Александр Никонов

Климат, или Что рулит судьбой цивилизаций

© Никонов А. П.

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Чему обязан своими успехами человек? Каким человеческим усилиям обязана своим устройством наша жизнь?..

Что в человеческом смысле зависит от людей, от нас с вами?

От чего зависят люди?..

Север Гансовский

Как только землю снег покрыл,

Ребенка холод разбудил.

И чтоб во тьме себя согреть,

Он арфу взял и начал петь.

Дмитрий Бавыкин

Когда кровь стынет в жилах. От автора к обновленному изданию

Мне буквально дурно стало, ей-богу!..

Настроение упало ниже плинтуса, когда во время домашних арестов и локдаунов, вызванных коронавирусной паникой 2020 года, я, путешествуя по океану Интернета на яхте своего внимания, вдруг натолкнулся на риф ужасной информации. То была идеологическая программа леволиберальной западной интеллигенции. Возможно, вы тоже ее видели и тоже, как я, выпали в осадок. Это ведь какая-то жуть, как они рисуют нам будущее!

И особенно страшно становится от того, что понимаешь: теперь, когда к власти в главной стране мира – Соединенных Штатах Америки – пришли именно эти люди, их представления о мире, их абсолютно троцкистские грезы о будущем, напоминающие худшие антиутопии лучших фантастов, имеют все шансы на воплощение. Мы стоим на пороге какого-то ужасающего самосбывающегося прогноза.

А если вам еще не попадались эти мечты леволибералов от Демократической партии Америки и социал-демократов в Европе о том, что нас всех ждет, по их представлениям, я вам вкратце распишу…

Значит, если раньше во главе угла стояла классовая борьба, эксплуатация и угнетение пролетариев, то теперь пролетарии подвинулись (уступив место роботам на заводах), а угнетение и эксплуатация остались. Теперь мужчины угнетают женщин, белые черных, гетеросексуалы гомосексуалов, люди традиционного пола людей нетрадиционного пола. А все вместе мы эксплуатируем природу! Отсюда смещение акцента на политической палитре от красного к зеленому: эколожество, активисты Гринпис, партии «зеленых» в парламентах, бесноватая Грета Тунберг – вот это вот все…

И центральным, главным пунктом повестки стоит глобальное потепление. О нем много спорят, но международный политический мейнстрим и ученые, живущие на гранты от политического истеблишмента, едины – планету надо срочно спасать, а то станет тепло! Русские же угрюмо на все это смотрят, хотя их (наше) правительство подписало Парижские соглашения о защите климата. Почему смотрят угрюмо, понятно: Россия – самая холодная страна в мире, и еще ни одному русскому не стало плохо от того, что в результате глобального потепления в его стране теперь чуть менее холодно.

Но истерия спасения планеты от людей уже захватила все прогрессивные западные умы, оттого и рождаются (среди наиболее прогрессивных из них) те планы, которые и повергают в шок. Потому как высоколобыми западными мыслителями предлагается нечто такое, от чего мы в нашей стране мучились семьдесят лет и с трудом избавились – социалистическая уравниловка, нормирование, запреты, карточная система, строгая пайка. Вот совершенно буквально!

Они, как туповатые, но старательные троечники сели и рассчитали, как снизить «нагрузку на природу» до минимума, чтобы остановить глобальное потепление. Для этого надо сократить полеты на самолетах (в год одному человеку будет положен один полет на определенное расстояние, выделенное количество бензина для автомобиля и так далее). Но самое главное – людям будет запрещено есть мясо. Все граждане, по мысли «спасателей», должны поголовно стать вегетарианцами.

И в этом есть смысл, как ни странно! Действительно, в мире сейчас сотни миллионов голов скота. Все они выделяют из своих кишечников метан. И если бы все животноводство исчезло, это и вправду помогло бы сократить количество парниковых газов в атмосфере, причем на такую величину, которая на горизонте в сотню лет притормозила бы глобальное потепление на 0,1 градуса в среднем по планете, что, в принципе, немало (подробнее об этом – в данной книге).

– Так мы спасем жизнь на Земле! – грезят охранители (природы).

Но зачем нам такая жизнь?

Россия, повторюсь, самая холодная страна мира. Здесь всегда не хватало тепла и влаги. И вот теперь, когда жизнь наконец-то начала чуть-чуть налаживаться, нам говорят, что это плохо. Что мы должны пожертвовать собой ради того, чтобы у нас по-прежнему было холодно. Вы это серьезно?

Ради этого мы должны пожертвовать шашлыком? Пельменями? Домашними котлетами? Пловом с бараниной и курдючным салом? Докторской колбасой? Сосисками с тушеной капустой под пиво?..

Нет!!!

Послушайте, да мы за колбасу родину продали! Советский наш, прости господи, Союз. Это все на моих глазах было. Мы шли на баррикады за колбасу, по сути. Я сам ходил. Так уж вышло, что колбаса оказалась лучше родины! А родина, между прочим, для русского человека – не пустой звук! Это мать наша практически! Мы всю свою историю за родину сражались со всеми завоевателями, не щадя своих жизней. Деды воевали!.. И если уж появилось у нас что-то получше родины, то за эту колбасу мы все ляжем как один!.. А они нам говорят, что мы должны отказаться от сочных антрекотов средней прожарки, посыпанных крупной солью и перцем, и от винограда, который скоро будет вызревать под Москвой в результате глобального потепления, – ради того, чтобы не утонули в океане какие-то там Мальдивские острова? Да хрен бы с ними, нехай тонут! Тем более знающие люди говорят, что их уже не спасти и к концу века их вода накроет при любых раскладах, даже если мы всей планетой застрелимся, а предварительно перестреляем весь скот. Потому что процесс инерционен и запущен полтораста лет назад. А последствия того, что мы сделаем сегодня и завтра, проявятся через сотни лет.

В общем, все эти переживания и заставили меня взяться за перо, чтобы серьезно обновить данную книгу. Дело в том, что эта книга впервые вышла в свет почти пятнадцать лет назад. Она посвящена тому, как малейшие колебания климата влияли на историю нашей цивилизации. Так, например, в эпохи похолоданий укреплялись и собирались империи, а в эпохи потеплений империи и большие страны разваливались. Что будет с самой большой страной мира – Россией в эпоху глобального потепления? Чем планете грозит это потепление?

Однако последние пятнадцать лет научная мысль не стояла на месте, поэтому текст нужно было серьезно дополнить новыми данными. Но как это сделать, ведь книга плотно сбита, и ее основные выводы новые сведения никак не затрагивают?

Поэтому я решил поступить следующим образом – поскольку главные выводы книги о том, как колебания температуры влияли на историю цивилизации, остались непоколебленными последними научными данными, а данные эти, касающиеся глобального потепления, интересны и важны для нашего ближайшего будущего, автор просто пристроит к главному зданию книги каминный зал, в котором, сидя перед потрескивающими березовыми дровами с кальяном в одной руке и рюмкой коньяка в другой, поведет неспешный разговор с главным героем этой книги.

Вы когда-нибудь такое видели – чтобы герой книги вышел из книги и в отсветах красного пламени, горящего в камине, под треск поленьев говорил с автором книги и с вами, ее читателями?

Вы это увидите!..

Когда кровь кипит в жилах. От жены автора

– Хочется в круиз, – мечтательно закатив глаза, сказала жена. Я промолчал, внутренне закипая, поскольку в планах этого не было. В планах было – работать над книгой.

С ней такое бывает. Она в последнюю пару лет пристрастилась плавать по воде на пароходике. Началось все с малого – круизов по Волге, а закончилось…

– Я хочу теперь по Нилу прокатиться! Или по Европе. По Дунаю, например. «Дунайские волны», прелесть… Я посмотрела объявления – можно это сделать зимой. Зимой дешевле. Не в самый Новый год, конечно, когда пик, а попозже – в январе-феврале. Зато сразу несколько стран можно посетить. Вена, Будапешт…

Да, зимой дешевле. Потому что холодно, промозгло. Некрасиво как-то. Серое небо. Градусов 5–10 тепла, не больше. А то и целый 0! Холодный дождь… Был я как-то зимой в Братиславе. Свинцовый Дунай величаво катил свои неприглядные воды, на коих слегка покачивался плавучий ресторан, где мы с друзьями праздновали наступление Нового года, нового века и нового тысячелетия.

На переломе тысячелетий как-то резче ощущаешь течение времени, которое убегает из-под ног, словно дунайская вода. И никого – ни в наступившем веке, ни в миновавшем – эта вода не удивляла. А ведь когда-то подобная картина людям и в голову прийти не могла. Нынче же зимний круиз по европейским рекам в порядке вещей, здесь навигация не закрывается: Европа славится своими теплыми зимами. Даже термин такой есть – «еврозима». Еврозима – это дождь, зеленая трава, легкие куртки… Россияне, которым довелось побывать в зимней Европе, с ноткой восторженного удивления рассказывают друг другу, как в январе-феврале в Черногории начинают распускаться и одуряюще пахнут первые цветы; как в Барселоне в январе они ходили по городу в одних рубашках, потому что солнышко пригрело до плюс 18 градусов.

Но так было не всегда. И не всегда будет…

Как понтийский Овидиев лед. Вместо введения, выведения, вынимания, обладания, ощущения…

Замерзает душа, жесточает душа, каменеет душа,

как понтийский овидиев лед, у берегов Украины…

Замерзает Дунай, жесточают поля, небосвод каменеет,

И заметают снега черноморских унылых окраин

Скифский размытый курган, ставший могилой тебе.

Сергей Завьялов

Трудно сказать, за что сослали Овидия. Историки спорят об этом до сих пор. Кто-то считает, что за порнографию, кто-то – за шашни с внучкой императора. Он был, как вы уже поняли, типа нашего Пушкина, этот древнеримский поэт Овидий – большой озорник.

Публий Овидий Назон родился в 43 году до н. э. в богатой всаднической семье. Как полагается знатному отпрыску, парень получил хорошее образование в Риме. Пытался было поработать чиновником, но душа не легла – Овидия больше привлекала поэзия. Благо средства позволяли ничего не делать и в свое удовольствие слагать вирши.

Вскоре молодой человек прославился на весь Рим своими фривольными стишками, местами переходящими в откровенную порнографию. Но Овидий умел облекать голимую порнуху в такие красивые формы, что… да чего говорить – талант есть талант!

Тем не менее целомудренный император Август за веселые фривольности Овидия очень невзлюбил. Жизнелюбивым поэтам во все эпохи живется трудно. Да и в личной жизни у Овидия тоже как-то не очень ладилось – один развод, второй… Только в третьем браке наступило некое успокоение.

Однако с годами гаснет жар в крови… Постепенно Овидий подуспокоился, стал писать, кроме порностихов, серьезные произведения. Они, собственно, и принесли ему всемирную славу. Вскоре он стал любимейшим поэтом Рима. Но не императора! Всенародная любовь к Овидию не помешала Августу сослать гения в «Сибирь». «Сибирью» для римлян были те края, куда позже русские правители отправляли своих подданных на отдых в целях поправки здоровья – черноморское побережье.

Ах, какие места! Крым, Тамань, субтропический Кавказ, золотые пески Болгарии. Чуть севернее золотых болгарских – не менее золотые пески румынских курортов Мамая и Констанцы. Благодатные виноградные края!..

Между прочим, именно в Констанцу и сослали несчастного Овидия Назона. Тогда, правда, город носил другое имя – Томы, но не суть… Прибыв на место ссылки, гордый Овидий незамедлительно начал слать в Рим императору льстивые письма, в коих слезно умолял забрать его отсюда. Что же не понравилось гению римской словесности на курорте?

Об этом он написал пронзительные стихи. Я приведу их целиком, дело того стоит. А вы обращайте внимание на климатические особенности курортных мест. Но прежде одно необходимое замечание: Истром в те времена называли Дунай.

Итак,

Siquis adhuc istic meminit Nasonis adempti,

Et superest sine me nomen in Urbe meum,

Suppositum stellis numquam tangentibus aequor

Me sciat in media vivere barbaria…

(Далее только перевод.)

Если кто-нибудь еще помнит отнятого у вас Назона

и мое имя еще живет без меня в Городе, —

пусть тот знает, что я живу под созвездиями,

никогда не касавшимися моря, посреди варварства.

Меня окружают дикое племя савроматов, бессы и геты,

о, сколь недостойные моего дарования имена!

Все-таки, пока стоит тепло, мы защищены водами Истра:

он отвращает войны течением своих вод.

Когда же печальная зима покажет свое задубелое лицо

и земля станет белой от мраморного льда,

когда Борей и снег не позволяют жить под Арктом,

тогда становится очевидным, что эти племена угнетены озябшим полюсом.

Везде лежит снег, и чтобы солнце и дожди не растопили его,

Борей укрепляет его и делает вечным.

Таким образом, не успевает еще растаять прежний, как выпадает другой,

и во многих местах он обыкновенно остается два года подряд.

И такова сила разбушевавшегося Аквилона,

что он сравнивает с землей высокие башни и уносит сорванные крыши.

Люди защищаются от жестоких морозов шкурами животных и сшитыми штанами,

из всего тела только лицо остается у них открытым.

Волосы при движении часто звенят от висящих на них льдинок,

и белая борода блестит, покрытая инеем.

Вынутое из сосуда вино стоит, сохраняя его форму,

и пить его дают не глотками, а кусочками.

Что ж? Рассказывать ли мне, как, скованные морозом,

застывают ручьи и из озера вырубают хрупкие воды?

Даже Истр, который не у́же, чем папироносная река,

и впадает в огромное море многими устьями,

застывает от ветров, сковывающих его голубые воды,

и невидимыми водами ползет в море.

И там, где проходили корабли, теперь ходят ногами,

и кони топчут копытами волны, твердые от мороза.

И по новым мостам поверх катящихся волн

сарматские быки влекут варварские возы.

Едва ли мне поверят, но поскольку обманывать нет никакой корысти,

то мое свидетельство следует воспринимать совершенно достоверным:

я видел, как огромное море застыло подо льдом

и гладкий покров сковывал неподвижные воды.

И я не только это видел: я ступал на твердую водную гладь

и, не замочив ног, стоял над волнами.

Если бы у тебя, Леандр, некогда было подобное море,

то не узкий пролив был бы причиной твоей смерти.

В такой ситуации дельфины не могут, изогнувшись, выпрыгивать на воздух:

суровая непогода сдерживает их попытки.

И пусть Борей гудит, размахивая крыльями,

никакого волнения не вызовет он в застывшей пучине;

плененные стужей корабли будут стоять в мраморе,

и весло не сможет рассекать затвердевших вод.

Я видел, как рыбы, будто связанные, застыли во льду,

но часть их еще и тогда оставалась живой.

И вот только дикая сила неистового Борея

уплотнит или морские, или текущие в реке воды,

тотчас же ровный от жестоких Аквилонов Истр

переезжает враг-варвар на быстром коне.

Враг, сила которого в коне и далеко летящей стреле,

разоряет на широком пространстве соседнюю землю.

Одни из жителей разбегаются, и поскольку никто не охраняет поля,

враги растаскивают необерегаемое имущество —

жалкое деревенское имущество: скот, скрипучие телеги

и прочие богатства бедного поселянина.

Других угоняют в плен, связав им руки за спиной;

напрасно оглядываются они на свое село и дом.

Третьи, несчастные, падают на землю, пронзенные крючковатыми стрелами,

ведь летучее железо пропитано ядом.

Чего враги не в состоянии унести или увезти с собой, то они уничтожают,

и варварское пламя сжигает невинные хижины.

Даже и тогда, когда стоит мир, жители трепещут, боясь войны,

и никто, налегая на плуг, не взрыхляет почвы.

Эта страна или видит врага, или боится, не видя его,

и заброшенная земля бесцельно простаивает, застыв в пустом оцепенении.

Здесь сладкая виноградная гроздь не прячется в тени листьев

и клокочущее молодое вино не наполняет глубоких чанов.

Страна лишена плодов, и Аконтию не на чем было бы здесь

написать слова, чтобы их прочла его любимая.

Здесь видишь только голые поля без зелени и без деревьев…

О места, в которые не следует приезжать счастливому человеку!

И вот, хотя так широко раскинулся огромный мир,

как раз эта земля избрана для моего изгнания!

* * *

В общем, в той степи глухой замерзал ямщик… Не до зимних пароходных круизов по Дунаю, согласитесь. Край земли!.. А вино, упоминаемое Овидием, – которое едят кусочками, откалывая от ледяной красной глыбы, – оно привозное. Потому что при подобном климате, напоминающем нынешний сибирский, как вы понимаете, ни о каком виноградарстве речи нет. И, кстати, археологические раскопки подтверждают этот вывод: в слоях, соответствующих этому времени, практически не встречаются виноградные зерна. Не вызревал тогда в Болгарии и Румынии виноград. И в Крыму не вызревал.

Вы обратили внимание, как подробно Овидий описывает лед – затвердевшую воду, по которой можно ходить, аки по суху? Для жителей тогдашнего Вечного города это было удивительно. И вообще столь суровые морозы были для них в диковинку. За 200 лет до Овидия знаменитый ученый Эратосфен Киренский в своем труде «География» приводит интересный факт. Жители Керчи (тогда она называлась Пантикапей) прислали в метрополию лопнувший от мороза медный сосуд с гравировкой: «Если кто не верит, что у нас делается, пусть убедится, взглянув на эту гидрию, которую не как прекрасное подношение богу, но как доказательство суровости зимы представил жрец Стротий».

Впрочем, нельзя сказать, что жители Вечного города вовсе не знали, что такое лед. Это для современников великого поэта лед, быть может, был в диковинку. Но за 400 лет до Овидия в Риме тоже не вызревали ни виноград, ни оливки – очень холодно было. Зимой замерзал Тибр, а снежный покров лежал на италийских полях по сорок дней в году.

Виноград не выращивали в Северной и Центральной Италии вплоть до конца III века до н. э., хотя виноградная лоза была италийским крестьянам, конечно же, хорошо известна – впервые виноград был завезен на Апеннины за 700 лет до н. э. Греческие колонисты, основавшие город Кумы (близ современного Неаполя) занимались виноградарством, но за 500 последующих лет колонизации виноградная культура так и не двинулась севернее Южной Италии. Сохранились греческие тексты, которые не рекомендуют селянам выращивать виноград и оливки севернее Неаполя – померзнут… Только в третьем-втором веках, когда климат потеплел, виноград и оливки распространились по всему «сапожку».

– На протяжении истории человечества климат неоднократно менялся, порой катастрофическим образом, а современные историки и уж тем более популяризаторы этого просто не учитывают, потому что не знают. Иногда случаются просто смешные вещи, – качая головой, сказал мне как-то один из самых компетентных климатологов современности профессор и член-корреспондент Академии наук Владимир Клименко. – Скажем, смотрю я на ВВС фильм про исход евреев из Египта, вижу следующую картину: едут на верблюдах по пустыне несчастные евреи. А ведь не было у них никаких верблюдов – верблюд в Африке был одомашнен гораздо позже, только в эпоху Юлия Цезаря. Но главное, пустыни тогда никакой не существовало на этом месте! Ландшафт был совершенно другим – здесь цвела саванна…

Одна из самых увлекательных научных задач – проследить воздействие климата на историю человечества. Ученые пытались сделать это неоднократно, чтобы выяснить влияние климата и географии на судьбы цивилизаций, характер народов, их мораль и культуру, но то были дилетантские попытки, поскольку только в последнее время была завершена масштабная реконструкция климата последних 10 тысяч лет и стало возможным наложить график климатических колебаний на человеческую историю. После чего прийти к очень любопытным выводам, к которым, в частности, пришел тот же Клименко:

– Куда бы на глобусе мы ни посмотрели, на какую бы эпоху ни обратили свой взор, везде прослеживается следующая закономерность: времена похолоданий – это время величайших научных и культурных прорывов, время создания великих империй. А эпоха потеплений – распад империй, культурный застой. Это правило срабатывает практически без исключений.

– Интересно. Особенно, если вспомнить, что распад советской империи пришелся на эпоху глобального потепления. Рассказывайте, друг мой…

Часть I. Улитка на уклоне

Давно замечено – если человек чем-то увлечен, он всякое лыко тянет в строку. Клименко – человек. И в силу своей увлеченности видит то, что другим незаметно.

– Поскольку я занимаюсь климатом, то, когда читаю русскую классику, бессознательно отмечаю все, связанное с погодой. Например, читая Достоевского, я много раз обращал внимание на то, что его герои летом ходят по Питеру в пальто. В «Братьях Карамазовых» в одном эпизоде (дело происходит в конце октября) автор между делом упоминает, что морозец стоял минус 10°С. И из контекста понятно, что это обычное явление… У Гиляровского есть эпизод, где он описывает, как первый раз в жизни приехал в Москву, на нынешнюю Комсомольскую площадь. Это было 19 октября 1876 года. Гиляровский рассказывает, как, сойдя с поезда, он со своими баулами перелез через сугроб и сел на извозчика. И тоже пишет об этом совершенно спокойно: подумаешь, середина октября – в Москве сугробы…

Оказывается, в XIX и в начале XX века климат в России и на планете был совсем другим, не таким, как сейчас. Но намного ли он изменился? За прошедшие сто лет среднегодовая температура в России поднялась примерно на 1 градус по Цельсию. Некоторым кажется, что 1 градус – это мало. Отнюдь. 100–150 лет назад в России было значительно холоднее. В Карелии, например, 40-градусные морозы подчас фиксировались в апреле! Теперь это что-то немыслимое… Нынешние коммунальщики в январе жалуются на редкие сорокаградусные морозы, называя их «небывалыми»… Еще при Николае I в России началось издание «Журнала Министерства внутренних дел». Его правильнее было бы назвать первым в России экологическим вестником, потому что журнал публиковал подробнейшие сводки погодных явлений. Из журнала можно узнать, что даже в начале XX века в Москве в июне (!) валил снег – и это не было каким-то исключительным случаем. Июньский снег выпадал даже в Киевской губернии.

Климат – штука удивительная.

Глава 1. Тонкая пленка жизни

В одной из геологических книг приводится такая картинка… Если нашу планету представить в виде шара диаметром в два с половиной метра – такой шар уместится аккурат от пола до потолка в обычной московской квартире, – то средняя глубина земного океана, равная 5 километрам, на этом шаре будет представлена пленкой толщиной в 1 миллиметр. А атмосфера… При разгерметизации салона самолета на высоте в 10 километров пассажиры гибнут: там уже невозможно дышать без кислородной маски, настолько разрежен воздух. Так вот, 10-километровый воздушный океан на нашем шаре эквивалентен тонкому слою, равному 2 миллиметрам.

Представили себе земной шар от пола до потолка и тонкую водно-воздушную пленку на нем? Вот в этой тонюсенькой пленке и сосредоточена вся наша жизнь, вся наша история. И здесь же, в этой пленке, размазанной по планете, сосредоточен весь климат.

Климат – тоже штука весьма тонкая. За миллиарды лет на нашей планете случалось много чего – Землю сотрясали могучие вулканические извержения, на ровном месте вырастали горы высотой в 10 километров, которые потом становились дном океана, планета пережила более ста астероидных атак, подобных той, что погубила динозавров 70 млн лет назад. Но, несмотря на все эти катастрофы, среднеземная температура никогда не падала ниже 8°С и не поднималась выше 10°C от современной.

Это я к тому, что колебания климата, самым драматическим образом влияющие на историю, обычно не превышают нескольких градусов или даже долей градуса! Например, Римскую империю, о чем мы поговорим ниже, погубило падение среднеглобальной температуры всего на полградуса. Климат ползет как улитка – едва заметно – и губит цивилизации.

Теперь вы знаете, что такое колебания климата. Но вы еще не знаете, что такое климат…

Небольшой городок Никея (ныне Изник), расположенный неподалеку от нынешнего Стамбула, известен тем, что в 325 году здесь состоялся 1-й Вселенский собор христианской церкви. Это историческое событие было в какой-то мере поворотным в истории христианства и потому прославило крохотную Никею. Но Никея славна еще и тем, что некогда здесь обитал ученый муж по имени Гиппарх. Именно этот наблюдательный грек ввел в научный оборот слово «климат». «Клима» на древнегреческом означает «уклон». (Слово «климакс», кстати, того же корня.)

При чем здесь какой-то уклон и почему Гиппарх назвал климат климатом? А потому и при том, что древний ученый справедливо утверждал: климат зависит от угла наклона, под которым солнечные лучи падают на земную поверхность. Ну до чего же догадливый народ эти греки! И интересующийся: со времен начала греческой цивилизации практически все великие греки писали о климате – и Аристотель, и Платон, и Геродот… Аристотель так даже оставил потомкам классический труд «Метеорологика», жаль только, он дошел до нас фрагментами.

Именно Аристотель был первым ученым, который указал на зависимость темперамента, облика людей, стереотипов человеческого поведения, типа государственного устройства от климата. Задаваясь вопросом, отчего же именно они, греки, стали столь цивилизованным народом, а северные и южные варвары так и остались дикарями, греческие философы решили, что во всем виноват климат. В северных широтах людям не до цивилизации – им бы выжить в суровых условиях. Южным людям тоже не до цивилизации – продукты питания на благодатном юге достаются им столь легко, что нет нужды совершенствовать ремесла и делать изобретения. И только в умеренных широтах, где посчастливилось жить грекам, человек может (есть для этого свободное время) и должен (ибо не все легко достается, нужно мозгами шевелить) подумать над сущностью вещей.

Интересовался климатом и ученик Аристотеля – Александр Македонский. Его завоевательный поход на край света отчасти можно назвать научно-исследовательским мероприятием. Александр своими глазами хотел увидеть окаймляющую край света реку под названием Океан, о которой ему так много рассказывал учитель. Как позже Наполеон пошел завоевывать Египет, взяв с собой тьму ученых, так и Александр всюду таскал с собой в завоевательных походах толпу ученых мужей. Однако не только ученых, но и самого Александра, пришедшего в Индию, страшно заинтересовал один местный климатический феномен – муссоны. Для европейцев это было удивительно – ветер, который, как известно, отличается своим непостоянством, в Индии почему-то дул с исправностью автомата – летом с моря, зимой с гор и никогда не наоборот.

Понадобилась еще пара с лишним тысяч лет, чтобы раскрыть природу этого удивительного явления, сразу же после разгадки переставшего быть удивительным. Так бывает со всеми фокусами и религиозными чудесами: как только раскроешь секрет, возникает понимание, легкое разочарование и – поиск новых секретов. Неутомим и неукротим дух людской в своем любопытстве – главном двигателе прогресса…

Сэр Гилберт Уокер – выпускник Оксфорда – поступил в начале XX века на службу в королевскую метеорологическую службу Ее Величества в Индии. Как и всех прочих пытливых европейцев, включая Александра Македонского, его заинтересовал муссонный феномен. Но отличие Гилберта от прочих европейцев состояло в том, что он был первым человеком, объяснившим природу муссонов. На решение задачи у Гилберта ушло 20 лет.

Как мы уже говорили, летом южный ветер дует с океана на сушу. Причина? Под жарким южным солнцем треугольник Индостана нагревается, разогревая воздух приземных слоев. Горячий воздух имеет меньшую плотность, он поднимается вверх, и поэтому ему на смену с моря идет воздух более плотный. И более влажный – с моря ведь!.. Именно океанские ветра приносят необходимую для урожая влагу – дожди, без которых не будет урожая, вымрут индийцы.

А зимой все наоборот: ветер дует с севера. И тут дело вот в чем… С севера полуостров Индостан огораживают Гималаи. А за стеной Гималаев располагается высокогорное Тибетское плато. Там очень холодно зимой, там снега и льды. Там воздух выхолаживается. А холодный воздух, как известно, плотнее теплого. И он начинает стекать с гор на индийские долины, вытесняя более легкий теплый воздух.

Ту же природу имеет, кстати, и любопытное явление под названием «бора». Бора часто случается, например, в Новороссийске и доставляет горожанам и мореходам массу неприятностей. Бора – мерзкий холодный зимний ветер с гор. Представьте себе – теплое южное море. Недалеко от берега – горный массив, защищающий побережье от холодного воздуха с севера. Но напротив Новороссийска горы чуть ниже – в горной гряде как бы щербинка, будто сказочный великан край горного хребта выкусил. И если масса холодного воздуха, скопившегося за горами, вдруг становится столь велика, что сравнивается с высотой гор, холодный воздух через «щербинку» начинает стекать вниз, заливая Новороссийск. Этот поток холодного воздуха может течь, не прекращаясь, целыми днями, поскольку океан холодных воздушных масс огромен, а «дырочка» маленькая. И вот тогда мачты кораблей, стоящие в порту и на рейде, покрываются многосантиметровым слоем льда. Льдом покрываются провода, реи, ветки деревьев… Заледенелые яхты могут даже перевернуться – отяжеленные льдом мачты перевесят киль.

Кстати, слово «бора» образовано от имени древнегреческого бога ветра Борея, о котором писал наш страдалец Овидий…

Однако вернемся к климату… Современная наука считает климатом усредненные погоды за последний 30-летний период. Сейчас современным климатическим образцом считается период с 1961 по 1990 год, хотя, строго говоря, с той поры климат на планете здорово изменился. Причем изменился он в лучшую сторону. Когда-то Гиляровский с баулами шагал через сугробы в середине октября. Я пишу эти строки в начале декабря и, глядя за окошко, вижу, что земля черна, а стекло мокрое от дождевых капель. Дождь моросит уже почти сутки и не думает превращаться в снег. С горными лыжами в мою эпоху проблема: едешь на Новый год в горы и гадаешь – будет снег или нет. Стрем.

Глава 2. Климатический оркестр

«Стоит четырехэтажный дом, в каждом этаже по восьми окон, на крыше два слуховых окна и две трубы, в каждом этаже по два квартиранта. А теперь скажите, господа, в каком году умерла у швейцара его бабушка?» – эту задачу бравый солдат Швейк предложил решить медицинской комиссии, проверявшей его психическое здоровье по системе Каллерсона и Вейкинга.

Задача, бесспорно, интересная, но по понятным причинам нерешаемая: нужных для ответа данных в ней нет, а имеющиеся – даром не нужны. С задачами по предсказанию погоды и климата – примерно та же история. Климатическая кухня, бурлящая в тончайшем (по сравнению с размерами планеты) слое гидро– и атмосферы, пожалуй, один из самых сложных процессов, с которыми знакомо человечество. Просчитать его трудно до невероятия. Система трехмерна, трехфазна (жидкость, твердое тело, газ), а главное, зависит от массы внутренних и внешних параметров, не всегда очевидных… К тому же любая задача может быть решена, только если она корректно сформулирована. А как ее правильно сформулировать? От чего зависит климат? Какие данные нужно ввести в задачу, какие избыточны, какими можно пренебречь для упрощения?

Солнечная радиация… Извержения вулканов… Общее поголовье овец на планете… Уровень развития экономики… Площадь полярных шапок…

Что из перечисленного влияет на климат? Какие из этих параметров лишние? Есть ли, помимо перечисленных, иные «влиятельные» параметры? Отвечаю в порядке поступления: все, никакие, есть.

Начнем с главного. Солнце. Ясно, что оно – главный виновник всего происходящего на планете погодно-климатического безобразия. Если б не этот желтый карлик, вся атмосфера планеты вместе с климатом и погодой осыпалась бы на стылую поверхность сухими снежными хлопьями замороженного газа.

Солнце не устает подкидывать исследователям сюрпризы. Скажем, еще недавно ученые полагали, что количество тепла, идущего от Солнца на Землю, уменьшается в периоды, когда на Солнце больше всего пятен (период повышенной «пятнистости» светила называется периодом солнечной активности). Это было вполне логичное допущение: темные пятна – области солнечной поверхности, в которых температура ниже окружающей, из-за чего они, собственно, и выглядят темными на фоне сияющего пространства. (Температура солнечных пятен почти вдвое ниже температуры «рабочей» солнечной поверхности.) Ну а раз много темных пятен, значит, средняя температура солнечной поверхности ниже, и тепловой поток тоже… И только исследования последних лет доказали обратное.

Ровно светит Солнце или с колебаниями – интересовало ученых давно. Больше ста лет назад в горах США были построены обсерватории, которые измеряли интенсивность тепловой радиации, излучаемой Солнцем. Но тогда уловить небольшие колебания теплового потока не удалось. Их открыли только совсем недавно – в эпоху внеатмосферных исследований: в декабре 1978 года был запущен американский спутник «Нимбус-7». Этот космический труженик летал вокруг Земли целых 20 лет, наблюдая за светилом, и выяснил, что солнечная радиация не только колеблется, но и четко следует за солнечной активностью – когда на Солнце много пятен, Солнце «греет» больше, и наоборот. А насколько больше?..

Разница между максимумом и минимумом теплоотдачи примерно 2,5 Вт/м^2. То есть 0,15 % от номинала. Копейки! Но этих копеек оказывается достаточно, чтобы изменить среднеземную температуру на несколько десятых долей градуса или даже на целый градус. Мало? Хватает для потрясения социальных основ, в чем мы убедимся ниже.

То, что Солнце периодически «болеет», покрываясь темными пятнами, было известно людям еще до изобретения телескопа. Китайцы открыли пятна на Солнце аж в 165 году до н. э. – тогда их было видно невооруженным глазом. И не только тогда! Периоды сверхвысокой солнечной активности случались и позже. Скажем, русские летописи в 1372 году отмечали аналогичное явление. С изобретением же телескопа наблюдение солнечных пятен стало, что называется, делом техники.

Забавно, кстати, вышло с этим телескопом! В советских энциклопедиях вы можете встретить утверждение, что телескоп изобрел Галилей. Итальянские энциклопедии с этим, понятное дело, не спорят. Немцы в своих мнениях расходятся – германские энциклопедии дают две версии: 1) телескоп изобрел Кристоф Шайнер из Ингольштадта, 2) телескоп изобрел Давид Фабрициус из Вестерхафе, что в Восточной Фрисландии. Британская энциклопедия полагает, что телескоп изобрел Томас Хэрриот – англичанин, естественно. Но этот Хэрриот, изобретя телескоп и честно описав свое изобретение, забросил описание в стол, никому ничего не сказав. С англичанами так бывает. Скажем, англичанин Кавендиш открыл аргон, но, никому об этом не сообщив, кинул записки в стол, в результате аргон был открыт повторно на сто лет позже, и слава «открывальщика» принадлежит Рамзаю.

Но кто бы ни изобрел телескоп, с инструментом дела пошли уже веселее. В самом начале XVII века темные пятна на Солнце удивленно наблюдали Галилео Галилей, Томас Хэрриот, Кристоф Шайнер, Давид Фабрициус… Позже немецким астрономом-любителем Генрихом Швабе была обнаружена знаменитая 11-летняя цикличность появления на Солнце пятен – каждые 11 лет количество пятен почему-то резко возрастало. Но тоже не всегда! Иногда Солнце вдруг словно бы забывало, что должно периодически активничать, покрываясь пятнами, и замирало в своем безмятежном ровном горении. Так, например, было во время маундеровского минимума, названного так по имени английского астронома Эдварда Маундера. Тогда за целых 70 лет (в период с 1645 по 1715 год) на Солнце наблюдалось всего 50 пятен. В тысячу раз меньше обычного! Солнце было совершенно не активным. Это было тяжелое для нашей планеты время. Средние зимние температуры упали на градус-полтора, а среднеглобальные – на полградуса.

Казалось бы, что такое полградуса в мировом масштабе? Да даже и полтора!.. Ну будет зимней ночью температура вместо 15 градусов мороза, 16,5°C. Не велика разница! Однако климатическая система настроена так тонко, что среднеглобальное падение температуры всего по полградуса оборачивается большими погодными неприятностями «на местах». Полградуса, кстати, – это ровно столько, на сколько повысилась среднеглобальная температура за последний век. И это повышение заставило всех говорить о глобальном потеплении, таянии ледников, всемирном потопе… А в маундеровский минимум вполне можно было говорить о глобальном похолодании – это были самые холодные десятилетия за последние две тысячи лет.

Это было время Страдивари… В специализированном научном журнале «Дендрохронология» два американца опубликовали статью, в которой показали, что скрипки знаменитого итальянского мастера обязаны своим волшебным звучанием именно глобальному похолоданию. Антонио Страдивари родился аккурат в самом начале маундеровского минимума, а свои самые ценные инструменты создал с 1700 по 1720 год. Первым обратил внимание на это совпадение климатолог Колумбийского университета Ллойд Беркль. Он решил проверить, как отразилось маундеровское похолодание на альпийских елях, из которых Страдивари делал свои скрипки. И обратился к дендрохронологу Генри Гриссино-Майеру. Выяснилось, что в пятисотлетней истории альпийских хвойных лесов был период чрезвычайно замедленного роста. Вы уже догадались? Да, он пришелся аккурат на маундеровский минимум. Везде – от Франции до Германии – ели, сосны, лиственницы с 1625 по 1720 год росли буквально «через не могу» – на спилах видны очень плотные и узкие годичные кольца. «Плотное дерево звучит лучше!» – сделали вывод климатологи. Так суровые климатические условия благоприятно сказались на искусстве.

Длинные зимы, прохладное лето. Знаем мы, где сейчас такие условия. Был бы жив Страдивари, он не стал бы делать скрипки из итальянской сосны, старику имело бы смысл заказывать российский лес. Made in Siberia…

Хорошо было Страдивари, он жил в Италии. Гораздо меньше повезло тем, кто жил чуток севернее. Самый страшный удар от маундеровского похолодания получили Финляндия, Швеция, Россия, Норвегия, Эстония – череда неурожайных лет выкосила в этих странах до 50 % населения. В России тогда правил Петр I. Из его записных книжек нам известно о климатических аномалиях эпохи: первая осада Азова провалилась потому, что 1 октября русские войска на берегу Азовского моря завалило снегом. Нынче в эту пору в Причерноморье только-только заканчивается бархатный сезон.

Забегая вперед, скажем, что начавшийся XXI век – век глубокого и продолжительного солнечного минимума, напоминающего маундеровский. Этот минимум должен наступить не позднее 25-го солнечного цикла. (С легкой руки директора Бернской обсерватории Рудольфа Вольфа, в честь коего и названы числа Вольфа, нумерация солнечных циклов ведется с середины XVIII века. Именно тогда начались регулярные наблюдения за солнечными пятнами.)

23-й цикл солнечной активности начался в 1996 году и закончился в марте 2008 года. Следующий, 24-й цикл, закончился в 2020 году, после чего наступил 25-й. По прогнозам астрономов, в этом цикле солнечная активность не превысит 50 единиц. Для сравнения: максимум 22-го цикла – 155 единиц; абсолютный максимум прошлого века, состоявшийся в 1957 году, – 190 единиц. Все, что меньше 100, – катастрофически мало.

Причем прогнозируемый учеными минимум солнечной активности продлится до конца столетия. В результате интенсивность солнечного излучения уменьшится настолько, что… Впрочем, об этом мы поговорим в последней части книги, собравшись у камина, который придется как нельзя более кстати.

Итак, мы выяснили, что на климат влияют колебания солнечной активности. Но разогрев поверхности планеты зависит не только от активности Солнца, но и от положения самой Земли, вспомним Гиппарха: «клима» – это уклон, угол… Другими словами, нагрев зависит от того, под каким углом планета повернет к звезде свою «макушку». С дошкольных лет каждый знает, что Земля крутится вокруг Солнца и вокруг своей оси. Период обращения Земли вокруг своей оси – 24 часа, а вокруг светила – 365 суток с копейками. Но эти два параметра – еще не все характеристики вращения планеты.

Ось вращения, проходящая через Северный и Южный полюсы, – та самая, о которую «трутся спиной медведи», – наклонена к плоскости эклиптики (плоскость обращения Земли вокруг Солнца) под углом в 23,1 градуса. Поэтому школьный глобус всегда «кривой», и никогда вы не отыщете в продаже глобуса, железная ось которого, увенчанная черным пластмассовым шариком, победно торчащим из Северного полюса, была бы перпендикулярна вашему столу. Она всегда наклонена, поскольку отражает существующее в реальности положение планеты.

Земля вращается вокруг светила, подставляя Солнышку то Северный полюс, то Южный, отчего приключаются смены времен года – когда больше солнца попадает на Северный полюс, случается лето в Северном полушарии, а когда на Южный – в южном.

Но 23,1 градуса – это средний угол, под которым ось вращения планеты наклонена к плоскости эклиптики. Угол этот постоянно меняется, гуляет на полтора-два градуса. Это «гуляние» называется нутацией. Когда угол меньше, больше тепла попадает на «макушки», начинают таять полярные шапки. Когда, напротив, угол возрастает, больше тепла приходится на низкие, экваториальные широты и меньше на полярные. И полярные шапки разрастаются. Период нутации – 41 тысяча лет.

Цикл эксцентриситета (сжимание-расширение эллипса орбиты) – 93 000 лет.

А есть еще такая штука, как прецессия – конусообразное колебание оси вращения планеты. Период колебания прецессии – 23 000 лет… В музее бельгийского города Лир экспонируются удивительные механические часы. Они сделаны часовым мастером Луи Зиммером в 1935 году и состоят из нескольких циферблатов. На одном из циферблатов движется самая медленная стрелка в мире – период ее полного оборота как раз составляет 23 000 лет. Увидевший зиммеровские часы Эйнштейн был очень ими впечатлен и тепло поздравил мастера с созданием этого великого прикола…

Так вот, все перечисленные астрономические циклы есть не что иное, как циклы климатических колебаний. Астрономия – наука точная, как часы. И не очень сложная, кстати. Еще во времена Птолемея можно было предсказывать солнечные затмения на сотни лет вперед. Поэтому, казалось бы, зная, с какой точностью работают небесные шестеренки, можно легко предсказывать изменения климата. Увы. Инструменты климатического оркестра звучат какофонически. Колебания разной частоты сложным образом накладываются друг на друга, словно рябь, бегущая по большой волне, и образуют сложную картину возмущения. А уж если учесть, что не только астрономия влияет на климат, картина становится совсем зубодробительной.

Одним из самых первых и самых известных ученых, исследовавших влияние астрономических циклов на климат, был Милутин Миланкович – серб по национальности. В отечественной литературе его любят величать югославским ученым. Миланкович действительно умер в 1958 году в Югославии. Но родился он в конце XIX века в Австро-Венгерской империи, поэтому с тем же успехом его можно называть великим австро-венгерским ученым, тем более что учился он в Вене, а работал какое-то время в Будапеште. Миланкович занялся проблемой, которая волновала тогда буквально всех, даже русских революционеров…

Дело в том, что в XIX веке была открыта поразительная периодичность оледенений. Оказалось, что когда-то полярная шапка расползалась практически на всю Европу – чуть ли не до Черного моря континент был покрыт мощным ледниковым панцирем. И это открытие совершенно потрясло весь цивилизованный мир. Еще за два-три десятка лет до этого замечательного открытия – во времена Пушкина люди с точностью до года знали, когда был создан мир: один из средневековых ирландских монахов, изучая Священное Писание, высчитал дату сотворения – 4004 год до Рождества Христова. В России до 1700 года даже летоисчисление велось от сотворения мира. (Правда, россияне с тем ирландским монахом были не вполне согласны и вносили свою поправку – полагали, будто мир был создан за 5508 лет до Рождества Христова.)

И вот представьте себе, после этой неторопливой эпохи шпаг и дуэльных пистолетов вовсю развернул свои плечи замечательный XIX век – век удивительных свершений, век револьвера, воздушного шара, Жюля Верна и паровоза, век, вскруживший человечеству голову успехами науки и техники… Биология указала людям на их предков – приматов. А геология – на истинный возраст мира: сотни миллионов лет.

Были наконец открыты следы грандиозного оледенения. На существование в Европе гигантского ледника указывали два геологических признака – ледниковые морены и глубокие параллельные борозды на поверхности долин. Надвигающийся ледник работает, как бульдозер ковшом – сдвигает перед собою грунт, обломки горной породы. В результате перед «ковшом» этого «бульдозера» образуется вал. На местности этот вал представляет собой цепь холмов, которые так и назвали – ледниковые морены.

Кроме того, наползающий ледник тащит с собой острые куски горной породы, процарапывая этими камнями длинные борозды. Ледник работает, словно гигантский наждак. Камни-резцы постепенно стираются, теряя острые грани и превращаясь в округлые ледниковые валуны.

Дальнейшие исследования геологов показали, что подобные наступления северных льдов – не разовая случайность, а периодическое явление. Естественно, это открытие всех думающих граждан страшно возбудило: если подобное уже было, не может ли оно случиться вновь? Ведь это означало бы конец цивилизации!.. Так что интерес Миланковича к проблеме был вполне объясним. Всех тогда интересовала ледниковая проблема. Даже небезызвестный анархист Кропоткин – весьма, кстати, разносторонняя личность – увлекался изучением ледниковых эпох.

Чем вызываются оледенения? Ответ на этот вопрос и стал искать Миланкович. Любопытно, что решение заняться этой проблемой пришло в голову молодого преподавателя Белградского университета по пьяни. Приятель Миланковича опубликовал сборничек своих самопальных виршей, и друзья решили отметить сие событие в небольшом белградском кафе. Поскольку денег у преподавателей было мало, отмечали дебют, попивая кофе. Но тут, на счастье не мировой литературы, но мировой науки, в кафе нарисовался ни много ни мало директор Белградского банка, имени которого неблагодарная история до нас не донесла. Он случайно услышал разговор и заинтересовался книжицей, стихи банкиру очень понравились, и он купил у поэта-дебютанта целых десять экземпляров брошюрки. Денег после этого события у молодых преподавателей стало, как вы понимаете, немерено, и они перешли на настоящее «отмечание» – заказали несколько бутылок вина.

После третьей бутылки приятель Миланковича решил написать поэму всех времен и народов, а Миланкович – «постичь всю Вселенную и донести луч света до ее отдаленных уголков», так, во всяком случае, он сам позже охарактеризовал свое состояние в мемуарах. Вселенную Миланкович не постиг, но зато взвалил на свои плечи решение загадки оледенений.

Идея Миланковича состояла в том, что решающее влияние на оледенение оказывает количество солнечного света, получаемого разными областями Земли. А оно, в свою очередь, связано с разными параметрами вращения и обращения планеты – нутацией, прецессией, циклом эксцентриситета. Представьте себе, что количество света и тепла, проливающегося на северные широты, уменьшается. Это значит, что снег с каждой весной все дольше остается на поверхности. А снег, как вы знаете, белый. То есть он хорошо отражает свет. То есть альбедо планеты (ее отражающая способность) повышается. И получается замкнутый круг, который в науке называется положительной обратной связью – чем меньше тепла и света, тем больше снега, а чем больше снега, тем меньше света и тепла достигает поверхности, потому что свет отражается от белой снежной поверхности. В результате этой положительной обратной связи Земля довольно быстро сваливается в совершенно иной климатический режим – ледниковый период.

Ледниковый период длится примерно 100 тысяч лет, а межледниковье только 10–12 тысяч лет. Вся наша цивилизация – порождение краткого периода «оттепели», мы живем в последнем межледниковом периоде, который называется голоценом. И который, к слову сказать, уже практически закончился, и если бы не спасительное глобальное потепление… Впрочем, об этом мы еще поговорим, а сейчас вернемся к Миланковичу.

Австро-венгерско-сербо-хорватско-югославский ученый, не имея компьютера, рассчитал приход солнечной радиации в различные сезоны и в разные широты земного шара. И сделал это настолько замечательно, что рассчитанные им тепловые потоки позже прекрасно совпали с большим количеством других – уже современных – данных о времени наступления ледниковых эпох. Ученые до Миланковича жарко спорили: какой тепловой поток важнее для климата – приходящийся на полярные или экваториальные широты? Летний или зимний? Из теории Миланковича получалось, что важнее летний тепловой солнечный поток, поступающий в полярные широты. И это тоже потом блестяще подтвердилось… Я, между прочим, выше не зря упомянул тот вполне очевидный факт, что Миланкович не имел компьютера. И сделал это исключительно для того, чтобы подчеркнуть величие научного подвига этого человека – чтобы рассчитать приток солнечной радиации на разные широты северного полушария, ему потребовалось 12 лет. Зато, благодаря заложенному им фундаменту, теперь ясно, что именно параметры гелиоцентрической орбиты оказывают существенное влияние на климат Земли в диапазоне десятков и сотен тысяч лет.

А вот в геологических масштабах, то есть в масштабах десятков и сотен миллионов лет, важнейшим климатическим фактором является соотношение площадей суши и вод, если это вам интересно. Океаны – аккумуляторы тепла. Чем больше океанов – тем ровнее климат, тем меньше температурный контраст между экватором и полюсами.

Еще один интересный фактор, влияющий на климат, – средняя высота суши на планете. Здесь зависимость ясна: чем выше – тем холоднее. Сейчас средняя высота суши составляет 849 метров. А когда-то она была равна полутора километрам. Но вопрос о причинах движения земной коры не входит в рассмотрение данной книги. Упомяну лишь, что сегодня средняя высота земной поверхности выше, чем была в мезозое, но ниже, чем в пермокарбоне. Земля дышит, и эти геологические подвижки также оказывают влияние на климат: когда-то на Земле было гораздо теплее, чем теперь, а в иные времена – гораздо холоднее, чем даже в последний ледниковый период…

График климатических колебаний за последние 400 тысяч лет представлен ниже. Пики на нем – это оттепели. Мы живем на последнем пике. За ним должно последовать новое ледниковье.

Однако нас с вами по понятной причине больше интересуют не десятки и сотни тысяч лет и уж тем более не миллионы, а тысячи и считаные сотни лет. То есть короткие климатические колебания, сопоставимые со временем существования цивилизации. А нашей цивилизации, напомню, около пяти тысяч лет. Иными словами, нас интересует та крохотная часть на графике, которая занимает половинку одного деления возле нуля на оси времени. И вот эти вот мелкие дрожания вокруг нуля на температурной оси.

Какие же факторы колеблют климат «по-мелкому»? И насколько вообще чувствительна цивилизация к мелким климатическим колебаниям?

Изменения температуры относительно нынешнего уровня, °С

Длительные периодические провалы на графике – ледниковые периоды. Короткие тепловые вспышки – межледниковые периоды. На графике мы отчетливо видим четыре ледниковых периода и пять межледниковий. Мы живем в самом конце пятого. Обратите также внимание, как резко падает температура при сваливании климата в ледниковый режим. Каких-нибудь 500–1000 лет и планету уже не узнать… Нулем на вертикальной оси обозначена нынешняя климатическая норма. (Если быть точным и придирчивым, то уже не нынешняя, а климатическая норма середины ХХ века.) То есть график показывает не абсолютную температуру, а отклонения среднеглобальной температуры от современного уровня за 400 000 лет.

Одного фактора мы уже коснулись – совсем «по-мелкому» на климат могут влиять 11-летние колебания солнечной активности. Помимо 11-летних существуют и вековые колебания солнечной активности. Возможно, эти вековые колебания связаны с периодом обращения тяжелых планет. Кстати говоря, с теми же тяжелыми планетами связана и вулканическая активность на Земле, также влияющая на климат.

Вулканы – это прыщи на лице планеты…

Глава 3. Пыхтящая планета

Царь Федор Иоаннович, последний из Рюриковичей, был на всю голову шибанутый. Это все знали. Только раз взглянув на Федора Иоанновича, можно было легко все понять. Вид Федор Иоаннович имел весьма болезненный, лицо бледное, слегка опухшее, дебиловатое. Ходил он нетвердой походкой и все время улыбался, хотя кирпич ему на голову в детстве не падал, – видно, тут природа сама постаралась.

Ничего, что я так неполиткорректно о слабоумном?..

Польский посланник Лев Сапега, впервые увидевший царя Федора в действии (сидящим на троне и бормочущим что-то невнятное), сделал следующий вывод: «Хотя про него говорят, что у него ума немного, но я увидел, как из собственного наблюдения, так и из слов других, что его вовсе нет».

Надо сказать, исконные враги России – поляки – немало обрадовались тому обстоятельству, что на русский трон сел олигофрен. В Кракове надеялись, что при таком раскладе все дела в Московии придут в полный упадок, чем они, потирая ручонки, и воспользуются. Так бы оно наверняка и случилось, если б не Борис Годунов.

Когда умер Иван Грозный и воцарился его сын-полудурок, Годунову было едва за тридцать. Именно на плечи этого молодого человека легла главная тяжесть по управлению государством Российским. И Годунов прекрасно справлялся. Он был не только молод и энергичен, но и талантлив. Неблагодарная история в лице современников и потомков не оценила этого человека. Впрочем, обстоятельства планетарного масштаба не дали ему шанс развернуться во всю мощь своего таланта и организаторских способностей.

А начал Годунов хорошо… Был он практически выходцем «из ниоткуда», его предки владели мелкими вотчинами и не играли никакой роли в русской истории до тех пор, пока Борис Годунов не женился на дочери Малюты Скуратова. Так при царском дворе появился новый человек, вскоре замеченный Иваном Грозным. Кстати говоря, сын Грозного – Федя-дурачок женился на сестре Бориса Годунова Ирине.

Этот Федя и стал царствовать после смерти Грозного. А вся тяжесть реального управления страной легла на плечи его шурина – Бориса. Именно Годунов учредил русскую патриархию в результате хитрых интриг продавив это решение «на международном уровне» – до Годунова никаких патриархов на Руси не было, российская церковь имела зарубежное начальство.

Годунов успешно урегулировал доставшийся ему в наследство «от прежней власти» пограничный спор со Швецией, в результате чего шведы уступили России ранее утерянные ею города Ям, Копорье, Орешек, Иван-город и Корелу. Правительство Годунова продлило перемирие с Польшей и ненадолго получило выход к Балтийскому морю.

С помощью придуманной им военной хитрости Годунов наголову разбил под Москвой войско крымского хана Казы-Гирея. А между тем положение Москвы было аховым, все висело на волоске: тогда только-только закончилось очередное перемирие со Швецией, и все наличные русские войска были сосредоточены на севере страны. Поэтому Казы-Гирей подошел к почти беззащитной столице и уже смотрел с Воробьевых гор на Москву, раздумывая о том, что будет делать с покоренным городом. Тогда Годунов и провернул блистательную операцию, задействовав через полевую разведку русских пленных Казы-Гирея. Он велел без умолку палить в Москве из пушек. Когда Гирей заинтересовался причинами непонятной пальбы, русские пленные объяснили хану, что это москвичи дают салют от радости: в Москву подошли свежие части из Новгорода и других городов. Хан перепугался и повернул войска от Москвы. Годунов умело воспользовался моментом замешательства и бросился вдогонку. Татар преследовали аж до самой Тулы, и раненому хану едва удалось утечь к себе в Бахчисарай на простой телеге.

Годунов не только воевал, но и строил. Строительство городов было главным делом его жизни. Государство сильно городами – Годунов как никто это понимал. По берегам Волги и ее притоков по приказу Бориса были выстроены новые города – Саранск, Переволок, Царицын, Самара, Саратов, Цивильск, Уржум, Царево-Санчурск. Астрахань и Смоленск были обнесены новыми каменными стенами, а в Москве Годунов построил Белогородскую стену и колокольню Ивана Великого в Кремле. (Построенные Годуновым Смоленская и Московская стены сослужат России добрую службу в Смутное время.)

При Годунове был заложен Архангельск, который благодаря удачному месторасположению сразу же стал важнейшим торговым узлом. Кстати, о торговле. Годунов неплохо разбирался в экономике. В целях оживления торговли он разрешил англичанам беспошлинную торговлю, но на их просьбу запретить всем иноземным купцам, кроме английских, торговать в России, ответил решительным отказом: должна быть конкуренция!..

На юге страны по приказу Годунова были заложены Белгород, Ливны, Валуйки, Оскол, Воронеж, широкими темпами шло строительство Курска.

Расширились связи с Грузией. Для обеспечения доступа в эту страну в устье Терека было возобновлено строительство полузабытого русского укрепления.

Возник укрепленный город на Яике (нынешняя река Урал). На востоке удачно складывались дела с колонизацией Сибири. После смерти Ермака и ухода его дружины обратно за Урал дело русской колонизации казалось навсегда проигранным. И именно в правление Годунова было восстановлено в Сибири русское господство. При Годунове на сибирских просторах были построены новые города – Тюмень, Тобольск, Томск, Сургут, Нарым, Кетск, Пелым, Березов, Тара.

Если в Москве или в каком-то другом городе происходил пожар, Годунов за счет казны, а порой и за свой личный счет помогал погорельцам. Когда в Пскове вспыхнула эпидемия, именно Годунов распорядился выставить вокруг города санитарно-карантинные заставы, чтобы не дать распространиться болезни на другие районы страны.

Еще один интересный психологический момент, характеризующий Годунова – отказ от трона… 7 января 1598 года тихо и без соплей откинул копыта царь и Великий Князь Всея Руси, Федор Иоаннович. Тогда бояре задумались думкой тугою и решили превратить Россию в парламентскую республику – передать всю власть Боярской думе. Потому что жена покойного царя Федора Иоанновича Ирина (сестра Годунова) отреклась от престола и постриглась в монахини в Новодевичьем монастыре. А брат Федора Иоанновича – царевич Дмитрий к тому времени давно уже покоился в сырой земле в городе Угличе. Да если бы и не покоился! Во-первых, мал он был еще для царствования, а во-вторых, дурная наследственность сумасшедшего Ивана Грозного задела не только старшего Федора, но и младшенького – царевича Дмитрия. Мальчик страдал припадками эпилепсии и во время одного из них проткнул себе горло ножиком, который в тот момент держал в руке.

Естественно, добрая народная молва решила, что, в отличие от простых смертных, царевичи – даже страдающие падучей – просто так на ножики не падают. И что на самом деле мальчонку зарезали по приказу Годунова. Официальное следствие, проведенное по факту смерти, слухов, разумеется, не развеяло: Элвис не может умереть! Тем более так глупо… Поэтому позже и возникли всяческие Лжедмитрии. А через несколько лет, когда Годунова уже не было в живых, царевича канонизировали, как невинно убиенного, его смерть молва навечно приписала Годунову. «И мальчики кровавые в глазах». Но все это было позже, а пока…

А пока придуманный боярами план – посадить на пустой трон коллективного царя – не сработал: посадский люд, который созвали целовать крест Боярской думе, заволновался, зашумел, начал галдеть, что никакой такой Думы он и знать не знает, и слыхом не слыхивал, и вообще – давайте нам Бориску на царство!..

На тот момент самым старшим «по званию» в государстве был патриарх – как политрук, который после смерти командира берет на себя командование. Патриарх на правах старшего пошел к Годунову просить, чтобы тот сел на царство. Годунов отказался. Причем отказывался он не раз и не два. Патриарху пришлось несколько раз проводить с ним беседы с глазу на глаз, постепенно продвигая к этой мысли.

В конце концов, решение о царе отложили до Земского собора, который должен был состояться 17 февраля 1598 года. На открытии съезда патриарх толкнул проникновенную речь, суть которой сводилась к тому, что «…нам мимо Бориса Федоровича, иного государя» и искать не надо. Земский собор поддержал патриарха.

20 февраля патриарх с представительной делегацией из духовенства и народа прибыл в Новодевичий монастырь, где вместе со своей сестрой Ириной находился Годунов. Патриарх и вся делегация со слезами били челом, умоляя Годунова занять опустевший престол, но снова получили отказ.

На следующий день к Новодевичьему монастырю уже подтянулась внушительная демонстрация горожан – шли с иконами, хоругвями, с женами и младенцами. Был бы на месте Годунова царь Николай Второй, он бы устроил им «кровавое» воскресенье двумя-тремя залпами из трехлинеек. Но Годунов был мягкий человек. Он согласился стать царем.

Начало царствования Бориса Годунова было многообещающим. Царь на год освободил всех крестьян от податей, купцов освободил от всяких пошлин на два года, иноверцев – от уплаты налога на год. Бюджетники в качестве премиальных получили годовое жалованье. Была объявлена амнистия. Неимущие и социально незащищенные (вдовы, сироты, нищие) получили денежное вспоможение. Годунов отменил смертную казнь.

При Годунове прекрасно работало «МЧС»: если где-то случалось наводнение или пожар, туда сразу же высылались продукты питания, теплая одежда, деньги… Годунов много ездил по стране, стараясь первым прибыть на место чрезвычайной ситуации с гуманитарным грузом. Никогда еще Россия не знала такого деятельного царя.

Борис решил завести в стране средние школы и построить университет. Мысль о том, что России пришла пора приобщаться к европейской культуре, гвоздем сидела в его голове. Именно Годунов первым из всех русских царей стал посылать талантливую молодежь учиться за границу. Он всячески старался привлекать в страну образованных иностранных специалистов и ученых.

Казалось бы, жить да процветать стране с таким правителем! Казалось бы, его светлое имя должно навсегда остаться в веках и затмить славными и гуманными деяниями зверства Петра Первого. Да, собственно говоря, Петру Первому после Годунова уже и делать было бы нечего, но…

Но почему-то вместо того, чтобы взлететь, Россия после Годунова свалилась в пропасть Смутного времени. И почему-то один из историков пишет о Годунове следующие печальные и проникновенные слова: «Налицо была блестящая победа, но такова уж была злосчастная судьба Бориса, что каждый его успех в народном сознании обращался ему во зло. Ни один государственный человек на Руси до него не тратил столько сил на то, чтобы заслужить народное благорасположение… никогда имя Годунова не стояло в указах о казнях, но всегда оно писалось в тех бумагах, когда кого-нибудь жаловали или награждали; но, несмотря на это… нет такого греха, в котором его не обвиняли бы, причем часто совершенно огульно и бездоказательно. Так, например, после бегства Казы-Гирея стали ходить толки, что Борис сам навел хана, чтобы отвлечь народ от убийства Дмитрия».

А после московского пожара, добавлю, начали курсировать слухи, что столицу специально подожгли по приказу Бориса, дабы царь поимел возможность помогать погорельцам, ища тем самым дешевой популярности. Стопами Нерона… И вы еще спрашиваете, за что я не люблю народ?..

Так что же все-таки переломило историю России на самом многообещающем месте?

Вулканы.

Но прежде чем говорить о вулканах, пару слов о климате той эпохи… После XII столетия нашей эры земной шар скатился в климатический режим, который историки и климатологи нарекли Малым Ледниковым периодом и который с переменным успехом длился до конца XIX века. Название, надо сказать, ученые придумали вполне удачное. Действительно, во время этого микроледниковья творилось много удивительных вещей – в Венеции катались на коньках, 30 июня 1318 года в Кёльне шел снег. А в России между XIV и XIX веками снег вообще мог выпасть в любой месяц лета. Иногда летние заморозки повторялись несколько лет подряд. Это случалось в XIV, XV, конце XVI века и, конечно, приводило к низким урожаям и голоду.

Но самыми тяжелыми выдались первые годы XVII века. Самое начало царствования Бориса Годунова. Неурожайные годы пошли, как говорят, кластером, то есть один за другим – в 1600, 1601, 1602 и 1603 годах в Москве выпадал снег и в июле, и августе, случались периодические заморозки во все летние месяцы. При этом по 40–50 дней лили дожди. О каком урожае в таких условиях может идти речь? Он гнил на корню. Один неурожайный год еще можно как-то проскрипеть, перебиваясь прошлогодними запасами, но два, а уж тем более три года без урожая пережить практически невозможно. А тут четыре неурожайных года подряд!

Современники отмечали, что подобных времен «не помнили ни деды, ни прадеды». Голод был таким, что съели всех собак, кошек, мышей и крыс. Ели собственных детей. На рынках продавали человечину. Путнику опасно было ночевать на постоялом дворе – могли запросто зарезать и съесть.

Естественно, Борис боролся с природой, как мог. Он приказал распечатать стратегические запасы зерна и бесплатно раздавал голодающим, отправлял хлеб в те области, которые пострадали от недорода более всего, раздавал бедным деньги, чтобы они могли купить еду, пытался заморозить цены на хлеб. Поскольку деньги, выделенные из бюджета на борьбу с голодом, нещадно разворовывались чиновниками, Годунов перешел на прямые продовольственные поставки в провинцию.

Всех умерших царь хоронил за счет казны. И не сказать, чтобы это обошлось дешево: только в Москве пришлось захоронить больше сотни тысяч трупов. Бандитизм и религиозный фанатизм захлестнули страну. Разбойничьи шайки не давали проезду, лютуя на больших дорогах, разорвав тем самым коммуникации. Дошло до того, что огромная шайка бандитов под руководством атамана Косолапа появилась под стенами Москвы. Годунов выставил против бандитов регулярное войско, которому с огромным трудом удалось справиться с бандитами. И это было только первой волной великой смуты…

Народ – неблагодарное животное. Кто виноват в неурожае? Странный вопрос… Кто всегда и во всем виноват? Царь, конечно! Он за все в стране отвечает! Знать, не угодил Борька Господу, раз так карает Всеблагой землю русскую. Знать, за царевича Дмитрия боженька мстит. За пожар Москвы. За хана Гирея, которого Годунов на Москву наслал. За то, что иноземных ученых-басурман на Русь Святую приглашал. Царю Господь мстит, а народ страдает! Ну и сволочь же этот Годунов! А вы знаете, почему он хлеб голодающим раздает? Грехи замаливает! А ведь не всем, между прочим, царского хлебушка-то хватает! Значит, ворует царь хлебушек народный.

Про всех правителей всех стран всегда ползут разные бредовые слухи. Но все сплетни и самые глупые небылицы про Годунова история тщательно собрала и законсервировала в памяти народной. Вместе с прозвищем годуновского правления – Несчастное. Несчастное правление…

Ну, ничаво, ничаво! Вот придет ужо спаситель! Глядишь, невинно убиенный Митенька встанет из гроба, спасет Русь Святую от супостата! Отольются волку овечьи слезки!

Элвис жив! Христос воскрес!

Слухи о том, что напоровшийся сонной артерией на нож эпилептик чудом спасся, давно бродили в гуще темных народных масс, но именно природная катастрофа материализовала этот слух. И пошли почковаться Лжедмитрии.

Будучи человеком умным, Годунов понимал, чем грозит государству эта идея – о воскресшем Дмитрии. Живой царевич был Годунову менее страшен, чем мертвый. И кажется мне, переживал Борис в свое время о нелепой смерти Дмитрия не меньше, чем Наполеон о трагически случайном расстреле герцога Энгиенского. Чувствовали они оба, что эти покойники не простят случайности…

16 октября 1604 года чудесно воскресший царевич Дмитрий с огромной бородавкой на носу (она досталась ему по наследству от Гришки Отрепьева) и небольшим отрядом польских интервентов вступил в пределы Московского государства. Города сдавались Спасителю один за другим. Служилый люд перебегал к чудесному царевичу целыми толпами.

Годунов держал страну изо всех сил. Осадивший Новгород Северский Лжедмитрий был отброшен войсками законного государя. Затем войска московского царя под предводительством Федора Мстиславского одержали еще одну победу над Лжедмитрием и оттеснили его к Путивлю. Со своей стороны, политрук московский и всея Руси – патриарх Иов сделал громкое заявление, что сына Ивана Грозного Дмитрия нет в живых, а назвавшийся Дмитрием человек на самом деле беглый расстрига Гришка Отрепьев. Заявление транслировали во всех церквях страны. Но народ уже ничего не брал в голову, а «выбирал сердцем», толпами стекаясь в войско самозванца.

Я уже писал выше, что народ – свинья неблагодарная? Ну, повторюсь…

Трудно сказать, как сложилась бы судьба страны дальше, если б дрогнувшее окружение Годунова не отравило его. 13 апреля царь проснулся утром бодрый и веселый. А после того, как откушал обед, стал жаловаться на дурноту, боли в животе. Носом и через уши у него пошла кровь, и около трех часов пополудни царь скончался, как скажут позже: «от большой печали». Дальше – Смута. Время безвременья.

И вот теперь пришла пора открыть читателю, что же послужило причиной столь катастрофического падения среднегодовой температуры. Я уже упоминал, что правление Годунова пришлось на самую середину Малого ледникового периода. А по защищаемой данной книгой теории, локальные ухудшения климата приводят к взлетам человеческого духа, появлению новых, необычных изобретений, рождению великих империй.

Так оно и шло в России. Грозный выстраивал империю. Пришедший ему на смену Годунов успешно продолжал начатое дело. Но потом стало не просто холодно, а катастрофически холодно. Климат скакнул вниз так резко и так сильно, что социальная система не успела или просто не смогла адекватно отреагировать. Сломалась. «Всякая значимая зависимость носит экстремальный характер», – тот, кто читал мою книгу «Апгрейд обезьяны», знает этот великий закон Никонова. Оно, конечно, хорошо для строительства империи, когда холодает. Но если холодает сверх меры… Тогда случается то, что случилось с Россией Годунова.

Ученые и раньше знали, что летние заморозки и кластеры обычно связаны с крупными извержениями вулканов, которые выбрасывают в атмосферу так много разной дряни, что снижается светопроницаемость атмосферы и на несколько лет наступает «ядерная зима». В первом приближении механизм понижения температуры действительно таков (корректирующие технические подробности ниже)… В общем, по всем признакам холодный кластер 1600–1603 годов был следствием крупного извержения, но какой именно вулкан взорвался?

Только сравнительно недавно удалось наконец определить, где именно произошло самое сильное извержение, закончившееся для России национальной катастрофой. Оказалось, в 1600 году в Южной Америке, на территории Перу, взорвался вулкан Уайнапутина (Huaynaputina). Нашла «преступника» американская гляциологическая экспедиция, которая работала на ледниках в тропических Андах. Нищий русский ученый по фамилии Михаленко пробурил лед на головокружительной высоте в 5000 метров, а американцы потом посмотрели химический состав льда по годам. Отсчитать годовые кольца ледника не сложнее, чем годовые кольца на дереве. В слое, соответствующем 1600 году, обнаружили повышенное содержание серы, что прямо указывало на мощное извержение.

Вулканы, эти неприятные и опасные фурункулы планеты, мучают нас столько времени, сколько мы существуем. На планете тысячи вулканов (точное их число никто не знает), правда, не все они походят на фурункулы. Существует так называемый разломный вулканизм – это, скорее, язвы на теле планеты. Их обычный человек даже и вулканами-то не назовет, поскольку они не имеют привычной конусовидной формы. Подобные «недовулканы» есть в Исландии, на Канарских островах, на Гавайях. Выглядят они так: из трещин в земной коре медленно и постоянно течет лава с малым содержанием газов. Гавайский вулкан Килауэа, например, извергается каждый день в течение многих столетий. Это явление даже собственное название получило – гавайский тип вулканизма.

Ах, если бы все извержения протекали так интеллигентно! Не написал бы Брюллов тогда своей знаменитой картины. И мировое искусство понесло бы значительную утрату…

Вулканы располагаются на нашей планете крайне неравномерно. Скажем, в Европе их почти нет. Нет вулканов в большей части Сибири и в материковой Австралии. Зато 80 % всех извержений дают вулканы так называемого Тихоокеанского огненного кольца. По этому названию наиболее сметливые читатели сразу догадались, что Тихий океан опоясан кольцом вулканов. Действительно… Вспомните карту, и поехали против часовой стрелки – Алеуты, Камчатка, Курилы, Япония, Тайвань, Филиппины, Индонезия, Соломоновы острова, Гебридские острова, Новая Зеландия… потом цепочка вулканов тянется по дну Тихого океана, далее вулканы осеменяют все западное побережье обеих Америк, и вот мы снова возвращаемся на Алеутские острова. Кольцо.

Вулканологи тщательно следят за вулканами, каталогизируют их и издают ежемесячные бюллетени с описанием того, что и с какой силой изверглось. Это очень важные наблюдения, но, к сожалению, бессмысленные: они не имеют никакой предсказательной силы. Увы, извержения вулканов так же, как и землетрясения, пока что вулканологами не прогнозируются.

Вот лишь одна иллюстрация к этому тезису. В июне 1993 года в Колумбии состоялась международная вулканологическая конференция. По ходу дела прилетевшие на симпозиум ученые решили сходить на экскурсию к известному колумбийскому вулкану Галерас. Как говорится, в тему… И надо ж такому случиться – аккурат в тот момент, когда группа из 12 вулканологов поднялась к жерлу, началось извержение. Не очень сильное – на 3 балла. Однако почти все «экскурсанты» погибли – 7 июня 1993 года на склонах Галераса полег весь цвет мировой вулканологии. И ничего в этом смешного нет. Это трагедия, господа! Мало мы еще знаем о вулканах. Но кое-что все-таки знаем. Более того, предсказывать извержения позволяют не геологические или вулканологические данные, а… астрономические и климатологические, о чем мы также поговорим в конце книги.

Особенно опасны вулканы так называемого плинийского типа. Свое название они получили от Плиния Старшего, впервые описавшего данный тип земных прыщей. Плиний Старший был жителем Помпеи. Одно из извержений он и описал. А во время другого, 24 августа 79 года, погиб. Очень последовательный был человек. Плинийские вулканы – это вулканы спящие. По-другому их можно назвать взрывными. Породы, слагающие плинийские вулканы, застывают, закупоривая жерло, словно пробкой бутылку шампанского. А потом, когда неожиданно для окружающих пробку выбивает, начинаются неприятности.

Непредсказуемость вулканов порой удивляет самих вулканологов, например, главное извержение прошлого столетия произошло из вулкана, который даже не был в списке действующих. Это случилось 15 июня 1991 года на самом большом филиппинском острове Лусон, всего в 80 км от столицы Филиппин. Взорвался вулкан Пинатубо. Во время извержения погибло 800 человек, а больше 100 000 остались без крова. Так спокойно все обошлось только потому, что это было не самое сильное извержение в истории планеты.

Пинатубо взорвался, выбросив в воздух пепел и газы на высоту 24 км. Туча пыли и пепла достигла Сингапура, находящегося от вулкана на расстоянии в 2400 км. Потоки расплавленных и раскаленных почти до 1000°С горных пород хлынули огненными реками по склонам со скоростью курьерского поезда. На сотни километров вокруг день превратился в ночь. В самой пострадавшей провинции Замбалес все было покрыто метровым слоем пепла и вулканических обломков. При извержении было выброшено в атмосферу около 30 000 000 тонн диоксида серы.

Гораздо более сильное извержение случилось 26 августа 1883 года. Если я назову вам вулкан, вы, наверное, что-то такое даже вспомните – Кракатау… Вулкан Кракатау находится на острове Кракатау в Зондском проливе, между Явой и Суматрой. Когда он рванул, столб раскаленных газов поднялся на высоту до 80 км. Грохот слышали за тысячу километров. Пепел оседал в радиусе пяти с лишним тысяч километров от острова. Цунами, возникшее при извержении, было высотой в 30 метров, оно обогнуло земной шар, и его воздействие ощущалось аж на Ла-Манше.

Кракатау уничтожил около 300 населенных пунктов и унес жизни 36 000 человек. Пресса тогда уже была, телеграф был, поэтому яванская катастрофа получила широкий общественный резонанс. В отличие от гораздо более сильной Сумбавской. Но прежде, чем рассказать о Сумбаве, пара слов о том, в чем измеряется сила извержения. Меряется она, как многие знают, в баллах – от 1 до 8. Причем не нужно думать, что извержение силой в 5 баллов всего на четверть сильнее того, которому ученые присвоят 4 балла. Нет, оно на порядок сильнее. Каждый балл – это увеличение силы извержения в 10 раз.

Так вот, за все время систематических наблюдений за вулканами (а это примерно 100–150 лет) было только одно извержение, которому присвоили «семерку» – извержение Тамборы.

5 апреля 1815 года на острове Сумбава в Индонезии взорвался вулкан Тамбора. Гул был слышен на расстоянии 4000 км. В течение нескольких дней после извержения над Зондским архипелагом стояла кромешная тьма – солнце было полностью закрыто вулканической пылью. Объем извергнутого Тамборой материала составил 400 кубических километров, то есть половину объема Ладоги – самого большого озера Европы. Но если учесть, что выбросы вулканологи исчисляют в так называемом «эквиваленте сухой скалы», то есть приводят к плотности 2,5 г/см^3, а фактически вулкан выбрасывает вспененные массы породы, то реальные выбросы Тамборы могли заполнить Ладожскую впадину с горкой.

В результате этой природной катастрофы средняя высота острова Сумбава уменьшилась с 4100 м до 850 м над уровнем моря. То есть островок буквально разнесло взрывом. Вот это была «семерочка»…

Однако в истории планеты были извержения и поболее – такие, которым, живи тогда вулканологи, они вынуждены были бы присвоить «девятку»! И каждое такое извержение сопровождалось историческими событиями в виде переселения народов. Не само извержение, конечно, вызывало массовые миграции, а вызванное им похолодание.

Надо сказать, в историю Московии, на территории которой вулканов отродясь не было, вулканы вписали немало черных страниц. Скажем, анализ ледовых кернов показывает, что в 1258 году где-то на планете (пока неясно, где именно) здорово громыхнуло – судя по величине пика на графике, шарахнуло вдвое-втрое мощнее Тамборы! Результат: новгородские и псковские летописи 1259 года отмечают необыкновенно холодную весну – 31 мая (практически летом!) ударили сильные морозы, а осень наступила так рано, что весь урожай лег под снег.

А отчего, кстати, наступает глобальное похолодание после извержения? Вы, наверное, после всего прочитанного сочтете это пустым вопросом. Действительно, если тучи над городом встали, в воздухе пахнет черт знает чем, в носу образуются засохшие пылевые козюльки, а солнышко не может пробиться сквозь тьму, накрывшую ненавидимый прокуратором город, то к чему задавать странные вопросы?.. Ответ ясен: солнце закрыто – земля не прогревается… Однако вопрос мой не так странен, как кажется.

Достаньте самую популярную в России банкноту – стодолларовую, у вас она наверняка есть. Внимательно посмотрите в лицо человека, на ней изображенного. Это Бенджамин Франклин. Не американский президент, как многие ошибочно полагают, а крупный ученый, один из авторов Декларации независимости, а в 80-х годах XVIII века – посол США во Франции. Последнее обстоятельство важно для данной книги. Ибо именно тогда, когда пытливый американец пребывал в Европе, в Исландии извергся вулкан Лаки, оставивший после себя почти стокилометровую (!) реку застывшей лавы и сухой туман, который осенью 1783 года окутал всю Европу. После чего приключилась необыкновенно холодная зима.

Эта цепочка обстоятельств – «извержение – туман – холод» – не осталась не замеченной Франклином и привела его к мысли о влиянии пыли на климат. Для той поры это была хорошая гипотеза. Настолько хорошая, что она продержалась почти 200 лет – до конца XX века. И только тогда, когда верхние слои атмосферы стали исследовать с помощью летательных аппаратов, когда появились новые методы измерения прозрачности атмосферы, выяснилось: вовсе не вулканическая пыль виновата в глобальных похолоданиях. Пылевая гипотеза уступила место аэрозольной.

Пыль-то довольно быстро оседает. К тому же она может не только охлаждать, но и нагревать атмосферу, тут все зависит от размера пылевых частиц – мелкие (около микрона) частички охлаждают атмосферу, а более крупные – нагревают. А вот аэрозоль…

В чем суть аэрозольной гипотезы? Возьмем ту же Тамбору. Тамбора выбросила 70 миллионов тонн серы в виде сернистых газов. Газы гидратировались атмосферной влагой и образовали серную кислоту в виде сернокислого тумана. В отличие от пыли, этот туман быстро не оседает, а изволит пребывать в верхних слоях атмосферы годами, отражая солнечные лучики и наводя тем самым климатические беспорядки.

Строение атмосферы таково, что, если вулкан взорвался в высоких широтах, сернокислая вулканическая аэрозоль окутывает только ту полусферу планеты, где произошло извержение. То есть если изверглось в Северном полушарии, то и похолодает в Северном. Если в Южном – то в Южном. А если вулканический взрыв произошел в низких широтах, не далее 15 широтных градусов от экватора, то аэрозоль разносит по обоим полушариям и охлаждение случается всемирное.

Взрыв Пинатубо снизил среднеземную температуру на 0,3 градуса. Много это или мало?.. За последний век земной шар нагрелся на 0,6 градуса, что заставило всех кричать о глобальном потеплении. Другими словами, одно сравнительно небольшое извержение сразу съело половину всего Глобального потепления! А если извержение случится большое?.. Правда, через три года аэрозоль от Пинатубо рассеялся, но известно, что при больших взрывах он может висеть в атмосфере десятилетиями. Тогда включится та самая положительная обратная связь с альбедо полярных льдов, о которой мы уже говорили ранее, и земной шар быстро свалится в настоящий ледниковый период. Не Малый, а Большой. То есть одно сверхкрупное извержение или серия крупных извержений могут послужить спусковым механизмом для этого ужасного процесса, который погубит цивилизацию.

