили на обаятельных барсуэфов, а с них и на Дана. Сейчас я уже могу с хохотом рассказывать о ночном приключении в кафешке и с изумлением понимаю, что мама не помнит, что такое бургерная. Да и не уверена, что в те года они были. Рассказ о приключениях в портале был бы неполным, не расскажи я о вредной ведьме.

При упоминании о Мариам родительница странно напряглась.

— С неё все и началось. С убийства верховной ведьмы — бабки или матери, я так и не разобралась, — не в силах усидеть на месте, мама отошла к окну. — Мариам убила ее, чтобы получить власть. Но что может, пусть и очень одаренная, ведьма против всего ковена? Убийцу разоблачили и приговорили к сожжению, но она успела сбежать. Но в этом мире ей было не спрятаться, так что молодая девушка не придумала ничего лучше, как спрятаться в другом мире, захватив портал. Что было дальше, ты знаешь. Это все, что достоверно известно о той давней истории. Мне потребовалось много лет, чтобы докопаться до истины, ведь ведьмы сор из избы не выносят.

Мама ещё долго рассказывала жуткие подробности того происшествия, описывая молодую женщину как самую опасную и безжалостную ведьму тысячелетия, попутно радуясь, что нам с Даном удалось с ней справиться. А я никак не могла сопоставить ту Мариам, которую знала, и образ коварной убийцы, который мне обрисовала мама.

К сожалению или счастью, выяснить, правда ли Мариам была готова нас убить ради достижения собственной цели — уже не получится.

Глава 21

Время летело как заколдованное — я не успевала следить за местным календарем и вычеркивать проходящие дни. Все они были настолько насыщенными, настолько интересными, что вздумай я вести дневник, писать пришлось бы несколько месяцев, и получился бы приключенческий роман.

И тем не менее, времени ни на что не хватало.

Все началось с посещения магической Академии.

Величественный замок встретил нас — меня, маму и Тимара — морозно-белыми вратами, которые начали отворяться, едва мы приблизились.

Жаль, что я не увлекалась фэнтези, подобно девочкам из отдела сбыта. Может, это хоть немного подготовило бы меня к тому, что я видела вокруг каждую минуту, и к тому, что есть Академия.

Предположения о долгих хождениях по коридорам и этажам, которые меня во дворце, откровенно говоря, достали, не сбылись. Конечно, все это было: и длиннейшие гулкие коридоры, и монументальные лестницы, и двери в аудитории, которые, казалось, могли выдержать встречу с танком. Но помимо прочего нас ждал мини-портал — личная забота ректора, который умел ценить время.

— Малые порталы между значимыми помещениями во дворце тоже есть, но их мало, — поясняет мама, увидев мое недоумение. — А так как променад по дворцу иногда заменяет утреннюю пробежку, то я предпочитаю ими не пользоваться.

— А я бы не отказалась, — хмыкаю в ответ и тут же шепотом добавляю: — А то пока добежишь с одного конца дворца на другой — ласты склеить можно.

— Здравствуйте, Александра, Тимар, Евгения, — ректор, представительный пожилой мужчина в темной мантии, расшитой золотой нитью, встретил нас по-простому, без титулования, и не в своем кабинете, как можно было бы предположить, а в каком-то зале, полы и стены которого испещрены рунами.

Специально для меня он быстро представил присутствующих мужчин — а их было шесть — как деканов всех имеющихся факультетов. Имена в голове не отложились — слишком труднопроизносимые, а вот имя декана ведьмовского факультета запомнила с легкостью — Женева. Как выяснилось, ведьма присоединится к нам чуть позднее.

Главная достопримечательность помещения — огромный круг на полу, выложенный мелкими, размером с яйца, камнями. Одну половину круга занимал овальный, в два человеческих роста, вертикальный серебристый монолит с почти зеркальной гранью. По ободу овала тянулась кайма из спектрально окрашенных участков с обозначением не только цвета, но и оттенка внутри. Например, красный сектор начинался с алого, почти оранжевого, и заканчивался цветом бордо. Ровно в центре круга было что-то вроде пюпитра — только каменного — с той же символикой, что и у зеркального обелиска. От его подножия, по полу, да в разные стороны разбегались рунные дорожки, вливаясь в основной контур круга. Каждый ручеек отвечал за определенное направление дара и показывал, каким даром обладает маг.

— Повернись к камню спиной, ладони вот сюда, — ректор сам для примера встал так, как нужно. Едва его руки касаются камня, как вся конструкция вспыхивает яркими красками — и кайма по ободу овала за спиной ректора, и ручейки рун на полу начинают светиться, и даже круг полностью замкнулся. Не успеваю насладиться невероятным зрелищем, как все исчезает. — Понятно?

— Да.

Уступив место и проследив, что я верно расположила ладони на подставке, мужчина заключил:

— Правильно. А теперь просто расслабься.

Да, собственно, я и не напрягалась. Скорее, было любопытно. Само собой, дискомфорт присутствует, но дело даже не в сложнейшей конструкции, которая здесь именуется как индикатор магической направленности, а в том… что этот индикатор покажет. Есть у магия или нет? Я готова к любому исходу, а вот на маму было больно смотреть: пережить собственного ребенка — самая страшная участь для любого родителя — у магов продолжительность жизни больше, чем у простых людей.

Мне пришлось выждать несколько секунд, прежде чем спектральные сегменты начали сиять. Беспорядочно. Красный горел одновременно с синим — огонь и вода, потом вспыхивали черный — сектор некромантии — одновременно с жизнеутверждающим зеленым, сиреневый — цвет ведьмовского факультета — то и дело перебивал оранжевый — оттенок присущий портальщикам. Безумие шара светомузыки с давней дискотеки сопровождалось нарастающим ропотом среди присутствующих магистров, окруживших индикатор.

В одно мгновение меня бросило в жар. Опрятно заколотые волосы, казалось, встали дыбом, наэлектризовавшись, что-то все сильнее давило на глаза, пальцы сводило так, что ногти почти впивались в камень. Внезапно все закончилось — Тимар отвел мои ладони от артефакта-подставки.

— Почему сработали сигналки? — хорошо поставленное женское контральто прекратило возникший переполох и суетливый гомон среди магистров.

— Кажется, впервые за всю историю академии спектральный обелиск дал сбой, Женева. Да таким странным мистическим образом, что мы в растерянности.

Эта Женева сразу вызвала мою неприязнь, все внутренности буквально скрутило в узел. В женщине было что-то… настораживающее, как будто я уже сталкивалась с ней при неприятных обстоятельствах. Проще всего оказалось отмахнуться от трепыхнувшейся интуиции, потому что дама почтительно склонилась перед мамой и Тимаром, и как-то сразу засветилась добродушным обаянием.

— Ну-ка, ну-ка, позвольте взглянуть на юное дарование, — воркует декан ведьмовского факультета, подходя ближе. — Я вижу у вас предрасположенность к моему факультету. Не хотите поступить на обучение?

Я от неё шарахаюсь так, что аж поскальзываюсь, и только благодаря крепкой хватке Тимара не падаю. А ведьма, инстинктивно желая помочь, хватает меня за обнаженное запястье. И вздрагивает.

Всем телом. Непроизвольно.

Однако эта безусловно незаурядная красивая женщина очень быстро возвращает себе самообладание, так что никто не увидел странный момент. Кроме меня.

Ушли мы практически ни с чем, если не считать странного блокиратора, который мне вручили на экстренный случай. Вердикт магистров был странен: магии нет, но есть остаточные эманации портального источника. Ладно, с этим все ясно, в конце концов, с порталом я контактировала регулярно. А вот причем тут некромантия, ведьмовские потоки, а также отголоски стихий — непонятно. Но ученые мужи обещали разобраться, как никак, а королевский отпрыск… в общем, странное явление будут изучать.

И как только что узнают, сразу дадут разъяснения.

Ну а пока я начала посещать обязательные занятия вместе с близняшками — гиперактивным и шебутным девчушкам было скучно на уроках, так что я вызвалась составить компанию. Сестрички мне нравились. С одной стороны — близняшки в полном восторге от того, что я такая взрослая и при этом такая неумеха, с другой — шутки шутками, а я действительно начала учиться. Пусть даже и в форме игр. Слишком велика разница между мирами, слишком многое следовало знать дочери королевы.

Все началось с занятий придворного этикета, грамматики, чтения. Последние два пункта меня не очень интересовали — за столь короткий срок незнакомый язык не выучить, так что считай — время на ветер. Позже подключились уроки танцев, которые я возненавидела всей душой. Это вам не на дискотеке подрыгаться, тут каждое движение должно быть не только выверенным, отточенным до автоматизма, оно должно быть именно в тот момент мелодии, когда требуется. Нелепая нудятина! Ох, как же это было непросто! Ноги болели от высоких каблуков, а спина — от ровной осанки. Но, схватывала я все на лету, так что через десяток занятий уже кое-как умела танцевать основные танцы, принятые в королевстве.

Большую часть времени проводила с мамой и Делией, которые, как мне кажется, вознамерились меня убедить остаться жить в этом мире. И если мама лишь мягко намекала, понимая, что вся моя жизнь на Земле, то Делия в прямом смысле уговаривала, приводя сотни аргументов, основные из которых — статус принцессы, магия и продолжительный срок жизни. Ведь магия у меня вроде как есть. Она искренне не понимала, как я могу от этого отказаться, даже не попробовав? Как я могу вновь покинуть маму, только обретя её?

Но, так или иначе, наши представления о моем будущем разнились. Мой дом не здесь. Не в этом великолепном замке, а в маленькой однушке в центре шумного города.

Зато желание о шикарном отпуске сбылось в полной мере. Впервые! Если бы мне сказали, что когда-нибудь я окажусь в сказочном средневековом городе, в жизни бы не поверила. А сейчас я прогуливалась по мощеным черным камнем дорогам и рассматривала местные достопримечательности архитектуры. Это очарование древности было таким волнующим! Пусть история этих строений была мне чужой, но это не мешало ими восхищаться.

— Посмотри, — мама указала на огромный круглый цветочный лабиринт. — Этот проект стал победителем одного из весенних конкурсов концептуального цветоводства.

Я не сразу поняла, что привлекло моё внимание, а когда узнала знакомые контуры, едва ли не потеряла дар речи.

— Это что, планеты солнечной системы?

В центре лабиринта, по которому прогуливались горожане, висела огромная шарообразная клумба, усыпанная желто-оранжевыми цветами и символизирующая Солнце. Зеленые стены лабиринта изображали что-то вроде поясов, на каждом из которых была расположена определенная планета. Одна сразу же привлекла моё внимание.

Земля. Из лазорево-синих гиацинтов.

— Потрясающе! Просто невероятно! Ты сама это сделала?

— Лишь разработала проект для конкурса. Это было ещё в студенческие годы. С тех самых пор это мое самое любимое место.

И как бы она в этот момент не улыбалась, в глазах плескалась печаль.

— Можешь не объяснять, — я ободрительно сжала мамину ладонь. — Я все понимаю.

Она покинула свой дом более трех десятков лет назад. И если уж я, проведя тут всего несколько недель, успела соскучиться по собственному миру, то что говорить о ней?

— Что ж, нам пора возвращаться, — королева, скрытая вуалью иллюзии, подмигнула, незаметно указав мне за спину. — Нас нашли.

— О, нет, — обернувшись, с разочарованием нахожу взглядом начальника дворцовой охраны. — Сегодня они сработали уж очень быстро.

В первую нашу вылазку охрана даже не сразу поняла, что королева пропала. Валир, который был в курсе нашей затеи, устроил настоящий разнос. Не могу сказать с уверенностью, но охранники стали посматривать на меня с недоверием. Зато сейчас, несмотря на то, что мы все же сбегаем и весьма часто, поиски заканчиваются очень быстро.

И как им только удается в огромном городе найти мою мать под личиной?

— Тебе стоит выписать им премию.

— Думаю, да, — легко соглашается, подхватив меня под локоток. — Пойдем. Нам действительно пора. Там уже приехали портные.

Наступили дни, за которые от зависти удавились бы все модницы с Земли. Обилие тканей, украшений, подбор фасонов и куча примерок кружили голову и приводили в экстаз фантазию. И если в самом начале меня даже радовало такое времяпрепровождение, то потом я банально устала. Да и жалко было тратить бесценные часы на такую ерунду. Так что махнула рукой и попросила сшить для меня все то, что диктовала местная мода.

Тем временем знаменательный день, когда меня представят ко двору, неумолимо приближался. Король считал нужным устроить грандиозный бал, и именно это меня смущало больше всего. Неизбывный страх опозориться просто истязал. Страх не столько за себя, но за маму и всю королевскую семью. Ходить на занятия по этикету с сестренками — это одно, а вот показать своё умение вести себя на людях — совершенно другое. Грядущее событие пугало, а голове билась одна единственная мысль: куда же я лезу? Мне совсем здесь не место! Маленькая я против трех сотен, как шепнула мне Делия, приглашенных, что будут следить за каждым моим шагом. Мама, конечно, поддержит, и сводный брат тоже. Но они не смогут возиться со мной все время, у них обязанности. Боязнь перед грядущим событием было настолько мучительной, что в один из дней, во время очередного завтрака, я поняла, что мне нужен друг, и решила действовать.

— А могу ли я пригласить на этот бал одного человека?

— Кого? — первой отреагировала Аврора, да таким тоном, что я едва не скрипнула зубами от злости.

Вместо этого делаю вид, что не заметила враждебности, и продолжаю как ни в чем не бывало. Тем более, все ждали ответа, особенно Тимар. Его заинтересованность выдавала чуть приподнятая бровь.

— Иллидана.

— Того мага-портальщика? — переспросила мама, задумчиво взглянув на меня. — Почему бы и нет? — наконец, улыбнулась она, а у меня от сердца отлегло.

— Правда? — я перевела взгляд на главу семейства. — Вы не против?

— А почему я должен быть против? — Валир хмыкнул, в то время как мама рассмеялась, лукаво сморщив носик. — Сегодня же распоряжусь, чтобы ему приглашение отправили.

— Это значит, что он не сможет отказаться, — тут же шепчет Делия, подмигивая.

— Спасибо, — благодарно выдыхаю, чувствуя, как за спиной будто бы раскрылись невидимые крылья.

И казалось, что уже все трудности по плечу. Ничего не страшно. Я не ударю в грязь лицом, не подведу. Потому что в случае чего меня всегда будет кому подхватить… Интересно, и давно я думаю о Дане вот так?

— Признаться, я соскучилась по нему, — невпопад произношу я, когда мы с мамой остались наедине. — Столько не виделись, не общались…

— Поссорились? — вопрос звучит так осторожно, словно мама вступила на минное поле.

— Да нет, с чего ты решила?

— Тогда почему не общались?

— Как же я поговорю с ним, если он где-то там, а я тут?

— Жень, а метка вам тогда зачем? — вкрадчиво интересуется она и тут же тормозит, нахмурившись. — Ты что, не знала?

— Не знала чего? — меня окончательно сбил с толку ее вопрос.

— Это метка связи, — взяв меня за запястье, мама кивнула в сторону моей татуировки. — Концентрируешься на человеке, с которым связана, вливаешь часть сил и общаешься. Ну вы даете! Он что, не сказал тебе? Я ж думала, ты так рано спать уходишь, чтобы с ним поболтать.

Ага, какой там! Этот сумасшедший режим меня просто убивает. Я уже к девяти вечера валюсь с ног от усталости.

