Андрей Стригин

Одичалый мир

Глава 1

Она была как обычная звезда. Сияла ровно и приветливо. Но по мере приближения к Солнцу из неё вырвался белый хвост и разошёлся веером по чёрной пустоте. Комета жадно ловила тепло, а её водяное ядро плавилось, выбрасывая огромное количество пара в безвоздушное пространство. Красивое и завораживающее зрелище! Астрономы давно заприметили её среди звёзд и дали название: «Жемчужная капля». С этой кометой были некоторые странности, она состояла полностью из чистого льда без примесей каменных пород. Жемчужная капля фактически являлась айсбергом, с одной лишь поправкой, комета путешествовала не по океану, а летела во Вселенной и размер имела, соответствующий космическим масштабам. Маршрут её просчитали, комета должна пролететь ближе к Марсу, если её не утянет Юпитер. В любом случае для Земли она угрозу не несла. Хотя, кое-кто и делал прогнозы неблагоприятного стечения обстоятельств, если гигант Юпитер не возьмёт её в свои объятия, а лишь изменит направление. Тогда Жемчужная капля имеет все шансы сблизиться с Землёй. Но это из разряда домыслов и ничем не подтверждённых расчётов. По прогнозам такой случай может произойти один к миллиону. Это всё равно, что сорвать в лотерее Джекпот на один миллиард рублей. Поэтому человечеству беспокоиться нечего…

… В мягкое солнечное утро Херсонес особенно великолепен. Ветвистые фисташки жизнерадостно зеленеют среди таинственных развалин. Белые колонны торжественно высятся в прозрачном воздухе. Золотой купол Владимирского собора словно парит в пространстве. Внезапно звук колокола тяжело прокатился над древним городом и тихо исчез, как брызги холодного водопада, пулемётной очередью упавшие в воду.

Как странно, вокруг звенящая тишина и полное спокойствие. Даже ветер, что обязан ранним утром поднимать лёгкую рябь на море, впал в транс и забыл своё предназначение. Обычно так бывает перед смертью. Всё затихает и ждёт своего часа.

Замерло всё. Солнце застыло и напоследок мягко согревает оцепеневшую от неожиданности землю. Море очистилось до безумной прозрачности, что даже под водой вспыхнули фантастической красоты радуги. Морской ёрш забыл напасть на глупую зеленушку. Большой краб заснул на плоском камне. Лишь медуза слабо колышет ажурными щупальцами, да рапаны медленно ползут по песку, оставляя за собой волнистый след.

Молодой мужчина сидит на плоском валуне с непонятным вниманием смотрит на прозрачную воду, а в глазах недоумение и ожидание. Вроде здорово полностью расслабиться и отдаться своим мыслям. Забыть о беспокойной жизни и мечтать. Как это не похоже на характер молодого человека. Об этом говорит его энергичное лицо, обманчиво мягкий взгляд, худощавое, но сильное тело.

Предчувствие, вот что его гнетёт. Можно в него верить или нет, но оно есть у всех в той или иной степени. Что-то надвигается, неотвратимое и страшное. Виктор знает об этом. Это как вера в бога, не нужно никаких доказательств.

Горизонт чист, словно хрусталь. Кромка моря плавно сливается с небом, но солнце почему-то стремительно окутывается густой пеленой и тёплые лучи меркнут. Резко подул ветер. Вздыбливается крупная рябь. Ленивый краб достаточно проворно соскользнул в расщелину. Зеленушка дёрнулась, но ёрш делает стремительный рывок. Он настиг свою жертву и вновь замер.

Виктор напрягся. Он приподнялся с камня и пристально посмотрел вдаль. Озноб пробежал по телу, но не от холодного ветра, который неожиданно ворвался на берег. Утреннее солнце медленно тонет за горизонтом. Моментально стемнело, словно наступила ночь. Что это? Волосы поднялись дыбом. Виктор откинулся назад, он понял, происходит нечто ужасное. Это не солнце поменяло направление, а горизонт стремительно поднимается. Цунами? Но на Чёрном море такого быть не может! Надо бежать от берега! Виктор развернулся и увидел застывших людей. Они тоже заметили огромную волну, которая заслонила солнце. Кто-то истошно крикнул, и толпа с выпученными глазами понеслась прочь от берега. Виктор бросился следом. Но неожиданно он остановился, вновь обернулся. Горизонт поднялся ещё выше. Быть такого не может, эта волна больше гор! На берегу нет спасения! Она обрушится и всё перемелет в кровавую кашу!

Море не отступило, как это всегда бывает при возникновении цунами, напротив, оно без единого пузырька заполняет пляж и стремительно врывается в древние развалины Херсонеса. А вот здесь и начинает клокотать. Словно набираясь ярости, она налетает на стены, захватывает всяческий мусор, срывается клокочущим водопадом в колодцы, мгновенно их заполняя и устремляясь дальше. Нет, это не цунами — гигантский вал воды, пришедший извне и несущейся к берегу.

Вероятно сработала интуиция. Виктор делает шаг вперёд. Затем бросился к быстроходному катеру, что непонятно каким образом болтался почти у берега. Он резко его завёл и понёсся навстречу приближающемуся апокалипсису.

Странный поступок. Неужели молодой мужчина желает быстрой смерти? Нет, это не так, Виктор как никогда хочет жить. Просто он вспомнил, что при приближении сильного шторма, многие корабли наоборот уходят из тесных бухт в открытое море. Там больше места для манёвра, а у берега их может выбросить на камни.

На берегу творится кошмар. Люди, застигнутые врасплох стремительно поднявшейся волной, отчаянно барахтаются во вскипевшей бесчисленными пузырьками воде. Они тщетно стараются выбраться на берег, но их швыряет на скалы и морская пена приобретает красный цвет. Шансов спастись нет. Море всех перетирает в кровавую кашу. Слышны вопли и стоны, но всё теряется в мощном гуле приливной волны.

Виктор уже не один час несётся от берега и чувствует, как взлетает ввысь. Он поднимается всё выше и выше. Он на гигантской волне, но не видно её начала и края. Просто поднимается горизонт и из поля видимости исчезает береговая линия и… город.

Катер не выдержал такого крутого подъёма. Он перевернулся и мгновенно ушёл в морскую пучину, а Виктор умудрился вынырнуть и глотнуть живительного воздуха.

Пена щекочет тело. Ощущение, что он словно в невесомости, и был бы мужчина тяжелее, безусловно, провалился бы в воду, словно в омут, настолько сильно море насыщено воздухом и потеряло свою плотность.

Вся надежда доплыть до ближайших судов, там спасение! Виктор гребёт из последних сил. Внезапно один из кораблей словно срывается со скалы. Затем тонет другой, следом ещё один.

— Как же так! — срывается с губ вопль.

Виктор не сразу понял, что кричит он сам. Мелькает паскудная мысль, сложить руки вдоль тела и ринуться вниз в насмешку текущим проблемам. Но нет, он уверенно гонит её из своего сознания. Да, он один, вокруг поднимается море, город полностью затоплен, мало кто спасётся. Но раз он пока жив, есть шанс и за него необходимо держаться.

Рыдания до судорог выворачивают его наизнанку. Он понял, все, кого он любил, знал, с кем дружил, ненавидел, погребены Потопом. А это именно Великий Потоп, все самые разрушительные цунами в истории Земли на его фоне были бы едва заметной рябью. Но откуда он взялся, что растопило вечные льды на полюсах?

Море продолжает подниматься. Ущелья и долины исчезают, возникают новые острова, горы мельчают. Испуганные птицы не выдерживают натиска стихии и, как люди, кончают жизнь самоубийством. Целые стаи бросаются в воду, чтобы найти в смерти забвение. Даже дельфины потрясены, они ещё не понимают, что скоро станут полноправными хозяевами на планете.

Небольшое стадо выныривает рядом с человеком. Морские животные с шумом пускают фонтанчики, фыркают, осторожно подплывают, глядя на него умными глазами, и призывно стрекочут.

— Вам весело, а мне не очень, — напрягшись, говорит Виктор, с опаской наблюдая за сильными животными. — Помогли бы, лучше, — усмехаясь и без всякой надежды говорит он.

Виктор не очень верит в истории спасения дельфинами людей. Но неожиданно крупное животное подплывает совсем близко, едва не касаясь человека своим сильным телом.

— Ты зачем так близко подплыл? — испытывая страх, произнёс Виктор, но непроизвольно потянулся к жёсткому плавнику и неуверенно за него схватился. Он ожидал, что дельфин дёрнется и уйдёт на глубину, но нет, тот неожиданно плавно поплыл. — Ты что, меня спасаешь? — ещё не веря в происходящее, спросил Виктор.

Дельфин уверенно рассекает воду, а рядом ныряют и выныривают его сородичи, издавая весёлые трели. Для них это развлечение, а для Виктора надежда избежать смерти. Удивительно, почему не проносятся пенные шквалы, волны не вздымаются, а лишь поднимаются из глубин бесчисленные завесы из пузырьков? Ветра нет, небо синее как в сказке, без единой тучки и этот контраст с текущими событиями — ужасен. Но вдруг, нечто подернулось, высоко в небе появилось яркое сияние. Те птицы, что не решились последовать за своими сородичами в пучину моря, вспыхнули, как спички в шаловливой руке мальчугана и из-за горизонта выполз тяжёлый гул. Словно катящиеся камни с горы страшные звуки вздыбили море. В небе вспыхнули молнии и тысяча смерчей взвились в небо.

— Что это?! — в диком ужасе вскрикнул Виктор и буквально слился с телом дельфина.

Животное ощутило ужас человека и ему тоже стало страшно. Дельфины бросаются прочь от надвигающегося кошмара, но их настигает первый шквал, взлетают блестящие тела, тяжёлый звук плющит, словно молотом о наковальню. Затем всех засасывает в бесчисленные воронки злобных смерчей и разносит по всему небу.

Виктор мёртвой хваткой вцепился в плавник несчастного дельфина. Животное дёргается в судорогах, вероятно, погибает. Его жалко до слёз, хотя, вернее, нужно пожалеть себя самого, но Виктор обнимает дельфина и плачет, ему кажется, это последнее живое существо на планете, которого, он видит и прощается навсегда.

— Прости, — шепчет он дельфину, — во всём виноваты мы, люди… прости.

Словно во сне он увидел сквозь око гигантского торнадо насмешливые звёзды. Его тянет к ним. Не хватает воздуха, скоро его вышвырнет в космос и он, растопырив руки, будет нестись по орбите мёртвой Земли. Но причём тут дельфин?!!! В чём он виноват?!!!

Как на подушке из мягкого пуха их опускает на поверхность почему-то успокоившегося моря. Смерч рассыпается, напоследок пролившись сильнейшим ливнем. Это уже не море, океан проник в него вместе со своими обитателями, Виктор сразу это ощущает. Дельфин не подаёт признаков жизни и медленно скользит в глубину.

— Ну, нет! — Виктор подныривает под него и старается тащить его наверх.

О, чудо! Дельфин слабо шевельнул плавниками, выпустил тонкий фонтанчик и неожиданно резко застрекотал.

— Ты жив! — Виктор целует его как родного. Дельфин вздыхает как человек, смотрит грустными глазами. Затем позволяет обхватить его за плавник и уверенно поплыл к зависшей над горизонтом мощной облачности.

Нещадно палит солнце, мучает жажда и голод, кожа распухла от длительного пребывания в воде, вот-вот лопнет и появится кровь. На мгновение показался чёрный плавник акулы, но хищница не решилась связываться с дельфином и ушла в глубину. Виктор ещё сильнее хватается за плавник и испуганно озирается по сторонам. После всего пережитого, когда он уже прощался с жизнью, но словно воскрес, не хочется стать пищей для акул.

Тучи на горизонте уплотнились. Сквозь них, как мираж, высветились далёкие скальные выступы которые озаряются мощными вспышками молний. Земля! Биение сердца зашкаливает в бешеном ритме.

— Быстрее, милый! — закричал Виктор и даже начинает грести одной рукой, помогая дельфину.

Мимо медленно проплывает всякий хлам: доски, пустые канистры из-под бензина, вывороченные с корнем деревья и целая сетка с кокосами.

— Кокосовое молоко! — озаряет Виктора догадка. От жажды он едва не теряет рассудок. Судорожно тянет руку, но из груды мусора выплывает труп женщины и наезжает мёртвым телом на лохматые плоды, обхватывая растопыренными руками.

Мужчина с криком отдёрнул руку, но когда опомнился, кокосы и женщина уже отплыли далеко.

— А ведь это был шанс, — сам себе говорит Виктор, — пытаясь сглотнуть липкую слюну, но едва не расцарапал гортань.

Конечно, можно было бы отплыть от дельфина и броситься в погоню за кокосами, но не факт, что животное будет его ждать, а земля столь далека, в одиночку не доплыть.

Океан по имени Чёрное море вновь очищается от мусора. Жутко ощущать, что где-то в его пучине скрываются затопленные города и сёла. Повсюду вода и только, как призрак в густой дымке, земля подаёт сигналы на жизнь. Вот только нужна ли она?

Дельфин энергично рассекает воду. Пенные струи обтекают тело, приятно щекоча, принося осмысление в воспалённое сознание. Остро захотелось жить — невероятное желание в мире, наполненном смертью. Виктор крутит головой, высматривает далёкие скальные образования, пытается понять, где он. Неожиданно в контурах земли он узнаёт знакомые очертания высокогорного плато Караби яйлы, но странно его видеть омываемое морем.

Отплывший холмик из мусора внезапно оказывается справа. Его завернуло течением и он вновь приближается к Виктору. На этот раз мужчина решает не малодушничать и выдрать из мёртвых рук утопленницы плоды, наполненные живительной влагой.

Женщина словно держится за кокосы. Её светлые волосы колышутся в такт колебаний волн и создаётся ощущение, что она жива и от этого становится ещё более жутко. Виктор вновь смалодушничал и упустил возможность схватить орехи. Он не может переступить через себя и отобрать даже у мёртвой, принадлежащие ей вещи. Как глупо! Но дельфин вновь уносит его от страшного зрелища, а мужчина всё не может отвести взгляда от хрупкого тела женщины. Тоска и горечь захлёстывает его душу, глаза хотят наполниться слезами, но появляется лишь жжение и муть во взоре. Поэтому он не сразу понял, что руки женщины слабо шевельнулись. Пальцы разжимаются и она медленно сползает со связки из косовых орехов в бездну моря. Жива! Сердце бешено ткнулось в рёбра и заработало с невиданной частотой, разнося адреналин по артериям.

— Назад!!! — кричит он дельфину. — Что ты делаешь?! Куда плывёшь? Ты что, не видишь… она жива!!!

Но дельфин упрямо уплывает. Он тоже устал и не понимает эмоций человека, а женщина пытается слабо двигать руками, но неумолимо погружается. Ещё пару мгновений и её не станет. Она последний раз вдыхает воздух и скрывается под водой.

Виктор словно обезумил, с силой бьёт дельфина кулаком и тот, испустив тревожную трель, шарахается в сторону. Мужчина с отчаянным криком отталкивается от гладкого тела и бросается к женщине, ныряет, широко раскрыв глаза. Где-то внизу замечает тёмный силуэт, исчезающий в перекрещивающихся лучах солнца.

Он готов погибнуть, но её спасти. Виктор толкает своё тело на глубину, извиваясь, лихорадочно, откидывая воду ладонями, добирается до безвольного тела, наматывает волосы на руку и тащит наверх, а поверхность сейчас так далека! Вот уже лёгкие судорожно сжимаются ещё миг, и Виктор откроет рот, а это смерть, но она смерть будет не только для него одного. Поэтому, теряя остатки сознания и разума, почти не видя света сквозь кровавый туман застилающий взор, он выбрасывается на поверхность, но не понимает, что спасён и всё ещё плотно сжимает губы. Трескотня дельфина приводит его в чувство, Виктор судорожно вздыхает, едва не разрывая лёгкие, приподнимает над поверхностью голову женщины, но она не дышит, её сердце уже не бьётся, она умерла уже до того как её поглотило море.

— Как же так?! — Виктор рычит, словно зверь, трясёт мёртвое тело как страшную куклу, с силой бьёт кулаком под левую грудь, ломая рёбра. Но что это? Женщина вскрикивает и начинает дышать. Её оцепеневшее сердце получило такую встряску, что дефибриллятор бы не справился. А что теперь? Дельфин, на прощание, показав блестящую чёрную спину, ныряет и уплывает прочь.

Женщина застонала, изо рта поползла кровавая пена. Виктор обтёр её лицо водой, бережно поддерживая над поверхностью, его взгляд полон тоски и обречённости, он понял, теперь до берега не доплыть.

— Лодка, — словно сон звучит голос женщины.

Виктор с жалостью посмотрел на неё, всё понятно, начинаются галлюцинации.

— Там… лодка, — с нажимом говорит женщина и пытается вырваться из его объятий.

На этот раз мужчина встрепенулся, он кинул жадный взгляд и мгновенно наткнулся на медленно дрейфующее резиновое плавсредство. Это действительно многоместная лодка. С её борта свешивается верёвка, а за неё держится человек, мужчина. Он не может забраться на борт, очевидно силы покинули его, но он продолжает с безумством обречённого цепляться за жизнь.

— Есть бог! — Виктор едва не поцеловал женщину и погрёб к резиновому борту.

Но едва он коснулся цепляющегося за верёвку человека, как тот вскрикнул, лицо исказилось в гримасе ненависти. В диком порыве мужчина отмахнулся веслом. Виктор с трудом ушёл из-под удара и едва не захлёбнулся от морской пены.

— Это моя лодка… прочь! — мужчина вновь целит веслом.

— Послушай, мы не собираемся её отбирать. На ней всем места хватит, — отплёвываясь и кашляя, попытался облагоразумить его Виктор.

— Она не выдержит всех… прочь! — вновь свистит весло, но на этот раз значительно слабее, силы у этого человека на исходе.

— Мы же погибнем, — прерывающим голосом произнесла женщина.

— Мне нет до вас никакого дела, но если приблизитесь… раскрою головы этим веслом, — не сдаётся человек.

— Ты не прав, подумай своими мозгами, самостоятельно взобраться ты не можешь, только мы сможем тебе помочь. Так долго ты не провисишь… издохнешь ведь… кстати, здесь акулы появились, — попытался урезонить его Виктор.

Не увидев отклика, мужчина осторожно отпускает женщину и тихо обращается к ней:

— Сможешь продержаться некоторое время одна? — женщина кивнула. В её глазах загорелся упрямый огонёк, и появилась ненависть.

— Вы сами издохните, а я потихоньку догребу до берега! — в словах мужчины было столько враждебности, что по спине у Виктора пробежал леденящий холодок, но и злость вспыхнула с новой силой.

Не сводя с него взгляда, Виктор подгрёб с другой стороны. Взметнув морскую пену, с шумом опустилось весло. Тогда Виктор сделал другой манёвр. Вновь удар веслом, но значительно слабее. У мужчины стремительно уходят силы, но он с непонятным безумством отгоняет Виктора от лодки. На десятый раз человек уже не смог поднять весло. Виктор выдернул из его рук и попытался схватиться за верёвку, так как и сам был на гране бессилия, но тот стал сильно лягается.

— Что же ты делаешь? Пусти, дай влезть, а мы поможем тебе взобраться!

— Прочь! — человек неожиданно вцепился зубами в горло Виктору и забрал весло.

Вода окрасилась кровью, становится дурно и Виктор едва не потерял сознание, но вывернулся и отплыл в сторону. Хочется ругаться, растерзать, эту сволочь, но тот мужчина словно обрёл второе дыхание и его весло снова занесено для удара.

— Теперь ты точно умрёшь, — Виктор злобно улыбнулся.

Жутко болит шея, струйка крови тянется вниз как проволока, окрашивая тёмную воду в весёлый розовый цвет. Виктор интуитивно кидает взгляд вдаль, на душе холодеет, явственно виднеется чёрный плавник акулы. Определённо времени совсем нет, а рядом погружается в беспамятство спасённая им женщина. Она едва шевелит руками, а глаза и вовсе белеют и закатываются. Сам же Виктор держится на воде лишь на злости, но рассудок не теряет. Глубоко вдохнув воздух, он ныряет, в последний момент, замечая, как в животном страхе расширяются глаза мужчины. Тот бешено замолотил ногами, но Виктор и не думает приближаться, он ждёт, когда тот совсем обессилит. И точно, его руки сползают с верёвки. Лодка, качнувшись, отходит в сторону. Мужчина бросился за свисающим концом верёвки и в этот момент Виктор быстро подплыл и бьёт его в живот. Всё, тот в глубоком нокауте, но чудом держится на поверхности, а лодка стремительно уходит. В два гребка Виктор догнал её и вполз на борт. Затем кинул взгляд на море, акула совсем близко. Он заметил под кучей хлама ещё одно весло. Стиснув зубы, погрёб к женщине. Очень вовремя хватает её за волосы, перехватывает рукой её тонкую талию и с диким рычанием втягивает на борт. Она падает, словно растрёпанная кукла, сворачивается в калачик, грудь ритмично вздымается, судороги змейками пробегают по окаменевшим мышцам. Она стонет, её выворачивает чистой морской водой.

— Молодец, теперь ты точно будешь жить, — похвалил её Виктор.

Тем временем несчастный пришёл в себя и плаксиво закричал, в мольбе вытягивая руку, но Виктор не шелохнулся. Нет, сейчас зла на него нет, просто он сильно устал и не в состоянии оказать помощь.

Мужчина последний раз хлопнул ладонью по воде, из глаз, как у клоуна, брызнули слёзы:

— Я был прав, я знал! — выкрикнул он и медленно погрузился в морскую бездну.

Виктор с непонятным равнодушием наблюдает, как растворяется в толще моря силуэт человека. Большой пузырь воздуха вырвался из глубины, а с ним и его жизнь.

— Повезло ему, — говорит он.

— Почему? — удивилась женщина.

Виктор не стал отвечать, он увидел, как акулий плавник уходит под воду, хищница устремилась к уже мёртвому телу.

Женщина с трудом приподнялась, облокотилась на борт и смотрит затуманенным взглядом на Виктора, а он на неё. Вероятно, она красивая… но не сейчас… хочется пить и клонит в сон.

— Ты не спи, — испугалась женщина и оглянулась на далёкие скалы, — давай грести по очереди.

— Пять минут передохну, — ответил мужчина, но берётся за весло.

— Давай я, — удивительно, но к женщине возвращаются силы.

Что-то вроде ревности кольнуло душу Виктора, а ведь она совсем недавно умирала, да что там — была мёртвая… похоже два ребра сломаны… совсем как сорняк… запредельная тяга к жизни. Это открытие неожиданно придаёт силы мужчине, он налёг на весло. Лодка вздрогнула и быстро заскользила к призрачной земле.

— Звать тебя как? — Виктор скользнул по ней взглядом, про себя отмечая её худобу, но там где должно быть то, что должно иметься — всё на месте, даже в некотором избытке.

— Нина, — слегка улыбнулась женщина. Она отметила про себя его оценивающий взгляд.

— А меня Виктором звать. Как ты в море оказалась?

— А ты?

— Купаться пошёл, — с иронией произнёс он.

— А нам в ларёк кокосы в сетках привезли, несколько паков. Только принимать начала и волной всех накрыло. Орехи меня спасли. Уцепилась за сетки, вот и выволокло на поверхность. А что произошло?

— В смысле?

— С нами, с миром, где люди, куда исчез город?

— Он под нами, а тот берег — высокогорное плато… в прошлом, — с горечью произнёс мужчина.

— Неужели война?

— Может и нет. Вероятно, что-то испытали… вот только не всё просчитали… и получилось как всегда… или… ледяная комета.

— Океан смешался с морем?

— Это как побочный эффект, — предположил Виктор.

— Страшно.

— Привыкнешь.

Нина замолчала, охнула от боли, когда неудачно повернулась, в недоумении пощупала рёбра под левой грудью.

— У тебя два ребра сломаны.

— Откуда знаешь?

— Это я тебе их сломал.

— Зачем? — без злости спросила Нина.

— Ты умерла, а дефибриллятора под рукой не оказалось. Пришлось бить кулаком.

— Спасибо.

— Теперь ты будешь жить долго, — твёрдо произнёс Виктор.

— А стоит? — тревожно посмотрела на него Нина.

— Раз мы живы, значит стоит, — кивнул мужчина.

— Какие огромные акулы! — вскрикнула женщина.

Виктор вытащил весло, обернулся и вздрогнул. Огромные животные идут параллельно им, синхронно ныряя на волну. Блеснули белые пятна на чёрной голове.

— Это косатки, — понял мужчина.

— Какие они красивые, — прошептала Нина.

— Они хищники и сейчас охотятся.

— На нас? — без особого страха спросила женщина.

— Нет. Они не нападают на людей… по крайней мере так говорят.

Виктор осторожно опустил весло и погрёб, стараясь не создавать всплесков. Косатки проплыли мимо, лишь одна слегка тормознула, посмотрела на людей, словно запоминая, затем быстро догнала своих сородичей.

— Вот видишь, у нас слишком мало мяса, — нервно хохотнул Виктор.

Солнце упорно стремится к горизонту, дует бодрящий ветер, принося ощущение обманчивой свежести. Берег медленно надвигается, а с ним в сердце вселяется надежда, но попутно ей в самые недра души вползает какой-то первобытный страх.

Глава 2

По дну лодки процарапали ветки деревьев-утопленников. Её нос врезается в гущу переплетённых между собой колючих кустов, но под решительным ударом весла протискивается глубже и плавно становится дном на мель. Впереди простирается каменистая поверхность, в кровавых бликах от заходящего за горизонт солнца.

— Приехали, — шевельнул губами Виктор.

— Это теперь наш дом? — с трепетом произнесла Нина.

Виктор не стал отвечать. Он спрыгнул с борта, погрузился по пояс в воду, и за верёвку подтянул лодку ближе к берегу. Затем взял на руки женщину, про себя отметив её невероятную силу характера. Нина смертельно побледнела, когда задела сломанными рёбрами борт лодки, но лишь прокусила до крови губу, но ни звука не вырвалось из её плотно сжатых губ.

Обхватив её словно маленького ребёнка, Виктор с трудом выбрался на берег. Он опустил Нину на жёсткую траву рядом с пламенеющими горными пионами.

— Ты полежи, а я поищу воду.

— Ночь надвигается, — с усилием говорит женщина.

— До утра не продержимся.

Виктор рассеянно скользнул взглядом по траве, мимо камней. Но ни одной ёмкости, в которую можно набрать воды, не увидел, а в лодке, кроме старого тряпья и большого махрового полотенца, тоже ничего нет. Всё же он возвращается к лодке, выкидывает на берег все вещи, старой солдатской шинелью укрывает Нину, а сам, перекидывает полотенце через плечо и уходит в направлении виднеющихся воронок. Там пещеры, уходящие глубоко под землю. В них текут подземные реки, но туда ещё нужно добраться.

Женщина долго провожала его взглядом, и когда мужчина исчез за каменными торосами, больше не сдерживается и застонала от боли. Она обхватила ладонями лицо и сквозь пальцы потекли слёзы.

Ночь стремительно надвигается. Всё расплылось в угольной черноте, а сверчки жизнерадостно поют, они не знают, что живут после наступившего конца света, им весело и хорошо.

Время идёт. Ночь в разгаре. Опустившийся холод безжалостно вытесняет тепло из грубой шинели, в которую завернулась как куколка женщина. Через некоторое время Нина впадает в оцепенение и засыпает. Пробуждение произошло резко. Уже утро. Из-за сопок едва показалось солнце, но его лучи мгновенно приносят тепло. Нина выбралась из шинели, растерянно осмотрелась. Мужчины нигде нет.

— Виктор! — крикнула она. Тишина. Нина нашла широкую тряпку, промокшую от росы, выжала из неё пару капель воды, жадно слизнула. Затем туго обмотала её вокруг тела, фиксируя поломанные рёбра, и направилась в ту сторону, куда ночью ушёл Виктор. Она уверена, с ним что-то случилось нехорошее.

Идти невероятно тяжело. Каждый камень, на который она наступает, отзывается сильной болью под левой грудью. Хорошо бы отлежаться в тёплой постели, на мягких подушках, пить апельсиновый сок и смотреть лёгкие передачи по телевизору. Но приходиться идти по холодной росе, продираться между колючих кустарников, маневрировать на обрывах, вскрикивая от резкой боли, когда нужно быстро цепляться за выступы, чтобы не соскользнуть вниз.

Холодный пот заливает смертельно побледневшее лицо, а на ум приходят строчки, сказанные Виктором:

«Теперь ты будешь жить долго».

Внезапно её пронзает, словно электрическим зарядом, мысль:

«Я буду жить долго, но только с ним».

Стиснув зубы, Нина почти побежала. Дикая боль, словно жалеет её. Она немеет под сердцем и цепляет только дыхание, не давая полностью вздохнуть. Каждая женщина больше приспособлена к боли, чем мужчины, природа позаботилась об этом, дав возможность женщине не умирать от боли, в муках рожая детей.

Спустившись к воронке в земле, Нина заметила в её центре провал — это одна из множества пещер плато Караби яйлы. Осторожно приблизившись к чёрному ходу, она заглянула туда и содрогнулась от страха. Это не просто карстовый колодец. Он, как кишка земляного червя, извиваясь, идёт в глубину, а дна нет, лишь мрак притягивает словно гипнозом. Неужели можно спуститься по скользким выступам? Но все признаки указывают на то, что именно сюда полез Виктор: куст перед входом слегка выдернут из ржавой земли, камушки сдвинуты, на влажных стенах видны слабые отметины от ног и рук.

— Виктор!

Мужчина не отозвался.

«Я буду жить долго, но с ним», — мысль крепко засела в голове как навязчивая идея. Нина развязала тряпку, опоясывающую её грудь. Охнула от боли, когда сломанные рёбра дёрнулись от её прерывистого дыхания, но сейчас она на такие мелочи не обращает внимание. Рвёт тряпку на полосы, используя вместо ножа острый край скола камня. Связывает их между собой. Замеряет. Метра три. С грустью ухмыльнулась. Решительно сняла джинсовое платье и его безжалостно полосует на ленты. Ещё четыре метра… мало. Сняла даже бюстгальтер, обнажив крепкие груди с яркими сосками. Добавилось ещё сантиметров двадцать. Нет, такой длины не хватит. Но Нина всё же привязала ленту к корявому корню. Она схватилась за ткань и сползла с узкой площадки. Вспышка боли едва не бросает её в беспамятство. Левая рука безвольно падает. Нина соскользнула, но успела вцепиться в ленту зубами. Некоторое время женщина висит, изгоняя из сознания кровавый туман. Затем подняла левую руку. Цепко схватилась за ленту и начала безумный спуск.

Этот участок природной шахты почти без видимых выступов. Удивляет, что Виктор смог по ним спуститься… или нет? Нина гонит от себя эти мысли. Она надеется, что он жив. Ведь иначе не может быть, чудесное спасение и смерть на дне сырого колодца. Он оступился, но лежит на дне пещеры живой! Она твердит это как заклинание и упрямо движется к цели. Лента неожиданно закончилась. Женщина не успела удержаться и резко сползла, но сжатые пальцы застопорились об чашечки бюстгальтера.

Нина повисла на одной руке, видя перед собой лишь гладкую стену, покрытую многочисленными натёчностями. Сил, что-либо сделать, нет, подтянуться — не реально. Неужели всё? Она вытягивается, стараясь нащупать ногами опору. Неожиданно нога плотно становится на выступ. Нина перевела дыхание, сердце бешено заколотилось, пот залил тело, мышцы противно дрожат, во рту и вовсе пересохло. Сейчас необходимо отпустить спасительную ленту, но внезапный страх парализует волю. Нина на гране обморока, но краем сознания услышала слабый стон, это её встряхнуло лучше нашатыря. Она старается крепче встать на ноги. Решительно отпускает ленту и прижимается всем телом к мокрым стенам. Кромсая нежную грудь об острые камни, присела. Пощупала руками площадку, на которой она стоит, нашла выемку, облегчённо вздохнула. Некоторое время переводит дух, сползала ниже и радуется тому, что сейчас под ногами множество выступов, спуститься можно как по лестнице.

Свет едва проникает во мрак пещеры, но глаза уже привыкли к тусклому освещению. Нина мгновенно заметила лежащего у пещерного органа человека.

— Виктор! — она подскочила к нему, хватает за плечи, со страхом заглянула в лицо.

Он открыл глаза, в них возникло великое изумление:

— Нина?

— Ты как? Что с тобой?

— Нога. Похоже, сломал.

— Как хорошо! — опустилась рядом Нина.

— Ты чего? — изумился мужчина.

— Ты жив!

— Но нам не выбраться! — со стоном произнёс Виктор.

— Это ты врёшь! — чуть ли не со злобой произнесла женщина.

— Вру, — вздохнул мужчина.

— Здесь есть вода? — озирается по сторонам Нина.

— Она всюду… за органом озерцо, — Виктор не сводит глаз с женщины, невольно скосил взгляд на обнажённую грудь. — Больно? — увидев её раны, спросил он.

Нина резко прикрылась руками. Заметила мокрое полотенце, быстро обмоталась. Затем пошла к органу, с наслаждением стала пить ледяную воду и всё не может напиться.

— Хватит! — послышался голос Виктора. — Отдохни, нельзя так сразу. Потом ещё попьёшь… нам ещё долго здесь сидеть.

— А вот это ты не угадал! — огрызнулась Нина, но отпадает от воды.

Она подошла к мужчине, присела на корточки:

— Там, до выступа, моя лента… тебе главное до неё добраться.

— Какая лента?

— Из платья сделала.

— Ну да, конечно, — Виктор скользнул взглядом по её обнажённому телу. — Ты молодец, догадалась… а я вот, переоценил свои силы.

— Бывает, — усмехнулась Нина.

Женщина покачала головой и решительно стянула с себя полотенце. Чего уж тут стыдиться.

— Тебе надо шину наложить.

— Я там доску видел, — оживился Виктор.

Нина долго бинтует ногу, прочно зафиксировав её об обломок доски.

— Ну как, теперь лучше?

— Спасибо.

— Теперь вставай, — потребовала женщина.

— Дай я ещё чуть передохну.

— Нет, наверху отдохнёшь.

— Ты всё же думаешь, что мы выберемся?

— Однозначно.

— Хорошо, — Виктор встаёт, но сразу завалился на бок.

— Это ты зря делаешь! — сверкнула глазами Нина.

— Сейчас… освоюсь, — Виктор вновь поднялся, бледнеет и скрипнул зубами.

Нина перебросила его руку через своё плечо и сама поморщилась от невыносимой боли. Закусив губу, она с жёсткостью говорит:

— Ты должен чётко понять — здесь смерть, а там — жизнь.

— Эх, почему я тебя раньше не встретил.

— Но встретил ведь, — улыбнулась Нина.

— Это подарок судьбы.

— Как знать. Многие говорят… я не подарок, — с самоиронией произнесла женщина.

— Теперь я обязательно доберусь до поверхности.

— Хочу сказать по секрету, если сможешь выбраться… я тебя буду уважать, — прерывисто проговорила Нина.

Женщина вновь на гране обморока от дикой боли, но вида не показывает.

— Послушай, у тебя же рёбра сломаны! — как вкопанный остановился мужчина.

— Пустяки… почти не болит.

— Понятно.

Виктор покачал головой, и у него появилось второе дыхание. Не обращая внимания на режущую боль в ноге, он подсадил Нину на выступ в стене.

Женщина прижалась к холодной поверхности, обернулась, в глазах вспыхнуло недоумение.

— Что-то не так? — не понял мужчина.

— Я не вижу цели твоего спуска в пещеру.

— Ты о воде? Ёмкость не нашёл.

— Тогда… зачем спустился в пещеру? Чтобы напиться самому?

— И это тоже, — не стал врать Виктор, — я хотел намочить полотенце. Оно махровое. Много бы впитало воды, а теперь оно на моей ноге.

— М-да, с твоей ногой.

— Прорвёмся. Где-то на плато есть озеро. Точно не знаю в каком именно месте, но днём поискать можно. Нам бы выбраться, — с сомнением проговорил Виктор.

— Выберемся, — Нина запихнула свою боль далеко в сознание и покарабкалась наверх.

Мужчина некоторое время смотрел на неё, затем на лице появилось выражение сродни взгляду хищного зверя, попавшего в ловушку. Он бросился на стену и быстро догнал женщину. У свешивающейся ленты он с усмешкой посмотрел на перекрученный бюстгальтер.

— Между прочим, этот лифчик жизнь мне спас, — зардевшись, произнесла Нина чистую правду.

— Верю, — внезапно посуровел Виктор.

Он пощупала ленту, натянула на себя, проверяя на прочность. Узлы, связывающие куски, скрипнули и сильнее затянулись под весом мужчины.

— Хватайся за меня. Не сможешь держаться руками, вцепляйся зубами в мою одежду.

— Ты сможешь меня удержать? — не поверила Нина. — Давай я сама попробую… я в школе по канату лазила.

— В школе? — фыркнул Виктор, — а сейчас попа перевесит. Ладно… шучу. В тебе веса меньше, чем в худосочном баране. Вытащу… крепче хватайся.

Мужчина почувствовал, как его торс обвили цепкие пальчики.

— С богом! — выдыхает он.

Если бы не Нина, отчаянно цепляющаяся за него, Виктор не вылез из жуткой пещеры. Но страх за жизнь этой хрупкой женщины, словно взорвал сознание и дал силы, которых, казалось, уже не было. И всё же это было чудо, что они увидели слепящее солнце! У страшного провала они без сил рухнули на каменистую землю.

Нина всё ещё цепляется за Виктора, словно ещё не верит в спасение или боится вновь соскользнуть в темноту пещеры. Но вот мужчина пошевелился. С трудом перевернулся. Неловко откинул перебинтованную ногу. С интересом посмотрел на женщину и неожиданно засмеялся.

— Ты чего? — отпрянула от него Нина.

— Ты прекрасна! — продолжает смеяться Виктор.

Нина придирчиво осмотрела себя. Она вся в глине, в каких-то грязных потёках, волосы торчат, как испуганные сосульки, а из одежды у неё лишь подранные ажурные трусики. Неожиданно она прильнула к губам Виктора и его смех мгновенно оборвался.

— Спасибо, — отрываясь от неприлично затянувшегося поцелуя, произнесла Нина.

— За что, за поцелуй?

— За то, что спас меня.

— Это ты меня спасла, — эти слова Виктор произнёс с грустью, в его глазах возникла тревога, он вспомнил где они.

— Нам необходимо идти, — поднялась женщина.

До лодки они добраться не смогли. Единственное, что у них получилось, выползти из воронки и втиснуться под разлапистый можжевельник. Здесь когда-то была стоянка спелеологов. На маленькой поляне виднеется пятно от кострища. В корнях дерева заботливо прикрыты пустые консервные банки и даже пара стеклянных бутылок — безусловно, это настоящее сокровище. Вот ещё спички раздобыть бы? Неожиданно просыпается голод и наглым образом сжал пустые желудки.

— Кушать хочется и опять… пить, — с грустью произнесла Нина.

— Надо идти к озеру.

Виктор попытался пошевелить ногой, но резкая боль заставила его прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

— Мне трудно дышать, — созналась Нина, — я не смогу идти.

День медленно ползёт, убивая в душах надежду. Виктор и Нина с каким-то безволием лежат под деревом, не в силах сдвинуться с места.

Ночь как всегда застала врасплох. Нина цепенеет от холода и даже не заметила, как её накрыл своей рубашкой Виктор.

Какая-та птица завязла в листве. Она жизнерадостно скачет, расшвыривая сухие веточки. Затем, мелодично свистнула и шумно вспорхнула, разбудив Нину. Раннее утро, может часов пять. Холодно, но не так ужасно как было раньше. Женщина со стоном прислонилась к стволу дерева. Она заметила на себе рубашку и осмотрелась по сторонам. Виктора нет. Беспокойство кольнуло душу, но пока не страх. Она долго его ждала. Затем решила выползти из-под дерева, но услышала волочащиеся шаги и очень обрадовалась. Виктор, опираясь на сухую ветку, ковыляет к ней. Он раздвинул колючую листву и, улыбаясь, посмотрел на неё.

— Как я тебя долго ждала, — только и смогла вымолвить Нина.

— Испугалась, что я ушёл?

— Что ты! — излишне горячо воскликнула женщина.

— Понятно, — усмехнулся мужчина и вывалил из карманов целые жмени кузнечиков. — С холода они едва двигаются. Собрать их было совсем просто.

— Мы будем ловить рыбу? — обрадовалась Нина.

— Нет. Мы их будем есть.

— Кузнечиков?

— Безусловно.

— Сырыми?

— Обязательно.

— Ты с ума сошёл… ешь сам. Ты знаешь, я не голодна, — она сглотнула голодную слюну.

— Ты будешь их есть.

— Меня вывернет!

Нину действительно начинает тошнить, но желудок пустой и она лишь икнула, растеряно хлопнула глазами.

— Насекомых есть нельзя! — с обречённостью выкрикнула она.

— А что можно? — с иронией спросил Виктор. — Если нам повезёт, доберёмся до озера, наловим лягушек.

— Б-р-р!

— А потом, может, словим диких голубей.

— Это немного лучше. Может, с них и начнём?

— Для этого нужны силы, а их нет, — Виктор, тщательно скрывая омерзение, решительно засунул кузнечика в рот.

— Вкусно? — не сводит с него дикого взгляда Нина.

— Как тебе сказать… конечно… омерзительно.

— Поняла, — вздохнула женщина, — что ж, давай и мне.

Удивительно, но трапеза из мерзких насекомых придала им те необходимые силы, чтобы изгнать из сознания замаячивший где-то в глубине призрак смерти.

Некоторое время они отдыхают, восстанавливают сумбурные мысли в порядок. Затем Виктор, опираясь на палку, решительно поднимается.

— Пойдём, что ли, — произнёс он, с тревогой глядя на Нину.

— Мы идём к озеру? — обрадовалась она.

— Нет, до озера не дойдём. Вернёмся к лодке. Там куча тряпья. Тебе необходимо сделать тугую перевязку.

— А как же с водой?

— Эту проблему решим, — тяжело вздохнул мужчина.

Путь к морю оказался просто невыносимым. Невероятно сложно идти по каменным гребням, в любую минуту рискуя соскользнуть в понор и завязнуть в страшных карстовых воронках. Иногда на пути словно вырастают колючие кустарники и в них приходится втискиваться, раздвигая упругие ветви, а любое неосторожное движение отдаётся дикой болью. Но всё когда-то заканчивается. Веет свежестью и холодом, Виктор и Нина неожиданно вышли к своей первой стоянке.

— Лодку не унесло, — обрадовался мужчина.

Впопыхах он не привязал её к берегу — непростительная оплошность! И то, что её не стянуло с мели — словно милость свыше. Виктор незамедлительно попытался исправить свою ошибку, он спустился в воду и в недоумении вздрогнул.

— Вода ледяная… градусов одиннадцать. Произошёл спад… или теперь так будет всегда.

— Да, для купания не слишком комфортно!

Нина, не стесняясь, скинула с себя рубашку Виктора и полезла в море, что бы смыть себя всю пещерную грязь. Она охнула, зажмурила глаза, села по плечи и окунулась целиком. Вынырнула. Старательно потёрла своё измученное тело и вышла из воды свежая как речная нимфа. Глядя на неё, Виктор на мгновение забыл о боли в сломанной ноге.

— Глаза сломаешь, — ехидно произнесла женщина, — верёвку не вырони.

Виктор, упираясь об палку как на костыль, поспешно выбрался на берег. Разбрасывая в стороны тучи из брызг, он привязал лодку к обломку камня. Затем выбрал подходящие куски ткани. Исполосовал их на ленты. Усадил перед собой Нину и, стараясь не смотреть на вызывающе торчащие соски, умело бинтует, стягивая рёбра.

— Не туго, дышать можешь?

— Нормально… сразу легче стало… и теплее.

Виктор укрыл её шинелью, присел рядом, вытянул больную ногу и задумался. Можно сказать, они выжили, временно выжили. А что дальше делать? На насекомых долго не продержишься и с водой проблема.

— А морскую воду можно пить? — без всякой надежды спросила Нина.

— Нельзя.

— Почему.

— Просто умрёшь.

— Перспектива не очень, — поёжилась женщина. — Тогда найди воду, — потребовала она.

— Вот об этом я сейчас думаю, — стрельнул на неё взглядом мужчина.

— И каковы успехи?

— Нулевые, — сознался Виктор.

— Не густо.

— Это так. Впрочем…

— Ты что-то придумал? — оживилась Нина.

— Следующего утра дождаться надо.

— Зачем? Это очень долго. Зачем? — повторила она.

— Я заметил, утром сильная роса, а тряпья у нас много. Можно намочить и отжать воду.

— Идея правильная, — согласилась Нина, — но вновь мучиться столько времени… это пытка.

— Другого пути у нас нет… пока нет.

— Ладно, будем ждать. Слушай, — оживилась она, — а давай рыбу попробуем ловить… у нас кузнечики остались! А рыбка свежая, сочная!

— Чем ловить будем? — хмыкнул Виктор.

— Из верёвки нитку выдернем.

— А крючок где найдём?

— Ну… так ты подумай, — она испытующе посмотрела на него, а в глазах бегают светлые лучики.

Виктор хмыкнул, но не признать резонность в словах Нины, не может. Взгляд скользнул к ремню. Он быстро стянул его и повертел перед глазами.

— Этот шпенёк на пряжке… может из него получится сделать крючок? — предложила она.

— Вполне, — согласился Виктор.

Он камнем размочалил пряжку, вытащил блестящий стерженёк. Некоторое время рассматривал его при свете солнца. С удовлетворением улыбнулся.

— Есть место, к чему верёвку можно привязать… изогнём, наточим об камень. Вот только шип сделать не получится. Хотя… если кончик загнуть и камнем расплющить… может удастся.

— Ну так, делай! — с нетерпением толкает его Нина.

— Ты пока верёвку распусти, — требует мужчина и погружается в непростой процесс изготовления крючка без соответствующих инструментов.

Изогнуть шпенёк он смог. Наточить — тоже, но с зазубриной, как он не старался, результат нулевой.

— Крючок готов, но рыба, если она есть в море, часто срываться будет, — предупредил он её.

— Нам бы хоть одну поймать. Они такие сочные, — с навязчивостью повторила Нина.

Виктор привязал найденную на дне лодки гайку, прицепил крючок, придирчиво осмотрел своё творение, но Нина лихорадочно суёт ему дохлого кузнечика.

— Что ж, с богом, — мужчина наживил кузнечика и сделал заброс.

Томительно тянется время. Рябь от солнца слепит глаза, ветра нет и очень жарко. Нина долго сидит рядом, затем в глазах появилось разочарование, она отползла в густые заросли, некоторое время наблюдала за замершим в ожидании мужчиной, затем глаза закрылись и она заснула.

Первая поклёвка была неожиданной и Виктор не успел подсечь рыбу, и она сорвалась. Мужчина страшно огорчился, но кузнечики ещё есть. Быстро прицепил новую наживку. Заброс — вновь рывок и достаточно сильный. На этот раз он умело подсекает и стремительно потянул рыбу к берегу, чтобы она не опомнилась и не сорвалась с крючка.

На миг показалось светлое брюхо. Вздыбив хвостом небольшой бурун, рыба попыталась уйти в сторону, но мужчина рывком выбрасывает её на берег и в великой радости посмотрел на Нину. Женщина сладко спит, морщась во сне, трогательно шевеля губами, словно пьёт воду.

Виктор быстро схватил лобастую рыбу, краем сознания определяя, что она явно не черноморская. С силой ударил её об камень, вновь поднял, пытаясь определить её вес. Больше килограмма. Мужчина с удовлетворением поджал губы.

— Удачно… весьма удачно… пожалуй это молодой тунец.

Посмеиваясь, Виктор поковылял к сладко спящей женщине. Свалился рядом, охнул от боли, но вновь улыбнулся.

— Что такое? — Нина дёрнулась от прикосновения к ней холодного тела рыбы и моментально проснулась. Она приподнялась на локтях. В её глазах возникла смесь из удивления и радости.

— Поймал? Какая рыбка, сочная! А когда мы будем её есть?

— Прямо сейчас.

— Поджарить бы, — несильно взгрустнула женщина, — впрочем, будем считать, что это суши.

— Так, с большой натяжкой, — согласился Виктор.

Он острым краем камня искромсал толстую рыбину и вытащил глаза.

— На вот, — Виктор протянул ей их, — в глазах много воды.

— Выглядит не очень аппетитно… но лучше, чем кузнечики, — Нина целиком засунула в рот своеобразное лакомство и стала тщательно жевать.

— На мой взгляд, несколько безвкусно, но очень сочно, — поделилась она своими впечатлениями.

Внутренности и солидный кусок хвоста, которые Виктор запретил есть, опасаясь паразитов, он решил использовать для наживки. Но и того, что осталось, хватит с лихвой. Оставлять в такую жару запасы, нет смысла, быстро испортится. Поэтому они наелись не просто от пуза, а запредельно много.

После еды они улеглись под кустарником. Мужчина и женщина смотрят на ужасающе огромную гладь моря и каждый думает о своём. Некоторое время они молчали, но вот Нина с тревогой посмотрела на Виктора:

— Как ты думаешь, а кроме нас, кто-то остался в живых?

— Да, — кивает мужчина.

— Может и здесь люди есть?

— Вероятно.

— Вот только никого не видно, — вздохнула женщина.

— Придёт время… столкнёмся, — неопределённо ответил Виктор.

— Как-то ты говоришь без энтузиазма, — настораживается Нина.

— Да нет, я хочу встречи. Вот только люди могут быть разными.

— Наверное, ты по жизни одиночка? — догадалась Нина.

— В какой-то мере. Я очень избирательно отношусь к друзьям и недоверчив к людям.

— Это плохо, — нахмурилась женщина, — а я вот люблю шумные компании. У меня много друзей. Как они сейчас? — её глаза увлажнились. Она быстро отвела взгляд, словно не захотела показать своё переживание.

— А это что? — внезапно встрепенулась она и поднимает руку в сторону моря.

Невнятное сооружение медленно выдвинулось из-за мыса и поплыло в сторону земли.

Глава 3

Виктор вскочил. Опираясь на палку, поспешно заковылял к берегу. Нина взяла в руку цветастую тряпку и энергично ею взмахнула. Но непонятное сооружение, напоминающее корабль из мультфильмов, обогнуло мыс и скрылось в противоположной стороне.

— Что это было? — округлила глаза женщина.

— Надувной аттракцион. Сорвало в каком-то парке.

— А люди на нём есть?

— Вполне.

— Он к берегу пристанет? — с надеждой спросила Нина.

— Да. Его точно тянет к земле.

— Так надо идти!

— Это очень далеко. Подлечим раны, тогда и пойдём.

— Я сама схожу! — уверенно решила женщина.

— Остынь! Ты даже не можешь себе представить, как опасно передвигаться по Караби яйле. Здесь вся поверхность изрыта карстовыми воронками, да ты и сама видела.

— Но им, вероятно, понадобится наша помощь!

— Очень может быть, — кивает Виктор. — Но вдруг это мы станем им обузой? Давай всё же подлечимся… с плато никто не денется.

Нина вздохнула, в глазах загорелся упрямый огонёк, но доводы Виктора приняла. Женщина нехотя заползла под куст, на глаза надвинулась грусть. Тем временем мужчина не стал укладываться рядом. Он внимательно посмотрел на небо и в его взгляде одновременно появилась и радость, и тревога.

— «Обезьяна» крутится, — произнёс он непонятные слова.

— Что ты сказал? — думая, что ей послышалось, переспросила Нина.

— Я говорю… «обезьяна». Так спелеологи такую облачность называют. Крутится-вертится где-то в небе, а погода просто чудесная и внезапно прыг на землю и разражается диким шквалом с сильнейшим ливнем.

— Как здорово! Напьёмся!

— С одной стороны да, но с другой… находиться под ледяными струями не совсем правильно.

— Так давай лодку вытащим и перевернём, — оживилась женщина.

— Резонно. Вот только переворачивать её не следует. Она послужит хорошим резервуаром для воды.

— А как же мы под неё заберёмся?

— Из камней соорудим фундамент и затащим на него лодку.

Нина выбралась наружу и оглянулась по сторонам. Камней кругом великое множество, вот только носить их больно. Она вздохнула, но принялась за работу.

Так получилось, что Виктор больше помогает ей. Со своей ногой он явно не работник. Но через несколько часов им удаётся соорудить нечто подобия жилья. Лодка крепко стоит на фундаменте и утяжелена крупными камнями, чтобы её не сорвало порывами ветра. За это время они так устали, столько потеряли с потом жидкости, что жажда становится просто невыносимой. Во рту горит, а пресловутая «обезьяна» скакнула в море, и там с громогласными раскатами грома и слепящими вспышками молний, разразилась сильнейшим ливнем.

— За что?! — чуть не заплакала Нина.

— Так бывает, — помрачнел Виктор, — завтра будем собирать росу.

Но наличие сего уродливого жилья вносит неожиданный уют в их непростые обстоятельства. Получился домик, очень низкий. Вползать необходимо в узкий лаз, но мгновенно возникает чувство защищённости и есть возможность полностью расслабиться и ждать, когда срастутся кости, тогда можно будет в полной мере заняться бытом. Единственная проблема — конечно вода. С едой более-менее решено, хотя не факт, что рыба будет ловиться и дальше. А вдруг она случайно зашла в эти воды? Хочется верить, что бог будет милосерден, ведь не просто так они остались живы.

Ещё один день пощадил мужчину и женщину, а ночь, в их тесном убежище, не может достать холодом. Ощущение невероятного комфорта, гасит боль в израненных телах, вносит в чувства умиротворение и спокойствие. Сон комкают сумбурные мысли, и заполняет их сказочными сюжетами, где нет кошмаров, но есть жизнь, к которой стоит стремиться.

Мир словно взорвался! Гром пророкотал как залпы скорострельных тяжёлых орудий. Свет от вспышки молнии ворвался под закрытые веки, и мощный ливень вонзился в лодку, словно захотел её продырявить.

— Что это?! — в ужасе проснулась Нина. Женщина дёрнулась и охнула от боли.

— И до нас добралась «обезьяна»! — громогласно захохотал Виктор.

— Дождь? Вода! Миленький, вода! — Нина на миг обвила руками шею мужчине и поползла из убежища прямо под бешеные струи воды. Он подставила ладони, и они моментально наполнились живительной влагой.

— Боже, как вкусно! — восхитилась она.

Лодка полностью наполнилась водой. Дно провисло и почти не оставило места для людей, но они испытали невероятное облегчение и ощущение небывалого уюта.

— Как здорово! — вздрагивая от вспышек молний и грома, прошептала Нина.

— Да, дождик знатный, — согласился Виктор, — вовремя дом себе сделали.

— С бассейном на втором этаже! — засмеялась Нина.

— Мы почти как олигархи, — пошутил Виктор.

— Бери выше — как боги!

— Замахнулась.

— А то! — вздёрнула нос хрупкая женщина. Теперь ей всё нипочём! С водой порядок, а еду её мужчина добудет. Жизнь налаживается!

Шквал из воды, молний и порывистого ветра продолжался долго. На море творится нечто запредельное. Вновь появились смерчи и просеивают воду, отбраковывая живых от мёртвых. В каждую минуту взрывается тысяча молний. Поверхность моря как вздыбивший иглы дикобраз. Электричество всюду и кажется плавится даже вода. Но удивительное дело, женщине и мужчине, которые затаились под многоместной резиновой лодкой, нравится буйство природы. Восторг переполняет души. Им кажется — идёт всеобщее очищение. Действительно, воздух сладок. Пахнет свежестью, электричеством и морем. Громовые раскаты рвут пространство и отдаются низким рокотом в подземных полостях плато. С шипением несутся пенные ручьи, но ни один поток не несётся к хлипкому убежищу, словно некто заботливой рукой отводит опасность и не позволяет разрушить труд двух сильных людей.

Всё мгновенно стихает. Лишь изредка, далеко за горизонтом, полыхнёт пространство, да докатятся отголоски грома.

— Здорово! — воскликнула Нина.

Женщина прижалась к мужчине. Она пристроилась на его плече и едва не замурлыкала от удовольствия, а он обнял её и улыбнулся своим мыслям.

— Как мне хорошо и такое невероятное чувство защищённости… и мне спокойно, — Нина заснула, сладко посапывая в две дырочки. А он долго не может заснуть, но не от боли, его переполняют чувства.

На этот раз взошедшее солнце их не будит, и они отсыпаются, чуть ли ни до обеда, если конечно можно так выразиться в данном случае. Виктор осторожно высвободил руку из-под шеи Нины. Некоторое время смотрёл на беззащитное в сладком сне лицо. Задержался на её пухлых губах, трепетных ресницах, на тонкой фигуре, удивляясь про себя, откуда в столь хрупком создании такие силы. Не удержавшись, словно вор, украдкой поцеловал её в губы, и она ответила, бессознательно, всё ещё не просыпаясь. Виктор отпрянул. Тихо выполз из убежища. Вдохнул полной грудью и с удовольствием оглянулся вокруг. Морщась от боли, он разбинтовал ногу. Затем попытался прощупать сломанную кость и внезапно понял, что у него просто сильный вывих. Это открытие будоражит его. Он прощупал выскочивший сустав, зажмурился и резко дёрнул ногу. Виктор едва не потерял сознание от взрыва боли, но мгновенно приходит облегчение. Сустав занял прежнее положение, хотя из-за опухоли нога стала напоминать надутую шину в чёрных пятнах от внутреннего кровоизлияния. Он плотно забинтовал ногу, но уже без жёсткой доски, которая приносила столько страданий.

«А ведь жизнь действительно налаживается» — с удовлетворением подумал он.

В кустах Виктор нашёл завёрнутые в тряпку остатки от рыбы. Они протухли и неприятно смердели, но для наживки прекрасно подойдут. Мужчина тщательно подготовил снасть и спустился к морю. Уже без удивления заметил чёрные плавники косаток. Словно шаловливые школьники животные весело резвятся в холодной воде, но предмет их игры не очень забавный. Они подкидывают в воздух некое существо. Виктора обдало холодом. Ему показалось, что это человек, но затем он понял, это несчастное ластоногое, заблудившееся в водах Великого Потопа. Всё равно жутко наблюдать игру страшных хищников. Но вот морского зверя подкидывают мощным ударом хвоста. Он взлетает в воздух метров на десять, беспомощно кувыркаясь, размахивая ластами. С шумом падает вниз и скрывается под водой. Чёрные плавники исчезают, и на поверхности расплывается красное пятно.

Совсем рядом от берега появились усатые морды. Часть морских котиков улизнула от косаток и теперь осматривают незнакомые берега. Виктор напрягся и залёг между камней. Он с жадным интересом наблюдает как животные, поспешно выбираются из воды. Морские котики, извиваясь, поскакали по берегу. Они вертят гладкими головами и встревожено рычат. Морские котики чудом избежали смерти, но Виктор уже раздул ноздри от возбуждения. Он глазами поискал острый камень. Находит и, прячась за неровности на земле, пополз к животным.

— Ой, что ты делаешь?! — громкий возглас Нины вспугнул ластоногих, и они поспешно соскользнули в воду.

— Ну вот, — в разочаровании перекатился на другой бок Виктор, — всю охоту разрушила!

— Ты что, хотел убить этих беззащитных животных?!

— Это вкуснее, чем кузнечики! — попытался её образумить Виктор.

— Я насекомых буду кушать, чем видеть, как ты убиваешь этих мирных животных! — в сердцах воскликнула Нина и добавила, прищурив светлые глаза. — Я даже не предполагала, что ты такой жестокий!

Взрыв негодования бурей пронёсся в груди мужчины, он захотел назвать её дурой, но осёкся под льдистым взглядом прелестной женщины и промямлил:

— Ты не права, Нина.

— Может быть, — с грустью согласилась она, — но ты лучше рыбы налови.

Она подошла к Виктору, присела рядом и неожиданно произносит:

— Прости меня, глупую дуру, но я ещё не готова к такому.

— Ладно, проехали, — Виктор отшвырнул в сторону острый камень, — но такого шанса может больше не будет.

— Я знаю, — Нина поцеловала его в шею. — А почему ты доску вытащил? — она увидела на его ноге плотную повязку.

— Перелома нет, — счастливо улыбнулся Виктор, — обычный вывих.

— Здорово! — от счастья у Нины засветились глаза. — Ой, косатки! — с восторгом увидела она резвящихся мощных животных.

— Они только что пообедали… котиком, — с насмешкой произнёс мужчина.

— Хорошо, что я не видела, — серьёзно проговорила молодая женщина.

На этот раз их словно наказывают свыше. До самого вечера ни одной, даже слабой, поклёвки. Сколько наживок перепробовали, толку никакого. Нина сидит мрачная и старается не смотреть в глаза Виктору, а есть уже хочется, но мужчина ни жестом, ни взглядом не показывает, что на неё рассержен.

— Завтра наловим кузнечиков, — едва не всхлипнула Нина.

— С огнём нужно что-то придумать, — нахмурился Виктор.

— Те же кузнечики, обжаренные в углях… говорят… деликатес, — дёрнул кадыком мужчина и скривился.

— Я уже их хочу, — облизнулась женщина.

— А мясо морского котика… прости, — видя, как мгновенно погрустнело лицо Нины, поспешил извиниться Виктор за вырвавшееся бестактное напоминание.

Эта ночь на удивление была тёплая, радость для Нины, но Виктор почему-то хмур. Они долго сидят у моря, предполагая, что кто-то всё же клюнет на наживку, но рыбы нет, словно всё вымерло. Вскоре из-за молчаливых сопок выплыл месяц, и звёзды зажглись необычно ярким светом. В мире без городов ничто не может с ними соперничать — они единственные, что ночью даёт свет.

— Вот бы зажигалка, какая завалялась, костерок бы… Я так любила в походы ходить!

Нина прижалась к Виктору. На её плечи накинута грубая шинель, а в глазах мечтательное выражение.

— Теперь мы в походе навсегда, — глубокомысленно изрёк Виктор.

— Послушай, неужели нельзя огонь зажечь? Я от бывалых походников слышала, что это сверх элементарно.

— Жаль, что их нет рядом, — хмыкнул мужчина.

— Ну, там, палочку потереть, — без особого энтузиазма предложила Нина.

— Ага. Особенно если они все влажные и трухлявые. Необходимо что-то жёсткое. Лучше бамбук или, на худой конец, дуб, бук или что-то подобное. Я уже обдумывал все эти варианты.

— А искру из камня вышибить?

— Всюду известняк. Он искры не даёт. Кремний или гранит… что-то в этом роде нужно.

— А ты знаешь, я где-то читала… какой-то автор. Забыла, как его звать, но это не важно. Один из его героев с помощью стёкол из-под часов… глиной как-то закрепил их между собой, залил внутрь воды, и получилось увеличительное стекло, и потом всё так просто поджигал.

— Это, Жюль Верн, — улыбнулся Виктор, — Таинственный остров.

— Да, точно, Жюль Верн. Я в детстве его читала!

— А у нас нет часов, нет очков, нет стёкол, а глину здесь не найти.

— Было бы увеличительное стекло… эх! А нельзя его как-то сделать, что-нибудь отшлифовать.

— Что именно? — с иронией улыбается мужчина.

— Ну, не знаю? Лед, например!

— Лед?

— Ах да, конечно, глупость сморозила, — пожала плечами женщина.

— Здесь есть ледяная пещера. Я даже знаю, как к ней пройти. Это сравнительно недалеко отсюда, а спуск совсем простой, — Виктор даже привстал в возбуждении. — Там есть ледяное озеро и лёд там небывалой прозрачности, чище самого чистого стекла. А ведь линзу из него можно приготовить. Ты чудо, Нина!

От переизбытка чувств он её крепко обнял. Женщина поморщилась от боли, но счастливо улыбнулась.

— Хочется прямо сейчас идти, — произнесла она. — А как же ты его шлифовать будешь? У нас нет абразивов, всяких паст?

— Руками! Теплом рук! — засмеялся Виктор.

Он уже определённо знает, огонь они добудут. Такое ощущение, что они перешли на следующий уровень в некой компьютерной игре под названием — жизнь. От перевозбуждения они долго не могли заснуть и долго разговаривают. Но по молчаливому согласию о прошлом старательно говорить избегают, эта тема под запретом. Они строят планы на будущее. Очень хочется построить настоящий дом! А ночь тёплая, так хорошо сидеть рядом друг с другом. Нина прижалась к крепкому мужскому плечу, так и заснула.

Виктор спал не более двух часов. Он осторожно отодвинул от себя женщину, подложил под её голову свёрнутую тряпку, а сам поковылял к морю, радуясь, что уже может наступать на больную ногу.

Рассвет окрасил море в нежные пастельные тона. В ближайших кустах просыпаются птицы, но ещё не поют, лишь прыгают с ветки на ветку. Совсем близко от берега проплыли косатки, они выслеживают морских котиков. Виктор внимательно осмотрел берег, но ластоногих животных не увидел. Сейчас бы он не стал идти на поводу у женщины и не задумываясь пошёл бы на охоту. Он поменял протухшую на крючке наживку, сделал заброс. Некоторое время сидел в надежде на поклёвку, но чуда не произошло. Тогда со вздохом поднялся и пошёл ловить кузнечиков, но и здесь его ждал неприятный сюрприз. Ночь была тёплой, и эти твари скакали по траве как лошади по полю боя. С больной ногой он не смог поймать ни одного. Виктор вернулся в свой лагерь. Обновил наживку. Без надежды на успех вновь закинул свою снасть. Сел на камни и грустно склонил голову.

— Как там с кузнечиками? — подошла к нему Нина.

Женщина сладко зевнула, поёжилась от утренней прохлады, но бесстрашно зачерпнула ледяную морскую воду и тщательно умылась.

— С кузнечиками полный облом, — неохотно ответил Виктор.

— Что так? — испытующе посмотрела на него Нина.

— Тепло. Они только по холоду едва ползают.

— Жаль. Кушать хочется. Ты тут полови рыбку, а я пройдусь вдоль берега, может, что найду.

— Пройдись, — с непонятным безразличием произнёс Виктор.

— Да всё будет нормально! — Нина неожиданно потрепала его за волосы. Она чётко уловила его состояние и оно ей не понравилось.

Виктор погрузился в тяжёлые размышления. А женщина, смешная в солдатской шинели, пошатываясь, пошла вдоль берега.

Как странно, но Нина впервые заметила окружающую красоту: суровые скалы прикрыты голубым туманом, зеленеют рощи из кустарниковых деревьев, в долинах пламенеют шапки горных пионов и восхищают своей красотой эдельвейсы. Клубящийся туман, поглощая скалы, словно втекает в долину, делая её загадочной и таинственной.

— А ведь это тучи! — воскликнула женщина и поняла, как высоко вознёсся весь мир, почти к самому небу.

Затем она посмотрела на море и её ужасают огромные просторы. Ни одного корабля, ни дыма на горизонте, лишь косатки крутятся у самого берега. Им хорошо, сколько воды! Но что это? Нина увидела на берегу блестящее чёрное тело и белые пятна по бокам. Она сорвалась в бег и остановилась как вкопанная. На отмели завяз детёныш косатки. Его учили охотиться на морских котиков, но он не рассчитал силы и теперь неизбежно погибнет. Малыш выпустил жалобную трель, и сердце у Нины облилось кровью. Жалость затуманила глаза, но его сменило жёсткое выражение. Она, не узнавая себя, посмотрела на детёныша косатки как на будущую жертву. Совсем рядом виднеется огромный плавник. Косатка-мать пытается вызволить своего детёныша из смертельной западни, подрывая каменистую землю плавниками.

Спотыкаясь о камни, Нина побрела в свой лагерь. На душе пусто и гадко, но она всё для себя решила. Мир жесток — необходимо выжить любой ценой.

— Виктор, — глухо произнесла она, — на отмели завяз детёныш косатки.

Мужчина долго смотрел на неё, затем кивнул.

— Будь здесь. Туда не ходи… я всё сделаю как надо.

Он исчез за мысом, а Нина зашлась в рыданиях. После заползла под лодку и, словно в оцепенении, затихла.

Виктор быстро нашёл то место, где на отмели лежал беспомощный детёныш. Волны нет и шансов никаких, что его смоет на глубину. А косатка-мать не в состоянии сделать подкоп. Здесь не мелкая галька, под водой крупные камни.

Спрятав жалость глубоко в подсознание, мужчина нашёл острый обломок камня. Он мечтает убить детёныша с первого раза, но Виктор понимает — не получится. Придётся бесчисленное количество раз наносить удары по истекающему кровью телу прежде, чем тот умрёт.

Виктор подошёл с боку, стараясь не смотреть в глаза малышу, который даже в таком возрасте — огромен. Косатка-мать приподняла лобастую голову. Она в упор посмотрела на человека, словно желает его запомнить, и страшны её глаза. Взгляды человека и морского зверя встретились. Виктора бьёт озноб, но не от страха перед морским чудовищем, а от того, что на глазах матери он будет убивать детёныша.

Мужчина шагнул, крепко сжимая обломок камня. Косатка-мать ткнулась в отмель, но она слишком велика, чтобы выброситься на берег и заслонить телом своего малыша. Детёныш почувствовал приближение человека, но его вес не позволяет ему отпрянуть, увернуться и он ждёт со странной отрешённостью.

— Ты всё равно умрёшь под палящим солнцем, — обратился к детёнышу Виктор, но всё равно не находит для себя оправдания.

Он подошёл совсем близко. Его колотит, как от лютой стужи, но Виктор стиснул зубы и медленно поднял камень. Но неожиданно детёныш выпустил какую-то запредельно трогательную мелодию, в которой столько мольбы… Пальцы сами собой разжались, и орудие для страшного убийства с хлопком упало вниз.

Не сознавая, что делает, Виктор сбросил с себя рубашку, окунул её в море и брызнул водой на подсыхающую кожу детёныша. Затем упал на колени и, разрывая об мелкие камни подушечки пальцев, стал горстями откидывать размокшую землю. Чуть успокоившись, Виктор нашёл упавший камень и с его помощью начал грести под детёнышем, отбрасывая в сторону пласты земли. На счастье почва размякла и на глубине превратилась и вовсе в нечто киселеобразное. Работать стало легко, главное, чтобы внизу не напороться на скалу, тогда все усилия будут напрасны. Но бог миловал. Скала действительно появилась, но значительно ниже уровня берега. Море тихо зашло в вырытую траншею, и Виктор оказался в воде. От жуткого холода тело сводит судорогами, кожа теряет чувствительность. Мужчина не замечает многочисленных порезов на своих руках. Он подумал, что это кровь детёныша и едва не заплакал, боясь не успеть спасти свою несостоявшуюся жертву.

Почувствовав прибывающую под ним воду, детёныш шевельнулся. Отчаянно дёрнулся. Виктор, напрягаясь из всех сил, постарался спихнуть его в большую воду. Неожиданно подошедшая так вовремя волна, помогала ему в этом. Малыш соскользнул с отмели и ушёл на глубину. Мужчина, не удержавшись от рывка, упал в воду и сразу столкнулся нос к носу с исполинской косаткой. Он завис в ледяной воде и смотрит широко открытыми глазами в её чёрные, как омут, глаза. Виктор в оцепенении рассматривает большой рубец у плавника — давняя встреча с человеком. Мужчину пронзила мысль — так выглядит смерть. Вибрирующие щелчки вздыбили кожу, словно хороший массаж. Косатка внимательно изучает человека. Неожиданно она развернулась и подплыла к своему детёнышу. Виктор сначала не понял, что произошло. Может она приготовилась на него напасть. Но морское животное растворилось в глубине, а мужчина энергично погреб к берегу. Спотыкаясь и падая, побежал на твёрдую землю и без сил упал на жёсткую траву. Затем сел на берег и долго смотрел в море. На поверхности показался плавник детёныша и рядом всплывает гигантская косатка.

— Счастливого пути! — закричал мужчина и радостно засмеялся. В его животе от голода ревут злобные тигры, а на душе распускаются душистые фиалки.

— Счастливой охоты… всем нам, — вспоминая сказку про Маугли, тихо добавил он и не знает, что сказать своей голодной женщине, когда придёт к ней, неся в подарок глупую улыбку вместо свежего мяса.

Нина встретила его с почерневшим лицом. Она боится смотреть ему в лицо. Женщина тысячу раз пожалела, что сказала ему про детёныша косатки, и теперь эта смерть будет преследовать её всю жизнь.

— Я столкнул его с отмели, — развёл руками Виктор. — Право, это не охота, а убийство, — оправдывается он.

— Какой же ты дурак! — залилась в счастливом смехе Нина.

Она бросилась ему на грудь и со страстью впилась в губы. Мир словно рухнул им под ноги. Всё завертелось в безумном порыве. Миг, и острое наслаждение вспыхнуло как взорвавшаяся сверхновая звезда. Мужчина и женщина даже не поняли, что произошло. Они слились в единое целое… наверное это любовь.

— Я тебя люблю, — с трепетом прошептала Нина, а он не может от неё оторваться и страстно целует в тёплые губы.

— Теперь я твоя жена, — тихо произнесла женщина, а в глазах бегают лукавые огоньки. — А ты ненасытен, — деланно отбивается она от его ласк, но сникает и вновь — полёт в сказочные дали.

Они забыли про голод, про всё…. и ещё бесконечно долго занимались любовью не в силах оторваться друг от друга.

— Как здесь хорошо! — раскинув руки, смеётся Нина.

— Я тебя люблю, — склонился над ней Виктор.

Глава 4

Как хорошо, что есть вода. Можно пить сколько угодно, вот только животы неприятно отвисают, а щёки впадают. Виктор вновь занялся рыбалкой, а Нина бродит по окрестности в поисках чего-то, что можно пожевать. Под одним камнем наткнулась на гигантскую сороконожку. Отпрянула. Брезгливо отряхнула руки. Ковырнула палкой скопление улиток. Вспомнила про французские блюда, где эти брюхоногие подаются в сухом вине. Раздавила одну из них. Скривилась, глядя на выползшую слизь. Нет, будет умирать с голоду, но этот деликатес не для неё. Попыталась побегать за кузнечиками. Но они, раскрыв яркие крылья, с наглой лёгкостью упархивают. Разворошила старые кострища, оставленные прошлыми экспедициями спелеологов. Даже нашла пару высохших костей. Пожалела, что она не собака, лакомство было бы ещё то! Со вздохом залезла в чужую помойку. Палкой выгребла кучу разнообразного мусора, среди которого нашлись и весьма ценные вещи: ржавые банки из-под тушёнки, опять же — пустые бутылки, сломанная вилка, измочаленный целлофан — видно он будет храниться вечно. Неожиданно выкатывается сморщенная, проросшая с разных сторон… картошка, а следом ещё несколько штук. У Нины даже прервалось дыхание. Рот наполнился тягучей слюной. Она без сил опустилась перед воистину настоящим сокровищем и вспомнила огромные сковородки, наполненные дымящимся жареным картофелем, вперемежку с золотистым луком. Всё это шкварчит и испускает дивные ароматы. Картина, представленная ею, настолько яркая, что она едва не впилась зубами в вялый картофель, но укоризненно покачала головой. Нина все сгребает, расфасовывает по карманам и, счастливая понеслась к Виктору.

— Ты посмотри, что я нашла! — женщина вывалила перед потрясённым мужчиной груду сморщенного картофеля.

— Нина! — только и нашёлся что ответить Виктор.

— Срочно надо идти к твоей ледяной пещере, — безапелляционно заявила женщина.

— Однозначно! — вскочил на ноги Виктор. — Сколько же ты его нашла?

— Двадцать прекрасных картошек, — раздуваясь от гордости, произнесла Нина.

— Ну и пир же у нас будет! — страстно поцеловал её в губы Виктор.

— Э-э, это потом, — почувствовав его затянувшийся поцелуй, отстранилась от него Нина.

И вот начались лихорадочные приготовления к предстоящему штурму ледяной пещеры. На этот раз Виктор благоразумно приготовил из тряпок надёжные канаты. Из-за недостаточной длины пришлось даже пройтись к той пещере, где он сорвался и вытянуть ленту, которую впопыхах забыли вытащить. Нина с небывалой радостью отвязала свой лифчик и моментально нацепила на себя. Она никогда не была поклонницей нудизма, и ходить с неприкрытой грудью ей неловко, даже в обществе любимого мужчины. Правда, Виктору не очень это понравилось. Он уже привык наслаждаться их мягкими формами с яркими пятнами в центре, которые будоражат сознание и помогают забыть о сверлящем голоде. Но пришлось смолчать. Ночью он решил сполна взять упущенную выгоду.

Лишь спустя час они добрались до пещеры. Она уходит строго вертикально в землю и из неё явственно дует холодом. Канат сброшен, его конец звучно стукнулся о дно. Взяв с собой обломок вилки, Виктор легко спустился, а Нина замерла в тревожном ожидании на страховке.

Он отсутствовал долго. Не просто выцарапать подходящий кусок льда. Но Виктор не торопится и вырезал достаточно правильный круг. Теперь осталось, теплом ладоней, придать ему форму линзы.

Вздрогнула лента из скрученных тряпок. Нина, в возбуждении приоткрыв губы, поддалась вперёд и увидела, как из темноты появилась фигура мужчины. Не в силах сдержаться, она выкрикнула:

— Ну что, получилось?

— Скоро будем лопать жареную картошку! — раздался такой родной и желанный голос.

Нина радостно улыбается и помогает ему выбраться. Она посмотрела на глыбу льда и в удивлении покачала головой:

— Неужели из этого что-то может получиться?

— Определённо получится, — уверенно произнёс Виктор, — ты только найди что-нибудь сухое.

Виктор колдует над куском льда, растирая его в ладонях. Сквозь пальцы полились ледяные струи, и вскоре в его руках сверкнула большая линза. Под палящим солнцем она тает прямо на глазах. Не мешкая, он направил её на груду из сухих опилок, веточек, кусочков бумаги и перетёртых листьев. Яркий луч сфокусировался в центре и неподвижно замер. Нина всё ещё не до конца может поверить в это мероприятие. Трудно представить, что холодный лёд, может создать огонь. Но курится дымок, ползёт тёмное пятно. Нина тихонько раздувает едва заметную искру и вдруг вспыхнуло пламя. Звонко смеясь, она начинает подкладывать маленькие веточки, затем большие. И вот они сидят у потрескивающего костра и с наслаждением вдыхают дым.

— Давай картошку, — улыбнулся Виктор и внезапно наткнулся на задумчивый, несколько отрешённый взгляд.

Нина посмотрела ему в глаза и неожиданно произносит такую фразу и звучит это столь дико, что Виктор от неожиданности теряется:

— Послушай, а может, попробуем, найти что-нибудь из еды другое?

— Не понял? — у мужчины погасла улыбка.

Виктор с тревогой посмотрел на женщину, ища в глазах следы помешательства, но у неё взгляд чистый и светлый.

— Понимаешь, — с болью произносит она, — может это картошка единственная на этой земле. Взять и просто так её съесть? Нам жить здесь всю жизнь. Ты понял мою мысль?

Виктор сощурил глаза и с удивлением посмотрел на женщину. Во взгляде появляется уважение:

— Ты готова сейчас страдать от голода, ради будущего?

— Посмотри, сколько на ней отростков! Стоит её посадить и нас ждут большие урожаи! — Нина даже руки прижала к груди.

— Это так, — мужчина катает в руках мягкие клубни, — ты права… моя милая женщина… но у нас совсем нет еды… загнёмся ведь.

— Давай, всё же, попробуем рыбу ловить. Я одного кузнечика поймала!

— Ну, как скажешь, — пересиливая сверлящий голод, через силу произнёс Виктор.

Он без особой надежды забросил снасть, а голову сверлит безжалостная мысль, всё равно придётся съесть этот картофель, а идея такая правильная!

Сильный рывок болью отдался в пальцах. Верёвка натянулась как струна. О поверхность моря с громогласным звуком шлёпнул хвост большой рыбины. Виктор вскочил, едва не подвернул больную ногу. К нему на помощь кинулась Нина, но только ему мешает. Виктор уже крепко встал на ногах и старается подвести рыбу к берегу.

— За жабры хватай! — закричал он, когда умудрился подтащить её к берегу.

Нина бесстрашно зашла в воду. Зажмурив глаза, бросилась к бьющейся на отмели рыбе. Она умудряется схватить её под жабрами, и верёвка обвисает. Рыбина срывается с крючка.

— Держи её!!! — заорал Виктор.

Не обращая на боль в ноге, он ринулся на подмогу. Короткая схватка и немаленький тунец был выброшен на берег.

— Я знала! — Нина приплясывает у прыгающей на траве рыбе.

Виктор разбил камнем тунцу голову и засмеялся:

— Килограммов двадцать будет!

— И это на кузнечика?

— Нет. На него клюнула какая-та зеленушка, а тунец на неё, — уверенно произнёс Виктор. — Шпенёк от ремня приносит нам удачу!

— А чья идея?

— Твоя, моя милая! Тащи дрова, скоро у нас будет пир!

В прошлом, Нина с безразличием относилась ко всем рыбным блюдам, но сейчас её глаза загорелись от восторга. Это мясо кажется ей столь нежным и вкусным, что она едва не теряет сознание от наслаждения, поедая хорошо прожаренные куски.

— Не рычи! — шутит Виктор.

— Буду! Я охотница, повелительница Чёрного моря!

— Тогда рычи громче! — захохотал мужчина.

Они съели неумеренно много, но плохо не стало, желудки ещё не успели ссохнуться. А вот дышать — тяжело, но на душе так легко!

Рыбина лежит огромная, такая грандиозная и красивая. Вот теперь необходимо подумать, как её сохранить. Будет большим грехом, если она испортится, но у них есть огонь и масса сухих веток, которые можно накрыть прелыми листьями. Ещё целый час понадобился на создание уродливой коптильни. Но вот повалил густой дым, и Виктор развесил над костром бесчисленные куски мяса. Теперь, некоторое время, можно забыть о голоде и подумать о строительстве дома, а также подобрать подходящую лужайку для посадки картофеля. А ещё, следует сходить за мыс, глянуть, пристал ли к берегу надувной аттракцион.

Странно, но Виктора пугает встреча с людьми. Он боится, что рухнет тот сказочный мир, что они построили в своём воображении и чувствах. Ему хорошо с этой женщиной, но будет неправильно жить в затворниках.

Решено, еды полно, дом надо строить немедленно. А чего тянуть? К тому же среди торчащих скал они обнаружили одну каменную глыбу, расколотую на несколько частей. Вот тебе почти три стены. Правда, пол уходит трещиной куда-то вглубь, может даже переходит в пещеру, но её можно засыпать, уложить веток, подпереть балками потолок, настелить травы, чтобы стекала вода. С очагом придётся потрудиться. Обтёсанных камней нет, глины тоже. Но печь — одна из главных элементов дома. Нина просто грезит об этом. Если постараться, можно наделать различных кладовок для хранения съестных припасов и всяких нужных вещей.

Чуть ниже от будущего жилья обломки из скал образовали нечто закрытого участка сто на сто, заполненного красноватой землёй, жирной на ощупь, с перспективой на плодородность. Перед тем как заняться строительством, Виктор и Нина решают посадить картофель. Время ещё есть и к середине осени будет первый урожай.

Нина выкапывает ямку. Виктор бережно опускает туда клубень. Одна лунка, вторая… четырнадцатая, на пятнадцатой Виктор протягивает руку за следующим картофелем, но Нина качнула головой.

— Ты чего? — удивился Виктор.

— Больше нет, — обожгла его взглядом женщина.

— Как это нет? Я считал, ещё пять штук должно быть! — опешил мужчина.

— Плохо считал, — ехидно заявила Нина.

— Как это? — округлил глаза Виктор.

— Забудь, — требовательно произносит женщина.

— Хорошо, — пожал плечами мужчина.

Виктор не стал настаивать на своей правоте, хотя в душе что-то резануло. Но жалость к хрупкой женщине перевесила. А, пускай лопает, с меня не убудет!

Нина с насмешкой наблюдает за Виктором. Всё же в некотором роде он примитивный. Но это нормально, мужчины все такие. Они во многом не дотягивают до женщин с их неизменной интуицией и осторожностью. Право, они как дети. Женщина украдкой смотрит, как он откидывает в сторону крупные камни, а по обнажённой спине непринуждённо пробегают сильные мышцы, и веет от тела спокойствием, уверенностью. Дыхание перехватывает. Неужели этот мужчина её? Она, обычная продавщица… ну, не совсем обычная. Женщина облизнула пухлые губы. Скосила взгляд на свой эффектный бюст. Про себя усмехнулась и задумалась. Вновь посмотрела на Виктора, вздохнула. А полюбил ли он её по-настоящему? Как бы хотелось! В груди появляется томление, желание и необъяснимая грусть.

Ни в этот день, ни в следующий поход за мыс не получился. Будущее жильё вычищается. Складируются камни и подбираются по назначениям. Сломанные ветки очищаются от коры и сушатся под солнцем.

Наконец-то набралось достаточно материалов для строительства и Виктор с Ниной, перед тем как полностью загрузиться постройкой жилья, всё же решили произвести вылазку за дальний мыс. К немалому удивлению для женщины, Виктор готовит устрашающего вида дубинку, привязав к толстой палке острый кусок камня. Затем делает отмашку. С удовлетворением хмыкнул и Нина тоже хмыкнула, но с насмешкой.

— Между прочим, тебе тоже необходимо оружие, — глядя на её скептическое лицо произнёс Виктор.

— От кого отбиваться будем, сэр? — как солдат вытянулась она в струнку.

— От зверей.

— Что-то не слышала, чтобы в Крыму водились хищники.

— Не от тех зверей, — произнёс Виктор и Нина ощутила в его взгляде такой холод, что ей становится не по себе.

— Давай так, что бы ни происходило, будешь слушаться моих команд. Ни какой самодеятельности, — строго произнёс мужчина.

— А что-то должно произойти? — сникла Нина.

— Уже произошло. Люди выброшены из привычной среды. Все их чувства, отрицательные или положительные, обострятся до предела. Так что надо быть готовыми к любым неожиданностям.

— К каким неожиданностям? — вздрогнула женщина.

— На тонущих кораблях иногда случается паника.

— Но мы не на корабле и не тонем.

— Тонет весь мир, это многократно круче, — с горечью улыбнулся Виктор. — Вялотекущая паника может принести больше сюрпризов, чем мгновенный взрыв отчаянья.

— А знаешь, сделай мне какое-нибудь оружие, — решила Нина.

— Уже сделал, — улыбнулся Виктор и протянул ей, закреплённый на коротком древке, наточенный обломок вилки.

Как-то жутко уходить с обжитого кусочка берега. Здесь всё понятно и привычно. А что там? Виктор напугал Нину так, что она вприпрыжку понеслась за ним, боясь отстать. Хорошо хоть боль в груди притихла и отдаётся лишь тогда, когда она перепрыгивала с одного камня на другой. Рёбра если не срослись, то как-то правильно уложились под плотной повязкой.

Караби яйла достаточно дикое и необжитое место. Поверхность напоминает чужую планету, изрытую многочисленными карстовыми колодцами, жуткими воронками с тёмными провалами. Крупных деревьев нет и все корявые, под стать окружающим скалам. Лишь птицы, иногда выпархивающие из-под ног, оживляют суровый ландшафт.

— А животные здесь какие-нибудь водятся? — озирается по сторонам Нина.

— Раньше на плато паслись многочисленные стада одичавших лошадей. Говорят они появились на Караби яйле после Великой Отечественной войны. Но затем их отстреляли.

— Зачем? — удивилась Нина.

— Прекрасные мустанги стали конкурентами для немытых пастухов, что гоняли сюда овец.

— Очень жалко, — помрачнела Нина.

— Человек, куда бы ни вламывался в природу, как обычно старательно гадит, — криво ухмыльнулся Виктор, — вот и смыли их всех, словно в дырку унитаза.

— А нас то, за что? Я не такая! — его слова задели Нину за живое.

— А нас рикошетом задело.

— Шутишь, да?

— Какие тут шутки, — непонятно произнёс мужчина.

Виктор старательно осмотрелся. В душе удивился. На этом плато он бывал не раз, но, окружённое морем, оно стало совсем другим. Знакомые места приобрели новизну и какую-то первобытную первозданность. Дымка на горизонте растворилась, и виднеются далёкие утёсы других бывших возвышенностей. Они цепью уходят на Четырдаг, затем к Ай-Петринской гряде, далее — к Карадагу и везде могут быть люди. Вот только смогут они выжить на бесплодных склонах? А море, оно даже цвет поменяло. Горизонт увеличился. Такое ощущение, что это уже и не Земля, а нечто другое — полигон для неких опытов высших существ над человеком. Хотя, чего тут выдумывать? Его создали люди для самих себя и теперь пожинают плоды трудов своих упорных. Но вот незадача, слинять в сторону уже нельзя. Все теперь в одной связке: умные и глупые, богатые и бедные, наглые и добрые. Великий Потоп смыл всю скверну. Но как говорится, не всё тонет. Виктор ухмыляется своим мыслям, а пальцы крепче обхватили шершавую ручку каменного топора.

До дальнего мыса пришлось идти обходными путями. Часть низин затоплена морем и их уже обследуют любопытные акулы. Чайки важно ходят мимо пламенеющих горных пионов и уже во множестве белеют на изумрудных листьях белые пятна, воняющие рыбой. Стадо дельфинов осторожно заплывает в бухточку, разгоняя серых акул. Виктору даже показалось, что он узнал своего спасителя и в приветствии взмахнул рукой.

— Какие прекрасные животные, — восхитилась Нина.

— Увидеть дельфинов, это к удаче, — улыбнулся Виктор. — А вообще, кто знает, животные ли они?