Резонный вопрос: а ожидаются ли крупные извержения в ближайшем будущем? Неутешительный ответ: ожидаются. Но подробнее об этом мы поговорим позже, когда будем обсуждать самые последние научные данные.

XX век был веком относительно спокойного вулканизма. Случилось несколько несолидных извержений и пара извержений посолиднее. В 1991 году взорвался Пинатубо, как вы уже знаете. На Мартинике 8 мая 1902 года произошло извержение, в результате которого был полностью разрушен цветущий город Сен-Пьер. Погибли все 30 000 жителей. Чудом уцелел лишь один человек, сидевший в подземной тюрьме. Он перенес тяжелые ожоги и потом до конца дней своих занимался тем, что демонстрировал их в бродячем цирке в Америке. На Мартинике сейчас музей извержения. Люди, которые в нем побывали, говорят, что впечатление он производит примерно такое же, как музей в Хиросиме – та же панорама: город, в котором не осталось ни одного здания. Серая пустыня. Лунный пейзаж.

Опять-таки благодаря наличию СМИ и телеграфа это извержение также получило хорошую прессу. Но, по известной нам шкале извержений, оно тянуло едва на «четверочку». Тамбора выступил в 1000 раз мощнее, потому и получил за свое выступление максимальную оценку (7 баллов).

А как трясло когда-то планету! Любо-дорого… Если будете в Сингапуре, не поленитесь слетать в большой город Медан на острове Суматра. Час полета, затем два часа на машине по хорошей дороге, и вы у озера Тоба. Озеро немаленькое – с одного берега с трудом просматривается другой. Это озеро – кратер вулкана Тоба, который взорвался 73 тысячи лет назад. Именно ему вулканологи должны были бы присвоить полновесную «восьмерку». То есть мощь его взрыва в 10 000 раз превышала мощь вулкана, стершего с лица земли город Сен-Пьер.

Объем извергнутого – 3000 кубических километров в эквиваленте сухой скалы. Математическая модель взрыва дает масштаб охлаждения поверхности северного полушария на 3,5 градуса в течение 10 лет.

Вот чего нам следует ожидать и бояться…

Кстати говоря, по одной из версий, причина нынешнего глобального потепления – вулканическое спокойствие XX века. Именно оно, по мнению некоторых климатологов, лежит в основе того климатического благоденствия, которое мы нынче имеем… После того, как в 1902 году вулканом был стерт город Сен-Пьер, в 1912 году попугал аборигенов вулкан Катмай на Аляске. А затем почти на полвека наступило затишье. Подобного затишья не было полторы тысячи лет! Не затишье ли это перед бурей?

По прогнозам, уже в этом веке интенсивность вулканической активности начнет нарастать и может сравниться с активностью начала XIX века. А XIX век был холодным веком, если помните – недаром герои Достоевского летом гуляли по Питеру в пальто. Впрочем, как было сказано, про это мы еще поговорим со всеми козырями на руках.

Глава 4. Газы!

Итак, что мы поняли? Что климат зависит от активности Солнца. От положения Земли на орбите. От вулканической деятельности. Граждане продвинутые вспомнят еще про парниковые газы.

Да. Парниковые газы… Как говорил Райкин, «каждый вдыхает кислород, а выдохнуть норовит всякую гадость!». Именно про эту гадость нам и нужно сейчас будет сказать пару добрых слов.

Земная атмосфера – это азот и кислород. Азота в ней 78 %, кислорода 21 %. То есть в сумме 99 %. А один оставшийся процент приходится на все остальное – аргон, углекислый газ, метан, водород… Вот этот-то один процент и является решающим для климата, как ни странно. Главную роль здесь играют трех– и многоатомные газы – такие, как СО_2, СН_4. Двухатомные газы – О_2 или N_2 прозрачны для солнечного коротковолнового излучения и для отраженного от поверхности земли длинноволнового. А вот трехатомные прозрачны только для тех лучей, которые прилетают от солнышка. А те, которые переизлучает (отражает) земля, трехатомными газами задерживаются.

Слушайте, это ничего, что я тут формул химических понаписал, а? Не напряг? Уповаю на умных, интеллигентных читателей, которые не прогуливали в школе химию и знают, что СН_4 – это метан, а СО_2 – углекислый газ, который Райкин выдыхал. Господи, пошли мне таких могучих интеллектуалов…

Таким образом, чем больше в атмосфере трехатомных газов, тем большее количество тепла атмосферой задерживается, поскольку трехатомные газы отраженное излучение не пропускают, а поглощают. Нагреваясь. Получается как бы эффект парника. За что трехатомные газы и назвали парниковыми.

За последние сто пятьдесят лет концентрация главного парникового газа – СО_2 – в атмосфере из-за деятельности человека выросла больше, чем на треть. И достигла умопомрачительной величины – 0,038 %. Для сравнения, аргона в атмосфере 0,93 %, то есть почти в 25 раз больше. Но вся эта куча аргона не влияет на климат, а сотые доли углекислых процентов влияют. Тонкая штука климат…

Углекислый газ выдыхают все, кому не лень, его ударными темпами производит промышленность, его не любят гринписовцы, его выделение пытаются сократить науськанные «зелеными» либерально-демократические политики, и о нем мы еще обязательно поговорим. А сейчас в нашей песне будет куплет о метане.

Метан выделяют болота. Поэтому площадь болот непременно входит в формулы математических моделей климата. А еще метан выделяют овцы и, вообще, все крупные млекопитающие. Овцы пукают метаном. Поэтому поголовье овец, коз, коров, составляющее, к слову, сотни миллионов голов по всему миру, также входит в климатические модели.

Человек, безусловно, внес существенную лепту в насыщение атмосферы парниковыми газами. Больше того, расчеты показывают, что именно наша промышленная деятельность отодвинула начало очередного ледникового периода. Впрочем, об этом позже будет сказана пара добрых слов.

А сейчас остановимся еще на одном неожиданном факторе, влияющем на климат. Оказывается, на климат влияет… сам климат. Точнее говоря, сложность климатической системы. Моделирование на больших ЭВМ наглядно это демонстрирует. Если математически воспроизвести и запустить в компьютере планетарную климатическую модель, не нагружая ее никакими внешними воздействиями, то есть выключить вулканизм, стабилизировать содержание парниковых газов в атмосфере, убрать колебания земной оси и солнечной активности, то даже при отсутствии всех внешних возмущений в системе все равно происходят сильные колебания. Дуют муссоны и пассаты, меняется количество осадков, плавает на 0,4–0,5°С среднеглобальная температура.

Климат оказался достаточно сложной системой, чтобы жить своей жизнью и без всяких внешних возмущений. Системы подобной сложности сами порождают случайности и сами их отрабатывают. Сейчас наукой установлено, что климатической системе присущи свои весьма устойчивые циклы – 100 тысяч лет, 41 тысяча лет, 23 тысячи лет, 2,5 тысячи лет, 200 лет, 65, 22, 10–11, 7,5 лет… Они накладываются друг на друга, давая весьма сложную картину. Из-за этой сложности погодная картина планеты на первый взгляд кажется сплошным хаосом. Но в этом кажущемся тотальном хаосе есть свой порядок.

Глава 5. ЮНЕСКО и младенец

В начале семидесятых годов XX века советский океанолог, кандидат географических наук Андрей Полосин работал начальником сектора физической океанографии в одном из научных институтов. И именно ему совсем несоветский Океанографический комитет ЮНЕСКО заказал аналитическую записку об Эль-Ниньо. А все потому, что Полосин был тогда одним из лучших специалистов в мире по экваториальной циркуляции. Отчего же ЮНЕСКО вдруг настолько заинтересовалось проблемой Эль-Ниньо, чтобы заказывать доклады ученым из коммунистической империи?..

«Эль-Ниньо» с испанского переводится как «мальчик» или «младенец мужского пола». Именно так в Южной Америке называют загадочное апериодическое явление, когда-то приносившее беды только западному побережью континента, а в 1972 году впервые в истории человечества ставшее причиной мирового экономического кризиса.

Сейчас уже многие слышали об Эль-Ниньо. Наиболее грамотные обыватели определяют Эль-Ниньо как «нерегулярное течение». Не будем спорить с дилетантами, в конце концов они и про Гольфстрим говорят, что это теплое течение, представляя его себе как реку теплой воды, текущую в океане. Однако и Гольфстрим не река, и уж тем более не является ею Эль-Ниньо. Гольфстрим – это наклонный (по глубине) фронт взаимодействия теплых тропических и холодных арктических вод, скажем так. Или цепочка водных вихрей, если хотите. Впрочем, океанология – не предмет нашей книги, вернемся к климату и переместимся на западное побережье Южной Америки.

Взлетаем! Поднимаемся над скалистыми, круто уходящими в воду западными берегами Южной Америки в районе Перу. Красотища! Палящее солнце. Небо голубое. Однако не жарко. Потому что со стороны берега в океан дуют пассаты. Пассаты вообще считаются самыми стабильными ветрами на свете. Они дуют в приэкваториальной области с востока на запад днем и ночью, зимой и летом. Однако не всегда с одинаковой силой. Иногда летом – как правило, в конце декабря – начале января (не забудьте, лето в Южном полушарии, когда у нас зима) – пассаты стихают настолько, что почти и не дуют вовсе. Вот тогда и приходит Эль-Ниньо. Это явление названо так в честь младенца-Христа, поскольку случается обычно после Рождества. Однако оно вовсе не так безобидно, как новорожденный Иисус. Скорее, напротив.

В нормальном режиме функционирования климатический механизм работает так: постоянно дующие пассаты отгоняют прогревающуюся под жарким солнцем воду от берегов Южной Америки в океан, а из глубины на ее место поступает холодная вода – это явление подъема глубинных вод называется апвеллингом. Кроме того, от Огненной Земли вдоль берегов Южной Америки на север поднимается холодное Гумбольдтово, оно же Перуанское, течение. Начинаясь от антарктических широт, оно тянется почти до самого экватора, и только на широте Эквадора далеко выступающий в море мыс Париньяс отбрасывает это холодное течение на запад, в сторону от континента. Поэтому только в Эквадоре, севернее этого мыса, и можно купаться. А южнее уже холодновато. Странно, конечно, все это выглядит: неподалеку экватор, жарища страшная, а в воду не сунешься! Температура воды примерно как в Черном море осенью, вода настолько холодная, что по всему побережью Южной Америки живут пингвины. Представляете, пингвины у экватора!

Не зря ведь великие андские цивилизации не были цивилизациями мореплавателей – ни инки, ни ацтеки не строили судов. Не только в открытый океан не плавали, но и вдоль берега даже не ходили. Не столько потому, что вода холодная, конечно, а из-за всех этих чудны́х погодных дел – прибой там сумасшедший, мертвая зыбь называется. При тишайшей штилевой погоде на берег накатывают огромные волны, которые в состоянии разбить любой деревянный, а уж тем более тростниковый баркас. Лишь в озере Титикака отважно плавали представители древнеамериканских цивилизаций – там было тихо и безопасно. Европейцам в этом смысле повезло больше, их мореходческая альма-матер – тихое, теплое и спокойное Средиземное море.

Возможно, в этом месте кто-то вспомнит про Тура Хейердала, который, решив доказать, что остров Пасхи был заселен пришельцами из Южной Америки, взял да и проплыл на тростниковом плоту от побережья Южной Америки до Пасхи. Типа, были индейцы мореходами, были, раз на Пасху попали!.. Однако я не советую всерьез принимать забавные опыты Тура Хейердала. Не зря многие справедливо считают его человеком, который всю жизнь занимался только и исключительно самопиаром… Да, доплыть на плоту до Пасхи можно. Может быть, и в большом тазу можно, если повезет. Но вообще люди заселяли планету не так, как помстилось Хейердалу. На остров Пасхи первые люди попали из Центральной Полинезии. А в Полинезию они попали из Меланезии и Новой Гвинеи. Куда, в свою очередь, пробрались из Азии 35–40 тысяч лет тому назад – в эпоху великого оледенения, когда уровень океана был гораздо ниже и Новая Гвинея вместе с Зондским архипелагом составляли одно целое и имели сухопутное соединение с Азией. И в Австралию тогда можно было добраться посуху! А вот Новая Зеландия долгое время оставалась совершенно необитаемой именно потому, что никогда не имела сухопутного моста с главными массивами суши… Что у нас там еще осталось? Америка? В Америку люди пришли через Берингов перешеек примерно тогда же, когда и в Австралию.

Ладно, возвращаемся к Андрею Полосину. Он сейчас как раз сидит за своим казенным столом, заваленным иностранными и российскими научными журналами, и пишет доклад для ЮНЕСКО. Заглянем-ка ему через плечо.

…Холодная вода, которая приносится Гумбольдтовым течением от Антарктиды, а в особенности та вода, что подсасывается из океанских глубин, очень биогенна, то есть биологически активна, поскольку обогащена полезными микроэлементами и весьма способствует развитию планктона. Планктоном питается небольшая рыбка анчоус. Анчоус – та же хамса, шпрот, мелочь пузатая. Но именно на лове этой рыбы Перу стала величайшей рыболовной державой мира. Такой же, как СССР, как Япония. И Япония, и СССР добывали примерно по 10 миллионов тонн рыбы в год. И столько же – 10 миллионов тонн – добывала Перу. Но если Советский Союз и Япония ловили рыбу огромными сейнерами и траулерами по всему океану, то Перу – рыбацкими шаландами и баркасами. И не по всему мировому океану, а в стокилометровой прибрежной полосе. Обильна рыбка анчоус!..

Пути и даты расселения людей по генетическим данным

Столь любезна хамсе холодная перуанская вода, что 80 % мирового вылова анчоусовых приходится именно на Перу. А анчоусом питаются рыбки побольше. А рыбок побольше едят птицы и другие твари – акулы, дельфины… Богат и разнообразен животный мир западного побережья Южной Америки!

Но иногда чудесный ветро-водяной механизм, обеспечивающий анчоусу благодать, ломается. Это случается именно в те редкие случаи, когда под Рождество пассаты утихомиривают свое дутье. Тогда нечему становится отгонять прогревающуюся воду от берегов, и она лежит теплым десятиметровым слоем у берега, словно пленка масла, перекрывая доступ кислорода в глубину (чем теплее вода, тем хуже в ней растворяются газы, мы помним это). Под экваториальным солнышком температура воды быстро достигает 30 градусов, и жизнь в прибрежной полосе замирает – задыхается и «вываривается». Разлагаются растительность и мертвая рыба, активно выделяя сероводород. Миллионы тонн мертвого вещества продуцируют столько этого вонючего сероводорода, что он, окисляясь на воздухе, окрашивает борта и паруса проплывающих судов ужасающими черными разводами. Это производит довольно неприятное, если не сказать тяжелое впечатление. Явление это даже получило название «Кальяосский художник».

В малом масштабе Эль-Ниньо случается раз в 2–3 года, когда рождественские пассаты умеряют свой пыл, и проходит незамеченным. Но примерно раз в 10–12 лет, а иногда и чаще, пассаты теряют силу настолько, что случается катастрофическое Эль-Ниньо. Супер Эль-Ниньо!

Десятки тысяч тонн мертвой рыбы, рачков, медуз выбрасывается на берег, где все это гниет под тропическим солнцем, невыносимо воняя. Вместе с тоннами морских тварей воняют и тонны дохлых птиц, погибших от бескормицы. И перуанская армия в противогазах, используя тяжелую технику, бульдозерами закапывает гниющее мясо во рвы, чтобы предотвратить эпидемии… Кстати, морские птицы производят знаменитое перуанское гуано – лучшее в мире органическое удобрение, предмет гордости и экспорта Перу. Нет анчоуса – нет птиц – нет гуано – нет экспорта. Но главное, конечно, не в потерях от «недоэкспорта» дерьма. Главная беда в том, что вымирает анчоус! Ведь в значительной степени именно на анчоусе держится экономика Перу.

Аккурат к тому самому злосчастному году, когда произошло катастрофическое Эль-Ниньо, Перу вышла на отметку в 10 млн тонн добытой рыбы. Столько хамсы никто не съест, конечно. Поэтому более 90 % анчоуса просто шло в переработку – на корм курам. Все птицефабрики Европы закупали дешевый корм из перемолотого и высушенного анчоуса.

И вдруг корма не стало. Птица стала дохнуть. Взлетели цены на птичье мясо. Птичье мясо потянуло за собой говяжье, свиное, баранину. В бедной Южной Америке, где мясо стало совершенно недоступным народу, люди перешли на бобы. Естественно, бобовые культуры также взлетели в цене, что усугубилось положением в сельском хозяйстве (недостаток удобрений – гуано).

Раньше Эль-Ниньо – даже катастрофическое – было проблемой одной только Южной Америки. Даже не проблемой, а так – небольшой, локальной неприятностью. Воняет…

Теперь же, во времена постепенно глобализирущейся экономики, вышло совсем другое дело. Известно, что Тихий океан производит 20 млн тонн анчоуса в год. Когда в Перу вылавливали 1 млн тонн, рыбки хватало и птицам, и людям, и смертоносному молоху Эль-Ниньо. А после того как человек стал забирать из океана половину всего того, что тот производил, малейшего сбоя хватило для катастрофы. И она произошла. Мировые рынки затрясло. Политическое положение в странах Южной Америки стало нестабильным. Даже в ЦК КПСС забеспокоились. Там дотоле и не предполагали, что мир так тесен и взаимоувязан.

К чему я рассказал про Эль-Ниньо? А к тому, что оно является частью огромного климатического явления, которое называется Южным колебанием. Южное колебание – это удивительные качели давления, сформированные сложной, самоорганизующейся климатической системой. Суть Южного колебания в следующем. Ученые давно заметили: много разных разностей может происходить с погодой в Южном полушарии – могут дуть пассаты, а могут подзатихнуть, в Австралии может пролиться дождь, а в Тихом океане пройти ураган, в Андах может выпасть тихий снег, а в Антарктиде начаться буран. И все эти штуки друг от друга не зависят. Одного только не может быть никогда – чтобы было высокое (или низкое) давление одновременно и на Таити, и в городе Дарвин, что в Северной Австралии.

То есть, если на Таити высокое давление, то в Дарвине непременно низкое. Если на Таити давление низкое, в Дарвине – непременно высокое. И никак иначе. Между Дарвином и Таити – 5000 километров. Размах приличный. Но так вышло, что Дарвин и Таити – активные центры Южного колебания, два странных полюса, связанные магической погодной нитью. Магический закон прост: если над Дарвином давление падает, над Таити растет. И наоборот. Потому и называется это Южным колебанием. Гигантские атмосферные качели отвечают за перераспределение воздушных масс во всем Южном полушарии и являются его погодной кухней.

Как правило, над Таити давление высокое, а над Дарвином облачность. Это штатная ситуация. В этом случае пассаты исправно дуют с востока на запад в паруса Магеллана, размножается анчоус, над Атакамой – самой сухой и самой высокогорной пустыней мира – палит нещадное солнце… Осадков в Атакаме не бывает по многу лет. Свежая булка хлеба здесь за несколько минут превращается в сухарь, а если спросить старожила, когда в Атакаме шел последний дождь, дедушка запросто может сказать, что не помнит такого.

Но порою случается атмосферный казус. Гигантские качели давления вдруг делают нежданный взмах, и тогда над Таити скучнеет небо, а над Дарвином сияет солнце. И все в Южном полушарии идет кувырком – в Австралии, Океании и Индонезии стоит сушь и полыхают лесные пожары; у берегов Южной Америки дохнет морская живность; приводится в движение перуанская армия с тяжелой техникой; к берегам Перу, безмерно удивляя рыбаков, приплывают теплолюбивые рыбы-молоты; а в пустыне Атакама проливаются дожди. И самая сухая пустыня мира вдруг расцветает зеленью. Что тоже не к добру – потому что если в Атакаме все расцвело, значит, на побережье все давно смыло ливнями, селями и порушило ураганами.

Есть подобные качели давления и у нас, называются они Североатлантическим колебанием и являются кухней погоды для всего Северного полушария. Магические точки Североатлантического колебания – Азорские острова и Исландия. Телезрители, любящие смотреть прогнозы погоды, уже привыкли к словосочетаниям «Азорский антициклон» и «Исландская область низкого давления». Как правило, так оно и бывает – над Азорами безоблачное небо, высокое давление и антициклон. А в Исландии хмуро, пасмурно, дождит и хочется повеситься. В крайнем случае, напиться шнапсу или что там пьют с горя эти молчаливые северные люди…

Но порой качели давления вдруг смещают воздушные массы, и все встает с ног на голову – давление над Азорскими островами и Исландией начинает меняться в антифазе: над Азорами оно падает, а над Исландией растет. В Европу приходят суровые и засушливые (бесснежные) зимы, и европейцы, привыкшие к зимам мягким да влажным, удивляются.

Ну а когда давление над Азорами высокое, исландцы регулярно страдают головными болями, а зимы в Европе (и Москве в том числе) стоят такие, к каким мы уже привыкли – слюнявые. Теплые западные ветры передают нам привет от Атлантики…

Вы можете задать резонный вопрос: а почему это западные ветры передают нам теплые приветики с Атлантики, а восточные не передают морозные приветики из Сибири? А потому, что из-за вращения Земли образуется так называемый «западный перенос» – преимущественно западное направление ветров в умеренных широтах. Эти постоянные западные ветры, в сущности, похожи на пассаты, только дуют в другую сторону и на других высотах. Система работает так… У экватора атмосферные массы переносятся с востока на запад (пассаты). Но затем нагретые солнцем воздушные массы поднимаются вверх и устремляются от экватора в области с более низким давлением (45–60 градусов северной и южной широты). Причем из-за силы Кориолиса потоки воздушных масс «загибаются» на запад. То есть вообще-то воздух перемещается на север, но не по прямой, а вихреобразно, образуя в своем движении перпендикулярную составляющую скорости.

Разница между пассатами и западным переносом только в том, что пассаты дуют в паруса, то есть низенько, а западный перенос сквозит на больших высотах. Именно поэтому из Москвы в Таиланд лететь на час быстрее, чем из Таиланда в Москву. Это обстоятельство страшно удивляет туристов. Они задают друг другу на различных сайтах вопрос о причинах загадочного явления, после чего пускаются в глубокомысленные и околофизические рассуждения о том, что, наверное, тут играет роль вращение Земли – самолет взлетает, а Земля, вращаясь, несет ему навстречу Бангкок. А когда самолет летит обратно, Москва от самолета «убегает». Нет, отвечают им другие, более умные: во-первых, Земля вращается в другую сторону и, если бы то, что вы описали, имело место, во Владивосток лететь было бы дольше, а не быстрее! А во-вторых, никакое вращение Земли тут роли не играет, потому что атмосфера вращается вместе с планетой, как одно целое, иначе, подпрыгнув, мы приземлились бы в другом месте, поскольку Земля бы из-под нас «уехала». Да и вообще, если б атмосфера не вращалась вместе с планетой, из подъезда выйти было бы нельзя – дул бы такой страшный ветер, что с ног бы валило. «Что же тогда влияет на загадку ускоряющихся на восток и тормозящих на запад самолетов?» – теряются граждане.

Парадокс правильного ответа состоит в том, что действительно тут виновато вращение планеты! Только работает оно не «напрямую», а «косвенно» – через силу Кориолиса, «загибающую» воздушный массоперенос. Вообще если представить себе Землю со стороны, то воздушные массы движутся над ее полушариями двумя баранками, или, по-научному, тороидами. Вдоль всего экватора теплый воздух поднимается вверх и переносится к полюсам, слегка загибаясь западным переносом. Ближе к земным макушкам охлажденный воздух опускается. И затем поступает низом на место поднявшегося у экватора теплого воздуха. Нижняя экваториальная часть этого потока воспринимается нами как пассаты, а верхняя североширотная – как западный перенос. Так работает атмосфера в первом приближении. А во втором черти начинают гнездиться в мелочах и частностях ураганов, бурь, муссонов, ветров, осадков и в прочей погоде…

Так вот, интенсивность западного переноса зависит от тех самых Североатлантических качелей давления – чем больше они наклонены в сторону Исландии, тем интенсивнее западный перенос. И наоборот – когда низкое давление случается над Азорами, над Исландией образуется устойчивый антициклон, и в Европе наступает так называемая Великая зима – замерзают Рейн, Рона, Темза. Причем сковать льдом эти реки может месяца на три! Стоит нормальная такая зима с преобладанием ветров северо-восточного направления. И вот тогда во Владивосток лететь так же долго, как и обратно.

Часть II. Климатическая криминалистика

Возраст Буратино всегда можно определить по спилу.

Народная мудрость

Занятия на военной кафедре. Майор объясняет студентам:

– Угол подъема пулемета на БТР составляет не более 30 градусов.

Вопрос из аудитории:

– Товарищ майор, а каких градусов – по Фаренгейту или по Цельсию?

Майор, после некоторых раздумий:

– По Фаренгейту.

Дружный хохот.

– Ну ладно, уж и пошутить нельзя. По Цельсию, конечно!

Студенческий анекдот

– С этим климатом порой случаются вещи прямо-таки мистические!.. Вам чай покрепче или пожиже? – Клименко поднял заварочный чайник.

– Средней паршивости, – махнул я. – А что вы там сказали про мистику? Неужто и вправду бывает климатическая мистика?..

– Ну как же!.. Вы знаете, когда случились три самые холодные зимы в России за последние 300 лет?

– Меня на экзамене по теплотехнике наш препод Мастрюков спросил, не летал ли я на воздушном шаре. Это из разряда вопросов, не требующих ответа. Конечно, нет! Не знаю.

– А вот я вам скажу. Три самые холодные зимы на территории Восточной Европы случились в 1708/09, 1812/13 и 1941/42 годах. И именно три эти самые холодные зимы трижды спасали Россию.

– Богоспасаемая земля… А что случилось в 1709 году?

– Полтавская битва.

– Так она же летом была!

– Да, разбили Карла летом на Украине, но разбили только потому, что половина его армии вымерла зимой от холода и голода. Карл подошел к Полтаве с половиной деморализованной армии. В сборнике летописей об этой зиме можно прочесть следующее: «Того ж року малороссияне везде на квартирах и по дорогам тайно и явно шведов били, а иных и живых к государю привозили, разными способами бьючи и ловлячи блудящих, понеже тогда снеги великие были и зима тяжкая морозами, от которых премного шведов погинуло…» Финал известен. Что касается 1812 года, то…

– Не надо, я хорошо знаю эту печальную историю. Как ни хотелось Сталину представить старичка Кутузова гениальным полководцем и освободителем России, наполеоновскую армию погубили все-таки морозы. Наполеон был далеко не дурак, он изучил метеорологические сводки по России за десятки лет и твердо знал, что сильные холода начинаются в декабре, а в ноябре не бывает температуры ниже минус десяти. Это его вполне устраивало. Но в тот год морозы ударили аж в октябре, а в ноябре столбик термометра упал до минус 26 градусов. Результат известен – выходя из Москвы, Наполеон имел 100 000 человек, а к Смоленску подошло около 30 000. Остальные просто замерзли! Кстати, у Кутузова в армии была та же картина… И я даже не знаю, с чем это связано. Может быть, вулкан где-нибудь взорвался?

– Не думаю. Арктические и антарктические ледовые керны показывают, что очень крупное извержение действительно было, но в 1808 году. Пока неясно, что за вулкан грохнул, но ясно, что где-то в тропической области, поскольку следы извержения видны в обоих полушариях. Теоретически похолодание 1812 года можно, конечно, попытаться притянуть к этому извержению. Но что тогда делать с Гитлером? С Гитлером вообще фантастика какая-то произошла! Во-первых, это было спокойное с точки зрения вулканизма время. Во-вторых, у немцев на тот момент была самая мощная метеорологическая служба, лучшая в мире – и это естественно: немцы вели огромное количество боевых операций в Арктике и Северной Атлантике, где погодный прогноз значит очень многое. Я был знаком с видным германским климатологом Германом Флоном, профессором Боннского университета. Он во время войны являлся одним из руководителей германской службы погоды. И скажу я вам, немцам уже тогда удавались прекрасные прогнозы!..

Так вот, до 1939 года в Европе уже несколько десятилетий не было холодных зим, люди стали отвыкать. И вдруг грянули почти подряд две очень холодные зимы – 1939/40 и 1941/42 годов. Это были две самые холодные зимы столетия. Ни Герману Флону, ни нашим метеорологам такое не могло присниться и в страшном сне. И нас в Финляндии, и немцев под Москвой эти зимы застали врасплох. У немцев не было ни соответствующей таким морозам одежды, ни ружейной смазки, ни зимних масел для танков… А теперь скажите, разве три самые морозные зимы, погубившие три вражеские армии, – это не чудесное совпадение?

– Я не верю в чудеса. В чем же была причина холодной аномалии 1941-го?

– Случилось нечастое событие – Североатлантические качели качнулись от Азорских островов к Исландии. Вероятно, то же самое произошло и в 1709, и в 1812 годах.

– Будем считать это совпадением. Не было бы счастья, да несчастье помогло. И давайте перейдем от мистических случайностей к пролетарским закономерностям…

Глава 1. Начало

Считается, что цивилизация родилась 5100 лет назад – с началом династического периода в Древнем Египте. Однако и за пять тысяч лет до этого знаменательного события на Земле жили люди. Причем весьма неплохо. Они еще не были объединены в государства, но уже вовсю строили города. Скажем, всякого въезжающего сейчас в Иерихон туриста встречает дорожный транспарант, радостно сообщающий, что Иерихону 10 000 лет. Это правда. Десять тысяч лет тому назад город Иерихон уже был. Причем представлял собой не какую-нибудь затрапезную деревенскую дыру, а настоящий город, то есть вполне приличное поселение с каменными домами и укрепленными стенами.

К слову сказать, в те далекие времена Черного моря еще не было – на его месте располагалось небольшое пресноводное озерцо. А еще раньше – в эпоху ледниковья – на месте этого маленького озерца разливался гигантский пресноводный водоем – Сарматское озеро. Оно соединялось с Каспием и на востоке достигало Арала, его северная граница располагалась где-то между Саратовом и Волгоградом, а на западе Сарматское озеро доходило до нынешнего Будапешта. Наполнялся этот гигантский водоем могучими реками, вытекавшими из великого северного ледника.

Но когда 10–12 тысяч лет назад ледовый щит значительно уменьшился в размерах, Сарматское озеро, более не пополняемое могучими ледниковыми реками, за пару тысяч лет почти испарилось, оставив после себя небольшое озеро на месте нынешнего Черного моря, а также отделившиеся друг от друга Арал и Каспий. Это озеро отделялось от Мраморного моря сухим Босфорским перешейком, поскольку уровень Мирового океана тогда был на 40 м ниже современного. Отчего же вместо босфорской «плотины» получился Босфорский пролив? Почему уровень океана скакнул на десяток метров вверх, ливанув в Черноморскую впадину?

Дело в том, что ледниковый щит таял неравномерно – сначала разрушились европейские ледники, затем североамериканские. Последним растаял так называемый Лаврентийский континентальный щит – шельфовый ледник, центр которого находился там, где сейчас располагается Гудзонов залив. Когда 8000 лет назад рухнула перемычка, отделяющая ледник от океанской воды, Лаврентийский щит начал интенсивно разрушаться и разрушился всего за 200 лет. Катастрофическая скорость! А льда там было больше, чем в нынешней Антарктиде. Этого количества хватило, чтобы уровень Мирового океана поднялся еще на 7–9 м. И вот тогда через Босфорскую протоку вода обрушилась в будущее Черное море водопадом, по мощи в десять раз превышающим Ниагару. Ах, как это было величественно! Вода прибывала со скоростью почти 20 см в день или 6 м в месяц, так что Черное море до его сегодняшнего уровня заполнилось всего за два года. Люди, жившие по берегам, вынуждены были сниматься с мест и уходить от наступающей на глазах воды. Таким образом, около 8 тысяч лет назад образовалась огромная диаспора людей, которые понесли в будущее легенду о всемирном потопе. Подробнее об этих трагических событиях написано в моей книге «Судьба цивилизатора», обращайтесь к первоисточникам… А мы, прежде чем перейти к дальнейшему рассмотрению человеческой истории через призму климатологии, должны сделать одно небольшое, но прекрасное отступление. Причем лирическим я бы его не назвал, уж извините…

Поговорим о датировках. Когда климатологи, археологи или историки утверждают, что некоему найденному предмету, скажем, семь тысяч лет, что они имеют в виду? С помощью чего определяют возраст находки? Часто историки координируются во времени с помощью физиков, и тогда речь идет о так называемом радиоуглеродном возрасте, то есть полученном при помощи радиоуглеродного анализа. Беда только в том, что практически ни один историк не знает, что радиоуглеродный возраст отличается от календарного, причем отличие это может быть весьма принципиальным. Скажем, если по радиоуглеродной шкале образцу 5000 лет, значит, на самом деле ему 6000 календарных лет. А расхождение в 1000 лет для эпохи Древнего Египта – это очень много, и здесь историк просто рискует спутать Древнее царство с Новым.

Есть страшное подозрение, что 99 процентов историков, которым посчастливится читать эту книгу, будут шокированы данным открытием. Только ради них я остановлюсь на радиоуглеродном методе чуть подробнее. Тем паче, что климатологи тоже широко пользуются этим методом и многие из них также не знают об отличиях радиоуглеродного возраста от календарного.

Уилларду Либби, который в сороковых годах придумал метод радиоуглеродной датировки, дали Нобелевскую премию, и поделом – очень уж удобная штука оказалась. А главное, понять, как метод работает, может даже домохозяйка. И раз так, грех не напомнить труженицам веников и кастрюль суть методики…

Записывайте… Углерод в земной атмосфере содержится в основном в виде диоксида – углекислого газа. Но помимо обычного углерода С^12 в атмосфере присутствует и некоторая доля радиоактивных изотопов углерода – С^13 и С^14. Период полураспада С^14 – 5730 лет. Резонное недоумение: при таком коротком периоде жизни все изотопы углерода давно уже должны были распасться, а раз они до сих пор присутствуют, значит, откуда-то постоянно берутся? Верно, под воздействием космического излучения в верхних слоях атмосферы изотопы углерода постоянно нарабатываются из атомов азота. Так что проблем с пополнением атмосферы углеродными изотопами никаких нет, домохозяйкам беспокоиться по этому поводу совершенно не нужно.

Любой живой организм дышит и питается, то есть обменивается углеродом с окружающей средой. А когда организм умирает, он перестает пополнять в себе запасы изотопов углерода и таким образом фиксирует внутри себя содержание С^14. Дальше накопленный изотоп может только распадаться. Период полураспада мы знаем. Содержание изотопа в атмосфере тоже знаем. Определив, сколько в найденной деревяшке осталось С^14, можно узнать, когда дерево было срублено. Если С^14 в образце осталась ровно половина от его содержания в атмосфере, значит, с момента смерти прошло 5730 лет – период полураспада. Очень простая экспоненциальная зависимость. Отличненько.

Проблема только в том, что содержание С^14 в атмосфере в разные периоды истории непостоянно! Оно зависит от колебаний климата, от соотношения площадей суши и океана, от солнечной активности, параметров глобального круговорота углерода (насколько активно углерод извлекается из атмосферы морской или наземной флорой и фауной)… Все эти колебания приводят к тому, что связь остаточного С^14 со временем не такая простая, как на графике полураспада. Поэтому радиоуглеродное время может сильно отличаться от календарного. Поэтому существуют специальные таблицы поправок для перевода углеродного времени в календарное. Созданием этих таблиц занимается «умопомрачительное» число лабораторий – примерно полдесятка во всем мире. Это довольно сложный и утомительный процесс. Раз в пять-шесть лет таблицы поправок и калибровочные кривые подвергаются ревизии и уточнению. Но про них почему-то мало кто знает даже в научном мире.

Калибровочные кривые имеют весьма причудливый вид. Чтобы не пугать читателя, зашедшего в книжный магазин и начавшего перелистывать эту книжку, я постараюсь привести в ней как можно меньше графиков и формул, ибо каждая формула, как известно, вдвое снижает число читателей. А на словах скажу, что, например, реальной календарной дате – 299 год до н. э. соответствуют аж целых три радиоуглеродных возраста – 2171, 2200 и 2254 углеродных лет тому назад (отмечу, что точкой отсчета радиоуглеродного возраста по традиции считается 1950 год). А, допустим, радиоуглеродному возрасту в 2450 лет соответствует диапазон календарных лет шириной в 343 года (с 757 по 414 год до н. э.), причем, если учесть приборную ошибку измерения, равную 2–3 %, то ширина календарного диапазона возрастет в обе стороны еще лет на 50–70! Иными словами, если радиоуглеродный анализ покажет историку, что образцу 2450 лет, тот запросто может спутать время основания Рима с окончанием Пелопонесской войны.

Кроме того, «дальнобойность» радиоуглеродной методики ограничена относительно коротким периодом жизни изотопа углерода. За 5730 лет распадается половина С^14, за следующие 5730 лет – половина от оставшейся половины, то есть три четверти изначального. И так далее. Чем больше прошло времени, тем с меньшими количествами атомов приходится работать исследователям. А изотопа в образце и без того мизер! И чувствительность физических приборов не беспредельна!

Самые большие энтузиасты метода говорят, что он может пристойно работать аж до 40 000 лет. Другие полагают, что надежные результаты радиоуглеродного анализа лежат в диапазоне до 10 000 лет и не глубже. Не будем спорить, скажем лишь, что таблицы корректировок, которые постоянно обновляются, делятся на две части. Первая часть заканчивается датой 7210 радиоуглеродных лет, что соответствует 9000 календарных лет назад. В этом диапазоне ошибка меньше, но все-таки может достигать 2–3 сотен лет. Второй участок в этих таблицах – до 22 000 лет. И здесь уже погрешность составляет плюс-минус 1000 лет, что для историков совершенно непригодно. Да и незачем им так глубоко заглядывать, история ведь началась буквально вчера. Так что «дальнобойные» ограничения радиоуглеродного метода касаются, скорее, не историков, а других ученых. Палеоклиматологов, например…

Есть и еще одна закавыка в радиоуглеродном методе – человеческий фактор. На свете не так уж много лабораторий, которые могут квалифицированно осуществлять радиоуглеродные датировки. Но очень много людей, которые хотят на этом заработать. Датировка одного образца стоит около тысячи долларов. Не кислые бабки, согласитесь. В России около 20 лабораторий, которые с удовольствием возьмут с вас эти деньги, но доверять результатам можно только трех-четырех из них.

Лабораторная установка для радиоуглеродного анализа не только очень дорогая (под миллион баксов), но и очень сложная – она устроена ничуть не проще реактивного самолета. Да и выглядит довольно впечатляюще – лес труб, несколько тонн металла, вакуумные насосы, масс-спектрометры, баллоны со сверхчистым гелием, аргоном, азотом…

На сегодняшний день одной из лучших в стране считается лаборатория радиоуглеродного датирования в Геологическом институте РАН. Руководил ею от самого ее основания удивительный дядечка с удивительным именем и удивительной судьбой – Леопольд Сулержицкий. На свете есть много технарей и естественников, перешедших работать в гуманитарные сферы, но практически никогда не встречается обратного – чтобы гуманитарий вдруг перешел работать в область техники. И это естественно: от сложного к простому всегда соскочить можно. Если ты имеешь хорошую образовательную базу, потом можешь заняться чем угодно – любой болтологией, а вот попробуйте поставить какого-нибудь гуманитария хотя бы простым инженером на завод… Там ведь знания нужны, а его ничему не учили!

Леопольд Сулержицкий – редчайшее исключение. Закончив Гнесинку по классу виолончели, он бросил это негодное занятие и стал настоящим человеком, то есть ученым. Это был единственный в нашей стране завлаб, не имеющий высшего образования (консерваторское, разумеется, за таковое я не считаю), и чтобы дать ему звание старшего научного сотрудника, потребовалось специальное распоряжение Президиума АН СССР. И такое распоряжение было издано, что делает честь нашей Академии. Сулержицкий – настоящий фанат науки. Кроме науки ему ничего не нужно. У Леопольда Дмитриевича был всего один костюм, в котором он ездил в экспедиции, ходил на работу и на Дорогомиловский рынок – за картошкой. Он ли не святой?..

Когда-то Сулержицкий с упоением работал на острове Врангеля, где были найдены останки мамонтов, которые, как оказалось, жили всего 2500 лет назад, во времена Рима. Года через два после этого «Нейчур» опубликовал об этой сенсации статью. В публикации «Нейчура» восемь подписей и нет фамилии Сулержицкого. Хотя именно Сулержицкий на Врангеле ковырял этих мамонтов и делал датировку. Когда коллеги Леопольда Дмитриевича возмутились этим фактом, тот только рукой махнул. Сулержицкому не важна была слава земная, его интересовал сам процесс. Точно, святой…

Впрочем, даже если какой-нибудь начинающий климатолог принес образец самому Сулержицкому, это еще не значит, что будет получен адекватный результат. Потому что львиная доля успеха зависит от того, насколько правильно образец отобран. Археологу в этом смысле проще, он нашел какой-нибудь обломок корабля или деревянный щит, приволок его в приличную лабораторию и получил приличный результат. А вот для климатолога ошибка в выборе дерева может стать фатальной. Не все деревья одинаково полезны! И выбор образца здесь лежит далеко за границами профессиональных навыков – почти что в области искусства.

Погодите-ка, погодите. А зачем вообще климатологу сдавать на радиоуглеродный анализ какие-то деревья?..

Вы правы, это тоже нуждается в пояснении. Потому что если я пояснений не дам, а просто заявлю, к примеру, что интеллектуальный всплеск Осевого времени, ставшего поворотным для истории всей человеческой цивилизации, был вызван мощным похолоданием, то какой-нибудь бывший, но гордый студент исторического факультета МГУ, презрительно оттопырив нижнюю губу, обязательно спросит:

– А с чего вы взяли, что тогда было глобальное похолодание? Откуда вообще может быть известно, когда и насколько падала или поднималась среднемировая температура? Тогда ведь не было метеорологических станций, компьютеров и всемирной службы погоды.

Не в бровь, а в глаз – не было! Не зря человек историю учил в университете. Придется объяснять…

Есть такая штука – криминалистика. Наука о следах. О том, как по мельчайшим царапинкам восстановить картину того, что происходило без свидетелей. Палеоклиматология – та же криминалистика, только выслеживает она одного «преступника» – климат. И методов для поимки ускользающего беглеца у нее много. Пробежимся по ним – исключительно в целях общей эрудиции. А кому копаться в мусоре былых эпох лень, может сразу перейти к приключениям, то есть третьей части этой бессмертной книги.

Глава 2. Когда деревья были маленькими

По понятным причинам имеет смысл поговорить только о тех методах реконструкции климата, которые позволяют восстановить климатическую картину последних нескольких тысяч лет. Поэтому геологические и микрофаунистические методы мы описывать не будем: первые работают в масштабах десятков и сотен миллионов лет, вторые – десятков и сотен тысяч лет. Микрофаунистика изучает микроостанки древней фауны в осадочных породах, как правило, в донных отложениях озер, морей и океанов. Скорость накопления осадков чрезвычайно мала, поэтому в одном небольшом образце содержится информация сразу о тысячах и десятках тысяч лет. Это очень грубо, нам бы что-нибудь поточнее – методика реконструкции температуры должна давать не среднее значение по столетию, а в идеале иметь годовое, а лучше бы и сезонное разрешение, чтобы мы могли сказать: «Ага! зима 1319 года была холодной и имела температуру на 1,5 градуса ниже нынешней климатической нормы».

И такие методы у науки есть.

Дендрохронология

В начале XX века немецко-русский климатолог Владимир Петрович Кеппен (родившийся в Санкт-Петербурге и потом переехавший на ПМЖ в Германию) сказал, что растительность есть кристаллизованный климат. Высказывание было очень метким, всем понравилось, но справедливость требует отметить, что о том же самом догадывались еще древние греки. Они понимали: какова флора – таков и климат. Точнее, наоборот, каков климат, такова и растительность.

А какова растительность – таков и животный мир.

А какова флора и фауна – таковы и люди, поскольку климат, растительность и живность полностью определяют условия проживания людей в данной местности. Собственно, любому нормальному человеку это должно быть понятно – достаточно поставить рядом грека, папуаса и чукчу, чтобы воочию убедиться: условия жизни полностью определяют способ жизни (одежду, обычаи, мораль) и внешний облик людей.

Деревья – живые хронисты эпохи. Смена времен года отражается на спилах годовыми кольцами. Каждый год образуется новое кольцо. Правда, не все деревья так старательны – тропические и субтропические деревья не имеют выраженных годовых колец, поскольку там нет резкой смены времен года, соответственно, зима не оставляет тяжкий рубец на многострадальном теле дерева.

Наиболее удобны для изучения годовых колец калифорнийские секвойи. Во-первых, стволы толстенные, поэтому считать годовые кольца легко – каждое кольцо толщиной в палец. Во-вторых, секвойи живут тысячи лет. Жалко, конечно, такое дерево – толщиной с дом, помнящее Джорджа Вашингтона! – спиливать, но зато, изучая спил, можно заглянуть сразу на сотни лет назад. Кстати, теперь спиливать деревья вовсе необязательно, поскольку изощренная западная наука изобрела малотравматичный способ получения нужной информации – при помощи специальных тонких буров, ими можно вынуть керн, не губя дерево.

Что же видно по кольцам? По кольцам видно, хорошо было дереву в тот период или плохо. Если дереву хорошо, оно быстро толстеет, годовые кольца получаются широкие. А вот если дереву чего-то не хватает, годовое кольцо получается узкое. Но вот чего не хватает дереву для полноценного роста – тепла или влаги? То есть холодное было время или засушливое? На этот вопрос дендрохронологический метод ответить не может. И это первый недостаток дендрохронологии.

Второй недостаток заключается в том, что ширина кольца дает представление о климатических условиях только в течение вегетационного периода, то есть когда дерево растет. А в Арктике, например, вегетационный период длится всего-то два месяца. На юге – подольше. Но в любом случае, кольцо, хоть и называется годичным, содержит информацию только о том, каким было лето. Вообще-то специалисты об этом знают, но с большой охотой забывают и порой пытаются трактовать данные о полученных на основании изучения колец температурах как среднегодовые. Именно так и родилась скандально-сенсационная публикация американских ученых в 1998–1999 годах.

Это была бомба! Американцы решили реконструировать среднеглобальную температуру на протяжении последней тысячи лет, используя только дендрохронологические данные, причем высокоширотные. И получилось у них, что с начала XX века на планете происходит совершенно беспрецедентное потепление, которое превзошло по масштабу все, что было на протяжении реконструируемого периода. Это абсурд, что мы увидим в дальнейшем. Классический пример того, как жестоко можно ошибиться, не осознавая возможностей метода.

Есть и еще одно обстоятельство, которое необходимо отметить. Математическая обработка полученной дендрохронологической информации настолько сложна и многоступенчата, что в силу этой сложности на руках у исследователя остаются только климатические события с временным масштабом в несколько десятилетий. Столетние колебания при математической обработке срезаются. Наиболее опытные и честные дендрохронологи прямо пишут об этом, правда, очень скромно: в 20-страничной статье – на три строчки. Типа, «при фильтровании удаляются гармоники…». Какие такие гармоники там удаляются, из читающих неспециалистов мало кто понимает. Тем не менее нам с вами нужно усвоить еще один недостаток метода – даже в самых длинных дендрохронологических рядах (несколько тысяч лет) нельзя увидеть столетних и тем паче тысячелетних колебаний: «гармоники срезаются».

Но зато у дендрохронологии есть и свое преимущество: метод дает годовое разрешение. В этом его неоспоримое достоинство. Вот пример одного из корректных дендрохронологических исследований.

У нас в России секвойи, к сожалению, не растут. Поэтому уральские ученые из Института экологии растений и животных Уральского отделения РАН (Екатеринбург) давно придумали использовать для дендрохронологических исследований сибирскую лиственницу. Это замечательное дерево позволило заглянуть на четыре тысячи лет назад и отметить годы, в которые происходили экстремальные климатические события.

Выбор лиственницы может показаться странным – ну, какие там годичные кольца у дерева, растущего на краю западносибирской тундры! И вправду тоненькие. Но есть у лиственницы и преимущество. У обычного дерева с годами растет не только диаметр ствола, но и толщина коры, то есть теплоизолятор. Поэтому толстое дерево может не почувствовать удара стихии – на спилах больших деревьев находят меньше годовых колец, поврежденных летними заморозками (так называемые морозобойные кольца). А вот лиственница с тонкой опадающей корой исправно сигнализирует ученым о каждой погодной неурядице. И хоть диаметр ее ствола мал, зато и толщина коры редко превышает 3–5 мм.

Изучение морозобойных колец позволило выделить годы, в которых на Полярном Урале летом температура опускалась ниже минус 5°С – 1466, 1573, 1601, 1708, 1783, 1797, 1811, 1857, 1862, 1872, 1882, 1891, 1968 гг. Причем, самые сильные заморозки пришлись на 1601, 1783, 1857, 1882 и 1968 гг.

(1601 год нам уже знаком. Морозобойные кольца, соответствующие этому году, есть и у сосен, растущих в Северной Америке. 1783 год знаком нам тоже. Сухой туман с 24 мая по 8 октября этого года покрывал территорию от Норвегии до Сирии, от Англии до Алтая. В российской столице в середине лета, как отмечали современники, «солнечный свет был слабее, чем свет полной Луны». Это постарался вулкан Лаки в Исландии. Про остальные годы, возможно, мы еще поговорим, если случай представится.)

Мало выбрать хорошую лабораторию для анализа образцов, нужно еще правильно отобрать сами образцы. Уральцы свои образцы отобрали правильно – они брали одиноко растущие лиственницы. Это принципиально! Не важно, с чем вы имеете дело – с кустами или деревьями, но отбирать в качестве образцов необходимо только отдельно стоящие деревья на границе сообщества – на границе лесотундры, леса, альпийских лугов: они острее чувствуют удары судьбы. В общем, нужны деревья-маргиналы, которые меньше зависят от сообщества и больше от климата. У них сигнал ярче.

Штук двадцать строгих правил отбора образцов честно изложены в специальных брошюрках, изданных на газетной бумаге тиражом эдак в 200 экземпляров. Никто их не читает, кроме фанатов. А зря, ибо, как мы уже отмечали, неправильно отобранный образец плюс левая лаборатория могут загубить любую работу. А поскольку фанатов и хороших лабораторий намного меньше, чем любопытных исследователей, 70–80 % работ по дендрохронологии годятся только на то, чтобы разжигать ими костер.

Палинология

Название метода произошло от английского слова «pollen» – пыльца. Палинология позволяет реконструировать температуру и уровень осадков по ископаемым остаткам спор и пыльцы растений. Почему это оказывается возможным?

Уже давно в науке существует двухпараметрическая диаграмма Холдреджа. По вертикали на ней отложена среднегодовая температура, а по горизонтали – среднегодовое количество осадков. На самой диаграмме нанесены линии, ограничивающие все известные на свете растительные сообщества – арктическая тундра, тайга, широколиственные леса, пустыня, полупустыня, лесостепь, степь, саванна, тропические леса… То есть, располагая всего двумя параметрами – среднегодовыми температурой и влажностью, можно сказать, в какой конкретно зоне вы находитесь. Если, скажем, осадков у нас 600 мм, а среднегодовая температура плюс 5 градусов – это смешанные леса в умеренной зоне – Москва. Если осадков 4000 мм, а среднегодовая температура плюс 27 градусов – влажные тропические леса. Температура минус 5 градусов и всего 200 мм осадков – арктическая пустыня.

Иными словами, если где-то в природе мы нашли законсервированные остатки пыльцы растений, которые в состоянии датировать по времени, то получаем самый настоящий палеотермометр! Прекрасными хранилищами таких остатков являются торфяные болота. Как вы, несомненно, помните из школьных уроков природоведения, торф – это недоделанный уголь. На 98 % он состоит из растительных остатков и на 2 % – из останков животных и микроорганизмов. Торф, по сути говоря, грязь. Особую ценность этой грязи придает то обстоятельство, что скорость торфонакопления очень велика – она может достигать нескольких миллиметров в год. Это вам не геологические осадки! Извлекая из болота колонки торфа, мы имеем подробную информацию – буквально по годам.

Но как в дендрохронологии для отбора палеоклиматических проб подходят не все деревья, так и в палинологии для забора кернов подходят не все болота. Только верховые! Низинные болота совершенно нас не интересуют, потому что в них стекает вода из вышерасположенных болот, полностью перемешивая всю картину. Исследователям нужны только те болота, с которых осуществляется сток.

Далее. Совершенно не подходят для исследования болота, расположенные близко от людей. Напротив, хороши лишь те, которые находятся как можно дальше от объектов хозяйственной деятельности. Дело не в том, что в болота могут попасть «цивилизационные загрязнения» – нефтепродукты или какая-нибудь химия, это не так страшно. Страшнее биологическое загрязнение. Если болото находится в километре от садов или полей, значит там за последние несколько сотен или тысяч лет все слои торфа будут забиты помехой – пыльцой культурных растений.

Поэтому палинологи лезут в чащи тропических лесов, в сибирскую медвежью глушь, на плоскогорья Патагонии. Кстати, Россия для палинологов – отличное место, поскольку почти вся она представляет собой сплошной медвежий угол – от Чукотки до Белоруссии и от Таймыра до Северного Кавказа.

…После того, как палинологи извлекают из болота торфяные керны, они изучают их по слоям – смотрят, в каком слое пыльца каких растений содержится. Причем ищется не пыльца чего-то конкретного, например, дуба или одуванчиков, а выделяется многовидовое разнообразие, ибо только десятки видов дают полную картину. Скажем, если в слоях торфа травянистые сообщества преобладают перед древесно-кустарниковыми видами, значит, когда-то здесь была степь. В общем, принцип ясен…

Исследования показывают, что за десятки тысяч лет в одном и том же месте происходили драматические изменения. Если говорить о Центральной России, то ландшафт здесь менялся от тундры и даже арктической пустыни до широколиственного леса. А дальше по соотношению пыльцы разных видов определяется среднегодовая температура и осадки. Причем точность метода составляет полградуса для среднегодовой температуры. Неплохой результат!

Клименко, занимаясь реконструкцией климата центральной части России, в свое время сам отдал дань палинологии – проводил анализы торфяных кернов западнодвинских и валдайских болот. В этих работах была воссоздана детальная климатическая история среднегодовой и среднесезонной температур, а также среднегодового количества осадков за последние 5000 лет. Что же интересного выяснилось?

Оказалось, что зимы 1990-х годов не имели аналогов за пятитысячелетнюю историю климата. Они были очень теплыми! Лета же были рядовыми – гораздо более теплые лета, чем в девяностые, встречались многократно. Что же касается осадков, они были в пределах климатической нормы – здесь никаких сенсаций. Это еще раз подтвердило, что глобальное потепление более всего сказывается на высоких широтах, причем не на летних, а на зимних температурах. Что для нас с вами, любезные читатели, весьма недурственно. Впрочем, об этом мы еще поговорим в свое время. А сейчас я хочу для порядка поплакать над российской нищетой…

Из-за того, что денег у нашей науки мало, помещений для хранения образцов нет, образцы после исследования выбрасывают. Не хранят в России вещдоки былых тысячелетий. Во всем мире существуют специальные хранилища для научных образцов, а у нас душа широкая – ливанул ведро торфяной грязи в канаву, и нет образца. А зря. На Западе новые поколения исследователей порой возвращаются к старым образцам и, бывает, делают на них замечательные открытия, ведь все время появляются новые методы исследований.

Помню, когда Клименко впервые сказал мне про невозможность хранить в России образцы, я запальчиво воскликнул:

– Так надо иностранцам дарить!

– Так и делаем. Последние 10–15 лет в российскую Арктику толпами хлынули ученые из разных стран. У нас же при Совке вся Арктика была закрыта. В августе 1990 года на теплоходе «Антон Чехов» я пришел на остров Диксон. Как вы знаете, Диксон расположен необычайно далеко от всех границ. Тысячи километров в любую сторону: 3000 километров до Норвегии, 6000 километров до Аляски. Места более далекого от каких-либо границ в мире вообще найти сложно. И как вы думаете, кто первым поднялся на борт? Пограничники! Дурдом какой-то! Вся советская Арктика была сплошной границей неизвестно с чем. С белыми медведями, наверное. И когда этот дурдом наконец закончился, ученые всего мира на радостях поехали к нам на исследования. Они берут и вывозят образцы всего, что возможно взять, и уже забили ими все свои хранилища.

– Хорошо-то как!..

Гляциология

Гляциология изучает вечные льды. Причем необязательно в Арктике, Антарктике и Гренландии. Вечных льдов полно и у нас под носом – в Европе. Они есть во Франции, Швейцарии, Исландии, Германии… Ледники в горах очень остро реагируют на колебания среднегодовой температуры. Чуть теплее стало, нижняя оконечность ледника подтаяла и ушла выше в горы. Похолодало – ледник опустил свой язык ниже.

Концы ледника можно точно датировать по сваленным им деревьям. Растущий ледник работает как бульдозер – он срезает деревья. А деревья – удобный объект исследования: возраст, когда дерево погибло, легко датируется радиоуглеродным методом или по годичным кольцам. Как определить срок гибели дерева по кольцам? Нужно найти в нем вулканическое (морозобойное) кольцо – оно обычно очень тонкое. На спилах американских секвой и европейских дубов, например, легко находятся вулканические кольца, соответствующие извержению Тамборы в 1815 году. Отсчитывая от 1815 года в сторону коры годовые кольца, можно легко определить год, когда дерево было срезано наступившим ледником. После чего несложно определить температуру этого года. Как это сделать? Очень просто! Известно, что температура падает на 6,5 градуса с каждым километром высоты. Иными словами, падение температуры на три градуса эквивалентно подъему на высоту в полкилометра. То есть если температура в Альпах изменилась на градус, то ледник по высоте переместился на 160 метров. 160 метров – это по вертикали. А по горизонтали это могут быть и сотни метров и километры. Слепой только не заметит, если ледник придвинулся на километр!

Есть в Альпах очень красивые ледники, которые люди рисуют столетиями. И даже на основе этих картинок и гравюр можно делать климатические выводы. На гравюре написан год, когда ее нарисовали, а на рисунке всегда можно найти некие реперные точки – церковь, утес – относительно которых нетрудно определить, насколько сегодня по сравнению со временем написания гравюры переместился ледник. Гравюра, конечно, не микрометр, но никаких миллиметров здесь ловить и не нужно: можно ошибиться на 50 метров, но эта ошибка будет соответствовать ошибке всего в одну десятую градуса.

Здесь, правда, мы слегка отклонились от гляциологии в область исторической климатологии – такого метода, при котором климат прошлого восстанавливается по свидетельствам хронистов и описаниям современников, но страшного ничего нет, поскольку методы эти порой идут рука об руку. Скажем, знаменитый швейцарский ледник Гроссер Алетч – самый исследованный и самый тщательно датированный ледник на свете. Вокруг него нашли такое невероятное количество срезанной древесины и прочитали такое огромное количество исторических хроник, что, совместив то и другое, удалось с замечательной точностью восстановить температурную картину в этом регионе почти за три тысячи лет.

Однако более привычная публике разновидность гляциологии – изотопная. Все слышали, что ученые бурят антарктические льды, достают ледовые керны и вовсю исследуют их в своих лабораториях… Даже вице-президент Америки Альберт Гор летал в Антарктиду посмотреть на эти изыскания и очень впечатлился. На необразованного человека, интересующегося, куда идут деньги налогоплательщиков, легко произвести впечатление…

Впрочем, там действительно есть, от чего прийти в восхищение. Диаметр ледяной колонки – пара десятков сантиметров. А длина – до 4 километров. И достать колонку нужно не загрязненной бурильной смазкой, не треснутой, потому что, если внутрь ледяного керна попадет воздух, – пиши пропало. Невероятно сложная операция! И обработка образцов не менее сложна. Причем обрабатываются образцы не в Антарктиде. Ледяные керны привозят на исследования в Гренобль (Франция) или Колумбус (Америка). За тысячи километров ледяные столбики доставляют в специальных холодильных камерах, а после изучения помещают в холодильники на вечное хранение. Ледовые щиты планеты бурятся десятилетиями, и все добытые за все десятилетия керны хранятся. Да, это дорого. Но наука требует от налогоплательщиков жертв, иначе зачем вообще существуют налогоплательщики?

В лабораториях с помощью масс-спектрографии ученые устанавливают химический и изотопный состав кернов. По соотношению изотопов кислорода О^18 и О^16 в атмосферных осадках (то есть в снегах, которые выпали в Антарктиде и слежались в лед) определяют прежний климат. Дело в том, что изотопное соотношение очень четко коррелирует с температурой.

Разумеется, как и во всяком деле, в отборе ледовых проб тоже есть свои тонкости. Лед – так называемая реологическая жидкость. То есть жидкость, не подчиняющаяся вязкостному закону трения Ньютона. Она течет по особым законам. Ледовые слои могут складываться в складки, сминаться и оказываться друг под другом. Поэтому в одном и том же керне можно найти более молодые слои под более старыми. И если об этом не знать, запросто рискуешь получить неверные результаты. Надо сказать, правильное определение точки бурения – целое самостоятельное исследование. Тут как с болотами – бурят на ледовых куполах, откуда лед может только стекать.

Упомянутый Альберт Гор привез с ледового континента одну простую мысль (у американских либеральных демократов вообще сложных мыслей не бывает) – о том, что содержание углекислого газа в атмосфере хорошо коррелирует с потеплением атмосферы. Это ему в Антарктиде сказали. Данная мысль так прочно засела в голове Гора, что с той поры он стал сильно бороться против глобального потепления и за удушение мировой промышленности, активно выделяющей парниковые газы.

Действительно, в ледовых столбиках попадаются вмороженные мельчайшие пузырьки воздуха, исследуя газовый состав которых можно узнать состав атмосферы Земли в глубоком прошлом.

Действительно, содержание в атмосфере углекислого газа очень здорово коррелирует с температурой – высокие пики температуры на графиках совпадают с высокими пиками содержания СО_2 в атмосфере. То есть в эпохи потепления углекислоты в атмосфере было больше, чем в эпохи похолодания. Откуда же она бралась, если никаких активно пыхтящих фабрик и заводов миллионы лет назад еще не было? Об этом Гор как-то не задумался. А бралась она из океанов. Сначала росла среднеглобальная температура, потом повышалась концентрация парниковых газов в атмосфере: из-за повышения температуры воды океаны начинали активно газить, как теплое шампанское.

Но Альберт Гор этого не узнал. Места на его жестком диске уже не хватило, чтобы записать данную информацию. Так и ходит он до сих пор отважным борцом с углекислым газом…

Лимнология

Лимнология – это анализ озерных отложений. Озера – настоящие аккумуляторы климатической информации. Существует три вида анализа озерных отложений – диатомовый, микрофаунистический и изотопный.

Очень умные люди, типа меня, когда слышат слово «диатомовый», сразу же смекают, что речь идет о чем-то, состоящем из двух атомов. И ошибаются! Диатомы – класс микроводорослей. В мире существует около 5000 видов диатом. Причем соотношение этих видов в водоеме зависит от температуры. В холодной воде хорошо живут одни виды диатом, в чуть более теплой – другие. Потеплела вода на градус – изменился видовой состав. Живой термометр! Исследуя диатомовый микст, можно сказать, какая температура была в ту или иную эпоху.

Кое-что можно сказать и просто по характеру озерных отложений. Скажем, если в некоторых слоях керна донной грязи африканского озера Чад много песка, значит, Сахара наступала в ту эпоху. Если песка нет совсем, а есть тропическая микрофауна, значит, шумели здесь тропические леса. Так один слой керна за другим рассказывают нам, как менялся климат в данной части Африки. Это клево.

Недостатки этого метода те же. Во-первых, нужно правильные озера брать – верховые, то есть те, откуда только вытекает, а не втекает, путая картину. Во-вторых, имеются сложности с датировкой. Датируют слои обычно стандартным радиоуглеродным методом с присущими этому методу погрешностями. Для возраста 2000–3000 лет ошибка составляет плюс-минус 100 лет. Для начала христианской эры – плюс-минус 50. А для последних 500 лет радиоуглеродный анализ вообще использовать бессмысленно – слишком уж большой получается разброс, на 300 лет ошибиться легко. Основных причин тому сразу две – высокая крутизна калибровочной кривой (это неустранимая особенность метода) и нарастающие искажения естественного хода концентрации 14С в атмосфере в результате воздействия человека (так, с середины 50-х годов XX в. уровень концентрации 14С в атмосфере повысился вдвое в результате испытаний ядерного оружия).

Так что те «фоменки» и злобные креационисты, которые, глумясь над радиоуглеродным методом, приводят в своих книжках и брошюрах смешные примеры, когда взяли живого моллюска, датировали его радиоуглеродно и получили, что моллюск умер тысячу лет назад, просто не знают границ применимости метода. Чем доказывают не наличие бога или пропавших полутора тысяч лет истории, а собственную недалекость.

Столь же темный период для радиоуглеродного анализа – вторая половина первого тысячелетия до нашей эры – античность. Там, безграмотно используя радиоуглеродный анализ, легко перепутать эпоху падения Вавилона со временем похода Ганнибала.

Поэтому, строя климатические реконструкции, лучше всего использовать не один метод датировки, а несколько. Например, датируя слои озерных осадков, можно привязаться к внешним индикаторам: известно, например, что недалеко от озера Чад есть вулкан, который извергался в 1552 и 1763 годах. Найдите два слоя с вулканическими осадками, и вот вам две точки отсчета, дальше, зная скорость накопления осадков, просто считайте слои… Точно так же вулканический горизонт Тамборы (1815 год) хорошо виден и потому используется для датировки в донных озерных и морских отложениях на границе Индийского и Тихого океанов.

Индикатором может быть не только вулкан, но и любое другое историческое или геофизическое событие. И даже сооружение!.. Скажем, нет в мире озера, уровень которого не колебался бы. Порой размах этих колебаний поражает воображение. Взять хотя бы всем известное Мертвое море. Сейчас его поверхность лежит на отметке 400 метров ниже уровня моря. Но на стенах Кумранского монастыря, который находится довольно далеко от Мертвого моря, сохранились отметки озерной воды, сделанные монахами. Это значит, в исторические времена уровень озера поднимался на 40 метров.

Другой пример… Самое большое озеро на свете – Каспийское – также испытывает умопомрачительные подъемы и опускания уровня воды. Свидетели тому – остатки больших городов и портов, лежащие ныне на дне Каспия. Так, полностью ушел под воду город-остров Абескун в юго-восточной части моря. А ныряльщики с аквалангами могут наблюдать на дне морском в окрестностях Баку древние городские кварталы, памятники архитектуры…

Современный уровень Каспия ниже своего среднего значения. А бывали эпохи, когда дно обнажалось на многие километры. Прекрасный и величественный индикатор каспийских колебаний – стены Дербентской крепости. Дербент вообще весьма примечательный город, он намного старше Рима. Место, где расположен этот город, издавна называли Вратами народов. Именно тут, в узком проходе между берегом Каспия и Кавказским хребтом, пролегает удобный путь из Центральной Азии в Европу. Вы понимаете, что, если место проходное, рано или поздно обязательно найдется кто-то, кто поставит в этом месте магазин или забор – чтобы взимать плату за проход. Так возник город Дербент, бывший когда-то столицей мощного государства. Великая дербентская стена высотой от 18 до 25 метров, толщиной в 5 метров и длиной в 75 километров уходила далеко в глубь горной гряды, перекрывая бесплатный проход из Европы в Азию и наоборот.

За Дербент в течение столетий шла отчаянная борьба между Римской империей и Персией. Любые завоеватели – гунны, авары, монголы, которые следовали из глубин Центральной Азии на запад, – проходили через это место. Они шли «снизу» и потом поворачивали «налево» – к Европе. Обойти благословенный Дербент было нельзя: с одной стороны Кавказ стоял сплошной стеной, с другой – море. Обогнуть Каспий с востока? Не очень удобно: придется потом форсировать полноводную в нижнем течении Волгу, преодолевать заснеженные степи или безводные солончаки. Да и что делать в этих скучных пустынных местах? А в предгорьях Кавказа испокон веку жили люди, соответственно, было с кем торговать или кого грабить. Хорошо ходить через Дербент!

Именно поэтому в Дербенте были циклопические крепостные стены. Длинные. Высокие. Две. Они защищали город как от тех неприятелей, кто шел с севера, так и от тех, кто двигался с юга. И, разумеется, они перекрывали движение тем караванщикам, кто норовил проскочить без уплаты пошлины. Между стен располагался оживленный морской порт, вход в который был также надежно защищен огромными цепями.

Все знаменитые путешественники проходили через Дербент – Ибн Фадлан, Аль Истахри, Афанасий Никитин, Дженкинсон. И проходя здесь, все они оставили описание могучих дербентских стен, которые производили на всех путешествующих фантастическое впечатление. Остатки этих стен и сейчас сохранились, и их руины все так же производят на приезжих неизгладимое впечатление. Но по иной причине: стены эти уходят в воду на триста метров. «Неужто в древности под водой стены строили?» – недоумевают приезжие. Нет, конечно, просто именно там был край моря, когда стену возводили.

Таким образом, информация об уровне озер – важнейший элемент в глобальной палеоклиматической картине. Не везде есть рукотворные стены, по которым можно отследить уровни колебания воды, но везде, если постараться, можно найти какие-то следы ушедшей воды. Например, террасы африканских озер Рифтовой долины со следами уровней воды позволяют это сделать без особого труда.

Только не надо думать, что чем выше был уровень воды в озере, тем большее количество осадков тут выпадало из-за теплого климата. Вовсе не обязательно. Возможно, как раз наоборот: было гораздо холоднее, поэтому вода меньше испарялась из озера. Поэтому чтобы правильно ответить на климатический вопрос, нужно комбинировать разные методы палеореконструкций.

Уран-ториевый метод

По сравнению с радиоуглеродным, этот метод просто замечательный: у него гладкая калибровочная кривая без всяких загибов, что позволяет получать датировку, близкую к календарной. Но, к сожалению, стоит один анализ раз в 10 дороже, чем тоже недешевый радиоуглеродный.

И применяется в геологических масштабах времен.

Исторические методы

Если раньше у нас была криминалистика, то теперь пошли сплошные «показания свидетелей»…

Историческая климатология – это восстановление картины на основе документов. Летописи… Показания древних историков… Художественные произведения. А начиная с XVI века – судовые журналы, дневники путешественников…

Голландцы с VIII века вели тщательные наблюдения за погодой, ведь Голландия – страна ветряных и водяных мельниц, производительность которых напрямую зависит от погоды – будет дуть или не будет, замерзнет вода или не замерзнет. Ну и транспортный вопрос играл роль: Нидерланды – страна каналов, а торговля зависит от транспортных путей. В общем, за погодой следили.

В Европе вообще за погодой понаблюдать любили – монахи, аптекари, врачи. Есть просто потрясающие примеры подвижничества. Скажем, в Исландии в начале XVIII века один врач в течение сорока лет – до самой смерти – каждый день по несколько раз в сутки выполнял метеорологические наблюдения, для чего закупил в Англии дорогущее по тем временам метеорологическое оборудование. Вот кого причислять к лику святых! Вместе с Сулержицким…

Поднимая хроники, палеоклиматологи составили очень неплохие сезонные реконструкции для Германии, Франции и Голландии. Чуть позже появились реконструкции для Венгрии, Болгарии, Португалии, Испании. Хорошие получились ретропрогнозы – для всех сезонов года, причем с точностью до нескольких десятых градуса.

Ясно, что точность реконструкции зависит от плотности наблюдений и количества источников. Там, где цивилизованные люди жили давно, реконструкции уходят дальше в прошлое. Скажем, в отдельных областях Голландии климатическая реконструкция оказалась возможна с 764 года. Для отдельных областей Франции, Польши, Чехии, Германии – с 1000-го. Для большинства регионов Европы – с 1500 года.

В России такие работы тоже ведутся. Но с большим трудом! Наши ученые постарались восстановить колебания климата в бассейнах Карского и Баренцева морей за последние 500 лет. Существуют дневниковые записи самых первых английских и голландских экспедиций середины – конца XVI века. Есть обширный материал XIX века – в отдельные годы позапрошлого века Карское море посещало до 100 судов ежегодно. Судовые журналы сохранились. Грех было не воспользоваться такой базой данных.

Многие читали книгу, а еще больше людей видели фильмы (их целых два) или даже мюзикл по роману Каверина «Два капитана». Очень популярное произведение! Поэтика северов. Покорители Арктики… Энтузиазм покорения Арктики при Сталине был таков, что продержался в нашей культуре еще несколько десятилетий после смерти вождя. А если задуматься – чего это вдруг Советская власть так резко взялась покорять севера? Ну, ясное дело, всякие ископаемые, Северный морской путь… Но ведь, кроме желания, нужна еще и возможность! Возможность резко покорить Арктику дало неожиданное потепление.

Людям старшего возраста памятен этот термин – «потепление Арктики». Когда-то в СССР он употреблялся так же часто, как сегодня «глобальное потепление». Климат Арктики в тридцатых-сороковых годах действительно отчего-то резко улучшился. На Шпицбергене, например, зимы стали теплее на 8–9 градусов.

Однако праздник был недолгим: как в 30–40-х годах потеплело, так в 50–60-х резко захолодало обратно. Но то самое потепление позволило освоить Севморпуть, а на бескрайних унылых просторах советской Арктики построить огромное количество городов, городков и поселков. Причем в числе городов были такие заполярные гиганты, как Норильск.

Несмотря на то, что причины сталинского потепления Арктики не до конца понятны, сейчас уже известно, что оно не уникально. За последние 500 лет нечто подобное повторялось уже 3–4 раза (в последней части книги мы этого момента еще коснемся). Из чего ясно, что на глобальное потепление сталинскую арктическую «оттепель» списать нельзя. Удалось построить математическую модель, описывающую эти циклы внезапных арктических потеплений. Оказывается, на них влияет характер атмосферной циркуляции, который, в свою очередь, определяется индексом Североатлантического колебания и скоростью вращения Земли (которая, как известно, не постоянна, а имеет некоторый разброс). Чем больше скорость вращения планеты, тем больше теплеет в высоких широтах, так как усиливается перенос теплых вод от экватора в северные широты. Интенсифицируется, кстати, и уже известный нам западный перенос. Для Европы и Арктики это выливается в увеличение количества осадков и повышение температуры во все сезоны года, кроме осени. Впрочем, не будем погружаться в частности, продолжим разговор о реконструкции климата…

Вообще, насколько просто и приятно реконструировать климат в Европе, настолько же трудно и неприятно в угрюмой России. В России, конечно, тоже имелись свои добрые сумасшедшие. Был даже метеоролог-любитель по фамилии Лерхе, тоже врач, наподобие того исландского врача, который до самой смерти погодные замеры делал. Российский любитель погодных исчислений был, как видно из фамилии, немцем. Что, впрочем, не удивительно – все обрусевшие ученые до XVIII века были немцами. Интересно другое – первый появившийся в XVIII веке ученый русского происхождения – Михайло Ломоносов – фактически ученым не был, поскольку ничего в науке не сделал. Зато Михайло был толковым администратором от науки и умел добывать деньги. Причем не всегда деньги эти шли на пользу государству Российскому.

Привезя из Европы мозаику, Ломоносов решил освоить производство аналогичной мозаики в отечестве, выбил под это дело крупный бюджетный кредит, который непонятно куда ушел. Результат известен: ни денег, ни мозаики. Помимо денег любил Михайло фантастические проекты. Однажды ему в голову пришла безумная мысль достичь Индии и Китая… через Северный Ледовитый океан. Отчего-то помстилось Михайле, что океан сей свободен ото льда севернее 80-й широты. Трудно сказать, как такая мысль вообще может прийти в голову, но вот пришла же! А влияние первого русского «ученого» при дворе было столь велико, что он легко выбил деньги от только что вступившей на престол Екатерины на две экспедиции.

Каковые экспедиции, естественно, закончились триумфальным провалом. Планировалось достичь Тихого океана в обход Шпицбергена, Гренландии и Северной Америки. Удивительный проект… Если Северный морской путь еще бывает иногда свободным для прохода судов, то вокруг Северной Америки и теперь даже ледоколы не ходят.

Первая экспедиция под командованием Чичагова летом 1765 года обошла Шпицберген и уткнулась в тяжелые многолетние льды. На следующий год все повторилось. И кому, вы думаете, влетело за провал экспедиции? Чичагову, конечно! Ему устроили форменный разнос в Адмиралтейств-коллегии.

Как водится в России, экспедиции эти были окружены завесой страшной секретности. Отправка экспедиции держалась в тайне даже от Сената. О ней стало известно, только когда корабли уже вышли из Архангельска в море… Большевики, кстати, свою патологическую любовь к секретности не сами придумали, а взяли именно оттуда – из темного царского прошлого. Отчего русские так любили и любят секретность, мне неведомо. Но любят ее страсть как! Вот еще одна маленькая иллюстрация к тому.

В начале XVII века голландский торговец Исаак Масса почти три десятка лет прожил в Москве. Один его русский знакомый, имевший доступ ко Двору, в 1609 году предоставил голландцу удивительную карту российской Арктики. На карте значились Новая Земля с проливом, устье Енисея, несколько островов в Карском море, западная часть Таймыра и северная оконечность Ямала. До сих пор официально считается, что все это было тогда неизвестным и что первооткрыватели пришли в те далекие места значительно позже – в конце XVIII – начале XIX века… Вернувшись домой, предприимчивый голландец уникальную карту издал, сопроводив таким пассажем: «Человек, который передал мне эту карту, очень сильно рисковал и мог лишиться головы, потому что русский народ чрезвычайно недоверчив и не любит, когда раскрывают тайны его страны».

Это я все к тому, что военно-морские архивы, где лежат судовые дневники, в том числе и чичаговского плаванья, ныне представляющие интерес только для историков и климатологов, до сих пор для ученых практически закрыты. Вот такие мы Мальчиши-Кибальчиши – помрем, но не выдадим государственную тайну! Даже сами себе под пыткой не откроем.

Ладно, хватит самобичеваний. Поехали лучше в Китай! В Китае хорошо. Там люди ведут наблюдения за погодой уже тысячи лет. Первые найденные тексты относятся к 2187 году до нашей эры. По Китаю составить климатическую реконструкцию было бы совсем просто, если бы в 212 году первый император династии Цинь – Цинь Шихуанди не отдал приказ об уничтожении всех книг в государстве. Он был во власти определенных идей, потому и распорядился подобным образом.

Идейность любого сорта – страшное дело! Если наука – факел разума, то идейность, в том числе религиозная, – его огнетушитель. Много позже Цинь Шихуанди еще один такой же искренне верующий правитель – халиф Омар, взявший Александрию в 642 году, во имя Аллаха велел сжечь Александрийскую библиотеку, где хранились свитки, которые собирались около тысячи лет. Знаменитые слова Омара – «Если в книгах написано то, что противоречит словам пророка, они вредны, и их следует уничтожить, а если они подтверждают слова пророка, они попросту бесполезны» – послужили сигналом к дичайшему преступлению. Неделю бесценными свитками топили александрийские бани, в которых расслаблялись арабские завоеватели.

Только благодаря чуду до нас дошли некоторые китайские тексты доциньской поры – например, знаменитая Бамбуковая книга анналов: она была похоронена в могиле одного из местных царьков. Не стали конфуцианцы тревожить прах покойного, а может, просто забыли про книгу, поэтому мы имеем сейчас возможность наслаждаться погодными сведениями за 1000 лет до воцарения династии Цинь – с середины второго до середины первого тысячелетия до нашей эры. С этого времени число источников возрастает.

Сотни тысяч сохранившихся за всю историю Китая климатических упоминаний каталогизированы и обработаны в 1920-х годах китайским исследователем Чу Коченом, работы которого признаны классическими. Правда, до 1980-х годов китайцы публиковали эти работы только на китайском языке, и потому они были практически недоступны для мировой научной общественности, которая в китайском – ни бельмеса. Но, к счастью, с конца 1980-х эти данные начали публиковать и в международных журналах.