Подобрать слов, чтобы выгородить засранца, не удалось, а вот вопросов появилось столько, что хоть отправляйся в гости к портальщику, с целью выбить из него все ответы. Я тут, понимаешь ли, извожу себя мыслями, что попрощалась с ним по-дурацки, буквально на бегу, а он молчит о такой шикарной возможности?

Ох, и не поздоровится же кому-то!

День накануне бала превратился для меня в круговерть событий. Замок гудел, как растревоженный улей. Портные и модистки бегали в панике по коридорам, слуги готовили помещения, а еще репетиция семейного выхода…

Мы даже последнее занятие по бальным танцам перенесли на поздний вечер. И пусть преподаватель был мной доволен, я в себе уверенности не чувствовала.

Может, стоит научиться падать в обмороки, чтобы избегать нежеланных танцев и бесед?

— На сегодня все, ваше Высочество, урок окончен, — с сухой улыбкой на губах кивнул мне преподаватель танцев. Он никогда не проявлял эмоций открыто, но я каким-то чудом понимала, доволен учитель мной или нет.

И сейчас его устраивало то, как я научилась танцевать.

Поблагодарив за занятие, я поспешила в сторону выхода. Мы с мамой договорились встретиться перед сном, а я вот-вот опоздаю! Я ещё иногда плутала по нескончаемым коридорам замка, но дорогу от зала для танцев до покоев запомнила. Путь неблизкий, но это даже хорошо, пока дотопаю, успокоюсь и настроюсь на отдых.

Увы, расслабиться не удалось. Навстречу из-за очередного поворота вырулила Аврора. Впрочем, мало удивительного, в семейном крыле мы пересекались довольно-таки часто и обычно игнорировали друг друга. Но в последнюю неделю девушка бросала на меня странные взгляды, и я волей-неволей ждала какой-то пакости.

— Вот ты где, — вместо приветствия выдала старшая принцесса, откинув волосы.

— Ты меня искала?

Ого, что-то новенькое. Я действительно была удивлена. Девушка заговорила со мной впервые после памятной встречи.

— Приехал твой… кто-то там, — махнула рукой принцесса, одним только жестом показывая пренебрежение. — А. Точно. Дан. Зачем ты его сегодня позвала?

Откровенно говоря, я несколько растерялась.

Приехал? Почему не сообщил заранее? Он ведь только завтра к обеду должен был тут оказаться.

— Спасибо за новость, — я искренне улыбнулась Авроре. — Где он?

— Обивает порог, — буркнула она, лебедем проплывая мимо меня. — Сама разбирайся. Не дворец, а пристанище для оборванцев.

Ар-р-р! Ну какая же стерва!

Неужели нельзя было отдать распоряжение, чтобы его пропустили?

Подхватив юбки пышного кремового платья, которое надела для репетиции, поспешила в сторону лестницы, надеясь, что не заплутаю по пути.

До ступеней дойти не успела, меня окликнули со спины.

— Ты куда так летишь?

— Мама, — когда рядом не было никого из слуг или незнакомых людей, мы отбрасывали весь официоз, игнорируя все эти «ваше величество» и «ваше высочество». — Я тебя не заметила.

— Конечно, ты с такой скоростью куда-то мчалась, — беззлобно поддела она меня и улыбнулась. — Сбежать решила?

— Нет. Хотела тебя предупредить, что Дан приехал, — я сама чувствовала, как свечусь от счастья и подпрыгиваю на месте от волнения. — Раньше. Видимо, сюрприз решил устроить.

— Ну тогда пойдем, — мама подхватила меня под руку. — Я столько уже наслушалась о твоем Дане, что очень хочется лично пообщаться, — мама это произнесла так, словно я день и ночь жужжу о Дане, хотя на самом деле это она не устает задавать мне провокационные вопросы. — Более того, я ведь так и не поблагодарила этого портальщика за его помощь. Если бы не он, мы бы с тобой так и не встретились.

Все мысли были заняты появлением напарника.

А что, если он сейчас куда-то уйдет? Или ему в голову взбредет, что я передумала? Ну мало ли, сколько он там уже ждет, с Авроры станется сообщить о визите с запозданием.

Я ускорила шаг — бегать-то нельзя. Принцесса. Ещё и под руку с королевой. Да и ноги устали — жуть просто.

Но в какой-то момент, пересекая очередной коридор, я словно напоролась на невидимую стену. Ну не ворона ли? Память как у рыбки!

Что там мама говорила о метке? Сконцентрироваться и позвать?

Оголив запястье и накрыв ладонью татуировку, попыталась наладить связь с магом. Время испробовать подарок, о котором он мне так и не удосужился сообщить.

В мыслях тихо зашумело, будто где-то в соседней комнате включили неисправный старый телевизор, а потом…

— Женя? — удивленный и немного сонный голос раздается прямо в моей голове. С перепугу я аж присела и схватилась за ближайшую стену, переполошив маму. — Ты? Как ты…

— Привет, — я постаралась думать, четко проговаривая слова. — Ты еще никуда не успел сбежать? Мы идем тебя встречать.

— О чем ты? — в голосе напарника промелькнуло непонимание. — Куда встречать? Зачем?

Разговор настолько странный, что я начинаю подозревать, что-то неладное.

— Дан, ты во дворце?

Ответ я не разобрала, отвлекшись на неожиданную преграду. В узком коридоре прямо перед нами выросли три фигуры в темных балахонах. Мама тут же вскинула руки, а через мгновение между ними заискрилась магия.

— Женя, назад, — это последнее, что она успела сказать, прежде чем какие-то чары буквально снесли её с ног и швырнули об стену.

Мама охнула, но тут же попыталась подняться. Что последовало дальше, я не знаю — мне по затылку прилетело с такой силой, что мир померк.

Последнее, что я успела увидеть — испуганная Аврора, стоящая за нашими спинами.

Глава 22

Жестко. Холодно. Пахнет сыростью.

Первый вопрос, который меня настиг, стоило очнуться — где я, черт возьми, нахожусь?! И почему тело ломит так, будто его прокрутили через мясорубку? По меньшей мере, трижды.

Аврора, мама, Дан… и следом оглушающая боль. Мозг заботливо подсовывает все события, предшествующие… чему? Что я тут делаю? С губ срывается хриплый вздох, и я нахожу в себе силы открыть глаза. Изуродованный старостью и плесенью камень над головой никак не походит ни на потолок в моих покоях во дворце, ни на комнату в портале Дана.

— О, очнулась, — раздается спокойный женский голос.

Знакомый голос. Где я могла его слышать?

Пытаюсь найти источник звука, и именно в этот момент приходит понимание, что мои руки и ноги крепко связаны, а сама я лежу на чем-то очень холодном. Настолько холодном, что тело заледенело, и я практически не чувствую собственные конечности.

— Рановато, конечно. Ромина, долго еще?

Опять этот голос. Да где же я его слышала?!

Чуть поворачиваюсь на бок и тут же замечаю две женские фигуры в сиреневых балахонах. Одна из них стоит ко мне спиной, с чем-то химичит на высокой каменной столешнице, слишком уж смахивающей на старый зловещий саркофаг. А вот на втором, точной копии первого, сидит женщина, лицо которой я могу рассмотреть, лишь хорошенько проморгавшись.

Точно! Женева! Декан ведьмовского факультета собственной персоной. Вот только теперь в ее голосе не слышалось ни почтения, ни обаяния, как в нашу первую встречу. Наоборот, какая-то железная твердость и холодное спокойствие.

«Дан», — я пытаюсь мысленно дозваться до мужчины, но метка не работает. Я прямо чувствую, как кричу в пустую темноту. Может, мама ошиблась, и метка одноразовая, как и говорил Дан?

— Даже не пытайся, — Женева, грациозно спрыгивая с каменного гроба, направляется ко мне. — Тут обычная человеческая магия не работает.

Именно в этот момент я чувствую себя пойманной в клетку птичкой. Нет, не так. Будто я сама — клетка, а внутри меня нечто, пытающееся вырваться наружу. Дыхание учащается, и мне до одури хочется встать, сорвать с себя веревки и смыться из этого заброшенного склепа куда подальше. К горлу подкатывает тошнотворный комок.

— Что… что происходит? — голос хриплый, словно я заядлая курильщица.

Хочется верить, что я все не так поняла. Может, после нападения в коридорах дворца Женева с помощницей пытаются мне помочь? И тут же голову поднимает самоирония: ага, предварительно притащив в какой-то склеп и связав. Прямо по-геройски! Она ведь даже не спешит меня освободить!

До меня запоздало начинает доходить, в какую задницу я встряла. Стоп. Я шла с мамой. Где она?

— Ты хоть понимаешь, как рискуешь? Нас будут искать… — подает голос королева, словно подслушав мои мысли. К моему ужасу, голос у нее слаб, как у умирающего.

— Уж если ты с нами не справилась, — усмехнулась Женева, — то другие еще очень долго не смогут найти. — Ох, вот тут она ошибается. За последние недели мы так натренировали охрану, что найдут нас в два счета. А ещё Аврора! Надеюсь, ей удалось сбежать и все рассказать. Вражда враждой, но сейчас совсем другой случай. А ведьма продолжала после насмешливой паузы: — Я всегда считала, что магически одаренного соперника проще всего нейтрализовать без магии.

— Если бы на мне сейчас не было блокираторов…

— Если бы, если бы, — закатила глаза Женева, замирая надо мной, но смотря куда-то мне за плечо. — Если бы да кабы, на носу росли б грибы.

— Госпожа Женева, все почти готово, — тонкий девичий голос прерывает перепалку. — Надо дождаться, пока зелье настоится.

— Поторопись, — властно приказала Женева, не дожидаясь конца фразы. — А тебе, девочка, очень не повезло, — она невесомо, едва касаясь, проводит пальцем по моей скуле, склонившись так близко, что её вьющиеся волосы касаются моей шеи. — Мне жаль, правда, но другого способа нет. Не расскажешь, как в тебе оказалась душа Мариам?

Душа Мариам?! Что?..

И вот именно теперь мозг заработал втрое, если не в десять раз активнее. Будто бы только и ждал этого кодового слова: «Мариам». Перед глазами тут же встала картина нашего последнего испытания с костями — не зря же оно нам показалось слишком простым. По всей видимости, все эти испытания были лишь прикрытием для того, чтобы ведьма могла найти для себя пристанище. Все эти сны, игра на эмоциях — не больше, чем проверка на прочность. Нас с Даном обвели вокруг пальца, а мы и не сообразили.

— Я даже не знала, что она во мне, и понятия не имею, как туда попала. С чего вы вообще решили, что это правда?

— Сестра сестру всегда почувствует, — небрежно отвечает Женева, словно я спросила какую-то глупость.

Ничего себе! Теперь хотя бы ясно, почему она так шарахнулась от меня в Академии.

— Могли бы и предупредить, — не могу удержаться от едкого комментария. — Но зачем было похищать? Если бы сказали, я бы сама к вам пришла, по собственной воле!

— Сомневаюсь, — выдержав длинную паузу, вглядываясь в моё лицо, женщина разворачивается и отходит. — Видишь ли, есть один ма-а-аленький нюанс, который тебе не понравится…

Угу, даже не сомневалась!.

Я прямо-таки чувствовала, как ведьма упивается этой беседой. Как тянет слова, чтобы лишний раз подчеркнуть свое превосходство и насладиться им. Как на ее губах то и дело змеится довольная улыбка. Вот верно говорят, что первое впечатление редко бывает обманчивым. Как мне не понравилась с первой нашей встречи Алина, так и Женева! Вот только невеста моего бывшего не пыталась меня связать и вытащить из меня душу ведьмы, за что ей, безусловно, следует начислить пару положительных очков.

— Так как у нас нет ее останков, избавляться придется от текущего носителя, — ведьма выложила карты на стол.

Вот и прояснили всю глубину выгребной ямы, в которой я оказалась. И почему ни один отпуск не может пройти без приключений? Прямо рок какой-то!

— Они хотят провести ритуал сжигания души, — голос мамы был полон ярости. А ещё безысходности. И это совсем не подбадривало.

Кажется, женщины успели пообщаться, пока я тут была в отключке.

— Ваше Величество, вас разве не научили при дворе, что перебивать невежливо? — усмехается ведьма.

— Меня научили при дворе, что, когда говорит королева, перебивают все остальные, — вернула ей мама.

— Вряд ли Вы сможете вновь примерить корону, — с деланной жалостью произнесла ведьма, даже головой покачала. — Мне по-настоящему жаль, ты была очень удобной королевой. Такая вся из себя добренькая, аж до зубовного скрежета. Да и народ тебя любит. Но, как говорится, не в то время, не в том месте…

— Наше похищение видели и… — мою пламенную речь заглушает смех Женевы.

— Кто? Аврора? — без издевки, скорее с сочувствием уточняет женщина. — Ты правда не понимаешь? Она не побежит за охраной, мы с ней союзники, дорогая. И я тебя уверяю, вас ещё не скоро хватятся. Ну-ну, не злись, надо отдать принцессе должное, она не сразу решилась пойти на предательство. Да и передумала в последний момент, только вот предупредить не успела. Какая досада, не правда ли?

Действительно, досадно. Зря я все искала для нее оправдания. Надежды на спасение с треском рухнули.

— К тому моменту, как вас найдут, будет уже слишком поздно. И поверь, милая, моя миссия куда важнее моего будущего.

Пока Женева говорила, я пыталась осмотреться хоть как-то. И почти сразу убедилась, что мои подозрения верны — нас притащили в самый настоящий склеп. На одной стене куча табличек с именами, я лежу на чьём-то захоронении, а чуть позади ещё один… только вскрытый, плита на полу. Видимо, могила для Мариам. У входа был расположен Алтарь. Я старалась не думать, как вообще изгоняют душу, но, глядя на этот монумент и крутящуюся рядом с ним помощницу Женевы, почувствовала страх. Вернее, ужас. Все эти расставленные свечи, разбросанные травы и начинающее пованивать зелье в котле…

Черт, надо делать ноги, и поживее!

Чтобы добраться до единственной двери в склепе, нужно миновать и двух ведьм, и алтарь. Похитителей было трое, а значит, за дверьми может быть ещё один противник. Хорошо, если такая же девчонка, как помощница — не знаю, что у неё с магическими силами, но на вид хлипкая. И все это нужно провернуть с матерью, на которой какие-то блокаторы магии — а то давно бы раскидала этих дамочек по углам.

Пользуясь тем, что Женева отвлеклась на разговор с помощницей, подтягиваю ноги и тихо сажусь. И тут же падаю обратно плашмя, ударяясь головой, отчего в глазах заискрило. Какого черта?

В ответ на мысленный вопрос сверху навалилась такая тяжесть, что не продохнуть. Сердце забилось как сумасшедшее. И прежде, чем я успеваю завизжать от испуга, по лицу скользит какая-то влажная тряпка. Ещё и пахнет… у, мерзость!

И ещё раз.

На третий раз до меня, наконец, доходит, что влажная вонючая тряпка не что иное, как чей-то язык. А если конкретно, то Черныша, ведь Снежок ни в жизнь бы не стал меня облизывать. Даже за тушу оленины!

Черныш!

— Хоро-о-оший котик, — шепчу, едва сдерживая нахлынувшие эмоции. — Ты нашел нас. — В ответ мне фыркнули прямо в лицо. Удобная штука, эта невидимость. Не говоря уже о возможности просачиваться сквозь стены. — Ух, Черныш, я тебе такой рыбы куплю, закачаешься! Если выберемся отсюда.

— Что ты там бормочешь? — настороженно интересуется Женева, оторвав взгляд от какой-то книги.