— Но они ведь… не люди? — со скепсисом произнесла женщина.

— Им повезло… что не люди, — мрачно заметил мужчина.

— Мне кажется, ты не любишь людей, — вздохнула Нина.

— А за что их любить? Тебя люблю.

— Это хорошо, — успокоилась женщина, а в её душе появился восторг, он сказал, что любит!

Нина сейчас такая смешная. Вместо юбки — цветастая тряпка. На голое тело набросила рубашку Виктора, до придела закатав рукава, а на голове — венок из эдельвейсов. Точно спелеобогиня, лишь фонаря на лбу не хватает и бухты верёвки на плече.

— Ты даже не можешь себе представить, как мне хочется надеть туфельки на высоких каблуках и вечернее платье, — мечтает Нина.

— А ты и в этом очень даже ничего, — произнёс Виктор.

Мужчина понял, что получилось несколько бестактно, поэтому поспешно добавил:

— Бог даст, ещё походишь в вечернем платье.

Нина замкнулась в себе и едва поспевает за Виктором. Но вот, мужчина резко остановился и жестом показал Нине пригнуться, а сам полез в расселину, заполненную колючими кустами. Он осторожно выглянул из-за обломка скалы.

— Что там? — громко прошептала Нина.

— Они здесь. Потопом какой-то тусняк сорвало. Еды в ящиках валом: вино, виски, водка, колбаса…

— Ой, я колбаски хочу! — Нина втиснулась в узкий проём между скалой и Виктором.

На берегу застыл полуспущенный аттракцион. На нём до сих пор болтаются чудом уцелевшие воздушные шары. А на широкой ленте просматривается надпись: С Днём рождения — дорогой наш Дмитрий Леонидович!!!

Несколько парней хотят закрепить на палках покрывало, но руки дрожат. С того самого момента как их выбросило на берег, они лишь пили и ели. Но вот слегка очнулись от запоя и пытаются как-то наладить свой быт. Под разлапистыми деревьями, передавая друг другу бутылку сухого вина, корчат страдальческие лица пять мрачных девиц. В мятых вечерних нарядах и без косметики они похожи на драных куриц. А вот и сам Дмитрий Леонидович, достаточно молодой мужчина. Он сидит на раскладном кресле. Рядом воткнут пляжный зонтик, под ногами валяется початая бутылка виски, рассыпанные чипсы, куски недоеденных бутербродов с чёрной и красной икрой и свежая блевотина. Его лицо бледное, потное. Он судорожно, дёргая кадыком, пьёт минералку. После небрежно отбрасывает пустую бутылку. Зачем-то достаёт дорогой мобильник, набирает номер. В удивлении хмыкает и пожимает плечами.

— У меня такое чувство, что они проспали Великий Потоп, — злорадно хохотнула Нина, этот народ вызывает у неё заметную антипатию.

— Не считая женщин, вижу шесть человек, — цинично произнёс Виктор. — С костром у них не получилось. Сначала горел, затем огонь упустили и даже угли потухли. Предполагаю, кто-то туда помочился. Сейчас пытаются разжечь, но три зажигалки без газа. Сто пудов, ночью пользовались вместо фонариков. А вон те, раздавили, — проницательно заметил он.

— Мы им дадим огонь, а они нас обеспечат едой… вон её сколько, — Виктор невольно сглотнул слюну.

— Будем выходить?

— Думаю, да. Я не вижу в этих людях особой опасности для нас. Бизнесмены средней паршивости, но с большим апломбом.

— А те три мордоворота? — Нина заметила крепких парней, пытающихся вращением палочки, добыть огонь.

— Они слишком заняты своим делом, скоро ладони задымятся, — с иронией произнёс Виктор.

— А вон полицейские, — насторожилась Нина, взглядом указывая на двух мужчин в мятых рубашках, в форменных брюках, внезапно появившихся на берегу. — Я их знаю. Они в магазин наш приходили. Столько бабок потребовали с хозяйки, что впору закрываться.

— Ну, это обычная практика. Им же надо семьи кормить, — криво ухмыльнулся Виктор. — А ты знаешь, а они не столь безобидные, как я думал раньше, — сознаётся мужчина.

Виктор отложил в сторону устрашающего вида топор.

— Ты сиди здесь, я один схожу.

— Яблок попроси, — неожиданно говорит Нина. — Вон, целый ящик, причём местные фрукты.

— Любишь их? — улыбнулся Виктор.

— Да, — просто ответила Нина, — но дело даже не в этом, в их сердцевине зёрнышки. Мы их посадим, и в будущем вырастут целые деревья.

— О, а я бы не додумался до этого, — с уважением глянул на неё мужчина. — Ладно, я пошёл, замри как мышка.

Виктор сначала обошёл их стоянку и направился к ним по берегу с противоположенной стороны, чтобы было непонятно откуда он идёт.

Его появление вызвало небольшой переполох. Охранники бросили своё бесполезное занятие. У женщин, на опухших лицах, раскрылись на всю ширь глаза. Парни с тентом уронили палки и покрывало. Представители власти уставились ничего не выражающими взглядами. Хозяин тусовки брезгливо поджал губы.

— Здравствуйте, Дмитрий Леонидович, — поприветствовал бизнесмена Виктор.

— Откуда меня знаешь? Мы что, встречались? — насторожился тот.

— Тот плакат, — слегка улыбнулся Виктор.

— А, ну да. Ты откуда здесь? Местный?

— Да нет, как и всех вас, морем выбросило.

— Нехилое наводнение, — согласился Дмитрий Леонидович.

— А что это за берег? Что-то в Ялте не встречал такого? Едва успели на этот кораблик поляну закинуть, — нервно хохотнул он.

Его руки, судорожно держащие мобильник, вздрагивают. Видно, что бизнесмен крайне напряжён.

— Вы немного не в курсе, это не наводнение, Ялта глубоко под водой. А это, — Виктор обвёл руками, — высокогорное плато, Караби яйла.

— Не умничай, — сурово сдвинул брови Дмитрий Леонидович, — я наглецов наказываю.

Охранники заходят с боков, готовы при команде «фас» кинутся на Виктора.

— О, как у вас всё налажено, — неодобрительно произнёс Виктор.

— Ты в сторону не уходи. Отвечай на мои вопросы. Где мы? Почему мобильники не работают?

— Как вы заметили, наводнение. Поэтому неполадки со связью, — не стал нарываться на конфликт Виктор. — А этот берег мне незнаком.

— Вот это честнее, а то на грубость начал нарываться, — смягчился Дмитрий Леонидович. — Ну, и чего пришёл? — грубо спросил он.

— Да так, хочу предложить вам свои услуги.

— А они мне нужны, твои услуги? Парень, перед моим особняком целая очередь из таких как ты, желающих ко мне на работу устроиться. Если не знаешь, куда нас всех отнесло, со своими проблемами мы сами справимся. Связь, безусловно, восстановится и скоро сюда прибудет катер.

— Да нет, — Виктор умело сдержал негодование и спокойно ответил: — Устраиваться к вам на работу у меня нет резона. Просто, вы там костёр хотите разжечь…

— У тебя есть зажигалка? — перебил его бизнесмен.

— Зажигалки нет, но я знаю, как добыть огонь.

— Они тоже знают, — ухмыльнулся Дмитрий Леонидович и посмотрел на охранников. — Ну и какие у тебя ещё есть предложения? — на его лице отразилась скука и брезгливость.

— Нет, предложений больше нет, — сознался Виктор.

— Тогда просьбы? — брезгливо скривился бизнесмен.

— Несколько яблок дайте.

— Что? Яблок? — Дмитрий Леонидович и вся его компания весело засмеялась.

— А ты знаешь, не дам, — вытирая слёзы, выступившие от смеха, произнёс он. — Валяй отсюда и на глаза больше не показывайся, иначе позвоночник сломаем. Моих ребят совсем от нервов перекосило. Им только дай волю на ком-то отыграться! Вот натура человеческая! — почему-то воскликнул он и с угрозой повторил:

— Иди отсюда, доходяга!

— Ну, хоть те огрызки позвольте взять, — вспыхнул от стыда Виктор.

— Огрызки?! — взвизгнул от смеха Дмитрий Леонидович.

— Бери, все забирай… вон… у блевотины. Можешь и бутерброды недоеденные… отковырнуть.

Под громкое ржание Виктор подобрал с десяток огрызков. Затем выпрямился и улыбнулся глядя, прямо в глаза бизнесмену и тот мгновенно стал серьёзным. Во взгляде Виктора он узрел нечто пугающее.

— До встречи, — кивнул Виктор.

— Это вряд ли, — холодно глянул на него Дмитрий Леонидович. — Ты иди, не смущай публику, — бизнесмен вновь попытался набрать номер на мобильном телефоне.

Виктор уходит, злость туманит сознание, а вдогонку ему несутся противные смешки. Но вот он остановился, обернулся и закричал:

— И всё же, я окажу вам одну услугу. Не купайтесь в море!

— Это мы знаем, спад произошёл, — взорвался от смеха бизнесмен.

— Я не об этом. Посмотрите в море.

Смех резко оборвался. Совсем близко к берегу подошли с десяток косаток.

— Я всё видела, — встретила его Нина, — какие сволочи!

— Ты о чём? Об этих несчастных? — странно глянул на неё Виктор.

— Я бы такое унижение не перенесла, — вздрагивая от возмущения, произносит она.

— Они для нас потенциально опасны, — прищурил глаза Виктор. Он пристально посмотрел на ошалевших от косаток людей. — Надо кого-то из них привлечь на свою сторону. Там один охранник с признаками весьма сильного интеллекта в глазах, — задумчиво произнёс мужчина, — с него и начнём.

— И как ты это сделаешь? — недоверчиво спросила Нина. — Тебя на пушечный выстрел не подпустят к стоянке.

— А мы подождём… некоторое время. Скоро, очень скоро, начнётся настоящий цирк. Люди там… непростые… глотки рвать будут друг другу, — проницательно заметил Виктор.

— Это ужасно, — вздрогнула всем телом Нина.

— Это жизнь… их жизнь, — поспешно добавил мужчина.

Виктор ещё больше помрачнел. То унижение, что он испытал, не даёт покоя, и он приглушенно произносит:

— Он думает, что он волк, но он овца. Но волки там есть и вот проблема, хватит ли ума у Димы договориться с ними, когда все будут голодные. А тот начальник охраны, его Идаром кличут, определённо, настоящий волчара.

— А те полицейские? — почему-то Нину они больше всего беспокоят.

— Они не волки, и не собаки… шакалы, но укусить могут больно. Я не хочу видеть их в своей команде, — решительно произнёс Виктор.

Нина искоса глянула на него:

— Ты будешь собирать команду?

— Обязательно! Одни мы здесь не выживем. Растерзают.

— Мне страшно, — прижалась к нему Нина.

— Ничего, прорвёмся! — поцеловал её Виктор.

— Кто ты? — Нина жалобно посмотрела на него снизу вверх.

— Мужчина, — улыбнулся Виктор, — твой мужчина и тебя в обиду никому не дам.

— Спасибо, — прошептала Нина.

— За что? — удивился Виктор.

— За то, что ты мужчина.

Глава 5

— С паршивой овцы — хоть шерсти клок, — Нина улыбнулась, вытаскивая из огрызков коричневые семечки. — Пятьдесят штук. Тридцать — точно взойдут, — уверенно произнесла она.

— Целая яблочная плантация, — удивился Виктор, с некоторой брезгливостью наблюдая, как Нина ковыряется в чужих огрызках.

— Плантации не получится. Дай бог, два-три дерева будут с хорошими плодами. Неизвестно, от каких деревьев они опылились. Хотя, — Нина в задумчивости поморщила носик, — есть шанс, что от качественных деревьев. Яблочные плантации обычно большие и плохих там не держат. Может все тридцать будут первоклассными. Кстати, они, скорее всего, разных сортов.

— Откуда ты всё знаешь? — Виктор присел рядом. Он равнодушно ковырнул пару семечек и с удивлением посмотрел на огрызки. — Вроде сорт один.

— Плоды это — гибриды, а в семечках чистый генный материал. Деревья будут до десяти метров и яблоки здоровые. У нас на овощной базе одна женщина любила из зёрнышек деревья выращивать и меня научила. Знаешь, это очень интересно, — с воодушевлением произносит Нина.

— Да? — удивился Виктор. — А по мне лучше в бильярд поиграть.

— Скажешь ещё пиво с рыбкой попить.

— О, не напоминай! — закрыл глаза мужчина. — Сюда бы запотевшую бутылочку и воблочку с икоркой!

— Молчи, — давясь слюной, Нина прикрыла ему рот ладошкой.

— Всё, молчу. Тема закрыта и вообще, табу, — рассмеялся Виктор.

Дни летят как сорванные ураганом крыши, а за ними скачут недели. Грузно переваливаясь, сорвался в штопор месяц. Дом построен. Он неказистый, но прочный и настолько замаскированный в скалах, что можно стоять рядом с ним и его не заметить. Существенное неудобство, чтобы попасть в него, необходимо протискиваться в узкую расщелину. Но там где неудобство, есть очевидное достоинство. Опять же — скрытность, а Виктор очень к этому относится серьёзно. Он не хочет раньше времени засвечивать своё присутствие.

Копчёная рыба так надоела, что хочется рыдать, глядя на золотистые куски. Но другой пищи нет. Правда изредка Виктор тягает из моря свежую рыбку. Нина умудряется варить уху в консервных банках… но опять же — рыба. До безумия хочется белого хлеба с маслом и чтобы чай с бутербродами, хорошо прожаренных отбивных с хрустящим картофелем, ароматных блинов со сметаной.

Нина изгаляется, как может. Она даже нашла душистые травы для приправы к ненавистной рыбе. Но от жирных кусков воротит так, что всё чаще и чаще возникают мысли пойти на охоту. Может, удастся камнем сшибить дикого голубя. А вдруг где-то пасутся брошенные пастухом овцы? В принципе, Виктора сейчас ничего не держит. Дом достроен. Нина постоянно занята на своём поле. Восхищается тем, что картофель уже пустил ростки из земли. Насажала различных трав. Но самое главное совсем рядом с полем обнаружила родник и теперь с помощью рук Виктора построила небольшой бассейн, откуда можно брать воду на полив и даже окунуться при желании. Как говорится, жизнь налаживается, но на душе тоскливо. А иногда Нина, вздыхая, погладит свой живот, словно хочет кого-то успокоить.

Виктор изготовил несколько копий. Наконечники сделал из острых осколков бутылок. Из ствола можжевельника соорудил лук и выстругал не слишком ровные стрелы. Очень долго тренировался, пытаясь с пяти метров попасть в ствол дерева. Пока не очень. Но это только начало. Тренировкам он стал посвящать всё свободное время. Но вот пронёсся ещё месяц и стрелы он научился изготавливать вполне профессионально. В цель они уже летят ощутимо точнее.

Виктор перекинул через плечо лук. Осторожно засунул за пояс кошмарный нож, лезвием которого являлся длинный осколок из-под бутылки шампанского. Подвесил к поясу усовершенствованный каменный топор с неплохой балансировкой.

— Пора навестить нашего Диму, — произнёс он обыденным голосом, словно собрался выпить кружку пива с друзьями и погонять шары в биллиардной.

— Иди, — спокойно говорит Нина, — только прошу тебя, помни, ты не один, — она бережно накидывает на его плечи куртку, которую соорудила из найденных тряпок.

Виктор долго смотрел её в глаза, кивнул и нежно прижал к себе.

— Я всегда это помню, — в его глазах сверкнул пугающий огонёк.

Он решил идти лагерю Димы обходным путём. Заодно посмотреть, что есть в округе. Стоит подойти к пещере под названием Голубянка. На её отвесных склонах действительно живут дикие голуби. Может получиться пару штук подстрелить. Но если они упадут в пропасть, их уже не достать.

За месяц жизни на этой неприветливой земле, они ни разу не пересекались с людьми. Стало казаться, что кроме команды Димы, больше никого нет. Это и радует и огорчает одновременно. Остро хочется общения с людьми, но главное, чтобы те остались людьми.

В своё время на Караби яйле всякое бывало. Приезжали экспедиции спелеологов со всего мира, а иногда в пещерах скрывались не ладящие с законом люди. Говорят, с одной из сопок кто-то из автомата обстрелял группу спелеологов из Москвы и одного человека серьёзно ранили. Полиции наехало, чуть ли не со всего Крыма. Но преступников так и не нашли. А спустя время вновь стреляли…

Виктор всё это помнит и иллюзий не питает. С поправкой на нынешнее положение, всё должно обостриться на порядок. Остатки человечества пребывают в последней напряжённой схватке друг с другом. Кто победит, выродки или люди? Вопрос серьёзный. Закона нет, и власть будет у сильных… а может у умных? Но умные — не всегда справедливые. Где найти золотую серединку? Может он — «золотая серединка»? Виктор ухмыльнулся, а про себя отметил, что получилось несколько цинично и это понятно, не ему решать, кто будет «золотой серединкой».

У пещеры, Чёрный монастырь, Виктор замедлил шаг. Каким-то звериным чутьём он ощутил некое присутствие. Мужчина осторожно вклинился в заросли низкорослых деревьев и вышел к каменным разломам. В его сторону дунул тёплый ветерок с примесью дыма, в котором прослеживается запах жареного мяса, но какого-то сладковатого и пугающего.

По телу невольно пробежала дрожь, а рука сама вытащила из-за пояса уродливый, но смертоносный нож.

— Совсем нехорошо, — прошептал мужчина.

Прижимаясь к скале, он будто заскользил к источнику странного дыма. Вскоре до него донеслись негромкие голоса. Перескочив под защиту кустарников, он подполз к обрыву. Осторожно заглянул в каменную воронку, где затаилась опасная пещера.

— Совсем нехорошо, — повторил он сам себе. Виктор увидел несколько исхудавших людей, с синими перстнями на пальцах и с характерными татуировками на телах.

На залитой кровью земле валяется изувеченный труп. Один из зеков пилит ножом шею. Рядом лежат отрезанные конечности, а над костром жарятся человеческие ребра.

— Худая коровка, — сплюнул один из зеков и из распоротого живота вытащил скользкие внутренности.

— Печень Вовану, — гнусаво произнёс мрачный детина, поглаживая неухоженную чёрную бороду.

— Само собой.

— Аккуратней работай, желчь прольёшь! Смотри, коровкой сделаем, — с угрозой вздёрнулся чёрнобородый зек.

Сдерживая рвотные позывы, Виктор в потрясении попятился назад. Холодный пот залил лицо, а в висках звонко застучали молоточки. Он готов был ко всему… но не к этому. Как-то надо решать эту проблему и чем скорее, тем лучше. Сейчас вступать в единоборство с людоедами опасно. Числом задавят. Да и Вован где-то рядом.

Лихорадочно оглядываясь, Виктор вполз в кусты и обмер, он услышал характерные звуки, знакомые каждому мужчине. Придавив к мшистому камню длинноногую девицу, насильничает сам Вован.

— Ты ещё поживёшь. Главное стони почаще, — пыхтит нелюдь.

Девица старательно подвывает. Из её глаз градом катятся слёзы, а Вована это ещё больше заводит. Он изогнулся в экстазе, но в это время Виктор с размаху всадил ему нож в спину прямо и с омерзением сдёрнул труп с несчастной женщины. Девица в прострации, ничего не соображает. Она смотрит невидящим взглядом, а в глазах животный ужас.

— Очнись! — Виктор ударил ладонью по щекам.

Женщина дёрнулась, попыталась сфокусировать на нём взгляд, губы открылись в крике. Виктор с силой зажал ей рот ладонью.

— Успокойся, я не из их команды.

В её взгляде появилось нечто человеческое, которое совместно с паническим страхом заставило сердце Виктора сжаться от боли.

— Всё нормально. Успокойся, мы сейчас уходим отсюда. Ты меня слышишь? — Виктор несильно её встряхнул.

— Я тебя знаю, — неожиданно произнесла женщина, — ты к нам тогда приходил… огрызки от яблок собирал. Зачем ты это делал? Кушать очень хотелось? — из её глаз брызнули слёзы.

— Глупая! Позарился бы я на ваши объедки. Мне семена были нужны!

— А-а-а, понятно, ты садовник, — уверенно произнесла она.

Женщина пошарила глазами по сторонам и неожиданно наткнулась на окровавленный труп и дёрнулась в порыве, чтобы убежать.

— Садовник, — хмыкнул Виктор. Он хватает её за руку и рывком поднимает её на ноги. — Быстро уходим!

Она стоит как на ходулях, качаясь взад вперёд. Худая и бледная как смерть. Под глазами синие пятна. Женщина дико озирается и явно находится на гране обморока. Виктор дёргает её за собой и тащит прочь от стоянки людоедов. Несчастная вяло перебирает ногами. Женщина морщится от боли и закусывает губу. Но внезапно, словно кто дал ей пинка. Она, ломая кустарник, выпучив глаза и подвывая от ужаса, бросилась вперёд. Виктор с трудом догнал её и обращает внимание, что та босая и ноги изодраны до мяса, но женщина не замечает боли.

— Стой! — резко дёргает её. Она становится как вкопанная и походит сейчас на загнанную лошадь.

— Не газуй так, копыта собьёшь, — цинично произнёс Виктор. Он срывает с себя куртку. Рвёт на полосы. Усаживает перед собой женщину и бинтует её стопы. — Так легче?

— Она кивнула. В глазах наконец-то появляется человеческое выражение.

— Звать тебя как? — непринуждённо спросил Виктор.

— Анжела… то есть… Аня, — после небольшой паузы исправляется она.

— Аня. Хорошее имя, — улыбнулся Виктор.

— А мне не нравится! — всхлипнула длинноногая девица.

— Глупая, — беззлобно произнёс Виктор. — Пошли, хватит сидеть!

На этот раз Аня вскрикнула от боли и заковыляла как подбитая палкой курица.

— Надо идти быстрее. Уголовнички опомнятся, погоню организуют.

— Они Лёшу зарезали… и ты знаешь, они его будут есть! — Аня в ужасе закатила глаза и её едва не выворачивает, но желудок пустой.

— Каждый решает продовольственную проблему по-своему, — злобно оскалился Виктор.

— Но ведь это жутко!

— Недопустимо. Я их изведу! — сверкнул глазами мужчина. — А как там ваш, Дмитрий Леонидович поживает? — Виктор перевёл разговор в нужное ему русло.

— Ну… не очень.

— Что так?

— У нас сейчас Идар главный, то есть — Идар Сергеевич. Его бывший начальник охраны.

— Повышение получил, — усмехнулся Виктор.

Он вспомнил мужчину, которого тогда выделил. Всё правильно, жизнь всё расставляет по местам. Таким как Дима, только в офисах рулить. А здесь — всё иначе. Помимо ума, крепкие кулаки нужны.

— Нет… он сам, — не поняв иронии, произнесла Аня. — Он всех заставляет работать! — в сердцах выкрикнула она.

— Это плохо? — с удивлением посмотрел на неё Виктор.

— Я не привыкла работать, — вздёрнула носик Аня.

— Тогда… может, не пойдём в ваш лагерь? — с усмешкой произнёс Виктор.

Аня остановилась, с недоумением посмотрела на улыбающегося мужчину и робко спросила:

— К тебе пойдём?

— У меня ещё хуже. Будешь пахать как пчёлка! Да и Нина тебе глазки выцарапает… если что.

— Боже мой, куда я попала! — закатила глаза Аня.

— А ты ещё не поняла?

— Ты знаешь, — Аня старается говорить кокетливо, но получилось жалко, — ещё не поняла. Может, ты мне разъяснишь?

Она смотрит, чуть повернув голову, слегка приоткрыв губы. Вероятно, этим взглядом когда-то сводила с ума немало мужчин. Но… у Виктора выработалось стойкое противоядие к подобным особам ещё в прошлой жизни. К тому же, если сравнивать с Ниной, Аня, словно седло для коровы, а его женщина — чистый родник.

— Ты всё поняла. Не переживай, как-нибудь приспособишься.

— Помог бы кто, — с неудовольствием сплюнула женщина, показав этим свои истинные корни.

— Я уверен, приспособишься, — рассмеялся Виктор.

Длинноногая девица в раздражении метнула на него пренебрежительный взгляд:

— Садовник, мужлан неотёсанный, — процедила сквозь зубы и живенько заковыляла вперёд, вихляя осунувшимся задом.

Виктор с сожалением покачал головой и пошёл следом, внимательно поглядывая по сторонам. Видя, что Аня завернула в сторону пещеры-пропасти Голубянки, берёт инициативу в свои руки и заставил её идти рядом. Она, по привычке, что-то буркнула непотребное, но безропотно пошла за ним.

— Значит, Идар Сергеевич у вас главный, — чтобы не слышать тягостного пыхтения за своей спиной, попытался как-то завязать разговор Виктор.

— Был такой предупредительный мальчик, а сейчас гад, — смачно высморкалась в сторону интеллигентная дама.

— Работать заставляет? — хохотнул Виктор.

— Не только это!

Аня зло дёрнула колючую ветку. Вскрикнула, уколовшись о шипы, и ещё больше обозлилась.

— Эта дрянь принуждает нас жрать всё, что ползает и бегает.

— Так вы живы благодаря ему, — с укором произнёс Виктор, искоса глянув на раскрасневшуюся даму.

— Сам то он это не ест! Всё больше рыбу! Голубей подстрелил, нам по крылышку только дал!

— Из лука, что ли? — насторожился Виктор.

— Скажешь ещё, — хихикнула Аня, — у него пистолет есть.

— Повезло, — с завистью проговорил мужчина, а в груди пробежал холодок.

— Да только патроны у него закончились. Косатку хотел убить… придурок. Две обоймы истратил… весь неприкосновенный запас. Теперь дождевых червей выкапываем, корни какие-то кушаем.

— Косатку? — остановился Виктор. — На неё и крупнокалиберного пулемёта мало. Видно конкретно вас прижало.

— Ещё как, — кивнула Аня.

— Хотя, чего греха таить… если бы не он, друг друга кушать стали… как те, — она вздрогнула всем телом и испуганно оглянулась.

Непроизвольно и Виктор покосился назад. Вроде спокойно. Низкорослый перелесок, чередуется с каменными проплешинами, но где-то вспорхнула птица. Птица? Виктор напрягся, попытался рассмотреть то место. Вроде качнулась ветка. От ветра, что ли? А ведь нет, в просветах спутанной травы, появилась рука и, вновь исчезла.

— У нас кампания, — мужчина вмиг становится суровым.

— Как? Какая кампания? — икнула Аня и повела глазами, словно испуганная лань.

— Выследили, мать вашу! — ругнулся Виктор и снял с пояса каменный топор.

— Зеки? — в ужасе пискнула Аня.

— Уже нет, — сплюнул Виктор, — людоеды.

— Бежим! — встрепенулась женщина.

— В своих обвязках далеко не убежишь, — он с сожалением посмотел на её перебинтованные ноги. — Где обувку свою потеряла?

— Вован снял… чтоб далеко не убежала.

— Логично, — хмуро оглядывает Виктор Аню.

— Ты меня бросишь? — цепенеет от страха женщина.

— Будешь много болтать, точно брошу.

— Мне страшно.

— Ладно, топай вперёд… и головой не крути, пусть думают, что мы их не заметили.

— Что ты хочешь сделать?

— Хочу? — Виктор усмехнулся, посмотрел на женщину, прищурил глаза. — Я хочу выжить! Если за пару месяцев я не умер на этом плато, то не позволю себя убить каким-то выродкам. Естественней двигай маслами, барышня, — грубо произнёс он. — И улыбайся почаще.

— Я не смогу, мне кричать охота, — с обезоруживающей непосредственностью говорит она.

— Браво мадам, кричите. Только в этом случае я покину вас. Простите… дела, — развёл руками Виктор и развернулся назад.

— Хих, хи, ха, ха, — Аня послушно выдавила из себя непонятные звуки, и её лицо исказилось в странной улыбке.

— М-да, тяжёлый случай. Ну да ладно, издали сойдёт, — Виктор обнял её за плечи и поволок в ближайшие кусты.

— Что ты делаешь? Я не хочу! Это сейчас совсем не к месту! — бурно возмутилась Аня.

— Молодец, а теперь отбивайся от меня.

— Зачем? — удивилась Аня. — Всё равно снасильничаешь… я согласна и так.

— С такими дурами, я впервые встречаюсь, — оторопел Виктор.

— Так ты меня… это. Я тебе не нравлюсь? — в страшном разочаровании спросила она его.

— Пошли в кусты, коза ненормальная! — Виктор с силой втолкнул её в густые заросли. — А теперь быстро отсюда уползаем, и ветки не трогай, чтобы нас не выдали, — громким шёпотом произнёс он.

— Да поняла я уже, поняла… не пихай меня! — Аня с некоторой злостью глянула на Виктора и поспешно задвигала задом к ближайшим каменным разломам.

— Здесь рядом один понор есть. В своё время я жеребёнка оттуда вытащил. Посидишь пока в нём, а я с выродками разберусь, — зловеще произнёс мужчина.

Они забежали под прикрытие каменных осколков. Виктор нашёл тёмный провал. — Лезь сюда. Не бойся, он не переходит в пещеру, проверено.

Аня, закатывая в ужасе глаза, сползла в темноту.

— Действительно дно! — раздался её удивлённый голос.

— Сиди как мышь и никакой самодеятельности. Если я не приду, дождись вечера и не спеша двигай в свой лагерь.

— Я не знаю, в какой он стороне, — жалобно пискнула Аня.

— Жить захочешь, найдёшь. В общем, вниз спускайся. Море там. Затем иди вдоль берега, дай бог наткнёшься на своих.

— Ты лучше приходи, — всхлипнула женщина.

— Приду, — уверенно произнёс Виктор.

Мужчина снял с плеча лук и покинул несчастную женщину.

Ему приходится делать большой крюк, чтобы случайно не натолкнуться на людоедов. Зато Виктор чётко оказался у них за спиной. Он увидел как они, гадливо посмеиваясь, в развалку идут к тем кустам, где, по их мнению, барахтаются в сладостных объятиях Виктор с Аней. Они вооружены ножами, это несколько успокоило Виктора. Он опасался, что у них имеется огнестрельное оружие. Зеков четверо. Среди них чернобородый, сейчас он главарь, его бы подстрелить.

Виктор подполз поближе. Достал стрелу с наконечником из осколка от бутылки и вложил на тетиву. Людоеды окружили заросли и прочёсывают их вдоль и поперёк. Остановились и в недоумении стали совещаться. Одна группа уходит в направлении понора. Виктор напрягся, как бы они ни натолкнулись на Аню. Другая, которую возглавил чернобородый, пошла в сторону пещеры Голубянки.

Некоторое время Виктор пребывал в нерешительности, за кем пойти. У него даже зуд появился, так хочется пристрелить чернобородого, но там Аня. Чертыхаясь в душе, поворачивает обратно.

А погода стремительно портится. В последнее время на Караби яйле часто идут шквальные дожди. Погода кардинально поменялась, превращая засушливое плато в край насыщенный влагой. С одной стороны хорошо, трава поднялась почти на метр. Начинают прилетать птицы. Но некоторые неудобства есть, отмечаются грозы невероятной интенсивности. Молнии как расчёской будоражат землю, можно легко попасть под смертельный удар.

Первая ветвистая молния озарила наезжающие друг на друга клубящиеся тучи и, словно мифологический гигант свинцовое небо выдохнуло из себя рёв, сотрясая низкой частотой каменистую землю. В следующую секунду небо взрывается ослепительными вспышками. Линейные молнии со злобной радостью выпрыгнули с небес и принялись гвоздить поверхность с маниакальным остервенением. Ощущение, что начался всеобщий пожар. Жуткие слепящие стрелы, под аккомпанемент, словно сошедшего с ума грома, с шипением впиваются в землю, вызывая пожар. Но едва вспыхивает пламя, оно гасится немыслимым потоком, который, как водопад льётся из угольной тьмы.

— Однако, — сам себе говорит Виктор и боком пытается забиться в узкую расщелину, но пенные потоки воды заполняют её под завязку, — так и утонуть можно.

Виктор сполз со своего наблюдательного поста, осмотрелся по сторонам. Щуря глаза от ярких вспышек, шарахнулся от молнии, которая его едва не задела. Он бросился прочь, пытаясь взглядом выхватить какое-либо убежище.

Пространство теряется, расползается, становится зыбким и незнакомым. Необходимо бежать к Ане, но внезапно Виктор понял, что не узнаёт эти места. Шквальный дождь и поднятая завеса из водяной пыли и грязи в корне меняют все очертания скал, а долины с карстовыми воронками исчезают. Впору где-нибудь затаиться и ждать когда закончится эта вакханалия, но Аня… понор может заполниться водой. Впрочем, если она не совсем дура, выберется. Только бы людоеды её не сцапали.

Первый раз жизни Виктор попал в такую грозу на открытом пространстве и к своему удивлению начал испытывать едва ли не панический страх. В любой миг молния его превратит в пылающий столб, приготовив из него обед для зеков-людоедов. Весьма неприятная перспектива. Виктор начал прыгать по камням, стремясь уйти от непогоды. Так он незаметно оказался и в вовсе незнакомых местах. Он решил не останавливаться. Путаясь в мокрой траве, он побрел долине. На опасных кручах едва не сорвался. Вовремя отпрыгнул от бурного водоворота, который, бешено вертясь, всасывался в карстовую воронку.

Но так же неожиданно как началась, гроза стихла. Из разорванных в клочья туч вырвались жгучие лучи солнца.

Виктор стоит в незнакомой долине. От его одежды струится пар, и тепло солнца выгоняет противную дрожь. Он огляделся. В удивлении поджал губы и почесал затылок. Нет, здесь он никогда не был.

Лай собак застал его врасплох. Против воли губы расплылись в улыбке, это значит, рядом человеческое жильё. Вскоре он увидел собак. Вытянувшись в стаю, они кого-то гонят. Улыбка мигом сползла с лица, Виктор понял, это одичавшие псы. Совсем плохо. Он не раз слышал о повадках милых собак, которые одичали и стали опаснее волков.

Полный боли человеческий крик и злобное рычание псов, рвущих тело, ударил по психике как молот по наковальне. Не отдавая себе отчёта, Виктор с криками бросился к злобной своре. Его заметили. Матёрая овчарка оскалила окровавленную морду. Её глаза загорелись в лютой злобе. Не раздумывая, она делает прыжок. Виктор с размаху ударил ей в голову каменным топором. Череп разлетелся. В сторону брызнули мозги вперемешку с кровью и осколками костей. Боковым зрением мужчина заметил взвившуюся в воздух серую тень. С ходу наносит ещё один удар, сбивая крупного кобеля. Истошный визг отрезвляет одичавших собак, но отступать они не хотят, на земле корчится израненный человек. Псы отскочили и меняют тактику, заходя с разных сторон. Виктор вертится на одном месте, его каменный топор выписывает немыслимые пируэты, а вздутые мышцы на руках немеют от боли, пальцы слабеют, рукоятка становится скользкой от пота и крови.

Звери чувствуют, что человек устаёт, наскакивают с разных сторон, но под удары не попадают.

— Умные бестии! — выкрикнул Виктор и умудрился сбить каменным топором ещё одного не в меру ретивого пса.

Внезапно Виктора оглушили крики и свист камней и палок. Одичавшие собаки отпрянули. Огрызаясь и лая до рвоты, кинулись в сторону и исчезли в зарослях карликовых деревьев.

Виктор без сил опустился перед истерзанным человеком. В голове красная муть, руки дрожат, в горле пересохло, дико хочется пить и почему-то спать.

К ним подбегают, склоняются к истекающему кровью человеку.

— Живой! Тащите его быстрее к Алёнке. Ты кто?

Виктора трогают за плечо.

— Человек, — говорит Виктор, усмехаясь банальностью этой фразы.

— Пошли. Ты весь в крови и вымок до нитки.

— Это не моя кровь, — Виктор поднялся и осматривает окруживших его людей.

— Спелеологи? — догадался он.

— Да. Мы из Питера… экспедиция. Но только Питера, наверное, уже нет, — выдавил из себя горький смешок крупный бородатый мужчина.

— Значит, уже местные, — пошутил Виктор.

— Невероятно точное и правильное замечание!

Худощавый парень в белой истерзанной панаме, в рваной штормовке, изготовленной из солдатского кителя, печально хохотнул.

— А много вас? — интересуется Виктор.

— Остатки человечества хочешь пересчитать?

Парень стаскивает с головы панаму, которая оказалась вовсе не белой, а только косящей под белый цвет. Вытирает потное лицо, кривится в насмешке, а в глубине глаз — солёная влага.

— Хотелось бы, — подыграл ему Виктор, — но моё любопытство вполне прозаично. Собак здорово отогнали, впятером, — он внимательно рассматривает крепких мужчин. — Но людей сложнее палками отгонять.

— Зачем людей? — грустно хлопнул глазами невысокий мужчина с залысинами на голове, — Я как-то не понимаю вашу мысль.

— А у вас все хорошо… в вашем лагере? — осторожно спросил Виктор.

— Странный вопрос, — цепко глянул на него крупный бородатый мужчина, — не ссоримся. Вот, силки приспособились на голубей ставить. Лягух ловим… так… почти не голодаем.

— Со стороны вас не навещают… из чужих? — не унимается Виктор.

— Ты не тяни… если хочешь что-то сказать, говори, — бородач внимательно изучает Виктора.

— Людоеды объявились, — в лоб говорит Виктор.

— Шутишь? — вскинул на него печальный взгляд мужчина с залысинами на голове.

— Из зеков… одного я убил. У Чёрного монастыря человека на костре запекали.

Мужчина с залысинами скривился, глаза краснеют, он судорожно сглотнул слюну, с удивлением оглядел своих товарищей.

— Они могут, — кивает бородатый, взгляд стекленеет.

— Тфу! — сплюнул интеллигентного вида мужчина с окладистой бородкой, вероятно аспирант, а быть может даже профессор. — Защити нас боже от бесовских отродий, злого глаза, да любой заразы! — он неистово крестится, и Виктор понял, этот «профессор» явно не профессор.

— Ножи у нас есть, — сдвинул брови бородатый мужчина.

— К морю надо идти, — предложил совсем юный паренёк, — может, корабль какой заметим?

— Нет ни каких кораблей, — несильно бьёт его по затылку парень в белой панаме.

— А ты сам то, откуда? — уставился на Виктора бородатый мужчина.

— Из Севастополя.

— Нет, мне не это интересно. С какой экспедиции и где ваш лагерь?

— Я без экспедиции. Морем занесло сюда. Обосновался на берегу, дом построил.

— Дом? — удивился мужчина с залысинами.

— Можно сказать и так, — уверенно произнёс Виктор.

— Кстати, рыба ловится и морских котиков однажды видел. Если хорошо поискать, найдём их где-нибудь в скалах.

— Слюнки потекли, — мужчина с залысинами кинул взгляд на бородача.

— Утра вечера мудренее, — недовольно изрёк тот.

— А сейчас, милости прошу, к нашему шалашу, — продолжает сыпать он пословицами.

— Я от людоедов одну девицу спрятал за Голубянкой, в поноре. Рядом тур с деревянным крестом.

— Не близко, — пожевал губы бородач.

— Алик, сходи с ним, — обратился он к парню в белой панаме, — нож не забудь.

— Всегда с собой!

Алик выудил кривой тесак, а у Виктора от зависти загорелись глаза.

— Вот что, — слегка замялся бородач, но пересиливает себя и вытянул финку с длинным лезвием, — спасибо за нашего друга. Ты вовремя подоспел.

Мужчина протянул нож, зная какое это сейчас сокровище.

— Да я за такой подарок жизнью тебе буду обязан, — растроганно произнёс Виктор, млея от вида сверкающей стали.

— Никогда так не говори, — нахмурился бородач. — Это мы тебе обязаны, человеческая жизнь ценнее всякой… железяки. К тому же, у меня ещё одна финка есть, а тебе эта пригодится, ты правильный мужчина.

Глава 6

— Собаки часто нападают? — поинтересовался Виктор у Алика, когда они в хорошем темпе покидают долину.

— Первый раз всё присматривались к нам. Косточки от голубей таскали. Мы даже камнями их не отгоняли. Неожиданно как-то… хотели даже приручить, — пожал плечами Алик.

— Всё когда-нибудь происходит в первый раз, — кивнул Виктор.

Не удержавшись, он резким взмахом срезал финкой толстый стебель.

— Думается мне, человеческого мяса отведали… теперь их не приручишь, — продолжил говорить Виктор.

— Жаль. Я пса одного заприметил… придётся с ними воевать, — вздохнул Алик.

— Чем быстрее их изведём, тем лучше. Щенки появятся, в будущем будет нешуточная проблема, — Виктор вытер об траву финку.

— А ты знаешь, — оживился Алик, поправляя растопыренной пятернёй бесформенную белую панаму, — мустанги объявились, а ведь их вроде как всех отстреляли.

— Значит не всех, — обрадовался Виктор. — А где видели?

— У Большого Бузулука. Кстати, мы эту пещеру как холодильник используем. Жаль, если уйдём к морю, лишимся такого морозильника.

— У моря тоже есть ледяная пещера. Я увеличительную линзу изо льда сделал, — не удержавшись, похвастался Виктор.

— Есть такой способ, — кивает Алик, — правда ни разу не пробовали. И как, получилось?

— Нормально вышло. Огонь есть.

— А ты один там?

— Со мной женщина.

— Хорошенькая?

— Моя жена, — нахмурился Виктор, ему не очень понравился вопрос, заданный с виду бесшабашным парнем.

— Повезло, — Алик повёл острым подбородком, взмахивая козлиной бородкой.

— А у нас лишь Алёнка, она врач. Мелкая Света, недавно школу закончила и суровая Виолетта Степановна. К ней ни на какой козе не подкатишься. Но вроде с Павлом Сергеевичем у них что-то наклёвывается.

— Это с бородатым?

— Да. Мужик он классный, хотя не без странностей.

— А ты? — усмехнувшись про себя, спросил Виктор.

— Что я? — не понял парень.

— Ты классный?

— Я? — Алик на миг задумался. — Наполовину, — искренне заявил он.

— Что так? — откровенно улыбнулся Виктор.

— Я бы тебе эту финку в жизнь не подарил, — Алик кинул завистливый взгляд на острый нож. — Ты даже представить не сможешь, из какой стали он сделан, военные разработки, — округлил он глаза.

— Действительно со странностями, — Виктор с удовольствием вспомнил бородача.

— Слушай, а ты из лука умеешь стрелять? — Алик рукой остановил Виктора и вытянул тощую шею с большим кадыком, что-то выглядывая в высокой траве.

— Учусь, — буркнул Виктор. — Ты что-то увидел?

— Фазан что ли?

— Где?

— Неужели не видишь. Точно фазан! Климат поменялся, вот и прилетел.

— Вижу, — с азартом произнёс Виктор.

— С пяти метров точно попаду, — он вложил стрелу в лук и опустился на четвереньки.

— На пять метров не подпустит, отсюда стрелять надо, — присел рядом Алик.

— Эх, была не была!

Азарт, словно волна, будоражит тело, отдаваясь на кончиках пальцев. Виктор чётко видит птицу. Прекрасный упитанный петух деловито бегает между высокими прядями травы и не подозревает, что на него совершается покушение.

— Поторопись, сейчас взлетит, — свистящим шёпотом требует Алик, дуя прямо в ухо.

— С такого расстояния я никогда не стрелял, — словно оправдываясь, произнёс Виктор.

Он до предела отводит стрелу. На мгновение замирает. Словно пунктиром прокладывает путь до несчастной птицы. Легко разжимает пальцы. Свист. Стрела уверенно срывается и вонзается прямо в шею фазану.

— Вот это да, — вскакивает Алик, — а говорил, плохо стреляешь!

— Я шутил! — рассмеялся Виктор, он перебросил лук через плечо. — Вот Нина обрадуется, её от рыбы уже тошнит.

Едва они направились к своему трофею, как колыхнулась трава. Показалась морда одичавшего пса. Воровато глянув на застывших от неожиданности людей, он, а вернее она, на отвисшем брюхе явственно виднеются набухшие соски, собака сварливо рыкнула, поспешно схватила птицу и скрылась в густой траве.

— Ах ты, ах ты… сволочь!!! — завопил Алик, бросая свою панаму вслед наглой собаке.

— Конкурентка грёбанная и стрела хорошая пропала! — энергично сплюнул Виктор, раздражение и злость душит сознание и обида.

— Сейчас её догоню!

— Не дёргайся, — Виктор хватает его за рукав, — а вдруг там целая стая.

— Не похоже. Она щенков кормит.

— Щенков? — Виктор на мгновение задумался. — Пошли, — решительно говорит он.

Путь собаки хорошо отпечатался в густой траве. Стебли разошлись в разные стороны, образую очевидную тропу. Она не раз промышляла в этих зарослях.

Трава мельчает, и на пути появляются груды каменных осколков и словно вырастают по сторонам остроконечные скалы. У их подножья застыла осыпь из мелких камней, наступишь, и она сдвинется, увлекая людей к чёрному краю пропасти.

— Она по краю пробежала. На осыпь не наступает, умная, — остановился Алик.

— Пройти сможем? — Виктор утёр со лба пот, с усилием сглотнул сухую слюну.

Алик присел, осмотрел выступы. С задумчивым видом достал флягу с водой и протянул Виктору. Затем и сам с жадностью сделал пару глотков.

— Попробовать можно. Вот только стоит?

— Опасно? — понял Виктор.

— Пройти можно, но без верёвки сложно, — Алик в раздумье мнёт бедную панаму.

— Хорошо, уходим, — вздохнул Виктор, — но место необходимо запомнить. Нескольких щенков можно взять, а остальных задавить.

— Мне всегда было жалко лошадей и собак, — от переживания Алик раздул ноздри, кадык пару раз дёрнулся.

— Я тоже люблю… собак, — кивнул Виктор, — но не этих.

В погоне за одичавшей собакой драгоценное время было утеряно. Солнце уверенно движется за сопки. Повеяло прохладой приближающихся сумерек. Вновь появляются тяжёлые тучи. Толкая друг друга, они пытаются выползти на плато. Ветер с усилием сдувает их в сторону и в рваных просветах блеснули первые звёзды, ещё очень яркие на светлом небе, но с каждой минутой они становятся более сочными и огненными.

— Я Ане сказал дождаться вечера и если не приду, самостоятельно идти в лагерь.

— Это та тётка, что в поноре сидит?

— Ну да.

— Правильно. Ночью на плато делать нечего.

— Она заблудится… ещё та курица.

— Все они… куры, — кивает Алик, — но без них нельзя. Давай поторопимся, может она ещё не выбралась со своего насеста, — хохотнул он, решив, что удачно пошутил. — А она как, ничего собой? — поинтересовался Алик, блеснув белками глаз.

— Думаю да. Но мне такие не нравятся, — откровенно говорит Виктор.

— Это хорошо, что не нравятся, — Алик панибратски хлопнул его по плечу. — Значит, Аня говоришь? — прищурил он глаза.

— Ей больше имя Анжела по душе, — скривился Виктор.

— Анжела? Это значительно лучше, — согласился Алик, не в силах сдержать в глазах голодный блеск.

— Ты это брось! Натерпелась бедная девочка! — сурово осадил ретивого парня Виктор.

— Я всегда по обоюдному согласию, — растерянно пожал плечами Алик.

Ночь в разгаре. Зябко. Даже цикады молчат. Выплыла луна, окрасив поверхность плато в таинственный серебристый цвет. Виктор и Алик почти бегут и у каждого на это свои причины. Виктор переживает за жизнь спасённой им женщины, а у Алика имеются определённые надежды на предстоящее знакомство.

Наконец-то, в призрачном свете луны проявляется каменный тур с воткнутым в середину деревянным крестом, где-то рядом понор.

— Только бы эта дура не двинула свои мослы в неизвестном направлении, — остановился Виктор, выискивая особые приметы, что бы найти понор.

— А это не она? — трогает его за руку Алик.

Женщина выбралась на поверхность. Она вскарабкалась на возвышение и замерла в нерешительности.

— Она… ещё бы на тур залезла, чтобы зеки её быстрее увидели, — в раздражении произнёс Виктор.

— Блин…какая богиня! — у Алика от восхищения отпала челюсть.

Он живенько чешет к ней, смешно дёргая козлиной бородкой, растопырив в стороны острые локти.

— Прошу, мадам! — узрев смазливую мордашку с пухлыми губами и невинными глазами, как у куклы Барби, Алик, едва сдерживая слюни, протянул руку.

— Ой! — Аня словно испугалась и с трепетом потянула пальчики, а в глазах зажёгся торжествующий огонёк.

— Тьфу! — не в силах сдерживаться, сплюнул Виктор.

— Я думала, ты меня бросил! — метнула она неприязненный взгляд на Виктора и довольно повизгивая, сползла с возвышенности в объятья Алика. Деланно отпихнулась от него, вздёргивая хорошенький нос. — Но-но, сударь, я девушка честная.

— Я это сразу понял, — довольно похохатывает Алик.

— А что с ножками, милая? — обращает он на тряпки на ногах.

Аня вмиг посуровела, вспоминая страшные события. Губки дрогнули, лицо дёрнулось, она всхлипнула. Алик вовремя подставляет свою грудь. Женщина впилась в него, и рёв пронёсся над оторопевшей от неожиданности долиной.

— Натерпелась, милая, — Алик как-то неуверенно погладил её по волосам.

— Хватит орать! — гаркнул Виктор, оглядываясь по сторонам.

— Успокойся, милая, — непривычно ласково говорит парень. Его взгляд становится растерянным и серьёзным.

Аня переходит на громкие всхлипывания и, заикаясь, говорит:

— Я… не могу не плакать… мне так страшно было…а вас всё нет и нет.

— В свой лагерь надо было идти, — несколько смутился Виктор.

Он чётко ощутил состояние этой женщины. Она была на гране… и эти смешки и заигрывания с Аликом, защитная реакция организма.

— Спасибо, ребята, — Аня оттолкнулась от Алика.

— А что теперь?

— Ну, доведём тебя до твоих…

— Нет! — вздрогнула всем телом женщина. — Я всё поняла… поняла. Долго размышляла, сидя в этой ужасной яме… а ведь к Идару кто-то со стороны приходил, а затем он с Лёней отправил нас за водой. Там нас зеки и схватили.

— Неужели ты думаешь… он с уголовниками договорился? — помрачнел Виктор.

— Ничего я не думаю, но туда не пойду, — решительно взмахнула она волосами. — Я не лентяйка, буду делать что угодно, — неожиданно плаксиво произнесла она, — не бросайте меня!

— Да кто ж тебя собирается бросать, — криво улыбнулся Виктор, покосившись на Алика. Тот серьёзно кивает.

— Нам необходимо выйти к твоим гадам. Хочу со стороны посмотреть.

— Не надо, — как лошадь мотнула головой Аня.

— Не бойся, мы не засветимся, — успокоил её Виктор.

Ночь в разгаре. Луна с насмешкой смотрит на идущих по каменистым склонам людей. Призраками взлетают испарения из затаившихся карстовых пещер и невнятными шапками зависают над поверхностью, шевеля краями, словно щупальцами. Огни святого Эльма, такие редкие в других местах, здесь в изобилии набухают на кончиках деревьев и остроконечных скалах. Они покачиваются и даже двигаются, вселяя страх не только в сердце женщины, но даже мужчинам зябко. Трудно привыкнуть к тому, к чему нельзя привыкнуть. Это за гранью понимания, и пусть доказана их физическая основа, лицезреть на это ночью — занятие не для слабонервных людей.

— Ночью по Караби яйле обычно не ходят, — не в тему тряхнул козлиной бородкой Алик.

— Есть альтернатива? — стараясь скрыть насмешку, спросил Виктор.

— Ты не смейся. На этом плато всякое бывает… и необъяснимое тоже. Лучше нам где-нибудь заночевать и с рассветом двинуть.

Виктор остановился. Они сейчас находятся на возвышенности. Под ними серебрится долина, на которой темнеют воронки пещер. Ветер поднимает задумавшуюся траву, и она бежит словно волна. Кажется, это океан, и в нём живёт нечто, кому безразличен человек. Его можно прихлопнуть как надоевшую муху, что бы ни жужжала в тиши чёрной ночи, а можно поиграть, как с мышкой. Виктор усмехнулся этому поэтическому сравнению, и оно не коробит. С недавних пор он понял, человек против природы даже не муха, а прыщ на теле слона. Единственное, что спасёт человека — это стать частью природы, быть в её системе. А возможно ли это?

Алик, придерживая Аню за локоть, серьёзен. Он взглядом изучает Виктора. Этот человек ему непонятен и это вызывает злость и раздражение, но и уважение. Странное сочетание. Может он чувствует в нём скрытый потенциал? В любом случае, Алик негласно подчиняется Виктору, это против его воли и это бесит.

— Ты прав, — согласился Виктор, — спустимся вниз и попробуем найти место для ночлега.

— Нет, туда нельзя, там пещеры, — внезапно заартачился Алик, — давайте у этих камней.

— Не понял, ты опасаешься пещер? Ты ведь спелеолог? — в удивлении округлил глаза Виктор.

— В том-то и дело, что спелеолог. Эта местность не очень… в смысле, — он не находит слова, затем, краснея говорит:

— Там пещера погибших спелеологов.

— Я знаю, — вздрогнул Виктор. На ум приходят мифы, связанные с этой пещерой. Странно и ему становится жутко, поэтому нехотя кивает.

— Ребята, а что это за пещера? — побледнев, спросила Аня.

— Обыкновенная, — с неохотой произнёс Виктор, — но в ней происходит нечто запредельное… необычные звуки, лязганье навешенного снаряжения, шаги людей. Впрочем… ничего страшного, обычные акустические эффекты… только природа их не ясна.

— Тогда уж лучше здесь, — затряслась бедная женщина. Ей и так прошлось много пережить, ещё какие-то призраки. Это будет перебором.

Они находят ещё один тур, сложенный из камней на самой высокой части скальной гряды. В его камнях они устраиваются на ночлег, но им не спится. Некоторое время просто осматривают окружающую тьму, перебрасываясь короткими фразами. Затем глазастый Алик замечает отблеск от далёкого костра.

— Какая-та стоянка… вроде у Чёрного монастыря, — толкает он Виктора.

— Там люди? — всполошилась Аня.

— Нет… там людей нет, — мрачно выговаривает Виктор.

— Как же так, но кто же костёр разжёг? — не унимается женщина.

— Давайте спустимся, а вдруг там что-то запекают на огне? Я такая голодная!

— Лёху твоего там жарят, — с циничной ухмылкой заявил Виктор, — это лагерь людоедов.

— Ой! — пискнула Аня и вжалась в грудь Алику.

— Звери! — сплюнул Алик.

— Не наговаривай на зверей!

Виктор достал финку. Пробует лезвие на остроту. Кожа незаметно лопается и выступает капля крови. Мужчина её слизывает и мрачно произносит:

— Скоро ты вволю её наглотаешься, — как к живому обратился он к ножу.

— Неужели всё же это правда? — вздохнул Алик, его козлиная бородка обвисла, панама сползла на затылок.

— Реальность… но мы её поменяем, — Виктор с силой вонзил финку в землю.

— Неужели придётся убивать? — вопрошает Алик.

Он как можно глубже засунул за пояс свой нож с кривым лезвием, словно захотел отсрочить надвигающиеся события.

— Обязательно, — оскалился Виктор и Алик сильно вздрогнул.

— Ты в спецназе служил? — робко глянул на него парень.

— С чего ты взял? — удивился Виктор.

— Так просто говоришь о таких вещах.

— А как о них рассуждать иначе? Или они нас или мы их. А в спецназе я не служил, но в армии был, даже пару раз из автомата стрелял, — улыбнулся Виктор.

— Сюда бы калаш, — вздохнул Алик.

Он наконец-то осмелился достать свой нож и с опаской рассматривает острое лезвие, словно увидел его в первый раз и понял, что им можно не только колбасу резать и это открытие повергло в шок.

— А ты служил? — озабоченно спросил Виктор.

— Студент я. У меня отсрочка от армии, но подумывал после универа отдать долг, — врёт Алик.

Парень неожиданно покраснел. Он сейчас почувствовал себя нашкодившим щенком перед матёрым волкодавом.

Виктор прекрасно понял его, но ни словом, ни жестом это не показал:

— Считай, что уже служишь, — неожиданно произнёс он.

У Алика холодеет в груди, но и вспыхивает непонятная радость. Появляется смысл в этой новой жизни. Он решительно надел панаму. Козлиная бородка энергично вздрогнула.

— Я готов, — решительно произнёс он.

— У твоих ребят оружие есть? — поинтересовался Виктор.

— Только ножи, у кого перочинные, есть и настоящие.

— Тоже неплохо. Мне вот на первых порах пришлось из бутылки нож делать.

— Таким не убьёшь, — уверенно заявил Алик.

— Любым можно, — строго произнёс мужчина.

В подтверждении его слов, Аня всхлипнула. Она вспомнила главаря зеков, именно таким ножом его пронзил Виктор.

— А меня вот за аморалку выгнали, — грустно произнесла Аня, — успела только три курса закончить.

— За аморалку? — слегка отодвинулся от неё Алик.

— Ну да… профессору не дала… вот получила по заслугам… дура, — самокритично заявила Аня, — была бы уже экономистом.

— Сюда бы эту старую сволочь! За яйца подвесил бы! — разъярился Алик.

— Он совсем не старый, очень даже молодой… а теоремы Виета не знает, — злорадно хмыкнула Аня.

— Во истину страна загадок, — Виктор напряжённо посмотрел на далёкий мерцающий огонёк.

— Ничего загадочного. У него родственники в министерстве, — непринуждённо пожала плечами Аня. — А затем подалась в фирму к Дмитрию Леонидовичу, администратором по устройству банкетов.

— Твоя идея с надувным пароходом? — Виктор обернулся к ней и слегка улыбнулся.

— Моя.

— Смотри, сколько народу спасла.

— Как-то не задумывалась.

— Им тебе памятник при жизни надо ставить, а не людоедам отдавать.

— Не ценят, — пожала плечами женщина.

— А что по поводу Идара Сергеевича скажешь? — допытывается Виктор.

— Тёмная лошадка. Знаю лишь то, что где-то служил. По каким-то причинам уволили со службы, а Дима его подобрал и сделал начальником охранного отделения.

— На свою голову, — с иронией перебил Виктор женщину.

— Это точно, — кивнула Аня, но добавляет, — но выжили мы благодаря нему.

— Но только он всех вас использует для своих целей, иначе не стал бы с зеками договариваться, — уверенно говорит Виктор.

— Мне кажется, он союз с ними заключил, — встрепенулся Алик.

— Он совершил ошибку, — угрюмо произнёс Виктор, — а нам дополнительная головная боль. Определённо, необходимо объединяться, иначе — съедят, даже не в переносном смысле. Надо на плато искать другие группы людей и к морю. Там скалы, можно неплохое укрепление соорудить.

— Павел Сергеевич, вроде, видел дымок за дальними сопками. Может там ещё одна экспедиция затерялась, — вспомнила Алик.

— Почему туда не пошли?

— Так это ещё до потопа было, а затем стало не до того.

— Значит, люди на плато есть. Надо всех найти, причём раньше, чем их найдёт Идар. В народе сила и спасение, — в обманчиво мягком голосе Виктора появляется тембр с металлической окраской.

— Павел Сергеевич давно хотел к морю выйти, но голуби появились. Решили прежде мясом запастись.

— На Голубянке их тоже много, — уверенно говорит Виктор.

— В последний раз там лишь скворцы были, — сникла Алик.

— На Караби яйлу начинает прилетать птицы. Я видел, как стаи кружились над скалами, слева от моей стоянки. Туда тяжело пройти, но на лодке можно. Мне кажется, там и морские котики обосновались. По крайне мере косатки туда часто заплывают.

— Да где же лодку найдём? — вздохнул Алик.

— У меня есть, резиновая, многоместная, — Виктор ошарашил этим заявлением Алика.

— Блин… здорово. На рыбалку можно будет выходить. У нас спиннинги есть! Хотели порыбачить на здешних озёрах, но рыбы мало, исключительно лягушки.

— И даже крючки есть? — осторожно спросил Виктор, вспоминая свой самодельный крючок из шпенька, с которого рыба в большей мере срывалась.

— С запасом, — обыденным тоном ответил Алик.

— Тогда вам сам бог велел к морю идти.

— Думаю, завтра и двинемся, — кивнул Алик.

— Я бы от рыбы не отказалась, — сладко зевнула Аня, уютно пристроившись на плече у Алика.

— Счастливая, а нас с Ниной от неё воротит. Ладно, давайте пробовать спать, подъём на восходе.

Виктор вытянулся во всю длину, перевернулся на спину и стал смотреть на далёкие звёзды — это единственное, что не поменялось в этом мире. Сон комкает все впечатления. Тревога не спеша уползла вглубь сознания, становится тепло и хорошо.

Под утро резко холодает, порыв ветра сбил каменную крошку с камней и со злостью швырнул на спящих людей. Виктор вскочил на ноги, толкает Алика и Аню. Они матерятся со сна как сапожники, но достаточно быстро поднимаются и с беспокойством озираются. Действительность безжалостно гонит обрывки сна и заполняет сознание тревогой.

На небо наползают тяжёлые тучи, пахнет свежестью. В море опять грохочет. Скоро и в эти места переместится гроза.

— Перекусить бы что-нибудь, — без особой надежды говорит Аня, а в глазах тоска и страх.

— На вот, — Алик достал пару копчёных крылышек диких голубей.

— Это всё мне? — не поверила женщина и мгновенно впилась в мясо, звонко хрустя косточками как заправская дворняга.

Виктор быстро отвернулся, чтобы было невидно, как он сглотнул слюну.

— На всех хватит, — Алик и ему суёт пару крылышек.

После вкусного завтрака появилась уверенность. Все тревоги кажутся недостойными сладости в животе, но осмотрительность прежде всего. Скрываясь за каменными грядами и разломами, мужчины и женщина гуськом спускаются вниз, выбирая участки, закрытые кустарниками и редкими деревьями. Очень скоро придётся пройти мимо Чёрного монастыря, а там хозяйничают зеки. Затем необходимо ступить на не менее опасный путь, ведущий к лагерю Идара Сергеевича. Что-то Виктору говорит, он опаснее людоедов будет. А жаль, на него он возлагал большие надежды. Но, как говорится, жизнь покажет все прелести и нюансы своих бесчисленных граней. После убийства Вована, что-то надломилось в душе Виктора, с неё словно сняли предохранитель, сейчас он на боевом взводе.

Перед мрачными скалами Чёрного монастыря Виктор решительно остановил свою группу.

— Зеков должно быть не менее четырёх. Я схожу на разведку. Если в течение часа не приду, уводи Аню в свой лагерь. Затем вы должны вернуться за моей женщиной.

— Может ну их, обойдём их стоянку, — предложил Алик.

— Нет, о них надо знать всё, — Виктор вытянул финку, а лук отдал Алику.

— В случае чего, стреляй.

— Но я не умею!

— Учись, — ухмыльнулся Виктор.

В прошлый раз было легче подойти к Чёрному монастырю. Не было такой давящей на психику ответственности. А сейчас перед глазами мелькают образы людей, с которыми он познакомился и нечто, говорящее ему словно извне, что он должен всех объединить, иначе смысл их спасения на этом плато исчезнет.

Благодаря обострившимся до придела чувствам, Виктор подсознанием уловил, что в путанице высокой травы и ветвей кустарниковых деревьев кто-то скрывается.

Окинув взглядом окружающую местность, он заметил листья, небрежно рассыпанные на земле, и тонкий шнур верёвки. Ага, ловушка и достаточно неумело поставленная, рассчитанная на обычного обывателя. Впрочем, Виктор, до недавних пор, был таким же. Но сейчас словно что-то проснулось в душе и глаза способны подмечать малейшие несоответствия. Вероятно — это инстинкт самосохранения и загадочная интуиция, по поводу которой у дилетантов возникает много споров. Виктор незаметно уходит в сторону. В кровь, обдирая локти, пополз по неудобному склону и вышел с противоположной стороны засады. Сверху он увидел зека и обмер от ужаса, у его рук лежит АКМ. Автомат перевешивает всё и сейчас у людей Виктора нет ни единого шанса. Это новость будоражит и заставляет предпринять отчаянный поступок. Зажав финку в зубах, Виктор сполз в расселину и осторожно выглядывает оттуда, ища путь к своей жертве. Удивительно, но в мыслях это звучит именно так и не иначе. Зек — его жертва. Тянуть долго нельзя. Кто знает, когда его будут сменять, может произойти любая неожиданность. А ведь эти предосторожности против него, Виктора! Осеняет его догадка. После ликвидации Вована зеки быстро перестроились. Но одного они не учли, Виктор уже не тот.

Стараясь не сверлить взглядом синюю от татуировок спину, Виктор скользнул ещё ближе и затаился у вывороченных оползнем корней. Зек каким-то звериным чутьём что-то почувствовал. Он заелозил лопатками. Осторожно берёт в руки автомат и испуганно озирается.

Большая чёрная птица прыгает у самого лица Виктора, деловито гребёт землю, выковыривает белую личинку, прыгает дальше. Если она сейчас увидит Виктора и с испуганными криками взлетит, это конец. Но она скачет дальше, ныряет в густые ветви. Зек увидел её. Скривил тонкие губы и отвернулся. Автомат откладывает от себя и вновь пристально смотрит на дорогу.

Не вытирая пот, заливший лоб и глаза, Виктор слегка вздыхает. Он делает пару бесшумных глотков воздуха и выбирается из своего убежища. Несколько движений и мужчина подобрался ещё ближе. Виктор буквально завис на плоской каменной глыбе. Остался лишь один бросок и лезвие финки распорет ему спину. Зек вновь елозит, его звериные чувства обострены до придела.

Глупая птица выползла из кустов и с шумом побежала по опавшей листве. Затем она взлетела в воздух и опустилась напротив зека. Птица мгновенно его замечает, и она с хриплым карканьем шарахнулась в сторону.

— Прочь, с-сука! — со злостью отмахнулся от неё зек и в этот момент Виктор прыгнул.

А ведь действительно, сталь финки невероятная! Лезвие легко вошло в плоть, разрезая рёбра и проникая в сердце. Смерть мгновенная. Тело извивается в агонии, но Виктор вытащил финку из тела и вновь бьёт. Останавливается лишь тогда, когда заляпался кровью по самый подбородок. Решительно оттёр лезвие об штаны людоеда, подхватил автомат и быстро проверил магазин. Он набит патронами до половины. Находит запасной и с удовлетворением цокнул языком, этот полный. С его пояса отстегнул ножны с финкой, затем стянул с мертвеца кроссовки.

Держа в руках автомат, Виктор испытал ощущение сродни оргазму. Чужая кровь, попавшая на губы, пьянит, словно вино большой выдержки. Выделившийся стремительным потоком адреналин, наполнил душу диким восторгом. Но, затем, рассудок берёт вверх. Виктор перекидывает автомат через плечо и заставляет себя с осторожностью идти к лагерю людоедов. Кто его знает, какие сюрпризы могут там ждать. Вот и этот автомат — большой сюрприз! Есть желание одним махом покончить с ними. Ведь это так просто! Нажал на курок и жди, когда рой из горячих пуль продырявит зеков. Но что-то в спинном мозге говорит, что он губу раскатал. Грубо, но отрезвляюще. Виктор усмехнулся своим мыслям, и уловив сладковатый дымок, замер. Он берёт автомат наизготовку. Крайне осторожно выглянул из-за камней. Вот он — сюрприз! Зеков ни трое, как бы хотелось согласно арифметическим подсчётам, а пятеро. Но самая большая неприятность — чернобородый держит АКМ. О том, что бы сразить его одним выстрелом, нет и речи. Во-первых, он не в очень выгодном для стрелка месте, его заслоняет дерево. Конечно, снайпер бы его снял, но Виктор им не являлся. А во-вторых, если даже и удастся влепить ему пулю в лоб, автомат быстро перехватят другие.

Дрожа от возбуждения, Виктор подполз ближе. Палец на курке зудит и чешется от свербящего желания нажать. Рассудок победил. Мужчина утёр со лба пот и продолжает наблюдать.

Людоеды разбрелись по поляне. Один ворошит угли палкой и поворачивает другим боком подвешенную над костром человеческую ногу. Два других играют в карты, на кону очищенный череп. Рядом с чернобородым стоит перепачканный сажей зек, он заискивающе говорит, нервно жестикулируя длинными пальцами с синими перстнями. Чернобородый брезгливо морщится, затем насторожился, перехватил удобнее автомат, кивнул рядом стоящему зеку. Тот не спеша вытащил нож, в развалку пошёл вглубь поляны. Внезапно восторженно воскликнул:

— Мусора, мать вашу, сами пришли! Бля буду… мусора!

Чернобородый неторопливо поднялся:

— Угомонись, шестёрка! Бурый, Репа, ведите их сюда!

Картёжники швырнули карты. Скалясь в улыбках, в развалку направились к появившимся в поле зрения двум мужчинам.

Виктор моментально узнаёт в них тех двух бывших полицейских из лагеря тогда ещё Дмитрия Леонидовича.

— Граждане начальники, никак на огонёк пожаловали? Сизый, отрежь им пару кусков от ноги, — кривляясь, поклонился Бурый.

Бывшие менты в ужасе мотнули головами. На лицах пробежала целая гамма из чувств, от омерзения до страха.

— Вагиз мы от Идара Сергеевича, — нервно говорит один из них.

— Ну, Вагиз, ну и что?

Чернобородый зек легко вскочил на ноги и подошёл к ним вплотную. Он с насмешкой долго смотрит, затем резко сшибает одного из них прикладом.

— За что? — согнулся мужчина и ловит ртом воздух.

— Ты ещё спрашиваешь, Игорёк?

— Мы же дали вам двух человек, — побледнел тот, которого назвали Игорьком.

— Послушай, где ты видишь двух? — развёл руками чернобородый.

— Ну… мы это… Аньку и Леню отдали.

— Вована грохнули, баба сбежала. Это ваших рук дело, сучата?

— Вагиз, что ты! За кого ты нас держишь?… Мы её найдём! — заламывает руки Игорёк.

— Верю, — неожиданно мягко произнёс чернобородый, — скажи Идару, за ним должок, иначе бойню в вашем лагере устроим. Ты иди дорогой, а этот останется. Не приведёте бабу, друг твой коровкой станет. А вообще… ты меня сильно обидел…

— Я найду её! — горячо воскликнул бывший мент.

— Не перебивай! Это и так понятно. Куда вы денетесь! Здесь другое, вы нарушаете законы гостеприимства, отказываетесь от трапезы в моём доме.

Сдерживая рвотные позывы, бывшие менты бледнеют донельзя. А зеки загоготали как гуси.

— Ты иди… Игорёк! А за Сеню не беспокойся. Двое суток поживёт… надеюсь. За это время вы найдёте Аньку. Запал я на неё, — гнусно захохотал чернобородый.

Глава 7

— Вагиз, мы не просто так пришли, — попытался встать на ноги тот, которого назвали Сеней.

— Да это понятно. Жду, когда по существу будете петь, — чернобородый присел на корточки. — Давай, выкладывай, чем вы можете заинтересовать такого занятого человека как я. Банков здесь нет. Долларами вместо бумаги подтираемся. Сейчас единственная ценность — мясо. Да ты не вздрагивай, Вагиз слов на ветер не бросает, ещё поживёшь денька два, а то и больше, если твой корешок подсуетится. Мне надо эту бабу вернуть и узнать, кто этот тот… залётный. Он мне нужен даже больше, чем Анька. Ты меня понимаешь?

Сеня энергично потряс головой:

— Вот по этому поводу Идар Сергеевич нас послал. На плато ещё есть группы людей. Их необходимо под себя подмять. Чтобы всё было централизованно, в одном месте. Польза от этого очевидная. Надо терпил делом занять. Идар Сергеевич предлагает общий бизнес открыть… на правах полноправных компаньонов.

— Что ты несёшь, какие компаньоны?! — чернобородый рассерженно раздул ноздри. — Компаньон здесь один — два АКМА. Слушай сюда, тема конечно правильная, терпил необходимо согнать в одну кучу, но бизнес этот будет моим. Передашь Идару, — обращается он к Игорьку, — я согласен реализовать эту идею. Пусть подготовит своих бойцов. Ну, а с моей стороны пойдёт Бурый и Репа. И ещё, пусть баб мне подкинет. Да не с-сы, коровками делать не будем. Лёха ещё не съеден! Просто корешей моих по ночам поллюции мучают. А раз мы компаньоны, — заржал чернобородый, — всё должно быть по понятиям.

— Вика и Эльза вас устроит? — с пониманием кивнул Игорёк.

— Вот, наконец-то у нас завязываются добрососедские отношения, — философски изрёк главарь, поднимая вверх крючковатый палец. — А ты правильным был бы пацаном. Жаль… мент поганый! Прости, брат, клеймо на всю жизнь.

— Да мы давно не менты, — попытался возразить Игорёк.

— Ты не прав, бывших ментов не бывает. Всё, иди, мусор! Западло мне с тобой так долго перетирать, зашквариться можно.

Виктор подкрался совсем близко. Может рискнуть? Он выровнял ствол. Посмотрел сквозь мушку и едва не нажал. Но в этот момент, чернобородый откинулся назад, передёрнул плечами и смачно сплюнул:

— Тьфу ты, словно пулю кто хочет мне в лоб вогнать, — он повёл глазами по сторонам.

— Что-то Хмара не идёт. Бурый, смени его, — а сам боком отошёл под защиту камней.

— Ты чё, Вагиз, в натуре нервы шалят? — покосился на него Репа.

— Это не нервы, — ответил чернобородый, — чую что-то. Бурый, поспеши… автомат возьми. Эй ты, повар, мать твою, хватит жрать! Мента свяжи, — окликнул он задумчиво жующего у костра уголовника. — Репа, проводи Игорька, а ты, — обратился он к перепачканному сажей зеку, — сбегай наверх.

Виктор отпрянул. Ползком отходит. От досады стиснул зубы. А ведь такой момент был! Почему он не супермен? Всё же надо было стрелять, а там будь, что будет. Хотя… может и правильно… суета полезна при ловле блох. Уйти б незамеченным.

Ему удалось покинуть приделы Чёрного монастыря до того как Бурый обнаружил изрезанного Хмару. Виктор неожиданно появился сбоку от своих товарищей, весь заляпанный кровью, словно мясник со скотобойни. Аня вскрикнула, женщина не сразу его узнала. Но затем ещё больше пугается, думая, что он смертельно ранен. Алик мгновенно заметил автомат. Его брови в удивлении взлетели, белая панама, словно парашют, падает с ушей.

— Ты ранен? — воскликнула Аня, едва сдерживая себя, чтобы не рухнуть в обморок.

— Ерунда! Людоедская кровь! — отмахнулся Виктор и кидает ей кроссовки. — Быстренько одевай и сваливаем, сейчас начнётся такая заваруха.

— АК-47? Где нашёл? — растерянно хлопнул глазами Алик.

— Трофей. Я не шучу. Бегом! — энергично вращает глазами Виктор.

Близкая автоматная очередь, словно сорвавшаяся крышка от автоматизированного унитаза, сбивает Аню и Алика с места. Вытаращив от ужаса глаза, они вломились в густые заросли и там увязли в колючках, ободравшись там до крови.

— Не по нам стреляют! — осадил их прыть Виктор. — С перепугу… шпарят наугад. Очень хорошо, тратьте боезапас, — с ехидством добавил он.

Выстрелы мгновенно стихают, словно Вагиз прочитал мысли.

— Быстро уходим! — подстёгнул товарищей Виктор.

Но по всем признакам погони нет. Вероятно, людоеды пребывают в некотором замешательстве. Они даже не могут догадываться, с кем имеют дело. Это — определённо фора и ей стоит воспользоваться. Пока всё получается, но расслабляться нельзя. Зеки опомнятся, и тогда начнётся действительно головная боль. Как жаль, что чернобородого не получилось завалить. Это злит Виктора, не всё у него получается. Хотя, для дилетанта, коим он является, очень даже неплохо. Словно затерянные где-то в глубине организма, скрытые резервы рвутся наружу и математически просчитывают все варианты, высвобождая потенциальную энергию во взрывную, кинетическую. Как говорится, простая физика: всякое действие вызывает противодействие. Если сильнее сжать пружину, тем мощнее она развернётся. А Виктор — пружина, причём из легированной стали. Подобные ему могут и в резонанс войти, а это крах или взлёт.

У Голубянки Виктор остановил людей. Отдуваясь, жадно глотая воздух, беглецы приходит в себя.

— Можете расслабиться, погоня отменяется. Привал!

— Как отменяется? Кто сказал? — вылупился Алик.

— Я говорю, — усмехнулся Виктор.

Мужчина садится, с наслаждением прислоняется к шершавому боку холодной скалы и с любовью гладит вспотевший автомат.

— Значит, погони нет. А что будет? — прозорливо заметила Аня, и посмотрела ему в глаза.

Её вид, встревоженной курицы, развеселил Виктора. Он засмеялся и когда наткнулся на недоуменные взгляды, распаляется ещё сильнее. Но, внезапно он замолчал, Виктору доходит смысл концовки Аниного вопроса. Действительно, а что будет дальше? Неизвестность хуже всего. Нелюди не успокоятся, это факт. Следовательно, действовать необходимо на опережение.

— Ты права Аня, тебя сдал Идар. В лагере тебе делать нечего. Со мной пойдёшь. А вы, — Виктор строго глянул на Алика, — завтра же снимаетесь со стоянки. Встречаемся на этом месте перед восходом. На разрозненные группы будет вестись охота, причём очень скоро. Медлить нельзя. Ты меня понял, Алик?

— Охота! Какая охота? — парень дёрнулся, словно от электрического тока. Он сорвал с головы панаму и рывком утёр лицо.

— Обычная, — с прищуром посмотрел на него Виктор, — убить нас попробуют или рабами захотят сделать.

— Зачем? — Алик импульсивно дёрнул козлиной бородкой.

— Затем, что, «нашим друзьям», самим работать «западло», — злобно усмехнулся Виктор.

— Западло им! — встряхнулся Алик. — А это они не хотят попробовать? — он судорожным движением выхватил кривой нож.

— В одиночку не справимся. Укрепление делать надо.

— Вот как выходит, только начали приспосабливаться и на тебе, подонки появляются! — возмутился Алик.

— Это зеки так решили? — блеснули у Ани глаза.

— Нет. Так распорядился Идар, а зеками он хочет воспользоваться для своих целей. Он заключил с ними союз. Но думаю я, как только Идар почувствует силу, постарается быстро избавиться от своих компаньонов. Да вот только Вагиз тоже не промах. Он догадывается о планах Идара, но вида не показывает. Он хочет переиграть его и воспользоваться плодами совместного дела.

— А кто такой Вагиз? — насторожился Алик.

— Главарь людоедов.

— А какой Идар раньше был, обходительный, внимательный, — вздохнула Аня.

— Наверное, комплименты сыпал? — скривился Виктор.

— Да. Мне даже казалось, что я ему нравилась. А он взял и людоедам меня отдал, — всхлипнула Аня, вытирая сбежавшую слезинку.

— Может ты и нравилась. Но для Идара нет людей. Они у него как инструменты.

— И откуда такие мужчины рождаются? — со злостью произнесла Аня.

— От женщин, — пожал плечами Виктор.

Аня оторопело посмотрела на него, что-то переваривает в голове и изрекла гениальную фразу:

— М-да.

— Отдохнули? Время не терпит! Алик, не позже восхода… всё очень серьёзно… попытайся убедить Павла Сергеевича.

— Он не глупый, к утру будем, — уверенно произносит парень.

— Послушай, — внезапно останавливает уже готового отправиться в путь Алика Виктор, — что это у тебя за несуразная панама, которую ты так гордо носишь?

Алик подбоченился и важно произнёс:

— Это головной убор моряков США.

— Да? А я думал, с ребенка сорвал. Вот мерзкая вещица.

— Ты не прав, знаешь, как ею здорово утираться! — быстро нашёлся, что ответить Алик, но побледнел от обиды.

Он уходит. Виктор некоторое время провожал его взглядом, затем, говорит Ане:

— Попробую, к ужину, пару голубей подстрелить. Сиди как мышь, не дёргайся.

— А если в туалет приспичит? — надулась Аня.

— Здесь сходишь. Не дай бог, с соседних сопок тебя заметят!

— Неужели могут? — вздрогнула женщина.

— Мне кажется, ты притягиваешь неприятности, — странно посмотрел на неё Виктор.

— Хамишь? — неуверенно спросила Аня.

— Даже не было в мыслях.

Над Голубянкой носятся серые тени. Часто взмывают вверх небольшие стайки птиц. Из зарослей доносится воркование, рассерженный писк и возня. Виктор с облегчением вздыхает. Голуби и их бесчисленное множество. Ими облеплены все склоны пещеры-пропасти.

На этот раз удача на его стороне. Виктор выследил группу голубей рядом с пещерой и уверенно набивает с десяток птиц, в душе удивляясь своей меткости. Нанизав их на верёвку, он появляется перед восхищённым взором женщины.

— Мне бы такого мужа! — не удержавшись, выпалила она.

Хмыкнув, Виктор повёл её к своей стоянке. Уже на подходе к ней, он почувствовал беспокойство. Некоторые камни, окружающие их поле, повалены.

— О, нет! — воскликнул он. Вся картофельная ботва безжалостно выдернута из земли, зловеще белеют пустые корни и не одного клубня.

— Что случилось? — замерла от страха Аня.

— Картофельную плантацию разорили, — Виктор огляделся по сторонам и передёрнул затвор автомата.

— Неужели зеки? — холодея от ужаса, спросила женщина.

— Зеки ни зеки, а картошку есть уже не будем никогда. Нина!!!

Виктора словно полосонули хлыстом, и он ринулся через изувеченное поле. Аня едва поспевает за ним, загребая землю носками не по размеру больших кроссовок.

Перед домом мужчина резко остановился. Аня его едва не сшибла, вывалившись на открытое пространство. Двое худых бородатых мужчин быстро вскочили со своих мест. Один из них угрожающе взмахнул топором.

— Лежать!!! — рявкнул Виктор, целясь из автомата.

— Виктор! — услышал он родной голос.

Его женщина, любимая женщина, лежит связанная по рукам и ногам.

— Ах вы твари! — Виктор едва не нажал на курок.

— Не стреляй! — неожиданно выкрикнула Нина.

Бородатые мужики застывают в растерянности и перестают жевать. У одного из них изо рта вываливается каша из пережёванной сырой картошки.

— Мать вашу! Кто такие? — опустил ствол Виктор.

— Мы… тут… под Нижнегорском коровник строили…

— Развяжите её!!! — гаркнул Виктор.

Мужики суетливо подбежали к Нине и стянули верёвки.

— Она на нас бросилась. Пришлось связать… Извините, — лепечут они.

— Морды вам следует набить. Да вы знаете что наделали, придурки? Это же были будущие урожаи!

— Мы голодали, — неожиданно огромный бородатый мужик затрясся в плаче.

— Козёл! — злобно говорит Виктор. — Брось топор!

Мужик откидывает инструмент в сторону и испуганно смотрит на Виктора. Его глаза сильно красные, щёки впавшие, а сквозь рваную рубашку выпирают рёбра.

— То, что козлы, это верно! — Нина отпихнулась от рук мужиков, встала и пристально рассматривает Аню.

— При-ивет, — кисло улыбнулась Аня.

— Откуда такая? — недоброжелательно сверкнула очами Нина.

— Из лагеря Димы. То есть, сейчас Идара, — краешком губ улыбнулся Виктор. — Её едва не съели.

— Кто, звери, что ли? — фыркнула Нина.

— Людоеды! — выпалила Аня.

— Какие людоеды? — насмешливо прищурилась Нина.

— Она права, — вмиг посуровел Виктор, — на плато объявились самые настоящие людоеды… уголовники.

— Как же так, есть людей? — один из мужиков перекрестился.

— Ты это серьёзно?

Нина внимательно посмотрела в лицо Виктору и буквально почернела. Его глаза жёсткие и что-то новое в них появилось, незнакомое и пугающее.

— Серьёзнее не бывает. Двоих я отправил на тот свет… вот, автоматом разжился. Жаль, что у них ещё один остался. А ещё, с людоедами Идар союз заключил, а это плохо. Сейчас они обрабатывают идею по захвату людей на нашем плато. Фактически они хотят рабов из них сделать.

— Это чудовищно! — у самого крупного мужика затряслись губы. Он растерянно смотрит, то на Виктора, то на Нину.

— Вы нас простите, — поёжился он под строгим взглядом Нины, — бес попутал. Вот и связали вас. Вы так бросались на нас, чуть глаза не выцарапали.

— Я это поняла с самого начала и всё равно вы козлы, — без особой злости говорит Нина. — Попросить слабо было? У меня копчёной рыбой вся кладовка увешена.

Мужики застыли, из губ потекли слюни. Виктор поморщился и бросил на землю голубей.

— Нина, принеси рыбу, только немного, а то рыгать начнут. А я костром займусь. Сегодня у нас будет пир. Как жаль, что теперь о картошке будем только вспоминать!

В досаде Виктор едва не влепил по уху здоровенному мужику, покорно стоящего по стойки смирно.

— Ещё поедим, — неожиданно произнесла Нина, — пять штук осталось. Совсем проросли. Даже клубни появились.

— Так ты их не съела? — в порыве воскликнул Виктор и краснеет под укоризненным взглядом.

— Я решила перестраховаться, — Нина с насмешкой обвела всех взглядом и скрылась в нагромождении камней, где находится замаскированный ход в жилище.

— Что головы повесили, — весело произнёс Виктор, — знакомиться будем. Меня Виктором зовут, эту девушку — Аней, мою жену — Ниной.

— Игнат, — буркнул здоровый мужик.

— Саша, — несмело представляется другой и долго обтирал ладонь об грязные штаны, прежде, чем поздороваться.

— Вот что, Саша и Игнат, дрова заготавливайте.

— Пусть сначала перекусят! — своим появлением Нина, держащая несколько золотистых кусков тунца, ввела мужиков в ступор.

— Только хорошо пережёвывайте, а то подавитесь, — она передала им рыбу.

Они едва сдерживаются. На шеях судорожно дёргаются кадыки, но стараются вести себя достойно, хотя получилось не очень. Мужики вгрызлись в мясо так, что в стороны полетели жирные брызги.

Аня отвернулась. Она старается не вдыхать аромат копчёной рыбы, но самым постыдным образом из её пухлых губок поползли длинные слюни.

— На! — Нина протянула Ане увесистый шмат.

— Это мне?

Аня едва не рванула к Нине, но увидев её насмешливый взгляд, сглотнула слюну. Она старательно делает лицо безразличным.

— Я как-то не очень хочу кушать…

Нина решительно отводит руку.

— Но если ты настаиваешь, возьму кусочек! — быстро говорит Аня, поспешно выхватывая рыбу.

В душе потешаясь, Виктор неумело ощипывает голубей. К нему присоединилась Нина.

— Я так волновалась, — прошептала она, — ты так надолго исчез. Места себе не находила. А потом эти пришли, худющие… как начали ботву дёргать и есть сырую картошку. Совсем дичает народ, — вздохнула она.

— Завтра к нам группа спелеологов из Питера присоединится. Вроде неплохие ребята. Мне их начальник нож подарил, — Виктор выдвинул из ножен лезвие. — Кстати, у меня и для тебя подарок есть, — мужчина достаёт зековскую финку.

— Здорово! — женщина схватила нож, словно любимую куклу и любуется сияющим лезвием. Опомнившись, чмокает Виктора в щёку.

— А у меня нет подарка, — взгрустнула она.

— Как нет? А сохранённая картошка? И ночью ещё кое-чего подаришь.

— Бесстыдник, — зардевшись, толкает его Нина.

— Я хочу тебе что-то сказать, — она наклонилась к его уху, — нет… потом, — женщина неожиданно отстранилась от него.

— Что потом? — не понял Виктор.

— Не сейчас, — таинственно произнесла Нина.

— Загадками говоришь.

— И всё же, у меня есть для тебя подарок. Но я его подарю тебе позже.

Виктор с любовью посмотрел на неё. Какая она сейчас особенно красивая. Интересно, что придумала? Мелочь, наверное, какую? Наивная женщина, он и без этого её любит.

Нина смотрит влюблённым взглядом. Вот приметив, ничего не замечает! И почему она его так любит?

Погода нахмурилась. Ветер с усилием потащил тяжёлые тучи и вот-вот хлынет ливень, но сдержался, словно ждёт когда запылает костёр, чтобы одним махом сделать мелкую пакость. Но Виктор сложил ветки под козырьком нависающей скалы. Проверено, даже в сильнейший ливень вода не затечёт под костёр. Будто разочаровано прогрохотал гром и ветер потащил тучи в море. Там со злостью их скомкал в одну исполинскую кучу. Молнии сделали в них дыры, и наступил хаос.

Под несильными порывами ветра, судорожно бьётся огонь, но быстро крепчает и начинает поджаривать до хрустящей корочки упитанные тушки голубей.

Весь народ собрался у костра, с жадностью наблюдая за истекающими золотистым жиром голубиными тушками.

— Как спаслись? — оторвался от созерцания Виктор.

Саша со вздохом произнёс:

— Крышу сорвало. Мы за неё уцепились, вот и не утопли.

— У кого «крышу» сорвало, — не преминула съязвить Нина, она всё ещё сердится на мужиков.

Её не поняли:

— Крышу коровника, — благодушно уточнил Игнат, поглаживая свою неухоженную бороду.

— А-а, — тянет Нина, — тогда конечно.

Аня фыркнула и с некоторой доброжелательностью посмотрела на Нину. Она по достоинству её оценила, сама стерва и Нину такой же считает.