Плюсы исторической реконструкции климата, надеюсь, читателю теперь вполне понятны. А минусы состоят в том, что не везде она возможна, а только там, где жили относительно цивилизованные люди. Реконструкция по историческим свидетельствам невозможна ни для Африки, ни для Австралии, ни для Америки. Точнее, для Северной Америки она возможна со времен, когда туда пришли европейцы.

Спелеотемный метод

Это исследование пещерных отложений, как вы уже, быть может, сами догадались. Сталагмиты (те, что растут от пола к потолку), оказывается, содержат годовые кольца, прямо как деревья! Кольца эти получаются, потому что капельки дождевой или талой воды капают неравномерно. В сезон дождей и весной – капает больше, зимой – меньше. А капельки эти, между тем, несут в себе фиксированное содержание изотопов кислорода О^18 и О^16. Которое, как мы помним, линейно коррелировано с температурой.

Идеальный палеотермометр! Слои легко отсчитываются. Материал легко датируется уран-ториевым методом. В мире десяток спелеотемных лабораторий. В Израиле, скажем, вообще нет дендрохронологии, потому что там практически нет деревьев – либо пустыня, либо кривые низкие кусточки. А вот пещеры там есть! И палеоклиматология есть.

Инструментальные наблюдения

Понятное дело – прямые наблюдения за погодой. Барометры, термометры, гигрометры…

Термометры известны с начала XVII века. Изобрели их в Италии, во Флоренции. Но первые термометры были плохи тем, что давали невоспроизводимые показания: примитивная конструкция не позволяла делать точные измерения – все термометры показывали разное. Так что если вам паче чаяния попадутся где-то температурные измерения XVII и первой половины XVIII веков, воспринимайте их без фанатизма, пожалуйста.

Первую партию воспроизводимых термометров (с одинаковыми показаниями для всей партии) изготовил Даниэль Фаренгейт в 1727 году. Этот год и считается датой рождения точной термометрии. Фаренгейт был человек странный, он почему-то принял за 100 градусов температуру лихорадочного больного (37,8 градуса по Цельсию). Где он каждый раз брал лихорадочного больного для юстировки прибора, загадка. Но температурное разнообразие этой фаренгейтовой странностью не закончилось. В XVIII веке появилось еще несколько температурных шкал. Изготовители термометров – как и первые производители видео – сначала никак не могли договориться о единых форматах и стандартах – каждый норовил соорудить свое. Была шкала Цельсия, была шкала Реомюра, была даже перевернутая «вниз головой» шкала Делиля, где отметка в 150 градусов соответствовала температуре таяния льда, а 0 – температуре кипения воды.

В Англии использовали и до сих пор используют идиотскую шкалу Фаренгейта, откуда она плавно перекочевала в Америку. Замерзающие под Москвой французы пользовались шкалой Реомюра и с ужасом видели на ней минус 20 градусов, что соответствовало минус 25 по Цельсию. Реомюр, кстати, тоже был мужиком не без странностей, он температуру кипения воды почему-то обозначил цифрой «80», а замерзание – нулем, отчего «шаг резьбы» у его шкалы получился не как у Цельсия, но примерно похожим.

Между прочим, Кутузов смотрел на того же Реомюра, что и Наполеон: Россия тогда пользовалась шкалой Реомюра и переметнулась к системе Цельсия только к концу XIX века – вместе со всей Европой, когда был введен единый метрический стандарт. Англия же официально перешла на метрическую систему мер лишь через сто лет – в 1970 году, но фактически и сейчас мерит все в фунтах, ярдах, фаренгейтах и прочих дебилизмах. Только совсем недавно единая Европа заставила этих снобов маленько прочухаться. Однако и сейчас еще англичане понимают фунт лучше килограмма, а Фаренгейта лучше Цельсия. Между тем разница между Цельсием и Фаренгейтом может быть весьма существенной. Если русский при температуре плюс 20 градусов начнет собираться на пляж, то англичанин, услышав про плюс 20 градусов, решит, что надо брать лопату и откапывать из-под снега автомобиль. Впрочем, рано или поздно зона евро возьмет свое, и в Англии – привыкнут, никуда не денутся.

Только Соединенные Штаты упорно сопротивляются наступлению цивилизации. Поэтому у них до сих пор температура лихорадочного больного.

* * *

В общем, вы уже убедились, что методов для реконструкции климатической картины у палеоклиматологов много, причем некоторые из них удивительно точны. Кто-то из ученых специализируется на дендрохронологии, кто-то на лимнологии, кто-то еще на чем-то. А Клименко – один из тех немногих, кто занимается системным анализом: всего за каких-нибудь 15–20 лет работы он совершил простой и незаметный широкой публике научный подвиг – свел все известные палеоклиматические данные в одну общую картину и реконструировал климат голоцена в Северном полушарии. За что мы говорим Клименко большое человеческое спасибо, заканчиваем со скучной частью книжки и переходим к веселой.

Глава 3. Начало начал

Итак, история цивилизации началась приблизительно 5000 лет тому назад. Хотя и до этой знаменательной даты люди тысячи лет прекрасно существовали – строили города, типа Иерихона или Чаталь-Хююка, сеяли-пахали, пили пиво. Именно эта эпоха – доисторическая – осталась в памяти человечества как Золотой век. Поскольку тогда на планете было тепло и комфортно. И длилась эта лафа примерно 4000 лет (от 10 000 до 5500 лет тому назад).

Это было приятное время. Но незаметное в плане исторических событий, ведь мы уже знаем, что глобальные прорывы человечество совершает тогда, когда людям плохо. А когда людям хорошо, чего суетиться-то? Вот до Золотого века жилось не сладко, и поэтому творческие прорывы случались.

…70–75 тысяч лет назад вся экваториальная Африка пережила жестокую засуху. Во всяком случае, бурение дна африканских озер Малави, Танганьика и Босумтви рисует именно такую картину. Озеро Малави (которое сейчас простирается на 550 километров в длину и имеет глубину в 700 метров) в ту эпоху пересохло до куцей цепочки озер общей длиной не более 10 километров и глубиной не более 200 метров. А озеро Босумтви – полностью потеряло всю свою воду. Вполне вероятно, именно эта климатическая катастрофа стронула с места наших предков и заставила их начать заселять мир. Особенно легко принять эту гипотезу, учитывая, что человек – прибрежная обезьяна, предпочитающая озерные мелководья.

…15–20 тысяч лет назад человечество переживало максимум ледниковья – самое сильное похолодание в своей истории. Именно в это тяжелое время человечество добилось грандиозных успехов – люди окончательно заселили все материки, овладели огнем, совершили революцию в охоте, изобретя дистанционное оружие (лук), придумали искусство и овладели развитой речью. Времена были тяжелые, но плодотворные, которые сменились тихой и неплодотворной эпохой Золотого века, которая длилась до конца 4-го тысячелетия до н. э.

А потом началась история…

Часть III. Средняя температура по больнице

Представим себе благо народа в Древнем Египте. Пшеницу сеют, скот пасут, пиво делают: хорошо живут, чего еще. Нет: упираются и строят гигантские пирамиды – пот, труд, пыль, камни, стук, жара. Чего в тени-то не лежалось?

Михаил Веллер

– Вы не были в Намибии?

Нет, все-таки Клименко умеет задавать нелепые вопросы. Можно подойти к тысяче москвичей и спросить, не были ли они в Намибии. 99 против 1, что ни один из них в Намибии не был!

Очередной вопрос, не требующий ответа. Я не летал на воздушном шаре. Я не знаю, когда были самые холодные (а также самые теплые) зимы (и лета) за последние 500 (пару тысяч) лет. И я не был в Намибии.

– А что мне там делать?

– Ну как же! Это очень интересная страна.

Про все страны Клименко говорит, что они интересные. Клименко – знатный путешественник. Человек, познающий планету. На свете гораздо меньше стран, где он не был, нежели где был. Места, где не ступала нога Клименко, можно пересчитать по пальцам двух рук. Однажды, когда я сидел дома и пил чай, раздался звонок, и голос Клименко в трубке спросил: «А вы не хотите поехать со мной в Гренландию, Исландию и на Фарерские острова? Только возьмите куртку. Там сейчас холодно. И кроссовки – чтобы было в чем прыгать по мокрым камням».

Куртку? Я посмотрел за окошко. По улице летал тополиный пух, жара стояла под тридцать, и я собирался ехать купаться на теплое море. А север я не люблю. И командировка на Чукотку в 2000 году только еще раз убедила меня в этом. Я отказался… А вот в Африку я бы, может быть, и слетал! Но почему именно в Намибию? И потом, там, наверное, стреляют…

– Нет, что вы! В Намибии как раз все спокойно. Намибия вообще филиал Германии – бывшая немецкая колония. А у немцев особо не забалуешь. Там и сейчас много немецких школ, намибийские школьные аттестаты принимаются в высших учебных заведениях Германии наравне с немецкими. В столице Намибии полно пивных баров, а в барах на стенках – фотографии дорогого фатерлянда. Через улицу висят растяжки на немецком с надписью «Мюнхен-Бавария», кругом продается немецкое пиво. Улицы называются соответствующе: Бисмарк-штрассе, Геринг-штрассе…

– Тот самый Геринг?

– Почти. Это отец Германа Геринга. Герман Геринг родился в Африке, окончил там школу, а когда началась Первая мировая, поехал в Европу и добровольцем ушел на фронт, стал летчиком-асом. А отец Геринга был губернатором в Африке, причем хорошим губернатором, поэтому в честь него и назвали улицу. Населения в Намибии всего миллион, страна большая, никому не тесно. В свое время немцы изрядно поутюжили там аборигенов. В кафедральном соборе столицы страны Виндхука на стене висит огромный список немцев, павших при подавлении седьмого (!) восстания гереро – одного из многих аборигенных народов. А где-то ведь висят списки погибших в предыдущих шести восстаниях, правда, списков погибших гереро я не видел – просто никаких стен для этого не хватит. Народ был уничтожен на три четверти. Зато теперь в Намибии тишь да гладь.

– Молодцы, чего тут скажешь… Настоящие цивилизаторы. А к чему вы вдруг вспомнили про Намибию-то?

– А к тому, что население там очень интересное. Просто заповедник рас. Причем не негры являются аборигенами здешних мест, а представители койсанской группы – бушмены, готтентоты, горные дамара. Они совсем даже не черные, а ближе к китайцам – у них желтоватый цвет кожи, негроидные черты выражены слабо и привнесены позднейшими «наслоениями» негров.

– Готтентоты… Что-то я про них слышал.

– Ну как же! Первыми колонистами там были голландцы, так вот они женились исключительно на готтентотках. Потому что у готтентотских женщин была одна исключительная особенность – огромные круглые задницы. В Намибии живет теперь целый народ этих метисов – называется он рехоботские бастарды, а живут они строго по голландскому укладу XVII века.

– Жопастые! Вспомнил! По такой заднице если утром шлепнешь, до вечера будет трястись, как студень. Формой своих задниц они очень привлекали падких до целлюлита голландцев.

– Да, голландцы это дело очень любили – вспомните теток Рубенса, Брейгеля. Коренные жители этих мест были настолько нечерные, что во времена апартеида к неграм их не относили. Было тогда четыре группы граждан – белые, цветные, азиаты и черные. «Худшая» категория – черные. «Лучшая», как вы понимаете, белая. А готтентоты, дамара и их потомки от смешанных браков относились к цветным.

– Я всегда думал, что Африка – родина негров.

– Вот к чему я и веду! Негры в Африке южнее экватора появились всего 2500 лет назад – во времена Геродота, Эсхила, Софокла. Они прорубились туда с севера. Прорубиться через тропические леса оказалось возможным только с изобретением железа и его постепенным проникновением в Африку. Это было то самое Осевое время – время великих переселений народов, изобретения железа, появления мировых религий. Время большого глобального похолодания, приведшего в движение людские массы и людские мысли. Но ведь до «Осевого похолодания» были и другие похолодания. Например, то, которое положило начало человеческой цивилизации. Это случилось пять с лишним тысяч лет тому назад…

Глава 1. Преданья старины глубокой

В конце четвертого тысячелетия произошло событие, от которого историки начинают отсчитывать уже не историю человечества, но историю цивилизации – примерно около 3100 года до н. э. (плюс-минус 150 лет) фараон Мин объединил Верхний и Нижний Египет, положив начало так называемому Древнему царству.

Запомним эту дату – 3100 год до н. э. Потому что именно тогда, примерно пять тысяч лет тому назад, на заселенной планете вдруг одновременно и совершенно независимо друг от друга, словно три факела, вспыхнули три величайшие цивилизации – египетская, месопотамская, индо-харрапская.

Широкой публике прекрасно известен Египет, она (публика) меньше знает про Месопотамию, хотя все, конечно, слышали про Вавилон и Шумер. А вот индо-харрапская цивилизация известна только узкой публике, причем и известна тоже «узко» – даже специалисты практически ничего не знают об истории этой величайшей культуры, поскольку она немая: индо-харрапская письменность еще не расшифрована, в отличие от египетских иероглифов и вавилонской клинописи.

Египет никогда не исчезал из памяти прогрессивного человечества. Он всегда был рядом, под боком. Его завоевывали войска Александра Македонского, римляне, арабы, турки, англичане, армия Наполеона… И каждый европейский завоеватель тащил с собой толпу ученых, которые сразу же начинали все изучать, записывать.

Месопотамию человечество открыло для себя только в XIX веке, когда ослабевшая Османская империя потихонечку стала запускать на свою территорию первых ученых – немцев, разумеется, поскольку они были союзниками. Как только железный занавес упал, на земли турецкой империи хлынули толпы высококлассных немецких археологов. Немецкие ученые ехали с грандиозной задачей – прочесть Библию, как исторический документ – они хотели найти все те города, которые упоминались в Книге Книг. Нашли!

В школьных учебниках времен Пушкина нет ни Шумера, ни Вавилона, ни Месопотамии, потому что в ту пору немцы еще не поработали лопатами и кисточками на территории османов. Зато про Египет Пушкин знал много. Про Египет и в современных школьных учебниках написано выше крыши. Гораздо меньше – про Шумер. И совсем ни слова про индо-харрапскую культуру. Последнюю открыли только в двадцатых годах XX столетия, и по причине ее немоты писать о ней пока просто нечего. Но надо сказать, открытие этой культуры потрясло историков: вдруг совершенно ниоткуда возникла величайшая древняя цивилизация, про которую никто ничего не знал. Это все равно что обнаружить у себя в гараже лишний автомобиль или в комнате – лишнее кресло.

В долине Инда – на территории современного Пакистана и Северо-Западной Индии – были найдены остатки свыше ста городов, общим населением более миллиона человек. В них обнаружены весьма совершенные системы водопровода и канализации, общественные здания, обширные зернохранилища, жилые и культовые сооружения, а главное – огромное количество письменных источников, расшифровать которые, чтобы узнать об этой цивилизации побольше, пока не удалось. Известно только, что просуществовала эта цивилизация более 1500 лет (дольше, чем Рим) и города ее не были окружены крепостными стенами, как города эпохи максимального могущества Римской империи, как и современные города. Весьма показательный факт, не правда ли?

Люди тогда жили по всей планете, почему же специалисты выделяют именно эти три культуры? Потому что среди общего заселенного пространства они выделяются, как три пика среди равнины. Это были высокие культуры! Высокими культурами историки называют такие, в которых есть города, разделение труда, централизованная власть, законодательство, письменность.

Практически до самого конца 4-го тысячелетия до н. э. никаких высоких культур на планете не было. А тут вдруг вспыхнули целые три! Разом. При этом цивилизации были совершенно изолированы друг от друга и в течение первых столетий жизни ничего не знали о существовании друг друга. Странное хронологическое совпадение. Что же заставило их разгореться?

Ухудшение климата.

Взлет всех трех цивилизаций в точности приходится на эпоху глобального похолодания. Холод кристаллизовал цивилизацию. Точнее говоря, свою роль здесь сыграло не столько даже похолодание, сколько вызванное им иссушение климата, которое, снизив урожайность, заставило людей объединять усилия, то есть сколотить государство.

Когда жизнь грубо берет за горло, приходится выкручиваться – думать, изобретать, пробовать. Чтобы поднять катастрофически падающую урожайность, нужны ирригационные сооружения. Оросительные каналы необходимы всем крестьянам, но каждый крестьянин в одиночку построить канал не может. Значит, нужно объединить усилия всех крестьян. А как заставить единоличников работать на общее благо? Только силой. Так появляется аппарат насилия – государство. Для осуществления глобальных проектов – таких, как ирригационные системы, например, – необходима мощная централизованная власть. А существование такой власти предполагает развитую налоговую систему, иначе власти нечем будет кормить свой аппарат насилия. А для сбора налогов нужна развитая письменность и специальные налоговые службы… Вот вам цивилизация – усложнение социальной структуры ради выживания.

На огромных территориях Америки в эту пору все еще обитали различные разрозненные племена, в основном занятые охотой и собирательством, земледелие носило крайне примитивный характер. Однако климатический кризис конца IV тыс. до н. э., по-видимому, коснулся и этих райских областей – когда стало меньше тепла и влаги, присваивающая экономика стала неэффективной. Не случайно именно в это время в Мезоамерике и Андской области был освоен целый ряд новых культурных растений – хлопок, батат, ямс, стручковый перец, хотя до этого в течение тысяч лет люди довольствовались только кукурузой и фасолью. И первые гончарные изделия на территории Америки, в Андской области, появляются именно в это время.

Насколько же ухудшился климат?

Среднеглобальная температура упала тогда на 1 градус по Цельсию. И до этого рокового похолодания Земля имела совсем иной вид. Никакой пустыни Сахары не было и в помине. На месте нынешних бескрайних песков простиралась не менее бескрайняя саванна, а основным занятием ее жителей было скотоводство, рыболовство (в многочисленных озерах и реках) и в меньшей степени земледелие. Великий Нил не был той рекой, которую мы сегодня видим на карте. Сейчас последний крупный приток справа Нил принимает на территории современного Судана – Голубой Нил. Слева же никаких притоков у Нила нет, поскольку слева пустыня Сахара. А в те времена, о которых мы сейчас говорим, в Нил впадали многочисленные притоки именно слева.

Следы этих мощных рек были обнаружены примерно 30 лет назад с помощью космической и аэрофотосъемки. Естественно, после такого открытия в пустыню отправились научные экспедиции и стали бурить бывшие русла бывших рек. Были найдены остатки разнообразнейшей тропической фауны – крокодилы, бегемоты, страусы. Причем датировки показали, что самые поздние останки имеют возраст 4000 лет. Иными словами, даже через 700 лет после строительства пирамид Сахара вовсе не была еще пустыней!

Пески, однажды начав свое наступление на людей, наступали медленно. Так что древние египтяне – вплоть до Среднего царства – наблюдали вокруг себя совершенно не тот унылый пейзаж, который ныне наблюдают туристы, отдыхающие в Хургаде. Геродот оставил интереснейшее свидетельство о путешествии насамонов (народ, живший тогда на территории современной Ливии), которое они предприняли вглубь Сахары. Там путешественники обнаружили «…обширнейшие болота, а потом прибыли в город, все жители которого были черного цвета, мимо этого города протекала большая река от запада на восток…».

Буйство зелени и населенные города – вот что представляла собой Сахара! Количество осадков превышало современный уровень в 3–4 раза. Сейчас в Египте выпадает 50–75 мм осадков, а тогда выпадало 300–400 мм. То же самое можно сказать о Месопотамии и о долине Инда. Людям было очень хорошо. Настолько хорошо, что они обходились без всяких надстроек в виде государства. Но в конце четвертого тысячелетия до н. э., как мы уже знаем, холод и засуха кристаллизовали три высокие цивилизации.

Через некоторое время климат снова изменился в приятную сторону, на планете существенно потеплело и повлажнело. Могущественные египетская, месопотамская и индо-хараппская культуры спокойно себе процветали. А затем, как это обычно с ним бывает, климат опять колебнулся не в лучшую сторону.

Не стоит поражаться подобным климатическим закидонам, ведь ежедневные и еженедельные колебания температуры за окном нас не удивляют. Не должны удивлять и постоянные колебания климата. Климат – это погода тысячелетий…

В районе 1500 года до н. э. среднеполушарная температура вновь упала почти на градус. Это климатическое изменение спровоцировало весьма драматические события в мире. Откуда-то с севера вдруг появились многочисленные племена варваров – ариев, под натиском которых рухнула великая индо-хараппская цивилизация. Ариев вели неизвестные нам вожди, типа Аттилы, Чингисхана или Александра Македонского. Что же выгнало диких кочевников из Центральной Азии, где до того они беспечно жили? Голод. Из-за ухудшения климата в степях Центральной Азии возник дефицит тепла и воды. Соответственно, людям стало не хватать еды. А недостаток еды есть не что иное, как избыток населения, не так ли? Вот это избыточное население, чтобы не подохнуть с голоду, снялось с места и пошло, как им казалось, куда глаза глядят… А на самом деле, если взглянуть на климатическую карту, шли они в направлении градиента увлажненности. И пришли в земли индо-харрапской цивилизации. И смели ее. Иного выбора у них просто не было. Сзади ариев ждала скучная смерть от голода, впереди – почетная смерть в бою или надежда на выигрыш в климатической лотерее.

Эти дикие арии, как вы, может быть, знаете, являются нашими прямыми предками. Они вторглись в «цивилизованное пространство» из Центральной Азии, куда ранее попали из Юго-Восточной Европы, которую в то время накрыла волна холода и засухи. Вторглись и принесли с собой диковинный язык так называемой индоевропейской группы. Я не буду заунывно перечислять все языки индоевропейской группы. Лучше дам картинку мира, на которой отмечены страны, говорящие на языках индоевропейской группы. В конце концов, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Языки индоевропейской группы (самый темный цвет – страны, в которых большинство людей говорят на индоевропейских языках)

Эта карта – отдаленный результат климатических событий, происходивших 3500 лет тому назад (около 1500 года до н. э.).

Подобных арийскому массовых переселений народов в истории нашей планеты было множество. И все они (включая так называемое Великое переселение народов, крестовые походы и пр.) были вызваны только и исключительно «климатической непогодой». В самом деле, с чего бы людям срываться с места, идти завоевывать иные земли или Гроб Господень, если и в своей земле хорошо и сытно: жили же сотни лет, не тужили, а тут вдруг вожжа под хвост попала – идти чужие земли покорять. Не от хорошей жизни рождаются такие острые формы конкурентной социальной борьбы, как войны.

Гибель индо-хараппской цивилизации отражена в самых древних письменных источниках, которые только есть у человечества – в древнеиндийских Ведах, написанных в XIII веке до н. э., всего через 200 лет после нашествия, то есть практически по горячим следам событий. Веды рассказывают про гибель городов от нашествия северных варваров. Кстати говоря, именно с той поры в самой древней индийской религии – брахманизме – появляется новый бог – разрушитель городов…

У граждан, внимательно читающих книжки, может возникнуть резонный вопрос: если похолодания способствуют взлету человеческого духа, изобретательству, становлению империй и цивилизаций, то почему же похолодание 1500 года до н. э. угробило индо-хараппскую культуру, а не способствовало ее укреплению?

А потому, что при ухудшении климата всегда побеждает тот, кому хуже: ему отступать некуда. На сей раз пути назад не было у ариев. Они должны были или умереть, или найти новое место для жительства, пусть и отняв его у других. Так и случилось. Отчаянность – прямой путь к победе.

Это как рой саранчи…

А что же творилось тем временем в двух других центрах мировой культуры? Как чувствовали себя Египет и Месопотамия?

Возникшее на заре цивилизации Древнее царство благополучно просуществовало примерно до XXIII века до н. э. Царство отметилось в книге вечности постройкой великих пирамид, после чего распалось. Распад Древнего царства всегда был загадкой для историков. Грешили на ухудшение природных условий, которых якобы не выдержала социальная система. Действительно, историкам известно, что в конце 3-го тысячелетия до н. э. в Египте произошло сильное иссушение, недород был огромным и длился 2–3 года. Об этой природной катастрофе свидетельствует один из наиболее значительных письменных источников той эпохи – знаменитый Палермский камень, который фиксирует следы ужасающих неурожаев в тот период. Засуха была настолько сильной, что Нил переходили вброд – событие настолько редкое, что наблюдалось оно всего несколько раз за последние тысячелетия. (Для сведения: средняя ширина реки на территории Египта более километра). Все это, по мысли историков, пошатнуло власть фараонов, потому что для крестьян фараон – живой бог, который за все отвечает, в том числе и за урожай, и за разливы Нила…

Однако уточненная палеоклиматическая картина опровергла эту гипотезу: Древнее царство начало трещать и разваливаться в эпоху благоприятного климата, а пик климатических неприятностей случился на полтора столетия ПОЗЖЕ – в XXI веке до н. э. Страшный период междоусобиц в Египте длился с 2250 по 2070 год до н. э. и закончился, когда пришел новый фараон Ментухотеп, который стал полновластным властителем Египта и основателем централизованного государства. Историки называют начавшуюся с воцарения Ментухотепа эпоху Средним царством. И нас уже не должно удивлять, что сборка Среднего царства произошла на самом пике ухудшения природных условий.

Итак, XXIII век до н. э. Начинается медленный упадок VI династии египетских фараонов Древнего царства. Ухудшение климатических условий тогда едва-едва наметилось, до климатической катастрофы было еще около 200 лет. Почему же начался упадок?

Когда жизнь хороша, урожаи обильны, энергетических ресурсов хватает всем, гайки централизации непроизвольно слабеют, а власть и влияние естественным образом перетекают на места, потому что расплодившимся отпрыскам местных чиновников необходимо теплое место, сытный корм. Необходимы ресурсы – властные и финансовые. Центр на раздобревших и обнаглевших местных князьков особо не обращает внимания, потому что собираемых налогов хватает всем для безбедной жизни. И все уже в таком государстве подготовлено для его разборки. Держится оно на честном слове и слабом клею былых привычек и лени что-либо менять. Но малейшая встряска ведет к распаду плохо держащихся кубиков. Поэтому, когда климатическая кривая начала свое стремительное пикирование от температур благословенных к голодной эпохе, страна, конечно, посыпалась. У центра уже не было рычагов воздействия, а у местных князьков – желания подчиняться ослабевшему центру. Смута… Усугубленная начинающейся полосой климатических неудач.

Палеоклиматологи отмечают: между 2500 и 2200 годами до н. э. уровень озерной системы Звай-Шалла на Эфиопском нагорье упал на 100 метров, что превратило некогда крупное пресноводное озеро в каскад небольших соленых озер. А изучение ископаемой флоры на территориях нынешних Бурунди, Уганды и Руанды показало, что в период с 2200 по 2000 год до н. э. лес был потеснен кустарниками и травой. Засуха…

Наступление засухи видно и по приближению царских гробниц к берегам Нила. Суть в том, что каждая царская усыпальница строилась с таким расчетом, чтобы воды Нила во время разлива лизали нижние ступени малого храма. Царская гробница любого уважающего себя покойного царя представляла собой комплекс сооружений, состоящий из обязательного «джентльменского набора» – пирамида-усыпальница, у ее подножия – верхний храм, от которого тянется дорожка к нижнему храму. О ступени этого храма и должны были плескаться воды разлившегося Нила. Так вот, археологами давно была отмечена такая странность: в XXV–XXIII веках до н. э. храмовые комплексы с каждым следующим умершим царем подступают все ближе и ближе к Нилу. Это значит, что нильские разливы становились все слабее и слабее.

Урожаи с каждым годом падали. Дошедшие до нас египетские тексты той эпохи пестрят сообщениями о хлебном недороде, засухах и людоедстве. Если вы не поленитесь посмотреть на график, приведенный далее, то увидите, что падение среднеполушарной температуры тогда составило 0,5 градуса. Эти полградуса перевели Египет из режима «средиземноморская житница» в режим «каннибализм». Крестьяне, как это у них водится в таких ситуациях, ели собственных детей, убивали случайных прохожих.

Глобальное похолодание было вызвано комплексом причин. Наложились друг на друга долгопериодные циклы колебаний солнечной активности – 2400-летний, 1100-летний, 850-летний и 640-летний. Как результат: общее снижение активности светила – уменьшение энергии, поступающей к поверхности планеты, – людоедство. Конечно, не само по себе похолодание на полградуса столь губительно отразилось на египтянах. Просто, когда падает температура, в субтропиках и тропиках меняется режим осадков (это связано с уменьшением зоны влияния летних муссонов). А уменьшение осадков приводит к сокращению площади дождевых лесов, опустыниванию; падает уровень озер в Рифтовой долине, снижается речной сток, начинаются засухи… Этим и опасно глобальное похолодание для Северной Африки. А Египет, как вы знаете, находится в Северной Африке.

Зато при глобальном потеплении все происходит с точностью до наоборот. Причем, что любопытно, в Северной Африке небольшое глобальное потепление приводит к ПОНИЖЕНИЮ и зимних, и летних температур! Это происходит в связи с тем, что при потеплении в регионе растет увлажненность и, значит, испаряемость. Ну а процесс испарения жидкости, как известно, связан с потерей энергии. Все знают, что мокрая тряпка прохладнее сухой, а мокрый термометр психрометра показывает меньшую температуру, чем сухой (см. школьный курс физики). Так что глобальное потепление очень выгодно североафриканцам – и урожайно, и не жарко…

Однако вернемся в самый пик похолодания, когда железной рукой Ментухотепа Египет собирается в единый государственный кристалл. Смысл сборки: вместе бороться против стихий легче – крестьяне под чутким руководством нового отца народа роют оросительные каналы, чтобы рациональнее использовать дефицитную воду – именно при Ментухотепе в стране создается единая ирригационная сеть. Фараон вводит строжайший учет и контроль за урожаем.

Ухудшение условий жизни вызвало в Египте коренную административную, технологическую и социальную перестройку. Скажем, развалившееся Древнее царство представляло из себя по сути социалистическую страну – в каменоломнях, на строительстве пирамид и в полях трудились «рабочие отряды», которые получали от чиновников за свой труд определенную пайку. Крестьянами этих людей можно было назвать лишь с большой натяжкой. Но после того, как на климатическом минимуме Египет жестко собрался в Среднее царство, организация обработки земли стала более прогрессивной, более «капиталистической» – стране пришлось отказаться от государственных колхозов и передать землю в руки крестьян. Это были, конечно, не «единоличники», а крестьяне, закрепленные за землей и выполняющие трудовую норму, но даже крепостничество – большой шаг вперед по сравнению с трудовым лагерем.

Любопытный момент: в гражданской усобице, которая вспыхнула в Египте после распада Древнего царства и привела к созданию Среднего царства, победил север. То есть те опять-таки, кому было хуже. Нет-нет, климатически север и юг страны практически не различались! Но уменьшение водостока заставило жителей Южного Египта нарыть столько самостийных каналов для ирригации полей, что до севера стало доходить совсем уж мало нильской воды – разбирали «по дороге». Это, без сомнения, усугубило и без того никудышное положение северян. Поэтому именно с севера (из Фив) и вышла династия Ментухотепов – новых правителей Среднего царства. Кому хуже – тот побеждает.

Прошло еще 200 лет, и в Египте захорошело так, что тучные стада и богатые урожаи совсем затмили память египтян о том периоде, когда Нил напоминал Москву-реку, а египтяне кушали человечину. Такой теплыни, какая установилась в XIX–XVII веках до н. э., человечество не знало. Это был самый теплый, самый благословенный период в истории цивилизации.

Если в гиблые, провальные времена сток Нила составлял 90 кубокилометров в год, то теперь ниже 160 км^3 он даже не опускался. Количество осадков выросло в 2–3 раза. Полноводный толстый Нил лениво полз к Средиземному морю, и разливы его стали так обильны, что пришлось с этим даже бороться! Впервые в истории человечества была предпринята попытка управления природными стихиями, а именно – разливами Нила. Удивительный был проект! Египтяне прорыли канал между Нилом и Фаюмским оазисом, который располагался в 80 километрах западнее Нила в низине, которую через канал заполняли нильской водой. Получилось искусственное водохранилище – Меридово озеро, на берегах которого построили новую столицу – город Кахун. Предполагалось использовать это водохранилище как буферный накопитель – перепускать в него через плотины лишнюю воду во время катастрофических разливов Нила и забирать потом для орошения.

Суть вот в чем… Иссушение Нила и маленький разлив – это плохо, поскольку сулит неурожай и голод. Но и чрезмерный разлив – тоже плохо, поскольку большое наводнение смывает деревни, разрушает городские постройки… Вот египтяне и решили подправить слегка природу. Представляете масштаб идеи, организации и реализации? И все это было осуществлено четыре тысячи лет назад!

Кстати, новый город Кахун на берегу искусственного озера и построен был по-новому, по-модному, аналогичным образом потом Петр Первый строил свою северную столицу – линейно, с пересекающимися под 90 градусов проспектами. Только в отличие от Петербурга прямоугольный Кахун был еще и сориентирован по сторонам света. Египетским архитекторам это было сделать легко, поскольку весь город создавался по единому плану, как один дом.

Хорошо стало жить в Египте! Письменные древнеегипетские источники свидетельствуют, что вся эта благодать, а именно – превращение Нила из Переплюйки в суперполноводную реку случилось буквально на глазах одного поколения. Раздышались египтяне! Осуществлялось грандиозное строительство, египетские города украшались огромными статуями. Больших успехов достигла медицина. Один из Кахунских папирусов, например, описывает симптомы истерических расстройств, их диагностику и способы лечения. Причем любопытно, что изобретенная египтянами терапия и теория женской истерии продержалась в медицине вплоть до начала XX века н. э.

Необычайный взлет переживает искусство Среднего царства. Это видно не только по большим произведениям, но и в мелкой пластике – цветные статуэточки эпохи Среднего царства показывают нам людей в движении: вот булочник выпекает хлеб, вот крестьянин пашет, вот чиновник считает скот, вот женщины несут жертвоприношения в храм… А какие египтяне делали ярко-бирюзовые сосуды из фаянса! Не стыдно и в сервант поставить.

Среднее царство благополучно просуществовало почти четыре сотни лет, а потом было разрушено восточными варварами – гиксосами в 1650 году до н. э. Причем царство разрушилось опять-таки в период благоприятного климата.

И здесь тот же внимательный читатель снова может возмутиться:

– Стоп! Если климат был благоприятным, откуда тогда взялись гиксосы, ведь по вашей теории варвары снимаются с места, только если климат ухудшается?

Правильно, внимательный читатель. Я забыл сделать одно уточнение: климат – явление «пятнистое». Или, как говорят специалисты, «климатические поля, в особенности поля увлажненности, поражают своей неравномерностью…». В то время как в Египте все было хорошо и даже прекрасно, произошло значительное иссушение степей Ближнего Востока и Передней Азии. Голод вытеснил местное население, которое начало кочевать по градиенту увлажненности в поисках более плодородной земли. И нашло ее в Египте. Так закончило свое существование Среднее царство.

Хорошая была цивилизация! Но развалилась примерно тогда же, когда погибла индо-харрапская культура. Рухнуло все быстро и неожиданно. Как писал один видный немецкий историк, «как будто внезапно погас свет». Однако гиксосы, загасившие факел цивилизации, продержались у власти в Египте всего лишь около ста лет. За этот срок на египетском троне сменилось несколько фараонов варварского происхождения. А затем то самое ухудшение климата, которое выдавило с насиженных мест гиксосов, докатилось и до Египта. И как только это случилось, Египет воспрял, собрался, и варварским фараонам быстренько дали пинка под зад. Нашелся в Египте решительный парень из местных, который без сантиментов посворачивал гиксосам головы. Звали парня Яхмосом. Он и стал первым фараоном Нового царства.

Это был классический случай кристаллизации государства! Яхмос жестко структурировал страну – назначил двух «заместителей», один из которых отвечал за север, другой за юг страны. Все местные чиновники обязаны были регулярно слать «замам» Яхмоса отчеты о состоянии дел на вверенных территориях. Была реформирована военная машина, армию перевели на гарнизонную систему. В общем, вертикаль власти была успешно восстановлена.

Причем ухудшение климата было столь значительным, что быстро собравшаяся страна уже сама начала проявлять имперские свойства, то есть вступила на путь экспансии. Ни во времена Древнего царства, ни в благословенную эпоху Среднего царства Египет никогда не выходил за свои границы. А теперь стал классической империей, то есть начал завоевывать и присоединять соседей.

Яхмос завоевал Палестину и Сирию. Продолжил дело Яхмоса сменивший его на боевом посту фараон Тутмос, который двинул войска на запад и подчинил себе часть Ливии. В конце царствования Тутмос сходил на юг, в Нубию, и отодвинул границы Египта аж до четвертого порога Нила (современный Судан). А на севере Египетская империя времен Нового царства простиралась до границ современной Турции. Такая толстенькая, жирненькая стала страна!

Впрочем, справедливость требует отметить, что Новое царство не было первой империей на нашей планете. Первой империей историки считают государство Саргона Аккадского. Оно возникло примерно за 1000 лет до Нового царства. Почему возникло и отчего распалось – до сих пор загадка для историков. Но не для климатологов!

Вообще те историки, которые плохо знают палеоклиматологию (то есть практически все историки), часто трактуют события с точностью до наоборот. По их некомпетентному мнению, взлеты империй происходят, когда все в порядке и погоды благоприятствуют, а падения – когда все плохо и жутко. Ошибочка ваша…

Итак, Саргон Великий… «Саргон» в переводе с аккадского – «победоносный царь». (Не нужно только путать его с ассирийским царем Саргоном, который жил спустя 1500 лет после Саргона Великого.) Аккадская империя Саргона Великого возникла в районе 2500–2300 годов до н. э., аккурат во времена заката Древнего царства. В Египте тогда было тепло и влажно, то есть хорошо, а в Месопотамии – тепло и сухо, то есть плохо. А мы уже знаем: где плохо, там зарождается победоносное войско. Так и случилось. Возникает воинственный человек, который бьет врагов налево и направо и отстраивает первую в мире здоровенную империю от Средиземного моря до Персидского залива. На севере империя простирается до соленого озера Ван (нынешняя Турция), а на юге упирается в Аравийскую пустыню.

Это был первый в истории человечества опыт строительства империй. Империя Саргона Аккадского просуществовала 250 лет и развалилась под ударами варваров, как только климатическая ситуация на ее территории изменилась к лучшему – вновь стало тепло, влажно и безмятежно, расслабились люди. При этом территории варваров, разгромивших Аккадскую империю, претерпели как раз противоположное изменение – у них стало холоднее и суше. Между прочим, это было в то самое время, когда Египет переживал жуткие в климатическом смысле времена (Нил вброд переходили) и на этой почве объединялся в Среднее царство.

Удивительное дело… Вот, казалось бы, Египет, Палестина, Передняя Азия – все находится рядышком. Но в климатическом отношении эти области часто оказываются в противофазе не столько по температуре, сколько по увлажненности – когда в Египте наступает климатическое улучшение, в Месопотамии делается хуже. А когда хуже в Египте, улучшаются условия в Месопотамии.

При повышении среднеглобальной температуры увеличивается испарение воды из океанов, соответственно, возрастает и количество осадков в большинстве районов земного шара. Но не везде! В Малой Азии, на Ближнем Востоке (без Сирийской пустыни, правобережья реки Евфрат и Аравийского полуострова), на Армянском нагорье и в западной части Иранского нагорья количество осадков резко сокращается из-за смещения субтропической зоны высокого давления к северу. Так было раньше, так происходит и теперь, во времена глобального потепления. То есть когда всем хорошо, арабам плохо. Не этим ли объясняется их нынешняя повышенно-агрессивная активность?..

Кроме того, мировая климатическая картина осложняется еще и тем, что разные области земного шара испытывают порой не только разнонаправленные, но и несинхронные климатические воздействия. В том смысле, что падение или рост температуры в каком-то конкретном регионе может отставать от глобального тренда или опережать его. То есть кого-то уже накрыло, а кто-то еще не чешется. Максимальные временные расхождения между глобальной и региональной кривой могут достигать четверти века. Причем вначале климатические изменения сказываются в Передней Азии и только потом прикатываются в Европу.

Любопытно в этой связи посмотреть на климатические качели Египет – Передняя Азия: история боевых противостояний Египта и Передней Азии (хетты, ассирийцы) в точности повторяет колебания этих качелей: в военных столкновениях Египта и Передней Азии каждый раз выигрывал тот, кому в климатическом отношении было хуже.

Та же картина наблюдается и в отношениях Рима-Византии с Персидско-Парфянским государством. Как известно, военные столкновения между двумя этими гигантами длились на протяжении почти 1000 лет. И там тоже сработали климатические качели. Дело в том, что при глобальном похолодании над большей частью Римской империи становится холоднее и суше, а в Парфии – прохладнее и влажнее. Для Рима температурное чередование теплых и холодных зим гораздо важнее количества осадков. А для Парфии важнее температурных колебаний колебания количества осадков. В этом смысле Рим и Парфия всегда находятся в «противофазе». То есть глобальное похолодание дает менее благоприятные условия для римлян и более благоприятные для парфян. А глобальное потепление – наоборот. Так вот, в бесконечных римско-парфянских войнах верх ВСЕГДА одерживали те, у кого были худшие климатические условия. И так постоянно на протяжении сотен лет. Подробнее на перипетиях этого противостояния мы остановимся в следующей части книги, поскольку именно там будет дан подробный график температур этого периода.

Глава 2. История температуры

Чуть выше прозвучала фраза про расслабленность, к которой читатель наверняка не отнесся всерьез, поэтому повторю ее: «Империя Саргона Аккадского просуществовала 250 лет и развалилась под ударами варваров, как только климатическая ситуация на ее территории изменилась к лучшему – вновь стало тепло, влажно и безмятежно, расслабились люди». Смысла в этой фразе больше, чем шутки. Древние греки, которые много чего понимали о жизни, знали и о расслабляющем влиянии климата. Греческий историк Геродот рассказывает об одном примечательном диалоге, который состоялся между персидским царем Киром и его мудрецами. В то время (конец VI века до н. э.) образовалась Персидская империя во главе с грозным Киром. Плохо и голодно было жить в иссушенных землях персов, вот их и заколбасило в империю. Кир легко завоевал Малую Азию и Грецию, где климатические условия были получше, чем на его родине.

И вот некие мудрецы уговаривают Кира переселиться в завоеванные земли. На что мудрый Кир, который блистательно просек климатическую фишку, отвечает: «В благодатных странах люди обычно бывают изнеженными, и одна и та же страна не может производить удивительные плоды и порождать на свет доблестных воинов».

«Тогда персы согласились с мнением Кира и отказались от этого намерения. Они предпочли, сами владея скудной землей, властвовать над другими народами, чем быть рабами на тучной равнине», – пишет Геродот.

Геродот – чудо. Про него мы обязательно поговорим еще…

А сейчас я нижайше попрошу читателя напрячься и кинуть свой благосклонный взор на рисунок, который я осмелюсь привести здесь. Это увеличенная половинка того самого деления, о котором мы говорили, рассматривая график температурных колебаний за 400 000 лет.

Как видите, климатическая кардиограмма на протяжении человеческой истории колебалась в пределах одного градуса. Не сравнить с 8–9-градусными падениями эпохи великих оледенений. Однако для того, чтобы потрясти основы, порой хватало и половинки градуса.

Температурный провал, породивший цивилизацию (3100 год до н. э.), был самым большим – температура тогда упала почти на градус. Холода завернули… Что такое понижение температуры на один градус, если речь идет о среднегодовой температуре по полушарию? Это же «средняя температура по больнице»… Расхожей поговоркой про среднебольничную температуру российские граждане приучены к тому, что подобная статистика – вещь глупая и бесполезная, ибо ничего конкретного не отражает. Это ошибка. Средняя температура по больнице может кое-что отражать. Скажем, если средняя температура в клинике вдруг повысилась на полградуса-градус, главврач может безошибочно сказать, что во вверенном ему учреждении эпидемия.

История температуры Северного полушария за последние 5500 лет

Ноль на температурной оси – это климатическая норма середины ХХ века. То есть график показывает отклонение глобального климата от норматива прошлого века. Цифрой 1 на этом графике обозначена температура, реконструированная методами палеоклиматологии. Цифрой 2 – расчетная кривая, выполненная при помощи математической модели глобального климата, созданной в Клименковской лаборатории. Совпадение расчетного и опытного результатов более чем прекрасное, как видите. Модель, адекватность которой подтверждается практикой, позволяет внести в график детализацию по десятилетиям и даже отдельным годам.

Когда в среднем температура на планете падает на градус, это сигнал того, что региональные и сезонные (зима, лето) понижения могут достигать 7–8 и даже 10 градусов, а колебания осадков составляют до 300 мм в год. Что такое 300 мм в год? Для регионов с сухим климатом это 200 % от номинальной величины. Другими словами, среднеполушарное падение температуры на градус вызывает такие драматические изменения климата «на местах», которые просто не могут не сказаться на человеческой жизнедеятельности.

Пройдемся по графику, посмотрим, куда кривая вывезет… Взлет температуры, продолжавшийся до 2400–2300 годов до н. э. (кривая 1), настолько расслабил Египет, что его начали трясти гражданские войны, которые продолжались до нижнего пика похолодания, случившегося в 2100 году до н. э. Это начало Среднего царства… Укрепление государства в период ухудшения климата.

Мы помним: когда везде хорошо – тепло и влажно, на Ближнем Востоке плохо – там засухи. Поэтому в период климатического рая, когда Египет от сытости начал дурить, теряя государственность, на Ближнем Востоке, напротив, было очень плохо и сухо. Именно тогда там и образовалась Аккадская империя. И именно тогда случилось событие, описанное в Библии – бегство Авраама с семьей из Ура (Южная Месопотамия). Это было одно из множества известных историкам переселений народов – исход хананеев и амореев из Месопотамии в более плодородные палестинские долины.

Затем второй взлет кривой, теплынь, красота… и распад Среднего царства в Египте на отметке после 1700 года до н. э. под ударами гиксосов, которых засушило до голодовок. И в то же самое время на Ближнем Востоке, живущем в климатической противофазе со всей планетой, некий Шамши-Адад основывает Ассирийское царство, простиравшееся от Иранского нагорья до Центральной Сирии.

Кто такой Шамши-Адад? Да никто! Вынырнул, как черт из табакерки. Сын вождя одного из аморейских племен. Много их таких было. Сначала он укрепился в центре Северного Междуречья, затем прошел со своей бандой и захватил кучку небольших городков в среднем течении Тигра. Одним из городков был Ашшур, превратившийся чуть позже в столицу. От названия этого города и получилось название царства – Ассирийское.

Как водится, начал Шамши-Адад с укрепления властной вертикали – разделил свое царство на несколько военных округов, начальники которых отчитывались перед ним лично. Реорганизовал ополчение в регулярную армию, что сразу потребовало создания налогового аппарата. С новой армией Шамши-Адад I прогулялся на север и восток, где подчинил себе племена Тукриша. Затем сходил на запад, где сокрушил могущественное некогда царство Ямхад в Северной Сирии. На юге Сирии взял важный город – торговый центр Катну, дошел до Ливанских гор и «Великого моря» (Средиземного). После чего повернул обратно. Махно – да и только! Но более удачливый…

Кончилось тем, что Шамши-Адад замахнулся на жемчужину Месопотамии – Вавилонское царство. Вавилонский царь Синмубаллит только тем и спасся, что откупился от Шамши-Адада I большой данью, которую продолжал некоторое время выплачивать Шамши-Ададу и сын Синмубаллита – Хаммурапи. Правда, долго это не продолжалось – когда Шамши-Адад умер, Хаммурапи в упорной войне разбил его преемника и завоевал царство противника, а затем и все другие соседние царства, став единственным и безраздельным властителем Междуречья.

В эпоху нараставшего водного дефицита Хаммурапи избрал неожиданную и безотказную тактику ведения войны – каждый раз он искал и находил наиболее важную для его противника водную артерию и перерезал ее плотиной. Если же враг продолжал сопротивляться, он внезапно открывал плотину, вызывая разрушительное наводнение. Интересно, что контуры империи Хаммурапи почти в точности воспроизвели очертания державы Саргона, то есть пятьсот лет спустя, следуя новому циклу иссушения Передней Азии, империя воскресла в прежних природных границах!

Возвращаемся на кривую. 1600 год до н. э. – на фоне резко начавшегося, практически обвального похолодания Египет прогоняет гиксосов. Температура после небольшого и неуверенного отскока вверх продолжает неудержимо падать, и Египет сурово собирается в Новое царство, которое прекрасно существует до очередного пика потепления в районе 1100–1000 годов до н. э. И не просто существует, а с переменно-климатическим успехом ведет войны с могущественным Хеттским государством – выигрывает каждый раз тот, у кого в тот момент хуже климат.

Почему же так влияет на Египет каждое, даже самое незначительное похолодание? Потому что в периоды глобальных похолоданий в Египте растут зимние и летние температуры (о причинах этой аномалии я писал ранее), что сопровождается засухами. Условия жизни ухудшаются: падают урожаи, то есть возникает избыточное население, для которого не хватает прокорма и которое не без пользы сгорает в пламени очередной войны с раздобревшим соседом. Похолодание – и египетские войска бьют хеттов. А в периоды потеплений, когда сушить начинает в Малой Азии, хетты бьют египтян.

В эпоху Рамзеса II два супергиганта древности – Хеттское государство и Египет столкнулись в битве у города Кадеш на реке Оронт. Случилось это в 1288 году до н. э. Климат тогда был ни то ни се, средненький, возможно, поэтому великая битва закончилась вничью. Вообще в ту эпоху, когда чаша климатических весов колебалась, не зная, на чью сторону склониться, хетты и египтяне порой вели борьбу с переменным успехом. Обе державы долго воевали за Сирию. Это был лакомый кусок, потому что в Сирии сходились торговые пути, соединяющие Междуречье, Малую Азию, Египет, Аравию… Фараон Тутмос около 1500 года до н. э. завоевал Сирию и Палестину, сделав их египетскими провинциями. Через сотню с небольшим лет хеттский царь Суппилулиума отобрал у египтян Сирию. А еще через сотню лет состоялась та самая ничейная битва на реке Оронт.

Военная удача сначала была у хеттских войск. Они с помощью хитрого маневра, задействовав тактическую разведку, заманили Рамзеса в ловушку и окружили ставку фараона. Только благодаря личному мужеству молодого фараона ход боя удалось переломить. Вот как описывают этот драматический момент древнеегипетские историки: «Помчался царь и вонзился в хеттов. Был он один, никого с ним вместе. И тогда оглянулся царь назад. Окружили его тьмы колесниц с бойцами подлой Хеттской земли и многих с нею соседних стран… Нет со мной ни князя, ни вожатого, ни начальника пехоты, ни колесничего. Бросило войско меня им в добычу, не остался никто… Что же будет теперь, отец мой Амон? Иль не вспомнит отец о сыне своем? Творил ли я что помимо тебя? И ходил, и стоял я по воле твоей. Что пред тобой азиаты, Амон? Подлы они и не знают бога…»

Казалось, партия вчистую проиграна. Стан фараона окружен превосходящими силами противника, основная масса его войск не успела форсировать Оронт и увязла в бою с хеттами на другом берегу реки. Но оставшийся почти что с одним «комендантским взводом» Рамзес решил пробиваться через окружение. Причем пробиваться в неожиданном направлении – в сторону реки. С кучкой египтян он опрокинул хеттские порядки. Возможно, этот маневр и не дал бы Рамзесу ничего, но, ворвавшись в оставленный им лагерь, хеттские воины занялись грабежом, а это всегда дурно кончается. Глазки у хеттов разгорелись на блестящее, и они прошляпили небольшой египетский отряд, подошедший на помощь своему фараону. Удар был тем успешнее, чем неожиданнее, и переломил ход боя. Остатки хеттских войск укрылись за городскими стенами Кадеша. Город Рамзесу взять не удалось, но и хетты высунуть нос уже боялись.

Признайтесь, а ведь вы в этом бою болели за египтян! И как я только угадал?.. А ведь «нашими» были хетты! Хетты – наши прямые предки. Изучение хеттских библиотек, где они хранили свои многочисленные «книги» – глиняные таблички с клинописью, – показало, что хеттский язык относится к группе индоевропейских, и его следы обнаруживаются во многих европейских языках. Скажем, «есть» по-немецки «эссен», а по-хеттски «эццен». «Вода» по-хеттски – «вадар», по-немецки – «вассер», по-английски – «вота», а по-русски… забыл.

После этой знаменитой битвы на Оронте еще полтора десятка лет с переменным успехом шли непрерывные хеттско-египетские бои на сирийских равнинах. Которые закончились заключением договора о дружбе и взаимопомощи – в 1272 году до н. э. хеттский царь послал в Египет текст мирного договора, выгравированный на серебряной пластине. А Рамзес получил в жены дочь хеттского царя. Договор содержал 18 пунктов, был написан на двух языках и неукоснительно соблюдался при жизни и Рамзеса II, и Рамзеса III.

Еще раз посмотрим на график. Три пика потепления, которые равносильны ухудшению климата в Малой Азии и на Ближнем Востоке, сопровождаются тремя «государственными вспышками» в этих краях.

Первый пик – возникает Аккадская империя (вскоре рухнувшая в ямку очередного глобального похолодания, которое для Ближнего Востока означает увлажнение, то есть улучшение климата).

Следующий пик – Шамши-Адад создает Ассирийское царство, а чуть позже то же самое делает его месопотамский коллега Хаммурапи, победивший преемника Шамши-Адада. Надо сказать, для тех мест это была весьма дурная в климатическом смысле пора – эпоха самого низкого за все историческое время речного стока в системе Тигр-Евфрат… Тогда же на территории современной Турции возникает могущественное Хеттское государство. И вскоре новоявленное государство уже показывает себя нехилым агрессором – ок. 1600 г. до н. э. хетты дошли до Вавилона и захватили его.

Третий пик (в районе 1000 года до н. э.) – царь Давид объединяет Израиль и Иудею, а в южной части Армянского нагорья возникает государство Урарту. Сушь тогда в тех местах стояла порядочная, что видно по необычайно низким уровням Мертвого моря и озера Севан.

Те же три теплых пика для «противофазного» Египта соответствуют катастрофам трех Египетских царств (Новое царство, как и первые два, также рухнуло в весьма благоприятную климатическую пору, почти на третьем пике – в районе 1000 года до н. э.).

А немногим ранее, в конце XIII века (ок. 1200 года до н. э.), под натиском «народов моря» – фригийцев и мизиев, которые пришли с территории современной Греции, – гибнет могущественное Хеттское государство. Хаттуша – столица хеттов – пала как раз тогда, когда в Малой Азии было тепло и влажно, то есть очень благоприятно. Гораздо более благоприятно, чем в Египте, где ожесточенные климатическим непогодьем египтяне под чутким руководством фараонов Мернептаха и Рамзеса III с трудом, но сдерживают страну от нашествия изголодавшихся северных варваров, приплывших с Балканского полуострова, где тоже была «климатическая непогода».

Египетские папирусы подробно описывают, как, словно по мановению волшебной палочки, возникли вдруг многочисленные морские народы, которые словно саранча налетели на своих кораблях… причем такие агрессивные!

Однако фараонам не надолго удается сдержать полчища морских кочевников. Через сто лет, в районе отметки «1000», когда падение температуры сменится вдруг кратковременной «оттепелью», принесшей жителям Нила некоторое изобилие и расслабленность духа, Египетское царство падет.

Ладно, а что тем временем происходило в Китае? Да то же самое. На фоне падающей вниз температуры возникает первое централизованное государство Восточной Азии – шаньский Китай. Он возникает тогда же, когда в Египте кристаллизуется Новое царство. И практически одновременно с распадом Нового царства в конце XI века до н. э. шаньская держава разваливается. По той же причине: потеплело.

Следующий распад китайского единого государства (на сей раз рухнула династия Западное Чжоу) приключился в 771 году до н. э. Обратите внимание, на нашем графике это самый пик глобального похолодания. Непонятно: если холод, должна быть самосборка, централизация, укрепление государства, а не его распад… Неужели досадное исключение? Нет, не исключение: региональный палеоклиматический анализ показывает, что на фоне всеобщего общемирового похолодания в Китае тогда произошло аномальное кратковременное потепление, продолжительностью около полутора столетий. Именно в этот «аномально-региональный» период и брызнула страна – разлетелась более чем на сотню осколков. О потеплении говорит, например, тот факт, что в окрестностях столицы – города Сиань – тогда выращивали теплолюбивую китайскую сливу (Prunus mume), которая для китайцев была продуктом повседневным – из нее делали соус к рису и мясу. Сегодня эта слива в окрестностях Сианя не растет: даже во времена нашего глобального потепления для нее тут слишком холодно.

В конце холодного III века до н. э. образуется очередное унитарное китайское государство – первая в истории страны империя Цинь. «Зерном кристаллизации» империи стала самая климатически неблагоприятная (засушливая) часть Китая – оттуда пришли объединители. Примечательно, что Китайская империя возникла практически одновременно с Римской. К концу III века до н. э., когда Рим ковал свою империю в огне Пунических войн, китайский правитель Цинь Шихуанди огнем и мечом сковал семь существовавших на тот момент китайских царств в одно – свое. После чего начал строить Великую Китайскую стену, чтобы оградить страну от северных варваров. Немногим позже тем же самым – строительством великих стен – займутся римляне.

Империя Цинь сменилась империей Хань, которая «по холодку» расползлась по карте, захватив часть современной Монголии, Корею, прибрежный Китай… А распалось монструозное образование тогда же, когда угрожающе и страшно начал трещать по швам купающийся в роскоши Рим – в начале III века. Однако Рим тогда устоял и смог продержаться некоторое время, а Хань развалилась на три государства.

Раз уж мы затронули гибель империй на тепловых пиках, давайте отдельно исследуем график на предмет переселения народов, то есть нашествия орд диких кочевников. Повторенье – мать ученья…

В период с 3100 по 500 год до н. э. случилось 15 больших переселений народов, достоверно зафиксированных в истории, которые либо сопровождались, либо не сопровождались военными столкновениями. На пике похолодания (на графике оно второе слева) дикие кочевники хетты не то из Закавказья, не то из Юго-Восточной Европы, но в любом случае – с севера, вторглись в благословенную Анатолию и основали там свою империю. На пике дальнейшего потепления и благополучия в Египет с севера приходят гиксосы, гонимые засухой. Чуть позже гонимые той же климатической непогодой арии громят индо-хараппскую цивилизацию.

Вообще длительный тренд к похолоданию, продлившийся с 1700 по 700 год до н. э., породил целые орды переселяющихся народов! На промежуточном пике похолодания (около 1500–1400 годов до н. э.) вторжение дорийцев уничтожает минойскую культуру… На отметке «1300–1200» переселенцы из Меланезии достигают Фиджи и движутся дальше в Западную Полинезию – ищут места получше… Тогда же евреи совершают свой знаменитый исход из Египта. Библия красноречиво описывает нам самые различные природные катастрофы, которые вынудили евреев покинуть доселе благословенные нильские равнины.

Из 15 известных историкам великих переселений все 15 были вызваны локальным ухудшением климата: 13 – глобальным похолоданием, 2 – глобальным потеплением. Эти два последних – расселение финикийцев по Средиземноморью в XI–IX веках до н. э. и расселение этрусков в Италии в районе 1000 года до н. э. Почему тепло погнало их с насиженных мест? Потому что жили финикийцы, если кто забыл, на территории нынешней Палестины, Израиля, Сирии… Этруски же – выходцы из Малой Азии, где они обитали в Лидии или окрестностях города Сиде. А мы помним, что на Ближнем Востоке и в Малой Азии потепление – синоним засухи, то есть ухудшения климата. Именно засуха и погнала финикийцев колонизировать африканские берега Средиземного моря, а этрусков выдавила на равнины Италии.

В Греции в это время жилось относительно неплохо, и греки сидели спокойно. Но через двести лет, ближе к VIII веку до н. э. похолодало так, что уже греки забеспокоились и начали расползаться по миру.

В эпоху ухудшения природно-климатических условий избыток населения, которое невозможно прокормить, родина буквально выблевывает из себя. Так было с Грецией, Финикией, Египтом… Так было с Европой, неоднократно бросавшей своих сыновей в крестовые походы, а чуть позже колонизировавшей избыточным населением практически всю планету. И все равно излишек населения в Европе остался! Пришлось этот избыточный ресурс уже в XX веке пережигать в топке двух мировых войн – так же впустую, как нефтяники сжигают в факелах попутный газ…

Знаменитая греческая колонизация была вызвана похолоданием Осевого времени, о котором мы еще поговорим. Примечательно, что финикийское расползание прекратилось прямо перед началом греческого, поскольку при похолоданиях на Ближнем Востоке хорошеет (влажнеет). Качнулись климатические качели – и одни успокоились, а другие побежали… Последний всплеск, эхо финикийского расселения – основание на территории современного Туниса Карфагена. Великий город был заложен в 814 году до н. э. выходцами из финикийского города Тира.

Причинами быстрых, но коротких похолоданий климата (до 3–4 лет) чаще всего являются извержения вулканов. Может ли такое быть, что именно крупные извержения служили теми камешками, которые страгивали уже давно готовые сорваться лавины народных переселений? Если внимательно посмотреть на нижеследующую табличку, с этим предположением легко согласиться. Тем паче что каждое из упомянутых в табличке извержений на порядок мощнее взрыва Кракатау.

Хронологическое сопоставление массовых миграций и сильных извержений вулканов во II–I тысячелетиях до н. э.

Глава 3. «Мы на кряж крутой – на одних осях…»

Немецкий философ Карл Ясперс назвал эпоху, лежащую в промежутке между 800–400 годами до н. э., Осевым временем. Это был воистину удивительный кусок истории! Эпоха непревзойденного взлета мысли и человеческой деятельности. Осевое время оставило свой след во всех уголках земного шара (если, конечно, допустить, что у шара есть уголки).

Главный технологический прорыв Осевого времени – изобретение железа. Бронзовый век сменился железным. Из высоких центров культуры железо проникает в самые дикие уголки Центральной и Западной Европы, в Африку, в Китай. Китаю железные орудия вспашки очень помогли. До похолодания там собирали по 2–3 урожая в год, используя самую примитивную технику. А для более качественной работы с землей – вспашки – и дальнейшего роста урожайности и нужно было железо. И не только оно: именно в Осевое время в Китае впервые появляется тягловый скот. Начинается строительство Большого китайского канала, соединяющего Хуанхэ и Янцзы. Такой проект могло потянуть только единое государство. Поэтому раздробленность сменяется концентрацией. Цинь Шихуанди объединяет Китай в одно государство.

Железо, кстати, и неграм помогло. Именно после овладения железом стронутые изменившимся климатом негры прорубаются сквозь экваториальный пояс джунглей в Южную Африку, где доселе черных людей не видели и наверняка очень испугались. А кто бы не вздрогнул?

Главные географические прорывы Осевого времени – путешествие Ганнона и египтян вокруг Африки. И у египтян, и у пунийцев вдруг отчаянно засвербило касательно глобальных путешествий – египтяне, используя финикийские корабли и матросов, предприняли «кругосветное» путешествие и за несколько лет обогнули Африку по часовой стрелке. А через сто лет уже против часовой стрелки вокруг Африки поплыл карфагенянин Ганнон.

Выйдя из Гибралтарского пролива, карфагенский навигатор прошел вдоль западного берега Африки и дошел аж до Камеруна. Его подвиг настолько впечатлил соотечественников, что на памятной стеле в Карфагене был высечен подробный отчет о плавании – по сути, судовой журнал. После взятия города римлянами стела была разрушена вместе с Карфагеном, но, по счастью, бывавшие ранее в Карфагене греческие историки переписали этот замечательный текст, и он дошел до нас со всеми подробностями.

Если «кругосветка» египтян носила скорее научно-познавательный характер, то из масштабов мероприятия, осуществленного пунийцами, становится ясно, что это было не просто путешествие, но самое настоящее переселение народа в миниатюре! 60 пятидесятивесельных судов и 30 000 человек отплыли из Карфагена в конце VI века до н. э. с целью найти новую родину. И многие ее действительно нашли – ганноновцы основали на западных берегах Африки несколько колоний…

Ганнон описывает, как, пройдя Столпы (Гибралтар), корабли пошли вдоль западного берега Ливии (Африки), основывая на берегах одно за другим поселения. Иногда в целях рекогносцировки местности углубляясь внутрь континента. И всюду на своем пути переселенцы видели реки и озера, заросшие тростником, гиппопотамов, слонов, крокодилов…

«Отчалив и выехав за Столпы, мы плыли два дня и потом основали первый город, который назвали Фимиатирием; при нем была большая равнина. Затем, направившись к… ливийскому мысу, покрытому густым лесом… снова двинулись на восток на полдня пути, пока не пришли к озеру, расположенному недалеко от моря и наполненному многочисленным и высоким тростником. Были тут и слоны, и много других животных, которые паслись. Мы поплыли вдоль озера на день пути и населили приморские города, называемые Карпконтих, Гитта, Акра, Мелитта и Арамвий. Отплыв отсюда, мы прибыли к большой реке Ликсу, текущей из Ливии. У нее ликсистские номады пасли стада; у них мы пробыли некоторое время, как друзья».

Везде, куда бы ни высаживались ганноновцы, они видели саванну там, где сейчас простирается бесконечная мертвая Сахара. Впрочем, о том, что Сахара была тогда саванной, я уже писал, не будем отвлекаться на очевидное.

Главный экономический прорыв Осевого времени – изобретаются деньги. Деньги в современном понимании этого слова. Вообще говоря, к универсальной мере стоимости человечество шло давно. И путь этот был извилист. Мало кто знает, например, что банки появились гораздо раньше денег. За 2–3 тысячи лет до н. э. в Месопотамии были банки – их роль играли храмы и укрепленные дворцы местных правителей. Они за небольшой процент предоставляли купцам услуги по безопасному хранению товара.

В районе 2250 года до н. э. правители Каппадокии взяли на себя право и обязанность гарантировать качество и вес серебряных слитков, поскольку серебро служило универсальной мерой цены. Это был еще один шаг к деньгам.

Около 1200 года до н. э. в Китае появляется новый иероглиф «деньги» – деньгами тогда служили раковины каури. Чуть позже тот же иероглиф стал обозначать уже не ракушки, а слитки из разных металлов в виде ножей, лопат, мотыг, топоров, которые выполняли функцию денег. Забавный ход денежной эволюции, не правда ли? Металл очень ценен, поскольку из него можно сделать орудия, которые хорошо хранятся и их всегда можно обменять на что-то другое. Затем незаметно происходит инверсия – на первое место выдвигается не функциональная ценность металлоорудий, а обменная. Но «деньги» еще долгое время имеют форму орудий, хотя как орудия не используются…

И только в Осевое время – в 640–630 годах до н. э. в Лидии (нынешняя Турция) появляются деньги в современном понимании этого слова – круглые монеты из электрона (сплава золота с серебром), форматно гарантированные государством. Дальше – легче. Всего через полвека появляются самые настоящие банковские операции – некий Тифий открывает сеть контор в разных городах Греции и Ионии, причем использует безналичный расчет – путники в целях безопасности едут налегке, перевозя с собой не деньги, а расписки банка Тифия.

В то же самое Осевое время в Китае тоже начинают чеканить монету из железа и вводят понятие «номинал», то есть деньги стали стоить не столько, сколько содержалось в них металла, а столько, сколько было на них написано. Номинал – это «стоимость власти», конвертация доверия к власти в реальную покупательную способность.

Начались первые валютно-финансовые эксперименты. Спартанский законодатель Ликург впервые в мире попытался провести политику финансового изоляционизма – чтобы ограничить в своем государстве продажу иностранными торговцами предметов роскоши, он запретил использовать серебряную и золотую монету. Деньги Спарты нарочно изготавливались из более дешевых материалов и потому были огромными. Сколько-нибудь серьезная сумма, необходимая для закупки крупных партий товара, была абсолютно нетранспортабельной, вместо кошелька приходилось использовать телегу, запряженную ослом или лошадью. К тому же спартанские деньги не были конвертируемыми – нигде, кроме Спарты, их не принимали.

От финансов переходим к культуре. Здесь тоже всплеск! В Мексике именно в Осевое время возникает письменность – огромный культурный прорыв для цивилизации. В Греции рождается Олимпийское движение – проводятся первые Олимпийские игры. Гомер пишет свою «Илиаду». Рядом с ним творят Гесиод, Сафо. В Индии создаются упанишады. Вообще по всему полушарию идет сплошной расцвет творчества и наук – пишутся пьесы, поэмы, драмы, делаются удивительные открытия… Основатель натурфилософии Фалес Милетский, Пифагор, Сократ, Аристотель, Архимед, другие известные греческие философы и историки – все они дети Осевого времени. Концентрация людей выдающегося духа и плотность событий в Осевом времени просто ошеломляюща. Ни раньше, ни позже такого не было.

Ну и, наконец, Осевое время – это время открытия и познания индивидуальной человеческой личности. Именно тогда зародились практически все мировые религии и основы современной нравственности. Сиддхартха Гаутама – основатель буддизма… Заратуштра – основатель зороастризма… Махавира – основатель джайнизма. Лао-цзы и Конфуций… Нравственные проповеди Сократа… Не зря психологи и историки считают, что именно в Осевое время сложился тот тип личности, который в большинстве своем населяет планету и теперь.

И не зря Ясперс выделил в человеческой истории именно этот удивительный промежуток! Эпоха, лежащая «левее» Осевого времени, и эпоха, лежащая от Осевого времени «правее», не так густо насыщены научными, культурными и прочими знаковыми событиями, как Осевое время.

И читателя уже не должно удивлять, что именно на это примечательное время, указанное Ясперсом (который по понятным причинам с методами современной палеоклиматологии знаком не был и нашего графика в руках не держал), приходится пик одного из самых сильных похолоданий за всю историю человечества. Сильнее было только похолодание, давшее толчок человеческой цивилизации за две с небольшим тысячи лет до Осевого времени.

«Осевое похолодание» оставило следы не только в вещественной природе – ледниках, годовых кольцах, изотопном составе льдов и озерных отложений, но и в памяти человеческой.

Книга пророка Иеремии, написанная, как считается, около 600 года до н. э. восклицает: «…говорит Господь: спросите между народами, слыхал ли кто подобное сему?.. Оставляет ли снег Ливанский скалу горы? И иссякают ли из других мест текущие холодные воды?» То есть в этом кусочке перечисляются вещи немыслимые – никогда такого не было, чтобы снег сошел с гор Ливанских! И никогда не прекращаются холодные талые потоки с гор… Иными словами, поколения людей в ту эпоху жили и видели верхушки Ливанских гор постоянно белыми. То есть могли кататься на горных лыжах даже летом. Но не было тогда горнолыжных курортов: люди были дикие и не знающие прелестей дорогих ски-пассов и быстрого карвинга… Сейчас в Ливанских горах горнолыжные курорты есть. А вот со снегом бывает напряженка. Он выпадает зимой, а к лету стаивает напрочь.

Еще примечательный эпизод из Библии. Книга притчей Соломоновых отмечает: «Что прохлада от снега во время жатвы, то верный посол для посылающего его, он доставляет душе господина своего отраду». Представляете себе Палестину? А снег в Палестине во время жатвы? Который при этом был бы столь обыденным явлением, что вошел в поговорки?..

А вот что писал Теофраст о климате Крита в IV веке до н. э.: «Как утверждают критяне, зимы теперь стали более суровыми и снежными – ведь раньше горы были заселены и приносили зерно и плоды тем, кто засевал и обрабатывал землю, а теперь обширные долины среди гор заброшены из-за неплодородия. Раньше… они были заселены, и остров был многолюден, поскольку дожди были обильны, а снега не было вовсе».

Теофрасту вторит Геродот, пишущий о климате Крыма – всесоюзной нашей здравницы и кузницы (долголетия): «…зима столь сурова, что восемь месяцев там стоит невыносимая стужа. В это время хоть лей на землю воду, грязи не будет, разве только если разведешь костер. Море здесь и весь Боспор Киммерийский (это Керченский пролив тогда так назывался) замерзают, так что скифы, живущие по эту сторону рва, выступают в поход по льду и на своих повозках переезжают на ту сторону до земли синдов. Такие холода продолжаются в тех странах сплошь восемь месяцев, да и остальные четыре месяца не тепло».

Геродота часто обвиняли в том, что он сказочник и выдумщик! Историки XVIII, XIX, XX веков не верили Геродоту. Да что говорить об историках, близких к нашему времени, если Геродоту не верили даже те его коллеги, которые жили всего на пару сотен лет позже – Геродота люто критиковали Страбон и Полибий, которые жили в климатически более благоприятное время. Да и как можно было поверить подобным описаниям Крыма!

А Геродот был прав. И не зря его называют отцом истории. Этот древний историк ничего сам не придумывал, а скрупулезно записывал все, что видел своими глазами (он очень много путешествовал), и то, что ему рассказывали люди. Подобная бесхитростность порой действительно не доводила старика до добра. Но зато она же теперь позволяет подтвердить его правоту. Иногда Геродот откровенно пишет, что сомневается в рассказанном ему, хоть и передает сам рассказ без изменений. Такую оговорку он делает, например, описывая уже упомянутое путешествие египтян вокруг Африки во времена правления фараона Нехо. Примерно в 586 году до н. э. египтяне, которые сами плавать по морю не любили, наняли финикийцев с конкретным заданием – достичь сказочной страны Пунт и по возможности доплыть до края земли. Финикийцы мореплаватели опытные, сложили полученные бабки в кулек, сели на корабли да и поплыли. Край земли так край земли!

Прошло три года. Экспедиция египтянами уже считалась потерянной, как вдруг ребята вернулись. Ушли они из Красного моря, а вернулись по Средиземному к устью Нила. Путешествие заняло так много времени, потому что мореплаватели несколько раз приставали к берегу, вытаскивали корабли, ремонтировали, сеяли зерно и ждали урожая, пополняя таким образом запасы. После чего шли дальше. В Африке два урожая можно вырастить за 8–10 месяцев, так что долго ждать не приходилось.

Так вот, Геродот, которому рассказали про этот первопроходческий подвиг, не мог поверить в него, потому что это противоречило представлениям древних греков о строении мира. По представлениям греков, экватор нельзя было пересечь: греки знали, что чем южнее, тем жарче. И, экстраполируя, полагали, что есть такие страны, где жить вовсе нельзя: воздух там столь жарок, что им нельзя дышать, море кипит и по нему нельзя плавать, а солнце сжигает паруса судов. То есть существует принципиально непреодолимая для человека экваториальная зона.

«Я сам не верю в это путешествие, – писал образованный Геродот, а вы – как хотите». И в качестве аргументации, почему не верит, отмечал, что в один из моментов путешествия мореплаватели видели солнце с севера, а это уж совершеннейшая чепуха! Однако именно этот факт как раз и доказывает истинность путешествия, поскольку солнце с севера можно наблюдать только в Южном полушарии. Такую чушь, как солнце с севера, выдумать невозможно, это можно только увидеть самому! Финикийцы увидели и рассказали египтянам, а те – Геродоту. Геродот не поверил, но честно записал. Чудный старик!

Ладно, опять отвлеклись. Вернемся к климату…

Драматичные события творились тогда в Европе. Следы этих событий были открыты археологами довольно давно, но до появления палеоклиматологии оставались не вполне осмысленными. Еще в середине XIX века на территории Австрии, Германии и Швейцарии были обнаружены свайные постройки древних людей. Со времен неолита люди селились по берегам рек, болот и озер в жилищах, построенных на сваях. Селились, селились, а потом, в середине 1-го тысячелетия до н. э., вдруг селиться перестали. Все поселки были людьми оставлены из-за катастрофического наводнения – уровень Боденского озера, например, поднялся тогда сразу на 9 метров. Сократилось также число горных поселений и в Альпах, причем даже в тех местах, оставлять которые было людям очень жалко – вблизи металлических рудников и мест добычи соли. Но и не оставлять было нельзя: надвинулись ледники, перекрыли альпийские перевалы. Все это говорит о том, что стало не только холоднее, но и резко возросло количество осадков.

В Англии равнины стали стремительно превращаться в болота. Настолько стремительно, что слой торфа в одном из болот Уэльса за несколько сотен лет Осевого времени стал толще на целый метр – на столько же, на сколько он утолщился за последующие два тысячелетия. Местные жители, чтобы спасти дороги, начали укладывать на них бревенчатые настилы – по сути гати. Но потом и гати перестали помогать. Перестали настолько, что пришлось местным сменить средство передвижения и пересесть на лодки.

Уровень озер тогда поднялся, а вот уровень Мирового океана опустился, что, как известно, бывает во времена сильных похолоданий – древние морские гавани, построенные в ту эпоху, сейчас лежат на глубине более одного метра под водой. После того, как Осевое время закончилось и климат стал теплеть, начал повышаться и уровень Мирового океана. В конце концов римлянам даже пришлось оставить старый порт в устье Тибра и строить новый порт в Остии, в 10 километрах вверх по течению от прежнего. Затопило не только старый порт, но и все старые римские солеварни, которые находились у кромки берега. То же самое с солеварнями случилось и в Греции и на время даже привело к определенному солевому дефициту. Именно в Осевое время греки начали носить теплую шерстяную одежду. Именно тогда плоские крыши минойского периода сменились на милые русскому сердцу двускатные – чтобы снег не задерживался.

Если вы, поспешая за модой, надумаете покупать недвижимость на Средиземном море – в Италии, Хорватии или Черногории, поимейте в виду, что европейцы теперь больше покупают дома не на море, а в горах. Типа, так прикольнее. Более всего ценятся дома в буковых рощах. Ради этих самых рощ старенькие немцы со своими пенсионными немками и забираются в горы на высоту 1500–2000 м, где дышат лесным воздушком. А вот во времена основания Рима ни в какие горы не нужно было забираться, чтобы подышать буковым запахом, поскольку буковые леса окружали Рим со всех сторон. Бук – дерево холодолюбивое. И когда климат потеплел, буковые леса ушли в горы, в прохладцу. Далекие от современных экологических причуд римские крестьяне только обрадовались этому обстоятельству, ибо на смену буку пришли более полезные виноград и оливки.

Примерно те же климатические ужасы, что и в Европе, фиксируют китайские летописцы эпохи Осевого времени. В 1-м тысячелетии до н. э. в Китае впервые за всю историю наблюдений (а в Древнем Китае за Небом наблюдали весьма тщательно) отмечены летние морозы и снегопады. В конце III века до н. э. сильные снегопады и морозы погубили в столице царства Цинь множество людей. Зимой начала замерзать река Янцзы, протекающая, если кто забыл, в субтропиках. Чему ж удивляться, что облик Великой Китайской равнины в ту эпоху коренным образом изменился. На несколько сот километров к югу отодвинулся ареал распространения бамбуковых лесов. Крестьяне перестали собирать по два урожая в год. В сохранившихся лесах полностью исчезли теплолюбивые виды растений и животных.

А вот в Северо-Западной Индии, напротив, глобальное похолодание Осевого времени привело к иссушению – уровень осадков в то время был на 50 мм ниже современного. Большая часть армии Александра Македонского, уходившей из Индии, погибла в выжженных солнцем пустынях Мекрана – в местах, где сейчас протекает множество рек.

Природные катаклизмы всегда потрясают людей. Это и неудивительно: когда смотришь в лицо смерти, трудно остаться невозмутимым. Поневоле начинаешь задумываться о смысле жизни, бессмертии души и прочей ерунде. Поэтов пробивает на стихи, мистиков на религию, философов на болтовню…

Мощные похолодания воспринимались людьми как надвигающийся конец света. Недаром именно в Осевое время в скандинавских сагах появились Рагнарек – сказание о конце света и гибели богов, а также предание о Бесконечной зиме, которое повествует, как «снег налетает со всех сторон с обжигающим ветром; три такие зимы сменяют одна другую, а лета между ними и вовсе нет». Аналогичные сказания про бесконечную, убивающую людей зиму родились в то время на Иранском нагорье, а также в предгорьях Алтая.

Мир здорово изменился тогда. И экономически, и психологически, и политически. Наверняка в странах с тысячелетней историей, например в Египте, жрецы искали в своих вековых анналах что-то похожее происходящему кошмару, но не находили. И не могли найти!