— Молюсь, — отмахнулась я, и ведь не соврала.

Действительно молюсь, чтобы эта гадина не обнаружила Черныша. Ведьму мой ответ устраивает. Стоило ей вновь отвернуться, как кот с легкостью перекусывает веревки на моих ногах.

— Не бойся, мой хороший, даже если поранишь, перетерплю, — произношу тихо, на грани слышимости, когда кот уж слишком долго обнюхивает руки, словно примеряясь.

Веревка, сковывающая руки, приходится Чернышу еще на один зуб.

Стараясь не шевелиться, чтобы путы не спали раньше времени, тихо шепчу: «Мама». К огромному моему облегчению, Черныш понимает и тут же спрыгивает на пол. Только бы мама с испугу не закричала — все, о чем я могла думать.

— Так что она вам сделала? — само собой, история Мариам интересовала меня мало, но надо же выиграть время, чтобы у мамы был шанс выбраться. Я не могу потерять её ещё раз. Не сейчас, и уж точно не по моей вине. — Я о Мариам. Не представляю, что нужно натворить, чтобы угодить под такое суровое наказание.

— Иди, проверь, что все готово, — Женева отправляет свою помощницу прочь одним взмахом руки. О, как! Не хочет, чтобы у разговора были свидетели? Занимательно. Как только девушка скрывается за массивной дверью, ведьма отвечает: — Всего лишь быть дочерью некроманта…

— Родителей не выбирают.

Аргумент кажется весомым ровно секунду, в течение которой Женева смеряет меня холодным взглядом.

— Поглотить с десяток невинных, чтобы добраться до ковена и убить ещё десяток ведьм, включая свою мать и бабку. Напасть на портальщика и скрыться. Этого достаточно?

— Более чем.

По коже бежит озноб. И эта гадость сидит во мне? Нет, не так. Я умру из-за этой маньячки? Я, конечно, подозревала, что Мариам с головой не дружит, но не настолько же! Хочется уточнить про поглощение — чуйка шепчет, что это как раз про меня — но Женева возвращается к Алтарю и продолжает:

— Её мать — Меделин — осознавала, на какой идет риск, нарушая главное правило ведьм, — с тяжелым вздохом поясняет Женева. — Но, видимо, посчитала себя неприкосновенной — а как же, любимая дочь Верховной ведьмы. И не только связалась с некромантом, хуже того — отступником, но и понесла от этого отродья. Когда стало известно, ведьмы выдвинули ультиматум — ковен или ребенок. И она выбрала. Девочка была убита. И воскрешена своим отцом, о чем никто даже не догадывался. А когда выросла… пришла с местью. Исход тебе известен. Всего лишь одно нарушенное правило… а последствия разгребаем до сих пор. Я рассказала это тебе только потому, что мне действительно жаль. Ты ни в чем не виновата, но даже при всем моем желании — отпустить не могу. Извини.

И это чувствовалось. Её сожаление.

— Готово, — глухо прерывает Женеву ее помощница, чуть приоткрыв дверь. — К ритуалу все готово.

В этот же миг Женева с хлопком закрывает талмуд и устало вытирает пот со лба.

— Время пришло, — вздыхает ведьма. Зачерпнув чашкой зелья из котла, направляется ко мне. Я вижу в ее глазах решительность, чувствую, как к горлу подкатывает комок страха. Шаг, еще один. Третий. Пора. Если не сейчас, то мы отсюда никогда не выберемся. — Ты должна это выпить, чтобы все прошло безболезненно. Надеюсь, твои боги простят меня.

Стоит ведьме ко мне наклониться, как я резко подаюсь вперед, впечатавшись лбом в ее нос.

У-у-у, как же больно!

Ведьма стонет, из её носа хлещет кровь, а чашка, выскользнув из ослабевших ладоней, разбивается вдребезги. Женщина так ошарашена, что это дарит мне несколько дополнительных секунд сориентироваться.

— Черныш!

Удивление Женевы — ничто в сравнении с шоком, который я испытала, глядя, как из ниоткуда появляется огромный кот и валит ведьму на пол. В тот же миг его тело начинает меняться: от добрых глаз с легкой хитринкой не остается и следа, теперь это боец. Пушистость сгладилась, превращаясь в непроницаемую броню и очерчивая каждую мышцу, зубищи такие, что легко перекусят нежную шейку.

Нет. Черныш не увеличился в объемах, но его очевидная мощь ужаснула даже меня, не говоря уже о ведьме, что смотрела в пасть монстру.

— Матерь божья, — ноги подкашиваются не то от испуга, не то от окоченения. — Вот это я понимаю — преображение! Ты это… только не ешь её, ладно?

Кажется, это стало последней каплей — женщина отключилась. Прямо как я при первом знакомстве с этими милашками.

Убойная харизма!

— И это ведьма? — с подозрением интересуется мама, пытающаяся слезть с саркофага.

Её запястья стянуты металлическими браслетами, которые Черныш хоть и не перекусил, но погрыз хорошенько.

— Ты как? — подлетев к маме, провожу рукой по лбу и щеке, пытаюсь найти серьезные повреждения, но пышные юбки сильно усложняют задачу.

— Я в порядке, но вот эта штучка, — мама осторожно отводит рукой ниспадающие волосы в сторону, открывая вид на широченный металлический ошейник, — здорово выкачивает из меня силы.

— А браслеты? — обхватываю мамины руки, пытаясь отцепить безвкусные украшения. Все тщетно.

— Слишком повреждены, так что не работают.

— Магичить можешь?

— Не в полную силу, — мама болезненно потирает свои запястья.

— Ну хоть как-то. Нам главное выбраться отсюда. Уверена, Дан где-то поблизости.

— Гримуар захвати, — женщина кивает на Алтарь, где лежит здоровенная книга. — Пригодится.

За спиной раздается утробное рычание, а уже через мгновение, с кончиков пальцев мамы срывается сгусток магии. Проследив за её взглядом, замечаю застывшую помощницу Женевы, которая так не вовремя заглянула на огонек.

— Обездвижена, но в сознании.

Ясно. Первым делом решаю связать свидетельницу, чтобы не пустилась в погоню… но понимаю, что драгоценное время уходит — Женева вот-вот очухается, и тогда пиши-пропало. Так что, не придумав ничего умнее, мчусь к алтарю и хватаю гримуар.

— Надеюсь, ваши боги простят меня, — мстительно повторяю слова Женевы и обрушиваю талмуд на голову юной ведьме без всяких сожалений. Но подхватываю, когда та падает. Я-то не была готова марать руки в чужой крови. — Пусть поспит, а нам пора убираться отсюда.

Осторожно выглянув за дверь, я не верю своим глазам.

Черт! Черт! Черт!

Во-первых, на улице ночь кромешная, казалось, даже луна спряталась. Во-вторых, мы не просто в каком-то одиночном склепе поблизости чьего-то дома, а на самом настоящем кладбище. Повсюду, куда падает взгляд — ровные ряды могил, и лишь в центре, перед склепом — пустырь, где сейчас полыхал огромный, просто гигантский костер. От понимания, что сжигать душу хотели самым натуральным образом, становится нехорошо.

— Женя, — шипит мама, выводя меня из ступора. — Решила присоединиться к их веселью?

У костра различаю с десяток фигур в знакомых мантиях. Ведьмы, чтоб их! Я уже говорила, что ненавижу ведьм?

План был прост: незаметно выскользнуть из склепа, обогнуть его по стеночке и дать деру изо всех сил. Но стоит только переступить порог, как все ведьмы синхронно поворачиваются в нашу сторону.

— Заметили, нас заметили, — начинаю паниковать. Мысли резко разбегаются в разные стороны, а сердце ухнуло в пятки. — Бежим, мам! Черныш, отвлеки их, как сможешь!

Я не успеваю даже сообразить, куда бежать, как чары матери врезаются в двух ведьм, а Черныш, пролетев черной молниеносной стрелой, разбивает дружную компанию. Как кегли в боулинге, не иначе. Я надеялась, что, увидев кота в боевой форме, все эти дамочки попадают в обморок от страха, но не тут-то было. Это лишь Женева такая впечатлительная.

Началась суматоха, заклинания летели в разные стороны, звуки погони сопровождались утробным рычанием и редкими вскриками. Пока я буквально на себе волокла ослабевшую маму — чертов ошейник — она умудрялась швыряться чем-то убойным в ведьм, что прорывались мимо Черныша и вставали у нас на пути. Впереди показываются высокие кованые ворота, и я почти была готова сдаться и рухнуть прямо на чью-нибудь могилку.

— Женя, ещё немного, — поддерживает мама. — Как только мы пересечем границу ведьминского кладбища я смогу вызвать подмогу. И все закончится!

Я чувствую ее слабость и кляну себя за свою — надо было спортом заниматься, может, и не пыхтела бы сейчас от усталости, как лошадь после пахоты!

Мамины слова дарят мне силы еще на несколько рывков в сторону выхода. Сбоку мелькает белая тень, едва ли не с ревом вступающая в бой и сбивающая с ног одну из ведьм. Снежок! Если Черныша можно было угадать в темноте по глянцевитым ртутным отблескам, то его брат был подобен заиндевевшему белому опалу — лишь отсветы заклятий придавали ему зловещие красные блики.

Засмотревшись на грациозную парочку, упускаю момент, когда почти перед самым носом возникает разъяренная Женева. Откуда она появилась, черт возьми?

— Далеко собрались? — шипит ведьма, швыряя в нас какое-то заклинание. Мама тут же его отражает. Дурацкая магия! То ли дело пистолет — никаких сюрпризов! — Мне казалось, ты поняла, для чего все это!

Может, и поняла, но пойти на заклание… я что, похожа на безмозглую овцу?

— Женя, не оставишь нас одних? — без всякого предупреждения мама отталкивает меня в сторону. — Нам нужно кое-что прояснить.

Я прямо кожей ощущаю, как их взгляды скрестились подобно шпагам, выпуская сноп искр. Мысли спорить не возникло — мама выигрывает время, и нужно этим воспользоваться. Привести подмогу! Если оба кота здесь, значит, и Дан где-то рядом.

Да и что я могу сделать против Женевы? Петлять, как заяц, под обстрелом заклинаниями?

Я не знаю, сколько шагов умудряюсь сделать — вокруг все как в тумане, а время, казалось, замедлило свой ход — прежде, чем вижу Дана. Такого… родного?

Глава 23

— Привет, Источник, — обращаюсь в никуда, упершись взглядом в знакомую люстру.

Я в своей милой светелке, которую мне так любезно и заботливо обустроил Источник.

Рядом преспокойно дрыхнет черный кошак, вытянувшись вдоль моего тела на манер живой грелки. Или печки — от него просто исходил жар! Надо как-то встать и выяснить, где мама и чем закончился побег, а то последние события у меня выпали из памяти. Будет забавно, если я брякнулась в обморок на радостях, увидев Дана.

Выбраться из постели — задача на грани фантастики. Черныш развалился поверх платья, придавив многочисленные пышные юбки.

Хоть ножницы доставай.

— Доброе утро, путешественница, — раздается от двери. — Тебе помочь?

Дан стоит в дверном проеме, подпирая косяк, и с интересом наблюдает за моим барахтаньем — Черныш, наглая кошачья морда, даже не собирался облегчать мне задачу.

О том, как я выгляжу, старалась не думать.

— Уж будь любезен, — напарник усмехается на мое ворчание, а через секунду Черныш слетает с кровати как ошпаренный.

Ах да, у них же ментальная связь… интересно, что он ему сказал?

— Ты как? Тебе здорово досталось, — пытаюсь понять, о чем говорит мужчина, но ничего столь особенного не припоминаю. Жду пояснений, бросив на него вопросительный взгляд. — Какая-то ведьма тебе в спину запустила пульсар, так что считай, в мои объятия ты практически влетела. Не пугайся, повреждений уже нет.

— Оу, — все, на что мне хватает. Ну, хоть не обморок от восторга, и ладно. — Как там мама? — я провела рукой по лицу.

— Мы сняли украшения, — Дан делает воздушные кавычки, — она приходит в себя. Магам тяжело под блокираторами, особенно столь мощными. Нужно время, чтобы восстановить силы. К счастью, я пополнил запасы своей лаборатории, так что считай, она уже в полном порядке. Изучает гримуар и собирается прогуляться по родному миру.

— Что? Мы вернулись домой? — когда мужчина кивает, уточняю ещё раз: — В мой мир? — я подрываюсь с места как ошпаренная и вылетаю из комнаты, едва не сбив с ног мужчину. — Мы ведь королеву украли… о чем ты думал?

— Угу, у других похитителей, — иронизирует напарник, спеша за мной следом вниз по лестнице. — Знаешь, когда по следу идет ковен ведьм — думать особо некогда! Мы и так еле унесли ноги! Хоть бы спасибо сказала!

— Нам Валир такую благодарность выкажет, что не унесем, — шиплю в ответ, но резко торможу, увидев маму, с комфортом устроившуюся на огромном диване. Одной рукой она перелистывала страницы в гримуаре, а другой тискала… Снежка! — Мама?

— Женя, почему ты встала? — от легкого укора впала в ещё больший ступор. — Тебе же надо отдыхать.

— Ну, я пойду… — Дан, как истинный джентльмен, исчезает, чтобы не мешать разговору. Хотя я бы назвала это побегом.

— Успеется, — сажусь рядом, чуть не напоровшись на шипастый хвост. — Хочу обсудить с тобой все, что произошло. Эта ловушка… прости, что втянула тебя в это.

— Милая, что за вздор? — она удивленно на меня посмотрела. — Ты разве виновата во всем этом?

— Умом понимаю, что я ни при чем, но… — в попытке скрыть вину начинаю теребить юбки платья. — Надо сообщить Валиру, что Аврора предательница. Сказать, что на самом деле произошло! И вообще…

— Я уже с ним поговорила, — мама прерывает мою торопливую речь, тепло улыбнулась. — Не переживай.

— Поговорила? — теперь настал мой черед удивляться. — Когда? Как?

— Есть одна тайна, — она привычно хитро прищурилась. — Тут такое дело, — ох… опять эта фраза! — если бы не одна вещь, меня бы казнили за то покушение. Но так вышло, что я его истинная пара.

— Истинная пара?

— Предназначенная судьбой, — переформулировала она. — Что-то вроде брачного агентства на высшем уровне, где для тебя подбирают идеальную пару. А ещё мы можем общаться на расстоянии без всяких меток и ритуалов. На кладбище, да под воздействием блокираторов связь не работала, но Иллидан помог мне от них избавиться, и я успела пообщаться с Валиром. Так что проблема будет решена, а зачинщики наказаны.

— Значит, мы возвращаемся?

— Не сразу, — мама мягко улыбнулась. — Ты даже не представляешь, как я скучала по этому миру! К тому же… мне предоставили отпуск! Его Величество посоветовал своей королеве повеселиться и устроить себе небольшой отдых.

— А как же бал?

— Валир что-нибудь придумает.

Родной мир, это отлично, хоть будет передышка от этикета с контрадансом. Но есть одно маленькое но:

— Мама, — я неловко подалась вперед, не зная, стоит ли вообще ворошить прошлое. — Раз ты тут… не хотела бы ты встретиться с папой?

Она молчала несколько мгновений, хмурилась, будто бы собираясь с мыслями и силами. Я понимала, что это тяжелый шаг. У них обоих уже давно своя дорога, новые семьи, новая жизнь. Но ведь есть еще и прошлое. Я хотела, чтобы отец закрыл этот гештальт. И узнал, наконец, правду. Пусть даже и столь фантастическую. Чтобы жил и больше не оглядывался.