Нина украдкой изучила Аню и немного успокоилась. Не соперница: шейка длинненькая, носик остренький, глазки глупые, губки как у плюшевого ослика, сиськи готовы лопнуть от переизбытка силикона, а на ногах, вот умора, кроссовки сорок четвёртого размера.

А Аня удивляется, и что в ней нашёл такой мужчина как Виктор? Ни кожей, ни рожей. Наверняка она была продавщицей в каком-нибудь овощном ларьке.

— Нина, а вы где раньше работали? — ехидно улыбнулась Аня.

Нина напряглась. Она почувствовала в её словах некий подвох. Нахмурилась и нехотя ответила:

— Начальницей на овощном складе.

— Наверно интересно? — не скрывая своего торжества, произнесла Аня.

— А ты кем была? — Нина не стала отвечать на её вопрос.

— Администратором по устройству банкетов, — высокомерно изрекла Аня.

Нина мгновенно оживляется и, с плохо скрываемым призрением говорит:

— В моём подчинении были администраторы женщины. Знаешь, все как одна — тупые курицы! Я от них вовремя избавилась. От мужчин толку больше.

— А вот с этим я полностью согласна. В некоторых делах женщина никак не сможет заменить самца-мужика! — мстительно заявила Аня.

Женщины мило улыбнулись друг другу, но продолжать разговор не стали. Нина сильно обозлилась на незваную гостью, она считает себя хозяйкой, а Аня, по-видимому, хочет оспорить её право и всё чаще поглядывает из-под густых ресниц на Виктора.

Тушки голубей призывно шипят на вертелах, испуская умопомрачительный запах. Виктор наконец-то вытаскивает их из огня и самого аппетитного протягивает Нине. Затем и всем остальным, причём Ане, демонстративно, в последнюю очередь. Она это поняла и в бессильной злости поджала пухлые губы и бросила неприязненный взгляд на Нину. Столкнувшись с её торжествующей улыбкой, она отвела взгляд и вовсе распалилась. Аня захотела сказать что-нибудь язвительное, но язык словно присох к гортани. Она без энтузиазма грызёт крылышко голубя и даже не чувствует вкуса.

«Ничего, я у тебя отобью Виктора, ещё повеселимся!» — подумала Аня.

После еды Виктор предложил мужикам готовить себе навес для ночлега. В свой дом гостей и не думает впускать, а вечер уже переходит в наступление.

Аня в тихом потрясении остаётся наедине с мужиками. А Виктор с Ниной уходят спать в своё жилище, этим чётко указав всем на их место. Напоследок, Нина с торжеством глянула на свою соперницу, но, уловив в её глазах растерянность, смешанную со страхом, смягчилась и вынесла рваное одеяло.

— Прости, подруга, в доме мало места… переночуйте как-нибудь здесь. Ты мужикам скажи, чтобы расторопнее были. Скоро будет темно, да и дождь в любой момент может начаться. И смотри, чтобы «крышу» у них не сорвало.

Аня с отчаянной решимостью глянула в глаза Нине. Остро захотелось съязвить по своему обыкновению, но словно спотыкается об её ответный взгляд. В нём было столько скрытой силы, словно это и не женщина, а волчица и Аня внезапно сникла.

— Спасибо, — неожиданно даже для себя, произнесла она, но злой «червячок», сволочь этакая, так куснул в сердце, что Аня едва не взвыла.

Как побитая собака, она побрела к мужикам. Те приветливо улыбнулись, видя её приближение. Но она сдвинула брови и морщит нос. Её претит от давно не мытых тел и начинает умело командовать.

Игнат и Саша принимаются делать шалаш. Мужики ловко рубят корявые деревья и приспосабливают их под нависающей скалой. Затем, грубый каркас оплетают гибкими ветками и обкладывают крышу и стены травой. Так у них ловко получается, что Аня, сидя у дымящегося костра и обсасывая тонкие голубиные косточки, невольно залюбовалась их работой.

— Принимай дом! — весело произнёс Игнат, почёсывая неухоженную бороду.

Аня соскользнула со своего места. Засунула любопытную мордашку в дверное отверстие и в великом возмущении воскликнула:

— Я что-то не поняла, а где моя комната? Вот что, дорогие мои, — нахмурив брови, едва сдерживаясь, чтобы не кричать, заявила она, — я не буду спать рядом с вами! От вас дурно пахнет!

— Так, вроде и ты… не слишком свежая, — пытается возмутиться Игнат, но мгновенно пожалел о сказанном.

Аня покраснела, как перезрелый помидор, решительно полезла внутрь и занавесила проём рваным одеялом.

Мужики потоптались на месте. С тоской глянули на звёздное небо. Вздохнули, но не решились более тревожить рассерженную женщину. Они выбрали место под разлапистыми кустами и попытались соорудить навес, но начавшийся дождь, легко продырявил его. Впрочем, им было не привыкать спать под открытым небом.

Аня долго не могла заснуть. Злость душила хуже накинутой на лицо подушки и всепоглощающая жалость к себе приносила невыносимые страдания. Она всхлипнула, зарывшись в ароматную траву, и внезапно начинает реветь, как давно не доеная корова.

— Анюта, ты чего? — послышался полный участия, обеспокоенный голос Игната.

— Иди сюда! — всхлипнула Аня.

Виктор привык просыпаться рано, но сегодня едва не проспал, так сладко было в объятиях Нины. Всё же осторожно снял её руки со своей груди, выбрался наружу и вдохнул воздух полной грудью.

Был дождь, но не сильный. Он принёс свежесть и хорошее настроение. Мужчина натыкается взглядом на свернувшегося под кустом Сашу. Затем слышит раскатистый храп, который назойливо доносится из шалаша. Он усмехнулся и покачал головой:

— Не пропадёт, девка, — говорит сам себе и решительно будит Сашу. — Я ухожу за людьми. Постоишь на вахте.

Тот сладко зевнул. Завистливо покосился в сторону шалаша. Легко вскакивает на ноги и делает отмашку руками.

— Заодно разожги костёр и запеки остальных голубей. Только сам не съешь, — Виктор скользнул взглядом по его худющему телу.

— За кого вы меня принимаете, — возмутился мужчина, — съем только свою долю.

— Вот и ладненько. Будь начеку! Саша, враг не дремлет! — Виктор перекинул через плечо автомат.

Мужчина серьёзно кивнул. Он поднял топор и подвесил его к поясу.

— Приятель твой проснётся, искупайтесь! Прёт от вас, как от вонючих козлов! — повёл носом Виктор.

К Голубянке Виктор пришёл первым. Ждать пришлось пару часов. Уже начал волноваться. Неужели Идар опередил? Но вот блеснула знакомая белая панама, и он увидел группу людей. На их спинах качаются огромные рюкзаки с палатками, бухтами верёвок, звякают карабины, самохваты, болтаются закопченные котелки.

Виктор посмотрел на идущих людей и слёзы навернулись на глаза, а ведь не всё потеряно, народ есть, хотя его и мало. Никак, на новый уровень они поднимаются, только не помешал бы кто. Он вспомнил внимательно-пронизывающий взгляд Идара, неприятный хохот людоедов, пожирающих Лёху. А ведь надо действовать на опережение. Прочь гуманизм! Давить гадов надо! Иначе они придут, и настанет ад. Но почему так устроен человек, кто-то созидает, а кто-то гадит? Почему разрушители получают удовольствие от того что вытворяют, может это зависть? Виктору сложно понять значение этого слова, он по своей природе человек не завистливый, но в ней видит огромную опасность и готов принимать самые радикальные меры. Всеобщее очищение должно начаться с изгнания зависти из своего сознания, а быть может, и ликвидации носителя сего вируса чисто физически.

Спелеологи остановились. К Виктору подошёл Павел Сергеевич, пристально посмотрел ему в глаза и будто что-то прочитал. На лице пронеслась целая гамма из чувств. Он словно переступил через себя, вероятно делая определённые выводы.

— Здравствуй, Виктор, — хрипло произнёс он, протягивая для рукопожатия руку, — теперь ты в ответе за людей. Принимай народ.

Глава 8

Виктор был готов к этим словам, но так просто сказанные, они потрясли душу. Становится тяжело дышать. Он видит настороженные взгляды людей, которые авансом ему высказывают великое доверие. А прав ли он, берущий на себя такую ответственность?

— Я не сахар, — неожиданно произнёс он как бы невпопад.

— Мы тоже, — хихикнули девушки.

— Значит, не растаем, — улыбнулся Виктор.

Павел Сергеевич с прищуром посмотрел и неожиданно предложил:

— Если не возражаешь, я тебе помогу.

— Я не против, — Виктор посмотрел на людей, — но только у меня специфическое отношение к жизни.

— В чём оно заключается? — наклонил голову Павел Сергеевич, бросая на Виктора быстрый взгляд.

— Я не люблю европейские ценности и не понимаю даже основ западной демократии.

— Что ж, идея жить безо лжи мне по душе, — Павел Сергеевич тронул бороду. — Пошли ребята, у этого парня мозги работают правильно.

— А я не уверен, что у него с головой всё в порядке, — едва слышно произнёс один из мужчин и судорожно пригладил свои залысины.

Виктор забрал у Алика рюкзак и послал его вперёд, как разведчика, не хотелось бы попасть в глупую засаду. А сам взял автомат в руки и группа, огибая каменные разломы, скрываясь за естественными укрытиями, изредка ныряя в редкие лесочки и скрываясь в густой траве, двинулась вперёд.

Виктору мерещится, что за ними наблюдают. Это нервирует. Хочется полосонуть по ближайшим сопкам из автомата, но Алик сигналов об опасности не подаёт. Вероятно всё это признаки усталости и, вследствие этого, возникла мнительность. Может будь Виктор один он не стал прислушиваться к своим ощущениям, но за ним идут люди. Внезапно мужчина остановился и резко свистнул. Алик быстро подбежал, с тревогой теребя свою знаменитую панаму.

— Что случилось? — выдохнув из себя воздух и тяжело дыша, спросил он.

— Мы так не пойдём, необходим другой маршрут.

— Почему? — удивился Павел Сергеевич, с интересом глядя в свинцовые глаза Виктора.

— Я по нему уже ходил, он может быть уже известен врагам.

— Помнишь куда мы собаку загнали? — Виктор обернулся к Алику.

— Там осыпь… но переправу организовать можно.

— А вам не кажется, что это уже перебор, — грустно хлопнул глазами невысокий мужчина с залысинами на голове. — Кому мы нужны. Мы обыкновенные люди. К тому же с нами раненый. Не дело лезть на скалы, у него швы могут раскрыться.

— Олег Васильевич, в том то и дело что обыкновенные. Мы лёгкая добыча для отморозков, — бережно поправляя ладонью ухоженную бородку, размеренно произнёс интеллигентного вида мужчина. — Антоху, с божьей помощью, на носилках переправим.

— Не надо носилок, — поморщился раненый, — я в порядке. Штормовка от сильных укусов спасла.

— Нечего тут дискуссии развязывать, через осыпь пойдём! — властно произнёс Павел Сергеевич.

— Заодно щенков заберём, — оживился Алик.

— Там щенята? — вспыхнуло от улыбки юное лицо Светы.

— Одного я себе возьму! — горячо воскликнул молоденький парень лет семнадцати.

— А не жаль у матери детёнышей отбирать? — сурово изрекла полноватая женщина, вероятно, та самая Виолетта Степановна.

— Ви, щенки нам очень нужны будут, — мягко произнёс Павел Сергеевич.

Неожиданно женщина покраснела под его ласковым взглядом, пробурчала что-то непонятное и замолчала.

Алик уверено свернул в сторону невысоких холмов. Его догнал Виктор. Некоторое время они идут вместе.

— А Павел Сергеевич вообще кто? — поинтересовался Виктор.

— Декан матмеха Санкт-Петербургского государственного университета, профессор. А Ви, в смысле, Виолетта Степановна — секретарь Учёного совета.

— Так значит вы студенты?

— Не совсем. Из студентов у нас только я и Антоха. Мы на пятом курсе. Ну и Света с Толиком Беловым, они с первого курса. Олег Васильевич, это тот, что с залысинами на голове, он лаборант. Алёнка — врач, а Викентий Петрович — самый настоящий батюшка.

— Священник? И что, вместе с вами в горы ходит? — невероятно удивился Виктор, невольно оглянувшись на интеллигентного вида мужчину, наравне со всеми несущий огромный рюкзак со звякающим внутри железом.

— Это у него такое послушание, — хмыкнул Алик. — А вообще, он нормальный мужик. Мыслит адекватно. Веры своей не навязывает, но крестит всех, когда мы спускаемся в пещеры. И знаешь, на душе как-то легче становится.

— Да, команда ещё та, боевая, — погрустнел Виктор.

— Мы не слабые, — Алик чётко уловил его интонацию.

— Кто же спорит. Вот только убивать придётся. А тут декан, студенты и целый батюшка.

— Если понадобится… будем убивать, — Алик сам вздрогнул от своих слов, он мрачнеет, а глаза темнеют, словно на них наехала грозовая туча.

Виктор с недоверием оглядел худощавую фигуру Алика, его выпирающие в разные стороны острые локти и торчащую козлиную бородку, качнул головой, вздохнул, перехватил крепче автомат и вернулся к группе.

— Я пойду замыкающим, а вы, Павел Сергеевич идите вперёд. Антона и женщин в центр, — распорядился Виктор. — Если начнётся стрельба, падайте и расползайтесь в разные стороны.

Лаборант Олег Васильевич поморщился, с вызовом посмотрел на Виктора:

— Позвольте спросить, кто будет стрелять? Глупости не говорите. Я в вашу сказочку про людоедов не верю.

— Олег, не дело сейчас ерепениться, — сурово сдвинул брови Павел Сергеевич.

— Не люблю я выскочек. Плохой он человек, — грустно хлопнул глазами лаборант.

Виктор с сожалением посмотрел на его потные залысины, так хочется вмазать в морду, но пересилил себя и с расстановкой произнёс:

— Всё, что я сказал, вам может не относиться, но остальным выполнять мои команды беспрекословно.

— Это я буду решать, что мне делать или не делать, — окрысился лаборант.

— Олег, — излишне мягко произнёс Павел Сергеевич, — не надо лезть в бутылку! Виктор не производит впечатления легкомысленного человека!

— Я то что, за товарищей беспокоюсь. Вдруг он обычный негодяй?

— Он Антоху спас.

— Все равно решение назначить его главным, необходимо подтвердить голосованием! Это будет по-европейски демократично! — шлёпнул губами лаборант и замолчал.

Виктор в упор посмотрел на лаборанта и у того забегали глаза, а лицо покрылось пунцовыми пятнами.

— Придём на место, и там проголосуете! А сейчас никакой демагогии! Всем ясно? — очень спокойно произнёс Виктор.

На этот раз Олег Васильевич не стал возмущаться. Перед его внутренним взором возник взгляд этого мужчины. В нём так много силы, что лоб начал зудеть, словно чудом избежал удара, да ещё этот автомат. Как это неприятно и боязно! Лаборант передёрнул лопатками и понуро побрёл дальше и даже перестал ворчать.

Чувство опасности уползло в подкорковую область, словно отодвинулось и затаилось, как паук в паутине, но не стоит дёргать за сигнальные нити. Виктор был почти уверен, там, на сопках, кто-то был. В последнее время загадочная интуиция усилилась, и он начал серьёзно к ней прислушиваться. В прошлой жизни Виктор посчитал бы это мнительностью, а сейчас — даром свыше. Он посмотрел на бредущих спелеологов. Все как один выносливые, не робкие, вероятно спасали друг друга не раз и не два. И этот Олег не хилый, жилистый, но в душе сидит Некто и с усердием гадит ему прямо в мозги. Хочется взять отвёртку и подкрутить в его голове, чтобы извилины не слишком топорщились. А вот батюшка спокойный, всё молчит, а взгляд какой-то просветлённый, словно он не на затерянной земле, а идёт в храм к своей пастве. Странный он, однако. В горы полез, как это не вяжется с образами попов разъезжающих на крутых иномарках. А может он один из тех немногих, кто действительно верит в Бога. Одет скромно, но чисто. Бородка ухоженная, а рюкзак едва не до пяток. М-да, боевой батюшка. Такой священник и меж глаз может зарядить и скажет: «Это во благо, сын мой, возрадуйся!». Света и Толик совсем ещё молоденькие, почти дети. Но у Толика на поясе болтается нож и взгляд сосредоточенный и серьёзный. Смешно наблюдать, как он изображает из себя бывалого спелеолога, но потенциал у него хороший, главное, чтобы его не обломали раньше времени. Света держится рядом с Толиком. Иной раз да кинет на него быстрый взгляд, не иначе чувства у неё. Антон, тот проявляет чудеса силы воли. Он отказался, чтобы его тащили на носилках. Он с трудом идёт, весь в бинтах и кровь на них проявилась бурыми пятнами, а всё равно тащит бухту верёвки, котелок, топорик и так — по мелочи. Губы плотно сжаты, а под глазами чёрные круги. Виолетта Степановна слегка запыхалась. Она несколько полноватая дама и кажется Виктору, эта женщина в горах не по призванию, а по личному интересу. А её интерес вышагивает впереди — декан матмеха Павел Сергеевич, начальник экспедиции. Вероятно он к студентам не мягкий, но здесь, в горах — он наравне со всеми, по крайней мере, хочет таким казаться.

Появился Алик. Он обтёр лицо белой панамой.

— Всё чисто. Ты как, самостоятельно через осыпь пройти сможешь? — парень посмотрел на Антона.

— Носилки хочешь предложить?

— Там отрицаловка есть… может, действительно носилки?

— Пройду. Если что, Алёнка меня ещё раз заштопает. Нет, действительно, — уловив строгий взгляд Павла Сергеевича, произнёс Антон, — пройду на своих двоих. С носилками до вечера провозимся.

— До вечера нельзя, — озабоченно качнул головой Виктор.

Лаборант Олег Васильевич неодобрительно выпучил нижнюю губу, но выказывать неудовольствие не стал.

Переправа готова. Группа осторожно ступила на опасный путь. Покатились мелкие камни. Осыпь дрогнула, но словно почувствовала, что сейчас люди вне её влияния, нехотя остановилась. Она решила ждать другого момента для будущего броска в пропасть.

Логово со щенками оказалось совсем близко, под густыми лапами кустарника, чудом выросшим на бесплодной земле. К радости Виктора, самки по близости не было. Он очень не хотел её убивать. Щенки, увидев людей, попятились в глубину логова и даже зарычали, обнажая молочные зубы. Пришлось раскапывать сухую землю, а затем связывать брыкающихся зверёнышей. Виктор всё время стоял на чеку. Автомат снял с предохранителя, на случай того, если появится самка. Но она охотилась далеко от своего логова, этим спасла себе жизнь. Убедившись, что её нет, он сел у крупного плоского камня. Положил на него автомат, а сам стал с интересом наблюдать за щенками и даже поймал одного, который вздумал спрыгнуть с высохшего дерева.

— Шесть щенков, — улыбнулся Алик, — чур, мой с белым пятном на мордочке!

Далее пришлось круто спускаться. Затем подъём, вновь спуск. Попутно спелеологи обнаружили под отколовшейся от скалы глыбой, лаз, с перспективой на пещеру. Парни долго и возбужденно галдели, пока Виктор буквально не рыкнул на них, комкая в корне их спелеологические инстинкты. Но Павел Сергеевич всё же настоял в неё спуститься, предполагая, что отсюда есть выход на поверхность. Провозились, чуть ли не до вечера, выхода не обнаружили, но спелеологи были несказанно довольные. Там действительно оказалась пещера чудной красоты. Но главное было в не этом, в ней оказалась природная аномалия — разлом с выходом вулканической породы.

Виктор сильно разозлился потерей во времени, ему была непонятна радость чокнутых спелеологов, но Павел Сергеевич вложил в его руку увесистый зеленовато-желтый булыжник.

— Что это? — с трудом скрывая раздражение, спросил Виктор.

— CuFeS2,- с торжеством промолвил декан.

— Чего?

— Халькоперит. Медный колчедан.

До Виктора не сразу дошёл смысл сказанного, а когда понял, дрожь пронзила тело. — Вы уверены? На Караби яйле не обнаружены металлы, это противоестественно.

— Противоестественно, согласен. Сам озадачен, — декан пожал плечами, — но факт остаётся фактом, руды здесь много. В далёком прошлом землетрясением вытолкнуло пласт с рудой.

— Весьма вовремя, — пробормотал Виктор, а в голове уже начали рождаться схемы плавильных печей, когда-то зацепленные мимолётным взглядом на страничках интернета.

Это уже входит в привычку бродить ночью по опасному плато. Но вот, в прорезях знакомых скал, блеснул свет луны, и потянуло ароматным дымком. Виктор принюхался, стараясь распознать, всё ли в порядке. Интуиция молчит и душа успокоилась.

Они показались в лагере, вызывая своим появлением переполох и шквал из эмоций. Нина повисла в объятиях у Виктора. Аня, старательно отводит взгляд от сияющих глаз Алика. Мужики чинно здороваются и знакомятся друг с другом. Скулящих щенков привязали и начали готовиться ко сну.

На случай внезапного нападения палатки разбили у стен отвесных скал, чтобы обезопасить людей с тыла. Олег Васильевич старательно корчит гримасы, высказывая недоверие ко всем мерам предосторожности. Он думает, что все люди братья, а их новый начальник — грубый мужлан.

Виктор решил выставить часовых. Алика не стал трогать, он сегодня набегался. Антону Алёнка меняет перевязки. Батюшка — в светлых думах. Толик Белов — с ним позже, молодой ещё. Всех остальных мужчин решает задействовать. Первыми он назначил себя самого и, немного поразмыслив, выдернул из тёплого места у костра, лаборанта.

Олег Васильевич зло стрельнул глазами. Но безропотно поднялся, но не удержался и с ненавистью изрёк:

— Сам не спишь и другим не даёшь.

— Ты, верно, не понимаешь серьёзности всей ситуации, людоеды…

Лаборант со смехом перебил: — Рассказывай сказочку нашим девочкам! Они поверят!

«И всё-таки болван», — подумал Виктор, но резко произнёс:

— Замечу, что шлангуешь, мордой по камням возить буду. Будешь нести охрану со стороны моря. В случае нападения, свистнешь.

— Я не босяк свистеть.

— Тогда кукарекни, — с насмешкой потребовал Виктор. — И ещё, вот, возьми дубинку.

— Обойдусь как-нибудь, — с презрением отвернулся он.

— Дело твоё… но если что… шкуру с тебя спущу, — как-то обыденно произнёс Виктор и Олег Васильевич внезапно понял, что так и будет. Он поёжился и неожиданно кивнул. И не мудрено не согласиться, взгляд у Виктора тёмен, словно у крокодила, залёгшего в трясине.

— Через два часа тебя сменит Илья, — звякая затвором автомата, Виктор ушёл.

Ночь в разгаре. Тучи уверенно снесены ветром к краю горизонта. Свет звёзд холодит израненную душу лаборанта. Хочется выть от безысходности. Душит злость и появляется желание как-нибудь «нагадить» этому выскочке, но у того имеется сильнейший аргумент — АКМ. Как было хорошо до его прихода, спокойно, чинно. А ведь это он, Олег Васильевич, подсказал как правильно силки на голубей ставить. Девушки едва в засос не целовали его за эту идею. Голод отступил, и появились мысли создать голубиную ферму. Лаборант уже и место присмотрел. А тут этот появился! Всех напугал и власть к рукам прибрал. Авантюрист, проходимец, выскочка, негодяй! Викентий Петрович что-то молчит. Ох, не верит лаборант этому батюшке! Настораживает, что он поплёлся с ними в спелеологическую экспедицию. Ой, как настораживает! Не иначе чего задумал? И нечего вякать о спасении души и всё такое. Наверное, интерес какой есть, раз втесался в группу из настоящих мужчин.

С этими тяжкими мыслями Олег Васильевич прошёлся по берегу. С завистью посмотрел на резиновую лодку. Захотелось её продырявить, но за это и убить могут. Демократические принципы здесь явно не в ходу. Боюсь, начнёт процветать культ беззакония, насилия, вседозволенности. На одной чаше весов будет всё общество, а на другой — автомат Калашникова. Вот бы грохнул его кто!

Олег Васильевич, поскуливая, бродит у воды. Затем присел и с тоской посмотрел в море, а оно сейчас незнакомое, чужое. Ощутимо веет холодом, не искупаешься, вода ледяная. Как-то незаметно погрузившись в печальные думы, он легко скользнул в беспамятство спасительного сна.

— Бурый, чё это? — Репа замер, вглядываясь в ночь.

— Лодка, гы-гы, точно лодка! Во обкурились, на берегу оставили!

— Надо бы ножиком пропороть, — обеспокоено покрутил шеей Репа.

— С ума сошёл? Она уже наша, — облизнулся Бурый.

— Мне западло её тащить, она неподъёмная! — возмутился Репа.

— Терпилу запряжём, — вновь гыгыкнул Бурый. — Вон, под тем кустом спит, Видишь?

— Точно, — загорелись глаза у Репы.

Они, не таясь, подошли совсем близко. Бурый поигрывает ножом:

— Тощая коровка.

— Толстых сейчас не встретишь, — хохотнул, Репа и пнул безмятежно спящего лаборанта ногой в бок.

Олег Васильевич мгновенно открыл глаза, и душа мгновенно замёрзла от панического ужаса. Он увидел взрослых мужчин в синих татуировках. Неужели это те зеки, о которых говорил Виктор? Неужели и вправду людоеды? Тошнота поползла к горлу, Что делать? Сигнал! Надо срочно подать сигнал! Какой? Олег Васильевич на гране обморока, но выдавил из себя едва слышное кукареканье.

— Петух?! — радости у Репы нет придела.

Олег Васильевич словно проснулся. Он открыл рот, чтобы заорать во всю мощь голосовых связок, но не успел. Нечто жгучее с омерзительным хрустом вошло ему под правую грудь.

— Зачем, — ругнулся Репа, — кто лодку тащить будет?

— Теперь она от нас никуда не денется, — вытирая широкое лезвие ножа об куртку лаборанта, — спокойно произнёс Бурый.

— А этого теперь тащить!

— Я легонечко. Не замочил. Сейчас очнётся и сам ножками перебирать будет. Рот ему завяжи, а то вновь кукарекать начнёт.

— Блин, как нам повезло! Настоящий петух! — глумится Репа.

Виктор проверил дальние подступы. Тихо. Лишь сверчки надрываются, соревнуясь с ночными цикадами. Теперь необходимо проверить берег. Надежды на бестолкового лаборанта, к сожалению, нет. Странный он, однако. Бесится как подросток от переизбытка гормонов, а ведь уже седина лезет в бороду. Удивляет, что такого идиота спелеологи взяли в свою группу. А вдруг у него есть какие-то достоинства? Наверное есть, не просто так с ним почтителен Павел Сергеевич, а он мужик достаточно серьёзный. Мягковат, правда, хотя пытается это скрыть под маской строгости.

Луна тужится из-за всех сил, освещая каменистый ландшафт Караби яйлы, но так не вовремя выползшие тучи, сводят её старания на нет. Сгущаются тёмные тени. По душе Виктора словно провели кошачьими когтями — первый признак вздрогнувшей интуиции. Чувство опасности распускается как цветок дурмана, заставляет спину передёрнуться от озноба.

Виктор снял автомат. Оглянулся, вслушиваясь в малейший шум. Но цикады не замолкают и сверчки, как прежде поют. Здесь людей нет, это в другом месте. Неужели у моря? Вроде берег просматривается во всех направлениях, подобраться незамеченными крайне сложно… если конечно… не спать.

Виктор метнулся к морю и затаился в кустах, высматривая тщедушную фигуру лаборанта, но его нет. Неужели спит под каким-нибудь кустом? Очень может быть. Он недостаточно серьёзно отнёсся к поставленной задаче. Интуиция, как бешеная собака, сигнализирует об опасности.

Словно бывалый спецназовец, Виктор стремительно выкатился на открытое пространство, бросился на песок и повёл по сторонам стволом автомата. Тишина. Лишь в море плюхнула рыбина, фыркнул дельфин, и пошла рябь.

Виктор легонько свистнул и прижался к земле. Выстрелов не последовало, но и отклика от лаборанта тоже. Тогда он встал во весь рост и побежал к лодке. У кустарника заметил тёмное пятно, словно землю полили гудроном. Присел. Ткнул пальцем. Поднёс к носу. Кровь! Виктор резко прыгнул к лодке и выглянул из-за неё. Палец на курке онемел от напряжения. Берег пустынен, лаборанта уволокли. Но кто, люди из группы Идара или Вагиза? Один хрен, редьки не слаще. Они сейчас в общей связке и их цели совпадают, хотя и ненавидят друг друга.

Виктор будит лагерь:

— Нападение, — крикнул он, — всем взять оружие!

— Как, нападение? — невероятно встревожился Павел Сергеевич, но нож уверенно вытянул из ножен.

— Лаборанта похитили.

— Кто?

— Откуда мне знать? Похоже, решил поспать, его и завалили.

— Убили? — воскликнула одна из девушек.

— Кто его знает, но крови много.

Олег Васильевич действительно не умер. Он пришёл в себя и вновь сознание туманит дикая боль. Сквозь кровавые вспышки лаборант едва различил голос. Ему приказывают идти. Грубо встряхивают. Красное пространство заполняет чернота.

— И всё-таки ты его сильно подрезал, — издалека звучит голос.

— Слабая птичка оказалась. За лодкой придём.

— Придётся мочить. Вырежем только печень и сердце, остальное не дотащим.

Эти жуткие слова врываются в сознание как бульдозер, выворачивая психику наизнанку. Неужели Виктор был прав, и людоеды существуют? Но это не должно быть реальностью!

— Мочи его!

— Я могу идти! — истошно закричал Олег Васильевич.

— Очнулся, петушок? Молодец. Тогда беги!

Он побежал, смешно переставляя ноги. Его мотает из сторону в сторону. Кровь непрерывно струится из раны, дурнота лезет к горлу. Но Олег Васильевич чётко знает, стоит ему упасть, и его тело будут потрошить как в мясной лавке.

Пытка продолжалась с вечность. Рана уже не болит, а как-то онемела. Огонь в груди исчез и пополз леденящий холод. Вскоре силы иссякнут. С вытекающей кровью появилось безразличие. Мозг уже не способен соображать и в этот момент его сбили на землю.

Бьёт озноб, а рядом горит костёр. Олег Васильевич интуитивно пополз к огню. Наткнулся на обгрызенную кисть человеческой руки и дико вскрикнул. Лаборант забился под колючий куст. Хруст веток. Около него кто-то останавливается.

— Не надо!!! — Олег Васильевич заслонился окровавленными руками.

Профессиональным движением ему перерезают горло. Кровь выплёснулась вместе с хрипом и душа лаборанта, обретая небывалую лёгкость, унеслась прочь от этого ужаса.

Павел Сергеевич закрыл лицо ладонями. Затем потёр себе левый бок, на лице появилась гримаса боли.

— Вам плохо? — подскочила к нему Алёнка.

— Сильно жжёт.

— Присаживайтесь. Сейчас настой из пустырника принесу.

— Не надо… пройдёт… Олега спасать надо… немедленно.

— Завтра, — угрюмо произнёс Виктор.

Павел Сергеевич едва не с ненавистью посмотрел ему в лицо. Но Виктор отрицательно покачал головой:

— Сейчас нельзя, у них тоже есть АКМ. Перестреляют из засады, как воробьёв на ветке. Утром… а Олегу мы сейчас не поможем.

— Любая минута дорога, — сквозь зубы процедил декан. — Давай автомат, я сам пойду.

— Чтобы сделать им подарок? Они отберут его у вас!

— В своё время я на военных сборах офицером служил.

— Не стоит подвергать опасности всех остальных, — решительно отвёл протянутую руку Виктор.

— Павел Сергеевич прав, дай нам автомат! — выступил вперёд Антон.

— Виктор, не хочешь с нами идти… отдай автомат! — неожиданно заявил Алик. Он как всегда с нервозностью теребит свою панаму.

— Вам что не ясно, — появляется рядом с Виктором Нина, — это вверх безрассудства. Чётко же сказано, там засада!

— Да он просто струсил! — звенит мальчишеский голос Толи Белова.

Виктор отступил, крепко обхватив вспотевшими пальцами приклад.

— Дай! — тянет руки декан.

— А женщин тоже с собой потащите или одних в лагере оставите? — раздался хорошо поставленный голос Викентия Петровича.

Глава 9

На некоторое время возникла тишина, затем, покраснев от прилива адреналина, звонко пропищала Света:

— Я с мужчинами пойду спасать Олега Васильевича!

Виолетта Степановна неодобрительно взбрыкнула чёрными бровями:

— Угомонись, коза! Дело мужское, как они решат, так тому и быть, — она строго глянула на Павла Сергеевича и тот сразу сник.

— Право, даже не знаю, как быть, — нерешительно промямлил он, взирая на застывшую в неподвижности женщину.

— Мы всегда были наравне с мужчинами, — уверенно произнесла Алёнка, трогательно сдув непослушную чёлку со лба.

— Это так, — согласилась Нина, — но если мы все ночью угодим в засаду, нас перестреляют, как глупых кур. Действовать необходимо с холодной головой, — она ободряюще глянула на своего мужчину.

— Ночью идти нельзя, — стоит на своём Виктор. — Мы задавим тварей, это я гарантирую, но сейчас они имеют преимущество.

— Я согласна, — прерывисто произнесла Аня, — если зеки объединились с Идаром, тогда точно попадём в засаду.

— Кто такой Идар? — насторожился декан.

— Он страшный человек… он людоедам меня с Лёней отдал.

— Необходимо укрепление строить, дом свой защищать, — неожиданно изрёк Игнат.

— Чей дом? — напрягся Антон.

— Наш. Это теперь наш дом, — обвёл вокруг взглядом Игнат.

— Со стороны скал мы защищены. С моря — более-менее. А вот с тех направлений можно ждать незваных гостей, — рассудительно произнёс его напарник Саша. — Нас на берег с брёвнами выбросило. Их там великое множество! Можно укрепления построить.

— Какие укрепления? Мы что, прятаться будем как последние трусы?! Нападать надо, только нападать! — с горячностью воскликнул Толя.

— Лишь при крепком тыле возможен успех в военном деле, сын мой, — мягко произнёс Викентий Петрович.

— Но там Олег Васильевич! — слабо запротестовал Толя.

— Его там нет, — печально изрёк батюшка, — он уже на небесах.

Воцарилась тягостная тишина. Затем словно очнувшись, на него вопрошающе посмотрел декан.

— Кровь чёрная. Ему печень проткнули, а затем заставили бежать. При таких ранениях не выживают. Я видел это на войне.

— Вы на войне были, батюшка? — раскрыла вовсю ширь светлые глаза Алёнка.

— Раньше я был офицером. Многие горячие точки прошёл… а теперь служу Богу, — смиренно опустил он голову.

— Так вы офицер спецназа? — обалдел Алик.

— Нет, сын мой, я священник. Дело говорит Виктор, утро вечера мудренее. Успокоимся, бог даст, изведём нечисть. А сейчас о ближних своих следует беспокоиться. Отдавать жизни напрасно нельзя, Бог это не приветствует, но героям благоволит. Тяжёлый крест несёт Виктор. Он обременён спасением наших душ и тел, и как это он будет делать, не нам судить.

Батюшка обвёл всех взглядом и неожиданно изрёк, ввергая людей в смятение: — На нём печать свыше. Я присягаю ему на верность.

— А это не слишком? — нахмурился Антон.

— Я от своего имени говорю, — мягко произнёс Викентий Петрович, — а каждый из вас сам будет решать, как жить.

Люди замолчали, но агрессии в глазах уже нет. Виктор перекинул автомат через плечо:

— Лодку перенесите к палаткам и всем мужчинам на охрану границ, — произнёс тоном, не терпящим возражений.

— Всё равно с утра надо зеков навестить, вдруг Олег Васильевич жив, — несколько примиряющее произнёс Антон.

— Навестим, — кивнул Виктор.

— Ты это, на меня не обижайся… он был для нас нормальным товарищем. Немного нудным, но дело своё знал блестяще. Теоретик высшей пробы! — Антон вздохнул и добавил, — мы не против тебя. Совсем нет. Но мы действительно плохо тебя знаем. Завтра, когда пойдём, всем будет ясно, кто ты есть на самом деле.

— Тебя с нами не будет, — отрезал Виктор.

— В смысле? — не понял Антон и в недоумении хлопнул глазами.

— Здесь останешься. Будешь охранять лагерь. Я с Аликом пойду.

— Ты не прав, — Антон угрожающе сузил глаза.

— В армии служил?

— Причём тут это? — обескуражено произнёс он. — Ну да, служил. Ещё до университета.

— Тогда это приказ.

— Приказ?!

— Да, — Виктор отвернулся. Вся эта байда, с выяснениями кто здесь самый главный, ему порядком надоела.

Лодку затянули к палаткам. Люди вооружились ножами и топорами. Виктор, как ни в чём не бывало, спокойно раздаёт указания. Теперь ему никто не перечит. Все ощущают его силу и власть, да и призадумались над словами Викентия Петровича о его решении присягнуть. Люди интуитивно понимают, панибратски отношения друг с другом могут лишь помешать в условиях, когда за тобой кто-то охотится. Как жизнь нужен вожак, вождь, царь, генеральный секретарь, президент… да какая разница как его можно обозвать! Главное, чтобы он был за всё в ответе и принимал правильные для людей решения.

Виктор устало присел к костру. Автомат положил под правую руку, а под левую к нему прильнула Нина. Он с нежностью прижал женщину к себе. Она едва не замурлыкала от этой ласки. Женщина обвила его руками, жарко задышала и слегка улыбнулась.

— Устала? — он поцеловал её в губы.

— Она мгновенно ответила. Затем слегка отстранилась и серьёзно смотрела в его глаза:

— Испугалась. Как начало у всех «крыши» сносить, так жутко стало… батюшка молодец.

— Профи, — соглашаясь, кивнул Виктор.

— Как дальше будет? — Нина вновь забралась ему под плечо.

— Слабину дам, людей разочарую. Им сейчас крепкая рука нужна. Они правы, прощать нельзя. Если дали по правой щеке, заряди между глаз так, чтоб искры посыпались, иначе рабами сделают.

— С этим вряд ли батюшка согласится, — опустила взгляд Нина.

Виктор на некоторое время замолчал, затем уверенно произнёс:

— Викентий? Да он первый в морду даст!

— Не по-божески как-то.

— Кто сказал? — в удивлении поднял бровь Виктор.

— В Библии иначе написано.

— Вспомнила, — улыбнулся мужчина.

— Я о ней сейчас часто вспоминаю, — вздохнула женщина.

— Насколько мне известно, самоубийство — смертный грех. А сидеть сложа руки и не брыкаться, когда тебя поволокут на бойню — это самое настоящее самоубийство, преступление перед богом. Нет греха в том, что спасая себя и близких, приходится давить тварей.

— Значит, пойдёшь завтра… то есть уже сегодня? — в словах женщины мелькнул страх.

— Обязательно. Если даже не получится наказать гадов, по крайней мере, проведём разведку. Я чувствую, что-то начинает происходить. Словно мощный маховик стронулся с места. Раскрутится — не остановишь. Перемелет зубцами в труху.

— Ты мой маховик, — Нина украдкой оглянулась и впилась в его губы страстным поцелуем.

Виктор отвечает, но к своему удивлению чувствует пустоту в душе, словно в преддверии смерти. Это сочетание страсти и неопределённости вскружило голову. Он встаёт, рывком поднимает женщину.

— У нас есть ещё один час, — шепнул он.

Нина неожиданно всхлипнула:

— Мне кажется, тебя ждёт… — она не договорила, лишь слёзы жемчугом скатились с лица.

— Пустые страхи, — улыбнулся мужчина.

Виктор помрачнел. Его интуиция, сволочь этакая, словно ледяными пальцами обхватила сердце. В любой другой момент он послушался бы её, но сейчас нет никакой возможности. За ним стоят люди, желающие мщения.

В неуклюжем доме, который он выстроил собственными руками, так уютно и хорошо, а рядом с ним любимая женщина. Она отдаётся ему со страстью молодой любовницы, а в глазах преданность жены.

Сквозь щели, изображающие окна, проникает серость рассвета. Виктор открыл глаза. Пора. Как тягостно уходить. Здесь тепло и спокойно, а Нина спит, такая нежная и трогательная. Виктор взял автомат, пощупал ножны, они пустые. Нож придавлен телом женщины. Он выпал, когда они были в объятиях. Нет, будить её он не станет. Сил нет тревожить её сон. Автомата вполне достаточно.

Вздрагивая от сырости, Виктор подбежал к палаткам. Около них горит костёр. Мужчины уже не спят и протянули ему поджаренного голубя.

— Доброе утро, — поздоровался он.

Виктор присел и стал с аппетитом есть. Тонкие косточки голубя вкусно хрустят на зубах. Сочное мясо придало уверенность, и даже интуиция уползла в подсознание и лишь в глубине холодит сердце.

Придерживая панаму у левого глаза, подходит хмурый Алик.

— Кто это тебя? — узрев хороший синяк под глазом, удивился Виктор.

— Так, — неопределённо произнёс он.

— Аньку с Игнатом не поделил, — хихикнул Антон.

— Я ему тоже вмазал, — со злостью выпалил Алик. — Чего это он на чужих женщин заглядывается!

— Да, конечно, вмазал! Если бы я не подоспел, он тебе как курёнку шею отвинтил бы, — хохотнул Антон.

— А крепкий мужик, Игнат, а борода какая! Анька явно в его бородищу влюбилась. Вот отрастишь такую же, и у тебя шанс на её ласки появится, — начал дурачиться его друг.

— Не хорошо это, — сурово двинул бровями Павел Сергеевич, — надо всё по интеллигентному решать. А вы как считаете? — в упор обратился он к Виктору.

— Я? — оторвался от голубя мужчина. — Тоже б в драку полез. Свою женщину в жизнь не отдал бы.

Алик опустил взгляд, нахмурился ещё сильнее. Козлиная бородка обвисла, но вдруг задорно вздёрнулась:

— Ничего, Анька всё равно будет со мной! Запуталась девка!

— Верно, со многими путается, — не к месту вякнул Антон и едва увернулся от хлёсткого удара.

— Э нет, — на этот раз резко противится Виктор, — у нас не детский сад. Всё, Алик, пора, — он решительно встал, швырнул в огонь обглоданные косточки. — Павел Сергеевич, организуйте охрану лагеря. Игната с Сашей отправьте на лодке за брёвнами, пусть хоть сколько привезут. А ты, — Виктор остановил взгляд на Викентии Петровиче, — сигнальные ловушки поставь.

Караби яйла просыпается. На свинцовом море с опаской пробежали акварельные блики от порозовевшего горизонта. Потянуло свежим ветром. Побежала рябь, отбрасывая медные отблески. Далеко в море показалось знакомое стадо косаток. В последнее время они часто подплывают к побережью. Где-то в увязнувших в море скалах, расположились морские котики. Вода, если так можно сказать, несколько прогрелась и сейчас в неё можно погружаться по пояс, без риска отморозить себе пятки. Конечно, море всё равно холодное, ближе к четырнадцати, но не одиннадцать, как это было месяц назад. Всё равно Виктор вздрогнул, когда, зачерпнув воды, он резко облил голову, пытаясь прогнать сонную вялость — результат бессонной ночи. Алик тоже умылся. Он с удовольствием фыркнул, встряхнул козлиной бородкой, утёрся панамой, давно потерявшей первоначальную форму и жизнерадостно улыбнулся, ослепляя мир синим фингалом.

— Хорошая водичка, бодрящая, искупаться бы, да идти надо, — Алик проверил остроту ножа, сбрив волоски на руке. Затем всунул его в ножны и с завистью посмотрел на автомат.

— Косатки что-то волнуются, — раздувая ноздри, Виктор посмотрел вдаль.

Алик подошёл к нему. Тень набежала на лицо:

— В море лодка… перевёрнутая.

— Да, — согласился Виктор.

— Вдруг там люди? — всполошился Алик.

— Их сейчас там нет, — тихо произнёс Виктор.

Ему нравятся эти морские звери, но человек их обидел. По косаткам стреляли из пистолета, а они злопамятные.

— Может, лодку спустим? — предложил Алик.

— Чтоб они и её перевернули, — отрицательно покачал головой Виктор.

— Откуда она здесь появилась? — задумался Алик.

— Сейчас в море много островов… с какого-нибудь из них.

— Значит и людей много? — у Алика разгорелись глаза.

— Не думаю что много, но однозначно есть. Четырдаг, Карадаг, Ангарский перевал, Демерджи, Ай-Петри, они все над водой, — уверенно произнёс Виктор.

— Красивые места, дикие, но жрать там нечего, — кивнул и сразу отрицательно махнул головой Алик.

— Захотят, найдут.

Виктор последний раз глянул на резвящихся косаток и свернул вглубь холмов. По берегу идти нельзя, мигом засекут. Необходимо выбрать такой путь, где нет постов и ловушек. Очень волнует Идар, даже больше Вагиза. Виктор уверен, главарь зеков недолго будет хозяином этих мест. Автомат, конечно, козырь, но его можно и отобрать. Для Идара это дело времени.

Интуиция, сигнализирующая об опасности и некоторое время выжигающая сознание, трансформируется в адреналин и теперь бодрит кровь, вызывая возбуждение, похожее на радость. Хочется быстрее подойти к Чёрному монастырю. Но это опасно и приходится обходить удобные тропы, забираясь на кручи, рискуя сорваться. Но выхода нет, Виктор знает — их ждут. Как бы их перехитрить? Где бы найти такое место, откуда можно расстрелять людоедов и избавиться от одной из проблем? А затем можно будет вплотную заняться Идаром Сергеевичем. Виктор понимает, им будет тесно на этой земле, кому-то придётся уйти.

К Чёрному монастырю мужчины подошли с тыла. Они взобрались на соседнюю сопку и замерли за туром. Пещера отсюда не видна, её заслоняют деревья и многочисленные скалы, но дым от костра ощущается. Он вновь тягучий и сладковатый.

— Твари, — судорожно вздохнул Алик. Он догадался, кого сейчас запекают на огне.

— Придётся ниже спуститься. Отсюда нам до них не дотянуться. Вот что, — Виктор передал автомат Алику, — я пойду на разведку, а ты, если что, меня прикроешь.

— Давай лучше я.

— Нет, — качнул головой Виктор.

Алик помялся немного, вздохнул:

— Я с автомата ни разу не стрелял. Давай ты меня будешь прикрывать, а я всё разведаю.

Виктор задумался. Напарник прав, но не хочется им рисковать. Горячий он очень, ей богу влипнет в неприятность.

— Нет, ты останешься на сопке. Вот, смотри, это снимается предохранитель. Здесь переключаются режимы стрельбы. А стрелять легко. Нажимаешь на курок и поднимаешь ствол выше этих деревьев, чтобы меня не задеть. Под шумок я вырвусь… если попаду в засаду.

— Все же… — Алик попытался его остановить.

— Тебе с Анькой ещё надо разобраться, — хмыкнул Виктор и ободряюще похлопал его по крепкому плечу.

Мужчина скатился вниз. Замер между камней и прислушался к птицам. Они щебечут, но в воздух не взлетают. Пока их никто не вспугнул. Можно пробежаться до лесочка. Ещё один рывок. Виктор залёг у корявого дерева и оглянулся через плечо. Какая досада, обломок от скалы заслоняет сопку, где притаился Алик. Но вроде тихо. Виктор пополз к заросшему низкорослым лесом склону. Неожиданно камень вырвался из-под ноги и с шелестом покатился вниз. Виктор вжался в землю. Неприятно задрожали руки. Он пощупал пояс и наткнулся на пустые ножны. Виктор застыл в оцепенении. Как же он забыл про него! Но никто не выскакивает. Мужчина немного успокоился. Отдышавшись, он спустился ниже. Запах от костра сбивает дыхание. Тошнота подкатывается к горлу. Странно, птицы молчат. Виктор покрутил шеей и вслушался в малейший шум. Звучит тихий мужской говор. Неужели людоеды все собрались у костра? Да быть того не может. Где-то должно быть засада. Но где она? Так… вон на том возвышении вполне возможно есть наблюдательный пункт. За теми камнями — тоже есть вероятность. Ага, если пролезть в щель между этими скалами, можно скрыться из сектора обзора.

Виктор протиснулся в узкую щель. Пугая жирных мокриц и наглых сороконожек, он пополз, словно червяк. Вскоре Виктор выбрался с другой стороны склона. Он осторожно выглянул и мгновенно заметил костёр и сидящих вокруг него зеков. На краю лагеря он увидел человека в куртке Олега. Тот привязан к дереву и явно живой.

Людоеды расположились достаточно далеко от несчастного. Очень даже возможно подобраться к лаборанту не привлекая внимания. Затем по этой щели можно уйти. От возбуждения Виктора сотрясла дрожь. Плотно сжимая губы, он выбрался из укрытия. Какая удача, людоедов заслоняют разлапистые кусты! Виктор почти приблизился к лаборанту.

«Вот он, нудный Олег Васильевич! Вытащу отсюда и в лагере набью морду» — эти мысли сладко туманят мозг. Главное, чтобы тот не заорал от неожиданности.

Лаборант елозит под деревом, пытаясь освободить верёвки. Странно, крови невидно. Виктор на мгновение остановился и тихо позвал:

— Олег, это я. Не кричи. Сейчас я тебя развяжу.

Лаборант напрягся. Шапка слетела с головы. Верёвки сами собой развязались и Виктор встретился с торжествующим взглядом Репы:

— Кореша, я его поймал!!! — заорал он благим матом.

Виктора бьют прикладом автомата. Вспышка и мир меркнет: «Как бездарно», — мелькнула напоследок мысль.

Виктора окатили водой. Он пришёл в себя, выплюнул попавшую в рот воду и с ненавистью глянул на людоедов.

— Так вот ты какой, залётный? — прозвучал хриплый голос Вагиза.

— Очнулся? Это хорошо. Поговорим. Нам есть что перетереть.

Виктор с трудом повернул голову. Его переволокли к костру, у которого с безучастным видом сидит тот, кого Вагиз назвал поваром. Уголовник подкидывает дрова, ворошит палкой угли и всё так же жуёт. На корточках сидят Репа и Бурый. Они весело скалятся. Шестёрка яростно вращает глазами, всё порывается двинуть ногой, но получает крепкий подзатыльник от Вагиза. Сам он, перекинув автомат через плечо, внимательно рассматривает Виктора. Затем, с задумчивым видом тронул чёрную бороду.

— Человек, ты Вована и Хмару замочил. Знаешь, что тебе за это будет? Сизый, хватит жрать!!! — неожиданно взорвался Вагиз, но повар не реагирует.

— Вот так постоянно, — смягчился Вагиз, — всегда жрёт. Ни на что не реагирует. Настрадался пацан. Его менты полгода прессовали. Высох весь. Вот теперь отъедается. Благо мяса сейчас в избытке. А ты… случаем не мент?

— Нет, — Виктор с трудом сдержал рвотные позывы. Он увидел, как Сизый с удовольствием объедает человеческие пальцы.

— Это хорошо. Мне в падлу с ментами разговаривать. Вован и Хмара правильными ворами были. Но даже дело не в этом, все мы под богом ходим, — Вагиз перекрестился и это смотрится столь дико, что у Виктора округлились глаза.

— Что зенки вылупил? Ну да, я верую в бога! Без этого никак нельзя… без покаяния. Покаешься и так на душе легче становится! Весь мир цветными красками наливается! А знаешь, — Вагиз присел рядом, — мы тебя не будем убивать. Ты автомат принеси. Чужая вещь, а воровать не хорошо, — с укором произнёс вор.

Виктор молчит. В голове с трудом ворочаются мысли, словно увязли в тягучем гудроне. Выхода нет. Как глупо и так бездарно! А сколько планов на будущее было!

— Не хочешь разговаривать? — мягко произнёс чернобородый.

— Зря, скоро петь будешь как пташка. Мы тебя живьём кушать будем… Отрежем часть тела, запечём на угольках. Пока рук и ног не останется. «Самоваром» станешь. Отгадай загадку: без рук и ног, а пыхтит громко.

Зеки по достоинству оценили шутку и разражались, как взбесившиеся лошади, даже Сизый очнулся. Он повёл совиными глазами, обжог взглядом Виктора и вновь начал объедать человеческие пальцы.

— Вы не люди, — помертвев, произнёс Виктор.

— Люди, не люди, заладил! — Вагиз вскочил, сдёрнул с плеча автомат и прицелился. Но неожиданно отшвырнул оружие далеко в сторону.

— А сам то замочил двух человек! Витёк, двинь меж рёбер, да так, чтоб с хрустом, — обратился он к шестёрке.

Виктор едва успел выдохнуть воздух из лёгких. Сильный удар едва не сломал рёбра. Второй целит в лицо. Пленник заслонился локтями. Витёк зашёлся и не может остановиться. Он дёргается словно в экстазе, с остервенением нанося удары.

В голове у Виктора словно рвутся снаряды. Вспышки слепят внутреннее зрение. Появляется чёрный шар и пленник теряет сознание.

Холодная вода привела его в чувства. Голова, как чугунный котёл. Губы разбиты. С подбородка свисает кусок кожи и на грудь льётся тягучая кровь. Горит всё тело, но рёбра вроде целые. Не сумела эта мразь их сломать.

— Ты как? — Вагиз вновь сидит на корточках. — Болит? Витёк у нас очень чувствительный пацан… как заведётся. Первый срок получил по малолетству. Свою сеструху четыре часа бил ногами. А она то, дура, оказывается, после первого уже удара ласты склеила. Так что напрасно её братец столько сил тратил. В этом он весь такой. Но, в общем, он правильный пацан. А знаешь, ты мне нравишься. Не скулишь, взгляд волчий. Таких как ты, можно смело на дело брать, — Вагиз оскалился в чёрную бороду.

— Как только автомат будет у нас, и я тебе даю честное слово вора, тебя отпустим… Ещё Аньку отдай. Запал я на неё.

— И что все так к Аньке прикипели? — как гром среди ясного неба, раздался весёлый голос.

Вагиз подпрыгнул на месте. Бурый выхватил нож, но короткая очередь прошивает ему руку. Уголовник с проклятиями упал и начал катается по земле. Сизый медленно встал. Он безучастно хлопает глазами, но пальцы проворно скользнули к рукоятке ножа. Прозвучал ещё один выстрел, и пуля сделала в его черепе аккуратное отверстие.

— Вагиз, не доводи до греха, — вновь послышался насмешливый голос.

— А-а-а, менты пога-аные! — заголосил Витёк и бросился прочь. Выстрел в ногу свалил его на землю. Витёк начал кататься по ней, как придавленная автомобилем собака. Он, рыдая, выкрикивает ругательства и зовёт маму.

— Всё-всё! Убедил! — Репа поднял руки, садится на корточки и заламывает локти над головой.

— Идар, это ты? — в потрясении спросил Вагиз.

— Зачем автоматами разбрасываешься? — Идар появился в окружении двух крепких парней.

— Где наш мент, случаем, не сожрали его?

— За кого ты нас держишь? Сеня под тем деревом.

— Скажи Репе, чтоб развязал его. А этот кто? Узнаю, огрызки у нас подбирал. Ты зачем это делал? — Идар вперил в Виктора изучающий взгляд.

Впору радоваться, помощь пришла так вовремя, но Виктор знает, это далеко не так. Как говорится: «из огня да в полымя». Сегодня не его день. Мужчина правильно решил не нарываться на грубость и спокойно ответил:

— В огрызках косточки, протеин.

— Умно. Надо взять на вооружение. Нам дашь жменьку? И всё же ты врёшь, но это не важно, — поморщился Идар и вновь обратился к чернобородому. — Второй автомат где?

— У своего приятеля спроси, — усмехнулся Вагиз, взглядом указывая на Виктора.

— Что так? Неужели он у вас его стянул?

— Хмару замочил.

— Дела, — удивился Идар.

— А ты не прост, как показался вначале. Что ж, придётся с тобой пообщаться. Подойди ко мне.

Виктор с трудом поднялся. Ноги неприятно дрожат. Каждое движение отдаётся болью в почках и печени.

Тем временем Репа развязал Сеню и тот, покачиваясь, двинулся к своим товарищам. Неожиданно Вагиз дёрнул его к себе, выхватил нож и приставил острое лезвие к кадыку.

— Дай нам уйти, Идар!

— Да кто ж вас держит, — спокойно говорит он, но в глазах колыхнулся свинец, — ты мента освободи, и можете уходить.

— Мы к Голубянке отойдём и там его отпустим.

— А если нет?

— Слово вора.

— Хорошо, Вагиз, иди, но береги здоровье. Если к вечеру наш мент не придёт на стоянку, я организую на тебя охоту.

— Нема базару, — попятился Вагиз, а за ним и вся его подвывающая свора.

Людоеды словно растворились в лесочке и будто их и не было. Лишь костёр дымит, да источая зловоние, это подгорает человеческое мясо.

— Сейчас рыба в море появилась, можно было уже и не есть людей, — воротит нос от костра Идар.

— Они от человечины уже не откажутся, — Виктор пытается изучить его лицо. Но оно не выражает сильных эмоций. Такое простое и располагающее к себе.

Идар подмигнул ему:

— Это ты правильно заметил, выродки. Ты вообще один или с командой?

— С Аней, — осторожно произнёс Виктор.

— Так идите к нам! Хорошие люди нужны… Автомат захвати… Кстати, можешь его за собой оставить. Стреляешь как?

— Не жалуюсь.

— Спецназ?

— Служил, — неопределённо произнёс Виктор.

— Что ж попался так глупо? — располагающе улыбнулся Идар.

— Чихнул не вовремя, — угрюмо буркнул Виктор.

— Да-да, бывает, — с насмешкой кивнул мужчина. — Так ты с нами или как?

— Подумаю.

Идар в удивлении поднял брови.

— А что тут думать? С Аней долго не продержишься, и автомат не поможет. Вагиз злобу затаил. Да и вообще… жирно одному такое оружие иметь. Если ты не с нами, придётся его отдать. Сам понимаешь, у нас народ, его необходимо защищать. А у тебя лишь Анька! — весело засмеялся Идар и продолжил разглагольствовать:

— Вот что, время у меня есть. Сейчас сходим к твоему схрону и всё решим миром. Можешь в нашу команду влиться или жить отшельником. Но если не захочешь с нами, Аньку придётся вернуть. Девушка привыкла к обществу, а с тобой одичает.

— Так любовь у нас, — дурачится Виктор.

— С ней? Не обманывай. Ты не из тех людей. Тебе амазонку подавай! — Идар моментально раскусил Виктора. — Из всего этого следует, ты не хочешь нам помогать. Зря. В любом случае отдашь АКМ, если не завтра, так через недельку. Таблеток, развязывающих язык у меня нет, но иголки имеются, — обыденным тоном произнёс он.

У Виктора внутри всё холодеет, но он говорит без дрожи в голосе:

— Звучит убедительно. Сразу видно, ты человек действия. Я бы с радостью метнулся и принёс автомат. Но сдаётся мне, ты после этого от меня избавишься.

— Бог с тобой, зачем?! — Идар театрально всплеснул руками.

— Я это вижу в твоих глазах.

— А что ты ещё в них видишь? — в его голосе звякнул металл.

— Иголки.

— Значит готов к пыткам? Это делает тебе честь, — Идар с уважением наклонил голову. — И всё же, я вполне серьёзно хочу предложить тебе место в нашей команде. Более того, мы тут недавно группу туристов отловили. Одного можешь забрать.

— В виде раба? — насмешливо спросил Виктор.

— А почему нет? Хотя, если появится желание, можешь сделать его свободным, вмешиваться не буду.

— Заманчиво, — Виктор лихорадочно ищет выход из создавшегося положения, — и всё же, дай мне подумать, хотя бы одну ночь.

— Убежать хочешь? — склонил голову Идар.

— Ты не дашь мне этого сделать.

— Определённо. Но эта просьба мне не нравится. Может, иголки попробуем?

— Не надо… Ночь. Всего одну ночь дай. Неужели ты неуверен в своих силах?

— Хорошо, — Идар с удовольствием посмотрел на свой автомат. — Хотя это не в моих правилах, но чувствую, ты не простой человек. Ты прав, тебя нужно или убить или дружить. Мне бы хотелось последнее, — искренне произнёс он.

— Даёшь мне ночь?

— Будет тебе ночь, но утром принимай решение, — с неудовольствием сказал Идар.

Виктору стянули руки верёвкой. Один из мужчин наматал конец на руку и группа тронулась.

Проходя мимо сопки, где залёг Алик, Виктор из-за всех сил старается сохранить безразличие и не выдать своё волнение. Только бы тот не пульнул сгоряча. Тогда точно, в живых не оставят. Хотя, будущее не очень хорошо пахнет. Душа Виктора покрывается инеем, когда начинает думать о предстоящих пытках. А может пусть идёт всё к чёрту, отдать автомат и влиться в команду Идара? М-да, перспектива та ещё! Рабами сделают и Нину отберут. Нет, пусть будут иголки… Выдержать бы только. Как бы хотелось знать, что такое настоящая боль? Можно ли её вытерпеть? Виктора начинает мутить от безысходности и страха, но внутренний стержень становится только крепче. Мужчина всё для себя решил. Пусть хоть кости камнями дробят, но Нину на поругание не отдаст. Странно, но в данный момент, когда Виктора ведут как барана на убой, он не вспоминает о группе спелеологов. Все его мысли только о своей женщине и это даёт ему решимость и силу. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, Виктор непринуждённо спросил:

— А как там Дмитрий Леонидович поживает?

— Зачем ты о нём спрашиваешь? — с интересом посмотрел на него Идар.

— Так. Вроде как он ваш босс…

— Слабым оказался. Всю свою силу в деньгах держал. А как их не стало, съёжился как мочевой пузырь. Ещё по привычке пытался воду мутить. Но пару раз носом ткнул в дерьмо, таким шустрым и обходительным стал. Я его надсмотрщиком назначил. В этом деле он просто великолепен. С такой любовью себе плётку изготовил. Как говорится, наконец-то он нашёл себе работу по душе. Так отрывается, жирная сволочь, душа поёт! — засмеялся Идар.

— Порядки у вас, — неодобрительно покачал головой Виктор.

— А иначе нельзя, не выживем. Моя мечта создать что-то подобия римской империи, — не удержавшись, выпалил Идар и даже покраснел от переизбытка чувств.

— Смешно, — хмыкнул Виктор.

— Да брат, смешно, — кивнул Идар, — сейчас смешно. Помог бы ты мне в этом начинании.

— В качестве кого? — с насмешкой глянул на него Виктор.

— Префекта лагеря, — серьёзно заявил он.

Глава 10

Да, далеко зашёл. А ведь как не крути, Идар на полном серьёзе планирует Нью-Рим создать. Виктор хотел рассмеяться, но неожиданно позавидовал. Его врагу ясна конечная цель, а он даже не знает с чего начать. Не удержался, Виктор и пошутил:

— Префект лагеря — это завхоз по-нашему?

— Уловил суть, — с интересом глянул на него Идар. — Но не совсем завхоз. Боевой завхоз! — уточняет он.

— Лестное предложение, — Виктор хотел почесать отрастающую бородку, но его сильно дёргают за верёвку и он едва удерживается на ногах. — Я подумаю над твоим заманчивым предложением.

— Подумай. У тебя целая ночь, — обнажая белые зубы, во весь рот улыбнулся Идар.

Виктор ожидает, что они подойдут к морю, но его ведут на скальное возвышение. Долго карабкаются по тропе вверх и упираются в завал из камней. В центре виднеются грубо сколоченные из досок ворота. Двое мужчин выглянули из-за камней. Увидели Идара, оскалились в добродушных улыбках и поспешно открыли створки. Они с интересом оглядели Виктора:

— Ещё один раб?

— Пока не знаю. Но он может быть вашим начальником, — невозмутимо изрёк Идар, — повергая в недоумение охранников.

Виктора втянули за завал, и он едва не присвистнул от неожиданности и удивления. Перед его взором возникла обширная поверхность, на которой ударными темпами строятся жилища. У склона скалы роется бассейн, куда уже стекает вода из родника. Дымятся костры. Коптится рыба и голуби. Даже истекает жирком на вертеле настоящая дичь. При внимательном рассмотрении, ею оказалась собака.

— Круто! — не в силах сдержать эмоции, выдохнул Виктор.

— Так может тебе уже и ночь не нужна, чтобы дать мне ответ? Могу хоть сейчас развязать верёвки, — предложил Идар.

— Голова кругом идёт. Надо бы поразмыслить, — действительно задумался Виктор.

— Как хочешь, — немного разочаровался Идар.

Почти мгновенно появился Дмитрий Леонидович. Виктор едва узнал его. Бизнесмен похудел. Взгляд из покровительственно-ленивого, трансформировался в лихорадочно-злой. В руках он держит плеть:

— Ба, старый знакомый! — обрадовался он. — Куда его, камни крошить или бассейн рыть? — он с жадным интересом бросил взгляд на автомат, висящий за спиной у Идара.

— Не рви жопу, он не пленник, а гость! Отведи в грот и охрану выставь. Еды принеси, питья и одеяло. Не вздумай его тронуть! И следи, чтобы не убежал, не то женщину отберу и шкуру спущу. Ты меня знаешь… Дима.

— Как не знать, пять лет службу у меня исправно нёс, — покраснел от злости бывший босс.

— Не завидуй, это грех, — ласково произнёс Идар. — Ничего личного, — добавил он, — просто ты слабым оказался, а здесь такими быть нельзя.

Дмитрий Леонидович с ненавистью глянул на Виктора, словно он виновник во всём этом и хлестнул по воздуху плёткой:

— Пойдём, гость, — ехидно сказал он и перехватил верёвку.

— Тебе женщину на ночь дать? — вдогонку предложил Идар.

— Обойдусь, — скривился Виктор.

— Зря. Тут Эльза мается. Ах да, забыл, что она там со своими козьими сиськами против Анькиного силикона! — взорвался хохотом он.

Неприятно саднит разбитый подбородок. Болят рёбра и отбитые внутренние органы, а Дмитрий Леонидович зло тянет за верёвку, сознательно причиняя Виктору немалые страдания. Но Виктор относится к этому философски. Этот человек сейчас взвинчен, пожалеть его только можно. Ещё неизвестно, кто в лучшем положении, он или Дима. Быть управляющим крупной компании и так низко пасть без шансов подняться. Идар уж постарается этого не допустить. Хотя, впору себя пожалеть, будущее расплывчатое.

Виктор взглядом лихорадочно пошарил по сторонам. С огорчением понял, бежать с закрытого неприступными скалами участка нереально, да и любопытных глаз много.

— Надеюсь, ты недолго будешь в гостях у Идара? — Дмитрий подводит его к скале, где чернеет углубление, перегороженное деревянными щитами, брёвнами и каменными глыбами. Свистом подозвал одного из своих бывших охранников.

— Так это и есть ваша самая лучшая пятизвёздочная гостиница? — хмыкнул Виктор.

— Моя мечта её расширить. Гости сейчас прибывают. Особенно ретивых здесь помещаем. Кстати, для сведения, бежать и не думай! Впереди обрыв и сразу море. Туда мы скидываем остатки от еды, так что акул там развелось во множестве. И косатки, иногда, подходят. Они очень не любят людей.

— Конечно, стрелять по ним из пистолета, кому понравится, — с иронией произнёс Виктор.

— Голод начался, вот и попробовали одну подстрелить.

— Глупо. Их из пулемёта не убить.

— В тот момент некогда было думать о таких мелочах. Одна из косаток почти к самому берегу подошла. Идар хотел ей в мозг попасть, но только разозлил. Теперь в море за рыбой проблема выходить. Они любой плот разбивают.

— Зря вы с этими животными поссорились.

— Чему быть, того не миновать, — Дима в раздумье хлопнул плёткой по своей ноге. — А скажи, почему к тебе такой интерес? При первой встречи ты не произвёл на меня должного впечатления. Так сильно рассмешил этими огрызками. Что Идар от тебя хочет?

Виктор на некоторое время задумался. Он посмотрел в глаза Дмитрию и увидел в них жадный интерес, вперемешку с взглядом побитой собаки. А ведь он всей душой ненавидит Идара. Может, использовать сей шанс?

— Чего мы топчемся на пороге? — многозначительно произнёс Виктор.

— Да, действительно, — Дима глянул на стоящего рядом охранника, — Сан Саныч, смотри, чтобы он не убежал! Не то с нас обоих шкуру снимут.

— Она у меня слишком жёсткая, — хохотнул охранник.

— Не для Идара. Ты ведь знаешь, он умеет вспарывать любую шкуру!

Дима втолкнул Виктора в грот и потащил к высохшему пещерному органу. Там он привязал его к каменному наросту.

— Ты что-то хотел мне сказать? — проницательно заметил он.

— Предложить.

— Даже так? И что именно?

— Я хочу предложить вернуть тебе свой бывший статус.

— Каким образом? Застрелить Идара? — усмехнулся Дима.

— Тоже решение, — серьёзно произнёс Виктор.

— Шутки шутишь? — холодно глянул на него бывший управляющий крупной компании.

— Он тебя за шута держит. Это видно невооружённым глазом.

— Зря это говоришь, — с угрозой расправил плеть Дима.

— Не торопись. Если я с тобой сейчас не договорюсь, у тебя будет время опробовать плётку на моей спине.

— Я не собираюсь с тобой договариваться, — Дима оглянулся через плечо. Охранник возится у входа и он достаточно далеко, чтобы слышать разговор, — но ради интереса, я готов выслушать твоё предложение.

— У меня тоже имеется АКМ и пара почти полных магазинов.

— Теперь понятно, почему с тобой цацкается Идар.

— Я хочу заключить с тобой сделку. Ты меня отпускаешь, а я тебе отдаю один АКМ.

Дима почти с радостью покачал головой:

— Ты меня за полного лоха держишь? Твоё предложение отдаёт тухлятиной! Ну нельзя же так грубо! Я ведь не в том возрасте, чтобы верить на слово. Даже если ты искренен в своём обещании и передашь мне автомат, хотя я уверен, ты блефуешь, мне что, лезть на Идара? Он профи! Свернёт всем шеи и даже этого не заметит!

— Я тебе помогу…

— Пошёл ты! — Дима зло сплюнул и неожиданно с размаху ударил плетью, рассекая Виктору руки до крови:

— Это тебе за утраченную выгоду. Ни воду, ни еду тебе сегодня не принесут, — напоследок произнёс он и уходит.

— Облом, — сам себе сказал Виктор и подул на вспухшие рубцы, — что ж, будем искать другой путь.

К уродливой двери с грохотом придвинули камень. Виктор попытался вывернуть связанные руки из-за спины, но растяжки не хватает. В щель между досками, словно в смотровое окошко камеры, заглянул Сан Саныч и спокойно произнёс:

— Узлы надёжные, самозатягивающиеся. Чем больше дёргаешься, тем сильнее стягиваются. Ты аккуратнее, иначе кровь по венам перестанет циркулировать, — заботится он.

— Спасибо Сан Саныч!

Виктор как червяк заполз спиной на стенку, прислонился и перевёл дух. Возня с верёвками его совершенно доконала.

— А ты из бывших спортсменов? — отдуваясь, спросил он.

— Как сказать, — спокойно ответил Сан Саныч, — если брать большой спорт, то из бывших. А так, всё ещё продолжаю заниматься спортом. Среди ветеранов — чемпион Европы.

— Здорово, — похвалил его Виктор. — Тогда мне и вовсе не понятно, почему такой заслуженный человек в обычных охранниках?

— Мне уже за шестьдесят. Куда такого старпёра как я возьмут, — со смешком ответил он.

— Но выглядишь на пятьдесят, — неумело льстит Виктор.

— Это внешне, а внутри уже мотор барахлит, — охотно принимает лесть Сан Саныч.

— Работа нравится? — осторожно спросил Виктор.

— Мне не привыкать, — радостно отвечает он, — в девяностых рэкетом занимался. Тогда времена были лихие и я был ещё тот бычок, молодой, с перспективой. Жаль ушло то время, а было так интересно, — взгрустнул охранник.

— А я тогда совсем пацаном был. Всё как-то мимо прошло, но стрельбу по ночам иногда слышал, — поделился воспоминаниями Виктор.

— Тогда много стреляли, — ностальгически вздохнул Сан Саныч.

— Любишь стрелять?

— Конечно, — легко говорит он, — я же по горячим точкам прошёлся. Оружие для меня больше чем женщина.

— Занятно, — усмехнулся Виктор. — А ты знаешь, почему Идар меня здесь держит?

— Да мне неинтересно. Стараюсь не вникать. Так правильнее… для обычного охранника, — в голосе Сан Саныча впервые появились нотки неудовлетворённости.

— Так получилось, что у меня есть калаш. Зека грохнул, а Идар хочет его присвоить.

— Это его право, — в интонациях Сан Саныча появился интерес.

— Но ему не отдам.

— Отдашь, — спокойно сказал охранник.

— Нет, не отдам. Даже если кости дробить будете, — жёстко ответил Виктор. — Вот если был бы у меня напарник… такой боевой как ты, ему отдал бы. Сам-то я не ахти какой стрелок. У меня мысли появились свою бригаду создать. На плато немало людей, глядишь, и подвинули бы Идара с помощью… тебя, — в лоб говорит Виктор. Увидев, что тот внимательно слушает, продолжил:

— На мой взгляд, ты ещё не такой уж и старпёр. Потенциал… дай бог каждому! Чемпион Европы! Быть охранником не твоё место. Со мной ты будешь полноправным компаньоном.

— Вот так всегда, только начинаешь к человеку проникаться уважением, так сразу дерьмо выползает. Я не крыса, уважаемый! — словно выплюнул Сан Саныч.

— Причём тут крыса? Можно и не двигать Идара… создать что-то своё.

— Нет… с тобой я ничего создавать не буду.

— Всю жизнь проходишь в охранниках, а Дима будет тобою понукать… эта тупая свинья, — с расстановкой произнёс Виктор и мгновенно понял, своими словами попал точно в яблочко.

Сан Саныч недовольно засопел и даже с шумом высморкнулся.

— Не мне решать, кто надо мною начальник, — со злостью говорит он.

— Сугубо рабская философия, — нарочито громко фыркнул Виктор.

— Я не раб! — едва не выкрикнул Сан Саныч.

— Все вы тут… рабы. Косите под свободных. Идар вас ни во что не ставит! Что захочет, то и сделает!

— Не тебе судить, — глухо произносит охранник.

— Мне то что, завтра вы мне все кости переломаете. А ты как ходил в рабах, так и будешь ходить, но шанс у тебя есть.

— Нет у меня шанса! — скрипнул зубами Сан Саныч и прикрыл щель неструганной доской.

«Вновь облом, что-то другое думать нужно» — с грустью подумал Виктор.

Он оглянулся. Едва просвечиваются силуэты нависающих стен. Лучики света бьют лишь с заваленного выхода. Во всех других местах — тьма.

Для начала надо как-то развязаться. Виктор с силой повёл запястьями и почувствовал, как верёвка ещё сильнее стянулась. М-да, умеют узлы вязать. Совсем пальцы онемели. Скоро вообще затекут и тогда точно ничего не получится. Он осторожно пошарил по земле. Чисто, ни единого камушка, словно метлой прошлись. Тогда, без особой надежды, начинает щупать свой пояс, может ветка застряла. Наткнулся на пустые ножны. Провёл по ним пальцами. От возбуждения в артериях толчком выбросилась кровь. Виктор нащупал металлические накладки. Распарывая кожу на пальцах, он начал отдирать пластины от ножен. Верёвки совсем стянулись, ещё пару минут и руки потеряют чувствительность. Виктор идёт ва-банк. Напрягся. С хрустом вырывает одну из пластин и, онемевшими от отсутствия кровотока ладонями, лихорадочно водит ею по верёвкам. Нити со звоном лопнули. Ещё с десяток движений и узел расползся. Виктор прижал руки к груди и растирает мышцы, разгоняя кровь. Затем поднялся во весь рост. Сейчас или никогда, понимает он. Только бы выбраться, и можно попытаться спрыгнуть с обрыва. Правда там могут быть акулы или даже косатки. Но для Виктора они сейчас менее опасны, чем Идар. Конечно, можно заняться обследованием грота, но и так очевидно, скрытых ходов нет. Вырваться можно только через вход, но там Сан Саныч. Он не слишком безобидный человек и на проверку оказался не «крысой», это делает ему честь. Старый ветеран не отступит от своих принципов, будь он даже трижды разозлён своим нынешним положением. Похоже, придётся иметь дело с ним, а жаль. Виктор щупает край пластины пальцем. Следует подточить. Находит подходящий камень и начинает уверенно водить по плоскости. Скоро пластина превратилась в смертоносное оружие. Зажав её в руке, Виктор прислонился к стене. Завёл руки за спину, делает лицо смиренным и в возмущении выкрикнул:

— Сан Саныч!

Охранник живенько откликнулся:

— Что орёшь? — доска откидывается. Сан Саныч пытается рассмотреть пленника.

— Воды принеси.

— Дима не велел.

— А Идар напротив, сказал, чтобы питьём, едой и тёплым одеялом я был обеспечен. Кстати, для информации, если я соглашусь с требованиями Идара, то отсюда выйду твоим начальником. Тебе это надо, портить со мной отношения в самом начале карьеры?

— Не пугай, — беззлобно произнёс Сан Саныч.

— И не думаю. Просто я хочу воды. Неужели ты так боишься Димы?

— Впрочем, а почему бы нет? Я не зверь! Хорошо, сейчас принесу, — послышался несколько сконфуженный голос охранника.

Дверь сползла в сторону, и в узкую щель протиснулся охранник. Он держит в руке кружку с водой.

Сан Саныч остановился рядом. Виктор слабо дёргается и стонет, демонстрируя полную беспомощность.

— Раз пришёл, напои меня, — он вытянул шею.

— Крепко тебя спеленали, — неодобрительно чмокнул губами Сан Саныч. — Руки как, не слишком занемели?

— Терпимо, — стараясь скрыть возбуждение, говорит Виктор.

— Попей. Потом немного ослаблю узел. За ночь вообще могут ткани омертветь.

— Спасибо, — Виктор наклонился к кружке, — и прости! — добавил он. Резким взмахом чиркает остро заточенной пластиной по его незащищенному горлу.

Лезвие с хрустом перерезало кадык. Горячая струя вырвалась из страшной раны, заливая лицо Виктору. Сан Саныч отшатнулся. Он обхватил ладонями шею. Сквозь пальцы, как водопад, потекла густая кровь. Охранник булькнул горлом, он попытался крикнуть, но из-за рта поползла кровавая пена. Глаза охранника раскрылись от дикой боли и недоумения.

— Прости! — повторил Виктор.

Он встал во весь рост и отпихнул его от себя. Сан Саныч падает, дёргается в судорогах и замирает, навсегда сохраняя в своих глазах какое-то детское удивление.

— Ничего личного, — Виктор отвернулся, а на душе внезапно становится пусто.

Вот и всё, обратной дороги нет. Впрочем… и не было. Виктор подскочил к выходу. Осторожно высунулся. На первый взгляд — идиллия. Работа кипит. Суровые мужчины выкладывают стены будущих домов. Женщины замешивают глину. Но вот звонко свистит плеть. Крик боли ломает гармонию строящегося поселения. Теперь чётко видна грань между свободными гражданами и рабами. Идар слов на ветер не бросает, ударными темпами строит Нью-Рим. А ведь получается! Виктор серьёзно обеспокоился. Скоро равных ему на Караби яйле не будет. Что-то надо думать в ответ. Только бы вырваться, а единственный путь — обрыв. Холодок сковал сердце, но интуиция подсказывает, это правильно решение.

Ветер доносит неясный шум волн и свежесть моря. Там свобода. Но как добежать до него и вдруг у подножия скалы? Нет, там сразу море. Виктор вспомнил, что они с обрыва подкармливают акул. Вот теперь необходимо выбрать, кто страшнее акулы или Идар. Жуть сковала сердце. Виктор вспомнил фильмы ужасов с участием морских хищников. Некоторое время мусолит в голове картинки, в которых акулы разрывают людей. Затем встряхнул головой и выносит вердикт: «Они значительно безопаснее людей».

Тянуть больше нельзя. Виктор выбрался из грота и спрятался за камнями. Извиваясь, словно червяк, пополз вдоль строительного мусора и наткнулся на женщину, замешивающую жирную глину. Она отпрянула и едва не вскрикнула. Виктор приложил палец к своим губам. Женщина внимательно его оглядела, в глазах появилось сострадание. Виктор весь в крови и она думает, что это его кровь.

— Ты кто? — прошептала женщина.

— В плен взяли.

— Нас тоже, — в её взгляде появилась ненависть. — Ты сильно избит.

— Пустяки. Ты можешь меня как-то заслонить?

— Ты хочешь бежать?

— У меня безвыходное положение.

— Там обрыв… метров тридцать.

— И с большей высоты иногда прыгают, — уверенно произнёс мужчина.

— Они туда отходы сваливают. Акул развелось великое множество, а иногда косатки подходят.

— Человек для акул не основная пища, — неуверенно сказал Виктор.

— Как знаешь. А вот я бы не рискнула. Мы как-нибудь по-другому устроим побег.

— У меня нет того времени. Завтра из меня выпустят последнюю кровь.

— Я тебя глиной обмажу! — она со щедростью свойственной русским женщинам, вывалила на него мешок с жирным месивом. Виктор прогнулся от её тяжести, а ведь вовремя. Послышался Димин окрик:

— Что развела грязь! Быстро в одну кучу собирай! Допросишься, Марина, шкуру плёткой стяну, как с твоего Павлика!

— Я сейчас, Дмитрий Леонидович! Всё приберу! Чисто будет! Не сомневайтесь! — излишне почтительно выкрикнула женщина, старательно пряча в глазах злой огонь.

— И даже не посылаешь меня, как прошлый раз? — удивился Дима. — Видно становишься на путь исправления. Молодец Марина! Я это учту!

— Вы уж учтите, Дмитрий Леонидович.

— Что-то ты замыслила, — недобро сузил глаза надсмотрщик.

— Что вы такое говорите! Просто Идар Сергеевич обещал самых исполнительных свободными гражданами сделать!

— Это он может, — неодобрительно пожевал губы Дима. — Ладно, давай, суетись. Через пять минут подойду. Чтобы всё сияло от чистоты!

Виктор, под слоем глины, вспотел как мышь. Он до боли в пальцах сжал острую пластинку. Напряжение столь велико, что он едва не вскочил. Но Дима, лениво хлестнув плетью по своей ноге, удалился. И вот уже отрывается на молодом парне, полосуя ему спину.

Раздумывать больше нечего. Виктор скатился в ложбину, образованную треснутой природной плитой. Становится на четвереньки и как шимпанзе поскакал к видневшемуся куску потемневшего неба. За этим занятием его заметил Идар. Он невольно вздрогнул, не поняв, что это. Но затем вскинул АКМ, но стрелять не стал, бережёт патроны.

— Стоять! — закричал он.

Услышав окрик, Виктор поднялся во весь рост. Роняя куски глины, он обернулся и встретился с ним взглядом.

— Отрежьте ему дорогу! — приказал Идар оторопевшим от неожиданности трём охранникам.

Первый охранник бросается наперерез, но в Виктора словно вселился дикий зверь. Он с рычанием сбил его с ног, полосуя лицо острой, как бритва пластиной. Второму с размаху ударил в живот, чувствуя, как ломает рёбра. Третий отпрянул и выхватил кинжал.

— Живьём брать!!! — Идар не удержавшись, пальнул в воздух.

— Стреляй-стреляй, трать патроны!!! — злорадно выкрикнул Виктор и успешно отшвырнул от себя третьего охранника и с размаху наносит ему удар ногой в лицо.

Если бы знал Виктор, что те, с кем он так легко справился, обладатели бесчисленных наград по рукопашному бою, рассмеялся. Он-то просто любитель, так… боксировал когда-то… помаленьку. Верно, что-то новое пришло к нему, природное, звериное. Сейчас его может остановить лишь горячая пуля из автомата, но Идар медлит.

Виктор подлетел к отвесной стене. Взмахнул руками и едва не сорвался. В страхе отшатнулся и обернулся.

— Может, хватит развлекаться? — Идар опустил автомат стволом вниз. — Давай считать, что ничего не произошло. Моё предложение всё ещё в силе.

— Ты хоть сам себе веришь? — с насмешкой выкрикнул Виктор. Он с опаской заглянул вниз, где на отвесную стену с размаху налетают пенные волны.

— Верю, — невозмутимо ответил Идар.

— А я нет, — Виктор делает шажок в сторону обрыва.

— Разобьёшься, — покачал головой Идар.

— Как-нибудь попробую. Главное акул я не вижу.

— Они испугались и ушли в море.

— Меня испугались? — засмеялся Виктор.

Он уже стоит на самом краю, одно движение и сорвётся вниз.

— Ты, конечно, крутой перец, но полный кретин, — с иронией хмыкнул Идар. — Вон… косатки подходят.

— Косатки?! — Виктор замер и действительно увидел огромных животных, уверенно рассекающих к берегу.

— Убедился? Всё, хватит из штанов выпрыгивать. Бросай железяку и иди сюда.

— Он Сан Саныча зарезал, — выпучив от гнева глаза, заявил Дима.

— Насмерть? — вздрогнул Идар.

— Как барану горло перерезал.

— Ну что, теперь ты меня точно простишь? — с насмешкой произнёс Виктор.

— Не знаю, — побледнел Идар. Автомат в его руках дёрнулся.

Словно с предохранителя срывается сжатая пружина. Виктор с силой оттолкнулся и полетел в пропасть. Как злые шершни прогудели пули, но достать не успели. Виктор под углом вошёл в море. Под водой широко раскрыл глаза, но из-за пены ничего не увидел. Но вдруг, словно скала оторвалась от берега. Завеса из пузырьков стремительно ушла вверх. Вода очистилась, и в метре от себя Виктор увидел настоящее чудовище. Исполинская косатка замерла напротив человека. Неужели всё? Виктор в упор смотрит ей в угольно чёрные глаза. Косатка слегка повела передним плавником. Что это? На нём знакомый рубец у плавника. Совсем рядом появился её детёныш. Он словно узнал человека и, подплыл совсем близко, Виктор не удержавшись, коснулся его ладонью. Вибрирующие щелчки будоражат кожу. Воздуха совсем не осталось. Не совсем понимая, что делает, Виктор стремглав понесся к самке и схватился за её жесткий спинной плавник. Странно, косатка не перекусила его пополам, а стремительно всплыла на поверхность. Виктор со свистом вдохнул воздух и бросил взгляд наверх. На обрыве замерла группа людей.

— Вперёд, родная! — он хлопнул косатку по упругой коже.

Огромный морской зверь, на большой скорости, поплыл от берега, а следом всё стадо морских хищников.

Глава 11

Викентий Петрович нахмурившись, спрашивает Алика:

— Это правда, что говоришь?

— Конкретно укреплённый город строят и людей ловят. Бесплатно работать заставляют.

— Решили на рабстве в рай въехать, — в мягком взгляде батюшки возникло не свойственное ему жёсткое выражение и чудится Алику, что Викентий Петрович сейчас смотрит на мир, словно сквозь прицел снайперской винтовки. — Не по-божески это, — в его глазах сверкнули молнии.

— Так что же нам делать? — Алик сорвал панаму, утёр лицо.

— Передай мне автомат, сын мой, — протянул руку батюшка.

— Как это? — не понял Алик. — Вам же по должности не положено. Вы Богу служите!

— Вот именно… Богу.

— Так в Библии упоминается, что надо терпеть, страдать…

— Ты плохо вникал в это священное писание. В каждой её строке обозначено: «спасайте свою душу». Вот мы и будем спасать свои души и заблудшие души врагов наших. Если требуется вспомнить навыки воина, значит это богоугодное дело. Видно не просто так, в своё время, направил меня Бог служить в горячие точки. Он готовил меня к решающему испытанию, — Викентий Петрович уверенно вырвал автомат и обвёл взглядом притихших людей. — Я присягнул Виктору и вам стоит это сделать.

— Но он может и не живой уже, — потупил взор Антон.

— Нет, так не должно быть, — уверенно произнёс батюшка. — Он слишком большую ответственность на себя взял, и чтобы так рано умереть… это было бы абсурдом, Бог этого не допустит.

— Ну… раз вы так считаете… я присягаю, — с усилием выговорил Антон и даже испарина появилась на лбу.

С каким-то облегчением присягает и Павел Сергеевич. Затем и все остальные люди. Викентий Петрович обвёл всех просветлённым взглядом.

— Моей душе Бог говорит, что отныне и навеки вы теперь не рабы божьи, а дети Его. Слово «раб» — под запретом. В рай попадут лишь честные, справедливые и храбрые. Нищие духом не получат Царство Небесное. Лишь с богатой душой достойны быть рядом с Ним. Богу не нужны убогие! Он благословляет воинов! — Викентий Петрович, крепко сжимая в левой руке АКМ, с достоинством всех перекрестил.

В душах людей смятение. Они не привыкли к таким проповедям. Но что-то новое появляется, странное, необычное, словно это давно утерянное, забытое. Оно, как чистый родник, наполняет сердца свежестью и радостью.

— Нам нельзя здесь оставаться, — нахмурился батюшка, — мы не сможем обеспечить себя должной защитой. Невозможно огородить такие просторы. Игнат и Александр говорят, что там, где их выбросило на берег, скалы стоят полукругом и лишь на одном участке потребуется установить изгородь из брёвен. К тому же, рядом поселились морские котики, а это пища.