…Беспрецедентное время. Беспрецедентные находки ума…

Но, строго говоря, времена, подобные Осевому, в истории человечества случались не раз. Таких «осей» было много. Если внимательно взглянуть на график температуры в районе 1800 года до н. э., можно увидеть, как резко обвалилась тогда температура. Всего за какую-то сотню лет климатическая система рухнула почти на полградуса. Катастрофически быстро и катастрофически намного. Это было болезненно. И потому весьма плодотворно, ибо без страданий успехов не бывает – учась ходить, ребенок падает и набивает шишки. Давайте посмотрим на успехи человечества в «предосевое похолодание». Плотность культурно-политических событий и тут впечатляет…

В Китае появляется первая высокая городская культура – шаньская. В Греции возникает знаменитая микенская культура. Арии разрушают индскую культуру. Гиксосов изгоняют из Египта. Впервые в Европе появляется линейное письмо – на Крите возникает протоалфавит, то есть картинки и пиктограммы (птички, насекомые, руки-ноги) заменяются условными значками, символами. Это качественный скачок! Следующий шаг абстракции – уже алфавит… В Индии рождается древнейшая индийская религия, предтеча индуизма – брахманизм. Пишется первое в истории человечества литературное произведение – Веды. Появляется первая монотеистическая религия… На этом факте стоит остановиться чуть подробнее.

В XIV веке до н. э. в Египте при фараоне Эхнатоне проводится религиозная реформа: все старые боги директивно отменяются, как не справившиеся с работой, и вводится культ единого бога Атона. Атон – бог видимого солнечного диска. Кстати говоря, фараона-реформатора раньше звали Аменхотепом IV. Имя «Аменхотеп» означает «Амон доволен». Амон – главарь прежней шайки богов. Новое имя фараона, которое он сам себе придумал и под которым остался в истории – Эхнатон, – означает «угодный Атону». Атон – новый и единственный отныне бог! А Амон получает пинком под зад.

Эта удивительная история с религиозной реформой в Египте для современных историков до сих пор загадка. Понять суть происходившего они не могут. Ну, действительно странно. Существует тысячелетняя религиозная традиция. На трон вступает новый фараон – Аменхотеп IV, сын великого Аменхотепа III… Воистину, кстати, великого! Он царствовал почти 40 лет, и период его правления был золотым веком Древнего Египта. Память Аменхотепа III на тысячи лет пережила его самого. Будете в Питере, посмотрите на берегу реки Невы в лица каменных сфинксов. Их лица – это лицо Аменхотепа III. 40 лет царствования великого фараона отмечено огромным строительством – прежде всего храмов, и прежде всего в честь главного бога – Атона.

И вот на трон садится сын великого фараона. Его царская титулатура включает в себя старого бога Атона. И поначалу ничто не предвещает религиозной бури. Да и с чего бы ей разразиться? Атмосфера в семье Аменхотепа III, равно как и в высших эшелонах страны, была по тем временам достаточно веротерпимой. Одним из воспитателей будущего религиозного реформатора вообще был выходец с острова Крит. А критяне уже тогда отличались не бог весть какой набожностью, они относились к религии довольно легкомысленно, чтобы не сказать атеистично. Европейцы, что с них возьмешь!..

Иное дело крестьянский Египет. Крестьянская масса очень ригидна. Если современные ближневосточные мусульмане готовы убивать за невинные карикатуры, опубликованные в европейской прессе, то вряд ли темный египетский крестьянин был настроен более демократично к ниспровергателям веры отцов. И по меньшим поводам люди бунты устраивали, а тут – целая религиозная революция! Но Эхнатону-Аменхотепу IV она удалась. Всего за несколько лет он перевернул полуторатысячелетние взгляды. Почему веротерпимый Аменхотеп IV вдруг стал столь неравнодушным к религии? Настолько неравнодушным, что рискнул оскорбить в лучших чувствах дремучих египетских крестьян? А главное, отчего же реформа удалась? И как она проходила?

Сначала появляется официальное изображение нового бога, которое разительно отличается от прежних изображений богов: бог солнечного диска Атон рисуется как круг с множеством лучей, каждый из которых завершается кистью руки. Отличие от прежних изображений состоит в предельной абстрактности – никакого зоо– или антропоморфизма. Никаких человеческих тел, птичьих голов и т. д. Круг. И лучики. А внизу круг подчеркивает небольшая синусоида.

Фараон принимает новое, солнечное имя. Фараон основывает новую столицу, название которой – Ахетатон – переводится как Небосклон Атона. Но это еще не все! Дальше реформа катит вперед просто с неотвратимостью катка.

На 9-м году правления Эхнатона из всех надписей начинают вымарывать имя старого вождя богов – Амона.

На 12-м году правления фараон вообще запрещает употреблять слово «боги» и «бог», как впрямую ассоциирующиеся с прежним составом небесного Политбюро. Только Атон! И солнце, и фараон теперь называются одинаково – «владыка».

И что же Египет? Взбунтовался? Вдоль Нила прокатились демонстрации в защиту несправедливо обиженной веры предков? Отнюдь. И народ, и жрецы спокойно все глотают. Больше того, люди, которые при рождении получили имена старых богов, спешно переименовывают себя. Чаще всего в качестве имени берут древнее название бога солнца – Ра.

Воистину, у всех этих странностей должна быть очень веская причина!..

На 17-м году правления Эхнатон умирает. И его реформа потихоньку сворачивается. Сначала возвращаются к почитанию прежнего бога Амона, затем в Фивах опять входит в употребление слово «бог». Но и нового солнечного бога Атона продолжают почитать.

Проходит еще четверть века, и Эхнатона уже проклинают и объявляют преступником, а его имя и имена его «приспешников» уничтожаются и вымарываются так же, как когда-то вымарывалось слово «Амон».

Почему произошел возврат на круги своя, понятно: тысячелетние традиции возобладали. Но почему Эхнатону удалось так легко переломить вязанку тысячелетних традиций прутиком двенадцати лет? Что-то внешнее должно было ему помочь. Внешнее и наглядное, как война богов, в которой Эхнатон был вынужден принять сторону победителя – бога видимого солнечного диска. И никто с ним даже не спорил, настолько правота фараона была очевидна. С чем могло на глазах у всего народа бороться солнце? Что это могло быть?

Тьма египетская.

На острове Санторин тогда взорвался вулкан. Вулкан этот расположен от Египта не близко, он находится в 120 км к северу от острова Крит и в 700 км от дельты Нила. Но исследование донных осадков помогло вулканологам восстановить картину грандиозной катастрофы. Интересующее нас извержение было «трехсерийным». В керне, который извлекли в 130 км к юго-востоку от вулкана, толщина слоя вулканических осадков достигает двух метров. До Африки долетело гораздо меньше – там слой пепла всего 1 миллиметр. Но это не значит, что над Африкой не было закрыто солнце. Было закрыто, поскольку ветра дули в сторону Египта.

Любопытно, что нижний вулканический слой (первая «серия» извержения) имеет красный цвет из-за обилия железистых соединений, выброшенных вулканом. Сразу вспоминается Библия с ее рассказом о том, что вода в реке Нил превратилась в кровь, то есть стала красной.

Египетские казни…

Библия красочно описывает борьбу богов – превращение воды в кровь, нашествие саранчи, появление новых болезней, пандемии, эпидемии… Как все это похоже на поствулканические симптомы! Не так давно вышла научная работа, исследующая крупнейшие извержения уже нашей эры, то есть последних двух тысяч лет. В ней на основе исторических документов показано, что практически после каждого крупного извержения происходили неприятные в санитарном плане события – пандемии чумы, оспы или других заболеваний, нашествия паразитов… Ну и, естественно, неурожаи. Потому что после каждого большого извержения на несколько лет падает температура.

Если не лень, посмотрите еще раз на табличку извержений – 1695±74, 1623±73, 1454±69, 1192±64, 1084±62, 737±55 – наложив эту цепочку дат на график температуры, мы увидим, что каждое извержение методично лупит в сторону похолодания. И все они лежат на длинном, длиною почти в тысячу лет, тренде похолодания. Каковой тренд и закончился Осевым временем.

Начало положило извержение «1695». Но чуть только ситуация после него начала выправляться, чуть только температура поползла вверх, как извержение «1623», словно аспирин, сбило температуру. Затем снова робкая попытка потепления – и снова «аспирин» 1454 года (плюс-минус полвека).

Именно здесь и кроется причина исхода евреев из Египта – падение урожаев после всех этих светопреставлений и казней египетских. До этого хорошо жили евреи в Египте – так же, как неплохо они когда-то жили в Месопотамии. Нравилось им. Но вот ситуация ухудшилась, и евреи привычно бегут в поисках места, где получше… Окончательным толчком для их бегства из Египта стало очередное извержение, датировку коего дало бурение гренландских льдов – 1192±64. Оно подбавило холодку и решимости отважным еврейским парням бежать куда глаза глядят.

Кстати! Именно тогда и зарождается знаменитый еврейский монотеизм – культ бога Яхве. Бегут евреи под предводительством главного бегуна Моисея, который попутно учит их, как надо родину любить. Точнее, не родину, родина для евреев величина переменная. Бога! Бог у них вместо родины… Возникает резонный вопрос: не оказала ли монотеистическая религиозная реформа Эхнатона влияние на евреев? Не от коренных ли жителей переняли египетские маргиналы – евреи – свой монотеизм? Предложение, достойное обдумывания, мне кажется.

Но вернемся к Санторину. Вулкан дал три серии извержений, что совпадает с тремя ступенями утверждения Эхнатоном новой религии. Пройдемся по этим ступеням еще раз подробнее.

На втором году правления фараон включает в состав своих титулов следующие слова «Единственный для Ра», то есть подчеркивает особую значимость бога солнца. Фиванский дворец фараона получает необыкновенное название «Замок ликования на небосклоне». Возможно, ликовали фараон и его приближенные от того, что на небосклоне случилось некое просветление. Скажем, после первой серии извержения.

На четвертом году правления фараон резко усиливает пропаганду «бога видимого солнечного диска» – Атона. Во-первых, народу объявляется, что фараон – непосредственный сын Атона, то есть запросто может по-родственному попросить папу, чтобы все было в порядке. Перед словом «Атон» теперь всегда пишется «благословенный» (точнее говоря, ставится значок жизни «анх», что можно перевести как «да пребудет в веках», «да восславится», «вечно живой» и т. д.). Появляется то самое официальное изображение нового бога, о котором мы говорили – солнце с лучиками. Наконец, полностью оформляется форма богослужения Амону, причем проходит оно не в храме, а прямо на улице – под лучами солнца.

На шестом году, приняв новое имя – Эхнатон, фараон основывает новую столицу – Ахетатон (Солнечногорск!). И с трибуны (колесницы) декларирует:

– Сотворю я Ахетатон Атону, моему отцу, здесь! Не на юге, не на севере, не на западе и не на востоке от этого места… А вот конкретно тут! Потому что так возжелал сам Атон, папа мой.

Это вольный перевод, как вы поняли, но суть именно такова: именно здесь и ни на каком другом месте, а почему, даже не спрашивайте – на все божья воля! Вот так. Видимо, именно в этом месте, когда после второго извержения слегка рассеялся мрак, сын Атона впервые увидел сквозь черные тучи багрово-красный лик отца.

То-то радости было!..

На девятом году начинается уничтожение надписей с именем прежнего бога – Амона. А на двенадцатом – ликвидация слов «бог», «боги».

Иными словами, события на небесах разворачивались следующим образом. Каждый из шагов Эхнатона по внедрению культа нового бога словно бы подтверждался небом. Будто на небе шла борьба Амона с Атоном.

Небо закрыли непроглядные тучи, вода в Ниле окрасилась красным. Не стало солнышка! «А не оттого ли это произошло, что мало внимания мы уделяли солнечному диску? – вопросила себя политическая элита и в первую очередь Эхнатон. – А не воздать ли солнечному диску побольше почестей?»

Сказано – сделано. И солнышко появляется! Но жрецы прежнего ареопага богов недовольны ущемлением своего положения. Что естественно: ни один увольняемый не радуется увольнению. И тут на помощь фараону вновь приходит очередная серия извержения. Вновь небо закрывается мраком. Фараон делает очередной упор на поклонение богу видимого солнечного диска. И мрак снова рассеивается!

А через некоторое время старые жрецы опять робко поднимают голову: новый бог, конечно, хорош, мы убедились, но ведь и старых забывать не след, ваше благородие. Деды наши и отцы, как-никак… – Ну не знаю, не знаю, возможно, действительно не обязательно старых богов забывать.

Но тут грохает в третий раз. Снова мрак и тучи! Снова фараон в панике кидается к папе-солнцу, принимает новое имя (в честь папы), грозит задницу всем порвать из старой поповской гвардии, кому до этого не успел. И снова рассеивается мрак! Ну, тут уж последний дурак поймет… И фараон понял. Хватит! Наигрались! Не стоит более испытывать терпение Атона. Практика, которая, как известно, критерий истины, наглядно показала не только жрецам, но и самым тупым египетским крестьянам, кто на небе хозяин, а на земле – его представитель.

И чтоб никаких, блин, других «богов» я больше не слышал! Задолбали уже свет выключать…

Вот почему никаких волнений темных религиозных масс не было и никакие старообрядцы в скитах себя не жгли. Напротив, фараон Эхнатон пользовался в народе большой популярностью. Которую подтвердило само небо.

И только во времена наследников Эхнатона, когда выросло поколение, для которого тьма египетская была мифом-предком, контра подняла голову. Недобитые служители старого Амона и его банды постепенно-постепенно прибирают власть к рукам. Мало их бомбами вулканическими грохали…

Часть IV. На перевале двух эпох

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир принес Я, но меч; ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее.

Иисус Христос

– Как-то уж все слишком складно выходит с этими климатическими колебаниями, Владимир Викторович, – чешу я затылок. – Не слишком ли сильно детерминирована человеческая история колебаниями температуры?

– И странно, если было бы иначе, ведь на протяжении тысяч лет, вплоть до начала XX века, экономической базой цивилизации было сельское хозяйство, впрямую зависящее от климата! Впрочем, иногда человечество помогало природе своими действиями. Скажем, армия Александра Македонского, которая насчитывала 68 тысяч человек, спускалась вниз по Инду на нескольких сотнях кораблей, построенных воинами из местной древесины. По-видимому, солдаты великого завоевателя довершили то, что было уже начато похолоданием Осевого времени – окончательно свели реликтовые леса, оставшиеся в тех местах после предыдущей влажной эпохи…

А много позже природную катастрофу опустынивания уже в Северной Африке ускорили аравийские кочевники, которые пришли туда в X веке н. э. Надо сказать, до их прихода Северная Африка представляла собой замечательный осколок Римской империи и состояла из стран, население которых на 90 % было христианским. Они, как это водится, слегка боролись друг с другом, пока одной из противоборствующих сторон не пришла в голову идея: а не пригласить ли для разгрома противника варваров? И пригласили на свою голову. Варвары пришли и захватили не только того, на кого им перстом было указано, но и всю Северную Африку. А поскольку эти дикие исламисты были скотоводами и кочевниками, они быстренько вырубили совершенно бесполезные с их точки зрения леса и сады. Многократно ускорив тем катастрофу опустынивания…

Но, отвечая на ваше недоумение, поделюсь в ответ встречным недоумением. Когда я читаю труды по истории, меня просто охватывают досада: в этих многотомных изданиях нет ни слова о климатических колебаниях! Ну, как можно понять историю и ее движущие силы, если ты вообще ничего не знаешь о переменах климата в историческую эпоху! Что ж ты тогда изучаешь? Голые события? А чем они были вызваны? Те же крестовые походы, например…

Только когда историков припирает, они иногда вспоминают о климате – если уж совсем об этом нельзя не упомянуть. Скажем, когда пишут о культурах Центральной Азии, им просто деваться некуда – прибывшие в Азию 100–150 лет назад исследователи обнаружили десятки больших городов, стоящих в пустыне и погребенных песками. Тут уж и самый тупой историк поймет: когда-то здесь пустыни не было, не строили же люди среди песков города! Значит, ландшафт менялся.

Хотя справедливость требует отметить, что сейчас уже многие ученые задумываются о роли естественных факторов в истории человечества. Первый большой толчок в этом направлении сделала, я думаю, книга Элсуорта Хантингтона «Цивилизация и климат», которая первый раз вышла в 1908 году. Книжка довольно беспомощная, но она вызвала большой интерес и потому выдержала не то шесть, не то семь переизданий за последующие 40 лет. А ведь в этой книге все очень некачественно сделано! Хантингтон жил во времена, когда о колебаниях климата почти ничего не было известно. И для того, чтобы проиллюстрировать изменения климата в Центральной Азии, он изучал ряды колец секвойи в Калифорнии! И раньше было ясно, что Америка и Центральная Азия – не одно и то же, а на сегодняшнем уровне понятно, что климат там меняется просто в противофазе! Поэтому в книжке Хантингтона все неправильно – взять и выбросить. Хорошо еще, что его книги не переводились на русский язык.

– А почему, кстати, не переводились?

– А из-за марксизма, для которого все, что идет не от экономики, – от лукавого.

– Полезная вещь – марксизм. Иногда…

Глава 1. Айсберги на Босфоре

Не только древние греки были наблюдательными парнями, но и римляне. Они тоже видели: климат меняется! Такой известный аграрник, как Колумелла – древнеримский писатель-«деревенщик», оставивший соотечественникам и потомкам целые тома работ по сельскому хозяйству, – писал: «Местности, в которых раньше из-за длительной и жестокой зимы нельзя было вырастить ни одного виноградного или масличного побега, теперь, с потеплением и исчезновением прежних холодов, будут засыпаны оливками и виноградом». При этом Колумелла ссылался на труды своих соотечественников, написанные в самом начале I века до н. э. Сам Колумелла жил в эпоху императора Августа, в начале I века н. э. То есть прошло всего сто лет, и климат изменился настолько, что стало возможным виноградарство в Италии.

Эта короткая теплая эпоха сменилась похолоданием, и уже к концу I века н. э. среднеполушарная температура упала почти на три десятых градуса. Во время этого короткого похолодания Траян как раз вел тяжелую военную кампанию в Дакии и для облегчения форсирования реки построил у Железных ворот знаменитый каменный мост через Дунай, для чего пригласил из Дамаска модного архитектора Апполодора. Мост был построен в самом начале II века, то есть уже на выходе из похолодания, и простоял 170 лет, после чего был снесен ледоходом. Иными словами, в течение почти двух веков никаких серьезных ледоставов на Дунае не было. Сейчас их тоже не бывает. А вот всего полвека назад – были. Об этом говорят данные пятидесятых-семидесятых годов прошлого столетия, по традиции считающихся современной климатической нормой. И зря, кстати, считающихся, поскольку за последние полвека климат на Земле сильно потеплел – на целых 0,5°С. И Дунай вставать зимой почти перестал.

Ниже вы видите график колебания среднегодовой температуры Северного полушария от 600 года до н. э. до 800 года н. э. По сравнению с тем графиком, что приводился в предыдущей части книги, этот немного растянут по горизонтали и уточнен.

Самый высокий зубец графика – это то самое время, которое триумфально простоял мост Апполодора через Дунай. Потом захолодало, начались ледоставы, и мост снесло.

Реконструкция среднегодовой температуры Северного полушария в VI в. до н. э. – VIII в. н. э. Температура отсчитана в разности от климатической нормы 1951–1980 гг.

В 1989 году Анатолийское агентство новостей сообщило, что в результате потепления начал разрушаться ледник на горе Эрджияс (3916 м над уровнем моря) и сошедший лед обнажил остатки древнеримского храма начала христианской эры. Храм был вырублен в скалах неподалеку от турецкого города Кайсери, который ранее носил другое название – Цезария Каппадокийская. О чем это говорит? О том, что храм был построен в теплую эпоху, когда скала не была покрыта ледником. Начало христианской эры действительно было на удивление теплой эпохой. Таких температур, какие были тогда, мир достиг только теперь – в эпоху глобального потепления. А все остальное время между этими двумя глобальными оттепелями храм покоился под толщами льда.

Левее самого высокого зубчика мы видим зубец пониже, а между ними – столетнее похолодание (примерно с 50 по 150 год н. э.). Похолодания приводят в Африке к засухам, как мы знаем. И действительно, в районе 120 года африканские провинции Рима поразила сильная засуха – в течение пяти лет там не выпадало ни капли дождя. Последствия великой засухи имел возможность наблюдать лично император Адриан, посетивший африканские провинции в 128 году.

Правее самого высокого зубчика – следующий засушливый период в Северной Африке. Он начался сразу после того, как температура провалилась вниз с рекордной (на этом графике) величины и начала свое долгое падение с отметки +0,2°С до отметки –0,6°С.

Карфагенский епископ Киприан в середине III века писал о скором конце света и приводил в качестве одного из доказательств участившиеся засухи. В V и VI веках о засухах упоминают Виктор Вита и Кориппий. Раннесредневековые авторы – Иоанн Эфесский, Прокопий Кесарийский и Захарий из Митилены пишут про необычайные холода, установившиеся на Ближнем Востоке и в Средиземноморье в первой трети VI века. Холода завернули такие, что в Месопотамии (!) начал выпадать снег, а лета стали такими холодными, что «плоды не вызревали, а вино было похоже на прокисший виноград».

Именно в эту позднеантичную и раннехристианскую эпоху в истории и литературе сложился тот самый образ замерзшего Дуная, открывающего северным варварам дорогу для набегов. Многочисленные язычники – скифы, славяне, готы, гунны – без труда переправлялись через вставший Дунай и проходили грабительскими рейдами аж до сердца великой империи, угрожая Риму и Константинополю.

В то время замерзал, естественно, не только Дунай – вставали на три-четыре месяца и другие европейские реки – Темза, Рейн, Рона, Маас… Порой замерзало целиком даже Черное море, и по весне ледяные айсберги плыли через Босфор в течение нескольких недель, иногда разрушая городские укрепления Константинополя.

Климатические неприятности досаждали в ту пору и китайцам… К счастью, по Китаю у науки климатической информации – море. Современные китайские ученые сумели разыскать, обобщить и проанализировать несколько десятков тысяч (!) исторических упоминаний о погоде, которые были извлечены ими из официальных хроник, путевых заметок, личной переписки и прочих сохранившихся письменных источников. И теперь о климате Китая начала эры мы знаем очень много.

Мы знаем, что в одну из особо холодных декад 280–290 годов в нижнем течении Хуанхэ весенние морозы случались 10 лет подряд. И что после 260 года н. э. растет частота засух, зимних гроз и пыльных бурь. В VI веке она достигает максимума, после чего идет на убыль. Типичный симптом глобального похолодания… В связи с этим уже не вызывает удивления тот факт, что именно в середине 1-го тысячелетия примерно 20 ранее процветавших городов на северо-западе Китая были покинуты жителями. Их выгнала засуха, сопутствующая похолоданию климата.

В эпоху «шести династий» (420–589 годы) в столице империи Южная Сун, Нанкине, при дворе правителя в теплое время года устраивали ледники-хранилища для съестных припасов. Холодильных установок в те времена еще не было, о регулярных поставках льда с севера тоже не могло быть речи (Южная Сун и Северная Вэй воевали). То есть лед у южан был местным. А это значит, что климат тогда был гораздо холоднее современного. По климатической норме 1951–1980 годов среднезимняя температура в Нанкине составляет 3,4°С и ни разу за всю историю инструментальных наблюдений не опускалась ниже нуля. При такой температуре лед не образуется. А в V–VI веках образовывался.

В том же VI веке на севере Китая возникает знаменитый сельскохозяйственный трактат «Необходимое искусство для простого народа», изучая который китайский исследователь Чу Кочен обратил внимание, что сроки цветения абрикоса, шелковицы и ююбы тогда отставали от современных на две недели. Еще одно подтверждение того, что средние температуры тогда были ощутимо ниже современных.

А вот с середины VI века начинается потепление, и главной бедой этой эпохи (эпоха династии Тан) становятся уже не засухи, а наводнения.

Глава 2. Холод оттачивает ум и закаляет характер

Подлый читатель, не верящий в честность автора и объективность науки, может спросить:

– Вот вы говорите, что в эпохи похолоданий происходят великие духовные свершения, переселяются народы и вообще растет частота исторических событий. Но ведь история – штука непрерывная! В любой момент истории можно наперечислять столько событий, что любая теория рухнет!

Логично. Именно поэтому – чтобы исключить субъективизм климатолога – в этой книге использовались экспертные оценки историков. То есть брались в расчет только те события, которые само историческое сообщество считает значимыми. И накладывались на температурную кривую.

Так что закончим на время с заковыристыми вопросами и продолжим путешествие во времени.

Итак, закончилось Осевое время – эпоха самого сильного за последние 5000 лет похолодания. Эпоха, давшая людям почти все мировые религии, основные философско-нравственные учения, греко-римскую культуру, железо, деньги и прочие причиндалы цивилизации. Температура сначала неудержимо ползет вверх. А в районе 350 года до н. э. снова начинает падать, такая-сякая. Холодный период длится примерно до 50 года до н. э. И опять как из рога изобилия сыплются культурные достижения. В это время создается Александрийская библиотека, строится одно из величайших инженерных сооружений древности – Фаросский маяк, при дворе Птолемеев возникает прообраз первой академии наук – Мусейон… Этот холодный период – время расцвета китайской философии и культуры. Первый поэт Китая Цюй Юань, знаменитые конфуцианцы Сюньцзы и Мэнцзы, великий писатель древности Чжуанцзы – все они жили в III–IV веках до н. э.

Ну и раз уж речь зашла о Китае, пройдемся по его истории. Следующее короткое похолодание (50–150 годы н. э.) тоже подарило Китаю много нового. О военно-политических пертурбациях поговорим ниже, а сейчас только о технологических прорывах… В это время широкое распространение в Китае получает плужное земледелие, возникает система переменных полей, вводится грядковая культура.

В области металлургии тоже прорывы: изобретен способ приведения в действие кузнечных мехов при помощи водяного колеса. Немедленно вслед за этим дармовая сила воды стала использоваться и в сельхозпроизводстве – для перемалывания зерна при помощи водяных мельниц. Чуть позже была изобретена водоподъемная машина, что произвело небольшую революцию в области орошения земель.

Любопытно здесь вот что… Все перечисленные штучки были изобретены в краткую эпоху похолодания конца I – начала II века, но, как отмечают историки, заметное распространение получили только через сотню-полторы лет – в III–IV веках н. э. Смотрим график и видим, что III–IV века – это время очередного похолодания. А между ними – технологически застойный тепловой пик, когда изобретенное не распространялось. А зачем? И без него захорошело!..

Еще любопытнее, что холодная эпоха, которая породила новые сельскохозяйственные изобретения и первую механизацию, привела к постепенному растворению рабовладельческих отношений. Эпоха ухудшений климата – это эпоха дефицита, то есть время, когда, с одной стороны, рабов много и они дешевы (из-за обширных завоеваний расширяющейся империи), а с другой – все эти рабы хотят есть, что не вполне удобно при упавших урожаях. А водяная мельница чем хороша? Она есть не просит!

Древний мир конца прошлой – начала новой эры – это закат института рабовладения. В Риме рабов заменяют колоны – вольнонаемники, а лучшие римские писатели-аграрники дружно отмечают неэффективность рабского труда. В Китае происходит нечто подобное: в трактате «Янь те лунь» (81 год до н. э.) также появляются жалобы на непроизводительность рабского труда. Римские и китайские книги в унисон пишут о том, что рабы в государственных мастерских и на полях трудятся из рук вон плохо, поскольку никакого резона в хорошей работе не видят. Примечательно, что в эпоху более изобильную хозяевам на эти резоны было как-то наплевать.

Короче говоря, в конце I века, на самом пике похолодания, в Китае возникают новые формы производства, более «капиталистические» – получает распространение кабальная аренда. Латифундисты теперь все чаще используют в своих хозяйствах труд так называемых бинь-кэ и бу-цуй. В буквальном переводе с китайского эти слова означают «гость» и «приживальщик». Уже по этимологии понятно, что это не рабы.

Опять-таки впервые появившись на исторической арене в эпоху похолодания I века, эти «гости» получили самое широкое распространение только в III веке – в эпоху следующего похолодания. А в I веке, когда кабальники только начали появляться, их даже звали по-иному: ну-кэ и тун-кэ. Из контекста древнекитайских источников ясно, что ну-кэ и тун-кэ по своему положению почти ничем не отличаются от рабов. Но новое слово и, соответственно, понятие уже возникло! И в эпоху следующего похолодания (III век) обрело не только новый смысл, но и новую звуковую оболочку – бинь-кэ и бу-цуй. Теперь под этими терминами понимают уже не рабов, а зависимых землевладельцев. По сути – крепостных. Они еще не свободны. Но уже не рабы. У них есть земля и, соответственно, стимул работать. Их уже нельзя продавать, но еще можно передавать по наследству и дарить.

Постепенно меняется и отношение к несвободным людям – на более гуманное. Во II веке появляются беспрецедентные законодательные акты Гуан У-ди, согласно которым рабов теперь убивать запрещается, равно как и клеймить. Историки спорят, был ли этот период еще рабовладельческим или уже феодальным. А мы, пока они спорят, тихонечко отметим, что эдикты о рабах, принятые во II веке римскими императорами Адрианом и Антонином Пием, очень похожи на китайские. Они карают господ за убийство рабов и предписывают жестоким хозяевам принудительную продажу рабов.

Главное похолодание всей нашей эры, которое приходится на IV–VI века, благотворно сказалось не только на китайской культуре. Золотое дерево культуры распускается и в Индии. Это век индийской математики, астрономии, медицины, литературы. Именно тогда создается «Камасутра», «Рамаяна» и «Махабхарата».

Буддизм ударными темпами проникает в Китай, Корею и докатывается до Японии, проникает в Юго-Восточную Азию.

В Средиземноморье и Европе укрепляется фундамент христианства. Блаженный Августин пишет книгу «Град Божий». В Константинополе строится знаменитый храм Святой Софии. В монастыре Сан-Бенуа монахи придумывают известную этическую формулу «Молись и работай», которая позже стала идеологическим фундаментом европейской экономики и жизни.

Ирландские монахи из монастыря Святого Ионы начинают многотрудную миссию по крещению англосаксов и пиктов, а ирландские миссионеры проникают в дикую континентальную Европу и основывают там целую кучу монастырей – в Австразии, Бургундии, Нейстрии и в Лангобардском королевстве.

Наконец, на излете похолодания – на границе VI и VII веков в Аравии возникает последняя мировая религия – ислам. Вопрос: температурная кривая в ту пору шла вверх (возвращение Мухаммеда в Мекку, например, это уже 630 год), то есть жизнь явно налаживалась. Почему же мировая религия, возникнув на взлете температуры, начала свое бурное распространение после смерти Мухаммеда – в самое теплое время? Нет ли здесь противоречия с теорией?.. Нет, если вспомнить, что в тех местах, где жил наш Мухаммед, ухудшение климата идет в противофазе к остальному миру. С потеплением Аравию начало сушить, жизнь резко ухудшилась, что и привело к пожароподобному распространению новой парадигмы.

И, раз уж мы попали на Ближний Восток, давайте посмотрим, как отразились на этом регионе прежние ухудшения климата, связанные с глобальными потеплениями. Рассмотрим, скажем, потепление в районе 0 года (50 лет левее и 50 лет правее этой даты). На этом пике ухудшения климата на Ближнем Востоке в городе Назарет рождается пророк, с которым также связано возникновение мировой религии. На том же тепловом пике развивают бурную деятельность его последователи – Петр и Павел.

Следующий зубчик потепления в районе 200 года порождает в Передней Азии пророка Мани – основателя четвертой мировой религии – манихейства. В Средние века манихейство было весьма популярным, оно достигло апогея в VIII–IX веках, став государственной религией Уйгурского каганата, после чего сдулось.

Что отсюда следует? А то, что все без единого исключения мировые религии – манихейство, христианство, ислам, джайнизм, брахманизм, индуизм, буддизм, зороастрийство, конфуцианство – возникли и получили распространение в эпохи ухудшения климатической обстановки, которые были связаны либо с похолоданием, либо с иссушением климата.

Перейдем теперь к нашествиям и переселениям народов. Резкое и кратковременное похолодание в районе 400 года до н. э. стронуло великую кельтскую лавину. Кельты внезапно сорвались с мест обетованных (долины Рона и Рейна) и начали свои безобразия с того, что вошли в Италию и взяли Рим.

Два слова об этом внезапном пиковом падении температуры около 400 года до н. э. Исторические хроники повествуют, что в начале IV века до н. э. на Апеннины обрушилась череда суровых зим. Целое поколение римлян успело вырасти, ни разу в жизни не увидав льда, а тут вдруг Тибр стал замерзать каждую зиму – и так на протяжении трех лет! Скорее всего этот аномальный пиковый сброс температуры на фоне общего роста был связан с крупным извержением вулкана.

Быстрое снижение температуры в начале IV века до н. э. не может быть приписано только одной какой-то причине – для этого, несомненно, понадобилось неблагоприятное стечение сразу нескольких важнейших климатических факторов. Так и случилось: около 400 года до н. э. на далекой и никому тогда не ведомой Аляске взорвался вулкан Окмок. По шкале мощности извержений, которую мы проходили в главе 3, это была полновесная «шестерка», и ее одной хватило бы, чтобы уронить полушарную температуру на три-четыре десятые градуса. Но это еще не все – примерно тогда же стала резко снижаться солнечная активность, что, как мы знаем, тоже влечет за собой похолодание. И наконец, воды Северной Атлантики так же внезапно стали менее солеными. Не вдаваясь в действительно непростые аспекты взаимосвязи солености вод Северной Атлантики с глобальной температурой, прошу поверить на слово, что распреснение вод в этой акватории всегда влечет за собой серьезное похолодание. Кстати, это тот самый ужастик, которым в последний десяток лет постоянно пугают доверчивого обывателя и на основе которого американцы изваяли нашумевший блокбастер «Послезавтра» с насмерть замерзшим Нью-Йорком.

Тогда же, в IV веке до н. э., похолодание ненадолго прекратилось, и кельты на время успокоились. Но сразу после 350 года до н. э. температура опять поползла вниз, и у кельтов вновь случилось двигательное обострение, связанное с возникшим переизбытком населения (читай, недостатком еды). Результат: свободные (от еды) кельты громят Македонию, грабят святилище Аполлона в Дельфах (279 год до н. э.), переправляются в Малую Азию, где и находят внезапное успокоение – во времена похолоданий, как мы помним, в Малой Азии происходит климатическое улучшение. Кельты оседают на новой благословенной родине и дают ей свое название – Галатия. Знаменитая турецкая футбольная команда «Галатасарай» названа по имени района Стамбула, где издавна селились те самые галаты, то есть кельты.

…Похолодание II века до н. э. заставило сняться с ПМЖ саков и юэчжи.

…Начавшийся обвал температур IV–V веков н. э. сорвал с места оголодавших гуннов и эфталитов.

…Продолжающееся падение температуры в VI веке сорвало с места аваров и славян.

Обратите внимание на график. С середины III века н. э. начинается затянувшееся похолодание, которое длится около четырех веков. Это эпоха так называемого Великого переселения народов. Зашевелились все! Не только традиционно подвижные кочевые народцы, которых страгивало с места малейшее иссушение степи, но и лесные варвары, обитающие в Северной и Центральной Европе.

Великая Римская империя, уже изрядно подразболтанная предшествующей теплынью (золотой век Антонинов), вдруг столкнулась с тем, что со всех сторон на нее сначала тихонько, потом все сильнее и сильнее начало наседать варварство. И чем сильнее холодало, тем сильнее отовсюду лезло. С севера навалились германцы, с северо-востока – славяне, свевы, с востока – аланы, с северо-запада – скоты и пикты, с юга – берберы… Давление нарастало до тех пор, пока конструкция не треснула.

Великая империя пала. На столетия Европа погрузилась во мрак…

Раз уж речь зашла о Риме, полезно будет упомянуть, что вся история триумфального взлета этого замечательного государства пришлась на холодную эпоху. По холоду основывается Рим. По холоду этот город-государство завоевывает всю Италию. По холоду выигрывает Первую Пуническую, захватывает Сицилию. Потом выигрывается Вторая Пуническая и устанавливается контроль Рима над Иберией. Заодно уж римляне громят Македонию. Затем следует окончательное решение карфагенского вопроса, завоевание Помпеем Сирии. И уже совсем на излете холодной поры – завоевание Цезарем Галлии.

Дальше наступает теплая эпоха, и Рим начинают трясти гражданские войны. Рушится республика и устанавливается фактическая монархия…

Наибольшего расширения Римская империя достигает во времена очередного похолодания (примерно 100 год н. э.) в славное правление Траяна.

Затем следует столетнее потепление со всяческими либеральничаньями, свойственными оттепелям – типа поголовной раздачи всем римского гражданства и опустошительной эпидемии оспы…

Потом – очередной виток похолодания. Диоклетиан жестко закручивает гайки, собирая и заново отстраивая изрядно разболтавшуюся и уже полуразвалившуюся империю.

Дальнейшее падение температуры делает жизнь настолько невыносимой для всех, что трещит и рушится мир вслед за Римской империей, павшей под натиском набежавших отовсюду, как тараканы, дикарей.

В III части книги я обещал подробнее остановиться на военно-климатических качелях Рим-Византия – Парфия-Персия. Следите за руками, сейчас будет фокус…

В Парфии сухо до катастрофичности, а в Риме тепло и хорошо. Рим подвергается жуткому разгрому. Наголову разбит победитель Спартака Марк Красс в битве при Каррах. Парфия захватывает Сирию, парфяне осаждают Иерусалим и разбивают армию Марка Антония. Это 53–36 годы до н. э.

Потом меняется климатический тренд, наступает похолодание времен Траяна. В Риме падают урожаи. В Парфии тоже чуть похолодало, что для сельского хозяйства Парфии не критично, но зато полились благодатные дожди. То есть стало хорошо. И Парфия проигрывает по всем фронтам – Траян завоевывает Армению, берет Вавилон, Селевкию и столицу Парфии Ктесифон, доходит до Персидского залива. Армения и Месопотамия объявляются римскими провинциями… Только чума, скосившая половину его войска, и еврейское восстание в тылу заставляет Траяна вернуть парфянам Ктесифон и Селевкию, которые он более не в силах удерживать. Однако чуть позже Марк Аврелий опять отбирает оба города. Это 115–164 годы н. э.

Снова перемена климатических декораций: 170–260 годы н. э. В Риме тепло и, значит, хорошо, а на Востоке засушило. И Месопотамия с Арменией возвращаются под власть Востока. Армия римского императора Гордиана III разбита в битве на Евфрате. Римлян бьют также под Эдессой и при Барбалисе. Наконец, в 259 году в плен к парфянам попадает римский император Валериан. Полный облом!

В 260–350 годы н. э. в Риме захолодало, а в аридной Персии повлажнело. Риму плохо, Востоку хорошо. Римский император Марк Аврелий Кар вторгается в Месопотамию. Соправитель Диоклетиана император-тетрарх Гай Галерий входит с легионами в Армению и наголову разбивает персов. Армения и изрядный кусок Месопотамии вновь в руках Рима. Армения заключает союз с Римом против персов.

350–400 годы н. э. Небольшой подскок температуры. Для Рима это хорошо, для аридной зоны – плохо. Но подскок температуры маленький и неуверенный, поэтому военные весы колеблются. И, кажется, норовят качнуться не в сторону Рима. Отобранная Месопотамия вновь возвращается Персии, Рим вынужден отказаться от антиперсидского союза с Арменией. Персия и Рим делят Армению – 4/5 ее территории отходит к Персии. В самом начале V века Рим и Персия заключают мирный договор о совместной охране Дербентского и Дарьяльского проходов, единственных путей, ведущих через Кавказ на север.

420–650 годы н. э. Температура продолжает падать. Теперь уже плохо и Риму-Константинополю, и Персии-Ирану. Аридный восток уже не спасает повышение увлажненности. Очень холодно! Падает урожайность. Снега стали выпадать в Месопотамии – виданное ли дело!.. Начинается дребезг системы – война идет с переменным успехом, из последних сил, на уничтожение. Договор о «вечном мире» от 532 года нарушен. Персия захватывает Сирию, Антиохию. Почти сразу же Константинополь отбирает Сирию обратно. Вместе с Западной Грузией. В 561 году заключается новый мирный договор, в котором оговариваются прежние границы между двумя империями. Выходит, воевали зря…

А температура все падает. Всем плохо, очень плохо, и нужно обязательно воевать, пережигая избыточное население. И вот Персия-Иран вновь берет Антиохию, Иерусалим, Александрию, проходит залихватским рейдом по Египту и Анатолии. Персидский шах Парвиз отбирает у Византии восточные и южные провинции. Его войска подходят к Константинополю. Однако вскоре византийские войска, которые ведет великий полководец император Ираклий, переходят в контрнаступление и вторгаются в Иран, захватывают шахскую резиденцию, отбирают Иерусалим… В 628 году обе стороны подписывают третий мирный договор. И снова на прежних условиях.

Мир трещит от напряжения…

Теперь пощупаем реальность на предмет укрепления государственной централизации и возбуждения имперства в эпохи похолоданий.

Каждое глобальное похолодание сопровождалось возникновением или усилением как минимум одной империи. Про Рим мы уже говорили. Он возник и начал победоносно расползаться по италийскому сапожку в то самое Осевое время. Осевое время вообще было богато на империи, которые раздувались, как пузыри, по всему Северному полушарию. Восточная империя Ахеменидов, например, тоже возникла именно тогда.

Во время второго похолодания (300–20 годы до н. э.) Рим расползается от Атлантики до Сирии.

В Индии в это время (приблизительно конец IV века до н. э. – самое начало похолодания) возникает династия Маурьев, основавшая первую в истории страны империю.

В середине III века до н. э. в засушливых закаспийских степях и полупустынях возникает Парфянское царство, которое просуществовало почти полтысячи лет.

В районе 200 года до н. э. греко-бактрийский царь Деметрий завоевывает Северо-Западную Индию, а чуть позже царь Менандр отхватывает от Индии еще добрый ломоть и распространяет свое влияние таким образом на кусок суши от Средней Азии до Ганга.

В Китае в это время после почти трехсотлетней междоусобицы (эпоха Борющихся Царств) происходит объединение Китая в империю Цинь, которую тут же сменяет империя Хань. Китайский император У-ди расширяет пределы своей страны до реки Тарим на западе, а на юге – до острова Хайнань, модернизирует Великую Китайскую стену и даже устанавливает через Парфию связь с Римской империей.

Третье похолодание (50–150 годы н. э.). Рим на пике могущества. В Центральной Азии происходит усиление Кушанского царства, которое расползается от Аральского моря до Индии. В Восточной Африке расширяется царство Аксум, которое мало кому известно, но которое тем не менее более 600 лет не только процветало, контролируя всю морскую торговлю с Индией, но и вершило судьбы народов в бассейне Красного моря.

Четвертое похолодание, почти такое же сильное, как похолодание Осевого времени, знаменуется ничейно-смертельным столкновением двух сверхдержав древности – Византии и Сасанидского Ирана, но это мы уже проходили… Здесь нужно обратить внимание вот еще на что – Сасанидский Иран возник из разросшейся Парфии в начале III века н. э., во времена потепления. Но мы помним, что потепление в тех местах – синоним ухудшения климата. А до этого свинчивания в единую страну Парфия воспринималась современниками (теми же римлянами, например), как лоскутное одеяло, как конфедерация нескольких царств (восемнадцати, согласно Плинию). Причем каждым из этих царств руководил свой царек. Но в эпоху очередного ухудшения климата Сасаниды превратили лоскутное одеяло в монолит…

Историки знают, что начало нашей эры ознаменовалось общим системным кризисом, захватившим такие удаленные и такие разные государства, как простершийся от Атлантики до Сирии Рим; огромный ханьский Китай; Парфию, занимающую пространства от Аму-Дарьи до Евфрата и Красного моря… Все эти гиганты словно были поражены какой-то общей социальной болезнью. Возможно, причина этой болезни – высокочастотные климатические колебания конца прошлой – начала нашей эры, когда температура скакала то вверх, то вниз с амплитудой в 0,2–0,4°С. При этом длительность благоприятных и неблагоприятных периодов держалась в районе сотни лет. А подъем или падение температуры происходили за 25–30 лет, то есть за время смены одного поколения. Иными словами климатические колебания совпадали с «собственной частотой социума». Неудивительно, что система вошла в резонанс и пошла вразнос.

Наверняка в благоприятные периоды выживаемость новорожденных росла, и они успевали вырасти до возраста, когда могли носить оружие, а система уже не в состоянии была прокормить их. Зато могла бросить в огонь войны, ликвидируя тем самым в дурное время избытки человеческой массы, накопленные в хорошую пору.

Окончательно измочаленные друг другом Запад (Рим – Византия) и Восток (Парфия – Персия – Сасанидский Иран), заключив третий по счету мирный договор, тяжко дышали, словно два зверя, вывалив языки на плечи. А тут как раз незаметно подкрался тот третий, который всегда оказывается в выигрыше, когда дерутся гиганты. Арабы! В сражении с ними на реке Ярмук и у Аль-Кадисии в 636 году н. э. рухнула империя Сасанидов, а Византия, мигом утратив былое римское величие, превратилась в обычное рядовое царство, каких много. Случилось сие становление новой арабской империи, как вы уже, быть может, догадались, в эпоху температурного неудобья. Как всегда. Пора бы уже привыкнуть…

Теперь снова занесем лупу над Китаем, поскольку читателю было обещано рассмотреть его военно-политические пертурбации с точки зрения климата. Отъезжаем назад в прошлое… V–IV века до н. э. – эпоха быстрого выправления климатической ситуации. Из холодной Осевой эпохи мир быстро вплывал в теплую. И в Китае немедленно началась смута, возобладали центробежные тенденции. Историкам эта пора известна как эпоха Чжаньго. Страна распалась на семь кусков, которые вели между собой вялотекущие военные кампании ровно до тех пор, пока вновь не захолодало – в середине IV века до н. э. температурная кривая изменила направление и поползла вниз. И чем больше морозило, тем яснее становилось, что чаша военно-политических весов склоняется на сторону северо-западного пограничного государства Цинь. В 316 году до н. э. Цинь покорила первые два царства – Шу и Ба.

Дальше – больше, и вот уже сменившая династию Цинь династия Хань собирает под свое владычество огромный Китаище – от Маньчжурии до Гуандуна. Этот монстр прекращает свое существование в очередную теплую эпоху – в 9 году до н. э. власть захватывает регент малолетнего наследника престола Ван Ман. После чего вновь начинается эпоха смут и восстаний. Которая длится аккурат все теплое время – конец I века до н. э. и начало I века н. э. После чего все заканчивается как обычно – приходит новый крепкий парень и все свинчивает обратно.

Звали парня Гуан У-ди, а восстановленную им империю историки окрестили Младшая Хань. Температура заскользила вниз, а Китай пополз вширь, всячески выказывая великоимперские амбиции. Причем пополз так, что мало не показалось никому. Войска молодой империи крепко настучали по кумполу северным варварам. Армия китайского полководца Ма Юаня захватила Северный Вьетнам. Китайский генерал Доу Гу серией блистательных карательных экспедиций очистил Великий шелковый путь от обнаглевших за время усобиц хунну, восстановив тем самым влияние империи на западе. 200 000 хунну были пригнаны в империю в качестве рабсилы. Но более всех отличился генерал Бань Чао, войска которого дошли до Средней Азии и вышли к Каспию.

Сердце радуется, когда такое читаешь, согласитесь. Хоть мы и не Китай, но все равно приятно…

Бань Чао удалось даже надрать задницу войскам Кушанского царства, о котором мы уже упоминали выше и которое также разрослось по первому холодку начала эры. Будучи наместником завоеванных западных территорий, Бань Чао развил бурную деятельность еще и как дипломат, он послал представительную делегацию налаживать связи на Запад. И делегация эта добралась аж до Средиземного моря. Китайский посол прибыл в Антиохию, где был с соответствующим почетом принят.

Однако триумфальное шествие империи Младшая Хань по исторической арене длится недолго – во время нового потепления империя оказывается там же, где она оказывалась в прошлые периоды потеплений – в трясине гражданских войн и усобиц. Сначала Китай разваливается на три самостийных государства и какое-то время держится в таком «подвешенном» состоянии только благодаря тому, что снова началось похолодание, долженствующее пробудить центростремительные тенденции. Но потом следует короткая тепловая вспышка в районе 400 года, и Китай, балансирующий на острие, трескается и распадается на 12 самостоятельных государств.

Угадайте, когда заканчивается период смут и раздробленности? Посмотрите на график. Правильно: в самой холодной ямке – аккурат в середине VI века Китай снова становится единым государством, а на престоле воцаряется династия с несколько неприличным наименованием Суй.

В предыдущей части книги было постулировано, что Китай – идеальная модель для изучения влияния климата на социальную централизацию. И сказано это было не зря: дело в том, что Китай представляет собой «чистый эксперимент» – из-за своего географического положения на него воздействует очень мало внешних помех, вроде орд диких кочевников, которые могли бы внести существенные коррективы в историю. Ранее мы неоднократно наблюдали вещи, которые, казалось бы, противоречат нашей модели – во времена похолоданий некоторые империи вместо того, чтобы усиливаться, рушились под внешними ударами кочевых дикарей, которым было просто некуда отступать. Сила перемалывала силу… А вот Китаю угрожали только северные варвары. И если пренебречь этой помехой, как математики пренебрегают бесконечно малыми величинами, климатическая теория Клименко будет в Китае работать без сбоев: холод – концентрация государства, тепло – дезинтеграция. Периоды смут и гражданских войн в подавляющем большинстве случаев соответствуют теплым периодам. А если даже какая-то смута и возникает в холодные периоды, как, например, реформаторско-социалистическое движение братьев Гракхов в Риме, оно терпит неудачу: у сильного государства не забалуешь.

Часть V. Средневековье

В жарких сварах горячась, кипятится населенье – потому из часа в час мир съедает Потепленье.

И когда-нибудь доест, ох, когда-нибудь доточит островочки «теплых мест» океан «горячих точек»…

Борис Влахко

– И все-таки, друг мой, мне кажется, многим будет непросто поверить в строгую детерминированность истории климатом. Рассуждения просты: ну, вот как на меня влияет климат, пусть даже самый суровый? Я надел шубу да пошел…

– Климат влияет не только на внешний облик, но и на обычаи, национальный характер. Русский правовед и политический деятель, учитель будущего императора Александра III Константин Победоносцев как-то сказал: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней бродит лихой человек»… Вы представляете, где проходит настоящая граница между Европой и Азией? Там же, где пролегает нулевая изотерма зимних температур – восток Польши, запад Украины, Северное Причерноморье… Слева от этой изотермы – Европа, Запад, католичество и протестантство, индивидуализм, а справа – Азия, Восток, православие, общинность. Эту границу видно даже невооруженным глазом: слева зимой земля черна и идут дожди, а справа – все белым-бело.

Почему нас до сих пор Европа боится? Да потому что европейцы – поляки, прибалты, немцы и прочие венгры – по сию пору считают нас варварами из заснеженных лесов. Хотя те же венгры, скажем, имеют к варварству большее отношение – они прямые потомки диких кочевников, которые тысячу лет назад пришли в Европу из глубин Азии. Между прочим, в Венгрии есть историческая область, которая называется Кумания, а куманами в древности назвали половцев. В общем, это были самые обыкновенные азиаты из Зауральских и Предуральских степей, ярчайшие представители финно-угорских племен – узкоглазые, низкорослые, кривоногие. Их самые ближайшие родственники в нынешнем Зауралье – ханты и манси.

Предки нынешних венгров вторглись в Европу в конце IX – начале X века во время одного из похолоданий, которое и выгнало часть кочевых племен с их исторической родины. Это были обычные кочевники, подобные гуннам, аварам… Кстати, до сих пор в Венгрии самое популярное мужское имя Аттила, и центральная улица Будапешта носит имя этого человека, наводившего ужас на Европу V века. Но вы видели венгров? Похожи они на узкоглазых низкорослых хантов и манси? Внешне ничего общего! Даже узкие глаза куда-то делись. А ведь говорят практически на одном языке! Вот что сделал с ними климат…

60 лет венгры наводили ужас на всю Европу, опустошая ее, слово чума. Венгры брали Рим, проникали до юга Италии и севера Франции, пока в 962 году германский король Оттон I не разбил их в битве у реки Лех на территории нынешней Баварии. Оттон предусмотрительно казнил всех до единого вождей неистовых мадьяров, после чего венгры осели на равнинах, которые теперь называют венгерскими, и всего за сто лет вполне цивилизовались, забросили кочевые привычки, приняли католичество, создали централизованное государство. Превратились из кочевников в европейцев, которые считают нас, живущих правее нулевой изотермы, восточными варварами.

Аналогичная трансформация произошла с норманнами. Эти тоже не одно столетие наводили ужас на всю Европу своими набегами. У норманнов были плоскодонные суда, которые позволяли им ходить и по морю, и по рекам. Они заплывали вглубь Европы, брали Руан, Париж, Рим… Дикие были абсолютно! Норманны творили совершенно бесполезные и бессмысленные зверства – все, что не могли унести с собой, громили и рушили, всех, кого не могли с собой увести, убивали.

Эти морские кочевники доплывали до Гренландии и Америки. А в IX веке неукротимая страсть к грабежам привела норманнов в Северную Африку, где они со свойственной им жестокостью и решительностью выбили культурных арабов из многих опорных пунктов. В XI веке папа римский нанял этих неотесанных мужланов для разборок. К тому времени восточная и западная христианские церкви уже разделились, в 1054 году состоялось знаменитое взаимное проклятие конкурирующих организаций – католической церкви и православной, византийской. И папа решил руками диких язычников выбить православных с последнего осколка византийских владений – Сицилии.

Византийцев норманны выбили, но и папу прищучили так, что тому мало не показалось – через несколько лет норманны уже диктовали ему свою волю, а на захваченной ими Сицилии (которую они и не подумали отдавать после взятия папе) организовали свое королевство. Грязным, вонючим, диким норманнам хватило нескольких десятилетий для того, чтобы оцивилизоваться и выстроить мощное королевство, которое просуществовало несколько веков и породило известных всему миру правителей, самым выдающимся из которых, безусловно, был Фридрих II Гогенштауфен, король Сицилии и одновременно император Священной Римской империи. Его саркофаг, покоящийся в кафедральном соборе Палермо, до сих пор каждый день утопает в цветах. Вся Европа называла его Stupor mundi – Изумление Мира – настолько просвещенным и мудрым оказался этот мужик.

Фридрих II возвышался над средневековой Европой, как египетская пирамида над пустыней. Он в совершенстве владел несколькими иностранными языками, правда, по-немецки говорил не очень хорошо. Он находился в многолетней переписке с Чингисханом и мамлюкским султаном Египта ал-Камилом, с которым переписывался на арабском языке. В переписке двух правителей обсуждались новости астрономии, географии. Двор Фридриха был полон самых выдающихся ученых того времени. А это было, между прочим, время крестовых походов, когда христиане ожесточенно резали мусульман… Так вот, авторитет Фридриха был таков, что ему удалось договориться о том, чтобы христиане без войны и без выкупа получили Иерусалим с Гробом Господним и дорогу к нему от моря. Договор такой был подписан, но, к сожалению, не пережил людей, его подписавших. Однако на 20 лет христианско-исламские войны были прекращены, и возобновлен свободный доступ христианских паломников к Гробу Господню.

Фактически этот потомок диких норманнов был признанным главой всего христианского мира. При этом он настолько не был религиозным фанатиком, его веротерпимость достигала такого уровня, что однажды в Иерусалиме он посетил главную мусульманскую мечеть Омара (Скальный храм). Это был беспрецедентный для того времени шаг. Первый в истории случай посещения главой христианского мира «враждебного» храма! Но Фридриху было наплевать на предрассудки, его главной задачей было установить мир.

Это был большой человек, величие которого осознавалось всеми в тогдашнем мире. Когда Фридрих II умер в 1250 году, в его смерть никто не хотел верить. В Европе даже воцарилась легенда, будто на самом деле Фридрих не умер, а удалился со своими воинами в одну из альпийских пещер на юге Германии, и он выйдет оттуда, когда Германии будет угрожать опасность. Легенда эта дожила до наших дней, и одним из ее поклонников был Гитлер – его резиденция «Бергхоф» в Баварских Альпах была построена как раз на той самой горе, где, по преданию, находилась пещера Фридриха.

Как видите, одного-двух столетий проживания в благоприятном климате хватает, чтобы оцивилизовать вчерашних грязных, одетых в звериные шкуры дикарей до вполне приличного состояния. Порой это даже на внешности отражается самым благотворным образом: даже монголоидность из венгров почти испарилась – будто и не было ее.

– Если мне не изменяет память, Гумилев писал, что чистокровные половцы – высокие, голубоглазые, светловолосые…

– Старичок много чего смешного писал… Не знаю, как ему в голову пришла такая странная мысль, но приходит она не только ему. Я был во многих странах и уголках мира и почти везде слышал от местного мелкого и чернявого коренного населения, что «настоящие» аборигены – высокие, светловолосые, голубоглазые. Даже про Чингисхана говорят, что он был высок ростом, рыжеволос и голубоглаз…

– Да, иногда бывает вариант – «рыжие»! Я тоже слышу эти сказки постоянно. Я слышал их в Турции, в Абхазии, в Сибири… Так о себе иногда говорят даже евреи! Все хотят быть высокими, белокурыми, голубоглазыми. И никто не хочет быть кривоногим монголоидом или горбоносым чернявым семитом.

– Но не всем так повезло с климатом, как скандинавам. Вот единственные люди, предки которых действительно были высокими, русыми, голубоглазыми. Что же касается кочевников, которые накатывались на Европу, то все они были обычными кочевниками, вышедшими из Центральной Азии. Кстати говоря! Если вы читали книги по истории, то не могли не заметить, что их авторы, говоря о нашествиях кочевых народов, все время отмечают, что вышли они из предгорий Алтая. Авары, гунны, тохары, эфталиты, юэчжи – все эти успешные завоеватели вышли из предгорий Алтая. При этом Алтай – не самое благодатное место на Земле: жаркое лето, очень холодная зима… Там и сейчас проживает очень мало народа. Зато именно там люди испытывают самый сильный климатический стресс. Алтай – одно из наиболее климатически чувствительных мест на Земле. Любое, даже не очень значительное глобальное колебание климата здесь оборачивается внушительным откликом. Поэтому Алтай в таком чудовищном количестве генерирует завоевателей.

Глава 1. Придет серенький волчок и укусит…

Второй том академического издания «Истории Европы» просвещает читателя: «Климат средневековой Европы оставался до V в. прохладным и довольно сухим, потом, особенно в VI и VII вв. стал влажнее в засушливых зонах и суше во влажных. С VIII до XIII в. длилось общеевропейское потепление, приведшее к распространению южной флоры и фауны на север. На юге болота медленно исчезали, появилось много лугов. Потепление смещалось с северо-запада на юго-восток, достигнув максимума в Гренландии к X в., в Исландии – к XII в., в Нидерландах – к XIII в., на Руси – к XIV в. В результате XIII столетие явилось „золотым“ для западноевропейского земледелия (тогда в некоторых графствах Англии даже закладывались виноградники). Но затем наступило резкое похолодание, неуклонно нараставшее к XVII в. …Наиболее резкие социальные последствия природных неурядиц проявлялись на рубеже X–XI вв., когда Европу потрясла серия губительных землетрясений и других стихийных бедствий, совпавших с ожидавшимся в 1000 г. „концом света“ и вызвавших в ряде мест небывалую панику».

В этой цитате неправильно практически все. Современная палеоклиматология рисует совершенно иную картину. Которую каждый читатель может пронаблюдать на представленном ниже графике.

Реконструкция среднегодовой температуры Северного полушария для VII–XVII вв. Температура отсчитана в разности от средней за 1951–1980 гг. величины. Кривая построена с использованием всех доступных в настоящее время палеоклиматических сведений: палинологических (анализ состава ископаемой пыльцы), лимнологических (анализ состава озерных отложений), дендрохронологических (анализ толщины древесных колец и плотности древесины), гляциологических (анализ состава ископаемых льдов и движения ледников), исторических, изотопных и фенологических.

Что сразу бросается в глаза при первом же взгляде на график?

Во-первых, лихорадочность кривой, которая мечется вверх-вниз. Во-вторых, узкие, то есть непродолжительные пики потеплений, которым противостоят такие же узкие, но более многочисленные пики похолоданий. В-третьих, начиная с 800–900 годов явно наметился общий тренд к похолоданию.

А что мы видим на графике при втором, более внимательном взгляде?

Мы видим, что та линия, которая, на первый взгляд, воспринимается как нулевая, на самом деле несет отметку «–0,2°С». Иными словами, в общем и целом, исключая редкие узкие тепловые взлеты, климат Средневековья в целом был заметно холоднее климатической нормы середины прошлого века (1951–1980 годы).

Мы знаем: холодные времена порождают завоевательные походы и укрепления государств, а теплые времена – разброд и беспорядки. То есть существуют два сорта военной активности – центростремительная и центробежная. Эта теория блистательно подтверждается практикой: две трети Средневековья – это суровый климат. При этом на оставшуюся треть теплых времен приходится 65 % всех случившихся центробежных событий, способствующих децентрализации власти – смут, народных волнений, восстаний, гражданских войн, усобиц. Вдумайтесь: всего одна треть времени произвела две трети деструктива!

Вообще это странно: почему в климатически благополучные времена, когда жизнь налаживается, а урожаи высоки, люди начинают бунтовать, устраивать революции, свергать власть?

Психологи и социопсихологи давно заметили: революционные кризисы происходят не тогда, когда люди бедны и голодны, а напротив, когда они сыты, состоятельны и… недовольны. Парадокс состоит в том, что разного рода революционным ситуациям и кризисам обычно предшествуют периоды экономического роста, а не упадка. Беспорядки в обществе начинаются не тогда, когда приключается «обострение выше обычного нужды и бедствий трудящихся»; не тогда, когда ситуация в экономике плоха по объективным показателям, а совсем наоборот – после экономического роста! Потому что параллельно растут ожидания людей. А поскольку потребности и ожидания всегда растут быстрее экономики, возникает разрыв между ними, нарастает неудовлетворенность, людям представляется, что они живут совсем не так, как они должны были бы жить, что их существование невыносимо. Возникает то, что в психологии называется ретроспективной аберрацией, то есть смысловой переворот – хотя по объективным критериям уровень жизни вырос, людям кажется, что все ужасно и что в прошлом было лучше. И именно так ситуацию описывают мемуаристы, летописцы, выдавая свои ощущения за фактическое положение дел.

Особенно опасно, если экономический рост по каким-то причинам сменяется спадом или просто замедляется, ведь ожидания-то по инерции продолжают ползти вверх! Тут уж недалеко и до революции. Очень часто революционный взрыв оказывается сопряженным с неудачной войной, которая обещала быть маленькой и победоносной. А когда маленькая война вдруг оказывается не только не победоносной, но и не маленькой, начинается социальная фрустрация, поиск виноватых…

Перед Французской революцией, например, уровень жизни французских крестьян и ремесленников был самым высоким в Европе. Та же ситуация с Россией и Германией начала прошлого века – это были самые динамично развивающиеся страны мира, экономический рост в них составлял более 10 % в год. И при этом постоянная буза!

Лет пять-восемь назад была опубликована работа одного историка, который проанализировал клички скаковых лошадей в предреволюционной России. Террорист, Бомба, Баррикада – так тогда называли лошадей! Общее ощущение «Пусть сильнее грянет буря!» было разлито в обществе.

Теперь возьмем для примера теплый и климатически благоприятный промежуток времени в конце XIV века – Европу тогда просто трясли гражданские смуты! Францию потрясает Жакерия, тюшены и майонеты. Северную Италию – восстания тукинов и чомпи. В Англии бесчинствует Уот Тайлер. Города Португалии, Германии и Фландрии также колотят гражданские волнения. Дезинтеграционные идеи кипят в мозгах граждан.

Впрочем, нужно отметить, что не все бунтарские проявления были однозначно плохими и деструктивными. Скажем, период иконоборчества в Византии, пришедшийся на теплую эпоху, или раскол христианской церкви на западную и восточную, также относящийся к теплой эпохе, – это как? Отрицательные явления или нет? Разделительные, децентрализационные, дезинтеграционные, бунтарские… да. Но отрицательные ли?

Теперь проедемся по графику… Вначале наблюдаем подъем температуры, достигающий максимума в первой половине VIII века. Тепло!.. Поскольку в те времена в Европе царило темное Средневековье, короли не знали грамоты и бесстыдно ковыряли в носу, вытирая затем зеленый палец о штаны, история не донесла до нас обильных письменных свидетельств той эпохи. А вот в Китае в ту пору царила династия Тан – культурные люди сидели, поэтому китайских свидетельств того потепления – уйма… В Северном Китае случались одна за другой зимы, когда вовсе не выпадал снег, а императорский сад в Сиане (а это совсем не субтропики) был полон не только слив, но и цитрусовых – мандаринов и апельсинов. Сейчас ни цитрусовые, ни сливы в тех местах не растут.

Однако недолго баловались китайские императоры мандаринами. Около 800 года среднеглобальная температура рухнула вниз, и холода держались примерно полтора века. Обрушение графика началось с холодной зимы 763/64 года. Воспоминания о той кошмарной зиме остались не только в китайских хрониках, но и в византийских, а также в дошедших до нас европейских. Во Франции вымерзли тогда все озимые, мороз погубил оливковые и фиговые плантации на Адриатическом и Эгейском побережьях.

Замерзли не только европейские реки, замерзло Черное море на 100 миль от северного берега, причем лед достигал толщины примерно в 10 метров! По весне, когда этот лед начал таять и трескаться, гонимый северным ветром он устремился на юг и полностью закупорил Босфор и даже повредил крепостные стены Константинополя. Будущий известный историк Феофан Исповедник, которому было тогда 11 лет, видел, как люди переходили по сплошному ледяному мосту из Европы в Азию.

В дальнейшем подобные зимы начали повторяться с угнетающей частотой. Скажем, достоверно известно, что в середине IX века не раз замерзало Адриатическое море. Зимой 860 года товары в венецианский порт впервые привезли морем не корабли, а сани. Впоследствии этот способ доставки уже вошел в привычку и перестал удивлять жителей города. Последняя столь суровая зима приключилась в 873/74 году, после чего началось глобальное потепление. Наступила двухсотлетняя теплая эпоха, в которую столбик термометра почти на 0,3°С превысил климатическую норму середины XX века. Правда, во время этой оттепели температура не всегда держалась на столь высоких отметках, иногда случались и провалы (после 1050 года).

Обратите внимание на тепловой пик около 1190 года и последующее снижение температуры. Скорость падения температуры была колоссальной – за четверть века она упала на полградуса. А между тем климатологи считают, что падение температуры на 0,2°С за 10 лет фактически является экологической катастрофой, поскольку очень трудно переносится экосистемами – они просто не успевают адекватным образом отреагировать на подобные изменения обстановки. Запомним это обстоятельство…

Первая треть XIII века была просто катастрофической с климатической точки зрения. Морозы били растительность по всей Евразии. И не только растительность страдала, но и великие замыслы… Зимой 1217/18 года невероятно сильный снегопад сорвал наступление на Багдад армии властителя Средней Азии хорезмшаха Мухаммеда. В трехстах километрах от Багдада армию хорезмшаха постигла большая неприятность: неожиданно навалило столько снега, что дальнейшее продвижение воинских частей стало попросту невозможным. Багдад был спасен, и гибель халифов была отложена еще на сорок лет.

Однако потом картина изменилась. Если посмотреть на график, можно увидеть, что после этого обвального похолодания начала века климат всего XIII века был достаточно стабильным (небольшие колебания температуры на графике) и не очень холодным (примерно на 0,1°С холоднее климатической нормы середины XX века). Не считая ужасающей первой трети века, в Европе практически не было морозных зим. Напротив! Европейский трактат того времени «О растениях», написанный Альбертом Великим, среди растений, которые выращивали в нижней долине Рейна, перечисляет виноград, оливки, гранат и инжир. Причем это были не какие-то отдельные оранжерейные экзерсисы чудаковатого феодала, нет, это были растения, «в изобилии встречающиеся в Кельне». Даже сейчас инжир в Германии не растет, хотя сегодня климат теплее того, что был тогда. О чем это говорит? О теплых зимах, господа, о теплых зимах… Они были настолько теплы, что зимой 1289/90 года в Южном Эльзасе деревья на зиму вообще не сбрасывали листву, в декабре поспела клубника, а в январе зацвела виноградная лоза. В Вене в тот год в конце декабря цвели фиалки, а яблони дали цвет в середине января.

Такие же теплые зимы наблюдались в этом веке и в Китае. Администрация начавшей тогда править династии Юань даже восстановила специальный департамент, который осуществлял надзор за бамбуковыми плантациями, которые вместе с цитрусовыми культурами опять сильно расширили свой ареал к северу. Правда, просуществовал этот департамент недолго: в конце XIII века температура снова ухнула вниз, и нужда в надзоре за бамбуковыми плантациями отпала вместе с плантациями.

Однако не везде настала такая же лафа, как в Европе и Китае. Скажем, в России, Польше, Чехии и Сибири стали холоднее и заметно дождливее летние сезоны. В Швейцарии, на Кавказе, Скандинавии, на Урале, Алтае, Гималаях, на Тянь-Шане, в Кордильерах, Новой Зеландии активизировались ледники, что также говорит о снижении именно летних температур.

XIV век начался, как мы уже говорили, с сильного похолодания. Европейцы к тому времени уже настолько привыкли к теплым зимам, что в Англии всерьез шли разговоры об увеличении сельскохозяйственных площадей, отводимых под виноградники. Однако XIV век положил конец не только этим разговорам, но и виноградарству в Великобритании. И с тех пор никто уже не слышал об английском вине.

Дальше Европу выморозило так, что многим наступившие времена показались началом конца света. Зимы 1303/04, 1305/06, 1307/08, 1310/11, 1313/14, 1316/17, 1318/19, 1321/22, 1322/23, 1325/26, 1327/28 были столь суровы, что полностью замерзало Балтийское море, вновь начала замерзать Адриатика, а лед на Мозеле и Рейне вставал на 4 месяца.

В первой половине XIV века в Германии не редкостью стали апрельские и майские заморозки и снегопады, которые уничтожали посевы и приводили к голоду. Да что там в мае! 30 июня 1318 года в Кёльне выпал снег! Участившиеся летние наводнения смывали с полей урожай, что также не способствовало процветанию.

Аналогичная дрянь отмечалась и в Китае. Сохранились дневники некоего путешественника по имени Гуо Тянси из провинции Цзянсу, который писал, что был вынужден прекратить свое плавание по Большому каналу, соединяющему Янцзы с Хуанхэ из-за замерзания канала. Замерзало даже озеро Тайху неподалеку от Шанхая, что вообще до этого случалось всего два раза за всю историю Китая – в 1111 и 1329 годах. Причем происходило все это безобразие в субтропиках!

И это еще не все китайские кошмары… В самую середину лета 1349 года – 31 июля – в тогдашней китайской столице Кайпине выпал снег. Об этом потомкам сообщил китайский поэт XIV века Най Синь. Он же, когда жил в Пекине, писал, что ласточки прилетают в Пекин в конце апреля, а покидают город в самом начале августа. То есть срок их пребывания на широте Пекина был почти на три недели короче современного.

В первой трети века Аму-Дарья в Хорезме была скована льдом по 4–5 месяцев в году. Для сравнения: в начале XX века Аму-Дарья в верховьях вставала зимой только на два месяца.

Атлантические льды атакуют побережье Исландии. В 1306, 1320 и 1321 годах остров был заблокирован льдами даже летом. В 1321 году на Исландию обрушился такой сильный снегопад, сопровождаемый морозами, что в результате погибла почти вся скотина на острове, начался голод. Об этом повествует знаменитая Лаврентийская сага: «Год великой нужды в Исландии; люди умирают от голода повсюду». Именно с той поры исландцы зареклись заниматься сельским хозяйством и перешли на рыболовство.

Если подобное творилось в Европе и Китае, можно себе представить, что было в России! «Глад крепок по всей земле русской», – не устают жаловаться летописи той поры, повествующие о летних холодах.

Но самыми страшными были для Европы 1313–1317 годы, когда несколько лет подряд из-за непрекращающихся летних дождей и холодов урожаи были столь мизерными, что в Европе началось людоедство. Вот откуда в западноевропейских сказках появились герои-людоеды…

Беда не приходит одна. Вслед за голодом ослабевший народ стали косить эпидемии. В России целые деревни вымирали от «антонова огня» – отравления спорыньей, поразившей рожь (такое обычно случается в очень сырую погоду)… А в 1346–1353 годах по Европе пошла гулять бубонная чума, которая сократила европейское население на треть. Чума пришла из Крыма – ее принесли в Италию отступавшие генуэзцы, которые перед этим обороняли город Кафу (Феодосию), осаждаемую ханом Золотой Орды Джанибеком. А в Крым чума попала из Китая, пройдя, по всей видимости, Великим шелковым путем. Дело в том, что в 1332 году в Китае случились катастрофические наводнения, которые вызвали массовую миграцию крыс – переносчиков чумы. Наводнение и чума убили в тот год в Китае семь миллионов человек.

Однако во второй половине этого треклятого века среднеглобальная температура поползла вверх, и глобальное похолодание сменилось глобальным потеплением. Недолгим, правда. Оно продлилось около 30 лет, но не осталось незамеченным. Исторические хроники Англии, Франции, Германии, Нидерландов, Польши, Чехии, Греции и России отмечают наступление мягких зим и очень сухих жарких лет. На Солнце пятна были видны невооруженным глазом, что добросовестно отмечает Никоновская летопись: «Солнце бысть аки кровь, и по нем места черные, и мгла стояла… знои и жары бяху велицы, лесы и болота и земля горяше, и реки пересохша, иные же водные места до конца исохоша и бысть страх велик и ужас на всех человецех и скорбь великая».

И холод плохо, и жара не хорошо…

За тридцать лет, с 1361 по 1390 год, на Руси случилось 17 засух. Та же беда постигла и Европу. После сильных весенних наводнений устанавливалась такая жарища, что не только мелкие, но и многие крупные реки пересыхали почти полностью.

За этим тепловым всплеском, не принесшим, однако, никому ничего хорошего, последовало новое похолодание – еще сильнее прежнего. XV век – ужасное холодное столетие, в котором случались лишь отдельные теплые годы или сезоны.

В тропических областях Китая в этом веке наблюдались снегопады (1415, 1449, 1488 годы). Сейчас в этих местах средняя температура января не опускается ниже 13,5°С. Снег с дождем шел даже на юге тропического острова Хайнань, где средняя температура января нынче составляет 19°С… Если такое происходило в тропиках, что уж там говорить о субтропиках!.. На протяжении XV века многажды замерзали притоки Янцзы и озеро Тайху. На рубеже XV–XVI веков снегопады в дельте Янцзы продолжались в течение пяти месяцев, толщина снежного покрова в субтропиках достигала полутора метров, вымерзли все мандариновые деревья.

То же самое творилось и в Японии… Неподалеку от Токио находится священное озеро Сува, рядом располагается монастырь, в котором живут монахи-буддисты. Делать монахам, как известно, нечего, поэтому они вели ежегодные наблюдения за погодой, мотивируя этот весьма полезный для потомков, но совершенно бесполезный для них лично труд религиозными соображениями. Согласно их наблюдениям, в XV веке были зафиксированы очень ранние (по сравнению с современными) даты образования льда на озере. За все XV столетие озеро не замерзло лишь в одну зиму 1457/58 года.

В 1404 году посланник кастильского двора в Иране Руи Гонсалес Клавихо отмечал в своих путевых дневниках, как, оказывается, много снега в этой южной стране!.. Суровые зимы не щадили никого и путали планы даже таких титанов, как Тамерлан. К тому времени хромой старик завоевал уже всю Центральную и Малую Азию, Египет, Закавказье, разгромил Золотую Орду, сходил в Индию и вот теперь начал готовиться к осуществлению мечты жизни – завоеванию Китая. Однако уже в ноябре 1404 года повалил такой снег, что всю подготовку к войне и все строительные работы в Самарканде пришлось прекратить, потому что снег все валил и валил, даже не думая прекращаться. Дороги, которыми Тамерлан думал наступать на Китай, завалило. Разведка, отправленная Великим Хромым на перевалы Каратау, доложила, что снегу там лежит – на две пики. Огромная военная машина Тамерлана встала. Ожидание продолжалось долгие недели, в конце концов Тамерлан заболел и умер.

Не меньшие погодные приключения творились и в Европе. Германская литература называет XV век эпохой запустения (Wüstungen) – вымирали целые деревни, земля лежала безлюдна и пуста. В Западной, Центральной и Северной Европе тогда вымерло, по разным оценкам, от 20 до 60 % деревень.

Снова начала замерзать Адриатика. «…Снег продолжался в течение месяца. На материке погибли все виноградники. Люди прибывали верхом… в Венецию по толстому льду. В какую сторону ни посмотри в Венеции, везде виден снег… Суда перетаскивают с одного берега на другой веревками», – писали очевидцы событий.

Понятно, что если замерзала Адриатика, то Балтика просто превращалась в ровный и прочный полигон – очень удобный для военных действий. Шведский историк Олаус Магнус, живший в ту эпоху, одну из глав своего трактата «История северных народов» посвятил как раз войне на балтийском льду: «Сражения на льду Финского залива зимой происходят так же часто, как и летом, когда московиты нарушают условия мира. Лед настолько крепок, что он выдерживает массы кавалерии и пехоты… Лошади имеют специальную обувь с гвоздями, чтобы не скользить по льду».

В 1495 году московиты Ивана III пытались взять Выборг, штурмуя его по льду залива. Это было в ноябре. То есть уже осенью толщина льда была такой, что могла выдерживать целую наступающую армию! Между тем в XX веке даже в самые холодные зимы прочный лед в Финском заливе не устанавливался ранее середины декабря, как во время советско-финской войны.

В тот год, когда злые московиты атаковали шведскую крепость Выборг, крестьяне Померании ездили к датским островам Фальстер и Мен, легко преодолевая 200-километровые морские просторы на санях. А немецкий историк Альберт Кранциус, живший в то время в Любеке и написавший целый том, посвященный истории славян с характерным названием «Вандалия», отмечал: «…море замерзает так сильно, что можно переходить по льду в Данию и Пруссию, и в некоторых местах на льду устанавливаются… постоялые дворы для удобства путешественников».

Стаи волков перебегали по льду Северного моря из Дании в Норвегию в поисках чем поживиться и терроризировали население, налетая отчаянными рейдами на деревни и окраины европейских городов. Именно с той поры волк в европейских сказках ест Красную Шапочку, а в русских сказках хватает за бочок уснувших младенцев. Архетип, однако…

Успешно уничтожавшая в бессмысленных войнах избытки населения Европа тем самым подкармливала волчьи стаи – никто из оставшихся в живых не рисковал собирать тела павших на полях сражений, поскольку ночью заваленные трупами поля сплошь светились зелеными огоньками волчьих глаз. Даже бургундского герцога Карла Смелого, павшего в битве при Нанси 5 января 1477 года, скушали серые волки. Не спасли тело своего командира соратники, ибо настала ночь – время волков.

Если морозы трещали и волки выли в Германии, можно себе представить, что творилось в Восточной, да даже и в Центральной Европе! Случайно попавший в Богемию (Чехия) немецкий студент Бутцбах охарактеризовал эту страну, как «царство вечного холода».

И совсем уж кошмар творился в самой холодной стране мира – России. Из 100 лет XV века 40 были неурожайными, то есть голодными, причем из этих сорока 15 лет урожай не вызревал вовсе. И это не удивительно, если почитать летописи…

В 1420 году снег в России выпал в середине августа, шел без остановки трое суток, и навалило его толщиною в метр! Весь урожай был погребен под снегом.

На следующий год уже в сентябре начались морозы, 15 сентября пошел снег, который валил двое суток, не переставая. Потом, по счастью, снег сошел, и люди бросились убирать полегшие колосья, но много убрать не успели, поскольку через несколько дней снова пошел снег и опять ударили морозы.

Три последующих года на Руси был голод. Съели всех собак, кошек, ворон. Ели собственных детей. Новгород наполовину вымер. Люди бросали избы и уходили в никуда. Большинство из них умирало по дороге от голода и мороза.