— Хочу, — наконец решила она. — Все же надо ему объяснить, как все было на самом деле. А то ведь странно будет, если я вернусь домой, так и не поговорив с ним.

Домой.

Меня почему-то больно кольнуло это слово. Тот мир стал ее домом. А мой… мой дом тут, рядом с техникой, интернетом и удобствами в шаговой доступности. Отпуск в другом мире чудесен, но как я могу отказаться от жизни, к которой привыкла?

— Но сперва решим твою ма-а-аленькую проблемку, — с этими словами мама тыкает мне в грудь, намекая на подселенца. — Сразу после того, как решим проблему побольше… ты умыться не хочешь?

Не только умыться, но и принять душ, снять это дурацкое бальное платье, которое после веселых приключений разлохматилось и превратилось в ветошь!

А ещё сказать спасибо Дану за наше спасение. Так что мама ушла на второй этаж, а я двинулась в сторону кухни, откуда уже доносились вкусные запахи.

Не успев встать с дивана, я услышала уверенный стук в дверь. Даже замерла на мгновение, не поверив собственным ушам.

Кого там ещё принесло?

— Дан, — мужчина так увлечен чем-то на кухне, что не обратил внимания на стук. — Дан! Ты ждешь гостей?!

— Что? — мужчина появился в дверном проеме. — Каких гостей?

Действительно… мы же на Земле!

Стук повторился, на что мы с Иллиданом лишь переглянулись.

Хоть бы не ведьмы в сиреневых балахонах. Если они добрались и сюда, то я точно натравлю на них Черныша! А Снежок ему поможет! Будут знать, как в таких заговорах участвовать!

Но стоило открыть дверь, как я едва не застонала.

Уж лучше ведьмы!

На пороге стоял Антон собственной персоной и смотрел на меня так, будто видел призрака. Хотя… бледная, лохматая и в каких-то тряпках вместо шикарного платья… Да, я точно могла сойти за призрака.

Ну, сам гость выглядел не прямо так чтобы лучше, даром, что чистенький и благоухающий. Тусклый взгляд, незнакомые складки у губ, непривычная стрижка, заменившая милые когда-то сердцу вихры и приподнятые напряженно плечи, как будто у него на них судьбы мира.

— Привет, — ошарашено произнес Антон, окидывая меня таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю.

— Что ты тут делаешь? — получилось не очень-то и дружелюбно, ну и поделом ему.

— Хотел с тобой поговорить, — отмер мужчина, переминаясь с ноги на ногу. — Давно уже, но ты все время ускользаешь.

— И? — я приподняла бровь, намекая, что не стоило быть таким настырным. — Как ты меня нашел?

— Отследил, — бывший продемонстрировал смартфон с включенным навигатором. — Мы еще несколько лет назад установили на картах, что можем отслеживать друг друга.

Я мысленно себя отругала — как же я не сняла у себя этот маячок!. Так глупо спалиться могу только я! Телефон, забытый в портале, поймал сеть и тут же отрапортовал бывшему. Отвод глаз от дома, похоже, ещё не активировали.

Прекрасно, просто прекрасно!

— Кто это? — Антон совершенно бестактно, с нотками недовольства в голосе, кивает на Иллидана, что молчаливо возвышается за моей спиной. Я прямо чувствую, как напряжение нарастает. И мне это совсем не нравится. — И что ты тут делаешь?

— Дан, не оставишь нас одних? — тихо обращаюсь к напарнику, взглядом умоляя не вмешиваться.

Дан, не изменивший своему куртуазному, уже ставшему привычным имиджу вид имел довольный и отдохнувший. Чуть отросли волосы, исчезло былое утомление.

Жаль только, что вредность его никуда не делась.

— Нет, — отрезает мужчина. Я даже не сразу понимаю. Что значит «нет»? Совсем обалдел?

Но возмущаться не стала, он же упертый как баран! Устраивать сцену на глазах у Антона? Ещё чего!

— Нет, так нет, — легко соглашаюсь, одним взглядом обещая кару небесную. А после поворачиваюсь к бывшему и, скрестив руки на груди, задаю главный вопрос: — Так зачем ты здесь?

— Чтобы передать тебе вот это, — уж я-то отлично вижу неловкость и нежелание с которой он протягивает сусально-гламурную открытку. Да он практически наступает себе на горло… а значит, ничего хорошего ждать не стоит. Пробежавшись взглядом по тексту, едва душу в себе приступ ярости.

Это переходит уже всякие границы!

— Приглашение на свадьбу?! — в голосе столько яда, что я с легкостью переплюну любую гадюку. Сама не замечаю, как делаю шаг вперед и тычу пальцем в мужскую грудь, заставляя жениха отступать. — Ты чего добиваешься, а? Тебе что ещё от меня нужно? Поглумиться решил?

— Послушай…

— Нет, это ты послушай! — новый тычок в грудь, заставляющий мужчину сморщиться и спуститься на одну ступень, за счет чего мы поравнялись ростом. — Да я тебе такую свадьбу устрою, что понадобятся похороны!

— Женя, ты не понимаешь, как это важно, — продолжает уговоры Антон, окончательно меня выбешивая. До черных мух перед глазами. До желчной горечи во рту. Господи, почему он не может просто свалить в закат! — На кону…

— Твоя жизнь! — перебиваю его, положив ладони на его плечи и впиваясь в них пальцами. — Потому что видит Бог, если ты сейчас не унесешь отсюда свою задницу….

Не успеваю договорить — Антон, как подкошенный, падает прямо на ступени.

Что происходит?

— Антон? Что с тобой?

— Что-то мне нехорошо… — бормочет мужчина, не поднимая головы.

Я хочу наклониться, чтобы помочь ему, но тут замечаю это… Собственные руки. Черные по самый локоть, словно я их обмакнула в чернильницу.

Мамочки!

Не успеваю закричать, как Дан хватает меня в охапку и подталкивает обратно в дом.

— Иди, я ему помогу. Иди! Ну же!

Но прежде, чем я закрываю за собой дверь, слышу тихий голос Антона.

— Скажи, что ты хочешь — я все сделаю! Только приди…

Не знаю, что на меня повлияло… может быть мольба в голосе, а может, то, что несмотря на мою злость и обиду — этот человек все ещё мне не безразличен. А может и то, что я хотела поскорее от него отвязаться и выяснить, что за фигня творится с моими руками?

— Мне нужна Клео, — выставляю условие, зная, что Антон на это ни за что не согласится. И прежде, чем он отвечает, захлопываю дверь и скатываюсь по стене на пол.

Главное, не скатиться в истерику. Мама с Даном разберутся!

Ситуация была хуже не придумаешь.

Если я думала, что побег от ведьм — решение всех моих проблем, то я глубоко ошибалась. Да чего уж там — я до последнего не верила, что во мне душа Мариам! Разве такое может быть? Одно тело на двоих? Бред какой-то, да и только!

Сомневалась и не верила ровно до тех пор, пока не потеряла контроль и едва не убила бывшего, высосав из Антона все жизненные силы. Мужчина даже не понял, что произошло. А если бы не Дан… то мог бы и не дожить до своей свадьбы.

На которую мне все же придется идти.

Сложно поверить, но Антон согласился с условием. Видимо, его сильно прижало, раз он готов отдать мне свою любимицу. А ведь я всего лишь хотела от него отвязаться!

— Мариам начинает перехватывать контроль, — выносит вердикт мама, листая ведьмин гримуар, пока я мелкими глотками допиваю вторую чашку успокоительного чая — первую проглотила залпом, даже не распробовав вкус. К счастью, чернота ушла, а то ведь на собственные конечности смотреть не могла. — Как мы успели убедиться, ты особенно уязвима, когда испытываешь негативные эмоции.

— Бомба замедленного действия, — бурчу под нос. — Как вытащить из меня эту… пиявку? Я надеюсь, ты не выкинул кости? — устремляю взгляд на напарника. — Женева говорила, что с их помощью я могу остаться жива.

— Закопал неподалеку, — Иллидан прошел к столу и сел рядом, обхватив мою дрожащую ладонь. — Мы найдем способ изгнать её.

— Чур, сжигать свою душу не дам, — вяло отшучиваюсь, и тут же замечаю лукавый взгляд матушки. Мгновение, и я чувствую, как заливаюсь краской смущения.

— Да? — мужчина удивленно вскинув бровь. — Странно, а я-то надеялся…

— Да ну тебя, — сдержать улыбку не получается, особенно, когда напарник и сам лыбится как голливудская звезда.

— Это не единственный способ, — мама пресекает не то шутливую перепалку, не то флирт. — Я нашла способ. Нам повезло, обойдемся без ведьмы. Женя, ближайшую неделю — до того, как проведем ритуал — это твой самый любимый напиток, — мама пододвинула чайничек с успокаивающим отваром. Я тяжко вздохнула — на вкус он не шибко хорош. — Поняла меня?

Дан маскирует смех за кашлем, не слишком успешно.

— Что уж тут непонятно, — соглашаюсь, чувствуя себя при этом маленькой девочкой, которая отказывается есть овсянку. — Пойду, приведу себя, наконец, в порядок. И позвоню папе.

Пора разбавить эту дружную парочку, а то не прошло и суток — а они уже спелись!

Ох, как же я нервничала! Кажется, таких эмоций я не испытывала, даже лежа на чужом каменном гробу. Стоило позвонить отцу и пробормотать тихое «Мама вернулась», скинуть ему снимок с карты навигатора, как на меня обрушился шквал переживаний. А если они не смогут найти общий язык? После стольких лет, после стольких обид… Как объяснить отцу существование другого мира? В голове мелькали глупые мысли, что придется связать родителя, чтобы не сбежал раньше времени.

— Ты кажешься абсолютно спокойной, — не то спрашиваю, не то утверждаю, глядя на маму.

— Результат многолетних тренировок держать лицо в любой ситуации, — с нервным выдохом отзывается женщина.

Вот это выдержка! Я бы уже металась из угла в угол — собственно, чем я и занимаюсь. Черныш, словно в насмешку, ходит за мной, виляя шипастым хвостом. Шаг вглубь комнаты, он следом. Шаг к окну, он там. То ли и правда издевался, то ли переживал — пойди догадайся, что там таилось в голове у нашего спасителя. Разве что он напоминал о награде.

— Точно! Я же обещала!

Кот фыркнул, мол, наконец-то, дошло до тебя.

«Папа, купи, пожалуйста, сырой рыбы. Две штуки. Самых больших. Самых лучших.» — отбила сообщение я и тут же ударила себя по лбу ладонью, браня за глупость. Нашла кого попросить! Представляю, как отец удивится. Хотя сохранил ли он еще способность удивляться за сегодняшний день? Вряд ли. Думаю, «мама вернулась» полностью выбило землю у него из-под ног. А тут ещё я с рыбой.

Лучше бы одежду попросила — мама свой наряд обновила с помощью магии, а вот мой уже было не спасти — огромную выжженную дыру на спине с помощью магии не залатаешь. Спасло то, что в машине валялась сумка со сменкой для йоги. Так что лосины и топик — наше все. Кажется, я так своим прикидом засмущала Дана, что спустя час, не выдержав, он закутал меня в какой-то пиджак.

Вот удостоверюсь, что родители не поубивают друг друга, и сгоняю домой за вещами.

Интересно, что папа сказал Илоне? При мыслях о мачехе меня в очередной раз накрыло стыдом. Я не могла не провести параллели с Авророй, понимая, что была так же слепа от ревности к прошлому. Даже шанса ей не дала, хотя она явно никогда не претендовала на место моей матери. Скорее, хотела просто со мной подружиться.

Я не знаю, сколько я вот так слонялась по коридорам, костеря себя на чем стоит, прежде чем услышать тихий, но настойчивый стук дверь.

Когда я открывала дверь, все уже были в сборе. Мама, теперь уже напряженная, словно струна. Дан, скорее обеспокоенный общим настроением, чем взаправду переживающий, замер у лестницы. Снежок лениво разлегся у порога, всем своим видом показывая, что ему уж точно переживать не о чем. Черныш же верным истуканом замер возле меня.

— Привет, — хрипло поздоровалась я, встречаясь взглядом с отцом.

Все такой же статный, все такой же презентабельный мужчина. Седые виски, глубокие карие глаза и всегда поджатые в строгости губы. Его лицо на таблоиде — гарант вовремя сданного объекта. Вот только для меня он всегда в первую очередь был отцом, пусть даже на картинках я видела его куда чаще, чем вживую.

Сейчас он выглядел растерянным. Всегда прилизанные волосы взлохмачены, взгляд бродит по моему лицу, будто он сомневался в моем здравии и хотел в этом убедиться, руки, сжимающие пахнущий рыбой пакет, чуть дрожат. Губы судорожно вдыхают воздух.

— Саша… — выдыхает он, взглядом натыкаясь на маму. — Ты вернулась? — Последнее он спрашивает недоверчиво, даже делает шаг назад: то ли не знает, как себя вести, то ли не верит собственным глазам. — Где ты была? — не то вопрос, не то обвинения. А уже через секунду: — Ты почти не изменилась! — это говорит уже более уверенно.

— А ты очень изменился! — голос мамы пропитан нежностью и радостью. — Сразу видно, что ты нашел себе достойную женщину.

— Я…

— Тебе не нужно оправдываться.

Я оборачиваюсь и вижу, как мама улыбается. Почему-то именно от этой улыбки по нутру разливается тепло.

— Добрый вечер! — Дан совершенно спокойно, даже безмятежно подходит к отцу и протягивает ему руку для рукопожатия. — Иллидан.

— Олег… Сергеевич. — Отец переводит на меня вопросительный взгляд.

И я задумываюсь, как правильно представить Дана. Кто он мне? Друг? Союзник? Или… Или сказать, что по стечению некоторых обстоятельств мы с этим мужчиной просто жили вместе?

Боюсь, папа не поймет.

Немой вопрос повисает в воздухе без ответа.

— Думаю, вам многое стоит обсудить, — наконец выдыхаю я, обводя родителей взглядом. Так непривычно видеть их вместе.

Именно в этот момент Черныш изловчился и дернул пакет с рыбой из рук отца. Папа резко отпрянул, впервые обратив внимание на большую кошку, даже шарахнулся в сторону от испуга. И замер у уже закрытой двери, когда к Чернышу присоединился еще и Снежок.

Дан вполголоса пробормотал что-то вроде:

— Ты их балуешь.

Я же громко произнесла:

— Пап, все хорошо. И спасибо за рыбу. Проходи, располагайся, — приглашаю отца и, спохватившись, обращаюсь к напарнику: — Ты ведь не против?

— Мой дом — твой дом, — как-то слишком буднично, словно так и надо, произнес Иллидан и улыбнулся, глядя на наши ошарашенные физиономии.

Папа мигом подобрался и просканировал моего напарника суровым взглядом с ног до самой макушки. Мама пытается скрыть смех, а я покраснела, как помидор. Вроде бы обычная фраза, но произнес он её так, что все услышали намек.

— М-м-м… — затрудняюсь подобрать слова, чтобы прокомментировать столь яркое заявление. — А знаете, нам пора, — схватив напарника за руку, утягиваю его на улицу. Съездим за вещами. — Вы тут пока пообщайтесь, мы скоро вернемся.

Последнее уже родителям. Чувствую, что им предстоит совсем не простой разговор, ведь мама решила, что если рассказывать, так все. И про другие миры, и про магию, и про то, как складывалась ее жизнь за то время, что ее не было на Земле. Все. Без утайки.