— Там ещё много источников, — вставил Игнат.

— И вода есть, — кивнул батюшка. — Нам следует идти туда немедленно.

— Но как же Виктор и… — Нина с тоской посмотрела на вьющейся дымок над их жилищем.

— Бог даст, с ним ничего не случится. А жильё построим другое, — мягко улыбнулся Викентий Петрович.

Нина со слезами смотрит, как сворачивается лагерь. Палатки опадают, выдёргиваются клинья, сматываются верёвки. Часть вещей грузится на лодку, остальное распределяется по рюкзакам.

— Что, подруга, вновь в одинаковом положении? — ехидно спросила Нину Аня.

— Что ты, — едва не убила её взглядом Нина, — мы никогда не будем в одинаковом положении. Здесь нереально раздобыть силикон. Им обладаешь лишь ты.

— Причём тут силикон? — округлила глаза Аня.

— При том! Такое богатство и всё в тебе одной. А раньше вместо этих… ух! Торчало два едва заметных прыщика? — покосилась на выпирающие возвышенности Нина.

— Всё было! — зло воскликнула Аня. — Я лишь слегка откорректировала.

— Слегка?! Да ты едва равновесие держишь! Ходишь, как давно недоенная корова по льду!

— Дрянь ты! — вспыхнула Аня.

— Ну вот, за комплимент ещё и получила, — ехидно улыбнулась Нина.

— Не надо ссориться, девочки, — Игнат неожиданно оказался рядом и попытался обнять Аню. Но та гневно повела бровями и скинула его руку.

— От тебя смердит! Помылся бы, прежде чем лапать невинную девушку! — цинично сказала она.

Игнат потянулся носом к своему плечу, с недоумением поджал губы.

— Вроде нормально пахну, зверем.

Обе женщины вмонтировали в него взгляды, но затем поняли, что мужчина шутит и слегка улыбнулись.

— Всё же помойся, — мягко произнесла Нина.

— А не надо, — встрепенулась Аня, — вполне нормальный аромат! По крайней мере, комары ночью не будут приставать.

— Ну и дуры мы с тобой, Анька, — Нина заразительно засмеялась, — нам же нечего друг с другом делить!

— М-да… нечего, — неопределённо произнесла женщина и бросила на Нину странный взгляд. Она дёрнула Игната за пояс, и они удалились.

Нина долго с удивлением смотрела на необычную пару. Пожала плечами и присоединяется к погрузке вещей на лодку.

Алик некоторое время наблюдал за Игнатом и Аней. Лицо побледнело. Козлиная бородка попыталась принять острую форму. Кулаки непроизвольно сжались. Но вот, Аня резко отпихнула Игната и ушла в сторону остальных спелеологов.

— Аня, — встрепенулся Алик.

— А… это ты, — скользнула по нему рассеянным взглядом женщина.

— Давай я твои вещи понесу.

— Не возражаю. В последнее время я так устаю, — Аня шмыгнула носом и украдкой глянула на Игната. Тот, увидев, что она подошла к Алику, изменился в лице.

— Как ты считаешь, Виктора убили или он пока ещё жив? — задала она неожиданный вопрос.

— Конечно, жив! А почему задаёшь такие вопросы?

— Ну, если его убили, то его кто-то должен заменить. Я думаю, ты можешь.

— Глупости говоришь, — удивился Алик. Во-первых, его не убили, а во-вторых, Викентий Петрович больший профессионал, чем я.

— Он обычный поп, хоть и продвинутый. А нам нужен человек с трезвым взглядом на жизнь, без всяких там религиозных завихрений.

— Всё-таки ты не то говоришь, — нахмурился Алик.

— Вероятно, — соглашается женщина, — но мне кажется, ты сильно недооцениваешь себя.

— Главное не переоценить.

— А вот это уже обычные комплексы, — Аня хлопнула пушистыми ресницами, оценивающе посмотрела на мужчину, слегка приоткрыв чувствительные губки.

Алик поплыл под её взглядом.

— Может ты и права, — неуверенно говорит он, а затем с напором произносит:

— Ты с Игнатом больше не путайся.

— Как грубо! Я ни с кем не путаюсь, а выбираю настоящего мужчину. Так что… всё от тебя зависит, — с насмешкой сказала она.

Нина помогает загрузить вещи в лодку. Затем навьючивается, как боевая лошадь и вздыхает, глядя на свой дом.

— Не страдай так, детка, — ласково произносит Виолетта Степановна, — твой муж ещё лучше построит.

— А вдруг с ним случилось что-то страшное? — Нина вскинула затуманенный взгляд.

— Батюшка правильно говорит. На нём большая ответственность. Поэтому он жив.

— Мне так страшно.

— А это ты зря. Посмотри сколько нас. Мы справимся со всеми проблемами, — Виолетта Степановна обняла её и смотрит мягко, как мать и Нина едва не заплакала:

— Спасибо, — прошептала она.

— Всем сейчас тяжело, — вздохнула Виолетта Степановна, — но пока мы вместе проблем у нас не будет.

— А вдруг, Виктор придёт сюда, а нас нет? — встревожилась Нина.

— Антон останется, а затем к нему Саша присоединится. Не волнуйся, детка, всё будет хорошо. Пойдём к девочкам. Они уже все на ногах, — Виолетта Степановна её легонько подтолкнула. Женщина с усилием взвалила на плечи огромный рюкзак. Неодобрительно посмотрела на Аню, которая не соизволила взять даже мотка верёвки и презрительно поджала губы:

— А эту шалаву жизнь ещё накажет.

Костры залили водой. Горящие угли рассерженно зашипели, извергая предсмертные тучи дыма, и поляна осиротела от отсутствия людей.

Виктор крепко держится за чёрный плавник косатки. Холодная вода обжигает кожу, но от возбуждения он не мёрзнет. Берег вытянулся в одну линию, и мужчина не на шутку испугался. Так долго продолжаться не может. Скоро наступит переохлаждение со всеми вытекающими от этого последствиями. Неужели косатка не понимает, что она делает? Человеку не выдержать столь длительное время в холодной воде?

Рядом, грациозно ныряя и всплывая, обнажая чёрные плавники, несутся остальные животные. Они общаются между собой на непонятном языке. Фыркают, выбрасывают фонтанчики воды, иногда трутся мордами друг друга. Вибрации и щелчки достигают тела человека и, неожиданно Виктору становится невероятно жутко. Он один на один с исполинскими хищниками, а вокруг необъятные просторы моря!

Он похлопал ладонью по блестящей спине, но она его не чувствует. Косатка уверенно рассекает воду мощным корпусом, словно знает куда плыть. Рядом резвится её детёныш. Он часто подплывает со стороны человека и тыкается носом. Первое время Виктор в страхе поджимал ноги, но поняв, что малыш настроен дружелюбно, иногда, да и тронет ласково его морду, чтобы тот не был слишком назойливым.

Сложно сказать, сколько прошло времени. С тех пор, как Виктор отправился в невольное путешествие на косатке, берег Караби яйлы растворился в дымке. Но вдали возникло нечто похожее на остров.

— Так вот куда ты меня везёшь. Зачем? Я отсюда ввек не выберусь. Глупая, ты оказываешь мне медвежью услугу, — Виктор захотел разозлиться, но не смог.

Остров стремительно разрастается и сразу видно, что он дикий и неуютный. Но птицы кое-где гнездятся на отвесных скалах и… Виктор заметил дым от костра. А затем, увидел притянутый к берегу плот, сооружённый из всевозможного плавучего мусора, среди которого выделялись с десяток буёв. В центре плота сооружён помост с уродливой крышей и мачта из доски, на которой болтается парус, изготовленный из брезента. На палубе копошатся с десяток исхудавших людей. Они укрепляют ящики, паки с вещами, сетки, мешки… За своим занятием они не заметили подошедших совсем близко косаток.

— Здравствуйте! — держась за плавник, Виктор встаёт на ноги.

Его такое простое приветствие вызвало шок. Люди бросили своё занятие и безумными взорами смотрят на нереальную картину.

Виктор отпустил серповидный плавник. Спрыгнул с блестящей спины. Подплыл к самке и погладил её морду. Она поняла его ласку и испустила звуки, напоминающие барабанную дробь. Затем мелодично засвистела. Морские хищники развернулись и, эффектно разрезая воду узкими, как клинки, плавниками, ушли в море. А мужчина кролем подплыл к плоту и вытянул руку.

— Ну, кто-нибудь поможет мне выбраться? Я замёрз как цуцик!

Никто даже не шелохнулся. Все смотрят на него, как на приведение.

— Сбросьте верёвку! — потребовал Виктор.

Один из мужчин спустил металлический трап. Виктор выбрался на плот и оглянул людей. С первого взгляда видно, они на гране истощения, но на лицах нет следов деградации, это несколько успокоило.

— Ты кто? — задал вопрос, чисто выбритый немолодой мужчина. Виктор мгновенно отметил про себя, бритвенные принадлежности у них есть и они следят за собой — весьма обнадёживающий признак.

— Человек, как и вы. Звать меня Виктором. Я с Караби яйлы.

— А… косатки… как это понимать?

— Вот так и понимайте, — улыбнулся Виктор.

— Кто-нибудь, дайте мне чем-нибудь укрыться! Так трясёт, сейчас зубы раскрошатся!

Одна из девушек протянула ему тёплую лётную куртку. Виктор с наслаждением в неё нырнул и с участием спросил:

— Голодаете?

— Приходится, — неодобрительно пожевал губы немолодой мужчина.

— Рыбу не пробовали ловить?

— Этот остров рыба почему-то обходит, а дальше от берега во множестве рыскают акулы. Мы так едва нескольких парней не потеряли. Поэтому я запретил в море выходить. Птиц ловим. Но пугливые они, много не поймаешь. А там, откуда ты… еда есть? — в его глазах засветилась надежда.

— Немного, но есть. Рыба к берегу подходит. Морские котики поселились. Скоро будем организовывать на них охоту. Диких голубей много… а по началу даже кузнечиков ели, — улыбнулся Виктор.

— А мы всех змей и ящериц переловили, — вздрогнула худющая девушка.

— Как вы сюда попали? — испытывая сострадание, спросил Виктор.

— Как и все. Море поднялось. Говорят это внутренние воды Земли вышли на поверхность. Наша сборная летела в Сочи на соревнование, по муай тай. Затем шквальный ветер, смерчи, молнии… с трудом сели. В вертолёте топливо на нуле, — с горечью сказал мужчина.

— Мы даже не поняли где мы сели. А вот сравнительно недавно со скалы увидели землю. Вероятно это ваша Караби яйла. Решили перебраться туда. Здесь совсем нет пищи.

— Теперь понятно, почему я здесь, — серьёзно произнёс Виктор.

— А много у вас людей? — задал вопрос один из людей.

— Не скажу что много, но все разные.

— Это понятно. Люди все разные, — кивнул мужчина.

— Очень разные, — посмотрел ему в глаза Виктор.

— Я понял, проблемы у вас ещё те.

— Да. Но наша группа достаточно серьёзная. Я предлагаю влиться в нашу команду.

— На каких правах? — осторожно спросил мужчина.

— На правах свободных граждан.

— Это приемлемое решение, — кивнул он.

— Что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Николаем Андреевичем — я тренер. А это мои ученики: два брата Семён и Виталий, Эдик, Костя, Геннадий, Маша, Лиза, Яна и Катя. А бортмеханик и летчики сейчас подойдут, — он указал в сторону появившихся на берегу трёх мужчин.

— И всё-таки, как воспринимать твоё появление на косатке?

— Всё очень просто. У нас тоже был голод. На берегу нашёл застрявшего на отмели детёныша. Хотел убить, но вместо этого спихнул малыша в море. А самка меня запомнила и когда мне понадобилась помощь, спасла.

— Невероятно! — удивился тренер.

— Это поведение разумного существа. Как-то не верится, — пожала плечами Яна.

— Они разумнее нас, — нахмурился Эдик.

— Чушь, — хмыкает Яна, — это что-то другое.

— Дура ты, Яна, косатки умнее нас будут, — встряла в разговор Лиза.

— Хватит перепалок, — устало произнёс Николай Андреевич, — помогите экипажу подняться на борт.

Лётчики, увидев Виктора, невероятно удивились. Девочки мгновенно рассказали про косаток, сильно приукрасив сюжет. Виктор хотел возразить, но улыбнувшись, передумал.

— Ветер поднимается, — с тревогой глянул на вздувшийся парус Николай Андреевич. — Всё, обратной дроги у нас нет. Отвязывайте верёвки!

Плот колыхнуло на поднявшейся волне. Даже сердце сжалось. Показалось, что он сейчас развалился. Но это было обманчивое впечатление, просто он состоял из множества плавучих частей и они неравномерно колебались.

Безобразная махина отваливает от берега. Со скрипом, скрежетом, не торопясь, набирает ход.

— Гений человеческой мысли, — пошутил Виктор, оглядывая плот.

— Если бы ты знал, сколько труда мы потратили на его изготовление, не говорил бы с такой иронией, — улыбнулся тренер.

— Кстати, каждая часть плота пригодится в хозяйстве.

— Да я без иронии. А если ветер поменяется?

— На этот случай вёсла есть.

— Всё продумано, — с удовлетворением говорит Виктор.

— Как без этого, — тренер уже не улыбается, в глазах появляется печаль.

— На душе тревожно? — уловил его состояние Виктор.

— На моей совести эти ребята, — грустно говорит он.

— Они достаточно самостоятельные.

— Даже слишком! Им от семнадцати до двадцати лет. Часто приходится сдерживать их юношеские порывы.

— Знаешь, Николай Андреевич, — Виктор выдержал небольшую паузу, — а ведь куда мы сейчас идём, там не всё просто.

— Ты уж говорил.

— Нет, ты не совсем представляешь, что происходит на Караби яйле. Давай собери ребят, я расскажу о состоянии дел на плато.

— Я прогнозировал это, но не думал, что процесс пойдёт так быстро, — после рассказа Виктора, вымолвил Николай Андреевич.

— А вот Гурий со мной был совершенно не согласен, — он вскользь глянул на бортмеханика.

— И сейчас не согласен, — плотный мужчина почесал залысины на круглом черепе, — такое ощущение, что люди монстры какие-то. Сдаётся мне, этот гонец не то рассказывает. Верно, идею, какую вынашивает. Зеки-людоеды, рабы. Мне кажется, вас круто заносит… товарищ, — неодобрительно произнёс он.

— Хотелось, что бы ты был прав. Но спорить не буду, всё увидите сами, — встрепенулся Виктор. Где-то он слышал подобное суждение. Не иначе сподвижник ныне покойного лаборанта.

— А позвольте спросить, — вкрадчиво спросил Гурий, — а кто из вас там самый главный?

— Меня выбрали…

— Вот! — торжествующе произнёс мужчина. — Вот та идея, о которой я говорил! Чисто шкурный интерес! Запугал и властвуй!

Раздражение волной поднялось до самого горла. Виктор с трудом сдержался. Он честно постарался быть равнодушным, но Николай Андреевич заметил его гнев:

— Ты так не вспыхивай, это его мнение. А я не сомневаюсь в правдивости твоих слов.

— У нас сложились определённые порядки. Народ и у нас разный, но команда одна. Я предлагаю, чтобы и с вашим вливанием она осталась единой, — очень спокойно говорит Виктор.

— За это я двумя руками, — вытянул руку бортмеханик, — но в остальном я ещё погляжу.

— Не поглядишь, — с нажимом говорит Виктор, придавливая его тяжёлым взглядом.

Гурий передёрнул широкими плечами и криво улыбнулся, но очередную реплику решил не отпускать.

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — заметил Тимур, лётчик с узкими усами.

— Верно, — кивнул его коллега Мирослав, поглаживая хорошо отросшую светлую бороду, — Кстати, а насчёт зеков, которые жрут людей, я знаю. Лет десять назад работал в Магадане. Были случаи, когда беглые с собой брали одного из заключённых, коровками их называли.

— Как жутко, — передёрнулась совсем юная девочка.

— Да, Катя, человек самое страшное существо на планете, — грустно улыбнулся Мирослав.

— С этим я в корне не согласен, — скривился Гурий. — Люди конечно разные, но в их основе — доброта. Это отличает человека от животных.

— А животные не бывают добрыми? — с иронией говорит Мирослав.

— Конечно, нет! Все их чувства основаны на инстинктах.

— А как же живой пример, — Мирослав кивнул в сторону Виктора.

— Обычная дрессура и не более.

— У меня был кот, — покраснела Лиза, так он умнее иного человека.

— Ну, если кот, то безусловно! — снисходительно улыбнулся Гурий и потрепал девушку по волосам.

— И всё же ты не прав, — мягко говорит Николай Андреевич, — я случайно видел, как машина сбила щенка. Так мамка его стояла над ним, а из глаз текли слёзы.

Гурий не нашёлся, что ответить. Он скептически поджал губы и пробурчал:

— О себе сейчас нужно думать, а не о животных. Так можно договориться, что охоту на них запретим. А я бы не отказался от хорошо запечённого на костре морского котика, — сглотнул он слюну.

Виктор внимательно оглядел людей. Все они вооружены кто арматурой, кто ножами. У Мирослава даже виднеется кобура, хотя вряд ли остались патроны. Он, безусловно, все истратил на птиц.

— По поводу морских котиков, плот нужно сразу гнать к месту их обитания. Нам необходимо запастись как можно больше мясом.

— А вот это мудро, — впервые с уважением глянул на Виктора бортмеханик.

Ветер крепчает. Вновь нависли тучи. Кое-где появляются белые барашки. Плот раскачивает. Канаты, скрепляющие многочисленные сегменты, натужно заскрипели, и на душе становится неспокойно.

— Выдержат, — увидев в глазах Виктора тревогу, говорит Николай Андреевич, — главное мимо земли не проскочить.

— Не пройдём, вон она.

Действительно, с потемневшего горизонта ветром сдувает тучи, и чётко вырисовываются скалы.

— Необходимо идти правее. Нас гонит прямо к Идару, а он не отличается человеколюбием. Парус слегка разверните и на вёсла становитесь, — тоном, не терпящим возражения, произнёс Виктор.

— Все слышали? — продублировал Николай Андреевич. — С левого борта подгребайте!

За борт плюхнулись самодельные вёсла. Мальчики, мешая друг другу, пытаются грести. Тренер не вмешивается и, спустя некоторое время, появляется определённая синхронность. Плот лениво повернулся, гремя буйками, как подраненная чайка, ринулся к далёким скалам.

Лишь когда на чёрном небе полыхнули холодные звёзды, плот с размаху налетел на каменистый берег. Лопнули некоторые троса, и он едва не рассыпался на части. Но слаженные действия людей помогли избежать потери столь нужного имущества. Вскоре на берегу выросла гора из хлама, который, по ценности, может поспорить с настоящими пиратскими сокровищами.

Скалы кольцом окружают берег. Подойти к ним чужим будет проблематично, но Виктор всё равно требует выставить дозоры. Его вновь посещает состояние, что кто-то за ними наблюдает. Ощущение не приятное, но нет чувства опасности, это удивляет и волнует одновременно.

— Совсем к скалам не подходите. Ставьте палатки ближе к центру. Сдаётся мне, мы под чьим-то пристальным вниманием, — он оглянулся по сторонам, до боли в глазах пытается рассмотреть, малейшее шевеление под разлапистыми кустами.

— Я тоже что-то чувствую, — Николай Андреевич непринуждённо повёл пальцами. Зажатый в них кусок арматуры ласково пропел, стремительно описав пару кругов.

— Определённо, за нами наблюдают, — Виктор окинул взглядом окружающие скалы.

— Костёр пока не разжигайте, — увидев, что ребята уже сложили сухие ветки, размеренно говорит он.

— Что делать будем? — спокойно спросил тренер.

— Дай мне пару ребят постарше.

— На разведку хочешь сходить?

— До утра ждать не следует, — кивнул Виктор.

— Хорошо, — после небольшой паузы согласился Николай Андреевич, — с тобой пойдут Семён и Виталий. Только… ты точно знаешь, что делаешь?

— За ночь может многое что измениться. Необходимо опередить события.

— Это по-нашему, — кивнул тренер и подзывает братьев:

— Пойдёте с ним, слушать его команды, как мои. На свой зад приключения не ищите. Понятно?

Парни скользнули взглядами голодных волков по фигуре Виктора. Нехотя соглашаются. Виктор моментально взял инициативу в свои руки.

— Вон видите ту расселину? На левом склоне торчит обломок скалы и всё в кустарнике. Там точно кто-то есть. Судя по этому месту, более двух человек там не могут быть. Я пойду по центру, отвлеку их. А вы постарайтесь зайти с флангов. Бить жёстко, но не убивать.

Делая вид, что собирают хворост для костра, парни отошли в сторону. Затем, прячась за каменными обломками, затаились в колючем кустарнике. Не увидев никаких шевелений со стороны расселины, братья достаточно уверенно полезли на скалу.

Чтобы обойти наблюдателя с тыла, Виктор сознательно демонстрирует себя. Он спокойно побрёл по расселине вверх.

Время идёт, братья ничем не заявляют о себе, может ещё не подлезли к наблюдательному пункту. А Виктор выбрался на поверхность и увидел долину, окружённую неприступными скалами. В центре горят костры. В отблесках огня мелькают силуэты людей. Темнеют палатки и слышатся приглушенные разговоры и щенячье повизгивание.

— Нет, это стоянка не людей Идара, — прошептал Виктор.

— Ты прав. А место просто великолепное! Ты не находишь?

Виктор подпрыгнул от неожиданности и в свете луны увидел насмешливое лицо Викентия Петровича.

— Мы решили сняться с прежнего лагеря. Та местность слишком открытая, защитить её нет возможности. А сюда можно попасть лишь по расселине и она хорошо просматривается.

— Викентий? — Виктор всё ещё не может прийти в себя. — А где… где ребята?

— С ними всё в полном порядке. Неплохие хлопцы. Один даже успел в стойку прыгнуть. Я их легонько обездвижил. Маленько связал, чтоб не рыпались, уж больно горячие молодые волчата. Иди сам их развязывай.

— Викентий! — Виктор полез обнимать батюшку.

— Похоже, ты удивлён. А ведь вычислил меня. Как тебе удалось определить моё укрытие?

— Я сразу понял, что там кто-то есть.

— Значит у тебя дар, — серьёзно заявил Викентий Петрович.

Ошалелый происшедшим, Виктор, словно во сне побрёл за батюшкой и наткнулся на дёргающихся братьев.

— Недоразумение вышло, это свои. Сейчас я вас развяжу.

Ребята сбросили верёвки и с почтением посмотрели на бородача. Он своим видом напоминает обычного попа из какой-нибудь захолустной церквушки, вот только автомат, висящий на плече стволом вниз, навевает другие мысли.

— Я вас несильно приложил? — по-доброму спросил батюшка.

— Мы привычные, — испытывая стыд, произнесли ребята. Слегка помявшись, они спросили:

— А вы кто? Мы прежде не встречались с такими профессионалами. Разве, что наш тренер.

— Зовут меня, Викентием Петровичем. Я священник, — мягко улыбнулся он.

— Священник?! — в удивлении воскликнули братья.

— Да, дети мои.

— С автоматом?

— Такое у меня послушание, дети мои, — батюшка скромно опустил взгляд.

Глава 12

Нина налетела, как ураган! Виктор поднял в воздух счастливую женщину. Затем с силой прижал к груди, что у неё даже перемкнуло дыхание.

— Живой! — она заплакала от счастья.

— Как видишь, да ещё и с новой командой, — он поцеловал её мягкие губы.

— Я едва с ума не сошла! Если бы что-то с тобой произошло, я не пережила!

— Удачно мы к этому берегу причалили… да и место шикарное, — повёл взглядом Виктор.

— Жаль только дом наш там остался, — печально прошептала Нина.

— Как окрепнем, мы вернёмся на тот берег.

— Там я испытала настоящее счастье… с тобой. Поэтому мне и здесь будет хорошо. Вот только все решили строить один дом, с перегородкой по центру. Одна часть для женщин, другая для мужчин. Говорят так проще, — недовольно шмыгнула носом Нина.

— Правильное решение, — кивнул Виктор, — но так как мы муж и жена, я имею право построить отдельный дом.

— Правда? — задохнулась от счастья Нина.

— Так и будет.

Аня услышала обрывки разговора, с раздражением поправила свой силиконовый бюст и бросила неприязненный взгляд на счастливую пару. Затем, зло дёрнула Игната за рубашку:

— Я тоже хочу жить в отдельном доме.

— Становись моей женой, и я всё для тебя сделаю.

— Сначала дом построй, а потом я решу, — заносчиво говорит она.

— Нет, — твёрдо ответил Игнат, — неприятно удивив даму этой решимостью.

— Так, мы вроде, как уже стали мужем и женой… там… в твоей безобразной хижине.

— Это не считается… у нас есть батюшка. Пусть он нас и обвенчает.

Аня вспыхнула от злости, но старательно спрятала её под прикрытыми ресницами:

— Как хочешь, Игнат. Тебе решать. Но ведь ещё Алик есть. Он более сговорчив.

— Я убью этого щенка! — побледнел Игнат.

— О, какие мы грозные, — смягчилась Аня, — обвила ему шею и со страстью поцеловала.

— Ну… я, конечно, построю тебе дом, Анюта, но венчание и всё такое — это правильно, — он поплыл под её томным взглядом и вот-вот утонет.

— Всё будет, — заверяла его женщина, — но сначала мой собственный дом.

— Ты будешь жить в настоящем дворце! — срывающимся голосом воскликнул бородач.

Ночь в разгаре, но никто не спит. Люди знакомятся друг с другом. Загораются новые костры. На толстых ветках подвешиваются жирные куски морских котиков и по долине, окружённой неприступными скалами, ползёт восхитительный запах жареного мяса.

Виктор подозвал Викентия Петровича, усадил рядом с собой и с тревогой говорит:

— Идар для нас представляет немалую угрозу. Как только он окрепнет, пойдёт на нас. В данный момент расклад сил в нашу пользу. Я считаю необходимо его опередить и первыми нанести удар.

— В любом случае без подготовки нельзя. Вновь прибывшие должны освоиться. К сожалению молодых много. Горячие, но не обстрелянные. Я займусь их тренировкой. Думаю, через четыре месяца появятся результаты. Тогда можно попробовать разбить крепость Идара, — кивнул Викентий Петрович.

— Четыре месяца, это поздно. Максимум, две недели. Идар ищет людей, и он их найдёт. Плато достаточно большое. Рабами всех делать не станет. Это будет не в его пользу. Он произведёт жёсткий отбор и, чтобы стать равноправными гражданами, за ним многие пойдут. В самое ближайшее время необходимо нанести по нему удар. Людей освободить. Им счастье, нам польза.

— Будут большие потери, — не согласился Викентий Петрович.

— Полностью согласен, но такого шанса может не быть.

— О людях надо подумать, — суровеет батюшка.

— Я о них и думаю, — с болью в сердце говорит Виктор.

— Две недели — крайний срок. С утра организуй всех мужчин на забой морских котиков. Большую часть туш необходимо транспортировать в ледяную пещеру и там выставить круглосуточный пост. Другую тушу закоптить и выплавить жир. А уже со следующего дня заняться тренировками, изготовлением оружия и постройкой жилья.

— Как бывший спецназовец, я более чем согласен. Но как священник, меня это пугает, — задумчиво говорит Викентий Петрович.

— С утра будешь спецназовцем, после обеда — священником.

— Раздвоение личности, — хмыкает Викентий Петрович, — в медицине это называется… шизофренией.

— И отдельно. Алика пошлёшь на поиски других групп. А напарницей у него будет, — Виктор некоторое время думает, замечает Аню и хмурится. Ему не нравится возня вокруг неё, — Маша из новой команды, — уверенно говорит и добавляет:

— Я заметил, как она уверенно управляется с верёвками. Знает, как вязать узлы. Разрядница и… девчонка очень даже симпатичная.

— Хочешь, чтобы Алик от Ани отвернулся?

— Было бы неплохо. У него с Игнатом назревает нешуточный конфликт. Игнат его порвёт как Тузик тряпку.

— Это не факт. Алик не так прост, как может показаться, — прищурился Викентий Петрович, — но с Машей… ты прав.

— И ещё, необходимо приглядеться к бортмеханику. Он чем-то похож на Олега. Такой же… нестандартный в мышлении. Смуту будет наводить.

— Надо подумать над первичными законами, — серьёзно произнёс Викентий Петрович.

— Не рано?

— Самое время.

— Но если будут законы, должны быть и судьи.

— И не только они, — кивает священник.

— Из кого наберём?

— А не надо ни из кого набирать. Поначалу все функции у тебя будут.

— Нет, так не годится! Можно скатиться неизвестно до чего. Ведь я могу ошибаться.

— Тебе нельзя этого делать, — ещё серьёзнее говорит батюшка.

— Хорошо, — неожиданно согласился Виктор, — пусть будет так. Но все ответственные решения пусть принимают члены общества. По крайней мере, на первом этапе. Затем, если в этом будет необходимость, политику изменим.

— Уйти от ответственности хочешь?

— Я не хочу, чтобы на меня всех собак повесили. Пускай все будут в равном положении.

— Не получится, — насмешливо произносит Викентий Петрович, — тебе суждено быть ровнее всех. А на данном этапе я хочу предложить тебе несколько базовых законов. От них и будет всё отталкиваться.

— Ты же батюшка, а не политик? — удивился Виктор.

— Вот поэтому и предлагаю, — Викентий Петрович внезапно стал строг и суров.

— Ты послушай, прежде чем иронизировать. Вот один из самых важных и неоспариваемых законов! — батюшка уселся на камень, перекрестился и начал говорить:

— Почитайте своих родителей и содержите их в старости, так как вы к ним отнесётесь, поступят и дети ваши к вам самим. Помогите ближнему в беде его, а если беда придёт к вам и вам помогут. Не чините обид соседям вашим и живите с ними в мире и согласии. Не унижайте достоинство других. Не радуйтесь чужому горю. Любите ближнего своего, если он того достоин. Воспитывайте в детях любовь к своей земле. Защищайте старых и малых, своих родителей и своих детей. Защищайте свою землю и не продавайте её. Кто убежит из нашей земли в поисках лёгкой жизни, тот отступник нашего рода и не будет принят обратно и прощён.

Викентий Петрович погладил свою окладистую бороду и счастливо улыбнулся:

— Эти законы могут стать тем фундаментом, на который можно смело опираться. И не должно быть других толкований!

— Какие же это законы, это постулаты из Библии! — с недоумением произнёс Виктор.

— Всё верно, — Викентий Петрович старательно оттирает с автомата грязь.

— А я бы отдельным пунктом добавил, — внезапно воодушевился Виктор, — закон, запрещающий ростовщичество в любых проявлениях. Товары или деньги под проценты давать будет нельзя. Считаю за нарушение подвергать самому суровому наказанию, вплоть до изгнания или смерти.

— Ты против богатых? — с пониманием кивнул батюшка.

— Я против мерзавцев! Желаю подрезать им крылышки, чтобы они не смогли жить за счёт других, делая деньги из денег. Хочешь стать состоятельным? Построй дом, засей поле, изобрети что либо, и продолжай сей процесс постоянно. А то, что получается? Деньги отдают под проценты и можно уже ничего не производить и жить на проценты. Вот так рушатся экономики, обесценивается труд. Жить на халяву иногда можно, но не долго. Медведи, которых подкармливает лесник, сами уже не охотятся и бывало дохли с голода, когда им переставали давать кормёжку. Это в полной мере может отнестись и к людям. Привыкание жить за чужой счёт ведёт к деградации и вседозволенности. Святыми становятся не праведники, а те, кто больше украл и может в любой момент откупиться. Отсюда беспредел и вседозволенность. Нельзя наступать на одни и те же грабли. Мы это уже проходили. И где сейчас все мы? Перегрызлись друг с другом, и нас смыл океан.

— Этот пункт будет сложно протащить. Во всех нас сидят «медведи, которых подкармливает лесник», — Викентий Петрович несколько по-иному посмотрел на Виктора. — Но он будет принят, но с существенными доработками, — уверенно говорит он.

Луна сползла за скалы и подсвечивает их контуры призрачным светом. Костры прогорели и мерцают тусклыми углями. Почти все жители новой земли разбрелись по палаткам. Нина, прислонившись к гладкому валуну, слушает Виктора и Викентия Петровича. Её удивляют их разговоры. Вроде рано ещё углубляться в такие дебри. Жильё бы построить, поле засеять. Пять картошек запутались в собственных корнях. Яблоневые косточки выпустили тонкие стебельки. Пора высаживать рассаду. А ещё, очень хочется личный дом. Нина как представила, что полезет в душную палатку, едва не расплакалась. Она сейчас в полной мере оценила брошенный дом, который они построили, такой грубый снаружи и уютный внутри. Неужели Анька права, они вновь в равном положении? Нет, тому не быть, Нина глубоко вздыхает, смотрит на своего мужчину.

Наконец они заканчивают разговор. Викентий Петрович неспешно поднимается, прощается, но спать не идёт. Перекинув автомат через плечо, он уходит проверять посты.

Виктор подкинул дров в костёр, обнял Нину и прошептал в ушко:

— Что-то не хочется идти в палатку, — произнёс он, словно подслушав её мысли.

— И я не хочу, — прижалась к нему женщина. — Давай здесь посидим?

— Я не против, — Виктор ещё подкинул дров, затем снял с шампура кусочек мяса, передал Нине. Женщина отрицательно махнула головой и зарылась ему в грудь и с тревогой спросила:

— Как ты думаешь, мы настоящие муж и жена?

— Ты что, сомневаешься?

— Викентий Петрович может нас обвенчать?

— Думаю да, — задумался Виктор.

— А ты хочешь этого?

Он целует её в губы, улыбнулся:

— Мечтаю об этом.

— Правда? — Нина крепко прижалась к нему, затем берёт его ладонь и кладёт её к своему животу:

— Ещё не заметно, — прошептала она, — но я определённо знаю, у нас будет ребёнок.

— Как… ребёнок? — ошалел от её слов Виктор, и лицо озарилось радостью.

— Два месяца уже, — многозначительно заявила Нина.

— И ты молчала?

— Боялась говорить. А сейчас мне так радостно!

— Жена ты моя любимая, я такой дом отстрою!

— И чтоб детская была, — настойчиво потребовала Нина.

— И детская будет, и ванночку сделаю, и воду проведу! — воскликнул Виктор.

В его душе поднялась волна нежности и счастья, но и возникла тревога, граничащая с болью. Мир кругом дикий и страшный. Как в нём сможет выжить ребёнок, если даже взрослые с усилием цепляются за жизнь?

— А когда ты начнёшь строить дом? — Нина едва не мурлычет на его груди. Её ногти покалывают кожу, словно коготки котёнка и вызывают блаженство в душе Виктора.

— Прямо сейчас, — вполне серьёзно заявил он.

— Обманщик, — ласково заурчала Нина.

— Ты не права! Я уже начал выстраивать его в своей голове. Вот в этот самый момент я рисую схемы комнат. И знаешь, сделаю для тебя роскошную ванную и даже зеркало повешу.

— А вот это ты врёшь, — грустно говорит Нина. — Откуда… зеркало?

Виктор, загадочно улыбаясь, извлёк из кармана круглое зеркальце. Оно поспешно мигнуло в отблесках луны, и едва не ввела в священный транс обалдевшую от восторга женщину.

— Мирослав подарил, когда узнал, что у меня жена здесь есть, — потянулся с поцелуем Виктор.

Нина мгновенно ответила коротким поцелуем. Быстро оторвалась от его губ, и повизгивая от радости, попыталась рассмотреть себя в зеркальце.

— Ты даже представить себе не можешь, как мне его не хватало! Ещё бы косметику где-нибудь раздобыть!

— Ты и без косметики достаточно яркая женщина, — осторожно произнёс Виктор.

— А ты придумай, где её найти! — в упор требует женщина.

— Для этого нужно поймать «Золотую рыбку», — пошутил мужчина, но так хочется сделать ей приятное, что невольно задумался.

— Я твоя золотая рыбка, — лукаво смотрит Нина и словно озорная обезьянка крутит у своего лица чудесное зеркальце.

Виктор покачал головой. Он даже не ожидал, что его женщина так страдает без таких мелочей, как обычная косметика. Вот нож ещё один раздобыть, да железные наконечники для стрел, топоры нужны, рыболовные крючки на крупную рыбу. Косметика… вот выдумала! Впрочем, тушь для ресниц можно из сажи приготовить. Пудру из розового известняка натолочь, а губную помаду… над этим надо подумать. Вроде в её состав входит воск, какое-то масло, жир и ещё что-то. Надо у Виолетты Степановны спросить, она весьма продвинутая женщина, может, что и посоветует.

Ночь на удивление тёплая и у костра уютно. Права Нина, общая палатка не для них. В каком-то смысле, это коммуналка со всеми вытекающими из этого последствиями. Необходимо для всех отдельное жильё. Чтобы у каждого был свой дом и полноценная семья. Коммунальный быт убивает все отношения. Ввергает людей в скотское положение. Появляется раздражение и злость. А это может непоправимо навредить обществу, которое только зарождается. Следует установить законом — тем, кто свяжет себя семейными узами, сообща строить жильё и выделять участок с безвозмездным использованием.

Нина, от переполняющих эмоций, быстро устала и заснула на груди любимого мужчины. Она сладко посапывает и улыбается во сне. Виктор с нежностью смотрит на неё, боясь шевельнуться. Сейчас будет настоящим преступлением её разбудить и оборвать её счастливые сны.

Долина, окружённая неприступными скалами, замирает. Слабо дымят догорающие костры. Все попрятались в палатках. Лишь Викентий Петрович и Антон залегли в укрытии над обрывом и наблюдают за берегом.

Викентий Петрович поморщил лоб. Тревожные мысли не дают покоя. Расселина, ведущая в их долину, слабое звено в обороне. С моря могут пожаловать незваные гости. Судя по всему Идар профессионал высокого уровня. Он скоро узнает об их поселении и не станет ждать. Он будет действовать быстро и решительно. Идар как и Виктор, понимает, промедление смерти подобно. Необходимо произвести разведку, выявить слабые стороны врага и первыми напасть на лагерь Идара. Иначе, в будущем станет больше проблем и жертв. Будут смерти. Без этого не обойтись. Сейчас на плато обе противоборствующие стороны обладают оружием массового поражения, автоматами Калашникова. Это и сдерживает, но и заставляет готовиться к большой войне. Люди нужны, в них сила. Где только их искать? Караби яйла немаленькое плато и в нём бесчисленное количество скал, карстовых воронок, долин, каменных гряд и даже есть редкие леса. А сейчас всё поросло густой травой почти в рост человека. Климат сильно поменялся. С неба часто срываются сумасшедшие ливни и гвоздят некогда иссушенную зноем землю. Скоро на плато поднимутся настоящие леса, и заведётся живность. Со стороны моря постоянно прилетают птицы. А кто-то из людей утверждал, что видел как к берегу прибило целый плавучий остров из мусора и какие-то крупные животные выбрались из него и скрылись на плато. Недавно на берегу были найдены обломки от клеток и кусок доски с надписью: «Зоопарк». Нельзя сбрасывать со счетов, что на Караби яйле появились хищные звери. Причем, после перенесённого стресса, они крайне опасные.

— Ночесветки светятся, — заметил глазастый Антон.

Далеко в море поблёскивают огоньки, как вспышки от фонариков. Викентий Петрович долго смотрел вдаль, затем отрицательно качнул головой:

— То не ночесветки. Какое-то плавсредство, может баржа. Это на ней огоньки.

— Вы так спокойно говорите, — встрепенулся Антон, — а ведь им помощь нужна.

— Предлагаешь суетиться, бегать по берегу с факелами? — усмехнулся Викентий Петрович. — А вдруг там враги? Хотя, ты прав, будем зажигать костёр. От судьбы не уйдёшь, а Бог мне говорит, ты прав Антон, там люди и неважно какие. Если спасутся, мы посмотрим, как строить с ними отношения.

Батюшка стал серьёзным и быстро поднялся на ноги.

— На берегу много хвороста. Надо успеть подать им сигнал. Ты за угольком сходи, а я пока дрова в кучу сложу.

Викентий Петрович бесшумно скользнул расселину и словно испарился. Антон только покачал головой. Он всё ещё не привык, что батюшка по совместительству крутой спецназовец.

На берегу скопилось достаточно много сушняка и прочего горючего хлама. В последнее время море стало чаще выкидывать всевозможный мусор, носящий следы исчезнувшей цивилизации людей.

Батюшка перекрестился. Удобнее перекидывает автомат и начинает ловко складывать ветки, подготавливая их к костру. Огоньки в море то исчезают, то вспыхивают, словно гигантские светляки. Викентий Петрович вздыхает. Его раздирают противоречия. Он видит скрытую угрозу в призрачных огоньках. Как спецназовец, он не стал бы подавать сигнал, но как священник — прежде думает о судьбах людей, по воле божьей застрявших на этой барже между небом и землёй. Странно, что там всё ещё есть живые. Уже достаточно много времени прошло с той страшной катастрофы. Вероятно, этот объект автономен и на нём есть всё, включая съестные припасы. Следовательно, люди на нём подготовленные и потенциально опасные.

Шуршит трава, и скатываются несколько камней. Батюшка без тревоги обернулся, он знает, это Антон.

Молодой мужчина держит тлеющую головню. Его грудь бурно вздымается. Он весь путь бежал, боялся не успеть.

— Баржа не скрылась? — с тревогой всматривается он вдаль. — Быстрее зажигай костёр!

— Им не требуется наш костёр. Они целенаправленно идут к берегу и достаточно быстро. Определённо, на нём работают силовые установки, но их не слышно. Это не баржа и не корабль… это подводная лодка.

— Как лодка? — опешил Антон.

— Атомная.

— Это здорово! — воскликнул Антон.

— Кто его знает. У военных своеобразные представления о гуманизме. В какой-то мере я сам такой.

— Но они обязаны нам помочь! — вскричал Антон и суёт головню в сухие ветки.

— Никто нам ничем не обязан. Не суетись, — строго говорит Викентий Петрович, — но если хочешь запалить костёр, разжигай. В любом случае они нас давно увидели.

Антон с усердием раздувает угольки. Вспыхивает яркий огонёк. Он стремительно бежит по сухим веточкам. С радостью вгрызается в пук сена и взлетает огненным столбом и с жадностью накидывается на толстые ветки, вмиг освещая радостное лицо Антона и мрачное — Викентия Петровича.

— Нужно отойти от костра, — тянет он за собой Антона, а сам прячет в мусоре автомат.

— Ты постарайся, как можно меньше говорить. О народе ни слова. Сначала разобраться надо, что за гости к нам идут. Что у них на уме. Людям и раньше нельзя было верить, а сейчас и вовсе опасно.

Подводная лодка уверенно остановилась у самого берега, немалые глубины позволили это сделать. Она невероятно огромная и давит своей мощью. Кажется это галлюцинация, мираж или сон. Как это нереально в вымершем мире, где люди, как осколки от хрустальной вазы, разлетелись пылью по всей земле.

На палубе выстроились моряки с автоматами. С рубки спустились несколько офицеров.

— Привет, народ! — командир атомной субмарины капитан первого ранга странно улыбнулся.

— Здравствуй, сын мой, — Викентий Петрович осеняет его крестным знамением.

— Поп, что ли? — скривился командир.

— Священник я, — смерено опустил голову Викентий Петрович.

— Этот кто? — покосился он на Антона.

— Мы вместе с ним на плоту приплыли. Мальчик немного на голову болен. Юродивый. Это для меня дар свыше, — Викентий Петрович торопливо перекрестился, а Антон недоумённо посмотрел на батюшку, но решил смолчать.

— Так вас всего двое?

— Двое, сын мой, — батюшка вновь его крестит.

— И что, больше людей здесь нет?

— Никого… одни мы.

— А чем питаетесь? — в голосе капитана первого ранга появилось сострадание.

— Да чем бог даст. То рыбку поймаем, то птицу какую.

— Мы на Тибет идём. Два места у нас найдётся. Если желаете, можете подняться на борт, — с радушием предложил капитан первого ранга.

— Только два места? — не удержавшись, спросил Антон.

— Может, и три найдём, — прищурил глаза военный. — Так вы не одни? — проницательно заметил он. — Женщины есть?

— Бог миловал, — низко опустил голову Викентий Петрович и быстро перекрестился. — Нас лишь двое и в этом нам дано испытание божье. Кошка у мальчика. Убежала в кусты, вас испугалась.

— Можно, конечно, прочесать берег, — наклонился к командиру капитан третьего ранга. — Хотя… кругом скалы. Следов человека не видно, а временем мы не располагаем.

— Поднимайтесь на борт, — требовательно произнёс командир.

— Нам нельзя. Отшельники мы, — словно овца проблеял Викентий Петрович и вызывает своим смиренным голосом гадливое выражение на лице капитана первого ранга.

— Вообще-то я не люблю попов, — заявил командир. — Но не в моих правилах бросать людей на произвол судьбы. Хорошо. Желаете остаться? Ваше право.

Он обернулся к одному из матросов и приказал:

— Скинь им пару клеток с птицей и двух петушков для развода. Отшельники… мать их… хоть б одна баба завалялась! — он с раздражением сплюнул за борт.

Матросы скинули клетки, а Викентий Петрович быстро крестится, бьёт поклоны и гнусавым голосом поёт молитву. Командир брезгливо поморщился. Он берёт бинокль ночного виденья и долго осматривает берег:

— Как вы тут живёте? Даже хижины никакой нет?

— Почему нет? Шалаш построили из веток и травы. Щели грязью залепили, — поднял просветлённый взгляд батюшка.

— Палатку им скинь и тёплые вещи… лодку со спиннингами, — расщедрился командир. — Не хочу брать грех на душу. Боюсь, недолго проживут эти святые доходяги. Зима нагрянет, могут замёрзнуть… отшельники… мать их! Как эти придурки без женщин живут?

— И тебе того же! — как бы, не расслышав слова капитана первого ранга, прогнусавил Викентий Петрович и лихорадочно крестит воздух.

Экипаж исчез в рубке. Люк задраился. Огромная махина отвалила от берега. Некоторое время тихо удаляется. Затем пошла на погружение. Хлопнула о рубку пенная волна и подводная лодка исчезла и, словно, её и не было.

Викентий Петрович утёр пот. Из мусора выдернул автомат. Старательно очистил и решительно перекинул через плечо:

— Пронесло, — выдохнул он.

Антон с недоумением посмотрел на клетки с курами, на лодку, палатку, спиннинги, даже пару кастрюль выкинули, несколько ножей и топор:

— Мне это не снится? — он ущипнул себя за щёку.

— Нет, Антоша. Нам невероятно повезло. При любом раскладе, если бы они обнаружили нашу стоянку, забрали б только женщин. До нас им дела совсем нет.

— Сволочи! — Антон сорвался с места и потряс кулаками в сторону моря.

— Нельзя так, — урезонил его батюшка, — смотри, сколько ценных вещей оставили. Эти военные пока не растеряли добрых чувств. Гуманизм в них ещё присутствует. На Тибет отправились. Вероятно, там много людей спаслось, раз туда направились, — задумчиво погладил он бороду.

— Как бы мне хотелось туда попасть, — вздохнул Антон. Его серые глаза посветлели. Он сел рядом с лодкой и едва не заплакал.

— Думаешь, там сохранилась цивилизация? Города есть? Не обольщайся! У них проблем несоизмеримо больше будет, чем здесь. Радуйся, что нас не тронули. И дай бог, море нам больше не будет преподносить таких опасных сюрпризов.

Глава 13

Утро просыпается. Оно тщательно умывается росой, которая сверкает на бархатистых стеблях, словно нанизанный на них жемчуг и воздух светлеет. Солнце пытается приподняться над скалами. Оно отчаянно цепляется размытыми лучами за перистые облака, но пока без шансов на успех показать своё заспанное лицо миру.

Виктор вздрогнул от заползающего под одежду холода. Он очнулся от сладкой дрёмы. Осторожно стянул куртку и бережно накрыл безмятежно спящую женщину. Виктор тихо поднялся, вышел к берегу и округлил от удивления глаза. На его пути стоят: клетки с курами, лодка, кастрюли, ножи. В дерево воткнут топор, а на земле лежат спиннинги.

— Откуда? — спросил он невозмутимого Викентия Петровича.

— Ночью к берегу АПЛ класса «Борей» подошла. Интересовались, есть ли женщины. Я дурака включил. Сказал, что кроме меня и дурня Антохи никого нет. Пожалели, подарки скинули. На наше счастье сильно торопились на Тибет, иначе проблем у нас было бы немало. Женщин точно б забрали.

— Подводная лодка, с людьми?! — едва не выкрикнул Виктор.

— С военными, — исправил его Викентий Петрович. — Ты даже представить не можешь, какой опасности мы избежали. В душе я молился. Определённо, нам бог помог, — суеверно произнёс он и привычно перекрестился, становясь обычным священником.

Событие с АПЛ взбудоражило весь лагерь. Кто-то воспылал надеждой, что сохранились города и вскоре придут «добрые дяди» и всех выдернут в светлый цивилизованный мир, но других этот незапланированный визит напугал. Их вмешательство может полностью разрушить, то хрупкое равновесие, которое словно балансирует на кончике смертельно заточенной иглы. Здесь три варианта: или ты свалишься, или тебя проткнёт этой же иглой, или ты сможешь взлететь с неё, внезапно отрастив крылья. Сидеть на игле не стоит. Необходимо сильно махать руками. Виктор улыбнулся своим мыслям. Он во сне летал, словно какой-то мальчишка, желающий стать взрослым.

День начался по намеченному плану. Женщины занялись благоустройством лагеря. Мужчины, вооружившись дубинами, направились к скрытым под нависающими скалами бухточкам, где нашли прибежище морские животные.

Охота началась по всем правилам. Часть стада отгоняют от моря, и понеслось! Взмахи дубин. Рычание людей и животных. Бьющая в разные стороны кровь. Вопли, дикие крики. Конвульсии умирающих животных и запах, ни с чем несравнимый запах смерти.

Наконец всё утихло. Берег завален трупами морских котиков. На камнях лужи липкой крови и она парит, как талая вода весной. Викентий Петрович опирается на длинную палку, на лице смирение. А в стороне от всех, Толик, из группы спелеологов, рыдает в кустах. Парень пытается об листья оттереть кровь несчастных животных, которых он со всеми убивал.

— Какое потрясение для мальчика, — вздохнул Виктор. Ему тоже на душе тяжело, но мыслит философски. Он видит в мёртвых животных спасение от голода. Поэтому на губах змеится слабая улыбка.

— Привыкнет, — Викентий Петрович погладил взъерошенную бороду. — А он молодец! Сделал дело, а там можно и расслабиться. И никаких к нему претензий! Это не Гурий, сославшись на любовь к животным, позорно сбежал. Но больше чем уверен, кушать мясо будет и нахваливать при этом громче всех.

— Смотрите, косатки! — Мирослав вытянул руку, в глазах загорелся суеверный страх.

Виктор быстро повернулся и ему кажется, что столкнулся взглядом с той самкой, что его спасла.

— Несколько зверей сбросьте в море. Пусть привыкают, что есть люди которые не только в них стреляют, но и делятся своей добычей, — принял он неожиданное решение и никто не стал ему перечить.

Люди стянули вводу четырёх морских котиков. Косатки с удовольствием приняли угощение, а детёныш даже подкинул одну тушу в воздух.

— У них хорошая память, — обратился Виктор к товарищам, — теперь они нас не обидят, когда мы выйдем на лодках в море.

— Невероятные животные. Они словно обладают разумом, — произнёс Павел Сергеевич, с восхищением глядя на огромных хищников.

— У них есть разум и не слабее нашего будет, — с трепетом произнёс Виктор. — Это морская цивилизация и у них свои правила. Хочешь с ними дружить? Выполняй их законы.

— Это спорный вопрос, — неожиданно рядом возникло умное лицо Гурия.

— А пошёл ты! — взорвался Виктор.

— Не понял, куда именно? — опешил бортмеханик.

— Именно… в жопу! — с присущим ему смирением произнёс батюшка. Он спокойно стоит, опираясь на окровавленную палку.

Даже, исходя из того, что отдали косаткам, мяса осталось столько, что ни один месяц можно спокойно прожить, не думая о еде. Чтобы переработать всё это за один день, нет и речи. Виктор и рад такой охоте, но нетерпение отравляет душу. Он знает, время неумолимо движется. В лагере Идара используют каждое мгновение для увеличения своих сил. Не исключено, что долина, в которой скрывается Виктор со своими людьми, уже известна врагу. К ледяной пещере приходится подходить с невероятными предосторожностями. Она окружена остроконечными глыбами и мощными деревьями. Врагу устроить засаду легко, но мясо надо где-то хранить и приходится рисковать.

Пост Викентий Петрович расположил на соседней сопке. Оттуда хороший обзор. Место удачное, но неожиданно появился неприятный нюанс. В редком лесочке поселилась стая одичавших собак и с нехорошей озабоченностью начала проявлять интерес к людям.

Виктор хотел было выдавать постам автомат, но Викентий Петрович покачал головой. Он мудро заявил, что оружие, единственный шанс против вторжения Идара. Не дай бог пост снимут его разведчики, и хрупкое равновесие рухнет. Приходится вооружаться луками и камнями и каждый день таиться в укрытии в великом напряге.

Псы чувствуют себя хозяевами на плато и совсем распоясались. А один раз Виктор наблюдал за собачьей свадьбой. Он с удивлением увидел, как огромный пёс оседлал волчицу.

— Ты правильно удивляешься. Это действительно течная волчица, — с интересом наблюдает за необычной парой Викентий Петрович.

— Откуда здесь волки? — округлил глаза Виктор, но сразу вспомнил разговоры о табличке с надписью: «Зоопарк».

— Значит, в клетках всё же были звери. Интересно какие?

— Да какие угодно! От тигра, до медведя. Ещё одна забота, — в сердцах сплюнул батюшка.

— А ведь их кто-то выпустил… сердобольная душа, — он хотел выругаться, но смолчал, вспомнив свой статус священника.

Каким-то образом дикие собаки нашли путь в долину, где строится посёлок. Оказывается, в скалах есть неизвестная пещера, ведущая через скалы. Одичавшие псы, едва не загрызли Свету, но Нина была на высоте. Она с криками бросилась на свору, швыряя камни и куски земли, и к ней присоединились другие женщины. В этот раз они смогли отогнать собак, но не факт, что так получится в следующий раз. Собаки, огрызаясь, скрылись в зарослях, а в их холодных глазах совсем не было страха.

Подножья скал полностью прочесали, но даже Викентий Петрович не смог найти секретный лаз. Его это весьма беспокоит, раз собаки знают про ход, то и враги могут его найти.

Усиленными темпами начались тренировки всех без исключения мужчин. Векентий Петрович тесно сотрудничает с тренером тайских бойцов, который прекрасно владеет холодным оружием.

Режим построения дня сумасшедший. Как только забрезжит рассвет — подъём. Затем, лёгкий завтрак. После него часть женщины уходят в поле, а другая начинает заниматься хозяйством. Мужчины до обеда тренируются. После еды небольшой отдых и до самой темноты строительство дома и укреплений. Лишь перед сном появляется небольшое время для отдыха.

Неделя пролетела, как сброшенная ураганом крыша. Затем снесло вторую. Виктор, верный своим словам, готов идти походом против Идара. Но прежде он думает произвести разведку. Решено плыть на лодке. Так можно за день подобраться к его лагерю. Косаток не видно, но вроде с ними подружились, так что можно рассчитывать на их благосклонность, а вот с большими белыми акулами не наладишь отношений. Как только косатки уходят, неизменно появляются они. Этих тварей словно перемкнуло. Они нападают на любой движущийся по морю объект. Люди часто наблюдали, как акулы набрасывались даже на дрейфующие брёвна, кроша зубы, рвали крепкое дерево в щепки. Виктору непонятна их агрессивность. Явно что-то произошло в их генах. Сейчас многих живых существ переклинило, даже люди людей стали есть.

На резиновую лодку погрузили длинные копья. Виктор взял с собой Антона. Он повесил на шею бинокль Мирослава и резко оттолкнулся веслом. Лодка проворно прыгнула на волну и легко заскользила по морю. А на берегу застыла Нина. В её глазах отражается свет утренней луны и сейчас она похожа на сказочную нимфу, такая прекрасная и зыбкая в утренних сумерках. Её губы слегка дрогнули:

— Берегите себя! — женщина взмахнула рукой. Голос слегка дрожит, но в нём явственно прослеживаются нотки гордости за своего мужчину.

Викентий Петрович привычно перекрестил воздух. Поправляет автомат и с усмешкой глянул на насупившуюся Аню. У неё в глазах тоже надежда, но какая-та мрачная. Игнат попытался её обнять, но она передёрнула плечами, эротично колыхнув полными грудям, со злостью что-то говорит и уходит. А он покорно последовал за ней, в растерянности почёсывая густую бороду. Павел Сергеевич уже привычно обнял за талию Виолетту Степановну. Очень похоже, что их отношения приближаются к весьма понятному финалу. Толик Белов и Света держатся за руки, словно школьники на выпускном вечере. Парень выпячивает перед ней грудь, а она застенчиво улыбается и краснеет, но иной раз, да и стрельнёт взглядом из приспущенных ресниц на тренера бойцов Николая Андреевича. Одним словом, жизнь налаживается со всеми своими житейскими проблемами.

Море с ночного сна ещё не успело разболтаться. Оно лениво шлёпает лёгкой волной по скалистому берегу. Тёплый ветерок обдувает лица, а воздух пронзительно чистый и вкусный, что хочется дышать и дышать. Вытряхнув со своего могучего тела людей, словно кусающихся блох, Земля стремительно выздоравливает. Некому сейчас гадить в атмосферу, извергая клубы вонючего дыма из многочисленных труб. Нефтяные пятна скукожились и, без постоянной подпитки, скручиваются, рассыпаются и уходят в глубину. А там на них, как звери, накидываются голодные бактерии. Лёгкие Земли — растения, получив приток свежего кислорода, расправляются. Всюду стремительно поднимается изумрудная трава, и вытягиваются ветви — будущие исполинские деревья.

Антон взялся за вёсла и с удовольствием погрёб, стараясь не уходить далеко от берега.

— Такое чувство, что мы на рыбалку собрались. Вот так с батей выходили на ловлю кефали, — с ностальгией вспомнил он.

— Сейчас кефаль не поймаешь, — заметил Виктор, — больше тунец ловится, рыба вкусная. Но я согласен, иногда так хочется черноморской ставридки, окуней, да и от ершёй не отказался.

— Мне ставридка нравится зажаренная до хрустящей корочки. Можно даже с косточками есть. Сейчас бы полную тарелку и холодным пивком запивать, — закатил глаза Антон.

— Ты в море сильно отворачиваешь, — забеспокоился Виктор, — акулы могут появится… от пивка я тоже не отказался, — продолжил развивать тему он и поднял к глазам бинокль.

— Акул пока не видно, — он с напряжённым вниманием всматривается в свинцовую поверхность моря. Затем перевёл взгляд на берег и с тревогой произносит:

— Собаки. Целая стая! Бегут параллельно нам.

— Странное поведение, — бросил вёсла Антон и тоже смотрит на берег.

— Ничего странного, — криво ухмыльнулся Виктор, — они ждут, когда мы пристанем к берегу.

— Обнаглели, твари, — почернел лицом Антон.

— На эту землю не раз выбрасывало людей, цепляющихся за обломки. Собаки привыкли на них охотиться. Они настоящие людоеды и человека совсем не боятся.

— Виктор, у нас гости, — отпрянул в центр лодки Антон.

— Становись на вёсла, правь к берегу. Поищем отмель, — Виктор так же видит чёрный плавник огромной белой акулы.

Мужчина не спеша взял копьё, прислонился к борту и направил остриё в воду.

Одичавшие собаки тоже её заметили и возбуждённо запрыгали по берегу. Псы истошно лают, виляют хвостами и всем своим видом выражают радость.

— Они предвидят результат, — нахмурился Виктор, бросая неприязненный взгляд на ликующую свору. — Греби к берегу! Надо показать этим умникам кто настоящий хозяин на плато.

Антон сильно сомкнул губы и уверенно налёг на вёсла, стараясь уйти от приближающейся акулы. Собаки скачут в траве, подвывают. Самые наглые бросились в море, бегают по мелководью и отрывисто лают.

— Правь к тому кабелю. Это вожак, — Виктор удобнее перехватил копьё.

Матёрый пёс страшен. Шерсть на холке вздыблена. Морда скалится, но он не лает. Он пристально смотрит и от его взгляда становится неуютно, а под лопатками зашевелился нехороший холодок.

— Кавказец, — заметил Антон.

— Это он с волчицей был. Вот он нам и нужен. А в воду не заходит. Весьма опытный боец! — с неудовольствием произнёс Виктор.

Белая акула проплыла в непосредственной близости и сделала круг вокруг лодки. Виктор выставил копьё. С хрустом сжались пальцы. Напряжение растёт.

— Метров шесть, — прошептал Антон, и осторожно вытянул вёсла из воды.

— Это самка… изучает нас. Даже если слегка носом подденет, лодка мигом перевернётся.

— Большая дура. Что делать будем? — Антон не сводит взгляда с морской хищницы.

— Расслабиться и получать удовольствие, — пошутил Виктор. — Главное не дёргаться и пока грести не стоит. Она просто от любопытства плавает вокруг нас.

— Ага, вот и собаки так считают. Смотри, с какой радостью прыгают по берегу, — Антон с ненавистью бросил взгляд на берег.

Возбуждение в стае доходит до придела. Псы уже не просто лают, хрипят, выплёвывая из пастей пену. Белая акула лениво проплыла рядом с берегом, и даже самые смелые собаки выскочили на берег и с шумом отряхиваются, смешно шатаясь на лапах. Они прекрасно знают, для акулы нет разницы между человеком и жилистым псом.

Лодка медленно поплыла к берегу и неожиданно акула скрылась под водой.

— А теперь держись, — побелел от страха Виктор и наклонился над бортом, водя по сторонам копьём. Впрочем, оно для морской хищницы, словно спичка в зад, лишь разозлит.

Проходит время, а её всё нет. Уже и глаза болят от напряжения, высматривая её в глубине. Вот и собаки волнуются. Недоумевают, зачем она бросила лодку? Вновь несколько псов с опаской заходят в воду, но очень скоро распаляются и лают громче прежнего. Лишь вожак выжидает на берегу. Он умудрённый жизнью хищник.

Как взрыв взлетают брызги вперемешку с пеной. Огромная туша, как торпеда, летит на отмель! Истошный визг и жалобный скулёж. Белая акула хватает одного пса и сползает назад в глубину.

Антон вскочил и чуть не перевернул лодку. Виктор с силой усадил его на прежнее место.

— Что так разволновался? — с укором произнёс он. — Становись на вёсла! Живее уходим отсюда! За теми скалами собаки нас не достанут.

Они гребут по очереди. Лёгкая резиновая лодка уверенно прыгает по мелкой волне. Берег, со сворой одичавших собак, скрывается за красноватыми скалами и вновь он безжизненный и какой-то первобытный.

— Как быстро всё дичает, — Антон сейчас отдыхает и с интересом смотрит на проплывающий берег, но не забывает придерживать копьё. Акула может вернуться. Что ей для огромного желудка дрожащий тощий пёс.

— Это мы дичаем, а земля, наоборот, возрождается. Ты посмотри, как всё изменилось за столь короткий срок! Каменистая поверхность с чахлой растительностью словно взорвалась и распушилась густыми травами! — с восторгом произнёс Виктор. Он с силой налёг на вёсла.

— Говоришь, как поэт, — улыбнулся Антон. — А скажи, кем ты был в прошлой жизни?

Виктор на миг перестал грести и пожал плечами.

— Кем я был? — переспросил он. — Сам не знаю. Человеком… наверное.

— Я имею ввиду, до катастрофы, — уточнил Антон.

— Понятно, — серьёзно заявил Виктор и в раздумье произнёс:

— Мне многое не нравилось. Мне было не понятно, почему грамотные, добрые, трудолюбивые люди, как бы они не пыжились, топчутся где-то внизу. А наглые и, далеко не всегда умные, но хитрые — на недосягаемой высоте. Почему космонавт, выходящий в открытый космос, рискующий каждый миг жизнью или учёный, переворачивающий неким открытием понимание мироздания Вселенной, инженер, конструирующий механизмы и прочие-прочие, по уровню жизни стоят недосягаемо ниже, от обычного чиновника, дорвавшегося до власти, или известного лицедея, футболиста…

— Ты не любишь футбол? — не преминул съязвить Антон.

— Обожаю, — хмыкнул Виктор, — но только не тот, в котором играют бизнесмены. Я люблю, когда сражаются за победу патриоты. У которых в глазах не баксы, а флаг страны!

— Как высокопарно, — произнёс Антон.

— Ты так думаешь? — Виктор странно улыбнулся.

— Природу человека не сломаешь. По своему характеру он хищник и всегда на высоте будут те, кто сильнее, — без сомнения в голосе изрёк Антон.

— Считаешь, что какое-нибудь мурло путём крупномасштабного мошенничества, ставший олигархом, должен быть сильнее нас?

— Такова жизнь, — опустил взгляд Антон, а в глазах появилась злость. — Большие деньги — безграничная власть.

— К счастью сейчас денег нет, — произнёс Виктор, с усилием двигая вёслами.

— Будут, — хмыкнул Антон. — Когда-нибудь всё вернётся на прежние места.

— Не вернётся, уверенно заявил Виктор. — Деньги, конечно, появятся, но они станут эквивалентом труда, а не наживы.

— Каким образом? — в глазах Антона появился неприкрытый скепсис.

— Будет запрет на любые виды процентов, из денег нельзя станет делать деньги.

— Ростовщиков на кол, как в древнерусские времена! — юродствует Антон.

— А ведь это идея, — Виктор с глубоким уважением глянул на парня.

— Ты чего? — внезапно испугался Антон. — Я шучу!

— А я нет.

— Шутишь! — хохотнул Антон.

— На кол сажать не будем… акулам отдадим.

— Понятно… шутишь, — улыбнулся парень.

— Тебе что, ростовщиков жалко? — в упор спросил Виктор.

— Нет. Но представь, банк даёт деньги. Он что, не имеет права за это получать свои проценты?

— Банк должен единоразово получить лишь за выполненную работу и не более того.

— Тогда он не будет давать взаймы.

— И ладно.

— Но ведь это неправильно! А вдруг эти деньги могут спасти чью-то жизнь?

— Так дай без процентов, — улыбнулся Виктор.

— Вот так просто и ничего с этого не иметь? — удивился Антон. — Мне кажется, должны быть разумные проценты.

— Разумных процентов не бывает. Есть безграничная человеческая жадность со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Вообще, я некоторым образом согласен с тобой, но мне кажется, это утопия, — осторожно произнёс Антон.

— Если быть наивными и жадными, то утопия, — согласился Виктор.

Антон замкнулся в себе и что-то думает. Под его черепной коробкой извилины становятся дыбом от невероятных умозаключений непонятного человека, который когда-то спас его от своры одичавши собак. А ведь Антон даже спасибо ему не сказал. Как-то сразу в штыки воспринял. Но может он действительно тот, за которым стоит идти? Антон вздыхает. Он вспоминает, что дал ему присягу и неожиданно понимает, это не просто слова. Закончилось лицемерие и ложь. Он пойдёт за этим человеком, даже если тот поведёт всех в свою утопию. Но вдруг он прав и найдёт путь в ту непонятную страну?

— Хватит лоб морщить, меняемся! У меня уже мышцы занемели!

Насмешливый голос Виктора опустил Антона на грешную землю. Парень пересел, умело опустил вёсла в воду и нахмурился:

— Я присягнул тебе на верность, но скорее всего под давлением товарищей. А вот сейчас понял, пойду за тобой до конца.

— Спасибо, — серьёзно говорит Виктор, — но тяжело тебе будет со мной.

— Это мои проблемы, — с упрямством заявил Антон, — я для себя всё решил.

Зыбкую, в светлом небе луну, сдуло за горизонт. А солнце уверенно перебралось на небосвод и щедро пустило тёплые лучи, согревая продрогшую за ночь землю и людей.

Антон скинул куртку. На его разогретом молодом теле перекатываются сильные мышцы. Он без труда взмахивает вёслами и с радостью налегает на них, словно не знает, как распорядиться своей мощью. Раны от укусов одичавших собак срослись, и шрамы на их местах странным образом украшают его тело. На шее Антона болтается медальон, куриный бог на кожаном ремешке, подарок Яны, из группы тренера Николая Андреевича.

Эта девушка своеобразная, независимая, гордая и достаточно приземлённая. В ней нет места для воображения и фантазии. Её ум расчётлив. Она в меру эгоистична, но главная её черта, готовность на самопожертвование ради неких возвышенных идей. Яна чётко определила в Антоне родственную душу и в силу характера не стала скрывать своего влечения к нему. Антон с интересом отнёсся к её вниманию, но не бросился на неё как изголодавшийся молодой лев, а с невероятной тактичностью поддержал её чувства, предпочитая здоровые отношения мимолётному шквалу эмоций.

— Наш старый лагерь, — с ностальгией сказал Виктор.

Он поднёс к глазам бинокль. На берегу виднеется свежий след от костра, а у ближайшего дерева срезаны все нижние ветки.

— Кто-то здесь есть или был. Не удивлюсь, что это люди Идара, — заметил он.

— Подойдём? — Антон вёслами притормозил ход лодки.

— Обязательно. Но только зайдём за мыс. Там есть небольшое укрытие, а тут мы, как на ладони.

Виктор внимательно осматривает знакомый берег. Душу кольнули воспоминания. Именно здесь он спасся с Ниной. Затем сообща боролись за жизнь. Голодали, мёрзли. Потом как-то наладили быт, но самое главное — полюбили друг друга. А вот сейчас знакомые места, несут скрытую угрозу.

Лодка втиснулась вглубь погибающего от морской воды кустарника, ткнулась о шершавое дно. Проскрипев толстой резиной по неровностям, она наползла на берег и вязнет в мешанине из колючих веток и мёртвых листьев.

Антон быстро выпрыгнул и привязал лодку к толстому корню.

— Местечко, я тебе скажу, — оглянулся он.

— Мрачноватое, согласен. Но нас в нём непросто найти.

Виктор, стараясь не ломать сухие ветки, уверенно протиснулся в самую глубь кустарника. За ним, сжимая в руках копья, двинулся Антон. Очень скоро они вышли из зарослей к провалу в земле.

— Что за пещера? — удивился Антон.

— Она недавно образовалась. Видно морская вода проникла в подземную полость и свод рухнул.

— Занятно. Посмотреть бы её, — с жадностью заядлого спелеолога изрёк Антон.

— Потом. Левее сворачивай, там есть проход между скалами.

— Запах какой-то, — напрягся Антон, крутит шеей и с неудовольствием поморщился.

— Издох кто-то. Надо сходить, глянуть что это, — Виктор тоже ощутил слабое зловоние, волнами доносящееся издалека.

Они вышли в редкий лесок, заваленный каменными глыбами. В своё время здесь был проложен маршрут для спелеологических групп и экспедиций. Тропа всё также чётко виднеется на земле. По ней не раз и Виктор с Ниной ходил к соседней бухточке. Там, на склонах крутых холмов, растёт тёрн. Его выкапывали, и Нина высаживала на своём поле, в надежде как-то окультурить и облагородить.

За нагромождением из камней тучами взметнулись зудящие мухи. Смрад безжалостно проник в лёгкие и сбивает дыхание. Виктор копьём раздвинул ветки, и в ужасе отпрянул. На камне лежит труп женщины, а в центре грудной клетки — сплошное кровавое месиво. Всё тело в рваных ранах и многочисленных ссадинах.

Антон вскрикнул и схватился за рот, едва сдерживая рвотные позывы.

— Что за чёрт! — выругался он.

Виктор со страхом всматривается в мёртвое лицо. Что-то знакомое виднеется в изуродованном тленом лице.

— Это Марина. Она меня спасла, — уверенно произнёс он. — Я мог всё что угодно ожидать от Идара. Даже иголки мне под ногти. Но не это! Очень не похоже на него. Зачем он это сделал? Неужели это воспитательный момент для своих рабов?

— Мне кажется, он очень хотел, чтобы ты это увидел. Наверное, по этой тропе часто ходил? — проницательно заметил Антон.

— Бывало. А он, как профессионал, это понял. А ведь нам объявили настоящую войну, — кривая усмешка передёрнула лицо Виктора. Он оглянулся. Тишина, лишь противно зудят мухи. — Похоронить надо, — Виктор вытащил нож и ищет подходящее место. Замечает молодой бук, уверенно стремящийся к небу. Быстро отметил контуры будущей могилы и с хрустом вонзил лезвие в каменистую землю. Пустота и горечь заполнили душу, словно он виноват в смерти этой жизнерадостной женщины. Виктор, обдирая руки в кровь, работает с лихорадочностью обречённого.

Антон с озабоченностью и даже страхом поглядывает на него, стараясь поспевать за ним. Яма готова. Тело женщины уложили на дно, припорошили душистыми листьями и засыпали землёй. Затем Антон процарапал на дереве надпись: «Марина».

— Теперь эта тропа будет называться в её честь — Тропою Марины, — Виктор посмотрел на свежий холмик и добавил:

— А прощать это нельзя. Идару осиновый кол в живот всажу! Его прихвостней акулам швырну, а его поселение сожгу!

Словно в подтверждение его гневных слов, резко потемнело. Порыв ветра с усилием продрался сквозь заросли и освежил разгорячённые лица. В небе изогнулась молния, похожая на артерию человека. Как выстрелы из корабельного орудия сорвались громовые раскаты и покатились по небу, словно обвал с гор.

— Уходить надо! Сейчас будет такой ливень, мама не горюй! — Антон почтительно тронул Виктора за плечо.

— К старому лагерю пойдём, — встрепенулся Виктор, отбрасывая из сознания оцепенение.

— Опасно. Вдруг там засада?

— Там никого нет, — уверенно заявил Виктор.

— Как скажешь, — пожал плечами Антон, — но я пойду впереди.

Виктор внимательно поглядел на парня и быстро двинулся за ним, часто бросая взгляд на небо. Ливень ожидается не рядовой, впрочем, как и всё на этом плато.

Молнии пока в сухую пляшут в небе. Надрывается гром, сгоняя чёрные тучи, которые каким-то чудом сдерживают скопившуюся воду.

— А Марина красивая была? — всё ещё под впечатлением от ужасного события, прокричал Антон.

— Красивая. Зачем ты это спрашиваешь? — обернулся к нему Виктор.

— Я её нарисую.

— Ты что, художник?

— Нет, но рисовать умею.

— Ты же не видел её настоящего лица.

— Странно, но у меня перед глазами стоит её образ. У неё ведь глаза с голубым оттенком, верно?

Виктор судорожно вдохнул воздух и неожиданно вспомнил её взгляд. А ведь действительно, он был какой-то льдистый.

— Всё верно, ты правильно её видишь.

Первые тяжёлые капли плюхнулись в траву, прогибая стебли своим весом почти до земли. Мужчины ускорили шаг и почти сразу перешли на бег. Наконец-то появилось знакомое поле, поросшее густой травой. И вот они озираются на месте прошлой стоянки. От грубых хижин, когда-то построенных Игнатом и Сашей, остались одни обугленные головешки, а дом, с таким трудом построенный Виктором, развален и изгажен.

— М-да, достаточно низко и подло, — заметил Антон.

— Идар определённо делает нам вызов. Он даже не догадывается, что я его давно принял. Только на такие мелочи размениваться не буду. Я затушу его амбиции как сигарету о плевок, — несколько раздражённо произнёс Виктор.

Ему до боли в душе тягостно смотреть на все эти разрушения. Именно так поступали варвары на заре становления своих цивилизаций и странно видеть, что так же делают и современные люди. Неужели ничего не поменялось за прошедшие тысячелетия? Как это по-детски наивно, взять и сломать то, что с таким трудом созидали другие. Даже для разнообразия ничего нового не придумали.

— Где теперь нам от ливня спрятаться? — с озабоченностью в голосе спросил Антон.

— Здесь есть укрытие… если его не засыпало, — Виктор откинул камни, и с облегчением вздохнул:

— Славу богу они не догадались, что под полом пещера.

Мужчины вовремя освободили от камней деревянный люк. Поспешно протиснулись в узкий лаз, прикрыли за собой крышку, и с неба сорвался настоящий водопад.

В узкой пещере сыро и холодно. Начинает бить озноб. Виктор потянул за собой Антона.

— Чуть ниже есть небольшой зал. Я туда кое-какие вещи скинул. Пару одеял найдём.

Некоторое время он шарит в темноте, с недоумением хмыкнул:

— Не пойму, они были здесь. Куда всё подевалась? Такое ощущение, что кто-то их забрал. Но это исключено, люк был хорошо замаскирован и засыпан камнями. Но где вещи? Или всё же здесь кто-то был? — у Виктора нехорошо становится на душе.

— Что-то не так? — встревожился Антон.

— Пока не знаю, но вещей нет.

— Значит, здесь уже кто-то хозяйничал, — обыденным тоном произнёс Антон.

— Что и следовало ожидать. Сейчас любое тряпьё на вес золота. Так может Нина забрала? — со смешком высказал он догадку.

— Она боялась сюда спускаться. Тут домовых пауков развелось во множестве.

Виктор с раздражением смахнул рукой липкую паутину и хладнокровно раздавил ладонью выскочившее из неё членистоногое существо.

— Меня удивляет, зачем ход вновь замаскировали? Для какой цели? Так… давай выбираться!

Мужчина почувствовал неприятный, какой-то липкий страх, который выплыл из глубины сознания и выбросил сгусток адреналина в кровь. Виктор поспешно протиснулся назад и попытался отбросить крышку люка, но её словно залили свинцом.

Глава 14

— Сами себя поймали! Как бестолковые овцы влезли в западню! Нас давно заприметили, еще когда я кострище увидел. А ведь чувствовал, кто-то за нами наблюдает. Идар здесь пост оставил… на всякий случай. Вот подарок мы ему! — в сердцах восклицает Виктор.

— Что делать будем? — голос у Антона встревоженный, но страха в нём нет. Он привык к пещерам, они для него — что дом родной.

— Люк не выломаем. Наверху хорошо постарались. Чтоб их дождём смыло!

— А ты эту пещеру хорошо знаешь? — вкрадчиво спросил Антон.

— Да она не совсем пещера. Чуть ниже спуск запирает озерцо.

— Это сифон, — уверенно произнёс Антон.

— Да уж, наверное, — не сдерживает горький смешок Виктор, — и что толку? Я не знаю, насколько заполнен ход водой. Может там не один десяток километров.

— На Караби яйле короткие сифоны, — гнёт свою линию Антон.

— Даже если мы переберёмся за него, а дальше что? — Виктор попытался скрыть раздражение, но его голос задрожал и гневно завибрировал.

— Этот лаз — не естественный ход в пещеру. Он образовался от подвижек в земной коре, а настоящий ход не здесь и его следует поискать, — прозвучал неунывающий голос Антона.

Виктору внезапно становится стыдно за свою минутную слабость. Он уже вполне нормально произнёс:

— Что ж, сейчас любая идея на вес золота. Ждать смерти под крышкой люка глупо. Куда приятнее сгинуть где-нибудь в лабиринтах пещеры… так интереснее.

В кромешной тьме послышалось, как Антон снял себя рюкзак. Он долго в нём рылся, что-то звякнуло и щёлкнуло:

— Как знал, авто-фонарь с динамо подзарядкой прихватил.

— У тебя есть фонарь? — не поверил Виктор.

— Так случилось. Чем чаще крутишь ручку, тем дольше светит. Хорошая модель. Можно под воду с ним нырять и как молотком пользоваться. За самый быстрый проход отрицаловки в качестве приза получил, — со смешком сказал Антон и несколько минут жужжит ручкой. Затем вспыхнул яркий свет.

В молочно белом свете стены пещеры словно сомкнулись. Побежали тени, будто спешат спрятаться злые гномы. Колыхнулась ближайшая паутина. Её хозяин поспешил забиться в щель от греха подальше. Геккон ловко протиснулся в щель люка, и он свободен. Счастливец, он знает много путей, пещера его дом родной.

Виктор с интересом осмотрел стены давно знакомой пещеры. При мощном освещении они воспринимаются иначе, нежели от чадящего факела. Луч фонаря решительно пробежался по натёчностям и уткнулся в едва заметный рисунок.

— Что это? — склонился к нему Антон.

— Словно ребёнок намалевал, — Виктор сощурил глаза, покачал головой и добавил:

— Злой ребёнок.

— Впервые с такой живописью сталкиваюсь. А ведь она времён неолита. В большинстве случаев древние люди рисовали зверей и охотников с копьями, но чтоб человек протыкал копьём другого человека? Такое впервые вижу. Необычный рисунок. Будет возможность, Павлу Сергеевичу покажем. А над одним стилизованно нарисована Луна, а над другим — Солнце. Здесь есть какой-то смысл.

— Ночь и день. Пещера и поверхность. Обычное шаманство, — сказал Виктор и невольно оглянулся. — Но нам уходить надо, потом разгадаем смысл рисунка.

— Может то дух пещеры? — у Антона впервые дрогнул голос.

Виктор про себя улыбнулся, он давно заметил особенность спелеологов становиться в горах суеверными, а в обычной жизни они сами подшучивают над своими страхами. Вот и Антон растерялся, наверное, вспомнил легенду о Чёрном и Белом спелеологе. Взрослые мужчины, но как дети! Живых надо бояться, а не духов пещер. Виктор решительно забрал фонарь и пополз к чёрному лазу.

Через несколько проходов мужчины упёрлись в водяной заслон. Спуск преградило неподвижное озерцо.

— Типичный сифон, — Антон взял фонарь. Некоторое время водит по стоячей воде. — А вода холодная, впрочем, мне не привыкать, — он зябко повёл плечами. Парень поставил фонарь на пол. Решительно скинул одежду и запихнул её в рюкзак. — Если меня через десять минут не будет, не ныряй! — он осторожно опустил в ледяную воду ноги. Поморщился. Глубоко задышал, собираясь с силами и решимостью. — Фонарик дай, — протянул он руку.

У Виктора возникло желание его остановить. Неправдоподобно и дико, нырять неизвестно куда. Это настолько глупо и неправильно. Неужели Антон совсем не боится? Да нет, медлит. Дышит с усилием и тяжело. Виктор собрался решительно запретить нырять. Но что дальше? В живых их не оставят. Освежуют, как Марину, в назидание другим. Нет уж, лучше использовать любую возможность, пусть даже, если она попахивает явным безумием. Ситуация безвыходная, Идар словно с цепи сорвался, и всех, кто будет ему мешать, не задумываясь, убьёт.

— Какой шанс, что сифон можно пройти? — обратился он к Антону.

— От нуля до тридцати процентов, — Антон глубже сполз в воду, начинает сильно дышать, делая гипервентиляцию лёгких.

— А потом найти выход на поверхность?

— Не более десяти процентов. У нас не основной вход. Он в другом месте.

— Впечатляет, — вздохнул Виктор.

— Но это так, — Антон неожиданно сделал глубокий вдох и нырнул.

Белый свет от фонаря скользнул в глубину и внезапно исчез. Виктор привстал от беспокойства, но догадался, Антон нашёл горизонтально отходящую полость и ушёл в неё.

— Раз, два, три… — отсчитывает Виктор секунды — … сто… двести… пятьсот.

Мужчина перестал считать. Горечь пронзила душу, сердце болезненно сжалось. В душе он понимал, что затея весьма зыбкая на успех, но странно, надежда была. А сейчас он потерял товарища и ничего в его положении не изменилось. Жаль Антона. Таких мужчин мало. И почему смерть выбирает лучших?

Виктор всё ещё сидит в кромешной тьме, а пальцы нащупывает рукоять ножа. Скоро он понадобится. Дорого он отдаст свою жизнь. Жаль, что вновь так бестолково попал в примитивную ловушку. Пора бы уже чему-то научиться у жизни. Но, видимо, другого шанса всё исправить уже не будет. Остаётся только биться, как зверь и скрежетать зубами от досады, что все его идеи останутся нереализованными. Нина… неужели она достанется Идару? А будущий ребёнок? Он его определённо убьёт!

Словно галлюцинация в воде появилось тусклое пятно света. Оно разрослось, и с шумом выбросились вверх руки. Антон появился на поверхности и судорожно задышал. Спустя минуту он засмеялся:

— Что, не ждал? А я вот он!

— Антон, этого не может быть? — в великом потрясении вымолвил Виктор.

— Воздушных куполов пять штук прошёл. Никогда со мной таких приключений не было! Выход есть! Пещера реально огромная и в ней никто не был. Я первый её открыл и назову её в честь Яны.

— Антон, ты живой или мне мерещится?

— Скидывай одежду и пихай в мой рюкзак. Он водонепроницаемый и поторопись, я сильно замёрз, в любой момент могу хватануть переохлаждение. Запомни, держаться строго меня. Как только мигну фонарём, поднимайся. Там воздушный купол. Отдышимся и к следующему. Последний рывок достаточно серьёзный, но ты выдержишь.

Антон окинул Виктора внимательным взглядом и помог закрыть рюкзак, предварительно положив туда пару увесистых камней, чтобы скомпенсировать плавучесть. Затем пристегнул его к спине.

— Ну, с богом, — он делает глубокий вдох и вновь уходит в чёрную бездну.

Напоследок Виктор оглянулся. Во тьме скользнули светлые лучи. Люк открыли. В любую секунду здесь окажутся люди Идара. Больше не раздумывая, он нырнул.

Ледяная вода обожгла, как кипяток, а потом возник пронизывающий холод. Становится до умопомрачения страшно. Виктор мгновенно теряет ориентацию. Где выход, где вход, уже не знает. Он ударился спиной о шершавый свод. Рванул вперёд. Ободрал плечи и судорожно повёл по сторонам головой. Из глубин сознания выплыла чёрная паника. Виктор с большим усилием её скомкал. Он стиснул зубы и сразу заметил тусклое пятно. Словно умалишённый, лихорадочно загребая руками, он бросился к нему. От перенапряжения и возбуждения, стал стремительно терять в лёгких остатки кислорода. Вот так люди и умирают, возникла страшная мысль. Виктор заставил себя успокоиться и плыть более размеренно. Стало легче и на душе и физически. Надо же так запаниковать! От злости на самого себя, мужчина ударил локтём по своим рёбрам. Ощутив боль, он окончательно пришёл в себя. Антон уже проплывал сквозь этот участок и, ему было в сто раз сложнее и страшнее… как за себя стыдно! Вот дурак, застрял бы от страха в какой-нибудь щели, словно глупый щенок!

Они сходу уходят в горизонтальную полость. Плывут в сужающемся тоннеле. Проходит минута, следующая. Легкие судорожно рвутся под рёбрами, вот-вот лопнут. Холод отступил и появилась противная слабость. Но вот мигнул фонарь. Обдирая тело о шершавые стены, Виктор ринулся вверх. Он даже не понял, что вынырнул, но услышал судорожное дыхание Антона и, едва не с криком, сделал вдох. Виктор с наслаждением задышал, постепенно успокаиваясь и оглядываясь по сторонам. Они в каменном мешке, заполненном воздухом. Луч от фонаря пробежался по потолку, скользнул вниз и замер напротив Виктора.

— Ты как? — насмешливо спросил Антон.

— Едва не обосраться! — искренне сознался Виктор.

— Осталось ещё четыре воздушных купола. Между ними небольшие расстояния, — поспешил его успокоить Антон. — Но последний путь даже я с трудом прошёл. Будь к нему морально готов. Но ты обязан его пройти, — неожиданно строго произнёс он.

— Значит этот этап, что прошли… пустяк? — Виктор невольно опустил взгляд.

— Не пустяк, а пустячок! — засмеялся Антон. — Испытание нас ждёт впереди.

— И как ты ныряешь под землёй? Я, ладно, за тобой плыл. Но если бы не было этой пустоты, ты б вернуться не смог.

— Я чувствую воздушные купола. Не знаю как, но ощущаю… по каким-то признакам. Это как озарение. Просто знаю, что они впереди. Но на последнем этапе едва не запаниковал. Нам придётся, минут пять, гипервентиляцию сделать. Вдыхать и выдыхать воздух до головокружения, пока не появится состояние опьянения. Потом тебе придётся словно заснуть и плыть за мной. Только так можно сохранить кислород в крови.

— Просто вдыхать воздух?

— Глубоко и часто… минут пять. Имелся бы баллон с кислородом, было бы намного проще, но и без него справимся. А сейчас на одном вздохе можно до следующего купола пройти. Затем сразу до другого. Там также задерживаться не следует, воздуха в пустоте мало. В предпоследнем отдыхаем. Заряжаем лёгкие кислородом и вперёд… главное рот не размыкать. Глотнёшь воды и ты мертвец.

— Перспектива туманная.

Виктор вновь испытал в груди противное чувство, но мгновенно его вытолкнул и стал полностью сосредоточенным. Он уверенно вытеснил из груди липкий страх и появился некий азарт, даже весело стало.

— Всё же лучше, чем к твоему другу в лапы попадать, — улыбнулся Антон. — А ты молодец, даже улыбаешься! — неожиданно произнёс он.

Действительно, путь до следующих воздушных куполов был достаточно лёгкий. Единственно, начало колотить от пронизывающего холода. Дрожь невозможно сдержать, даже грести трудно.

В очередном сифоне, Антон, успокаивающе произнёс:

— Это хорошо, что трясёт! Вот если появится ощущение тепла, это предвестник смерти.

— Значит, радоваться надо? — Виктор выстукивает зубами громкую дробь.

— Ага. Начинаем глубоко дышать.