В 1435 году в июне месяце ударили морозы, и урожай был загублен. В следующем году осенние морозы, случившиеся во время жатвы, снова погубили практически весь урожай. Еще через год, в 1438 году, бесконечные дожди сгноили урожай на корню, и снова настал голод и начался каннибализм.

В 1439 году 1 мая навалило снегу по колено.

В 1442 году весной снова выпал снег и ударили морозы, а летом настала жестокая засуха. Опять не получилось покушать…

«Только слышали, – писала летопись, – плач и рыданье по улицам и по торгу, и мнози от глада падающе умираху, дети пред родителями своими, отца и матери пред детьми своими, и много разодошося, иные в Литву, а иные в Латвию и с хлебом дахуся гостем. А в то же время не бе в Новгороде правде и правого суда, и въсташа ябетницы… и начаша грабити по селам и по волостям и по городу…» Естественно, голод вызывает разгул бандитизма. Летописцы отмечают, что разбойники в те годы промышляли исключительно натурой – «забирали только хлеб, масло, пшено, солонину».

Досталось в XV веке всем – и России, и Европе. В Европе, кстати, это был разгар охоты на ведьм…

Если людей в данном ареале обитания слишком много или, иными словами, если на всех не хватает еды, переизбыток людей должен куда-то деться, самоликвидироваться. В такие времена люди поедают друг друга; убивают в священных войнах и освободительных походах; массовым порядком меняют ареал обитания на более кормящий; начинают «чистки», типа охоты на ведьм или еретиков.

Заметьте, интуитивно решение было принято правильное: если нужно сократить население, лучше уничтожать женщин: самцов для воспроизводства нужно меньше, чем самок – один самец легко покрывает десятки самок. То есть узким местом в «пропускной способности вида» являются именно самки, а не самцы. Их и начали жечь.

Пик охоты на ведьм в Европе пришелся в точности на XV век. До этого ведьмы тоже были. Известно, например, что первая ведьма была сожжена в Тулузе аж в 1275 году. Но тогда это было единичным явлением, поскольку церковные власти, как более образованная часть населения, не поощряли подобных обвинений. Да и не могли, классики были против: один из столпов церкви – Блаженный Августин – не признавал всякого колдовства и прочих суеверий, навроде совокупления человека с дьяволом.

Однако в XV веке людей так приперло, что ведьм стали уничтожать в массовом порядке с прямого благословения и при живейшем участии церкви. Примечательно, что одно из типовых обвинений было таким – «порча погоды». Сам папа римский 5 декабря 1484 года в своей булле признал порчу погоды фактом и запустил новую волну аутодафе. После чего костры полыхали по Европе еще полвека.

И остановило волну сожжений очередное потепление, а не критика со стороны гуманистов, типа Эразма Роттердамского, Андреа Алкиати и пр. Эпоха Реформации наступила вместе с потеплением начала XVI века. Оно было очень коротким, но сравнительно сильным. Как только погоды улучшились, ведьм жечь перестали и возобновили эту практику только после 1560 года, когда началась очередная волна холодов. И более охота на ведьм не прекращалась до конца XVIII века. Потому что начался так называемый Малый ледниковый период…

Глава 2. Кристаллизация интеллекта и империй

Сейчас мы сделаем то, что уже делали ранее – проследим, как сказывались эпохи глобальных похолоданий на взлетах человеческого духа, интеллекта и прочих свершениях.

Умище под шапкой не скроешь…

Поехали с самого начала графика. Первое глобальное потепление Средневековья – VII–VIII века. Всем хорошо, засушливым регионам очень плохо. Соответственно, в то время в аридных (засушливых) зонах существовало самое мощное и самое культурное на тот момент государство – Арабский халифат. Его интеллектуальные достижения всем хорошо известны. Арабские цифры, астрономия, лунный календарь, медицина, алгебра, тригонометрия… Много чего подарили миру арабы. Именно в эту холодную эпоху строится знаменитый Скальный храм – мечеть Омара в Иерусалиме, Большая мечеть в Мекке, мечети Омейядов в Дамаске и Халебе.

В то же время культурная жизнь в Европе – на самом нуле. Сплошная безграмотность, даже короли и герцоги не умеют писать и читать, не моют руки, выплескивают мочу из горшка в камин, отчего вонища стоит по всему замку… Единственным культурным оазисом Европы была тогда мусульманская Испания.

Первое возрождение Европы начинается в середине VIII века и продолжается до конца IX века. Историки называют этот период «Каролингским возрождением». В то время на территории всей Западной Европы простерлась империя Карла Великого, который увлекался всякими науками-искусствами и на почве своих увлечений сконцентрировал вокруг себя кружок головастых и образованных ребят, руководил которым некий Алкуин Йоркский. Назывался этот кружок Академией. Эпоха Карла и Каролингов породила целое созвездие ученых и мыслителей – поэт Ангильберт, ученый Седулий Скотт, философ Скотт Эриугена, философ Рабан Мавр…

Королевский двор уделял повышенное внимание античному наследию и организации новых школ. Необычайно развилось местное летописание. Создавались политические трактаты, возникла литература… Это была эпоха формирования романских и германских языков. Изобрели новое, легкочитаемое письмо – так называемый каролингский минускул. Специальные мастерские при монастырях в массовом порядке занимались тем, что переписывали старинные книги, потому что двор Карла начал собирать огромную библиотеку. Именно тогда сложились основы европейского средневекового феодального искусства. Именно тогда начался строительный бум. Строили, конечно, не жилье для голытьбы, а соборы, монастыри, дворцы, даже плавательные бассейны… Впечатление такое, будто кто-то вдруг взял и разжег огонь во тьме Средневековья.

Читатель, привыкший к парадигме, уже может, не глядя на график, сказать: это было связано с похолоданием. Да, глобальное похолодание конца VIII века послужило причиной культурного взлета эпохи Карла Великого.

И было бы странно, если бы в Англии не происходило того же. На острове появляется культурный король Уэссекса Альфред Великий, который мало того, что создает свою могучую кучку мыслителей, так еще и увлекается сочинительством – король лично перевел на староанглийский «Утешение философией» римского поэта и политика Боэция.

Похожие культурные процессы бурлят и в Центральной Европе – в Моравии Кирилл и Мефодий создают славянскую письменность, Болгария и Сербия принимают христианство. Язык доводит византийских миссионеров до Киева. В матери городов русских в 867 году строится первая христианская церковь.

В Китае этот холодный период вообще признан золотым веком китайской поэзии. В это время творят Ду Фу, Бо Цзюйи, а также китайский Пушкин – Ли Бо, которого современники называли «небожителем, изгнанным на землю». По всему Китаю, как грибы, растут школы и библиотеки. Возникает книгопечатание – оттиски на рисовой бумаге делаются при помощи резных досок.

На острове Ява именно в этот период строится знаменитый храм Боробудур, напоминающий высокую каменную пирамиду высотой в 9 ярусов, которую украшают 104 статуи Будды и 1460 барельефов. Немногим позже воздвигается индуистский комплекс храмов Шивы в Прамбанане. Искусствоведы полагают, что с этими величественными сооружениями могут соперничать только великие мечети Кордовы, Дамаска и Кайруана.

X век – столетие сплошного потепления, настолько бедное событиями, что даже трехкилограммовый Атлас всемирной истории не смог зафиксировать в эту эпоху никаких приметных дел. Вот как описывает это мрачное безвременье Стефан Цвейг: «Год 1000. Тяжелый гнетущий сон сковал Западный мир. Глаза слишком устали, чтобы смотреть вокруг, чувства слишком притуплены, чтобы проявлять любопытство. Дух человечества парализован, как после смертельно опасной болезни, человечество больше ничего не желает знать о мире, который оно населяет. И самое удивительное: все, что люди знали ранее, непонятным образом ими забыто. Разучились читать, писать, считать; даже короли и императоры Запада не в состоянии поставить свою подпись на пергаменте. Науки закостенели, стали мумиями богословия, рука смертного больше не способна изобразить в рисунке и изваять собственное тело. Непроницаемый туман затянул все горизонты. Никто больше не путешествует, никто ничего не знает о чужих краях; люди укрываются в замках и городах от диких племен, которые то и дело вторгаются с Востока. Живут в тесноте, живут в темноте, живут без дерзаний – тяжелый, гнетущий сон сковал Западный мир.

Иногда в этой тяжелой, гнетущей дремоте блеснет смутное воспоминание о том, что мир когда-то был другим – шире, красочнее, светлее, окрыленнее, был полон событиями и приключениями. Разве все эти страны не были прорезаны дорогами, разве не проходили по ним римские легионы, за которыми следовали ликторы, охранители порядка, мужи закона? Разве не существовал когда-то человек по имени Цезарь, завоевавший и Египет, и Британию, разве не пересекали триремы Средиземное море, достигая тех стран, куда уже давно из страха перед пиратами не отваживается отплыть ни один корабль? Разве не добрался однажды некий царь Александр до Индии – этой легендарной страны и не возвратился через Персию? Разве не было в прошлом мудрецов, умевших читать по звездам, мудрецов, которые знали, какую форму имеет Земля, и владели тайной человечества? Об этом следовало бы прочесть в книгах. Но книг нет. Нужно было бы попутешествовать, повидать чужие края. Но дорог нет. Все миновало. Может быть, все и было только сном».

Но мы помним, что времена климатических улучшений (потеплений) для Европы и почти всего мира – это времена ухудшений (засух) для Ближнего Востока, Малой Азии, Иранского нагорья. Это значит, что в Азии в культурном смысле дела должны идти хорошо. Так оно и есть. Именно в это время на мировой культурной арене появляются Рудаки, Фирдоуси, историки ат-Табари и Масуди, географы Ибн-Фадлан и ал-Истахри… (Ибн-Фадлан – великий миссионер и культурный посланник, который отправился к волжским булгарам и обратил их в ислам.) Наконец, знаменитые на весь мир Авиценна (Али ибн Сина) и ученый-универсал Абу Райхан Бируни – дети этого времени.

Очень любопытная климатическая ситуация сложилась в XII веке. Начало XII века – время очередного непродолжительного похолодания. Конец XII века – эпоха резкого взлета температуры, благословенное время. И как, вы думаете, складывается обстановка? В полном соответствии с климатом. Первая, холодная половина века – в Европе просыпается тяга к знаниям: в Болонье, Париже, Салерно гроздьями открываются университеты. Вторая, теплая половина века – тяга к знаниям невесть куда пропадает, лишь по инерции, накатанной в первой половине века, открывается один-единственный университет в Оксфорде.

В самом конце XII века (см. график), после теплового пика всего за какие-то 20 лет температура неожиданно падает аж на полградуса. Затем в течение целого века она болтается где-то в районе отметки «–0,1°С», после чего валится дальше. Количество университетов в Европе растет как на дрожжах! Если к концу XII века в Европе четыре перечисленных выше университета, то в XIII веке их уже 18, в XIV – 40, в холодном и знаменитом своей мракобесной охотой на ведьм XV веке в Европе уже более 60 университетов!

В Китае во время похолодания XI века совершенствуют книгопечатание – вместо резных досок используют наборную печать. XV век для Китая – эпоха великих географических открытий. Китайские мореплаватели бороздят Тихий и Индийский океаны. За сто лет до португальцев китайский адмирал Чжен Хэ совершает четыре удивительных плавания, в которых достигает Южной Африки, открывает Мадагаскар, заходит в Красное море, высаживается на Зондском архипелаге. В состав экспедиции адмирала входили 62 корабля, а численность экспедиционного корпуса достигала 18 000 человек. Для сравнения – через сто лет Васко де Гама достиг Индии на 4 кораблях, а в состав его экспедиции входили две сотни человек.

Температурная кривая и в XIV веке повторяет кривую в XII веке: первая половина века – холод, вторая – тепло. И надо ж так случиться, что именно на первую половину века приходится эпоха ренессанса в Японии – создаются литературные шедевры, появляется искусство икебаны, возникает театр, знаменитая чайная церемония… А во второй, теплой, половине века – полное равнодушие к культуре, историческая тишина!..

Европа… Для Европы XV век стал веком Великих географических открытий. Цивилизованное человечество вновь вспомнило, что Земля – шар, и открыло на этой шарообразной Земле столько всего нового (хорошо забытого старого), что историки именно с этой эпохи начинают отсчет Нового времени. Колумб, Васко де Гама, Магеллан – эти люди сменили старые декорации Средневековья на совершенно новую сцену – сцену Нового времени.

Ничего, естественно, не зная о китайском типографском опыте, европеец Иоганн Гутенберг в том же мрачном, но великом XV веке изобретает книгопечатание. Мартин Бехайм изготавливает первый в мире глобус диаметром в полметра (сейчас этот глобус экспонируется в Нюрнбергском музее). В том же XV веке творят Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Джорджоне, Альбрехт Дюрер.

Сборка-разборка государства за 45 секунд

С духовностью покончили, займемся державностью…

К середине VII века Китайская империя во главе с династией Тан достигла своего территориального максимума – Северный Вьетнам, Северная Корея, Ферганская долина, Восточный и Западный Тюркские каганаты – все было под властью китайской короны. Государственность Китая была крепка, восточна и вполне социалистично-номенклатурна. Власть в стране была у государственно-сословной бюрократии. По всей стране развернута система государственных школ и ЕГЭ – единых государственных экзаменов, сдав которые, сын местного феодальчика мог претендовать на то, чтобы стать госслужащим и брать взятки.

Однако в мире становилось все теплее и теплее, и, значит, центральная власть отсчитывала свои последние дни. В самый пик оттепели страну затрясла лихорадка сепаратизма. Поднял восстание военный губернатор одной из провинций по имени Ань Лушань. Начались разборки внутри императорского двора, которые кончились просто позорно – к концу VIII века власть в стране захватила баба – жена последнего императора. Параллельно страна получила несколько чувствительных военных оплеух от бывших подвассальных территорий.

Весь IX век Китай трясло в полном соответствии с температурными колебаниями, а на пике потепления в районе 900 года династия Тан была свергнута в результате внутренней гражданской смуты, а страна распалась на 9 кусков. И целый X век эти куски безуспешно боролись друг с другом.

Снова вернемся в начало графика. Та самая пузатенькая эпоха потепления, которую мы видим на графике крайней слева – время взлета Арабского халифата. Халифат «залил» зеленой краской исламской экспансии территорию, которая даже не снилась Римской империи времен ее максимального могущества. И, казалось, все было у этой сверхдержавы для длительного существования – общий язык, общая вера, общая культура… Только с погодой не повезло: единой страна была ровно столько, сколько длилась эпоха плохого климата. Глобальная температура начала свое сначала неспешное, а затем стремительное движение вниз, на засушливой территории халифата стала расти увлажненность, у людей появился сытый блеск в глазах. И халифат стал на глазах расклеиваться. Сначала отвалилась Андалусия, потом Магриб, затем Ифрикия (Северный Тунис). Возникли разные мелкие государственные образования, типа Кордовского эмирата, государства Идрисидов, эмирата Аглабидов, имамата Ростемидов…

Харун аль-Рашид предпринимал героические усилия для того, чтобы предотвратить распад империи, но куски продолжали отваливаться. Переменчивый, но сравнительно холодный (влажный, хороший для тех мест) IX век преподнес халифату еще несколько подарков – отвалились Египет, Йемен, Сирия. К концу IX века вообще беда случилась – империя ослабела настолько, что оборзевшие бедуины ограбили храм Каабы в Мекке. У халифа под рукой остался только кусочек Месопотамии да Юго-Западного Ирака.

Так проходит слава земная.

Климатическо-социальный маятник делал свой очередной огромный мах: в то самое время, когда разваливается на куски халифат, начинает расти, как на дрожжах (чем холоднее – тем быстрее), новая европейская империя. Зерном кристаллизации для нее стали Карл – старший сын франкского короля Пипина Короткого – и его маленькое королевство. В наследство от почившего папы Карлу досталась глистообразная полоска земли вдоль Атлантики. С нее и началась великая империя.

Без малого полвека правил Карл. И за это время его империя разрослась от Ла-Манша до Карпат. Был Карл так огромен, талантлив и великодушен, что остался в истории под кличкой Великий, а папа римский в 800 году короновал его императорской короной. Тем самым была фактически восстановлена Западная Римская империя. И никого это не удивило: память о Римской империи была еще слишком жива (Карла, кстати говоря, даже звали на римский манер Каролус, а сам он свободно говорил на латыни). Причем второй огромный кусок славной Римской империи – Восточная Римская империя – и вовсе не прекращала своего существования, византийцы считали и называли сами себя римлянами («ромеями»). Так на исторической арене возник ремейк величайшей из всех земных империй.

Кстати, о латыни… Именно в честь Каролуса всех последующих правителей Европы стали называть королями…

Но опять-таки долго империя не просуществовала – тепловые вспышки IX века погубили ее. А затем и вовсе началось большое потепление X–XI веков. Это потепление, которое в Малой Азии всегда эквивалентно ухудшению климата, добавило сил истерзанной арабами Византии, которая восстала, как феникс из пепла, и снова напомнила миру о былом величии. Византийские войска выбили арабов из Малой Азии, Армении, Сирии, Крита и Кипра. А чуть позже завоевали Сербию и Болгарию.

Однако, когда период климатических неудобий прошел и началось похолодание, которое на территории Византии эквивалентно увлажнению, то есть улучшению климата, империя бесславно кончилась: в середине XI века в сражении близ озера Ван, возле города Манцикерта, войска императора Романа IV Диогена терпят сокрушительное поражение от турок-сельджуков и далее платят дань султану Алп-Арлсану. Неприятность случается и на западе – войска норманнов выбивают византийцев из Южной Италии. Так – теперь уже навсегда – закатилась звезда Византии.

Снова отступим чуть назад во времени и спустимся по карте немного вниз – в Африку. Там после распада Арабского халифата находились осколки этого некогда великого государства. В X веке, когда начало теплеть и Европа тихонько погружалась в бессобытийный мрак, в иссушаемой Африке возобладали центростремительные тенденции – Египет, Сирия, Палестина и почти вся Северная Африка были стянуты железным винтом династии Фатимидов – прямых потомков дочери Пророка. Любопытно, что жесткость централизации в стране Фатимидов была такой, что земля, все основные средства производства, мануфактуры, магазины, транспорт и даже жилой фонд считались собственностью государства. Это был самый настоящий номенклатурный социализм.

В следующем веке, несмотря на начавшееся глобальное похолодание, количество осадков в Африке не выросло, а, напротив, продолжило снижаться. Эта засуха вымела из Западной Сахары африканских кочевников – берберов. В поисках лучшей земли они прошлись несметной саранчой по всей Северной Африке, овладели Магрибом, заскочили на Пиренейский полуостров, завоевали всю мусульманскую Испанию и попутно нанесли крупное поражение кастильским войскам. Потом сходили на юг и завоевали Гану, а заодно прихватив земли аж до Сенегала.

Первая половина XII века – холодная и потому увлажненная (то есть для североафриканцев хорошая в климатическом смысле) – подразболтала дисциплинку в берберском царстве-государстве. Поэтому, как только во второй половине этого века глобальная температура поползла вверх и в пустынных местностях засушило, на волне марокканского восстания приходит к власти новая династия – альмохадов. Эти создают очередную, очень жесткую мусульманскую империю, которая без всяких поблажек карает любое религиозное инакомыслие. Альмохады выбили из всех укреплений Магриба засевших там норманнов, еще раз сходили в Испанию и еще раз накостыляли кастильской армии – для порядка.

Но потом засушливый период кончился, температура упала, выросло увлажнение, и в начале XIII века альмохады начали терпеть одно поражение за другим. До середины века альмохадское государство не дожило…

В том же самом начале XIII века (на графике мы видим катастрофически быстрый обвал температуры с самого высокого пика около 1200 года) в Китай пришли кочевники-монголы, которых выдавила из монгольских степей засуха, и после упорной и длительной борьбы завоевали Китай. Так началась эпоха монгольской династии Юань.

Именно в эту эпоху Китай стал самым развитым государством мира. Династия установила дипломатические отношения с Японией, странами Южной и Восточной Азии. Между Китаем и Индией были налажены регулярные грузоперевозки. Астрономия, медицина, математика получили невиданный размах. Вместе с арабскими цифрами в Китай пришел ислам.

В конце XIII века итальянский купец Марко Поло совершает путешествие из Венеции в Китай. Он прожил там 17 лет и по итогам путешествия написал свою знаменитую книгу. Любопытно, что в Китай Марко Поло добрался посуху, а обратно шел морем – вдоль всего азиатского побережья на китайских кораблях, что говорит о необыкновенно развитом судоходстве времен династии Юань. Он был направлен в Персию с деликатной миссией – сопровождал дочь великого хана Хубилая, предназначенную в жены наследнику трона империи Хулагидов. Не удивительно, что при столь налаженных торговых путях знаменитый китайский фарфор проникает аж до Восточной Африки.

Но не только фарфором славен юаньский Китай. Фольклор и китайская драма достигают в эту эпоху необыкновенных вершин. Именно тогда творят Гуань Ханьцин, Ван Шифу, Бэй Пу, Ма Чжиюань…

Просуществовал великий юаньский Китай недолго – когда к концу XIV века приключилось краткосрочное, но сильное потепление, империя развалилась.

XV век запомнился читателю необыкновенными морозами (летний снег) и взлетами человеческого духа (Леонардо, Магеллан, инквизиция)… В плане же государственного строительства этот век был также весьма и весьма наполнен событиями. Более чем наполнен!

Вся Европа начала тогда резко строиться в государственном смысле. Закончились междоусобицы – Франция, Испания, Англия становятся едиными централизованными государствами.

В этот век Северная Европа (Дания, Норвегия с Исландией и Швеция с Финляндией) входит в виде единой конфедерации, так называемой Кальмарской унии. Все перечисленные в скобках страны под чутким руководством Дании слились в Кальмарскую унию вовсе не для того, чтобы совместно промышлять кальмаров в Северной Атлантике, а исключительно с той же целью, с которой объединилась и современная Европа – для облегчения свободной торговли. Уния просуществовала больше ста лет и развалилась в начале XVI века (можете даже не смотреть на график – в период очередного улучшения климата).

В Центральной Европе в том же XV веке неплохо проявляют себя вконец оцивилизовавшиеся венгры. Под руководством своего короля Матьяша они разворачивают бурную военную деятельность и объединяют под своим началом кусок суши от Одера до периодически замерзающей Адриатики и от Богемии до Трансильвании.

В Восточной Европе в XV веке образуется мощное Польско-Литовское государство, которое простирается от моря до моря – от Балтийского моря до Черного.

В России в это время Иван Великий стягивает все русские земли под свое крыло. Карл Маркс писал: «…изумленная Европа, в начале царствования Ивана едва замечавшая существование Московии, стиснутой где-то между татарами и литовцами, была поражена внезапным появлением на ее восточных границах огромного государства, и сам султан Баязид, перед которым трепетала вся Европа, впервые услышал высокомерные речи московита».

На юге расширялась Османская империя, которая расползлась на всю Малую Азию, тяжкой тушей села на север Африки, вышла в Европу – одна за другой пали европейские столицы: София, Белград, Эстергом, в тяжкой осаде была Вена.

В Южной Америке в это время пухла империя инков, протянувшаяся от современного Эквадора до Чили.

В Западной Африке в XV веке набирает мощь империя Гао (Сонгай) – самое мощное государство Западной Африки. Оно простирается от верховьев реки Сенегал на западе до плато Аир на востоке, а на севере тянется аж до Центральной Сахары. Если посмотреть на карту современной Африки, то для того, чтобы очертить фломастером империю Гао, в ее состав нужно будет включить Сенегал, Мали, Нигер, Нигерию и еще несколько мелких африканских государств.

В Юго-Восточной Азии в XV веке раздуло, как жабу, великий Вьетнам, который распространился на весь Восточный Индокитай.

Мы люди не местные…

Пробежимся еще раз по Средневековью с целью посмотреть теперь на кипящую историю под другим углом – как влияет ухудшение климата на воинственность народов. Как выпирает с насиженных мест диких кочевников и прочих завоевателей.

И начнем опять с арабов. Вы уже догадались, наверное, почему… Потому что первый загиб на нашем графике температурная кривая делает вверх. Глобальное потепление эквивалентно ухудшению условий жизни в аридной зоне. То есть там, где арабы.

Сельское хозяйство так резко просело тогда на Востоке, что кушать стало почти и нечего.

– Допустим, случится жуткий кризис. Что ты будешь делать, когда у тебя кончатся все деньги и еда в холодильнике? – спросил меня как-то в студенческие годы мой приятель Бен.

– Пойду работать или подрабатывать.

– А если не будет никакой работы?

– Буду продавать имущество.

– А когда кончится все имущество?

– Буду просить милостыню.

– А никто не будет подавать, потому что настанет голод?! Что ты будешь делать тогда?

– Пойду грабить и убивать…

– Так зачем тебе ждать, пока ты совсем отощаешь, ослабеешь, продашь имущество и полезный для убийства топор, если можно, предвидя все заранее, пойти грабить и убивать полным сил и творческой энергии?

Он был, конечно, прав. Но большинство людей так устроены, что стараются сопротивляться войне до последнего. И только когда уже становится совсем невыносимо, идут грабить и убивать. Но тогда уже их отчаянию нет предела.

В начале VII века Аравию потрясла серия катастроф. Несколько мощных землетрясений и извержений потухших ныне вулканов, случившихся в начале и середине VII века, да еще сопровождающихся засухой, настолько ухудшили жизнь местного населения, что оно пошло грабить и убивать во все стороны – на север, на юг, на запад, на восток.

На западе предводитель одной из банд Джебаль аль-Тарик переправился через Гибралтар (кстати, слово «Гибралтар» происходит от имени этого завоевателя) и взял Кордову и Лиссабон. Одновременно арабы вторгаются в Индию и берут город Мултан. Посмотрите на карте, где находятся Кордова и Мултан – их разделяют почти 7 тысяч километров, – и вы представите себе невероятную силу арабского натиска. Немногим позже на востоке расширившаяся империя соприкасается с Танским Китаем. Войска Танской династии разбиты на реке Талас в 751 году. К этому времени эпоха иссушения постепенно сходит на нет, а с ней заканчивается и грабительско-миссионерский порыв кочевников.

Дальнейшее похолодание приводит к ухудшению климата уже в Европе и является шилом в заднице для общеевропейской интеграции под руководством Карла Великого.

В последовавшие за холодным VIII веком теплые X–XI века разморенная достатком Европа только и делает, что обороняется от диких кочевых орд, которых иссушение гонит из степей в места, где можно пожрать. Все эти мадьяры, сарацины, хазары, половцы и печенеги только и делают, что грабят и убивают, грабят и убивают…

И не только они… IX–XI века – это эпоха викингов. Вот кто досадил Европе не по-детски! В теплую эпоху конца VII – начала VIII века по северам расплодилось столько этих викингов, что начавшееся похолодание и сопутствующая ему бескормица выдавила этот злобный жестокий народец в сторону Европы – больше идти им было некуда. В Европе тогда даже поговорка появилась: «Избавь нас, Господи, от дьявола и норманнов».

Вот список всех самых замечательных деяний этих северных варваров, начиная с малого…

793 год – атака на монастырь в Линдисфарне.

799 год – захват Нанта.

841 год – взятие Руана.

844 год – взятие Лиссабона и Севильи.

845 год – взятие Гамбурга.

846 год – осада Рима.

859 год – высадка на Балеарских островах, в Каталонии и на юге Франции.

В течение всего IX века норманны интенсивно переселялись из своих гиблых мест – основывали колонии в Англии и Ирландии, плавали на Фареры и в Исландию. Отряды викингов доходили до Византии, Поволжья и даже Багдадского халифата.

Все это происходило в холодную эпоху… А вот как только в X веке потеплело, так сразу былая активность норманнов куда-то испарилась, словно роса под ярким солнышком. Их потихонечку даже стали бить – в Англии. Норманнский государственный деятель Кнут Великий сумел было подобрать бразды правления в свои руки, но глобальное потепление не дало норманнам сделать то, что раньше им прекрасно удавалось: едва натянутые руками Кнута Великого вожжи немедленно ослабли сразу же после его смерти. Оставалось ждать новой волны холодов.

Температура свалилась вниз в XI веке. И тогда воспрявшие норманны захватили Сицилию и создали мощное королевство, которое диктовало свою волю не только папе и Византии, но даже сумело справиться с пиратами Магриба, которые были полновластными хозяевами Средиземноморья. Арабский историк Ибн Хальдун писал о тотальном пиратском засилье того времени так: «Христиане не могли спустить на воду даже простую доску». Христиане не могли справиться с бандитами, а норманны смогли.

Именно Сицилийское королевство норманнов в результате династических браков породило того самого суперкультурного Фридриха II, о котором уже шла речь в начале этой части. Фридриха II, ставшего главой третьей реинкарнации Римской империи – Священной Римской империи германской нации.

И вот тут мы плавно и незаметно переходим к эпохе крестовых походов.

Мода на крестовые походы в сторону Гроба Господня началась со знаменитой речи папы римского Урбана II, которую он толкнул собравшимся на Клермонском соборе 26 ноября 1095 года. В своей речи папа, в частности, сказал: «Земля, которую вы населяете, сделалась тесной при вашей многочисленности. Богатством она не обильна и едва дает хлеб тем, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и друг с другом сражаетесь. Теперь же может прекратиться ваша ненависть, смолкнет вражда и задремлет междоусобие. Предпримите путь к гробу святому, исторгните ту землю у нечестивого народа и подчините ее себе. Кто здесь горестен и беден, там будет богат».

Вот, собственно, и вся причина крестовых турпоходов. Слишком много народу стало в Европе при резко оскудевшей кормовой базе…

Отчего корыто оскудело, тоже вполне понятно: лет за сорок до папиной речи глобальная температура полетела вниз со скоростью курьерского поезда. Она ухнула вниз на две десятых и продолжала неотвратимо падать. Этих двух десятых долей градуса оказалось вполне достаточно, чтобы «земля… сделалась тесной». Одной своей речью хитрый папа римский добился того, чтобы десятки тысяч лишних ртов быстренько собрали манатки и убрались подальше от кормушки.

Как отмечает в одной из работ сам Клименко: «В противостоянии Запада и Востока стратегический перевес неизменно оказывался на стороне первого в холодные и на противоположной стороне – в теплые, но засушливые эпохи, т. е. сильнее всегда оказывались те, кто находился на данный момент в наиболее трудных климатических условиях».

Так было и с крестовыми походами. Первый крестовый поход, предпринятый по холодку, увенчался успехом: Иерусалим был взят, а в Палестине и Сирии образовалось сразу несколько христианских государств.

Когда потеплело (вторая половина XII века), эти христианские государства были разгромлены аборигенами, а Второй и Третий крестовые походы закончились неудачей.

Начало XIII века было на целых полградуса холоднее конца века XII. И поэтому христианам стала сопутствовать удача. Им удалось почти полностью отвоевать материковую Испанию и Балеарские острова у мавров. (Окончательное вытеснение мавров произошло опять-таки в холодном XV веке.)

До смешного доходит… В холодные декады века мусульмане терпят поражения: в 1236 году они теряют Кордову и Балеары, в 1262-м – Кадис. А вот во время тепловой вспышки середины века уже король Франции Людовик IX вместе со своей армией попадает в плен в Египте (1249 год)… Допустим, это совпадения. Но легкое потепление конца XIII века тоже не приносит радости христианам – рыцари Ордена св. Иоанна оставляют город Акру – последний оплот христианства на Ближнем Востоке.

Не отбегая далеко от того же XIII века, посмотрим, кого и откуда исторгло глобальное похолодание, начавшееся лет за двадцать до наступления этого века – примерно в 1190 году. Как видите (если не поленитесь опять пошуршать страницами), похолодало очень быстро и очень резко. За 15–20 лет температура упала на полградуса. Мы уже проходили этот период. Монголы…

Похолодание в монгольских степях сопровождалось к тому еще и иссушением, о чем говорят участившиеся в то время пыльные бури. От этой вот двойной беды и убежали монголы, бандитствуя и круша страны и народы на своем пути.

Впервые на иссыхание степи как на причину монгольских нашествий указал еще Гумилев. Однако последние палеоклиматические реконструкции показывают, что картина не так однозначна, как представлялось пассионарному старичку: евразийская степная зона, протянувшаяся от венгерских равнин до Китая, сушится-увлажняется весьма неравномерно – где-то может засушить, а где-то количество осадков увеличивается. Атмосфера, туды ее…

Скажем, степи, откуда на рубеже XIV–XV веков пришли громить османов кочевники Тамерлана, засушило больше, чем османскую Анатолию. А когда Анатолию завоевывали сами османы, их сушило больше, чем жителей Малой Азии. Впрочем, это уже тонкости, которыми мы увлекаться не будем и перейдем к «толстостям».

Часть VI. Будущее начинается вчера

Нет разницы между мирами,

и сумма отсутствует тоже.

В холодной степи умирая,

ямщик проникает под кожу.

И падают с неба на равных

снега половины Европы.

И бесы выходят из храма,

как дети играя в сугробах.

Александр Анашкин

А в Севастей губе и в Грузинской земле на все большое обилие. И Турецкая земля очень обильна. В Волошской земле так же обильно и дешево все съестное. Обильна всем и Подольская земля. Русская земля да будет богом хранима.

Афанасий Никитин (1466–1472)

Периодически русский ученый господин Клименко выезжает за рубеж, чтобы подзаработать там денег. Россия кормит ученых пока плохо. Было одно время, когда кормила настолько дурно, что Клименко приходилось финансировать свою Лабораторию глобальных проблем энергетики и выплачивать зарплату сотрудникам из своего кармана. То есть из тех денег, что он зарабатывал в Европе. Зачем он вообще сюда возвращается, мне не очень понятно. У каждого свои причуды… Обратили, кстати, внимание на название лаборатории? «…глобальных проблем энергетики». Энергетика очень тесно связана с климатом, и об этом мы еще непременно поговорим. Но начнем, конечно, с климата.

– Итак, национальную психологию определяет климат…

– А что же еще? Климат и география.

– Но согласитесь, Владимир Викторович, суть прогресса состоит в том, что человек все дальше уходит от природного естества, становится все независимее от природы. Стало быть, наша зависимость от климата уменьшается, но увеличивается зависимость от техносферы.

– Это правильно. Но к чему вы ведете?

– А к тому, что носителем национальной психологии является в большей степени деревенский житель, крестьянин, а не горожанин. Горожанин уже менее зависим от климата. Я писал в одной из книг, что разница между парижанином и москвичом меньше, чем между москвичом и жителем деревни где-нибудь под Тамбовом.

– Знаете, уклад жизни и экономика меняются мгновенно в исторических масштабах. А психология – столетиями.

– Не думаю. Даже напротив – категорически не согласен! Два-три поколения, выросших в условиях крупного индустриального, а тем более постиндустриального города, – и национальная психология почти полностью стирается. Перед вами уже человек без национальности – горожанин. От национальности у него только язык и какие-то мелкие остатки, шелуха… А иногда люди меняются и быстрее. Скажем, психотип совка и сегодняшнего россиянина разнятся очень здорово.

– Не уверен. По себе сужу. Я вот в деревне бывал только у дедушки и бабушки на каникулах, но откуда во мне то, что называется эгалитарными стремлениями, то бишь стремления к справедливости и равенству? Я очень люблю такие страны, как Финляндия, Норвегия, Исландия, Новая Зеландия, юг Аргентины и Чили – где нет богатых и бедных. Там нет миллионеров и нет нищих.

– Хм… А откуда тогда во мне прямо противоположное – острое либеральное неприятие социализма, уравниловки? Мы ведь выросли с вами в одной стране… Это просто девиации на уровне личностной психологии, мне кажется… Кстати, по поводу юга Аргентины и Чили… Разве в латиноамериканских странах такая же ситуация, как в скандинавских, известных своим социализмом? Я знаю, что Латинская Америка характеризуется крайней полярностью – одни живут на виллах, другие в трущобах.

– Отвечаю по порядку. Это как раз к вопросу о влиянии климата на психологию. Я был во всех северных странах мира. И обратил внимание: чем дальше на север забираешься, тем сильнее в людях развито стремление к эгалитаризму – чтобы никто не высовывался. Лет шесть назад я участвовал в конференции, посвященной изменениям арктического климата. Она проходила в заполярной Норвегии, в апреле месяце. 69,5 градуса северной широты. Город Тромсё, где проходила конференция, был завален сугробами. Улицы там буквально прорыты, словно тоннели – по обеим сторонам дороги отвесные четырехметровые снежные стены. Так вот, я был там в гостях у норвежского миллионера. Он судовладелец, соответственно, представляете себе финансовые масштабы личности. Но у него небольшой деревянный дом на берегу фьорда. Машина – 12-летний «Форд», который даже сновья не стоил больше 20 тысяч долларов. Я спросил, почему он ездит на такой машине. И он ответил, что его эта машина вполне устраивает. И такое положение вещей, такая психология для северных богачей – норма.

А вот с постыдной роскошью и громадной разницей в уровне жизни можно столкнуться только где-нибудь в Африке, России, арабских странах и, как вы правильно заметили, в Латинской Америке… В странах Южной Америки контраст просто вопиющий. Есть виллы с огромными бассейнами и даже футбольными полями (там все помешаны на футболе). Так живет 2–3 % населения. А остальные – в картонных коробках, в хижинах и сараях из ржавого кровельного железа и пальмовых листьев.

В Эквадоре я был свидетелем замечательного случая, который наблюдал из окна автобуса. Высокий забор, огораживающий поместье богача. Камеры слежения, рядом с забором по тротуару прогуливается охранник в черной форме – здоровенный такой… А по тротуару идет гражданин – щупленький и маленький. И вдруг охранник достает дубину и бьет с размаху этого прохожего – за то, что посмел пройти вдоль забора приличного гражданина. Прохожий падает, потом встает и начинает извиняться, после чего переходит на другую сторону улицы. Это Латинская Америка. Не очень далеко от экватора. Но ближе к полюсу положение уже меняется. Совсем-совсем другая ситуация в Ушуайе – это самый юг Аргентины, где царит суровый холодный климат. Там вовсе нет нищих, попрошаек. Может быть, потому что они там попросту не выживают – вымерзают?.. Южная, холодная Аргентина и та Аргентина, которая ближе к экватору – будто две разные страны. Южная, холодная Аргентина напоминает Скандинавские страны. Возможно, в суровом климате складывается такая психология у людей, что быть богатым неприлично.

Может быть, поэтому в северных странах все так хорошо? В Исландии – чертовски богатой стране, где летом температура редко превышает 15 градусов, где практически нет деревьев, а есть только трава, мох и мокрые скалы, выращивают бананы и ананасы, причем не в декоративных целях, а на продажу! В гигантских теплицах размером в десять футбольных полей, под стеклянной крышей растет настоящий тропический лес… Весь Рейкьявик утопает в цветах. И это под холодным, свинцовым арктическим небом! Нет в Исландии ни угля, ни нефти, ни газа, а есть только совершенно чудовищное благосостояние. Так вот, был я в Рейкьявике в квартале богачей. Их скромные дома не идут ни в какое сравнение с виллами южноамериканских или русских нуворишей. И эта скромность одинаково важна как для тех, кто живет в этих скромных домах, так и для тех, кто вокруг них ходит. Лично меня раздражает то, что я вижу на берегах, когда плыву из Москвы на теплоходе.

– Да вы социалист, батенька!

– Знаете, когда я был в Рейкьявике, – а был я там с немцами, – так вот, немцы, глядя на это северное чудо, не раз восклицали, что исландцы живут при коммунизме. Сами исландцы (равно как и шведы, норвежцы) называют свой строй социализмом, что естественно, ведь там у руля чаще всего социал-демократические партии. Мы просто с ними по-разному поняли то, что было написано у Прудона, Маркса, Бакунина, Кропоткина, Энгельса…

– Хм. В крестьянской стране, которой были Россия, Кампучия, Корея, Китай, иного социализма, кроме как социализма с деревенским лицом, и быть не могло. А вот как только деревня стала заканчиваться, кончился и деревенский социализм…

Глава 1. Так жить нельзя!

Раз уж зашла речь об этом, нужно остановиться на загадочной русской душе, влиянии на нее русского климата и вообще… Почему мы – такие? Где физические причины этого родового проклятья нации, этого несчастья, именуемого русским характером? Но для начала две истории характеров…

Отец моего приятеля купил себе дачу в самой что ни на есть русской глубинке. В сердце, простите за высокопарность, России – на Верхней Волге. Даже не дачу, а так, участок в деревне с остатками дома. И начал на нем строиться. Примечательно и приятно, что местные жители дружно помогали новенькому строиться. Вполне бескорыстно, между прочим, помогали. Они выходили из своих серых, старых, покосившихся изб с низкими дверями и пилили, таскали…

Добрые, отзывчивые люди…

Но москвич, на свою беду, построил высокий, двухэтажный светлый дом. С огромными дверями, в которые можно было входить, не кланяясь. Дом был хорош. Он светился в деревне, словно золотой зуб в череде гнилых сточенных пеньков. И через какое-то время те же люди, что помогали соседу строить жилье, этот дом сожгли. Чтоб не выделялся.

Завистливые, подлые скоты…

Еще одна история. Сценка в московском турбюро. Супружеская пара выбирает отель в Турции.

– А там много русских? – спрашивает жена, русская.

– Нет, не беспокойтесь, совсем мало, – успокаивает служащая, русская.

– Это хорошо, а то достали они, отдыхать уже невозможно. Да и стыдно, ведут себя по-свински, – одобрительно кивает муж, тоже русский.

Условия жизни формируют менталитет человека. «Человек есть то, что он ест», – любят повторять медики и всякие народные целители. Я бы добавил «…и как добывает себе пищу».

Процесс массового перехода из деревни в город (оцивилизовывание) завершился у нас лишь относительно недавно. Что распевают городские пенсионеры, собравшись на посиделки? Протяжные деревенские песни. Еще живо в памяти среднего поколения словосочетание «писатель-деревенщик». Еще показывают на экране (правда, все реже и реже) цветные советские фильмы начала семидесятых о тяжелом врастании деревенских в город.

Это сегодня Россия страна по менталитету и культуре – городская. А вчера еще была деревенская. Да что там говорить, елки-палки, если я сам москвич в первом поколении! И мой отец, прошу прощения за стриптиз, впервые в жизни увидел «живой» паровоз в 16 лет!.. Столетия крестьянского труда формировали менталитет нации, на 90 процентов состоявшей из крестьян. И за прошедшие полтора поколения «огорожанивания» он измениться не успел. Чижолый дух прелых онучей еще не выветрился из нас до конца.

Что же такого есть в русском крестьянском быте, что сделало русских русскими – ленивыми, необязательными, неаккуратными, безалаберными раздолбаями, вечно рассчитывающими на авось?.. Касательно подробностей российского бытия я в свое время подробнейшим образом консультировался у одного из лучших специалистов в этой области – профессора исторического факультета МГУ Леонида Милова, который всю жизнь занимается крестьянским бытом. Кому же, как не ему, знать про это?

Мы с Миловым сидели на лавочке Измайловского парка, и краснолицые прохожие в тренировочных штанах недобро косились на вызывающе красный огонек диктофона в моих руках. Где-то неподалеку, за кусточками дрались двое пьяных. Третий, вместо того, чтобы разнять их, натужно блевал, оглашая окрестности утробным рыком. Вечер был тих и обычен для этого времени года.

– Россия очень холодная страна с плохими почвами, поэтому здесь живут именно такие люди, а не иные. В Европе сельскохозяйственный период десять месяцев, а в России пять, – печально рассказывал Милов. – Разница – в два раза. В Европе не работают в поле только в декабре и январе. В ноябре, например, можно сеять озимую пшеницу, об этом знали английские агрономы еще в XVIII веке. В феврале проводить другие работы. Так вот, если просчитать, то получится, что русский крестьянин имеет на пашенные работы, кроме обмолота зерна, 100 дней. И 30 дней уходят на сенокос. Что получается? А то, что он жилы рвет и еле управляется. Глава семьи из четырех человек (однотягловый крестьянин) успевает физически вспахать две с половиной десятины. А в Европе – в два раза больше.

О том, что в России беспашенный период длится семь месяцев, писали в государственных документах еще в XVIII веке. Понимали проблему… Средний урожай при тех орудиях труда был сам-3. То есть из одного зернышка вырастало три. Из 12 пудов – 36. Минус один пуд на семена, получается 24 пуда – чистый сбор с десятины. С двух с половиной десятин – 60 пудов. Это на семью из 4 человек. А семья из четырех человек, учитывая, что женщины и дети едят меньше, равна 2,8 взрослого. При том, что годовая норма потребления – 24 пуда на человека. То есть нужно без малого 70 пудов. А есть только 60. Причем из них еще нужно вычесть часть для прокорма скота – овес лошади, подсыпка корове. И вместо 24 положенных по биологической норме россиянин потреблял 12–15–16 пудов. 1500 ккал в сутки вместо потребных организму 3000.

Вот вам средняя Россия – страна, где хлеба всегда не хватало. Где жизнь была всегда на пределе возможности. Вечная борьба, вечный страх голода. И при этом страшная работа на износ с привлечением женщин, детей, стариков… А можно ли расширить пашню? Можно, если работать кое-как, на авось. Так и работали… Если в Англии пашут 4–6 раз, доводя землю до «пуховости», то в России до сих пор скверная обработка земли. Хотя изменилась техника – в Европе трактора и в России трактора, – но соотношение пахотного времени осталось прежним, и результат тот же: в Европе вот такусенького комочка на пашне не найдешь, а в России вот такие булыжники на поле валяются. Да, по сравнению с XVIII веком производительность труда на селе увеличилась в 40–50 раз. Но природа-то осталась неизменной! Поэтому себестоимость российской сельхозпродукции всегда будет дороже западной по тем же самым климатическим причинам.

Вы видели фильм «Председатель»?.. Помните там душераздирающую сцену, когда бабы поднимают корову на веревках, чтобы она, обессилев, не упала? Это типичная для России картина. К весне коровы и лошади еле стояли. Казалось бы – огромные просторы, поля, перелески, луга. А у крестьянина дефицит сена. Почему? Потому что когда трава полна витаминов, ее только заготавливать и заготавливать, у крестьянина нет времени на это. Сенокос по старому стилю начинался с 29 июня – с Петра и Павла – и длился до конца июля. А с августа (а иногда и с 20 июля!) уже надо было торопиться жать поспевшую рожь.

Поэтому, несмотря на то, что в период сенокоса вся деревня от мала до велика выезжала на косьбу и крестьяне просто жили в полях табором, при тогдашней технике косьбы крестьянин за 30 дней все равно накашивал сена недостаточно. А стойловый период в России от 180 до 212 суток – 7 месяцев. Крестьянский однотягловый двор (4 души) имел две коровы, одну-две лошади для пахоты, две овцы, одну свинью и 5–8 кур. Козы редко встречались. От уезда к уезду количество могло меняться, например, в Ржевском уезде Тверской губернии у крестьянина было 3 овцы, а в соседнем Краснохолмском 3–4 свиньи. Но, в общем, в условном расчете это эквивалентно шести головам крупного рогатого скота. Для них нужно было заготовить сена по нормам XVIII века примерно 620 пудов. А крестьянин вместе с семьей в лучшем случае мог накосить 300. И так было всегда.

Какой же выход? Скоту давали солому, которая малокалорийна и напрочь лишена витаминов. Но и соломы не хватало! Свиней и коров кормили лошадиным навозом, осыпая его отрубями. Вечной головной болью председателей колхозов и русских помещиков была хроническая бескормица крестьянского скота. Скотина к весне буквально падала, ее подвешивали. И навозу от такой скотины было мало, уж не говоря о молоке: в некоторых губерниях коров держали не для молока, которого они практически и не давали, а исключительно из-за навоза. Которого тоже было мало по понятным причинам. Навоз накапливали годами!

Русский скот был чрезвычайно низкого качества. А все попытки помещиков и просвещенных людей из правительства ввезти в Россию хорошие породы из Европы заканчивались одинаково – западные породы быстро вырождались и становились практически неотличимыми от худой русской скотины.

По всем законам при трехпольном севообороте земля каждые три года должна удобряться. А в реальной практике крестьяне удобряли землю примерно раз в 9 лет. Даже поговорка такая была – «добрая земля навоз 9 лет помнит». А были места в России – даже в начале XX века, – где удобряли землю раз в 12, 15, 18 лет. А в Вятской губернии, например, – раз в 20 лет! О какой урожайности может идти речь?..

Но если вы вдруг подумали: «Зато наши крестьяне 7 месяцев в году отдыхали! На печи зимой лежали», то глубоко ошиблись. Зимой работы было тоже невпроворот. Вот пример. Из-за перманентной нищеты русский крестьянин, в отличие от европейского, в сапогах не ходил. Для того чтобы обуть всю семью – 4 человека – в сапоги, крестьянин должен был продать три четверти своего зерна. Это нереально. Сапоги были просто недоступны. Россия ходила в лаптях. В год крестьянин вынашивал от 50 до 60 пар лаптей. Умножим на всю семью. Делали лапти, естественно, зимой, летом некогда было. Дальше… Купить ткань на рынке крестьянин не мог. Точнее, мог, но в качестве какого-то редкого роскошного подарка и то только жене, дочке никогда не покупал… А одеваться надо. Поэтому женщины зимой пряли и ткали. Плюс приготовление ремней, сбруи, седелок… Заготовка леса на дрова… Между прочим, до конца XVIII века в России не было даже пил, и лес валили топорами. Причем, поскольку печи были несовершенные, а потолков в избах не было вовсе (потолки, как дополнительные теплоизоляторы, начали появляться только во второй половине XVIII века), дров требовалась просто уйма – примерно 20 кубометров.

…Прервем Милова и бросим вдобавок, что XVII–XVIII века – самое холодное время так называемого Малого ледникового периода. Холоднее даже жуткого XV века, наверняка запавшего в голову читателя…

– Летом русский крестьянин вставал в третьем-четвертом часу ночи и шел на скотный двор – задавать корм, убирать навоз, – а потом до обеда работал в поле. После обеда был часовой-полуторачасовой сон. Спать мужики ложились в одиннадцатом часу. Женщины немного позже, поскольку сидели за рукоделием. Зимой режим был практически тот же, с тем только исключением, что ложились спать на час раньше – в десять.

…Ну, скажите, можно так жить?..

Жизнь русского крестьянина не сильно отличалась от жизни первобытного неолитического дикаря. Разве что в худшую сторону… Что представляла собой русская изба, например? Низкое однокомнатное сооружение, крытое соломой. Про отсутствие потолка уже сказали. Пол зачастую был земляным. Входная дверь – редко выше метра, а иногда встречались двери и по полметра! Типичная русская изба до XIX века топилась по-черному. Окон в этом странном сооружении не было. Дым выходил в так называемые волоковые оконца размером в полбревна. О постельном белье и даже матрацах и перинах крестьяне долгое время вообще представления не имели, спали на дерюге и соломе. В одной «комнате» вповалку спали на лавках и полатях 8–10 человек. Здесь же находилась скотина – куры, свиньи, телята… Воображение зарубежных путешественников поражали свисающие с полатей головы, ноги, руки. «Мне ежеминутно казалось, что они свалятся на пол», – писал исследователь русского быта Кокс.

Крестьяне топили печь с утра. К трем-четырем часам дня она сильно нагревалась и весь вечер стояла дикая жара. Порой среди ночи, спасаясь от невыносимой духоты, мужики выскакивали на мороз с грудью нараспашку, потные и распаренные – охолонуть. Отсюда, кстати, многочисленные болезни, простуды со смертельным исходом. Зато под утро изба выстывала настолько, что у спящих примерзали бороды к полатям. А поскольку изба топилась по-черному, везде висела длинная черная бахрома из сажи.

А запах! В непроветриваемом помещении (берегли тепло) расцветали такие миазмы, что у неподготовленных людей кружилась голова. Помните, у Хармса Пушкин зажимает нос, когда мимо проходят русские мужики? «Это ишшо ничаво, барин…»

По сути, страна разделилась на два человеческих «подвида» – культурную, европейски образованную аристократию, кушающую с фарфора и обсуждающую стихи Овидия, и абсолютно серую, забитую, полуживотную, суеверную массу, по-скотски живущую на пределе возможностей и далеко-далеко за пределами нищеты. Ясно, что эти «подвиды» не только не понимали, но и не могли понять друг друга: между ними – пропасть. Они даже говорили на разных языках – одни на русском, другие на французском. Две страны в одной… Элои и морлоки.

Когда Петр I начинал свои реформы, в России было 6 % некрестьянского населения. Только шесть! Потому что живущее впроголодь крестьянство большее количество иждивенцев прокормить при здешнем климате просто не могло. И из этих шести процентов формировалось монашество, дворянство, армия, чиновничество, наука… Удивительно неэффективная страна!

Уровень жизни элиты не просто разительно, а катастрофически отличался от уровня жизни 94 % населения. В то время как черные крестьяне ели жмых и лебеду, по весне собирали сныть – первую проклюнувшуюся травку с мелкими такими цветочками… в это же самое время русская знать круглый год кушала арбузы, сливы, лимоны, апельсины и даже ананасы. Для выращивания тропических фруктов в стеклянных оранжереях были придуманы сложные системы подземного обогрева почвы. При этом стекло для теплиц стоило дорого, а нужно его было на оранжереи – немерено.

С точки зрения простого россиянина, чиновничество и городское начальство не только малочисленно и недосягаемо. Оно непонятно, словно живет на другой планете. Начальство – оно как бы и не люди, они небожители. Их можно ругать – так же, как можно иногда побогохульствовать, но если небожитель вдруг снисходит до тебя лично… Батюшка!..

У меня из памяти не выходит один эпизод – снятый скрытой камерой еще в эпоху Ельцина. Импозантный человек с сотовым телефоном в руке подходит на улице к простому бесхитростному русичу. И говорит, что он – представитель президента, и как вы, простой русич, относитесь к нашему всенародно избранному? Русич, естественно, начинает брызгать слюной, размахивать руками: ругается очень. Плохо ему живется! Кажется, увидит сейчас президента – порвет. Внимательно выслушав прохожего, человек набирает номер на сотовом и передает трубку прохожему:

– Сейчас вы будете говорить с Борисом Николаевичем Ельциным. Передайте ему свои чаяния.

– Алло, россиянин, – неподражаемым президентским голосом отзывается трубка в ухо простого бесхитростного гражданина.

И случается чудо. На вопрос президента, как он живет, россиянин вдруг отвечает: «Да нормально, Борис Николаевич!» Далее он горячо желает президенту здоровья и, передав трубку хозяину, идет по улице. На лице его – просветление.

…Отупляющий ежедневный труд, не приносящий, однако, сколько-нибудь значимых плодов и не сулящий перспектив; черный беспросветный быт; жизнь на грани постоянного голода; абсолютная зависимость от погодных условий не могли не сказаться на формировании русского психотипа.

Сколько бы ты ни работал, все равно все в руках божьих, захочет – даст, не захочет – сдохнешь. Работай, не работай – от тебя почти ничего не зависит. Отсюда в русских эта вечная зависимость от «решений свыше». Отсюда доходящая до мракобесия суеверность и вечный расчет на авось. И по сию пору основными богами после Христа для россиянина остаются Великий Господь Авось и брат его Небось.

Все жизненное время русского человека, кроме сна, с самого детства уходило на простое физическое выживание. Беременные бабы горбатятся в поле до последнего и там же рожают. Не зря в русском языке слова «страда» и «страдания» имеют один корень… Живущий в вечном экстремуме человек, у которого вымирает до половины родившихся детей, перестает ценить и чужую, и собственную жизнь. Которой все равно не ты, а Бог распоряжается.

Отсюда и отношение к детям совершенно потребительское. Дети – вещь для подмоги по хозяйству. Отсюда и обращение к любимым чадам: «Убить тебя мало!»

Прилетевший из Чикаго мой приятель Леша Торгашев, который прожил в Америке три года и маленько отвык, с непривычки был шокирован, когда услышал в нашем аэропорту, как русская мамаша кричит своей трехлетней дочке, перепачкавшей платье: «Я тебя зарежу!» Поразила его не только сама ситуация, но и проработанная в воображении мамы детализация лишения ребенка жизни – «зарежу».

Детей у нас заводят не ради самих детей, а «чтобы было кому стакан воды в старости подать». «Дети – наше богатство», – самый ужасный, самый потребительский лозунг, придуманный советской властью, словно вытащен из крестьянской России XVIII века. Тогда дети действительно считались богатством, потому что их с 7 лет можно было впрячь в работу. До 15 лет мальчик нес полтягла, а с 16 лет – уже полное тягло, то есть работал как мужик. Подростки – богатство. Малые дети – обуза, лишние рты. Они мерли как мухи, и никто их особо не жалел – бабы еще нарожают! От вечной бескормицы и поговорка: «Дай бог скотину с приплодцем, а детей – с приморцем».

Боялась Европа русского штыкового удара. Потому что не ценил русский солдат-крестьянин свою жизнь. Его жизнь была воплощенным адом, по сравнению с которым смерть – не худший вариант. «На миру и смерть красна», – еще одна русская поговорка. «Миром» на Руси называли крестьянскую общину.

Есть мнение, что только потому и прижились сталинские колхозы, что были они абсолютно в духе народном. И в русле прежней жизни. Да-да, я про общинность эту гребаную. Вся русская крестьянская психология – это психология коллективизма. С одной стороны, это хорошо: все должны помогать друг другу. Но другой стороной общинности является нетерпимость к «выскочкам» – людям чем-то выделяющимся – умом, богатством, внешностью…

Без этой коллективистской психологии, тормозящей развитие капиталистических отношений (суть которых и состоит в большей атомизации, индивидуализации общества), российскому крестьянству было просто не выжить. Ну не мог существовать фермер-одиночка в условиях пахотного цейтнота, когда «день год кормит». Десять-двадцать дней проболел, не вспахал – и твоя семья обречена на голодную смерть. Сгорел дом, лошадь сдохла… Кто поможет? Община. А когда земля окончательно оскудевала и переставала плодоносить, крестьяне всем миром делали «росчисти» – сводили лес под пашню, а потом делили наделы по числу работников. Так что без общинной «помочи» крестьянство как класс в России существовать просто не могло.

Община – ужасное, травмирующее национальный менталитет образование. Которое в людских головах преодолело аграрную эпоху и закатилось в промышленную. Может, кто помнит, при большевиках даже стихи такие детские были: «Папа мой принес с работы настоящую пилу!..» Почему с работы, а не из магазина? Почему «принес», а не «украл»? Да все потому же. Все вокруг народное, все вокруг мое!.. Никакого уважения к частной собственности. Общинно-социалистический концлагерь…

Инструкции середины XVIII века по управлению помещичьим хозяйством отмечали: «Леность, обман, ложь и воровство будто наследственно в них [крестьян. – А.Н.] положено. Господина своего обманывают притворными болезнями, старостию, скудостию, ложным воздыханием, в работе – леностию. Приготовленное общими трудами – крадут, отданного для збережения прибрать, вычистить, вымазать, вымыть, высушить, починить – не хотят… Определенные в начальство, в расходах денег и хлеба – меры не знают. Остатков к предбудущему времени весьма не любят и, будто как нарошно, стараются в разорение приводить. И над теми, кто к чему приставлен, чтоб верно и в свое время исправлялось – не смотрят. В плутовстве – за дружбу и почести – молчат и покрывают. А на простосердечных и добрых людей нападают, теснят и гонят. Милости, показанной к ним в награждении хлебом, деньгами, одеждою, скотом, свободою, не помнят и вместо благодарности и заслуг в грубость, злобу и хитрость входят».

Неприхотливость и долготерпение, минимизация уровня потребностей («лишь бы не было войны»), пренебрежение к окружающим и вместе с тем крайняя от них зависимость, готовность помочь и черная зависть, эмоциональная открытость и радушие, которые мгновенно могут смениться ненавистью, – вот лишь неполный перечень качеств русского человека, доставшихся нам от наших несчастных предков. И в постиндустриальный XXI век, в информационную цивилизацию Россия с довольно значительной частью своих сограждан входит даже не с индустриальным, а порой с чисто крестьянским, патриархальным сознанием. И если мы хотим выжить в новом мире, нам нужно со всей тщательностью, буквально по капле выдавливать из себя русских. И становиться просто людьми.

Глава 2. Широка страна моя родная

Малый ледниковый период, который начался на планете в XIV и закончился в середине XIX века, для России обернулся тем, чем и должен был обернуться в полном соответствии с теорией – имперством. Ниже дан график роста России в этот период. Он настолько красноречив, настолько говорит сам за себя, что не требует особых комментариев.

Начало похолодания соответствует началу необузданного территориального роста империи. Конец Малого ледниковья и начало глобального потепления – замедление роста, дерготня и территориальные потери. Иными словами, распад империй в эпоху глобального потепления – климатическая детерминанта, противостоять которой одна из последних мировых империй – Советская – не смогла. До нее, в начале XX века развалилась Цинская империя (от Китая отделились части Восточного Туркестана и Монголия), затем Германская, Османская, Австро-Венгерская, Российская, в середине века за ними последовала Британская. В конце столетия развалилась Югославская микроимперия… И для Китая и России, кстати, этот процесс еще не закончился.

Включение земель и народов в состав Московского государства, Российской империи и СССР

Россия началась со среднерусских лесов. Выше лесной полосы – тундра, где никакой цивилизации быть не может, а могли обитать только примитивные народности на уровне каменного века. Южнее смешанных лесов – степи и лесостепи. Степи и лесостепи, конечно, «заточены» под сельское хозяйство лучшей лесной зоны. Не столько потому, что вырубать и расчищать ничего не нужно, сколько из-за состава почв. В зоне русского леса преобладают подзолистые почвы – скудные и требующие глубокой вспашки. Здесь много болот, глины, песка.

А вот степь… Она самой природой создана для царства травянистых растений. Собственно, они там и царят, потому и степь. Знаменитые черноземы! Перегной – продукт гниения травы и прочей растительной мелочи. Толщина чернозема – от полутора до трех метров… Однако благодатные места всегда притягивают к себе охламонов. В степи царили скотоводы-кочевники, которые земледельцев не любили. Поэтому на первых порах земледельцы туда из своих лесов и не совались.

С распределением осадков русским тоже не повезло. Мало кто знает, например, что в районе Москвы выпадает осадков лишь чуть-чуть больше, чем на окраинах Сахары – 550 мм в год. Для сравнения: в Германии выпадает 1000 мм осадков, в Англии – 1500 мм, даже в африканском Тунисе и то больше – 700 мм осадков! О каком же сельском хозяйстве в средней полосе России может идти речь?! Москва до сих пор не пустыня только потому, что солнце здесь не так палит – испаряемость меньше. К тому же вся вода сразу же после выпадения попадает в «вертикальные насосы» – деревья.

Даже в Прибалтике и почвы лучше, и дождит больше. А Центральная Россия – страшная заколдованная зона, в которой бедность почв усугубляется недостатком влаги. И это еще не все! Другая особенность России состоит в том, что осадки выпадают здесь преимущественно во второй половине лета. В Московской области, например, до четверти всех осадков приходится на июль-август. Иными словами, незначительный сдвиг в режиме осадков легко может привести к засухе весной и в июне (когда пробиваются всходы) с последующими ливнями осенью (когда нужно собирать урожай). Западной Европе в этом смысле повезло больше – там распределение осадков более равномерно в течение года.

Осенние ливни – вообще довольно частое явление в нашей средней полосе. Так же, как и весенние половодья, которые происходят из-за обилия снега. Я тут провел эксперимент – набрал в Яндексе «половодье в России». Результат поиска: «страниц – 257 858, сайтов – не менее 1157». После чего набил в поисковой строке «половодье во Франции». Результат поиска: «страниц – 19, сайтов – не менее 13». И, что забавно, ни в одной ссылке нет ни слова про половодье во Франции! Потому что сейчас практически не бывает во Франции снега. Соответственно, не бывает и весенних половодий. А что такое весенние половодья и осенние ливни в сочетании с глинистыми почвами? О-о, для обозначения этого есть специальный русский термин – «распутица». То есть отсутствие дорог – одна из родовых черт России. В V веке до н. э. персидский гонец царя Дария передвигался по Царской дороге со скоростью 380 км/сутки. Примерно с такой же скоростью скакали по своим великолепным дорогам и древнеримские гонцы. В России XVII века с помощью зарубежных специалистов была создана почтовая служба. Так вот, русские почтовые курьеры передвигались по стране со скоростью 60–80 км/сутки. А что такое связь? Это цивилизация. Россия напоминала динозавра, у которого нервные сигналы шли по огромному телу медленно-медленно.

Положение спасала густая речная сеть. В меридиональном направлении – широкие, крупные реки, в направлении параллелей – их многочисленные притоки. Между бассейнами рек – короткие волоки. До второй половины XIX века большая часть грузов в России перевозилась по воде. «Бурлаки на Волге»… Даже после смены династии Романовых большевистской династией товарищ Сталин, продолжая эту вековечную традицию, большое внимание уделял именно каналам.

Строго говоря, непроходимое бездорожье объективно затрудняло сколачивание огромных территорий в одно целое, поэтому и способы свинчивания должны были быть особенно жестки. Впрочем, до этого мы еще доберемся…

Во время короткого и относительно теплого периода, который случился в начале XVI века, наши московиты торчали в основном в зоне смешанных лесов. Но как только с середины XVI века планету начало подмораживать, русские начали расползаться, как тараканы.

Подсечно-огневое земледелие, которое широко практиковалось на Руси вплоть до конца XV века, имеет довольно низкий КПД и требует как минимум 1 гектара на одного едока. Когда людей стало слишком много, Россия поползла на юг и восток. Ее безудержная экспансия была не чем иным, как распространением экстенсивного способа ведения сельского хозяйства. Что же мешало родиться способу интенсивному? Почему Россия не пошла по западному пути?

В Европе, начиная с XIII века, урожаи начали постепенно расти. Одной из причин этого (помимо относительно теплого и стабильного климата) был рост городов. Город – потребитель, город не производит еду, он производит цивилизацию. Поскольку еды город не делает, город готов за еду платить. А как только появляется спрос, возникает и предложение. Природные условия Европы позволяли местным крестьянам, затрачивая больше стараний и ума, выращивать излишки зерна на продажу. Чтобы прикупить в городе в том числе инновации и оборудование, повышающее производительность их труда.

Гарвардский профессор, специалист по экономической истории Ричард Пайпс однажды написал: «Цивилизация начинается лишь тогда, когда посеянное зерно воспроизводит себя, по меньшей мере, пятикратно». К XVII веку страны Европы достигли урожаев сам-7, в передовой Англии удавалось выращивать сам-10. В это же самое время в России средние урожаи не поднимались выше сам-3…

Что это значит для экономики? Это значит, что экономики нет. Не зря, вторя Пайпсу, один из европейских экономистов сказал: «В стране с достаточно низкой урожайностью невозможны высокоразвитая промышленность, торговля и транспорт». А отсюда вытекает, добавим, что невозможна и надстройка над всей этой экономикой – развитая политическая жизнь.

…Допустим, у вас есть земля. Это неплохо. И, допустим, она находится в сердце России. Это уже хуже. И, допустим также, что вы должны заниматься на этой земле сельским хозяйством по технологиям двухсотлетней давности. Тут вам и конец… Треть своей земли вы сразу выводите из оборота, пуская под пары. Я понимаю, что слово «пары» городскому читателю ни о чем не говорит. Поэтому объясню так, чтобы понял даже горожанин. Растения строят себя из тех микроэлементов, что есть в почве. Русские почвы – сами знаете какие. Лучше бы их вовсе не было, таких почв… Злаковые культуры из этих бедных почв довольно быстро все высасывают, и на третий-четвертый год урожай вы рискуете вообще не собрать. Значит, нужно дать земле отдохнуть, поднакопить микроэлементов. Это и называется – пустить под пары.

Итак, под парами у нас находится треть земли. Из одного посаженного зерна получаем три. Одно откладываем на семена. На остальное – честно голодаем и содержим крохотное, но злобное государство. Крохотное, потому что почвы скудные и большее число дармоедов содержать просто не получится. А злобное, потому что крохотное: ему нужно очень больно кусаться, чтобы его, малюточку, не задавили свободные землепашцы. Поэтому свободные землепашцы такому государству – противопоказаны. Да и просто не могут существовать экономически. Ибо нету никакой экономики.

Насчет «честно голодаем», возможно, это сильно сказано. Скажем мягче: «постоянно недоедаем». Беда ведь не в собственно голоде, как таковом. Беда в отсутствии излишков. Россия попала в замкнутый круг. Низкие урожаи – это отсутствие излишков, коими можно торговать. А экономика есть в первую очередь торговля. Суть экономики – движение товаров по каналам спроса и предложения.

Нищета имеет два измерения. Нищему крестьянину нечего продать, а значит, у него нет денег, чтобы купить что-то у городского ремесленника. Соответственно, ремесло не развивается. А поскольку нет ремесленника, нет и покупателя зерна, то есть нет стимула для развития сельского хозяйства и поднятия урожаев с помощью инноваций. Именно поэтому в России города были не центрами свободы (проистекающей из свободной торговли), а центрами военно-административными. В конце XVIII века, когда Европа уже вовсю огорожанивалась, в России население городов составляло 3 % от всего населения страны. Причем значительную часть этих горожан составляли дворяне, то есть крупные и мелкие землевладельцы – те же аграрии, только рангом выше.

Зерно в виде излишков аккумулировалось только у помещиков. Но им тоже продавать это зерно было некуда: крестьяне, даже если бы захотели, купить его не могли из-за нищеты и отсутствия денег, а в Европе своего зерна было более чем достаточно. Только в XIX веке помещики России начали массовые поставки зерна в Европу – и то лишь потому, что Европа уже достигла такого экономического уровня, при котором дешевле было покупать русское зерно, чем производить свое. Так Россия стала сырьевым придатком Европы. Впрочем, она была им и раньше, поскольку продавала в цивилизованные страны пеньку, мачтовый лес, барсучье сало, пушнину, дикий мед… В общем, все, что растет или производится природой, а не русскими.

Впрочем, справедливость требует признать, что несколько раз у России были попытки прорвать этот порочный круг… Прорвать круг русского порока можно было расширением внешней торговли, например: пусть города начнут расти на основе торговли с внешним миром, а не с собственным крестьянством. Ну, а когда появятся города, появится и спрос, который могло бы постараться начать удовлетворять русское крестьянство, пытаясь внедрять инновации в сельское хозяйство.

В первый раз бурный рост городов в России случился в IX–XI веках. Именно тогда Русь получила свое второе название Гардарика (страна городов). Причина роста русских городов в то время проста. Помните, арабский историк Ибн Хальдун писал: «Христиане не могли спустить на воду даже простую доску»? Хозяевами Средиземноморья стали тогда мусульмане, и потому путь от Северной Европы на Ближний Восток пролег через Россию, через ее водные артерии.

Однако малина быстро кончилась – в период очередного теплового максимума, когда иссушение степи, как пасту из тюбика, выдавило с мест своего обитания тюркских кочевников, они своим нашествием перерезали такую козырную торговую трассу.

Второй всплеск городской жизни в России приключился между XIII и XV веками, когда Новгород был членом Ганзейского торгового союза. Это был по-настоящему великий шанс для нашей страны. Новгород представлял из себя тогда супергород с населением в 400 000 человек!.. Для справки: к концу XIX века в Новгороде было не более 21 000 жителей. Вот что такое торговля!

Увы, в конце ужасного XV века этот прекрасный росток цивилизации на уродливом теле заскорузлой России был растоптан Иваном Великим с невиданной жестокостью. Тем не менее этот акт до сих пор однозначно трактуется как позитивный в деле укрепления русского централизованного государства…

Третья попытка возрождения началась в середине XVI века, когда англичане приехали будить Россию торговлей, открыв морской пусть не через датские проливы Балтики, а по северным морям. В России тогда начали, как грибы, расти города вдоль рек и дорог, соединяющих столицу с Ледовитым океаном. Однако к XVII веку и эта торговлишка заглохла. Как пишут умные люди, отчасти «из-за того, что под давлением собственных купцов российское правительство отобрало у иностранных торговых людей ранее дарованные им привилегии, а отчасти из-за падения западного спроса на русские товары».

Что же стало с возникшими русскими городами? Захирели. Превратились в обиталища царской бюрократии, пункты расквартирования войск и места развлечения окрестных помещиков. В основном же, если и основывали русские люди города, то были это города-остроги, города-крепости – для отражения нападения степняков, например, весь юг оккупированной и зачищенной от туземцев степи был обнесен острогами…

Так что же, спросим еще раз, помешало России пойти по цивилизованному, западному пути?

Великие просторы. И холод.

Принцип наименьшего действия на социальном уровне действует так: никто не будет развиваться, если можно не развиваться, а жить по старинке. Если есть возможность идти все дальше и дальше на восток, выжигая леса под делянки, никто не будет особо париться с изобретением чего-то нового. Русские и шли. А европейцам двигаться было некуда: плотность населения в Европе уже тогда была предельной (для тогдашних технологий). Поэтому европейцам пришлось включать голову. Например, изобретать плуг… На Руси-то вплоть до середины – конца XIX века основным орудием пахаря была примитивная соха, которой пахали чуть ли не в неолите. Это был не европейский плуг с переворотом пласта, а дурная кривуля, которая процарапывала землю на глубину 10 сантиметров. Но зато соха не требовала большой тягловой силы (скот-то дохлый), и ею можно было вспахать поле в десять раз быстрее, чем плугом (нужно торопиться: день год кормит). Не зря же посетивший Россию сразу после наполеоновских войн немецкий ученый Шторх отметил, что ни в какой стране Европы «сельское хозяйство не ведется столь нерадиво».

Основной культурой русского крестьянина была рожь как наиболее неприхотливый злак. А то, что рожь из всех зерновых дает самые низкие урожаи, так что ж… бог дал – бог взял. Точно так же не спешили русские расстаться и с трехпольем – неэффективной системой, от которой страны с развитым сельским хозяйством отказались еще в конце Средних веков.

Вот маленький пример «экономики» русского сельского хозяйства. В XVIII веке полная обработка десятины стоила 7 рублей 60 копеек ассигнациями. Такова была рыночная стоимость рабочей силы. А рыночная цена продукции с той же десятины при баснословно высоком урожае сам-6 ровно в два раза ниже! Если же созревает обычный урожай – сам-3, то получается, что себестоимость урожая в 4 раза выше его рыночной цены! Иными словами, в России сельское хозяйство экономически невыгодно и может быть только рабским.

Поэтому на землю в России не смотрели как на средство обогащения даже помещики: урожаи низкие, рынок узкий. Ни одно из великих состояний российских богачей не имеет своими корнями земледелие. А уж крестьянин землю и работу на земле просто ненавидел, мечтая уйти куда-нибудь в город на заработки, стать коробейником, мастеровым, бурлаком… лишь бы не работать на земле, ибо это ад.

В середине XIX века в Россию прибыл немецкий агроном Гакстгаузен. Он провел сравнительные подсчеты доходов двух одинаковых по площади хозяйств в России и Германии. Свои выкладки агроном заключил следующим выводом: если вам подарят землю в России для ведения сельского хозяйства, лучше будет отказаться от этого чересчур разорительного подарка. В конце того же XIX века уже русский специалист по сельскому хозяйству Энгельгардт пришел к тем же выводам, сказав, что капитал, вложенный в государственные облигации, приносит больший доход, чем те же деньги, вбуханные в сельское хозяйство.

Поскольку сельское хозяйство в Центральной России нерентабельно и вести его можно только с помощью рабов, все помещичьи усадьбы России превращались в «вертикально-интегрированные компании». Где производилось силами тех же рабов не только зерно, но и всякая разная кустарщина – ткани, столовая посуда, музыкальные инструменты, упряжь, мебель (ремесленников-то не было практически)… По сути, они представляли собой огромные натуральные хозяйства, полностью исключенные из экономики (денежного оборота) страны.

Кстати, любопытная иллюстрация к тезису о неэффективности сельского хозяйства и узости зернового рынка в России. Куда, например, девали излишки зерна помещики? Они гнали из него водку. То, что они творили, было настоящим искусством, потому что повторить подобное в промышленных масштабах было невозможно: опять-таки нерентабельно.

Вот вам рецепт типичной дворянской водки: для приготовления тонны с лишним (точнее 1200 л) браги требовалось 340 кг зерна, вода и 12-литровое ведро пивных дрожжей. Плюс ведро молока для очистки первача, пара сведенных на уголь (для фильтрации) березок, поташ, пара кубометров дров для перегонки… И в результате из 1200 литров браги выходило всего 15 литров очищенного на 99,8 % зернового спирта. Если бы помещики гнали такое чудо на продажу из купленного по рыночной цене зерна, у них бы никто это не купил ввиду невероятно высокой, совершенно нерыночной себестоимости. Еще бы – чуть больше одного процента выхода полезного продукта! Но поскольку и зерно, и крепостной труд, и лес, и молоко помещику доставались даром, вся барская Россия производила водочку, и в каждой усадьбе был свой неповторимый сорт и особенный рецепт очистки.

Водка была такого высокого качества, что Екатерина II не стеснялась слать ее и Фридриху Великому, и королю шведскому, а также своим интеллигентным дружкам – Вольтеру и Гёте. Биолог Карл Линней, угостившийся русской водкой, пришел в такой восторг, что, проспавшись, написал целый трактат, посвященный русской водке и той пользе, которую она оказывают организму. Завидую…

В общем, с XV века Россия начала интенсивный захват чужих территорий в основном потому, что России нужна была земля. Как таковая…

Глава 3. Широка, но бессмысленна…

В XVII–XVIII веках больше двух миллионов русских переселенцев перебрались из Центральной России в отвоеванные у дикарей степи. Самая сильная волна миграции хлынула в Черноземье после того, как Россия оккупировала Крым. Надо сказать, русские крестьяне особо не церемонились с местным населением, которое безжалостно сгонялось со своей земли…

В XIX и начале XX века еще 13 миллионов русских переселенцев покинули переполненную Центральную Россию и двинулись на юга, а еще 5 миллионов мигрировали в Сибирь и Среднюю Азию.

Расползание русского крестьянства шло сужающимся к востоку языком, напоминающим треугольный флажок. Вскоре узкий язычок этого флажка дотянулся по югу Сибири до самого Тихого океана. При этом с общинной психологией русичей, по мере продвижения на юг и восток, происходили сущие чудеса. Чем теплее и благостнее был климат, в котором оседали крестьяне, тем больше индивидуалистических и кулацких мотивов было в поступках, мыслях и поведении крестьян и все меньше в их умах оставалось коллективизма и общинности. Гены оказались ни при чем. Если скудные земли севера обрабатывались миром, то в Южной Сибири и Черноземье было больше фермерских, единоличных хозяйств.

Оказалось, хваленый коллективизм и соборность русского человека – свойство не имманентное, а просто климатическая производная. И потому свойственная не всем русским поголовно, а только тем, кто занят в определенной сфере деятельности и живет в определенных географических условиях. Эта сфера деятельности – земледелие. А географические условия – Центральная и Северная Россия.

Сейчас таких русских людей у нас в стране становится, по счастью, все меньше и меньше. Они исчезают. Во-первых, потому что сельское хозяйство в этих местах в условиях экономики нерентабельно. А во-вторых, крестьян в урбанизированной стране просто много и не нужно…

Экстенсивное распирание Российской империи, кстати говоря, вовсе не было героически-первопроходческим, как его обычно изображают в школьных учебниках. Двигали Россию вширь молодчики, которым современный горожанин и руки бы не подал… В городе Хабаровске, например, любят по весне класть цветы к памятнику первопроходцу Хабарову. И практически никто не знает, что этот первопроходец и его экспедиционеры учиняли немалые зверства по отношению в местному населению.

Да и другие покорители недалеко ушли от Хабарова. Скажем, древние новгородцы, успешно совмещавшие торговлю с грабежами, нещадно гнобили и резали дикое население севера. Резали, естественно, как и все бандиты, под благородным предлогом – грабежи и разборки проходили под флагом крещения лопарей, карелов и «кровавой самояди».