Именно это для меня стало самым ярким примером доверия, которому я очень хотела научиться.

Вот только Дан — смесь американских горок и банджи-джампинга. Да ещё и с другим, чуждым менталитетом. Доверять ему значит идти на осознанный риск.

Глава 24

Со всей ответственностью заявляю — меня оккупировали! Не прошло и недели, как мама, папа и Дан спелись, в буквальном смысле. Посмотришь на них со стороны — счастливое семейство, и ни за что не подумаешь, что знакомы они всего ничего.

Отец, казалось, воспринял фразу моего напарника буквально и практически переселился к нам. Первый шок от встречи с мамой прошел, и теперь родители то гуляли, то сидели у жуткого камина, разговаривая обо всем на свете. А когда отец уходил, мама вместе с Даном переключались на подготовку ритуала — подозреваю, именно на этой почве они и поладили так хорошо.

— Скорее бы уже подействовало успокоительное! — комментирует папа со вздохом. — Я вообще не понимаю, почему ты так волнуешься.

Конечно, не понимал. Это же не в нем сидела злобная ведьма, которую с каждым днем было сдерживать все труднее и труднее. Мариам, словно предчувствуя скорый конец, с каждым днем усиливала натиск. Чай уже помогал слабо, так что я перешла на таблетки в надежде, что хоть это мне поможет пережить последний день.

А тут ещё эта свадьба, будь она неладна! И ведь идти на попятный уже поздно — папа отрезал все пути отступления, сообщив, что явится на мероприятие с дочерью и зятем. Зятем! Ещё минуту назад думала — придушу кого-нибудь. Пока определялась с объектом — запал пропал, и, в конце концов, решила, что так даже лучше.

— Будет свадебный сюрприз! — иронизирует отец, словно подслушав мои собственные мысли. Кажется, он затаил на семейства молодоженов нешуточную обиду.

Одно утешение — Клеопатра!

Дан когда-нибудь вернется в свой мир, а значит, уйдет и Черныш. А так хоть рядом будет моя милая девочка.

Циклопий глаз над камином неодобрительно следит за моими метаниями по гостиной, мужчины были непробиваемо спокойны, дожидаясь, когда я возьму себя в руки, и периодически о чем-то перешептываясь.

— Итак, детка, — мама, как всегда, бодра и весела, — от бала тебе отвертеться не удастся, смирись. Не там, так здесь, а потому пора заняться твоим нарядом.

Я уже понимала, к чему она мама — поход по магазинам! Вспомнив многочисленные примерки во дворце, я скривилась. Опять проходить через это? Да вы издеваетесь!

Шутки шутками, но она была права. Решили разделиться на два лагеря — папа готовит и инструктирует Дана, как мужчина мужчину, со мной возятся мама и Илона — отличный повод, чтобы навести мосты.

Удивительно, но женщины поладили с первых минут знакомства, я даже не знала, удивляться этому или принимать, как данность. Раскрывать тайну о магии не позволил отец — мол, совсем это ни к чему. Перевернуть чужое представление о мире… и для чего? В общем, первые часы нашего импровизированного девичника были весьма странными, но вскоре мама вошла в роль, ловко отвечая на щекотливые вопросы. Мне оставалось только диву даваться — как легко им удается говорить и успевать примерять подсовываемые в четыре руки наряды.

Я же участвовала в выборе постольку поскольку. Больше смотрела на жену отца и не понимала, почему никак не могла раньше ее принять. Почему еще недавно ее медные волосы казались тусклыми и жалкими, а голубые глаза — серыми и блеклыми. Почему раньше я видела в ней лишь предательницу и захватчицу, не женщину — и только теперь пыталась разглядеть в ней личность?

— Илона, а ты не могла бы мне сделать прическу и макияж перед свадьбой? — вставить фразу в редко наступающую тишину удается не с первого раза.

Женщина явно не ожидала, что я вообще обращусь к ней хоть с какой-то просьбой. Особенно с такой. Особенно после долгих лет полного игнорирования.

Я могла бы и сама привести в порядок, но нужно же с чего-то начинать наведение мостов?

— Конечно, — с неуверенной улыбкой соглашается мачеха, то и дело посматривая в сторону моей мамы.

День «икс» был отвратительно погож.

Но это и к лучшему, потому как мероприятие планировалось на воздухе и проводилось, ни много ни мало, а в загородном развлекательном комплексе, стилизованном под дворцы. Не эпоха возрождения, конечно, но очень достойно. По иронии судьбы, построил его именно мой отец.

Как я уже говорила, папа принял Дана на «ура», а потому он выступил в роли консультанта для обаятельного и вежливого «иностранца». Во всем, начиная от слэнга, поведения в высшем обществе и легенды, заканчивая изумительным смокингом. Хотя напарник скривился в первый момент, ну да, как же без жабо и десятка жемчужин на манжетах. Зато туфли привели его в неописуемый восторг.

Мой туалет, подобранный Илоной и мамой, был простым, но в то же время элегантным. Нет, не так, он был преисполнен тихого ненавязчивого шика. Прямой силуэт с легкой драпировкой под грудью и сдержанное декольте. Подозреваю, что цвет выбирала Илона. Бледно-лиловый, почти серый, он отлично гармонировал с крупными аметистами, которые когда-то подарил отец, а я отказалась брать. Но я рада, что Илона об этом вспомнила и помогла закрыть еще один должок в отношениях с родителем.

На свадьбу мы отправились вчетвером, без мамы — она осталась дома, заканчивая подготовку к ритуалу. Я до последнего избегала подробностей, но, на свою беду, забрела в небольшую комнатку, где смогла лицезреть останки Мариам, плавающие в ванне. А тут ещё и Дан, брякнувший, что мне придется окунуться в эту жидкость.

Ну почему нельзя просто опрыскать меня святой водой?! Обязательно должно быть что-то изощренное!

В общем, на свадьбу я отправлялась с куда большим желанием, чем могла бы подумать — главное, отвлечься. Ритуал меня чертовски пугал. Хотя мама и заверяла, что все пройдет как по маслу, но за этот месяц я научилась определять, когда она недоговаривает. И это был как раз тот случай.

— Дан, все помнишь? — строго интересуется отец прямо перед тем, как мы подъезжаем к особняку.

— Даже я помню, — усмехаюсь в ответ, опередив напарника. — Пап, ты его так муштровал, что он уже поверил в свою легенду. Идемте?

С молодоженами мы пересеклись сразу после церемонии регистрации, когда они принимали поздравления. Пока Дан витиевато, с чисто иностранным шармом произносил приличествующие случаю слова, моя бывшая соперница никак не могла определиться, на кого смотреть — на меня или Дана? Наверное, именно в этот миг я осознала, насколько отец был прав — явиться на свадьбу одной было бы полнейшей глупостью.

На Антона старалась не смотреть — не позволяло чувство вины. Если бы не Дан, он действительно мог серьезно пострадать.

Да ещё вся эта неловская ситуация со статусом бывшей… в общем, удовольствия мало.

Нам повезло — гостей было так много, что в этой толпе затеряться было проще простого. Мой спутник собрал, кажется, все восторженные взгляды дам на этом трехсотенном бомонде. Леди от семи до семидесяти лет сворачивали шеи ему вслед, словно он какая-то знаменитость! Но это позволило и мне ощутить себя какой-то особенной — поведение Дана было безупречным. Напарник просто транслировал вовне — мне это не надо, моя единственная рядом. Как ему это только удается? И ведь все верили, да я бы сама поверила, если б не знала о сговоре с моим отцом.

Вообще-то, мероприятие оказалось не таким уж кошмарным. А уж когда, наконец, осознала, для чего весь этот цирк с женихом и невестой — настроение буквально подпрыгнуло.

Все началось с того, что нас ловко перехватили папа с Илоной и подвели к небольшой компании мужчин. Аркадий, Игорь, Петр Валентинович и парочка партнеров. Отца Антона видеть было неприятно, как и родителя Алинки, но это малая плата за предстоящее веселье.

— О, Игорь, Аркадий, — отец приветствует присоединившихся к нашей небольшой компании мужчин как хороших друзей, — рад видеть! С супругой моей вы уже знакомы, — мой бывший начальник, словно заправский джентльмен, целует руку Илоны, пока Аркадий отвешивает дежурный комплимент. — А дочь представить случая не было. Вот, прошу любить и жаловать — Евгения и ее жених — Иллидан.

Господа родители молодоженов сошли с лица, едва узнав меня. Угу, осознать, что перешел дорогу самому крупному застройщику в регионе — то ещё удовольствие.

Дальше — больше.

— Игорь, — при обращении папа хлопает товарища по плечу. Жест вроде бы обычный, но отец Алины от неожиданности поперхнулся шампанским. — Несколько лет не мог уговорить дочь войти в семейный бизнес, представляешь? А ты раз и сделал! Поделишься секретом? Прямо даже не знаю, как тебя благодарить!

Вот вроде бы и словом не обмолвился, но все, кому нужно — поняли.

Я думаю, что господам сильно не по себе стало от таких новостей. Стоят, небось, и думают, как им аукнется финт, который они провернули с талантливой, но беззащитной подчиненной. Лишь мой любимый патрон, дедушка Алинки, стоял и открыто наслаждался растерянностью младшего поколения. Он, похоже, единственный, кто знал эту пикантную подробность обо мне. Все-таки профессионал.

Дальше последовала непринужденная деловая беседа, слегка заглушаемая ненавязчивой танцевальной музыкой. Только я хочу увести Дана — судя по всему, спектакль отца подошел к завершению — как бывший патрон пригласил меня на вальс.

Словами не передать, какую молитву я вознесла за науку дворцового учителя танцев и его контрданс.

— Молодец, Евгения! Так держать! — тихо смеясь, хвалит дед Алины, медленно кружа меня в танце — возраст дает о себе знать. — Лихо ты моим кровинушкам нос утерла — лучший момент за весь день!

— Не преувеличивайте, я и слова не проронила — все отец.

— Иногда достаточно одного присутствия, — лукавый взгляд вызывает улыбку. — Ты уж не держи на меня обиду, Женечка. Не досмотрел.

— Ну что вы, какие обиды? — у меня даже мысли не возникало подобной, так что возмутилась искренне.

Уж кто виноват, так это я. Будет уроком.

— Голову-то мне не дури, — со строгостью выговаривает мужчина. — Но я рад, что у тебя все хорошо. А каков жених, а? Загляденье! А самое главное — глаз с тебя не сводит. Вон, глянь, сейчас дырку во мне прожжет. Ты знаешь, я так же когда-то на свою жену смотрел, уж поверь старику.

Дан и в самом деле коршуном следит за нами. Я так и не разобралась, где всего лишь спектакль на публику, а где его истинные чувства — спрашивать как-то неловко.

Но все равно приятно.

— Детка, ты уж прости старика, — вновь извиняется Петр Валентинович, но в этот раз интонации были другие. Покаянные. — Это я его вынудил пригласить тебя на свадьбу.

Я сразу понимаю, о ком речь.

— Зачем?

— Хочу понять, стоит ли этого парня вытаскивать из искусно поставленного капкана, в который он так безалаберно угодил. Я собираюсь разрушить воздушные замки Аркадия и Игоря, но не уверен, что стоит помогать Антону. Раз пришла, значит, не совсем уж он и пропащий. Это так?

— Петр Валентинович, я не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать.

— Я лишь говорю, что слияния компаний не допущу, что бы Игорь там ни думал. А значит, твой молодчик пролетит как фанера над Парижем по всем фронтам. Аркадий живо захлопнет перед ним дверь, а Игорю бесперспективный зять не нужен — сама понимаешь, Алинка мигом вильнет хвостом. Вот и скажи мне, как та, кто знает Антона лучше всех, стоит он того или нет, порядочный ли он человек или такой же скот, как и его папаня?

Танцевать вмиг расхотелось.

— Придумали тоже, вынудить меня решать судьбу человека!

— Решение я уж как-нибудь сам приму, — беззлобно ворчит пожилой мужчина на мою резкость, — мне просто нужно услышать твое мнение. Тратить время на человека с гнильцой — не в моих интересах, не так уж я и молод, а потенциального преемника нужно ещё обучить ремеслу.

— Все мы люди, все мы оступаемся, Петр Валентинович. Несмотря на произошедшее, я его простила. Где-то в глубине души простила, пусть и открыто признать пока не могу. Антон заслуживает второго шанса, он хороший человек, так что если можете — помогите. Я бы помогла, будь у меня такая возможность.

— Вы только что это сделали, Евгения Олеговна, — мягко улыбаясь, Петр Валентинович завершает танец — музыка смолкает, словно ждала этого самого момента — а вместе с ним и разговор. — Благодарю за танец.

— Я больше чем уверена, что не пожалеете.

Секунда, и мужчина растворяется в толпе, но не успеваю осмотреться, как прямо передо мной появляется Дан.

— Потанцуем?

— А чего ж не потанцевать с собственным женихом? — отвечаю вопросом на вопрос.

Фальшивый жених тут же закружил в танце. Я даже наслаждалась тишиной и музыкой, однако чувствовала себя при этом никем иным, как Золушкой. Словно вот-вот пробьют часы, а чары рассеются. А значит, нельзя терять ни минуты. Я и без того сглупила, без оглядки исчезнув практически на месяц.

— Дан, я хочу кое-что спросить, — чуть отклонившись назад, обнимаю мужчину за шею и вглядываюсь в его глаза. — Ты почему мне про свойства тату не рассказал? Неужели боялся, что я стану тебя дергать без конца?

Хватка на моей талии слегка усилилась.

— Боялся? — Дан расхохотался. — Да я надеялся на это!

— И промолчал, как всегда!

— Думал, прибудем на место, дам тебе время, чтобы освоиться и с мамой пообщаться, а потом ка-а-ак ошарашу вызовом и приглашу на прогулку, — шутливая тирада закончилась весьма серьезным заявлением: — Я ухаживать за тобой планировал.

Сердце уносится вскачь, не то от радости, не то от разочарования. Что значит «планировал»?

— Все, уже передумал?

— Передумал, — соглашается мужчина, но почти сразу подцепляет пальцем мой подбородок, не позволяя отвернуться, чтобы скрыть нахлынувшее разочарование. — Как венценосную чету увидел, думал, с ума сойду.

— А это тут…

Замолкаю, когда до меня доходит смысл фразы. Серьезно? Меня списали со счетов из-за статуса?

Временного?

— А я скучала, — заявляю просто, без утайки. — Я ведь как эта картинка работает случайно узнала, перед самым нападением. Если бы ты хотя бы попытался, Дан…

Ты даже, гад, не попробовал!

— И что, пошла бы со мной на свидание, принцесса? — мужчина смотрит насмешливо, заранее решив, как бы я поступила.

Но кто я такая, чтобы упрощать ему задачу?

— Не узнаешь, пока не рискнешь.

Получить ответ Дану было не суждено — причиной тому шипение возмущенной Алинки прямо за моей спиной.

— Мы можем поговорить?

Господи, ну кем нужно быть, чтобы испортить такой момент? Правильно, ведьмой!

Глава 25

Девушка юлить не стала, переходя сразу к делу. Стоило нам отойти в сторону, подальше от гостей, почти с ходу набрасывается на меня с претензиями.

— А ты у нас, оказывается, золотая молодежь, Орлова?

— Золотая — это ты, а я — бриллиантовая, — констатирую факт. — Научись разговаривать, Алина. Что-то ещё?

— Отзови своего отца, по-хорошему прошу.