Через некоторое время пространство поплыло. В ушах зашумело, появилось чувство невесомости и опьянения.

— Пора, — прошептал Антон и внезапно в его глазах Виктор заметил страх.

Он легко нырнул, озаряя темноту ярким пучком света и, стремительно ушёл в отрыв. Виктор поторопился его догнать, боясь потерять белое пятно, ускользающее во мраке. Может, начались симптомы опасного переохлаждения, так как в теле появилось тепло, но вернее всего — это состояние вызвано возбуждением и рвущейся наружу энергией. Страх исчез, тяга к жизни и азарт вышли на первые роли. Лёгкие давно пронзили рези. Судорожно втянулся живот, но Виктор словно залил рот сургучом. Не что в мире сейчас не заставит его открыть. Под черепной коробкой плывёт красный туман. Начинает мерещиться неизвестно что. Вот сдвинулась тень от подводной скалы, блеснули белые глаза. Нечто, напоминающее труп, скользнуло под ним, растопырив белые пальцы, уходит на глубину. От недостатка воздуха, Виктор на гране умопомрачения и галлюцинации его не трогают. Быстрее бы всё закончилось! Скорее бы выбраться из жуткой тьмы и дышать, дышать!

Туманный свет метнулся вверх. На миг блеснула плёнка поверхности воды. Там спасение!

Виктор вынырнул. С криком вдохнул воздух и с трудом вполз на пещерный пол. Он сел рядом с Антоном и всё не может перевести дух. Лёгкие болят, в голове тяжесть, но красный туман сполз, возвращая зрение.

— Мне кажется у нас переохлаждение, — без эмоций произнёс Виктор, — совсем не чувствую холода.

— Здесь действительно не холодно. Тот участок, что с трудом проплыли, вода в нём, как в горячей ванне, — облизал губы Антон, держась руками за бок, а сквозь пальцы у него сочится кровь.

— Где зацепился? — встревожился Виктор.

— Об камень… утопленника увидел. От неожиданности в сторону дёрнулся…

— Откуда здесь утопленники?

— Сейчас пещера соединяется с морем. Приливом затащило.

— Надо быстрее убираться отсюда!

Виктор расстегнул рюкзак. Вытянул свою одежду и быстро оделся, на пояс пристегнул нож.

Антон с готовностью кивнул, так же быстро облачился в свою одежду. Некоторое время светил по пещерному залу, определяя направление. К глубокому сожалению, ходов ведущих вверх он не обнаружил.

— Я так понимаю, нам надо спускаться вниз? — с грустью улыбнулся Виктор.

— Иногда необходимо спуститься вниз, чтобы подняться к поверхности, — неопределённо произнёс Антон.

— Всё же должен быть выход. Будем искать.

— Очень не хочется на пещерных тварей наткнуться, — передёрнулся Виктор.

— В пещерах нет жизни… разве что, жуки, пауки, саламандры, — уверенно произнёс Антон.

— Хоть это радует, — Виктор взял из рук Антона фонарь и медленно пошёл по роскошному залу.

Их окружают невероятные по красоте сталагмиты от молочно белых до розовых и даже зеленоватых оттенков. Лунное молоко щедро покрывает пещерные органы. Блестят лужицы с хрустально чистой водой и прямо из пола растут каменные цветы и кристаллы.

— Красиво как! — воскликнул Виктор. Он нащупал лучом фонаря круглый ход и медленно спустился. — Словно ступени, вот природа постаралась!

Удивительная природная лестница привела к нижнему залу. В этом месте ещё причудливее каменные кристаллы. Они, как странные цветы, покрывают весь пол, а вдали сверкнула поверхность подземного озера. Воздух наполнен влагой, ощутимо пахнет сыростью. В полной тишине слышится звук падающих капель воды. Они, как молоточки по гвоздям, с упорством бьют по мозгам. Хочется заткнуть уши, но они вибрируют во всём теле.

— Нереально как! — Виктор осматривает потрясающую картину.

— Мрак! — с радостью согласился Антон.

— Пойдём, что ли? — Виктор заметил подобие тропы.

Они идут, часто оглядываясь по сторонам. Антон с лихорадочностью водит лучом фонаря по окружающим предметам.

Мужчины остановились у озера и с удивлением разглядывают берег, на котором светится янтарным цветом самоцветная галька.

Антон присел и взял пару камней:

— Странно, напоминают опалы. Но в карстовых пещерах их быть не может!

— А это что? — Виктор направил луч на противоположную стену, которая словно застывшая пена, искрится множеством кварцевых включений.

— Всё понятно, природная аномалия. Здесь выход вулканической породы, со всеми вытекающими последствиями. Помнишь, когда щенков забирали, в пещере медную руду нашли? Здесь всё основательно перетрясло. На плато произошли грандиозные тектонические процессы.

Поверхность озера гладкое как стекло, прозрачнее самого чистого хрусталя. Луч фонаря, без искажений, легко пробил всю толщу и выхватил мёртвое каменистое дно. Странное сочетание, опаловые горы у берега и пустота в глубине.

Виктор оглянулся, с восхищением глядя на застывшие в отдалении великолепные пещерные органы, на оплывшие, как восковые свечи, сталагмиты.

— Ты хоть имеешь представление куда идти? — мужчина оторвался от созерцания подземной красоты и испытующе глянул на товарища.

— Будем искать… должны же они где-то быть, — слегка дрогнувшим голосом произнёс Антон.

— Настоящая пещерная страна. Я редко бывал под землёй и с такой красотой не сталкивался, — задумчиво произнёс Виктор.

— А я часто, но и я подобного ни разу не видел. Здесь что-то другое… ты правильно заметил — пещерная страна. Как тут здорово, но почему-то мене страшно от этой неземной красоты.

Парень ковырнул ногой гладкий камушек и тот полыхнул бурей всевозможных цветов.

— Случаем не благородный опал? — подхватил его Антон и с удивлением рассмотрел со всех сторон. — Это чёрный опал, — дрогнувшим голосом уточнил он.

— Наверное, очень дорогой? — с любопытством скосил глаза Виктор.

— Не то слово! Некоторые из них оценивались дороже бриллиантов. Но не это главное… он словно полированный.

— Чего странного? Водой обкатало?

— Может и так… но всё равно непонятно. Они так хорошо отполированы, словно рукой человека!

— А в лаве может содержаться алмазная пыль?

Антон с удивлением посмотрел на Виктора.

— Мне такое неизвестно. Необходимо, чтобы путь лавы пролегал из таких глубин, где немыслимое давление.

— Значит… аномалия?

— Другого объяснения я не найду. Не люди же их отполировали!

— А почему нет? — Виктор тоже взял сверкающий камень и внимательно рассмотрел его под разными ракурсами. — Это природная обработка. Он первозданной формы. Вот тут бы я подправил. Я бы взял… килограмм… другой. Нине подарю, — в потрясении сказал Виктор.

— Будем рюкзак по очереди нести, — сосредоточенно произнёс Антон и начал горстями закидывать в него сияющие камни. — Теперь мы богаты, — его голос от возбуждения сорвался.

— Как тонко подмечено… богаты. Вот только, что на это можно приобрести? Кусок мяса или тунца? И у кого покупать, у своих товарищей? — с иронией улыбнулся Виктор.

Антон помрачнел и задержал ладонь наполненную чёрными опалами на полпути к рюкзаку.

— А ведь верно, как-то неправильно наживаться на друзьях. Так что нам делать, может всё это бросить?

— Ни в коем случае! Нине хочу жменю подарить. Ты Яне. А остальное раздадим всем поровну.

— И Гурию дадим? — с неудовольствием произнёс Антон.

— А чем он хуже других? — с понимающей улыбкой спросил Виктор.

— Скользкий он, нудный и больно умный.

— Если делить на всех, значит на всех, — Виктор уже не улыбается.

— Может ты и прав, — Антон вяло закинул опалы в рюкзак, застегнул молнию и взвесил на руке. — Тридцать килограммов. В прошлой жизни мы стали бы олигархами.

— Ругательное слово, — поморщился Виктор, — что может быть поскуднее их образа жизни и их мировоззрения. Они воры и убийцы. Я таких ненавижу.

— Это я по привычке, — стушевался Антон, — мне они тоже до жопы. Сегодняшним днём надо жить.

— И делать своё будущее, — добавил Виктор и, охая от его веса, взвалил на плечи рюкзак. — Веди, Сусанин.

Антон никак не отреагировал на его шутку. Он в молчании побрёл вдоль озера, часто подсвечивая вблизи себя воду, словно ожидая, что из неё в любой момент кто-то выпрыгнет. Да и Виктор часто скашивает туда взгляд. Совсем недавно вода у берега бурлила от кипящей лавы. Теперь понятно, почему в этой пещере странно тепло. Не всё еще остыло. Вполне возможно, месяца два назад здесь полыхал подземный огонь.

Как-то неожиданно озеро закончилось, слезой застыв у холодной стены. Дальше пришлось карабкаться по трещине вверх, рискуя соскользнуть на торчащие внизу сталагмиты. Затем, пихая впереди рюкзак, извиваясь как дождевые червяки, Виктор и Антон поползли в узкой полости, которую Антон с гордостью обозвал «шкуродёром». Но вот он пройден. Виктор утёр влагу с лица, осмотрел очередной зал и передёрнул плечами от холода. Температура ухнула на отметку ближе к плюс пяти. Становится зябко, но Антон повеселел.

— Вот это я понимаю. Уже наши владения. Нутром чувствую, где-то есть выход!

Антон быстро пошлёпал по гладкому полу. Его плечи распрямились, в осанке появилась уверенность, и она передалась Виктору.

— Ты действительно так считаешь?

— О, да! У меня нюх. Скоро будет выход!

Антон поспешил в сужение зала. Решительно вошёл в тоннель и остановился как вкопанный. Виктор его едва не сбил с ног и сразу понял, это тупик. Стены сомкнулись, а у ног блестит вода.

— Очередной сифон? — догадался Виктор.

— Будь они не ладны! Сколько же их здесь! — с неудовольствием воскликнул Антон.

— Вновь проныривать? — Виктор скинул тяжеленный рюкзак.

— С рюкзаком никак не получится, а жаль, — расстроился Антон.

— Он же герметичный и прорезиненный, — заметил Виктор.

— С камнями очень тяжёлый, на дно потянет, — с сомнением покачал головой Антон.

— Тогда давай надуем его, — предложил Виктор.

— Блин, как я не додумался сам! — Антон, посмеиваясь над собой, вновь стянул одежду и запихнул её внутрь рюкзака.

— Посторожи, — пошутил он и, отдышавшись, нырнул.

Томительно тянется время. Виктор уже собирается спасать товарища, но под водой появилось тусклое пятно. Оно разрослось, вспыхнуло радостным светом и довольный, как ясный луч света после серой грозы, вынырнул Антон и весело произнёс:

— Думал тупик, а это сталактиты ванночку полностью перекрыли. Пришлось повозиться. Обломал пару штук. И ты знаешь, где я оказался? В центральном зале Чёрного монастыря! Теперь выберемся, но меня опять колбасит от холода. Так простуду можно подхватить. Надо торопиться! — Антон, слегка открыв молнию, краснея от усердия, закочал ртом воздух в прорезиненный рюкзак. Затем, внимательно оглядывая своё творение, которое стало на вид ещё тяжелее, с удовлетворением сказал:

— Можно отправляться!

Парень сбросил рюкзак в воду. Тот, слегка покачался на поверхности и начал медленно опускается, но был подхвачен сильной рукой, и словно отожравшийся на отмели бегемот, метнулся следом за человеком.

Виктор, даже не успев изголодаться по воздуху, нырнул вслед за Антоном и вскоре выбрался на узкую площадку. Впереди, подсвеченные фонарём, горят молочно розовые сосульки. Они срослись со сталагмитами и образовали что-то вроде секретной комнаты. Удивительно, как Антон догадался сломать пару штук? Может от отчаянья ударил по ним ногой и открылся ход во владения Чёрного монастыря.

Мужчины обтёрлись собственной одеждой и быстро надели её на озябшие тела. Разбрасывая холодные брызги, побежали по ровной поверхности пола к едва заметному лучу света, который словно стекает сверху и рассеивается туманом в величественном зале Чёрного монастыря.

Некоторое время Антон готовит подъём. Он умело забил крючья и навесил верёвку. Затем обвязал Виктора, подцепил самохваты и полз вверх, периодически вбивая клинья и подтягивая за собой верёвку, страхуя своего товарища.

Они полностью выбрались из воронки и внимательно осмотрелись. Впереди виднеются деревья, и чернеет зола от костра. Вокруг него разбросаны человеческие кости и скалятся обглоданные черепа.

Антон отшатнулся, на лице появилась гримаса ужаса.

— Неужели это все-таки, правда?

— А ты не верил мне? — Виктор медленно осмотрел поляну.

— Верил. Но я не знал, что это может быть так жутко. А где они сейчас?

— Их здесь нет. Это теперь владения Идара, а он похуже зеков будет. Костёр бы разжечь, одежду просушить, — задумался Виктор.

— Не проблема, — Антон достал коробок спичек, завёрнутый в презерватив. — Из старых запасов. Берегу как величайшую драгоценность, но сейчас как раз самое время.

Место для стоянки они решили выбрать подальше от старого кострища, так как от него буквально смердит тленом, да и человеческие кости вызывают тошноту.

Вскоре заструился ароматный дым. Затрещали веточки. Огонь, как живой, жизнерадостно прыгнул на сухие листья и быстро набирал силу, принося тепло и умиротворение.

Глава 15

Виктор неожиданно резко поднялся.

— Антон, пора, так и день может закончиться. Надо к старому лагерю идти. Определённо к нему уже направились бойцы Идара. Хотелось бы из их разговоров узнать что-нибудь интересное.

— Сейчас рюкзак спрячу. С такой тяжестью скакать по камням, легко можно ноги вывихнуть!

Антон отодрал у корней подстилку из прелых листьев и впихнул туда рюкзак. Затем тщательно замаскировал тайник ветками.

— Надо выстругать копья, — Виктор оглядел древний можжевельник, нашёл более-менее ровные ветки и с усилием срезал их ножом.

Некоторое время мужчины обрабатывают заготовки и подпаливают их в костре.

— С каменными наконечниками было бы получше, — Виктор с сожалением тронул тупой конец, — сюда бы осколок камня приделать.

— Опал можно разбить, — живо отозвался Антон.

Виктор встрепенулся, но мгновенно опечалился, вспоминая волшебную игру света этих великолепных самоцветов.

— У меня рука не поднимется их расколоть. Что-то другое надо подыскать, — он бросает взгляд на белеющую человеческую кость.

— Нет, только не это! Ты хочешь из человеческих костей сделать наконечники? — побледнел Антон.

— Кость крепкая, края острые. Чем не оружие?

— Но это…

— Ты прав… человеческая кость… хороший материал для наконечников, — с упрямством заявил Виктор.

— Это кощунство.

— Нет, это выживание.

— Я из опала себе сделаю, — Антон отвёл глаза от внимательного взгляда Виктора.

— Не стоит. Опалы достояние нашего общества. А кости что… прах. Лишь душа ценна. Вот о ней и помолится Викентий Петрович.

— Всё-таки это не совсем правильно, — опустил голову Антон, — останки надо бы захоронить.

— Безусловно, — Виктор уверенно разбил кость камнем, выбрал острые осколки и кинул Антону.

— Привязывай к копью, — приказал он.

Антон не стал спорить, но побледнел ещё сильнее. Он уверенно привязал белый осколок к копью и поднял тяжёлый взгляд на Виктора.

— А вдруг это от Олега Васильевича?

— Очень может быть. Пусть теперь нам послужит, — несколько цинично произнёс Виктор.

— Неправильно всё это.

— Это жизнь. Нечего сопли распускать!

— Я крещён, — забыв обидеться, заявил Антон.

— Я тоже, — Виктор проверил крепление осколка от кости на своём копье.

— Знаешь, что это грех?

— Смотря, с какой стороны подходить. Думаю, нет греха в том, что мы спасаем себе жизни. Мы не глумимся над останками. Я очень сожалею, что приходится ими воспользоваться. К примеру, святые мощи, выставленные на всеобщее обозрение, не являются кощунственным актом. Они каким-то образом исцеляют, спасают души пришедших поглазеть на них людей.

— Не поглазеть, а прикоснуться, — с неудовольствием поправил Антон.

— Где-то так я и думал. Именно, прикоснуться. Что в данном случае мы и делаем, — без смущения произнёс Виктор. — Надеюсь, они спасут нас в трудную минуту.

Антон вздохнул. Он захотел найти слова, чтобы как-то пристыдить Виктора, но в глубине души согласился с ним. Но это непросто. В последнее время Антон часто думал о Боге, ведь не зря он послал им такое испытание. Может, ждёт от людей что-то, чего не было в прошлой жизни? Как сейчас жить? Но одно понятно, как раньше существовали, уже не получится. В своё время Антон не задумывался о бытие и больше размышлял о настоящем, а суеверным становился лишь в горах. Там иной климат, особая аура и часто бывали встречи с непостижимым, что в цивилизованном мире происходило крайне редко.

Виктор взвеси на руке копьё. Посмотрел на наконечник из человеческой кости и в его глазах полыхнул мрачный огонь.

— Теперь у Олега Васильевича появился шанс отомстить за свою смерть, — глухо произнёс он, и Антон с некоторым облегчением кивнул.

Они покинули окрестности Чёрного монастыря, осквернённые людоедами, и бесшумно пошли по едва заметной тропе, почти заросшей густой травой выше роста человека. Как всё поменялось. Раньше все долины были как на ладони и просматривались вдоль и поперёк. Но проливные дожди словно заколдовали землю и взметнулись к небу роскошные луга с изумрудной зеленью. Теперь в них легко прятаться, но и на врага можно сходу напороться. Край смертельно опасных пещер превратился в сплошную ловушку. Легко можно свалиться в глубокую пещеру или насмерть завязнуть в узком поноре. А ещё звери появились. Они начинают соперничать с людьми, но определённо проигрывают им в злобе. Но всё же звери непредсказуемые и опасные. Особенно одичавшие собаки.

Виктор в страшном напряжении вслушался в малейший шорох. Он для себя решил, хватит проколов. Два раза им повезло, третьего раза может не быть.

Ближе к старому лагерю Виктор замедлил шаг. Порыв ветра донёс слабый звук. Вроде кто-то говорит. Неожиданно послышался выкрик. Определённо, в лагере хозяйничают люди Идара, а может и он сам прибыл собственной персоной.

— Слышишь? — шепнул Виктор, подтягивая копьё ближе к груди.

— Да. Там не один человек. Пожалуй, нам на ту сопку забраться надо. Оттуда глянем.

— Э нет, сопка занята, — Виктор увидел, как стайка голубей хотела на неё спуститься, но сразу взмыла вверх и полетела в сторону пещеры Голубянки.

— В лес зайдём. Потом ближе к морю и через заросли тёрна к плантации. Так можем незаметно подобраться совсем близко.

Вскоре голоса раздались более явственно. Враги сильно не таятся. Им даже в голову не приходит, что кто-то посмеет сунуться в захваченный ими лагерь.

— Ты жди здесь, я схожу на разведку, — решительно говорит Виктор, но вдруг что-то вспомнил.

— Хотя нет. Дуй к той скале и посмотри, трава у изгороди полегла или нет. Если нет, махнёшь копьём. При другом раскладе немедленно возвращайся.

Антон скользнул в заросли. Виктор поморщился, увидев, как колыхнулись над его головой стебли, но вроде никто не обратил на это внимание.

Вот он добрался до скалы. На некоторое время замер. Затем взмахнул копьём. Виктор приподнялся. Вслушался в малейшие звуки. Голоса доносятся лишь с лагеря, а здесь тихо, только ветер слегка шумит, путаясь в густых зарослях. Значит, нет поста. Это обрадовало, но на душе у Виктора появилась тяжесть, и словно что-то царапнуло сердце. Может это предчувствие? Копьё ещё раз показалось из травы. Виктор облизнул губы и наоборот, пятится. Он стремительно ушёл в сторону, не сводя взгляда с зелёной травы, которая так некстати шевелится под порывами ветра, маскируя любое движение врага, если конечно они здесь.

Внезапно он явственно увидел, как тугие стебли разошлись. Показалось плечо мужчины. Следом за ним мелькнула рука другого человека, держащая увесистую дубинку. Виктора бросило в жар, а ведь пост был. Идар в высшей степени профессионал, знает, где разместить людей.

Цепко сжимая зубы, Виктор бесшумно шагнул в сторону таящихся мужчин. От ветра вновь разлетелись заросли. В этот миг, Виктор стремительно забегает сзади и оказывается на тропе чётко за их спинами. Адреналин мощно выбросил кровь в артерии, сердце сорвалось в галоп, а пальцы уже сжали рукоять ножа.

— Подождём. Тот сигналил. Значит, ещё один есть. Может даже он, — прозвучал громкий шёпот.

— Лохи, — раздалось пренебрежительное хмыканье.

— Идар приказал живьём брать, но кости ломать разрешил.

— Странно, второй всё не выходит. Ты подберись немного ближе, а я здесь подожду. Если опять уйдут, Идар нас не простит.

— Не уйдут. Слушай, а правда их предводителя косатки спасли? — в голосе зазвучали тревожные нотки.

— Его Виктором звать. Было дело. Странная ситуация. У нас все были в шоке. До сих пор среди рабов и даже свободных граждан всякие суждения ходят. Якобы он и не человек вовсе, чуть ли, не божество какое.

— А вдруг это так?

— Тю, совсем повёрнутый? И ты туда же! Это обыкновенная дрессура!

— Это когда он успел выдрессировать косаток? — прозвучал скептический возглас. — И как он из замурованной пещеры выбрался? Там нет выхода…

— Хватит болтать! Давай вперёд, но его не спугни… иначе, голову оторву. Как только Виктор на меня наткнётся, тут я его дубиной и собью. Сволочь этакая. Он должен ответить за все наши страхи. Божество, мать его! Что замер, ползи вперёд!

Виктор выглянул из перепутанных пучков травы и, как на ладони, увидел мужчин. Они совсем рядом и не дай бог услышат его дыхание. Но они заняты игрой в разведчиков. Сейчас или никогда. Момент весьма удачный! Стоит сделать пару шагов, и Виктор легко достанет ножом первого человека. А второй — трус, дёргаться не будет. Виктор почему-то в этом был полностью уверен.

Он пригнулся и почти без шума двинулся вперёд, к тому месту, где вновь поднялось древко копья. Антон удивился и уже собрался сдать назад. Это почувствовал идущий к нему человек. Он остановился, и в этот момент Виктор словно вырос за его спиной и с размаху всадил лезвие под левое ребро. Дёрнувшийся в конвульсиях труп, сбросил в сторону. Затем он оттёр лезвие от крови, посмотрел жутким взглядом на второго человека и поднёс к губам палец. Немая сцена, Гоголь со своим «Ревизором» отдыхает.

— Иди сюда, — поманил его рукой Виктор. — Не бойся, ты будешь жить, главное не кричи, иначе — смерть.

Мужчина подошёл к нему на ватных ногах, словно овца к мяснику. Виктор, желая перестраховаться, с силой ударил его в голову рукояткой ножа. Потерявшего сознание человека быстро связал и воткнул в рот кляп. Затем окликнул Антона. Парень быстро появился и замер в ужасе и удивлении.

— Вот, языка добыл, — бесшумно засмеялся Виктор.

— Как же так?

— За нами следили. Мы чуть в ловушку не угодили. Но получилось с точностью наоборот. Уходим к лодке. Этот хлопец нам всё расскажет. А второго обыщи. Дубину возьми и нож. Одежду стяни, главное… ботинки.

— Я не мародёр! — вспыхнул Антон.

— Глупый, нам людей своих надо одевать, а ему это уже не нужно. Или ты хочешь, чтобы я этим занялся?

— Да нет, вроде тебе не по статусу, — угрюмо буркнул Антон.

— Причём тут статус, у меня все руки в крови, одежду могу запачкать.

Виктор рывком поднял пленного и перебросил через плечо.

— Я к лодке, а ты за рюкзаком и сразу ко мне. У нас очень мало времени. Поторопись, Антон.

Как только качнулась лодка, куда бесцеремонно швырнул пленного Виктор, тот очнулся. Он перевёл болезненный взгляд на страшного человека, который с усердием отмывал руки в студеной воде моря. На взгляд обычный мужчина, но столько о нём ходит слухов и всё это после его чудесного спасения на спине огромной косатки. Население было взбудоражено и появились те, кто начал сомневаться в правильности действий Идара Сергеевича. Но он отреагировал быстро и с небывалой жестокостью. Марину привязали к столбу и оставили на несколько дней без еды. Но она, каким-то образом, освободилась от верёвок и попыталась бежать из города. Но на южном склоне попала под камнепад. Изувеченное тело Идар решил использовать, как устрашение. Жаль Марину, как-то не вязался её образ с рабыней. Она была очень весёлой и гордой женщиной. Сломить её не получилось. Кошмарный мир! Как тяжело жить, но деться некуда. Пленный попытался вздохнуть, но кляп не дал это сделать в полной мере. Он задёргался и отчаянно замычал.

— Очнулся?

Виктор встряхнул руки и мягко улыбнулся пленнику. Но от его улыбки ему стало и вовсе плохо.

— Не всё так плохо, приятель. Ты жив, а Бог даст, и дальше будешь жить. Ты сильно не дёргайся, лодка качнётся, и ты вывалишься, а вода холодная, застудишься.

Пленный замер и испуганно захлопал глазами. Он ищет в лице Виктора нечто сверхъестественное, но тот вроде обычный мужчина, жилистый, взгляд несколько простоват, но в глубине глаз есть что-то пугающее.

— Ты немного потерпи. Антон придёт, выйдем в море и я кляп вытащу. Надеюсь, насморка у тебя нет? Дышишь без проблем?

Пленник мотнул головой и слегка успокоился. Его не будут убивать, это вселяет оптимизм.

Послышался шорох. Виктор выпрямился и поднял копьё.

— Это ты, Антон?

— Представляешь, едва не заплутал, — прозвучал его голос. — Антон раздвинул ветки, остановился, глядя на пленного. — Он, случаем, не загнулся?

— Нет, расслабился и получает удовольствие. Он спокойный парень. Всё понимает.

— Сильно ты его по голове долбанул.

— Своеобразная анестезия. Зато всё тихо прошло. Да он не в обиде… даже радуется, — вновь улыбнулся Виктор и подмигнул пленнику.

Антон бросил тяжеленный рюкзак в лодку. Подождал, когда в неё запрыгнет Виктор, и налегая всем телом, спихнул её в море. Затем ловко перевалился через борт.

Виктор торопливо погнал лодку из зарослей и когда она вырвалась на открытую воду, с облегчением вздохнул:

— Вот теперь мы в безопасности. Кляп вытащи, а то он привыкать уже начал.

Антон с усилием выдернул плотный комок. Пленный громко задышал, сплёвывая на себя.

— Тебя как звать, мужчина? — спросил Виктор, легко двигая вёслами.

— Игорем, — выравнивая дыхание, произнёс тот.

— У тебя голова не кружится?

— Есть немного.

— Говорить можешь или слегка отдохнёшь?

— Я не устал. Просто голова побаливает.

— Крепкая она у тебя, — вмешался в разговор Антон, — как чугунный котелок. Быстро отходишь.

— С детства боксом занимаюсь. Привык к ударам по голове.

— Значит боксёр. То-то вижу, нос у тебя несколько смещён в сторону, — заметил Виктор.

— Нет. Это не на тренировках. Нырял, в камень воткнулся. Ели вытащили.

— Пьяный был?

— Немного пива выпил и… чуток водки. На жаре развезло. Оступился. Хорошо друзья рядом были, — простодушно ответил мужчина.

— Счастливчик, — хмыкнул Виктор.

— Я везучий, — кивнул пленный. Затем, стараясь скрыть страх, спросил:

— Вы меня не убьёте?

— А смысл? Ты такой приятный в общении. Нет, Игорь, у нас нет желания тебя убивать, — Виктор спрятал в губах насмешку.

Пленный задумался. У него появилось много вопросов, но он не решился спросить, а лишь с ожиданием замер, слегка шевеля онемевшими пальцами. Верёвки сильно затянулись и причиняли ему сильные страдания.

Виктор, словно не замечая его мучений, простодушно улыбнулся.

— А ты как попал на Караби яйлу? Я тебя раньше не видел в лагере у Идара.

— Как и все, с потопом. Устанавливал шефу на даче цистерну для воды. Уже воду в неё начал закачивать… волна пришла. Я когда увидел, как дома разлетаются в разные стороны, а затем, словно горизонт поднялся… вверху пена, как тучи! А впереди стена воды без единого пузырька! Так я в цистерну влез, крышку каким-то образом закрыл. Потом как швырнуло и, понеслось! Мотало как в миксере. Но затем выбросило на поверхность. Крышку открыл, а в небе целые стаи птиц воспламеняются, а тушки в воду падают. Не будь дураком, набрал пташек. Потом ел недели две, пока они совсем не протухли. На моё счастье в цистерне пресная вода была. А в один из дней я так испугался… за себя. Думал, умом тронулся. Гляжу, по морю, целая танковая бригада плывёт, пару баллистических ракет, тяжёлые грузовики, а на них солдаты висят, как сосиски.

— Как… танки? — переспросил Антон.

— В том то и дело. Вся эта техника была надутая, из резины, муляжи. Солдатики совсем ослабели. Я им воды дал, и поплыли все вместе. А через некоторое время остров заметили. Вот здесь и оказались, — Игорь вздохнул. — Идар нас подобрал и почти всех определил в разряд свободных граждан.

— Дела, — покачал головой Виктор.

— А много солдатиков спаслось? — словно невзначай, спросил он.

— Человек сто.

— Сколько? — вырвалось у Антона.

— Если совсем точно, со мной сто один.

— Так у вас целый город, — сузил глаза Виктор. По его сердцу неприятно царапнуло. Сейчас расклад сил явно не в его пользу. Совсем плохо. Теперь не о нападении нужно думать, а об обороне.

— Строимся быстро. Рабов ещё подогнали, — обыденным тоном произнёс Игорь, вероятно, он уже привык к такому положению.

— Сейчас их почти пятьдесят человек. Собираемся на соседний остров надувные танки гнать. Надо ещё людей подсобрать.

— На какой остров? — встревожился Виктор.

— Когда мы болтались по волнам, проплывали мимо скалистого острова. Там люди были. Я насчитал три сотни палаток. Мы не смогли к ним подойти, течением снесло, но зато, на Караби яйлу попали, — радостно заулыбался Игорь.

— А далеко отсюда остров? — вкрадчиво спросил Виктор.

— Далеко. Более сотни километров, — Игорь махнул рукой, указывая направление.

— Похоже на Карадаг, — Антон глянул на Виктора.

— Да, точно, — радостно кивнул Игорь, — Идар Сергеевич, как-то раз, упомянул о Карадаге.

— А что он ещё говорил? — в упор посмотрел на него Виктор.

Игорь поёжился под его взглядом и постарался отползти подальше, как-то неуютно стало у него на душе. Простодушие во взгляде Виктора исчезло, и сейчас его глаза источают смертельный холод.

— Ничего особенного, — стараясь не сболтнуть лишнего, медленно произнёс Игорь, — о вас говорил. Мешаете вы ему.

— Это понятно. Мы на мир по-разному смотрим, — согласился Виктор.

— Он знает, где наш лагерь?

— Ищет, — опустил взгляд Игорь.

— Ты искренен, — Виктор развязал ему руки. — Пожалуй, я тебя отпущу.

— Это, правда? — он в надежде вскинул взгляд полный признательности.

— А зачем ты нам нужен? Только лишнее место в лодке занимаешь. Мы тебя высадим здесь, а нам ещё очень долго плыть, — изображая усталость, произнёс Виктор, — дай бог к следующему дню добраться.

Пленный стрельнул глазами, но Виктор изобразил равнодушие. Антон в тон Виктору зевнул.

— С утра на Большой Бузулук надо пойти. Льда наколоть. Опять не высплюсь, — говорит он, зная, что эта пещера находится на противоположной стороне плато.

— Вот что, мы высадим тебя здесь. Опасайся одичавших собак. Иди ближе к берегу. Затем, сворачивай в сторону Чёрного монастыря, а там ты дорогу найдёшь.

Виктор решительно развернул лодку и погрёб к скалистому берегу. Игоря бесцеремонно вытолкнули. Он плюхнулся за борт и резко погрузился в воду. Лихорадочно вынырнул, отплёвываясь, поплыл к берегу. В глазах Игоря радость и недоумение. Ему до сих пор непонятно, зачем его брали в плен и почему отпустили. Он выбрался на берег и обернулся. Виктор нетерпеливо махнул рукой и прокричал:

— Быстрее сваливай отсюда! В прошлый раз здесь целая свора собак прыгала по берегу, а они людоеды.

— У меня один только вопрос, — встрепенулся Игорь, испуганно озираясь по сторонам. — Зачем вы меня столько волокли, везли на лодке и вдруг отпустили?

— Идару передай привет, — Виктор не стал отвечать на его вопрос и швырнул на берег дубинку.

— Странно как-то всё, — Игорь поджал губы и поднял дубинку с земли. — Ладно, бывайте! — внезапно он резко перешёл на бег, испуганно косясь на ближайшие заросли.

— Как ты думаешь, Идар поверит, что наша стоянка на противоположном берегу? — Антон подменил Виктора, взялся за вёсла и тихонько погрёб от берега.

— Конечно, нет. Но часть людей пошлёт туда на разведку. Только бы его люди с Аликом не столкнулись. Он с Машей как раз к Большому Бузулуку пошли. Зря ты это ляпнул, — с укором глянул на товарища Виктор.

Антон виновато пожал плечами:

— Блин, не подумал.

— В следующий раз аккуратнее выражайся. — Виктор отыскал взглядом уменьшающуюся фигурку человека. Затем перевёл взгляд в противоположную сторону и нахмурился:

— Не пойдут они к Бузулуку.

— Почему так решил? — удивился Антон.

— Собаки след взяли. Вон, видишь, появились? Целенаправленно бегут. Ветер к ним, вот и учуяли. Не повезло Игорьку, — с искренним сожалением сказал Виктор.

— Помочь ему надо, — Антон остановил вёслами лодку. — Попробуем разогнать свору?

— Это можно, — равнодушно согласился Виктор. — А стоит? Он наш враг и, когда придёт время, один из первых пойдёт на нас.

— Но он человек.

— Поэтому и жалко, — нахмурился Виктор. — Хорошо, — неожиданно согласился он. — Греби к Игорьку! Мы должны его перехватить!

Антон резко развернул лодку и мощно налёг на вёсла. Расстояние стало медленно сокращаться, но и собаки увеличили темп.

— Пробежку устроил, спортсмен хренов, — сквозь зубы выругался Антон, лихорадочно хлопая вёслами по воде.

— Такой темп держи! Мы успеваем! Почему он не обернётся? В воду ему надо уходить! Зачем в сторону заворачивает? — Виктор засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул.

Игорь услышал свист. Затормозил и посмотрел через плечо, но неожиданно рванул вперёд ещё быстрее.

— Что он делает? — вскричал Виктор, но тут увидел, как прямо по кромке берега бегут пять огромных псов. Они неожиданно появились с противоположной стороны берега.

— Умные бестии, по всем правилам действуют. Одни гонят, другие сидели в засаде, а сейчас перекрывают путь к морю! — выкрикнул Виктор. — К берегу гони! — закричал он Антону.

Игорь упёрся в скальную гряду и стал метаться в поисках выхода. А собаки галопом понеслись к нему, хрипло лая и радостно повизгивая. Они чётко загнали человека в западню и уверенны, тот уже не вырвется, но и нападать пока не стремятся. Они ждут, когда подбежит вся стая.

Лодка, рискуя пропороть днище о камни, с хрустом налетела на берег. Виктор и Антон спрыгнули. Они бешено закричали и взмахнули копьями, бросая настороженные взгляды на приближающуюся стаю.

— К нам прорывайся! — Виктор с силой швырнул копьё. Оно, прогудев, впилось в хребет чёрной овчарке. Та взвизгнула и изогнулась, пытаясь достать его челюстями. Три других зверя мгновенно припали к земле, выбрасывая из пастей пену. Но пятый пёс не спускает злобного взгляда с загнанной в угол жертвы и весь подобрался для решающего прыжка.

Игорь предпринял отчаянный рывок и попытался прорваться сквозь заслон из злобных собак. Он взмахнул дубинкой, но лишь задел морду метнувшегося на него зверя. Тот завалился на бок, но мгновенно извекрнулся и стремительно прыгнул на человека. Пёс сбил его с ног и вгрызся в живот, мотая лобастой головой и вдавливая человека в землю. Игорь дико закричал, пытаясь оттолкнуть ужасного зверя. Но тот как бешеный упёрся лапами и с лютой злобой принялся рвать его тело. Неожиданно сквозь разорванный живот у Игоря выползло что-то белое, в липкой крови.

Нанося колющие удары копьями, Виктор и Антон отгонали часть зверей, но стая уже окружила людей. Матёрый кавказец отрезал путь к морю. Он присел на передние лапы и легко увернулся от брошенного копья. Внезапно как молния он прыгнул. Виктор, с невероятным усилием, отразил его атаку ножом, полосонув жуткого зверя по морде, разрезав один глаз, и верхнюю приподнятую губу.

Разъярённый визг вожака привёл в замешательство других собак. Используя этот миг, Виктор с Антоном бросились к лодке и отпихнули её от берега. Они перевалились через борт и принялись бить вёслами по осатаневшим от злобы псам.

Несколько мощных гребков и люди оказались на безопасном расстоянии. Они затормозили лодку вёслами и с ужасом стали наблюдать, как одичавшие собаки терзают ещё живого человека.

— Проблема, огромная проблема, — с болью в голосе произнёс Виктор, — стая разрослась, не менее двадцати особей. Пока не поздно её надо изводить.

— Игоря жалко, — со стоном произнёс Антон, прижимая руку к ране на боку.

— Конечно, жалко. Но видит Бог, мы всё сделали, чтобы спасти его. Видно, сегодня не его день.

Антон толкнул лодку вперёд, с силой погрузив вёсла в воду. Не обращая на боль в боку, погрёб вдоль берега, стараясь не смотреть на пиршество собак-людоедов. Но истошный визг и громогласный рёв заставил бросить взгляд на берег.

— Этого нам ещё не хватало! — невольно выкрикнул Виктор.

Красавец тигр, смёл чудовищной лапой с десяток, визжащих псов и в развалку подошёл к истерзанному человеку. Он перехватил его челюстями и с лёгкостью утащил в густую поросль, оставив за собой надрываться в бешеной злобе бывших хозяев плато.

Глава 16

— Тигры на Караби яйле, кому сказать! — откинулся к борту лодки Антон. — Раньше кроме лошадей и овец здесь никого не было.

— Угораздило здесь зоопарку разбиться о скалы! Такое счастье для нас! — с глубокой иронией сказал Виктор.

— По крайней мере, псы теперь не разгуляются. — Антон, наконец, почувствовал боль в укушенном боку. Он прижал локоть к ране и с сожалением произнёс:

— Ещё один рубец останется.

— Мы тоже не разгуляемся, — Виктор спихнул его с вёсел. — Жизнь на Караби приобретает ещё большую насыщенность и яркость. Куда не сунься — всюду хищники.

— Ага, а человек среди них самый страшный, — Антон откинулся на спину и с прищуром наблюдает за берегом.

— Словно какой-то испытательный полигон — всех сбросили в одну кучу. Скоро такая каша заварится. Людей у нас мало, — с болью в голосе произнёс Виктор, — на Карадаг следует плыть.

— Было бы на чём, — вздохнул Антон.

— Корабль будем делать.

— Брёвна есть, но специалистов нет.

— Почему нет? Игнат с Сашей.

— Они профессионалы по постройком коровников, — с пренебрежением сказал Антон.

— Ну, коровник, то же судно. Перевернуть крышей вниз, сделать гидроизоляцию и в путь, — без усмешки произнёс Виктор.

— Шутишь? — кинул быстрый взгляд Антон.

— Вероятно. Но корабль делать будем. Я кое-какие схемы из интернета помню, да и народ наш не глупый. Сообща разберёмся, что к чему.

— За это время Идар, на своих резиновых танках, быстрее туда попадёт, — с тоской сказал Антон.

— Не думаю. Чтобы заставить их плыть куда нужно, необходимо проделать немалую работу. А так — просто дрейфовать по ветру будут.

— Верфь начнём строить?

— Пожалуй.

— На берегу?

— Ну, а где ещё?

— Нас быстро вычислят, — с тревогой произнёс Антон.

— Определённо. Это вопрос времени. Забор будем ставить, от моря до скал. С нашей стороны закрепим площадки, камни подготовим, копья. Лучников посадим. У нас уже есть приличные стрелки. А в долине надо искать ход, по которому собаки к нам проникли. Очень уязвимое это место.

Виктор нахмурился, но глаза загораются энергией. Этот внутренний огонь воодушевил Антона.

— Собачий лаз найдём, — уверенно произнёс он.

— Очень нужно, — глаза Виктора почернели от беспокойства. — Чувствую пакость в этом кроется. Всё так удачно сложилось. Вокруг кольцо из неприступных скал, а собаки к нам проникают без проблем!

На некоторое время Виктор замолчал, затем с расстановкой сказал:

— Надо готовить диверсантов. Резиновый флот Идара нужно продырявить.

Антон рассеяно кивнул. Он зачерпнул ладонью воду и пристально глянул в море:

— Там акулы или косатки, — он привстал с места.

Виктор до слёз в глазах посмотрел вдаль:

— Не понять. Волна в бликах.

— Мужчины говорят, кита на горизонте видели, — всё также пристально смотрит вдаль Антон.

— Корабль будет, поохотимся и на него, — кивнул Виктор и налёг на вёсла. — Это акулы!

— За теми скалами наш берег, — засуетился Антон.

— Далековато, — Виктор основательно впрягся в вёсла и погонал лодку к спасительным скалам.

Словно русалки пронеслись морские котики. Пара зверей высунула усатые морды и с неудовольствием посмотрела на людей и шарахнулись в стороны.

— С человеком уже познакомились, — криво улыбнулся Антон. — Вот жизнь у них! В море акулы и на берегу беда! Хорошо, что их стадо здесь. Акулы прежде ими заинтересуются. Под шумок пройдём.

Акулы оказались у лодки неожиданно быстро. Они, едва не задевая борт, равнодушно проплыли мимо и медленно начинают выписывать круги, разрезая море острыми плавниками. Лучи света жизнерадостно играют на грязно-белых телах, но от этой игры света настроение у людей не повысилось, а наоборот, ухнуло вниз, словно в ледяную бездну, к застывшим в ожидании бронированным крабам.

— Как назло морские котики на берег выбрались, — сквозь зубы процедил Антон, со страхом поглядывая на белых акул.

— Не дураки, вовремя их узрели. Сейчас смеются над нами, почёсываясь ластами, — невесело пошутил Виктор.

Он убирал вёсла из воды, чтобы лишний раз не провоцировать хищниц. Лодка начала медленно курсировать вдоль берега.

Вот одна из акул несильно ткнулась о борт. Она раскрыла пасть, оголяя смертоносный частокол из треугольных зубов. Попробовала на вкус свисающую лямку. Лодка в конвульсиях дёрнулась, и едва не черпает бортом. Люди замерли, даже дышать перестали.

— Блин, хоть бы одно копьё осталось! Чем бы их отогнать? — выругался Антон.

— С ними только косатки могут справиться. Ты лучше не дёргайся. Нас к берегу гонит. Было бы неплохо, если на мелководье вынесет.

Сильный удар по днищу подкинул лодку. Она опасно накренилась. Люди бросились в противоположную сторону. Лодка выровнялась, шлёпнула дном и поскакала на волнах от поднявшегося буруна. Виктор схватил вёсла и отчаянно погреб к берегу. Одно весло с силой выдернулось из уключины. Белая акула перекусила его, словно сухой стебелёк и мощно ударила хвостом. Взлетела волна с пеной и лодка закрутилась на одном месте.

— Получай! — Виктор наотмашь нанёс удар веслом по широкой морде.

Акула выдохнула из себя поток воды и, словно торпеда, ушла под воду. Мужчины замерли. Скоро произойдёт решающий удар и их растерзают ужасные твари. Внезапно на берегу начинает происходить суета. Морские котики с рычанием пошлёпали по камням. Наседая друг на друга, они заметались на берегу и начали целыми группами прыгать в море.

Решающего удара не произошло. Акулы мгновенно отошли от несъедобной лодки и скрылись на глубине. Пользуясь моментом, Виктор вывел лодку за скалы, а там уже появился знакомый берег.

— Ты видел, кто котиков напугал? — прерывающимся от напряжения голосом, спросил Виктор.

— Большая зверюга.

— Тигр?

— Нет, на медведя похож, только тощий какой-то.

— Весело, — неожиданно засмеялся Виктор.

Антон некоторое время смотрел с недоумением, а затем и сам рассмеялся:

— Ей богу, не земля, а рай для всех! Приютила и людей, и зверей, и людоедов!

— Холодный рай, — Виктор сдёрнул с себя улыбку.

Орудуя одним веслом, Виктор уверенно направил лодку к одиноко стоящим деревьям, под которыми разлёгся колючий кустарник. На взгляд Виктора место весьма удачное для засады. Там расположился пост Викентия Петровича. Ветки разошлись в разные стороны, держа АКМ стволом вниз, появился батюшка. Он приветственно поднял руку и улыбнулся в бороду. Неторопливо подошёл к морю и подождал, когда лодка уткнётся об отмель. Следом за ним выползли два брата, Семён и Виталий. Оба держат копья, через их плечи закинуты луки, а на ремнях болтаются ножи.

Антон бросил верёвку. Братья подтащили лодку к берегу и мужчины выпрыгнули на землю.

— А я смотрю, вас маленько потрепало, — Викентий Петрович узрел кровавое пятно на куртке у Антона.

— С собаками вновь подрались, — словно он в чём-то виноват, несколько стыдливо произнёс Антон. — Мало мне прежних шрамов, теперь ещё один добавился.

— А второе весло где потеряли? — батюшка легонько улыбнулся, но глаза цепкие и понимающие.

— Оно белой акуле понравилось, — ухмыльнулся Виктор. — Дел у нас теперь прибавится, — Виктор не стал развивать ту тему и начал с главного. — У Идара людей больше сотни. В данный момент идти на него не реально, числом задавят. Необходимо эту полоску берега огородить забором, иначе раздавит он нас, как блох. Что любопытно, помимо собак, в окрестностях объявился тигр, а ещё Антон медведя разглядел. Он котиков с берега согнал. Зверь худющий и злой. Выходить за территорию нашего поселения будет весьма проблематично.

— С животными мы разберёмся, — не слишком обеспокоился Викентий Петрович, — а вот, что людей в лагере Идара прибавилось, сильно беспокоит. Что делать будем?

— Корабль… на Кардаге крупное скопление людей. Кстати, туда и Идар собирается.

— Корабль? Авантюрно, — почесал бороду Викентий Петрович, — а впрочем… попробовать стоит. В любом случае это хорошо. Вот только строительство домов придётся отложить.

— Потом отстроимся. Пускай палатки утепляют и всем на строительство забора. Идар долго ждать не будет. Он попытается использовать своё преимущество. Очень скоро появятся его разведчики. Необходимо устроить им горячий приём.

— И чего людям не живётся? — тоскливо произнёс один из братьев.

— Хотят жить хорошо, но за счёт других, — несколько пренебрежительно глянул на парней Антон.

Оставив братьев на посту, Викентий Петрович пошёл с Виктором и Антоном. Близится вечер. Расположившись со спиннингами, мужчины ловят рыбу. Горят костры, пахнет дымом, слышатся неторопливые разговоры и хорошо становится на душе. Наконец-то они дома.

— Я не хотел при братьях говорить, — Виктор чуть замедлил шаг и поправляет на плечах огромный рюкзак, — мы нашли пещеру, а там целые россыпи огненных и чёрных опалов.

— Интересно, — приостановился Викентий Петрович. — Надеюсь, вы их взяли?

— А как же, весь рюкзак забили! Своей игрой света едва с ума не свели. Антон утверждает, что они безумно дорогие. Думаю их надо поделить и раздать.

— Весьма глупое решение, — усмехнулся в бороду батюшка.

— Почему? — удивился Виктор.

— По штуке, не больше. Пусть потешатся. А из остальных необходимо сделать неприкосновенный запас. Мало ли для чего они могут пригодиться. Пускай они будут основой, для так называемого, «золотого» запаса.

— Где-то так я и думал, — сознался Виктор, — но считал, опалы на эту роль не подойдут.

— Сгодиться может всё, что имеет потенциальную ценность. У некоторых народов даже ракушки имеют хождение, как деньги. А дай-ка я посмотрю на них, — любопытствует Викентий Петрович.

Виктор с усилием снял рюкзак, сбросил на землю и щелкнул застёжками. Открыл молнию и достал горсть опалов. Они вспыхнули восхитительными огнями.

— Ничего подобного не видел, — пожевал губы Викентий Петрович, — пожалуй, я возьму этот камушек, в крест его вмурую. Вы не возражаете? — он осторожно взял опал и по нему пробежала волна света от лунного до ярко алого.

— Ещё один возьмите, — посоветовал Антон.

— Хватит и одного, — нахмурился батюшка, недовольный тем, что его так заворожили эти камни. — Вот что я думаю, они действительно настоящая драгоценность. Не стоит их раздавать, как конфеты. Пусть будут служить наградой за какие либо заслуги перед нашим обществом. Но, а вы, так как их нашли, имеете право выбрать себе по несколько штук. Я считаю, это правильно и никто оспаривать не будет.

— А сколько можно взять? — Антон вспомнил свою любимую Яну и готов забрать все опалы разом.

— Пусть Виктор решает, — склонил голову батюшка и профессиональным движением поправил на плече автомат.

Виктор задумался. Противоречия просто раздирают. Он вспомнил Нину. В его душе возникли её лучистые глаза и нежная улыбка.

— С десяток в самый раз, — выпалил он и, заметив едва проскользнувшую насмешку на лице у Викентия Петровича, суетливо поправился, — на двоих.

— Что ж, решение принято, — соглашается батюшка, — остальные в фонд государства.

Весть, что Виктор и Антон вернулись, разнеслась быстрее урагана. Нина и Яна, делают стремительный бросок из лагеря и едва не сбивают оторопевших от натиска мужчин. Виктор сгрёб в объятия свою жену, да так, что она ойкнула и погрозила пальцем, глубокомысленно указывая взглядом на свой уже округлившийся живот. Яна резко остановилась напротив Антона. Он нежно взял её за руки, локтем прикрывая кровь на своём боку. Они с жадностью смотрят друг на друга. Затем она, как дикая кошка, прыгнула на своего мужчину. А он вертит её вокруг, целуя в трепетные губы.

— У меня были нехорошие предчувствия, — прошептала Нина, — мерещились мрачные пещеры, и потом… словно ты зачерпываешь из воды огонь.

Виктор с удивлением глянул на Нину:

— Огонь, говоришь? Было дело. Антон, ты как? Сейчас подарим им или пусть чуток помучаются?

— Это из-за чего мы должны мучиться? — отпрянула от Антона Яна.

Девушка с любопытством скосила взгляд на рюкзак, который, с важностью матёрого индюка, раскрыл Виктор.

— Что это? — невольно отшатнулась Нина, когда самоцветы поймали свет и заиграли неповторимой цветовой гаммой.

— Разновидность благородных опалов, чёрные и огненные, — с гордостью произнёс Виктор. — Это тот огонь, что тебе почудился. Можете выбрать… э-э-э… семь штук.

Антон метнул насмешливый взгляд на Виктора и подмигнул, украдкой посмотрев на Викентия Петровича. Тот, с подчёркнутым вниманием, что-то расспрашивает у рыбаков.

— Вы тут быстрее выбирайте… по восемь камней, — развеселился он.

— Я думаю, если даже по десять штук возьмут, их не убудет, — в такт улыбнулся ему Виктор, скосив взгляд на батюшку.

Женщины забыли обо всём на свете и погрузились в сладостный мир созерцания и выбора самоцветов. Но вот солнце устало провалилось за горизонт, и даёт шанс померцать на небе звёздам. Луна сверкнула узким серпом и женщины, обливаясь потом, наконец, выбрали то, что им по душе. Тяжёлая для них была эта работа.

Викентий Петрович давно ушёл. Рыбаки сворачивают удочки и цепляют на бечёвки рыбу. Показалась Аня с Игнатом.

— Что, подруги, мужиков своих встретили? — она откровенно покосилась на их оттопыренные карманы.

— Это у тебя мужик, а у нас мужчины, — не преминула съязвить Яна.

— А какая разница, — повела выпуклыми грудями Аня и демонстративно обняла ухмыляющегося бородача.

— Как сходили? — пряча в бороде злую ухмылку, спросил Игнат.

Его взгляд скользнул в сторону набитого рюкзака и неприлично долго на нём задержался.

— С успехом, — осторожно сказал Виктор. — Как строительство? — задал он встречный вопрос.

— Стропила ставим. Скоро крышу стелить будем, — кашлянув в кулак, ответил Игнат.

— Это хорошо. Вот только придётся повременить с крышей. Завтра отберёшь людей для постройки забора от кромки моря до тех скал. Брёвна не жалей!

— Зачем забор? — вскинул взгляд Игнат.

Он заметил помрачневшее лицо своей спутницы и вкрадчиво произнёс:

— Так все брёвна туда уйдут. На личное жильё не хватит.

— Сначала Игнат достроит мне дом, и только после этого я разрешу строить ваш забор.

— Не ваш, а наш, — поправил её Виктор, с улыбкой глядя на её вздёрнутый носик. — Если его вовремя не поставим, твой Идар придёт со своей командой и будем мы жить, в лучшем случае, в бараках.

— Неужели всё так серьёзно? — испугалась Нина.

— Более чем, — не стал скрывать правду Виктор. — У Идара народу прибавилось. Скоро они вычислят наш лагерь. А тебя, Аня, как пить даст, он уголовникам отдаст.

Женщина дёрнулась, как от удара и растерянно глянула на Игната. Тот повёл лицом, словно неудачно высеченным топором из дубового пня, и растерянно промямлил:

— Может, Алик приведёт очень много людей и Идар испугается на нас нападать?

— Сомневаюсь, — нахмурился Виктор…

… Алик потянул ноздрями воздух:

— Чувствуешь дым?

— Ага, такой ароматный. Там люди, это точно! — обрадовалась Маша и захотела ринуться сквозь каменные гребни, заросшие колючим кустарником, прямиком к струящемуся дыму.

— Коза, не газуй! — остановил её Алик.

Девушка не обиделась на его высказывание и лишь улыбнулась, словно он сделал ей комплимент.

— Мало ли кто там может быть. Сейчас я погляжу, а ты замри, — Алик нахлобучил по самые уши панаму, вытянул кривой нож и полез между камнями.

Обдирая локти в кровь, но старается не отставать от худощавого парня, за ним суетливо поползла Маша.

— Я тебе сказал остаться! — оглянулся Алик, тряхнув несуразной козлиной бородкой.

— Вот ещё! Ты один раз в понор едва не свалился, если б не я…

— Ладно, ползи, — неожиданно смирился Алик, столкнувшись с её лучистыми глазами, ярко блеснувшими в свете молодой луны.

Они подползли к обрыву и заметили костерок, а над ним склонился тщедушный дед в спортивной куртке.

— Откуда он взялся? — удивился Алик и решил встать.

— Не двигайся! — Маша с силой дёрнула его за пояс.

— Ты чего? Обыкновенный старик…

— Смотри! — Маша вытянула тонкий пальчик. — Это, наверное, зеки? Тоже дым учуяли. Сволочи, сейчас дедушку убьют, — в её глазах появилась влага.

С обрыва видно, как к поляне, где греет руки старик, приближается группа людей. На их руках, под всплесками отблесков от костра, виднеются синие перстни и другие наколки.

— Точно, это зеки-людоеды, — вздрогнул Алик. — Сейчас бы автомат!

Парень в бессилии закусил губу и сдёрнул с головы панаму и утёр мокрое лицо.

— Надо его спасти, — всхлипнула девушка.

— Как? — почернел лицом Алик.

Неожиданно старец встрепенулся, повёл головой, с трудом встал и пошёл в сторону зеков.

— Что он делает? Бежать надо! — обомлела Маша…

… Людоеды выбрались из зарослей, гнусно посмеиваясь, остановились.

— Ты кто, человече? — хохотнул Витёк, увидев бредущего навстречу старика.

— Дед явно не в себе, — Вагиз с жадным любопытством оглядел его с ног до головы.

— Откуда это он? — удивился Бурый.

— Какая разница, — тихо произнёс Репа, глотая слюну, — жаль тощий, но печень и сердце должны быть большие. В углях запечём… вот и костерок так кстати.

Странно, но старик с такого расстояния услышал, что говорит Репа, но не испугался, а лишь устало улыбнулся и произнёс, словно закаркал простуженный ворон:

— Людей есть нельзя, дети мои. — Я чувствую, вы голодны и злы. Злыми быть плохо. Человеки должны любить друг друга. А голод — явление проходящее. Слышите? Это стая собак. Они тоже голодные. Им нравится ваш запах. Скоро они будут здесь.

Витёк дёрнулся, с испугом посмотрел на Вагиза и нервно оглянулся:

— Точно, собаки. Накаркал… старый хрен!

— Ты не суетись, сынок. От них не убежишь. Место здесь поганое, равнина, — я вас спасу и накормлю, но вы обязаны принять мою веру.

— Какую веру? — изумился Вагиз и откровенно заявил:

— Мы людоеды!

— Я очищу вас от этой скверны. Вы будете моими учениками.

— Какие, мать твою, ученики! Я вор в законе! — порывисто выкрикнул Вагиз, но на его сердце словно ложится мягкая лапка. Она затвердела и выпустила стальные когти.

— Я тоже в законе… из тех времён… когда ты ещё малолеткой первый срок мотал… Вагиз, — тихо, но с запредельной силой произнёс старец.

— Ты меня знаешь? — зек поёжился от его пронзительного взгляда.

— Ладно, потом разберёмся… с моей верой. От неё вы никуда не денетесь. Идите за мной, человеки. Здесь есть пещера. Господь указал на неё, когда меня выкинуло на этот берег Потопом. Я в ней немного обжился и даже дверь сделал. Там мы будем в полной безопасности.

— Да кто ты такой? — пристально посмотрел на него Вагиз. Что-то знакомое померещилось в размытых временем старческих чертах. Но такого быть не может! Тот страшный человек давно помер!

— Ты прав, — словно читая мысли, кивнул старик, — я давно умер… в тюрьме. Заточка прошла прямиком через сердце. Я был трупом несколько дней, но холодная земля могилы меня разбудила. Я выбрался. Сделал пластическую операцию и убрал все наколки со своего тела… кроме одной. С тех пор я понял, я святой человек и должен нести веру заблудшим душам, — с этими словами он стянул с себя полинявшую от времени спортивную куртку. Вагиз наклонился, рассматривая татуировку и сразу отпрянул. На тощей груди старика темнеет распятие, а в центре скорпион в прицеле. Такая наколка принадлежала лишь одному вору в законе, легендарному Харитону.

— Это ты?! — крупно задрожал Вагиз. Он был из тех, кто тогда готовил покушение. Новые воры решили воспротивиться законам старых воров, а Харитон был влиятельным законником старой формации. Его необходимо было уничтожить первым. А оно вот как обернулось. Вагиза пробил холодный пот.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — хрипло засмеялся старик. — Ты не бзди, тот Харитон тебя бы не простил, но теперь я обязан позаботиться о твоей душе.

Бурый с Репой почтительно застыли на месте, с глубоким уважением и восхищением смотрят на старца. Витёк, не понимая происходящего, удивлённо вертит головой. Он из молодых зеков и до него не докатилась слава легендарного вора в законе, но понимает, что-то происходит неординарное.

— Я вам не блядь, чтобы вы меня так рассматривали, а святой человек, — истово перекрестился Харитон. — Что рты раззявили, псы уже показались… бегом за мной!!!

Стая голодных собак ворвалась на поляну. Они заметили людей. Несколько матёрых псов, делая огромные скачки, бросились к оцепеневшим зекам.

— Здесь… она родимая! — Харитон раздвинул спутанные ветви можжевельника. — В лаз лезьте… быстрее! Вагиз, толкай их вперёд!

Зеки исчезли в пещере. Старец суетливо задвинул изготовленную из толстых веток заслонку и зафиксировал кольями. Вовремя. Свирепый кобель, прыгнул вперёд. Дверь содрогнулась, но бешеный натиск выдержала. Харитон простужено захохотал. Резко сунул сквозь прутья остро заточенный штырь, отгоняя свирепого пса. Тот отскочил, припал на задние лапы, но прыгать вновь не стал, понял, его дичь ускользнула. Подвывая от злобы, кобель отвалил в сторону и вся стая, как по команде, залегла на поляне.

— Думают, что мы отсюда когда-нибудь выползем. Хрен им! Здесь есть другой выход!

Старец злобно сплюнул и, как бы устыдившись своих эмоций, поспешно перекрестился.

— Вот что, дети мои, теперь вы мне обязаны жизнью… по закону. А рыпнетесь, кишки на заточку намотаю, — тихо и как-то немощно произнёс старец, но зеков обуял ужас, до того гипнотически прозвучал его шёпот.

— Располагайтесь в моём скромном жилище, человеки, отдыхайте, набирайтесь сил. Фраерок, — обратился он к Витьку, — звать то тебя как?

— Витёк, — хлопнул глазами молодой зек, даже не обидевшись на такое обращение.

— Это хорошо, что Витёк. Ты костерок сооруди… поближе к выходу. Ту суку на огне обсмали. Недавно её в яму поймал, она ещё совсем свежая.

Харитон указал на труп собаки и заметил брезгливый взгляд Вагиза. Старец поморщился, словно от зубной боли. Постанывая, опустился на колени и коснулся лбом каменистой земли. Затем сел и начал раскачиваться, заунывно распевая странную молитву. Глаза его закрыты, веки, вспухшие и с чёрными пятнами. Но вот его ресницы дёрнулись, словно в конвульсиях и показались два тусклых глаза в кровавых пятнах. Угольно чёрные зрачки прицельно расстреливают окружающее пространство. Улыбка поползла по его иссушенному лицу. Он увидел перед собой застывших в нерешительности зеков.

— Что замерли, молитесь, грешные!!! — неожиданно сильно гаркнул он.

Вагиз, как паралитик, начинает креститься. За ним, неуверенно, остальные.

— Кто так креститься! Неправильно делаете! Грешные!!! — рассвирепел Харитон и наотмашь ударил Вагиза, разбивая в кровь лицо. — Людей есть нельзя!!! — хрипло каркнул он. Затем Харитон с отрешенностью отошёл, вытер руки о свою спортивную куртку. После скинул её, обнажая на груди распятие со скорпионом в центре.

Лицо Вагиза стало цвета грязной простыни. Роняя из носа капли крови, он торопливо говорит, с ужасом поглядывая на старца:

— Бурый, тащи сюда суку!

— Сейчас будите кушать, дети мои, — старик вновь перекрестился. — Витёк, поторопись с костерком. Людям есть надо.

Алик оторвался от наблюдения и оттащил назад Машу.

— Что это было? Людоеды на него не напали и вместе в пещеру спрятались, — теряется девушка.

— Тише! Уходим. Здесь оставаться опасно. Надо об этом деде срочно доложить Виктору. Очень похоже, он стал их вожаком.

— Но он крестился?!

— Это ничего не значит. Боюсь, он создаёт новую секту и весьма гнусную.

Глава 17

— Здравствуй, человек, — старец склонился перед Идаром. За ним стоят непривычно безвольные зеки. Их глаза пустые, губы сжаты и что-то шепчут, словно произносят молитву.

Идар цепко оглядел тщедушную фигуру старика. Отметил про себя, что тот смиренно прячет взгляд и старательно кутается в полинявшую спортивную куртку. Тренер, что ли? Нет, вряд ли. Тоже зек… это точно. Из старых. Может даже вор в законе. Но странно себя ведёт, словно какой-то монах. Может умом тронулся? Идару стало интересно:

— Ты кто, отец? — мягко спросил он.

— Обычный человек, обиженный судьбой, но поцелованный смертью, — старик быстро перекрестился.

— Так ты божий человек? — догадался Идар.

— Я то? Да! Я от него, — ещё ниже поклонился он.

— Что тебе надо? — Идар попытался разглядеть его лицо, но увидел лишь кончик носа и старческий подбородок.

— Приюта, мне и моим несчастным ученикам.

— С каких это пор они стали несчастными? — насмешливо произнёс Идар, скрещивая локти на груди.

— С тех пор как заблудились в своих душах. Но я их выведу из этого лабиринта.

— Берёшь на себя роль Мессии? — Идар захотел сказать язвительно, но голос невольно дрогнул, и от этого возникла злость.

— Что ты, я его лишь скромный слуга.

— Ты фанатик? — больше утверждая, говорит Идар.

— Фанатик это тот, кто верит, но не понимает сути своей веры, — смиренно произнёс старец, — а я знаю суть Его. Служу без остатка, отдав свою душу и жизнь.

— Значит фанатик, — понял Идар, но старик не стал спорить и наклонился в поклоне ещё ниже.

— Даже не знаю, — в раздумье говорит Идар, — чем вы можете быть мне полезными?

— Укрепив верой сердца людей своих, ты получишь ещё большую власть над ними, — старик впервые поднял лицо. Идар встретился с его безумным взглядом, и душа похолодела, словно качнулась в сторону открытого гроба.

— Ты странный старик, — словно в размышлении, Идар прикрыл глаза. Но на самом деле ему было невыносимо смотреть в воспалённые, красные глаза, в которых нет и следа от разума, но есть сила и она подавляет.

— А если я не дам тебе приют? Ты уйдёшь? — стараясь скрыть страх, спросил Идар.

— Я уйду… к твоему врагу.

— Что ж, я тебя не держу, — Идар отступил на шаг.

— Не делай опрометчивых решений. Это может быть для тебя опасно, — впервые в голосе старца появился металл.

— Тогда мне проще тебя убить, — усмехнулся Идар.

— Это невозможно. Я давно мёртв.

— Живой мертвец? — Идар откровенно улыбнулся.

— Нет. Я мёртв в понимании этого мира.

— Ты безумен.

— А что такое безумие? — старец засмеялся, словно простуженный ворон.

— Действительно, — задумался Идар. — Все мы в какой-то мере психи. А ты мне начинаешь нравиться, старик. Ты случаем… не урка? Впрочем, мне это не интересно.

— Ты проницателен, но я давно не мотаю срок, с тех пор, когда меня похоронили. Теперь меня призвал бог, и я служу ему, а не воровскому миру. К твоим услугам, правитель, — старец вновь поклонился.

— Пожалуй, я дам тебе приют и даже отдельный дом. Но мне не нужны эти людоеды. От них смердит мертвечиной.

— Они уже не едят людей. Я им разъяснил, что это плохо. Они встали на путь к очищению. Сейчас они мои ученики.

— Апостолы, мать вашу! — выругался Идар, — он скептически глянул в их тусклые глаза. — Ладно, веди своих… учеников.

Ворота со скрипом открылись, и странная процессия молчаливо вошла внутрь. Идар посмотрел им в спины и ещё не совсем понял, как извлечь из всего этого выгоду. Он раздражён тем, что в душе, словно хлопья жирного пепла, опустился страх. Старик ужасен своим безумством, и он может влиять на людей. Даже зеки-людоеды и те бредут за ним с покорностью жертвенных козлов. Ясно как день, он обладает внутренней силой, способной парализовать волю. Но он не стремится её использовать против него. Может, старик затеял собственную игру? А быть может, на роду вот таких необычных людей, прописано подчиняться воли всякого рода правителям? В любом случае отдавать его своим врагам не следует. Пусть будет под присмотром. Если ситуация начнёт выходить из-под контроля, тогда его можно просто убить.

Идар подозвал Дмитрия. Надсмотрщик, с недоуменным видом взирающий на тщедушного, на первый взгляд готового даже от громкого чиха отдать богу душу, старика, подошёл к Идару. Он по привычке ударил плёткой по своим сапогам:

— Что за клоун? — осклабился он.

Идар недовольно нахмурился. Обжёг пронизывающим взглядом Дмитрия, на лице которого застыло брезгливое выражение. Тот с готовностью опустил взгляд. Плётку засунул за пояс, что свидетельствовало о его растерянности.

— Грот, что используем как тюрьму, — Идар задумался. Он даже не спросил имя старца, — отдашь ему. Трёх рабов дай и охрану выставь. Обо всех его телодвижениях сразу докладывай.

— Зачем нам нужен выживший из ума дед? — пожал плечами Дима.

— Если потребует каменщиков и плотников, выделишь, — Идар проигнорировал его вопрос. — Иди, действуй.

— Хорошо, сделаю, — Дмитрий вновь пожал плечами и скорым шагом догнал старика:

— Эй, как тебя? Стой!

— Меня будешь называть старцем Харитоном, — глухо промолвил тот. — Приведёшь мне трёх рабов, охрану выставь. А завтра, чтобы были плотники и каменщики, — после этих слов он продолжил путь, а за ним безвольно двинулись зеки.

— Ладно, сделаю, — в некотором потрясении сказал Дмитрий, а в животе становится гадко, словно выпил гнилой воды…

… Алик мнёт панаму, трясёт козлиной бородкой и горячо говорит:

— Так и было, дед глянул на зеков и те обсыкаться начали.

— А ты? — захохотал Антон.

— Что я? Мы с Машей в засаде сидели, — обиделся Алик. — Сами у неё спросите!

— Угомонись, Антон, — Виктор вскользь улыбнулся, но в глазах поселилась тревога. — Что дальше было?

— Собаки на поляну выскочили. Дед зеков в пещере спрятал. Да, вот ещё, он постоянно крестился.

— Поп, что ли? — поджал губы Виктор.

— На попа совсем не похож. Больше на старого вора… но крестится. Странно то, как! — Алик утёрся панамой.

— Бывали случаи, и преступники приходили к Богу и становились на путь очищения, — глубокомысленно произнёс Викентий Петрович.

— Не похож он на раскаявшегося, — упрямо мотнул козлиной бородкой Алик.

— Значит, сектант, — помрачнел батюшка.

— Кто ж его знает, может и так, — бородка понуро свесилась вниз, Алик обтёр вспотевшее лицо панамой и нахлобучил её на голову. — Одно скажу, дед очень опасный, если пойдёт к Идару, проблем у нас прибавится.

— Сект нам здесь не хватает, — вздохнул батюшка. — Сейчас на свет повылезает такое, что и в годы Перестройки при иуде Горбачёве не снилось.

— Дед старый, скоро сам загнётся, — Алик стянул панаму с головы и вновь вытер лицо.

— Из-за старческого склероза они забывают о смерти и живут в одной поре. Переживают своих нетерпеливо ждущих детей, а затем и внуков, — невесело хохотнул Антон.

— Мы не внуки, чтобы ждать его смерти, — невесело улыбнулся Виктор.

— А может его как-то нейтрализовать? — Алик скис, как молоко и стал лицом, походить на свою истерзанную панаму.

— Правильная мысль, — Виктор окатил его внимательным взглядом, — мой приказ, как только он окажется в прицеле…

— Жестоко! — дёрнулся Алик и тихо добавил:

— Он такой старый… на моего дедушку похож… только он давно умер.

— А этот живой и с удовольствием заберёт твою молодую душу, — Викентий Петрович со вздохом погладил парня по голове. — Видно мне лично придётся идти на разведку. Тучи над нами сгущаются. С забором надо поторопиться.

— С тобой пойдёт тренер, — кивнул Виктор. — И вот ещё, калаш возьмёшь. При случае деда ликвидируй. Если получится, Идара тоже отправь на тот свет.

— Для священника мне тягостно слушать твои слова, — вздыхая, перекрестился Викентий Петрович. — Пойду, помолюсь. Может бог даст мне какой-то знак. В раздумье я. Всё переворачивается в моей вере. Нельзя священникам убивать. Но и жизнь близких в смертельной опасности. Не спасать вас, значит быть сообщником убийцам и не будет за это прощения. Но в то же время…. ударили по одной щеке, подставь другую…

— Иди, молись, — мягко тронул его за плечо Виктор, — Бог даст тебе знак. Я думаю, здесь иной случай.

Викентий Петрович, бледный как смерть, обливаясь потом, молится. Никто не имеет права его отвлечь. Душа в страхе. Он ждёт божьего знака и истово верит. Сомнения терзают и выворачивают душу. Смирение — вот одна из главных заповедей. Но тогда — смерть. И что останется? Неужели душа, созданная по божьему подобию, безропотно, словно тупая овца, даст убить её тело? И после этого она останется светлой и чистой? А может, это Бог проверяет? Боже, дай мне знак!

Гадюка скользнула в щель. Змея зависла над виском священника. Она заметила бьющуюся жилку сонной артерии и стремительно бросилась. Викентий Петрович интуитивно уловил движение и мгновенно расплющил её голову кулаком. Затем долго смотрел и с потрясением произнёс:

— А ведь это враг! Вот он, знак свыше!

Лицо просветлилось, всякие сомнения разлетелись, словно мрак после ночи. Викентий Петрович достал нож, проверил лезвие на остроту и решительно бреет бороду. Затем, вытянул из рюкзака пятнистый камуфляж. На период военных действий он решил с себя снять сан священника. Викентий Петрович стал спецназовцем, прошедшим подготовку в мыслимых и немыслимых горячих точках. В данный момент он нужен именно в этом качестве. Его взгляд потерял всякое смирение. Энергия зазвенела в теле. Рефлексы вспомнили все навыки, несколько приглушенные образом смиренного священника. На самом дне рюкзака Викентий Петрович нашёл ящичек с длинными гвоздями. Это не для плотнических дел. Он пальцами зажал холодный стержень и неуловимым движением швырнул. Раздался резкий свист и жирный паук растёкся, проткнутый сталью.

— О, что это ещё за мужик? — Антон споткнулся о свою ногу, встретившись с ясным взглядом безбородого Викентия Петровича. Тот не торопливо вышёл из своего укрытия, похлопывая ладонью по бритым щекам.

— Одеколоном бы сбрызнуть. Без бороды, словно без трусов. Оно, конечно, освежает. Но такое ощущение, что я прогуливаюсь с голой жопой. Приятно, но чрезмерно бодрит, — лучезарно улыбнулся Викентий Петрович.

— Ты ли это, батюшка? — Антон присел от неожиданности.

— Стоп. Сейчас я не батюшка. Можешь меня называть Виком.

— Вик?

— Так меня на службе окрестили.

— Как скажешь, Вик Петрович.

Антон пожал плечами, пытаясь прихлопнуть веками свои округлившиеся глаза, но лишь икнул и неожиданно заржал как лошадь:

— Ты словно сметаной отожрался, подбородок белый как снег, а всё лицо — коричневое!

— Потемнеет, — отмахнулся Викентий Петрович, — главное, чтобы человек был хороший. Верно, Антоха?

— Это точно, — живо поддержал его тот. — А ты как, надолго… в наш мир или как?

— А это как Бог подскажет. Виктор где?

— С Ниной шалаш утепляет.

— Это правильно. Женщине в интересном положении необходимо тепло, — кивнул Викентий Петрович.

— В каком положении? — не расслышал Антон.

— Ну, она же интересная женщина, — спохватился Викентий Петрович. Сам того не желая, он едва не выдав чужую тайну. Хотя, какая тайна, скоро свой живот Нина не от кого не скроет.

— Да, тётка она классная, — с почтением шлёпнул губами Антон. — Но Янка моложе, — с неким вызовом добавил он.

— Да кто ж спорит! — хохотнул Викентий Петрович. Он, по-дружески, хлопнул по спине Антона и пошёл сквозь лагерь. Оглядел незаконченные строения. Нахмурился. Ведь осталось крыши застелить и можно новоселье отмечать. Чуть-чуть не хватило времени. Жаль. Теперь все брёвна на забор уйдут. Но что делать, это сейчас важнее.

Ночь в разгаре. Дымятся угли в затухающих кострах. Из палаток доносится сопение и храп. Кроме выставленных постов, почти все спят. За день люди сильно умаялись. Работали на износ. Темп на гране человеческих возможностей. Ведь надо быть не только строителями, но и тренироваться, как гладиаторы. Даже Гурий, постоянно доказывающий, что лучший способ ведения военных действий это дипломатия, а не лук и стрелы, и тот овладел дубиной. Он научился отмахиваться ею достаточно прытко от разящих тычков тупых концов копий. Метод тренировок Викентий Петрович избрал достаточно жёсткий. Не увернулся, получай во всю дурь. На первых порах было много травм и даже весьма серьёзных. Затем, возросшее мастерство свело все эти мелкие неприятности почти на нет. Особая гордость для Викентия Петровича это его два вертящихся тренажёра с цепями, летающими на различных уровнях. Вскоре он решил к цепям приделать топоры, чтобы «жизнь мёдом не казалась». Он обоснованно посчитал, что именно в смертельной опасности оттачивается настоящее боевое мастерство. Несказанно удивляет Виктор. У него какое-то безумное свойство организма. Он учится невероятно быстро. Условные рефлексы закрепляются на уровне безусловных.

Викентий Петрович неслышно приблизился к шалашу. Он словно слился со скалой, наблюдая, как слаженно работают Виктор и его удивительная женщина с грацией дикой кошки. Нина подносит охапки сена, а Виктор прутьями прижимает их между основными балками, стараясь, чтобы стебли ложились вертикально крыше. Что-то они сегодня завозились. Очевидно, день был насыщенный, до придела. Лезть в общую палатку им не хочется. Они полноценные муж и жена. Викентий Петрович недавно провёл обряд венчания.

Виктор слегка замедлил движения, словно почувствовал взгляд и действительно, говорит:

— Что замер, Викентий Петрович?

— Зови меня Виком, — усмехнулся Викентий Петрович.

— Божий знак получил? — Виктор обернулся и улыбнулся вовсю ширь лица. Он увидел белые щёки и подбородок своего друга.

— Ой, что это с вами? — уронила сено Нина.

— На тропу войны вступил. Борода может в колючем кустарнике запутаться, — пошутил Викентий Петрович.

Нина оценивающе оглядела его:

— Я думала, вы старше.

— Это плохо?

— Забавно.

— Значит, Вик, — Виктор похлопал его по жилистому плечу.

— Меня так в спецназе называли. А ты как почувствовал, что именно я подошёл? — любопытствует Викентий Петрович.

— Просто понял и всё. Хотя, — задумался Виктор, — ночная цикада на дереве замолчала, значит, кто-то её спугнул. Шагов не слышал. Так бесшумно в лагере можешь передвигаться лишь ты.

— А если это был враг? — с некоторой иронией спросил Викентий Петрович.

— Агрессии не ощущал. Одно лишь нахальное любопытство, — улыбнулся Виктор.

— Чудесно. Наконец-то ты становишься настоящим профи.

— Учителя хорошие, — не думая льстить, обыденным тоном произнёс Виктор.

— Нет, здесь что-то другое… хотя и учителя первоклассные тоже, — с самодовольством сказал Викентий Петрович и попытался по привычке пригладить несуществующую бороду.

— Когда уходишь? — Виктор в упор глянул в глаза Викентию Петровичу и неожиданно невозмутимый спецназовец почувствовал дискомфорт, словно его вывернули наизнанку и швырнули как тряпку. С таким взглядом он в жизни ещё не сталкивался. Даже у тигра он проще.

— Завтра под вечер, — Викентий Петрович с немалыми усилиями выдержал его взгляд.

— Кроме тренера ещё будешь брать людей?

— Нет, с Николаем мне проще. Другие мешать будут.

— Как знаешь, — Виктор закрепил ещё один пласт сена.

— Уютный шалаш, получается, — вздёрнул подбородок Викентий Петрович, — почти как юрта.

— На одну комнату, но большую, — с сожалением хмыкнул Виктор.

— С милым рай и в шалаше, — тоскливо вздохнула Нина.

— Как разгребём дела, с забором закончим, в первую очередь вам дом построим.

— Это по блату или как? — ухмыльнулся Виктор.

— По положению, — Викентий Петрович многозначительно глянул на Нинин живот, и женщина смущённо прикрыла глаза пушистыми ресницами.

— Викентий Петрович, а что за знак был? Вы так резко поменялись? — не в силах обуздать рвущееся любопытство, спросила Нина.

Молодая женщина выпрямилась, с гордостью развела плечи. На груди полыхнули бусы из чёрных опалов. Их огонь, чарующим светом, пробежал по набухшим соскам, вызывающе оттопыривших тонкую ткань лёгкой рубашки. Спецназовец мигом спёкся. Не узнавая себя, он промямлил:

— Пожалуй, я пойду, царица.

— Царица?! — опешила Нина. Затем думает, что это шутка, весело засмеялась, показывая ровные зубы:

— И всё же, а какой знак был?

Викентий Петрович выдернул из-за пояса шкуру змеи:

— Она появилась в тот миг, когда меня сжигали сомнения. Зависла над моей шеей и уже открыла пасть.

— Это гадюка? — удивился Виктор. — Но, на Караби нет ядовитых змей.

— И я о том же. Ядовитая змея напротив сонной артерии. Раздавил её как врага и понял, я нужен Господу как воин.

— Даже озноб пробил, — Нина передёрнула плечами и прижалась к Виктору.

— Я пойду, необходимо, хотя бы немного, выспаться. — Викентий Петрович с грустью улыбнулся и старательно отвёл взгляд от упругих прелестей невероятной женщины.

— Пока, Вик, — махнула рукой Нина и украдкой бросила жадный взгляд на Виктора.

Уходя, Викентий Петрович услышал возбуждённый женский шёпот:

— Хватит с этим сеном возиться, завтра доделаем.

М-да, подумал Викентий Петрович, пора бы и мне женщиной обзавестись. Впору дрова колоть. Совсем невмоготу становится. Он пошёл к палаткам. Сел у тлеющего костра. Поворошил палкой и подкинул веточек. Нагнувшись, дунул на мерцающие угольки. Они ехидно перемигнулись быстрыми огоньками, и неожиданно вспыхнуло яркое пламя. Рядом кто-то подсел и тоже бросил в огонь сухие веточки.

— Ты кто? — не оборачиваясь, недовольно спросил Викентий Петрович.

— А вам без бороды идёт, — послышался голос Алёнки.

— Чего не спишь?

— А вы почему не спите? — шепнула одними губами девушка.

Викентий Петрович обернулся к ней и внезапно ошалел от её запаха и желания. Он силится отвести взгляд и проклинает себя, что сейчас напугает бедную девушку. Но она сама внезапно кинулась ему на грудь и, словно жестокий вампир, впилась в губы. Девушка завалила мужчину на землю, ошарашивая его напором неудержимой страсти. А ведь меня сейчас изнасилуют, мелькнула удивлённая мысль, и Викентий Петрович с бесцеремонностью сорвал с неё куртку. Он перевернул бедную девушку. Налёг на неё, плюща белые груди жёсткими пальцами.

— Давно тебя любила, — застонала Алёнка, истекая влагой.

— Прости меня, боже! — Викентий Петрович с силой придавил её к земле и головешки в костре выдали безумную чечётку.

— Уф! — отдувается Алёнка, поправляя непослушную чёлку. — И что это с нами произошло?

— А ты меня действительно любишь? — Викентий Петрович внимательно глянул на девушку.

— Как только ты появился в нашей секции… сразу. Но ты был попом и мне казался недосягаемым. А сейчас, без бороды… даже не знаю, что на меня нашло? — девушка стыдливо прикрыла глаза. — А я тебе нравлюсь? — внезапно Алёнка покраснела и шмыгнула носом.

— Даже не знаю что сказать, — искренне произнёс Викентий Петрович, — мгновение назад любил тебя, как сумасшедший, а сейчас меня терзают смутные сомнения. А прав ли я был?

— Ты мне скажи, — Алёнка тукнулась ему в плечо, — я хоть немного тебе нравлюсь?

— Немного? Хм. Да я готов тебя на руках носить! Ты мне послана свыше! От такого подарка большой грех отказываться, — искренне заявил Викентий Петрович.

— Правда? Я подарок? — она счастливо посмотрела на него и стыдливо заулыбалась.

— Ещё какой… подарок! Боюсь, после всего этого мне придётся на тебе жениться… что и сделаю с большим удовольствием… если, конечно, ты согласна.

— А куда мне деваться? В животе сладко и я ещё тебя хочу, — Алёнка вновь налетела на Викентия Петровича и угли в костре опять заскакали, как озорные чертенята.

Утро вновь радует росой. Прозрачные капли материализовалась из пустоты, и щедро облепили траву в долине, но ещё не сверкают. Солнце запаздывает, увязнув в тучах и лишь с трудом выталкивает жгучие лучи из немногих прорех. Игнат, вздрагивая от холода, стараясь, чтобы не промокла борода, решает изобразить из себя индейца. Боевой лук взял как грабли. Вложил оперённую стрелу. В нём горит желание порадовать несносную Аню жирным зайцем. По утрам эти ушастые твари повадились топтать поле, которое с такой любовью обихаживает красавица Нина. Но Игнату на неё и это поле плевать, перед его глазами маячит капризное лицо Анюты. Как хочется, чтобы её губы улыбались, а во взоре горела любовь. Но, в последнее время она всё чаще сердится, а на её прелестных щеках пламенеет злой румянец. А когда Нина вышла в безумно красивом украшении, Аня впала в бешенство. Тогда Игнату сильно досталось от её острых кулачков. После этого она отлучила его от своей постели. Но, может, заяц как-то погасит гнев, и счастливая улыбка скользнёт по её пухлым губам? Надо раздобыть зайца! Игнат в великом напряге, даже борода принимает боевую стойку.

Шорох в траве заставил в его артерии вылиться столько адреналина, что он едва не задохнулся. Руки задрожали, пальцы оттянули тетиву. Мгновение, и он едва не спустил стрелу. Но в траве появилась рыжая собачья морда. Псина держит в пасти обмякшее тельце ушастого зверька. Она глянула на Игната затравленным взглядом и метнулась в густую траву.

Игнат, обливаясь потом, сел. Его руки задрожали, в горле пересохло, грудь душит злость и досада. Затем его взгляд скользнул по мокрой траве. Он заметил тропинку, что проделала собака. Почёсывая бороду, Игнат приподнялся. Мужчина почему-то воровато оглянулся по сторонам и двинулся за собакой.

Тропа привела к дальним скалам. Там обрывы и неприступные стены. Груды камней от разрушительных обвалов сделали ту местность неприступной и опасной. Странно, что пёс туда стремится. А ведь там секретный лаз! Игнат хохотнул, представив, как его будут нахваливать товарищи. Радость распёрла грудь. От важности борода разлетелась в разные стороны. Но неожиданно он вспомнил, как Аня ему прошептала на ухо:

«Ты не хуже Виктора. При желании его можно спихнуть. Ты заключишь союз с Идаром Сергеевичем и наступит день, когда я тебя сделаю царём».

Игнат вздрогнул от видения рабов с опахалами. Он, словно наяву, видит рядом с собой царицу Аню. Его челюсть отпала, изо рта потянулась липкая слюна. А ведь это шанс! Глаза забегали, и он побежал по тропинке. Между камней мужчина заметил собачий хвост. Он произвёл стремительный бросок и остановился у широкого хода. Игнат сразу понял, этот ход соединяет долину с противоположной стороной скал.

Некоторое время он размышлял. Тоска сжала сердце. Игнат вспомнил своих товарищей, с кем делил еду и кров. Виктора с Ниной, которые спасли его от голодной смерти. Но внезапно всё заполняет сердитое Анино лицо и борода у Игната безвольно повисла. Он сам себе говорит:

— Аня права, она достойна быть царицей. Я выдам Идару Сергеевичу этот ход! — голос бородача зазвенел от возбуждения и от вожделения.

Вдруг Игнат испугался, что его может кто-то услышать. Он присел и осмотрелся, но вокруг тишина. Лишь ласточки, почти у земли, шуршат крыльями. К дождю должно быть. Он вполз в собачий лаз, побежал на четвереньках и оказался в пещере. Некоторое время мужчина брёл в темноте, но вскоре заметил тусклое пятно. Он ускорил шаг и вот Игнат широко вдохнул грудью свежий воздух уже с противоположной стороны скал. Вот он его главный козырь! Теперь расклад сил резко поменяется! Даже Викентий Петрович со своим автоматом ничего не сделает. Игнат засмеялся. Его борода судорожно дёргается. Теперь и заяц не нужен, Аня будет им довольна. Ай да какой он молодец!

Игнат выбрался обратно и размышляет, если собаки вновь будут шастать по долине, рано или поздно поп найдёт этот ход. Это совершенно неприемлемо! Обдирая пальцы, и скрипя зубами от натуги, Игнат завалил лаз камнями. Затем сел на корточки и отдыхает, а на лице блуждает счастливая улыбка.

Глава 18

Нина сладко потянулась и улыбнулась с закрытыми глазами. Женщина пошарила рукой около себя и с разочарованием вздыхает, не обнаружив рядом мужа. Она села, достала зеркальце, долго изучает своё лицо и глубокомысленно изрекла:

— По-настоящему красивая женщина и без косметики должна быть блистательной.

Нина облизала опухшие, после бурной ночи, губы, провела по ним алым язычком. — А я красивая. Хотя, чуть-чуть подвести ресницы, немного нос припудрить… Ой, а это что?