После разгрома Новгорода «конкурирующей организацией» – Москвой – благородную миссию грабежей сполна взяла на себя столица. Москвичи подошли к делу монументально – начали рубить по тундре остроги да монастыри. Основателем самого северного в мире монастыря в Печенге был некий отец Трифон. Дневник голландского торговца Симона Ван Салингена донес до потомков краткую характеристику Трифона. До того, как стать командиром над монахами и живым воплощением русского присутствия в этой дикой тундре, Трифон, по его собственному циничному признанию, «много народу ограбил и разорил и много крови пролил». Кроме того, любил батюшка и к рюмке приложиться. Точнее, к кружке…

А занимался его монастырь делом вполне богоугодным – жесточайшим образом эксплуатировал местных простодушных лопарей (они же саамы), торговал рыбой и солью. Туземцев эксплуатировали во славу божью столь нещадно, что исследователи быта лопарей отмечали: Печенгский монастырь «являлся для лопарей сущим бедствием». Впрочем, чего еще было ждать от бывших грабителей и убийц, которые в своем беспутстве дошли до того, что из центра расследовать их подвиги прибыла специальная церковная комиссия. В протоколах которой честно отражено: «Монах Илья живет житье совершенно пьянственное и монастырские избытки, где можно, похищает воровски, а и постригся де он в иночество от беды, которая прилучилась ему от воровства».

И не один Илья таков. Вот характеристики других русских цивилизаторов: «Житье живет совершенно пьянственное, мало с кабака сходит», «а человек он упивчивый», «хмельного питья держится не вмале» и пр. Результатом расследования явился следующий вердикт: больше «ни для какова дела женщин в кельи не призывать и не пущать»!

В результате завоеваний земли у России оказалось так много, что она совершенно неожиданно для себя выскочила на первое место в мире по величине территории. Однако извечный русский рок, имя коему Холод, и здесь зло подшутил над Россией. Большая часть территории нашей страны просто непригодна для проживания. Две трети территории России – это вечная мерзлота… Давным-давно замечено, что цивилизованные люди плохо приживаются на высотах выше 2000 метров над уровнем моря и в местах севернее среднегодовой изотермы, равной минус 2°С. Невыносимо приличным людям жить в столь гиблых местах! Именно поэтому освоение Арктики белыми людьми шло только в периоды глобальных потеплений, когда туда можно было хотя бы нос сунуть.

И знаменитый Пустозерский острог в устье Печоры, и уже упомянутый нами Печенгский монастырь были основаны во времена кратковременных арктических потеплений. В XVI веке русский народ на севера повалил охотно. Раньше полагали, что людишек гнали репрессии страшного царя, прозванного в народе Грозным. Возможно. Но зачем бежать от Грозного в Лапландию? А затем, что именно в то время – с 30-х до начала 70-х годов XVI века, был очередной всплеск глобального потепления, который сделал возможной жизнь на этих широтах. Среднедекадные температуры на северах в этот период на 2 градуса превышали температуры самых холодных декад XV и конца XVI веков. А это, между прочим, равносильно смещению на юг на 600 километров. Другими словами, климат в Лапландии тогда установился как в Ярославской области.

Зато в конце XVI века, когда температура шарахнулась вниз и север снова стал севером, русские беглые уже не торопились селиться не только в Лапландии, но даже в более южном Беломорье. И Москве даже пришлось принимать репрессивные меры для заселения бассейна Северной Двины, где по приказу прогрессивного царя Бориса Годунова был в целях развития торговли заложен Архангельск.

…Итак, в погоне за землей Россия нахватала столько территорий, что стала самой большой страной мира. Одна шестая часть суши!.. Но при этом жить на 70 % этой площади было нельзя. Не зря же существует у географов такое понятие, как «эффективная территория», то есть такая площадь страны, на которой можно жить. Жить полнокровной радостной жизнью цивилизованного человека, а не племенного дикаря, охотящегося с копьем на нерпу… По этому критерию Россия уже далеко не самая большая страна в мире. Ее величие оказалось дутым.

Любопытно в этой связи посмотреть нижеследующую табличку, в которой приводятся юридически принадлежащие стране территории и территории эффективные.

Соотношение географических и эффективных территорий десяти крупнейших стран мира в 1990 и 2000 годах (млн км²)

Как видите, Россия вовсе не самая большая, а всего лишь пятая по площади страна, если отбросить «территориальный шлак». И в XX веке она потеряла половину своей эффективной площади, поскольку отвалились от нее южные и западные, то есть более теплые регионы.

Разговоры о том, что Россия – самая холодная в мире страна, уже настолько всем приелись, что кажутся общим местом. Многим известна книжка Паршева «Почему Россия не Америка», где подробно разбираются климатические особенности нашего государства. Однако до сих пор у многих граждан есть какое-то странное недопонимание ситуации.

Климатическая разница между Россией и Западом, которая обернулась разностью менталитетов, религий, образа жизни и пр., столь разительна, что не обратить на нее внимание невозможно. Она в температуре, увлажненности, инсоляции… Если будет не лень, разыщите где-нибудь карту радиационного баланса. И увидите воочию, что не только температурой и осадками, но даже и светом нас господь обделил. В Лондоне и Париже солнца «выпадает» столько же, сколько в знойном Ташкенте – от 60 до 80 ккал/см^2. А изорада с цифиркой «40» как раз отделяет лесную и степную зоны России. Мы живем в «темноте». И только покорив степняков, русские прорвались к солнечному свету.

В печати неоднократно приводилась табличка среднегодовых температур самых холодных стран мира. Россия в ней идет с большим отрывом. Не сочту за грех и табличку эту еще раз…

Но даже глядя на эти цифры, многие люди как-то достаточно беспечно машут ручонкой:

– А, это же средние величины! Отрицательные температуры дает всякая там Сибирь, где у нас почти никто не живет. Да и потом, в Канаде вон почти такая же температура, и вообще там морозы под сорок не редкость.

Ну что ж, пусть будет Канада… Действительно, по северам Канады случаются морозы и «громче» минус сорока. Только вот там, где случаются морозы до минус сорока, никто не живет, кроме редких вахтовиков. Люди предпочитают города. А Торонто располагается на широте Туапсе. Столица Канады Оттава находится несколько севернее – на широте Анапы. Самый же густонаселенный северный город Канады Эдмонтон лежит на широте нашего Орла. То есть на 300 километров южнее Москвы. Повторю: это самый северный, где живет аж 100 000 народу! Втрое меньше, чем в Орле.

…Ну, не обитают цивилизованные люди по северам! И только Россия – единственная страна мира, где в зоне, не предназначенной для жизни (например, к северу от пресловутой среднегодовой изотермы минус 2°С), существуют города с населением больше 100 000 человек – Сургут, Воркута, Инта, Нижневартовск, Норильск… И почти все они возникли в имперскую эпоху. Не удивительно, что теперь, когда имперство ослабло, бывшие цивилизаторы потянулись с востока и севера на юга.

Российские «Севера» стремительно теряют население (см. таблицу). Отток людей из регионов с наиболее экстремальными природными условиями принял просто обвальный характер – Магаданская область, например, потеряла более половины населения, но абсолютным рекордсменом является Чукотка, население которой уменьшилось втрое всего за 12 лет!

Население некоторых округов и субъектов РФ в 1990 и 2002 гг., тыс. чел.

Сейчас некогда огромная империя по численности населения и полезной площади снова съежилась до тех размеров, с которых начинала свой великий путь в XVI веке, держа в руках самовольно нарисованное и гордо поднятое римское знамя («Москва – третий Рим, а четвертому не бывать!»)

Остановится ли на этом распад империи?

Часть VII. Распад империи

По звездам, по венозной гжели,

По выражению лица,

Ах, ворожеи, неужели

Вы не предвидели конца?..

Игорь Царев

– Исходя из всего, что мы теперь знаем, можно сделать выводы, что в эпоху глобального потепления развал крупных государственных образований неизбежен?

– Так было всегда, – пожимает плечами Клименко. – Посмотрите график климатических колебаний, наложенный на историю России. Как только происходит похолодание или иссушение климата, мы сразу видим объединительные тенденции, сплочение страны и нации, захват новых территорий. Все периоды максимальной территориальной экспансии России, периоды ее консолидации происходили в эпохи ухудшения климата. Но как только наступало потепление – сразу действуют центробежные тенденции, и Россия сыплется, как карточный домик. Из 28 исторических событий, которые можно отнести к укреплению государства, 21 событие приходится именно на периоды похолодания и 3 – на периоды интенсивного иссушения, то есть опять-таки ухудшения климата. Иными словами, именно климат управляет державными амбициями.

Возьмите, к примеру, XII век, распад Киевской Руси после смерти Мстислава Великого. XII век – период самого благоприятного климата на территории нынешней России. И, кстати, очень похожего на современный. Потом климат резко ухудшился, и Россия собиралась – при Иване Калите, Дмитрии Донском, Василии Темном, Иване Третьем. Во время царствования Василия Иоанновича, отца Ивана Грозного, наступило потепление, и Россия тут же утратила некоторую часть своих европейских территорий в пользу Польши, Литвы, Швеции…

– У меня тут есть интересная цитатка – как раз к месту. Президент в послании Федеральному Собранию однажды сказал: «Прежде всего следует признать, что крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века… Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию… Вы знаете, что в течение последних пяти лет мы были вынуждены решать трудные задачи по предотвращению деградации государственных и общественных институтов».

– Боюсь, все его усилия, направленные против климата, окажутся зряшными. Нельзя сопротивляться восходу и заходу солнца, смене лета и зимы. Человек слаб…

Глава 1. Колоссы на глиняных ногах

Глобальное потепление, о котором все сегодня только и говорят, началось примерно с того времени, как человечество стало активно возвращать в атмосферу планеты углерод, некогда отобранный у нее флорой и депонированный в угле. Началась промышленная эпоха, человечество активно жгло ископаемое топливо, строило фабрики, выпуская в воздух углерод в виде углекислого газа. Глобальная температура особенно бойко поползла вверх с 20-х годов XX века, когда железный конь постепенно стал приходить на смену вонючей крестьянской лошадке.

Все империи, к тому моменту существовавшие на планете, затрещали, как ледник Перито Морено, и начали разваливаться на куски. Если в начале XX века на планете было 52 независимых государства, то к середине стало уже 82, а сейчас – больше 200! Последней рухнула, естественно, самая северная, самая холодная империя, названия которой можно даже не произносить – каждому читателю оно известно.

Империй больше нет. Есть страны, есть их бывшие колонии, есть зоны влияния крупных стран, но как таковых империй и колоний уже не осталось. Однако пока еще существуют большие страны. Большие в территориальном смысле. Не расколются ли и эти огромные «льдины» в результате глобального потепления и присущих ему центробежных проявлений?

Если система жестка, в ней ходят строем и подчиняются приказам из одного центра. Такая система хороша для противостояния внешним врагам или силам природы, но она не гибка. А гибкая, адаптивная система не может быть жесткой. Она устроена гораздо сложнее. Что значит сложнее? А то, что в ней больше центров, принимающих решения.

Железный прут – это железный прут. Вещь, состоящая из одного элемента. А гибкая травинка состоит из мириадов живых клеток со своими ядрами, органеллами… Насколько сложнее травинка железного прута, настолько же сложнее современное постиндустриальное общество первобытной империи. Да, железным прутом можно проломить башку, а травинка – слабая, это верно. Зато в ней жизни больше.

В полном соответствии с принципами синергетики, сложность социальных организмов росла вместе с увеличением потребляемой ими энергии. За последние 200 лет энергопотребление цивилизации возросло в пять раз. Это привело к увеличению средней продолжительности жизни вдвое, в два раза сократило рабочую неделю и позволило обеспечить продуктами питания возросшее в семь раз население планеты. Вот что такое энергия!.. В современном мире именно потребление энергии в расчете на душу населения является фактором, определяющим статус страны и ее уровень развития.

– Ну, уж у нас-то в России энергии полно! – приходится иногда слышать. – Вся страна забита газом, нефтью, разными полезными ископаемыми!

Это правильно. Но мы помним, чем закончилось российское хвастовство огромными территориями. На две трети они оказались бессмысленным приобретением. Не случится ли того же с нашими недрами? Ведь вполне может оказаться, что часть полезных ископаемых добывать и доставлять просто невыгодно из-за слишком холодного и (или) слишком далекого их месторасположения. В условиях России даже золото может оказаться нерентабельным… Что же касается чисто энергетических ископаемых, таких как нефть, газ, уголь, то нужно еще посмотреть, сколько из них неизбежно тратится на элементарное выживание в условиях ужасного климата, а сколько можно потратить с пользой – для производства, например, или для продажи.

Самые богатые страны в мире (США, Канада, Норвегия) расходуют на душу населения 10–14 тонн условного топлива в год. Самые бедные страны потребляют примерно полтонны условного топлива в год… Тонна условного топлива – это сравнительно-расчетная величина, которая позволяет приводить разные виды топлива (нефть, уголь) к общему знаменателю. Одна тонна условного топлива равна 7 миллиардам калорий или 29,3 миллиарда джоулей. Столько энергии получается при сжигании тонны высококачественного каменного угля.

Но потребление энергии – еще не признак богатства, так же как и двойные рамы в русских домах. Это в теплой Англии двойные рамы – роскошь, о которой даже упоминают при продаже недвижимости. У нас про них не упоминают, потому что других просто нет. И не потому, что мы такие богатые, а от нужды: иначе не выживешь.

Если бы мы сравнивали Болгарию и Испанию только по потреблению топлива на душу населения, мы должны были бы признать, что Болгария – более развитая страна, поскольку потребляет на 15 % больше условного топлива, чем Испания. А нищая Румыния так вообще на 20 % больше Испании! Но фактически Болгария отстает от Испании по величине ВВП на порядок, а Румыния – еще больше.

В чем же дело? Да в том, что эти страны лежат гораздо восточнее Испании. То есть ближе к России. А значит, ближе к полюсу холода (который, как вы помните, располагается не на Северном полюсе, а в России). Поэтому и Румыния, и Болгария вынуждены отапливаться. И уж если судьба заставляет тратить драгоценное топливо на обогрев южную, курортную, с точки зрения россиян, Болгарию, то что же говорить о самой холодной стране мира?

А вот что… Половину (!) добываемой «ископаемой энергии» – угля, нефти, газа – нам приходится просто сжигать в топках, то есть тратить на элементарное физическое выживание в условиях холодного климата. Вся эта энергия ни на йоту не добавляет качества жизни, по сравнению с южными странами, а просто делает сносными условия существования в закрытых помещениях, где россияне проводят большую часть своей жизни. Даже не то что не добавляет, а отнимает, потому что за отопление нам же и приходится платить. Платить, чтобы не сдохнуть. Климатический рэкет какой-то!..

Получается, что можно иметь под ногами газ и отапливаться им, а можно не иметь и отапливаться солнцем. Иными словами, для обеспечения одинакового образа жизни северянам всегда необходимо тратить больше энергии и денег, чем южанам.

Вот вам живой пример: в Исландии и на Мальте сравнимый уровень жизни. Но среднегодовая температура в Исландии 0,9°С, а на Мальте 18,5°С. И поэтому Исландия тратит 9 тонн условного топлива (т.у.т.) на душу населения в год, а Мальта – только 2,5 т.у.т. Почувствуйте разницу!.. Исландцам, правда, повезло с «дармовой» энергией – у них под ногами горячие гейзеры, которые можно использовать для отопления и устройства оранжерей; но для этого нужно затратить существенные усилия и средства. А мальтийцам тоже повезло – у них солнце сияет, и никакие оранжереи вообще не нужны. Теплый климат – такой же дополнительный экономический ресурс государства, как нефть и газ. И богатство российских недр углем и прочими ископаемыми весьма неудачно компенсируется ее удивительной климатической нищетой: у нас, как мы помним, самая холодная страна мира. И это не единственный российский минус.

Другой минус – это как раз то, чем у нас привыкли гордиться – огромность страны. Если вы когда-нибудь слышали о Законе неэффективности большого государства, то уже догадались, о чем сейчас пойдет речь. Действительно, большое государство неоптимально с энергетической точки зрения. И с этим нужно разобраться подробнее…

Всем уже оскомину набили фразы о том, что мир переживает переход от индустриальной к постиндустриальной фазе развития. Немногие, правда, понимают, что это значит. Но некоторые нахватавшиеся граждане весьма грамотно отвечают, что эпоха постиндустриализма отличается от прошлой эпохи тем, что в ней основной упор цивилизации переносится с промышленности на информационные технологии, развлечения и услуги. Правильный ответ. Пятерка.

А с точки зрения энергетики это означает следующее – постиндустриальные общества постепенно стабилизируют энергопотребление в расчете на каждого индивидуума.

На графике видно, как после энергетического кризиса семидесятых резко провалилось энергопотребление (особенно это заметно у самых крупных потребителей – Канада, США) и мир начал переходить на энергосберегающие технологии. После чего рост душевого потребления энергии замедлился и наметилась тенденция к стабилизации. Это понятно: человеку не нужно три соковыжималки, он не может одновременно ехать на двух автомобилях, он не станет зимой топить сверх меры, поднимая температуру в комнатах выше комфортной. Основное население постиндустриальных стран – средний класс. А «среднеклассник» не купит дом в сто комнат, который не сможет содержать. Он не будет стоять под душем два часа, бездарно транжиря воду и время, потому что вода стоит денег и потому что нужно работать. Вместе с тем, все основные жизненные и развлекательные потребности постиндустриального человека удовлетворены. Сложно придумать что-то энергоемкое. DVD сменяет VHS, одна соковыжималка другую, но это уже никак не повышает расход энергии домохозяйством. Напротив, бытовая техника и автомобили становятся все экономичнее… Но это в правильных странах. А в неправильных, где основное развлечение – пострелять из калаша, не то что о постиндустриализации, но и о цивилизации вообще говорить пока рано.

Потребление энергии на душу населения в развитых странах мира

Зависимость удельного потребления энергии от среднегодовой температуры воздуха

Кстати, о цивилизации! Сейчас, в связи с мусульманским экстремизмом, стало модным бормотать о конфликте цивилизаций. Теперь есть удобный повод продолжить тему.

Обратите внимание на график. На нем показана зависимость удельного потребления энергии от среднегодовой температуры.

Страны здесь очень разные – и по культуре, и по уровню развития экономики. Но практически все они с допуском в 20 % ложатся на среднюю линию. Которая ломается в районе примерно 17°С. Это значит, что вне зависимости от культурных девиаций все социальные организмы подчиняются общим закономерностям.

О чем вообще говорит этот график? Во-первых, о том, что с ростом температуры энергопотребление падает, потому что теряется нужда в отоплении. Там, где среднегодовая температура примерно равна комнатной, отопление вообще не нужно… А во-вторых, мы видим на графике несколько стран, которые общей закономерности не подчиняются. Это большие страны, с территорией не менее 0,9 млн км^2. Запомним это…

Исключение – крохотный Сингапур, который по неизвестной причине прибился к большим странам. Однако объяснение этому есть. Дело в том, что официально в Сингапуре проживает около 3 миллионов человек. Но каждый год этот город-страну посещает примерно 13 миллионов иностранцев. Кроме того, Сингапур – это крупнейший в мире порт, в котором осуществляется бункеровка, т. е. заправка судов топливом. Так что если разделить все энергопотребление не на «прописанных», а на реально присутствующих в каждый момент времени, Сингапур тоже попадет в теоретический коридор.

Зависимость удельного потребления энергии в постиндустриальном обществе от эффективной площади страны (Для Сингапура площадь увеличена в 10 раз)

Еще интереснее выразить тот же график в других координатах – энерго-территориальных, чтобы сразу была видна зависимость удельного потребления энергии от территории страны. Причем для чистоты возьмем не формальную, географическую, а только полезную, то есть эффективную, территорию.

На следующем графике по горизонтали отложена эффективная территория, а по вертикали – отношение фактического удельного потребления энергии к оптимальному.

Из графика видно: начиная с некоего размера страны, ее энергозатраты начинают расти. Они растут вне зависимости от экономики страны, ее политического уклада, культуры, а также температуры и высоты рельефа, потому что от этих факторов зависимость очищена. График показывает только влияние площади страны на ее энергетическую эффективность.

Выводы? Они те же. Во-первых, все постиндустриальные страны описываются одной системой уравнений, то есть работают по одним законам… Во-вторых, если эффективный размер страны превышает полмиллиона квадратных километров, страна начинает тратить свои ресурсы неэффективно (полмиллиона квадратных километров – это примерно равно площади Испании или Франции…).

Иными словами, стране быть большой – значит быть неэффективной. А энергетически невыгодные системы должны распасться. Такова физика нашего мира.

Глава 2. Динозавры должны умереть

Вот факт – среднегодовые температуры в США и Японии одинаковы и равны 11,2°С. Обе страны – постиндустриальные. При этом один американец тратит в год 11 тонн условного топлива, а один японец – 4,5.

11–4,5 = 6,5 т.у.т. – столько американец тратит на поддержание величия страны, которая слишком большая.

Еще один факт. США тратит на единицу произведенного продукта на 50 % больше энергии, чем Европа. Причина та же…

Почему же большая страна при прочих равных условиях транжирит энергии больше, чем маленькая? Это тем более обидно, что пустые энергозатраты снижают уровень жизни населения. Которое вынуждено из своего кармана оплачивать «пустое величие страны».

Ну, во-первых, затраты на перевозки. Возьмите Сибирь. Едешь-едешь сутками на поезде по бескрайним таежным просторам и ужасаешься: господи, неужели это все наше?! Да, увы, это все наше, и через все это нужно перевозить тяжелые вагоны с углем и другими грузами. Сотни, тысячи километров пустых перегонов и незаселенных пространств!.. А вспомните сто раз показанные в голливудских фильмах знаменитые американские дороги, бесконечными нитями тянущиеся через желтые пустыни, прерии с кактусами…

Во-вторых, в большой стране всегда какой-то регион богаче, какой-то беднее (в России это вообще принимает крайние формы – регионы-доноры, которые можно пересчитать по пальцам и целая орава регионов-нахлебников). Государство, поддерживая примерно одинаковый для страны уровень жизни, вынуждено перераспределять блага от богатых регионов к маргинальным, отбивая охоту работать у тех и у других. Это тоже плата за территориальное величие.

В-третьих, людей делает то, что они едят. А едят они в первую очередь то, что в данном природном регионе произрастает и водится. Разные условия проживания формируют разные взгляды на жизнь, разные обычаи, стереотипы поведения и менталитет. И, соответственно, вытекающие из обычаев законы. Поэтому попытка управлять разными природными регионами из одного центра с помощью одних и тех же парадигм заведомо обречена на неэффективность. Преодоление этой неэффективности в конечном счете оборачивается потерями энергии и, соответственно, уровня жизни.

Правда, последний аргумент все больше и больше теряет свое значение: информационные связи (Интернет, телевидение), глобализация, цивилизация (распространение принципов и образа жизни мегаполисов на весь остальной мир) постепенно стирают национальности и в какой-то степени отчищают человечество от региональных культурных заскоков и неадекватных реакций.

* * *

Известно, что, помимо стабилизации удельного энергопотребления, постиндустриальное общество имеет еще одну характерную особенность, по которой развитое (урбанизированное) общество можно безошибочно опознать – в нем начинает падать рождаемость. Можно ли ввести этот критерий в графики и диаграммы? Почему нет?

Пробуем…

Один из самых ярких демографических показателей, о котором в последние годы говорят все, кому не лень, – разность между рождаемостью и смертностью. В России она, например, такова, что наше население уменьшается каждый год на полмиллиона человек.

На диаграмме ниже нанесены без малого полтораста стран мира, в которых живет 99,7 % населения планеты (данные 1990 года).

Чем хороша эта диаграмма? А тем, что она представляет из себя простое двухфакторное пространство, глядя на которое можно сразу понять состояние современной цивилизации. Стрелки – направление движения стран. Все страны с разной скоростью стягиваются к одной точке, обозначенной единичкой на вертикальной оси, то есть движутся в сторону нулевого прироста населения и оптимизации энергопотребления.

(На самом деле диаграмма неполна. У нее есть еще левая часть отрицательных значений прироста населения. Фактически сейчас развитые страны пополняют и стабилизируют свою численность не за счет рождаемости, а за счет внешних заимствований – мигрантов из Третьего мира. Но это тема отдельного разговора.)

Для ориентировки в пространстве диаграммы все страны можно разбить на 5 основных групп (эти страны и области их «обитания» обозначены на диаграмме арабскими цифрами).

Ближе всего к точке слета, естественно, развитые страны – постиндустриальные. Это страны с высокими доходами, низкой рождаемостью и оптимальным удельным энергопотреблением (реальное энергопотребление у них практически равно оптимальному для данных климатогеографических условий). Ареал «обитания» этих стран обозначен цифрой 1.

Цифрой 2 обозначены страны с переходной экономикой, такие как Россия, например. Демографически Россия ведет себя как взрослая страна – ее население размножается меньше, чем умирает. А вот уровень жизни пока что невысокий и потребление энергии ниже, чем в развитых странах. Понятно, что эти страны в основном состоят из бывших советских республик и стран Восточной Европы – страны соцлагеря были достаточно урбанизированными для того, чтобы население в них перестало размножаться, но недостаточно развитыми экономически, чтобы жить так же хорошо, как приличные люди.

Цифра 3. «Молодые тигры» – достаточно экономически развитые страны, которые совершили в последние десятилетия прошлого века экономический рывок, но ментально все еще деревенские и потому сохраняющие достаточно высокую рождаемость. Они пока не догнали по энергопотреблению высокоразвитые страны, поэтому их энергетическое соотношение меньше единицы и находится в районе 0,46–0,54 (вертикальная шкала логарифмическая).

Энергодемографическая диаграмма состояния мира

В правом верхнем квадранте (4) располагаются страны, которые бесятся с жиру. Деньги эти страны не зарабатывают. Доллары на них просто сами падают с неба, точнее, высасываются из недр. Это страны-экспортеры нефти, как вы уже поняли. Причем высасывают эти деньги из недр не сами хозяева земли, а пришлые специалисты-инженеры из Америки и Европы, которые делают всю умственную работу. А всю черную работу выполняют за граждан этих стран гастарбайтеры. Хозяевам остается только от нечего делать покупать яхты, длинные белые лимузины и подпитывать халявными деньгами терроризм.

Несмотря на забитость по самые ноздри деньгами, нравы и вкусы в этих странах остались совершенно дикими, деревенскими, средневековыми, не прошли огранку городской высокотехнологической цивилизацией. Это самые опасные страны! В них люди с примитивным сознанием получили в подарок неограниченный доступ к ресурсам, за которые не нужно работать.

Группа 5, правый нижний квадрант. Дикие или развивающиеся страны. Здесь и размножаются по-деревенски, и живут хреново (низкое энергопотребление, весьма далекое от постиндустриального).

Как только все страны (а это рано или поздно произойдет в соответствии с теорией процесса) окажутся в точке сбегания (очень хочется назвать ее точкой коллапса, но удержусь), фазовый переход на планете завершится, и мир вступит в какую-то принципиально иную область истории.

Для чего читателю были продемонстрированы все эти графики? Для того, чтобы читатель понял: дело не в том, что в мире сейчас происходит конфликт цивилизаций – духовной с потребительской, Востока с Западом, атлантистов с континенталистами и пр. Оставим сказки Дугину. Мы же с вами видим, что стрелки на диаграмме не конфликтуют, они все направлены в одну сторону. Просто некоторые страны уже достигли точки сбегания (потребительское общество), а другие еще нет. Вот и вся «цивилизационная разница». Нужно лишь немного потерпеть, и мусульманский терроризм пройдет сам собой – по мере сваливания мусульманских стран в сингулярность. В которой разноцветные нити культур сплетутся в один с виду невзрачный информационно-силовой глобальный кабель.

Глава 3. «Жаль только жить в эту пору прекрасную…»

А у всех ли стран получится проскочить в игольное ушко постиндустриализма? Все ли смогут так повысить уровень жизни, чтобы кататься, как американский сыр в американском масле? Ну, или японский хотя бы?

Давайте раскинем…

В абсолютных величинах Россия потребляет не так уж мало энергии и обгоняет по этому показателю и Германию, и Францию, и Японию… Но мы-то знаем, что львиная доля этой энергии идет не на улучшение жизни людей, а на нагрев атмосферы – сначала в наших жилищах, а потом, по мере утекания тепла через вентиляцию, окна и щели – и всего окружающего пространства. Увы, космос батареями не натопишь. Для того чтобы при нашем климате поднять уровень жизни до западноевропейского, нужно тратить в расчете на душу населения вдвое больше энергии – 14–15 т.у.т. на человека в год, а не 7–8 как сейчас.

Увеличить потребление энергии вдвое – это все равно, что ко всем нефтяным и газовым запасам России добавить еще две такие же огромные нефтегазоносные области, как Западносибирская. Ясно, что их у нас нет. Впрочем, задача повышения удельного потребления энергии может быть достигнута и другим путем – путем сокращения населения вдвое. Брать качеством, а не количеством!.. Решение красивое, но здесь мы можем уткнуться в другую проблему – для того, чтобы обеспечить работоспособность всей инфраструктуры страны, вдвое меньшего населения может элементарно не хватить. Как только масса людей станет меньше критической, может последовать обвал.

Следующий вариант повышения уровня жизни и энергетической эффективности страны – развал унитарного государства (желательно контролируемый) на несколько самостоятельных образований. Почему-то у густопсовых патриотов именно этот вариант вызывает неконтролируемое озлобление. Они готовы на все – даже на то, чтобы наши люди жили хуже, чем за рубежом, лишь бы иметь возможность поутру выйти на крылечко и, хлопнув подтяжками, счастливо выдохнуть:

– Велика Россия!

Я не знаю, что сказал бы по поводу этого немотивированного желания жить в большущей стране дядюшка Фрейд, но подозреваю, что без чего-то наивно-подросткового в сознании отдельных граждан здесь не обходится. Величие у патриотов почему-то устойчиво ассоциируется с величиной. А не с уровнем жизни населения. Старинные архетипы, которые прекрасно работают в мире животных.

В чем опасность раздела страны, если процесс раздела совершается без войны, как, например, мирный развод Чехии и Словакии? Опасность в наших головах. Детское желание жить в самой большой (ну, пускай, даже в пятой по величине, если иметь в виду эффективную территорию) стране слишком сильно сидит в крестьянских мозгах слишком многих наших граждан, чтобы этот фактор можно было не учитывать.

Впрочем, развод может произойти настолько незаметно, что сограждане даже не заметят распадных процессов. Потому что на территории России могут столкнуться две волны – интеграционная и дезинтеграционная. Центробежные тенденции ведут к тому, что регионы наберут себе столько самостоятельности в экономике и политике, что де-факто страна станет конфедерацией. Это одна волна… А вторая волна – центростремительная, объединительная – накатит аккурат навстречу. Что это за волна и откуда она возьмется в эпоху глобального потепления и всеобщего стремления к атомизациии, индивидуализации? Сейчас увидим…

Что есть прогресс? Все больший уход от природы, обособление от нее. Цивилизация взамен природной строит себе искусственную среду обитания – техносферу. Искусственная среда строится по своим законам и является как бы демпфером или, точнее, амортизатором между природной средой и человеком. Техносреда гасит всплески среды естественной. Сегодня мы видим, как выросшие из аграрных обществ природно-политические страны интегрируются в Единую Европу.

На базе чего интегрируются? На базе техносферы, естественно. А в чем глубинная суть этой интеграции, по-другому называемой глобализацией? Второе имя глобализации – стандартизация.

Стандартизация в техносфере наступает по всем фронтам просто потому, что не может не наступать. Стандартизируются болты и гайки, форматы аудио– и видеокассет, сетевые протоколы. Стандартизируется юриспруденция – международное право начинает превалировать над национальным. Стандартизируются санитарно-гигиенические правила. Стандартизируются правила экономического взаимодействия – торговли, обмена рабочей силой, – появляется ВТО. Стандартизируются политические институты и политическое устройство общества. Стандартизируются финансы – появляется одна валюта на огромный регион.

В стандартизированной цивилизации жить и торговать удобнее и безопаснее. Ты всегда знаешь, что не отравишься иностранной едой, поскольку гигиенические правила международно стандартизированы. Ты можешь быть уверен, что аудиокассета одного производителя подойдет к магнитофону другого. Ты знаешь, что твои интересы, ущемленные национальным правительством, всегда могут быть защищены наднациональным судом Страсбурга. Ты как турист и бизнесмен не имеешь геморроя с переводом одной валюты в другую при пересечении границы. Стандартизация – основа объединения и сопряжения техноплит разных стран в единую техносферу.

Интеграция может легко сменить дезинтеграционные процессы распада государства после достижения им некоей нижней точки, как цирковой гимнаст на трапеции вовремя подхватывает летящую в воздухе тетку. Это может случиться после или в процессе распада России. Или начаться прямо сегодня – на стадии постимперского распада – путем интеграции постсоветского пространства в одно экономическое целое.

Правда, исторический опыт говорит, что все нации и народности, чувствующие в себе потенциал самостоятельности, перед этапом наднациональной глобальной интеграции должны непременно пройти период «юношеской гиперсексуальности» – обрести самостоятельность в виде национальной государственности. Считается, что этому опыту нет альтернативы. Только данный процесс вполне может перекрыться наступающим процессом тотальной глобализации, стирающим национальные черты, а также процессом генетической модернизации человека, действующим в том же направлении.

Так что если глобальное потепление будет продолжаться, если в ближайшее время не случится чего-то морозно-катастрофического, что может потребовать жесткого закручивания гаек, то мир унитарных государственных образований в обозримом будущем превратится в мир гражданско-сетевой. Это, с одной стороны, распад, а с другой – экономическая интеграция.

Но есть ли в этом уверенность в том, что глобальное потепление будет продолжаться? Какова дальнейшая судьба температуры?..

Часть VIII. Судьба температуры – судьба цивилизации

Жестоко дул ветер из края в край бесконечной равнины, и безнадежно маленькими были два человека в самом центре полутундры-полулеса, такой однообразной, что каждый шаг ни к чему не приближал и не отдалял ни от чего. Снег, проткнутый черными мокрыми ветвями низких кустарников, лежал там и здесь островами, грудами, клочьями… Неуютный, злой мир. Ни одного местечка, чтобы согреться – снег… Но двое, медлительностью своего движения прикованные к тому краю, где родились, никогда не видели другого, только слышали от старших, что прежде было лучше. И не холод тревожил их, они были, скорее, дети холода, чем тепла.

Север Гансовский

Сколько зим, сколько лет добирались мы к этой Весне?

Игорь Царев

Бывает же так!.. Как раз когда я пишу эти строки, в Москве за два дня температура упала с нуля до минус тридцати. Дождь сменился жестокой метелью. Синоптики говорят, что сильные морозы продержатся целых две недели.

До того зимние температуры плясали вокруг нуля. Да и осень была теплая. И вот в середине января синоптики пообещали: свалится температура до тридцатничка, ждите. Плохие прогнозы сбываются – свалилась. Быстро свалилась. Утром, почесывая пузо, я взглянул на термометр, был ноль. К вечеру скатилось до минус семнадцати. На следующее утро на термометре красовалось –22°С.

– Машинка моя заведется? – заволновалась жена.

– Должна, – ответил я. – Ты только перед заводкой дальний свет включи на минуту, прогрей чутка аккумулятор. Только не забывай, что дальний у тебя работает, только когда зажигание включено. Короче, лампочки на приборной панели должны загореться… Потом заводи. А когда заведется, дай мотору прогреться минуты три-четыре, как минимум. Лучше пять. Потом непременно автомат прогрей. Нажми на тормоз и переведи селектор на минуту сначала в положение «R», потом на минуту в «D». Ты сразу почувствуешь, как обороты двигателя упадут. Поэтому сразу рычагом не шеруди! Если сразу после заводки мотора вздумаешь коробку греть, у тебя движок заглохнет.

– Ой, как сложно все. А нельзя просто сесть и как обычно завести?

– Нельзя, мать. Температура упала настолько, что из области «просто жизнь» мы перешли в область «борьба за выживание». Думаешь, зря по телевизору только об этих морозах и говорят?

Действительно, во всех новостях москвичам рассказывали, что на них напали большие морозики. За последние годы много новых людей купили себе машины, и, проездив без проблем на своих кредитных иномарках несколько теплых зим, эти молодые русские автомобилисты впервые столкнулись с тем, что автомобиль, оказывается, может не завестись из-за температуры. Телевидение напоминало отвыкшим гражданам, что они живут в России, и показывало старых усатых автомобилистов, которые делились дедовскими секретами заводки машины в условиях аномально низких температур.

Фары включить…

Взять на ночь аккумулятор домой…

Ну, конечно, сцепление выжать, у кого оно есть…

Масло нужно было поменять на зимнее, а не заливать всякую погань всесезонную, что ж ты, тютя?! Пожиже надо… На худой конец можно накануне вечером стакан бензину или керосину в картер залить. Это его разжидит, масло-то…

А вот северяне, говорят, еще ставят предпусковые подогреватели…

Кроме того, все средства массовой информации и Интернет сообщали, что по городам и весям созданы аварийные бригады, которые дежурят круглосуточно – на всякий случай. А случаи, как известно, разные бывают. Металл при низких температурах охрупчивается. Вот поэтому во Владимирской области в первый же морозный день лопнула труба большого диаметра, снабжающая город водопроводной водой из водохранилища. Что же будет дальше?..

И весь этот шухер при не столь уж низкой температуре в двадцать градусов.

– А завтра будет тридцать, Галя.

При двадцати машина завелась с первой попытки, хотя стартер, конечно, крутил вяло, а лампочки на приборной панели предательски гасли.

Следующим утром я увидел на термометре –30°С, нашел на антресолях и пристегнул к куртке подстежку, меховой воротник. На голову надел старую ушанку. Кодовый замок в подъезде не работал, досылатель двери тоже. Мороз сразу начал больно щипать за лицо и за ноги, легко прокусывая толстые зимние штаны с подкладкой. Я чувствовал, как замерзают в уголках глаз выступившие от холода слезы, смерзаются ресницы. Зачем-то коснулся языком замка молнии на куртке, застегнутой под горло, и вскрикнул – язык примерз!..

Заиндевелая машина, конечно, не завелась.

– Надо было снять аккумулятор, – укоряла жена. – Ты старый, опытный, а я молодая и неопытная. Значит, ты виноват. Почему ты не снял вчера аккумулятор? И зачем его вообще домой на ночь приносят?

– Затем, – ответил я, желая грамотной теорией загладить бездарную практику, – что на холоде емкость аккумулятора сильно падает, и ему уже не хватает силенок. Но ночевка аккумулятора дома здесь уже вряд ли поможет. Машина ведь не только из-за ослабевшего аккумулятора плохо заводится. Там еще и масло застывает, становится как смола. Попробуй такое проверни! Тем более дохлым аккумулятором. К тому же бензин на морозе очень плохо испаряется в цилиндрах. Паров бензиновых нет, гореть нечему! Да еще подохший аккумулятор дает очень слабую искру. Сто причин – и все из-за холода.

– Жаль, что машина у меня не завелась! Соседка сказала, что сегодня вся Москва пустая – только ездить и ездить на машине. А в метро небось давка… Еще глаза так слезятся на морозе. Дас ист жуть!

Да, холод здорово дезорганизует жизнь. Ставит на уши все городские службы, аварийщиков, транспортников.

Морозы от 20 до 30°С держались почти две недели. Газеты, сообщения ТВ и новостные ленты напоминали сводки с фронта. В Орехово-Зуево из-за сильных морозов лопнули опоры автомобильного моста. Специалисты лаборатории Главного управления МЧС занялись обдумыванием, насколько серьезна трещина и выдержит ли мост. ГИБДД ГУВД Московской области срочно начало искать пути объездов. А ведь у них и без того было много дел. За предыдущие сутки гаишники были вынуждены организовывать эвакуацию 186 машин, заглохших прямо на трассе из-за сильных морозов. В малонаселенных северных и восточных областях власти и МЧС организовывали передвижные спасательные бригады на автофургонах. Они курсировали по трассам, ища заглохшие автомобили, чтобы спасти от смерти их водителей: движение малолюдное, а до населенных пунктов порой сотни километров, летом-то ничего страшного, а теперь можно и замерзнуть, дожидаясь попутного автомобиля…

Московский областной антикризисный центр развернул резервную автономную систему связи между муниципальными образованиями и дежурными службами различных ведомств. В ДЭЗах, на электростанциях, во всех ключевых жизненно важных точках было организовано круглосуточное дежурство.

В Москве и области был введен чрезвычайный режим энергопотребления, начали отключать от электростанций целые промышленные предприятия. Заморозили все стройки. Закрыли часть торговых площадей, палаток. На работу люди не ходили, грелись дома. Иными словами, вся экономика региона была придушена, а все высвободившиеся энергетические резервы брошены на спасение людей от лютой смерти. Во всех городах 50-километровой зоны вокруг Москвы весь электротранспорт был заменен на автобусы. И все равно электростанции работали в запредельном режиме. За сутки Москва сжирала 16 000 МВт энергии. При почти полностью остановленных предприятиях. Все шло на обогрев.

Вице-губернатор успокаивал сограждан, что на случай возникновения кризисных ситуаций созданы 4 мобильных подразделения с передвижными электростанциями, которые способны обеспечить питанием электроэнергией целый населенный пункт численностью до 100 тыс. человек. Правда, недолго – на сколько горючего хватит.

Несмотря на все старания, начало рваться по всей стране – от Москвы до Тихого океана. Вечерние новости напоминали сводки Совинформбюро. Телевидение каждый день передавало, как идет в разных концах страны очередная битва с лопнувшими трубами, как путем эвакуации спасают от смерти жильцов, как ставят в подъездах тепловые пушки, чтобы не полопались трубы в оставшихся без отопления отдельных домах и целых улицах.

Я ежедневно вычитывал в Интернете сводки павших: «По данным скорой за прошедшие сутки 7 человек скончалось, 25 госпитализированы с диагнозом «переохлаждение», 93 обратились к медикам с обморожениями, 44 из них также госпитализированы…»

Продолжалась эта война две недели. Правда, температуры под «30» держались всего пару дней и ночей. Все остальное время столбик термометра гулял между «20» и «25». Не очень много, согласитесь. Но страна уже затрещала. А если бы температура упала до минус 35°С да продержалась неделю?.. Вероятность аварий с падением температуры начинает расти по экспоненте. Если бы число аварий и катастроф возросло на порядок, ремонтные бригады латать уже просто не успевали бы.

А если бы температура упала еще на 10 градусов и на тот же срок, страны бы уже не было… Между тем, многие климатологи предсказывают именно такое развитие событий – резкое похолодание как прямое следствие глобального потепления. И у них есть для этого основания.

Глава 1. Не давайте им точку опоры!..

Помните фильм «Послезавтра»? Он возник как раз из этих теорий.

Нас ждет длительный период снижения солнечной активности типа маундеровского. Внимательный читатель должен помнить это ужасное время… 1645–1715 годы. Маундеровский минимум солнечной активности. Светило уменьшило теплоотдачу на ничтожную долю процента. Это вызвало падение среднеглобальной температуры на полградуса. И это убило до половины населения Северной Европы.

Голод.

Да, постиндустриальная цивилизация более независима от природы, чем аграрная. Но продукты питания мы пока еще получаем от сельского хозяйства, а не производим на заводах. Да, у современного сельского хозяйства есть некоторые резервы роста. Но вряд ли эти 10–20 и даже 30 % скомпенсируют тотальные неурожаи, вызванные столь катастрофическим падением среднеглобальной температуры, как ее обрушение на 0,5°С.

Напомню: аккурат к окончанию бархатного сезона, в то самое время, когда русские и немецкие старички любят съезжаться к морю, потому как и не жарко, и цены здорово упали, и можно поплавать, побродить по бархатному теплу вдоль берега, позагорать, подышать морским воздухом… так вот, в это самое время, в конце сентября – начале октября, в эпоху маундеровского минимума старичкам и в голову уже не придет ехать к морю – разве что на коньках покататься. Я уже упоминал о случае, когда осада Азова Петром I в 1696 году сорвалась только потому, что 1 октября все Причерноморье засыпало глубоким снегом.

Не Петр I убил своим жестоким правлением четверть населения России, за что ему потом неоднократно пеняли потомки. Холода маундеровского минимума и вызванные ими неурожаи выкосили тогда Россию злее чумы.

Начиная с 2020 года наступил новый маундеровский минимум. Который продлится до конца столетия.

Вы уже запаслись тушенкой, спичками и патронами?..

Нельзя также забывать, что беда не приходит одна. Колебания солнечной активности коррелируют с извержениями вулканов. Чем больше извержений, тем больше вероятность крупного, климатически значимого извержения. Это мы уже проходили. И то, что вслед за спокойным в смысле вулканизма временем вскоре должно последовать весьма и весьма беспокойное, знаем.

Именно кластерные извержения могут послужить тем камешком, который стронет лавину великого оледенения. Кстати, о последнем… Опять приведу график колебаний глобальной температуры за последние без малого полмиллиона лет.

Видите, мы живем в самом конце короткого теплого периода, за которым должно последовать обвальное падение температуры. Все сходится. К ледниковьям наша планета вообще более привычна, чем к теплу: из 2 последних миллионов лет 1 миллион 800 тысяч лет на Земле царило ледниковье. И вообще, если взять аналогичный график за последние три миллиона лет, можно уловить общий тренд к похолоданию. Мир сползает к какому-то Суперледниковому периоду. Это очень тревожно.

Посмотрите еще раз на дрожание линии в районе даты «0». И задумайтесь: если вот эти вот крохотные колебания кривой, равные полуградусу-градусу потрясали империи и приводили к вымиранию половины населения в некоторых регионах планеты, то катастрофу какого масштаба может вызвать обрушение температуры до уровня ледниковья – на 8–9 градусов!..

Во времена максимума последнего ледниковья на месте Москвы лежал ледовый щит толщиной в полкилометра, а по крымской, итальянской и испанской тундре бродили мамонты и шерстистые носороги.

Никого здесь не будет. Всем спасибо, все свободны…

И здесь я до кучи не могу не привести еще один график – историю температуры за последние 12 тысяч лет. На нем ясно виден общий похолодательный тренд, который наметился в последние 6500 лет. Он тоже неутешителен, как видите. Сваливаемся?

Так что, неужели все разговоры о глобальном потеплении – миф? Зачем же тогда были приняты Киотский протокол, Парижское соглашение? Зачем академик Юрий Израэль предлагал Путину радикальные способы борьбы с глобальным потеплением? Настолько радикальные, что с их помощью снизить урожайность в России и вообще по всему Северному полушарию – раз плюнуть. Дядька предложил разом опустить температуру планеты на пару градусов! Лихим кавалерийским наскоком – просто вкачать в верхние слои атмосферы примерно 600 000 тонн серного аэрозоля. Как? Ну, например, на протяжении нескольких лет использовать сернистое топливо в специально построенных авиалайнерах.

Эффект вулканического извержения, вызванный искусственно…

При этом проблема падения урожайности, возможность стронуть климатическую систему в новое оледенение, а также вопрос о том, понравится ли авиационным двигателям новое топливо с повышенным содержанием серы, просто не рассматривается.

История температуры Северного полушария в голоцене (в отклонениях от нормы 1951–1980 гг.)

Академик Израэль не сам это придумал. Он просто озвучил на новый лад предложение другого академика – Михаила Будыко, который в эпоху, когда все рождались для того, чтобы сказку сделать былью, предложил это решение – распылять в тропосфере сернистые аэрозоли. Аналогичное решение совершенно независимо от Израэля и от Будыко придумал московский профессор Гулиа. Только он предлагал распылить в верхних слоях стратосферы алюминиевую пудру – у нее высокая отражательная способность.

За границей люди тоже не лыком шиты, между прочим. Тоже начали творить идеи по рукотворной перемене климата, безбожно, правда, передирая их у наших. Вот, скажем, журнал Acta Astronautica – печатный орган Международной академии астронавтики – публикует статью о том, как можно затенить тропики и смягчить климат. Для этого надо над экватором создать кольцо пыли – возить дробленый грунт на ракетах и распылять его в ближнем космосе. Отражающие солнечный свет частички можно брать из горных разработок на Земле или на Луне.

Целая группа ученых, работавших над проектом под руководством Джерома Пирсона, президента фирмы Star Technology and Research, Inc, утверждает, что сокращение солнечного освещения на 1,6 % компенсирует рост температуры на 1,75°С. Земля с таким кольцом станет похожей на Сатурн – причем пылевое кольцо не только будет затенять тропики днем, смягчая климат на экваторе, но и станет по ночам освещать Землю. Затраты на проект – до 200 миллиардов долларов. Пустячок, а приятно…

С каким воодушевлением все бросились спасать от потепления планету, стоящую на пороге великого оледенения!..

У того же профессора Гулиа, кстати, подобных идей вообще – море. Например, как вам такая идея – изменить угол наклона земной оси!?. Тоже, кстати, технически осуществимо, хотя и несколько дороговато. Да и долговато. Для этого нужно построить кольцевой железнодорожный туннель радиусом в тыщу-другую километров – в Сибири как раз поместится – и откачать оттуда воздух для снижения сопротивления движению. После чего пустить по этому гигантскому кольцу закольцованный железнодорожный состав, груженный балластом. Лет через пятьсот-тысячу земная ось изменит свое направление за счет появившегося кинетического момента, который заставит земную ось прецессировать. Правильно спроектировав и построив это циклопическое сооружение, мы сможем земную ось расположить как угодно – например, выставить ее так, чтобы Северный полюс располагался в Тихом океане. Тогда обе полярные шапки будут располагаться в океанах, а для жизни освободится целый континент – Антарктида, которая будет располагаться на экваторе.

Здесь, правда, есть некая неприятность – растают ледяные шапки, поднимется уровень Мирового океана и затопит некоторые страны – всю Великобританию, пол-Европы, Санкт-Петербург, все коралловые острова, часть США… Но, во-первых, потом, когда ледовые шапки намерзнут на новых местах, вода схлынет, и мы снова получим обратно свою Европу. А во-вторых, затопления можно вообще избежать, если перемещать земную ось медленно – так, чтобы ледяные шапки постепенно переползали на новое место.

А можно и по-другому планетой распорядиться – взять и «выпрямить» ось Земли, «отменив» тем самым смену времен года. На экваторе тогда будет вечное лето, подальше от него – то ли весна, то ли осень, а у полюсов – вечная зима.

Вы не поверите, но этот проект даже защищен авторским свидетельством за № 783520. Причем авторское свидетельство было выдано еще при советской власти, то есть до нынешней всеобщей демократизации патентного дела, при которой за деньги любой идиот может получить патент на любую фигню. При Советах с патентами все было по-государственному жестко, назывались они авторскими свидетельствами и кому попало не давались, поскольку проходили самую тщательную научно-техническую экспертизу.

Справедливость, однако, требует отметить, что изобреталась и заявлялась гулиевская вещица не для поворота земной оси, а в качестве накопителя энергии – этакого супермаховика для выравнивания нагрузок в мировой энергосистеме. Запасти в таком маховике можно столько, блин, джоулей, что про всякие пиковые-шмиковые нагрузки можно будет просто забыть… Безопорные «вагоны» с балластом разгоняются бегущим магнитным полем по принципу, на котором работают все асинхронные электродвигатели – самые, кстати, распространенные в технике. А поскольку в туннеле космический вакуум, состав может нестись с огромной скоростью, не тормозясь. Правда, чтобы разогнать этот «поезд», нужно будет затратить столько электроэнергии, сколько пока нет во всем мире! Но можно не спешить, а специально для такого дельца понастроить атомных станций для запуска сверхнакопителя и годами его разгонять. Тут главное один раз разогнать, а дальше кольцо-поезд будет многие годы вращаться само.

Но если вдруг произойдет какая-нибудь катастрофа (например, террористы подорвут стенку туннеля) и вся энергия этого сверхмаховика высвободится за один раз… Ой, мама моя! Планета содрогнется, и пол-Сибири нам разворотит…

Был у Гулиа и другой вариант решения проблемы поворота земной оси. Зачем строить супер-пупер-маховик в Сибири, если можно закольцевать Гольфстрим!? Это тоже создаст кинетический момент, необходимый для медленного дрейфа земной оси в нужную сторону.

Все очень просто – разворачиваем Гольфстрим к югу, он теперь у нас огибает Африку, вливается в Индийский океан, а далее по мощным каналам, пробитым с помощью 100-мегатонных водородных бомб через Гималаи, устремляется в Ледовитый океан по расширенным руслам Оби, Енисея и Колымы. В тот же Ледовитый океан через Берингов пролив входит вторая ветвь Гольфстрима, ушедшая в Тихий океан мимо мыса Горн и Огненной Земли. Для прохождения такой массы воды, конечно, пришлось бы расширить Берингов пролив за счет части Чукотки, которую все равно не жалко.

Дальше холодная вода из переполненного Ледовитого океана неизбежно устремится в Атлантический мимо берегов Западной Европы, заодно подпортив климат проклятым капиталистам. Таким образом, мы закольцевали Гольфстрим в Панокеаническое течение. Здесь главное – запустить «машинку». А дальше, рассчитывает изобретатель, войдя «в режим», такое глобальное течение могло бы стать в десятки раз производительнее Гольфстрима и поддерживать самое себя.

Подсчитаем теперь… Гольфстрим переносит около 25 миллионов кубометров воды в секунду. Считая, что Панокеаническое течение будет переносить раз в 10 больше и что скорость его будет втрое выше, чем у Гольфстрима, получим, что в кольцевое движение будет вовлечено около 10^20 килограммов воды. Это составляет сто миллионов кубокилометров воды, что по сравнению с объемом всех океанов совсем немного. Чтобы определить момент инерции этой массы воды, нужно умножить ее на радиус Земли – 6370 километров. Получим 10^23 кгм^2. А для получения основного параметра, могущего изменить ось вращения Земли – кинетического момента, – умножим эту цифру на угловую скорость вращения этой воды вокруг Земли. Это очень мало и составляет 1,57×10-6 радиан в секунду. В результате кинетический момент течения составит 6,28×10^27 кгм^2/с. А у нашей планеты, по расчетам Гулиа, кинетический момент равен 10^33 кгм^2/с. На шесть порядков больше. Тем не менее возникнет гироскопический момент, заставляющий Землю прецессировать с угловой скоростью примерно 10-9 радиан в секунду. Стало быть, прикидывает профессор, меньше чем за 10^9 секунд, или за 30 лет, мы можем сдвинуть земную ось на 90°.

Я думаю, если бы мы сдвинули земную ось и разместили ее где-нибудь на территории Соединенных Штатов, геополитик-евразиец Дугин был бы в совершеннейшем восторге и, двумя перстами осеняя себя крестным знамением, разразился бы в передаче «Русский дом» на канале «Царьград» примерно следующим глубокомысленным рассуждением:

– Господь дает нам в руки уникальный шанс! Трудно переоценить геополитические выгоды, которые получит Россия от «замораживания» Соединенных Штатов Америки – главного атлантистского конкурента стран евразийской оси. Дело не только в том, что Россию можно было бы уже без идиотского демократического ерничества называть родиной слонов. Кстати говоря, заселение Среднерусской равнины этими крупными млекопитающими могло бы не только здорово облегчить труд крестьян, но и полностью – раз и навсегда – обеспечить страну мясом и молоком (слоновьим, очень питательным и полезным). Кроме того, это помогло бы аграрному сектору сэкономить на металле и горючем, ведь в фермерском хозяйстве выгоднее использовать в качестве строительных кранов и тягловой силы травоядных животных, а не дорогостоящую технику, которую мы все равно делать не умеем… Главное преимущество этого геополитического проекта в том, что мир окончательно стал бы однополюсным, исчез бы основной конкурент, который делает товары лучшего качества, чем наши, тем самым подрывая нашу экономику. Российский потребитель, вынужденный покупать отечественные товары, будет поддерживать нашего производителя. Конечно, при этом фабриканты теплой одежды понесут громадные убытки, но в масштабах страны они перекроются прибылями от поставок бананов в Африку и Юго-Восточную Азию.

Ладно, шутки в сторону… Вот вам еще один климатический проект – на этот раз вполне серьезный, – разработанный двумя нашими учеными. Проект настолько интересный, что я, пожалуй, посвящу ему отдельную главу.

Глава 2. Сахарный песок

Да знаете ли вы, что такое Сахара? Песчаная пустыня, а по ней бродит лихой бедуин…

Сахара – самая большая на планете пустыня, равная по территории США. В отдельные дни воздух в ней раскаляется до температуры финской сауны: 70–80°С. По Сахаре можно пройти тысячи километров и не встретить источника воды. Поэтому жить в Сахаре нельзя. Получается, впустую целая страна пропадает! Еще хуже, что Сахара растет, территория ее расширяется, не зря бесплодную Сахару географы и климатологи называют раковой опухолью континента. Причем «метастазы» Сахары попадают даже на другие континенты: бури разносят пески на огромные расстояния – сахарская песчаная пыль обнаружена даже в атмосфере Юго-Восточного побережья США, зарегистрировано выпадение песка Сахары в отдельных районах Англии и даже Швеции!

А можно ли вернуть человечеству Сахару в ее первозданном виде? На протяжении этой книги уже столько раз было говорено, что раньше Сахара когда-то была плодородной саванной, где люди пахали, пасли, ловили рыбу… Прелесть, что за местечко!

Вернуть человечеству Сахару – благородная задача. Ее теоретически решили два российских физика, занимающихся климатом – кандидат наук Евгений Демин и доктор наук Виктор Кушин. Они разработали технический проект рукотворного изменения климата в одной, отдельно взятой пустыне Сахара.

Для того, чтобы вылечить болезнь, нужно понять ее причину. В чем же причина излишней засушливости Сахары? Ученые ответили на этот вопрос так: причина засух – устойчивые антициклоны. Воздушные массы из холодных слоев тропосферы опускаются вниз и локально нагреваются – возникает малоподвижный антициклон. В условиях антициклона образования облаков не происходит, поэтому россияне так любят антициклоны: ясное небо и сияющее солнышко привлекают соотечественников больше, чем надоевшее свинцовое небо. А дождь, как известно, идет из тучек. Нет облаков – нет дождя, и ничто не препятствует солнцу прогревать Сахару. Температура все повышается и повышается. При этом путь пришлым муссонным облачкам, несущим дожди, блокирует своеобразный тепловой занавес… Аналогичная картина наблюдается и в других засушливых районах планеты – там тоже преобладают нисходящие потоки воздуха и относительно устойчивые антициклоны.

Замкнутый круг: нагрев образует тепловой барьер, который мешает прилететь тучкам, а без тучек ничто не мешает солнышку без конца прогревать и прогревать пустыню, образуя тепловой барьер. Исходя из этого, ясно: чтобы привести климат Сахары в норму, эту положительную обратную связь нужно разорвать. Нужно запустить дожди. Как это сделать? Ряд народов Центральной Америки и Экваториальной Африки давно обнаружили, что пожары в прериях и саваннах часто приводят к образованию дождевых облаков, и стали специально поджигать траву или кустарники, чтобы вызвать осадки. Иногда им это удавалось: крупные пожары создают восходящие воздушные потоки, противостоящие падающим потокам антициклона. Но в Сахаре такой метод не приемлем: там жечь нечего. Значит, здесь нужен принципиально иной подход.

Нам мешает устойчивый сухой антициклон? Значит, вместо антициклона нужно закрутить над Северной Африкой циклон! Как известно, циклон и влага – близнецы-братья. В природе циклон образуется, когда восходящие вихревые потоки влажного воздуха втягиваются в область пониженного атмосферного давления и, поднимаясь вверх, охлаждаются. Тогда возникают кучевые облака, выпадают осадки.

Во второй половине XX столетия появились технические устройства, создающие мощные вертикальные воздухопотоки – метеотроны. Грубо говоря, метеотрон – это огромная горелка, направленная в небо. Первые метеотроны были сконструированы еще в 1967 году. С их помощью ученые планировали провоцировать дожди для сельского хозяйства и изучали воздействие на атмосферу крупных пожаров. Метеотроны, кстати, проще всего делать из отработавших свой ресурс авиационных турбин.

Итак, ставим в Сахаре выработавшие свой ресурс турбореактивные авиадвигатели, направляем их в небо. А в турбины методом впрыска подаем воду. Температура газовых струй на выходе из сопла порядка 500–700°С, так что вода мгновенно испаряется, растворяясь в восходящем потоке.

Два вопроса:

1) Где взять воду в пустыне?

2) Как закрутить восходящие потоки, чтобы образовался антициклон?

Воды понадобится немало – нескольких кубометров в секунду. Есть три пути решения «водной проблемы»: использование опресненной морской воды (трубопровод от Средиземного моря); вода из артезианских скважин (гидрологи обнаружили под Сахарой огромный резервуар воды); трубопровод от ближайших рек – Нила и Нигера.

По второму вопросу еще проще. Если поставить метеотроны на подвижные платформы, которые перемещаются по круговой железной дороге диаметром 100–120 километров, и направить воздушные потоки под углом к горизонту, то образуются мощные вихревые воздухопотоки. Поднимаясь, влажный воздух достигает верхней границы тропосферы с отрицательными температурами, где влага конденсируется в водяные капли, часть из которых превращается в лед. Осадки в виде воды и льда выпадают, охлаждая воздух и орошая почву. Главное – запустить этот процесс, дальше он будет поддерживать сам себя уже без метеотронов. Возникновение небольшого циклона с осадками на площади 10–15 тысяч квадратных километров, словно кумулятивный заряд, способно пробить брешь в огромном антициклоне Сахары. Через эту брешь откроется путь для обильных муссонных дождей. В итоге через несколько лет человечество получает огромные пригодные для жилья площади. Ну, разве не красота?..

Если вас смущает, что проект слишком масштабен и потому дорог, успокою. Расчеты, проделанные авторами, показали, что для осуществления проекта нужно всего 0,1 % тех средств, которые были затрачены на операцию «Буря в пустыне» или войну с Ираком.

Авторы просчитали не только экономическую составляющую проекта, но и массу технических деталей. Для экономики топлива был придуман метод предподогрева воды – вода предварительно поступает в бассейны-накопители, где она отделяется от воздуха полиэтиленовой пленкой (чтобы не испарялась). Но пленка не препятствует нагреву воды, и та нагревается почти до температуры кипения. И уже горячей нагнетается в форсунки метеотронов. Отсюда экономия – не нужно будет тратить топливо, чтобы разогнать температуру воды от 30°С до 100°С. Дармовая рекуперация от внешнего источника…

Подтверждением того, что все задуманное может получиться, служит не так давно открытое явление – геолог Яницкий и геофизик Бородзич обнаружили возникновение локального циклона в центре обширного антициклона. Они наблюдали это явление в Западной Монголии. Позже подобная аномалия наблюдалась и на Кавказе. В обоих случаях сразу после возникновения внутри антициклона ядра циклона на землю пролились сильнейшие дожди.

То есть в природе такие процессы происходят. И задача человека – подстегнуть этот процесс в Сахаре, дать ему толчок. Любопытно, что гром и молнии начнутся раньше, чем дожди: при запуске процесса трение теплых влажных масс воздуха о сухие будет способствовать электризации, и наблюдатели увидят и услышат раскаты грома и треск молний над установкой! Небольших, правда…

Я не для того порадовал читателя всеми этими прожектами, чтобы читатель рухнул в кресло и мечтательно разулыбался, впечатленный размахом человеческого гения. Нет, не для того! Однако прежде, чем открыть свой тайный замысел, расскажу еще про пару масштабных климатических проектов… Наши кулибины вообще любят масштаб. И не только они, но и политики, к которым порой сквозь строй ученых референтов по странной случайности прорывается какой-нибудь сумасшедший изобретатель. И тогда политик, сын своего народа, падает в кожаное кресло и мечтательно улыбается… Помнится, в 1991 году в Белом доме я своими глазами видел один безумный проект трансконтинентальной сверхскоростной железнодорожной магистрали на магнитной подушке, проходящей по всей нашей тундре через Берингов пролив (по туннелю) на Аляску. А далее – через Канаду в США. Причем на титульном листе проекта была резолюция Председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова: «Прошу рассмотреть. По-моему, интересно».

Но не будем отвлекаться от климата… Во времена укромные, теперь почти былинные, когда народ трясло от великих свершений, а батальоны сталинских писателей, ежегодно выпускаемые строевым шагом из Литинститута, всячески поддерживали линию партии, талантливый совпис Казанцев накропал толстую книжку «Полярная мечта (Мол северный)» о том, как советские люди побеждают климат. Они строят на дне Северного Ледовитого океана супердамбу вдоль всего побережья Евразии (!), чтобы льды холодного океана не мешали плавать корабликам по Севморпути.

Я в детстве читал эту толстую фантастическую опупею, более похожую на производственный роман. И всем советую почитать, чтобы проникнуться духом времени. (А потом Солженицына – чтобы впечатление от времени было полным.)

Подобных планов было немало. Клименко рассказывал мне, как, будучи школьником, читал в детской энциклопедии 1959 года проект перегораживания Берингова пролива плотиной.

– Я до сих пор помню цветную картинку – летят самолеты, бегут поезда, статуя Ленина стоит у плотины, показывает пальцем в сторону Америки… А с юга планировалось качать к плотине огромными насосами теплую океанскую воду – устроить искусственно теплое течение. Была и другая идея – гнать гигантскими насосами теплые воды Атлантики вдоль наших северов – продлить Гольфстрим, чтобы растопить льды Северного Ледовитого, установить постоянное пароходное сообщение по Северному морскому пути, засеять Сибирь пшеницей… Был еще проект – уже более реальный – затопить Сибирь. Превратить часть сибирской равнины в рукотворное море, перегородив Енисей. Создание искусственного моря должно было смягчить климат в Сибири… был еще проект поворота северных рек Сибири на юг. Ну, это вы уже помните.

– Помню. Уже даже начали копать…

Вот к чему я веду, читатель, – ни одна страна мира не порождала столько фантастическо-гигантских проектов по изменению климата, как Россия. Отчего бы это?

Глава 3. Да все оттого же…

Лучшие умы России давно поняли: главная беда России – недостаток тепла и влаги. Менделеев, Обручев мечтали о модификации климата России. Эти мечты в XX веке, когда человек рождался, чтобы сказку сделать былью (или сесть в концлагерь), стали приобретать черты проектов…

В 1960-е годы Академия наук провела несколько международных конференций, посвященных проблеме искусственного изменения климата в России. Советская власть готова была вложить миллиарды, чтобы хоть чуть-чуть повысить среднегодовую температуру. Или хотя бы одну только влажность!.. И вот теперь, когда все происходит самой собой, бесплатно, наши экологисты рвут на себе волосы: ай, давайте вместе со всем цивилизованным миром бороться с глобальным потеплением!..

Зачем?

И – возвращаясь к ранее заданному вопросу – есть ли оно вообще, это глобальное потепление?.. А если есть, то когда сменится неизбежным и смертельным для цивилизации ледниковым периодом?

Отвечаю по порядку. Да, есть потепление. До сих пор многие ученые по инерции считают современным климат середины XX века. Но сегодня климат уже совсем другой! За полвека температура планеты поднялась на 0,5°С. Мы уже привыкли, что это очень много… Вспомните Овидия, его пронзительные стоны, раздававшиеся со стороны заледенелой Румынии. Ужас, что там творилось, правда? Так вот, климат овидиевской эпохи был точно таким же, как климат середины XX века. В эпоху Овидия и в эпоху Сталина на Земле было значительно холоднее, чем сегодня.

В прошлом веке (особенно в его начале) в марте-апреле в северных губерниях России не редкостью были морозы 35–40°С. Сейчас такое представить себе невозможно! Причем потепление происходило буквально у нас на глазах! Я сам помню, как в семидесятые годы в марте у нас были уроки физкультуры на лыжах. Сейчас в марте дети уже занимаются в зале. За последние 20 лет месяц март в Москве потеплел на 4 градуса. А за сто лет еще больше. Если среднезимняя температура Москвы в конце XIX столетия была минус 12°С, то среднезимняя 1990-х годов – минус 6°С. А в ближайшее столетие она еще на столько же повысится – среднезимняя температура в Москве будет в районе 0°С.

Откуда это известно? Из математической модели климата…

В мире не очень много изощренных моделей климата. Они есть только в развитых странах. Одна модель есть в Германии, одна в Англии, одна в Австралии, одна в Японии, одна в Китае, одна в Канаде и штук пять в США. Это так называемые модели общей циркуляции атмосферы и океана, которые с помощью системы дифференциальных уравнений одновременно описывают поведение атмосферы, океана, лесов… Во всем мире количество моделей можно пересчитать по пальцам. Их так мало, потому что они очень дороги – модель стоит 1–2 миллиарда долларов, и, как правило, одна страна больше одной модели себе позволить не может, а большинство стран их не имеют вообще. Только богатые США – приятное исключение.

Может возникнуть резонный вопрос: почему математическая модель стоит так дорого, ведь это всего-навсего программа для компьютера? А потому, что на обычном компьютере ее не просчитаешь. Здесь нужно использовать чрезвычайно дорогие суперкомпьютеры. Таких компьютеров в мире – считаные единицы. Они специально для того и делаются, чтобы климат и погоду считать, их основной заказчик – метеорологические и климатические организации, ну и оборонные ведомства, конечно.

Государства тратят на погодные расчеты столь большие суммы только потому, что прогнозы эти себя окупают. Скажем, американцы протянули по территории Аляски тысячекилометровый нефтепровод. И перед постройкой им нужен был прогноз поведения вечной мерзлоты в этом регионе в связи с глобальным потеплением – не будет ли подвижек грунта, не разорвет ли нитку. Неплохо бы также знать, как отразится изменение климата на вылове трески, экологическом туризме, частоте ураганов и штормов… От прогноза климата зависят цены на уголь, нефть, металл, электроэнергию, сроки сева, урожайность… Деньги зависят от климата! Поэтому прогноз климата так важен. И не только для американцев.

В России, разумеется, суперкомпьютеров никаких нет. Поэтому задачу климатических прогнозов Клименко нужно было решать обходным маневром. И она была решена. Причем решена лучше и точнее, чем за рубежом. Бедность порой помогает, заставляет включать мышление – здесь механизм тот же, что и при глобальных похолоданиях: дефицитность ресурса заставляет людей выкручиваться, мозгами раскидывать…

Все известные мировые модели климата, существующие за рубежом: а) чисто теоретические и б) учитывают, в основном, изменение только одного климатического фактора, который считается главным. Сейчас таковым признается повышение концентрации углекислого и других парниковых газов в атмосфере. Но ведь этот фактор – не единственный!

Клименко решил пойти другим путем, на первый взгляд, более сложным. Во-первых, его модель эмпирическая, то есть строится на базе опытных данных. Грубо говоря, коэффициенты в формулах не придуманы, а взяты из жизни. То есть теоретически они никак не объяснены, но зато подтверждены практикой. Во-вторых, это модель комплексная, она одновременно учитывает массу факторов – движение тяжелых планет, поведение Солнца, положение Земли на орбите, вулканическую активность, количество парниковых газов и пр. В лаборатории собрана уникальная база всех главных параметров, влияющих на климат.

Помню, однажды рассказывая мне про свою модель, Клименко достал несколько толстых талмудов в мягких обложках и бухнул на стол:

– Сбор данных требует огромных усилий. Каждый месяц я читаю по несколько вот таких книг, здесь информация по добыче нефти, газа, площади пахотных земель и болот, поголовью овец, производству сахарного тростника… Вы же помните, что овцы – один из основных поставщиков в атмосферу метана. А одна молекула метана вызывает парниковый эффект в двадцать раз сильнее, чем одна молекула пресловутого СО_2… Скота в мире – миллиарды голов. И его воздействие на атмосферу сравнимо с воздействием болот, которые также газят метаном. Вообще для корректных расчетов нужно учитывать сотни парамеров. Нужно сложить овец, коз, болота – сибирские, американские и африканские. Приплюсовать к ним наши худые трубопроводы с утечками метана, прибавить шахты, где этот метан без конца взрывается… Метан вообще коварная штука. Например, с углекислым газом проще, сейчас его основным поставщиком в атмосферу является сжигание органического топлива. То есть можно выделить один главный источник и с ним работать. А у метана – десяток источников, и каждый «весит» примерно 10 %. То есть ни одним пренебречь нельзя. И это только два газа! А вообще парниковых компонентов в атмосфере около тридцати! Фреон в холодильниках, производство пенополиуретановых упаковок – за всем нужно следить и вносить данные в модель при расчетах…

Несмотря на кажущуюся простоту объяснений, клименковская модель очень непроста математически. Ее отработка и накопление уникальной базы данных для расчетов заняли 12 лет. Разрабатывалась модель еще в те доисторические времена, когда на свете жили 286-е компьютеры (молодежь, конечно, не помнит). Так вот, 286-й компьютер считал первые варианты программы в течение нескольких суток. На пентиуме расчет одного варианта «от кнопки» занимает примерно час. «Расчет одного варианта» – это, например, прогноз климата зимних сезонов московского региона на несколько ближайших десятилетий.

Точность модели – удивительная. В 1994 году Клименко рискнул и впервые опубликовал прогноз климатических изменений до 2005 года. Для средних пяти– и десятилетних значений прогноз сбылся с точностью до 0,02°С, то есть с такой же точностью, с какой климатологи измеряют среднеглобальную и среднеполушарную температуру. И надо бы точнее, да некуда!.. С 1996 года в лаборатории сделали 12 успешных прогнозов на 12 сезонов – зима, весна, лето, осень – по Московскому региону.

С той же невероятной точностью – до одной сотой градуса – клименковцы предсказали среднепланетарный климат 1990-х годов. Их прогноз давал плюс 0,4 градуса от климатической нормы XX столетия, в то время как общепринятая точка зрения научного сообщества климатологов давала прогноз плюс 1–2 градуса от нормы. То есть мировые климатические модели, расчет которых происходит на суперкомпьютерах, ошиблись в 2–4 раза. Клименко на пентиуме попал.

Кстати говоря, сделать прогноз на будущее и подождать его осуществления – не единственный способ проверить модель на работоспособность. Можно ведь сделать и «прогноз на прошлое»! Просто запустить модель на ретропрогноз. И эту проверку модель тоже выдерживает, давая прекрасное совпадение с палеоклиматическими реконструкциями.

На сегодняшний день модель Клименко по точности предсказаний не имеет себе равных. А вот по влиятельности господин Клименко далеко уступает западным «модельерам», которые врут безбожно и пугают людей всемирным потопом. И этот парадокс можно понять, зная принципы финансирования и функционирования западной науки. Схема работает так…

Ученый делает сенсационное заявление. Сенсация – это новость. А новость, по всем медийным законам, не может быть хорошей. «Человеческая» и массовая психология устроены так, что с большим вниманием и интересом воспринимают плохие новости, чем хорошие. Разве можно назвать новостью сообщение о строительстве дома или о том, что сегодня никто не погиб на улицах? Разве можно назвать новостью репортаж о разрезании ленточек на открытии моста? Или о выпуске новой продукции на фабрике? Это не новость – это проплаченная джинса… Так вот, если ученый делает громкое алармистское заявление, его замечают и дают денег на исследования. А если ученый говорит, что ничего плохого не случится, то… что он, собственно, сказал? Кто даст ему деньги на исследования? Да и на что ему давать, если миру ничего не угрожает?

Каждый год в разных областях знания возникает множество самых разных гипотез. Пресса подхватывает те из них, которые: а) выглядят сенсационно и б) сродни общественным умонастроениям. Нынче в моде зелень и экология. При этом наука на Западе сидит на финансовой игле грантов. А гранты раздают далекие от науки люди, где-то что-то о чем-то слышавшие. Ученые-алармисты подпитывают новостями газеты. А газеты подпитывают ученых: почуяв, куда газетный ветер дует, десятки исследователей начинают писать заявки на гранты, максимально подгоняя их под «актуальные», то есть озвученные СМИ проблемы. И, разумеется, исследования «загрантованных» ученых вполне соответствуют ожиданиям и воззрениям грантодателей. Так миф начинает кормить и воспроизводить сам себя.

«Модельеры», с удовольствием рассчитывающие катастрофические прогнозы на своих суперкомпьютерах, периодически предрекают, что в течение ближайшего столетия глобальная температура возрастет аж на 5°С, что из-за этого случится всемирный потоп, что Гольфстрим повернет назад и Европа замерзнет…

– На Западе я работал с этими людьми в течение многих месяцев и даже лет в одном институте, в соседних комнатах, – жаловался Клименко. – Основная моя претензия к ним состоит в том, что они мало используют эмпирическую информацию, ребята очень увлечены тем, что насчитывают на своих моделях. Когда я начал говорить им о том, что их результаты просто не соответствуют данным инструментальных наблюдений, ответ меня просто шокировал. Мне сказали буквально следующее: «Тем хуже для наблюдений». Эти компьютерные «модельеры» климата – отдельная социальная группа, которая живет своей специфической жизнью, далекой от реальности…

Чем опасны «модельеры»? Своей влиятельностью. Именно эта влиятельность немало поспособствовала принятию Киотского протокола и Парижского соглашения, грозящего удавить экономику России. Причем эти документы – не первый и, наверное, не последний случай, когда алармисты на грантовой прикормке подвигают целые страны и континенты на принятие бессмысленных или попросту вредных решений.

И на этом, пожалуй, нужно остановиться подробнее. Уж простите меня за это отступление…

Глава-отступление без номера. Легенды и мифы нашего времени

Болезни бывают настоящие и мнимые, как, например, ложная беременность. А еще бывают болезни социально-психические. Я попробую привести несколько примеров подобных общественных расстройств, но при этом не беру на себя смелость утверждать их «ложность» или «истинность»: в конце концов, даже если проблема надуманная, общество от нее страдает по-настоящему. Кто-то страдает, а кто-то наживается…

«Проблема-2000»

Вспомнили? Да-да! Из-за того, что в давние времена первобытные компьютерщики год обозначали двумя цифрами, а новые программы делались на базе готовых блоков из старых программ, двузначный формат даты кочевал-кочевал в будущее и прикочевал к концу века. А в эту эпоху мир был уже насквозь компьютеризированным – транспортные, финансовые, жизнеобеспечивающие системы зависели от компьютеров, которые 1 января 2000 года должны были сойти с ума из-за «обнуления времени».

Самолеты повалятся. Освещение отключится. Поезда сойдут с рельсов. Реакторы на атомных станциях выйдут из-под контроля и пойдут вразнос. Ядерные боеголовки вырвутся на свободу. В больницах пациентам введут не то лекарство…

Так пророчили. Это снимали в голливудском кино. Про это писали в прессе. Директор Международного центра сотрудничества по «Проблеме-2000» Брюс Макконнелл в докладе Сенату США предсказывал, что следствием «Проблемы-2000» станет общий упадок в экономике.

Глава Национального управления железных дорог Франции Луи Галуа заявил, что они работают над решением ужасной проблемы с 1996 года, успешно освоили 300 000 000 франков, но никакой уверенности в благополучном исходе нет, поэтому в ночь на 1 января движение по всем железным дорогам Франции будет приостановлено.

Американские компьютерные компании потратили на решение «Проблемы-2000» несколько миллиардов бюджетных долларов и были в ужасе: разве могут такие мизерные суммы предотвратить национальную катастрофу?

Естественно, на угрозу мирозданию отреагировала и российская Дума. Наши депутаты всегда и на все реагируют одинаково – пишут законопроект. Всего за полгода депутатики состряпали и приняли закон о «Проблеме-2000». Спешность диктовалась срочностью: Родина в опасности! По счастью, президент закон отклонил. А то бы спасли Родину, с них станется…

Морок спал с приходом Нового года. Будто и не было. Ничто в этом мире не изменилось после боя курантов – поезда не сошли с рельсов, самолеты не упали, из кранов текла вода, электростанции давали бесперебойный ток…

Только некоторые деньги осели в некоторых карманах.

Озоновая дыра!

В 1969 году ученые впервые зафиксировали уменьшение озонового слоя над Северным полушарием. О том, что озоновый слой защищает нас от жесткого ультрафиолета, к тому времени уже знали и потому встревожились. Взялись за подсчеты. Оказалось, что с уменьшением озонового слоя на 1 % число больных раком кожи растет на 6 %. Ай, беда! За что же нам такое? Есть ли спасение?