Ого, а девушка-то нехило так взвинчена. А что самое интересное, её не было, когда мне представили полным именем.

— Он не собака, чтобы выполнять команды. Что-то не устраивает — обратись напрямую. Ещё вопросы? Ты прервала важный разговор, и я бы хотела вернуться.

Я и впрямь разворачиваюсь, чтобы найти Дана и закончить наш разговор, но Алина хватает меня за руку.

— Антон уже мой муж, слышишь? — для наглядности девушка демонстрирует ладонь с обручальным кольцом. — Не порти нам жизнь, тебе все равно его уже не вернуть.

— Твой, твой, только мужья, они такие, иногда бывает, раз — и объелся груш. Был муж и нету. В отличие от тебя, я на чужих мужчин не заглядываюсь, как ты уже успела заметить — я тут с женихом. До Антона мне и дела нет!

— Да неужели? — зло рычит невеста. — Тогда почему твой отец разорвал контракт с нашей компанией?

Ух, ну ничего себе виражи на поворотах. Такого даже я не ожидала! А главное, какое совпадение — папочка разрывает контракт как раз в тот момент, когда Петр Валентинович заявляет о намерении сорвать слияние компаний. Уж не спелись ли эти голубчики?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Алина, — говорю абсолютно искренне. — Он деловой человек, который действует в интересах собственной выгоды. Возможно, вы просто больше ему не интересны.

— Евгения Олеговна, — ни с того, ни с сего, девушка перескочила на деловой формат общения. — Я знаю, вы дорожите Антоном, поэтому хочу, чтобы понимали, к чему приведут ваши действия. Нет контракта с холдингом Орлова, значит, нет и слияния нашей фирмы с фирмой Аркадия — попросту не выгодно. Поверьте, я переживу эту потерю — развод и девичья фамилия. А вот Антону не видать своего ребенка, как собственных ушей. Так что говорю один единственный раз — решите проблему с отцом.

Меня как молнией шибануло. Шантаж? Лишить ребенка того, кто сам был сиротой?

Играть чужими жизнями… и ради чего? Денег?

Да что же это за гниль такая! Эта, прости господи, дура, что, совсем не понимает, что творит, или ей настолько безразличен Антон? Судя по всему, безразличен, раз она с такой легкостью готова сломать его.

В душе зародилась такая злость, что я буквально почувствовала присутствие Мариам. Я теряю контроль, но почти рада этому — вот уж кто сможет поставить на место зарвавшуюся гадину. Останавливает одно — она беременна, а потому — нельзя. И ведьма, на свой шкуре ощутившая, что значит быть нежеланным ребенком, впервые соглашается.

Вот только клокотавшая внутри ярость ищет выхода. Хотелось взорвать тут все к чертовой матери! Разнести, превратить в пепел и пустить по ветру!

Тонкий визг Алинки приводит в чувство, только вот остановить уходящую из меня силу уже не получается. Она как вода стремительно покидает меня, утекая в землю и уничтожая все на своем пути. И я ничего, ничего не могла сделать, чтобы это прекратить. Только смотреть, как прекрасный сад умирает заживо за считанные секунды: от былого великолепия остается лишь выжженная земля и пожухшие соцветия.

Даже живые белые цветы, украшавшие свадебную фату Алины и бутоньерку на запястье стремительно чернели и обугливались, осыпаясь серой золой на белый шифон платья. Вздымались Алинкиным дыханием и разносились вечерним ветерком, заражая тленом букеты и траву.

В сознании злобно рыкнула Мариам — Дан совсем рядом, и ей это не нравится.

Мужчина прижимает меня к себе так крепко, что ноют ребра, шепчет что-то на родном языке, такое ласковое и нежное. Лучше бы он этого не делал, я вслушивалась, и любовный флер развеивался, а потом приходили злые мысли: «не верь», «он лжет», «он тоже предаст». Где-то в глубине души, на краю сознания я понимала, что это говорит ведьма, но сопротивляться с каждым ударом сердца было все сложнее и сложнее. В конце концов, этот раздрай души и тела выплеснулся рыданиями. Ещё миг, и я уплываю в нирвану, чтобы осознать себя уже в папиной машине, которая гонит к порталу.

Но тоже лишь на мгновение.

В следующий раз очнулась от тряски — Дан со мной на руках несется по знакомой лестнице. Потом — от нестерпимого жара, когда моего тела касается горячая вода. Причем, коже было комфортно, даже приятно, а внутри бесновался стылый холод, от которого я рвалась что есть сил. Голос мамы, который уговаривал потерпеть, рык Дана, требующий не сдаваться, сильные руки, которые раз за разом возвращали меня в остывающую жидкость.

Помню, как кричала во всю мощь собственных легких, выла и цеплялась за рыдающую маму…

А потом стало невообразимо хорошо, потому что меня забрал к себе Источник.

Проснулась рывком — от боли в затекшей руке.

Моя светелка.

Рядом спит Дан. Спит так, что кажется, будто умер. Изможден, веки кажутся прозрачно-сиреневыми. Окинув его взглядом, понимаю, почему столь сильно ноет рука — Дан сжал мой кулак настолько крепко, что у нас обоих уже побелели пальцы. Исхитрившись приподнять плененную конечность, замечаю ещё и кровь.

Мда, вот это я понимаю — железная хватка. Что-то мне подсказывает, что этот мужчина своего никогда не упустит.

Но руку надо спасать, а то так можно и некроз заработать. Тихонечко поглаживая мужские пальцы, умудряюсь-таки ослабить хватку и расцепить наши руки. Испытывая нешуточную боль, разгибаю собственные пальцы и тут же нахожу причину кровотечения. К ладони, впившись в кожу гранями, прилип кристалл из источника. Тот самый кроха, который мы со Снежком добывали, преодолевая смерч в комнате второго испытания.

Только вот, почему он лежит в моей ладони?

Долго размышлять о странной находке не получается — уже в следующий миг чувствую недовольство Источника. Он злится? Обижен? Ругается? Если бы я понимала. Раньше мне не приходилось сталкиваться с его гневом. Полагаю, все дело в кристалле.

— Что? — шепчу в пустоту, надеясь не разбудить напарника. — Мне его подсунули, честное слово! Сейчас верну, не злись.

Ага, куда там. Источник так разбушевался, что люстра над головой задребезжала.

— Я не понимаю! Что не так? — тихо возмущаюсь.

— Он пытается сказать, чтобы ты легла обратно, — хриплый голос Дана прерывает занимательную «беседу». Мужчина хоть и проснулся, но вставать не спешил, разве что руку под подушку просунул. — Ты ещё не восстановилась. И пока нормально не отдохнешь, Источник тебя из комнаты не выпустит, — как по заказу, в этот момент раздается щелчок замка.

Эй! Что за воспитательные мероприятия?

— Такое чувство, что я что-то пропустила, — произношу задумчиво, откидываясь обратно на подушку. Чтобы видеть напарника, поворачиваюсь на бок и тут же попадаю в плен карих омутов. Пробежавшись взглядом по лицу, замечаю под его глазами тени, которые без слов говорят об измождении. — Кошмарно выглядишь, — осторожно провожу пальцем по скуле, чувствуя легкую щетину.

— В тебе тоже принцессу сейчас не узнать, — иронизирует напарник. — Надеюсь, когда пойдем на свидание, ты будешь выглядеть лучше.

— Ах, так?! — увернуться от возмущенного тычка в плечо Иллидану не удается, но, воспользовавшись моментом, он перехватывает мою руку. — Пока не научишься говорить комплименты — никаких свиданий. Так и знай!

— Я предпочитаю действовать, а не болтать попусту, уж извини, принцесса, — делает заявление мужчина. — А теперь и правда нужно ещё немного поспать. Что скажешь?

Что бы ни сказала, а Дан уже уплыл в царство Морфея.

Следующее пробуждение было мягким и сладким. Где-то вдали звучит щебет птиц, лицо обдувает легкий ветерок, а нежные как перышко поцелуи ласкают мое лицо. Веки, переносица, кончик носа, щека, опять веки, которые распахнулись сами собой.

— Привет, родная, — мама ласково гладит меня по щеке. — Как ты себя чувствуешь?

— Привет, — сладко потягиваюсь, разминая косточки. — Я больше не ощущаю Мариам. Все получилось?

— Да, получилось. Если не считать, что она едва тебя за грань не утащила. Не представляю, что бы я делала, если бы у неё это получилось.

— Расскажешь?

— Да нечего особенно рассказывать, — мама морщит нос, явно не желая вдаваться в подробности. — Зелье не успело настояться и сработало не в полную силу. Не знаю, что произошло на свадьбе, но контроль ты потеряла, и ритуал пришлось проводить в спешке. В какой-то момент я было решила, что… — прерывисто вздохнув, мама все же находит в себе силы закончить: — Если бы не Источник, все могло сложиться иначе.

— Источник?

— Да. С его помощью нам удалось удержать тебя.

А вернее, с помощью кристалла. Теперь ясно, почему я проснулась с ним в руке, и почему ранее Источник на меня так вызверился. Опекал.

— Так что произошло? Что тебя так разозлило? Это должно быть что-то серьезное, раз даже эффект успокоительных не помог.

— Алина случилась, вот что, — настроение портится, едва перед глазами всплывает образ мерзкой девчонки. Думаю, свадьбу она вряд ли забудет.

Перескакивая с одного на другое, посвящаю маму в подробности перепалки. Я рассказывала об Антоне ранее, но не так чтобы уж слишком подробно, а сейчас вывалила на маму все, не фильтруя. С самого начала. Вот как оно есть, без всяких прикрас.

Мама под конец рассказа лишь хмурится да поджимает губы.

— Я сейчас скажу одну вещь, которая, надеюсь, позволит тебе взглянуть на ситуацию под другим углом, — наконец, выдает она. — У Антона не было шансов устоять, как мне кажется. Из твоего рассказа выходит, что мальчик всю жизнь хотел иметь отца, и не какого-нибудь, а именно того, который его отверг. Что-то вроде подсознательной матрицы поведения. Папа кумир, но я для него недостаточно хорош. И он из кожи вон лезет, чтобы доказать, что это не так. Но несмотря на достигнутые вершины и хорошую жизнь — та, самая главная цель, сидит глубоко в подсознании. И вдруг этот кумир объявляется и окружает вниманием. И хочется удержать это внимание, получить одобрение. Услышать то, о чем всегда мечтал. Это хуже чем наркозависимость.

— И что? — я понимала, о чем она говорит, но принять не могла. — Ломать ради этого одобрения свою жизнь и существовать ради чужой выгоды? Словно собака на коротком поводке.

— А это уже не тебе решать, милая. Чтобы избавиться от зависимости — в первую очередь нужно этого захотеть. Парню выпал шанс вернуть контроль над собственной жизнью, но вопрос в том, ухватится ли он за него?

Надеюсь, так оно и будет. В конце концов, это уже не мое дело, а спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Продолжить беседу не удаётся — в комнате появляется возмущенный отец, мол, пока вы тут языками чешете, там на кухне что-то горит. Мама подрывается как ужаленная, с руганью вылетая из комнаты, под громкий отцовский смех.

К этому можно и привыкнуть.

Я все ещё слышу причитания мамы, когда в комнату просачивается Дан и быстро закрывает за собой дверь.

— На кухне ничего не горит, да? — интересуюсь у напарника, чуть склонив голову на бок.

— Неа, — с широченной улыбкой заявляет это чудо. — Но запахи там такие, что слюнки текут.

— Тогда почему ты здесь, а не там?

— Эжен, видишь ли, тут такое дело… — вид у него смущенный и упрямый одновременно.

— Мне уже не нравится начало, — предупреждаю со смешком.

— Мне пришлось кое-что сделать во время ритуала, — заявляет мужчина, сверля меня серьезным взглядом. — Ты только выслушай меня, хорошо?

И замолчал, не решаясь продолжить.

— Не тяни, Дан, ради Бога. Скажи уже как есть.

Чем дольше он молчит, тем сильнее я начинаю нервничать. Да и его напряженность, которую я буквально чувствую кожей, ситуацию не улучшает.

— Мариам почти убила тебя, пока мы её выкуривали. Ты лежала на моих руках, и я чувствовал, как с каждой секундой тебя покидает жизнь. Я не мог этого допустить, не мог потерять тебя, поэтому разделил с тобой магию.

Он замолкает, пока я пытаюсь осознать сказанное.

— Что это значит? Ты сделал меня магом?

Предполагаю очевидное, но ошибаюсь.

— Нет, — Дан пересекает комнату и присаживается на край кровати. Сжав мои ладони, он поясняет: — Это древний способ, которым пользуются маги, если хотят связать свою жизнь с обычным человеком без дара. Ещё этот способ называют брачным ритуалом.

— Поверить не могу! — шепчу ошеломленно, не зная, как реагировать на новость. Без меня меня женили. Офигеть. — Дан!

Как такое вообще возможно? С каких пор получать согласие невесты вовсе не обязательно?

— Что Дан? — взрывается напарник как бочка с порохом, вскакивая с кровати. От неожиданности я вздрагиваю, но мужчина, кажется, даже не заметил, полностью погрузившись в собственные раздумья. — Мне нужно было просто смотреть, как ты умираешь? — бегая из угла в угол, по всей комнате, рвал и метал он. — Ответь! Как бы ты поступила на моем месте? Ты столько раз спасала мою жизнь! Шла на безумный риск, даже осознавая, что я просто мог водить тебя за нос! Верила, когда другие б отвернулись! Так скажи, Эжен, как я мог позволить тебе уйти за грань?

Дан в этот момент больше всего походил на безумца. Лохматого безумца.

— Я понимаю, правда. И на твоем месте поступила бы так же — спасла любой ценой. Вот только ответь мне на один вопрос… Ты перечислил все причины или есть что-то ещё?

Я с каким-то ужасом вперемешку с эйфорией ждала его ответа, понимая, что это может изменить все.

Дан застывает как истукан, сверля меня проникновенным взглядом. Плечи его опускаются, и на одно единственное краткое мгновение я улавливаю нечто странное, некую покорность судьбе, после чего ироничный взгляд возвращается.

— Я не мог позволить уйти за грань девушке, в которую влюблен.

— Это хорошо, — выдыхаю. — Потому что я, кажется, чувствую тоже самое.

— К тому же, она задолжала мне свидание, — это Дан заявляет с такой невозмутимостью, что улыбнуться просто невозможно.

— Я согласна компенсировать долг поцелуем, но с рядом условий, — подняв ладонь, начинаю загибать пальцы, проговаривая перечень требований: — Во-первых, на брачную ночь можешь даже не рассчитывать…

— Конечно, — кивает Дан. — Не раньше, чем ты приведешь себя в порядок. Ты в зеркало смотрелась, чудо лохматое?

— Раньше надо было думать, на ком женишься, — возмущаюсь, сдувая с лица челку. — Во-вторых, я согласия на свадьбу не давала, так что какой бы ты там ритуал ацтеков ни провел — не считается! Никаких поблажек не жди!

— Ещё как считается! — отмахивается от неудобной информации, как депутат от электората.

— В третьих — папе сам все расскажешь!

— Между прочим, я уже получил разрешение на ухаживания, — я прищурила глаза, и уже через секунду мой муженек идет на попятный. — Ладно-ладно, расскажу. Слушай, это все занимательно, но, может, ты меня уже поцелуешь? А потом продолжим, а то ты ведь так можешь до бесконечности перечислять!

— Мне что, все нужно самой делать?