Внезапно женщина наткнулась на кожаный мешочек, перевязанный ленточкой. Сразу видно, это Виктор ей делает сюрприз. Во рту мигом пересохло. Она порывисто сдёрнула ленточку. Прищурив глаза, слегка приоткрыв губы, просунула длинные пальчики и, замерла. Она нащупала маленькие коробочки. Быстро перевернула мешочек и смотрит ошалевшим взглядом. Любой женщине это будет понятно. Косметика!!! Нина открыла одну коробочку. Та заполнена пастой чернее ночи. Тушь? Откуда? Фантастика! Женщина лихорадочно сбила крышечку со второй. А в ней розовая пудра!!! Глаза у бедной женщины схошлись у переносицы. Но когда в третьей она увидела, пахнущую мёдом и воском красную с перламутровым оттенком пасту, она икнула, быстро хлопнула глазами и едва не потеряла сознание.

Если б Нина знала, как долго и старательно Виктор сдирал сажу с обгоревших котелков. Затем, с маниакальным упорством толок красноватый известняк, превращая его в тончайшую пыль. С опасностью для жизни штурмовал скалу, где роятся дикие пчёлы, и разорил их гнездо, выуживая мёд и воск. Из случайно забредших на отмель моллюсков рапанов выдавил несколько капель настоящего пурпура. Из мидий наскрёб перламутра, раскатав его в сияющие блёстки. И вот получилось — всё натуральное, никакой химии!

Нина сделала стремительный бросок к роднику. Она старательно умылась и оглядела проснувшийся народ. Виктора нигде нет, вероятно он спустился с Викентием Петровичем к морю. Жаль, хотелось бы, чтобы он первый её увидел, но искушение велико. Нина вновь нырнула в свой шалаш и… началось волшебство перевоплощения.

Как обычно, завтракают все. На поляне сооружён длинный стол, покрытый брезентом. Вместо скамьи, приспособили брёвна.

Народ тихонько рассаживается. Женщины разливают бульон по котелкам и мискам. Дымится жареное мясо. Лежат охапки очищенных съедобных корней. Белеют сваренные вкрутую куриные яйца — подарок подводников с атомной подлодки. В большом котелке всё ещё булькает ароматный чай из душистых трав и даже есть мёд, но в мизерном количестве, по чайной ложке на человека. Люди негромко переговариваются, не спеша хлебают бульон, закусывая мясом и кореньями. Подросшие щенки с весёлым визгом крутятся под ногами, стараясь получить лакомство из-за стола. Одним словом, жизнь налаживается.

Нина скромно присела рядом с Яной и та уронила ложку. Она с восхищением посмотрела на неё и не может оторвать взгляд. Мужчины громко чавкают. Но то один, то другой замирает, не донеся ложку ко рту. Нина, словно царица! Глаза удачно оттенены, влажные губы пламенеют и переливаются перламутровыми блёстками, а на груди сияет великолепное украшение из чёрных опалов.

— Зайдёшь ко мне, я тебе немного дам косметики, — тихо шепнула Нина Яне.

— Откуда? — едва выдохнула подруга. Она на гране обморока.

— Виктор сделал. Я долгое время не могла понять, куда это он сдёргивает по утрам. Представляешь, даже ревновать начала. Теперь всё ясно!

Нина с победным видом повела глазами и едва не подавилась, столкнувшись со жгучим взглядом Ани. Та почернела и сморщилась, как скукожившийся в огне пергамент. Даже её выпуклые прелести обмякли и обвисли, словно коровье вымя. А столько в её взгляде появилось ненависти, что кажется бульон сейчас скиснет, а мёд станет горьким.

— Чего это она? — толкнула Яну Нина.

— Будто не понимаешь, — фыркнула Яна, — зависть! Она… родимая! Как бы ни лопнула наша Аня, и силикон не вытек, — злорадно хихикнула она.

— Коза драная! Попросила бы, разве я не дала бы ей? — скривилась Нина.

— Удавится, а на поклон не пойдёт.

— Причём тут поклон? У меня этой косметики, на всех хватит, — простодушно говорит Нина.

— Слушай, а почему Игнат такой многозначительно довольный, даже борода распушилась. Анька гром и молнии мечет, а он словно кот чужую сметану сожравши. Что-то ей шепчет. Сейчас получит локтем под дых!

Яна приготовилась ехидно посмеяться. Аня действительно оголила свой локоток, но внезапно её глаза раскрылись во всё лицо. Она ловит взгляд Нины, странно улыбнулась и даже, как помолодела. Затем обвила жилистую шею Игната и поцеловала в жирные губы, бросая быстрые взгляды в сторону Нины и Яны.

— Никак подлость какую придумали, — презрительно улыбнулась Яна.

— Наверное, обещанного зайца подстрелил. Уже с неделю перед восходом солнца встаёт. Виктор его часто в долине с луком замечал, — с пренебрежением произнесла Нина.

— За зайца она бы его не чмокнула при всех, — сузила глаза Яна.

— А, ерунда! Что они там могут сделать? Разве что нагадить на дороге, — фыркнула Нина.

— Э, не скажи. Игнат тот ещё фрукт. За свою пассию на всё готов. Я бы посоветовала тебе предупредить Виктора, что бы приглядел за этой парочкой, — Яна всё ещё улыбается, но глаза стали серьёзными. — А ты знаешь, — она неожиданно резко переключилась на другую тему, — у нашей Алёнки роман с попом!

— С чего решила? — удивилась Нина.

— Видишь, камешек у неё на шее висит. Викентий Петрович хотел его в крест приделать, но видно нашёл ему другое применение. А как же церковные заповеди? И его на сладкое потянуло, — с иронией проговорила Яна.

— При чём тут заповеди? — пожала плечами Нина. — Он не монах и ничто человеческое ему не чуждо… к тому же он уже временно не батюшка. А может он её любит?

— В смысле? Как это, временно не батюшка? — не поняла Яна.

— Бороду сбрил, надел камуфляж и с твоим тренером куда-то сдёрнул, — Нина не стала вдаваться в подробности.

— В войну играют, — ухмыльнулась Яна.

— А кто такой Идар? Разговоров о нём много. Утверждают, Рим свой строит. Неужели он для нас так страшен?

— Говорят опасен, — серьёзно произнесла Нина, — мужчинам виднее. Наше дело женское, во всём поддерживать мужчин.

— Своих мужчин, — уточнила Яна.

— Ну, не этого же козла.

Нина метнула взгляд на счастливого Игната, у которого от переизбытка чувств борода растопырилась, как лопата для уборки снега.

Обе женщины весело засмеялись и… Аня тоже. Но во взгляде затаилось столько скрытого торжества, что Нина с Яной невольно переглянулись друг с другом.

Как обычно, расслабление за завтраком сменилось тяжкой работой. Вновь застучали топоры, взвизгнули самодельные пилы. Брёвна тщательно подгоняют друг к другу, и на берегу растёт мощное сооружение, с лесенками и платформами для бойцов.

А в посёлке идёт свой процесс. Женщины занимаются работами в поле и по хозяйству…

Аня уединилась с Игнатом. Она жарко дышит ему в ухо. Тот кивает, трясёт бородой и раздувает ноздри, словно собирается заржать, как конь и лягнуть копытами от переизбытка чувств. Наконец-то Аня соизволила его к себе приблизить и общается на равных и даже советуется. А если и возникают мелкие разногласия, она покусывает ему ухо и Игнат мгновенно забывает о споре. Ведь как права Аня, думает Игнат, можно укрепить своё положение одним махом. Вот только в одиночку провернуть мероприятие сложно. Нужны единомышленники. Гурий вполне может подойти на роль дипломата. Как-то надо к нему подкатиться, привлечь на свою сторону. Надо пообещать должность главного правозащитника и послать на переговоры к Идару Сергеевичу. К сожалению, придётся избавиться от Виктора и Викентия Петровича. В принципе они неплохие мужчины и вот этим они чрезвычайно опасны. Придётся их отдать в жертву обстоятельствам. Надо как-то так постараться их «обмазать грязью», чтобы большинство людей плевались от одного упоминания их имён. Нина, прелестная женщина, но ей не по пути с Аней. Её туда же. Антон опасен. Алик ненадёжный, вроде как с Машей у него завязываются отношения, но она на попа заглядывается. Вдруг Алик обидится и вновь к Ане полезет? От него необходимо избавляться и немедленно. Аня, правда, против радикальных мер, но в этом Игнат слушать свою ненаглядную не будет. Главные решения принимать будет он сам. Конкуренты в будущем не нужны. А то станет Игнат царём, а Алик подкатится к Ане, и неизвестно, как она поведёт себя. Алик, эта сволочь, значительно моложе его. Нет, не будет никакой жалости. Как только получится с троном, он ему… э-э-э. Игнат задумался. А почему бы ему голову не отрубить? Народ должен бояться своего царя! От этих мыслей Игнат гордо вздёрнул бородой. Он поцеловал Аню в губы, обмазав её подбородок слюнями. Она поморщилась, но стерпела и даже нежно улыбнулась.

— У тебя небывалый потенциал, любимый, — Аня незаметно обтёрла подбородок об его бороду. Игнат вновь прицелился в её губы, но она успешно уклонилась и приложила пальчик к его рту:

— Ты несколько перевозбудился. Остынь. У нас много дел. Главное не наделать ошибок. Ты правильно решил собачий лаз засыпать. Это говорит о твоём остром уме. Мы с тобой такое замутим, любимый!

— Аня с прищуром посмотрела на Игната, а вспомнила Идара. Да, он гад ещё тот, отправил её к людоедам. Но если разобраться, Идар просто по достоинству не оценил её деловые качества, хватку, поэтому пожертвовал ею. Понять его можно, простить — нельзя, но использовать для своих планов можно. Главное самой не наделать ошибок. Прежде всего, сдержать пылкого Игната и не дать ему повода усомниться в её искренних чувствах к нему. Затем, этого козла можно и акулам скормить. Аня нежно улыбнулась и слилась с ним в жарком поцелуе.

Как некстати появилась Нина с Яной. Аня с удовольствием отметила, что они косметику смыли, бусы с чёрными опалами сняли и сейчас грязные и мокрые от пота, что даже Игнат скривился, увидев их в таком качестве. Они где-то выкопали саженцы диких груш, и едва не надрываясь, волокут к своему саду.

Глазастая Нина узрела Аню с Игнатом и резко повернула к ним:

— Привет, подруга, — она скинула молоденькие деревца. — Устали? — недоброжелательно спросила она.

— Тебе какое дело? — помрачнела Аня.

— А тебя, кстати, уже обыскались, — Нина сурово глянула на Игната.

— Мужчины начали площадки крепить, а ты здесь.

Игнат повернулся к Ане, раздул ноздри и вроде хочет что-то сказать, но та кивнула и многозначительно произнесла:

— Иди, мы с тобой потом договорим.

— Аня, я понимаю, ты постоянно пребываешь в нежном возрасте, — сказала Нина, а Яна обидно засмеялась, поправляя сильными руками на плече саженцы, — но ты до борзоты ленивая, что даже тошнит, когда я вижу твою нахальную рожу и твой силикон. Все пашут до потери пульса, а тебя постоянно надо где-то разыскивать. Допросишься, Аня, пайки лишим.

— Эй, помягче! — взорвался Игнат.

— Ты иди, дорогой, я как-нибудь сама разберусь, — оцепенев от гнева, выдавила из себя Аня. Она громадным усилием умудрилась погасить в глазах вспыхнувшее бешенство. — Чего пристала? Эти дрова надо посадить? — Аня ковырнула саженцы ногой. — Посажу! Проблему нашла!

Нина некоторое время подождала, что ещё скажет Аня. Но та демонстративно собрала саженцы, взвалила на плечо и вызывающе спросила:

— Где их воткнуть?

— У Яны тоже забери, — властно произнесла Нина, — а мы ещё за саженцами пойдём. Посадишь у тёрна. Там уже несколько ям вырыто. Вечером проверим… подруга, — с пренебрежением сказала Нина, и они ушли обидно, посмеиваясь.

— Ничего, мы скоро все посмеёмся, — лицо у Ани некрасиво дёрнулось. Она злобно глянула на Игната:

— Тебе сказали брёвнами заниматься! Так иди и не мозоль мне глаза! Вечером Гурия ко мне позовёшь.

— Нахальные девицы, — возмутился Игнат.

— Иди уже, и прошу, не производи резких телодвижений. Строй забор. Он нам самим понадобится!

Игнат медленно встал. Закатывая от наслаждения глаза, оттопырив в сторону локоть, почесал вспотевшую спину. Затем ласково посмотрел на Аню и та, едва успела скорчить доброжелательную мину. Потом он громко поскрёб кадык под густой бородой.

— Милый, — не выдержала Аня, — ты бы помылся.

— Зачем? К вечеру вновь вспотею, — искренне удивился Игнат.

— Всё же я настаиваю, — брезгливо поджав губы, нахмурилась Аня.

— Ладно, в море окунусь, — слегка раздражаясь, сказал Игнат.

Он гордо выставил бороду и с важностью удалился.

— Береги яйца от акул, — с иронией пошутила Аня и с тоской посмотрела вслед. Она тяжко вздохнула и произнесла сама себе:

— Что поделать, других нет. Надо бы из этого козла всё выжать. Затем пинком под зад.

Аня подобрала саженцы и с пренебрежением посмотрела на работающих вдали женщин. Пунцовая от раздражения и гнева, она побрела к ним. Сейчас бы выбросить эту охапку дров, но ведь Нина действительно лишит пайки, прецеденты место уже имели. А всё это быдло её поддержит. Даже Алик, такой негодяй, сошёлся с Машкой! А у той ни рожи, ни кожи и даже веснушки есть. Ей бы физиономию набить и по камням повозить! К сожалению эта дрянь ногами дерётся, словно дикая лошадь и кулаки острые. Это Аня испытала на себе, когда сунулась к ней со своими претензиями по поводу Алика. Ничего, к Идару подкатится, всем достанется! Аня несколько успокоилась и даже улыбнулась.

Забор строится ударными темпами. Последние брёвна воткнули непосредственно у подводной гряды, идущей перпендикулярно берегу в море. В прошлом она являлась верхушкой скалы, а под ней сразу начинаются обрывы, излюбленное место белых акул. Вот и сейчас они кружат в непосредственной близости от работающих людей, выискивая неосторожных. Но люди знают их коварство, способность акул выпрыгивать на отмель и вовремя отходят к берегу.

Викентий Петрович и тренер давно в пути. Виктор знает, они профессионалы, но что-то гнетёт душу. Ему кажется, не всё пройдёт слишком гладко. Беспокоит некоторая странность, разведка Идара всё ещё не нашла их поселение. Или уже нашла? Но тогда почему нет нападения? Виктор знает, Идар будет использовать любой случай, чтобы укрепить своё положение. А может он просто выжидает? Ищет удобный случай, чтобы наверняка накрыть всех махом? Людей у него сейчас в достаточном количестве. Он может позволить себе подождать без особого вреда для себя. А ещё этот непонятный дед…

… Старец Харитон почти не выходит из бывшей тюрьмы. В самом конце грота сложил из тяжёлых камней алтарь. На стене выцарапал изображение креста, а под ним разжёг очаг. Он не спешит. Знает, рано или поздно все с благодарностью примут его веру. Мир рухнул, а кто остался в живых, тот должен доказать свою преданность богу. А кто этого не сделает, заслужит смерти в огне. Именно в костре! Надо устроить показательную казнь, чтобы не нашлось ни одного фраера, который бы посмел усомниться во Всевышнем!

Старец тяжело вздохнул, вспоминая, как умер и был погребён в глубокую могилу. Но черви не успели забраться в его нутро. Сердце неожиданно проснулось и застучало мощно и без остановок. Определённо, это чудо, так долго клиническая смерть не может продолжаться! Ему помог бог, и теперь он обязан ему жизнью. Это закон.

С тех пор прошло немало лет. Харитон сделал пластическую операцию. Убрал наколки: звёзды под ключицами, многочисленные купола, синие перстни. Но крест на груди уничтожать не посмел, это знак от Всевышнего. Теперь бывший зек святой человек и должен наставлять заблудших на путь истинный. Старый вор вздохнул, перекрестился. Он наклонился до земли, ударился о твёрдый пол, так и замер, воспоминания вновь заполнили его сознание. Он вспомнил, как первый раз пришёл в церковь. Долго каялся и местный батюшка, с умилением глядя на его старания, принял его послушником. Затем разрешил ему стать монахом. Харитон так бы и служил верой и правдой. Но один раз он застал батюшку за тем, как тот тырил церковную кассу. Это было потрясением для бывшего вора в законе. Для него, что воровская касса, что теперь церковная — святое. А это получается подлое крысятничество! Воровство у своих! За это полагается смерть. Но Харитон не успел совершить божий суд. Он смиренно стоял на отпевании у роскошного гроба, где крышка покоилась на особых навесах. В последний час её незачем было прибивать специально подготовленными гвоздями, а лишь прикрыть, и защёлки всё сделают сами, плотно оградив покойника от живительного воздуха. Харитон не двигался и смиренно бормотал молитву, а под полой держал острую заточку. Скоро, очень скоро… Но пришёл исполинский вал! Со стоном качнулись церковные стены. Парадную дверь выбило с петель и ворвалась пенная волна… Харитон мгновенно всё понял. Он бесцеремонно выбросил покойника из гроба, занял его жилище и с усилием захлопнул крышку. Вовремя. Мир завертелся. Посыпались удары за ударами. Сознание померкло.

Харитон очнулся. Глубоко вдохнул затхлый воздух. Облизнул откуда-то попавшую на сухие губы солёную влагу, открыл глаза и долго смотрел на лучи света пробивающиеся сквозь щели гробовой крышки. Вскоре ему начали мерещиться оскаленные морды, церковные купола, сметаемые волнами, падающие минареты и над христианским и мусульманским миром взметнулась великая тень единого Бога.

Старец прикоснулся костлявыми руками к дубовой крышке, но не стал биться в истерике. Харитон точно знал, ему не дано умереть, потому что он уже давно умер.

Летели дни и ночи, а он ждал своего часа. И вот гроб налетел на берег и ударился об острые камни. Крышка развалилась, свежий воздух смёл тлен и смерть. Старик сел и выглянул из гроба, пытаясь сообразить, где он. Раздавшееся рычание его совсем не испугало. Старец Харитон повернул голову и увидел подбирающегося к нему тощего пса. Испытывая нечто странное в душе, он пристально глянул на возбуждённого зверя, готового в любой момент напасть, а пальцы привычно сжались на рукоятке заточки. Пёс прыгнул, но что-то острое пробило ему грудь. Животное с визгом отскочило. От дикой боли его начало трясти. Лапы онемели и невыносимая боль пронзила сердце.

Старец с трудом выполз из гроба. Тщательно обтёр окровавленную заточку о полы рясы. В желудке мучительно заныло, до безумия хочется есть и пить. Он пополз к собаке и та диком ужасе взвыла. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но старец наполз на неё, впился ртом в дёргающуюся глотку и долго пилил оставшимися зубами свою добычу. Наконец брызнула кровь. Старик долго её пил и почувствовал, как к нему возвращается сила, а у животного, напротив, быстро уходит.

Собаки ему хватило надолго. Почти неделю Харитон питался её мясом. Затем, он наткнулся на небольшую пещеру. В прошлом там останавливался отряд спелеологов, и, даже кто-то забыл спортивную куртку. Посчитав, что в ней будет удобнее охотиться, Харитон поменял на неё свою монашескую рясу. Затем, старательно обшарил пещеру. Нашёл тайник, в нём верёвку метров двадцать и два самохвата. Он аккуратно оставил их на прежнем месте, может, когда и пригодятся. А как-то раз набрёл на старое кострище. Палкой поворошил угли, вытащил обугленные человеческие кости. Радость всколыхнула сердце. На этой земле есть люди и вместе с ними он начнёт дарить миру новую святую веру.

Его воспоминания нарушили звуки шагов, бесцеремонно ворвавшиеся в храм его мыслей. Старик повернулся, грозно сверкнул воспалёнными глазами, но сразу погасил злобный взгляд и склонился в поклоне:

— Чем я удостоился такой чести, что ко мне пожаловал сам правитель? — его хриплый голос сопровождался покашливаниями и с трудом сдерживаемыми стонами.

Идар остановился и внимательно посмотрел на сгорбленную в смирении фигуру. В душе поднялось чувство брезгливости, но и страх так некстати болью резанул по сердцу. Чувство неприятное. Мгновенно захотелось убить старика, но Идар лишь усмехнулся. Он поправил на плече автомат:

— Что застыл, старый? Пора выполнять своё предназначение. У рабов… да и среди свободных, много лишних вопросов накопилось. Надо к богу их привести, чтобы дурных мыслей не было.

— Бог голоден и требует жертву, — закаркал старик и Идар не сразу понял, что это смех. — Пусть мои ученики приведут того, у кого скопилось много вопросов и народ собери… правитель. Сегодня вечером Бог покажет свою силу.

— Мне не нужны убийства. Людей и так мало, — сверкнул глазами Идар, — что-то другое придумай.

— Лишь жертвенная кровь даст веру людям, — с нажимом произнёс старец. Или ты хочешь, что бы безбожники снесли твою власть? Только страх удержит их от произвола и поселит в их душах любовь к богу… и к тебе, правитель, — старец вновь засмеялся, каркая как простуженный ворон.

— Это мне решать, как меня будут любить люди, — властно произнёс Идар, а старец вновь зашёлся в кашле. — Ты болен, старик, — без сожаления добавил он.

— Нет, это не кашель, это смех, — старец внезапно поднял взгляд и внутри у Идара, словно прошипел раскаленный металлический прут. — Я здесь прежде всего, чтобы служить Богу. Ты его избранник, но можешь впасть не в милость, — прошамкал старец Харитон.

— Ты вздумал мне угрожать? — неприятно удивился Идар, нехорошая дрожь пробежала по коже.

— Безусловно… нет, — старик опустил взгляд и Идар украдкой вытёр холодный пот со лба. — Я такой же слуга, как и ты. Но я честно выполняю волю всесильного Бога, а он может вмиг выдуть душу у любого… и даже у тебя… правитель. Осмелюсь дать тебе совет. Я помогаю тебе укрепить власть, а ты не вмешивайся в его божественные дела.

— И всё же, старик, ты наглеешь, — Идар незаметно положил палец на курок автомата. Мысль свербит, как шило в мягком месте. А может пустить очередь, прямо в его рот и головной боли конец?

— Братан, ты борзеешь! — из дальнего угла грота, где, как крысы, притаились зеки-людоеды, вырвался отважный голос Витька. Лучше бы он смолчал. Злая очередь швырнула в его, не обезображенное интеллектом лицо, горячий рой из пуль, разрывая рот до ушей. Мгновение, и Витёк стал походить на страшного клоуна.

Старец даже не дёрнулся, лишь поджал сухие губы и укоризненно хмыкнул.

— А говорил людей у тебя мало.

Харитон бросил воспалённый взгляд на вскочивших со своих мест зеков и те безвольно опустились на корточки у истекающего кровью трупа.

— Ему смешно, а мне уши заложило, — с мрачностью во взоре заявил Идар, с интересом рассматривая разорванный рот Витька.

— Сволочь, — послышался безвольный голос Вагиза.

— На то воля великого бога, — старец прилежно перекрестился.

В грот ворвались бойцы, с копьями наизготовку. Идар жестом их остановил и те застыли, с ужасом глядя на сгорбленную спину старца. Затем они заметили труп Витька.

— Нерадивые слуги бывают в каждом доме, — бросил Идар.

Он стремительно ушёл из душного грота, а за ним поспешили его люди, судорожно сжимая вспотевшими пальцами копья. Едва все покинули пещеру, как послышался кашель старика. Он вновь смеётся.

— Кто у нас из людей подойдёт на роль жертвенного барана? — Идар обернулся к Дмитрию и тот уныло опустил плётку.

— Чего молчишь? — грозно глянул он на надсмотрщика.

— Старику уже жертвы нужны? — осторожно спросил Дмитрий. — Не нравится мне это. Совсем с ума сходит. Его лучше убить.

— Время придёт, убьём, — согласился Идар, — но пока хочу понаблюдать за процессом. А вдруг в этом есть своё рациональное зерно? Пусть дед потешится, а заодно и народ мой развлечётся. Есть кто у нас на примете?

— Есть, — Дмитрий опустил голову, а в глазах появился страх.

— И кто? — заметил его состояние Идар и насторожился, как питбуль перед броском.

— Идар, кое-что произошло, — надсмотрщик, словно перед смертью глотнул воздух, — диверсанты проникли на наш объект, где хранятся надувные танки.

— И что? — напрягся Идар. Его глаза потемнели, а ноздри хищно раздулись.

— Пост, что их охранял, я арестовал, — заикаясь, еле выговорил Дмитрий. Затем, хмуро добавил:

— Всё изрезали, суки. Ни одного резинового танка не осталось.

Идар на некоторое время замолчал. От бешенства по телу пробежала судорога, но он сдержал себя, как кобра посмотрел на надсмотрщика.

— Ты меня убьёшь? — с обречённостью спросил Дима, и щёки колыхнулись, словно у огорчённого борова.

Идар с удивление глянул на него, пожал плечами:

— Я что зверь поганый? Пока нет. Работай. Но ещё один прокол, старику отдам. Когда это произошло?

— Совсем недавно, — Дмитрий с удовольствием стегнул воздух плёткой, — изделия всё ещё сдуваются.

— Погоню организовал? — нетерпеливо спросил Идар, со странным выражением глядя на надсмотрщика. Под его взглядом Дмитрий вновь скис. Он засунул плётку за пояс и нерешительно произнёс:

— Так мы бежали к тебе доложить. А потом выстрелы. Зека ты замочил.

Идар морщится:

— Не надо мне блатняк разводить. Мочиться будешь в сортире… если сможешь, — непонятно произнёс он.

— Идар, ты не злись, — колыхнул щеками Дмитрий, — мы давно знаем друг друга. Всякое было между нами. Но даже когда ты работал на меня, я не срывался на тебе.

— А я, что, срываюсь? — Идар в удивлении округлил глаза. Лёгкая улыбка пробежала по губам, но в глазах застыло нехорошее выражение. — В последнее время ты каким-то странным стал. Жрёшь много. Говоришь много. Баб всех перетрахал. Что-то цацкаюсь я с тобой не по делу. Вот и результат, диверсанты у нас шкодить стали. Знаешь, вот что я сделаю, — Идар уже не улыбается, — ты пока каменщиком поработай, а Сеня вместо тебя посуетится. А там посмотрим.

— Идар, за что? — помертвел Дима.

— Временно! И ещё, с этой поры я для тебя Идар Сергеевич. Надеюсь, ты понял?

— Да, Идар Сергеевич, — опустил голову Дмитрий Леонидович.

— И ещё, чуть не забыл, это по мелочи. Свой дом освободи, пусть мент пока в нём поживёт, а ты со всеми, в бараке.

Идар повёл глазами и уловил довольные улыбки солдат.

— Что скалитесь, волки, за мной! Кто первый увидит диверсантов, дом подарю! — Идар перехватил автомат и метнулся к воротам, которые уже поспешно открыли.

Небольшая бухточка, окружённая остроконечными утёсами, радует своей первозданной чистотой. Море гладкое и ровное, словно прямая извилина прапорщика из анекдотов. Чайки с важностью переваливаются у сдувающейся резиновой техники. Стволы надувных танков потеряли стояк и вяло свесились, пугая мир некой отрешённостью и безразличием. Баллистическая ракета противно выхрюкивает остатки воздуха. Она съёживается и превращается в медузообразное полотно, которое уже заполняет морская вода и первые рыбки обследуют образовавшиеся ванночки.

Идар с усилием погасил в груди прилив бешенства. Он укусил губу, даже кровь брызнула и послал бойцов к ближайшему лесочку, а сам спустился в бухточку. Порыскал в округе, пытаясь разглядеть следы. С первого взгляда он понял, это были профессионалы. Свою работу они выполнили безупречно. Даже камушек, случайно подцепленный ногой, аккуратно положили на место. Густую траву выровняли, словно никто и не продирался сквозь неё. Но Идар был достаточно опытен и эти мелкие хитрости его с толку не сбили, но весьма насторожили, он узнал своего брата по ремеслу. Идар свистнул, подзывая бойцов. Часть из них послал прочёсывать берег, а сам, взяв с собой пару человек, уверенно пошёл по едва различимому следу.

Диверсанты старались выбирать каменистые участки земли. Они цеплялись за скалы, пытаясь миновать густую поросль. Часть маршрута проделали по рядом стоящим деревьям, прыгая по веткам. Но сбитая кора и мох выдала их передвижение. Идар криво усмехнулся. Он знает, теперь они не уйдут. Главное самим в их ловушку не угодить. А он бы поставил её, например, там.

— Стой! — остановил он резким окриком одного из бойцов.

Идар осторожно подошёл к застывшему человеку. Он заметил под его ногами гибкую лиану и бесшумно засмеялся, тыча стволом вниз.

— Это ловушка? — молодой парень пятится, выставив копьё вперёд.

— Она, родимая, она. Ловко соорудили. Стоит её коснуться, как то бревно разнесёт наши черепа в брызги.

— Идар взглядом указал, как её можно обойти, а сам отошёл в сторону, прячась в густой поросли и начал отслеживать путь своих бойцов. Он точно знал, его ребята дилетанты и обязательно подвергнутся первому удару. Вот тогда можно будет неожиданно зайти в тыл диверсантам.

Внезапно в воздухе появился свежий запах убитого зверька и на кусте Идар заметил заячью тушку. Что-то новенькое, и это пугает. Идар отступил в сторону. Наткнулся ещё на одну тушку зайца. Неприятное предчувствие холодком пробежалось по коже. Идар вскинул автомат. Он догадался, это очередная ловушка, но её функции понять не может. Если это для того чтобы их учуяли одичавшие собаки, это не эффективно, его бойцы разбросают их в два счёта и автомат не понадобится. Безусловно, диверсанты это понимают. Других хищников на плато нет. Или есть? Идар застыл. Капелька пота скользнула по чисто выбритому подбородку и сорвалась вниз. Он осторожно отступил к своим бойцам, но внезапно почувствовал чей-то взгляд. Он вскинул автомат. В зарослях колыхнулись молодые деревца. Слабый ветер донёс острый звериный запах и он явно не собачий. Идар попятился, автоматом выискивая цель. И она появилась в виде оскаленной морды тощего медведя. Зверь с невероятной быстротой выломался из зарослей. Идар попытался нажать на курок, но ствол зацепился за ветку, и очередь радостно пощёлкала по траве, выбивая листья и корни. А медведь уже навис, разинув слюнявую пасть. Идар с размаху ударил автоматом по его морде. Чудовищные челюсти сжались, корёжа легированный ствол, делая оружие непригодным к стрельбе.

— Ко мне! — заорал Идар, но бойцы, забыв про копья, в ужасе застыли.

Медведь поднялся на передние лапы. Шерсть встала дыбом, маленькие глазки покраснели от злости, из пасти вырвалось такое зловоние, что Идара едва не стошнило прямо на тощее брюхо голодному зверю.

На большом валуне, утопая в мягком мхе, прикрывшись срубленными ветками, замерли Викентий Петрович и Николай Андреевич.

— Не стреляй, медведь и так ему голову откусит, — произнёс Николай Андреевич.

— Это не по-божески, — Викентий Петрович прицелился.

— Что ты имеешь в виду, Вик? — тренер вскинул на него недоуменный взгляд.

— Зря мы на него зверя вывели. Бог мне не простит, — серьёзно говорит Викентий Петрович и решительно нажал на курок.

Пуля как оса впилась в зад разъярённому медведю, выбивая шерсть вместе с клочьями мяса. От громогласного рёва содрогнулась земля. Зверь молниеносно повернулся, пытаясь зацепить зубами жгучий свинец. Ещё одна пуля вскользь зацепила ему морду и зверь жалобно взревел. Ломая деревья, он с позором убежал. Идар мгновенно оказался у своих бойцов. Он с силой вырвал копьё и направил его в сторону валуна, где притаились диверсанты.

Викентий Петрович, держа Идара на прицеле, не таясь, поднялся.

— Остынь, мы не в равном положении. Что твои копья против калаша.

— Зачем мишку обидел? Кто ты? — Идар воткнул копьё в землю.

— Был священником. Сам себя лишил сана. Теперь просто воин, — Викентий Петрович улыбнулся, но продолжает держать на мушке Идара.

— Везёт мне на них. У меня тоже поп есть, правда странный какой-то. Наверное, все священники дёрнутые! — со смехом произнёс Идар, лихорадочно шаря взглядом по сторонам.

— Ты в чём-то прав. Поэтому пользуйся моментом и уходи, — Викентий Петрович недвусмысленно повёл стволом.

— Хорошо-хорошо, мы уходим, — Идар попятился, не сводя внимательного взгляда со странного человека.

— И всё же, ты хоть и придурок, хочу сказать спасибо. Единственно, хочу тебя заверить, на ответный жест не надейся, я пока дружу со своей головой.

— Благодарю за искренность. Теперь я буду знать, что от тебя ожидать и шлёпну при первой возможности, — со смехом произнёс Викентий Петрович.

— Взаимно, — Идар не удержался и со злостью сплюнул.

— Какой шанс был! — вздохнул тренер.

— Был. Но зато у нас абсолютное преимущество. Его автомат безнадёжно испорчен, и надувной флот пошёл ко дну, — с грустью согласился Викентий Петрович.

— У них людей больше.

— Это правда, — Викентий Петрович попытался пригладить несуществующую бороду, но коснувшись отросшей щетины и вовсе расстроился.

Глава 19

Гурий с тоской окинул взглядом на непонятно изменившуюся Машу. Что-то в ней появилось новое. Её пугающе задумчивый взгляд вызывает смутные подозрения и этот сверкающий камень… ходят слухи, что раньше он был у попа.

— Хорошая девочка Маша, — Гурий вздыхает, разговаривая сам с собой, — а туда же, за цацку продалась.

— Ты что-то сказал? — навострил уши Игнат.

— Нет… это я так, сам с собой, — Гурий в душе ругает себя за то, что так неловко выронил фразу.

— Машка классная девочка, — Игнат ковырнул палкой горящие поленья, — и не стоит её осуждать. Ну, скажи мне, что мы можем дать своим женщинам, когда Виктор и его поп всем верховодят? Скоро нас будут заставлять дома им строить и помои выносить, а нам в землянках придётся жить. Неужели ты думаешь, твоя Маша в яму к тебе попросится?

— Да ничего я не думаю! — окрысился Гурий. — И вообще, с чего ты взял, что я имею виды на эту… Машеньку?

— А что, девочка ещё то! Молоденькая! Может столько детишек нарожать. Жаль, если от попа. По моему мнению, ты лучше, — Игнат вызывающе вздёрнул бороду.

— Отстань, Игнатушка, в душу лезешь, — Гурий тягостно вздохнул.

— Вот-вот, устроили беспредел! Царями хотят стать! А по мне, народ должен всё решать! Демократия нужна! — Игнат взмахнул узловатым пальцем.

— Да сколько тут людей, до народа мы не дотягиваем, — хмыкнул Гурий.

— Это сейчас. Но корабль построим, начнём людей собирать, глядишь и до народа дорастём. А там институты демократического устройства понадобятся, правозащитные организации и прочие нужные вещи. Сам знаешь, не будет этих тормозов, в тиранию можно свалиться. А первый претендент на монархию, Виктор! Будь он не ладен! А ты, Гурий, мог бы следить за справедливостью и не допускать их обогащения и вседозволенности. Пускай они в землянках живут, а ты Машеньку в просторный дом приведёшь, — хитро улыбнулся Игнат. — Именно, в просторный дом! — с нажимом добавил он.

— Надоела мне эта палатка! Соседи, пускающие по ночам шептунов! — Гурий искоса глянул на Игната и вкрадчиво спросил:

— А с чего это ты такой разговор завёл?

— У меня есть к тебе дело, — Игнат крякнул и глубокомысленно подбросил лохматые брови вверх. — Пойдём к Ане, поговорим о том, о сём. Есть интересные предложения. Думаю, тебе трудно будет от них отказаться, так как это на благо нашего народа, — высокопарно заявил Игнат. — И будь спокоен, Машенька станет твоей, — подмигнул он.

— Послушай, Игнатушка, а какой твой интерес во всём этом? Кем ты думаешь быть? — Гурий с пониманием посмотрел рыбьим взглядом.

Всё существо Игната завопило. Хочется с жаром выкрикнуть: «Царём хочу стать»! Но зная демократические принципы Гурия, скромно опустил взгляд и с некоторой неловкостью произносит:

— Президентом.

— Что ж, как говорится: «Плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом», — с иронией усмехнулся Гурий. — Впрочем, мне эта шахматная партия нравится. Можно попробовать её разыграть. Но вдвоём или даже с твоей Аней у нас ничего не получится. Фигур мало.

— Фигуры будут. К Ане пойдём, скоро всё сам поймёшь.

Темнеет. Ветер зачем-то разметал тучи и в образовавшиеся просветы с любопытством заглянули чудовищно далёкие звёзды.

Забор построен. Бойцы засели на площадках, готовые в любой момент подать сигнальный огонь. В посёлке спокойствие и умиротворение. Можно несколько расслабиться от тяжкого труда и погреться у уютных костров. Декан, Павел Сергеевич, разошёлся не на шутку и шепчет стихи Есенина в мягкое ушко Виолетты Степановны. Пышная женщина млеет от восторга и, как бы невзначай жмётся к его заросшей буйной порослью груди. Братья Семён и Виталий сосредоточенно выковыривают из рапанов запечённых моллюсков. Эдик с задумчивым видом правит нож с неприятно широким лезвием. Катя заглядывает ему через плечо, тихонько вздыхает, о чём-то думая. Маша слегка отодвинулась от Алика, когда тот решил её о чём-то спросить. Затем и вовсе встала и ушла к женщинам, поглаживая на своей груди гладкий самоцветный камушек. Алик единственный из всех, кто не знал, что Маша уже не с ним. В общем, в посёлке всё идёт своим чередом со своими проблемами и удачами.

Виктор и Нина, как обычно, прогуливаются вдали от всех. У моря наблюдают за приливной волной, за крабами, которые уже успели обосноваться на новом месте и деловито бегают по скользким камням, выискивая кусочки пищи.

— Забор сделали и сразу такую защищённость чувствую, на душе так радостно, — Нина прильнула к Виктору. — А ты знаешь, говорят уже дикие собаки не приходят в долину. Правда, здорово?

— Наверное, — неопределённо произнёс Виктор, — странно только.

— Что именно?

— Что дорогу к нам забыли. Словно кто-то лаз их засыпал.

— Нормально, раз засыпали, — Нина в недоумении хлопнула густыми ресницами.

— Да, но почему об этом никому не сказали? Это более чем странно.

Виктор пощупал отросшую к вечеру щетину на подбородке.

— Сдаётся мне, кто-то непонятную игру затеял. Но зачем?

— Это сделали для того, чтобы этот лаз никто не искал! — неожиданно выпалила Нина.

— Что ты сказала? — встрепенулся Виктор. — Ты знаешь, а ведь всё идёт к тому. Сдаётся мне, кто-то предательство задумал.

— Боже, неужели это правда? — воскликнула Нина.

— Есть вероятность, что собаки поменяли место охоты. Медведь их сильно помял. А может, кто-то для Идара готовит подарок. Завтра попробуем поискать этот ход, только аккуратно, чтобы никто об этом не знал. Антона и братьев возьму, они надёжные ребята.

— Анька с Игнатом постоянно шушукаются, — вставила Нина.

— Любовь у них, — скривил губы Виктор.

— Чушь, Анька Игната едва терпит! Он ей для чего-то нужен. А сейчас они с Гурием сошлись. Сама видела, как Игнат с ним разговаривал. А потом с этой общались, — с пренебрежением произнесла Нина.

— А по поводу Ани и Игната, а ещё Гурий нарисовался странным образом… надо за ними понаблюдать, — задумался Виктор. Его глаза потемнели и словно стальные шарики на лице пробежали желваки.

Свист один длинный и два коротких всполошил часовых на площадке забора. Внезапно послышался радостный окрик. Натужно заскрипели канаты, опуская тяжёлый мостик.

— Это Викентий с Николаем, — улыбнулся Виктор, но в глазах колыхнулось тревожное ожидание.

Знакомые голоса переговариваются с часовыми и вот два человека ловко спрыгнули на землю, увидев Виктора с Ниной, поспешили к ним.

— Не спится? — Викентий Петрович с радостью пожал руки, поцеловал в макушку Нину.

— Заснёшь тут, такой балаган устроили, — пошутил Виктор.

— Как экспедиция прошла? — пытливо спросил он.

— Обосновались они что надо, но мы лучше, — бесшумно засмеялся Викентий Петрович.

— Бухту с их надутыми гандоно… извини, — осёкся он, метнув быстрый взгляд на Нину, — в смысле, с их резиновыми изделиями нашли достаточно быстро. Разрезали так, чтобы восстановлению они не подлежали. А перед этим ловушек наделали и не зря. Идар быстро встрепенулся и за нами припустил. Но, кажется, он мастерство своё несколько растерял. В одну из них угодил…

— Ты ликвидировал Идара? — встрепенулся Виктор, и его лицо осветилось мрачным огнём.

Викентий Петрович неожиданно опустил взгляд и это удивило Виктора, но Николай быстро произнёс:

— Мы медведя к ним подманили. Он автомат Идару испортил. Изгрыз как леденец на палочке.

— А затем я медведя выстрелами отогнал, — глухо сказал Викентий Петрович.

— В смысле, как отогнал? — не понял Виктор, ещё сильнее мрачнея.

— Не по-божески это, чтобы зверь рвал человека. Был бы открытый поединок, всё иначе произошло бы, — с грустью выдавил он.

— Ты не воспользовался таким шансом? — вскричал Виктор, встряхивая его за грудки.

— Я не смог полностью стать мирским человеком, — искренне говорит Викентий Петрович, — мне для этого время нужно.

— Нет у нас времени! — оттолкнул его Виктор.

— Теперь автомат имеем только мы, — вмешалась Нина, с уважением глядя на Викентия Петровича.

— Да, теперь имеем его только мы, но автомат не панацея. Пули закончатся, и станет он обычной дубиной, а у них людей больше. Корабль надо срочно строить! Промедление смерти подобно.

Виктор печально улыбнулся, глядя на поникшего друга и спокойно произносит:

— Всё же я признаю, основную задачу вы выполнили и на том спасибо. А автомат передай Николаю, а то он что-то руки тебе жжёт, — с иронией добавил он.

— Ты прав, жжёт, — с некоторым вызовом произнёс Викентий Петрович и смертельно побледнел, поняв, что сказал лишнее.

— Виктор, — Нина посмотрела на мужа, раскрыв на всю ширь глаза, — ведь всё так хорошо прошло. Теперь мы успеем построить корабль и снарядить экспедицию, и они не смогут нам помешать.

— У них людей больше. Если они решат тоже строить судно, то спустят его на воду быстрее нас. Идара надо было ликвидировать, — жёстко произнёс он и посмотрел в глаза Николаю Андреевичу, — подготовь группу для решения этой задачи.

— А мне что делать? — осторожно спросил Викентий Петрович.

— Как обычно. На тебе охрана посёлка и займись кораблём. Времени для этого тебе на раскачку не нужно.

Они ушли. Виктор хмурый, губы сомкнуты. Нину раздирают противоречивые чувства. С одной стороны она полностью оправдывает благородство Викентия Петровича, но с другой, понимает, сейчас не время для сантиментов. Окружающий мир также прекрасен, как и жесток, и как кто-то говорил: «Оказавшись в раю, рот не открывай, там разные бывают». Парадокс, но окружающая действительность многократно сложнее чувств и выработанных стереотипов. Главное сейчас, чтобы тебя не съели и в переносном и прямом смысле.

Нина тронула за плечо Виктора. Он повернулся, готовый встретить в её глазах непонимание, но она мягко улыбнулась:

— Викентий Петрович хороший мужчина, но несколько зацикленный на своей вере.

Женщина прижалась к мужу, и смотрит на него ясными глазами, а украшение на груди призывно переливается загадочными огнями.

— Ему действительно необходимо время, — вздохнул Виктор и поцеловал в мягкие губы, с наслаждением почувствовав привкус мёда и воска.

— Ты настоящая женщина! — его охватило неукротимое желание.

— Я до сих пор потрясена твоим подарком, — она скромно повела подведёнными ресницами. — А я Виолетте Степановне и Яне немного из косметики дала. Ты не против? — Нина подставила смеющееся лицо для поцелуев.

— Я рад этому! Тушь закончится, ещё сажи наскребу из котелков, — простодушно говорит Виктор.

— Ах ты бессовестный, всю романтику порушил! — притворно рассердилась прелестная женщина, ударяя его кулачком и мигом оказалась в его объятиях.

— Пойдём к морю, — грубо поволок её за собой Виктор.

— А ты зверь! — в притворном ужасе вскинула она на него поплывший взгляд и со страстью прижалась к нему.

— Дорогая моя, единственная, ты для меня одна, — Виктор сжал её напрягшуюся грудь. Она испустила стон и прошептала:

— Уже не одна.

Виктор непонимающе глянул в её полузакрытые глаза, а она с нежностью опустила его ладонь своему животу:

— Чувствуешь, как он округлился?

— Родная, — едва вымолвил Виктор, — я такой счастливый!

Море тихо шепчет, легонько набегая на берег. Мужчине и женщине хорошо и ничто не мешает уединению. Лишь луна с любопытством выглянула из-за сопок и, словно устыдившись тем, что увидела, затянула себя лёгкими облаками. Через некоторое время ткнулись о берег две молчаливые косатки. Они приняли влюблённых за морских котиков, но странным образом узнали Виктора. Не таясь, огромные морские звери тяжело хлопнули хвостами и выпустили волнующие трели на низких диапазонах.

— Они нас зовут! — встрепенулась Нина.

— Брось, что ты! — усомнился Виктор.

— Точно зовут. Как здорово, они приняли нас в свою стаю!

— Они просто голодные. Нас увидели, вот и бурчит в животах, — пошутил Виктор.

— Скажешь ещё, — насторожилась Нина.

— Послушай, а это не та самка с детёнышем, что я с отмели вытолкнул? — приподнялся Виктор. Он подошёл к берегу и увидел у огромной косатки знакомую отметину, рубец на плавнике.

— Это они, — радостно произнёс мужчина, — а малыш подрос.

— Давай с ними поплаваем? — неожиданно предложила Нина.

— Ты чего, они хищники, неизвестно, что у них на уме!

— Это у человека неизвестно, что на уме, а они радуются… это так очевидно, — Нина даже задрожала от возбуждения.

— Ты куда? — испугался Виктор, но женщина решительно зашла в воду и ладошками игриво подняла небольшую волну.

Косатки чуть отошли в сторону и повторили движение Нины плавниками, взметнув в воздух бурю из пены. Женщина весело засмеялась и неожиданно лодочкой нырнула в воду, просияв в черноте ночи обнажённым белым телом.

— Вот кошка! — обомлел Виктор и с размаху прыгнул вслед за женой, стараясь её обогнать.

Студёная вода захватывает дух. Светящиеся пузырьки пробегают по телу, приятно щекочут кожу, возбуждение опасности и холода вызывает, чуть ли не экстаз и кружит голову, как от хорошего игристого вина.

А Нина уже рядом с малышом, который возвышается словно огромный бурун над маслянистой гладью моря. Он приветливо застрекотал, почти как дельфин, но несколько грубее, басовитее и подплыл к бесстрашной женщине. А она погладила его упругую кожу и засмеялась.

— Вот кошка! — вновь повторил Виктор, в несколько гребков оказался рядом с ними.

Большая самка, бесшумно приблизилась и Нина, ойкнув от страха, вцепилась в Виктора:

— Какая она большая, сейчас описаюсь!

— А ты думала! — несколько встревожился Виктор, но знает, что косатка ничего плохого им не сделает. — Давай-ка назад. Не искушай судьбу.

Нина с сожалением оттолкнулась от детёныша и погребла к берегу, повторяя слова:

— Вблизи она такая огромная, я даже не ожидала, что настолько!

— Вот кошка, — в третий раз сказал Виктор, — надавать бы тебе по мягкому месту.

Он помог ей выбраться. Накинул на неё куртку, а она, мокрая и дрожащая, с силой прижалась к нему.

— Ты совсем с ума сошла, — безумно возбудившись, мужчина поцеловал её в солёные губы.

Она тихо засмеялась:

— Я знаю, — и толкнула Виктора на землю.

Косатки некоторое время фыркали у берега, разочарованные тем, что люди так быстро покинули их. Затем, словно поняв, что у них более важное занятие, кроме как нежиться с ними в ледяной воде, словно по команде ушли в сторону скал. Там они начнут охотиться на сонных котиков.

Удивительное положение, дни летят со скоростью барабанной дроби, а верфь строится медленно, словно навозный шарик, толкаемый жирным скарабеем в гору. Иной раз и брёвна не хотят становиться на свои места и падают вниз, рискуя покалечить людей. Игнат что-то часто скребёт бороду и спину, пожимает плечами, удивляясь, что так трудно идёт строительство. Очевидно знаний, когда-то полученных из интернета, всё же не хватает для успешного продолжения дела. Но, все же, контуры будущей верфи начинают вырисовываться, и Виктор несколько успокоился.

Викентий Петрович всё так же тренирует, выжимая из людей последние силы. На крутящийся тренажёр уже прикрепил два топора и славно видеть, как бойцы подпрыгивают и уклоняются от свистящих лезвий, даже слёзы от умиления наворачиваются на глаза. Виктор лично протестировал тренажёр и остался доволен, но также посоветовал добавить скорости для большего эффекта. Но Викентий Петрович лишь с сомнением покачал головой. Виктор не стал настаивать, потрогав макушку, где тренажёром, словно бритвой была срезана прядь волос.

Собачий лаз пока не найден. Прочесали все мыслимые и немыслимые уголки. На этих склонах множество обвалов и почти везде есть какие-то щели, но все они заканчиваются тупиками. Ребус, но разгадать его необходимо. Виктор нервничает и собирает тайный совет. На него приглашает Викентия Петровича, Антона и братьев Виталия и Семёна.

— Я почти уверен, Аня и её шайка готовят предательство. Но пока они сидят и не высовываются. Мне это очень не нравится. Может с пристрастием допросить Игната? — Виктор ковырнул копьём угольки в костре.

— А вдруг он не станет петь, — ухмыльнулся Антон.

— Это, смотря как допрашивать, — оживились братья.

— Идея не блещет остроумием, — покачал головой Викентий Петрович. — Во-первых, это не по-божески, но если даже это опустить, то неизвестно, как он себя поведёт. Игнат из породы фанатиков. Если он упрётся, то хоть жилы его накручивай на гвозди, будет молчать. Во-вторых, мы засветимся, и они будут действовать осторожнее. Необходимо за ними понаблюдать, а главное, чтобы из лагеря они не ушли. Тогда точно к Идару пойдут и в скором будущем к нам нагрянут гости.

— Встретим, калаш есть, — улыбнулся Антон.

Викентий Петрович задумался, прищурив глаза, произнёс:

— Из засады и стрела из лука может быть не хуже пули. А может действительно собаки по какой-то причине ушли или ход обвалом засыпало?

— Собак видели, когда я с братом ходил к Голубянке. Никуда они не делись. Всё также промышляют, — говорит Семён.

— Здесь они, а ещё и подросшие щенята с ними, — кивнул Виталий.

— Да знаю я, — нахмурился Викентий Петрович, — плодятся, словно кролики… медведя бы на их тощие хвосты. Вот что я думаю, раз отсюда ход не можем найти, попробуем поискать снаружи.

— Ага, ста лет не хватит, — с сомнением произнёс Виктор.

— Старая собачья тропа должна сохраниться, её и поищем.

— Ты поищешь?

— Почему бы и нет. Давно пора использовать свои навыки следопыта, — усмехнулся Викентий Петрович, — а то засиделся в посёлке, размяться надо.

— С тобой пойдут Виталий и Семён, — мгновенно распорядился Виктор.

— Только мешать будут. Дерутся они более-менее, но ходят по лесу, как беременные слоны, — отстранёно произнёс Викентий Петрович.

— Спасибо Вик, — криво ухмыльнулись братья.

— Учитесь, дети мои. Вся жизнь впереди! — Викентий Петрович попытался пригладить несуществующую бороду и вновь огорчился, не ощутив шелковистые пряди волос.

Виктор, заметив его жест, улыбнулся:

— Обратно тянет в священники?

— Рано ещё. Как народ успокоится, да детишки начнут рождаться, так рясу сразу и одену. А сейчас буду потеть спецназовцем. Бог меня на это благословил, — со вздохом заявил он.

Викентий Петрович ловко покрутил пальцами остро заточенный гвоздь. Затем, неуловимым движением его бросил, пронзив на дереве нахальную муху, но сразу встал, с тревогой глядя вдаль:

— А ведь это сигнальный дым!

Виктор вскочил на ноги и тоже увидел, как со стороны построенного забора с некоторым интервалом взлетели клубы густого дыма. Вспыхнул сигнальный огонь на скале, передавая информацию жителям посёлка и вот уже бойцы, ломая кустарник, устремились вниз.

Почти у самого забора Виктор услышал свист и с трудом уклонился от тяжёлого копья, перелетевшего через верхушки заострённых брёвен. Другое копьё Викентий Петрович отклонил ладонью и схватил его в руки. Он ловко прыгнул на лесенку и в мгновение оказался на площадке. У бойницы один из летчиков пытается перезарядить заклинивший автомат. На правом плече у него торчит обломок стрелы, другая — дрожит в боку. Рядом, сражённый в грудь корчится от боли другой пилот, а Толик Белов с яростными криками швыряет вниз увесистые булыжники и горящие головешки.

Викентий Петрович вырвал автомат и мгновенно перезарядил. Спасительная трель громыхнула над морем и мгновенно послышались вопли:

— Отходим! Прикрывай меня! — ещё одно копьё напоследок воткнулось в бревна, и неизвестные люди скрылись в зарослях.

Виктор прильнул к смотровому окну, но увидел лишь качающиеся ветви:

— Нашли, злодеи, — выдавил он горький смешок.

— Ага, это бойцы Идара. Одного зацепил. Думаю, далеко не уйдёт, истечёт кровью. Надо организовать погоню, — Викентий Петрович опустил автомат стволом вниз.

Виктор отрицательно повёл головой:

— А вдруг они ловушек наставили? Местность прочешем позже. А тот участок леса надо бы выжечь, очень мешает обзору.

— Всё бы не спалить, но идея верная. Тот лесок нам совсем некстати. А вот и бойцы наши подоспели. Стоп, а где Игнат с Гурием? — Викентий Петрович напрягся, словно перед броском и обвёл всех мрачным взглядом.

— Час назад он с Аней и Гурием в долину пошли. Зайцев из силков доставать, — тихо произнёс Павел Сергеевич.

— С Аней, говоришь? — сузил глаза Виктор.

— Необычно как-то, Аня ленивая, как медуза, а тут соизволила с двумя мужиками скакать по траве. Что скажешь, Вик? — обратился он к Викентию Петровичу.

— К Идару пошли. Полезут через собачий лаз. Теперь я его найду.

— А вдруг он уже знает о секретном ходе? — оцепенел Виктор.

— Пока нет, — уверенно произнёс Викентий Петрович, — но если лаз не найдём по горячим следам, узнает.

— Антон, летчиков перевяжи и срочно переправьте к Алёнке. Усиль на берегу охрану и установи наблюдение за долиной. А калаш мы с собой заберём. Боюсь, как бы наши друзья с тыла не вдарили. Чего ждём, пошли, Вик. Копьё возьми, а я фонарь захвачу, — Виктор спрыгнул с лестницы.

Трава в долине гуляет под порывами ветра и даже Викентий Петрович призадумался, где искать след и с озабоченностью произнёс:

— Погода портится. Двинемся к обвалам. Надеюсь, там что-то найдём.

— Как в этой мешанине можно что-то сыскать? — покрутил головой Виктор.

— Уже нашёл. Здесь они прошли, видишь, — Викентий Петрович раздвинул копьём траву.

— Стебли изломаны, даже ветром их не перемешало. Большая группа людей прошла. Как раз укладывается в нашу троицу и… след ведёт в сторону обвалов. Сто пудов, теперь не уйдут, родимые.

Викентий Петрович уверенно пошёл по следу и спустя час они уткнулись в осыпи.

— Эх, Анька, дура! Мужиков с толку сбила. Замутила так, теперь не отмоются. Как их найдём, придётся показательный процесс делать, — с сожалением произнёс Виктор.

— Что надумал? — осторожно спросил Викентий Петрович.

— Поступить не по-божески, — ухмыляется Виктор, — отвезём их на остров, где раньше тренер со своими бойцами жил. Пускай там заговоры шьют.

— Помрут, — без особого страдания говорит Викентий Петрович.

— Нет, не помрут. Там чайки на скалы гадят, иногда птенцов выводят. Если наши заговорщики будут суетиться, может чего и поймают.

— Осталось за малым, успеть их взять, до того как они к Идару попадут.

— Куда они денутся. До их поселения далеко идти. По дороге перехватим, — самоуверенно произнёс Виктор.

— Мы ещё собачий лаз не нашли.

— А что, есть такой вариант? — насторожился Виктор.

— Без вариантов, — бесшумно засмеялся Викентий Петрович, — следы чётко ведут под те глыбы. Там ход.

Действительно, под нависающими сводами виднеется груда каменных осколков, это бывший завал. Явственно чернеет подземный ход и дует из него влажный ветер.

Викентий Петрович поднял тонкий поясок:

— Анькин. Узелок развязался вот и соскользнул. От бабской злости он лопнул.

Некоторое время Виктор подзарядил аккумулятор, включил фонарь и уверенно пополз в узкую щель:

— Настоящая пещера, а на полу чёткие отпечатки ног. Какое счастье, что на свете существуют дилетанты.

Викентий Петрович быстро оказался рядом. Он внимательно осмотрел следы и уверенно заявил:

— Их точно трое. Эти — Игната. А вот чёткий отпечаток от ботинка Гурия и вмятины от огромных кроссовок Анюты. Ты их у зека снял?

— Было дело, — помрачнел Виктор.

— Зависть её погубила, а так была бы весьма неплохой девицей, всё при ней, — потрогал подбородок Винентий Петрович.

— И это искусственное, — сплёвывает Виктор, — мне было бы противно трогать её силикон.

— А Игнату нравится, — скривился Викентий Петрович, — совсем мужик голову потерял. Где мы теперь такого классного плотника найдём? Может не надо его на остров? Пусть под присмотром у нас поживёт?

— Там видно будет. Сам по себе он безобидный человек. Аня муть навела, — задумался Виктор.

— Ну, не совсем так, — усмехнулся Викентий Петрович.

— А Гурий здесь каким боком?

— Гурий тёмная лошадка. Себе на уме. Повидал в своё время похожих на него, — неопределённо произнёс Викентий Петрович.

Луч фонаря скользнул по пещере. Ход сырой и грязный. Чем-то она напоминает длинную кишку. Словно воспалённые отростки, где попало торчат сталагмиты. Пещерные ванночки, на половину заполненные серой жижей, тускло отражают свет.

— Неприятная пещера, — потянул носом воздух Виктор и медленно двинулся вперёд, — а Гурий недалёкий человек.

— Действительно, пещера не блещет красотой. Нет, Гурий не идиот. Он решил сыграть в собственную игру, — уверенно произнёс Викентий Петрович.

— Проиграет.

Виктор посветил фонарём и с напряжённым вниманием рассматривает высохшие сталагмиты. Очень многие из них сломаны, словно некто тяжёлый продирался в темноте.

— Меня это тоже тревожит, — заметив нерешительность Виктора, сказал Викентий Петрович.

Он неслышно двинулся по пещерному залу, выставив копьё далеко вперёд. Шаг его лёгок, но в мёртвой тишине пещеры даже малейший звук усиливается и вкрадчивым шорохом разносится по всем уголкам, возвращаясь невнятным эхом. Неожиданно он присел:

— Посвети фонарём.

Виктор направил свет на грязную лужицу и замер от неожиданности. В грязи, заполненный водой, чётко виднелся огромный след хищника.

— Они ведут из пещеры. Судя по отпечатку, зверь вышел отсюда пару дней назад.

— Кто… вышел? — бестолково спросил Виктор.

— Медведь. Можёт он случайно набрёл на эту пещеру и больше сюда не вернётся, но не факт. Вполне вероятно он решит использовать пещеру под своё логово.

— А собаки? Они же здесь часто пробегали?

— Медведю они не помеха, лишь досадное раздражение… особенно раненому. Я бы вернулся назад, — искренне говорит Викентий Петрович.

— Но Анька, со своими сообщниками, прошла!

— Просто повезло. Медведь может вернуться в любую минуту. Ему надо отлежаться. В темноте мы его и из АКМА не завалим. Надо возвращаться за подмогой.

— А я думаю, стоит рискнуть. Эти же прошли. Времени у нас мало.

— Опасно.

— Я бы попытался, — упрямо тряхнул головой Виктор.

Викентий Петрович на некоторое время замолчал. Затем он встал, оглянулся по сторонам и понюхал воздух:

— Выход близко, — неопределённо произнёс он. — Я пойду первым… не возражай. Иди следом. Переведи режим на одиночные выстрелы. В такой темноте очередью меня можешь задеть.

— Неужели ты всё-таки думаешь, что медведь вернётся?

— Он раненый. Сейчас где-то кормится, но обязательно придёт… когда именно, неизвестно. В этом плане, пещера, для него, самое безопасное место… он так думает, — невесело хохотнул Викентий Петрович и тихо пошёл вперёд.

Держа в напряжённых руках автомат, Виктор двинулся следом. Через некоторое время, в кромешной тьме, замаячил слабый свет. На душе стало теплее, они почти вышли. Викентий Петрович зря так волновался, всё значительно проще.

Виктор некоторое время наблюдал за другом. Его силуэт едва просматривался на фоне тусклого света льющегося из далёкого выхода. Вот его друг оказывается у входа и терпеливо ждёт. Виктор облегчённо вздохнул. Он опустил ствол вниз, и особенно не таясь, заспешил к выходу. Внезапно в нос ударил острый звериный запах. Сбоку покатились камни. Утробное рычание заставило в ужасе замереть. Из соседнего ответвления выдвинулась тёмная масса и вздыбилась, как гора.

— А-а-а-а!!! — заорал Виктор и вскинул автомат, но нажать курок не успел.

В неясном свете блеснули длинные когти, и оружие вылетело из рук. Оно звякнуло о камни, скользнуло по ровному полу и плюхнулось в пещерное озерцо.

— Пригнись!!! — заорал Викентий Петрович. Злобно просвистело копьё, и пещеру сотряс оглушающий рёв.

— Беги!!!

Виктор с ходу рванул с места. Ломая гуровые ванночки, расплёскивая в стороны грязную жижу, он выскочил из пещеры. Мужчины отбежали на значительное расстояние от пещеры и спрятались в камнях. Некоторое время выжидали. Зверь не показался. Но это не значит, что он убит, вероятно, зализывает раны.

— А если б промазал? — вспоминая жуткий свист копья, выдохнул Виктор.

— Ты меня удивляешь, — с укором произнёс Викентий Петрович, — неужели ты подумал, что я внезапно сошёл с ума и ничего не просчитал. Всё было, как в аптеке! До твоей головы было пять сантиметров!

— Сколько?!

— Ну… может, три.

— Спасибо… Вик… что меня не убил.

— Если что, обращайся ещё! — как мерин заржал Викентий Петрович, — вот только калаша у нас теперь нет. Как говорится, картина Репина: «Приплыли».

— Хреново, — поник головой Виктор.

— Всё шло к тому. Калаш не панацея, а так, временное преимущество. Теперь другое что-то надо искать.

— Для начала Аню с её командой надо выловить.

— Зачем? — ухмыльнулся Викентий Петрович.

— В смысле? Они про собачий лаз знают! — удивился Виктор.

— Очень хорошо, — бесшумно засмеялся Викентий Петрович.

— С нашей стороны ход закроем камнями, а здесь засаду организуем. Как только они войдут в пещеру, ловушку захлопнем. Вот они обрадуются, когда столкнутся с раненым медведем.

— Оригинально, — кивнул Виктор, — но они снаружи обязательно оставят пост.

— Определённо, — согласился Викентий Петрович, — но мы его тихонько снимем.

— Так что, пускай они идут к Идару?

— Бог им в помощь. Буду молиться, чтобы их дикие звери не растерзали, — Викентий Петрович привычным жестом попытался приладить несуществующую бороду.

Глава 20

Аня не собралась уходить с Игнатом и Гурием. Она думала дожидаться результата здесь, но сил уже не было терпеть ежедневные издевательства. Нина совсем с цепи сорвалась. Каждое утро посылала к ней Яну и дикую Машку. Её безжалостно выдёргивали с тёплой постели ещё до восхода солнца и на плантацию капаться в земле. Сами тоже работают как оглашенные, это их дело, но не в Анином характере ползать на четвереньках и ухаживать за растениями, которые пытаются окультурить эти дуры. Им надо, пускай сами зарываются в грязь. Анна каждую минуту чувствует, что рождена для большего! Чтобы просторный дом, бассейн, клумбы, прислуга и молоденькие мальчики. А что имеем: Игнат с неухоженной бородой и от въевшейся грязи вечно почёсывающий бока, недостроенный дом с сеном вместо крыши и больше ничего — никаких перспектив. Тоска!!! А тут как-то вечером Нина протянула ей коробочку с помадой и тушь для ресниц, а улыбочка такая покровительственная. Вот наглая сучка! Так хотелось плюнуть ей в лицо, но пришлось выдавить улыбочку и с гордым видом отказаться. Ничего, скоро все получат по достоинству! Нину, Яну и Машку диким псам на растерзание отдаст, впрочем, Нину нет, она её шлюхой сделает! И будут её иметь все мужики, пока живот не лопнет! А затем подвесит на дереве за ногу, пусть вороньё полакомится.

От сладких мыслей у Ани закружилась голова и вот тут в её грёзы врывается ехидный вопль Машки:

— Что пупок оголила? На, обработай! — и кинула вонючие заячьи шкурки.

Это было последней каплей. Аня долго на них смотрела. Затем в остервенении швырнула их в огонь, зная, что за этот поступок её могут даже высечь.

Используя древние женские чары, Аня подсела к Игнату, поелозила мягкими ягодицами по его окаменевшему детородному органу и дала в полной мере помять свои выпуклые груди. Этим она вызвала у Игната затмевающий рассудок экстаз и согласие на немедленный выход к поселению Идара. Позже произошёл решительный разговор с Гурием и тот нехотя согласился. Ему непонятны столь быстрые сборы, но у Ани так накипело, что ни секунды она уже не могла здесь больше находиться.

И вот их группа продирается сквозь густые заросли уже за территорией долины. А жутко было в той пещере. Ане всё мерещилось, что из дальних ходов кто-то подбирается к ним, нечто холодное и жестокое. Но спасительный выход развеял страхи и непонятные шорохи за спиной.

Приятно смотреть на бушующую зелень, на горные цветы, которые вымахали в рост человека и свесили к земле красные, как кровь, лепестки. Аня даже остановилась, рассматривая это чудо, но Игнат, судорожно дёрнув кадыком, поторопил её:

— Любовь моя, скоро всё это будет твоим. А сейчас не отставай! Надо как можно быстрее пройти этот лес. Говорят, здесь поселились хищники с разбившегося о берег зоопарка.

Жутко стало у Ани на душе. Она почувствовала себя маленькой девочкой и глаза увлажнились от слёз. Внезапно захотелось обратно. И она повернула бы, так как сомнения с каждым шагом начали разъедать её душу. Но она вспомнила пещеру и непонятный дикий страх, заставляющий цепенеть всё её сознание. Аня поспешно пошла за мужчинами, как несмышленый гусёнок за двумя матёрыми гусаками.

Игнат заметил её состояние и ободряюще вздёрнул широкой бородой. Затем, демонстративно поправил на поясе тяжёлый топор, взглядом указал на Гурия и хвастливо заявил:

— Двумя топорами мы даже медведя изрубим.

Аня даже поверила ему и несколько успокоилась. Слёзы быстро высохли на припухшем лице, но Гурий покосился на Игната и вжал голову в плечи. Уверенность своего сообщника он не разделял и в душе ругал себя за то, что ввязался в авантюру с сомнительным результатом. Но возвращаться ещё глупее, а идти вперёд ещё большее безрассудство. Почему же он прётся сквозь заросли, рискуя налететь на голодного медведя или на собак-людоедов? Демократические принципы? Гурий усмехнулся. Какие такие принципы может позволить диктатор Идар или Игнат, мечтающий стать… царём. Гурий чётко просчитал внутренний мир Игната. Именно, царём хочет стать, придурок! Да и ладно, ему то что? Пусть изображает из себя тирана, а он под его прикрытием возьмёт всё, что нужно, а первое — Машеньку. Как она ему нравится, мочи нет! Такая, блин, разэтакая! Всё при ней, а её голос в животе поднимает волну наслаждения и хочется в тот же час овладеть Машенькой и долго-долго, до полного опустошения… А потом детки пойдут. Такие славненькие и в папу, и в маму. Вот оно счастье! Гурий вздохнул и уже с уверенностью вломился в буйные заросли, но скоро он затормозил. На их пути возникла настоящая чаща из травы вперемежку с кустарником и сочными деревьями. Он оглянулся по сторонам. Страх тихонько поскреб его потные залысины. Всё непонятное всегда пугало с самого детства.

— Что стал? — прозвучал грубый голос Игната.

— А раньше поле здесь было, — Гурий вытер пот с залысин, достаёт флягу с водой, судорожно глотнул и протянул её Игнату:

— Будешь?

Тот отрицательно качнул головой, но Аня быстро взяла флягу, брезгливо вытерла её края и сделала пару больших глотков. Затем вернула и с недоуменным видом посмотрела на Гурия.

— Дождей много вот всё и выросло. Топором прорубаться надо, — высморкался в сторону Игнат.

— Ага, за полгода так махануло, как в тайге за полсотни лет! Поверьте мне, странно всё это. А может мы давно умерли и это рай?

— Дурак, — фыркнула Аня, — кто нас в рай примет?

— Это верно. Особенно после предательства, — согласился Гурий.

— Какого предательства?! — мгновенно взорвалась Аня. — Мы просто должны взять своё, а каким образом, это второстепенное!

— А если не дадут? — посмотрел рыбьим взглядом Гурий.

— Кто не даст? — Аня даже заикаться начала.

— Виктор и его поп.

— Мы что, его спрашивать будем? У Идара сейчас столько народа…

— А вдруг твой Идар, пошлёт нас и всё заберёт себе, — перебил её Гурий.

— Как это заберёт? Мы договор заключим.

— Я на его месте чихал бы на все договора, — с иронией усмехнулся Гурий.

— Поэтому ты не на его месте, — со злостью сказала Аня, но под ложечкой неприятно засосало.

— Что-то ты, Гурий, не то говоришь? — с угрозой вскинулся Игнат и в глазах появляется недобрый свет.

— Мне то что, я многого не требую, Машеньку. Ну там… кое какие удобства. Для Идара это мелочи, такое даст. А у вас далеко идущие планы. Ему это может не понравиться… особенно если вы потребуете написать договор.

— Какие ещё планы? — с угрозой выставил бороду Игнат.

— Эти планы на твоём лице написаны. Царём хочешь стать, голубчик, царём! Глупо, Игнат. Дорасти до этого надо. Действовать тихо, но верно. Так, чтобы у Идара даже не шевельнулось подозрение на этот счёт, а после и его предать.

— Некрасиво говоришь, я не предатель! — набычился Игнат и отвёл взгляд от Аниных глаз, в которых засветилась откровенная насмешка.

— Ах, вот о чём ты мечтаешь, Игнатушка, а кусок не жирный? — с иронией произнесла она. — Смотри, своими амбициями всё не испорти. Как мы и договаривались, требовать лишь, — она осеклась, но затем поправилась, — не требовать, а просить некоторых привилегий: свободного гражданства, жильё и рабов. А там, правильно говорит Гурий, видно будет.

— Никаким царём я становиться не хочу, — пристыжено буркнул Игнат, почёсывая немытую шею под бородой.

— Ну, президентом! Какая разница! — внезапно вспылил Гурий.

— И президентом не хочу, — соврал Игнат.

— А вот это напрасно, — блеснул залысинами Гурий, — хотеть надо, но не сразу, иначе можно подавиться. Сначала обжиться. Единомышленников заиметь, а затем Идара подвинуть.

— Гурий, я в тебе не ошиблась, — улыбнулась Аня.

Она с уважением глянула на бортмеханика. Он в точности повторил её собственные мысли. Этого человека надо держать при себе, как-то поближе расположить. Может как-нибудь отдаться ему? Нет, это не пройдёт, ему Машеньку подавай! Что ж, будет так как он хочет. Эту драную кошку она ему отдаст. Пусть пока поживёт, но в любом случае она обречена. Аня хищно раздула ноздри.

— Напролом действовать нельзя, — Гурий снисходительно глянул рыбьим взглядом. — Торопливость пагубна. Затаиться надо. А скажи мне, Игнатушка, откуда у плотника такие амбиции? По мне, такие как вы, мечтают стать прорабами или даже мастерами участков, а ты вот так сразу в президенты метишь.

Игнат гневно блеснул очами, выставил бороду вперёд, но в глазах Гурия не видит насмешки, а лишь откровенное любопытство:

— Что тут странного. Я не всегда был плотником. К вашему сведению, в своё время, я юрфак закончил.

— А не скажешь, — искренне удивилась Аня, и, как-то по-новому посмотрела на бородача.

— Что же ты в плотники пошёл? — удивлённо пожал плечами Гурий.

— Долгая история, — нахмурился Игнат. Он поджал губы, откровенничать не собирается.

— Не хочешь отвечать и ладно. А отец у тебя кто?

— Политиком был, да не на ту партию поставил. Такое навесили. Он за границу бежал, а от меня все друзья и покровители отказались… на всякий случай.

— Очень интересно, — улыбнулась Аня. — Хочешь своё наверстать?

— Наверстаем, любовь моя, обязательно наверстаем!

— А вот теперь я тебе верю, — Аня, не рисуясь, обняла его за жилистую шею.

Виктор и Викентий Петрович своим появлением у забора произвели настоящий переполох. Все знали, что они ушли в посёлок, а он огорожен от внешнего мира долиной и неприступными скалами.

— Что онемели, лестницу скидывайте! — нетерпеливо приказал Виктор.

— У вас что, крылья отросли? — Антон ногой спихнул верёвочную лестницу.

— А где калаш? — округлил он глаза.

— Арбалеты будем делать. Время огнестрельного оружия прошло, — невозмутимо произнёс Викентий Петрович.

— Как же так? — испугался Антон.

— Не дрейфь, прорвёмся!

Викентий Петрович поддержал лестницу и подождал, когда Виктор взберётся на площадку на заборе.

— Когда пещеру проходили, на меня медведь напал. Автомат из рук выбил. Так что прав Вик, арбалеты надо делать, скоро гости к нам пожалуют… а лесок тот надо сегодня сжечь, — отдуваясь, произнёс Виктор.

— Какой медведь, — вылупился Антон, — не тот, что собак разогнал?

— Может и он, — Виктор за руку выдернул на площадку Викентия Петровича, — если бы не его копьё, был бы я сейчас без головы. До сих пор вспоминаю свист когтей.

— Я когда метнул копьё, у него такой был вид, что я едва не обмочился от смеха. Глаза, словно у справляющего нужду ёжика.

— Ты целил мне прямо в лоб. Тут не только обмочиться, но и обделаться можно. Как там наши лётчики? — перевёл на другую тему Виктор.

— Мирославу повезло. Одна стрела в мякоть плеча вошла, а другая чётко между рёбер застряла. Ранения не страшные. А Тимуру досталось больше. Наконечник сантиметр до сердца не достал.

— Жить будет?

— Куда он денется, — твёрдо сказал Антон. — Алёнка такие травки нашла, лучше антибиотиков. И почему раньше химией всякой лечили?

— Наверное, о травах забыли, — задумчиво произнёс Алик.

Он удобно устроился в конце площадки и словно заснул, нахлобучив панаму по самый подбородок. Очень похоже, по Аньке грустит, хотя и знает, что тварь она последняя. Рядом с ним аккуратно укладывает увесистые камни Толик Белов.

— А я думал, ты спишь, — покосился на него Виктор.

Алик снял панаму:

— У меня здесь два отверстия, так что я всё вижу. Вы… Аньку догнали и этих… козлов? — с какой-то тоской спрашивает он.

— Дали уйти, — настороженно произнёс Викентий Петрович.

— Значит, они ещё живы, — напряжённым голосом говорит Алик. — А Аньку тоже убивать будите?

— Почему тоже? — быстро взглянул на него Виктор.

— Такое предательство… прощать нельзя.

— Мы не будем их убивать. Они сами себя накажут, — с сожалением глянул на Алика Виктор.

— А я бы убил, — он взмахнул козлиной бородкой, как бы невзначай закрыл панамой увлажнившиеся глаза.

Виктор с некоторым облегчением понял, Алик любит всё же Аньку, а не Машу. Хоть в этом проблему между Викентием Петровичем и Аликом можно избежать. Не хотелось бы, чтобы у них трения начались. Эх, вся беда от этих самых… а ведь без них. Виктор без насмешки глянул на Алика. Что и говорить — влип парень.

— И чего людям неймётся, — Толик с силой грохнул тяжёлый камень на самую верхушку своей пирамиды, — нет, чтобы жить по-человечески, всякие козни строят друг другу. Объединяться надо, так выжить легче, а они нападают.

— Это ты про бойцов Идара? — потрогал несуществующую бороду Викентий Петрович. — Так они, как и мы, перескочить на следующий уровень желают. Как закрепятся на данном этапе, так дальше и пойдёт развитие. Жаль, задачи у нас с ними не совпадают, вот и начали воевать. Это как в любой игре. Удачный первый ход даёт преимущество и перспективу на победу.

— По-человечески надо жить, вот правильная перспектива, — сдвинул белёсые брови Толик.

— Когда я снова стану священником, возьму тебя в ученики, — непонятно, в шутку или всерьёз, произнёс Викентий Петрович.

— Посмотрим, — неожиданно нахмурился Толик и этим вызывает у всех улыбки.

Виктор глянул на забор. Затем оглядел примыкающий лес и бросает взгляд на море.

— Опять акулы появились, — он заметил вдали чёрные плавники, — это хорошо. Со стороны моря на нас нападать будет проблематично.

— Опять они кого-то терзали, — Антон ловко всадил нож в бревно, — мне показалось людей.

— Да нет, то котики были, — Алик вновь натянул на голову панаму.

— Так далеко они в море никогда не заплывают, — уверенно говорит Антон.

— Течением снесло, — буркнул Алик.

— Думаешь, то люди были? — напрягся Виктор.

— Очень похоже. Хотя Алик со мной не согласен, — кивнул Антон.

Викентий Петрович напрягает зрение и, что-то разглядывая, замер.

— Там что-то есть, это или брёвна или доски.

— Неужели? — приподнялся на локтях Алик.

— Точно, что-то плавает. Акулы рядом шныряют, — утвердительно кивнул Викентий Петрович.

— Решили морем к нам подойти, — недобро улыбнулся Виктор.

— Это не люди Идара, — заявил Викентий Петрович, — на такое безрассудство они бы не пошли. Это кто-то из новых. Хорошо бы лодку туда отправить. Может, кто в живых остался, — без особого энтузиазма произнёс он.

— Акулы нашу лодку в хлам превратят, — поморщился Виктор.

— То-то и оно, — согласился Викентий Петрович.

Алик свесился с площадки. Цепляясь за сучок, небрежно загнул края панамы и долго, до резей в глазах смотрел вдаль. Затем вновь запрыгнул на площадку и уверенно сказал:

— Скоро все обломки течением пригонит к берегу, тогда и узнаем, что произошло, а так ничего разглядеть невозможно. Людей, если и были, уже нет в живых, акулы оттуда уходят.

— Интересно, кто там мог быть? — страдальчески скорчил лицо Толик.

— Действительно, акулы уходят, — проигнорировал вопрос Виктор, наблюдая, как чёрные плавники исчезают из поля зрения.

— Там бочки, — умудрился их рассмотреть Антон.

— Глазастый. Там действительно металлические ёмкости. Они чем-то наполнены и герметичны, — согласился Викентий Петрович.

— Акулы ушли. Будем лодку спускать! — оживился Виктор.

— Вдруг людей спасём? — встрепенулся Толик.

— К сожалению их не видно. Необходимо бочки вытащить на берег, — приказал Виктор. Он окинул взглядом строящуюся верфь и заметил у причала покачивающуюся в такт приливной волны зелёный борт резиновой лодки.

— Рыбаки готовятся в море выходить. Кто на ней? — спросил он.

— Эдик с Геной. Они уже на вёслах. Я остановлю их! — подскочил Толик Белов.

Он легко спустился по деревянной лестнице и побежал к ним. Но лодка, повинуясь сильным гребкам, быстро заскакивает на волну. Легко скатывается с неё и стремительно несётся прочь от берега.

— Эй! — Толик запоздало махнул руками и внезапно остановился, как вкопанный. Он заметил, куда несётся лодка. Это полузатопленный остов непонятного механизма. Внезапно Толик догадался, на поверхности виднеется серое дно перевёрнутого самолёта-амфибии и под воздействием волн обнажаются крылья, а за них цепляются трое крепких мужчин и две женщины.

Толик едва не сел от неожиданности. В это время к нему подошёл Виктор с Викентием Петровичем.

— Живые, — в возбуждении произнёс Виктор. — Толик, обратно на пост. Мы здесь как-то сами разберёмся. Больше самовольно поста не покидай, будешь сурово наказан! — строго произнёс он.

— Так там вы были, — смутился молодой парень, но дальше спорить не стал, развернулся и нехотя побежал обратно.

Тем временем лодка с Эдиком и Геной вплотную подошла к самолёту. Мужчины сползли с крыльев, помогли спуститься женщинам и зацепились за борт лодки. Самолёт-амфибия словно ждал этого, он слегка повернулся, с шумом поднял крыло и уверенно затонул, оставив на поверхности лишь большие пузыри и разноцветные разводы из топлива и масла.

События на море привлекли всеобщее внимание. Работа на верфи застопорилась. Все собрались на берегу и с нетерпением ждут, когда лодка доставит к берегу чудом спасшихся от гибели людей.

Незнакомцы, почувствовав под ногами дно, толкнули лодку на отмель. Хмуро озираясь, они со странным недружелюбием оглядели окружающих их людей.

Виктор выступил вперёд и оглядел их, усмехаясь, сказал:

— Вы вроде как не рады, что мы вас спасли. Откуда вы?

— А кто вас знает, — сквозь зубы процедил мускулистый мужчина, демонстративно прокатив вал из напрягшихся мышц по всему телу.

— А вы крепкие ребята, — с насмешкой заметил Викентий Петрович.

Спасённые не поняли его иронию и на их лицах скользнули пренебрежительные улыбки. Они посчитали, что достойных им здесь нет.

Виктор прищурил глаза, с некоторым недоумением произнёс:

— Вы несколько заторможены, наверное, из-за холодной воды. Вы не в состоянии ответить даже на самые элементарные вопросы. Вас отведут в посёлок. Обсохните, поедите. После этого и поговорим.

— Посёлок? — встрепенулась одна из женщин.

Она встряхнула мокрыми волосами и с надеждой посмотрела на своих мужчин.

— Строящийся посёлок, — уточнил Виктор.

— Кто у вас главный? — бесцеремонно спросил мускулистый мужчина.

Он вновь продемонстрировал свои мышцы, но от пережившего холода, внезапная конвульсия исказила губы, делая лицо некрасивым.

— Ты на него смотришь, — улыбнулся Виктор, — но вам стоит быстрее к костру, иначе пневмонию схватите.

— Значит ты! — мужчина с бесцеремонностью посмотрел ему в глаза.

— Значит я, — таким же взглядом ответил Виктор.

— Ладно, ведите в своё село! А там посмотрим, — неопределённо произнёс мужчина.

— Вы не ответили на мой вопрос, — с нажимом говорит Виктор, — откуда вы… такие?

— Борзые? — не удержавшись, выпалил Эдик.

Мужчина вздёрнулся и дёрнул плечом, словно был готов замахнуться рукой, но встретившись со змеиным взглядом Эдуарда, несколько засомневался в себе.

— Они просто перемёрзли, — хохотнул Гена.

Одна из спасённых женщин жалобно посмотрела на мускулистого мужчину:

— Юрий, хватит бычиться, нам ужасно холодно.

— Да-да, — слегка смутился он, — действительно, мы несколько подмёрзли. Как самолёт рухнул, так почти всё время в воде торчали, — его лицо вновь исказила судорога. — Если бы мы сами знали, где были. Много месяцев назад смерч захватил наш самолёт и швырнул на какой-то остров. Мы перевозили продукты на военную базу, поэтому жили в принципе без голода. Но недавно последний ящик с консервами оприходовали. От безысходности решили лететь, куда глаза глядят. Самолёт отремонтировали, да вот топлива маловато было. Слегка не дотянули до берега. Затем акулы появились. Еле отбились. Химию с банок вылили. Им не понравилось, а мы под шумок отплыли в сторону. А вы хоть что-то понимаете, что с миром произошло? — его голос невольно дрогнул, выдавая сильнейшее внутреннее напряжение.

— Война, наверное, была, но странная, однако, — невесело улыбнулся Виктор. — А сейчас и здесь воюем… друг с другом. Вот и вы, непонятные, появились. Мы тут немного освоились, не хотелось, чтобы вы нам дискомфорт вносили. У нас выработались определённые правила и все должны их соблюдать, иначе нам не по пути. Вон забор, за ним можете строить своё светлое будущее.

— А что за забором? — не смущаясь, спросил Юрий.

— Лес, собаки людоеды, медведи, тигры. Зверинец разбился. Но главное люди, — зловеще улыбнулся Виктор.

— Интересно у вас, дух захватывает! — неожиданно обрадовался мужчина.

— Не то слово! — просиял лицом Викентий Петрович и потеплевшим взглядом глянул на вновь прибывших.

Мужчина впервые внимательно посмотрел на него. На лице появилась понимающая улыбка:

— Надо полагать… спецназ, — догадался он, глядя на Викентия Петровича.

— А я, полагаю, СОБР?

— Не совсем… ПДСС.

— Звание какое? — властно спросил Викентий Петрович.

— Старлей, — и вовсе примирительно ответил Юрий.

— Я подполковник, краповый берет, — подвёл итог Викентий Петрович.

— Я был нетактичен, товарищ подполковник, — без тени смущения произнёс Юрий.

— Проехали, — отмахнулся Викентий Петрович.

— И здесь война. Куда бы мы не пришли, везде одно и тоже, — отрешённо произнесла женщина со стрижкой под ёжик и слегка заторможенным взглядом.

— Сама себе такую профессию выбрала, Инга. Нас война любит, — глянул на неё мужчина с кривым шрамом на плече и, где-то в глубине глаз у него промелькнула жалость. — Она сейчас, без своей снайперской винтовки, совсем потерянной стала. Словно невеста без фаты, — скупо улыбнулся он.

Инга глянула на него, словно в прицел:

— Остап, ты как всегда прав. Если у меня сейчас спросят, что ты больше хочешь, мужчину или винтовку, выберу последнее.

— А потом, в любом случае, возьмешь мужчину, — бесцеремонно произнёс Остап.

— Это само собой, — без стеснения кивнула Инга.

— Сработаемся, — сделал вывод Виктор. Он со спокойствием оглядел нежданно-негаданно прибывший к ним спецназ. Те простодушно ответили на его взгляд, пытаясь показать своё превосходство. Но неожиданно столкнулись с такой внутренней мощью, что невольно опешили. С недавних пор у Виктора появилось такое, что подавляет волю даже у таких людей, как они. Странно, однако, но факт. Виктор сам понимает, в его характере словно произошла революция, и теперь он рассматривает людей, как фигуры на шахматной доске.

— И повоюем, — по-доброму улыбнулся Викентий Петрович.

Бывший батюшка кинул мимолётный взгляд на пытающиеся замаскироваться под намокшей курткой Ингины крупные женские прелести. Было такое ощущение, что они в любой миг готовы прорвать жёсткую ткань и выстрелить по обалделому взгляду бывалого спецназовца.

Инга отловила мимолётный взгляд и хотела съязвить по этому поводу, но решила тактично смолчать, всё ж в звании он выше её, целый подполковник. А Викентий Петрович уже переключился на Наташу. Он пробежался взглядом по крепкой и гибкой, как у кошки, фигурке, с удовлетворением отмечая про себя, что она боец во всех отношениях. Такие кадры просто необходимы. А по поводу мужчин, профессионалов видно невооружённым взглядом. Таких уважать надо и всегда держать в тонусе, чтоб дурных мыслей не появлялось.

— Как вы уже догадались, лёгкой жизни ни у кого не будет. Но мне кажется, вы даже рады этому, — уверенно сказал Виктор. — Ваши навыки пригодятся. Для всех найдётся работа.

— Главное, чтоб мы жирком не заплыли, — добродушно произнёс Юрий.

— На этот счёт не бойтесь. Если жирок начнёт завязываться, Вик скорость на тренажёрах увеличит и со срезанными ушами жир быстро рассосётся.

— Даже тренажёры есть? — удивился Юрий.

— Ага… крутятся с топорами на верёвках, — дико округлив глаза, хохотнул Эдик.

— Вы мне нравитесь! — впервые искренне заявил Юрий и с радостью улыбнулся. Он спокойно вздохнул. Наконец-то они попали в знакомую среду, где рвущийся наружу тестостерон можно сполна напоить адреналином и от этого получить незабываемый кайф.

Словно в подтверждении его мыслей, внезапно содрогнулась земля. Люди не сразу поняли, что происходит. Берег пошёл ходуном. На строящейся верфи жалобно скрипнули леса. Часть брёвен соскользнула вниз и покатилась по камням. По земле поползли широкие трещины, они легко ломают скалы, вырывают деревья, обнажают их корни. Столбы пыли взвились ввысь, и словно наступила глубокая ночь.

— Землетрясение!!! — послышались крики.

Люди хватаются друг за друга. Цепляются за камни и траву, чтобы не упасть в раздвигающиеся провалы. Ещё мгновение и всё перемелет в труху, а поверхность рухнет в жуткую пустоту. Но внезапно всё заканчивается и звучит тишина.

Глава 21

Идар решил отдать старцу раба, который, по его мнению, не нужен обществу. Им оказался пухлый парень с румянцем на щеках, как у девушки и потерянным взглядом. Что бы тот ни делал, всё получалось плохо. Очищая шкуру — обязательно её прорезал, укладывая камни на фундамент — ронял верхний на стоящих внизу людей, при ловле рыбы — рвал лески и терял драгоценные крючки. После всего этого он так искренне переживал, что товарищи даже жалели его, но Идару было не до сантиментов, старец торопит, его бог требует жертвы.

В один из дней этот парень отошёл по нужде в сторону. Страдая от невыносимой головной боли, которая в последнее время совсем не хотела его отпускать, со стоном и наслаждением прудил на камень, но рядом была канавка ведущая прямо в водоём с питьевой водой. Несчастный как-то не связал одно с другим и поплатился за это. Новый надсмотрщик забил бы его насмерть, если бы не подоспел Идар.

Парень долго и бессвязно благодарил, а Идар, усмехаясь, толкнул его в руки зеков-людоедов. Те поволокли ничего не понимающего человека к старцу Харитону.

Старец ласково глянул на него. Пятернёй почесал распятие на своей груди, и несчастный парень обмочился от страха.

— Ты меня не бойся, фраерок, — старец Харитон стянул капюшон, обнажая мертвенно-белую кожу черепа. Он пристально посмотрел воспалёнными глазами на сотрясающегося от ужаса парня. — Тебе несказанно повезло, ты скоро увидишь Бога.

— Дедушка, отпусти меня! — взмолился несчастный.

— Тебя как звать, корешок? — опустив в землю страшный взгляд, с мягкостью в голосе спросил старец.

Парень, немного успокоился и с трепетом произнёс:

— Илюша.

— Хорошее имя. Богу понравится, — с удовольствием прошамкал старик.

— Отпусти, дедушка!!! — с новой силой закричал парень и попытался убежать, но ноги словно приросли к земле.

Старец обернулся к Вагизу:

— Сынок, зашейте ему рот ниткой, мне тишина нужна.

Несчастного сбили на сырой пол. Безжалостно нанесли удар по голове, и тот потерял сознание. Это благо для него. Бурый с хрустом проколол ему губы и туго затянул рот толстой верёвочкой.

— Где так шить научился? — гнусно оскалился Репа.

— Не поверишь. Я когда-то медбратом был.

— Гонишь?

— Век воли не видать!

— Не накликай на свою голову беды, — ворчливо произнёс старец. — Илюшу у алтаря привяжите, чтобы бог его видел.

Бурый с удовольствием облизнул окровавленные пальцы и вздрогнул, замечая укоризненный взгляд старца:

— Вновь на человечину потянуло? — грозно спросил он.

— В натуре, чисто случайно получилось! — попытался оправдаться Бурый.

— Ладно уж, Илюша уже не человек. Завтра печень и сердце можете скушать, а сегодня народ подготовьте. Кого это несёт? — старец услышал шаги и с неудовольствием обернулся.

В пещеру ввалились несколько бойцов Идара и новый надсмотрщик. Они пинками затолкнули Игната, Гурия и Аню.

— Идар Сергеевич требует, что бы ты, — деловито произнёс Сеня и неожиданно увидел парня с зашитым ртом.

Илья начал приходить в себя и судорожно дёрнул губами. Тонкие струйки крови потекли из-под ниток. Через нос раздался глухой стон. Бывший полицейский многое видел на своём веку, но такое в первый раз. От созерцания страшной картины он в ужасе дёрнулся и уже другим тоном произнёс:

— Идар Сергеевич просит, чтобы вы узнали, правду ли они говорят или гнусную ложь по поводу секретного хода в лагерь Виктора.

Аня вскрикнула, увидев несчастного и с силой прижалась к Игнату.

— Однако, это уже за гранью, — шлёпнул губами Игнат и судорожно дёрнул кадыком.

Гурий побледнел, но уверенно говорит:

— Не нам решать и вмешиваться в чужие законы.

— Разумно, — обернулся к нему старец. — Проходите, гостями будите. А вы идите, — он кинул неприязненный взгляд на Сеню, — я понял просьбу правителя и всё сделаю… а завтра у нас праздник.

— Анька, ты что ли, — не поверил Вагиз, — сама пришла?

— Уймись, не по тебе шалава! — строго глянул на него старец. — Илюшу привяжите к алтарю, да так, чтобы бог его видел. Напротив креста. А мне с гостями необходимо поговорить.

Старец Харитон жестом пригласил их пройти в глубину мрачного грота и предложил сесть у высохшего пещерного органа. Затем долго смотрел на людей, выворачивая их души наизнанку, прессуя сознание и заставляя их выть и стонать от умопомрачающего ужаса.

— Кто вы, дети мои? — старец внезапно опустил взгляд и, люди испытытали настоящее блаженство от доброго и мягкого старческого голоса. — Зачем решили пойти на предательство? — с такой же мягкостью спросил он.

Игнат встрепенулся. Смахнул пот с неухоженной бороды и посмотрел с огромным почтением на сгорбленную фигуру немощного старца, который одним лишь взглядом может перекрутить все внутренности и размазать людей на пыльном полу.

— Разве он лидер, — ухмыльнулся Игнат, — такого и предать не зазорно.

— А каким он должен быть в твоём понимании? — в смирении склонил голову старец Харитон.

— Он должен обладать нечто запредельным… как вы. Вам готов служить без остатка, — вполне искренне произнёс Игнат, слизывая с губ струящийся с лица солёный пот и, дрожащими пальцами приглаживая бороду.

— Нет во мне ничего запредельного, — грустно улыбнулся старец, — а то, что я могу читать на ваших лицах, так это не моя заслуга. Слишком долго я скитался по тюрьмам, а там все души оголены, все мысли наружу. Затем я умер. Может, даже два раза. Не надо смотреть на меня, как на полоумного, — ужаснул своим взглядом Харитон.

— Я не… — икнул Игнат.

— Молчи, фраерок! — вздыбился Бурый.

— Ладно-ладно, не наезжай на честного пацана, — с издёвкой прошамкал старец.

— Да я за вас… да для меня будет большой честью… — залепетал Игнат.

— Верю… верю! — с нажимом произнёс Харитон. — Куда ты без меня!

— Для меня это было бы большой честью и благом!

Игнат дико сверкнул глазами и царственно вздёрнул бородой, окатывая брызгами пота старца. Но тот не поморщился, напротив, улыбка растянула его тонкие губы. Заострённый подбородок вытянулся вперёд и он хрипло говорит:

— Вот какая твоя истинная причина предательства. Царём хочешь стать, — утвердительно произнёс он.

Игнат хотел было возмутиться, но неожиданно энергично кивнул. Старец подошёл совсем близко к Игнату. Аня и Гурий моментально отползли назад, но Игнат упрямо смотрит на старца, ожидая свой приговор:

— Ты будешь царём, — старец ласково провёл костлявой рукой по его голове, — но лишь в том случае, если во всём будешь слушаться меня.

Тяжёлый гул пронёсся где-то глубоко под землёй. Игнат в испуге взмахнул бородой и в суеверном ужасе посмотрел на старца, ему показалось, что это делает он. Но старец Харитон в недоумении огляделся и он явно озадачен. Внезапно сильный толчок сбил всех с ног. Пол в гроте пошёл волнами, кроша высохшие сталагмиты. Пещерный орган покачнулся и возникла трещина. Она расширилась и быстро приблизилась к алтарю с уродливо изготовленным крестом, а там бьётся в конвульсиях Илья.

Следующий подземный толчок сбил старца с ног. Он упал перед трещиной и долго смотрел в темноту.

— Там ад? — Игната от страха так сотрясает, что крошатся зубы.

— Да… там ад, — прошамкал старец, — но его не стоит бояться. Там тепло. Если он разверзается, значит на то воля всесильного бога.

Зеки с воем отползли от ширившейся трещины, но не смогли прорваться к выходу и чтобы не упасть в ужасный провал полезли на стены. Аня вскрикнула. Она попыталась вспомнить молитву, но старец, плюща смертельным взглядом, с яростью шикнул на неё.

Землетрясение, как началось, также внезапно закончилось. Трещина вплотную подошла к алтарю и, словно окружило его. Илья с безумством обречённого дёргается. Его глаза в красных пятнах от многочисленных кровоизлияний. Из сшитых толстой нитью губ, прыскает алая кровь. Она капает в замерший, словно в ожидании, провал.

Внезапно старец что-то увидел в глубине. Бормоча странную молитву, он быстро встал и отступил назад.

— Что там? — прерывистым голосом, всё ещё пребывая в ужасе, спросил Игнат.

— Бог решил принять жертву прямо сейчас… царь, — старец без насмешки сделал ударение на последнее слово.

— Помолимся всесильному богу, — старец Харитон лихорадочно перекрестился.

Вслушиваясь в жуткие шорохи, доносящиеся из глубин замершей трещины, сначала неуверенно, затем и все начинают креститься.

Внезапно на поверхность вырвалась пенистая волна. Она шлёпнула в разные стороны и набрала силу. Мутный поток сорвал с алтаря несчастного парня и с шумом всосался обратно в чёрную трещину. Последние струйки с довольным журчанием стекли в страшный провал, и возникла тишина.

— Бог принял жертву! — фальцетом выкрикнул старец Харитон.

Он упал на колени и начал креститься, в кровь разбивая лоб о каменистый пол.

Аня на гране обморока. Гурий тоже едва держится. Зеки затаились в углу грота. Но Игнат гордо вскинул бороду — он уже считает себя царём. А как же иначе? Сам старец провозгласил его им!

Старец Харитон поднялся. На его окровавленном лице блуждает улыбка:

— С этой минуты ты царь!

— Я готов им быть! — поспешно ответил Игнат, сверху вниз глядя на склонённого в поклоне старца.

— Но сначала ты должен привести к алтарю бывших правителей.

— Виктора и… Идара? — испугался Игнат.

— С Идаром тебе не стать царём! А мне послушный пацан нужен. Ты подходишь на эту роль. У тебя всё получится… с божьей помощью… и с моей, — усмехнулся старец Харитон и поднял воспалённый взгляд. Ужас пронзил душу Игната, но старец уже вновь смотрит вниз. Он взглядом пытается проникнуть в бездну раскрывшейся трещины, но сил на это не хватает. Разум мутнеет от удушливых испарений медленно поднимающихся к поверхности. Что-то идёт не так. Старец даже сам себе не может в этом признаться. Он склонился над трещиной и вслушался в тишину. С неудовольствием пожевал губы и мрачно говорит:

— Илюша до сих пор живой…. вроде его мычание доносится. Зацепился, горемычный, за что-то, — с раздражением и страхом произнёс он.

— А если туда кипящую смолу вылить?

Игнат спихнул ногой камень и прислушался, но звука от падения не услышал. Он с недоуменным видом пожал плечами и боком отошёл, поняв, какая пропасть внизу.

— Там целый мир. Смолой не зальёшь, — гримаса исказила лицо старца Харитона. — Адскую щель необходимо заделать брёвнами, иначе к алтарю не добраться, но нам надо выйти. Не нравится мне снаружи шум, да и представить тебя народу надо. Сегодня будет много крови. Надеюсь, бог сможет утолить свою жажду!

Старец вздохнул и неожиданно почувствовал такую дикую усталость, что едва не упадал. Он схватился за стену и замер, прислушиваясь к неравномерным ударам своего сердца. Неужели старость одолевает?! Харитон закрыл воспалённые глаза и попытался увидеть, что его ждёт после смерти. В сознании появился чёрный, клубящийся туман и взгляд из угольной темноты… полный голодной ненависти. Старец в страхе открыл глаза. Слабость слегка отпустила, но ноги продолжают противно дрожать, а мысль, что сейчас на него смотрела смерть, ужасает до безумия. Он осторожно сел в плетёное кресло и с трудом перевёл дух. Мысли медленно прояснились. Слабость временно ушла в сторону, но она вернётся и с утроенной силой обрушится на дряхлое тело старика. Харитон это знал, но лишь раздул ноздри, да упрямо сжал тонкие губы. Он ещё поборется. Надо успеть ещё очень многое!

— Меня Идар устраивает, — Вагиз брезгливо высморкался. — Зачем нам пришлый козёл! Из-за него на перья лезть? Вот их и надо принести в жертву, а не искать из своих корешей козлов отпущения. Сходняк надо созывать и на нём решать, кого на трон сажать.

Игнат сначала не понял, что говорят о нём. Вскрикнула Аня, начал бормотать Гурий, ища взглядом путь для отступления. Но когда смысл дошёл до сознания Игната, он быстро глянул на склонённого, словно в смирении, старца и неожиданно усмехнулся.

— Что скалишься? — оторопел Вагиз и медленно повернулся к старцу. — В натуре, зачем нам лишние проблемы? На перо их и дело с концом!

— Не забыл, как ножиком пользоваться. Хотя… на руку ты не мастер. Не смог меня тогда правильно замочить, — прошамкал старец. — Да ты не бзди, я тебя давно простил… но ты мне должен.

— Бля буду! — поспешно клянётся Вагиз.

— Ну-ну, хватит блатного жаргона. Всё никак не выйдет из вас тюремная плесень, сильно в мозги въелась. Ты бы склонил колени, да покаялся пока не поздно. Может, царь Игнат Первый тебя простит.

— В натуре…

Зек не договорил, столкнулся с раскалённым взглядом старца и оцепенел, как кролик перед удавом. Внезапно судорога пробежала по телу. Он с трудом произнёс:

— Я уважаемый вор. По мне лучше смерть, чем идти под этого козла.

— Что ты знаешь о смерти? — хрипло рассмеялся Харитон. — Там не рай! Я её видел! Кругом морды оскаленные и каждый хочет содрать с тебя шкуру. Становись на колени перед царём Игнатом Первым! — в шелестящем голосе старца словно покатились стальные шары.

— Так бы сразу и сказал, — воровато озираясь по сторонам, приниженно произнёс Вагиз.

— Я жду! — неожиданно раздался голос Игната.

— Мне что, в натуре на колени падать надо? — смертельно побледнел Вагиз и во взгляде появилась странная отрешённость.

— Именно, — откровенно ухмыльнулся Игнат, а рядом стоящая с ним Аня тонко хихикнула.

— Сейчас опустят, — шепнул Репа Бурому, — кранты законнику.

Неожиданно для всех, Вагиз сорвался с места и с возгласом:

— Бля буду! — растопырив руки, прыгнул в страшную трещину и без звука исчез в темноте.

Старец в раздражении откинул капюшон, осеняя всех раскаленным взглядом. Он сейчас особенно страшен и, кажется, сейчас начнут плавиться камни. Но он быстро пришёл в себя:

— Эх, не раскусил я его… жаль. А вы чего стоите? — прошипел он оцепеневшим зекам. — На колени!!!

Зеки послушно упали на землю, в злости роняя слюни и сопли, но, не смея поднять глаза, на подходящего к ним Игната.

— Опускаю вас… в смысле, отпускаю вам грехи ваши, — с издевкой произнёс Игнат, удивляя даже старца, не обращая внимания на оторопевшую Аню, расстегнул ширинку и стал мочиться прямо на их склонённые головы.

— Теперь вы прощены, — встряхивая здоровенным членом, произнёс он, — можете встать. И не дай бог вы пойдёте против меня! Все узнают, что вас опустили таким образом. А пока я буду держать это в тайне.

— Умно, — прошамкал старец, с удивлением глядя на Игната, — далеко пойдёшь, сынок. Идите, умойтесь, от вас смердит, — обратился он к сотрясающимся от бешенства зекам.

Игнат с насмешкой подошёл к своим товарищам. Гурий быстро хлопнул глазами и почтительно склонил голову. Аня порывалась сделать то же самое, но Игнат удержал её за голову:

— Тебе незачем это делать, ты царица.

— Игнат… я восхищена тобой и….

— Успеешь, любимая. Для начала дом себе подберём… а лучше два, — ухмыльнулся в широкую бороду Игнат.

— Ты сначала головы обоих правителей мне принеси, а затем мечтай. Это для них ты царь, а для меня шестёрка, фраерок недоделанный! — отрезвил его голос старца. Внезапно он склонил голову. — А у меня подарок для тебя, царь Игнат Первый.

Старец, шаркая ногами, подошёл к каменной нише заваленной землёй и подозвал зеков:

— Копайте!

Бурый и Репа быстро откинули землю и достали три тяжёлых свёртка. Затем вытащили ящик.

— Разворачивайте, — по губам старца пробежала улыбка.

Сдёрнули ткань и все увидели в оружейной смазке новенькие автоматы.

— А ящик патронами забит. Так что неправ был ушедший в ад Вагиз. У нас найдётся, чем ответить.

— Откуда? — в потрясении выдохнул Игнат.

— Потопом занесло, — неопределённо прошамкал старик, но всё же нехотя говорит:

— Схрончик давно здесь. На Караби воры тайничок имели. Мне по статусу о нём было известно. А сейчас он им не нужен. Вода всех смыла. Пусть послужат для благого дела… во имя Господа нашего, — Харитон быстро перекрестился…

… Когда вода с шумом выплеснулась из страшной трещины, Илья хотел закричать, но его губы зачем-то сшили эти жуткие люди. Тогда он глубоко втянул воздух ноздрями, задержал дыхание и скользнул в пенистый бурун. Сейчас он мечтал лишь об одном, спрятаться, исчезнуть, бежать куда угодно, но не находиться в этом гроте.

Ледяная вода принесла небывалое облегчение его раскаленным губам. Илья даже попытался улыбнуться, но его стремительно волокло на огромную глубину, а там смерть. Изогнувшись, он растопырил руки и внезапно зацепился за каменный выступ. Пенистый поток ухнул вниз, а он остался висеть на отвесной стене, жадно ловля ноздрями воздух. Когда пальцы стали уставать юноша задумался. Зачем он цепляется за жизнь? Может прыгнуть вниз и конец мучениям? Но неожиданно что-то жгучее выползло из глубин сознания, Илья не сразу понял, что это ненависть. Он никогда не знал этого чувства. Все люди до этой поры были для него прекрасными. Илья очень страдал, что из-за его нерасторопности причинял всем неудобства. Безусловно, в этом виноват его незрелый ум. Но странным образом мозг очистился и начал работать, словно исправный механизм швейцарских часов. Илья вспомнил свою жизнь и все события разложил по полочкам. Юноша усмехнулся и сразу скривился, почувствовав боль в проколотых губах. Теперь вы заплатите мне за всё! Эти мысли заставили его лихорадочно искать ногами выступы, и он их нашёл. Осторожно хватаясь за неровности, Илья уверенно пополз по скале. Через некоторое время скользнул в горизонтальный ход пещеры. Обессилев, упал на спину и долго приходил в себя. После сел. Нащупал на губах нитки. Острым обломком камня срезал узелок и быстро выдернул нить. Не обращая внимания на струящуюся кровь, в наслаждении открыл рот. Это мелочи, раны заживут, а ненависть останется. Они за всё ему ответят.

Илья долго брёл в кромешной тьме. Он часто натыкался на стены и разбивал лицо в кровь, но интуиция гнала его вперёд. Он знал, рано или поздно выберется из пещеры. Для того, чтобы как-то отвлечься от страха темноты и неизвестности, он стал считать шаги:… сто… двести… тысяча… Свет! Чудесные лучи солнца ворвались в пещеру и юноша от радости засмеялся, но сразу скрипнул зубами. Илья слизнул кровь с израненных губ и осторожно приблизился к выходу. Задумался. Что его там ждёт? Но возвращаться в лагерь нельзя. Находиться в этом страшном мире одному сложно, даже невозможно. Впрочем, надо попробовать выжить в одиночку. В любом случае, другого пути нет. Жаль, что он не накопил самостоятельности, умения. До этих страшных событий прозябал, как во сне. Но сейчас с разума словно сдёрнута пелена. Всё стало до безумия понятно.

Илья выбрался из пещеры. Закрыл глаза, привыкая к яркому свету. Затем, огляделся. Он на берегу моря. Оставляя после себя пенный след, волна с шумом накатывает на берег. Краб увидел человека, попытался спрятаться в глубине, но Илья быстро его поймал. Ударил панцирь об острый камень. Нашёл ещё с десяток крабов. Обездвижил и засунул их за пазуху. Удовлетворённо причмокнул израненными губами, некоторое время голод ему не грозит. Теперь необходимо быстро покинуть берег, но вначале надо как-то обработать раны на губах. Проколы болезненно саднят, а кровь всё ещё капает. У едва заметной тропы наткнулся на заросли подорожника. Он вспомнил от бабушки, что это чудесное ранозаживляющее средство. Растёр листья в кашицу, оторвал от рубашки длинный лоскут и сделал повязку. Боль немеет, процесс заживления начался, это принесло небывалое удовлетворение. Неожиданно его дорогу перекрыл поток воды, вырывающийся прямо из склона. Илья замедлил шаг и приблизился к подземной реке. Вероятно, из-за землетрясения она ворвалась в пещеру и стащила его с алтаря, тем самым спасла от жуткой смерти… но не только его одного. Илья заметил на берегу неподвижно лежащего человека. В человеколюбивом порыве бросился к нему, но сразу отпрянул. Он узнал его! Это один из зеков, Вагиз. В душе, как волна, накатила ненависть и глубокое разочарование тем, что тот умер. Вдруг Илья заметил, как шевельнулись пальцы. Неужели жив! Илья почувствовал возбуждение. Воровато оглянувшись, он поднял тяжёлый камень. Подошёл к зеку и замахнулся, но неожиданно застыл. На него смотрит зек. Его взгляд тусклый ничего не выражающий. Покачнувшись, Илья едва не уронил камень, но вновь с остервенением замахнулся и промычал сквозь повязку:

— Сдохни, тварь!!!

— Где я, в аду? — неожиданно прохрипел Вагиз. Уголовник пощупал свой окровавленный затылок.

Эти слова вывели Илью из равновесия. Он уже не может расплющить череп ненавистному врагу. Парень со стоном отбросил камень, присел на корточки и стянул с лица повязку. Дрожа от ненависти, он произнёс:

— Не узнаёшь меня?

— Где я, в аду? — вновь прохрипел Вагиз.

— В аду нет солнца!!! — в исступлении выкрикнул Илья.

— Темно… очень темно… Я знал, солнца в нём нет.

— Как нет, вот оно!!! — Илья вскинул к верху руки.

— Темно, даже звёзд не видно, — прошептал зек.

— Вот оно как? — Илья начал догадываться, что тот попросту ослеп. Он склонился к его лицу и посмотрел в пустые глаза. — Вот оно как! — повторил парень.

Вроде и радоваться надо, небесная кара постигла негодяя, убийцу, людоеда, но на сердце появилась печаль. Его душа ужаснулась, представив, что в одно мгновение исчезли все краски мира. Как это жутко!

— Так я не умер? — неуверенно спросил Вагиз и попытался присесть.

— Ты давно умер, тварь, — тихо прошептал Илья.

— Где-то я слышал этот голос. Разожги огонь, я ничего не вижу. Мы в пещере? Но я вроде, как… — зек начал вспоминать произошедшие события. — Так я жив! — Вагиз вскочил на ноги, растопырив пальцы, начал щупать пространство. — Кто-нибудь, разожгите огонь! — дрогнувшим голосом произнёс он.

— Тебе это не поможет, — уныло пробормотал Илья, — ты ослеп. Неужели не чувствуешь, как припекает солнце?

Вагиз дёрнулся. Слепо повёл глазами. Остановился как вкопанный. Его лицо словно окаменело:

— Голос. Я его слышал. Ты Илья?

— Он самый.

— Что со мной сделаешь? Убьёшь?

— Зачем? Живи… если сможешь. Я ухожу, — Илья вновь наматал на лицо повязку.

— Ты не можешь меня бросить! — лицо Вагиза исказилось в злобе и страхе.

Илья, не оглядываясь, побрёл вперёд.

— Подожди!!! — в отчаянии выкрикнул зек. — Вот так просто, ты бросаешь меня на произвол судьбы? Меня загрызут дикие собаки! Я умру от голода!!!

Юноша не остановился, но непроизвольно замедлил шаг. Зек это понял, спотыкаясь, побрёл на звук шагов. Не удержавшись, с издёвкой сказал:

— Ты хоть и полоумный, но добрый. Какая для меня удача!

И совсем тихо, чтобы не услышал его поводырь, произнёс:

— А может и зрение ко мне вернётся. Тогда я тебя обязательно отблагодарю.

Илья понял его шёпот, но никак не отреагировал, лишь убыстрил шаг. Зек, с проклятиями, побежал следом, периодически налетая на препятствия и разбивая лицо в кровь.

Глава 22

Землетрясение всколыхнуло всё плато, кое-где обнажив скрытые подземные полости, обезобразив крупными и мелкими трещинами дикие земли Караби яйлы. С таким трудом строящемуся городу, крепко досталось. Идар, в окружении преданных ему людей, с мрачным видом взирал на покалеченный стихией город. Часть уже построенных домов рухнули, а по улицам потекла вода от разрушенных водоёмов.

— Старик колдует, — с суеверным ужасом произнёс спецназовец по кличке Грач.

Идар с удивлением глянул на товарища:

— Верно… шутишь?

— Какие тут шутки! Все об этом говорят. Скоро народ бастовать будет. Боятся они деда. В расход его надо пускать! Иначе будет поздно.

— Я размышлял над этим, — сознался Идар, — но с его помощью хочу придумать такую религию, чтобы мой народ даже не помышлял о бунтах, а рабы думали, что их сегодняшнее положение, величайшее благо для них и, в перспективе, ждёт их «Царствие небесное», — с нескрываемой издёвкой, процитировал он.

— Перспективные планы, но не опоздать бы.

— Не опоздаем. Наверное, он уже разобрался с нашими гостями. Возьми людей и притащи их сюда, — говоря это, Идар пристально посмотрел в сторону грота, резиденции старца Харитона.

Внезапно его взгляд изменился и стад пугающе холодным:

— Что-то происходит. У грота народ собирается… или их силком сгоняют. Возьми ещё людей. Разберись, что там за сходка. И… разведку сначала пошли. Где Сеня? — Идар в раздражении оглянулся и заметил Диму.

Бывший бизнесмен и бывший управляющий зачем-то накинул на лицо тряпку, а в руках зажал чем-то плотно набитый мешок. Сгорбившись, он побежал навстречу, укрываясь за стенами.

— Идар, предательство! Сеня повёл своих людей к старцу… они перекрывают все выходы! Они хотят тебя арестовать! — Дима сдёрнул тряпку и спрятался за полуразрушенной стеной.

Идар, не выказывая никаких эмоций, вгляделся в глаза бывшего бизнесмена и с удивлением спросил:

— Зачем грязную тряпку на голову одел? Отрок?

— Это маскировка. У них автоматы. Целых три. Сам видел, — Дима ещё сильнее пригнулся, словно испугался, что старец узрит его даже на таком большом расстоянии.

— А в мешке что?

— На всякий случай захватил копчёных голубей… мало ли что.

— Дед совсем из ума вышел, — Грач привычным движением провёл пальцами по рукоятке ножа.

— Жаль, конечно, но от него придётся избавляться. Как не вовремя! — неожиданно голос Идара дрогнул и он понял, что все это заметили. Он скривился, словно от зубной боли:

— Колдует… говорите? План по ликвидации произвести немедленно.

— Против трёх автоматов у нас нет шансов, — отрешённо произнёс Грач.

Идар окаменел, он и сам прекрасно понял, что не в полной мере оценил потенциал старца. Непростительная самоуверенность и глупость с его стороны. В один миг рушится всё, что он с таким трудом создал. Он оглядёл свою группу: четверо профессионалов и один, ни на что не способный бизнесмен. Впрочем, он не предатель, это ценно. Идар криво улыбнулся:

— Ворота ещё не перекрыты, уходим, — решительно произнёс он.

— Куда… куда уходим? — обомлел Дима.

Идар не ответил. Он чётко понял, сейчас ситуация сродни лесному пожару и для них осталась единственная дорога и ведёт она в лагерь Виктора. Придётся расстаться со своими амбициями и принять условия игры главного соперника, чтобы выжить и возродиться вновь: «из пепла, как птица Феникс»…

… Сеня переминается с ноги на ногу. Он боится поднять глаза. Бывший мент всё ещё не совсем для себя понял, зачем он предал Идара Сергеевича. Какой-то театр абсурда! Приходит большой неухоженный мужик и провозглашает себя царём. Впору посмеяться! Но за тем мужиком стоит старец Харитон, который одним лишь взглядом может вытряхнуть всю душу и низвергнуть разум в глубокое сумасшествие. Даже грот, где он обосновался, вызывает ужас, словно охраняют его мёртвые.

Игнат теперь обладает собственным автоматом. Бурый, по требованию старца Харитона, лично передал ему оружие, правда как-то мерзко ухмыльнулся, словно гадость задумал… или сделал. Игната обеспокоил его взгляд, но сурово сдвинул брови, как-никак, он царь. Придёт, то время, когда старца Харитона и его отмороженную команду он будет судить, и народ станет кричать «ура».

Положив между ног АКМ, Игнат развалился на плетённом из лозы кресле. Раньше на нём восседал Идар Сергеевич. Справа, на ящике, покрытом шкурой собаки, расположилась Аня. Её взгляд горит торжеством, выпуклые прелести словно хотят разорвать лёгкую блузку, стоит лишь ей захотеть сделать более глубокий вздох. Но присутствующие старательно отводят глаза, не по ним главная самка царя Игната Первого. Слева, на неудобном камне, елозит задом Гурий. Весь его вид выражает печаль и великую скорбь. Залысины блестят от пота, и он часто промокает их несвежей тряпочкой. А сзади, в окружении крепких мужчин, опирается на посох сам старец Харитон. Бурый и Репа, с закинутыми через спины автоматами, маячат у небольшой рощицы. Они с энтузиазмом выстругивают колья из стволов молодых деревьев.

— Как же так, — с хрипотцой в голосе допытывается у Сени Игнат, — первым делом людей к воротам надо было послать, теперь разыскивай его по всему Караби.

— Виноват… э-э-э… — Сеня не знает, как обращаться к Игнату.

— Называй меня просто, — Игнат покровительственно улыбнулся, но вы глубине глаз затаилось ожидание, вперемешку с иронией и каким-то холодом, — государем или, Вашим Величеством.

В толпе раздались смешки, но Игнат небрежно поправил автомат и смех замолкает.

Сеня несколько секунд собирался духом и с трудом выдавил:

— Он от нас никуда не денется…. Ваше Величество.

— Надеюсь, — с угрозой произнёс Игнат. Он внимательно оглядел толпу, сурово сдвинул брови и с гневом спросил:

— Почему здесь не все?

— Почему не все? — удивился Сеня. — Здесь собралось все свободные граждане города… до единого человека.

— А те кто? — Игнат указал на людей, привязанных к огромному бревну.

— То не люди… в смысле, неграждане. Они не имеют право голоса — это рабы… Ваше Величество.

Игнат нахмурился. Он долго о чём-то думал. Затем усмехнулся и поднял взгляд на Сеню:

— Всех освободить! Я рабство отменяю!

Его слова встретили тягостным молчанием и никто не сдвигается с места. Аня с недоумением быстро глянула на Игната, даже плечами повела. Гурий, напротив, посветлел лицом.

— Я что-то не так сказал? — тихо произнёс Игнат.

— А кто камни будет крошить, котлованы копать, да те же помои выносить? — вкрадчиво вопросом на вопрос спросил крупный мужчина с одутловатым лицом.

— Хамишь. Где, Ваше Величество? — с угрозой наклонил голову Игнат.

— Да брось ты… Ваше Величество! — с насмешкой заявил мужчина. — К чему нам этот цирк?

— Ты считаешь это цирком? — Игнат запустил пятерню себе в бороду, его глаза краснеют от гнева.

— Нет, ну действительно, а вам самому не смешно, — несколько обескуражено говорит мужчина и ищет глазами поддержки, но все почему-то отводят глаза.

— Подойди, — приказал Игнат.

Мужчина оглянулся. Криво усмехаясь, вышел вперёд. С вызовом посмотрел на Игната.

— Раз такой умный, помои будешь выносить ты… Анькины!

Игнат неожиданно развеселился. Он поцеловал свою женщину в пухлые губы. Она сразу ответила, затем облизнула язычком губы и проворковала, словно голубка в гнезде:

— Такой расклад меня устраивает, — Аня с обидной насмешкой посмотрела на мужчину по возрасту годному ей в отцы.

— Рабство я отменяю, но слуги остаются, — внушительным тоном произнёс Игнат.

— Тебе выпадает великая честь. Будешь служить при дворе, а по утрам выносить ночные горшки.

— Да мне лучше издохнуть, чем убирать за твоей шлюхо… — мужчина резко осекся, но слово вылетело.

Игнат порывисто встал. Он вскинул автомат, ещё мгновение и прозвучит выстрел.

— Не убивай его, — побледнела Аня.

— Нет, дорогая, это вызов и я его принял, — но внезапно опустил ствол и жестом подозвал Бурого и Репу.

Зеки не спеша подошли и озираются по сторонам, словно собираются совершить кражу.

— За вашу преданность, я думаю сделать вам небольшой подарок. Этот… уже не человек, — Игнат покосился на старца, тот благосклонно кивнул, — он ваш… можете его даже сожрать, но прежде на кол посадите. Но так, чтоб сразу не умер!

— Ты чего? — Аня дёрнулась словно от удара током. — Ты шутишь?

— Сейчас не надо вмешиваться, — Игнат странно посмотрел на неё, и впервые от его взгляда Ане стало так страшно, что захотелось убежать, спрятаться и забыться.

Она с трудом нашла в себе силы и пролепетала:

— Игнатушка, не делай этого. Пусть он лучше помои мои выносит.

— Я найду тебе другого, любимая. Больше ни слова.

Аня увидела в его взгляде нечто такое, что душа покрылась инеем. Она смиренно замолчала и опустила голову, а Гурий, тем временем, незаметно соскользнул со своего места и словно растворился. Игнат недовольно поджал губы, но приказывать его искать не стал.

Бурый принёс кол. Несчастного сбили с ног и связали руки и ноги. В толпе взвизгнули, но старец метнул испепеляющий взгляд и воцарилась тишина.

— Ты жиром остриё смазал? — по-будничному спросил Репа.

— А то! Стягивай с него штаны!

Мужчина дико закричал. Он изогнулся всем телом, но с него сдёрнули одежду.

— Я буду держать, а ты камнем бей, — приказал Бурый, — только вгоняй сантиметров на пятьдесят, не более.

Послышался первый удар. В толпе вскрикнули, и мгновенно раздался душераздирающий вой обречённого человека. Аня не в силах сдержаться, её стошнило прямо себе на ноги. Игнат смертельно побледнел, но взгляда не отвёл. Его борода промокла от пота, руки затряслись. Но вот мужчина потерял сознание и замолчал. Игнат глубоко вздохнул. Непослушным голосом, заикаясь от напряжения, произнёс:

— Кол… между… камней… закрепите… чтобы все видели.

Так называемый дворец бывшего правителя Идара Сергеевича, состоящий из двух просторных комнат, огороженной по периметру крепкой оградой, по праву достался Игнату. Он завёл Аню в дом. На его губах играет довольная улыбка:

— Это лучше нашего шалашика? Видишь, как оно славненько вышло, всё и сразу! Ты довольна? — он испытующе посмотрел на её бледное лицо.

— Ты меня пугаешь, Ваше Величество, — она склонилась перед ним.

— Тю, не разочаровывай меня, ты же царица! — Игнат со скрипом почесал заросшую шею.

— Но от того что мне страшно… мне становится так сладко, — добавила Аня, — скорее снимай одежду… я изнемогаю!

— Потерпи. Я хочу тебе сделать сюрприз. Подожди меня в этой комнате, — загадочно улыбнулся Игнат.

— Ты куда, Игнатушка? — Аня уже оголила огромную грудь и в нетерпении покусывает губы.

Игнат нерешительно остановился и бросил жадный взгляд полураздетую женщину, но сурово сдвинул брови:

— Жди!

Он ушёл в другую комнату и решительно закрыл за собой дверь. Аня в раздражении натянула на себя кофту. На её губах появилась язвительная ухмылка, и она прошептала:

— Козёл бородатый… ничего, найду момент и наставлю тебе рога… большие, ветвистые, как у лося!

Тем временем Игнат достал самую настоящую бритву. Долго на неё смотрел и наконец-то решился. Поглядывая на себя в осколок зеркальца, начал с усердием бриться. Через некоторое время он уже рассматривает себя и не узнаёт. Лицо бледное, но достаточно мужественное. Квадратный подбородок с ямочкой в центре. Ярко выраженные скулы, а зеленоватые глаза на фоне не загоревшей кожи и вовсе позеленели.

— Теперь пора, — улыбнулся он и отворил дверь.

Аня едва удержалась на ногах. Разум помутнел, а сердце сорвалось в бешеный галоп.

— Ты ли это? — едва не со страхом выговорила она.

— А вот теперь иди ко мне!

Игнат резко развернул её к себе спиной и решительно сдёрнул её потёртые джинсы, оголяя белоснежные ягодицы.

— Ты настоящий царь… и зверь, Ваше Величество! — застонала Аня, поминутно теряя сознание от дикого наслаждения.

— Любовь моя! — зарычал Игнат. Он налег на неё всем телом и прошептал:

— Ты родишь мне наследника.

— Я согласна, мой государь, — Аня уплыла в сказочные дали. Как не странно, но сейчас она искренне этого желает и внезапно по-настоящему в него влюбляется.

Давно ночь, но Игнат не спит. Он странно смотрит на спящую Аню. Во взгляде и любовь, и подозрительность. Хорошая она женщина, вот только несколько мутноватая, себе на уме. Но красивая, дух захватывает! Игнат вздохнул. Поправил махровое полотенце, которое наглым образом сползло с её прелестей. Наклонился и ласково поцеловал в пухлые губы. Аня капризно поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок. Он не стал ей мешать. Тихо отпрянул, прошёлся по комнате и подумал, надо бы сказать старцу Харитону, чтобы он их обвенчал. Игнат неожиданно вздрогнул, вспоминая его мутные, в красных прожилках, глаза. Он явно умалишённый уголовник. Возомнил, что он Мессия. На этом и надо сыграть… а после, церемониться с ним не стоит. Самое правильное решение, это скормить его акулам, а попа можно найти другого, более покладистого. Но сейчас рыпаться не стоит, необходимо выражать полную покорность и рвение. А в данный момент, следует с народом позаигрывать. «Кнут» он показал, теперь надо «пряниками» одарить! Чтобы знали, царь он грозный, но справедливый! А с Репой и Бурым что делать? Они только и мечтают, как вцепиться ему в глотку. С его стороны был явный перебор на них помочиться, но зато как эффектно получилось, да и мочевой пузырь себе облегчил, давно маялся! Игнат тихо засмеялся. Пока старец жив они не представляют опасности. У зеков в крови, подчиняться вору в законе…

… Давно скрылась возвышенность, где располагается город Идара. Впереди, покрытые густой травой, зеленеют бескрайные просторы плато. В сочных зарослях скрываются одичавшие собаки и могут находиться другие звери. Илья вспомнил разговоры о зверинце, что выбросило с остатками корабля на берег. Юноша в раздумье остановился. Если идти около моря, можно легко встретиться с людьми, а это сейчас совсем не входит в его планы. Лезть в центр плато, абсурдно. Надо искать пещеру, только так можно выжить. Но где её найти? Илья обернулся и долго смотрел на бредущего уголовника. С холодком в сердце заметил, что тот уже старается фокусировать взгляд на ближайших предметах. Утраченное вследствие удара зрение возвращается. Может его убить пока не поздно? Но Илья неожиданно понял, что, даже испытывая к этому негодяю дикую ненависть, пойти на этот шаг не сможет.

Вагиз подбрёл ближе. Он подслеповато огляделся. В глазах мерцает радость. Он понял, что будет видеть. Совсем скоро он свернёт шею этому «курёнку» и соорудит костерок. Зек пощупал затылок. Пальцы вляпались в кровь, которая всё ещё продолжает сочиться из отрытой раны:

— Ты где? — покровительственным тоном спросил он и повернул голову в бок. — Перевяжи мне рану.

Илья сверлит его ненавидящим взглядом. Кулаки сжались. Возникло острое желание ударить в мерзкую ухмыляющуюся морду, но шансы даже с полуслепым зеком, весьма неопределённые. Илья с детства не занимался физически, а сейчас и вовсе ослабел, но разум небывало окреп. Он подошёл к зеку, снял свою повязку с изуродованных губ:

— Сядь, я тебя перевяжу.

— Молодец быстро просекаешь! — похвалил его Вагиз.

Илья огляделся. Он заметил небольшой камень. Таким не убьёшь, но сознание на время выбить можно. Юноша незаметно подобрал камень, испытывая омерзение, с силой опустил на голову зека. Тот лишь охнул и завалился на спину. Не дав себе на размышление ни секунды, Илья связал ему руки и облегчённо выдохнул. Дело сделано, теперь он вновь в выигрышном положении. Когда очнётся, надо его спросить на предмет убежища. Плато он, естественно, хорошо знает. А если не скажет? Илья загрустил и с сожалением глянул на измазанный кровью камень. Неужели вновь придётся использовать этот аргумент? Придётся!!! После этого решения на душе стало легче, словно лопнула последняя струна и руки перестали трястись.

Вагиз застонал. Резко открыл глаза и прицельно сфокусировал взгляд на Илье:

— Это ты зря сделал! — он резко дёрнул плечами. Но на перетянутых за спиной руках, лишь вздулись мышцы.

— Лежи и не дёргайся! — Илья облизнул израненные губы.

— И что дальше? — к зеку полностью вернулось зрение, и он с любопытством посмотрел на юношу. Затем он с трудом сел и с раздражением спросил:

— Почему голову мне не перевязал? Гудит… словно медный таз. Зачем меня ударил? За это можно серьёзно ответить. Развяжи меня!

— Говоришь много, как болтливая шлюха! — Илья сам поразился своим словам. Но не менее этому, удивился тому, что совсем не боится страшного зека. В груди, как девятый вал, поднялся целый шквал из радостных эмоций.

— О, как! Не узнаю тебя! Случаем, головой сильно не ударился? Ты сейчас понимаешь с кем разговариваешь? Да я из тебя жилы вытаскивать буду… медленно.

— Спорный вопрос, — загадочно произнёс Илья.

— Ты… о чём намекаешь?

Вагиз неожиданно почувствовал пустоту в животе. Ему страшно не понравился взгляд, который метнул на него юноша.

— А не зашить ли твой рот, болтаешь много, — зловеще улыбнулся Илья.

— Стоп. Подожди… ты, ведь, нормальный пацан! На это не пойдёшь, верно? — Вагиз конкретно струхнул.

— Почему нет? Мне, ведь, зашили.

— Это была не наша идея.

— Ладно, я повременю, если скажешь где можно укрыться. Тебе самому выгодно. Иначе ночью, собаки нас точно растерзают.

— Места нехорошие, псы любят здесь охотиться. Помоги мне встать, — Вагис огляделся.

— Как-нибудь сам, — Илья с прищуром посмотрел на жилистые ноги зека.

— Смотри, как поумнел, — удивился Вагиз.

Илья подобрал камень и крепко сжал в ладонях:

— Попытаешься меня ударить ногами, проломлю череп.

— Да и не думал, — ухмыльнулся зек. — А ты совсем другим стал.

— Учителя были хорошие.

— Значит, не отрицаешь? Так спасибо скажи.

— Опять много болтаешь, поднимайся! — Илья замахнулся камнем.

— Псих… однако, — прошипел Вагис.

Уголовник легко встал и оглядывается по сторонам и удовлетворением произнёс:

— Знакомые места: сопка, тур. Там мы с Харитоном пересеклись. Есть неплохая пещера.

— Так, топай, давай.

Вагиз усмехнулся:

— Как скажешь, братан.

— Меня Ильёй зовут.

— Знаю, — вяло отмахнулся зек.

Он с опаской вошёл в высокую траву и с удивлением сказал:

— В прошлый раз обычная степь была, как всё вымахало!

— Постоянно льют дожди.

— Всё поменялось: климат, жизнь, даже ты.

— Только ты не изменился. От тебя за километр трупами смердит.

— Ничего… отмоюсь, — ухмыльнулся зек.

— Это не вымывается.

— Интересный у нас получается разговор, — Вагиз словно невзначай развернулся и напряг правую ногу для смертельного удара, но неожиданно увидел в руках Ильи тяжёлую палку:

— О как! Где нашёл?

— Вовремя, да? — мрачно улыбнулся юноша.

— Быстро просекаешь. А ты знаешь, мне такой кореш нужен. Готов тебя взять на поруки. Из тебя может нормальный пацан получиться.

— Да, пошёл ты!!!

— Уже иду! — со злобой сплюнул зек.

Через пару часов пути, трава поредела. На смену ей выдвинулись небольшие можжевеловые рощицы. Стадо мустангов, увидев людей, сорвалось с места и исчезло за ближайшей сопкой.

Вагиз с трудом пролез между корявыми деревьями и останавливается у грубой двери. Он слизнул с губ капли пота и хмуро произнёс:

— Мы пришли. Что дальше?

— Ложись на живот.

— Зачем?

— Я тебе ноги свяжу.

— Как скажешь, — Вагиз покорно лёг.

Илья оторвал от своей рубахи рукав, ловко скрутил узлы. После этого с облегчением вздохнул.

— Боишься меня? — хохотнул зек.

— Обычная предосторожность… а тебя я не боюсь.

— Понятное дело, руки-ноги связаны, — с иронией проговорил Вагиз.

Илья не стал спорить. Юноша поднял дверь вверх:

— Заползай!

— Как скажешь, — зек, извиваясь словно червяк, вполз в пещеру. Он перевернулся на спину, тихонько напряг запястья и понял, узлы сильно ослабли. Это его невероятно обрадовало. Он начал осторожно вращать ладонями. Один узел соскочил, затем слетала и вся повязка.

— А ведь ты прав, — осмелев, начал разглагольствовать Вагиз, — ты никогда не станешь нормальным пацаном. По жизни ты жертва. Послушай, — неожиданно осёкся он, — голова нестерпимо болит. Кстати, благодаря твоим стараниям. Прояви милосердие, перевяжи, — он театрально застонал.

Видя, что Илья насторожился, примирительно сказал:

— Ладно я зверь, но ты нормальный человек. Зачем тебе скатываться до моего уровня? Я полностью связан. Или ты боишься?

— Тебя? Нет! — юноша внимательно оглядел пленника.

Тот беспомощно дёрнул ногами и скривился от боли. С его затылка всё ещё стекают капли крови.

— Хорошо, — настороженно произнёс Илья.

Юноша отложил палку. Безжалостно разодрал свою рубаху, делая узкую полоску. Зек, повернув голову набок, с каким-то торжеством наблюдает. Илье не нравится его взгляд, но пошёл к Вагизу. Тот застонал, с трудом приподнял голову, но внезапно освобождает руки и с торжествующим рычанием хватает юношу за шею. Уголовник резко прижал его к груди и начал с остервенением душить.

Беспомощно отбиваясь руками, Илья затрепыхался как курёнок. На глаза накатила красная пелена. В душе возник всепоглощающий ужас, дикая боль и удивление. Юноша попытался крикнуть, но из горла вырвались лишь булькающие хрипы. Зек с хохотом ещё сильнее прижал к себе несчастного парня. Неожиданно Илья ощутил в своём рту какой-то пульсирующий комок. Вагиз так увлёкся, что притянул голову юноши прямо к своей шее. Вот он уже сцепил крючковатые пальцы в смертельное кольцо. Ещё один нажим и позвонки хрустнут. Теряя сознание, из последних сил Илья сжал челюсти. Зек взревел, как раненый бык, он ещё сильнее сцепил пальцы, но его кадык хрустнул. Из шеи выплеснулась горячая кровь. С хриплым бульканьем, Вагиз отпихнул от себя Илью и беспомощно схватился за своё горло, но вместо воздуха в лёгкие попала кровь. Зек в конвульсиях дёрнулся. Его глаза загорелись дикой злобой, но вот они побелели, как у тухлой рыбы, закатились под веки и Вагиз, изогнувшись в агонии, замер в невероятной позе.

Илья, отплёвываясь и откашливаясь, отполз назад. Юноша всё ещё не полностью осознал, что произошло.

Глава 23

Идар с горечью понял, его молниеносно сместили. К его удивлению никто из живущих людей в построенном им городе даже ради приличия не воспротивился. Ладно, рабы, доля у них такая! Но свободные горожане?! Что-то он делал не так, раз с таким удовольствием его поменяли на сумасшедшего деда. Насчёт удовольствия, это вряд ли, размышляет Идар, напугали людей какими-то решительными действиями. Может, показательную казнь сотворили? Это действует, но временно. Затем вспыхивает бунт. Это мы уже проходили. Идар скрипнул зубами, прокусил губу, слизнул кровь. Он внимательно глянул на своих бойцов. Это единственные люди, которые его не подведут ни при каких раскладах. По крайней мере, на это хочется надеяться.

Идар увёл свой отряд к затопленному лесу. Раньше здесь заканчивалось плато Караби яйлы. Вниз спускались извилистые тропы, а по склонам рос достаточно мощный сосновый лес. Сейчас, над водой, виднеются лишь колючие верхушки деревьев, которые, как легендарные богатыри из сказки Пушкина, пытаются выбраться из пучины морской. В результате Потопа получился идеальный лабиринт. Внизу масса полузатопленных островков. Сверху — переплетение из стволов и веток. Найти в этой мешанине людей, нелегко. Место для жизни непригодное, но на некоторое время укрыться, просто подарок судьбы.

Несколько дней, спецназ Идара, прощупывал оборону города. Но он укреплён в высшей степени профессионально. Все посты, секреты, усилились, а ловушки дополнились новыми и более изобретательными. Игнат, к большому удивлению, оказался неплохим стратегом. Лихо развернулся и по некоторым признакам народ его принял. Была ещё надежда, что тот пойдёт войной на Виктора, ведь есть преимущество в людях и оружии. Тогда, пользуясь моментом, можно было захватить город. Но тот словно читает мысли Идара и даже этого не помышляет делать. Игнат ударными темпами занялся укреплением своей обороны.

— Всё правильно делает, гадёныш! — после очередного разведывательного рейда с прискорбием заметил Идар. — Сейчас к нему не подступиться и ведь не торопится, умело укрепляет свою власть. Знал бы тогда, что под личиной обычного чухны скрывается такой острый ум, порешил бы на месте! — не сдержал эмоции Идар.

— После драки кулаками не машут, — ухмыльнулся спецназовец Грач.

— Всё правильно, но мы тоже не будем спешить, нам поможет Виктор.

— Наш враг?

— Соперник. Я думаю заключить с ним союз, и он мне поможет вернуть мой город, а потом, как пойдёт.

— Тоже решение, — согласился Грач.

— По горячим следам надо зарисовать план нашего города. Особенно места, где расположены секреты и ловушки, а так же всю территорию, прилегающую к городу. Так что приступай уже сейчас, — Идар глянул на Диму.

— А почему я? Да и к тому же на чём рисовать? Ни бумаги, ни карандашей нет? — осмелился заикнуться Дима.

Идар смерил его взглядом:

— Ты в своё время архитектурный заканчивал?

— Это в прошлом, — вздохнул бывший бизнесмен.

— Прошлое, настоящее!!! — Идар неожиданно вспылил, но быстро успокоился. А ведь действительно, на чём? Ни бумаги, ни кожи нет. Он кинул взгляд на молодые деревца и произнёс:

— Кору срежь. Попробуй из неё сделать. Наши предки раньше из неё изготавливали, а мы чем хуже? А рисовать угольками можно. Ты займись этим процессом. Всё равно из тебя охотник никакой, а мы раздобудем что-нибудь из еды.

Дима сглотнул липкую слюну. В животе давно идёт революция. Нестерпимо захотелось есть. Идар понимающе глянул на мрачного бизнесмена и злорадно ухмыльнулся:

— Улиток насобирай, тоже еда. В прошлом деликатес был. Небось, за большие деньги заказывал в ресторанах? А здесь, такое счастье, и бесплатно!

— Меня тошнит от них… костерок бы… хотя бы пожарить, — нахмурился Дима.

— И с чего его разжечь? Мы опять в начале пути. Пока что-нибудь придумаем с огнём, придётся жрать сырых голубей и дохлых собак, — с откровенной издёвкой проговорил Идар, но затем стал предельно серьёзным и обратился уже ко всем:

— У кого-то есть по этому поводу предложения?

— Всё сырое. Постоянно льют дожди. Ни палочку не потрёшь, ни… — пробасил один из спецназовцев.

— Три себе кое-что другое, извращенец! — зло перебил его Идар.

— Надо проникнуть в город и украсть уголёк, — бесстрастно заявил Грач.

— Опасно, — отрицательно качнул головой Идар.

— Другого выхода я не вижу, иначе голубей сырыми жрать будем, так орнитоз можно подхватить.

— Дикие голуби орнитозом не страдают.

— А кто его знает? — почесал за ухом Грач. — В нашем случае лучше есть насекомых и змей, так безопаснее.

— Ладно, сходим на охоту, а там будет видно, — раздражаясь от навалившейся безысходности, произнёс Идар…

… Илья, испытывая омерзение, обшарил мёртвого зека. С его пояса снял острый нож. В одном из карманов нашёл пачку долларов. Презрительно улыбнувшись, отшвырнул в сторону. Но вот юноша натолкнулся на целый патрон от АКМА. Он с усилием вытащил пулю, высыпал на ладонь порох и в раздумье поводил по горстке пальцем. Затем осторожно засыпал порох обратно в патрон и аккуратно заткнул его кусочком материи. Теперь будет огонь стоит лишь изловчиться и правильно ударить по капсюлю. А сейчас надо куда-то деть мёртвого Вагиза. Хоронить — желания нет. Рядом выбросить — собаки учуют, а они здесь совсем не нужны. Илья долго странным взглядом смотрел на труп и неожиданно улыбнулся во весь рот. Проколы на губах надорвались, кровь вновь начала сочиться. Юноша скривился от боли. Он облизнул губы языком, подошёл к зеку и вслух сказал:

— Будешь пугалом. Я твоих друзей до смерти напугаю.

После этих слов он проткнул мертвецу рот и начал его зашивать, используя вместо ниток гибкие стебли травы. Решение, которое задумал Илья, было в высшей степени безрассудное. Он решил проникнуть в пещеру и втащить мертвеца в темницу старца Харитона.

Верёвку и даже пару ржавых самохватов он нашёл в дальнем углу пещеры. Долго пытался понять, как ими пользоваться. Наконец сообразил, как расположить в самохвате верёвку и довольно улыбнулся. Теперь будет неизмеримо легче подняться наверх.

Привязав к ногам Вагиза верёвку, Илья перекинул её через плечи и поволок мертвеца сквозь зелёные заросли, в душе, ужасаясь своему, мягко сказать, нестандартному решению. Но у него сейчас всё нестандартно — вся жизнь…

… Старец Харитон, в который раз за этот день почувствовал прилив слабости. Ноги задрожали, на лице выступил холодный пот. Он с усилием сел на деревянную кровать до боли в сердце напоминающую тюремные нары. Как это неприятно, но физиологическая старость крепко придавила его к земле. Внезапно старец осознал, сегодня решится всё. Неужели пришла Смерть? Он попытался найти в себе умиротворение и спокойствие, но на душе появилось нечто гадливое и тревожное. Нет мира и покоя. Хочется стонать, метаться, молить о пощаде… но и на это нет сил.

У входа маячит Бурый и Репа. Автоматы наизготовку, словно чувствуют приближение чего-то опасного. Харитон неприязненно глянул на них и проклял себя за то, что не может совладать со своим телом. Плохо, очень плохо, нельзя быть слабым. Бурый и Репа перед ним подчёркнуто заискивают, но старец часто ловит на себе пытливые взгляды. Они чувствуют, что он уже отжил своё и скоро станет для них обузой. Как бы ни помогли ему отправиться в мир иной раньше, чем это угодно богу. От этих мыслей стало жарко. Нет, не от страха за свою жизнь, он страдает за веру. Сейчас Харитон начал часто путать жизнь со смертью и находится в пограничном состоянии между светом и тьмой. Что после него будет? Он так мало успел сделать. А эти, Харитон пронзил взглядом зеков, безбожники. Какой у человека маленький век! Старец тягостно вздохнул.

— Заболел, что ли? — Бурый повернул голову и цепче перехватил автомат.

— Пустое… просто устал… отлежусь и буду как прежде, — зло пробормотал Харитон.

— Может, чё надо? — немигающими глазами, уставился на него Репа.

— Это вам надо, а не мне! — лицо старца, перекосила гримаса, но зеки, как это было прежде, не испугались, понимающе переглянулись друг с другом.

«Вот и всё, — подумал старик, — секунды пошли. Не повезло Игнату, скоро кожу живьём с него будут снимать. Это конечно правильно, обидел он их сильно, но вера пострадает… Кто бы убил их!»

Харитон лёг на кровать, закрыл воспалённые глаза. Он вновь увидел чёрный туман и ощутил холодящий его душу голодный взгляд.

— Скоро загнётся, — шепнул Репа, — может, помочь, чтоб не мучился?

— Подождём до утра… Игната на кол, его бабу пустим по кругу, а после живот ей вспорем. Затем, терпил к рукам приберём. Мы здесь такую чёрную зону устроим!

— Это по понятиям, но надо Идара как-то достать, — кивнул Репа.

— А чего его доставать? У нас два калаша и один у Игната. Но его можно легко забрать, — ухмыльнулся Бурый. — Этот дебил до сих пор магазин не проверил! Я патроны из него все вынул!

— Когда успел? — хрюкнул Репа.

— Да сразу же! — Бурый заржал, как жеребец.

— Только бы он не догадался, а то у Харитона потребует. Дед сейчас часто в маразм впадает, может и даст ему жменю.

— Уже не успеет, — Бурый, с каким-то сожалением оглянулся на старца.

— Так я об Идаре. Вдруг он зашхерил АКМ? Ведь был. Правда сейчас, что-то его не замечал у него. Он профи, перестреляет нас, как зайцев, из засады, — со злостью сплюнул Репа.

— Команду надо делать.

— Кроме нас других воров нет, — Бурый присел к затухающему костру. Он отложил автомат и вяло подкинул в огонь несколько сухих веток.

— Надо на облаву терпил снарядить, — Репа тоже отложил оружие, достал кусок подвяленного мяса.

— Многих положат, а нам рабы нужны, — задумался Бурый.

— Всех не перестреляют… впрочем, и хрен с ними. Главное Идара и его команду замочить, а рабов мы ещё наберём.

— В лагере Виктора? — насмешливо спросил Бурый.

— А почему нет?

— Крутой он мужик. Сейчас прыгать на него не стоит. Позже замочим. Мы на плато терпил наберём. Говорят, дым в степи видели. Люди по воронкам ещё шхерятся.

— Как скажешь, Бурый, — Репа всем видом показывает, что принимает его главенство. — Послушай, — тихо произнёс он, — меня Харитон, в натуре, достал. Лежит, шиптунов пускает, совсем от старости разложился, уже вонять начал.

— Он из последних настоящих воров, — мечтательно произнёс Бурый. — Жаль их эпоха уходит. А он действительно надоел, от понятий отходит, на почве религии умом тронулся.

— Так давай замочим! — у Репы, от предвкушения из-за рта потянулась тягучая слюна.

— Он вор в законе, — неуверенно произнёс Бурый.

— Был когда-то…

— Подождём до утра. Мочить вора в законе полный беспредел. Звук какой-то? — Бурый внезапно насторожился и встревожено оглядел пещеру. Он уткнулся взглядом в брёвна, которыми заделали трещину после землетрясения.

— Вода булькает, — ухмыльнулся Репа.

— Я что-то слышал. Это возможно, снаружи. Поди, глянь.

— Как скажешь, — Репа выхватил нож, тихо скользнул к выходу и замер.

— Что там? — поинтересовался Бурый.

— Тёлка хворост собирает. Одна. Надо бы развлечься.

— Давно пора, — с готовностью вскочил Бурый.

— Вы куда! — неожиданно раздался голос старца Харитона.

— Баба бесхозная гуляет, — хихикнул Репа.

— Я запрещаю насильничать! — старик хотел приподняться, но не смог.

— Да ладно, дело молодое… да и ты напоследок посмотришь… грехи юности вспомнишь, — с откровенной издевкой проговорил Репа.

Зеки вышли из пещеры. Через некоторое время послышались сдавленные крики и возня.

— Совсем от рук отбились, — прошамкал старец. Харитон с усилием вдохнул сырой воздух. Мир вновь поплыл и появились видения. Брёвна зашевелились, и возникло лицо Илюши. Его рот в кровоточащих проколах, глаза страшные, но без признаков душевного расстройства. Старик хотел перекреститься, но силы его полностью оставили. Призрак Ильи долго на него всматривался. Неожиданно приложил к губам палец и выбрался из трещины. Юноша привязал за колышек верёвку и заметил автоматы. Он быстро оттащил их в сторону и спрятал за хворостом. Затем нашёл ящик с патронами и его унёс туда же. После всех манипуляций начал выбирать верёвку. Видно, как нелегко даётся это призраку. Он вспотел, но упрямо тянет верёвку. Неожиданно из провала появилось синее лицо Вагиза. О, ужас, его губы зашиты! Старик захрипел от дикого страха. Теперь он понял, это мёртвые лезут к нему из ада.

— Я не хочу туда, — едва слышно прошептал он.

Призрак полностью вытянул мертвеца. Подтащил его к ложу старца и усадил на плетёное кресло.

— Прочь! Идите обратно в ад! — старик захотел перекреститься, но пальцы свела судорога.

— Да у тебя начинается агония, — произнёс Илья и неожиданно его пожалел. Юноша вспомнил своего деда сейчас такого далёкого, но дорогого и любимого. Он на ночь часто рассказывал сказки, а когда приносил гостинцы, лукаво улыбался и говорил: «это от зайчика» и Илья тогда верил. Ах, дедушка, мой дорогой дедушка и почему тебя со мной нет! Илья вытер соскочившую на щёку слезу, вздыхая, посмотрел на старца. Дрогнувшим голосом спросил:

— Тебе воды принести?

Но у Харитона остекленели глаза и его душа, словно провалилась в бездонную пропасть.

— Ты что, умер? — наклонился над ним Илья. — Плохой ты был человек, но всё равно тебя жалко. Ладно, покойся с миром, — юноша хотел его перекрестить, но раздумал, лишь закрыл ему глаза.

— Да не брыкайся, шалава!!! Репа, дай ей в морду!!!

Илья едва успел спрятаться. Зеки ввалились в пещеру, волоча за собой несчастную женщину.

— Эй, Харитон, может, напоследок кинешь пару палок! — весело воскликнул Репа и обмер от ужаса.

У постели старца сидит Вагиз. Его рот зашит, а горло разорвано в клочья.

— Что за… — обмер Бурый и попятился.

Репа отпустил женщину и та, метнув безумный взгляд на сидящего мертвеца, неожиданно быстро бросилась вон из пещеры, а зек даже не заметил, как обмочился и горячая моча ошпарила ноги.

— Вагиз, ты как здесь оказался? Ты живой? — с трудом выговорил Бурый.

— Он мертвец, — прошептал Репа, — он пришёл за Харитоном.

— Мертвецы не ходят! Его кто-то сюда притащил! — Бурый стряхнул с себя оцепенение.

— Никто в пещеру не заходил, он из трещины выполз!!! — истерически выкрикнул Репа.

Бурый резко развернулся и нанёс сильную оплеуху:

— Уймись, придурок, живых мертвецов не бывает! Его кто-то сюда приволок… Надо прошерстить пещеру! Он точно ещё здесь… Ты чё, обоссался?

Репа с усилием выдохнул. Пощупал штаны и взорвался от праведного гнева:

— Я сейчас его на ремни рвать буду!!! Глотку перегрызу!!! — но как стоял на месте, так и остался торчать, словно зубочистка в зубе.

— Слизняк! — ругнулся Бурый и достал нож. Он медленно подошёл к трещине, прикрытой брёвнами. — Так и знал, верёвка! Он туда спустился. Сейчас его подстрелю! Автоматы… Где автоматы?!!!

Илья притаился за плохо выделанными шкурами. Всё нутро выворачивает от мерзкого запаха, но эта вонь волшебным образом перебила поднявшийся, как лавина, возникший страх. Неожиданно юноша успокоился. Он приподнял автомат и передёрнул затвором. В полутьме послышался характерный щелчок.

— Репа, шухер!!! — Бурый кинулся вон из пещеры.

Словно кто-то извне толкнул Илью. Он вскочил на ноги и судорожно нажал на курок. Когда в магазине закончились патроны юноша, на ватных ногах, подошёл к убитым зекам:

— Сволочи, вы сделали из меня убийцу! — рыдая, произнёс он. Затем почти шёпотом сказал:

— Ну что ж, раз у меня такая судьба, то так тому и быть, — Илья привязал автоматы, ящик с патронами к верёвке и спустился в трещину.

Глава 24

День, с божьей помощью, закончился удачно. Игнат успешно провёл переговоры с людьми, в которых несколько сомневался. Наобещал всяческих благ и заручился их поддержкой. Вёл он пропаганду с таким остервенением и убеждением, что ему даже поверили. Его новый внешний вид, без бороды, с короткой стрижкой, произвёл на людей воздействие, мощнее гипноза.

На удивление, Игнат оказался невероятно фактурным. Его лицо дышало благородством, а в осанке появилась такая царственная стать, что даже скрытые недруги приняли его главенство. Осталось за «малым», разоружить уголовников и низложить старца Харитона. Игнат пока не знал, как это сделать, но считал, что следует поторопиться, иначе все его труды будут напрасны. Стоит Харитону шевельнуть лишь пальцем, и его скинут с «трона». Более того, под улюлюканье толпы посадят на кол. Народ любит развлечения. Принцип: «хлеба и зрелищ» — никто не отменял. Это мощное отвлекающее действие от всяких народных волнений.

Игнат обнял Аню за плечи. Женщина потянулась к его губам, глаза лучатся восторгом и надеждой.

— У нас всё получится, любимая, — он нежно поцеловал её в губы, отметив про себя, с какой страстью она отдалась на его ласку. Неужели по-настоящему его полюбила? Игнат не удержался. Крепко обнял её и закрутил вокруг себя.

— Отпусти, задушишь, чёрт бородатый… тьфу ты, уже безбородый! — засмеялась Аня.

— Мы с тобой такие дела совершим… царица!

— Даже не верится… я царица! — Аня впилась в его губы с таким остервенением, что Игнату показалось, ещё мгновение, и она его проглотит целиком. — А наши дети будут царевичами! — с восторгом произнесла она.

— Это так… только с уголовниками надо разобраться, — неожиданно суровеет Игнат и у Ани гаснет счастливая улыбка.

— Не только с ними, — жёстко произносит она, — Нину надо собакам бросить… Идара и Виктора тоже, а там… дальше по мелочи…

— А почему Нина на первом месте? — улыбнулся Игнат.

— Она дрянь.

— Понятно, — усмехнулся Игнат.

— Ты обещаешь? — не унимается Аня.

— Воля твоя, Ваше Величество. Как скажешь, так и сделаю.

— Вот за это я в тебя так влюбилась! — горячо зашептала женщина.

Неожиданно послышался странный звук, как трель цикады, но более сухой и громкий. Игнат отпустил Аню и вздрогнул всем телом:

— Ты слышишь?

— Что это? — испугалась женщина.

— Словно выстрелы.

— Наши уголовнички развлекаются, — неуверенно произнесла Аня.

— Что-то происходит непонятное. Очереди длинные. Ты пойди в дом, а я за людьми схожу. Надо проверить, что происходит в гроте старца Харитона.

— Ты думаешь, они деда убили? — в страхе говорит женщина.

— В любом случае мне необходимо туда идти, — Игнат снимает с плеча автомат. — Может, это мой шанс, застать их врасплох.

— Не ходи!!! — неожиданно вцепилась в него Аня.

— Если хочешь, чтобы наши дети были царевичами… отпусти! — твёрдо произносит Игнат, и женщина, всхлипнув, опускает руки.

— Храни тебя бог! — она крестит его.

— Это правильно, — смягчился Игнат, — в бога надо верить… но не в того, которого навязывает Харитон. Будь он проклят, сумасшедший дед! Надеюсь, эти выродки с ним покончили.

— Как зайдёшь в пещеру, не раздумывая, стреляй. Сразу… тогда у тебя будет шанс, — у Ани потяжелел взгляд.

— Сегодня ночью решится всё!

Игнат обернулся, к спешащей к нему, охране, которую он создал лишь сегодня днём. Ладно, проверим, на что она способна, подумал он:

— За мной! — коротко приказал он.

Игнат подбегает к пещере. Снимает автомат с предохранителя. Переводит в режим «очередь» и, как учили, передёргивает затвором. По идее, теперь оружие на боевом взводе.

— Всем ждать снаружи, — приказал он.

Дрожа от возбуждения, Игнат вбежал в пещеру. Судорожно нажал на курок… но послышался звонкий щелчок… выстрелов не произошло. Игнат вновь и вновь передёрнул затвором, но результат прежний. Это всё! Игнат понял, что сейчас его будут убивать. Он уронил автомат, отшатнувшись назад, интуитивно закрылся руками, в глазах появились слёзы. Внезапно, при скудном освещении затухающего костра, он заметил, распростёртую на земле фигуру Бурого с прострелянной головой. Чуть в стороне скрючился Репа, вся его грудь в кровавых пятнах. А там где лежит старец, сидит Вагиз. Игнат, от пронзившего ужаса, захотел закричать, но не смог, в горле мгновенно пересохло. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Где-то в глубине сознания раздался вопль.

Вагиз неожиданно накренился вбок. Как страшная кукла он упал на пол. Голова откинулась, и стал чётко виден рот, зашитый гибкими стеблями травы.

— Уф!!! — Игнат утёр со лба липкий пот. — Он мёртвый! Как я испугался! Какой я болван! Эй, Харитон, ты жив? Неужели помер? Какая удача! А кто стрелял?

Игнат начал бешено вращать головой, но вот взгляд наткнулся на раздвинутые брёвна. Он подбежал к трещине, с опаской заглянул в чёрную щель и старательно сдвинул брёвна. Затем начал искать автоматы, но быстро понял, ни оружия, ни патронов нет. Возникшая радость померкла. Неприятный холодок вновь скользнул между лопаток. Кто же убил зеков? Неужели Идар? Нет. Получив в руки оружие, он бы не церемонился, Игнат бы уже валялся с дыркой во лбу. Это не он. Тогда Виктор? Зашить Вагизу рот? Бред. На это он не способен. Тогда кто? Игнат задумался. Илья? Неужели он остался жив. М-да, вот это сюрприз! Непонятно только хороший или плохой? Илья полоумный дурачёк. Но такая месть! Что-то в его мозгах перевернулось. Игнат задумался и не сразу отреагировал на шорох, поэтому сильно вздрогнул, когда услышал за спиной приглушенное восклицание. Его охрана, ослушавшись приказа быть у входа, вошла в пещеру.

— Я вам приказал быть снаружи! — Игнат сурово сдвинул брови.

— Было тихо… вдруг что-то произошло, — проблеял один из людей.

— Произошло, — ухмыльнулся Игнат.

— Уголовников насадите на колья, деда повесить за ноги. Расположить их на площади, пусть народ порадуется. Этот день я объявляю всеобщим праздником. Мой народ избавился от зеков-упырей. Теперь мы заживём нормальной жизнью, и религия у нас будет правильной, христианской, а не бредом в исполнении вора Харитона, — Игнат размашисто перекрестился.

— Я знала, что ты с ними покончишь, — в пещеру тихо вошла Аня и остановилась рядом с Игнатом.

— Да уж… вот так и всё сразу, — он обжёг её взглядом, суетливо перекинул через плечо автомат. Теперь, без единого патрона, его оружие, не более, чем пугач. Игнат искоса глянул на свою охрану и видит в их глазах страх и почтение.

— Выгони их всех! — в полный голос потребовала Аня.

Игнат царственно повёл плечами, сурово посмотрел на притихших людей:

— Вы слышали, что царица сказала? Всем вон!

Оставшись наедине, Аня прижалась к Игнату. Не обращая на мертвецов никакого внимания, страстно поцеловала его в губы и прошептала в ухо:

— Вот теперь ты настоящий царь.

— Удержаться бы, — с горечью вырвалось у Игната.

— Удержишься, ещё как удержишься! Ты только напрасно не свирепствуй, но и не будь добреньким.

— Это понятно, — опустил голову Игнат.

— Ну, чего скис? — поняла его состояние Аня.

— Автоматы исчезли, а в этом ни одного патрона.

— Как?! — Аня отступила на шаг. — Значит, это не они сами себя перестреляли? Есть кто-то ещё?

— Он из этой трещины выбрался. Завладел оружием и всех положил. Ломаю голову, кто бы это мог быть? Но судя по тому, что он зашил рот Вагизу, на ум лезет бредовая мысль. Это сделал Илья!

— Илья? — Аня округлила глаза. — Странно. А у этого мальчика не всё в порядке с головой… всегда был таким спокойным… хотя, в тихом омуте… — она задумалась, затем с жаром воскликнула:

— Его надо поймать!

— Каким образом? У него АКМЫ и куча патронов!

— Он один.

— С двумя автоматами.

— А ты царь, мать его или того?!!! — заорала Аня и мгновенно прикусила язык.

— Ладно, не кричи. Разберусь с этим Илюшей. Ловушки поставим, ямы выроем, поймаем… страдальца, — мрачно произнёс Игнат.

— Вот это слова настоящего мужа!

Аня перевела дух и с любопытством посмотрела на мёртвого старика. Она поймала себя на мысли, что чужая смерть теперь её не тревожит, словно она поднялась над всеми и способна теперь сама даровать жизнь или смерть. Странное чувство радости, напоминающее экстаз, захлестнуло её сознание. Она спокойно подошла к старцу, долго вглядывалась в застывшие черты лица и задумчиво сказала:

— Странно как-то. Такой тщедушный старикашка, а ужас наводил. У нас сосед был, тоже худой и лысый. Жил один. Дети его не навещали. Голодал. Я ему иногда супчик приносила, котлетки… жалела его.

— Что, совсем к нему никто не приходил? — равнодушно поинтересовался Игнат.

— Внук иногда за пенсией наведывался. О, как радовался тогда старикашка! Всё рассказывал мне, какие у него хорошие дети. А потом и внук перестал ходить, Вероятно, стариковская пенсия его уже не впечатляла. Как-то раз сосед засобирался, галстук одел и спускается по лестнице, опирается о трость, ноги дрожат. Я его спрашиваю: «Куда идёте, дедушка?», а он мне: «Внук что-то не приходит, наверное, болеет. Надо навестить его». Но сосед не дошёл до своего любимого внука. Когда садился на троллейбус, трость обломилась, и он головой влетел под переднее колесо. А водитель его и не заметил. Только лопнуло что-то, под колесом, и женщина истерично заорала. А хоронить его пришлось мне. Никто из родни этого деда не пришёл.

Аня задумалась. Неожиданно что-то кольнуло её душу, она вздохнула:

— А давай, Игнатушка, мы его просто похороним.

— Дикий случай, — кивает Игнат, — у себя такого не допущу… а вот старца Харитона к земле предавать не позволю! Подвесим за ноги! Это политика, дорогая! Проявлять жалость опасно!

— И всё-таки жалко его, — Аня даже всхлипнула.

— Какая ты у меня добрая, — Игнат обнял её за вздрагивающие плечи…

… Изнемогая от усталости, Илья с трудом доволок до своей пещеры автоматы и тяжёлый ящик с патронами. Он задвинул перегородку и в изнеможении повалился на пол. На удивление, юноша не испытывал никакой радости. Была больше опустошённость. Вроде и расквитался с мерзкими людьми, а никакого удовлетворения. Теперь надо отыскать Идара. Он главный виновник его бед. А стоит? Илья задумался и сам себе отвечает:

— Стоит. Ведь я убийца.

Юноша проспал остаток ночи и весь день. Очнулся вновь в темноте. Некоторое время он соображал, почему опять вечер. Затем улыбнулся. Илья понял, теперь его время бодрствования — ночь.

Он поднялся, сладко зевнул, выглянул наружу. От голода, желудок, судорожно свело. Юноша прислушался. Некоторое время он жадно ловил ночные звуки. Вдали послышался лай собак, они явно кого-то гонят. Илья берёт автомат, отстёгивает магазин и полностью забивает патронами. После этого, решительно выбирается наружу. Особо не скрываясь, он пошёл в направлении темнеющих сопок, туда, где охотится стая одичавших собак.

Ночь в разгаре. Недавно прошёл дождь, и одежда промокла, но неудобств не приносила. Напротив, появляется прилив бодрости и возбуждения. Несмело скрипят ночные кузнечики. Кое-где вспыхнули холодные огоньки светлячков. Илья не удержался, поймал несколько жучков и некоторое время гонял их по ладони, восхищаясь таинственным зеленоватым свечением. Затем пожалел и аккуратно ссадил под широкий куст. Некоторое время юноша понаблюдал, как они разлетаются, словно угольки потухающего костра, под порывами ветра. Он вспомнил детство, ностальгически вздохнул. Илья часто гостил у деда в деревне и иногда собирал «живые огоньки» в огороде. Это было такое счастье! Юноша вздрогнул, погасил улыбку, поправил сползающий с плеча автомат и поспешил на шум собачьего лая.

Он уверенно пошёл между сопками и не испытывает страха. Илья теперь точно знает, ночь — его время. Серебристая луна показалась из-за холмов. Она окрасила склоны и бархатистую степь серебром. Но, словно чего-то испугавшись, нырнула в густые тучи и темнота, как по мановению волшебной палочки, окутала долину угольно-чёрным покрывалом. В тот же час раздаётся злобный лай, визг и бешеное рычание. Псы нагнали свою жертву и теперь рвут несчастное животное. Сильное ржание перекрыло рёв стаи диких собак, но лишь на миг, затем смолкло.

Илья ускорил шаг, затем побежал. Автомат уверенно держит в руках, палец твёрдо покоится на спусковом курке. Он неожиданно выбегает из узкой ложбины и нос к носу сталкивается с голодной стаей собак. На боку лежит истерзанный жеребец, а псы с неистовством рвут его тёплую плоть.

— Пошли вон, дворняги! — смело выкрикнул Илья и пошёл прямо на стаю.

Одичавшие собаки от неожиданности отпрянули. Быть может, у них проснулась память того времени, когда от мусорных ящиков их могли разогнать обычные бомжи. Поэтому они не напали сразу. Огрызаясь, они припали на передние лапы. Но вот крупный вожак опомнился. В бешенстве оскалился. Выплюнув из пасти густую пену, вперемешку с кровью, и прыгнул. Илья не ожидал такой резкости, но инстинкт сработал помимо его воли. Палец мгновенно нажал курок, и веер из смертельных пуль врезался в грудь вожаку, перебивая кости, мышцы, разрывая лёгкие и трахеи. Пёс рухнул в метре от человека. Он в конвульсиях скрутился, процарапал когтями землю и испустил дух. Илья выпустил вторую очередь по стае. Раздался жалобный визг и предсмертный скулёж. Псы отступили. Злобно лая, они спрятались в высокой траве, но попыток нападения предпринимать не стали. Юноша улыбнулся. Он уверенно подошёл к трупу лошади, достал нож и начал отрезать заднюю часть. Собаки взвыли и вновь полезли к человеку, но ещё одна автоматная очередь, загнала их обратно в траву. С безопасного расстояния они со злобой смотрят на то, как Илья неторопливо разделывает тушу лошади, выбирает лучшие куски и привязывает их к верёвке. Как не странно, собаки признали в этом человеке ещё более страшного хищника, чем они сами. Поэтому терпеливо ждут, когда тот насытится и уйдёт.

Илья закончил свою кровавую работу. Он вытер о траву нож, закинул через плечо верёвку и, сгибаясь от тяжести, потащил часть добычи в свою пещеру. За спиной вновь началась свара. Псы накинулись на труп лошади, а Илья даже не оглянулся. Юноша прекрасно понял, его не станут преследовать, собаки приняли его главенство.

В пещере тепло и уютно. Горит костёр, на тонких палочках, распространяя умопомрачительный аромат, румянятся кусочки мяса. Илья сглотнул слюну, но не торопится, ждёт, когда еда полностью прожарится. Юноша пытается вслушаться в свои ощущения, понять, нравится ему всё это или нет. Вот так, в один момент, перевернулась вся его жизнь. Был он странным, не в ладах со своей головой, человеком бесхитростным, простодушным, но добрым. Его мысли были сумбурными, он с трудом находил связь слов и вещей, будто мозг был заблокирован. Но неожиданно оковы спали, и Илья стал обладателем острого ума. Как такое может быть? Юноша многократно над этим задумывался. Быть может, так повлиял ужас и стресс, прочистив мозги у полоумного дурачка и сделав из него полноценную личность. А так ли это? Илья усмехнулся. Вопрос риторический, но в новом качестве он сам себе больше нравится. Хотя, иногда на сердце опускалась непонятная грусть и возникала хандра… да бог со всем этим! Юноша снял с палочки шипящее, разбрызгивающее сок, мясо, закатывая от наслаждения глаза, стал есть. Определённо, жизнь прекрасна… только Идара надо разыскать.

После еды юноша решил отдохнуть. Он постарался, чтобы и мозг расслабился, но мысли лезут, как назойливые мухи. Все прошедшие события он расставил «по полочкам», отсортировал, проанализировал… как непривычно. Что б как-то отвлечься, Илья начал отжиматься от пола, качать пресс. Сила сейчас особенно нужна. За неполные двадцать лет он ни разу ни занимался спортом. Днями сидел за компьютером, пялился в экран, проглатывая огромные потоки информации. Но они непостижимым образом практически не усваивались в его голове, а оседали где-то на периферии, лишь изредка радуя их обладателя, редкими выбросами. Но вот сейчас все хаотично приобретённые знания, словно выплыли из подкорковой области и уютно разместились в центре мозга. Теперь Илья мог без проблем решить многие задачи: разобрать и собрать различные типы стрелкового оружия, добыть всевозможными способами огонь, заготовить лекарственные растения и многое другое. Юноше очень понравилось приобретённое состояние. Вот только теперь надо основательно заняться своим телом. Он вскочил на ноги, сделал несколько боксёрских выпадов, затем отмашку ногами. Получилось не слишком умело, но Илья прекрасно знал, настанет день, и всё у него получится. Времени для этого у него много…

… Этот день для Идара и его людей не заладился. Только они отправились на охоту, как столкнулись с голодной медведицей. Она, увидев людей, встала на задние лапы. Затем с силой опустилась на передние, демонстрируя своё нерасположение. Охотники замерли, не смея даже дышать. Что против такого огромного зверя хлипкие копья и луки… был бы автомат, но теперь это лишь мечта.

— Сейчас бросится! — попятился Грач.

Он выхватил нож, зная, что им он лишь разозлит хищницу. Но инстинкт самосохранения заставляет делать безрассудные жесты и размахивать лезвием впереди себя.

— У неё след от ошейника, она дрессированная! — несмело предположил Геннадий, мужчина средних лет со шрамом на скуле, за что получил прозвище Меченый Гена.

— Этот факт из биографии она давно забыла. Медленно отходим. Грач, хватит смешить Машку своим ножиком! — сквозь зубы процедил Идар.

Медведица вновь встала на дыбы. Губы завибрировали от мощного рёва. Один из людей не выдержал, и стремглав понёсся сторону.

— Юра, стой, дурак, замри!!! — завопил Идар.

Медведица, повинуясь инстинкту, бросилась за убегающим человеком. Она легко его догнала. Щёлкнули челюсти. Прозвучал истошный крик, и он прервался злобным рычанием.

— Назад!!! — отдёрнул Идар своих людей, которые хотели броситься на помощь своему товарищу. — Он уже мёртв! Кретин, зачем побежал! Мы бы тихо отошли… всё бы обошлось! Уходим!

В потрясении люди ретировались с этого ужасного места, а на их души опустилась пустота и пожирающий волю страх. Идар, впервые за долгое пребывание на плато Караби яйла, почувствовал себя словно голым. От безысходности, едва не кроша зубы, сжал челюсти. Вот так просто какой-то вонючий мужик, выбросил их из города, без средств к существованию. И всё почему, автоматы. Какой сильный аргумент для слабого!

От голода развилась злость. Животы свело, а ещё хочется пить. Прошелестела трава. Идар вскользь увидел хвост змеи, вскинул лук, но Гена Меченый успел метнуть нож и вот спецназовцы достали из зарослей огромного полоза. Лица людей расцвели в улыбках.

— Мы что, это будем жрать? — сиротливо спросил мужчина в помятом офицерском мундире.

— Причём в сыром виде и без соли, — хохотнул Грач.

Он ловко отрезал у змеи голову. Быстро снял кожу. Выпотрошил и поделил на равные куски.

— Гадость, конечно, но какая это прелесть! — Идар с жадностью впился в сочный кусок зубами.

— Жизнь налаживается, вы не находите, бойцы? — мрачно улыбнулся он.

— Не совсем, — встрепенулся Грач, — слышите, собаки.

— Нас сейчас четверо. Не густо. Но всё равно, псы не посмеют на нас напасть, — уверенно произнёс Идар, — так что не дёргайся, жри свою змею и не порть нам аппетит.

— Я не дёргаюсь. Просто хочу заметить, люди наблюдали стаю в тридцать голов, а это уже серьёзно, причём, псы привыкли к человечине…

— Отстань! Что б мы ещё дворовых собак боялись! — отмахнулся Идар, но всё же даёт команду на отход.

— Диме ничего не оставили, — равнодушно произнёс военный в помятом мундире.

— А чего сам всё сожрал, Олежка? — скривился в ухмылке Гена Меченый.

— Есть самому хотелось.

— О, как! Тогда нечего языком болтать! — зло бросил Идар. — Впрочем, сейчас ночи холодные. Поутру кузнечиков насобирает. Может, лягуху поймает, сейчас их много.

— В сыром виде их есть перспектива тухлая, — Грач быстро обгладывает свой кусок змеи и выкидывает хребет в траву, сыто отрыгнул, старательно вытер липкие пальцы об одежду. — Нам нужен огонь, — он пристально глянул на Идара.

— Будет вам огонь, — раздражённо буркнул Идар.

— К Виктору надо идти, — гнёт свою линию Грач.

— Ещё не время. Мы не всё выяснили. Карты надо составить, подсчитать новые посты, определить время дежурств и прочее. Игнат, естественно, всё поменял.

— А может и нет, — усомнился Гена Меченый, — зачем менять то, что так исправно работало.

— Они не дураки и знают, я их просто так не оставлю. Всё изменят и ловушки новые соорудят.

— Юрика жалко, — внезапно поник головой Олег, — как же так… дикая смерть.

— Сам виноват, — зло сплюнул Идар, — если б от страха не обделался, с нами змею жрал и жизни радовался. А так и нас чуть не подставил. Впрочем… жалко, — согласился он.

— Всё же надо было завалить медведицу, — размеренно произнёс Гена Меченый.

— Из наших луков? С головой плохо? Американских фильмов насмотрелся?

— Про индейцев, — нервно хохотнул Грач.

— Если попасть в глаз или в ухо…

— Дурак, ты, батенька, — вздохнул Идар, — давно из лука научился стрелять?

— Всё равно, друга своего надо было спасать! — твёрдо сказал Гена Меченый.

— Может быть, — неожиданно согласился Идар, — если б у нас было время. Но всё произошло слишком стремительно. Медведица успела ему позвонки перегрызть. А так, спасать труп, пусть даже мёртвого друга, глупое решение, — цинично добавил он и прислушался к далёкому лаю.

— В нашу сторону направляются, — насторожился Грач.

— Как бы путь нам не перерезали. Собак нам ещё не хватало! — скривился Гена Меченый.

— Надо признать, день не удался, — Идар заметил старое кострище. Несколько отстранённо продолжает говорить:

— С охотой повременим. Слишком опасно. Даже я не ожидал, что настолько. Уходим в лагерь. Попробуем рыбы наловить… Мне кажется, в золе что-то блестит!

Идар встрепенулся и быстрым шагом направился к заброшенной стоянке. Он разворошил старые головешки, резко нагнулся и поднял донышко от трёхлитровой банки.

— Я так понимаю, готовая линза? — уверенно спросил Грач.

— Ты самый догадливый из моей группы.

Идар счастливо улыбнулся и с торжеством произнёс:

— Как я и обещал, огонь у нас будет!..

… Дима долго мучился с корой, пытаясь изготовить из неё подобие бумаги, но ничего не получилось. Сколько он содрал её с молоденьких стволов, наверное, метров пять, но вся она непригодная, в трещинах, разваливается, к тому же пропитана смолой. Дима, горько вздыхая, залез в свою кожаную сумку и начал перебирать свой нехитрый скарб. Внезапно всё вытряхнул и начал рассматривать сумку и со смехом, сильно постучал кулаком по голове. Кожа на сумке ровная и гладкая, лучше всякой бумаги! Вот, кретин, полдня занимался ерундой, а здесь столько места для записей и схем! Не жалея своего имущества, он распорол сумку по швам. Вскоре он разложил на траве несколько листов из кожи. Нужно чертить раскалённым кончиком ножа, но огня пока нет, но определённо будет.

Если бы желудок не сводило от голода, настроение было бы просто превосходное. Дима уселся у воды, внимательно наблюдая за проплывающей рыбой. Есть захотелось ещё сильнее. Тогда он попробовал проткнуть их копьём, но рыба быстро ушла на глубину. Чертыхаясь, он вновь начал рассматривать свои вещи, надеясь найти что-то, из чего можно изготовить крючки. Не нашлось ни одной проволоки, ни одного гвоздя, хотя, моток тонкой капроновой верёвки был. Дима задумался, а что может заменить крючок? На глаза бросилась костяная расчёска. Он давно хотел её выкинуть, на ней зубьев осталось не так много. Дима некоторое время повертел её перед глазами. Согнул пальцами зубья, но они не захотели принимать форму крючка, а один, со звонким щелчком, сломался. Дима хотел его выкинуть, но неожиданно задумался. Он разматал верёвку и привязал зуб расчёски прямо по центру. Некоторое время вертел в пальцах, крутя его как лопасть вертолёта. Вот если бы он так развернулся во рту рыбы, точно заклинило в нём. А если зуб приложить к верёвке параллельно? Насадить дождевого червя, чтобы он не давал зубу развернуться перпендикулярно? Если рыба его всосёт, то есть вероятность, он соскользнёт, и зуб расчёски встанет перпендикулярно! У Димы даже дух перехватило от такой новаторской идеи. Благо земля влажная. Под корнями кустарника он нашёл с десяток крупных дождевых червей. Раздувая ноздри от возбуждения, он изготовил закидушку. Как хотел, насадил дождевого червяка и забросил подальше от берега. Боясь разочароваться, затаил дух. Поклёвка произошла неожиданно быстро, Дима подсёк и сразу понял, приспособление сработало, зуб расчёски занял перпендикулярное положение и зафиксировался в глотке рыбы. С радостными криками бывший бизнесмен вытянул крупную рыбину. Он испустил ликующий вопль и начал приплясывать вокруг своей добычи. Сработало! Сработало!!! Это круче, чем то, когда он заработал свой первый миллион!!! Дрожащими руками он вновь пытается насадить червя. Пальцы не слушаются, он изводит несколько штук. Затем садится на траву, сильно вдыхает воздух. Наконец успокоился, насадил червя, закинул. Вновь сильная поклёвка. Рывок. Дима выбросил на берег ещё одну рыбу, даже больше первой. Закусив губу, приготовил следующую приманку. Вновь вытянул, затем… сорвалась, ещё раз сорвалась, вновь получилось. Вот так, часа за два, Дима наловил штук двадцать рыбин, от килограмма и выше, а потом всё закончилось, косяк ушёл. Сидя над своим богатством, бывший бизнесмен испытал нечто сродни оргазму. Даже голод отошёл куда-то в туманную даль. Костерок бы, вздохнул он и, недолго думая, начал ломать с сосен сухие ветки. Раздобыл пару, высушенных солнцем, заброшенных гнёзд, заполненных невесомым пухом и мягким мхом. Всё это сложил в кучу и обложил камнями. Теперь Идар, пусть попробует отвертеться! Он обязан разжечь огонь! Со сладкими мыслями, предвкушая какое ликование испытают его товарищи и как будут благодарить, Дима погрузился в крепкий сон.

— Что спишь, доходяга? — его сильно пнули в бок.

Дима с испугом вскочил. Заметил устремлённый на него взгляд Идара:

— Ты наловил?

— Я, — грустно ответил Дима.

— А чего костёр не разжёг?

— Так… я…

— Понятно, тямы не хватило. Ждёшь, когда придёт добрый дядя и всё сделает за тебя.

— Я… я рыбы наловил!!! — в великом возмущении выкрикнул Дима.

— А мы товарища потеряли. Его медведица убила.

— Как… это? — Дима растерянно повёл глазами. — Юру? — его взгляд потемнел.

— Сам виноват, — бросил Идар, поглядел на солнце. — Ещё сильное. Надо попробовать.

Он достал донышко от трёхлитровой банки, присел к будущему очагу. Сфокусировал свет солнца на комке из пуха и мха. Луч превратился в огненную точку, и заструился дым. Внезапно пух словно взорвался огнём. Искры перекинулись на мох. Пламя усилилось, побежало к тонким веткам и вот вспыхнул настоящий костёр.

Грач с Геной Меченым нарезали тонких прутьев, а Олег ловко выпотрошил пару рыбин и нанизал на шампуры. Дима в каком-то трансе смотрит как, испуская дивные ароматы, жарится пойманная лично им, жирная рыба. В животе началась настоящая цветная революция, возникло нестерпимое желание отломать кусочек подгоревшего плавника. Давясь от избытка слюней, Дима отвернулся.

— Грач, что расселся, видишь, наш рыбак скоро на нас бросаться будет! Дай ему поесть! Вон та рыба уже готова! — приятной музыкой прозвучал голос Идара. Ошалевшему от счастья Диме, дали целую рыбину.

— Смотри не объешься, — с насмешкой произнёс Грач.

Дима, не обращая на хохот товарищей, вцепился зубами в сочное мясо, ещё чуть-чуть и зарычит. Он поймал своё состояние и ему стало стыдно, так можно скатиться до животного уровня. А ведь были прежние времена, где он восседал во главе стола. В различных блюдах покоились деликатесы. Но Дима демонстративно пил газировку, в душе потешаясь, как его подчинённые, вроде как с независимым видом, украдкой таскают бутерброды с красной и чёрной икрой и запивают дорогим виски за тысячу баксов. Сейчас он готов, не разжёвывая, глотать жареную картошку, хлебать постный борщ, есть ржаной хлеб и объедаться яичницей… М-да, как давно это было. Дима обтёр рукавом жирные губы, в глазах появилась тоска. Как же так, его начальник охраны сейчас понукает им, словно сопливым мальчишкой?! Почему всё поменялось?

— Чего не ешь, устрицы в лимонном соке вспомнил? — словно прочитав его мысли, насмешливо спросил Идар.

— Причём тут устрицы? Шёл бы ты отсюда! — неожиданно вспылил Дима и внутренне сжался от своих слов.

— Ты, я смотрю, переел? Дерзить начинаешь! Допросишься, на диету посажу! — театрально поднял брови Идар.

Рядом заржал Грач и Гена Меченый, а Олег удивлённо фыркнул.

— Извини, — еле выдавил Дима, лицо покрылось красными пятнами.

— Это у него от переедания! — ещё сильнее заржал Грач.

— Нет, — неожиданно серьёзно произнёс Идар, — это у него проявляются атавизмы прошлой жизни. Забудь, Дима, нет её! Канула вместе с Потопом! Захочу, рабом тебя сделаю.

— Я извинился! — теперь уже побледнел Дима.

— Знай, своё место… А вообще, теперь сидеть за общим столом ты не будешь. Брысь, отсюда! — брезгливо махнул рукой Идар.

Дима, сатанея от гнева, но тщательно скрывая свои чувства, опустил глаза. Он схватил недоеденный кусок рыбы и быстро отвалил от костра. Идар некоторое время наблюдал за ним, рядом посмеиваются спецназовцы. Затем, жестом подозвал обратно:

— Ладно, проехали. Сиди с нами, но фамильярности больше не допускай.

— Спасибо, — еле выдавил Дима.

— Молодец, усвоил, — усмехнулся Идар, — а теперь расскажи, как рыбу наловил? Крючок из чего сделал?

— На расчёску.

— Что?

Дима показал своё приспособление. С воодушевлением рассказал принцип действия. Чувствуя удивлённые взгляды, его буквально распёрло от удовольствия. Но он скромно опустил глаза.

— Чем больше с тобой работаю, тем больше удивляюсь. Умеешь нестандартно мыслить. Если б не твоя спесь, был бы уже моим замом, — достаточно серьёзно произнёс Идар.

Рядом гоготнул Гена Меченый, но столкнувшись со строгим взглядом своего вожака, произвёл губами непонятный звук. Он срезал ножом лишний волосок на своей руке и лениво метнул нож в ствол рядом стоящего дерева, пронзив, уснувшую на коре, стрекозу. Дима тоскливо глянул на дрожащую рукоятку и чётко понял, замом ему никогда не стать.

Идар перехватил его взгляд, улыбнулся:

— Метать ножи и прочие острые предметы — наука небольшая. На это натруженных мозгов не требуется, лишь длительные тренировки, доводящие движения до рефлексов. Кстати, ты изготовил, на чём будем рисовать карту?

Дима утвердительно кивнул. Он вытащил из кустов несколько скрученных рулонов.

— Определённо, твоя голова, в наших хозяйственных делах, вещь полезная, — похвалил Идар.

Глава 25

Карта зарисована, с подробным указанием всех постов и ловушек. Теперь можно и к Виктору.

Караби яйла не слишком большая территория, но сплошь в скальных образованиях. Множество карстовых воронок, путаница из ущелий и долин — настоящий лабиринт. Не зная местности, можно несколько часов плутать вокруг да около. Но Идар хорошо знает путь к лагерю своего врага, с которым собирается заключить перемирие.

Его небольшой отряд остановился на кромке леса. Впереди виднеется мощный забор и дымится сожженный участок леса.

— Неужели это тот парень, что собирал у нас огрызки? — задумчиво произнёс Идар и не ждёт ответа.

— Ему не огрызки были нужны, а косточки, — охотно произнёс Дима.

— Зачем? А… понятно, — кивнул Идар, — яблоневый сад решил вырастить. Лес сжёг… стратегически правильное решение. А где он столько брёвен взял?

— Море выбросило, — Дима со страхом посмотрел на забор, где в бойницах виднеются лучники.

— Хорошо укрепился. Нам бы пришлось повозиться, чтобы сломить их оборону, — благожелательно произнёс Идар.

— К чему сейчас такие мысли? — хмуро проговорил спецназовец Грач.

— Так… по привычке. Теперь, если нас сразу не утыкают стрелами, будем «дружить семьями». У кого-нибудь есть белая тряпка?

— У меня трусы белые… почти белые, — внезапно покраснел Дима.

— Что ж, для белого флага пойдёт, — невозмутимо сказал Идар, а в отряде негромко заржали.

Мужчины выломали длинную ветку. Дима, под нарастающий хохот, снял трусы и стыдливо прикрыл ладонью переднее место. Идар тоже посмеивался, но вскоре ему это надоело, и он резко оборвал смешки. Импровизированный флаг гордо развернулся на древке и призывно затрепетал на ветру. Идар сунул его Диме:

— Твои трусы, вот и будешь парламентёром. Давай… вперёд! — вытолкнул он его на открытое пространство.

Дима суетливо затянул ремень на своих штанах. Неуверенно выбрался наружу и взмахнул белыми трусами.

— Ближе подойди, тебя не видят! — потребовал Идар.

Со свистом пронеслась стрела, воткнулась в опасной близости. Дима отчаянно закричал и лихорадочно замахал импровизированным флагом.

— Стой! — Виктор удержал Антона, который собрался выпустить ещё одну стрелу. — Не иначе… белый флаг… это парламентёр. Странно, почему они через подземный ход не пошли? Дай отмашку! — приказал он.

Антон подвязал к копью цветастую тряпку и взмахнул над забором. Некоторое время человек с белым флагом стоял, сжавшись от страха. Но вот появился ещё один. Виктор обомлел, это Идар.

— Что за… — Виктор посмотрел по сторонам и не может понять ситуации.

Викентий Петрович снял стрелу с тетивы, и опустил лук:

— Что-то произошло, не нравится мне это.

Алик судорожно сдёрнул белую панаму:

— Так может воспользоваться моментом и… — внезапно он устыдился своих мыслей и густо покраснел.

— Нет, стрелять в высшей степени непорядочно, — понял его Викентий Петрович.

— Они парламентёры. Антон, ещё раз взмахни тряпкой, — приказал он и ногой скинул верёвочную лестницу.

Идар махнул рукой. Вышло ещё с несколько человек. Виктор напрягся. Рука потянулась к луку, но больше людей не появилось. Они медленно приблизились к забору, и тут Виктор разглядел, что за флаг у парламентёра, не выдержав, захохотал. Затем и все на заборе.

Идар кисло улыбнулся:

— Спешили очень, не подготовились. Приносим извинения… что не выстиранные! Так нам можно подниматься?

Виктор оборвал смех:

— Сначала ты.

— Это правильно, — улыбнулся Идар.

Он прыгнул на лестницу. Легко взобрался и перескочил через остро заточенные концы брёвен. Идар доброжелательно посмотрел на Виктора:

— Здравствуй, Виктор… как тебя по батюшки?

— Николаевич… но можешь называть меня просто по имени.

— Демократично, — хмыкнул Идар. — Зёрнышки от яблок посадил?

— Ты для этого пришёл, чтобы спросить? — с иронией спросил Виктор.

— М-да… много времени прошло. А ты здорово изменился, — Идар посмотрел прямо в глаза и почувствовал в них силу и власть.

— Короче, ты прав, не прошлое меня интересует. Обозначилась третья сила. Был вынужден бросить всё. Я готов заключить с тобой союз.

— Неуместное заявление, — Виктор также посмотрел прямо в его глаза. — Какой союз? Это все твои люди?

— Они профессионалы, — Идар постарался говорить непринуждённо, но внутренне напрягся.

— Согласен. Но их мало, — Виктор равнодушно глянул через забор, но про себя отметил, люди непростые, могут пригодиться.

— В свете новых событий, это лучшее, что я могу предложить.

— Ты поделись секретом, что за третья сила появилась?

Идар облокатился о забор, на волевом лице мелькнула кривая улыбка:

— Секта Харитона, а при ней три калаша.

— Дед власть захватил? — сузил глаза Виктор.

— Как-то мутно получилось. Всё с прибытием твоего Игната произошло. Они на вас пойдут. Вопрос лишь во времени. Против их калашей, ваш один не потянет. Кстати, а где он? — Идар стрельнул взглядом по платформе.

— На другом объекте, — уклончиво проговорил Виктор.

— Калаш понадобится… и мы тоже.

Идар многозначительно замолчал и слегка улыбнулся.

— Продолжай, — в глазах Виктора появился интерес.

— Так как моя команда действительно небольшая, готов пойти под твоё командование.

— А не сложно понижать себя в должности, — краешками губ улыбнулся Виктор.

— Я человек военный, мне не привыкать. К тому же, это условие будет действовать на время союза. Затем, мы разойдёмся. Но я думаю, у нас будут уже иные отношения. Вероятно не дружеские, но уважительные. Составим договор о ненападении.

Виктор глянул на Викентия Петровича. Тот демонстративно поскрёб гладковыбритый подбородок:

— Тема интересная. Профессионалы нам нужны, а вот договор о ненападении составить надо сейчас, а не потом.

— Да не вопрос, — не слишком охотно согласился Идар.

— Что есть этот договор, фикция, нарушить можно! — нервно вскочил Алик.

— Как сказать, — внимательно посмотрел на него Викентий Петрович, — для предателей… да, а для офицеров, — он быстро глянул на Идара, — нарушить честь, это хуже смерти.

Идар неожиданно грустно улыбнулся:

— Ты прав, мы офицеры, а честь превыше всего.

— Что ж, — Виктор протянул руку, — теперь вы в нашей команде.

Бойцы Идара быстро перемахнули через забор. Они поймали взгляд своего вожака. Тот успокаивающе кивнул. После знакомства с новой командой, Виктор и Викентий Петрович повели их в город. У верфи Идар остановился. С удивлением посмотрел на Виктора:

— Настоящий корабль делаете?

— Кораблик! Не более тридцати метров. Зато в управлении будет не сложен. При желании, четыре-пять человек, вполне могут справиться. Осталось палубу настелить. Надстройки, мачты уже готовы к креплению. Паруса делаем из брезента. У вертолётчиков разжились.

— Решил организовать экспедицию на ближайшие острова? — понимающе кивнул Идар.

— Народа маловато. Без него империю не построить. Хочу на других землях людей поискать. Предложить им дружбу. Да и рыбачить на нём безопаснее, чем на лодках. Местные акулы совсем нюх потеряли, на любую щепку кидаются, — спокойно произнес Виктор.

— Идея хорошая, правильная, кивнул Идар.

Он оглядел свою небольшую команду. Все, за исключением Димы, уверенные в себе люди, вооружённые луками и ножами. Невольно шевельнулась мысль, был бы хоть один автомат, и они быстро б захватили поселение Виктора. Но Идар оттолкнул дурные мысли и встретился с насмешливым взглядом Викентия Петровича. Бывший батюшка, как бы невзначай, глянул на ближайшие кручи, заросшие бархатистым лесом. Там качнулись ветки и из ближайшего укрытия показались двое мужчин, вооружённые топорами и копьями. Они доложили обстановку и словно растворились в густых зарослях.

— Неплохо посты расставлены, — со странным облегчением проговорил Идар, внимательно осматриваясь по сторонам.

— Единственным уязвимым местом был лес, который мы сожгли, — показал взглядом Викентий Петрович. — Ещё забор чуть выше сделать надо и дальше в море выдвинуть и можно несколько передохнуть. Весь упор на это поставили, поэтому с жильём пока проблемы. Придётся вам самим их строить, лишних домов нет.

— Нам не привыкать. Некоторое время можем и под звёздами заночевать, — спокойно сказал Идар.

— Нет, до такого беспредела мы не опустимся. Пару палаток выделим, — усмехнулся Виктор.

Крутая тропа вывела отряд к долине, на которой виднеются уже построенные дома, но большей частью незаконченные. Идар с пренебрежением поджал губы, но внезапно увидел несколько тренажёров и людей, упражняющихся на них. На верёвках со свистом летают топоры, качаются тяжёлые мешки с камнями, крутятся волчки с брёвнами и цепями. Рядом лучники пускают стрелы по мишеням. Другие бойцы схватились в рукопашном бою.

— Серьёзно! — не удержавшись, выдохнул Идар.

— Приходится форму поддерживать, а то лишний жирок начал завязываться, — простодушно улыбнулся Викентий Петрович.

Ноги сами повели к тренажёрам. Люди Идара улыбаются, словно дети, увидевшие крутящуюся карусель со слониками, жирафами и прочими игрушками. Только здесь режут воздух острые лезвия и стремятся раздробить рёбра двигающиеся брёвна, а цепи могут легко вырвать мясо из плоти.

В настоящий момент на тренажёрах вертятся недавно прибывшие мужчины: Юрий, Остап и Артём. А их боевые подруги, Инга и Наташа, вбивают стрелы прямо в яблочко мишеней.

— А это наши новички, — с гордостью произнёс Викентий Петрович, — такие же ненормальные, как и все мы.

Юрий ловко увернулся от лезвия сверху. Подпрыгнул, уклоняясь от топора, несущегося на нижнем уровне и вывалился в сторону. Отряхнулся. Вытер пот с лица и простодушно улыбнулся:

— Товарищ подполковник, у нас новенькие?

Он с интересом оглядел группу Идара. Те, в свою очередь, бесцеремонно глянули на него.

— Не совсем. Это благодаря их стараниям я тренажёры изготовил.

— Не догоняю ваших мыслей, Петрович, — Юрий решил скосить под простачка, но его глаза цепкие и изучающие.

— Вот так и понимай. Это наши «хорошие друзья». Мы заключили с ними союз.

— Против кого? — Юрий быстро скользнул взглядом на Виктора.

— Появилась третья сила, и они вооружены автоматами.

— Серьёзно, но не смертельно, — согласился Юрий.

Глубоко отдуваясь, подошли Остап и Артём. Остап сильно надавливает пальцем на рассечение на скуле, а у Артёма наливается жизнерадостным цветом синяк на плече.

Викентий Петрович неодобрительно качнул головой:

— Придержите темп, касатики! При таком энтузиазме когда-нибудь убьёте друг друга!

— Так это… для яркости, чтоб жизнь мёдом не казалась.

Остап размазал кровь и с интересом спросил:

— Новенькие?

— Старенькие, — хмыкнул Идар и взглядом зацепил Ингу.

Женщина с такой же бесцеремонностью глянула в ответ. Её взгляд холоден, словно она собирается стрелять из снайперской винтовки. Затем Идар увидел Наташу, прищурил глаза:

— А у вас тут неплохо. Пожалуй, я у вас подольше задержусь.

— На что намекаешь, браток? Может, как-нибудь поспаррингуем? — без всякой злости спросил Артём. Он увидел нескрываемый интерес новичка к их женщинам и решил слегка убавить его прыть.

— Зачем тянуть? Можно прямо сейчас, — загадочно улыбнулся Идар.

— А с дороги не устал? — оживился Артём, оглядывая несколько худощавую фигуру. Но про себя оценил замаскированный потенциал его мышц.

— Есть немного, но это разные ощущения.

— Знакомые чувства, — согласился Артём и жестом приглашает пройти на небольшую площадку.

Грач оживился и толкнул Диму, желая заключить с ним пари. Наташа с Ингой спокойно сели под деревьями. Рядом расположилась и вся группа бойцов Идара и тихо посмеиваются.

— Что, новичок, становись в стойку, — Артём слегка согнул ноги, как кошка отошёл в сторону, не сводя насмешливого взгляда со своего противника.

— Да я как-то забыл об всяких стойках, — спокойно произнёс Идар и мгновенно ушёл от проверочного выпада Артёма. — Явно не каратэ, — с одобрением констатирует он.

— Каратэ для самураев, а мы же русские люди, — ухмыльнулся Артём.

— Что верно, то верно, — русский стиль… однако, — кивнул Идар. — Мне он тоже нравится.

Идар внезапно преобразился, его взгляд похолодел. Едва заметная дрожь пробежала по телу. Он легко отвёл новую атаку, едва коснувшись ладонями предплечья соперника. Артём потерял координацию и завалился на спину, но мгновенно вскочил. Попытался сделать подсечку, но на полдороги встретился с ответным финтом. Он умело отразил летящий кулак, но его достал локоть. А затем произошёл удар коленом по печени и, словно случайно, в пах. Артём скрючился, в голове вспыхнули чёрные вспышки. Возникла, мешающая разуму, злость, но послышалась команда Викентия Петровича и скоротечный бой заканчился.

Зрители рассмеялись. Грач дурашливо выкрикнул:

— Ты как, браток, яйца целые?

Артём потряс головой, шатаясь, встал, и очумело посмотрел на Идара.

— Будем продолжать? — улыбнулся Идар.

— Я согласен… но чуть позже, — с недоумением произнёс Артём, щупая своё сокровище.

— На пятках попрыгай. Ещё желающие есть? — со спокойной уверенностью спросил Идар.

Инга оглянулась и почернела лицом, не видя среди своих мужчин достойных противостоять этому наглому новичку.

Викентий Петрович оглядел всех просветлённым взглядом и остановился на Идаре.

— Ты хочешь попробовать? — Идар внимательно посмотрел ему в глаза. Что-то в них увидел и нахмурился.

— Придётся, — просто ответил Викентий Петрович и вышел на импровизированный ринг.

На этот раз Идар первый произвёл необычную атаку. Плавно взмахнул руками и, словно вдавил ладонями воздух. Но Викентий Петрович также произвёл мягкие движения и сделал руками рывок на себя. Внезапно Идар качнулся и с трудом удержал равновесие. В ответ, излишне поспешно произвёл контратаку. Но его знаменитая «троечка» с подсечкой и с захватом кисти на излом, не получилась. Идар вновь встретился с пустотой. С усилием справившись с возникшим раздражением, он отскочил в сторону и напряжённо посмотрел на Викентия Петровича, стараясь отыскать в его обороне слабые места. Тот стоит спокойно и расслабленно, как турист, глазеющий на Эйфелеву башню. Вот он качнулся вправо. Идар встрепенулся. Сейчас соперник раскроит свои «карты». Но Викентий Петрович вновь расслабился и смотрит добрым взглядом, словно батюшка на исповеди. Напряжение растёт. Надо что-то предпринимать. Наконец Викентий Петрович качнулся влево… и вновь застыл.

«Да он издевается!» — понял Идар. Как некстати появилась, сжигающая душу, ярость. С ним так ещё никто не поступал. Он, да! Но не в отношении к нему! Может, усталость, скопившаяся за всё время пребывания на плато, сыграла с ним злую шутку. Идар бросился вперёд и резко подпрыгнул. В полёте развернулся, чтобы ногами сокрушить «доброе» лицо Викентия Петровича. Но тот легко нырнул вбок. Резко отбил одну ногу. Другую поймал руками, стремительно перевёл её на своё плечо и… произвёл бросок. Идар в мгновение увидел приближающуюся землю и понял, сейчас его шейные позвонки хрустнут. Это конец… Но соперник неожиданно подбил голову ногой. Удар пришёлся не на подбородок, а на затылок и плечи. Этим он уберёг его от неминуемой смерти. Идар перекатился через спину и позорным образом остался сидеть на заднем месте.

Немая сцена. Грач, собирающийся отпустить язвительную шуточку, остался с открытым ртом. Дима заёрзал, он с суеверным страхом посмотрел на Викентия Петровича. Бойцы Идара нахмурились. Инга язвительно ухмыльнулась и послала воздушный поцелуй растерянно хлопающему глазами Идару.

— На любую хитрую гайку, найдётся ещё более хитроумный болт, — мягко произнёс Викентий Петрович и помог подняться своему сопернику.

— Ты кто? — с недоумением поинтересовался Идар.

— Я то? — Викентий Петрович на некоторое время задумался, — раньше священником был, а до того — служил в той же системе, что и ты.

— Странно, а почему наши дороги не пересекались?

— Почему… не пересекались? Я знал о тебе, — загадочно сказал Викентий Петрович.

— А ты случайно не Вик? — осторожно спросил Идар.

— И так меня называли, — улыбнулся Викентий Петрович и добавил, — друзья.

— Знал бы, что это ты, не стал спарринговать, — у Идара впервые во взгляде появилось что-то подобия уважения.

— Стал, — мягко улыбнулся Викентий Петрович.

Идар отвёл взгляд. Жёсткая складочка обозначилась у плотно сжатых губ. Ему сейчас одновременно и всё нравится, и не нравится. Обстановка знакомая, люди понятные. Но как-то он теряется среди них, а это не может вызывать беспокойства. Он сильный лидер, а положение, в которое он попал, серьёзно покачнули его амбиции.

— Знакомьтесь, моя жена, Нина, — Виктор притянул к себе великолепную женщину, которая незаметно приблизилась во время поединка.

Идар встрепенулся. Глаза вспыхнули, оценив про себя её безупречную фигуру, которую совсем не портила беременность. Лицо без изъянов и независимый взгляд. Вероятно, такой бывает лишь у цариц.

— Право… я потрясён, — он в поклоне поцеловал ей руку. — Меня звать Идаром, — отступил он на шаг, откровенно ею любуясь.

— Так вот какой вы… наш враг, — шевельнула губами Нина.

— Это в прошлом, — энергично склонился в поклоне Идар и даже щёлкнул каблуками.

— Мы заключили союз, дорогая, — слегка улыбаясь, произнёс Виктор.

— Зачем? — искренне спросила женщина. — Я бы не стала, — она холодным взглядом окинула Идара и его бойцов.

Идар пожал плечами, в глазах заискрилось веселье:

— Настоящая валькирия! Я восхищён вами, сударыня!

Нина фыркнула, требовательно посмотрела на мужа. Виктор, слегка раздражаясь бесцеремонностью Идара, сухо ответил:

— Общий враг появился.

— Кто? — удивилась Нина.

— Секта сумасшедшего деда… а при ней три автомата. Не иначе Игнат им помог, — Виктор брезгливо сплюнул.

— Этот плотник? — Нина округли ла в удивлении глаза.

— Не без помощи нашей Аньки.

— Этой… драной курицы?

— Ну, может и драная, но не курица, — ухмыльнулся Идар. — Она знает, что делает. Уверен, не без её участия Игнат такую комбинацию провернул. Надо было тогда Аньку при себе держать, — он сузил глаза.

— Нельзя так разбрасываться кадрами, сударь. Так значит, вы низложены? — с ехидством произнесла Нина.

— Временное отступление. Как известно, и Москву французам отдавали, а затем Наполеона на остров сослали. Так что… ещё не вечер. Будет и на моей улице праздник.

— И вновь будем друг с другом воевать, — с иронией ответила Нина.

— Не будем, — неожиданно серьёзно сказал Идар.

— Ну-ну, — с бесцеремонностью оглядела его Нина. Она с деланным безразличием отвернулась и устремила ясный взор на Виктора:

— Какая-та ерунда началась. Женщины боятся в долине работать. Говорят из щелей, что образовались после землетрясения, вода вырывается. В подземных полостях что-то происходит, как бы вся поверхность не провалилась.

— Дима, ты чего задумался? Медитируешь или приспичило? — видя его округлившиеся от испуга глаза, усмехнулся Идар.

— Его в Нирвану снесло, — хохотнул Грач.

— А пошёл ты! — внезапно очнулся Дима и этой реакцией вызывает всеобщее ржание.

Нина с брезгливостью глянула на бывшего бизнесмена. Она отметила про себя его потухший взгляд, горестные складки под губами и в душе даже пожалела. Человек, когда-то обладавший большим состоянием и властью, вынужден, с отчаянной обречённостью, отбиваться от насмешек суровых мужчин. Которые одинаково комфортно себя чувствуют и среди женщин, в роскоши, и где-нибудь на задании, рискуя получить пулю от таких же отмороженных на голову авантюристов, как и они сами. Нине не понравились вновь прибывшие. От них веет скрытой угрозой, которую не могут спрятать их добродушные улыбки и подшучивания. Достаточно часто она ловила на себе их оценивающие взгляды, и холодок скользнул между лопаток. Она интуитивно прижалась к Виктору. Заглянула в его глаза и неожиданно увидела такую мощь во взгляде, что все страхи мгновенно испарились, словно роса под жгучим солнцем.

Виктор едва заметно улыбнулся ей и вновь остановился на Идаре:

— Свой лагерь разобьёте в долине у пещеры. Место вам покажет Викентий Петрович. Он и будет вашим командиром. Надеюсь, вы не будете это оспаривать?

Дни спешат, пытаясь, перегнать друг друга. Пока всё спокойно. Викентий Петрович с Идаром занимаются укреплением лагеря с тыла. А у моря забор поднимается всё выше. Площадки, доверху нагружены крупными булыжниками. У бойниц закреплены арбалеты на подвижных рычагах — изобретение Викентия Петровича. Теперь прицел можно держать не усилием в руках, а рычагом, поворачивая его в разных направлениях. Не имея автоматов, это скудное преимущество. Хотя, брёвна задержат любые пули, но пока всё тихо. Единственно, ожидание приближающихся событий нервирует. Почему старец Харитон не спешат нападать? И Виктор и Идар несколько озадачены. На их месте они давно, пользуясь моментом, разгромили бы неприятеля. Но раз есть отсрочка, её надо использовать в полной мере.

На случай осады усиленно заготавливаются продукты. Рыба и мясо морских котиков коптится и вялится. Искусственные водоёмы заполняются родниковой водой. Изготовили инкубатор для куриных яиц и теперь, радуя Яну многоголосым писком, в изобилии появляются цыплята. Подрастают деревья и плодовые кустарники. Благотворный климат творит чудеса. Ростки из яблоневых косточек превратились в крепкие саженцы. Первые яблоки будут уже через год. Плодородная земля долины превращает каждый посаженный глазок от картофеля в два ведра полноценных клубней. Недавно нашли подсолнух уже со зрелыми семечками. Когда-то давно, кто-то из людей вытряхнул карманы и завалявшееся семечко попало в подходящее место. Теперь есть надежда на будущие урожаи и, соответственно, на подсолнечное масло.

В море всё также выходить опасно. Никто не может объяснить такого агрессивного поведения белых акул. Почти в каждом случае они нападают. Акулы привыкли к человеческому мясу. Всеобщая катастрофа погубила большую часть людей, и эти хищники взяли на себя роль чистильщиков. Вероятно, у них поменялись приоритеты. Человек для них стал пищевым звеном. Четырёх-шести метровые хищницы легко переворачивают любые плоты и лодки. Нужен корабль, чтобы успешно заниматься ловлей рыбы. А строится он в хорошем темпе. Уже мачты стоят. Настраивается такелаж. Палуба грубоватая, но прочная.

Щенки подросли и становятся серьёзными собаками. Дрессурой занимается Антон. Когда ходили к Голубянке охотится на птицу, натолкнулись на медведицу с двумя медвежатами. Если бы не псы, были бы большие проблемы. Хотя опасность может появиться оттуда, откуда её не ждёшь. Опасения вызывают разломы, образовавшиеся после необычно скоротечного землетрясения. Изредка, в тихие безлунные ночи, можно услышать неясные звуки, словно кто-то пытается выбраться на поверхность. Все понимают, это плещется вода, которая неумолимо размывает долину снизу.

Глава 26

Долго скрывать от Идара, что у Виктора автомата нет, не пришлось. Он и так все понял. Его реакция была, на удивление, спокойной, но во взгляде появился нехороший огонёк. Он посчитал, что его обманули. Конечно не специально, но это так. Смысл военного союза с Виктором пошатнулся. Единственно, что его удержало от ухода, хорошо укреплённая территория и немало людей, среди которых имеются настоящие профи. Хотя, если Харитон предпримет попытку штурма, имея на руках целых три АКМА, участь города будет печальной. Почему он не торопится напасть? Весьма странно. Значит, в их среде что-то произошло неординарное.

Идар аккуратно провёл лезвием ножа по щеке. Пощупал чистую кожу. Осторожно продолжил бриться. Затем, сбрызнул лицо родниковой водой, но вытираться не стал, подставив лицо утреннему солнцу, что едва показало светлый краешек из-за горизонта. Мысли вновь нахлынули. Конечно, самое правильное решение, организовать диверсионные группы и поодиночке убирать людей Харитона. Но опять же, это палка о двух концах. Тогда они точно спровоцируют их идти на лагерь Виктора. Нет, здесь необходимо придумать что-то другое. Но что? Идар впервые не может справиться с этой задачей, слишком неравные силы. У них три автомата, луки и копья, а у Виктора только луки и копья. Правда, появилось несколько мощных арбалетов. Как-то надо заманить автоматчиков в ловушку и, создать такие условия, чтобы те не успели воспользоваться своим оружием. Легко сказать «заманить»! Они сейчас будут максимально осторожны. Почему не нападают, это так не логично? Идар ломает голову и не находит ответа. Он откинулся назад. Прислонился к тёплому валуну и, прищурив глаза, стал наблюдать за тем, как Гена Меченый с утра пораньше учит Диму метать ножи. На удивление, бизнесмен показывает неплохие результаты. Как говориться, постоянными тренировками можно и кота научить профессионально ругаться матом, а бросать ножи, и тем паче! В последнее время Дима несколько изменился. Замкнулся и стал осторожнее в высказываниях. Странное дело, Гена Меченый проникся к нему уважением. Олег, вообще, в друзьях ходит и делает с ним, на первый взгляд, нехитрую гимнастику. Один лишь Грач, как всегда подкалывает его и по делу, и без дела. Но сейчас отлип от Димы, он притаился в соседних зарослях… на всякий случай, Идар не слишком доверяет Виктору и осторожность всегда нужна.

Утро набирает обороты. Народ разводит костры. На вертелах поджаривается мясо морских котиков. Деловито звучат голоса людей. Скрипнули лебёдок и послышались удары кувалд, Идар ностальгически вздохнул и поймал себя на мысли, что ему, определённо, здесь нравится. А может, ну его, этот Новый Рим, что мечтает он построить? Влиться в команду Виктора и стать как все? Идар тягостно вздыхает. Он понимает, его амбиции не позволят этого сделать. Однажды вкусив власть, с ней уже невозможно расстаться. Это, как наркоман без очередной дозы, может начаться ломка. Идар прекратил копаться в своих мыслях, и на душе стало легче. Он усмехнулся, поняв одну важную истину, почему у психов обычно счастливые лица. Они не напрягают мозги. Вот где ключ к всеобщему счастью!

Виктор заметил Идара. Некоторое время наблюдал за ним. Викентий Петрович тихо подошёл, положил руку на плечи:

— Не веришь ему? — задумчиво спросил он.

— Не верю, — просто ответил Виктор.

— Зачем тогда его принял?

— Лучше когда враг на виду, чем в засаде.

— Мудро, — кивнул Викентий Петрович.

— Никак не могу его понять. Он умный мужчина, а такие проколы. Как ты думаешь, что он предпримет в ближайшее время?

— Мы ему интересны лишь количеством людей. Про то, что у нас нет автомата, он уже знает. В некотором роде он посчитал, что его предали. Значит, союзнические обязательства под вопросом. Дело не в чести офицера. Для таких людей как Идар, это, конечно, не пустой звук. Но если, с его точки зрения, нужно будет выбирать между честью и властью, выберет последнее.

Виктор, соглашаясь, кивнул и тихо произнёс:

— Безусловно, он так и сделает. Идар опасный человек. Мы не уживёмся на одном плато.

— И он это понимает, — согласился Викентий Петрович.

— Если в его руки попадут автоматы, он мгновенно расторгнет союзнические обязательства и нам не помогут ни забор, ни арбалеты.

— Всё верно. Нам следует опередить его. Необходимо провести разведку и узнать, что творится в лагере Игната. Затем провести захват оружия без участия Идара. А затем мы поделим оружие. Один автомат ему, другой нам. У нас союзнические обязательства.

— Это справедливо, хотя и глупо. А с третьим как быть? — насмешливо вздёрнул подбородок Викентий Петрович.

— С третьим? Можно жребий кинуть.

— А ты игрок, — внимательно глянул на Виктора Викентий Петрович.

— Или разобрать на запчасти, часть ему, другую нам.

— Не думаю, что Идару это понравится.

— А у него будет выбор?

— На ультиматум похоже, — криво усмехнулся Викентий Петрович.

— Он спорить не будет, — уверенно произнёс Виктор. — Для него, сейчас, лучше синица в руках, чем журавль в небе.

— Выбора у него особого нет, — погладил подбородок Викентий Петрович, — а по поводу синицы или журавля. Всё так зыбко. Пожелай Харитон, со своей бандой к нам нагрянуть, из трёх калашей нас перестреляют, как кур на птичьем дворе. Что-то неладное происходит в их «королевстве».

— Всё верно. В разведку идти просто необходимо.

Виктор вышел из-за деревьев и приветливо махнул Идару, а следом выдвинулся Викентий Петрович.

Идар мгновенно понял, что за ним некоторое время наблюдали. Это ему не понравилось. Но ни взглядом, ни жестом он не показал своё неудовольствие. Идар небрежно отряхнул с куртки прилипшие травинки и вышел навстречу. Он пожал руки Виктору и Викентию Петровичу и, слегка прищурившись, поинтересовался:

— Я так понял, вы не зря меня с полчаса рассматривали, словно стыдливую монашку на общественном пляже. Есть предложение?

— Не с полчаса, а минут пять. Не хотели вмешиваться в таинства бритья, — по-доброму оскалился Викентий Петрович.

— Пойдём к нашему костру. Перекусим и общую проблему решим, — предлажил Виктор.

— Мои люди в обсуждении нужны? — Идар глянул на Гену Меченого, который прекратил тренировку с Димой и сейчас не сводит с них взгляда.

— Эти… пускай тренируются. Грача возьми. Он уже совсем засиделся… в тех кустах, — с мягкой усмешкой произнёс Викентий Петрович.

Идар резко свистнул. Грач, словно призрак из тумана, материализовался из густых зарослей. Его рука скользнула к ножу на поясе, но застыла на полпути. Спецназовец лениво отряхнулся, скрывая напряжённость на лице, дебиловато улыбнулся.

— Что лёжку устроил? Со мной пойдёшь! — не скрывая неудовольствия, приказал Идар.

Нина выглянула из дома. Увидев неприятных для неё гостей, нахмурилась. Нехотя поздоровалась и сухо бросила:

— Схожу к Яне.

— Очень кстати. Скажи Антону, пусть к нам подойдёт, — мягко попросил Виктор.

Поддерживая рукой живот, Нина поторопилась уйти со двора.

— Красивая женщина, и беременность её не портит, — вполне искренне произнёс Идар. Обжигая пальцы, он сдёрнул с прута мясо и принялся с аппетитом есть. Затем отшвырнул недоеденный кусок в огонь и требовательно посмотрел на Виктора.

— Автоматов у нас нет…

— Я знаю, — перебил его Идар.

— Каждый день, словно на пороховой бочке.

— Именно так, — согласился Идар и прищурил глаза.

— Но мне кажется, там что-то происходит… или уже произошло. Иначе у нас давно были бы гости, — Виктор рассеянным взглядом проследил, как Идар швырнул второй недоеденный кусок в огонь.

— Сам ломаю голову. Эти отморозки получили столько оружия. Они должны были немедленно к тебе нагрянуть. Но что-то их остановило… словно убил их кто, — Идар в раздражении сплюнул в костёр.

— Это тоже вариант, — серьёзно произнёс Викентий Петрович, — переворота нельзя исключать.

— Там нет желающих. Никто не посмеет пойти против безумца Харитона, — в размышлении ковырнул ножом землю Идар.

— А если Игнат ухитрился с ними покончить? — неожиданно предположил Виктор. — Амбиций у него, хоть отбавляй и Анька не такая простая. Они не будут торопиться с нападением. Если Игнат захватил власть, то будет её всеми силами укреплять. Он подождёт. Встанет на ноги и только тогда нагрянет.

— Бред… но если это так, Игната акулам скормлю, а Аньку мужикам отдам. После…тоже в море. Ты не возражаешь? — Идар, нахмурившись, посмотрел на Виктора.

— Мне то что, — пожал плечами Виктор, — со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Но по мне, я бы не стал так свирепствовать. Игнат первоклассный плотник, а Анька детей может много нарожать. Женщин нельзя убивать.

— Я подумаю, — неожиданно серьёзно сказал Идар.

— Хотелось бы, но верится с трудом. У тебя… — Виктор хотел сказать, «руки по локоть в крови», вспомнив изувеченный труп Марины, но лишь мотнул головой.

— Что «у тебя»? — насторожился Идар.

— Хочешь, чтобы я сказал? Ладно, — пожал плечами Виктор. — Я до сих пор вспоминаю ту женщину, которую ты зверски замучил. Поверь, за это тебе не будет прощения. Мы только сейчас союзники… поневоле.

— Какую женщину? — изумился Идар.

— Та, которая меня спасла. Забыл? Мариной её звали. Ты вдоволь над ней поиздевался. Нет, Идар, дороги у нас диаметрально противоположные.

— Марина? Была такая. Она под камнепад попала. Веришь, я даже переживал.

— Так ты… её не убивал? Зачем тогда ты устроил весь этот «цирк»?

— Нет, — просто ответил Идар, — наказал, да. Её высекли, причём несильно. Затем, я даже хотел дать ей свободу. Из таких людей, как она, рабы не получаются.

— Странный ты человек, — вздохнул Виктор, — вроде адекватный. Но зачем у себя завёл рабство?

— Хочу выжить. Рабы — явление временное. Построю свою цивилизацию, затем всех освобожу за ненадобностью. На данном этапе нужны бесплатные рабочие руки.

— Но я без рабского труда, справляюсь, — нахмурился Виктор.

— Плохо справляешься. Мой город развивается быстрее твоего.

— Ты заблуждаешься…

— Ладно, что нам спорить. У каждого своя дорога. А мне так проще решать свои проблемы! — с некоторой нервозностью перебивает Идар. — Кстати, надо оговорить, как поделим автоматы. Их три, а нас двое.

— Почти как со шкурой неубитого медведя, — улыбнулся Виктор.

— Захват оружия, вопрос времени. А проблему с делёжкой автоматов надо решить прямо сейчас.

— Всё верно… их три. Один тебе, другой нам. Третий разберём. Часть останется у нас, другая у тебя.

— Остроумно.

— Вполне, — охотно согласился Виктор.

— А может, сделаем иначе? На третий автомат бросим жребий, — вкрадчиво произнёс Идар.

— Оригинально, но не ново.

— Зато демократично, — широко улыбнулся Идар.

— Но ты не демократ.

Идар задумчиво почесал щёку:

— Ты тоже.

— Что верно, то верно, — охотно сознался Виктор, — поэтому остановимся на первом варианте. А сейчас надо добыть языка, чтоб как-то понять обстановку. Пойдём малой группой. С твоей стороны Грач, а со мной Антон. Он знает короткий путь через Чёрный монастырь. А ты, Вик, останешься здесь. Мало ли что, может произойти в наше отсутствие.

Идар вытер пальцы о траву и с интересом спросил:

— Если мне память не изменяет, это пещера. Зачем такие сложности?

— Идти через поле опасно. Там видели медведицу со своим выводком. А в соседнем лесочке слышали рёв голодного тигра. Ещё собаки неизвестно где. А если идти берегом, легко на засаду напоремся. Пещера прямо к склонам выведет.

— Когда пойдём? — нахмурился Идар. Затея с пещерой его не вдохновила.

— Сегодня. Чего тянуть.

Во двор, в сопровождении Антона, вышла Нина. Она направилась к мужу, с подозрением оглядывая мужчин. Виктор поздоровался с Антоном, поцеловал жене запястье руки и вопросительно посмотрел:

— Почему такая хмурая?

— Сон неприятный приснился.

Она, вздрагивая плечами, присела рядом и ладонью отмахнула дым.

— Смотри не застудись, — как-то необычно глянул на неё Идар.

Нина хотела в ответ что-то сказать резкое, но лишь поморщилась. Она внимательно посмотрела на Викентия Петровича и с тревогой спросила:

— Почему так рано заседаете? Случилось чего?

— Нам придётся уйти. Ненадолго… наверное. Пусть Яна с Алёнкой с тобой побудут.

— Ты меня пугаешь.

— Обычная разведка… иди в дом. Нам ещё поговорить надо, — с нажимом произнёс Виктор.

— Ладно, не буду мешать, — поддерживая живот, она встала и напоследок сердито сказала:

— Не наигрались ещё в войну, мальчики?

— Что делать, прекрасная валькирия, — грустно улыбнулся Идар, — женщины рожают, а мужчины воюют.

— Это из-за таких как ты мы теряем своих мужчин и детей! — гневно произнесла Нина.

В последнее время она часто не в силах совладать с эмоциями, срок беременности подходит к концу и страхи усиливаются.

Нина ушла в дом. Слёзы так некстати скатились по щекам. Опять глаза будут опухшими. А правильно она делает, что решила родить? Нина упала в постель и заплакала, так и уснула. На этот раз ей приснились сочные луга и яблоневые деревья, сплошь увешенные наливными яблоками. Нина набрала целый подол и ни одного червивого.

Глава 27

Воронка Чёрного монастыря окружена сочными зарослями и скрывает влажные природные плиты, уходящие в чёрный зев пещеры. Сейчас она и вовсе опасна. Можно совершенно случайно ступить на мокрые камни, скрытые широкими листьями и, как по льду, скользнуть к отверстию, которое переходит в вертикальный ход и… почти сто метров падения.

Старый след от костра, от многочисленных ливней, изрядно побелел. Но останки от страшных пиршеств зеков-людоедов всё ещё полностью не растащили одичавшие собаки. Проломленный череп злорадно скалится среди обглоданных фаланг пальцев. Через нижнюю челюсть пророс ярко красный горный пион и качается под тихим ветром, словно язык чудовища.

Идар бесцеремонно ткнул копьём в золу, вороша её, раздвигая обгоревшие кости, выкатывая мелкие косточки на изумрудную траву:

— Сколько людей зря сгинуло. А ведь из них получились бы прекрасные рабы.

— Ты, верно, шутишь? — темнея лицом, вскинул голову Антон и встретился с ясным взглядом Идара.

— Может, и шучу, — неопределенно произнёс тот, тщательно вытирая копьё о траву.

— Шутки у тебя… не очень.

Антон скинул с плеча рюкзак-станок, снял верёвку. Достаёт четыре беседки с накрольниками, дельты, жумары разных предназначений, спусковые устройства, муфтованные карабины и прочее спелеожелезо, а также, пару динамо-фонарей.

— Весьма неплохо, — одобрительно кивнул Идар. — Фонарей только мало.

— На остальных аккумуляторы вышли из строя, — спокойно ответил Антон, поглядывая на компас, который он всегда носил на руке вместо часов.

— Хорошо хоть эти остались, — Виктор выбрал беседку по размеру и стягивает её на поясе.

— Да уж, дымить факелами в пещере, лишнее внимание, — Грач не торопясь размотал верёвку, привязал её к дереву и ловко закинул другой конец в пещеру. Она со свистом юркнула вниз и через некоторое время натянулась, как струна.

Антон первый прыгнул в пещеру. Отталкиваясь ногами от скользких стенок, поехал в чёрную пустоту. Вскоре дёрнул верёвку несколько раз.

— Он на дне, — Виктор прислушался. — Вроде спокойно. Теперь мы.

Мужчины застыли на дне пещеры. Огляделись по сторонам, подсвечивая фонарями стены в причудливых каменных наростах.

Идар держит руку у пояса, где пристёгнут острый нож без ножен. На лице нет испуга, лишь азарт как у игрока в казино, желающего сорвать весь банк. Он внимательно следит за лучом фонаря. Черты лица разглаживаются, и он уверенно произнёс:

— Я так понимаю, нам нужно спускаться в другую полость?

— Правильно мыслишь, — быстро глянул на него Антон.

Он направил свет на компас и с удовлетворением улыбнулся:

— Работает… по крайней мере сейчас. Сифон пронырнём, а там поглядим.

— Надо идти, — Виктор решительно направился к застывшему пещерному органу, величественно возвышающемуся над идеально ровным полом.

— Невероятная красота, даже плюнуть хочется, — не сдержался в эмоциях Грач.

Он оглядел сталагмиты, напоминающие огромных гномов, которые выросли в разных местах пещерного зала, как шампиньоны сквозь асфальт.

— Это не наш мир. Здесь необходимо проявлять уважение, — Антон медленно двинулся за Виктором, который уже нашёл пробой в пещерном органе и посветил внутрь.

— Что там? — Антон направил луч света в полость в органе, но и сам увидел. Вода вышла из сифона и заполнила весь пол.

— Прошли сильные дожди, — Виктор передёрнул плечами, — немного подтопило.

— Так… на пару метров вода вышла, может больше… гипервентиляцию сделаем… мужики у нас все крепкие, — осторожно произнёс Антон.

— Будем сюда нырять? — недоверчиво спросил Идар.

— Нет, рыбу ловить, — огрызнулся Антон. — А ты что, уже обделался?

Идар криво улыбнулся:

— Да нет. Просто промокнем. Одежду не просушить, а там и насморк можно заработать, чихать будем.

Антон, презрительно глянув на Идара, вытянул четыре резиновых мешка и произнёс:

— Одежду сложим сюда. Потом оденемся в сухое.

Он первый начал раздеваться. Аккуратно уложил одежду в мешок, зашвырнул туда увесистый булыжник и стянул верёвкой.

— Я иду первый, Виктор замыкающим. Мешки толкать перед собой и следить за световым пятном. И лучше не отставайте, иначе в другую полость заплывёте.

— Авантюрист, — с уважением фыркнул Идар.

Он выбрал увесистый камень, запихнул в мешок. Грач несколько замешкался, но тоже решился. Качая головой, стянул мешок верёвкой, непроизвольно бросил фразу:

— Спелеологи хреновы!

Мужчины начинают усиленно дышать, пытаясь под завязку наполнить кислородом кровь. Спустя три минуты Антон обернулся. Его взгляд слегка заторможенный. Он улыбается и смотрит на таких же осоловелых, словно от алкоголя, товарищёй. Сделал последний глубокий вдох и бросился в воду.

Вода обожгла. Ощущение, что она сейчас закипит, но это обманчивое чувство, просто организм ошарашен таким леденящим холодом и подаёт неверные сигналы. Но вскоре жуткий холод дал о себе знать. Проходит вторая минута смертельного заплыва. Энергии расходуется невероятно много, поэтому воздух в крови уже закончился. Счёт пошёл на секунды, но световое пятно впереди упрямо двигается и это вселяет ужас. Но вспыхивает злость и отбрасывает отчаянье на задворки сознания. Знали бы в этот момент мужчины, что Антон… заблудился в этом лабиринте. Но он ни жестом, ни лихорадочными движениями это не показал. Парень плыл уверенно, стиснув зубы, поглядывая на стены сквозь кровавый туман, застилающий мозг. Но невероятное чутьё, близкое к запредельному, нашло верный путь. Антон вынырнул на поверхность. С усилием выбросил вещи. Не ощущая ни холода, ни радости, вскарабкался на ровную площадку.

Вынырнули и остальные члены группы. Они выползли, как бледные слизняки и не могут отдышаться. Они кашляют, стараются быстрее обтереться и натянуть тёплые вещи.

— В прошлый раз как-то легче было, — Виктор застегнулся на все пуговицы. Зубы неприятно простучали дробь.

— В прошлый раз я без проблем нашёл выход, а сейчас заблудился, — хрипло произнёс Антон.

— Заблудился? — с восхищением переспросил Идар.

— Ну ты и клоун! — со злостью воскликнул Грач.

— Мужчины, мне гопака охота сплясать! Сам авантюрист, но он меня переплюнул! — продолжил восхищаться Идар.

— У тебя есть ко мне претензии? — вяло спросил Антон.

— Да нет, просто думал, что я один такой.

— Какое счастье, — с пренебрежением фыркнул Антон.

— Да мы, я погляжу, родственные души, — оскалил в усмешке рот Идар.

— Нет уж, уволь, — с неприязнью покосился на него Антон, — души у нас разные.

— Не возражаю. А теперь куда идти, Сусанин хренов?

Антон прогнал реплику мимо ушей и посмотрел на компас:

— Нам туда, — он показал взглядом в чёрный провал, к которому вели природные ступени.

— А ты уверен? Вдруг заведёшь в тупик, а сам тихонько сбежишь? — вроде шутя, спросил Идар.

Антон резко развернулся и, не скрывая неприязни, говорит:

— Если б не перемирие, так бы и поступил.

— И откуда такая злость? — пожал плечами Идар.

— Я не забуду тебе Маринку, — прошипел, как змея Антон.

— Опять Маринка! — выдохнул Идар. — Помешались что ли, на ней?

— Помешались?!

Антон скрипнул зубами и отворачивается, не в силах скрыть ненависть в глазах.

— Ты не гоношись! Представь себе, а если б ты был на моём месте?

— На твоём? — Антон приподнимает брови. — Да от тебя трупами смердит!

— О, как! — скривился Идар.

— Хватит собачиться! — не выдержал Виктор.

— А мне то что, — пожал плечами Идар, — это у мальчика гормоны бурлят. У меня лейтенант такой же был. Мы в одной спецоперации девку снайпера из Прибалтики взяли. Эта сучка, ради смеха, нашим ребятам яйца отстреливала. Её в сарае хотели по кругу пустить и затем замочить. Но наш лейтенант не поверил, что это она стреляла. Не позволил над ней надругаться. Даже сопли ей вытер. А ночью она каким-то образом освободилась от верёвок, завладела оружием и, будете сейчас ржать как лошади, яйца ему отстрелила. Ей, конечно, горло сразу перерезали, но лейтенант уже никогда не имел детей, более того, — Идар весело расхохотался, — всех баб суками стал считать.

— А причём тут Марина? Она не снайпер из Прибалтики! — зло выпалил Антон.

— Далась тебе эта женщина, — помрачнел Идар, — не хочу перед тобой отчитываться, но не я её убил. Под камнепад она попала. Я её уже мёртвой на вашу тропу выкинул. Хотел страх на вас навести. Но не очень хорошо получилось, — сознался Идар.

— Весьма глупо, — укоризненно покачал головой Виктор, — но её смерть на твоей совести.

— Много раз уже покаялся, — неожиданно серьёзно сказал Идар.

— Так это не ты её убил? — с растерянностью посмотрел на него Антон.

— Я что, зверь? — вполне искренне вздохнул Идар.

Грач хмыкнул и смачно сплюнул под ноги:

— Нашли тему для разговора. Одной бабой больше, одной меньше. Сейчас не об этом надо думать. На кону наши жизни!

— Урод! — вырвалось у Антона.

Грач мгновенно выхватил нож, но Идар легко выбил его из рук:

— Угомонись, птица! Поножовщины нам ещё не хватало!

— Сопливый щенок! — громко прошипел спецназовец.

— Ах ты, гадёныш! — в ответ выкрикнул Антон.

— Стоп! — вмешался Виктор и уже тише произнёс:

— Потом разберётесь. Время будет. А сейчас у нас перемирие. Так что, Антоша, придётся тебе немного потерпеть.

— Потерпит он, — скривился Грач.

— Вперёд топай! — подтолкнул его Идар.

Спецназовец вновь демонстративно плюнул и полез в чёрный провал.

— В пещерах не свинячат! Всё уже заплевал! — окрысился Антон.

— Лучше посвети, а не изображай из себя умника! — огрызнулся Грач.

— Что-то ты не на шутку разошёлся, — озабоченно заметил Идар, — у тебя было такое состояние, когда нас едва не замочили у села Кувиг. Помнишь?

Грач обернулся, странно глянул на Идара:

— Там мы в засаду попали… меня бронник спас. А сейчас на мне его нет. Я словно без кожи.

Спуск был недолгим. Буквально метров через тридцать отряд наткнулся на тупик. Идар с Грачом насторожились, но Виктор уже знал способности Антона. Так и есть, он хмыкнул под нос:

— Что застыли, пригнитесь, там лаз.

— Нам что, туда? — не поверил Грач.

— Со спины всё снять и впереди себя толкайте. Это шкуродёр. Не бойтесь, он не слишком узкий. Метров через десять он сомкнётся. Тогда надо перевернуться на спину, выдохнуть из лёгких весь воздух, чтобы тоньше стать и вползти в верхнее отверстие. Дальше придётся перемещаться на спине. Развернуться на живот вы не сможете, будет слишком узко. И ещё, одежду необходимо снять и трусы тоже. Они могут завернуться в трубочку, и вы завязните в шкуродёре навсегда, — с мрачной усмешкой посоветовал Антон.

— А дальше что? — не выдержал Грач.

— Дальше? Подземное озеро. Постарайтесь в него не упасть. Переохлаждение можете схватить. За озером ход. Он ведёт как раз к склонам, где вы обосновались. Через часок доберёмся, Будем где-то к ночи.

— Знал бы, что здесь такой маршрут, пошёл бы по поверхности. Тигры с медведями явно безопаснее, — невольно вырвалось у Грача.

— В штаны наложил? — вкрадчиво спросил Антон.

— Да пошёл ты! — спецназовец начал энергично скидывать с себя одежду.

Кошмар перехода был полным, но и он неожиданно закончился. Группа выбралась на поверхность. Люди с облегчением вдыхают свежий воздух и стараются быстрее прийти в себя. Один лишь Антон, невозмутим и спокоен. Для него подземные миры, что квартира в обычном доме.

Очень быстро стемнело. Звёзды исчезли, луна спряталась за сопки. Небо затянулось мощной облачностью, и ночь загустела, словно гудрон в цистерне. Даже дышать стало тяжело. Деревья замерли, листья застыли. Ни малейшего дуновения ветра.

Виктор с тревогой огляделся. Ему не понравилась такая резкая перемена погоды. Он обратился к Идару:

— Вероятно к шквалу, не находишь?

— Похоже на то, — он потянул носом воздух, — скоро здесь будут плясать молнии, как дикие кавказцы лезгинку в центре Москвы.

— Бардак! — не по делу зло выругался Антон. — Надо переждать в укрытии. Если ливень начнётся, по откосам не пройдём, да и в понор нас может затянуть. Надвигается сильнейшая буря. На открытом месте оставаться — полное самоубийство. Поверьте моему опыту, я большую часть жизни провёл в горах. Придётся ждать утра.

— День не наше время, — мрачно заявил Грач.

— Всё верно, — кивнул Идар, — но Антон прав, сейчас дёргаться не стоит. А пока не начался ливень, мы прочешем окрестности, да хвороста насобираем. После ваших шкуродёров до сих пор знобит.

Виктор вышел из пещеры и обернулся к Антону:

— Очаг сооруди, но так, чтобы с открытого места его не было видно.

Внимательно осматриваясь и нюхая воздух, Грач пружинистой походкой двинулся вперёд.

— Стой! — резким выкриком остановил его Идар. Он что-то заметил в траве.

Грач как вкопанный остановился. Мгновенно присел. В его руках блеснуло лезвие ножа:

— Что случилось, вроде тихо? — но вдруг заметил в траве бесформенный предмет. Грач раздвинул стебли и с ухмылкой сказал:

— Дохлая собака. Мужчины, всё в порядке.

— Подожди!

Виктор присел рядом. С лёгкостью перевернул труп собаки.

— Труп свежий, — в размышлении произнёс Идар, — в брюхе пулевое отверстие. С Калаша подстрелили. Причём, совсем недавно. Отходим…

… Илья, шедший по следу подстреленной им собаки, наткнулся на людей. Порыв ветра на миг разогнал тучи. Луна на мгновение залила светом поляну, но этого хватило, чтобы юноша сразу узнал среди них Идара. Его кинуло в дрожь. Руки стиснули автомат. Вот так удача! Илья затаился в можжевеловых зарослях и попытался унять стук собственного сердца. Было такое ощущение, что он звучит, как набат и люди, рассматривающую убитую им собаку, могут его услышать. Вот его враг поднялся. Он явно что-то почувствовал. Илья услышал его тихий возглас. Сейчас или никогда! Юноша вскинул автомат и нажал на курок.

— Командир, засада!!! — Грач увидел, как разошлись ветви можжевельника, и появился человек с автоматом.

Идар попятился. Глаза ослепила вспышка. Он приготовился встретить боль и крепко стиснул зубы.

— Пригнись!!! — эхом пронёсся крик Грача. Его друг кинулся вперёд, грудью поймал рой пуль и упал на землю. Последнее, что увидел Идар, застывающую улыбку и услышал его шёпот:

— Жаль… нет… бронника…

Первые капли дождя тяжело шмякнулись о землю. Порыв ветра мощно ударил по поляне, в мгновение разметав ветки, листья и прочий мусор. И, как залп корабельных пушек, громыхнул гром, а в следующую секунду проскочил зигзаг молнии и задел ближайшие сопки. Небо словно лопнуло и низвергнулось водопадом, с яростью вгоняя влагу в землю и заполняя водой все ложбины. Молнии впились в поверхность плато, как десятки тысяч огненных столбов. Кажется, всё пылает и даже вода забурлила. Вдали вспыхнули деревья, но быстро погасли от льющихся сверху потоков.

Идар, не отрывая взгляда от Грача, застыл на месте. На глаза опустилась красная пелена.

— Как же так? — прошептал он. — Ведь предчувствовал и всё равно пошёл впереди меня.

— Уходим! — сдёрнул его с места Виктор.

— Прости, браток, — у Идара неожиданно свело скулы. Уже не оборачиваясь, бросился вслед за Виктором и Антоном.

Разбрызгивая грязь, путаясь в мокрой траве, люди в несколько прыжков добрались до пещеры и затаились у входа и от туда пытаются высмотреть врага.

— Ливень почти как в тропиках. Убийца, конечно, ушёл… надо Грача похоронить, — потухшим голосом произнёс Идар.

— Похороним. Он был непростым человеком, но правильным, — согласился Виктор.

— Невероятно сильный дождь, — тоскливо произнёс Идар.

— Вся скверна вычищается, — заворожено глядя на ослепительные молнии, согласился Виктор.

— Вода и огонь — жуткое сочетание… и необыкновенно красивое, — задумчиво заявил Антон.

— А ты поэт, — с нервозностью сказал Идар и отодвинулся от ручейка, ворвавшегося в пещеру. — Скоро весь пол зальёт, надо повыше перебираться.

— Ливень утихает, — в буйстве молний Виктор заметил некоторое торможение. — А как ты планируешь жить после окончания нашей операции? — глянул он на Идара.

— Интенсивно буду жить, — попытался он пошутить, но голос был очень грустным и напряжённым. — Что ты имеешь в виду? — Идар повернул голову.

— С кем останешься? С нами? Или наши пути вновь разойдутся?

— Там видно будет, — пожевал губы Идар, — но в любом случае я вас уважаю, а это дорогого стоит.

— Откровенно, — прищурил глаза Виктор.

— Мы разные. У нас иные подходы к жизни. Нам дружить необходимо на расстоянии. Возможно, я вообще уйду с Караби яйлы, — задумчиво сказал Идар.

— И куда именно? — с плохо скрываемой иронией, спросил Виктор.

— Островов много. Где-нибудь обоснуюсь. А здесь нам будет тесно.

— Хочешь строить свой Рим?

— Есть такая мечта, — грустно улыбнулся Идар.

— Что ж, неволить не буду. Мы построим тебе большую лодку.

— Даже так? — усмехнулся Идар, и в глазах промелькнуло странное выражение.

— Что-то другое хочешь предложить? — уловив иронию, спросил Виктор.

— Да нет, в принципе я согласен… лодка, конечно здорово, — Идар криво ухмыльнулся. — А ливень заканчивается, — он решительно встал.

— Ты куда? — задержал его Виктор.

— Стрелок ушёл… Грача надо похоронить. А потом я один схожу в разведку.

— Считаешь это правильно? — спросил Виктор.

— Вполне. Зачем всеми рисковать. Я знаю потайные ходы. Одному легче проскользнуть.

— Хорошо, но если через три часа тебя не будет, мы выдвигаемся к тебе.

— Отлично! — Идар некоторое время наблюдал, как ливень гаснет и переходит в слабый дождь. Последний раз громыхнуло, и шквал из молний удалился за горизонт. Постояв над холмиком, под которым упокоился беспокойный в прежней жизни Грач, Идар попросил товарищей:

— Он был крещёным. Крест сделайте. А мне пора, — он прыгнул в темноту и растворился во мраке.

— Не верю я ему, — словно размышляя, заявил Антон.

Виктор внимательно посмотрел на друга. Он прекрасно понял его состояние и в душе согласился с ним, Идар что-то задумал. Это будет предательство или нечто другое. В любом случае сюрприз неприятный. Виктор с задумчивым видом кивнул:

— Я ему тоже не верю. Он прав, нам будет тесно на этой земле.

— Сделаем ему лодку, и пускай сваливает со своими бойцами. Мне кажется, я уже знаю, куда он хочет направиться, на Карадаг, — зло произнёс Антон.

— А вот это уже пересечение наших интересов, — помрачнел Виктор и с уверенностью добавил:

— Нет, на Карадаг он не поплывёт. На лодке не получится, слишком далеко. Идар обоснуется где-нибудь на ближайшем острове. Но, в перспективе, Карадаг у него на прицеле. Поэтому нам первыми туда необходимо попасть. Наш корабль почти готов. Когда уходили в разведку, там уже оснасткой занимались.

Томительно идёт время. Постепенно светлеет. Виктор с беспокойством встал, вгляделся вдаль:

— Больше трёх часов прошло, — произнёс он.

— Ещё час ждём и выходим, — кивнул Антон.

— Вы не меня высматриваете, — раздался весёлый голос, — Идар словно вынырнул из зарослей.

От неожиданности Антон вздрогнул. Он недовольно поджал губы и у него против воли вырывается восхищённый возглас:

— Вот чумной, как кошка!

— Тогда уж кот, — неожиданно весело засмеялся Идар. — А у меня новость. Не знаю хорошая или нет. Советую сесть, — он ухмыльнулся и присел на замшелый камень. Достал флягу с водой и сделал несколько жадных глотков. Остатками полил голову и энергично встряхнул волосами. Платком вытер лицо, ещё раз, во весь рот, ухмыльнулся, видя напряжённое внимание в лицах товарищей. — Ладно, тянуть презерватив не буду. Игнат повесил старика на дереве и табличку прицепил: «Богоотступник и государственный изменник», а рядом, на колья насадил Репу, Бурого и Вагиза..

— Как повесил, какие колья?! — у Антона вырвался удивлённый возглас.

— Как именно, не знаю. Может, молча, а может с ликующими воплями. Но как факт, старец мёртв и уголовники тоже. А Игнат провозгласил себя… царём!

— Неплохо для плотника, — испытывая неприятное удивление, произнёс Виктор. — Но как ему удалось убить старца и его команду?

— Во сне замочил или другой подходящий момент нашёл. В любом случае, этим он укрепил своё положение. И вот ещё, у меня получилось подслушать разговор, он не собирается идти на твой лагерь.

Идар изучающее посмотрел на Виктора и неожиданно добавил:

— У меня зреет ощущение, у них кто-то похитил автоматы и слинял с города.

— А вот это новость. Значит, мы недавно с третей силой столкнулись?

— Очень похоже на то, — согласился Идар. — Что думаешь по этому поводу?

— Пока не знаю, — искренне произнёс Виктор.

— Да, мужчины, интересная вас жизнь ждёт.

— Каждому своё, — кивнул Виктор.

— Это верно, но «своё» я буду делать на другом острове, — многозначительно сказал Идар.

— Как и договаривались. Лодку мы построим, — с некоторым сожалением произнёс Виктор.

— Лодка… это хорошо, — задумчиво изрёк Идар. — Скоро появится солнце. Больше ловить нам нечего, пора в лагерь, — излишне настойчиво потребовал он.

Глава 28

Нина, бережно придерживая свой живот, осторожно взобралась по лестнице на площадку забора. Она так делала каждое утро, в надежде встретить Виктора. Яна с укором покачала головой:

— Тебе не стоит так напрягаться, подруга, — она помогает ей взобраться.

— Если Виктор не придёт, у меня смысла не будет рожать, — сдувая со лба пушистую чёлку, решительно сказала она.

— Это ты зря так, — с беспокойством произнесла Яна. Она отпихнула в сторону Семёна и Виталия, чтобы удобнее посадить на скамеечку свою подругу. Яна с трудом сдержала горестный вздох, поправила бусы из искрящихся на солнце опалов, и постаралась непринуждённо улыбнуться:

— Наши мужчины вернутся. Я в этом уверена, иначе быть не может.

Нина долго смотрела в прорезь забора:

— Опять никого, — слезы сверкнули на ресницах, словно чистейшая роса на тонких травинках.

Яна присела рядом:

— Они не так просты, чтобы погибнуть. Утри слёзы, подруга, — она прижала её к своей груди.

— Ты права, я совсем расклеилась. Чуть что, сразу слёзы капают. Представляешь, ничего с собой не могу поделать! Какое-то настроение плаксивое! — прижалась к ней Нина.

— При беременности такое часто бывает, — улыбнулась Яна, — ты ещё хорошо держишься. А знаешь, — чтобы отвлечь Нину от горьких дум, Яна резко переводит разговор на другую тему, — ребята выловили несколько бочек с керосином.

— Зачем они нам, — Нина пожимает плечами, — дров и так достаточно.

— Мирослав и Тимур говорят, что керосин подойдёт для заправки вертолёта.

— Какого вертолёта? — Нина в удивлении округлила глаза.

— Ты что, забыла? У них на острове разбитый вертолёт. Тимур говорит, что есть шанс его починить.

— Ах, тот вертолёт.

Нина задумалась, прищурила глаза, выражение лица стало жёстким. Она с расстановкой произнесла:

— А случайно люди Идара о нём не знают?

— В их присутствии не говорили, — Яна внимательно посмотрела на Нину, у которой мигом высохли слёзы, и она вновь стала как прежде решительной и уверенной в себе.

— Это хорошо. Ты поговори с нашими людьми, чтобы эту информацию держали в тайне. Не следует, чтобы чужаки об этом знали. Мало ли что может случиться. Я им не доверяю, особенно Идару, — Нина решительно встала, только собралась ступить на лестницу, но напоследок бросила взгляд за забор и увидела выходящих из леса людей. Она моментально узнала Виктора. Дыхание свело от счастья. Яна перехватила её взгляд и с радостью воскликнула:

— Я знала, что они придут! Антон!!! — крикнула она и помахала рукой.

Семён и Виталий встрепенулись. Некоторое время наблюдали за людьми, на всякий случай, вытащив стрелы. Затем тоже улыбнулись и скинули верёвочную лестницу.

— Виктор! — выкрикнула Нина, примкнув к смотровому окну, и у неё вновь потекли слёзы. Внезапно она схватилась за живот, охнула и сползла на пол.

— Что с тобой, подруга? — всполошилась Яна и с возбуждением спросила:

— Неужели схватки?

— Я боюсь! — простонала Нина.

— Ребята, спускайте её! Виолетту Степановну зовите! Что рты разинули, вы что, ни разу не видели, как женщина рожает? — возмутилась Яна.

— Ни разу, — испуганно пролепетали Семён и Виталий.

— Я Виктора дождусь, — от боли закатила глаза Нина.

— У тебя сейчас воды отойдут, ребёнка потеряешь! Спускайте её вниз! — рявкнула на оторопевших парней Яна, а сама энергично замахала руками.

— Что за суета? — Виктор заметил прыгающую за забором женщину.

— Это Яна, — расплылся в улыбке Антон.

— Чего это она скачет, как макака? — удивился Идар.

— Бегом! Виктор первым побежал к болтающейся верёвочной лестнице. Он прыгнул и лихорадочно полез наверх и с удивлением оглядел площадку:

— Ты здесь одна? Где пост? Где моя жена?

— Поволокли её рожать! — со смешком произнесла Яна.

— Как это? — обомлел Виктор и даже губы затряслись.

— Ты поторопись, её уже по тропе ведут.

— А-а-а! — Виктор бросился следом.

— Вроде мужчина разумный, а голову вмиг снесло, — заржал, как конь Идар и прыгнул на площадку.

— Здорово! — просиял Антон и тут же влип в Янины объятия.

— Антон, любимый, как я тебя долго ждала!

— Мексиканский сериал, — развеселился Идар. — Вот что, мужчины, вы там разбирайтесь со своими жёнами, а я пока здесь подежурю. Моим людям скажите, пусть подойдут, — непринуждённым тоном продолжил говорить он.

Лагерь забурлил. Почти всё население собралось у дома, где уже третий час старается Нина. От её криков едва не разлетаются стены. Жалобно скулят прирученные собаки, а Виктор бледный и несчастный, переминается с ноги на ногу. Яна бегает за водой и собирает чистые тряпки. Виолетта Степановна ни на шаг не отходит от роженицы. Внезапно Нина затихла и прозвучал крик младенца. А ещё через некоторое время… ещё один.

— Двойня, — улыбнулся Викентий Петрович и обнял ошалевшего от счастья Виктора.

На пороге появилась Виолетта Степановна, раскрасневшаяся и мокрая от пота. В руках держит два свёртка:

— Что стоишь, папаша, принимай детей. Мальчики, на тебя похожи, — она устало засмеялась.

— Виктор с трепетом взял своих детей. Долго всматривался в их лица и счастливо улыбнулся.

— Они первые дети этого мира, — с какой-тот грустью произнёс Викентий Петрович.

— Как там Нина? — всполошился Виктор.

— Она молодец! С отдачей постаралась! Сейчас отдыхает. Можешь зайти, папаша, — глубоко грудью вдохнула Виолетта Степановна и прижалась к Павлу Сергеевичу.

— Ви, — Павел Сергеевич целует Виолетту Степановну в щёку, — а давай и мы заведём ребёнка.

— Не знаю как ты, — усмехнулась она, — а я уже завожу.

— Не понял? — отстранился он от неё.

— От тебя, глупый! С месяц уже!

Антон услышал разговор и вздохнул. Яна загадочно глянула на него, лёгкая улыбка пробежала по губам.

— Ты чего такая странная? — насторожился Антон.

— А ты догадайся! — с победным видом Яна вздёрнула нос и показала ему узкий язык.

— Ты тоже?! — Антон едва удержался на ногах.

— Так мы… каждую ночь старались, — довольная произведённым эффектом, снисходительно хмыкнула Яна.

Виктор остановился на пороге, с обожанием посмотрел на жену:

— Как себя чувствуешь, любимая?

— Словно в стиральной машине побывала. Затем в мясорубке. После — как по булыжникам возили. Затем отжали, растянули и повесили сушиться. В общем, вполне сносно, — слабым голосом произнесла она.

— Ты ещё можешь шутить? — Виктор улыбнулся и с нежностью прижал к себе завозившихся мальчиков.

— Как я тебя ждала, — влюбленным взглядом посмотрела Нина, — столько мыслей разных было… ты положи ко мне детей, — услышав, что мальчики начинают хныкать, протянула она руки. — А я знала, что у меня будет двойня, — подвигая к себе малышей, — слабым голосом произносит она.

— И не говорила, — укоризненно покачал головой Виктор, — он присел рядом и осторожно поцеловал жену.

— А ты рад? — ответила она на поцелуй.

— Мне кажется, это какой-то чудесный сон… такое счастье. Теперь я горы сверну, чтобы у нас всё было хорошо.

— Виктор, выйди, — неожиданно послышался голос Викентия Петровича.

— Что случилось? — с неудовольствием оторвался от жены Виктор.

— Ничего особенного… так… текущие дела.

В комнату зашли Яна и Виоллета Степановна:

— Мы присмотрим… там уже, все мужчины собрались, — как-то натянуто сказали они.

Виктор встретился с понимающим взглядом жены. Она грустно улыбнулась:

— Опять проблемы. Иди, тебя ждут.

— Сейчас выясню, что там и сразу обратно.

Виктор быстро вышел во двор и настороженно посмотрел в озабоченное лицо Викентия Петровича.

— У нас проблема, — тот с досадой кашлянул, потёр отрастающую бороду, — Идар со своими людьми угнал корабль.

— Как?! — вскричал Виктор.

— Воспользовались моментом, когда почти все были в лагере. Связали плотников и спустили корабль на воду. А ведь через неделю собирались проводить швартовые испытания. На сегодняшний день корабль, в принципе, был уже готов. Даже паруса почти все закрепили на реях. Они смогли их поднять и сейчас в хорошем темпе удирают в море.

— На Карадаг пошли, — скрипнул зубами Виктор.

— В ближайшие две недели не смогут, — ухмыльнулся Викентий Петрович, — сейчас образовался циклон и ветер, минимум, дней десять будет дуть в противоположную сторону. Они даже галсами не смогут двигаться. У них ещё нет опыта в навигации. Пока её освоят и на мель могут налететь, — как-то мстительно произнёс он.

— Освоят, — помрачнел Виктор, — у них есть всё, а главное — время. А мы не сможем им помешать. На плотах к ним не подобраться. Как же я упустил этот момент? — Виктор в великом сокрушении развёл руками.

— Не всё потеряно, — Викентий Петрович неожиданно широко улыбнулся и подозвал Мирослава и Тимура:

— Значит, две бочки с керосином на берегу нашли?

— Для заправки вертолёта подойдёт, — кивнули они.

— Какого вертолёта? Того что на вашем острове остался? — Виктор едва не подскочил на месте. — Но он разбит!

— Нет. Там небольшие поломки. За пару дней справимся. Надо только до острова добраться, — улыбнулись лётчики…

… Илья видел, как спецназ Идара расправился с рабочими. Он поправил на плече автомат и понимающе ухмыльнулся. Прячась за неровности и скальные образования, он подполз ближе к берегу и затаился, наблюдая, как выбивают стопора. Корабль со скрипом сполз в море. Пользуясь тем, что люди Идара занялись парусами, пытаясь их правильно расставить, чтобы поймать ветер, он сбросил в воду брёвнышко. Используя его, как плот, скользнул в воду и незаметно подплыл к борту. Юноша долго искал, как забраться на палубу. На счастье нашёл конец троса и быстро залез наверх. Прыгнул в недостроенный трюм и затаился среди различного хлама. Радость и ненависть бушует в крови, теперь он знает, Идару от него не спастись.

Идар и доволен, и озабочен одновременно. Корабль угнали. Продуктов дней на десять. Впору идти к Карадагу, но образовавшийся циклон, будь он не ладен, не даёт этого сделать. По опыту Идар знал, дуть ветер будет недели две. Ну, да ладно, время есть. А пока можно потренироваться идти галсами. Глядишь, и за неделю можно будет управиться. Он прошёлся мимо открытого трюма и поскользнулся на досках. С удивлением хмыкнул, разглядывая мокрые следы, но шальная волна перескочила через борт и всё смыла. Нерешительно постояв с минуту, Идар решил, что это следы от прошлых волн, но в душе остаётся нехороший осадок. Надо бы обыскать корабль, вдруг какой-то незамеченный плотник остался здесь. Впрочем, это беда его. Идар с удовольствием глянул на свою немногочисленную команду, которая начала понимать, как управляться с корабельным оборудованием. Крикнул, чтобы отпустили перетянутый конец паруса. Вновь глянул в трюм и направился к ходовому мостику, сменить рулевого.

Илья почувствовал близость своего заклятого врага. Появилось нестерпимое желание разрядить в него весь магазин. Но благоразумие заставило его сильнее забиться в щель и забросать себя различным хламом, качка усилилась, прицельно не выстрелишь.

Под вечер море успокоилось. Илья осторожно подполз к трапу. Осторожно поднялся, с опаской выглянул, готовый, в любой момент, применить оружие.

На палубе собралась вся команда. Идар с Олегом привязывают к верёвке якорь, обычный длинный камень со сколотым краем. Дима с Геной Меченым настраивают якорное устройство. Вскоре камень подвесили к лебёдке и завели за борт. Послышался громкий всплеск. Сейчас или никогда! Илья выскочил на палубу. Идар медленно обернулся. Глаза в глаза встретился с взглядом юноши и заметил направленный на них автомат.

— Илья? — удивился он. — Ты что хочешь сделать? Зачем? — Идар незаметно обхватил рукоятку ножа.

— Руку убери… и ты тоже, — обратился Илья к Гене Меченому, — не успеете. Пули быстрее ножа.

Дима смертельно побледнел, в животе похолодело. Он попятился, упирается о леера, но неожиданно его разум переклинило, и он с вызовом выкрикнул:

— Недоумок! Автомат брось! До смерти запорю!!!

У Идара округлились глаза. Теперь отвлечь внимание парня не получится. Гена Меченый это тоже понял. Они оба схватились за ножи, но из ствола вырвалось пламя и град из пуль сбил их с ног. В предсмертном вопле забился Дима и выпал за борт. Идар с удивлением наблюдает, как из его живота выплёскивается горячая кровь. Гена Меченый, успел выхватить нож, но его руку перебили пули. Потом что-то щёлкнуло в голове. Олег попытался схватить Диму, но и сам, сражённый злой очередью, вываливается следом за борт.

Илья опустил дымящийся ствол. Безмолвно разглядывает убитых врагов и сам себе говорит:

— А что дальше? — затем юноша посмотрел на тёмный берег. Пошатываясь, подошёл к борту. В море уже хозяйничают две белых акулы. Они с жадностью рвут человеческие тела.

— Какой ужас, что я натворил!!! — Илья выбросил автомат в море, со стоном обхватил ладонями голову и съехал вниз. Так и заснул, прислонившись к мокрому борту…

… В плот загрузили бочки с топливом, столкнули с места, в уключины вставили самодельные вёсла и погребли к далёкому островку. Дай бог, чтобы Мирослав с Тимуром смогли починить вертолёт, тогда есть шанс подняться в воздух. На плоту, из-за недостатка места, разместился самый минимум людей: лётчики, Викентий Петрович и Виктор.

Гребли всю ночь. По координатам, островок давно должен был показаться. Неужели прошли мимо? Виктор остановил плот. Осмотрел светлеющую гладь моря. Скоро поднимется солнце.

— Что-то не пойму, — он посмотрел на компас, протянутый Мирославом, — где остров?

— Где-то здесь, — развёл руками Тимур.

— Но его нет, — Викентий Петрович погладил колючий подбородок.

— Мы что, мимо прошли? — Виктор оглядел людей.

— Нет, это здесь! — Мирослав встряхнул светлой бородкой.

— Он что, утонул? — скептически спросил Виктор.

— Как ты прав, — неожиданно произнёс Викентий Петрович. — Под водой, не иначе… лопасти? — он свесился с борта и внимательно посмотрел в глубину.

— Остров опустился?! — хором воскликнули лётчики.

— Но это факт! Помните, было землетрясение? — Виктор тоже разглядел под водой контуры вертолёта.

— Это полный трындец! — выругался Викентий Петрович.

— И что дальше? — застонал Мирослав.

— Был бы пистолет, я бы застрелился, — в каком-то безумии произнёс Тимур.

— Верх идиотизма! Хватит распускать нюни! — сделал замечание Виктор.

— Вся надежда была на него… даже не Карадаг, а найти большую землю с людьми, — опустил голову Тимур. — У нас теперь даже корабля нет.

— Мы новый построим, — угрюмо произнёс Виктор.

— Успеть бы. Сволочи, увели такое хорошее судно! — неожиданно вспылил, обычно всегда спокойный, Викентий Петрович.

— Подло поступил Идар. Нет ему за это прощения, — сузил глаза Виктор и окинул взглядом морские просторы. Неожиданно он встрепенулся, словно споткнулся о кочку. Приподнялся на локтях, раскрыл глаза на всю ширь:

— Корабль… точно он. Смотрите, вон силуэт! Ближе к берегу… сейчас туман сойдёт… Это наш корабль!!! — в великом возбуждении выкрикнул он.

— Якорь бросили. Ждут смены ветра, — дрожащим от возбуждения голосом, произнёс Мирослав.

— Надо брать его штурмом! Другого пути у нас нет! — Викентий Петрович снял с плеча лук. Аккуратно расшнуровал кожаный мешок, плотно забитый стрелами.

— Необходимо подойти с кормы, может получиться незаметно… хотя вряд ли. Идар достаточно опытный человек, без охраны судно не оставит… но у нас безвыходное положение.

— Значит, будем рассчитывать на чудо, — криво усмехнулся Виктор.

— Не люблю я эти слова. Боюсь, у нас будет серьёзный бой, — поморщился Викентий Петрович.

— Я им своего вертолёта не прощу! — будто это они виноваты, что остров ушёл под воду, злобно скрипнул зубами Тимур.

— Решено, будем штурмовать корабль! — в каком-то бесшабашном веселье произнёс Виктор. Его глаза загорелись мрачным огнём.

В диком напряжении, часто меняя друг друга на вёслах, плот погнали к застывшему в утреннем тумане судну. Через несколько часов подошли к корме и стали готовится к штурму. Размотали верёвку с крюком, чтобы перекинуть через борт. Пока тихо. К большому удивлению, никто из команды Идара на палубе так и не появился. Неожиданно, течением, плот сорвало с места и его вынесло прямо под самый борт.

— К бою! — крикнул Виктор, ожидая, что сейчас, на них обрушится море из стрел и смертельные копья.

Ничего не произошло. Натужно скрипят лебёдки. Хлопают плохо закреплённые паруса. О борт лениво плюхается волна и с пеной отступает прочь.

— У меня ощущение, что на борту никого нет, — в недоумении пробормотал Викентий Петрович.

— Бросай крюк, — решился Виктор.

Викентий Петрович с оттяжкой швырнул его за борт. С громким звуком он зацепился за доски. Команда Виктора замерла, приготовившись отразить атаку. Ничего не произошло. Всё так же тихо.

— На корабле никого нет, — уверенно произнёс Викентий Петрович.

Он закрепил натянутую верёвку к плоту и ловко полез наверх. Перебросился через борт и выхватил нож, но сразу его опустил. У якорного устройства, с простреленной грудью, лежит Идар. Рядом, с дыркой во лбу, в неестественной позе, замер Гена Меченый. Димы и Олега нет, но борт и леера в крови, значит выпали за борт. Кто же это сделал? Викентий Петрович вновь поднял нож. Он быстро огляделся и сразу заметил спящего юношу. Автомата по близости нет. Он тихо приблизился к парню и осторожно тронул за плечо.

Илья сразу проснулся. С безразличием посмотрел на склонившегося перед ним человека.

— Это ты их убил? — спросил Викентий Петрович.

— Я.

— Калаш где?

— Выкинул за борт.

— Зачем?

— Я не хочу быть убийцей.

— Это хорошо. Звать тебя как?

— Илья.

— Вот что, Илья, я не знаю причин того, что побудило тебя их убить. Думаю, они достаточно веские, — Викентий Петрович пристально рассматривает шрамы на губах юноши. — В любом случае, тебя уже, никто не обидит. А вот автомат ты зря выкинул. Нам бы он пригодился. Получается, проблема от нас не ушла, у врагов есть оружие, а у нас нет.

Юноша посмотрел на странного человека, в котором совмещается и доброта, и строгость. Глаза затуманились, неожиданно он верит ему и решает открыться:

— В моей пещере спрятан ещё один автомат и ящик с патронами.

— Это всё меняет. Теперь понятно, почему они на нас не напали. Спасибо что сказал.

Викентий Петрович подошёл к борту. На плоту, в напряжённом ожидании, замерли его товарищи:

— Корабль наш! — с радостью выкрикнул он.

Идара и Гену Меченого, завернули в мешковину, привязали к ногам камни. Викентий Петрович тихо прочитал молитву и их выбросили в море. Затем, вымыли палубу, чтобы и следа не осталось от крови. Выбрали якорь, а утренний ветер быстро наполнил паруса силой. Корабль торжественно сдвинулся с места. Вот появились знакомые утёсы. На берегу их встречает ликующий народ. На море спустили все лодки.

Виктор, взглядом, отыскал Нину. Она стоит с Яной и держит в руках его сыновей. Гордость и счастье поднялось в душе. Теперь Виктор знает, всё будет хорошо.

— Вот мы и дома, — улыбнулся Викентий Петрович. — Правда, здесь здорово?

— Этот мир нас принял. Теперь людей ничто не остановит. Мы выжили, — прошептал Виктор, но его услышали все.

Content

Андрей Стригин
Одичалый мир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28