По счастью, в 1973 году один немецкий (Крутцен) и два американских химика (Роуленд и Молина) обнаружили, что хлорфторуглеродные соединения (фреоны), столь широко используемые холодильной и прочей промышленностью, могут вступать в реакцию с озоном, разрушая его. Это правда. Но правда также и то, что озон – вещество очень активное и потому легко вступает в реакцию почти с чем угодно. Однако пресса, чуткая к сенсациям, тут же раструбила, что женщины, прыская из аэрозольных баллончиков, разрушают так нужный цивилизации озоновый слой. Виновник был найден и многократно уличен газетами! Немцу и американцам за такое чудесное открытие дали Нобелевскую премию. С этого момента откат назад стал невозможен.

Социалистические страны – Норвегия, Швеция и Финляндия, имманентно тяготеющие ко всему зеленому, феминистическому и эгалитарному, – предложили спасти планету от заразы, полностью запретив выпуск фреонов. Мир задумался – все-таки речь шла о полной перестройке химической промышленности. Но в 1985 году английские ученые весьма кстати открыли уменьшение концентрации озона и над Антарктидой. Тут же была принята Венская конвенция по охране озонового слоя и подписан знаменитый Монреальский протокол об ограничении производства фреонов.

В СССР тогда как раз начиналась перестройка. Красный медведь изо всех сил старался выглядеть как можно приличнее и цивилизованнее, посему наряжался в платьице горошком и танцевал «Калинку» на задних лапах. Союз брался сразу за все, лишь бы его похвалили – выводил войска в рекордно короткие сроки, сокращал вооружения. Что еще хотите? Бороться с фреонами? Да об чем базар!.. В 1988 году СССР подписал Монреальский протокол, пообещав цивилизованному человечеству в течение 10 лет сократить производство фреонов на 50 %. А в 1992 году обновленная, суверенная демократическая Россия в эйфории свободы подписала в Копенгагене еще более жесткую редакцию Монреальского протокола, по которой с 1 января 1996 года вводился полный запрет на производство фреонов (не выполнили, конечно, после чего прилюдно каялись перед всем миром, кося под юродивых). Кстати, пробуждающийся Китай ничего не подписывал: мол, вот когда наша экономика станет такой же крепкой, как в развитых странах, вот тогда и будем вместе бороться за всеобщее спасение. В конце концов, больше всего фреонов произвели США, а не Китай, вот пускай они и латают озоновые дыры, не перекладывая борьбу на плечи других, менее «виноватых».

Резонный вопрос: а почему именно США так яростно боролись с фреонами? Очень просто: Монреальский протокол был подписан только потому, что за него обеими руками проголосовал транснациональный химический монстр – концерн Дюпона.

Для справки. Крупнейшая в мире химическая корпорация «Дюпон де Немур» была создана в США в 1802 году выходцем из Франции по фамилии Дюпон. К моменту описываемых событий корпорации принадлежали 225 заводов на пяти континентах. В год в мире продавалось почти на 40 миллиардов долларов дюпоновской продукции. И около 2 миллиардов долларов ежегодно Дюпон вкладывал в научные разработки.

К середине 1980-х корпорация была крупнейшим в мире производителем фреонов, и, естественно, нападки на фреоны концерну не очень нравились. Поэтому Дюпоном были брошены гигантские суммы на разоблачение озоново-фреоновой теории. Но! Не дураки сидели в руководстве концерна. Одновременно гигантские суммы были брошены и на поиск заменителя фреона. На всякий случай. И счастье улыбнулось миллиардерам – заменитель фреону был найден. И запатентован. После чего не стало в мире большего защитника озонового слоя, чем концерн Дюпон! Имея монополию на заменители фреона, Дюпон стал руками политиков и зеленых бороться за запрещение фреонов по всему миру, стараясь посадить недоразвитые и прочие страны на свою химическую иглу. Так недоказанная научная теория позволила подсуетившимся миллиардерам крупно заработать на дураках – в одних только Соединенных Штатах за отказ от фреона потребители заплатили 220 миллиардов долларов.

А что же озоновый слой? Позже выяснилось, что озоновые дыры возникают, как правило, над зонами тектонических разломов. Все известные на сегодня озоновые аномалии, перенесенные с карт Центральной аэрологической обсерватории на карту геологических разломов, практически совпадают! Разрушение озона происходит из-за активной дегазации земной коры, которая выделяет водород и водородсодержащие газы. Они-то и разрушают озон. И сравнивать выброс фреонов из аэрозольных баллончиков и холодильников с природной дегазацией планеты просто смешно – Земля газит на много порядков больше, чем все химические концерны планеты.

Причем, что любопытно, периодическое истончение озонового слоя с последующим его утолщением – естественный для планеты процесс. Такой же естественный, как и колебание уровня Каспийского моря, с которым тоже советские люди пытались одно время зачем-то бороться… Озоновые дыры возникали на планете задолго до того, как на планете появились химические фабрики. Потому что степень дегазации земной коры находится в прямой зависимости от солнечной активности. Их кривые практически совпадают.

Человечество и его наука существует ничтожный отрезок времени по сравнению с историей планеты. И когда люди видят, что вчера измеренное ими значение вдруг начинает меняться, они часто не думают, что наблюдают естественный колебательный процесс, а начинают тупо паниковать, в ужасе размахивать руками и предпринимать гигантские усилия, чтобы «спасти природу», как это было с уровнем Каспия, – не ведая, что пытаются противостоять нормальному процессу дыхания планеты.

Атипичная пневмония, птичий грипп, свиной грипп, коровье бешенство, коронавирус

Помните все перечисленные страшилки, из коих самой свежей был, конечно же, ужасный ковид-19, который перепугал весь мир настолько, что десятки стран начали гробить собственные экономики локдаунами, даже не думая о том, что борьба с болезнью может унести больше жизней, чем сама болезнь?

А помните, как когда-то все боялись есть говядину, потому что «мозги превратятся в пену» из-за коровьего бешенства?

А помните, как в 2009 году перепуганная Германия закупила на деньги налогоплательщиков десятки миллионов доз вакцины от свиного гриппа? Эту вакцину в 2011 году пришлось утилизировать опять-таки за деньги налогоплательщиков – не нужна оказалась.

У меня тоже хорошая память!.. Я, например, никогда не забуду, как мне в одной из соцсетей скорбно и трагично жаловался один комментатор: температуры нет, но я уже покашливаю, и горло болит, анализ показал, что это ковид-19, я стал звонить в скорую, а все скорые заняты, в больницу не берут, что же делать?..

Вот это и есть паника в чистом, рафинированном виде. Кто раньше обращал внимание на кашель или боль в горле при отсутствии даже температуры? А тут перепуганный человек в больницу с этим собрался! Зачем? Чтобы подцепить там неизлечимую больничную инфекцию и околеть? Ведь как признавало руководство одной из ковидных больниц в Москве, львиная доля летальных исходов в их учреждении приключается от той самой больничной бактериальной инфекции, устойчивой ко всем известным антибиотикам.

Почему же столь ничтожная по своим последствиям болезнь, не идущая ни в какое сравнение ни с испанкой, ни тем более с чумой, ни даже с локальной смертностью в Москве от смога в жарком 2010 году, привела к такой панике? Смог 2010 года убил в столице намного больше людей, чем ковид 2020 года. Но никакой паники тогда не было. Гробов хватало, хоронить успевали. Уж что-что, а хоронить-то мы умеем, слава богу!

– Да что вы такое говорите! Никогда такого не было, чтобы медицина захлебывалась и не справлялась, а все койки были забиты болящими! – возмутятся любители ковид-19. – Разве обычный грипп когда-либо так перегружал медицину?!

Ну, вообще-то, да, перегружал!

В 2018 году больницы по всей территории Соединенных Штатов были заполнены до отказа больными гриппом. В Алабаме было объявлено чрезвычайное положение. Все плановые операции были отменены. В Калифорнии военные разворачивали палатки для гриппозников.

В том же году отделения интенсивной терапии в Милане были «полностью забиты» больными с осложнениями в связи с гриппом.

В декабре 2019 года Национальная служба здравоохранения Великобритании вводила в строй «чрезвычайные временные койки» в 52 % своих больниц. Причем большинство этих больниц все еще имели временные койки, действующие с прошлой зимней эпидемии гриппа! И эксперты службы писали отчеты, предупреждающие, что медицинская система находится под слишком большим давлением, чтобы справиться с сезонным гриппом.

В Испании грипп критически перегружает больницы практически каждый год, из-за чего еще в 2017 году испаноязычный ресурс Huffington Post задавался вопросом: «Почему грипп – это вечный коллапс в испанских больницах?» И вопрос был не праздным – в марте 2019 года испанские больницы были заполнены более чем на 200 %! Пациенты спали в коридорах. И в 2015 году они тоже спали в коридорах.

А если теперь обратить взор на знаменитую Ломбардию, перепугавшую гробами весь мир и самое себя, то Journal of the American Medical Association писал годом ранее, что реанимационные отделения Ломбардии «обычно работают на 85–90 % мощности в зимние месяцы». Реанимационные!

Но при всем при этом никакой паники не было. И ежедневных воплей о перегруженности медицинской системы, из-за которой нужно останавливать экономику и всю жизнь общества, тоже не было. А в 2020 году мир обуяла паника!

И цену этой паники мы можем прикинуть прямо в цифрах потерь на примере двух стран – паникующей и не паникующей…

Граждане моей страны помнят жесточайший полицейский локдаун весной 2020 года, когда за высунутый из дома нос штрафовали, когда были зачем-то закрыты даже парки, а в магазин нельзя было выйти дальше, чем на расстояние пистолетного выстрела. Людей заставляли носить маски и даже почему-то перчатки, как будто пальцем в перчатке нельзя почесать нос.

А с другой стороны была Швеция. Там не было никаких локдаунов, убийства экономики, карантинов, там работали рестораны, фитнес-центры, школы, никто не носил масок в магазинах, и жизнь шла свои чередом, без санитарного фашизма…

Ну и каковы же сравнительные итоги?

По опубликованным данным, сверхсмертность в России составила 18 %. А в Швеции – 8 %. «Лекарство» от болезни убило больше народу, чем сама болезнь.

Наконец, тем, кто любит говорить, что «сравнивать нужно только сравнимое», то есть скандинавские страны с ними же, дабы убедиться в провальной политике Швеции, приведшей к «многочисленным неоправданным жертвам», вот вам график смертности по скандинавским странам. Найдите катастрофические последствия ужасного ковида или хотя бы разницу в подходах между «ковид-диссидентной Швецией» и ее перепуганными соседями.

И вот в связи с такой любовью человечества к периодическим пугалкам, напоминающей любовь детей к страшным историям про черного-черного человека, хочу задать вопрос: а не является ли такой же страшилкой глобальное потепление, ведь наша планета знала периоды намного более теплые, нежели нынешнее глобальное потепление даже в его худших сценариях?!. И ничего, не только планета выжила, но и разумный вид смогла выносить.

Не убьет ли борьба с глобальным потеплением больше людей, нежели само потепление?

Глава 4. Всемирное беспотопье

– Температура подскочит на 5–6 градусов! Мир станет таким теплым, что исчезнут все полярные шапочки, растают ледники, затопит Европу, – кликушествуют в прессе одни модельеры климата.

– Да-да! Глобальное потепление – это ужасно опасно, – вторят им другие. – Оно приведет к страшному похолоданию, потому как тающие гренландские льды будут разжижать Гольфстрим, он потечет назад, Европа вымерзнет. Все очень плохо…

Знаете, в долгой климатической истории нашей планеты много было чего. Цвела теплынь, и наступали ледники, покрывая огромными полярными шапками до половины Евразии, росли и исчезали горы… Только одного никогда не было – чтобы Гольфстрим тек в другую сторону. Приостанавливался – это да, но про сей казус мы поговорим отдельно.

А теперь что касается Всемирного потопа… Берем первую попавшуюся заметку с характерным названием «Льды Арктики исчезают» и смотрим, как нас пугают в предвкушении грантов и бюджетных ассигнований:

«Ученые всего мира из экологической программы ООН бьют тревогу в связи с критической ситуацией в Арктике. Они предупреждают, что льды Арктики полностью растают уже через 60 лет. И тогда жизнь на Земле изменится до неузнаваемости. По мнению ученых, больше всего от таяния льдов пострадают северные провинции Канады, Аляска и Россия».

В заметке рассказывается, что над этим докладом, предупреждающим мир о великой опасности, работали 250 ученых и шесть международных организаций. Работа заняла четыре года. Деньги были успешно освоены, и вот вам, нате, получите фильм ужасов.

…Арктические льды тают. Уровень мирового океана растет. Человечество в панике убегает из прибрежных зон. Оставлены такие города, как Лондон, Санкт-Петербург, Марсель…

– Не читайте на ночь советских газет, – советовал профессор Преображенский доктору Борменталю.

– И алармистских научных исследований, – добавлю я. – А то станете такими же неврастениками, как Николя Солтман, руководитель программы климатических изменений Всемирного фонда дикой природы.

«Жизнь на Земле изменится до неузнаваемости с потерей ледяного одеяла на Северном полюсе и подъемом уровня морей, которые станут угрожать крупнейшим городам планеты, таким как Лондон», – пугает госпожа Солтман и требует срочно сокращать выбросы углекислого газа.

Надо же быть такой дурой…

Возьмите стакан, наполните его почти до краев водой, после чего аккуратно опустите в стакан кубики льда так, чтобы уровень воды сравнялся с краем стакана. Не хватит – долейте, чуть-чуть выплеснется – нестрашно.

Итак, мы имеет уровень мирового океана с арктическими льдами. На краю нашего стакана – Лондон. Поскольку в комнате тепло, лед начинает таять. Вопрос для пятиклассников – когда лед растает, уровень воды в стакане повысится? Польется она через край? Затопит Лондон?

Правильный ответ: нет. Уровень воды в стакане не изменится, из берегов она не выйдет. Да и с чего бы? Ведь лед-то в стакане (и Ледовитом океане) плавающий, он и так погружен в воду! Так какая разница, эта вода плавает в океане в жидком виде или в твердом?

Интересно, Николя Солтман когда-нибудь виски со льдом пила? Допустим, нет. А другие «ученые», которые говорят то же самое?..

Есть, правда, нюанс: лед погружен в воду на 90 %, а небольшой кусочек торчит. Ну, может быть, хоть за счет этого «лишнего» кусочка кого-нибудь затопит?.. Нет. Потому что плотность льда ниже плотности воды. Когда лед растает, его объем уменьшится как раз на эту торчащую из воды часть.

Алармисты правы в одном: ледовитость северных морей действительно падает. Так что в течение сотни лет Ледовитый океан перестанет быть таковым, оставшись просто Северным.

Да, белым медведям будет хуже. Они, возможно, даже вымрут, если не смогут приспособиться. Но в истории планеты вымирание одних видов и заполнение освободившейся экологической ниши другими видами – нормальное явление. И хочу спросить защитников природы: почему приходящие виды имеют меньше прав на жизнь, чем уходящие?

Исчезнут белые медведи? Да хрен с ними! Нам вполне хватит коричневых…

Но вернемся к потопу. Какие же тающие льды действительно могут поднять уровень Мирового океана?

Те, которые лежат на земле.

Помимо плавающих льдов Северного полюса, есть еще Гренландия, Антарктида и горные ледники – там лед не плавающий. Там он честно лежит на суше, а если растает, честно стечет в Мировой океан. Ну, мелкие горные ледники можно смело отбросить: в них сосредоточен всего один процент ледниковой воды. А 99 % континентальных льдов депонировано всего в двух ледовых щитах – 90 % в Антарктическом и 9 % в Гренландском. Да, от Гренландии периодически отрываются куски ледников, которые расползаются айсбергами по Северной Атлантике. Но они и раньше расползались, и даже топили отдельные титаники. Нормальное явление. Ледники и должны сползать в море.

Каждый день 20 миллионов тонн льда сползает только с одного из ледников Гренландии у Якобсхавна и уплывает в океан. Это продолжается тысячи лет. Люди бегали в шкурах, изобретали железо, строили «Титаник», а лед сползал и сползал… А потом в один прекрасный день в Гренландию приезжает на экскурсию какой-нибудь принц Монако или великая актриса – защитница животных в искусственной шубе. Они ахают и делают громкое заявление перед журналистами о том, что нужно срочно остановить глобальное потепление: смотрите, что творится!

Могут ли растаять ледовые шапки Гренландии и Антарктиды? Все не могут. Для справки паникующим экологам: лед тает при температуре выше 0°С. Среднелетняя температура в Гренландии и Антарктиде примерно –15°С. За последние полвека над Антарктидой температура выросла на 2,5°С. По самым катастрофическим (и столь же катастрофически неправильным) прогнозам температура в результате глобального потепления вырастет еще на 5 градусов.

– 15°С + 5°С = –10°С.

Минус десять градусов! Далеко до таяния, не правда ли?

Так что все льды планеты не растают, да в истории нашей планеты, знавшей очень теплые периоды, гораздо теплее нынешнего, такого и не случалось никогда. Однако подробнее мы про потоп и таяние этих шапок поговорим в конце, потому что за 15 лет, прошедших после первого издания книги, появились новые данные.

А сейчас скажем лишь, что толстенные ледовые щиты Гренландии и Антарктиды обладают колоссальной тепловой инерцией. И это естественно: толщина Гренландского ледового щита в его центре – около 3 км, толщина Антарктического ледового щита – более 4 км. Тепловой сигнал на такую глубину идет шесть тысяч лет. Ложе этих щитов еще «не знает» о том, что на земле были Юлий Цезарь или египетские фараоны: тепловая волна той эпохи еще не дошла до их основания. Иными словами, даже если температура на планете повысится на 30 градусов, нужно будет, чтобы она продержалась хотя бы пару тысяч лет для того, чтобы Гренландский и Антарктический щиты полностью растаяли.

На этом общепланетарное затопление пока оставим. А скажем лучше пару слов о том порыве, в котором сплотился почти весь цивилизованный мир в борьбе с глобальным потеплением. Особо активно на этом фронте бесчинствует Европа.

Как-то морозной зимой я поехал в Европу покататься на лыжах. Зима была морозной не только в России. Вся Европа стонала от обильных снегопадов и холодов. Но, несмотря на эти стоны, Европа все-таки осталась Европой… А надо сказать, я был даже не в «настоящей Европе», а в восточной, то есть максимально приближенной к России – в Болгарии. Вы ведь помните, что в Европе чем восточнее, тем холоднее?.. Малость покатавшись на лыжах, мы взяли машину напрокат и помчались осматривать окрестности. Заехали на страусиную ферму, посмотрели страусов в загонах, потом подошли к соседнему вольеру. В нем бродили олени. Чудо, что за пупсики! Они столпились у оградки в ожидании, когда добрый дядя из России даст им немного хавчика. Добрый дядя со слезой умиления нагнулся, сорвал свежей травки и просунул через прутья ограды. Олешки начали методично пережевывать пищу. Я нагнулся за следующей порцией и вдруг осознал происходящее. В середине января я рву свежевыросшую траву! Вот что такое Европа…

Нам бы такой климат.

Впрочем, кажется, дело в этом смысле налаживается и в России. И все благодаря глобальному потеплению. Однажды сотрудники московского ботанического сада обнаружили в Москве абрикосовые деревья. Первое деревце было обнаружено в районе Перервы в начале 90-х годов. Увидев этакое чудо, ботаники глазам своим не поверили – не было такого никогда! «Наверное, здесь какой-то особый микроклимат – излучина реки, теплотрасса…» – решили они, списав это на случайность.

Но это была не случайность. Теперь веселые желтенькие абрикосы зреют во многих местах столицы. Их даже стали сажать в Подмосковье дачники. Появились в Москве и персики. Первое персиковое дерево было обнаружено в Текстильщиках, второе – около завода «Серп и молот». Проба, снятая учеными с деревьев, показала, что в Текстильщиках персики урождаются сухими и несладкими, а на «Серпе…» – сладкими и сочными.

Естественно, никто эти деревья специально не сажал, просто шел человек по улице, ел персик, бросил косточку. Или в электричке ехал, плевал в окошко. В районе железной дороги, бегущей от Ярославского вокзала, кто-то очень удачно плюнул виноградом сорта «изабелла». Теперь там выросла виноградная лоза. Летнего тепла московской лозе пока еще не хватает, чтобы давать ягоды, но цветет она уже вполне по-южному. А еще в районе Бирюлево-товарное ученые нашли целые заросли айвы.

Причина происходящего ясна – глобальное потепление. Еще три десятка лет тому назад ни одно южное дерево в Москве не выживало – вымерзали зимой. А теперь, когда зимы в Центральной России стали мягкими и влажными, выживают!

Плохо ли это?

Две главнейшие российские беды – не дураки и дороги (это производное), а холода и низкая увлажненность – кажется, начинают отступать. Не нужно больше перегораживать Енисей и разливать рукотворные моря по всей Сибири, не нужно тащить насосами уже изрядно охладевший Гольфстрим по Белому морю, не нужно строить Мол Северный по проекту писателя Казанцева… Нужно просто открыть рот и поглощать сыплющуюся с неба манну.

28 июля 1601 года «на Москве среди лета выпал снег великий и мороз был, в санях ездили», а страна едва не вымерла от голода («неведомо колико погребеше христолюбцы гладных»)…

В июле 2005 года московские дачники закупают банки в расчете на урожай абрикосов. Что вам больше нравится?

Россия – страна перманентных климатических катастроф: из последней тысячи лет в России 433 года было неурожайных… Вы все еще хотите бороться с глобальным потеплением?

Глава 5. Все на борьбу с утеплением!

Пиар-проект «Глобальное потепление! Кошмар, кошмар!» раскручивался по тем же схемам, что и прочие алармистские проекты – «Проблема-2000», «Озоновый слой губят фреоны»… Сенсационное выступление прессы со ссылками на ученых – обеспокоенность общественности – выделение денег – оправдание освоенных средств новыми громкими заявлениями – паника – принятие международных решений – новые деньги.

Твердо заучив по газетам, что парниковые газы способствуют потеплению, политики ряда стран придумали простой рецепт борьбы с потеплением – нужно меньше парниковых газов выделять в атмосферу. А кто у нас газы выделяет? Промышленность. Энергетика. Тут же сочинили международное соглашение, по которому развитые страны добровольно соглашались ограничить выброс парниковых газов – прежде всего СО_2. То есть удушать собственную промышленность и энергетику.

В декабре 1997 года в японском городе Киото на волне страхов этот документ был рядом стран подписан. Среди этих интеллигентных подписантов социал-демократического розлива сидел и один бурый медведь – Россия. Как вы помните, Россия тогда находилась в том угрюмом положении, похожем на похмельное, когда она подмахивала любые подобные документы, не задумываясь – только за то, что ее в таком состоянии посадили за стол с приличными людьми. Фреоновое соглашение когда-то подписала, не задумываясь о своей химической промышленности. Теперь вот подмахнула удушение не только химической, но и всей промышленности. А до кучи еще и энергетики.

Россия (в лице Путина) некогда взяла и ратифицировала подписанный в похмельном состоянии Киотский протокол (несмотря на то, что экс-советник президента Илларионов предупреждал президента об опасности этого шага). А затем в 2019 году ратифицировала Парижское соглашение по климату, которое является продолжением Киотского безумства.

Зелено-либерал-политкорректная европейская общественность оказалась настолько запугана кликушеством подогретых на общественные же деньги «ученых», что теперь всякое погодное лыко приплетает в климатическую строку. Любое крупное наводнение, лавину, жару в Европе, обильный снегопад, лишний тайфун – все списывают на глобальное потепление. Хотя в подавляющем большинстве случаев дело не в следствиях глобального потепления, а в обычной погодной флуктуации. «Дерьмо случается», – как сказал один из голливудских героев.

Подобные погодные (не климатические) аномалии известны, они зафиксированы в длинных климатических рядах… Длинные климатические ряды – это те, что превосходят период современных инструментальных наблюдений. Вообще метеорологических станций, имеющих двухсотлетний и более ряд наблюдений, всего 40 штук на всей планете! Так что инструментальная метеорология практически ничего не знает о событиях, происходивших на большей части Земли даже сотню лет назад. Поэтому выражения телевизионных метеорологов «небывалое наводнение», «небывалая засуха», «небывалый снегопад» просто неверны. Все это было, и было в гораздо больших масштабах. Нужно просто обращаться за справками не к метеорологам, а к палеоклиматологам.

На самом деле погодные катаклизмы – такая же норма, как и обычные условия, просто экстремумы бывают реже. Подсчитано, что общий годовой ущерб от всех природных катастроф (куда входят землетрясения, наводнения, ураганы, извержения) в 2020 году составил 268 миллиардов долларов или 0,32 % мирового ВНП. А рекорд был в 2011 году – 537 миллиардов или 0,73 % мирового ВНП.

То есть роста ущерба мы не наблюдаем, а наблюдается рост сообщений о катаклизмах в СМИ. Но возрастает число сообщений не потому, что увеличивается число катастроф, а из-за того, что растет численность населения, становится больше строений, дорог, линий электропередач… Ну, и наверняка интерес подстегивает паника, связанная с глобальным потеплением. Если на какое-то явление, например на сезонный грипп, обращать особое внимание и каждый день писать о жертвах гриппа и коллапсе медицинской системы, у людей сложится впечатление, что на человечество напала ужасная чума и других дел, кроме борьбы с ней, у него больше нету.

Любопытно, что главным закоперщиком в борьбе против глобального потепления является Германия. На первый взгляд, это странно, ведь Германия – мощная индустриальная страна. Металлургия, Рурский бассейн, развитая промышленность… С другой стороны, ничего странного в этом нет. Немцы – педантичный народ, помешанный на чистоте, а Германия всегда страдала от промышленных загрязнений, причем не только своих. Дело в том, что в Европе преимущественное направление ветров – западное. Все, что выбрасывается промышленностью в Англии и Франции, выпадает в Германии, и почти никогда наоборот. Поэтому именно в Германии были большие проблемы с кислотными дождями, выбросами серы… Соответственно, нечего удивляться, что именно Германия вырастила целое поколение экологических борцов, которые, конечно, не могли пропустить такую новомодную новинку, как глобальное потепление и борьба против выбросов парниковых газов.

В конце 1980-х годов в Германии нашлась пара десятков недостаточно хорошо образованных ученых, которые вошли в созданную германским бундестагом комиссию и легко убедили совсем необразованных депутатов, что человечество ждет глобальная экологическая катастрофа, если не принять немедленных мер по снижению парниковых выбросов. Немцы даже взяли на себя повышенные обязательства – на 5 % снизить эмиссию. Германии, правда, легко было выполнить эти обязательства: после присоединения ГДР западные немцы закрыли в Восточной Германии массу нерентабельных предприятий. А промышленность ГДР работала в основном на бурых углях, которые дают много выбросов.

Однако справедливость требует отметить, что Германия сдалась сумасшедшим не сразу. Там, было дело, поднимала голову оппозиция киотским решениям в лице промышленников, среди которых первую скрипку играл Германский союз производителей угля. Производители и потребители угля вовсе не в восторге, что нужно снижать выбросы, потому что у угля наивысший коэффициент эмиссии углерода в атмосферу – при его сжигании выделяется почти вдвое больше СО_2, чем при сжигании такого же количества газа, например. Поэтому угольное лобби финансово поддерживало те климатические исследования, которые подтверждают, что выбросы парниковых газов снижать не нужно (правда, сейчас угольщиков задавили, и шахты в Европе закрываются).

Ученые что проститутки – за что им заплатишь, то они тебе и скажут. Если ученый работает для угольного лобби, он будет доказывать, что выбросы сокращать не нужно. Если же ученый работает для атомного лобби, он будет доказывать, что выбросы сокращать нужно, потому что АЭС никаких выбросов практически не дают и рады завалить конкурентов в лице теплоэлектростанций… Поэтому работать ученому надо так, как трудится Клименко в своей лаборатории – для интереса…

Есть страшное подозрение, что в России ратификации Киотского протокола весьма поспособствовала любовь соотечественников к халяве. Дело в том, что по протоколу каждой стране положены свои квоты выброса парниковых газов. Страны, которые недоиспользуют своих квот на выбросы, теоретически могут эти «недовыбросы» продавать странам с развитой экономикой, то есть тем, кто работает и «перевыбрасывает». Парадокс: тот, кто не работает, может получать деньги с того, кто работает. Это же вековая мечта русского Емели – ни черта не делать, лежать на печи, и чтоб тебе за это платили!

Понятно, что ничего из этого не вышло, даже если подобный план и был у кого-то в голове. Действительно, когда-то у нас были недовыбросы. Потому что при распределении квот за точку отсчета был принят 1990 год – год относительного благополучия нашей экономики и энергетики, когда страна находилась практически на пике выбросов, поскольку выпускала очень много танков, шагающих экскаваторов и чугунных чушек на душу населения. Потом, как известно, производство упало. И за счет этого мы какое-то время могли, сидя на первой парте, гордиться своими примерными оценками за экологическое поведение. Мы были чемпионами по сокращению! Почти уже не дышали!.. А затем производство постепенно начало восстанавливаться, и мы постепенно переселились с первой парты на «камчатку».

В то время как все остальные «ученики» выбросы сокращают, мы их наращиваем, и у нас нет никаких планов по сокращению. Поэтому теперь наша главная задача – доказать, что иначе мы не можем. Как Россия пытается это сделать, мы увидим в дальнейшем, а пока скажем, что изрядная доля правды в этом утверждении есть, мы ведь действительно самая холодная страна мира! И потому из 1 миллиарда тонн условного топлива затрачиваемой страной энергии примерно 320 миллионов т.у.т. тратим на отопление. Это много! Это 32 % всей потребляемой энергии, в то время как в среднем мир тратит на отопление лишь четверть затрачиваемой энергии – 25 %.

Любопытно также, что Россия, имея менее 2 % населения планеты, тратит на отопление более 6 % от всего мирового топлива, идущего на чистый обогрев. (А в целом на обогрев земляне тратят 5,5 млрд т.у.т. в год.)

Еще любопытнее вообще посмотреть на те страны, в которых люди вынуждены отапливаться. Как вы думаете, где пройдет на карте «линия отсечки», выше которой люди тратят на отопление больше, чем на кондиционирование? Как ни удивительно, пройдет она по 30 градусам северной широты. Иными словами, в Афганистане, Ливане, Сирии, в Северной Индии, а также в Иране, где зимой растут арбузы, на отопление тратится больше энергии, чем на кондиционирование. И только всякие кувейты и эмираты тратят на кондиционеры больше, чем на отопление.

Ну, и раз уж мы заговорили об отоплении, еще одна цифра, которая полновесной гирькой ляжет на чашу весов в пользу глобального потепления для России – каждый градус зимнего потепления экономит для нашей страны 1 триллион рублей на топливе для обогрева. Теплая зима – это плюс триллион рублей в казну.

Наши тающие на глазах запасы природного газа частично будут скомпенсированы потеплением. Помните, у нас все ругали безумные траты на сочинскую Олимпиаду 2014? При этом зима 2013/14 года была очень теплой. И вы знаете, сколько топлива сэкономила из-за этого Россия? Примерно 120 миллионов тонн, что в переводе на газ эквивалентно 80 млрд кубометров газа – почти половине нашего годового экспорта! В деньгах это три сочинские олимпиады.

Повторю вопрос: вы еще хотите бороться против глобального потепления?

Вопрос был риторическим: мы уже убедились, что глобальное потепление ничего, кроме пользы, России не приносит (о Санкт-Петербурге, который утонет, поговорим отдельно позже, чтобы сейчас не огорчаться из-за ерунды). То есть ратификация Парижских соглашений вредна в первую очередь для нашей страны. И бесполезна для мира.

Когда-то такие быстроразвивающиеся страны, как Индия и Китай, отказались подписать Киотский протокол о снижении выбросов. Они рассуждали вполне здраво: «Западные страны понавыбрасывали столько парниковых газов, что теперь даже климат на планете, говорят, меняется! Но именно на этом они и стали развитыми странами. Так дайте же теперь и нам стать развитыми! Вот когда мы станем развитыми, как вы, тогда и будем вместе сокращать выбросы. А то ВЫ испортили климат и атмосферу, а теперь хотите, чтобы МЫ сокращали выбросы. Идите в жопу…»

Посыл логичный, согласитесь. Был. А сейчас и Индия, и Китай подписали так называемые Парижские соглашения, которые пришли на смену Киотскому протоколу. Выкрутили ребятам руки!

Почему я назвал усилия всего мира по борьбе с теплом и высокими урожаями бесполезными? Потому что в их основе лежат ошибочные научные прогнозы. Не потенциально ошибочные, как вы, быть может, подумали, а УЖЕ доказавшие свою ошибочность.

В основе панических киотских решений некогда лежала версия катастрофического повышения среднегодовой температуры планеты на 5–7 градусов. Что такое 5–7 градусов? Для сравнения: повышение температуры от низшей точки Малого ледникового периода (конец XIX века) до самой теплой декады последнего тысячелетия (1990-е годы) составило всего 0,7 градуса. Представить себе повышение температуры в десять раз большее можно только в горячечном бреду. Впрочем, это эмоции. А факты таковы…

В соответствии с расчетами «модельеров» от начала индустриальной эпохи до начала XXI века земной шар должен был нагреться на 3,3°С. А он за это время нагрелся всего на 0,6°С. Ошиблись почти в пять раз! И никто пулю в лоб не пустил. Напротив, продолжают есть бутерброды с семгой и пугать налогоплательщиков за их же деньги…

Сейчас задачей-максимум Парижского соглашения по климату является сдерживание повышения среднеглобальной температуры на отметке в 1,5 градуса от условной доиндустриальной нормы, а программой-минимум – не допустить превышения в 2 градуса. Но «плюс полтора» градуса мы получим при любых раскладах, как теперь ни старайся душить промышленность, а «двоечку» нам не дадут превысить те вновь открывшиеся обстоятельства, о которых пойдет речь в конце книги. Они не слишком веселые…

– А вообще эти самые парниковые газы как-то влияют на глобальное потепление? – может спросить вконец замороченный читатель. – Потому как я читал где-то, что не влияют…

Действительно, есть версия, что не влияют. Если посмотреть на графики глобальных потеплений за последние несколько сотен тысяч лет и наложить их на графики содержания СО_2 в атмосфере, можно увидеть, что они прекрасно коррелируют.

Тщательное изучение вопроса показывает: содержание углекислого газа в атмосфере повышается ПОСЛЕ того, как начинает расти глобальная температура. То есть повышение содержания СО_2 является не причиной, а следствием глобального потепления. Откуда он берется? А из океанов. Известно же, что растворимость газов в воде снижается при повышении температуры. Точно так же газят и океаны при глобальном потеплении. Соответственно, в атмосфере повышается содержание СО_2.

Однако не все так просто! Повышенное содержание парниковых газов может быть не только следствием, но и причиной повышения температуры, потому что парникового эффекта пока еще никто не отменял. А за последние 200 лет состав земной атмосферы изменился весьма существенно. В конце XVIII века – в самом начале индустриальной революции – содержание углекислого газа в атмосфере составляло 280 объемных частей на миллион, а сейчас оно составляет 380. Рост – на 35 %. Еще значительнее изменилось содержание метана – оно выросло втрое, то есть на 200 %. А одна молекула метана вызывает парниковый эффект в 20 раз больший, чем одна молекула углекислого газа.

Верхняя кривая здесь – изменение содержания углекислоты в атмосфере, нижняя – метана. Средняя – температура. Один в один, правда? Вот только что причина, а что следствие?

Подобного содержания углекислого газа атмосфера не знала уже несколько миллионов лет. Такие концентрации СО_2 отмечались в мезозое, когда планета буквально кишела жизнью. Собственно говоря, сжигая уголь и нефть, человек возвращает в атмосферу накопленный в ископаемой растительности углерод.

И вот вам результат… Среднегодовая температура в Москве в 1901–1930 годах была +3,8°С, а в период 1971–2000 годов она составила уже +5,3°С. Почувствуйте разницу! Напомним факт, который уже один раз приводили. При Николае I в России началось издание «Журнала Министерства внутренних дел», из него можно узнать, что в начале XX века в Москве в июне (!) валил снег – и это не было каким-то исключительным случаем. Июньский снег выпадал даже в Киевской губернии.

Холодная зима – больше снега на дорогах… Одна только Москва тратит на уборку снега до 3 миллиардов рублей. А по стране сколько? Бог весть, нет таких данных. Зато есть данные по Северной Канаде – там на уборку снега тратится до 8 миллиардов долларов ежегодно.

Но главное, конечно, не снег. Главное – сам холод. Про экономию топлива на отопление мы уже говорили выше, радуя соотечественников триллионными суммами экономии. Но ведь это еще не все!

Потребление топлива закладывается в производство любой продукции. Например, того же металла, который не зря называют хлебом промышленности. И этого металла в холодном климате требуется больше, чем в теплом, потому что сталь имеет свойство охрупчиваться на морозе, значит, нужно утолщать конструкции, тратить больше металла и топлива на его производство. Это во-первых. А во-вторых, на металлургических заводах России чуть ли не 10 % энергии расходуется на отогрев вагонов с углем, смерзшимся при транспортировке. Вы представляете, что такое вагон с углем, который протащили через полстраны? Монолит! Его отогревают горячим паром. Для этого нужно вскипятить тонны и тонны воды, которая весьма теплоемкая. В общем, куда ни кинь – всюду полная задница. Морозы – не нужны!

Помните, я писал, что для повышения уровня жизни россиян до уровня развитых стран нужно вдвое увеличить душевое энергопотребление, и это равносильно открытию второго такого же нефтегазового бассейна, как Западносибирский. Но у нас же нет второй Сибири.

Теперь есть!

И все это богатство нам валится просто с неба в виде халявного потепления. А мы подписываем решения о борьбе с парниковыми газами, чтобы вместе со всем цивилизованным миром отважно бороться с повышением уровня жизни россиян.

Ах, господа и дамы, давайте дружно бороться с парниковыми газами!.. Ведь углекислоты в атмосфере стало больше в полтора раза!.. Да, это правда. Но это приятная правда. Знаете ли вы, что последний раз такое высокое содержание углекислоты в атмосфере наблюдалось 3 миллиона лет назад? И тогда планета выглядела совсем по-другому! Не было льдов в Северном Ледовитом океане. Не было никакой тундры, а африканские носороги и львы водились в Северном Причерноморье, на территории нынешней России. Худо ли?..

Еще у нашего правительства есть смутная надежда, что с таянием льдов в Северном Ледовитом океане мы откроем Северный морской путь и составим конкуренцию Суэцкому каналу, потому что расстояние от Лондона до Иокогамы через Суэцкий канал – 21 тысяча километров, а через Севморпуть – всего 14 тысяч. Но о том, станет ли Россия транспортным мостом между Европой и Азией, превратится ли она по-настоящему в океанскую (а не морскую) державу, мы поговорим позже за рюмкой коньяка…

России океана всегда не хватало! Всю жизнь Россия имела выход только во внутренние моря – Балтийское, Черное, Японское. Все наши выходы в океаны осуществляются только через чужие проливы и могут быть легко перекрыты, как это не раз уже бывало. И в Первую мировую войну Россия ввязалась, по сути, с дальним прицелом на эти треклятые проливы. И Сталин на них пасть разевал… И в Тихий океан мы выходим из внутреннего Японского моря. И на Балтике, чтобы в Атлантику выйти, нам нужно через датские проливы проситься. Единственный доступный нам напрямую океан – это практически бесполезный сейчас для судоходства Северный Ледовитый…

Сразу спойлер: океанской державой Россия станет, без вопросов, но Северным морским путем все равно никто пользоваться не будет, не сможем мы на этом зарабатывать. Зато речная навигация на юге России в связи с глобальным потеплением окажется круглогодичной, а в центральном районе страны будет прерываться всего на несколько недель в год.

Так как, будем бороться с потеплением, в третий раз спрашиваю?

Глава 6. «Что же будет на Земле через сто ближайших лет…»

Если отвлечься от катастрофических прогнозов «модельеров», которые угрожают повышением среднеглобальной температуры на 5°С… Если забыть про эти высосанные из пальца пугалки, которые УЖЕ не оправдываются, и обратиться к модели, вполне доказавшей свою адекватность и предсказательную силу, то что же мы получим?

Да, собственно, вот что.

История и прогноз колебаний среднегодовой температуры на территории Русской равнины с учетом и без учета влияния антропогенного фактора. 1 – среднегодовая температура для центра Русской равнины. 2 – прогноз без учета антропогенного фактора (естественный ход температур); 3 – прогноз с учетом антропогенного фактора

Три кривые. Одна является историей температуры в прошлом, две другие – в будущем. Две последние были получены следующим способом: с 1875 года (начало промышленной эры) математическая модель Клименко была запущена в будущее в двух вариантах – с учетом антропогенного фактора и без него. То есть: что было бы, если бы не произошла промышленная революция и человечество осталось жить в лоне пасторальной цивилизации. И что будет теперь.

Кривые 2 и 3, как видите, кардинально расходятся. Судьба человечества была бы печальна без промышленной революции: если бы люди не понастроили заводов и электростанций, не сожгли столько полезных ископаемых и не подняли тем самым содержание парниковых газов, то уже с 1980-х годов XX века планета начала бы сваливаться в ледниковый период. Со всеми вытекающими отсюда смертельными для цивилизации последствиями (напомню, что во время последнего ледникового периода на территории Русской равнины лежал слой льда толщиной в 200 метров). «Нагазировав» атмосферу углекислотой и метаном, человечество дало толчок к разогреву планеты. То есть к спасению.

Уже сейчас климат теплее, чем в любой момент времени за последние 6 тысяч лет. По прогнозу, удвоение концентрации парниковых газов на Земле наступит во второй половине XXI столетия и дальше в силу определенных геофизических причин начнет медленно снижаться. Максимальное повышение среднеглобальной температуры по сравнению с доиндустриальной эпохой составит примерно 2°С. Причем с учетом термической инерции это повышение будет достигнуто только к концу XXII столетия. Что хорошо видно на следующем графике.

Сценарии повышения среднеглобальной температуры в XXI–XXII столетиях. 1 – базовый (наиболее вероятный); 2 – то же, но с интенсивным восстановлением лесов; 3 – контроль за выбросами углерода, но при этом с уничтожением тропических лесов; 4 – инструментальные данные

Нам страшно повезло: Россия является центром глобального потепления, то есть в ней потепление имеет свойство усиливаться – два градуса повышения глобальной температуры обернутся в России 4–5 градусами, а кое-где и 10! Причем максимальное потепление «упадет» именно туда, где оно более всего необходимо – в Сибирь. Лето не сделается более жарким, но зато оно будет начинаться на месяц раньше, а заканчиваться позже. Основное потепление придется на главную нашу беду – зиму. Это удача. Второй удачей является рост увлажненности, который повышает урожайность. Конечно, некоторые районы Евразии будут страдать от засух – Южная Сибирь, Северный Кавказ, часть Центральной России. Украину основательно засушит, кстати… Но на 90 % территории России будет все-таки влажнее! Кроме того, потепление отодвинет зону рентабельного сельского хозяйства на несколько сотен километров к северу. На несколько недель раньше сдвинутся сроки сева, и это даст время для лучшего возделывания пашни.

Кстати, о винограде, который в Москве уже цветет, но пока не вызревает. Ботаники говорят, что ему не хватает всего пары градусов тепла для завязывания плодов. Так что через двести лет, глядишь, московские виноделы будут поставлять в Сибирь вино. А в Причерноморье, даст бог, начнут расти оливы. Это не значит, что в Москве случатся субтропики, нет, такой лафы нам, к сожалению, не обещают. Если сейчас средняя температура в Москве зимой минус восемь, то будет минус четыре. Пугаться этого не стоит: виноградная лоза может выдержать кратковременные морозы до –20°C. Главное, чтобы при созревании среднесуточный минимум температуры не опускался ниже 10°С тепла.

Справедливость требует сказать, что даже через 200 лет для виноградной лозы под Москвой будет достаточно прохладно, а в этих условиях синтез сахара в ягодах замедляется. Это значит, что московские вина будут не слишком хороши.

Самая высокая скорость потепления станет наблюдаться в ближайшие 50 лет – за эти полвека температура повысится примерно на столько же, на сколько она повысилась за предыдущие 120 лет. Затем скорость потепления уменьшится, температура повысится еще на 0,7–0,8°С за следующие 150 лет и достигнет своего пологого пика около 2200 года.

Правда, потеплеет не везде. На большей части планеты действительно станет теплее. А вот в Гренландии, части Китая, Тибете, Гималаях, Англии и в Восточном Средиземноморье вначале немного похолодает. Не всем повезет и с увлажненностью. Очень худо в этом смысле придется африканцам, живущим в аридной зоне южнее Сахары – пустыня протянется почти до экватора. Правда, я еще не встречал в своей жизни ни одного русского, которого бы волновали проблемы африканских негров больше собственных. Проблемы африканских негров волнуют в основном, почему-то голливудских артистов и часть западной богемы, которая любит нюхать кокаин, заводить экзотических животных и усыновлять цветных детишек.

У России же случится своя проблема, которой пугают нас борцы с потеплением – таяние вечной мерзлоты. Казалось бы, таянье мерзлоты – это прекрасно! Две трети территории России – вечная мерзлота, непригодная для жизни белого человека. И если «отмороженная» часть России превратится в нормальную, значит, возрастет наша эффективная территория. Мы не только получим с неба дармовую энергию, которой нам так не хватало, чтобы стать по-настоящему цивилизованной страной с высоким уровнем жизни, мы на халяву получим еще и приращение территории!

Тогда в чем испуг? В том, что поплывут постройки, возведенные на этой мерзлоте, дороги, опоры линий электропередач… Часть того, что было мерзлотой, превратится в болото, а болото – это такая гадость… Страшно?

Да ничуть!

Мы уже давно живем в условиях таяния мерзлоты. Вся Западная Сибирь – это сплошное болото, которое представляет собой не что иное, как остатки существовавшей здесь 15 тысяч лет назад вечной мерзлоты… В конце XIX века в Архангельской области люди строили продовольственные склады в районах вечной мерзлоты. Сейчас там мерзлотой и не пахнет, а местные жители даже не слышали о том, что у них совсем недавно существовала вечная мерзлота.

Да, при таянии мерзлоты местность заболачивается. Можно ли строить на болотах? Можно, если надо. Люди умеют это делать уже две тысячи лет: древние римляне строили в германских болотах прекрасные дороги, по которым перевозили тяжелую военную технику. Нормально получалось.

В заполярной Норвегии, Канаде, Гренландии нигде нет разрушенных дорог с ямами. А ведь вся Гренландия стоит на вечной мерзлоте!.. Просто строить дороги нужно с умом, а не как у нас. Не зря ведь шутят, что в России две беды, и одна из них вечно ремонтирует другую.

Единственное, с чем в России станет и вправду хуже – произойдет серьезная деградация зимников из-за потепления! Потому что зимы становятся короче и теплее. Тут не поспоришь. Придется строить нормальные дороги, а не надеяться на то, что вот подмерзнет и уж тогда не завязнем, проедем по льду!

Американцы в условиях деградирующей мерзлоты построили тысячекилометровый трансаляскинский нефтепровод и не жаловались. Его опоры – плавающие, чтобы никакие подвижки грунта не смогли разорвать нитку. Стоимость постройки оказалась почти вдвое выше стандартной, на твердых грунтах… В общем, строительство в условиях разрушающейся мерзлоты – это как раз решаемая задача, и не очень сложная. Тем более что процесс разрушения мерзлоты оставит людям столько времени для адаптации, что даже обидно – лучше бы побыстрее. Лед ведь не тает мгновенно после повышения температуры выше нуля градусов. Достаньте из холодильника ледяные кубики – даже при комнатной температуре они будут таять довольно долго. Потому что теплота фазового перехода воды очень велика! Сотни лет понадобятся, чтобы растопить эту нашу мерзлоту.

Да и не везде она разрушится, к сожалению. На Таймыре и Ямале, например, с вечной мерзлотой вообще ничего не произойдет, потому что вечная мерзлота начинает деградировать, когда среднегодовая температура повышается выше –2°С, а до такого масштаба потепление в крайних областях России никогда не доберется, увы. Зато разрушение вечной мерзлоты в течение XXI века произойдет на территории до 2,5 млн км^2. Хоть это получим, и на том спасибо…

Да здравствуют тепловые электростанции, тяжелая промышленность и миллионы автомобилей! Мы любим это!

Владимир Клименко не устает повторять, что у человечества нет опыта проживания в таких условиях, которые возникнут на планете в течение ближайших двух веков, да даже ближайших десятилетий. В таких комфортных, я бы добавил, условиях.

В 1991 году в Эцтальских Альпах на высоте 3280 м над уровнем моря туристы нашли тело мертвого человека. Тело настолько хорошо сохранилось, что туристы сначала подумали, что имеют дело с жертвой преступления, и вызвали полицию. Но полицейские присмотрелись и позвали ученых. Те были в совершеннейшем восторге. Оказалось, человек случайно погиб, просто замерз ночью во сне за 600 лет до строительства египетских пирамид, то есть примерно 5300 лет тому назад – в золотом веке. Но в леднике прекрасно сохранились одежда, оружие, ткани тела, даже съестные припасы, которые человек имел с собой… Это означает, что почти пять с половиной тысяч лет в данном конкретном месте больше никогда не наблюдались такие высокие температуры, как сейчас – иначе труп давно бы разложился.

Мы сейчас стоим на пороге такого же золотого века.

Глава 7. После Рая

Ну а если заглянуть еще дальше в будущее, далеко за XXII век? Что мы там увидим?

Ничего хорошего. Далеко впереди – неизбежный ледниковый период. Уже сейчас все природные факторы – против нас. И только мы сами за себя боремся, отчаянно газя в атмосферу углекислым газом. График колебаний температуры за последние 400 000 лет (который я снова повторяю ввиду его важности) и график прогнозируемой солнечной активности (ниже) это наглядно показывают.

История и прогноз максимальных чисел Вольфа

О том же говорят и данные палеоклиматологии: из последних двух миллионов лет 90 % времени Земля находилась в тяжелых объятиях ледниковых периодов. А на протяжении последних трех миллионов лет земной климат демонстрирует устойчивую и долгосрочную тенденцию к похолоданию.

Но говорить о том, что будет через сотни и тысячи лет, не имеет смысла – эту проблему будут решать наши далекие потомки на своем технологическом и научном уровне. Нам же сейчас горевать об их проблемах так же глупо, как дикарю в каменном веке расстраиваться по поводу истощения месторождений обсидиана: «Ах, из чего же наши потомки будут делать себе ножи, когда через тысячи лет обсидиан закончится?!»

У меня нет сомнений в том, что при достаточном технологическом уровне мы справимся с очередным ледниковым периодом – либо искусственно откорректировав климат планеты в теплую сторону, либо таким образом изменив структуру цивилизации и ее носителя, что климат вообще перестанет оказывать на нас влияние. Вопрос в другом – справимся ли мы с наступающим Золотым Веком? Мы ведь помним, что времена оттепели – это эпохи отупения и безвременья, а не эпохи дерзаний и душевных порывов.

Каминный зал (вместо эпилога и лучше эпилога)

Ну, для начала нужно создать соответствующую атмосферу беседы. Поэтому за большими панорамными окнами в темно-коричневых деревянных переплетах у нас располагается промозглая холодная осень или белая морозная зима – по вашему выбору. Это чтобы выходить не хотелось… А у нас тут тепло, постреливают, как я и обещал, березовые поленья в камине. Мы сидим в креслах, ноги наши закутаны в клетчатые пледы спокойной красновато-зеленоватой расцветки. На журнальном столике между креслами – два правильных пузатых бокала с янтарным коньяком и початая бутылка с нерусскими буквами. Не возбраняется кальян с густым дымом, пахнущим яблоками. Где-то сзади, наверное, в соседней комнате для приятного фона чуть слышно играет тихое пианино. Оно совсем не мешает разговаривать. Вежливость тапера!

Умиротворение…

Разве это не прекрасно, разрешите спросить? Разве не в такой обстановке и должны были встретиться автор книги и ее главный герой, чтобы обсудить новости пятнадцать лет спустя? Я бы еще посадил рядом в кресло Бориса Годунова, но боюсь, не пойму его древнерусского, так что пусть пока побудет где-то в параллельной вселенной…

– Уже почти пятнадцать лет прошло с момента издания первой книги, Владимир Викторович.

– Да вы что! Как время летит. Прямо как коньяк!

– Вы, главное, не стесняйтесь, налегайте, у меня еще бутылка есть, да не одна. И дров полно. И вообще, у нас впереди – вечность… Мы с вами свою миссию для человечества уже выполнили. Дальше дело за ним, пусть оно само решает… Так чем вы занимались последние годы?

– Время зря не теряли! Ибо «круг научных интересов Клименко В. В. необычайно широк», как написано в представлении меня на звание академика… В общем, прошедшие годы были весьма плодотворными. И самыми интересными оказались работы по русской Арктике, которые нам удалось завершить. А завершились они, довожу до вашего сведения, построением двухтысячелетней комплексной реконструкции климата восточного сектора Арктики – от побережья Норвегии до низовьев Лены. После этого у меня моментально возник соблазн сравнить вновь полученную реконструкцию с сегодняшним днем… Вы ведь знаете, что значит комплексная реконструкция?

…Вместо ответа я киваю, смотрю на прыгающее пламя, в котором почти с пистолетной громкостью трескается желтое полено, и подношу к носу лежащий в ладонях бокал с янтарным наполнением, раскручиваю жидкость на его донышке. Хороший коньяк, с маслянистыми потеками на стекле, никакой резкой спиртуозности, чуть пахнет фруктами и ванилью. Пианино сзади не раздражает. И это все – то необходимое, что нужно для уютного разговора о невыносимых русских северах, льдах и холодах. Мы, кажется, его и начинаем. А уж во что он перетечет, знают только боги на Олимпе…

Про русскую Арктику и хоккейную клюшку…

– Комплексная реконструкция, напомню на всякий случай, означает, что история климата восстанавливалась несколькими независимыми методами – например, методами дендрохронологии по разным точкам, раскиданным в российской Арктике…

Дендрохронология – хороший способ! И, наверное, даже наилучший, потому что в теории позволяет реконструировать климат с разрешением до года. Но мы же помним, что у этого метода есть свои недостатки, которые часто приводят к сбивающим с толку неверным результатам! Ведь дерево, помимо климата, реагирует и на другие вещи – в зависимости от того, растет ли оно в одиночестве или в густом лесу, получатся разные результаты (толщины годовых колец). Специалисты по дендрохронологии уже лет двадцать назад поняли, что их наука межгодовые колебания отслеживает хорошо, но совершенно не чувствует вековых колебаний. В результате, например, она слабо различает Средневековый климатический оптимум и Малый ледниковый период. К чему я это говорю?

Больше двух десятков лет назад скандальную известность получила публикация американских так называемых «ученых» во главе с Майклом Манном, которая (публикация) стала известной во всем мире, причем не только в мире научном, но и среди широкой публики. Эта слабая работа получила название «хоккейная клюшка». Вы наверняка видели их график с резким взлетом температуры. Манн использовал дендрохронологические реконструкции, и у него получилось, что от Средневекового оптимума температура постоянно падала вплоть до конца XIX века, а потом резко скакнула вверх. Форма кривой действительно походила на хоккейную клюшку, и под этим наименованием – Hockey stick – вошла в анналы мировой науки. Вошла к большому сожалению, потому что при всей своей растиражированности не стоила даже той бумаги, на которой была написана. Сами авторы через несколько лет признались, что они лажанулись, и лажанулись сильно. Но до широкой публики их признание не дошло, а график до сих пор гуляет среди охранителей (природы).

И это только один из примеров того, что дендрохронология – штука хорошая, но многих вещей она не чувствует. Поэтому для нашей арктической реконструкции были привлечены разные данные – и чужие, и наши оригинальные, в том числе реконструкция по документам: мы подняли все, что можно было найти, и прочли, начиная с середины XVI века и до конца XIX. Наши данные мы встроили в общую базу данных, и в результате получилась чудесная картина сменяющих друг друга режимов тепла и холода, что в Арктике часто происходит самым драматическим образом.

Милый читатель, отвлекись, я тебе покажу… Вот он, этот злосчастный график Майкла Манна – та самая «клюшка», которая и положила начало оголтелой борьбе с глобальным потеплением. Его появление в марте 1999 года основательно перекосило мозги всем любителям поохранять природу от человека.

– В общем, – продолжает мой собеседник, с легким стуком ставя стеклянный бокал на сосновую столешницу, на которой под полировкой видны прожилки дерева, и задумчиво смотрит на пляшущий в камине огонь, куда перевожу свой взор и я, – благодаря нашей реконструкции выяснились совершенно поразительные вещи, которые объяснили некоторые исторические события – когда именно в Арктике происходили великие географические открытия, а когда пропадали и гибли экспедиции и грандиозные планы заканчивались катастрофой.

Если в двух словах, то история климата Арктики выглядит таким образом… Всем известный Климатический оптимум Средневековья наблюдался с X по XII век, а потом наступило довольно сильное похолодание. Но в Арктике творятся совершенно парадоксальные вещи – на фоне этого глобального холода, приключившегося на планете вообще и в центральных районах России, в частности, в Арктике вдруг происходят кратковременные, продолжительностью в 10–20 лет потепления. Вот во время этих тепловых вспышек и творились разные замечательные события!

Одно из таких потеплений произошло на рубеже XV и XVI веков – между 1490 и 1520 годами. Именно тогда, а точнее, в последней декаде XV века, была открыта Новая Земля и, возможно, Шпицберген. Официально первооткрывателем Шпицбергена считается экспедиция Виллема Баренца 1585–1586 гг. Но по моему глубокому убеждению, это произошло на семьдесят лет раньше!.. Я вообще-то всегда решительно выступал – и даже написал про это пару язвительных статей – против того, что у нас постоянно пытаются присвоить приоритет в изобретении и открытии чего-либо – радио, таблицы Менделеева или закона сохранения массы-энергии. Все перечисленное, естественно, сделали раньше нас или одновременно с нами умные европейцы. Но вот в данном конкретном случае именно наши поморы открыли указанные острова существенно раньше голландцев. И это теперь подтверждено фактами!

Дело в том, что последние тридцать лет на Шпицбергене работает постоянная экспедиция Института археологии РАН. Сейчас она состоит почти целиком из 80-летних пенсионеров, которые тридцать лет назад были здоровыми 50-летними мужиками, они истоптали весь Шпицберген и нашли массу дерева, которое, как вы знаете, можно датировать. А если есть еще и какие-то зацепки в виде вырезанных ножом слов или знаков, то совсем прекрасно. Именно такие бревна и были найдены – остатки сруба бани с вырезанными именами – «Ивашка», «Федька»… Понятно, что это наши соотечественники, и понятно по радиоуглеродному датированию, что они были там до Баренца лет за сорок как минимум… А по моей версии получается, что еще раньше! Почему? Сейчас расскажу…

Пользуясь своими давними связями с немцами, я попросил, и мои германские коллеги мобилизовали своих студентов и аспирантов, которые погрузились в европейские архивы и в течение десяти лет (!) читали документы на старонемецком, староголландском, старофранцузском… Они искали любую климатическую и географическую информацию. Такой информации довольно много. В частности, в научный оборот введено письмо одного немецкого аптекаря из Нюрнберга – Иеронима Мюнцера, который состоял в переписке с королем Португалии Жуаном Вторым. И в его письме королю от 1496 года упоминается «Новая Земля» и некий остров «Груланд», который посещают люди «означенного герцога». Герцогом аптекарь называл Ивана III.

И этот Груланд – не Гренландия, как может показаться, а именно Шпицберген, потому что в документах с XIV по XVIII век Шпицберген часто путали с Гренландией и древнерусское название этого острова – Грумант – не случайно созвучно с Гренландией. Долгое время считалось, что это одно и то же. В первых классических атласах Меркатора и его последователей Гренландия протягивается через полярную зону к Азии и либо соединяется с ней в районе Таймыра, либо отделяется от нее узким проливом. И вплоть до конца XVI века Карское море считалось заливом, поскольку было много экспедиций, пытавшихся пройти Северо-Восточным проходом (более привычное для нас название Северный морской путь. – А.Н.), но все они утыкались во льды, и потому казалось, что Карское море – это мешок, который ничем не заканчивается. Так что Гренландия, Грумант и Новая Земля считались просто частью гигантского полуострова.

Так вот, с помощью нашей реконструкции удалось установить время наиболее благоприятное для плавания в тех водах и открытия указанных земель. Конечно, этих дат вы в энциклопедиях не найдете, и, наверное, они туда не попадут, но совершенно очевидно, что только эпизоды климатических потеплений могли дать возможность подобных открытий… Вообще-то мы с вами уже знаем из этой книги, которую читатель сейчас держит в руках, что именно периоды похолоданий пробуждают в людях творческие силы, это эпохи великих свершений, прорывов и открытий. Но только не в Арктике! Там во время похолоданий народ или тупо вымирает, или мигрирует к югу. Уж больно там все сурово.

Поэтому Арктика осваивалась не постоянно, а только во время коротких 10–20-летних потеплений. Например, первое сквозное плавание Северо-Восточным проходом на судне «Вега» (экспедиция Норденшельда) не случайно было осуществлено именно в 1878 году. Это был уникально теплый год для Арктики! Но подобные теплые периоды случались в Арктике и раньше. Скажем, появление на исторической сцене легендарной «златокипящей Мангазеи» было связано именно с таким потеплением.

Мангазею у нас называют городом, хотя она была более похожа на поселок, впрочем, для XVII века и для условий высокой Арктики ее вполне можно посчитать городом! Представьте себе город с населением в 2000 человек, в котором есть 15 церквей, лабазы, туда ежегодно приходят 15–20 судов с далекого Запада за пушниной… А пушнина тогда – это все равно что нефть сейчас – то, за что Московия получала деньги, причем очень серьезные.

Находилась Мангазея в низовьях реки Таз, которая впадает в Тазовскую губу, сбоку «приделанную» к Обской губе Карского моря. О Мангазее сохранилось больше легенд, чем действительных сведений. Расцвет этого города пришелся на период между 1600 и 1618 годами. В этот период суда в Мангазею шастали постоянно. Представили этот северный Китеж-град?.. А теперь представьте себе другое – Великая северная экспедиция с могучим бюджетным финансированием, которая отправилась в эти воды по приказу императора сто лет спустя, только с третьей попытки туда добралась, и то дошли не до конца, и то одно-единственное судно, половина команды которого вымерла, а капитан, как и положено у нас, пошел под суд… То есть всего через сто лет все уже там было в непроходимых льдах: климат изменился!

Пара слов об этой экспедиции… Обозы Великой северной экспедиции по приказу Петра Первого отправились на восток еще осенью 1724 года и добрались до Тихого океана только через три года. Уже и Петр I умер, и Екатерина I умерла, так что экспедиция началась в царствование Петра II и продолжалась до начала сороковых годов в тяжелейших климатических условиях. Описание береговой линии от Камчатки до Ямала потребовало многолетних усилий и огромных жертв. Никто из руководителей отдельных отрядов этой экспедиции (а их было несколько – Камчатский отряд, Ленский, Таймырский, Ямальский) не остался в живых. А кто остался, сели в тюрьму по различным обвинениям…

Так вот, загадка удивительной Мангазеи в том и заключалась – как же туда купцы доплывали из Европы? Известно ведь, что первое десятилетие XVII века для Центральной России – это время необыкновенных климатических лишений, когда от голода вымерла треть населения. Мы помним: Годунов, снегопады и заморозки во все 12 месяцев года, сани в Москве в июле, несколько лет тотальных неурожаев подряд, что и привело к великому голоду. И в то же время – цветущая Мангазея аж за полярным кругом! Как так?

Объяснение этому феномену заключается в том, что в конце последнего двадцатилетия XVI века, то есть практически на рубеже веков, случилось несколько событий, которые и привели к подобной картине – гуманитарной катастрофе в Центральной России и расцвету арктического мореплавания.

Это последнее 20-летие XVI века занимает совершенно особое место в истории глобального вулканизма. Никогда такого не было… Почему я с такой уверенностью произношу слово – «никогда»? Потому что лишь недавно была построена детальная история глобального вулканизма за последние 2,5 тысячелетия и чуть менее подробная – за весь голоцен, то есть за 11,5 тысячи лет. И вот представьте себе, за всю эту известную нам теперь историю вулканизма именно последнее двадцатилетие XVI века было единственным временем, когда случилось аж целых 4 мощных извержения вулканов!

Почему это так важно? Потому что один вулкан в состоянии охладить земную атмосферу на 3–4 года, как это было с вулканом Пинатубо, взорвавшимся в июне 1991 года и охладившим планету на 0,3 градуса… Это было самое крупное извержение XX века. Извержения такого масштаба вообще случаются 2–3 раза в столетие. Так вот, оно по сравнению с описываемым уникальным двадцатилетием довольно средненькое. А тогда произошел аж целый кластер мощнейших извержений!

Вулкану для того, чтобы окутать Землю сернистым аэрозолем, нужно время, а именно 9 месяцев, эту цифру легко запомнить. И в эти первые 9 месяцев, кстати, часто наблюдается даже эффект потепления! Но это происходит не из-за серного аэрозоля, а из-за сажи, которая и способствует потеплению. А потом в игру вступает серная аэрозоль, которая достигает стратосферы, окутывает экраном всю планету, и начинается похолодание. Я хорошо помню эту историю с Пинатубо, потому что у моего брата в октябре день рождения, и на его день рождения в 1992 году в Москве были 10-градусные морозы. А в Германии того же года на Новый год было 17 градусов мороза. Опять-таки хорошо это помню, поскольку ехал на велосипеде в гости по такому морозу… И это происходило в теплой Западной Германии! Вот что такое всего один вулкан… В ту зиму вся Германия каталась на коньках, как на полотнах Брейгеля – реки и озера замерзли, и вся страна вышла на лед.

Что такое 0,3 градуса среднеглобального похолодания из-за одного вулкана? Это почти столько, сколько человечество со своим рукотворным глобальным потеплением накопило за последние сто лет! Одно извержение вулкана враз слизало все глобальное потепление. А представьте себе, что таких взрывов было бы несколько!..

Так вот, в конце XVI века их и было несколько! Сначала произошло два приличных извержения, а в феврале 1600 года рванул тот самый уже известный нам вулкан Уайнопутино в Южной Америке. Многие климатологи связывали похолодание начала XVII века только с Уайнопутино, но один вулкан не мог испортить климат на целое десятилетие. Реконструировав детально климат с 1580 до 1620 года, мы выяснили, что похолодание в Центральной России началось раньше взрыва Уайнопутино. Причиной этого и был вулканический кластер. Если бы сейчас такое повторилось, все сразу забыли бы о глобальном потеплении и начали думать, как обогреть земной шар.

Однако вулканизм (кластер извержений) – важнейшая, но не единственная причина того катастрофического похолодания! Второй причиной похолодания эпохи Бориса Годунова было то, что в атмосфере немного упала концентрация метана и углекислого газа – на 1 %. На взгляд обывателя это немного. Но что такое падение уровня парниковых газов на 1 %? Это эквивалентно падению среднеглобальной температуры на 0,1 градуса! Одна десятая отсюда, три-четыре десятых от вулканов – и вот вам уже полградуса по глобусу! А в климатически чувствительной России среднеглобальные скачки оборачиваются тройным ростом. То есть у нас средняя температура упала на градус-полтора!

– А почему же упала концентрация парниковых газов аж на целый процент? – спрашивает заинтересованный читатель моими устами, отвлекая их от коньяка.

– Такое может происходить по разным причинам. Например, падение концентрации СО_2 может вызвать особо сильное Ла-Нинья. Ла-Нинья – это понижение температуры океанской воды на востоке тропической зоны Тихого океана. Оно происходит из-за выхода холодных глубинных вод к поверхности и, соответственно, резкого возрастания стока СО_2 в океан, поскольку растворимость газов в холодной воде выше. Ла-Нинья и Эль-Ниньо, с которым мы уже знакомы, – периодические явления.

Кроме того, был и еще один, третий, фактор!.. Есть такая вещь, как Атлантическая мультидекадная осцилляция (АМО) – мощный геофизический феномен, само название которого появилось только в 2000 году, то есть это недавно открытое явление. АМО – дыхание Северной Атлантики, поэтически выражаясь. Температура этого региона испытывает периодические колебания – то она растет, то падает по причинам, до сих пор не вполне ясным. Но у этого явления есть квазидвадцатилетние и квазивековые осцилляции. И вот когда они накладываются друг на друга, то в пике способны обеспечить колебание среднеглобальной температуры еще на три десятых градуса!

И вот представьте себе, что на рубеже XVI–XVII веков именно так и случилось – все факторы, которые могут снижать температуру, сложились, и России наступил полный, что называется, шандец. Восемь лет длилось это ужасное похолодание, сопровождавшееся необычными событиями. Россия, для которой холодная зима и засушливое лето – две главные климатические беды, тогда получила, напротив, череду холодных и дождливых лет при относительно теплых зимах. Такой, например, была зима 1601 года – снег таял, морозы были эпизодическими, и они побили озимые, не защищенные снегом. А когда пришло лето, то оно… не пришло. Впрочем, про несчастное правление Бориса Годунова мы уже в книге говорили, поэтому вернемся к Арктике…

В результате нашей реконструкции выяснилось, что Шпицбергена можно было достичь в 90-х годах XV века. А, скажем, в 50–60-х годах это было совершенно невозможно, и нигде нет никаких свидетельств о том, что там кто-то бывал. Русские поморы тогда сидели по своим избам. Никто не плавал в Баренцевом и Карском морях в эти необычайно холодные декады середины XV века. А потом вдруг все заплавали, начиная как раз с 1490 года!

Это были очень интересные времена. Иван Третий тогда бодался со Швецией, и потому через Балтику ему проникать в Европу было никак не возможно – в Балтике царил шведский флот. А с Европой общаться хотелось! Но, к счастью (для Ивана), о ту пору Дания и Швеция разделились на две страны, и между ними были контры. Вот Иван Третий и решил задружиться с Данией против Швеции. Поэтому он послал в Копенгаген подьячего Григория Истому кружным путем вокруг Скандинавии. Это был 1496 год, когда внезапно стало возможным подобное путешествие. Корабли вышли из устья Двины, вышли в Баренцево море, обогнули Скандинавию, высадились в Тронхейме, а дальше отправились на санях.

То есть именно в эти два-три десятилетия мы наблюдаем замечательное продвижение московитов в Арктике – открытие Новой Земли и Шпицбергена, покорение Югры, основание Пустозерска, основание Колы – фактории рядом с нынешним Мурманском, основание самого северного в мире Печенгского монастыря…

Потом, после 1630 года потепление закончилось, и вся эта деятельность угасает, поселки вымирают. Умирает Мангазея. Закат которой, кстати говоря, начался из-за административного давления еще до похолодания Арктики – в 1618 году царь наш Михаил Федорович, в то время 20-летний, решил: а что это европейцы шастают туда торговать? Давай-ка мы это дело прихлопнем!.. И приказывает прекратить плавание иностранных судов в сторону Обской губы, оставив, помимо Колы, единственную торговую «дырку» – Архангельск, где можно было «торг учинить». В Карских проливах была установлена постоянная стража, которая этот путь закрывает. Основание: «чтобы аглицким немцам по мангазейскому морю-окияну не ходить, а иначе казне истеря будет». Настоящий образчик ручного управления!.. Но поскольку теплый период к тому времени еще не закончился, Мангазея существовала – люди там сидели ушлые и предприимчивые, они попытались торговать через Обь, через Сибирь. Однако похолодание пресекло эти попытки тяжелыми ледовыми условиями уже на самой Оби.

А в 1672 году Алексей Михайлович прихлопнул этот торговый оазис очередным указом, запретив северную торговлю, и туда, где была легендарная Мангазея, этакий маленький северный Новгород, никто не возвратился до сих пор. Более того, люди на 250 лет вообще забыли эти места. Только в 1927 году туда прибыла академическая экспедиция и нашла то, что осталость от Мангазеи, которая таким образом вернулась из небытия. Но там до сих пор никто не живет…

– Так почему же при всеобщем похолодании на всей планете в Арктике вдруг потеплело как раз тогда, когда Россия вымирала от неурожаев? – спрашиваю я под тихое пианино, навевающее печаль, да и как не быть печали, если неурожаи…

– В это трудно поверить, но таковы свойства вулканического похолодания, – отвечает Клименко, и треск очередного полена, взметнувшего искры, словно подтверждает его слова. – Я проанализировал метеорологические данные за последние двести лет – дальше данных нет, а для Арктики приличные данные есть только за 120 лет… По счастью, за эти 120 лет было несколько важных вулканических событий – Пинатубо (1991), Санта-Мария (1902), Кракатау (1883). И вот представьте себе карту температур после каждого извержения – все на планете синее-синее, как цыплята за рубль сорок в советскую эпоху, только выделяется ярко-желтое или даже багрово-коричневое пятно в Арктике от Кольского полуострова до Таймыра. Тепло!

Объяснить это трудно. Дело в том, что извержение вулканов инициирует климатическую картину, аналогичную той, которая возникает при положительной фазе атлантической меридиональной осцилляции. Сейчас попробую попроще…

Как известно, атмосфера является носителем климата. При этом в атмосфере господствует тотальный хаос. Однако в этом хаосе есть несколько устойчивых образований, которые рулят процессами. Их примерно с полдесятка, но для нас сейчас важны два, поскольку они полностью определяют характер атмосферной циркуляции над Восточной Европой – это исландская область низкого давления (над Исландией практически всегда висит циклон) и сибирская область высокого давления (над Сибирью постоянно висит антициклон). Вообще-то сибирский антициклон расположен в районе Байкала и Монголии, но может дрейфовать в пределах одной-двух тысяч километров. И то же самое происходит с положением исландского циклона. Они антиподы. Эти два центра работают, как качели – если в одном центре давление начнет падать, в другом оно будет расти (по понятным причинам сохранения массы: в одном месте воздуха убыло, в другом прибудет).

И если над Исландией давление вдруг начинает меняться, в нашу сторону начинают двигаться воздушные массы из Атлантики, которые несут тепло и влагу. Движутся они через Арктику. И вот это именно то, что происходит после мощных вулканических извержений – по некоторым причинам, которые нам пока не вполне понятны, интенсивность исландского циклона ослабевает, то есть эта атмосферная «яма» становится менее глубокой, и Атлантика посылает больше тепла в Сибирь через Арктику. Но происходит это только зимой! Именно поэтому годам страшного годуновского голода предшествовали теплые зимы и очень холодные дождливые лета, вызванные глобальным похолоданием.

Причем нужно еще учесть, что это локальное похолодание из-за трех наложившихся друг на друга причин само по себе происходило в эпоху глобального похолодания (Малый ледниковый период), когда все климатические пояса и так смещаются к югу.

Могу сообщить вам, кстати, интересный факт, о котором не знает никто из известных мне климатологов, коих десятки, а я знаю, и вы сейчас узнаете!.. Факт этот состоит в следующем: два самых холодных эпизода Малого ледникового периода – с 1600 по 1610 и с 1690 по 1700 год. Два холодовых пика, первый из которых был вызван вулканами, поэтому там были холодные лета. А во втором пике вулканов как причины не было, поэтому там были холодные зимы. И поэтому в 90-е годы вымирали, в основном, северяне – тогда вымерла Карелия, Шотландия, Финляндия, Исландия, Швеция. А в первое десятилетие этого века вымерла вся Центральная Россия.

– Владимир дорогой мой Викторович, вы в начале рассказа сказали, что сравниваете тогдашние события с современными. Это что же навело вас на столь грустные ассоциации?

– Царизм проклятый!..

Про Россию как океанскую державу…

– На столь грустные ассоциации навел меня указ Михаила Романова, которым он прихлопнул свободную торговлю в стране – мангазейский морской ход. Вот потеплела Арктика, приоткрылся Северный морской путь. И что же наше начальство? Выражает обеспокоенность: «Ибо мочно немцам пройти в Мангазею из своих земель, не займуя Архангельского города. И учнут торговати с немцы, утаясь в Югорском Шару, на Колгуеве, на Канином носу, и государевой казне в пошлинах истеря будет».

Архангельск боится конкуренции со стороны Мангазеи, поэтому местное начальство пишет бумагу в Москву, и оттуда приходит «заказ крепкий», а ослушавшимся «быть казненными злыми смертьми, и домы их разорити до основания». В результате «та дорога по государеву указу от дальних лет в крепкой заповеди смертной казнью належит, чтоб никакой человек тем заповедным путем из Большого моря-окияна (Баренцево море. – А.Н.) в Мангазейское (Карское. – А.Н.) море, ни из Мангазейского моря в Большой окиян никто не ходил». Все! Закончили! Конец оттепели!

И вот сегодняшняя история с Северным морским путем мне отдаленно напоминает тот царский государственный раж! Вы ведь знаете, как Севморпуть сейчас оберегают от проникновения иностранцев?

– Нет! Наоборот! – Я ставлю бокал на столик рядом с клименковским, и они чуть звякают друг о друга стеклянной ноткой, которая невидимой льдинкой растворяется в воздухе. – Наши государевы чиновники нынче по велению Кремля на Севморпуть большие надежды возлагают! Хотят не только нефтью с Западом торговать, но и транспортными возможностями. Желают сделать Россию транзитной страной между Европой и Азией, составить конкуренцию Суэцкому каналу и переманить морской трафик к себе на ледокольный путь – чтобы по Ледовитому море-окияну вдоль северных берегов России ходили, а не через Африку. Тогда казне истери не будет.

– Это верно, – кивает Клименко. – Но только отчасти. Россия и вправду стала очень нервничать насчет Северного морского пути: мол, мы сейчас задвинем Суэцкий канал, все будут плавать Севморпутем, потому что это короче, и деньги Москве станут платить, а не в Суэце!

Но!..

Вы в курсе, за сколько времени нужно записаться на проход через Суэцкий канал с его бешеным трафиком, то есть предупредить, что вы собираетесь по нему пройти, и, если там будет окно, вас пропустят. За трое суток!

А через пустующий Севморпуть за сколько надо предупреждать?.. Раньше за три месяца, а сейчас либерализовались – за один месяц! И непременно с дорогостоящим ледокольным сопровождением, вне зависимости от того, будет там лед или не будет. А ледокольное сопровождение, между прочим, – это бо́льшая часть от стоимости плавания.

Теперь маленькая справка. Сейчас через Севморпуть проходит 22–24 млн тонн грузов. Начальник поставил задачу перевозить 80 миллионов тонн через несколько лет! Все засуетились. Заведует у нас Севморпутем Росатом, как ни странно. И там знающие люди говорят: нет, 80 не потянем, максимум 60! То есть битва идет за 60 и то под большим вопросом. А вы знаете, сколько возят в год через Суэцкий канал?.. Больше миллиарда тонн! Ну, какая тут конкуренция?!

Никогда Севморпуть не будет конкурентом Суэцкому каналу! И не только по причинам державно-бюрократическим. Но и по другим, более фундаментальным. Наши ведь бюрократы считают, как школьники: путь от Шанхая до Роттердама «через верх» на 70 % короче, чем «понизу», поэтому, казалось бы, выгодно через Россию идти. Но так считать нельзя! Потому что воды разные! На Севере полярная ночь, соответственно, ночью в полной темноте ты же не пойдешь по узким проливам со скоростью 14 узлов, как можно шпарить днем по Индийскому океану или Средиземному морю! Это первое.

Второе. А если, не дай бог, что случится? Баз-то нету! Я один раз испытал это на своей шкуре. Совершал плаванье из Кейптауна в Роттердам вдоль побережья Африки. И в Гвинейском заливе с нами случилась беда – на судне произошел пожар, и мы остались без генератора. Неделю мы были без кондиционеров, без холодильников. Во всей Африке не нашлось места, где могли бы нам помочь. Пришлось неделю тихим ходом идти до Дакара в Сенегале, туда привезли на самолете генератор из Гамбурга, и мы 4 дня ремонтировались… А кто и куда будет прилетать на Севморпуть, где нет вообще никакой инфраструктуры? Хуже Африки…

Наконец, на Севморпути проливы мелкие, значит, крупнейшие мировые контейнеровозы там не пройдут, а экономичность возрастает с грузоподъемностью. Самые крупные суда везут более 500 тысяч тонн груза. Они не проползут в проливе Вилькицкого, в проливе Лонга и в других местах. А кроме того, они шире всех имеющихся сейчас в России ледоколов! Нужны другие ледоколы, и их, кстати, даже собираются закладывать…

– А зачем закладывать ледоколы, у которых большой срок окупаемости, если вскоре из-за глобального потепления в Северном Ледовитом океане льдов уже не будет? Насколько я знаком с прогнозами, это случится уже совсем скоро, к 2033 году, – спрашиваю я, мимоходом подбрасывая пару поленьев в камин. Про льды и ледоколы лучше говорить в тепле!

– А нас никто ни разу не спрашивал, нужно ледоколы закладывать или не нужно. И моих коллег тоже. Вообще из своего 50-летнего опыта работы в науке я не припомню случая, когда с учеными о чем-либо консультировались. И не слышал о подобном никогда. Не было таких прецедентов.

Теперь по поводу прогнозов по исчезновению льда… Льды Севера быстро деградируют. Минимальная площадь распространения северных льдов всегда случается в середине сентября, то есть к концу лета, когда они наконец истаивают. Так вот, сентябрьская площадь льдов уменьшается со скоростью 12 % за десятилетие. Это значит, что в 2033 году (плюс-минус год) мы увидим в сентябре полностью свободный ото льда Северный Ледовитый океан. Но это значит, что в августе льды еще будут, в октябре уже будут. Конечно, не так много, как раньше, и не такие толстые, как раньше. А пройдет еще немного времени, и океан ото льдов вовсе освободится.

Уже сейчас многолетних паковых льдов в большей части Северного Ледовитого океана нет. Они еще остались у Канадского арктического архипелага и на севере Гренландии, где намертво пристыкованы к суше. Там они будут сохраняться еще долгие десятилетия, но это не имеет никого отношения к транспортным маршрутам: там никто и не собирается плавать! Конкурентом Севморпути является Северо-западный проход – сквозь Канаду через Гудзонов пролив и вдоль северных берегов Аляски. Он короче Севморпути, но более тяжелый по ледовой обстановке. Хотя и он освободится ото льдов со сдвигом в четверть века. Но тоже будет никому не нужен, как и Севморпуть!

– Почему? – спрашиваю я и смотрю в камин, где гоняются друг за дружкой живые красные языки пламени. Мне они очень нравятся! Они примиряют меня с холодными белыми льдами где-то там, на макушке планеты. – Почему окажется не нужен никому Севморпуть?

– Потому что первыми распадаются льды плавающие, а не прибрежные, так как на периферии лед пресный, поэтому припайные льды и образуются раньше, и сходят позже. Пример. Баренцево море у нас теперь не замерзает вообще – ни в декабре, ни в феврале, ни в январе. И это там, где когда-то во льдах гибли мореплаватели XVI–XVII веков. Где погибла экспедиция Ченслера, где погибла экспедиция Баренца… Карское море тоже в отдельные теплые годы почти не замерзает. А Обская губа замерзает насмерть, хотя она южнее. Потому что там пресная вода!

Иными словами, первыми ото льда освободятся воды именно на полюсе, а не у берегов России. И как только это случится, никто больше Севморпутем не пойдет из Азии в Европу – попрут напрямки через полюс, потому что так короче по расстоянию, быстрее по скорости хода и бесплатно!

То есть всего через пятьдесят лет, когда прибрежные льды в районе Северной Канады, Гренландии и в отдельных прибрежных морях России еще будут существовать, на Северном полюсе их уже не будет, и можно будет свободно плавать на любых судах. А еще раньше – уже к середине нынешнего века – через полюс начнут ходить без ледокольного сопровождения на судах ледового класса А. Все! Вопрос закрыт!

Про жуткие страхи…

– А почему ж тогда люди кинулись бороться с такой прелестью, как глобальное потепление? Про Всемирный потоп мы поговорим отдельно. Но ведь пугают еще экологическими катастрофами, ураганами, лютым голодом, замерзанием Европы из-за потепления, вернее, из-за остановки Гольфстрима…

– Начнем с голода, которым морочат голову публике. Я всегда чувствовал, что в этой пугалке сосредоточена гигантская ложь, но раньше этим вопросом не занимался, времени не было. Однако летом 2020 года, сидючи на карантине, изучил все основополагающие статьи, на которых базируются эти мрачные прогнозы. Предчувствия меня не обманули!.. Знаете, в чем суть этих пророчеств? В том, что с глобальным потеплением все засохнет, урожайность упадет и люди начнут умирать от голода сотнями миллионов. Это просто отъявленное вранье!

Мы прошли уже половину пути глобального потепления: на сегодняшний день средняя температура по глобусу на градус выше, чем температура второй половины XIX века. А максимум того, что нас ожидает по реалистичным сценариям в конце глобального потепления – 2 градуса. То есть полдороги пройдено. И что? Много народу умерло от голода? Наоборот, с тех пор численность человечества выросла в шесть раз!

С глобальным потеплением падает разность температур между экватором и полюсом. И поскольку полюса теплеют быстрее экватора, поскольку градиент между полюсом и экватором уменьшается, материковая тундра будет сброшена в океан, и лесотундра выйдет на арктическое побережье. Зона широколиственных лесов будет постепенно замещать зону смешанных лесов, а зоны степей и пустынь тоже будут дрейфовать на север, расширяя пахотные пространства.

Теперь смотрим, от чего же зависит урожайность тех сельхозкультур, недостаток которых грозит нам гипотетическим голодом. От трех параметров – тепла, влажности и содержания СО_2 в атмосфере, причем от последнего больше, чем от первых двух. Первый и третий параметры растут, действуя в сторону повышения урожайности. И чтобы она начала падать, нужно бешеное иссушение в основных зернопроизводящих районах мира. Но этого совершенно не наблюдается! Такое иссушение может возникнуть только в воспаленном мозгу – в случае, если потепление до конца века составит 6 градусов. Но никаких предпосылок для этого даже близко нет. Повторюсь, реалистичная цель – 2 градуса.

Как вы думаете, почему за последние полвека у нас так выросла урожайность зерновых? Неужели потому, что русские стали работать лучше? Нет, конечно! У нас есть целый Институт сельскохозяйственной метеорологии, у них спросите, они вам то же самое скажут: из-за увеличения тепла, повышения увлажненности и роста СО_2 в атмосфере!

Вообще оптимальный рост среднеглобальной температуры, при котором природа легко успевает подстраиваться под него, составляет 0,1°С в десятилетие. При таком росте всем было бы только хорошо. Сейчас среднеглобальная температура растет в полтора-два раза быстрее, что совершенно не критично, а просто не оптимально. Но к середине века рост выйдет на уровень оптимальности, а в начале следующего столетия скорость изменения температуры упадет до нуля в силу разных природных факторов, о которых мы еще поговорим.

– Ладно, с голодом ясно. Про ураганы мы уже говорили в книге и поняли: роста числа природных катаклизмов из-за глобального потепления не наблюдается… А что у нас с остановкой Гольфстрима, которая якобы грозит Европе вымерзанием? Есть идея, что потоки холодной пресной воды из тающей Гренландии хлынут в Атлантику и тормознут нам теплое течение.

– Гольфстрим в последнее время действительно на 10–12 % сократил расход воды. Но он на протяжении всей своей истории замедлялся много раз… Кстати, вы знаете, каков возраст Гольфстрима? Он возник всего 3 миллиона лет назад. Совершеннейший малютка!

Так вот, приостанавливалось это океанское течение, которое обеспечивает теплом Западную Европу, во время ледниковых периодов. Последний раз Гольфстрим и вовсе остановился, это случилось 8200 лет тому назад. В ту пору на планете уже были вполне процветающие города – Библос, Иерихон… В научной литературе этот случай носит название «эпизод 8.2К», и мы о той эпохе уже говорили в книге: именно тогда разрушился Лаврентийский ледовый щит, то есть остатки ледовой полярной шапки после ледникового периода. Рухнула перемычка в Гудзоновом заливе, огромные массы холодной пресной воды хлынули в Атлантику, и за 2–3 года Гольфстрим остановился! Встал океанский термохалинный конвейер, как называют океанскую циркуляцию. Это привело к похолоданию в Европе, а в Сибири, кстати, стало теплее.

– Мечта русского ватника – чтобы у нас стало теплее, а басурмане повымерзли!.. И на сколько же встал Гольфстрим?

– Гольфстрим тогда остановился на 200–300 лет. Может ли подобное случиться сейчас? Нет! Просто потому, что сейчас нет нигде такого количества льда в Северном полушарии. Напомню, размер Лаврентийского щита был больше, чем тот, что сегодня накрывает Антарктиду! У нас сейчас нет второй Антарктиды в Северном полушарии! Так что вымораживания Европы ожидать не приходится.

– Тогда почему вообще люди так боятся этого глобального потепления?.. Неужели для того, чтобы спасти пару городов от подтопления из-за поднятия уровня Мирового океана, мы теперь должны выкручивать руки всей планете? И спасем ли мы их?

– Нет, не пару городов. И не спасем…

Про агрегатные состояния воды…

– Чтоб вы понимали… Почти все приличные города мира находятся на море или неподалеку от него. Исключений мало! Из 30 самых больших городов планеты лишь пяток располагается не на берегу моря и не поблизости от него. Это Москва, Тегеран, Дели, Мехико, Чунцин… Жизнь большинства людей на планете так или иначе связана с морем и побережьем. Нам тут в России это сложно понять, поскольку Россия – это океан суши. Поэтому вы сейчас говорите как человек суши. Но для остального мира затопление – это главная проблема!

30 % населения планеты живут на расстоянии менее 50 км от берега моря или океана. А 50 % население Земли живут на расстоянии не более 200 км от моря или океана. Это означает, что практически все разумное и деятельное население развитого мира живет у кромки воды. И к нему происходящее имеет самое непосредственное отношение.

Но дело не только в городах, пострадает и инфраструктура! Скажем, ко всем крупнейшим тепловым электростанциям – а мир до сих пор 70 % своей энергии получает из тепловых электростанций – караванами идут суда, везущие уголь. И все это окажется по горло в воде!

– По горло, говорите… Не мало. Не ужасно. А почему он вообще поднимается, что играет тут наибольшую роль – само тепловое расширение тела Мирового океана или его пополнение из-за таяния ледников? И как быстро поднимется уровень океана? Убежать успеем?

– Сейчас скорость роста – 3,3 мм в год, то есть 33 см в столетие. Это не страшно. Но вопрос в стабильности этой скорости! А она растет, хотя и не очень значительно. По нашим представлениям, максимальная величина подъема уровня океана не может превысить к концу века 60 см или немногим больше – до 1 метра. Самые паникерские допускают подъем уровня моря до 2 метров. Но это случится в любом случае, несмотря ни на какие усилия мирового сообщества по борьбе с парниковыми газами! Можете считать, что это уже случилось, просто еще не произошло в силу инерционности процесса.

Это повышение уровня складывается на 42 % из термического расширения воды в верхнем слое океана: как всякое физическое тело океан, нагреваясь, расширяется… А прочий вклад вносит таяние ледников: 15–20 % – гренландских, 7 % – антарктических, а остальные проценты добавляют мелкие материковые шапки, то есть горные ледники – в них льда сосредоточено мало, но все они гарантированно растают, в отличие от льдов Гренландии и Антарктики.

Вообще, теоретически во всех льдах планеты сосредоточен такой запас воды, что их полное таяние могло бы поднять уровень Мирового океана на 70 метров (60 метров дала бы Антарктида, 7 метров прячется во льдах Гренландии, остальное – в горных ледниках). Но такого не будет и не было никогда!

– А какое было? – живо интересуюсь я, и бокал снова оказывается у меня в руках. Наверное, ему захотелось погреться о ладони.

– Хороший вопрос. Ученые выяснили, на сколько вообще повышался уровень Мирового океана при таких же уровнях потепления, как сейчас. В последний раз подобное было в интергляциале 120–130 тысяч лет назад, и уровень океана тогда повысился от 2 до 4 метров. Но он поднялся за сотни лет!

Если теперь подойти к этому вопросу с другой стороны – со стороны концентрации углекислоты в атмосфере, то в последний раз столько СО_2 в воздухе, сколько сейчас, было 3 миллиона лет назад. О ту пору из-за парникового эффекта температура была выше на 2,5 градуса, то есть примерно такой, какой она будет к концу этого века при очень неблагоприятном сценарии. И тогда уровень океана поднимался выше современного на 25–40 метров. Но на это ушло много тысяч лет!

Счастье в том, что подъем уровня океана из-за таяния льдов – очень инерционный процесс, поэтому проблема затопления – это проблема не нынешнего века, а последующих. И пусть наши далекие потомки на своем инструментальном уровне с этим разбираются – перед сваливанием планеты в очередной ледниковый период, с которым людям тоже придется разбираться еще через некоторое время.

Мы же должны затвердить для себя: уровень океана к концу этого столетия вырастет примерно на метр, причем, вырастет вне зависимости от усилий «зеленых» по сокращению парниковых газов. Избежать разрушения горных ледников, а также частичного разрушения льдов Гренландии и Антарктиды уже никак не удастся… Хотя раньше считалось, что удастся. Но за последние 15 лет в науке кое-что изменилось – поменялись представления: тогда считалось, что антарктический ледовый щит стабилен. Выяснилось, что это не так, точнее, не совсем так.

Восточный ледник Антарктиды в наших представлениях так и остался стабильным, мы уже говорили об этом в книге – повышения температуры на 2 и даже на 5 градусов не заставят его разрушиться – летние температуры над ним все равно будут ниже нуля. Но ведь помимо восточной Антарктиды существует еще и Западная, и эти две Антарктиды сильно отличаются. Антарктида – это, по сути, не континент, а архипелаг. И западная группа островов, сейчас покрытых льдами, – это та самая «рука», которая на карте тянется в сторону Южной Америки и даже протягивается за Южный полярный круг. Температура тут растет очень быстро, в феврале 2020 года на аргентинской станции «Эсперанса» был зарегистрирован погодный рекорд – температура достигла 18,3°С. И это в Антарктиде!

Этот вытянутый полуостров с двух сторон окружают два моря – Уэделла и Амундсена. Вот там и находятся самые подвижные и опасные ледники, которые в случае развития ситуации по неблагоприятному сценарию могут начать распадаться уже в нынешнем столетии и которые содержат запасы воды, способные поднять уровень океана на несколько метров – примерно на два.

Распад одного только ледника Туэйтса добавит к современному уровню океана еще 1,2 метра. Правда, вероятность его полного распада в этом столетии отсутствует. Однако есть высокая вероятность его распада в следующем столетии. Точнее сказать сложно, поскольку гляциология континентальных ледовых щитов – наука молодая и не способная пока на точные прогнозы. Дело в том, что распад ледника зависит не только и не столько от повышения температуры в результате глобального потепления, сколько от других факторов (геологических, сейсмических), включая такие чисто случайностные вещи, как, например, форма донного ложа, к которому ледник припаян. Оказалось, ледник Туэйтса, лежащий на океанском дне и возвышающийся над уровнем моря метров примерно на двести, своим краем опирается на донный выступ, который препятствует проникновению относительно теплой океанской воды к его подошве. Если вода туда проникнет и оторвет ледник ото дна, скорость его распада вырастет в разы. Но на геологические факторы и строение дна борьба с глобальным потеплением не повлияет, как вы понимаете.

Аналогичная история происходит в Северо-Восточной Гренландии, что весьма неожиданно. Неожиданно потому, что география Гренландии такова, что ее относительно теплый юго-запад обитаем, там всегда жили эскимосы, туда приплывали викинги, там и сейчас сосредоточена вся жизнь современной Гренландии… А вот восточная часть острова – это тысячи километров вечных льдов, лишенные поселений и в прошлом, и в настоящем. Там есть только две сиротливые метеостанции, на которых раз в год меняется состав. В эти гиблые места самые отважные путешественники редко добирались, им даже названия не дали, поэтому находящийся тут выводной ледник называется просто «ледник 79-го градуса». Так вот, этот ледник, расположенный в самом холодном месте Гренландии, является самым опасным в силу точно таких же обстоятельств, как описанные выше – он заканчивается длинным глубоким фьордом, заполненным льдом. Глубина полости, в которую может ворваться океанская относительно теплая вода – 900 метров. И в этом леднике сосредоточено столько же воды, сколько в леднике Туэйтса, то есть еще на 1,2 м повышения уровня Мирового океана.

– Но все льды планеты точно никогда не распадутся? – спрашиваю я, держась за рюмку, как за спасательный круг. Хоть перспектива эта и долгая, но 70-метровый подъем воды меня пугает, пусть даже в теории. За потомков я не волнуюсь, мне жалко сушу, ее и так на планете кот наплакал…

Клименко протягивает ноги поближе к камину:

– А давайте посмотрим на всю планету сверху… Как выглядит мировая карта температурных аномалий? Густым красным и даже бордовым цветом, сигнализирующим о максимальном потеплении, на ней закрашена большая часть Арктики – канадская и российская. Эти области показывают результат в 6–7 градусов превышения на каждый градус повышения среднеглобальной температуры. Это рекордные величины, больше таких мест на земном шаре нет. Нам повезло!

А вот Южное полушарие малочувствительно к глобальному потеплению, что понятно: если в Северном полушарии соотношение площади океана к площади суши 61 к 39, то в Южном – 81 к 19, поскольку там в основном океан. Соответственно, и обстановка более ровная, за исключением Антарктического полуострова, где наблюдается превышение 3–4 градуса над среднеглобальной. При этом Восточная Антарктида вообще не теплеет!

В Гренландии же ситуация парадоксальная. Гренландия теплеет, но тоже не вся! Потому что Гренландия – гигантский остров, самый большой на свете: больше двух миллионов квадратных километров, из которых 1832 тысячи – это и есть Гренландский ледник. Установлено полевыми и спутниковыми измерениями, что в отдельных частях Гренландии в последние годы произошла заметная интенсификация распада ледникового щита… Кстати, измерить это было непросто! Годовой баланс гренландского щита – от нескольких десятков до пары сотен гигатонн в год (годовой баланс – это насколько больше или меньше льда там становится). Так вот, неточность, с которой нам эта величина известна, составляет десятки гигатонн. Огромная погрешность оценки! Но и то уже хорошо, что хотя бы знак баланса установлен будто бы верно – гренландский ледник худеет. Однако…

Сейчас гляциологами разработаны несколько изощреннейших моделей континентальных ледовых щитов, учитывающих немыслимое количество факторов – форму ложа, сейсмичность, толщину льда, температуру… И ни в каких даже самых безумных сценариях полного распада гренландского ледового щита не происходит! Распадается только то, что расположено в прибрежной зоне – в зоне выводных ледников, через которые Гренландия всегда и сбрасывала свой лед. В основном они сосредоточены на юге и юго-западе, с одним невероятным исключением, о котором мы говорили выше: один из самых опасных ледников – ледник 79-го градуса – расположен там, где его, по идее, не должно было быть – в самом холодном месте, где континентальный щит максимально толст и устойчив, но так уж сложилась судьба планеты…

Еще один парадокс Гренландии состоит в том, что на востоке острова, несмотря на глобальное потепление, даже холодает! Синее пятно на климатической карте накрывает собой юго-восточную оконечность Гренландии. Это результат того самого небольшого замедления Гольфстрима, о которым мы говорили.

Ну, и раз уж речь зашла о Гренландии, вот вам еще один поразительный факт… Говоря о таянии льдов и поднятии уровня Мирового океана, приходится учитывать такие штуки, которые нормальному человеку и в голову не придут. Например, есть работы, которые с цифрами доказывают следующее: Гренландский ледовый щит, как всякая масса, гравитирует и притягивает к себе океанскую воду, поэтому уровень океана вокруг Гренландии немного выше, чем, например, на экваторе. А если щит частично растает, уровень Мирового океана в целом поднимется, но вокруг Гренландии, оставшейся без гравитационного притяжения, он может даже припасть относительно сегодняшнего уровня. Представляете, насколько это сложная и многофакторная система?

В общем, резюмируя, можно сказать, что ожидаемое нами повышение среднеглобальной температуры на два градуса обернется многометровым повышением уровня Мирового океана через 400–600 лет. На нашу же долю, точнее, на долю наших внуков, которым к концу века будет под восемьдесят, достанется примерно метр.

Но что такое этот метр, вы представляете?..

Про судьбы родины шарообразной…

– Метр легко себе представить. Ни то ни се. «В общем, вам по пояс будет», – как сказал герой одного фильма. А вовсе не по горло, как вы пугали. – Я смотрю через янтарный напиток на огонь и думаю о том, как будет выглядеть мой еще не родившийся внук, когда в конце века ему стукнет под 80. Доживет ли он вообще до «метра»?

– Вы ошибаетесь. Мало кто это себе представляет и пугается из обычных людей. Потому что в прессе постоянно педалируется то, что в науке называется изостатическим повышением уровня Мирового океана. Что это такое? Это такое повышение уровня океана, которое наблюдалось бы (но его никогда никто нигде не наблюдал), если бы земная кора покоилась. На самом же деле мы всегда видим результат сложения двух величин – изменения уровня океана, вызванные глобальным потеплением, и движением земной коры.

Поэтому некоторые города, такие как Осло, Хельсинки, Стокгольм, со страшной силой выпирают из воды. В Скандинавии океан отступает, потому что Скандинавия до сих пор «взлетает» на несколько сантиметров в год после того, как 15 тысяч лет назад освободилась от тяжкого ледяного щита. Стокгольму сотни лет, и его портовые сооружения, построенные во времена Тридцатилетней войны, сейчас находятся на горе – на несколько метров выше уровня моря.

И напротив, Шанхай, Бангкок, Токио, Джакарта – между прочим, я сейчас называю города с 20–30-миллионным населением! – тонут в три раза быстрее, чем изостатический подъем уровня океана. Вы не были в Джакарте?

…Я отрицательно качаю головой. Я не был в Джакарте. И даже как-то не тянет. Что там, в этой Джакарте?..

– А я был и видел! Там построена огромная стена для защиты города от воды. И она уже не выдерживает постоянного напора океана. В результате Индонезия сейчас строит новую столицу – уже не на Яве, а на Борнео.

В течение нескольких ближайших десятилетий утонут Науру, Микронезия, Маршалловы острова, острова Кука, Мальдивы… Всего этого уже не спасти. Маршалловы острова и острова Кука находятся в самой плохой ситуации. Потому как там региональный коэффициент усиления равен 3. То есть если вода в среднем по миру поднимется на метр, у них на три метра. А высшая точка этих островов всего 1–2 метра над уровнем моря. Они нырнут первыми…

Затем настанет черед знаете чего?.. Флорида! Я вообще-то не люблю Америку. Точнее, от «не люблю» до «ненавижу». Но там есть пара мест, которые мне очень нравятся и где я хотел бы провести остаток дней на пенсии, если бы верил в пенсию. Но поскольку академики на пенсию не уходят, это мне не светит, и я просто люблю там бывать. Это чудесное (несмотря на то, что в Америке) место называется Форт-Лодердейл – город миллионеров в 60 км к северу от Майами. Майами – помойка. А Форт-Лодердейл – место для жизни!.. И вот эти-то места тонут со страшной скоростью. Потому что Флорида плоская, она, по сути, представляет собой цепь болот.

Если западному побережью Америки ничего не грозит, оно, напротив, выпирает из океана, и тот за этим подъемом суши не угонится, то восточное побережье – Флориду, Техас, Луизиану – ждет беда. В той же Флориде есть форты времен Гражданской войны (я видел их самолично), которые стоят по пояс в воде в 2–3 километрах от берега, прямо в океане. А всего 150 лет назад они были построены на суше!

– Почему же США, у которых форты тонут, не сильно спешат поддерживать Киотский протокол и всякие прочие Парижские соглашения? И экс-президент Буш, и экс-президент Трамп на них демонстративно чихали с высокой колокольни! Аж сопли летели…

– Трампа в Германии не зря называли «последний неандерталец». Но даже Трамп не возражал против самого факта глобального потепления. Хотя и возражал против необходимости борьбы с ним… Однако позиции Трампа по этому поводу даже в Америке были очень слабы. Америка – это 50, по сути, независимых государств, каждое из которых проводит собственную климатическую политику. И Трамп пребывал со своей позицией в полном меньшинстве!

Даже округ Колумбия, в котором находится город Вашингтон, принял программу по переходу на возобновляемую энергетику и таким образом ведет даже более жесткую природоохранную политику, чем того требует Парижское соглашение. В Америке каждый губернатор может осуществлять ту политику, которую считает наиболее целесообразной! А в числе лидеров, естественно, Калифорния… В результате более 50 % американских предприятий и корпораций, которые являются источниками эмиссии углекислого газа, собираются следовать рекомендациям Парижского соглашения. Трамп мог на словах сто раз выйти из соглашения! Но США из него фактически никогда не выйдут. Собственно, Америка уже сокращает выбросы в течение последних 15 лет! В большей части штатов приняты программы по сокращению выбросов и по приведению энергетики к карбононейтральной.

– Сумасшествие какое-то. Форменное массовое помешательство! С которым лишь коньяк может меня примирить, да и то пока я его пью… Что даст миру эта оголтелая борьба?

– Ничего не даст. Если мы сократим выбросы до нуля, температура начнет снижаться лет через 80, а если не станем сокращать, она не будет снижаться еще лет 200. Быстро остановить потепление может только сама природа. И она это уже делает!

Природа против нас…

Я смотрю через оконные переплеты на бескрайний холод мира и снова прячусь в теплую ракушку, переводя взгляд сначала на камин, потом на коньяк, а затем на Клименко. Я готов к разговору о плохом:

– Не скрывайте. Вываливайте!

– Знаете, в 2012 году я стал одним из авторов фундаментального труда под названием «Атлас современных климатических и геофизических изменений», где были собраны заметные научные силы отечества. В этом довольно объемистом томе проблеме климата было посвящено несколько работ. Причем особо хочу подчеркнуть год – 2012-й, потому что это был год, в котором закончился так называемый Малый Перерыв!

Вы ведь не знаете, что такое Малый Перерыв? И никто практически не знает из широкой публики… Имеется в виду перерыв в глобальном потеплении, длившийся с 1998 по 2013 год, который поверг в шок значительную часть мировой климатологии: было совершенно непонятно, почему объем сжигания органического топлива и, соответственно, эмиссия парниковых газов в эти 15 лет росли огромными темпами, а глобальная температура не менялась…

И потому авторы нескольких статей «Атласа…» утверждали, что это признаки наступающего похолодания. Причем, масштабы похолодания ими прогнозировались довольно значительные – несколько десятых градуса, а это очень много для среднеглобальной температуры. И моя статья была единственной, в которой указывался даже год, когда Малый Перерыв закончится – «не позже 2014». И я снова оказался прав: началось резкое потепление, температура скакнула вверх сразу почти на 0,3 градуса в течение неполного десятилетия.

– Хм… Какие удивительные вещи вы рассказываете! И предсказываете… Я действительно никогда не слышал ни про какой перерыв.

– О! Это удивительное явление даже получило в современной англоязычной литературе красивое наименование Хайэтас, что означает «перерыв», «пробел», «остановка» и сейчас пишется с большой буквы, как имя собственное – Hiatus. Но таких хайэтасов за последние 150 лет было два. Первый – большой Хайэтас – длился примерно с 1940 по 1970 год. О втором, малом, мы уже сказали чуть выше. Природа у обоих одна и та же. И заключается она в противодействии мощных природных факторов нарастающему антропогенному потеплению. Причем последний Хайэтас оказался короче прежнего ровно потому, что антропогенные факторы пока пересиливают природные!

Главная загадка – что же это за факторы, которые способствовали приостановке глобального потепления? Причем в случае первого Хайэтаса речь о довольно успешной приостановке – с 40-х по 70-е наблюдалось даже небольшое похолодание в масштабе нескольких сотых долей градуса среднеглобальной температуры за каждую декаду! И те люди, которые родились в начале века и у которых остались в памяти тридцатые, сороковые и прочие десятилетия, как, например, мои родители, в один голос утверждали, что таких холодных зим, как в 70-е годы XX века, они не помнят. А это всего лишь сотые доли градуса падения среднеглобальной температуры!

Почему все происходило так ощутимо и зримо, что оказалось людьми замечено, мы помним: Россия – самый климаточувствительный регион земного шара: изменение среднеглобальной температуры на 1 градус здесь оборачивается скачком в 2–3, а кое-где и в 4 градуса… Кстати, как вы думаете, что является самой чувствительной точкой России в климатическом смысле и одновременно мировым центром изменения температуры?

– Кроме Арктики? Не знаю.

– Москва! Причем не область, а сам город! Лет пять назад я даже опубликовал статью по этому поводу – «Москва как тестовый полигон глобального потепления». Во-первых, Москва находится в центре климаточувствительной зоны, которая сама по себе дает двукратное усиление по сравнению со среднеглобальной. Во-вторых, Москва – самый большой в мире город, расположенной на такой холодной среднегодовой изотерме – плюс 5 градусов. Нигде в мире нет ни одного города не только с населением в 13 миллионов человек, как у нас, но даже и с двумя миллионами жителей, расположенного в таком холодном месте!.. В Южном полушарии изотерма +5 тонет в океане между Австралией, Южной Америкой и Антарктидой, а в Северном она пересекает Скандинавский полуостров в его северной части, где саамы пасут оленей. И потом падает на Москву. Приходится усиленно топить и обогреваться, в результате чего образуется довольно интенсивный «городской остров тепла»… Вот эти два мощных фактора, складываясь, привели к тому, что при глобальном потеплении на 1 градус Москва нагрелась почти на 4 градуса. Подобные цифры встречаются у нас на планете только в Арктике, где никто не живет. А на обитаемых пространствах ничего похожего и близко нет!

Мировая научная и ненаучная мысль, научные и газетные публикации переполнены устрашающими прогнозами о том, что при повышении среднеглобальной температуры на 2 градуса и выше, нам всем конец. Вы наверняка эти ужасные прогнозы слышали.

– Об этом говорит сама Грета Тунберг!

– Именно! Она, как мантру, повторяет обязательства Парижского соглашения, из которых следует, что мы все помрем, если планета нагреется на эти два градуса. Но Москва уже нагрелась почти на четыре! И никто не умер. Напротив, нам стало только лучше, у нас начали расти абрикосы, а скоро будет расти и виноград, мы экономим на обогреве сотни миллионов долларов. А в России в целом стало больше воды в реках и, соответственно, дармового электричества от ГЭС…

Но давайте вернемся к этому замечательному перерыву, который, как я говорил, поверг в шок климатологическое сообщество, и оно от этого шока до сих пор еще не оправилось. Хотя за год до упомянутого выше «Атласа…» ваш покорный слуга этот Хайэтас объяснил, опубликовав статью в самом главном научном журнале России под названием «Доклады Академии наук». Журнал полностью переводится на английский, и они могли бы его прочесть. Естественно, никто не прочел. Точнее, статью прочло человек двести, на нее всего-навсего двадцать цитирований. А там ведь не просто объяснено, что произошло! Там предсказано, что этот перерыв в потеплении закончится в 2013 или 2014 году. Что и случилось с точностью до года – в 2014 году температура уже поползла вверх, снова стало теплеть.

Больше того, в этой статье есть и еще одно предсказание! Там написано, когда это потепление закончится – в 2021 году. То есть в 2021 году мы приходим к очередному Перерыву в глобальном потеплении, который будет чуть покороче и продлится 10–12 лет. Повторяю, это мой давний прогноз от 2010 года. Чудеса научного предвидения! И при этом – никакой реакции научного сообщества, хотя матмодель, которую я использую, не только описывает непонятные науке события, но и предсказывает их! Чего уж больше?

Так вот, исходя из этой модели, нас не ожидает то катастрофическое глобальное потепление, которого так боится весь цивилизованный мир во главе с Гретой Тунберг. Не ожидает по причине противодействия ему мощных природных факторов.

– Ситуация становится напряженной, – говорю я, залпом выпиваю остатки своего коньяка, сразу доливаю еще и на всякий случай подкидываю в камин два полена, пусть трещат, это меня успокаивает. – Что происходит? Какие еще природные факторы мешают процессу потепления и толкают планету в сторону Бориса Годунова?

– Это вопрос на Нобелевку, но вам, как родному, скажу – этих природных факторов несколько… Эх! Не дожить мне до Нобелевской премии! Не дадут мне ее никогда! Только обещают – я не раз слышал в разных научных аудиториях: человек, который объяснит то-то или то-то, сразу получит Нобелевскую премию… Слушайте! Я не просто объясняю, я предсказываю! Где моя Нобелевская премия?

– А что вы на меня так смотрите? Я не брал!

– Я надеюсь, мы с вами проживем еще лет 10–15, и я буду с увлечением рассказывать вам о новом Хайэтасе, потому что мой прогноз в очередной раз сбудется… Как я уже сказал, и те хайэтасы, которые были, и тот, который только начался, вызваны целым набором причин. Конкретно сегодняшний, который начался в 2021 году, вызван сильным снижением солнечной активности. Это раз.

Два. Продаю вам секрет и готов через 13 лет взойти на крест, если мой прогноз не оправдается! Итак: в соответствии с моим прогнозом в течение нынешнего цикла солнечной активности, который начался в феврале 2020 года и закончится в июне 2032 года, произойдет необычайно мощное извержение тропического вулкана, которое сбросит температуру. Именно тропического, потому что тропические вулканы оказывают сильное охлаждающее влияние на климат планеты. Оно будет самым сильным за последние 200 лет. Подобной силы извержения происходят всего несколько раз в тысячелетие.

И, наконец, третья причина – снижение интенсивности Атлантического и Тихоокеанского мультидекадных колебаний. Сейчас они на пике интенсивности, а через два года начнется снижение. Вот все эти факторы и приведут к приостановке глобального потепления.

– Так. Давайте тогда по порядку, ладно? Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! Вы сказали, снизится солнечная активность. Но ведь про солнечные циклы наука давным-давно знает! Домохозяйку сейчас спроси, и она ответит про солнечные циклы и солнечные пятна.

– Речь не об 11-летнем цикле! Речь о вековом и тысячелетнем солнечных минимумах! Четверть века назад, в середине 90-х годов, я опубликовал об этом статью. Тогда никто из специалистов по гелиофизике не предполагал масштабного снижения солнечной активности, потому что с 50-х до 90-х годов Солнце находилось в своем тысячелетнем максимуме, подобного которому не было пятьсот лет! А я написал, что через два 11-летних цикла мы обрушимся в глубокий минимум.

И опять к вопросу о Нобелевской премии смеха ради… На днях я прочел огромный обзор исследований по солнечной тематике. И там меня одна фраза очень порадовала – «мировое сообщество исследователей Солнца было повергнуто в изумление необыкновенно быстрым снижением солнечной активности за последнюю четверть века». Блин! Читайте мои труды! Там все это было не просто предсказано, а предсказано с точностью до года!.. В этом обзоре исследований было около двухсот ссылок на разные статьи, моей работы там, естественно, не было. Зато была замечательная фраза о том, что «прогноз солнечной активности представляет собой необыкновенную сложность и дальше, чем на один цикл, предсказать ничего нельзя». Елы-палы! Да я уже три цикла предсказал! Три! Причем с расстояния в 25 лет я ошибся с прогнозом всего на месяц!

– Может, вы не в том журнале опубликовали?

– Да в самом забойном! «Solar Physics» за 1996 год, статья Klimenko V. V. Самый главный журнал по этой тематике!

– Не заметили.

– Или не захотели. Говорю же, в асфальт сеем!.. В общем, запоминайте и не говорите, что вы не слышали: в феврале 2020 года Солнечная система вступила в новый, 25-й цикл солнечной активности, который продлится до мая 2032 года. Этот и следующий за ним 26-й цикл необычны тем, что впервые за жизнь нынешнего и даже нескольких предшествующих поколений мы сваливаемся в тысячелетний солнечный цикл. Всем известный 11-летний солнечный цикл на климате почти не отражается. А вот вековые и тысячелетние циклы изменения солнечной активности как раз отражаются! И мы уже вступили в цикл мощного снижения, который по глубине больше походит на минимум Дальтона, а по продолжительности на знаменитый Маундеровский минимум (с возможным перерывом в 28-м цикле (2056–2067 гг.)). А Маундеровский минимум – это пик Малого ледникового периода!

Но, как я уже говорил, снижение солнечной активности – это только одна причина нынешнего Хайэтаса. Вторая – активизации вулканизма. Повторю: в 25-м цикле солнечной активности, то есть до 2032 года, должно произойти исключительно мощное извержение тропического вулкана. И, скорее всего, не одно.

– Кажется, мне нужно еще коньяку… А с чего бы вдруг ваша климатическая матмодель начала предсказывать извержения?

– Хороший вопрос. Почему мы такие умные и знаем об этом, а никто больше не знает?.. Потому что история мирового вулканизма реконструирована в деталях совсем недавно, лет пять назад, а история солнечной активности – примерно двадцать лет назад. И сопоставив эти два архива, мы пришли к такому выводу, к которому не прийти нельзя было…

Но сначала пару слов о вулканах. В этой книге про них уже много рассказывалось, но лишней данная информация все равно не будет. А кое-что нужно и повторить для лучшего понимания, потому как от этого будут зависеть жизни людей в самом ближайшем будущем.

Катастрофическим считается извержение силой от 6 баллов и выше. Последним 6-балльным извержением, с которым столкнулось человечество, было извержение Пинатубо на Филиппинах, произошедшее 15 июня 1991 года. Это локальная катастрофа.

Последнее 7-балльное землетрясение, известное человечеству, произошло 6 апреля 1815 года на индонезийском острове Сумбава, где взорвался вулкан Тамбора. (Напомним читателю, что шкалы извержений и землетрясений логарифмические, то есть 7-балльное землетрясение на порядок мощнее 6-балльного. Вообще, балл – это логарифм вулканических выбросов, выраженный в кубических километрах.) Малыш Пинатубо выбросил несколько десятков кубокилометров. Тамбора вышвырнул 250 кубических километров. Много это или мало? Если 250 км^3 расплавленного вещества налить ровным слоем на территорию Москвы внутри МКАДа, оно покроет город слоем в 280 метров, то есть в нем утонула бы вся Москва, кроме Останкинской башни, она бы еще прилично торчала… Такова мощь «семерки».

После взрыва Тамборы на несколько лет наступило похолодание – в районе Нью-Йорка (который располагается южнее Стамбула) в июне выпадал снег, а в Северной Европе два года подряд не было урожая.

Эти два вулканических удара случились во времена Новой и Новейшей истории. А в доисторическое время, в эпоху каменного века человечество столкнулось с четырьмя «восьмерками»! Рядом с ними Тамбора – детская хлопушка по сравнению с артиллерийским выстрелом. Случилось это 87, 74, 38 и 27 тысяч лет тому назад.

Самым мощным из них было извержение вулкана Тоба на острове Суматра 74 тысячи лет назад. Тоба изверг 3000 км^3 материала, после чего наступила «вулканическая зима», а среднеглобальная температура понизилась на 3–4 градуса. Но это в среднем! А в отдельных областях Европы она упала на 10 градусов!

Вот примерно чего-то такого мы и ждем… Чтобы вы еще лучше представляли себе, что такое крупное извержение, скажу, что при извержении масштаба «восьмерки» в радиусе 150 километров будет разрушено и погибнет буквально все.

Кроме того, колоссальные извержения никогда не бывают одиночными, они приводят в движение потенциальные вулканические резервуары на огромной территории, поэтому сильные извержения обычно идут кластером.

На сегодня самый известный широкой публике супервулкан – Йеллоустоун. Но он не самый опасный, а просто наиболее популярный, потому что находится в США. А вот самый опасный вулкан мира – Таупо – располагается на Северном острове Новой Зеландии. Он извергался чаще и мощнее, чем Йеллоустоун. И выдавал за свою историю несколько «восьмерок». Таупо может взорваться в любой момент, потому что так называемое «время возврата» его истекло. Ждем-с.

Конечно, существуют специальные службы, целые команды вулканологов, которые постоянно следят за состоянием вулканов. Но, к сожалению, ни один вулкан не обнаруживает полностью свои намерения раньше, чем за несколько дней до извержения. И ни один вулканолог не может спрогнозировать мощность извержения раньше того, как оно закончится. Это печально. Потому что и в Европе тоже есть свои «тикающие бомбы» – Флегрейские поля, например, – огромный старый вулкан неподалеку от Неаполя.

Теперь представьте, население Неаполя с ближайшими пригородами и со всеми окрестностями – на круг около 10 миллионов. И вот, допустим, вулканологи сообщают властям: через три дня вулкан рванет! Да они просто не успеют эвакуировать 10 миллионов человек!

Между прочим, знаменитый Везувий – часть этого большого вулканического комплекса. Его оставшееся в истории извержение, погубившее Помпеи – это «низкая тройка». Флегерейские же поля могут рвануть на «семерку» или «восьмерку», как это было с данным вулканом 40 тысяч лет назад и по одной из гипотез послужило причиной вымирания неандертальцев из-за «вулканической зимы» (она вызвала угнетение растений, соответственно, массовую гибель животных, в том числе бизонов, на которых охотились люди)… А что такое потенциальная «восьмерка» в сравнении с «тройкой» Везувия? Это взрыв в 100 тысяч раз мощнее! Мы не можем себе даже представить катастрофу подобного масштаба! Но мы точно знаем, что эта бомба гарантированно взорвется рано или поздно.

Американцы и немцы проигрывали подобные сценарии. Ну, американцы – понятно, почему: у них «тикает» Йеллоустоун. А немцы? А у них тоже есть своя тикающая бомба в 20 километрах от Кёльна. Это вулканический массив Айфель. Последнее крупное извержение там произошло буквально вчера – 12 тысяч лет назад. И проигрывая эти сценарии, и американцы, и немцы понимают, что избежать многомиллионных потерь населения невозможно.

Так вот! Как я уже сказал, по нашим прогнозам, извержение уровня «семерки» произойдет до 2032 года. Мировая вулканология предсказать этого не может. А ваш покорный слуга может и даже сейчас объяснит, почему.

Еще четверть века назад мы обратили внимание научной общественности (на которое традиционно никто не среагировал), что самые сильные извержения вулканов происходят в эпохи самых глубоких солнечных минимумов. И вот он пришел, этот минимум.

К счастью, человек нагрел атмосферу настолько, что «пригасшее» Солнце не собьет этого потепления, хотя и затормозит глобальное потепление очередным Хайэтасом на 10–12 лет. Однако кластер катастрофических извержений способен сбить среднеглобальную температуру на 0,5–0,7°С! И если, согласно нашим прогнозам, это случится, то Перерыв, в который мы уже вошли, растянется на десятилетия!

– А потом?

– Дальше температура снова начнет расти, но никогда больше она не будет расти так быстро, как она росла в 70-х и 90-х годах. Тогда скорость потепления превышала 0,2 градуса за десятилетие. А будет расти со скоростью в 2–2,5 раза ниже. И расти она будет примерно сто лет.

– А потом?

– Хм… Два десятка лет назад я представил в «Известия русского географического общества» статью, которая была подвергнута довольно хамской критике, но в конце концов опубликована. В ней написано то, что сейчас уже стало общим местом. А именно: если бы не воздействие человека на атмосферу, мы бы сейчас уверенно продвигались в сторону нового Ледникового периода. Сначала очень похожего на Малый ледниковый период… А затем свалились бы в новое ледниковье в полный рост – уже не малое, а в самый настоящий Ледниковый период. И это произошло бы в течение ближайших четырехсот лет.

Но поскольку в атмосфере за последние 250 лет было накоплено более чем полуторакратное превышение СО_2, парниковый эффект будет продолжать поддерживать повышенный температурный режим. Мы отодвинули наступление очередного Ледникового периода на несколько тысяч лет. И теперь собрались с этим бороться!

Мы живем в кайнозойскую эру, в ее завершающей фазе, которая называется эпохой голоцена. Голоцен начался 11 600 лет назад. Голоцену предшествовал плейстоцен. Он длился 2 миллиона лет и характеризовался чередованием коротких межледниковых периодов и длительных ледниковий в соотношении 10:1. То есть из двух миллионов лет 1 800 000 лет длились ледниковые периоды с мамонтами, шерстистыми носорогами и ледовым щитом в 200 м толщиной над Москвой. И всего 200 000 лет на планете было более-менее тепло, вот как сейчас. Наш читатель уже знает наизусть: средняя продолжительность межледниковых периодов всего 10–12 тысяч лет. То есть мы свое уже отгуляли, наш срок вышел. Понаслаждались – пора заканчивать проект «цивилизация». Но если «зеленые» и прочие экологисты не заставят нас убирать парниковую углекислоту из атмосферы, то тепло, давшее жизнь нашей цивилизации, продлится еще столько же, то есть окажется вдвое длиннее, чем естественное межледниковье. И тогда мы еще поживем!

– Хоть бы они все попередохли, эти «зеленые»!

На дворе трава, на траве – дрова

Какое-то время я молча смотрю на красную плазму, которая весело пляшет на фоне желтого шамотного кирпича. Огонь – это очень красиво. Мне все это очень нравится. Дрова. Углекислый газ. Парниковый эффект. Тепло. Грета Тунберг в смирительной рубашке…

А борьба с глобальным потеплением мне совсем не нравится! Это какая-то очередная охота на ведьм. Маккартизм от климатологии. Экологическая политкорректность. Грета Тунберг, как родная сестра Павлика Матросова, закрывшего вражескую амбразуру телом своего отца.

Как же нам выжить в этой удушающей атмосфере всеобщей любви и заботы об окружающей среде?

Пока я раздумываю над этим, Клименко продолжает бесконечный разговор о погоде и климате.

– …2020-й ковидный год стал самым теплым годом за всю историю метеорологических наблюдений в Москве, то есть за последние 244 года, и превзошел прошлый рекорд 2019 года. Теплеет! И очень ощутимо. Прошлый рекорд составлял +7,8°С, а в 2020 году +8°С. А что такое восемь градусов среднегодовой? Это, на минуточку, как холодный год где-нибудь в Вене или Берлине. И я такое потепление приветствую! К нам приходит Европа! Поэтому та амбициозная задача, которая…

Что меня всегда поражало в Клименко – океан цифр, который он удерживает в голове! Чего ни хватись, куда ни поверни разговор, он тут же без бумажной подготовки прямо на живую начинает засыпать собеседника ворохами данных. И собеседник вскоре засыпает. Но не я! Я жадно ловлю все эти цифры. Вот только сейчас что-то проловил, проморгал, прохлопал. Кажется, Клименко употребил слово «амбициозная». И это меня кольнуло, отвлекло от дум о былом и грядущем…

– Погодите! Почему вы назвали снижение выбросов «амбициозной задачей»?

– Потому что я сочувствую людям, которые поставили себе задачу снижения выбросов в перспективе до нуля! Я сам наблюдал это чудо – как всего за полгода выражение «карбононейтральный» стало практически общеупотребительным, я его в литературе уже чуть не каждый день встречаю. И в Интернете. И в телевизоре! Уже даже Китай договорился до того, что к 2060 году они станут углеродонейтральными – сразу после Европы, которая к 2050-му году станет таковой. И это Китай, который сжигает каждую вторую тонну угля в мире!

Европа вообще ставит очень амбициозные цели, каким-то чудом их достигает и берет повышенные обязательства! Хотели к 2030 году сократить выбросы на 40 %, а сейчас официально завизировали Еврокомиссией сокращение на 55 %! Я даже не представляю, как им это удастся, но уверен, что сделают. А это значит, что русский уголь – тю-тю, русская нефть – тю-тю.

Это какое-то социалистическое соревнование с встречными планами – одна цель безумнее другой! Стоит вспомнить анекдот советских времен про то, что войны не будет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется. Потому что все эти амбициозные меры избыточны и приведут только к разрушению или замедлению экономик недоразвитых стран, которые в меньшей степени готовы к великому энергетическому переходу от ископаемых к возобновляемым источникам энергии. А для нашей страны так эти планы вообще опасны! Потому что уже с 2021 года европейцы будут вводить пошлины на импорт продуктов в соответствии с их углеродным следом. То есть если вы производите продукты, которые сделаны с большими выбросами, извольте за это заплатить. А у нас других продуктов нет! Разве что газ и дрова…

– А дрова разве можно? Разве это не грех непрощенный? Ведь при их сжигании в атмосферу выделяется оксид углерода! – Я с уважением смотрю в камин, где сгорает береза. Я радуюсь этому обстоятельству. Оно меня греет.

– Дрова можно! – разрешает Клименко. – Это вам даже самый лютый зеленый скажет, что сжигание дров и есть та самая карбоновая нейтральность, к которой все стремятся. Потому как это нулевой баланс: сколько вы взяли углерода в природе, столько и сожгли, а леса потом все это из атмосферы скушают. Биоэнергетика – самая зеленая энергетика, которая только может быть.

Между прочим, современные леса запасают углерода на 40 % больше, чем 50–60 лет назад, потому что мы высвободили из сожженного угля массу углерода и выбросили его в атмосферу! Это настоящее раздолье для биоэнергетики! Про биоэнергетику пишут и говорят мало, а между тем биоэнергетика производит энергии в 3 раза больше, чем все атомные электростанции мира! Вы знали об этом? Биоэнергетика – это 10 % от мирового потребления энергии. Но что такое биоэнергетика? Это деревья, дрова, щепа, корни, ветки – все, что горит. Мечта русского Ивана! Ты лежишь на печи, а у тебя лес за забором тучнеет сам по себе, накапливая больше горючего, чем полвека назад. Просто так! Жги – не хочу!

Российские леса – 20 % всех лесов планеты, правда, только по площади, а не по продуктивности, потому как в тропиках леса, конечно, гуще и толще. По продукту наши леса всего 10 %. Или целых 10 %, как посмотреть. И лесов с каждым градусом потепления, с каждым накопленным в атмосфере атомом СО_2, который является пищей для деревьев, у нас все больше и больше! В результате в российских лесах к 2050 году (даже с учетом русского раздолбайства, постоянных пожаров, распространения новых заболеваний деревьев) будет на треть больше запасенного углерода, чем сейчас. А лес можно спилить, продать, сжечь.

Вы, кстати, знаете, сколько леса каждый год в России сгорает в лесных пожарах? Россия – чемпион мира по лесным пожарам. Но горят у нас не только леса, но и все, что может гореть – тундра, лесотундра, степи… В отдельные рекордные годы у нас выгорает 250 тысяч квадратных километров, это площадь Великобритании, правда, к счастью, не каждый год. Но, к несчастью, никогда не бывает такого, чтобы у нас выгорало меньше Бельгии. Представляете, сколько углерода мы невзначай высвобождаем…

Кстати, дрова на сегодня – источник богатства и благосостояния для миллиардов жителей планеты. До сих пор в XXI веке около полутора миллиардов населения начинают свой день с похода в ближайший лес за хворостом. Это для них основной источник энергии. Во время своих многочисленных путешествий мне не раз приходилось в Африке бывать в местах, где нет и никогда не было ни электричества, ни водопровода. Там, где нет лесов, жгут засушенные коровьи лепешки. Вы бы видели, как трепетно относятся к этим какашкам жители пустынь, саванн и степей!

Приведу несколько цифр для лучшего понимания. В мире ежегодно потребляется 21 млрд тонн условного топлива (т.у.т.) с копейками. Из них:

0,9 млрд – атомная энергия, о которой пишут и говорят ежедневно,

1,3 млрд – гидроэнергия, о которой пишут и говорят поменьше,

2,2 млрд – кизяк и дрова, сучья и корни, ветки и листья, солома и остатки выжатого сахарного тростника – и об этом практически не пишут.

То есть дрова и кизяки дают практически столько же, сколько атомная и гидроэнергетика вместе взятые! А в некоторых странах, как в каком-нибудь Чаде или Мали, дрова составляют 90 % потребляемой энергии.

– Но в России-то с дровами хорошо.

– Плохо! И мы даже не знаем, насколько, потому что Россия – античемпион мира по статистике. У нас отвратительная статистика! Разве можно ей верить? В российской статистике, естественно, есть графа «потребление дров». И там написано, что вся Россия от Карелии до Дальнего Востока потребляет дров в два раза меньше, чем Румыния, и в четыре раза меньше, чем Италия! Ну разве можно в такое поверить? И как работать с такой статистикой?.. По нашим оценкам, эта статистика занижена в 4–5 раз. На самом деле мы потребляет 50–60 млн кубометров дров в год. Но и это мало! Лучше больше жечь в печках, чем в лесных пожарах.

Во всех лесах планеты упаковано 450 гигатонн углерода. Это примерно столько, сколько содержится во всех запасах нефти и газа в мире, вместе взятых (разведанных и извлекаемых)! Динамика лесного резервуара очень важна, ведь углерод может как извлекаться из него, так и депонироваться в нем. К сожалению, есть тревожные сигналы – многие страны люто рубят свои леса, причем именно тропические, самые продуктивные, которые на единицу площади содержат больший запас углерода, чем, например, русские или канадские леса. Наиболее люто рубят леса в Индонезии, Таиланде, Бразилии. Рубят, потому что народу много, хотят кушать – вырубают под поля, причем самым варварским способом – жгут и корчуют.

То есть там вырубают, у нас просто бездарно горит. При этом в 2019 году Россия зачем-то подписала Парижские соглашения. 5 лет не подписывали, а тут вдруг взяли и подписали. Теперь их надо выполнять, сдерживать эмиссию углерода. Сокращать объем промышленности мы не хотим, поэтому Россия изобрела такой способ: а давайте-ка вы учтите, что наши леса запасают углерод! Нам не верят, глядя на спутниковые данные, а мы возражаем. Спор идет за большие деньги! И потому на доказательство нашей правоты сейчас брошены лучшие силы – есть в МГУ на биофаке старый дядька по фамилии Замолодчиков Дмитрий Геннадьевич, который в сапогах и штормовке облазил все леса страны, потому что на него возложена важная задача – доказать, что российские леса делают то, что должны делать, а не то, что происходит на самом деле. Не знаю, как это у него получится.

Охота ведьм

Они разные, эти ведьмы – маленькие и большие. Есть размером с Грету Тунберг, есть с Ольгу Бузову (вы, кстати, не знаете, кто это такая? у кого ни спрошу, никто не в курсе, хотя все слышали). Эти ведьмы не летают на метлах, они почти не отличаются от людей. За единственным исключением – они прочитали в какой-то газете, что мы все умрем, если температура поднимется еще на полтора градуса от сегодняшней, и начали бороться против потепления с яростью религиозных фанатиков. Они охотятся на углекислый газ и тех, кто его выделяет.

Тот факт, что мы все умрем гораздо раньше конца этого века, их мало волнует: они ради потомков стараются! Не понимая, что у наших потомков будут иные возможности для борьбы за собственное выживание в тепличных условиях, которые мы им создали. Прогресс неумолим. Всего четверть века назад Интернета, считай, еще не было, а сотовые телефоны были признаком богатых людей и выглядели как кирпичи. Теперь они слились воедино и полностью изменили мир. Какие будут информационные и инструментальные возможности у наших потомков через три четверти века, мы сейчас даже не можем себе представить.

Когда-то, на излете девятнадцатого века, газеты писали, что если города продолжат расти и дальше с той же скоростью, то уже через несколько десятков лет они будут завалены конским навозом по маковку, и что с этим делать, совершенно непонятно. Но проблема разрешилась сама по себе – на смену крестьянской лошадке пришли железные двигатели, в каждом из которых были десятки и сотни «лошадок». А что было бы, если б наши предки в своей оголтелой заботе о будущем вдруг кинули все силы цивилизации на борьбу с конским навозом грядущей эпохи? Например, стали бы рыть гигантские котлованы для того, чтобы их потомки (мы) могли сваливать в них мегатонны навоза. Или отказались бы от лошадей и стали убеждать всех ходить пешком, как сейчас современные климатические ведьмы убеждают цивилизацию отказаться от самолетов и животноводства, став поголовно вегетарианцами?

Зачем нам сокращать выбросы? Не проще ли вывезти папуасов с затонувших островов – в Сибирь, например. Пусть осваивают! Тем более что островные государства все равно никакая карбоновая нейтральность не спасет. Есть ли надежда образумить человечество? Ведь борьба с потеплением уже превратилось в чистую панику, возглавляемую юродивыми девочками. Это какой-то крестовый поход детей и слабоумных против здравого смысла!

– Владимир Викторович! Мы вот сейчас вступили в очередной Хайэтас. И поскольку нас ждет новый Перерыв в росте температуры, может, когда он станет не только достоянием, фактом мировой науки, но и достоянием широкой общественности, это поможет в оголтелой борьбе с глобальным потеплением?

– Боюсь, что нет. Потому как тема борьбы живет уже сама по себе, не обращая внимания на реальность. Ведь один Хайэтас уже был, тот самый – с 1998 по 2013 год. Некоторые ученые даже заговорили на его фоне о грядущем похолодании! Но сказать, что истерия борьбы с потеплением поутихла, нельзя. Изменение климата остается центральной проблемой современной цивилизации! Есть международные шкалы оценок рисков, и по ним риск изменения климата превосходит и угрозу терроризма, и киберопасность, и даже возможность глобального ядерного конфликта.

Борьба с глобальным потеплением стала не просто модой, но целой социальной индустрией, с которой кормятся сотни тысяч людей, припавших к финансовым потокам и ручейкам. В масштабах планеты – это какой-то странствующий цирк, так же оторванный от науки, как в современном мире финансовый капитал давно оторвался от реального производства.

…Это верно, читатель. В начале декабря 2020 года в Москве проходила российско-европейская конференция по климату, куда Клименко, естественно, не пригласили. Но поскольку это касается климата, он просмотрел состав участников. Приехали разные фирмы и конторы, в названии которых присутствуют слова «экология», «углерод». Такие конторы есть в составе многих больших компаний. В них кормится уйма людей, которые занимаются этим как бы профессионально (потому что за деньги), ничего в этом не понимая.

Среди всего этого сборища «лесник» Замолодчиков был единственным ученым, да и тот не участвовал в пленарном заседании, а был задвинут в какую-то секцию. А кто же был среди участников и докладчиков? Не поверите! Клименко читал список участников и угорал – какая-то условная ольга бузова, получившая в 2016 году диплом бакалавра в Российском финансовом университете – «автор многочисленных статей в средствах массовой информации». А среди ключевых докладчиков такие известные «климатологи», как Анатолий Чубайс и Виктор Вексельберг…

– Не знаю, при чем тут Вексельберг и как он влияет на климат своими яйцами от Фаберже, но Анатолию Чубайсу это ведь я усиленно рекомендовал вас и ваши работы, Владимир Викторович! Еще в эпоху реформы РАО ЕЭС. Кажется, через Гозмана, его сподвижника…

– Действительно, Чубайс меня несколько раз приглашал, и я специально ему читал лекцию. Поэтому он теперь и разбирается более-менее в проблеме. Надо сказать, с Чубайсом на подобных конференциях я неоднократно сталкивался. Даже выступал в Сколково приглашенным докладчиком на пленарном заседании, было дело. У меня был как бы заходный доклад – один из двух-трех основных.

И вот представьте себе! Произнес я свой вдохновляющий доклад, снабдив его нашими данными, на тот момент еще даже не опубликованными, свежими, интересными. А там была, как всегда, туча журналистов. И вижу, что в перерыве к Чубайсу стоит толпа журналистов с микрофонами, и они берут у него интервью по поводу того, что я только что рассказывал и что Чубайс только что от меня узнал и им пересказывал… Короче говоря, побывав пару раз на подобных шоу, я на втором из них сказал себе: «Вова! Ты больше никогда сюда не поедешь!» И 22 года я не езжу на подобные конференции.

– Может быть, и зря. Там крутятся огромные деньги.

– Конечно! Можно в этой связи я вам расскажу про Бахрейн?.. Там на климатической конференции было 1500 участников со всего мира. Я был единственным участником из России. Мне был выделен двухкомнатный номер в шикарнейшем отеле. И я до последнего дня не мог поверить, что не должен за него платить. Оказалось, эмир Бахрейна за меня заплатил. А между моим отелем и местом проведения конференции (которая проходила в другом шикарном отеле) было три километра, которые нужно было ходить пешком. Но в конце ноября там еще прилично жарко, а явиться-то надо в костюме. Это было существенным неудобством! И только за три дня до конца конференции я узнаю, что в моем распоряжении бесплатный лимузин с шофером! Когда я врубился в это дело, передвигался только на лимузине и потом остался еще на три дня после конференции и ездил на этом лимузине в яхт-клуб, другие приятные места… И вот таких, как я, повторюсь, там присутствовало полторы тысячи человек! А доклады были на уровне наших дипломных работ не самого высокого пошиба. Докладчики прямо в этом сознавались: «Это моя дипломная работа, я студентка…» Причем студентка она какого-то парижского никому не известного университета. Приехала ознакомить мировую общественность со своими научными потугами и взглядами на то, как надо правильно и неустанно бороться с глобальным потеплением…

Про два градуса

– Итак, – я подкидываю в атмосферу планеты еще немного углерода через камин, – подведем итоги. Задача этих борцов и борчих с глобальным потеплением состоит в том, чтобы среднеглобальная температура к концу этого века удержалась в рамках полутора градусов превышения. Ну, или, на худой конец, ни в коем случае не поднялась выше двух градусов. Вопрос: реально ли это и когда планка будет взята на самом деле?

– Могу сказать точно. Мой прогноз – а я повторюсь, что все мои прогнозы за последние 30 лет сбывались, я здесь даже по дереву стучать не буду – таков: планка полутора градусов будет неминуемо достигнута уже в 50-х годах нынешнего столетия. А планка в два градуса будет взята ближе к концу века. Причем за полтора градуса я зуб даю! Если повезет и я доживу до 2050 года (в конце концов, у нас есть академики, которые по сто лет живут), могу с вами даже поспорить на этот счет.

То, что я вам сейчас скажу, вас удивит, как удивит любого нормального человека. Вот представьте себе, что у нас есть две дороги. Первая дорога – тщательное выполнение обязательств, вытекающих из Парижского соглашения по климату. И второй путь – не рвать жилы, отдавшись естественному тренду по замене ископаемых топлив возобновляемыми, ведь это направление на планете все равно развивалось бы в силу научно-технического прогресса!

Так вот, на горизонте 2100 года разница по температуре между первым, болезненным для цивилизации вариантом, и вторым, безболезненно-естественным, составит всего 0,3 градуса. Один приличный взрыв вулкана – и все насмарку! Но и эти 0,3 среднеполушарных градуса мы выгадаем у потепления, только если весь земной шар будет рвать жилы так же, как оголтелая Европа. Потому что усилия одной только Европы (где всего 500 миллионов человек из 8 миллиардов) с ее принятыми на себя встречными обязательствами снизить к тридцатому году выбросы на 55 % вместо 40 % дадут эффект меньше 0,01 градуса! То есть борьба идет, как в большом спорте, за сотые доли секунды на стометровке. Нет смысла европейцам одним корячиться. Все чудовищные усилия Европы приведут к ничтожному результату. Можно тогда спросить: а зачем они это делают?

Ответ таков: они указывают путь, как Данко, вырвавший себе сердце! Вообще все усилия человечества, если их рассматривать по отдельности, ничего не значат, это сущие копейки – сотые доли градуса на столетнюю перспективу или даже меньше. Но есть три мероприятия, которые «весят» побольше, дотягивая порой до одной десятой градуса! Вот эти три фактора:

– энергетический переход, то есть внедрение возобновляемых источников энергии взамен ископаемых – они дадут примерно четверть ожидаемого сокращения эмиссии и, соответственно, снижения температуры;

– 10–15 % даст лесоразведение и лесовосстановление;

– вегетарианская диета.

Если все 8 миллиардов жителей планеты откажутся от мяса, то есть человечество полностью прекратит разведение скота, это будет «стоить» практически столько же, сколько перевод всей мировой энергетики на солнечные панели и ветряки. Я с ужасом об этом думаю!

– Я тоже! Даже янтарный коньяк не заменит сочного стейка средней прожарки, хорошо!.. А почему они так боятся превышения планки именно в 2 градуса? Чем страшны 2,5 градуса?

– Принципиальная разница в том, что 2 градуса – это критический рубеж. Потому что в районе именно 2 градусов может начаться катастрофический распад ледовых щитов Гренландии и Западной Антарктиды. А тут уже речь идет о многометровом повышении уровня океана – на 5–7 метров, как мы и говорили, а не на один метр. Если температура превысит отметку в 2 градуса хотя бы на 0,1 и продержится на этом уровне полтысячи лет, эти ледовые щиты частично распадутся за указанное время. Но стоит ли беспокоиться о том, что случится через полтысячи лет?

Однако, учитывая, что в дело вступают те мощные природные факторы противодействия глобальному потеплению, о которых мы говорили и о которых не знает широкая публика, можно просто придерживаться того естественного тренда в энергетике в сторону возобновляемых источников, который происходил бы и без этой оголтелой борьбы с глобальным потеплением.

В общем, как уже было сказано, планка в +2 градуса будет достигнута на рубеже XXI–XXII веков. К середине следующего столетия будет пройден пик потепления – между 2 и 2,5 градуса. А дальше начнется неминуемое падение температуры. Потому что начнет падать концентрация СО_2 в атмосфере.

– Куда же он денется?

– В океан. Углекислый газ активно поглощается океаном! Смотрите, человечество выбрасывает за год в атмосферу 10 гигатонн углерода. Из них 5 остается в атмосфере, а 5 куда-то деваются. Куда они деваются? В океан и в биосферу (в растительность). И если перестать насиловать биосферу – вырубать леса, сжигать их в пожарах, как в нашей стране спокон веков водится, если начать, наоборот, засаживать планету лесами и параллельно перестать сжигать уголь и нефть, а жечь только газ, то антропогенный поток углерода в атмосферу уменьшится, а сток в леса и в океан останется прежним. В итоге концентрация углекислого газа начнет падать.

– Важный вопрос! И необходимое пояснение для девочек. Из наблюдений за жизнью мы знаем, что теплая бутылка шампанского вышибает пробку до потолка. А бутылку из холодильника можно открыть почти без хлопка, потому что под пробкой низкое давление газа: он весь в жидкости, потому что чем холоднее жидкость, тем больше в ней можно растворить газа и наоборот. Почему же при глобальном потеплении океан поглощает СО_2, ведь с повышением температуры он его должен, напротив, выпузыривать в атмосферу, как шампанское?

– Слушайте, ну вы демонстрируете прямо-таки необыкновенные познания! Приятно разговаривать с человеком, имеющим техническое образование… Да, это правда. Партия учит, что растворимость газов с повышением температуры падает. Но это только один процесс. Однако есть и другой, прямо противоположный! Представьте себе, что в доиндустриальную эпоху, то есть 250 лет назад, глобальные геосферы были сбалансированы – поддерживалось стабильное равновесие между содержанием СО_2 в атмосфере и в океане. При этом океан очень инерционная субстанция, а атмосфера – самая подвижная, у нее минимальная масса, на несколько порядков меньше, чем у гидросферы или литосферы.

Поэтому атмосферу можно изнасиловать быстрее. Именно это произошло, и сейчас содержание СО_2 в атмосфере сильно сдвинуто относительно прежнего равновесного значения – в полтора раза. Поскольку появился градиент концентраций, возникла сила, загоняющая газ в воду. И влияние этого фактора больше, чем фактора, действующего в противоположном направлении, о котором вы сказали. Причем о факторе градиента концентраций даже многие академики не догадываются! Или забывают. Думают, что глобальный нагрев работает только на выброс газа из океана, а заталкивание в него газа из-за сдвига равновесия в голове не держат. Однако, если бы они были правы, мы бы давно уже в бане жили! Но нет! Океан является главным стоком углекислого газа из атмосферы. Почти все 5 поглощаемых гигатонн стекают именно в океан, на леса и растительность остаются проценты.

– Отлично сказано! – Я откидываю с коленей плед, мне становится жарко от огня, коньяка и информации. – Еще вопрос. Вы говорите, что человечество естественным ходом истории начало бы заниматься возобновляемой энергетикой даже без подталкивания со стороны активистов в борьбе с глобальным потеплением. Почему? Ладно, отказ от угля я еще понимаю. Все знают про едкий смог над Лондоном позапрошлого века. Все, кто имел несчастье топиться углем, знают, насколько это грязный процесс – снега белого не увидишь, руки в черном, как у шахтера, морока с золой. А запах! Живешь как будто на вокзале… Про выхлопные газы автомобилей тоже понятно, да и Менделеев намекал, что сжигать нефть – все равно что топить ассигнациями. Но почему вы решили, что человечество пошло бы по пути именно биоэнергетики? Ведь есть еще такие прогрессивные вещи, как ядерная энергетика, термоядерная. Есть топливо будущего – водород.

– Так. По порядку… Вот вы давно уже живете на свете. Не помните, как еще в 70-е годы говорили, что наступает «эра мирного атома»? Ну и что? Наступила? И никогда не наступит! И это даже не мое мнение. Нельзя быть святее папа римского, а папа римский в этом смысле у нас – Международное агентство по атомной энергии, в котором сидят не только чиновники, но и множество грамотных людей. И, что удивительно, даже генеральный секретарь МАГАТЭ – квалифицированный ученый.

Так вот, МАГАТЭ каждый сентябрь с точностью швейцарских часов выпускает обзор современного состояния атомной энергетики и прогноз перспектив ее развития на многие десятилетия вперед. Эти обзоры я внимательно штудирую. Это не просто моя работа, я от этого удовольствие получаю, не поверите!.. И у них всегда два сценария развития атомной энергетики – высокий и низкий. 40 лет они делают эти прогнозы, и никогда не было такого, чтобы сбылся высокий сценарий. А в 50 % случаев не сбывается даже низкий. То есть развитие атомной энергетики идет по худшему сценарию или чуть ниже его. И мы сейчас говорим о прогнозах Международного агентства по атомной энергетике, которое больше, чем кто бы то ни был, заинтересовано в развитии атомной энергетики, потому что они на этом деньги зарабатывают!

Так вот, согласно их прогнозам, уровень атомной энергетики в 2050 году будет абсолютно таким же, как сегодня! То есть она не будет развиваться. Возможно, даже в ближайшие 15 лет случится, как любят говорить у нас в России, отрицательный рост.

Почему они столь пессимистично прогнозируют? Потому что знают все свое хозяйство, как собственную квартиру. В мире сейчас 454 работающих реактора. Их средний возраст – 34 года. Подавляющее большинство из них построено в дочернобыльскую эпоху. При этом в мире нет ни одного реактора, который проработал бы более 50 лет, а это значит, что скоро их все надо будет выводить! Конечно, кто-то и сейчас вводит в строй новые реакторы. Их в основном вводят три страны – Китай, Индия и, как вы догадываетесь, Россия. Иногда мы кому-то еще пытаемся навязать свои реакторы, как, например, Турции. Но больше никто в эти опасные игры играть особо не намерен. Скажем, в Европе сейчас строится всего один реактор, во Франции.

– Ну, Франция вообще большую часть электроэнергии на атомных станциях вырабатывает! – показываю я недюжинные знания, полученные еще в школе на уроках по экономической географии.

– Вот именно! 72 %! У них пятьдесят штук этих реакторов, их все пора заменять, а строится только один! Что же они собираются делать? Во Франции бешеными темпами развивается ветровая и солнечная энергетика – вот чем они будут замещать атом.

– А термояд? Я знаком с академиком Евгением Велиховым, и он мне еще двадцать лет назад обещал…

– Когда я был юным кандидатом наук, мой бывший научный руководитель ввел меня в состав совета АН СССР по термоядерной энергетике. Это было более 40 лет назад, и я очень хорошо помню, какие планы тогда существовали. По ним в 1995 году должен был быть построен первый демонстрационный реактор. И каждый год на протяжении полувека специалисты по термоядерной энергетике обещают «через сорок лет» залить мир дешевой безопасной энергией. Впервые это обещание про «сорок лет» я слышал в 1980 году на том самом совете, а в последний раз – в прошлом году.

– Ладно. А водород, который нынче величают топливом будущего? – спрашиваю я, ибо имею по водороду особую надежду.

Клименко всплескивает руками:

– Смешно сказать, но те же сорок лет назад я был не только членом комиссии по термоядерной энергетике, но и по водородной энергетике тоже! Это было даже ранее 1980 года, когда мы готовились к Олимпиаде и по Москве ездили микроавтобусы «Рафики» на водороде. Их три штуки было. Там стоял большой бак с жидким водородом, и они его потребляли вместо обычного бензина. За прошедшие с той поры сорок с лишним лет водородная энергетика не сильно продвинулась, как видите.

Сейчас в мире производится 50 миллионов тонн водорода для всех целей. Водород, безусловно, хорош тем, что при сгорании образуется только вода, нет никаких вредных окислов, у него бешеная теплотворная способность – почти в пять раз выше, чем у угля, и в 3,5 раза больше, чем у бензина.

– Но на килограмм!

– Да, на килограмм, это вы мудро заметили! И это недостаток, потому что килограмм водорода занимает бешеный объем: он очень легок… Так вот, 50 млн тонн водорода – это 250 млн т.у.т. А общее потребление планеты мы уже озвучивали – 21 млрд т.у.т. Международный совет по водороду планирует к 2050 году произвести на 500 млн т.у.т. водорода, то есть 5 % мирового энергопотребления. Вот вам реальный удельный вес водорода в мировой энергетике.

Килограмм водорода стоит в 7–20 раз дороже килограмма нефти. Конечно, если бы у нас был дармовой водород, который можно было бы добывать, а не производить на заводах из воды или метана, и мы заменили бы все сжигаемое нынче ископаемое топливо водородом, то тогда через 40–60 лет удалось бы остановить потепление на уровне +1,5°С от доиндустриальной эпохи, то есть на 0,5°С выше, чем сейчас. Но его нет, природного водорода. Так что стратегическое направление – биоэнергетика. Ну, и ветровая. И солнечная. То есть это все равно естественным образом развивалось бы.

– Кстати, о солнечной энергетике и «зеленом» электричестве! Обо всех этих модных теслах для фриков и о мечтах заменить вскорости нефтяные машины электромобилями… Во-первых, все автомобили мира потребляют больше энергии, чем вырабатывают все электростанции мира. Спрашивается, где взять столько энергии, чтобы перевести все машины на электричество? Да еще надо учесть, что все эти якобы «экологичные» солнечные панели и аккумуляторы делаются на жутко вредных производствах, так что в целом их экологическая чистота весьма спорна. Да и хватит ли для их производства редких металлов, которых потребуется в несколько раз больше, чем сегодня?

– Вот по поводу редких металлов у нас произошел курьезный случай… Мы написали гигантскую статью по возобновляемой энергетике для крупнейшего международного рецензируемого журнала в этой области. Они десять месяцев издевались над нами по-всякому. Знаете, за 50 лет работы в науке я такого не припомню, обычно рецензентов не бывает больше двух, а замечаний обычно бывает два-три. У нас же по этой статье было 4 рецензента. И мы ответили на 84 (!) замечания рецензентов. Потому что решили пройти эту дорогу до конца.

Это было что-то! Мне – бывшему профессору Оксфордского университета! – было сказано, что у меня плохой английский язык. У меня больше 150 статей в англоязычной литературе и ни разу в жизни мне никто не говорил, что у меня плохой английский! Я на нем пишу и лекции читаю всю жизнь, равно как и на немецком. Тем не менее, после того, как мы ответили на 84 замечания, нам выкатили еще 133 замечания по тексту и дали дедлайн – в пару суток. А если не успеете, мы вашу статью выкидываем к черту!

84 замечания по содержанию статьи плюс 133 лингвистические придирки – это мировой рекорд, который, уверен, никогда не будет превзойден!.. Мы встали на уши, за трое суток исправили 133 замечания и отослали им за минуту до полуночи.

О чем же была эта статья, которую они так не хотели видеть в своем журнале? О возобновляемой энергетике. Возобновляемая энергетика – это ведь круто! Это хорошо. Это экологично. Это спасение от глобального потепления! Но для возобновляемой энергетики нужно слишком много необычных материалов. Это вам не сталь банальная! Это диспрозий, неодим, кобальт, литий. Они используются для производства разной всячины, в том числе аккумуляторов и постоянных магнитов для ветряков. И их будут нужны уже не тысячи, как сегодня, а сотни тысяч, а в перспективе миллионы тонн!

Вот ваш покорный слуга со своей командой и задался вопросом: а при нынешних наполеоновских планах по борьбе с глобальным потеплением не ворвемся ли мы завтра в дефицит редких металлов? Так вот, наша статья дает ответ: уже в середине столетия нас ждет неизбежный кризис в виде дефицита кобальта, потом лития, а к концу века диспрозия. Потому как, чтобы совладать с глобальным потеплением по планам борцов, нужно в 20–30 раз увеличить мощности энергетики на возобновляемых источниках!

К этому добавляется следующее пикантное обстоятельство. Знаменитые литий-ионные батареи состоят в основном из кобальта, коего в них больше, чем лития. Так вот, 82 % всех запасов и 85 % всей добычи кобальта сосредоточены в одном государстве – Демократической Республике Конго. Я там был. Совершенно жуткая страна, где населения уже сейчас больше, чем в России. Бандитское государство, в котором заправляют племенные кланы, которые не любят друг друга, как это обычно бывает. Вот в одной из провинций под контролем местных бандитов и добывают кобальт. В огромных ямах, заполненных красной жижей, копаются 13–15-летние дети, руками выковыривая куски руды, которая потом в виде кобальта становится частью вашего и моего айфона, электромобиля «Тесла» и прочих подобных штучек, которые очень любит прогрессивная демократическая общественность, спасающая планету от глобального потепления…

– Знаете, Владимир Викторович, может, и не к месту, но расскажу. Я однажды был на международном симпозиуме «Диалог цивилизаций». Ну, вы лучше меня знаете про эти бесконечные бессмысленные мероприятия, на которых докладчики говорят про мир, дружбу, экологию, борьбу с голодом в Африке. Все это состоялось в бархатный сезон, в одном из роскошных отелей на Средиземном море. А в конце международного симпозиума, после всех этих пленарных и прочих заседаний, как водится, состоялся банкет. На котором летели в воздух пробки золотого шампанского, разлетались по ртам тарталетки с икрой, а лощеные дамы в длинных вечерних платьях с открытыми спинами и с бриллиантами в ушах, лихо отплясывали под живой оркестр. Веселое это дело – голодающим помогать! Думаю, ничуть не менее прекрасное, чем защищать природу…

Я разливаю по бокалам остатки янтаря из бутылки. И понимаю: разговор завершен. Мы сказали читателю все, что могли.

Камера отдаляется, уходит вверх, фигурки автора и героя уменьшаются, камера незримо пересекает потолок, и мы видим удаляющийся деревянный дом, стоящий среди белоснежной, бесконечной равнины, заваленной снегом до самого горизонта. К дому не ведут никакие дороги, но над кровлей пока еще поднимается робкий дым.

Content

Александр Никонов
Климат, или Что рулит судьбой цивилизаций

Когда кровь стынет в жилах. От автора к обновленному изданию

Когда кровь кипит в жилах. От жены автора

Как понтийский Овидиев лед. Вместо введения, выведения, вынимания, обладания, ощущения…

Часть I. Улитка на уклоне

Глава 1. Тонкая пленка жизни

Глава 2. Климатический оркестр

Глава 3. Пыхтящая планета

Глава 4. Газы!

Глава 5. ЮНЕСКО и младенец

Часть II. Климатическая криминалистика

Глава 1. Начало

Глава 2. Когда деревья были маленькими

Глава 3. Начало начал

Часть III. Средняя температура по больнице

Глава 1. Преданья старины глубокой

Глава 2. История температуры

Глава 3. «Мы на кряж крутой – на одних осях…»

Часть IV. На перевале двух эпох

Глава 1. Айсберги на Босфоре

Глава 2. Холод оттачивает ум и закаляет характер

Часть V. Средневековье

Глава 1. Придет серенький волчок и укусит…

Глава 2. Кристаллизация интеллекта и империй

Часть VI. Будущее начинается вчера

Глава 1. Так жить нельзя!

Глава 2. Широка страна моя родная

Глава 3. Широка, но бессмысленна…

Часть VII. Распад империи

Глава 1. Колоссы на глиняных ногах

Глава 2. Динозавры должны умереть

Глава 3. «Жаль только жить в эту пору прекрасную…»

Часть VIII. Судьба температуры – судьба цивилизации

Глава 1. Не давайте им точку опоры!..

Глава 2. Сахарный песок

Глава 3. Да все оттого же…

Глава-отступление без номера. Легенды и мифы нашего времени

Глава 4. Всемирное беспотопье

Глава 5. Все на борьбу с утеплением!

Глава 6. «Что же будет на Земле через сто ближайших лет…»

Глава 7. После Рая

Каминный зал (вместо эпилога и лучше эпилога)