И именно в этот чертов момент в комнату влетает мама с ошеломительной новостью:

— Женя, я возвращаюсь домой! — обозрев открывшуюся картину, а именно Дана, практически навалившегося на меня для долгожданного поцелуя, мама, мелкими шагами отступая назад, тихо приговаривает: — Ой, я, наверное, не вовремя?

Как только дверь за ней закрывается, Дан с усмешкой сообщает:

— Мне, безусловно, очень нравится твоя мама, но всем известно, что чем больше расстояние между тещей и зятем, тем лучше их взаимоотношения. Так на чем мы там остановились?

Эпилог

— Ма-а-ам! Па-а-ап! Хватит спать, мы опоздаем!

— Даже не думай отзываться этому маленькому чудовищу, — сонно бормочет Дан, обнимая меня и подтягивая ближе. — У нас праздник, а значит, законный выходной!

Как по заказу, за дверью что-то зашуршало, послышался рык Снежка, недовольный мявк Черныша и заливистый смех Эрики. В сердце кольнула жалость — бедные кошаки, вот свалилось же им на головы это чудо! За усы дергает, верхом катается, разве что за хвосты не таскает — колючие уж больно. В общем, никакого покоя респектабельным котам. Ей-богу, не семилетняя девочка, а мини-монстр.

— Ты такой большой мальчик, а до сих пор веришь в сказки, — подтруниваю над мужем, целуя его в шею. — Давай, поднимайся. Нужно купить подарок и отвезти дочь в парк.

Я не успеваю и глазом моргнуть, как муж с невероятной ловкостью подминает меня под себя и нависает сверху.

— А как же мой подарок?

— Какой? — делаю вид, что не понимаю. У мужа такое же выражение на лице, как у нашей дочери, когда от нее удирает Снежок — недоуменно-обиженно-растерянное. Так что я моментально таю как шоколадка на солнышке. — Будто я могла забыть о десятой годовщине с момента нашей встречи, — ворчу после легкого поцелуя. — Вот отвезем дочь, а потом весь день в нашем полном распоряжении — я договорилась с Натальей, она заберет Эрику к себе на ночь.

— Всего лишь на ночь? — с наигранным разочарованием переспрашивает Дан, за что тут же получает легкий шлепок по спине.

— Побоялась, что более длительную разлуку ты не вынесешь.

— И то правда, — с покорностью вздыхает Дан.

Как бы он ни ворчал, что не помнит, когда за последние годы нормально высыпался — расставания с дочерью сводили его с ума. В прошлый раз, когда мы решили устроить себе романтический отпуск, оставив Эрику во дворце, Дан сорвался уже на следующий день.

В общем, как я уже говорила, отпуска — это не мое. И с годами ничего не изменилось. Даже сейчас, накануне десятилетней годовщины нашего знакомства, когда мне с трудом удалось уговорить мужа отправиться в небольшое путешествие, предварительно сплавив непоседливого ребенка на бабушку, дедушку и обожаемую тетю Наташу, судьба внесла свои коррективы, подкинув сюрприз.

И ведь действительно сюрприз, тут даже не поспоришь. Но неужели нельзя было это сделать на недельку позднее?

Подарок судьбы мы получили пару дней назад, во время самой обычной прогулки по родному городу. Как это обычно бывает, Эрика увлеклась наблюдением за выводком бродячих котят, громко возмущаясь, что те ни в какую не желают с ней знакомиться.

— Я бы тоже не стал на их месте, — тихо пробормотал Дан, не изменяя своей манере.

Чуть толкнув мужа плечом, чтобы прекратил подтрунивать над дочерью, пускаюсь в объяснения:

— Понимаешь, Ириска, — это ласковое обращение прижилось в семье с подачи моего отца, — ты пропахла барсуэфами. Котятки чуют крупного зверя и боятся тебя.

И не только котятки. От нас шарахалась вся живность в округе, если Дан не применял магию. Кроме комаров.

— Но ведь Клео не боится! — ребенок приводит вполне себе веский довод, хлопая красивыми карими глазами. Прямо как у её отца.

Дан рядом хрюкнул от смеха.

— Ну-ну, кто кого ещё боится!

И тут муж прав. Едва Клео появилась в доме, как исчезли барсуэфы. Учитывая, что я строго-настрого запретила обижать кошку, коты не придумали ничего умнее, как прятаться от неё в подпространстве. Но скоро им это надоело… и большие мальчики пошли в атаку. Ну что она им могла сделать, с её-то габаритами? Кусается и царапается — не проблема, кошаки тут же прятались в броню. И мстили… к примеру, случайно наступив бедолаге на хвост, появившись из ниоткуда. Или съев еду — её порция им на один зуб. В общем, веселились как могли. Но кошка существо хитрое, так что, осознав, что сила не на её стороне, Клеопатра решила покорить их. Уж не знаю, как она своего добилась, но уже через пару месяцев эта хитрюга вила из барсуэфов веревки — не хуже, чем Ириска из своего отца — превратив их практически в личных телохранителей. Правда, это не мешало ей периодически убегать и возвращаться с брюхом. Вот только к котятам эта вредина подпускала исключительно меня, на что Эрика очень сильно обижалась.

И искала, на кого излить свою нерастраченную нежность, на улицах. Вот и сейчас котята прятались от вездесущей девчушки под нашим автомобилем на парковке у дома Натальи. Пока котята разъяренно шипели, аки гремучие змеи, а Ириска с возмущением пыталась их поймать в свои объятия, мы с Даном чинно сидели на лавочке и наблюдали за аттракционом с небольшого расстояния. Наверное, поэтому Эрика и заметила то, что прошляпили взрослые.

— Не обижай маленьких! — с громким воплем к ней рванул с другой стороны дороги мальчишка лет семи-восьми, где находилась детская площадка, выскочив на проезжую часть, прямо под колеса автомобиля.

Никто не успел отреагировать.

Мы лишь вскочили со скамейки, а Эрика, застывшая в такой странной напряженной позе, вдруг исчезает.

Просто растворяется!

А дальше визг тормозов, вопль пожилой женщины со стороны площадки, застывший в ужасе мальчик прямо посреди дороги.

И вдруг этот странный звук, как будто хлопнул огромный надутый полиэтиленовый пакет. Стоящий рядом Дан падает как подкошенный под весом двух детей. Валяется на спине, прижимает к себе дочь и чужого ребенка и хохочет во все горло. Так счастливо и радостно, что мысль о сумасшествии появилась сама собой.

Как можно радоваться в такой момент? Совсем ку-ку?

Мальчик завозился в двойных объятиях, мужских и девчачьих, а смотрел почему-то на меня. Вопросительно. Только я и сама не понимала, что произошло.

— Мишенька, Мишенька, — причитает спешащая к нам женщина пожилых лет, — как ты, не ушибся? Где твой ингалятор, милый? Тебе нельзя так бегать, ещё и под машину чуть не угодил!

— Не надо ингалятор, Нина Борисовна, — совсем по-взрослому заявляет ребенок. — Не волнуйтесь, у меня все хорошо.

Вот уж и в самом деле — пожилая женщина была так напугана, что я думала, не ей ли врача вызывать, тогда как мальчик был спокойнее Каа. Но, может, и к лучшему? Я к тому, что пожилая матрона, кажется, решила, что финт Эрики ей привиделся с перепугу. Наверное, убедила себя, что мальчика просто очень удачно оттащили.

— Спасибо, — это уже спасительнице, на что Ириска лишь кивает.

Следующий час мы провели вместе с новыми знакомыми. Пока дети, так и не разомкнув объятий и сблизив головы, о чем-то шептались, я общалась с женщиной. Как оказалось, она гувернантка Михаила. Между тем мелкие о чем-то договорились и уже вдвоем полезли доставать котят. Желание Эрики их потискать сбылось — котенок на руках у Миши осмелел и дал себя рассмотреть. На невинный вопрос Эрики, почему новый друг не заберет котяток себе домой, мальчик ответил коротко:

— Папа не велит.

— Ну, может, папа и прав, раз ребенку нужен ингалятор, — тихо комментирует Иллидан, будучи чем-то обеспокоенным, хотя Нина Борисовна никакого волнения по поводу тисканья дворовых котят не проявляла.

— Аллергия? — проявляю любопытство. — Извините, наверное, неуместно. Просто у нас дома два кота и кошка, не представляю свою жизнь без них.

— У Миши проблемы с сердцем, — с грустью отзывается гувернантка. — Отец его то в одну клинику, то в другую — мальчик дома практически не бывает. Какие уж тут животные? — выдержав небольшую паузу, женщина поднялась со скамейки. — Нам, пожалуй, пора. Всего доброго, приятно было с вами познакомиться.

Нина Борисовна велела деткам прощаться. Но прежде, чем новые знакомые нас покинули, Михаил вновь удивил:

— У меня через два дня день рождения. Вернее, он был еще весной, но тогда я лежал в больнице. В Германии. Мы только недавно вернулись, и папа обещал крутой праздник в парке. Приходите, будет весело!

Как прощались Эрика и Миша — это был смех сквозь слезы и обнимашки с поцелуйчиками. Познакомились чуть больше часа назад, а такая мгновенная симпатия. Потрясающе!

— Ну, дорогой, теперь рассказывай. Что произошло?

— У неё проснулась магия! — возбужденно шепчет Дан, чуть ли не пританцовывая на месте.

— Что? Какая магия?

— Телепортация!

— Но ты же говорил, что этот дар просыпается исключительно у мальчиков!

— Нет, ты не поняла, — мужчина от возбуждения чуть тряхнул меня за плечи, глядя прямо в глаза, ища в них понимание. — Она не будет создавать портал, как я, она может свободно перемещаться в пространстве! Ты поняла, что она сделала? — я лишь отрицательно мотаю головой. — Она увидела, что мальчик в опасности, и очень захотела его спасти — так и перенеслась к нему. А после испугалась сама и переместилась ко мне, в поисках безопасности. Оп-ля, и папа на земле, придавленный двумя детьми.

Сказать, что у меня на затылке зашевелились волосы, значит, ничего не сказать. Кажется, вместо отпуска я прямиком в салон красоты — закрашивать седину!

Не знаю, как там Нина Борисовна, а я тем вечером приняла на грудь успокоительного отвара. Узнать, что твой ребенок — маг с уникальным даром, то ещё испытание. Особенно, когда ты этого совсем не ждала. Ведь я-то совсем не маг, даже несмотря на тот ритуал, что провел Дан. Да, я теперь могу разговаривать с источником — после выходки Мариам, которая едва меня не утянула за собой следом, в меня влили столько его магии, что возможность общения с сердцем портала подразумевалась сама собой. Да, я еще могу и с барсуэфами поболтать, но тут скорее заслуга самих котов, которые в какой-то момент решили, что я достойна такого подарка. Ну, и в качестве вишенки на торте — жить я буду ровно столько, сколько и мой муж. А у портальщиков жизнь длинная, в этом их обгоняют разве что архимаги и члены королевских семей, защищенные особой родовой магией.

В общем, от меня Ириска не могла унаследовать магию, от отца — тем более.

Но ведь случилось!

Что на самом деле произошло — пытались выяснить на семейном совете — в тот же день мы перенеслись в Фоллейн. Жаль только, что ни мама, ни Валир, ни ректор Академии с придворным магом так и не смогли дать внятного ответа — не их область компетенции.

— Надо связаться с гильдийцами, — решительно заявил муж после того, как родные развели руками. — Рано или поздно они все равно узнают об Ириске.

— Чем дольше они остаются в неведении, тем лучше, — вставляет мама с прохладцей в голосе, но после смягчается: — но ты прав. Мы не можем рисковать Эрикой. В этот раз все обошлось, но ведь её может занести куда угодно, а без должного обучения…

— Утром они будут здесь, — завершает встречу Валир. — Идите отдыхать, силы вам завтра понадобятся.

Вот уж действительно. С нашей последней встречи с гильдийцами прошло десять лет, а эмоции так и не утихли.

Возвращение в мир Дана после похищения ведьмами было эпичным — нас встречали все, кто только смог. Королевская семья, маги, ведьмы и, конечно же, гильдия портальщиков. Ух, и попортили они нам крови! Статус дочери королевы не слишком смягчил следственный раж тамошних дознавателей. Как меня только ни проверяли на наличие подселенной души. Даже после того, когда убедились, что я чиста, нас не оставили в покое. Взялись за Дана. Который, на минуточку, все тонкости продумал, чтобы правильно передать ковену останки Мариам. Те самые, что так необходимы для ритуала, который раз и навсегда освободит вселенную от этой ведьмы — так написано в том гримуаре, который я прихватила во время побега. Это ещё одна причина, почему ведьмы меня невзлюбили. Помимо того, что Женева с её ученицами были арестованы, запечатаны и ждали казни. Покушение на жизнь королевских особ — это вам не хухры-мухры.

Из всей этой шайки разве что Аврора отделалась простым испугом и острым отцовским недовольством. Без пререканий вышла замуж и отправилась под крыло мужа.

Похищение королевы спровоцировало обострение трехвекового вялотекущего конфликта между магами и ведьмами, а заодно между ковеном и королевским домом. Ведьмы были кругом виноваты, но изо всех сил старались держать фасон, изводя меня и Дана. Нас пытались уличить ни много ни мало, в пособничестве опальной ведьме. К травле подключилась Гильдия портальщиков, обвинив Дана в — подумать только — захвате портала.

Его собственного портала!

Как будто он виноват, что провел сто пятьдесят лет в небытии. Портал у них угнали — и все тут! По законам гильдии он принадлежал им до тех пор, пока ученик не выплатит долг. А так прибыли лишили, затраты на обучение нерадивого портальщика не окупились — набежали астрономические суммы. И все это пытались повесить на моего Иллидана. Но господа портальщики добрые — готовы списать долг — только дайте им координаты этой самой Земли. Перспективное направление все окупит!

— Ага! Вот прям ща-а-аз! — примерно так выразилась взбешенная её Величество и приступила к раздаче плюшек с королевским размахом.

Как бы ни была сильна гильдия, ей не тягаться с королевским домом, у которого, на минуточку, есть все виды разведок, а значит, компромат на всех и вся. Под лозунгом «Руки прочь от родины королевы» соответствующие службы быстренько обернули иск гильдии в пользу Иллидана, да так, что ему еще была выплачена компенсация. Ведь, по сути, коллеги просто плюнули на него, когда он пропал, посчитав, что поиски того не стоят — все равно, что искать иголку в стоге сена. И слишком опасно — мало ли куда нерадивого ученика занесло.

Думаю, вполне понятно, почему я не очень любила задерживаться в родном мире мужа. Так что большей частью мы жили на Земле, предпочитая морское побережье Греции — надо же было оправдывать папину байку о том, что его дочь замужем за иностранцем.

Но в этот раз пришлось наступить себе на горло и обратиться за помощью. Жизнь Ириски важнее наших чувств. К счастью, новый глава гильдии ухватился за возможность восстановить отношения с королевским домом. Так мы выяснили, что уникальному дару способствовал ритуал Дана по объединению наших жизней, но большую роль сыграл сам Источник. Я не могла пользоваться той силой, которой он меня напитал, как губку, так что её и унаследовала дочь.

— Фу-у-у! — с громким хлопком откуда-то из-под потолка на кровать плюхается ребенок, напугав меня до чертиков. — Опять целуетесь?

Ага, конечно! Чтобы остаться наедине, нам с мужем приходится предварительно запирать двери и договариваться с котами, чтобы те любой ценой отвлекали нашу семилетнюю Эрику, если она вознамерится залезть к родителям под одеяло.

А теперь даже двери не помогут!

Вон, прошло пара дней, а эта егоза уже пользуется своим даром прямо дома. Благо, источник ограничивает радиус её перемещений. А за пределы дома дочь не выходит без блокиратора — шикарного браслета от дедушки Валира.

— Раз не могу целовать маму, значит, буду целовать тебя. А ну, иди-ка сюда, Ириска, — отец семейства хватает мелкую в объятия и покрывает слюнявыми поцелуями, самозабвенно щекоча, отчего ребенок начинает громко хохотать и вырываться.

— Па-а-апа, хватит, — в коротких промежутках умоляет дочь, но лишь раззадоривает Иллидана.

— Так, а это у тебя откуда? — строго интересуюсь, глядя на длинную царапину на щеке. — Опять пыталась котят Клео тискать?

— Ну… — затихает дочь, прячась за отцовской спиной.

«Она хочет отдать котенка своему другу,» — с потрохами сдает дочь Черныш, просочившись сквозь стену.

«Вижу, Клеопатра против.»

«Ну, против или нет, а котенок уже в коробке и с бантом на шее.»

— Эрика…

— Предатель, — обиделась дочь, поняв, что мне все известно. — Ну, ма-а-ам! Мише нужен котенок. Нужен друг. А я ведь не могу быть с ним — мне учиться нужно!

— Его папа против, помнишь?

— Я уговорю его, вот увидишь! — девочка, наконец, выбралась из-за отцовской спины, подползла ближе и обхватила мое лицо теплыми ладошками. — Ну пожа-а-алуйста, мам!

— Нам все равно нужно его куда-то пристроить, — встает на сторону дочери Дан, за что я тут же вознаграждаю его тяжелым взглядом.

Мне и так тяжело устоять, когда дочь умоляет, а тут ещё и муж. Где справедливость, а?

— Хорошо, — соглашаюсь со вздохом и тут же закрываю уши, чтобы не оглохнуть от радостных воплей. — При условии, что папа Миши согласится. И за нормальным подарком все равно заедем.

Я думала, что праздник в парке будет скромным, и сильно просчиталась. Поняла это, когда мне вручили программу мероприятия: тут вам и профессиональные аниматоры, квесты, шоу с мыльными пузырями, батуты, карусели и ещё бог знает что. И все это веселье до самого вечера!

Но организаторы позаботились не только о детях, но и их родителях.

Удобно устроившись в верандном кафе на берегу небольшого пруда, мы тут же потеряли Ириску из виду — она унеслась искать Мишу, чтобы вручить подарки.

Не успели нам принести шашлык, как за спиной раздался до боли знакомый голос.

— Добрый день, — по телу пронесся табун мурашек. — Вы родители Эрики?… Женя? — Антон, бережно прижимающий к груди котенка, смотрит на нас с огромным удивлением и каким-то разочарованием. — Ты прекрасно выглядишь, как будто и не было этих десяти лет. Все та же студентка-второкурсница.

Ну да, я теперь, можно сказать, не старею. Вернее, делаю это очень медленно.

— Спасибо, — к сожалению, ответный комплимент был бы ложью: мужчина был ухожен — это да, но выглядел старше своих тридцати семи лет. Я бы сказала на все сорок пять. — Это Иллидан, мой муж.

Мужчины обменялись рукопожатиями и парой дежурных фраз, после чего Дан сославшись на подъезжающую Наталью, оставил нас одних.

— Так Миша твой сын? Чудны дела твои, Господи! Странно, что мы никогда не встречались.

Где-где, а в родном городе я бываю частенько.

Стараюсь чаще общаться с отцом и Илоной, пока есть такая возможность. Увы, нет способа продлить им жизнь, а значит, рано или поздно нам придется расстаться. Именно поэтому мы с Даном решили повременить с путешествиями по мирам, наслаждаясь общением с близкими. К тому же, к моему удивлению и радости отца — Иллидан на полном серьезе увлекся архитектурой. Да не просто увлекся, а помог реализовать несколько крупных проектов. Как я им гордилась! Его идеи, заимствованные из родного мира и смешанные с идеями разных стран Земли, были очень колоритны.

— Бывают же совпадения, — Антон не сдерживает горьковатой усмешки, остановив взгляд на мурчащем комке.

Я знаю, куда он смотрит — на белое пятнышко у основания уха, такое же есть у Клеопатры, такими же она наградила всех своих дочерей, которые всегда получались трехцветными. По примете — приносящими счастье.

— Это котенок Клео, — подтверждаю его догадку.

— Она ещё жива?

— А чего ж ей сделается? — теряюсь. — Разумеется, жива.

И тебя переживет — Источник посодействует. Но этого я говорить не стала.

— Спасибо, — Антон, наконец, улыбнулся. Да такой светлой улыбкой, что на душе стало тепло-тепло. — Что позаботилась о ней.

Угу, был бы у меня ещё выбор. Антон не просто выполнил наш уговор, он буквально впихнул мне свою любимицу в руки с просьбой быть ей лучшей хозяйкой, чем он.

— Ты прости меня, Жень, — ни с того ни с сего заявляет мужчина. — За то, что обидел и не оправдал доверия. Я столько ошибок наделал, но эта до сих пор камнем давит на грудь. Как вспомню, так…

— Забудь, Тош, — вспоминаю детское обращение. — Забудь, как забыла я. И сам себя прости, а? Сколько уж лет прошло. Я давно уже зла не держу. Все случилось так, как должно было случиться. Так что прости себя и перестань оглядываться. Я счастлива, правда.

Не сказать, что с Даном было легко, особенно поначалу, но я ни разу не пожалела о своём выборе. Потребовалось немало времени, сил и терпения, чтобы полностью открыться друг другу, но оно явно того стоило. Были и ссоры, и ругань, как в любых отношениях, но что он, что я, четко знали границы, за которые не следует заходить. Да и источник… оказаться запертыми на несколько дней в доме, а то и в одной комнате, только потому, что мы поругались — то ещё удовольствие, зато намек очень жирный — миритесь. И ведь не проведешь, притворившись, что все нормально — дом чувствовал каждого из нас.

— Знаю, что счастлива. И я рад за тебя, — мужчина кивает. — Петр Валентинович иногда рассказывает о тебе. А сам позвонить… ну, знаешь, как-то неудобно было. Я даже фотки с вашей свадьбы видел, дед вернулся из Греции в полном восторге.

Кажется, это было в прошлой жизни. Целых восемь лет назад.

— Ого, — я чуть смутилась от такого заявления. Не знала, что Антон проявлял интерес к моей жизни. — А мне о тебе ничего неизвестно. Расскажешь? Как вы с Алиной, держитесь? Миша рассказывал, что у него проблемы с сердцем. Нелегко, наверное?

— Алина… Мы расстались сразу после рождения Миши. Я надеялся, что родит, материнский инстинкт проснется, все наладится. Но, похоже, врал самому себе. К тому же… мальчик родился слабым. У него сердечная недостаточность. Это я уже потом выяснил, что проблемы с сердцем у ребенка выявили ещё внутриутробно, тогда же понял, что Миша не мой. У него первая группа крови, у Алины третья.

— А у тебя — четвертая, помню.

Сколько раз Антон кровь сдавал с момента своего совершеннолетия, не счесть. Очень редкая группа.

— Да. — Антон с видимым удовольствием гладил котенка, словно это ему было куда интереснее разговора о жене. — Развелись только после того, как она отказалась от ребенка официально. Петр Валентинович тогда чуть не слег. Потом позвал меня и сказал, чтоб я настраивался на свой бизнес, потому как он от дел скоро отойдет, и меня съедят.

— Ну, судя по тому, что смог оплатить этот праздник, у тебя все получилось.

Я даже не сомневалась. Деловая хватка у Антона была будь здоров, его карьера была делом времени.

— А у меня выбора не было. На руках младенец, которому нужен особый уход. Днем с нянями, ночью со мной — в слинге. Засыпал под стук клавиатуры лучше, чем под колыбельные из проигрывателя.

— Я потрясена, Тош. Ты не бросил чужого ребенка…

— Хватит уже, набросался. Он один, я один, чего уж теперь. Мой он, и точка.

— А что лечение?

— Чего я только не пробовал! Врачи говорят кто что. Одни — нужно оперировать, но велики риски, вторые — нужно подождать, бывает, такие проблемы отступают с возрастом, третьи — что все бесполезно. А я нутром чую, что нужно что-то делать, и срочно, иначе я сына потерять могу. Или, что еще хуже, он окажется совсем беспомощным.

— Не знаю, слышал ли ты, но в Греции есть маленький оздоровительный комплекс…

Компенсации от гильдии портальщиков хватило, чтобы начать свой бизнес. Благо, платили золотом. Так в Греции был куплен небольшой островок, а на нем выстроен шикарный лечебный центр. Весьма успешный, несмотря на довольно стандартные услуги. Но и заморачиваться незачем: за пять лет, что он работает, молва о нас взбудоражила весь мир — среди клиентов даже мировые звезды!

И казалось бы, в чем секрет?

В магии. Ею было пропитано все — от купален до спален, от грязевых ванн до скромных камней, что украшали бассейн с минеральной водой. Из этой же серии массажные масла, маски и даже соляные комнаты. Конечно, в одиночку нам с Даном такое провернуть было бы не под силу. Под патронажем короны ректор Академии заключил с нами договор. Мы становимся поставщиками трав с Земли, которых нет в их мире, а Академия сбывает нам продукцию своих студентов по себестоимости. Живые эликсиры, мази от всяких напастей, типа радикулита и варикоза, зелья для роста волос, энергетические напитки, которые восстанавливали жизненные силы, омолаживающие порошки и многое другое. Чтобы Дан не тратил время и силы на сбор трав, мама уговорила взять к нам того самого ученика придворного мага — любителя читать книги под самым потолком, а чтобы хоть как-то объяснить чудеса центра — посоветовала пригласить парочку магов на роль экстрасенсов-целителей. Выбор пал на пожилую пару — она, действительно, целитель, когда-то работавшая в Академии и давным-давно ушедшая на покой, он — рядовой маг-менталист. Ну, для их мира, может, и рядовой, а вот для нашего — настоящее сокровище. Именно благодаря ему клиенты уезжали от нас не только отдохнувшие телом, но и с ясной головой. Он же отсеивал ненужный интерес конкурентов и спецслужб. К тому же, Шиида и Маркус возглавили крошечное отделение для помощи детям-инвалидам. Но эта сторона нашей жизни — самая закрытая, ибо там вступает в игру настоящая целительская магия, а не косметический суррогат.

— Да знаю я про их чудо-целителей, наслышан, — мужчина отмахнулся, словно не особо и верил, но на безрыбье и рак рыба. — Я оставлял прошение, — он так и сказал, прошение, — предоставил все справки, анализы, результаты обследований. Ответили, что Мишу примут, но только через год. Очередь. Подумываю о том, чтобы предложить взятку.

— Можешь даже не пытаться, — фыркаю насмешливо. — Оставь мне свою визитку и жди звонка. Будь готов вылететь через неделю. Как сопровождающий, ты будешь иметь квоту на проживание с ребенком. Прилетишь, увидишь. Оздоровишься заодно, а то постарел раньше времени, уж извини, что так прямолинейно. И прихватите Петра Валентиновича.

— Что? Откуда ты… — растерялся мужчина и, конечно же, первым делом предположил худшее. — Эрика?

— У Эрики здоровья хватит, чтобы пройти испытания для полета в космос, — успокаиваю старого друга. — Это наш семейный бизнес, Антон. Так что я не шучу, собирай чемоданы.

— Сколько это будет стоить? — расчетливый делец приступил к определению возможностей.

— Дети лечатся бесплатно. По остальному проконсультирует Наталья, — перевожу стрелки на подругу, которую замечаю в последний момент. — Вот, кстати, и она. Чего не подходите? — машу рукой мужу и подруге, застывшим в трех шагах от нас. — Привет.

Наталья, наконец, поддалась моим уговорам и перебирается в Грецию. Будет работать в центре. Я хотела постепенно ввести её в курс дела, но, кажется, взвалю все и сразу — нужно что-то решать с обучением Ириски.

Признаться, тащила я подругу на остров с корыстным умыслом… В надежде, что чуть смирится с творящимися там чудесами, прежде чем я обрушу на неё новость о другом мире. Может, хоть там она найдет себе нормального мужчину? А то в наших, она, кажется, окончательно разочаровалась.

— Мама! — на веранду кафе влетает мини-тайфун по имени Эрика, буквально волоча на буксире своего нового друга — Михаила. Увидев, как отец нежно прижимает к себе котенка, ребенок просто расцвел от счастья. — Мы пить хотим, можно?

Приходится быстро пресечь поползновения на мой безалкогольный мохито. Проигнорировав вкусные напитки на столе, достаю из сумки маленькие бутылочки с логотипом нашего центра. Эрике можно было бы и не давать эту особенную, заговоренную нашей целительницей водичку. Но и ей не помешает.

А вот Мише… Не вылечит, но прибавит сил и укрепит здоровье. Лечением займутся Шиида и Маркус.

Передав дочуру обожаемой тете Наташе, мы распрощались с друзьями и покинули парк. Детский праздник неожиданно затянулся, а Дан заказал какой-то ресторан с сюрпризом или сюрприз с рестораном, я так и не разобралась. Но нужно было спешить, чтобы переодеться.

Наряд, который мне преподнес супруг, был провокационным донельзя, но и льстил невероятно. У Дана вообще изумительное чувство гармонии, а уж как ему современная мода нравилась отсутствием многослойности… Жаль, что недолго мне такие туалеты носить осталось. Не знаю, что за сюрприз придумал муж, но мой точно покруче будет.

— Ты такая загадочная, — Иллидан обнимает меня со спины, нежно целуя шею, оголенное плечо, не выпуская моего взгляда в отражении. — Таинственная… Так что там за подарок, ты говоришь?

Я лишь прыснула на его любопытство. Такой же нетерпеливый, как и наша дочь. Подумав несколько секунд, достаю из клатча маленькую синюю коробочку и протягиваю мужчине. А внутри тест на беременность.

— Ты говорил, что хочешь сына, — смена настроений на лице мужа оправдала все надежды и окупила две недели молчания. — Хотела сообщить во время отпуска, но раз уж планы переменились… как по мне, отличный подарок. Что скажешь?

Если бы он мог!

Недоумение, тень догадки, потом сомнение. И тут грянул такой фейерверк эмоций, что в доме полыхнули магические светильники и где-то вдали затрубили барсуэфы, поддерживая радость вожака.

Но это не все… Пожалуй, если бы Дан оторвался от меня хоть на секунду, позволил отдышаться от сумасшедшего поцелуя и собраться с мыслями, может, я бы смогла добавить, что, по словам Шииды, ожидаются близнецы. Мальчики.

Но, видимо, не сейчас.

«Вы опаздываете» — с издевкой напоминает Источник где-то на периферии сознания.

Ничего, сходим в другой раз. Тем более, платье все равно уже порвано, а помада размазана.

Глубокой ночью Дан тихо спал, утомленный взаимной долгой страстью, мне все никак не спалось. Слишком много эмоций за этот день.

Встреча с Антоном, наверное, навеяла воспоминания о том, с чего все начиналось.

С письма из другого мира.

Вот не зря я подозревала, что оно с подвохом. Заговоренное на моё желание начать все с чистого листа… я и понятия не имела, что оно станет тем самым импульсом, что соберет мою жизнь воедино.

Content

Диана Милехина
ПРИГЛАШЕНИЕ С ПОДВОХОМ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог