Юлия Бекичева, Олег Бондаренко

Жизнь и тайны мистера Хефнера

Я наслаждаюсь фантазиями публики относительно моего образа жизни. Я наслаждаюсь ими почти так же, как и моей реальной жизнью.

Хью Хефнер

Компромат на мистера Хефнера

25 января 1981 года в редакцию одного из крупнейших эротических журналов Америки Penthouse[1] пришло письмо с интригующим содержанием:

«Уважаемый мистер МакКаб! Возможно, Вас, кого-нибудь из Ваших редакторов, или даже самого мистера Гуччионе[2] заинтересует некоторая информация о мистере Хью Хефнере — основателе журнала Playboy, а также владельце особняка с одноименным названием. С апреля 1981 года я исполнял в вышеуказанном особняке обязанности дворецкого, однако, в декабре 1984 года был уволен. Меня вышвырнули, не выслушав, а потому свое прощальное слово мистеру Хефнеру я хочу сказать со страниц Вашего журнала. Я достаточно слышал, видел и могу рассказать кое-что интересное. Свяжитесь со мной по указанному номеру телефона».

О лучшем подарке давний конкурент Хью, основатель журнала Penthouse Боб Гуччионе не мог и мечтать. И хотя с того момента, как Рональд Рейган[3] занял президентское кресло, а власть, действуя заодно с церковью, устроила охоту на ведьм, среди которых оказались Playboy, Penthouse и Hustler[4], не подбросить дровишек в разгорающийся под Хефнером костер Боб не мог.

Уже на следующий день бывший сотрудник Хью, удобно устроившись на одном из диванов редакции, рассказывал о том, что происходит за воротами знаменитого особняка Playboy.

«— Что за публика бывает в доме Хефнера?

— В основном это знаменитости, девушки Playboy и те, кто хочет засветиться в обществе первых и вторых, обзавестись полезными связями, набить на халяву желудок. Мистер Хью в этом смысле исключительно щедр, обеспечивает своим гостям вдоволь еды и напитков. Пока я там работал, в особняк дважды в неделю наведывался парень по имени Джон. Я обратил на него внимание, потому что он постоянно похвалялся тем, что уже восемь лет нигде не работает, сам же каждый раз приезжал на новеньких дорогих автомобилях, крутился среди гостей, мог заполучить любую девушку из „кроликов“. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что он снабжал желающих наркотой.

— Вы видели своими глазами, что там продают наркотики?

— Понятно, что никто не стал бы продавать их у всех на виду, как продают сливы на рынке. Курящих косяки ребят там было полно. Если требовалось что-то потяжелее, народ уходил в ванную или игровую комнату. За руку я, конечно, никого не ловил, но всем было понятно, что там происходит.

— Вы видели, чтобы Хефнер сам баловался наркотиками?

— Напраслину возводить не стану. Видел только то, что он курил смеси.

— А как насчет девушек? Они что-нибудь употребляют?

— Я же говорю, что в особняке постоянно ошиваются какие-то неприятные личности вроде Джона. Думаю, эти ребята приносят и обменивают наркотики на секс, а уж что с этим делают девочки — отдают Хью или оставляют себе — понятия не имею. Болтают разное.

— Вы говорили, что девушки обязаны спать с гостями. Что случится, если кто-нибудь из них откажется?

— Зависит от того, кто эти девушки и, как долго они живут в „семье“. Мало ли способов надавить, запугать…

— До начала интервью вы рассказали мне о девушке, которая хотела покончить с собой. О той, что стояла на балконе…

— Да. И подобное случалось не только с ней. Цыпочка приехала из Канады. Она вышла замуж, несколько месяцев пожила тихой семейной жизнью, а потом ей, видимо, стало скучно. Отправила свои фотографии в журнал, понравилась мистеру Хефнеру, затем приехала в Лос-Анджелес, а уж через время, кажется, через полгода, ее пригласили жить в особняк. То, о чем я вам рассказывал, произошло в пятницу. Цыпочка стояла на балконе — он находится как раз перед большим залом, в котором в тот вечер веселились около двух сотен гостей. Она вдруг сорвала с себя одежду и начала вопить, будто резаная. Кричала, что мистер Хью удерживает ее силой и, что, если он сию же минуту не даст ей уйти, она покончит с собой, спрыгнув с балкона. Это продолжалось несколько минут, пока парни из охраны не схватили красотку и не оттащили ее в комнату. Она и там продолжила вопить что было сил, бросилась было к окну, но ребята держали ее крепко. После всего, что она там устроила, еще долго ходила в сопровождении охранников.

— Вы говорили, что в особняке есть комната, где практикуют групповые секс-игрища.

— Все началось с тех пор, как мистер Хью связался с Сандрой. Грязная девица. Уверен, что с Бобби ничего подобного не было. Бобби скорее умерла бы, но такое не позволила.

— Мистера Хефнера совсем не волнует, что у него под носом продают наркотики? Оставим моральную и коснемся юридической стороны вопроса. Ваш бывший начальник ничего не боится?

— Однажды его пытались вывести на чистую воду, но как только появились сотрудники ФБР[5], всех гостей из особняка точно корова языком слизала. Помню, прислали какого-то молодчика. Считаю, что было бы куда больше толку, если бы из ФБР пришла девушка, провела вечерок — другой в особняке, пообщалась бы с местной публикой, заглянула в комнаты, присмотрелась к гостям. Короче говоря, в тот раз арестовали его личную помощницу и нескольких сотрудников из тех, что работали в доме. Насколько мне известно, мой бывший босс обратился в суд и дело было решено в его пользу».

Напрасно мистер L, а именно так представил читателям своего собеседника Penthouse, надеялся напакостить Хефнеру своими откровениями. Опубликованное интервью стало каплей в море по сравнению с теми неприятностями, которые обрушились на Хью в семидесятые и восьмидесятые годы. Конфликт с властью и церковью, обвинение в торговле порнографией, убийство одной из самых молодых моделей Playboy, наконец, инсульт.

Когда я увидел Esquire

Хеф появился на свет в Чикаго и рос в пору, когда улицы по вечерам освещались газовыми фонарями, когда цоканье лошадиных копыт оповещало горожан о приближении повозок с углем и молоком. Хью и его брат Кит родились в религиозной семье. Мама — школьная учительница, отец — бухгалтер в одной из городских компаний.

Улица Чикаго, 1920 год / Library of Congress

По воспоминаниям соседей родители Хефнера являли собой классический пример выходцев из пуританских семей. Она — женщина замкнутая, благочестивая, и он — молчаливый, почти безэмоциональный глава семейства, 24 часа в сутки размышляющий только о работе.

Духу свободы не было места под крышей дома Хефнеров. Не сквернословить, не пить, не слушать по воскресеньям радио, не играть в карты, не…, не…, не… Следовало жить, в почтении и смирении склонив голову перед Господом, по словам родителей — строгим и наделенным властью карать за грехи.

Много лет спустя Хью рассказывал в одном из интервью:

«Я часто слышал от родителей о Боге, о его суровости, но никогда о том, что Бог милостив и щедр. В нашей семье не имели понятия что такое ласка. Ни отец, ни мать никогда не говорили, что любят меня. Я не знал родительских объятий. Мама не целовала меня на ночь. У нее было что-то вроде фобии: она панически боялась микробов.

Наверное, именно поэтому, как бы странно это ни звучало, я находил тепло и особое удовольствие, укрываясь своим любимым шерстяным одеялом. То была самая дорогая вещь, которой я обладал в детстве. На полях этого, служившего мне защитой, куска ткани, были изображены кролики. Тогда же, в детстве, я, как, наверное, многие мои сверстники мечтал о щенке — живом, игривом создании, но из-за все той же боязни микробов моя мать была категорически против того, чтобы в нашем доме появилось какое бы то ни было животное.

И все-таки моя мечта сбылась. Однажды я заболел отитом и лежал, мучаясь от непереносимой боли. Чтобы как-то приободрить меня, родители принесли мне собаку. Животное оказалось слабеньким и буквально через пять дней мой новый друг захворал, да так, что утратил способность самостоятельно передвигаться. Я закутал щенка в свое любимое одеяло с кроликами и не переставал надеяться на его выздоровление. Когда он, в конце концов, умер, мама заявила, что одеяло полно болезнетворных бактерий и сожгла его».

Журналист, беседовавший с Хефнером, вспомнил, как Хью помолчал несколько минут и затем добавил:

«Порой мне кажется, что и теперь я — тот самый маленький мальчик, который отчаянно ищет любви».

Уже в раннем детстве у Хью проявился художественный талант. Когда им с братом было скучно болтаться по дому, матушка отправляла мальчиков на задний двор, всучив ребятам глину — желтую, белую, красную, и карандаши с бумагой. Хеф и сам не замечал, как, увлеченный рисованием, переносился из мира реального в мир фантазий. Для того, чтобы вернуть сына на грешную землю, отцу приходилось громко окрикнуть его. Кит же в таких случаях сильно толкал брата локтем в бок.

«Мы с Китом были очень дружны и во многом похожи, только я на два года был старше брата. Кит во всем старался мне подражать, смотрел на меня снизу вверх. У нас были одинаковые интересы — мы оба серьезно интересовались животными, а уж потом — когда стали постарше — серьезно увлеклись девушками».

Старательный во всем, что любил, Хью к стыду и отчаянию своей матери, никак не мог преуспеть в школе. Казалось, с учебниками и тетрадками он неизменно брал из дома рассеянность. Впрочем, сам Хью не видел в своей рассеянности большой беды. Другое дело — проклятая застенчивость, порядком мешавшая ему жить. Как бы там ни было, ни рассеянность, ни застенчивость не смогли помешать Хефнеру, когда, оказавшись в гостях у одноклассника в сороковые годы, мальчик увидел один из выпусков легендарного журнала Esquire[6], на страницах которого красовались рисованные девушки в стиле пинап[7]. Но не только девушки увлекли юного Хью. Esquire позволил ему заглянуть в неведомый до того дня мир: реклама дорогих сигар и роскошных автомобилей, произведения Эрнеста Хемингуэя[8] и Фрэнсиса Скотта Фицджеральда[9], интервью со знаменитостями — все, что, в том числе, годы спустя, представил своим читателям Playboy.

«Я хотел сделать журнал, похожий на тот, довоенный Esquire, — рассказывал Хефнер журналистам. — После войны это издание сменило свой облик, а напрасно. В нем было все, что нужно мужчине».

Было бы неправильно утверждать, что только журнал оказал влияние на становление издателя Хью Хефнера. Книги… Он читал все что попадалось ему под руку, позже начал относиться к литературе более избирательно. Однажды на глаза Хью попались труды американского сексопатолога Альфреда Кинси[10] «Половое поведение самца человека» и «Половое поведение самки человека».

Являясь не только сексопатологом, но и специалистом в области энтомологии и зоологии, профессор Кинси продолжительное время изучал орехотворок[11] и, в том числе, различные способы их спаривания. В то же время он задался вопросом, — насколько обширен список сексуальных практик человека. Проинтервьюировав своих земляков, Кинси пришел к выводу, что несмотря на строгие, царящие в обществе нравы, человеческая природа все равно возьмет свое. Так, многие из опрошенных сообщили, что занимались сексом до брака с разными партнерами и даже разными предметами.

Описывая особенности человеческой физиологии, в своих книгах доктор объяснял природу возникновения гомосексуализма, садомазохизма, рассказывал о тонкостях супружеского секса. Неудивительно, что заинтересовавшаяся деятельностью Кинси католическая церковь объявила его своим врагом.

Прочитанное потрясло Хью. В старших классах он написал эссе, в котором обвинял американское общество в ханжестве. Граждане страны, которая на каждом углу кричит о свободе и правах человека, стесняются говорить вслух о сексе, а местные законы запрещают аборты, что развязывает руки так называемым «мясникам», вспарывающим животы бедным женщинам вязальными спицами, крючками, кухонными ножами.

«Я ожидал, что после Второй мировой войны в нашем обществе что-нибудь изменится, — делился Хью с журналистами. — Ведь случилось же это в двадцатые годы: на улицах стали появляться девушки в коротких юбках, почти в каждом доме стал звучать джаз.

Мои надежды были напрасны. Я помню, как поступив в Иллинойский университет, заметил, что юбки — если мы начали говорить о них — моих однокурсниц становятся все длиннее и длиннее. И, знаете, я понимал, что это дурной знак, своего рода один из символов репрессивного времени. Вы не создадите авторитарного государства, если не будете контролировать личный выбор людей, в том числе — их сексуальный выбор. У каждого человека — свое тело и свой разум. То, что государство и церковь пытаются загнать нас в рамки — преступление против человеческой природы. Когда я решил создать журнал, я планировал рассказать людям, что такое свобода — личная, политическая, экономическая. С акцентом на личное. Секс никогда не был и не должен был стать главной темой выпусков Playboy. Секс был лишь частью пакета».

Согласно официальной версии, история журнала Playboy началась с конфликта. 27-летнему мистеру Хью Хефнеру, занимавшему должность копирайтера в редакции журнала Esquire, в ответ на его просьбу прибавить жалование, отказали. Мистер Хью Хефнер вспылил и уволился.

Это официальная версия, но есть еще и личная. Отчасти история Playboy началась с подорванного доверия. Незадолго до окончания Второй мировой войны, до того, как его призвали в армию, Хью влюбился в соученицу по колледжу Милдред Уильямс.

Хотел утопиться — работа спасла

«В то время заниматься сексом до брака считалось почти преступлением. Рождение ребенка вне брака было скандалом, трагедией. Вместе с тем аборты были запрещены. Я помню случаи, когда девушки, забеременев, сводили счеты с жизнью. Оральный секс считался уголовным преступлением. И даже в браке заниматься этим казалось чем-то вопиющим. Позже, когда я делал первый выпуск Playboy, в знаменитом американском сериале пятидесятых годов „Я люблю Люси“[12] артистам строго-настрого запретили произносить слово „беременная“.

Воспитанные в таком обществе, мы с Милдред решили, что, когда я, спустя два года вернусь из армии, мы поженимся и все приличия будут нами соблюдены. Однако когда я вернулся, мы не удержались и интимные отношения случились у нас до того, как мы стали мужем и женой. Мы занялись любовью, а после Милли призналась мне, что в мое отсутствие у нее завязался роман с каким-то учителем (будущая жена Хью преподавала в школе английский язык), и что она спала с тем, другим мужчиной. После того, как она мне об этом сказала, надо мной словно туча нависла», — вспоминал Хефнер.

В 1949 году состоялась их с Милли свадьба. Один за другим появились на свет дети — дочь Кристи и сын Дэвид Пол. И все, казалось бы, складывалось в их семье неплохо, и вся жизнь была впереди, но Хью никак не мог избавиться от тягостных, изнурявших его мыслей: «Мне постоянно казалось, что в постели нас трое».

Первые четыре года их с Милдред брака стали временем зарождения и становления Playboy. Правда, вместо разноцветной глины и карандашей, которые помогали мальчику забыть о несовершенстве мира, на его столе теперь стояла ручная шестисотдолларовая пишущая машинка.

«Он практически жил между страниц, — вспоминали помощники Хефнера. — Контролировал каждую мелочь. А рядом с его рабочим кабинетом была крохотная комнатка, в которой Хью спал час-другой в сутки». Позже Хеф откровенно признавался: работа над журналом буквально спасла его жизнь. Ведь были моменты, когда, осознавая, что его браку приходит конец, он часами выстаивал у Чикагской реки и размышлял о том, что, если у него хватит духу покончить с собой, всем будет только лучше. Когда же кто-то из журналистов спросил Хью, каким он в те годы был отцом, он ответил предельно честно: «Отсутствующим».

Закрывая дверь в прошлое, коим одномоментно стал для него рекламный отдел журнала Esquire, Хью понимал одно: пришло время действовать самостоятельно. Но для воплощения давней мечты требовались деньги, а их-то у него как раз и не было.

«Да, у меня буквально не было денег. Надо было шевелить мозгами и шевелиться самому. Для начала я взял в местном банке потребительский кредит, составлявший шестьсот долларов, затем пошел в ссудную компанию и заложил всю мебель, которая была у меня в доме. Выручил за нее четыреста долларов. А уж потом я составил список всех родственников, друзей и знакомых и направился к ним с протянутой рукой.

Тысячу долларов дала мне моя мама: она не столько верила в успех предприятия, сколько любила своего сына. Несколько сотен я получил там, несколько — здесь. Когда же сосчитал все, что мне одолжили, сумма составила восемь тысяч долларов. Эти деньги и стали тем фундаментом, на котором должен был создаваться и создавался мой журнал».

8 тысяч долларов и «кроличья голова»

Работа над первым номером Playboy потребовала немало нервной энергии новоявленного издателя. Чего стоило придумать одно только название.

«Цилиндр», «Холостяк», «Пан», «Сэр», «Джентльмен», «Сатир»? Из множества вариантов был выбран Stag Party («Мальчишник»).

Но, по закону подлости, всего за неделю до выхода журнала, Хефнер получил письмо с претензией: проведавшие о планах Хью собственники существовавшего тогда журнала с похожим названием, рвали и метали.

«Я получил письмо от Нью-Йоркской юридической фирмы, которая представляла журнал Stag. В журнале посчитали, что мы посягаем на их титул и настоятельно посоветовали выбрать для себя что-нибудь другое, в противном случае нам угрожали судебным иском».

После недолгих раздумий появилось название Playboy.

Пошла насмарку работа приятеля Хью, карикатуриста Арвы Миллера. В качестве эмблемы Stag Party был нарисован олень, наряженный в смокинг и державший в копыте бокал с коктейлем. Для вновь избранного названия журнала олень был слишком серьезен и старомоден. Требовалось что-то более легкое, игривое, а главное, запоминающееся. Что-то вроде Юстаса Тилли[13] из американского еженедельника The New Yorker[14]. Хорошенько поразмыслив, Хеф предложил идею с кроликом.

«В ту пору я работал свободным художником, — рассказывал журналистам автор кроличьей головы, американский дизайнер Арт Пол, — рисовал листовки, плакаты, разрабатывал логотипы. У меня была своя студия в Чикаго. В эту самую студию и заглянул однажды Хефнер. Он долго и пристально рассматривал висящие на стенах и разложенные на столе образцы и, наконец, спросил, кивнув на плакаты и листовки: „Это твоя работа или то, что тебе нравится делать?“ — „И то, и другое“, — совершенно искренне ответил я».

Первый набросок не заставил себя долго ждать. На нем был изображен кролик, одетый в халат и домашние тапочки. В его комнате было то, что можно обнаружить в комнате практически любого мужчины: статуэтки обнаженных женщин, кресло с потертой спинкой, книги, коллекция курительных трубок, столик со стоящими на нем стаканами. Именно этот рисунок был напечатан в первом номере журнала.

Логотип «кроличья голова», набросанный Артом Полом на коленке, ожидала долгая и счастливая жизнь.

«Я нарисовал новый логотип за несколько минут, — вспоминал Пол. — Если бы я знал, насколько известной станет эта торговая марка, я бы потратил на нее больше времени — и, вероятно, все получилось бы не так хорошо, как получилось.

Знаменитая „кроличья голова“ / Shutterstock

Почему я нарисовал кролика? Во-первых, кролик — это инстинкты. Во-вторых, как мне кажется, это очень несерьезное животное. Таким образом я хотел показать, что Playboy — издание для людей, которые умеют подтрунивать над собой и над жизнью».

А вот как объяснил свой выбор Хью Хефнер:

«Кролик — шустрое, игривое, забавное существо. Кролик чувствует вас, интересуется, убегает, затем возвращается. С ним хочется играть, гладить его. Кролик и некоторые девушки очень похожи».

Первый номер Playboy вышел в 1953 году.

«Если вы — мужчина в возрасте от 18 до 80 лет, Playboy именно то, что вам нужно, — обращался к своим читателям Хью. — Если вы любите юмор, оригинальность и вам не чуждо остроумие, Playboy наверняка станет вашим любимым журналом. С самого начала хочу внести ясность: мы не относимся к так называемым „семейным журналам“. Поэтому, если вы — чья-то сестра, жена, свекровь — подобрали нас по ошибке, отдайте журнал проживающим в вашем доме мужчинам и возвращайтесь к своим подругам.

На страницах Playboy вы найдете художественную литературу, карикатуры, юмор и материалы, отобранные из самых интересных источников прошлых и последних лет. Большинство современных журналов проводят время „на улицах“ города. Мы тоже обещаем вам подобные прогулки, но все-таки большую часть времени будем коротать дома.

Мы любим свой дом, получаем удовольствие от смешивания коктейлей и приготовления вкусной еды, мы включаем приятную музыку и приглашаем знакомых женщин, чтобы поговорить с ними о Пикассо[15], Ницше[16], джазе, сексе.

Пусть другие журналы рассказывают вам о том, как избежать грыжи или построить паровую баню, мы предпочитаем посвятить свое время приятному времяпрепровождению. Мы не будем обсуждать государственные дела и решать мировые проблемы. Мы не собираемся отстаивать моральные истины. Если американские мужчины немного посмеются вместе с нами и отвлекутся от проблем атомного века, мы будем считать, что живем не зря».

Первый выпуск Playboy рассказывал читателям о еде и напитках, о спорте и джазе, здесь было что почитать и чему улыбнуться. Но гвоздем номера была, конечно, она — «The famous Marilyn Monroe nude» — «Знаменитая и обнаженная Мэрилин Монро[17]».

«Я искал какой-нибудь привлекающий внимание трюк для первого номера. Помню, как увидел фотографию Мэрилин Монро. Фотография эта — до тех пор нигде неопубликованная — принадлежала календарной компании Джона Баумгарта, офис которой располагался в западной части Чикаго. Я сел в свой потрепанный „Шевроле“ и во весь опор помчался туда.

Джон оказался парнем сговорчивым и продал мне снимок, заодно позволив опубликовать его в журнале, — вспоминал Хью. — Мэрилин училась в актерском классе моего брата в Нью-Йорке. Лично мне ни разу не удалось с ней встретиться. А вот по телефону поговорить, правда, всего однажды, посчастливилось».

Мэрилин Монро: «Они не попросили разрешения и не прислали журнал»

Уже после выхода первого номера Playboy, Мэрилин была вынуждена оправдываться перед журналистами.

«В начале своего творческого пути я действительно очень нуждалась в деньгах и снялась в обнаженном виде. Тогда я представилась Моной Монро. Понимаете, я всегда стыдилась сделанного, боялась, что меня заклеймят, если эти снимки где-нибудь всплывут. Я слышала, что фотограф Том Келли, сделавший эти фото, продал их за девятьсот долларов компании Western Lithograph, и они были опубликованы в календаре Golden Dreams. Cама я получила за эту работу пятьдесят долларов — гонорар модели. И вдруг то, о чем я предпочла бы не вспоминать, появляется в журнале мистера Хефнера.

Никто никакого разрешения у меня не спрашивал. Я даже благодарности не услышала от тех, кто на этом заработал деньги. Да что там! Мне журнал и тот не прислали. Пришлось раскошелиться, чтобы на себя поглазеть».

Обложка первого номера Playboy на почтовой марке островного государства Сент-Винсент и Гренадины / Shutterstock

«Нам не требовалось ее разрешение, — заявлял Хефнер. — Фотограф Том Келли в свое время заплатил Мэрилин за съемку, а после продал сделанные снимки компании Баумгарта. Только последний владелец снимков мог решать, кому их отдать или продать, что он, собственно, и сделал».

«Хью Хефнер обеспечил своему изданию успех уже в тот момент, когда выбрал фотографию обнаженной Монро на разворот. Это был и остается самый сексуальный пинап за все время существования Playboy», — писали журналисты газеты The New York Times[18].

«История с публикацией моих фотографий в журнале мистера Хефнера вызвала раздражение и даже испуг у руководителей студии 20th Century Fox[19], — вспоминала актриса. — Когда меня пригласили на ковер и спросили, не подделка ли это, я вынуждена была признать, что фотографии мои. Кто-то высказал опасения, что теперь я могу забыть о карьере, но, к счастью, все обернулось для меня самым наилучшим образом».

«Думаю, именно тот факт, что мы опубликовали фото Мэрилин, во многом поспособствовал дальнейшему развитию ее карьеры», — совершенно справедливо замечал новоявленный издатель.

Когда в декабре 1953 года первый номер Playboy увидел свет — а надо вспомнить, что журнал вышел в той Америке, где не поощрялись добрачные интимные отношения, где были запрещены аборты и, где произнесенное вслух слово «секс» вызывало шоковое состояние у окружающих — он был продан в количестве 57 (54) тысяч номеров всего за несколько недель.

Успешный старт вдохновил Хью.

«То, что получилось в итоге, почти на сто процентов отвечало той картинке, которая изначально сложилась у меня в голове. Первый номер Playboy стал своего рода книгой реализованных детских, юношеских, мужских желаний, моих желаний, которые впоследствии совпали с желаниями наших читателей».

Теперь Хеф почти не выходил из-за письменного стола, раздумывая над тем, чьи фотографии будет размещать в следующих номерах своего журнала. Поначалу их приобретали у фотографов, специализировавшихся на такого рода снимках. Попытки же привлечь к фотосессии девушек, которые прогуливались по улицам, заканчивались появлением ужаса в округлившихся девичьих глазах.

Ищем подружек, готовых раздеться

Первыми отважившимися раздеться перед камерой моделями Playboy становились его сотрудницы.

«Помню, что Джанет Пилгрим — наша менеджер по подписке — согласилась на мои уговоры только после того, как я пообещал приобрести автоответчик для того, чтобы облегчить ей работу. Обещание свое я, конечно же, выполнил».

Именно тогда, когда Хефнер направлял на своих сотрудниц объектив камеры, ему в голову пришла идея соседской девчонки, подружки по играм — именно так впоследствии называли моделей Playboy.

«Если вы обратите внимание на наших девушек, — писал Хью, — среди них нет утонченных дам, сложных натур в кружевном нижнем белье. Нас не интересуют трудные, вечно грустные и роковые. Девушка из Playboy — веселая, здоровая девчонка — соседка. У нее нет никаких кружев. У нее вообще нет белья. Она голая, хорошо вымытая с мылом и всегда счастливая».

То, чего не могли или с трудом добивались фотографы-мужчины, с успехом удавалось фотографам-женщинам вроде Банни Йеджер[20].

По иронии судьбы, уже в юные годы Линнея Элинор Йеджер получила прозвище Банни (Кролик) в честь кролика, сыгранного в школьном рождественском спектакле.

Вспоминая родные края, Линнея рассказывала:

«Питкэрн в Пенсильвании — Богом забытое местечко, где не с кем было играть и приходилось самостоятельно придумывать развлечения. Настоящим спасением стали для меня в те дни старые киножурналы. Я позаимствовала их у кого-то из родственников. Разглядывая размещенные в журналах фотографии „звезд“, я начала сочинять себе костюмы из подручного материала и красоваться перед зеркалом.

Когда нам привозили фильмы, и мы ходили по выходным в кинотеатр, я замечала, какими глазами мужчины смотрят на красоток, видела, что выбирают самых сексуальных, и изо всех сил стремилась стать одной из таких девушек. Мне нравилось, когда на меня глазели».

Несомненно, именно желание выделиться привело Банни в модельную школу в Майами. К концу 1950-х она стала одной из самых снимаемых моделей.

«Для дальнейшего развития карьеры мне нужны были копии моих фотографий, которые я могла бы отправлять потенциальным работодателям, но таких копий у меня было раз, два и обчелся, а сделать их у профессиональных фотографов стоило немалых денег. Тогда я задалась вопросом: почему я должна платить за то, что могу сделать сама»

Поступив в колледж для того, чтобы освоить специальность фотографа, Банни поняла: фотограф из нее куда лучший, нежели модель.

«Особенно нравилось мне снимать обнаженную натуру. Такая работа требует деликатности и сосредоточенности. Оценив то, что я делаю, педагоги порекомендовали отправлять снимки в журналы — так я могла неплохо заработать. Снимки обнаженных женщин в ту пору размещали ежемесячники „Как принимать солнечные ванны“ и „Художественная фотография“».

Как-то раз, обойдя все киоски в округе, Банни увидела один из первых номеров нового журнала. Назывался он Playboy.

«О том, кто такой Хью Хефнер, я понятия не имела, но рассудила так: если редакция молодая, здесь вполне могут обратить внимание на начинающего фотографа вроде меня».

Йеджер не ошиблась. Первую же рождественскую обложку Playboy украсила фотография ее работы. Со снимка улыбалась Нью-Йоркская модель Бетти Пейдж[21] в колпачке Санты.

«Не прошло и года, как Хью перезвонил мне и предложил за работу сто долларов, — вспоминала Йеджер. — Журнал тогда только становился на рельсы и гонорары были скромные».

Распахнув однажды дверь редакции, Банни задержалась здесь надолго. Работая моделью, она позировала Хью. Работая фотографом, она проявляла чудеса дипломатии.

«Как женщине и модели мне было проще, чем мужчинам уговорить девушек снять с себя одежду и расслабиться. Я находила „подружек“ на автобусных остановках, в парках и кафе. Первое, на что обращала внимание — лица. Они должны были быть выразительными. Что до недостатков фигуры, можно было что-нибудь придумать потом, в студии. Подходя к девушкам, я представлялась фотографом, оставляла им свою визитку, предлагала подумать над предложением сделать несколько снимков, а в случае положительного решения перезвонить. Так я нашла девятнадцатилетнюю Лизу Уинтерс — с ней мы встретились на автобусной остановке. Она стала первой „подружкой“ журнала 1957 года».

Шло время. Публикация в Playboy стала счастливым билетом в мир, о котором многие могли только мечтать. «Подружек» Хефнера начали приглашать сниматься в рекламе и кино, росли их гонорары, появлялись состоятельные поклонники.

Отныне не Playboy искал девушек. Отныне девушки искали расположения журнала.

«Фотографий становилось все больше, — вспоминал Хью. — Они валялись на полу и на столе. В качестве рабочей поверхности пришлось использовать ковер. Мы с карикатуристами и художниками совещались, стоя на этом ковре на коленях».

Большая стопка секс-журналов

Еще в юности читая Кинси, и осознавая, что представляет из себя предложенная ему и его соотечественникам хваленая свобода, выстраивающий карьеру издателя и редактора Хью познал все «прелести» условностей, правивших бал в Америке пятидесятых годов. Одной из таких условностей был запрет на пересылку каких-либо товаров эротического характера. Руководствуясь существующим законом, почтовая служба США предоставляла компании Хефнера возможность транспортировки его продукции строго первым, а не вторым классом (вторым классом пересылались в ту пору почти все периодические издания в Соединенных Штатах, и это было ощутимо дешевле). Все запросы о пересмотре поставленного условия почтовым ведомством отклонялись. Много лет спустя прошедший большую часть своего пути, Хефнер показал журналистам вырезку из одной из американских газет:

«Вашингтон. Вчера вечером почтовое ведомство сообщило, что вынуждено было изъять копии ноябрьского номера журнала Playboy после жалобы на непристойность издания. Департамент добавил, что его главный юрисконсульт Герберт Б. Уорбертон дал указание почтмейстеру в Чикаго воздержаться от приема новых копий журнала, предложенных для пересылки. В департамент также обратились из церковной комиссии по издательскому делу и попросили срочно принять меры против данного (Playboy) мужского журнала».

А вот что рассказал своим коллегам американский журналист Сэм Смит:

«В пятидесятые годы я был радиорепортером, и брал интервью у помощника генерального почтмейстера. Это были дни, когда почта запрещала пересылку так называемых изданий для взрослых. Помню процесс журнала Playboy с почтовым департаментом США. Хефнер выиграл тогда судебную тяжбу и его издательство получило сто тысяч долларов в качестве компенсации».

(Описывая пикировку мистера Хью с генеральным почтмейстером Артуром Саммерфилдом, журналисты американских изданий с удовольствием цитировали фразу, произнесенную Хью во время судебного разбирательства:

«Мы не думаем, что в полномочия почтмейстера Артура Саммерфилда входит редактирование журналов. Скорее, он должен заниматься доставкой почты»).

«Теперь самое интересное, а именно, почему мне все это запомнилось, — продолжал рассказ Сэм Смит. — Я брал интервью, сидя в просторном, старомодном кабинете, рядом со мной в дорогом кожаном кресле расположился помощник генерального почтмейстера, а на его рабочем столе лежала стопка зачитанных до дыр секс-журналов — самая высокая стопка, какую я когда-либо видел».

«Секс-журнал» — именно такие ассоциации возникали и возникают у людей, когда они слышат Playboy. Сам же Хью повсюду, в том числе тогда, в суде, доказывал: это журнал об образе жизни, это добротная литература, это джаз, первоклассная кухня и, конечно, красивые женщины.

«— И все-таки, когда люди говорят о вашем журнале, они имеют в виду именно женщин. Они не говорят: „классный журнал об образе жизни“, — заметил один из журналистов, беседуя с Хефнером.

— Да, все помнят только девочек, потому что таков мир, в котором мы живем».

Следующих номеров Playboy читатели ожидали с нетерпением. Заметив ошеломительный успех нового журнала, в редакцию все чаще стали заглядывать рекламодатели. Хью предлагали рекламу восстановителей и красок для волос, бандажей, курсов, на которых обучали всякой ерунде. Несмотря на то, что деньги никогда не бывают лишними, Хефнер отказывался от восьмидесяти процентов предлагаемого его журналу «хлама». Но вот, в феврале 1955 года читатели Playboy впервые увидели на одной из страниц рекламу простыней, а спустя два года объявления такого рода стали появляться здесь регулярно. Продвигая красивый и комфортный образ жизни, мистер Хефнер привлекал своих знаменитых друзей — голливудских актеров, джазовых исполнителей и не только. Так, Арнольд Шварценеггер рекламировал калифорнийское бренди, Клинт Иствуд — свитера, Барт Рейнолдс — мужские браслеты. Сам Хью, правда, уже в преклонные годы, охотно снимался в рекламе алкогольных напитков — водка «Столичная», джин Tanqueray и пиво «Бавария».

В 1956 году читатели активно приобретали продукцию с логотипом Playboy: запонки и кнопки, галстуки и браслеты, спортивные рубашки…

Реклама интерьеров, курительных трубок, путешествий на яхтах…

«Вы можете жить безвкусно, а можете пойти по иному пути, — говорил Хью. — Мы хотели вовлечь наших читателей в игру, объяснить им, что сами по себе вещи не значат ровным счетом ничего и, тем не менее, мы получаем удовольствие, когда пользуемся ими. А жизнь не бесконечна и нужно получать от нее удовольствие. Как сказала тетушка Мэйми: „Жизнь — банкет, на котором большинство людей умирает голодной смертью“».

Ни на день не останавливаясь, кипела редакционная работа.

«Я был мечтателем и делал все, чтобы моя мечта сбылась», — рассказывал журналистам Хеф.

Постепенно коллектив пополнялся новыми сотрудниками и среди них — один из самых знаменитых художников, работавших в стиле пинап — Альберто Варгас[22] (Варгаш). Выходец из Перу, он начал свою карьеру в двадцатые годы в США в качестве рисовальщика ревю «Безумства Зигфелда»[23]. Через двадцать лет знаменитые рисованные девушки Варгаса были известны всем, кто хоть однажды держал в руках журнал Esquire — тот самый, который так вдохновил Хефнера-школьника. Примечательно, что именно рисованные девушки Альберто стали поводом для судебной тяжбы Esquire с… да-да, почтовой службой США. Три года — с 1943 по 1946 год длилась тяжба. Ведомство добивалось запрета «непристойных» изображений в средствах массовой информации, либо перевода изданий неподобающего характера в дорогостоящую почтовую рассыльную категорию. Правда в затянувшемся процессе оказалась на стороне Esquire и Варгаса.

Вспоминая об этой истории, Хефнер писал:

«Еще в сороковые годы Почтовое ведомство США и особенно федералы возражали против карикатур и девушек в стиле пинап Альберта Варгаса. Выиграв судебное дело, журнал, тем не менее, отказался от карикатур».

Остин Рид, бывший художественный директор Playboy рассказывал:

«Я всегда был фанатом Варгаса. Помню, как нашел какие-то старые, неиспользованные слайды картинок Альберта, которые пылились у нас с 1957 года. Я увеличил их до 50 см и повесил на стенку своего кабинета — так, чтобы они каждый раз попадались на глаза Хефнеру. Однажды Хью просунул голову в дверь и сказал: „Может быть“. А спустя три месяца мы заполучили Варгаса в наш журнал. Альберт делал наброски и дюжинами приносил их мне для обсуждения».

В 1958 году Хью Хефнер был приглашен в суд по семейным делам. Издателя обвиняли в содействии преступлению в отношении несовершеннолетней. Речь шла об Элизабет Энн Робертс[24], чья фотография была опубликована в Playboy в том же году. В редакции Элизабет ласково окрестили «школьной подружкой», а под снимком сделали игривую приписку о том, что, прежде чем согласиться на фотосессию, руководство журнала потребовало у матери Элизабет письменное разрешение. Интересно, что упомянутый документ действительно существовал и в нем черным по белому было написано, что девушке исполнилось восемнадцать лет. Позже вездесущие журналисты выяснили: мать, которая привела дочь в редакцию Playboy, солгала, ведь ее девочке было лишь шестнадцать. Разразился страшный скандал.

«Хефнер торгует снимками несовершеннолетних!» — и это самое лучшее, что Хью услышал тогда о себе.

Немало потрепав ему нервы, суд, в конце концов, снял с издателя обвинения, ведь на руках у его защитников было письменное разрешение легкомысленной матери.

«Я покупаю Playboy из-за рассказов»

Едва выпустив первый номер своего журнала, воодушевленный воспоминаниями о довоенном Esquire, Хью озаботился о своего рода журнальной литературной гостиной для талантливых авторов. В разные годы на страницах издания появлялись произведения таких — сегодня всемирно известных — писателей, как Джон Апдайк, Маргарет Этвуд, Алекс Хейли, Филип Рот, Стивен Кинг, Артур Конан-Дойл, Владимир Набоков, Чак Паланик, Ян Флеминг, Трумен Капоте, Курт Воннегут, Гарсия Маркес и другие.

В 1954 году Хью Хефнер приступил к публикации отрывков научно-фантастического произведения американского писателя Рэя Брэдбери[25] «451 градус по Фаренгейту». Роман вышел в 1953 году ограниченным тиражом и еще не был знаком широкой публике.

Рэй Брэдбери / Shutterstock

В то время — время маккартизма[26], когда применялись репрессии ко всем, кто отваживался критиковать американское правительство, законы, образ жизни, это был очень смелый и очень провокационный роман. Автор проводил аналогию между Америкой настоящего и ближайшего будущего и фашистской Германией, показывал реальность, доведенную до абсурда. Еще немного и завтра могут начать сжигать книги («451 градус по Фаренгейту — температура, при которой горит и плавится бумага».). И уже завтра вы можете оказаться на месте героя данного романа. Как бы и вам не пришлось запоминать полюбившиеся тексты наизусть, чтобы хотя бы так сохранить вечное для потомков.

Неудивительно, что критики тут же увидели в романе намек на американскую цензуру тех лет. Хорошо понял и полюбил роман и молодой издатель Хефнер. Понимал он и то, что после подобной публикации его журнал могут закрыть. Понимал, но сознательно шел на риск.

В 1996 году в интервью корреспонденту журнала Playboy Кену Келли Рэй Брэдбери рассказывал:

«Я с самого начала полюбил этот журнал, потому что только у его редакторов хватало смелости заявить: „Плевать, что скажет сенатор Маккарти[27]“. Только в Playboy согласились напечатать отрывки из „Фаренгейта“. Никому больше в то время я не смог бы продать эту повесть — все, кроме Хефнера боялись.

Журнал Хью сделал столько, сколько не сделало ни одно другое издание. В пятидесятые годы Хеф публиковал лучших мастеров короткого рассказа, я уж не говорю о новеллистах, эссеистах, других деятелях искусств. Все эти люди нашли в журнале своего рода трибуну, с которой можно было разговаривать со своими читателями».

Примечательно, что именно после публикации в Playboy роман «451 градус по Фаренгейту» обрел заслуженное признание и любовь читателей.

В 1955 году американский сценарист, писатель-фантаст Чарльз Бомонт[28] предложил Playboy куда более провокационное произведение «Кривой человек».

Ни один, даже самый прогрессивный журнал не решился бы опубликовать в те годы, в той пуританской стране, где «геи и лесбиянки жили, тщательно скрывая свою ориентацию и встречались украдкой», произведение, героями которого были гомосексуалы.

«— Вы были первым, кто в 1955 году опубликовал в то время провокационную историю, где так открыто говорится о гомосексуализме, — вспоминал один из журналистов, беседуя с Хью Хефнером. — После того, как журнал вышел, читатели возмущались, но вы стойко защищали и само произведение и его автора.

— Да. Любопытно, что сначала эта история была предложена журналу Esquire, но там ее отклонили, испугавшись проблем. Я же сразу сказал, что это именно то, что требуется Playboy».

Публикация произведений в жанре научная фантастика в журнале Хефнера — не случайность. В детские, а затем и юношеские годы Хью запоем читал легендарное издание Strange stories. Эта страсть не могла не напомнить о себе, когда Хеф начал издавать свое детище.

За произведениями Брэдбери и Бомонта последовали феминистские истории канадской писательницы, поэтессы, литературного критика Маргарет Этвуд[29] «Рассказ служанки» и «Болотный человек».

Вспоминая о своем сотрудничестве с Playboy в беседах с журналистами, Маргарет шутила:

«Поверьте, я была не единственной женщиной, которая приходила в эту редакцию и не раздевалась».

В свое время в Playboy публиковался и всемирно известный в ту пору британский писатель Артур Кларк[30]. Его «Встреча с Медузой» была с огромным интересом встречена читателями.

Артур Кларк / Wikimedia

Далеко не все авторы соглашались отдавать свои рукописи Хью. Некоторые считали издание чересчур легкомысленным, другие… боялись жен. Уж очень сомнительная была у издания репутация.

«Многие стеснялись покупать наш журнал, не понимая того, что было понятно нам, работающим непосредственно в редакции, — рассказывала журналистам бывший редактор отдела художественной литературы в Playboy Эми Грэйс Лойд. — Обнаженные женщины в журнале выполняли функцию зазывал. Они заманивали людей к нам, а редакторы наполняли читателей духовной пищей».

«Помимо рассказов, эссе, повестей авторов, которых мы приглашали сами, — вспоминала в интервью Элис Тернер, проработавшая редактором Playboy более двадцати лет, — мы получали произведения от заключенных и механиков, по пятьдесят или даже восемьдесят произведений в день».

По воспоминаниям Элис было немало людей, которые недоумевали: для чего литература в секс-журнале.

«Те, кто продавал издание, с огромной радостью вырвали бы из него литературные страницы!

Хотя, нет… Я ошибаюсь. Ведь тогда журнал невозможно было бы продать. А так люди робко просили Playboy и тут же оправдывались: „Я покупаю его только ради рассказов“. Потом вся редакция шутила на этот счет», — смеялась Элис.

«Держись чернильницы, малыш!» Карикатуристы в Playboy

Многое из того, что случается с вами во взрослой жизни, родом из вашего детства. Обучаясь в средней школе, Хефнер завел альбом-дневник, в котором рисовал карикатуры на себя, своих друзей, родителей. Хью старательно изображал жизнь мальчишки по имени Хеф. Уже тогда ему стало ясно, что всего лишь одна небольшая юмористическая или сатирическая картинка может сказать, порой, больше, чем пространный, растянутый на несколько страниц текст.

Рисовал Хью карикатуры и когда учился в Иллинойском университете. Здесь он впервые попробовал себя в качестве редактора студенческого журнала. Кроме того, по свидетельству друзей, за несколько лет до того, как начал работу над Playboy, Хефнер умудрился издать свою первую книгу комиксов.

«Задолго до того, как стать редактором и издателем, Хью Хефнер мечтал стать карикатуристом, — писал Майкл Кэнва в The Washington Post[31]. — Эта страсть в во многом сформировала Хефнера-издателя».

«Хью уделял карикатурам в своем журнале не меньше внимания, чем обложке, — вспоминал американский художник-мультипликатор, режиссер, один из создателей мультсериала „Симпсоны“[32] Дэвид Силверстайн. — Многих художников-карикатуристов Хефнер обеспечил работой и высокими зарплатами. Многим карикатуристам, чьими работами он восхищался в детские годы, помог снова встать в строй на долгие годы».

В 1993 году персонаж Хефнера появился в «Симпсонах».

Хью в долгу не остался и в 2009 году, на обложке ноябрьского журнала Playboy появилась очаровательная обнаженная, прикрытая головой кролика Мардж[33]. Такой подарок журнал сделал создателям «Симпсонов» к двадцатилетию сериала.

Со временем в команду Хью вошли лучшие американские карикатуристы: Роберт Браун, Гаан Уилсон, Дуг Снейд, Лерой Нейман, Джек Коул, Харви Курцман и кумир детства Хью — Милтон Канифф

Уже будучи знаменитым издателем, Хефнер рассказывал журналистам, как работая над номером летом 1953 года, он вспомнил о комиксе, нарисованном Каниффом во время Второй мировой войны для Stars and Stripes[34] и Yankee[35] под названием «Мужской зов». Это был комикс для военнослужащих и его героиней была сексуальная мисс Лейс.

Та самая мисс Лейс / Wikimedia

«Я нашел адрес Милтона и обратился к нему с вопросом: могу ли перепечатать некоторые полосы. А еще я набрался наглости и попросил прислать мне те комиксы, которые подвергли цензуре и которые так и не были напечатаны. Какова же была моя радость, когда сам Канифф, мой кумир, ответил мне — человеку, без особой надежды на успех собиравшему первый выпуск Playboy — утвердительно. Еще большие размеры приобрела эта радость, когда мне удалось заполучить Каниффа в качестве штатного карикатуриста моего журнала», — вспоминал Хефнер.

А ведь было время, когда совсем молодой Милтон разрывался между желанием стать карикатуристом и актером. Позже он вспоминал, как кто-то сказал ему: «Держись чернильниц, малыш. Актеры едят нерегулярно».

Еще одним художником, которым так восторгался Хью, был Джек Коул. Его работа появилась в пятом номере Playboy и с тех пор читатели с нетерпением ожидали каждую новую карикатуру Коула.

Джек был невероятно благодарен Хью за то, что этот молодой человек обеспечил его работой. Джек трудился в журнале до самой своей смерти.

В августе 1958 года Коул купил винтовку, заперся в своем автомобиле и выстрелил себе в голову. Художник оставил две записки. Одна была адресована его супруге, вторая — Хью.

Что было в записке, написанной жене, так никто, кроме нее самой и полиции, не узнал. Когда вдове Коула задали вопрос, что написал ей муж, она дерзко ответила: «Мы и раньше ссорились!», и… вскоре снова вышла замуж.

«Дорогой Хеф, когда ты прочтешь это, меня уже не будет на свете. Я не могу продолжать уживаться с собой и причинять боль тем, кто мне дорог. То, что я делаю, не имеет к тебе никакого отношения».

Необыкновенные отношения сложились у Хью с Харви Курцманом. Коллеги Хью вспоминали:

«Хеф, человек застенчивый, почти преследовал Курцмана, постоянно тыча пальцем в ту или иную карикатуру: „смените рубашку“, „уберите лампу“, „передвиньте кровать“, „приглушите стриптиз“».

Иллюстрация Харви Курцмана / Wikimedia

Когда-то, в тридцатые годы, Харви — тогда еще мальчуган, отыскав и бережно собрав все разбросанные по дому его родителей газеты и журналы с юмористическими рисунками, в дальнейшем не стеснялся рыться в мусорных баках соседей — там тоже можно было найти интересовавшие его печатные издания с комиксами. Первую собственноручно нарисованную карикатуру Харви опубликовал, когда ему исполнилось четырнадцать. Он даже получил за публикацию гонорар — целый доллар. С тех пор у подростка появилась навязчивая идея — стать штатным художником какого-нибудь журнала.

Хефнер пригласил Курцмана к сотрудничеству в 1956 году. Было принято решение издавать юмористический журнал «Трамп». В 1956 году в газетных киосках один за другим появились два номера с комиксами, юмористическими рассказами. Но грянувший финансовый кризис вынудил Хефнера распрощаться с «Трампом» в пользу Playboy. В редакции последнего Хью и Курцман проработали вместе тридцать лет.

К концу пятидесятых годов количество подписчиков Playboy перевалило миллионную отметку. Хефнер гордо заявлял: отныне в его редакции работает более сотни сотрудников.

«Одной из самых сложных вещей стало для меня распределение обязанностей, — рассказывал позже Хефнер. — Ведь в первый год существования журнала я занимался всем — от творчества до административных проблем — самостоятельно. Но к концу пятидесятых маленькая редакция превратилась в солидную компанию. Поднакопив некоторый опыт, я пришел к выводу, что, если буду слишком много времени тратить на отдельные деревья, не смогу заботиться о лесе».

Итак, у мистера Хефнера начиналась новая жизнь. В этой жизни не оказалось места для брака. В 1959 году Хью и Милдред развелись. Это был еще один стимул окунуться в работу с головой.

Трубка из шиповника, джаз для души

Деятельность Хефнера и его команды могла нравиться или нет, но равнодушной она не могла оставить никого. Новости о новых проектах Playboy и непосредственно о его редакторе и издателе публиковались в деловых ежедневных газетах, таких, как, например The Times[36]. Сначала за парнем из Чикаго следили вполглаза, чуть позже — во все глаза.

«И тогда и сегодня к нам относятся с некоторым снобизмом, — рассказывал Хью в одном из интервью. — И я вам объясню, почему. Думаю, потому что начиналась эта история не в Нью-Йорке, а в Чикаго. Мы работали на окраине, но выполняли свою работу лучше, чем столичные парни. Кроме того, мы умудрились „выехать“ на запретных в ту пору темах, таких, как деньги и секс. Правда в том, что вокруг очень мало талантливых людей с нормальным, реальным восприятием жизни. Именно поэтому, если кто-то стал успешнее вас, это говорит только об одном — в свое время вы не смогли или не захотели сделать то, что сделал тот, кто ходит с вами рядом».

Успешный, купающийся в роскоши и наслаждающийся жизнью издатель — именно так хотел выглядеть в глазах своих читателей мистер Хефнер.

Почти на всех фотографиях, сделанных в шестидесятые и семидесятые годы, мистер Хью запечатлен со своей любимой трубкой.

«Сигары курят бизнесмены или политики. Во всяком случае, есть такая ассоциация, — рассказывал Хефнер журналистам. — Сигареты — это романтика или… преступники из фильмов в стиле „нуар“[37], а трубка — это солидно, она такая же авантюрная и вдумчивая, как и я».

И все же в статьях тех лет Хефнер выглядел, как «худой, замкнутый и довольно мрачный молодой человек». Обвести коллег вокруг пальца оказалось не так-то просто. Зато они давались диву тому, с каким размахом он умеет работать.

С размахом же праздновал Playboy и свой пятый день рождения. В 1959 году чикагскую публику ожидало грандиозное событие: трехдневный джазовый фестиваль.

«Playboy рождался под звуки джаза, — вспоминал Хью. — Джаз звучал в маленькой чикагской редакции, где я делал первый номер журнала, звучал он во всех наших офисах, на всех вечеринках. Джаз изощренный и сексуальный. Именно таким я хотел видеть характер Playboy».

«Playboy Jazz Festival, — читаю в Википедии, — ежегодное, спонсируемое Playboy мероприятие. Был организован Хью Хефнером и впервые состоялся в Чикаго (штат Иллинойс) на Чикагском стадионе».

«Да, это было слишком самоуверенно — обещать такое», — писал в июне 2018 года журналист Playboy Шон Джей О’Коннелл. — Реклама первого джазового фестиваля в истории журнала гласила: «Вы сможете увидеть и услышать больше великих „звезд“ за один уикэнд, чем большинство из вас увидели за всю свою жизнь». И тем не менее, обещание было выполнено. В фестивале приняли участие Дэйв Брубек, Диззи Гиллеспи, Луи Армстронг, Дюк Эллингтон, Каунт Бейси, Коулмен Хокинс, Нина Симон и Сонни Роллинс, Дэвис Майлз, Элла Фицджеральд.

Позже организаторы фестиваля с улыбкой вспоминали, что Элла Фицджеральд[38] потребовала за свое выступление десять тысяч долларов — в два раза больше, чем каждый из участников.

За два года до мероприятия журнал устроил опрос среди читателей: кого из джазовых исполнителей они считают лучшими. По итогам опроса редакция выпустила виниловые пластинки с произведениями тех, кого выбрала публика.

«Спустя время об этом приятно вспоминать, а тогда не обошлось без накладок, — рассказал журналистам Ричард Розенцвейг, начавший свою, почти шестидесятилетнюю карьеру в Playboy в 1958 году. — Было продано семьдесят тысяч билетов. Мы ожидали музыкантов и гостей. Но, по закону подлости, незадолго до начала фестиваля нам позвонили из мэрии и заявили, что мы не можем проводить праздник на Чикагском стадионе. Действовать надо было быстро. Всеми правдами и неправдами мы захватили крытую арену с кондиционером и не прогадали. В первый день фестиваля шел проливной дождь».

Это были три дня счастья для музыкантов, зрителей, слушателей и сотрудников редакции.

«Джаз — музыка, объединяющая нацию, — говорил Хью. — За те три дня джаз воссоединил семьи, старшее и младшее поколение, друзей. Это было прекрасно».

Стоит ли говорить, что совместное празднование пятого дня рождения Playboy вызвало и укрепило доверие читателей к мистеру Хефнеру и его команде.

В клубах не было мест для звезд

В 1960 год Хью и его журнал входили уверенной поступью.

Из своей тесной комнатки Хеф перебрался в роскошный особняк, который приобрел на Золотой набережной Чикаго.

В сентябрьском номере читателям было позволено заглянуть в особняк глазами фотографов Playboy. Просторные комнаты с изысканной мебелью, ломящиеся от снеди столы, бассейн, подводный бар, пещера с водопадом (один из корреспондентов The Times назвал ее «гротом тайных свиданий»). Теперь все были совершенно уверены в том, что Хефнер ведет именно такой образ жизни, какой пропагандирует в своем журнале.

Когда кто-то из журналистов поинтересовался, что самое ценное в особняке, Хефнер ответил: «Моя круглая кровать».

Именно на ней, разложив фотографии, конверты со статьями, листки с отпечатанными статьями, заметками, репортажами и интервью, сутками работал Хеф.

Не пожелал расстаться со своими кроватью и обжитой комнатой Хефнер и тогда, когда редакция Playboy и все относящиеся к ней департаменты переехали в чикагский небоскреб на Мичиган-авеню.

«Подписчиков у нас к тому времени насчитывалось, как я уже говорил, более миллиона, поэтому мы решили, что пора бы пригласить их к нам в гости. Нам нужно было место, где наши читатели могли бы как следует отдохнуть, вкусно поесть, немного выпить и поговорить по душам. Так был открыт первый клуб Playboy в Чикаго», — рассказывал Хью Хефнер.

Работать в журнале и заниматься открытием клубов приходилось на фоне бесконечных запретов и судебных тяжб. В 1960 году агентство Associated Press[39] цитировало слова мистера Хефнера, протестовавшего против запрета продажи журнала в газетных киосках штата Коннектикут и заявлявшего о том, что продукция будет распространяться в штате «…даже если мне придется идти туда пешком и торговать изданием самостоятельно».

В декабре 1962 года администрация штата Нью-Йорк задержала выдачу лицензии клубу Playboy.

Однако уже к апрелю 1963 года, по данным The Times, клуб стал самым посещаемым заведением города. Ежедневно он принимал около 2700 человек. Сюда, как и в любой клуб Playboy (а клубы Хефнера росли, как грибы — сначала в городах США, затем на Ямайке, в Японии, на Филиппинах, в Англии и Канаде), приходили поболтать, поесть, выпить, послушать музыку и, главным образом, поглазеть на официанток-«кроликов».

«Первый такой клуб в Чикаго был открыт 29 февраля 1960 года, — вспоминал Ричард Розенцвейг. — Это было очень уютное местечко, где можно было отлично повеселиться. В вечер открытия здесь работали артисты, официантки угощали посетителей сигаретами, разносили напитки и еду. Я до сих пор помню вкус потрясающих бифштексов из филейной части, которые там подавали. И, конечно, королем вечера был сам Хью. Он был счастлив, ведь ему удалось перенести фантазию, со страниц журнала в жизнь».

Атмосфера чикагского клуба (а проработал он ровно 26 лет) была воспроизведена во всех клубах Playboy.

«Артисты могли зарабатывать здесь, сколько им хотелось, — вспоминал Ричард Розенцвейг. — Тут можно было посмотреть на „настоящих“ знаменитых музыкантов, певцов и певиц, комиков, танцовщиц. В клубах (например, в Сент-Луисе) был бар с фотографиями „подружек“, уголок карикатур, пиано-бар, библиотека, на нижнем этаже — парикмахерская, салон красоты и клубные офисы».

Звезда американской эстрады 1950-х Тони Беннет и Сэм Дистефано, музыкальный директор первого клуба, будущий вице-президент всей сети клубов Playboy / Wikimedia

Членство в клубе оценивалось в 25 долларов плюс 20 долларов ежегодных взносов. Каждому, кто состоял в клубе, выдавался ключ с эмблемой в виде головы кролика. Ключи, как и членство в заведении предназначались исключительно для мужчин, которые, в свою очередь, могли приглашать дам. С заветным ключом можно было свободно посещать клубы в любом городе, где они были открыты.

По данным журналистов, только за два года существования клуба в Сент-Луисе, было выдано восемнадцать тысяч клубных ключей. По вечерам, в любую погоду у дверей заведений Хефнера толпились очереди. Часто они растягивались на целые кварталы. Даже таким гостям, как Бобби Дарин[40] — популярному и любимому исполнителю, известному своим хитом Mack the Knife — однажды отказали в столике из-за переполненности залов.

Хью Хефнеру пришлось немало попотеть, продумывая концепцию клубов. Одной из задач, которая заставила издателя не спать ночами, стала униформа официанток. Какой она должна быть? Поначалу ему пришло в голову нарядить девушек в короткие ночные сорочки, но вскоре родилась идея получше.

Так и началась история кроличьего костюма, которую каждый журналист преподносит по своему усмотрению.

Согласно первой версии, идею костюма, который перекликался бы с логотипом журнала, подала Хью подруга директора Playboy по рекламе Виктора Лоунза, Ильза Тауринс. А сшить первый такой костюм помогла мать Ильзы, работающая портнихой.

Согласно второй версии, автором униформы стала владелица первого бутика темнокожих на Манхэттене, афроамериканка Зельда Вин Вальдес. Одевавшая таких знаменитостей, как Мэй Уэст[41], Элла Фицджеральд, Зельда стала первой, о ком вспомнил Хью.

Так появился «кролик» с заячьими, надевающимися на голову ушками, галстуком-бабочкой, воротничком, манжетами, купальником и приделанным сзади кокетливым хлопковым хвостиком (Со временем хлопковые пришлось заменить на хвосты из искусственного меха. Вторые не загорались, когда мужчины, развлекаясь, поджигали их).

Известная американская журналистка, феминистка Глория Стейнем[42], на время сменившая имя и профессию ради того, чтобы на собственном опыте испытать, каково это — быть «кроликом», писала в статье «Мечта (сказка) „кролика“», опубликованной в журнале Show.

«Косточки костюма в талии заставили бы побледнеть саму Скарлетт О’Хара[43], а конструкция костюма имела тенденцию подталкивать всю свободную плоть к груди».

Стейнем вспоминала, что костюм был настолько тесный, что молния царапала ей кожу каждый раз, когда эту молнию надо было застегнуть и расстегнуть. Правда, отмечала журналистка, всего за несколько дней работы она сбросила десять фунтов веса и, когда костюм начал сидеть на ней более или менее свободно, швея отрезала с каждой стороны еще по два дюйма ткани.

Сам же Хью гордо отмечал: это первая коммерческая униформа, которая была зарегистрирована Управлением по патентам и товарным знакам США. И тут же со смехом вспоминал, как оформляя необходимые документы, он представлял своих девушек чиновникам и, когда один из них увидел «кролика» в костюме, густо покраснел и, отвернулся лицом к стене.

Newsweek[44] тех лет подтрунивал над мистером Хефнером, называя его заведения «Диснейлендом для взрослых», между тем, интерес публики к клубам Playboy только возрастал.

Но давайте же полистаем меню одного из клубов Playboy 1963 года и полюбопытствуем, чем кормили посетителей в вышеуказанных заведениях:

Суп дня — 1.50

Французский луковый суп — 1.60

Коктейль из креветок — 4.95

Картофельные чипсы — 2.50

Банни бургер (с сыром, луком, грибами) — 4.95

Куриные крылья в специях — 2.50

Стейк в специях — 3.50

Овощная тарелка (брокколи, томаты, картофель, спаржа) — 4.95

Кофе, чай, молоко — 0.50 и т. д.

Из алкогольных напитков посетителям предлагали «Текилу», «Пина коладу», фруктовый пунш Rabbit Punch и т. д.

(Цены указаны в долларах при средней зарплате составляющей в шестидесятые годы в Америке 333 доллара).

Кролики

Playboy

: носить тяжелые подносы, не наклоняться через стол.

«Вы устали от рутины? Вам надоело убивать свое время в душном офисе? Вы привлекательная, молодая мисс в возрасте от 21 до 25 лет? Вы можете удвоить то, что зарабатываете сегодня, пополнив ряды „кроликов“ Playboy.

Заработки высоки. Веселье и гламур прилагаются. Есть возможность „путешествовать“ по другим клубам страны. Если вас заинтересовало наше предложение, звоните мисс Фрэнки Хелмс, и записывайтесь».

Несмотря на вездесущую цензуру и строгие, царящие в американском обществе шестидесятых годов нравы, увидев в газете объявление о наборе «кроликов», девушки шли нескончаемым потоком. В одном только Сент-Луисе после публикации о поиске сотрудниц, в клубы мистера Хефнера были записаны восемьсот девушек, а отобрана из этого количества только сорок одна.

Счастливицам было дано направление в школу «кроликов», занятия в которой вел брат Хью — Кит. Впоследствии Хеф шутил: «Ни в нашей редакции, ни в школе Кита дивана для кастинга не было».

Чему же учили в школе «кроликов»? Об этом и не только рассказывала в одном из своих интервью Шарон Берштейн Пентон, поступившая на работу в клуб Playboy в Балтиморе в 1964 году.

«Впервые я увидела журнал Хью Хефнера, когда пришла в гости к своему приятелю. С одной из страниц смотрели на меня девушки-„кролики“. Тогда я еще подумала, что было бы здорово стать одной из них. Прошло несколько лет и в одной из местных газет мой парень вычитал, что у нас в Балтиморе открывается клуб Playboy. Немного поразмыслив, я отправилась на собеседование и была принята. Затем последовало четырехнедельное интенсивное обучение.

Мы должны были выучить назубок название всех блюд и напитков, которые предлагал клуб своим посетителям.

Нас обучали определенной манере подачи еды и напитков. Если в других случаях официантки наклоняются вперед через стол, то мы должны были подавать со стороны и по кругу. У нашей униформы были очень глубокие вырезы на груди. Думаю, чтобы у нас не возникало смущения, у приходящих с мужчинами девушек — раздражения, а у самих мужчин — нехороших мыслей, и была придумана эта манера подачи.

Мы должны были научиться носить тяжеленные подносы, спускаясь и поднимаясь по лестницам, а также, лавируя в темноте между людьми и столиками. И все это — в обуви на высоченных каблуках. В дальнейшем, за все время работы я уронила поднос лишь однажды. У многих „кроликов“ были слишком слабенькие руки, чтобы поднимать подносы с тарелками и стаканами. Что до меня, мне повезло — в детстве я занималась спортом.

Кроме того, в школе Кита Хефнера нас обучали тому, как выглядеть, как можно красивее: как наносить макияж, чтобы лицо приятно выглядело в темноте и, как с этим макияжем не переборщить, каким должен быть маникюр — лак для ногтей категорически запрещался, какая прическа допускается (приветствовались шиньоны). Оттенок туфель должен был соответствовать оттенку матерчатых кроличьих ушей и костюма (выбирать можно было из двенадцати оттенков)».

За соблюдением правил следила так называемая «матушка Банни» — суровая женщина в летах. Ежедневно проверяла она, соблюдают ли девочки все вышеперечисленные требования, выясняла, хорошо ли накрахмалены манжеты и воротнички, а также интересовалась, не поправились ли ее «кролики». Стоило девушке набрать лишний вес, ей давали две недели, чтобы сбросить злосчастные фунты. Если похудеть не получалось, с девушкой расставались.

«Кролики» нью-йоркского клуба Playboy / Wikimedia

Кроме того, руководство клубов тщательно отслеживало работу «кроликов» и регулярно выставляло оценки:

а) работает превосходно;

б) работает средне;

в) вынесено предупреждение;

г) уволена.

И, конечно, никто не отменял доброжелательности и хорошего настроения, даже если на самом деле настроение у «кроликов» оставляло желать лучшего.

«Главное, что нам следовало усвоить: ни при каких обстоятельствах мы не должны были первыми узнавать посетителей — мужчин. Если посетитель женат, сегодня он может привести жену, завтра прийти с другой девушкой и обе женщины ничего не должны были заподозрить».

А вот что писала в своей статье Глория Стейнем:

«Хефнер подбивал самых привлекательных представителей мужского пола устраивать провокации: посетители клуба предлагали „кроликам“ до двухсот долларов, чтобы те согласились пойти к мужчинам домой. Любой, опрометчиво согласившийся „кролик“ наутро был уволен. Девушки не должны были встречаться с гостями, если, конечно, эти гости не были старшими членами клуба. „Кроликов“ призывали дружить с „держателями ключей номер один“ — в основном с известными журналистами, а также с руководством заведения. „Кролик“, однажды подавшая в суд на руководителей за провокации, рассказала, что какие-

то люди потребовали прекратить жалобы, в противном случае она может попрощаться с жизнью. Когда девушки попытались устроить забастовку и потребовать повышение оплаты за свой труд, им пригрозили арестом».

Раскрывая памятку Playboy Club Bunny, читаем: «кролики» могут фотографироваться с посетителями при условии, что нет никакого физического контакта. «Кролики» могут танцевать с посетителями на танцевальной вечеринке без физического контакта.

«Смотри, но не трогай, — таково было правило всех клубов мистера Хью Хефнера по отношению к работающим девушкам, — вспоминала Шарон. — Если клиенты, набравшись горячительного, могли начать распускать руки, вышибалы моментально выдворяли наглецов из помещения. Нам не разрешалось встречаться ни с музыкантами, ни с членами клубов, ни с сотрудниками клубов. В нашу раздевалку из мужчин мог заглянуть разве что ремонтник. Работа „кролика“ изнуряла. Восемь часов, бегая туда-сюда с подносами, да еще на каблуках. Наша раздевалка представляла собой маленькую, заставленную шкафчиками комнатку. Здесь были ванна, зеркало — чтобы привести себя в порядок — и несколько стульев».

Глория Стейнем добавляла: «…и холодные бетонные полы. Девушки здесь часто простужались и в таком состоянии, конечно, не должны были являться на работу».

«Три часа нам давали на обед, — продолжала Шарон. — Костюмы были очень тесные — не вдохнешь, не выдохнешь».

Глория Стейнем: «„Кролики“ платили пять долларов за колготки и два с половиной доллара в день за чистку костюмов. Штрафовали за грязные ногти или макияж, за то, что „кролики“ отказывались есть паршиво приготовленное коричневое рагу и таскали еду из буфета, за то, что жевали жевательную резинку в рабочее время. За последнее вообще могли легко уволить».

«Полноценно дышать мы начинали, когда освобождались от работы и снимали с себя униформу, — вспоминала Шарон. — В 1964 году не было закона о минимальной заработной плате, поэтому чаевые и были нашей зарплатой».

Когда спустя годы женщины всей страны начали активно бороться за свои права, первое, что Шарон и ее коллеги-«кролики» потребовали у Хефнера — дать им возможность снять туфли на каблуках.

«Для многих из нас это было пыткой — по восемь часов на каблуках. После двух дней работы ноги страшно болели и опухали, — рассказывала Шарон. — Хеф согласился с нами, туфли на каблуках не отменил, но сократил количество рабочих дней.

И все равно…Сегодня, когда я вспоминаю те дни, понимаю, что клубы Хефнера были заведениями высочайшего класса. Все здесь было направлено на качественное обслуживание гостей. Руководство придавало значение каждой мелочи, каждой черной пластиковой — такие были в клубах Playboy — зубочистке».

«Правда ли, что когда вы открыли свои клубы сначала в Чикаго, а затем и в Нью-Йорке, вы столкнулись с проблемой расизма?» — поинтересовался у Хефнера один из журналистов.

«Да, это действительно было, — признался Хеф. — И в Майами, и в Новом Орлеане — повсюду, где бы мы не запустили свой клуб, возникали вопросы расовой сегрегации. Но, ведь это несусветная глупость — думать, что темнокожий человек отличается от белого. Если и отличается, то только пигментацией кожи».

Мы тогда сказали: «Ребята, так дело не пойдет. Вы обязаны гостеприимно принимать всех подписчиков Playboy, всех членов клуба. Нас не поняли, поэтому мы выкупили франшизы и стали управлять клубами сами. Как только мы так поступили, вопрос расизма в клубах был закрыт».

«— Вы не боялись так открыто выступать в шестидесятые годы против расовой сегрегации, против запрета абортов?

— Я всю жизнь боролся с барьерами, понимаете. Сначала с барьерами внутри себя, затем с барьерами вокруг. Эта борьба стала частью концепции Playboy».

Примечательно, что именно в журнале Хефа были едва ли не впервые в то время размещены снимки темнокожих девушек: в 1964 — Дженнифер Джексон, в 1965 — Джин Белл, в 1971 — Дарин Стерн.

Шоколадный разворот. Темнокожие модели в эпоху расовой сегрегации

Окончившая колледж в Чикаго, девятнадцатилетняя Дженнифер Джексон искала работу. Именно тогда кто-то рассказал ей о мистере Хефнере — журналисте и издателе, который, наверняка, смог бы ей помочь.

«Когда я переступила порог чикагской штабквартиры Playboy, меня попросили написать заявление. Для меня за счастье была должность секретаря, но не успела я опомниться, как меня нарядили в костюм кролика, а один из фотографов журнала стал ходить за мной буквально по пятам и уговаривать раздеться для съемки в журнале», — рассказывала журналистам спустя годы Джексон.

/ Wikimedia

Как и в случае со многими девушками, для того чтобы уговорить Дженнифер, потребовалось время.

«Наконец я сдалась. Согласилась показать не все, что показывают сейчас, а только верхнюю часть тела. Поверьте мне, тогда и это было очень рискованно. Если бы я знала, что будет интернет, я бы никогда этого не сделала. А тогда… Тогда я подумала, что это разовая акция».

Вспоминая Хефнера, Дженнифер охарактеризовала его так: «Думаю, это был сутенер, высококлассный сутенер».

В свою очередь редактор отдела художественной литературы в журнале Playboy Эми Грэйс Лойд, уже выйдя в отставку, уверяла журналистов:

«Целомудреннее и застенчивее человека, чем Хефнер, я никогда в своей жизни не видела. И это при том, что вокруг было столько девушек с силиконовой грудью».

Получив титул «Мисс март 1965», Дженнифер была на седьмом небе от счастья.

«В то время шла война во Вьетнаме. Мне было приятно, что выписывавшие Playboy темнокожие военные увидят там свою девочку. Если бы вы знали, сколько писем я получила и, если бы вы знали, сколько раз я потом плакала. Многие из тех, кто писал мне, были убиты, а те, что вернулись, были искалечены, если не физически, то психологически точно».

Знали о фотографии и гордились своей дочерью и родители Джексон.

«Сегодня сложно это понять, но тогда подобный снимок был сродни разорвавшейся бомбе. Это было очень значимое событие для людей моей расы. Все, что до сих пор видели люди — темнокожих горничных в кино. Когда Хефнер опубликовал в журнале мою фотографию, стало ясно: мы не менее красивы и достойны лучшего, чем любая другая женщина, каким бы ни был цвет ее кожи».

Эта история была бы не совсем полной без продолжения, рассказанного Дженнифер в том же интервью. Она как нельзя лучше характеризует законы и порядки в те дни, когда Хью Хефнер бесстрашно вел борьбу за гражданские права.

«Как-то я приехала в Ричмонд, штат Виргиния, остановилась в отеле. Сотрудник на ресепшене меня пропустил, но уже на следующее утро администратор заявила: „Если бы мы знали, что в номере цветная, незамедлительно вызвали бы шерифа“».

Чем старше становилась Дженнифер, тем больше раскаивалась в том, что однажды сфотографировалась для Playboy. Чувство стыда не покидало ее. Поначалу она боялась, что не найдет достойную работу, а после, когда поселилась в Сиэтле, родила троих ребятишек и стала инспектором Службы защиты детей, переживала, что о ее поступке узнают ее дочь и сыновья.

«И они узнали. Одному из моих сыновей — когда ему было десять — фотографию показал в интернете приятель. Я не знала, куда глаза девать от срама. А дочь… Дочь сказала: — Это так круто, мама!»

Из интервью Алекса Хейли с Мартином Лютером Кингом[45] для журнала Playboy:

«Два года назад, помню, я вернулся домой после отбытия одного из своих сроков в тюрьме Олбани, штат Джорджия, и моя старшая дочь Иоланда спросила меня: „Папа, почему ты так часто сидишь в тюрьме?“ Я сказал ей, что участвую в борьбе за улучшение условий для цветных, а значит, и для всех людей. Я объяснил, что, поскольку все так, как есть, кто-то должен протестовать против несправедливости, что кому-то нужно сесть в тюрьму, потому что многие южные чиновники стремятся сохранить законы, согласно которым мы — цветные — считаемся вторым сортом. Я пытался объяснить своей дочери что кто-то должен бороться, чтобы сделать мир лучше для всех детей. В то время ей было всего шесть лет, но она уже знала о сегрегации из-за опыта, который у нас был.

Никогда не забуду сцену, которую мне довелось наблюдать в Бирмингеме, когда белый полицейский пристал к маленькой негритянской девочке семи или восьми лет, которая шла на демонстрацию со своей матерью.

„Что вам нужно?“ — хрипло спросил полицейский, и девочка, глядя ему прямо в глаза, ответила: „Фидом“ (freedom — свобода). Она даже не могла произнести толком это слово, но знала его. Это было прекрасно! Много раз, когда я оказывался в крайне непростых ситуациях, воспоминание об этом малыше приходило мне в голову и поддерживало меня».

«Это так круто, мама!» Приблизительно те же слова, что и дочь Дженнифер, сказала своим родителям американская и афроамериканская модель Дарин Стерн, когда в октябре 1971 года вышел очередной выпуск журнала Playboy с ее, Дарин, фотографией на обложке. Тот журнальный номер стал настоящим хитом.

Дарин родилась в семье, которая вместе с сотнями других семей была вынуждена бежать с Юга на Север, спасаясь от жестокого обращения и в надежде обрести возможность просто спокойно жить. Только за три года: с 1916 по 1919 годы в Чикаго нашли приют от полусотни до семидесяти пяти тысяч темнокожих южан. Но и здесь им не удавалось избежать притеснения

К тому времени, как Дарин поступила в Чикагский колледж, Playboy процветал. Мистер Хеф уже открыл свой первый клуб на Уолтон-стрит. Сюда и пришла работать Дарин. Здесь же девушка, нарушив существующие правила, познакомилась со своим будущим мужем — человеком состоятельным — и ушла работать в банк.

Сложно сказать, почему Дарин осталась незамеченной, когда трудилась почти под носом у Хью. Как бы то ни было, а в Playboy ее привел фотограф.

«Он увидел меня в банке, подошел и деликатно попросил разрешения сфотографировать. Я согласилась. Когда родители увидели обложку, были очень рады. Вдвойне рады они были тому, что на обложке не все видно», — рассказывала Стерн.

Появившуюся в Playboy, Дарин начали приглашать и в другие журналы. Издатели хотели такой же славы, как у Хефнера, боялись существующих законов и, как ни старались, не могли перебороть предубеждения.

«Меня приглашали на кастинг, были вежливы и в то же время я чувствовала, как косо на меня смотрят, — вспоминала Дарин. — Я чувствовала себя униженной, поскольку мне постоянно казалось, что мне делают одолжение».

Развод, постоянные переезды из города в город, переживаемые стресс за стрессом не могли не сказаться на здоровье женщины. В 43-летнем возрасте у Дарин обнаружили рак молочной железы.

В 1994 году темнокожей красавицы не стало.

Обложка же с ее фотографией в 2005 году была внесена Американским обществом редакторов журналов в список сорока самых важных обложек за последние четыре десятилетия. К сожалению, для того, чтобы увидеть и понять то, что Хью видел и понимал сразу, многим требовались годы.

С начала шестидесятых годов Playboy предложил своим подписчикам новую рубрику — «Секс в кино». Читателям демонстрировали пикантные сцены, запечатленные фотографами журнала на съемочных площадках. Перед читателями предстали обнаженные Марчелло Мастроянни и Настасья Кински, Рудольф Нуреев и Мишель Филипс, Марлон Брандо и Мария Шнайдер

Несколько сцен из фильма «Обещания! Обещания!» режиссера Кинга Донована с американской бродвейской и голливудской киноактрисой Джейн Мэнсфилд[46] также появились в Playboy.

Джейн была давней любимицей редакции.

В 1955 году она стала «подружкой» месяца, а затем ее фотографии еще несколько раз появлялись на страницах издания.

Джейн Мэнсфилд / Wikimedia

Голливудский секс-символ начала пятидесятых, «звезда» со скандальной репутацией, Джейн то и дело становилась героиней светской хроники. «Во время беседы с журналистами с актрисы Джейн Мэнсфилд слетел лифчик», «Джейн Мэнсфилд меняет мужей, как перчатки. На этот раз мы наблюдаем попытку № 3», «У Джейн Мэнсфилд была любовная интрижка с Джоном Кеннеди», «Актриса состояла в отношениях с Робертом Кеннеди», «Пятеро детей Джейн Мэнсфилд от разных мужей».

В очередной раз актриса удивила общественность, снявшись обнаженной в «Обещаниях…»

Неприятности не заставили себя долго ждать.

Спокойно. Мистер Хефнер арестован

В статье, опубликованной в одной из газет того времени, сообщалось:

«Хью Хефнер — редактор и издатель журнала Playboy, а также основатель клуба с аналогичным названием — был задержан вчера по обвинению в публикации противоречащих нормам морали материалов. А именно: в июньском выпуске № 6 журнала были размещены полноцветные фотографии киноактрисы Джейн Мэнсфилд. На снимках Мэнсфилд предстает обнаженной и почти обнаженной.

Когда полицейские прибыли к дому мистера издателя и предъявили ордер, выданный судьей Норманом Эйгером, дворецкий мистера Хефнера заявил, что его босса нет дома. Тем не менее, мистер Хефнер был задержан и ему было позволено взять все необходимые вещи. Вместе со своими адвокатами — Джорджем Лейтоном и Морисом Розенфельдом — Хефнер был доставлен в полицейский участок. Здесь у издателя взяли отпечатки пальцев и сфотографировали его для личного дела. После был внесен залог в сумме четыре сотни долларов. Ни мистер Хефнер, ни его адвокаты во время ареста не давали никаких комментариев. Правда, чуть позже издатель заявил, что „…снимки сделаны с учетом вкуса современного, городского мужчины, и непристойными он их не находит“. Слушания были назначены на 25 июня. В свою очередь, Джет Фор — пресс-агент актрисы сказал в телефонном интервью, что Джейн не видит в своих снимках даже намека на непристойность, что она была в курсе публикации, утвердила фотографии до публикации, и они ей очень понравились».

«Итак, июньский номер изъяли из продажи. Если завтра его признают непристойным, будет справедливо рассмотреть каждый опубликованный в нем материал. Обвинители должны будут доказать, что все написанное нами исключительно удовлетворяет мужскую похоть и не играет никакой социально значимой роли». Эти слова написал мистер Хью Хефнер в последнем номере своего издания, — сообщали в другой американской газете. — «Похоже, этот умник организовал себе внесудебную защиту во внесудебном порядке. Очевидно Хефнер считает, что будет трудно доказать, что весь номер Playboy лишен социальной значимости. Ха!

Напомним, Хефнер был арестован в своем роскошном доме на Стейт-стрит в июне прошлого года. Предмет судебного разбирательства — опубликованные в журнале фотографии обнаженной Джейн Мэнсфилд в компании мужчины. Грубые, вульгарные, дешевые снимки, сделанные безо всякого вкуса. Действительно ли они юридически непристойны, решит суд. Сам издатель, как мы уже продемонстрировали выше, непристойности фотографий не признает и делает слабые попытки защитить себя в своем же журнале».

Все, кто следил за этой историей, с нетерпением ожидали развязки. Когда Хеф предстал перед судом, произнес: «Каждый человек должен сам решать, что для него приемлемо, а что нет».

Мистер Хефнер также заверил суд в том, что, позволив сфотографировать себя и разместить снимки в журнале, мисс Мэнсфилд не спросила с Playboy ни цента.

«Это была своего рода рекламная акция, способ привлечь внимание зрителей к только что вышедшему фильму».

/ Wikimedia

Доктор Нер Литтнер, детский психолог (не секрет, что американские подростки активно интересовались продукцией Хефнера) сказал, что, по его мнению, в фотографиях, опубликованных в журнале, как и в выпуске журнала в целом, он ничего непристойного не видит. Снимки Мэнсфилд не взывают к похоти среднестатистического читателя.

Семеро присяжных из пяти выступили за оправдательный приговор.

«Впервые Джейн Мэнсфилд снялась в журнале Playboy обнаженной с одобрения студии 20th Century Fox, — вспоминал Хью Хефнер в интервью. — С тех пор фотосессии проходили ежегодно».

Спустя четыре года после скандала со снимками Джейн, ее любовник Сэм Броуди, водитель Ронни Харрисон и трое из пяти детей актрисы, отправились на автомобиле в Новый Орлеан. Туман на дороге стал виновником страшной автомобильной катастрофы, в которой все находившиеся в машине взрослые погибли, а дети чудом выжили.

Десятилетия спустя, вспоминая судебное разбирательство с фотографиями Джейн, Хефнер рассказывал журналистам:

«Понимаете, еще с середины пятидесятых годов за мной, как и за многими другими американцами, вело слежку ФБР. Я об этом ничего не знал. А они записывали каждый мой шаг. В шестидесятом году, когда я принял решение открыть клуб в Чикаго, нам стали вставлять палки в колеса. Пришлось обращаться в суд. В шестьдесят третьем они прицепились к невинным фотографиям, сделанным на съемках совершенно невинной картины „Обещания! Обещания!“ Думаю, истинным поводом для этого скандала послужила опубликованная в нашем журнале критическая статья в адрес правительства. А потом были 1975, восьмидесятые годы. Когда я задумал выпускать Playboy, я не планировал, что это будет похоже на крестовый поход, но в процессе работы что-то от крестоносца во мне появилось».

Вопреки неприятностям и нападкам, свет в окнах небоскреба на Мичиган-авеню не гас ни днем, ни ночью. Журналисты, редакторы, фотографы, карикатуристы, модели работали в прежнем режиме. В журнале, как и прежде, появлялись произведения самых прогрессивных и ярких писателей своего времени. В шестидесятые годы Playboy озарила своим светом звезда Яна Флеминга[47].

Бонд. Джеймс Бонд

Playboy

и Ян Флеминг

Как и детище Хефнера, детище британского писателя и журналиста Яна Флеминга — первый роман о супершпионе Джеймсе Бонде «Казино Рояль» — было издано в 1953 году. Спустя семь лет Playboy начал публикацию историй о Джеймсе Бонде, открыв цикл «Раритетом Гильдебранда». Один из наиболее зорких газетчиков, внимательно следивший за деятельностью Хефнера и являющийся поклонником творчества Флеминга, заметил: «Сначала Джеймс Бонд появился в Playboy, затем Playboy появился в „Джеймсе Бонде“» («Секретная служба ее Величества», 1969).

Они помогли друг другу. Благодаря Хью и его журналу, Джеймс Бонд стал популярнее в Америке. Благодаря Флемингу и его герою, Playboy стал богаче еще на одного талантливого автора и выдающееся литературное произведение.

/ Shutterstock

Как гласит история, путешествуя по США, Ян Флеминг заглянул однажды в редакцию Playboy. Тогда писатель сказал Хью:

«Если бы мой персонаж Джеймс Бонд был реальным, живущим в наши дни мужчиной, он непременно стал бы одним из подписчиков вашего журнала».

В 1964 году, в память об ушедшем писателе, журнал опубликовал большое интервью с ним. А спустя еще два года читатели Playboy — кто в гостиной, кто на кухне, кто в саду, кто на автобусной остановке с упоением читали флеминговскую «Осьминожку».

«Я покупал Playboy не только потому, что там были фотографии обнаженных красоток. Там публиковали моего любимого писателя Роальда Даля[48], а еще там был цикл интервью, поразительно интересных интервью. В журнале можно было прочитать мнение на тот или иной счет совершенно разных людей. И это было еще одно достоинство редакционной политики Playboy», — писал один из давних читателей журнала.

Двери редакции Хью Хефнера действительно были гостеприимно распахнуты для разных людей, а журналисты готовы были слушать полярные точки зрения, и непопулярные в обществе — в том числе. Хью давал микрофон политикам, фашистам, феминисткам, артистам, музыкантам, радио- и телеведущим — всем, у кого было что сказать читателям.

На вопросы корреспондентов Playboy отвечали Джек Николсон, Мэй Уэст, Клинт Иствуд, Джон Белуши, Барбара Стрейзанд, Фидель Кастро, Гор Видал, Ясир Арафат, Владимир Набоков, Дональд Трамп, Бетти Фридан, Мартин Скорсезе, Шерон Стоун, Гаррисон Форд, Квентин Тарантино и многие, многие другие.

Как это и бывает у журналистов, одни интервьюруемые являлись в редакцию сами, без особого приглашения, других приходилось уламывать месяцами, в случае с третьими приходилось прибегать к маленьким хитростям.

Так, в 1966 году Хью отправил на интервью с американским политиком, расистом и антисемитом, основателем Американской нацистской партии Джорджем Линкольном Рокуэллом темнокожего корреспондента и писателя Алекса Хейли.

«Помню, как Рокуэлл в предварительной телефонной беседе поинтересовался, не еврей ли я, — рассказывал Алекс. — Я честно признался — нет, не еврей. Единственное, чего я ему не сказал, так это то, что я темнокожий».

Когда Рокуэлл увидел, с кем ему предстоит беседовать, обомлел. А затем поставил условие: он будет отвечать на вопросы только в том случае, если рядом с ним на столе будет лежать револьвер. На всякий случай. Алекс согласился.

Алекс Хейли. 18 центов и банки с сардинами

В 1980 году в августовском номере Writer’s Digest[49] было опубликовано интервью профессора Джеффри М. Эллиота с журналистом и писателем Алексом Хейли.

«Он живет в Западном Лос-Анджелесе в скромном, мало говорящем о его достатке двухэтажном, но очень гостеприимном, теплом и обжитом доме. Когда я спросил его, почему он живет так скромно, Алекс ответил мне:

— С того места, где ты, Джефф, сидишь, справа, между Пулитцеровской премией[50] и медалью Спингарна[51], ты можешь увидеть композицию в раме, своего рода картину: две банки сардин и восемнадцать центов.

Алекс Хейли / Wikimedia

Было время, когда я жил в крошечной квартирке в Гринвич-Виллидж, в штате Нью-Йорк. У меня постоянно не хватало денег на аренду жилья, я часто переезжал с места на место и буквально зубами и ногтями хватался за возможность писать для какого-нибудь журнала. Я работал день за днем, неделю за неделей и умудрялся заработать ровно столько, чтобы мне хватало свести концы с концами. Помню ночь, когда в моем кармане лежали восемнадцать центов, а в буфете — две маленьких банки с сардинами. Это все, что у меня тогда было. Восемнадцать центов тогда чего-то стоили, не то что теперь. Той ночью я купил себе на свои первые, заработанные восемнадцать центов капусты на ужин. А две банки сардин спрятал в мешок на черный день. И потом повсюду этот мешок с собой таскал. Помню, я подумал той ночью: „С таким богатством, как восемнадцать центов и две банки сардин мне больше некуда идти, кроме как наверх“. Лет через шесть, когда я стал неплохо зарабатывать, повесил на стену эту картину, как напоминание о том, что никогда не надо отчаиваться, надо верить в себя. Повесил ее, как напоминание о главном уроке моей жизни, как напоминание о моих корнях. Наверное, именно поэтому я и живу так скромно».

Первым интервью Алекса, опубликованным в Playboy стал разговор с джазовым музыкантом и трубачом Майлзом Дэвисом. Потом были интервью с Рокуэллом, Мартином Лютером Кингом и другими.

«У меня не было специального образования, — рассказывал Алекс Эллиоту. — Я ходил в обычную среднюю школу для темнокожих, затем два года посещал колледж для темнокожих и никогда не задумывался о писательстве, как о профессии. Самое сложное, что нам задавали написать — небольшое сочинение на английском языке. И, надо сказать, в этом я преуспел гораздо лучше, чем в чем-либо другом. Мое решение стать писателем во многом определялось семейным воспитанием. Я вырос в семье, которая обладала особым чувством истории. Кроме того, мои родители были учителями, и они изо всех сил старались, чтобы у меня были книги. Я вырос в доме, который был полон книг. Жадно читал с пяти лет. Мой интерес к чтению привел к робким попыткам хоть что-нибудь написать самостоятельно. Я даже начал службу в береговой охране с того, что писал любовные письма девушкам своих товарищей-моряков. По просьбе этих товарищей, конечно. Письма оказались настолько удачными, что меня освободили от необходимости работать коком. Мне теперь просто некогда было готовить бифштексы — я все время писал, понимаешь? Потом я решил попробовать себя в качестве автора, пишущего для газет и журналов. К тому времени, как я продал свою первую статью, я успел обклеить всю свою комнатку, в которой жил, листками с отказами, которые получал из редакций. Ну, а когда набил руку, начал писать для Playboy и других журналов.

Помню, за первую статью получил сто баксов. Для меня это было, как обухом по голове — настолько я привык к отказам. Правда, потом я узнал, что мой материал взяли не столько из-за того, что он был блестяще написан, сколько из-за новости, которую я нашел. Статью почти полностью переписали, но фамилия под ней стояла моя и деньги были заплачены мне. И я вдохновился. Работал, как проклятый…Так докатился до того, что начал книги писать».

Словно вторя Алексу, Хью — пусть и поселившийся в особняке — скажет однажды:

«Я всегда был больше ориентирован на творчество, чем на бизнес. Поэтому для меня загадка, как мой бизнес стал таким успешным. Конечно, в ранние годы у меня были амбиции, но, если бы тогда я обладал еще и даром предвидения, думаю, у меня случился бы сердечный приступ. И все же, я убежден, что хорошо справился с обрушевшейся на меня известностью. Я не забыл, кто я и откуда. Я очень благодарен за все, что со мной произошло. Я сделал свой путь и понимаю, что сам несу ответственность за все, что со мной происходит».

Как начиналась эра интервью или Клинтона не было дома

Именно интервью Алекса с американским джазовым музыкантом и трубачом Майлзом Дэвисом стало первым полноценным интервью, опубликованным в журнале Playboy. Его нашел в почте редактор журнала Мюррей Фишер, работавший вместе с Хефнером с 1962 по 1973 (после Фишера работал Барри Голсон — с 1973 по 1990 и Стивен Рэндалл — с 1990), показал Хью. В интервью Дэвис рассуждал о расовых предрассудках. Издатель Playboy материал одобрил и поручил Фишеру и впредь заниматься поиском интервьюируемых и авторами, которые готовы предоставить редакции Playboy подобные материалы.

Поначалу, найти тех, кто согласится дать интервью было не так-то просто. Именитые люди боялись обсуждать серьезные темы с корреспондентами «порнографического журнала». Многие из тех, кто соглашался, были иностранцами (Жан Поль Сартр[52], Жан Жене[53], Бертран Рассел[54]).

Алекс Хейли вспоминал, что Мартин Лютер Кинг категорически не хотел разговаривать о гражданских правах с журналистом издания, на обложке которого кривляются голые девицы, однако Хейли удалось его убедить.

«Когда мы начинали работать, жанр интервью еще не был таким популярным, как теперь. Впрочем, не было и такого количества журналов. Поначалу к нам относились с недоверием, — вспоминали интервьюеры Playboy, — затем привыкли. Люди стали заглядывать к нам, будучи уверенными в том, что мы донесем их слова до читателей, ничего не исправляя и не фильтруя. Были и такие ребята, которых мы просто не могли застать на месте, вроде президента Билла Клинтона[55]».

В сентябре 1980 года журналист Playboy Дэвид Шефф взял интервью у британского музыканта, певца, поэта, композитора, одного из основателей и участников группы The Beatles[56] Джона Леннона[57] и его супруги Йоко Оно[58].

О творческом кризисе, о перерыве в работе, о счастье жить с Йоко Оно и многом другом рассказывал своему собеседнику Джон.

«Я уважаю ремесленников, но не хочу становиться одним из них, поэтому я решил уйти. А от меня продолжали ждать пластинок, как продолжали ждать от тех, кто привык выпускать их каждые шесть месяцев, потому что так быть должно и точка. Меня же волновало то, что я потерял свободу художника, став заложником образа. Я выполнил все обязательства, которые меня удерживали и ушел. А уходя ощущал себя 65-летним мужчиной, которому говорят: „Твоя жизнь кончена. Пора играть в гольф“».

Через два месяца после этого интервью убийца Джона Марк Дэвид Чепмен словно бы повторил эту фразу: «Твоя жизнь кончена», и выпустил в Леннона пять пуль, четыре из которых попали в цель.

/ Shutterstock

«Леннон был моим героем, — скажет спустя время Хью Хефнер в интервью американскому обозревателю Норму Кларку. — Когда мы открыли первое казино в 1966 году, The Beatles были там частыми гостями. Ринго Старр[59] был завсегдатаем наших кинопоказов в особняке в семидесятые. Как-то Леннон пришел ко мне в особняк на вечеринку. У них была размолвка с Йоко, дела у Джона шли плохо, он был в отвратительном настроении и много пил в тот вечер. Короче говоря, произошел скандал. Леннон затушил сигарету о висевшую на стене картину Матисса[60], попросту говоря, прожег ее насквозь. Мои друзья увидели это — меня в тот момент рядом не было — и выставили его за дверь. Дело прошлое. Что касается двух других участников The Beatles, с ними я никогда не встречался, но получал от них открытки к праздникам».

Близкие друзья Хью говорили, что прожженную картину Хефнер повесил в своей библиотеке, где проводил много времени, и уже после смерти Леннона воспринимал дыру в холсте, как автограф.

Для Playboy писали не только в жанре интервью. Это были заметки, репортажи, спортивные и кинообзоры. Журналист Эрик Кенигсберг рассказал читателям о жестоком убийстве трансгендера, Марк Боал — об обезвреживании бомб в Ираке. Для журнала писали такие журналисты, как Дэвид Шефф, Лорен Харис, Камиль Бромли, Брэд Дэррах и другие.

«Война во Вьетнаме, длившаяся почти восемнадцать лет, велась главным образом между северо-вьетнамскими войсками и южновьетнамской армией, поддерживаемой силами США. По сути, противостояние это было частью холодной войны между Соединенными Штатами с одной стороны и Советским Союзом и КНР, поддерживавшими коммунистическое правительство Северного Вьетнама с другой».

Playboy

на войне во Вьетнаме. «У оператора Ларри дрожал палец».

В 1968 году американский писатель, военный корреспондент The Washington Post Уорд Джаст[61] писал:

«Война во Вьетнаме — это война Playboy с теми, кто эту войну поддерживает».

«Война во Вьетнаме — это то, против чего мы решительно выступали, — вспоминал Хью Хефнер в одном из интервью. — Мы были противниками этого с самого начала. Это была аморальная война. Те, кого поддерживали сторонники этого кровопролития, были ничем не лучше тех, с кем мы воевали».

Несмотря на обещание, которое давал своим читателям основатель журнала на заре своей карьеры, а именно: «Мы не будем обсуждать государственные дела и решать мировые проблемы», Playboy не смог оставаться в стороне от происходящего. В одном из интервью Хью Хефнер сказал:

«На самом деле, как я сейчас понимаю, я начинал борьбу еще на детской площадке. Там тоже было социальное неравенство и многое из того, что беспокоит меня сегодня».

Постепенно журнал превратился в площадку для яростно споривших политиков и стал любимым журналом американских военных.

Cолдаты писали в редакцию, жаловались на самоуправство старших по званию, описывали психологические сложности перехода из положения простого гражданина своей страны в солдата и обратно, благодарили.

«Наверное, я не смог бы выжить в этой мясорубке, в лучшем случае тронулся бы умом, если бы мы — солдаты — не выписывали ваш журнал. Он возвращал нас к мирной жизни, отвлекал от ужасов войны, спасал от жестокой депрессии», — писали в редакцию военнослужащие.

Переоценить значимость Playboy для тех, кто вынужден был проводить свою жизнь в казармах и с оружием в руках, невозможно. Не только обложка и центральный разворот интересовали молодых людей. Они выписывали Playboy ради рассказов именитых авторов, ради интервью со знаменитыми людьми, ради того, чтобы вспомнить какой полной удобств и удовольствий, может быть мирная жизнь с ее модой, путешествиями, автомобилями, особняками. Каждый из солдат мечтал: он еще вернется домой и у него будет точно такая жизнь. Выписывали Playboy и ради статей, ведь в журнале поднимались такие темы, как права геев, феминизм, аборты, экономические проблемы, наконец, расовая сегрегация.

Война во Вьетнаме уравняла всех: темнокожих и белых, людей с разными культурными ценностями, приверженцев разных религий. Все они должны были договориться и держаться заодно. И Playboy содействовал этому.

Полагаясь на вкус Хефнера, его редакторов и журналистов, молодые люди выбирали себе сигареты, рекламируемую в журнале провизию — ее можно было купить на базах во Вьетнаме. Эмблема «кроличья голова» стала появляться на куртках и самолетах, сумках и шлемах военнослужащих.

«Кроличья голова» на корме десантного вертолётоносца USS Tripoli, Вьетнам, 1967 / Wikimedia

«Мы отвечали солдатам взаимностью, — вспоминал один из сотрудников Playboy. — Мы могли критиковать президента, политиков, саму войну, но солдаты были неприкосновенны…»

Войну изнутри, а также тех, кто вел эту войну от американской стороны Playboy «увидел» глазами одной из своих моделей, «подружки» 1965 года Джо Коллинз[62] и фотографа Ларри Гордона.

В ноябре 1965 года основатель журнала Хью Хефнер получил письмо, растрогавшее его до глубины души. Письмо это было написано служившим во Вьетнаме молодым офицером ВДВ Джоном Прайсом.

«Добрый день, уважаемый мистер Хефнер! Обращаюсь к Вам по просьбе 180 офицеров и солдат роты Б, второго батальона, 503 пехотной, 173-й воздушно-десантной бригады, дислоцированной в Бьеньхоа, республике Вьетнам.

Дело в том, что мы оказались первой армейской группой, призванной воевать здесь, во Вьетнаме. Мы прошли много миль, много утомительных миль. Настроены мы по-разному, признаюсь честно. Кто-то считает происходящее правильным, кто-то категорически против того, что мы вынуждены сегодня переживать. Пожалуй, самая страшная вещь здесь — это отсутствие женского тепла, женской улыбки.

Мы приложили к этому письму денежный перевод за пожизненную подписку на журнал для всех нас. Насколько я помню, вы обещали читателям, что всем, кто оформит пожизненную подписку, первый номер собственноручно вручит „подружка“ Playboy. Нам остается только тешить себя надеждой, что на нас это обещание тоже могло бы распространиться. Поверьте, любая девушка будет встречена нами с распростертыми объятиями, но, если мы имеем право на выбор, все единогласно решили, что хотели бы увидеть „подружку“ 1965 года Джо Коллинз. Уважаемый мистер Хефнер! Если наша просьба покажется Вам невыполнимой, забудьте о ней, мы же, в свою очередь, неслышно растворимся в джунглях».

Судя по всему, этот Джон Прайс давно начал читать Playboy, если запомнил специальное предложение, опубликованное несколько лет назад.

«Не так-то просто было устроить эту поездку, — вспоминал позже Хью. — Мы должны были получить разрешение в нескольких инстанциях, одной из которых было Министерство обороны США».

«У меня еще оставалось много времени до поездки. Я никуда не торопилась, — делилась с журналистами американская актриса Джо Коллинз, — как вдруг мне позвонил мистер Хефнер. Он страшно волновался и сообщил, что на днях тот самый, написавший ему письмо лейтенант, был тяжело ранен и надо поторопиться с вылетом.

В тот день я была в гостях у друзей в Орегоне. Сорвалась с места, и следующие пять дней прошли для меня в непрерывной гонке. Я летала туда — сюда, точно сумасшедшая. В Орегоне не выдавали паспорта, пришлось лететь в Сиэтл. В Лос-Анджелесе я должна была сделать прививку от оспы. Затем мы с моим помощником и агентом отправились ко мне и перерыли весь мой дом в поисках вещей, которые могли мне понадобиться во время поездки. Когда мы, наконец, прибыли в Сан-Франциско и сели в самолет, готовый отправиться во Вьетнам, у нас оставалась четверть часа, чтобы морально подготовиться к полету»

«Подружку» Playboy и ее сопровождающих, встречали на авиабазе Сайгона четыре сотни военных и несметное количество журналистов. Номера в гостинице были приготовлены для них заранее, пресс-конференции сведены к минимуму. Для того, чтобы поднять боевой дух, Джо и прилетевшему вместе с ней фотографу Ларри Гордону устроили «экскурсию по ночным клубам Сайгона».

«К концу первого вечера я пребывала в прекрасном расположении духа, — рассказывала позже Джо. — Глядя на мое сияющее лицо, один из репортеров напомнил, чтобы я не расслаблялась и была бдительна. Ведь, в противном случае, в оставшиеся дни, которые я должна была провести во Вьетнаме, меня могли подстрелить. Помню, я тогда ответила, что гораздо больше я боюсь последней прививки от холеры, которую мне должны были сделать утром следующего дня».

А еще Джо признавалась, посмотрев на сайгонских девушек, их красоту, засомневалась: не разочарует ли она своим видом пригласивших ее в гости солдат.

Перед вылетом на передовую Джо, Ларри и всем сопровождающим выдали пуленепробиваемые жилеты.

Казалось, никогда в жизни, если, конечно, все будет хорошо, не забудет Джо этот полет, называемый специалистами «контурным», когда самолет летит низко, касаясь верхушек деревьев.

«Насколько я поняла, если бы мы взмыли высоко в воздух, вражескому снайперу не составило бы никакого труда сбить нас, — рассказывала Коллинз. — Страх был такой, что скрутило все внутри, но, когда мы попривыкли, казалось, что ничто более не сможет нас испугать».

Первая остановка была запланирована в Беньхоа, в штабе 173 воздушно-десантной бригады. Уверенность в своей неотразимости вернулась к Джо, как только она спустилась по трапу и увидела парад счастливых, приветствующих ее десантников. Джона Прайса — того самого лейтенанта, благодаря которому и был организован визит девушки Playboy, среди встречающих не оказалось.

«Нам пояснили, что Джон лежит в хирургическом отделении с тяжелым ранением. Когда я его, наконец, увидела, парень собрался с силами, обнял меня и сказал: „Боже! Ты еще красивее, чем на фотографиях“».

Она старалась никого не обделить вниманием.

«Кто-то из ребят хотел просто со мной — девчонкой из родной страны — поболтать, кто-то просил помочь написать письмо домой, кому-то я помогала прикурить сигарету, — вспоминала Джо. — Глядя на раненых, я едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. В какой-то момент ко мне подвезли молодого человека с перебитыми ногами. Обе ноги у него кровоточили. Он молодцевато посмотрел на меня и вдруг заявил: „Ну, все, ребята, теряю контроль“. После этих слов слезы просто брызнули у меня из глаз».

Только улетая, Джо осознала, что война была в двух шагах от них. Когда вертолет взмыл в воздух, все, кто в нем находились, услышали взрывы и увидели вспышки огня, осветившие землю на много миль вокруг.

Следующим пунктом была деревня Бу Доп. Гостей предупредили: тропа, по которой они сейчас пойдут, буквально недавно простреливалась вьетконговцами.

«Я отлично запомнила, как на протяжение всей съемки, пока пленка не закончилась, у Ларри дрожал палец, которым он нажимал на кнопку. Ларри, конечно, это отрицал после, но я-то знаю», — рассказывала Коллинз.

Миновать этот путь нужно было для того, чтобы южно-вьетнамские фанаты Playboy могли увидеть гламурную красавицу до того, как она покинет страну.

Можно ли позабыть тот день, когда, выстроившись в длинные шеренги, солдаты со шлемами в руках — в шлемах лежали фотографии Джо — ожидали, когда «подружка» Playboy черкнет для каждого несколько слов или просто оставит автограф.

Джо рассказывала после, что именно тогда она поняла, какое важное дело они вместе с Хью сделали для этих парней.

«Возвращаясь домой, я думала о том, что эти ребята восемнадцати и девятнадцати лет не разбираются в мировой политике, что по большому счету каждому из них нет до нее никакого дела. Я думала о том, что было бы правильно, если бы все они сейчас сидели дома, смотрели празднование Дня независимости, а не проливали кровь в этих джунглях».

/ manhhai — Flickr

Playboy

Теперь и на ТВ

Преумножить свою аудиторию, попробовать работу в новом формате было естественным желанием для такого амбициозного человека, как Хеф. Предприняв несколько неудачных попыток сделать ТВ-аналог Playboy, в 1959 году Хефнер, наконец, предстал перед телевизионной аудиторией в компании своих коллег и друзей.

«Слава для меня так же важна, как удача», — признался он журналистам.

Премьера первого национального ТВ-сериала «Пентхаус Плейбоя» состоялась в октябре. Произведенная на чикагской телестудии, она была доступна всем подписчикам во всех городах США.

Удобно устроившись перед своими телеэкранами, зрители отдыхали душой с Эллой Фицджеральд, Саем Коулмэном[63], Дагом Кершоу[64] и другими именитыми людьми. Это была программа, где, забыв про сегрегацию, собирались люди с темной и светлой кожей, вместе выпивали, шутили, пели и получали удовольствие от общения друг с другом.

С одинаковым радушием приглашал Хью на свои вечеринки людей со скандальной репутацией, таких, как, например, американский стендап-комик, критик и сатирик Ленни Брюс[65]. Мать-стриптизерша, обвинения в хранении наркотиков и разного рода непристойностях, аресты, судебные процессы — всем этим мог похвастать Ленни.

Благодаря Хефнеру Брюс появился перед широкой ТВ-аудиторией, его рукопись «Как грязно выражаться и влиять на людей» была размещена в журнале, а затем издана Playboy в виде книги.

Через семь лет после участия в съемках первой серии «Пентхаус Плейбоя» сорокалетнего Ленни Брюса найдут на полу его дома мертвым. Вердикт полиции — передозировка. «Эта версия удобна полицейским», — многозначительно прокомментировали заявление те, кто знал Ленни и дружил с ним.

Но это будет позже, а пока молодые и полные сил Хью и Ленни с удовольствием перебрасывались шутками на глазах у многочисленных телезрителей. Новая роль, а именно роль телеведущего вдохновляла Хью.

«Благодаря моей программе, люди, которые до сих пор слышали о Playboy исключительно ересь, но при этом не читали журнал сами, поняли, что этот „издатель — сукин сын“ нормальный парень, а не грязный, похотливый старик».

Продержавшаяся два сезона, позже программа вернулась на экраны в осовремененном варианте. Теперь это было цветное 26-недельное шоу под названием Playboy After Dark. Модная обстановка, расслабленные герои, больше свободы, больше веселья, больше красивых девушек. Пир души транслировали только в тридцати трех городах США. Причиной тому были «расово-смешанный список гостей», «непристойное название передачи». И все равно, обычно сдержанный Хью заявлял: «Я работаю лучше Джонни Карсона[66] и Эда Салливана[67]».

Одной из ассистенток Хефа на шоу стала американская актриса с кукольной внешностью и пугливостью дикой серны — Барби Бентон[68]. Именно о ней упоминал в интервью журналу Penthouse дворецкий мистер L.

«— Вы говорили, что в особняке есть комната, в которой практикуются групповые игрища.

— Да, это так. Все началось с тех пор, как мистер Хью связался с Сандрой. Уверен, что с Бобби ничего подобного не было. Бобби никогда не допустила бы подобной грязи».

Барби Бентон: «Звал замуж, когда изменял»

Появившаяся на свет в еврейской семье в Сакраменто, Бобби всегда была любознательной и прилежной девочкой. Если верить тому, что писали о Барби Кляйн (девичья фамилия) журналисты, в юношеские годы она училась подводному плаванью, играла на фортепиано, мечтала стать ветеринаром, но скоро стало ясно: специальность она выбрала неправильно, поскольку не выносит вида крови.

С шестнадцати лет Барби начала работать моделью, в восемнадцать лет устроилась подрабатывать статисткой в шоу Хефнера Playboy After Dark. Здесь-то Хью и увидел Барби. Увидел и заинтересовался.

«Как-то он подошел ко мне в перерыве между съемками и спросил, что я читаю, — вспоминала Барби Бентон во время одного из интервью. — Я тогда еще училась в Калифорнийском университете. Ответила, что готовлюсь к экзаменам. Хеф одобрительно кивнул. Спустя время я поняла, что нравлюсь ему. Хефнер застенчиво-игриво поинтересовался, можно ли взять меня за руку, после чего пригласил на общую вечеринку, а заодно и на первое с ним свидание.

Я тогда сказала: „Не знаю. Никогда не встречалась ни с кем старше 24 лет“. А он ответил: „Я тоже“.

Хефнеру тогда было 42 года.

Я приняла приглашение, но только потому, что испытывала священный трепет перед поэтом Шелом Сильверстейном[69], а он был на той вечеринке».

Надо сказать, что в то время, по признанию самой Барби Бентон, она встречалась с молодым человеком, обучавшимся с ней в одном университете. Что же до мистера Хефнера, на первых порах он не вызывал у девушки ни любви, ни страсти. Однако Хью был настолько романтичен, обаятелен, умен и вел такой интересный образ жизни, что не уступить было невозможно. Барби и сама не заметила, как не он ее, а она сама стала брать его за руку.

Когда они познакомились, Playboy был на пике популярности.

«Вокруг Хью всегда крутились знаменитости. Ему нравилось знакомиться, общаться, дружить с ними. И это было взаимно. Хефнера ценили. В его особняках — в Чикаго, а позже в Лос-Анджелесе можно было столкнуться с Джеком Николсоном[70], Тони Кертисом[71], Сэмми Дэвисом[72]. Легче сказать, кто там не бывал. Когда мы начали встречаться с Хью, я категорически отказывалась идти с ним к нему домой. Поэтому ему — заядлому домоседу — приходилось выбираться со мной в кафе, рестораны, кино».

Впоследствии многие их знакомые вспоминали, что именно благодаря Барби домосед-Хефнер начал путешествовать и пристрастился к катанию на горных лыжах.

Барби Бентон на обложке Playboy, март 1970 / Shutterstock

«Вскоре мы начали жить вместе. Я была уверена в наших отношениях. Я работала певицей, актрисой, а это съемки, гастроли. А Хью…Он не умел быть верным. Трижды просил меня выйти за него замуж. Первый раз — когда я застала его за интрижкой, последний — когда я уже была замужем за своим нынешним мужем. Когда мы были с Хью, я трижды узнавала о его отношениях с другими женщинами, собирала вещи и уходила. На третий раз я ушла насовсем».

Их роман длился семь лет, с 1969 до 1976 года. Годы спустя Барби Бентон (это имя придумал для нее Хефнер) призналась одному из корреспондентов:

«Я очень благодарна Хью, что после расставания мы сумели сохранить теплые, почти родственные отношения».

Реактивный Банни. Как Хефнер самолет покупал

К концу шестидесятых сеть клубов Playboy разрослась не только внутри страны, но и далеко за пределами штатов. Заведения Хефнера работали на Ямайке, в Японии, на Женевском озере и т. д. Их количество давно перевалило за десяток. Для того, чтобы контролировать работу клубов, требовалось совершать утомительные полеты на дальние расстояния. Тогда-то Хефнер решил в очередной раз удивить своих читателей, воплотив еще одну из своих фантазий в жизнь. Хью и его компания Playboy приобрели прогулочный реактивный самолет DC-9, украшенный изображением кролика.

«По сути это был еще один особняк, но летающий, — рассказывала одна из первых стюардесс, а точнее „реактивных кроликов“ Катерина Левенталь. — Никогда я больше не видела ничего похожего. Это был самолет мечты. Это была работа мечты. Можно было путешествовать по миру и общаться с приятелями мистера Хефнера — Фрэнком Синатрой[73], Элвисом Пресли[74], Томом Джонсом[75]…»

Изучив все самые интересные предложения, Хеф и его команда сделали выбор в пользу DC-9. Самолет под регистрационным номером 950 PB был куплен прямо с завода MCDonnell Douglas за 5,5 миллионов долларов.

«В то время это были очень приличные деньги, — вспоминали коллеги Хью Хефнера. — Плюс миллион долларов был истрачен на внутреннюю переделку».

«Я купил самолет и придумал, каким он должен быть, как будет выглядеть, поскольку знал, что это вызовет изумление у публики, а нам доставит удовольствие. Кроме того, нам всегда нравилось выделяться. В то время ни у кого не было черного самолета. Вот я и решил, что наш „Big Bunny“ будет единственным черным самолетом с нарисованным на хвосте машины белым кроликом в галстуке-бабочке».

«Как только самолет оказался в нашем распоряжении, Хефнер нанял дизайнеров, — вспоминал Ричард Розенцвейг. — Он хотел оригинальности и удобства. Все, вплоть до мелочей и цвета мебели было оговорено и выполнено в указанные сроки. Когда же представители Федерального управления гражданской авиации США увидели самолет изнутри, опешили.

„Это не соответствует техническим требованиям! Самолет попросту не сможет подняться в воздух“, — заявили они. После этого, все, что было сделано пришлось отрывать и выбрасывать. Мы потеряли деньги и время. Это стало для нас хорошим уроком.

В дальнейшем каждое свое решение дизайнеры согласовывали с FAA, точно соблюдая весовые и прочие нормы. Каждая лампочка, даже окраска самолета требовали согласования.

Надо сказать, результат стоил потраченных денег и усилий».

«Здесь есть все, за исключением кегельбана и бассейна», — с удовольствием рассказывал журналистам Хью и демонстрировал обновленный бизнес-джет.

/ Gordon Werner — Flickr

Футуристический скандинавский дизайн, служебная коммуникационная система, позволяющая сотрудникам и гостям совершать телефонные звонки. Спальни для гостей, ванные комнаты с душем, кинопроекторы, семь встроенных, расположенных по всему самолету экранов, на которых воспроизводилось цветное изображение (и это в то время, когда только 33 процента американских зрителей являлись счастливыми обладателями цветных телевизоров), дискотечная зона с танцполом, зона отдыха, где стулья трансформировались в спальные места, зеркало во весь рост, кухня, оборудованная печью и всем необходимым для приготовления ростбифа, жареного цыпленка, блинов, вафель и других не менее вкусных блюд.

В баре можно было найти такие спиртные напитки, как Black Label, Old Bishmills, Tanqueray, Jack Daniels.

Отдельного внимания требовала большая, круглая кровать Хефнера с покрывалом из меха ценных животных. В его личной авиа-ванной был душ с двумя насадками и утопленным сиденьем.

Когда мистер Хью поднимался на борт, его в обязательном порядке должна была ожидать бутылка охлажденной пепси-колы. К еде Хефнеру непременно подавали холодное молоко.

Обслуживали издателя и редактора, а также всех, находившихся на борту гостей, «реактивные кролики» — девушки, в коротких черных платьях из кожзаменителя, в высоких сапогах и элегантных белых шарфах с эмблемой Playboy.

Стюардесс набирали в клубах Хефнера и обучали в Школе континентальных авиалиний.

В 130-страничном руководстве «Big Bunny» было сказано:

«Если ваш вес превысит идеальный на пять футов, вы автоматически будете отстранены от полетов, пока не вернетесь к прежнему весу. Во время работы на борту ни в коем случае нельзя проявлять скуку или раздражительность. Вы должны быть прежде всего воплощением очаровательной, хорошо воспитанной леди».

Частыми спутниками Хефнера в его полетах были Шел Сильверстейн, Лерой Нейман[76], Роман Полански[77]. Сонни[78], Шер[79], Элвис арендовали самолет для своих международных турне.

Транспорт для гориллы

В 1970 году американская актриса Аманда Блейк[80] просила выполнить скромную просьбу: одолжить «Большого Банни» для перевозки гориллы.

Открывшийся в 1962 году зоопарк Мейтаг стал одной из главных достопримечательностей города Феникса тех лет. Любимицей публики была привезенная в зоопарк из Камеруна очаровательная самка гориллы по кличке Хейзел.

Американская журналист Джулия Патрик писала:

«До самого дня своей смерти Хейзел была звездой зоопарка. Она не просто лежала в углу вольера, она царила».

Партнером Хейзел был самец Монго, однако вскоре он умер и Хейзел затосковала. Для того, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, администрация зоопарка Мейтаг решила приобрести нового самца и нашла такого в городском зоопарке Балтимора. Будущего жениха Хейзел звали Джек. Владельцы оценили самца в 5 тысяч долларов и согласились продать его коллегам из Феникса.

Осталось всего ничего — доставить Джека к невесте. И вот тут-то возникла загвоздка. Согласившаяся было взять Джека на борт одного из своих самолетов Национальная воздушная армия Аризоны в последний момент отказалась, объяснив это так: горилла не может лететь без ветеринаров, ветеринары — лица гражданские, а согласно существующей инструкции, перевозка гражданских лиц на борту военного воздушного судна строго воспрещена.

Коммерческие авиалинии потребовали за перевозку Джека сумму, равную стоимости гориллы.

В ту пору Аманда Блейк жила в своем доме в Фениксе. Ярая защитница животных, член общества защиты зебр, член зоологического общества Феникса, узнав о стоящей перед руководством зоопарка проблеме, она вспомнила о Хью Хефнере.

«Сделаешь доброе дело и заодно рекламу своей империи», — игриво-взволнованно предложила Блейк.

Ровно через два дня самолет с обколотым снотворным Джеком, спящим на круглой кровати издателя, а также с сопровождавшими животное ветеринарами, помощником директора Балтиморского городского зоопарка, стюардессами Playboy и репортерами журнала, взмыл в воздух.

Впоследствии, рассказывая журналистам различных изданий о необычном пассажире, пилот «Большого Банни» Уоррен Хэмптон заметил:

«Когда моя жена узнала, что я везу гориллу, она впервые не ревновала».

«Хорошо помню, что среди ветеринаров был один парень с повышенной тревожностью. Он прихватил с собой пистолет 45 калибра. Изрядно набравшись горячительного, он уверял меня, что горилла за все время полета шевелилась раз пять-семь, — рассказывал репортер Playboy Боб Сандерс. — Остальные уверяли, что Джек спал, как убитый. Даже заботливо приготовленная ему на обед связка бананов, осталась нетронутой».

«В Фениксе Джека встречали с большим воодушевлением, чем когда-либо и где-либо встречали президента Никсона», — пошутил кто-то из репортеров. На опубликованных в местных газетах и журналах снимках читатели могли видеть, как спящего Джека осторожно выносили из самолета на носилках и определяли в машину медицинской помощи.

«Врачи доставили животное в зоопарк к ожидающей его подруге».

Задача Playboy в этой истории была выполнена блестяще. Когда спустя время журналисты поинтересовались судьбой животных, выяснили: Хейзел не приняла Джека. Спустя два года после перелета самец умер от воспаления легких и его место заняла горилла по кличке Траб.

В 1975 году у Хейзел появился дитеныш Фабайо, после чего горилла — мать прожила еще шестнадцать лет. Когда Хейзел не стало, сотрудники установили на территории зоопарка монумент — в память о своей любимице.

Babylift

Спустя пять лет после благотворительной зооакции, в 1975 году самолет Playboy снова вылетел на помощь. На этот раз речь шла о куда более серьезном деле.

Это были дни, когда ситуация в Южном Вьетнаме вышла из-под контроля. Силы были на стороне наступавшей северовьетнамской армии. Тогда-то правительство США приняло решение: эвакуировать из Вьетнама многочисленных детей сирот, оставшихся без родителей в результате военных действий. Спасательную операцию назвали Babylift.

Дискуссия о том, насколько была правомерна эта операция, было ли это спасением детей или их кражей, продолжалась многие десятилетия. Журналист Ханна Пэрри (Dailymail.com) рассказывала читателям о том, как некоторые из эвакуированных, а затем усыновленных приемными семьями США, Австралии, Европы, дети, повзрослев, сделали все, чтобы найти свои настоящие семьи.

Многие подавали в суд на правительство США. В процессе разбирательств выясняли, что не все вывезенные по воздуху малыши, были сиротами.

Как бы там ни было, операция по спасению вьетнамских детей началась в 1975 году.

За штурвалом первого, перевозившего бесценный груз самолета, сидел пилот Дэннис Трейнор.

Эвакуированных детей — большинство грудных — точно кукол укладывали в картонные коробки, которые затем размещали в креслах самолета.

Когда все было готово, отправились в путь. Самолет взлетел, но ровно через двенадцать минут полета у него оторвался хвост. Машина начала падать. Грузовой отсек, в котором находилось большинство малышей, был раздавлен.

Свою смерть на рисовом поле, куда упал самолет, нашли 78 детей и 38 человек личного состава.

Несмотря на случившееся, операцию продолжили. В общей сложности из Вьетнама было эвакуировано около сорока тысяч детей. Катастрофически не хватало военно-транспортных самолетов.

/ Gerald Ford Presidential Library

К операции подключились состоятельные бизнесмены, такие, как, например, основатель международной некоммерческой организации AmeriCares Роберт Маколей — он заложил свой дом и оплатил рейс самолета, доставившего из Вьетнама три сотни детей-беспризорников; и мистер Хью Хефнер, предоставивший свое знаменитое транспортное средство.

До сих пор «реактивным кроликам» не приходилось работать нянями. Теперь им выпала такая возможность. Все, кому довелось присутствовать на борту самолетов, участвовавших в операции Babylift, вспоминали: количество детей многократно превышало количество персонала, некоторые дети — в зависимости от возраста, спали в картонных коробках — импровизированных люльках, некоторых закрепляли на сиденьях ремнями, иные — самые непоседливые — ползали по полу на расстеленных одеялах.

В 1971 году Хеф купил свой второй особняк в Лос-Анджелесе. А спустя четыре года, в 1975 он продал «Большого Банни», содержание которого обходилось непозволительно дорого для компании. Самолет стал гордостью Венесуэльских авиалиний, а позже был продан Aeromexico. В 2008 году фюзеляж его был подарен одному из мексиканских парков.

Кино для Хефнера: «Майк Тайсон спал, а его телефон звонил»

О том, что происходит в новом особняке Хефнера, слагали легенды. Очень скоро молва превратила имение Хью в Лос-Анджелесе в берлогу дьявола. Многие представляли себе жизнь внутри особняка именно так, как описал ее мистер L журналистам Penthouse. Наркотики, проституция, люди с сомнительной репутацией…Именно так воображала себе атмосферу дома супруга американского сценариста, кинопродюсера, историка кино Леонарда Малтина[81], продюсер Элис Малтин.

/ Shutterstock

«Помню, когда нас пригласили впервые, у моей жены Элис, поначалу были сомнения насчет того, идти в особняк или нет. Ей казалось, что она идет в логово беззакония. Каково же было наше удивление, когда мы обнаружили радушный прием и теплую, интеллигентную атмосферу. Внимательнее хозяина и приятнее человека, чем Хефнер, я, пожалуй, не встречал.

Нас с Хью объединила любовь к кино. Он регулярно устраивал у себя в особняке кинопоказы. Перед тем, как удобно устроиться в кинозале, гостей приглашали к обильно накрытому шведскому столу. Как потом выяснилось, многие приглашенные были завсегдатаями, у многих уже были здесь свои места. Мы смотрели старое и современное кино. Перед сеансом Хью зачитывал нам информацию о картинах. Единственный фильм, который не нуждался в представлении — „Касабланка[82]“, один из любимых фильмов Хефнера, который он крутил множество раз. А еще у него была юношеская влюбленность в Элис Фэй, фильмы с участием которой мы также смотрели».

А вот как вспоминал встречи в особняке Хефнера журналист Крис Джонс из «Esquire»:

«Хефнер зачитывал номинантов этой недели, после чего начиналось голосование и присутствующие выбирали победителя. Хью бежал наверх, чтобы сообщить киномеханику Джону (он работает с Хефом с подросткового возраста, вот уж 61 год), что они сегодня будут смотреть. Гости же продолжали обедать, болтать и весело смеяться.

Иногда здесь происходят презабавные вещи. По воспоминаниям завсегдатаев как-то на ужин и киносеанс пришел Майк Тайсон[83]. Фильм еще не успел начаться, а Тайсон уже задремал. И вдруг раздался звонок сотового телефона. Во время просмотра фильмов в особняке Хью звонящий телефон — нарушение, за которое просят покинуть зал. Это был телефон Майка и звонил он в течение всего фильма. А Майк не просыпался. Присутствующие здесь мужчины недовольно поглядывали друг на друга, но никто не решался разбудить Тайсона. Кто отважится разбудить боксера?»

«После первого же ужина и киносеанса, — вспоминал Леонард Малтин, — моя жена была очарована и шутила: „Где же вакханалии, о которых столько твердили? Где наркотики?“. Видимо, к тому времени, как мы пришли в особняк, от вакханалий и наркотиков здесь устали. Под хорошую закуску и в прекрасной компании смотрели мы в особняке Суперкубок и „Оскар“, праздновали Хеллоуин.

Помню, как моя супруга спросила Хью, кем он собирается нарядиться. Он достал свою трубку из кармана халата и широко улыбнувшись, ответил: „Мистером Хефнером“.

Приглашали в особняк и детей. Правда, случалось это раз в году на Пасху. Маленьким гостям дарили раскрашенные вручную яйца — результат совместных усилий сотрудников Playboy.

C легкой руки Хью я был приглашен в журнал в качестве кинокритика, да так и задержался в редакции на шесть лет. Брал интервью, писал статьи, заметки, работал в тесном сотрудничестве с замечательным редактором по имени Джон Резек. Когда у Хефнера появлялись замечания, он крайне деликатно мне об этом говорил. Ему были чужды любого рода конфронтации».

«На заднем дворе особняка, который в настоящее время охраняется парой враждебных африканских коронованных журавлей по имени Спот и Карл, в траве лежит небольшой надгробный камень: „Тери, любимая обезьяна“. Есть здесь и живые обезьяны, а также белки и даже пауки», — рассказывал читателям Крис Джонс.

Совсем иным, если верить прессе, увидела особняк Хью Хефнера американская модель и актриса Памела Андерсон[84]. Мир услышал о ней в 1989 году — именно тогда она появилась на обложке журнала Playboy впервые.

За всю историю журнала по подсчетам журналистов, фотографии Памелы украшали обложку тринадцать раз.

«Я видела много безумств, творившихся в особняке. Каких только женщин не было у Хью. Они устраивали оргии в комнатах, оснащенных большими экранами, на которых можно было видеть так называемое кино для взрослых.

Помню, как я оказалась в знаменитом гроте свиданий среди семи абсолютно голых девушек. Они стали подниматься наверх, увлекая меня за собой. Признаюсь честно, мне стало любопытно. Я последовала за ними и оказалась в спальне. Девушки одна за другой занимались сексом с Хефнером, а я стояла в хвосте этой очереди. Помню, как подумала: „Да. Это не кино. Надо бежать“.

И все-таки это не было похоже на изнасилование, принуждение или что-то в этом роде. Нет. Хью не эксплуатировал женщин. Он был настоящим джентльменом. Я уж не говорю о том, что он в определенном смысле был первопроходцем в журналистике. А еще Хью был отличным другом и часто меня выручал. Я жаловалась ему, когда кто-нибудь из голливудских боссов настаивал на том, чтобы я присоединилась к нему в джакузи. В таких случаях я звонила Хефу, и он заступался за меня».

Ах, эти фантазии

В 1972 году «Плейбой» опубликовал интервью с английской писательницей, научным деятелем, телеведущей и феминисткой Жермен Грир. Вот что она рассказывала об особняке Playboy изумленному репортеру журнала, который, несомненно, в этом особняке бывал неоднократно.

«— Когда я ездила в Амстердам в качестве судьи на кинофестиваль „Мокрый сон“, меня пригласили на оргию. Это оказалась оргия в стиле Playboy.

— Должно быть, это была оргия какого-то другого Playboy. Мы ничего подобного не практикуем.

— Конечно. Разве вы скажете другое? О, Боже, я так и вижу эти ворота, розовое освещение, тяжелые портьеры, коктейли и ковры из медвежьих шкур. Дверь открыл хозяин, голый, с бокалом в руке. Он сказал с игривостью, присущей таким, как вы: „Входите и раздевайтесь.“ Там были еще двое мужчин и две девушки. Девушки были белокурые, длинноногие и прелестные. Они уже сняли одежду, и было видно, что у них никогда не было детей, что является одним из преимуществ вашей „подружки“: никаких признаков натурального тела. Я была с очень милым мальчиком, и мы вроде как послушно разделись. Это было так ужасно, что я не могу вам сказать. Еще там был один тип

и он все время топтался вокруг, всматриваясь во всех остальных и пытаясь куда-нибудь приткнуться. Когда он положил руку на зад моего парня, бедняга полностью…

— Послушайте, откуда у вас такие странные фантазии о Playboy?

— Я вижу, как выглядят ваши „подружки“, знаю, что представляет из себя ваш журнал, так что это вряд ли фантазии».

В 1985 году американский комик, телеведущий Дэвид Леттерман[85] попросил Хефнера:

«— Расскажите же нам о своем знаменитом особняке. Что вы там делаете?

— Пять с половиной акров земли в Холмби — Хиллз, примерно квартал от бульвара Сансет. Напоминает английское поместье. А что я там делаю? Я там живу.

— А кто там с вами бывает?

— По-разному.

— Когда сегодня вы уезжали на шоу, кто там был?

— У бассейна загорали несколько друзей.

— Что творят ваши друзья во время вечеринок? Расскажите о самом ужасном поступке.

— Время от времени они пытаются перелезть через забор и нам приходится затягивать их обратно. На самом же деле, когда ко мне приезжают в гости, все успокаиваются — атмосфера, царящая в особняке, действует благотворно. Люди отрешаются от суеты, отдыхают и показывают себя в самом лучшем свете.

— Все говорят, что у вас в особняке бывает дикий секс.

— Сегодня будут смотреть ваше шоу и, наконец, отдохнут от дикого секса.

— Сколько у вас женщин?

— У меня есть постоянная подруга.

— Сколько ей лет?

— 21 год.

— А вам?

— 59.

— А вы сами, мистер Хефнер, когда-нибудь пробовали встречаться с 59-летней?

— Нет (смеется)».

А вот что рассказывал в одном из интервью сценарист Джонатан Робертс[86]:

«Там происходило что угодно, только не оргия. Поместье было царственным, мирным и безупречным. Фламинго прогуливались по лужайке перед массивным каменным особняком. (У Хефнера, как вы, наверное, знаете, есть частный зоопарк.) Водопад плескался над бассейном и знаменитыми частными гротами, оборудованными полноценными звуковыми системами и огромными подушками. Солнце танцевало в верхушках деревьев самой большой рощи красного дерева в Южной Калифорнии. Хефнер встретил меня в своей традиционной рабочей одежде — яркой серебристой шелковой пижаме, бархатных туфлях и черном шелковом халате. Любой другой мог бы выглядеть инвалидом (хотя и очень богатым) в таком ансамбле в середине дня. Но Хью выглядел таким же здоровым, как и всегда».

«Почему вы появляетесь перед журналистами и гостями в халате?» — как-то спросили Хефнера.

«Это получилось случайно. Однажды ко мне приехали коллеги, было раннее утро, и я вышел к ним в домашнем халате. И мне это простили. И это было очень удобно. Мелькнула шальная мысль: почему бы не ходить так всегда? С тех пор я — счастливый владелец самых разных халатов и пижам. Их у меня более полусотни».

50 лет тюрьмы за спичечный коробок с марихуаной

«Согласно составленному Хью Хефнером завещанию, он категорически запрещает всем своим наследникам употреблять наркотики и алкоголь, — сообщило читателям электронное издание gilfix.com. — И ранее Хью Хефнер открыто заявлял о своей неприязни к наркотикам и алкоголю, а также о своих опасениях по поводу злоупотребления психоактивными веществами.

Завещание Хефнера включает пункт, блокирующий доступ его наследников к деньгам, если они будут уличены в злоупотреблении наркотиками или алкогольными напитками. Если кто-то из его детей или же вдова станут „физически и психологически зависимы от алкоголя или наркотиков, они не смогут получить“ никаких денег. В соответствии с завещанием попечители наследства будут нести ответ за соблюдение условий Хефнера. Попечители могут попросить родственников издателя в любое время пройти тестирование на наркотики. Выплаты могут быть возобновлены в случае, если человек, о котором идет речь, останется трезвым в течение двенадцати месяцев или сможет снова заботиться о себе».

Тема наркотиков и всего, что с ними связано, была поднята в Playboy спустя почти десять лет с даты основания издания.

В конце шестидесятых в журнале Хью Хефнера начали один за другим появляться материалы о наркотических веществах. Это было обусловлено повальным увлечением американцев психотропными средствами. Всегда отстаивавший личную свободу — как свою, так и своих читателей, Хью вспоминал, как в редакцию его издания мешками начали приходить письма от негодующих читателей.

«Уважаемый мистер Хефнер, было бы неплохо, если бы Ваш журнал обратил внимание на варварские законы о марихуане и связанные с этими законами истории».

«Житель Техаса получил пятидесятилетний тюремный срок только за то, что продал спичечный коробок с марихуаной за пять долларов».

«Вы издеваетесь? Десять лет тюрьмы за хранение двадцати милиграмм марихуаны!»

В те дни продажа так называемой травки несовершеннолетнему была чревата пожизненным тюремным заключением. За рецидив светила смертная казнь.

Читателей Playboy возмущала неравноценность преступления и наказания.

Хью и его команда решили отказаться от прямой поддержки той и другой стороны — обвинителей и обвиняемых. Работа журнала заключалась во всестороннем исследовании темы: что такое марихуана, какие вред и пользу она может причинить, каковы последствия употребления, что думают об этом химики, врачи, психологи и даже… музыканты. Так, на страницах журнала стали появляться исследования, таблицы с интересующими читателей данными и результатами, а также «круглые столы» с участием авторитетных личностей.

Вот как выглядела встреча участников одного из таких «круглых столов»:

«Playboy: Я с большим удовольствием приветствую Дюка Эллингтона — американского композитора, аранжировщика, пианиста. Как вы считаете, Дюк, взаимосвязаны ли такие понятия, как наркотическая зависимость и джазовые музыканты?

Дюк Эллингтон: Я не думаю, что может быть какая-то взаимосвязь между наркотической зависимостью и какой-то профессией.

Адвокат Макс Коэн: По моим данным тринадцать процентов, а еще точнее двадцать процентов наркоманов в Соединенных Штатах являются несовершеннолетними. Из оставшихся восьмидесяти процентов мы знаем, опять же в общих чертах, что врачи среди наркозависимых на первом месте. Далее идут медсестры. Затем домохозяйки. Следом профессиональные преступники. Музыканты, возможно, окажутся одиннадцатыми или двенадцатыми в списке.

Американский джазовый музыкант, композитор, барабанщик Шелли Мэнн: Но, согласитесь, что наркотики доступнее музыкантам, чем домохозяйкам.

Американский пианист Билли Тейлор: Они доступнее, потому что многие ночные клубы, многие заведения, где работают джазовые музыканты, легко доступны людям, которые хотят продавать эту дрянь.

Playboy: Что по этому поводу может сказать Джимми Джуффре?

Американский джазовый кларнетист, саксофонист Джимми Джуффре: Я работаю музыкантом более тридцати лет, играл в клубах по всей стране и по всему миру, и никто никогда не обращался ко мне с подобными предложениями в ночных клубах. На мой взгляд, зависимость больше связана с происхождением человека, его воспитанием, чем с его профессией.

Playboy: Диззи Гиллеспи?

Американский джазовый трубач-виртуоз, вокалист, композитор Диззи Гиллеспи: В моей группе были наркоманы. Однажды я играл в чикагском клубе, спустился в подвал и застал одного из моих музыкантов с ложкой на столе. Я немедленно уволил его. Немедленно! Я сказал: „Убирайся отсюда, убирайся отсюда сию же минуту!“

Американский саксофонист Кэннонболл Эддерли: Может быть, он просто собирался съесть спагетти.

Адвокат Макс Коэн: Я одобряю законодательное преследование крупных дистрибьюторов. Я также считаю, что сейчас необходимо создать исследовательский центр, который будет изучать возможности профилактики наркомании. Возможно, удастся установить, что некоторые дети проявляют потенциальную склонность к употреблению наркотиков. Вычислив их, мы можем помочь.

Доктор Винник: Такого рода исследования проводились неоднократно и не дали положительных результатов ни в случае с подростковой преступностью, ни в случае с подростковой наркоманией».

Интересные дискуссии о наркотиках начинались на страницах Playboy, уходили в народ и продолжались на улицах городов, на кухнях, на футбольных стадионах.

«Марихуана совершенно безвредна», — уверял доктор Джоэл Форм читателей. «И, тем не менее, есть вероятность, что, привыкнув к „безопасному“, люди потянутся к чему-то более тяжелому», — возражали его оппоненты.

Остро стоял вопрос наказания за употребление и распространение.

Одним из тех, кто протестовал против драконовских, как ему казалось, мер, стал молодой адвокат Кит Строуп. Помогая своим клиентам сократить срок заключения и добиться адекватного наказания, Кит пришел к необходимости создания Национальной организации по реформе законов о марихуане.

«Я понимал, что для эффективной работы данной организации нужны деньги, — вспоминал Строуп. — Тогда-то я и вспомнил о существующем фонде Playboy, отправился к Хью Хефнеру и рассказал ему о своей идее. Спустя два дня после этого разговора я получил запрос от фонда. Мне была предложена материальная поддержка — в том случае, если за определенный период моя организация продемонстрирует свою ценность. Итак, каждый год в течение последующих десяти лет наша организация получала по 100 тысяч долларов в год».

С 1973 по 1978 годы, благодаря усилиям Строупа и его команды, разумеется, при финансовой поддержке фонда Playboy, были внесены поправки в законодательство одиннадцати штатов.

«Мы действительно основали организацию NORM на деньги журнала, кроме того, мы сыграли важную роль в изменении законов об абортах, контрацепции, сексе, мы занимались гражданскими правами, — рассказывал Хефнер журналистам. — Во многом мы стали пионерами в издательском деле. Playboy оказал огромное влияние на визуальный облик других журналов. Использование в оформлении поп-арта и других видов искусства — все начиналось с нас. За время пребывания Пола Арта на посту арт-директора Playboy получил сотни наград за иллюстрации и графический дизайн. Наконец, мы дали понять женщинам, что секс-символом может быть не только звезда Голливуда».

Повар Хефнера: «Лежу в колпаке, а девушки приглашения ждут»

Равно как без секса, настоящий мужчина не мог бы обойтись без вкусной еды, — так совершенно справедливо рассудил Хью и открыл в журнале соответствующую рубрику.

«Уже через год после запуска первого номера Playboy, Хеф нанял редактора кулинарной страницы Томаса Марио. Марио рассказывал и писал о еде так, что можно было с ума сойти, — вспоминали коллеги Хью и Томаса. — Марио проработал в журнале — как и многие его коллеги — более трех десятков лет или около того. За это время он научил читателей есть устрицы, заставил их полюбить можжевельник и джин, объяснил, как правильно приготовить пасту, на каком огне жарить отбивные…»

И вот ведь что удивительно: в то время, как многие писатели, политики и известные личности разных мастей сторонились журнала, повара бежали в редакцию сломя голову. Хотите рецепт? Пожалуйста. Интервью? Хоть сегодня. Хотите цыпленка на ужин? Без проблем.

Спустя много лет, в 2014 году Playboy получит премию Международной ассоциации кулинарных профессионалов «За лучшую колонку о еде». Расс Парсонс[87] из «Лос-Анджелес Таймс», вручая награду на церемонии в Чикаго и вспомнив старую шутку о журнале Хефнера («Я читаю этот журнал только из-за статей»), скажет:

«Лично я всегда читал Playboy только из-за опубликованных там рецептов».

И в этой шутке, как и в шутках об интервью, карикатурах, литературе — несомненно будет большая доля правды.

Пристально наблюдавшие за жизнью Хефнера журналисты уверяли: когда Хью — уже знаменитый издатель — намеревался приехать в тот или иной ресторан с друзьями или коллегами, туда (правда это или выдумка остается только гадать) заранее присылали рецепты работавшие в особняке Хью повара. Таким образом Хеф мог всегда и везде есть только то, что любил.

«У меня в штате двенадцать шеф-поваров, которые работают в особняке Хефнера круглосуточно, — сказал Уильям С. Блоксом-Картер, исполнительный директор по продуктам питания и напиткам для Playboy Enterprises Inc., в интервью журналу Gourmet в 2011 году, сообщает Yahoo Celebrity. — У нас есть меню из 31 блюда. Из этого списка мистер Хефнер может выбрать, что именно он хотел бы съесть. И все это в любое время дня и ночи».

Гурманом, по свидетельству знакомых, Хью никогда не был. Любил простую стряпню — такую, какой кормила его мама, когда Хеф и его брат Кит жили в Небраске.

«Это, конечно, черт знает что такое — выбирать из такого многообразия жареного цыпленка с ложкой пюре и выложенным на это пюре яйцом пашот», — возмущался Уильям.

Беседуя с журналистами, Блоксом-Картер вспоминал:

«Бывало так умаешься, обслуживая по сотне-две гостей, домой возвращаешься, а друзья и соседи встречают тебя словами: „Везет тебе! Какое теплое местечко нашел!“. Они, вероятно думают, что я лежу в особняке на диване, напялив на нос поварской колпак, а рядом выстраивается очередь из длинноногих девиц, ожидающих моего приглашения».

Так был спасен «Холливуд»

Рассказывая о заслугах Playboy в многочисленных интервью, Хью Хефнер почти никогда не разглагольствовал о том, какую роль сыграл он и гости его особняка в спасении всемирно известной вывески HOLLYWOOD — такой же знаменитой, как, например, Статуя Свободы в Америке. Вывеска эта появилась в 1923 году, но к киноиндустрии, как могут предположить некоторые, в ту пору она не имела ровно никакого отношения.

Вывеска HOLLYWOODLAND — а именно так она выглядела с самого начала — была изготовлена в качестве рекламного щита местной компанией, торгующей недвижимостью. Здесь, на южном склоне холма Маунт Ли намеревались воздвигнуть современный жилой комплекс. Вывеска шириной в 450 футов должна была привлекать потенциальных покупателей. Огромные буквы были снабжены 4 с лишним тысячами лампочек, освещавшими вывеску в ночное время. Сначала озарялось слово HOLLY, затем WOOD, затем LAND. Изначально буквы были сделаны из дерева (а согласно другой версии — из окрашенного листового металла). Присматривал за щитом поселившийся неподалеку в хижине немецкий иммигрант Альберт Коте. Он менял перегоревшие лампочки и охранял вывеску от вандалов.

Жизнь рекламному щиту предрекли недолгую — пока не уйдет с торгов последний дом. Но с развитием киноиндустрии, с наступлением золотого века Голливуда, слово HOLLYWOODLAND тесно связали с производством кино. Одной из актрис, мечтавшей блистать на экране была Милисент Пег Энтуисл. Переживая личную драму — Пег выяснила, что у ее мужа есть другая семья, в которой подрастает маленький сынишка. Не получив от Голливуда того признания, о котором мечтала, в сентябре

1932 года отчаявшаяся Энтуисл забралась на вершину буквы «H» и совершила самоубийство, сбросившись вниз со склона.

В годы великой депрессии слово LAND было ликвидировано, компания недвижимости приказала долго жить, HOLLYWOOD решили оставить.

/ Breve Storia del Cinema — Flickr

В 1949 году земля вместе с вывеской перешла во владение властям Лос-Анджелеса. До поры до времени за ней ухаживали, но уже в конце семидесятых годов она пребывала в плачевном состоянии. Упала, снесенная не то дождем, не то ветрами, не то людьми буква «О», остальные литеры доедали термиты.

Именно тогда Хью Хефнер устроил акцию по сбору средств.

Каждый спасал свою букву:

«H» оплатил издатель Терренс Доннелли,

«О» — продюсер Джованни Мазза,

«L» — автодиллер Лес Келли,

«L» — певец Джин Отри,

«Y» — Хью Хефнер,

«W» — певец Энди Уильямс,

«O» — певец Элис Купер,

«O» — компания Warner Brothers,

«D» — Томас Пули.

Так, в октябре 1978 года на месте снятого в августе старого знака был установлен новый.

«Приделайте хвост к своей заднице, мистер Хефнер»

В 1963 году в США была опубликована книга американской писательницы, а впоследствии одной из лидеров феминистского движения Бетти Фридан «Загадка женственности». В своей работе автор подвергла критике зацикленность американских женщин на желаниях найти себе мужа, нарожать детей и на этом успокоиться. Бетти призвала женщин взглянуть на мир внимательно, понять, сколько возможностей он предлагает, взять управление своей судьбой в собственные руки: учиться, строить карьеру и выбирать интересы, не опираясь при этом на мужчину. Спустя три года после выхода книги Бетти и еще 28 ее последовательниц организовали Национальную организацию женщин. А еще спустя четыре года в данной организации уже насчитывалось около пятнадцати тысяч участниц.

«Американские женщины должны принимать активное участие в жизни общества», — декларировали дамы.

В 1972 году свет увидел журнал Ms., основателем которого являлась журналист Глория Стейнем — одна из главных и самых известных оппонентов мистера Хью Хефнера.

«Эти цыпочки — наши враги, — писала репортер Playboy Сьюзен Броуди. — Мы должны уничтожить их, пока они не уничтожили образ жизни, пропагандируемый нашим журналом».

И пусть те и другие — Playboy и женское движение — ратовали за свободу, эту самую свободу они понимали по-разному.

«Спустя годы я могу откровенно сказать, что Хефнер сильно напрягся, когда женское освободительное движение заявило о себе во весь голос, — рассказывала коллегам Сьюзен Броуди. — Он понимал, что это может разнести в клочья ту мечту, которую Хеф годами вкладывал в головы мужчин, а заодно и положить конец существованию его империи. И хотя Хью говорил о себе, как о человеке, который освободил женщин от комплексов, и первым начал сексуальную революцию, феминистки видели в нем лицемера и эксплуататора».

Коллеги вспоминали, как воинственные дамы считали Хью свиньей и фашистом. В шоу Дика Карветта, выпуске, который вышел в эфир 26 марта

1970 года, одна из приглашенных участниц дамского движения — журналист Esquire и Newsweek, писатель Сьюзен Браунмиллер[88] — назвала Хефнера личным врагом.

«— Мужчины угнетают нас. То же самое делает и Хью Хефнер. Он мой враг. Да, я верю, что мужчины способны меняться, но я не верю, что это произойдет быстро. Нам — женскому движению — предстоит долгая и серьезная борьба. Мужчины не откажутся просто так от своей власти и своих привилегий, ведь они получают определенную выгоду, угнетая и эксплуатируя женщин. Вернусь к мистеру Хефнеру. Он создал свою империю, используя женщин, как некие существа…

— Я никогда не считал женщин существами в вашем понимании, и всегда думал, что появление девушки на страницах Playboy своего рода комплимент, — парировал Хью. — Если говорить о моем отношении к женскому движению — такому, каким оно является сегодня, мне понятно, почему оно появилось. Женщин действительно угнетали веками. И сегодня есть масса сфер, где женщины недооценены. Например, у женщин нет равных с мужчиной возможностей в выборе профессии. Но, я уверен, что когда-нибудь эти возможности обязательно будут.

Одной из тем, над которой работает сегодня женское движение, является тема абортов. Playboy сделал в этом смысле не меньше женского движения и любого прогрессивного СМИ. Однако я никак не могу согласиться с тем, что феминистки часто проводят параллель между женской эмансипацией и расизмом. Цвет кожи — данность, особенность, которая не может служить существенным различием между людьми. Женщина и мужчина разные по своей природе. Не только физически, но и эмоционально. И существующие между мужчиной и женщиной различия должны иметь место всегда. Я повторяю, это природа.

— Роль, которую вы отводите женщинам унизительна, — прервала Хефнера Браунмиллер. — Вы и ваши читатели рассматриваете женщин, как сексуальные объекты, а не как полноценных личностей.

— Но…

— Я буду готова спорить с вами на эту тему в тот день, когда вы будете готовы выйти сюда с хлопковым хвостом, прикрепленным к вашей заднице. Вы не думаете об условиях, в которые вы поставили своих служащих. Работая в ваших клубах, они вынуждены носить дурацкие костюмы, унижающие их достоинство, убивающие их женственность, отрицающие их человечность. Вы сравниваете женщин с животными!

— Кролик — это символ Playboy. Изначально символом был мужской персонаж — олень („Страшно представить себе, — говорил в одном из интервью Хефнер, — что по нашим клубам могли ходить рогатые мужики“), но в итоге был выбран кролик, как символ игривости и сексуальности. В том, что девушки одеты в костюмы кроликов, нет никакого другого подтекста. Кроме того, если бы это, как вы говорите, унижало наших сотрудниц, они не работали бы с нами годами. Скажу больше: каждый четвертый читатель нашего журнала — женщина. Из этого я делаю вывод, что в нашей стране достаточно женщин, которые понимают политику Playboy и не считают ее унизительной».

Интересно, что когда американская феминистка, журналист Глория Стейнем описала в своей статье «Мечта кролика» ужасающие условия, в которых работали девушки (отекающие ноги, высокие каблуки, тяжелые подносы, напряженный график, отсутствие стабильной заработной платы), читательницы завалили ее письмами. Правда, справедливости ради надо отметить: в письмах (если верить журналистам) было совсем не то, чего ожидала Глория. Девушки интересовались, каким образом можно устроиться на работу к мистеру Хефнеру.

Спустя годы журналист американского издания Time беседовала с 82-летним Хефнером:

«— Вы понимали феминисток? Вам было близко это движение?

— Дело в том, что изначально я думал, что мы схожи во взглядах, схожи в том, что делаем, но очень скоро понял, что мы находимся на разных баррикадах. Феминистки отрицали сексуальность и обвиняли журнал в распространении порнографии. Уверяю вас, ничего даже отдаленно похожего на порнографию в Playboy никогда не было. Раздетые или полуодетые девушки были сфотографированы так, чтобы это было эротично, в стиле пинап. Сексуальность — это еще одно проявление свободной личности. Секс — это не извращение. Извращение — это насилие.

Например, я никогда не понимал обвинений в том, что я вижу в женщинах сексуальные объекты. Разве в обычной жизни женщина не излучает секс. Разве мы — мужчины и женщины не смотрим друг на друга, подразумевая и секс тоже. Женщина не объект. Женщина — создание, которое волнует мужчину. Женщина должна быть любима и желанна. Это дает ей огромную силу.

— Вы когда-нибудь чувствовали себя грязным?

— Ни секунды. Я на стороне ангелов и говорю это без тени иронии. Я всегда был человеком нравственным».

В октябре 2017 года в интервью журналу Elle, вечная оппонентка Хефнера (в то время уже покинувшего этот мир), журналист и феминистка Глория Стейнем сказала коллеге Мэтти Кан:

«Хефнер… Какой же он был придурок. Конечно, он ратовал за аборты, за контроль рождаемости. И мы понимаем почему он это делал, не правда ли? Он был беззащитен и безнадежен. У таких людей как Хефнер полно комплексов, отсюда и желание доминировать, и страх того, что доминировать вечно невозможно».

Как-то у Хью спросили:

«— Ваша любимая книга?

— „Великий Гэтсби“ Фрэнсиса Скотта Фицджеральда».

Помните?

«В юности, когда мое сердце было открыто, мир казался бесконечным, а жажда познания не утолена, я услышал от отца фразу, которую я навсегда сохранил в памяти и мысленно возвращался к ней снова и снова на протяжении всей своей жизни.

— Запомни, сын, — сказал он, — прежде чем судить ближнего своего, подумай о том, что не так уж и много людей на этой благословенной земле, которым еще с колыбели были предоставлены такие привилегии, как тебе.

Этим он и ограничился, но наше с ним общение никогда не отличалось излишним многословием, и я прекрасно понимал, что имел он в виду нечто большее, чем сказал мне тогда. Вот откуда во мне эта строгость и сдержанность в суждениях — хорошая привычка, позволявшая мне не раз подбирать ключи к самым запутанным лабиринтам души натур сложных и неординарных, и одновременно мое наказание, так как трезвость в суждениях не раз делала меня жертвой зануд и откровенно надоедливых людей».

Зимой 1975 года в одном из номеров гостиницы «Мэриленд» было найдено тело личного секретаря Хью Хефнера Бобби Арнстайн (Арнштейн).

На стоявшем у кровати столике лежал конверт с надписью: «Еще одна скучная предсмертная записка». Согласно проведенной экспертизе, Бобби совершила самоубийство, приняв большую дозу снотворного.

С мистером Хефнером Арнстайн проработала более десяти лет. Она начинала свою карьеру в те самые годы, когда зарождался и набирал популярность Playboy.

В своей статье «Жизнь и смерть Бобби Арнстайн» журналист Парт Коландер писал:

«Хью Хефнера не видели таким вспотевшим и дрожащим с того момента, как Дик Карветт пригласил его в свою студию, где оппонентами издателя стали участницы женского движения. Правда, на этот раз все было куда хуже. Видно было, что Хефнеру очень плохо: он истощен душевно и физически».

«…еще с середины 1950-х годов за мной, как и за многими другими американцами, вело слежку ФБР. Я об этом ничего не знал», — вспоминаем сказанное Хефом в одном из поздних интервью.

Много лет спустя, журналисты опубликовали копии сделанных сотрудниками спецслужб записей из личного дела Хефнера.

«Хефнер слишком умен, чтобы распространять наркотики в Чикаго, где он работает и живет», — читаем мы.

Когда наблюдение за основателем Playboy, «надругавшимся над американской культурой», не принесло желаемых результатов, ФБР принялось «отрабатывать» ближайшее окружение издателя. Федералы были уверены: журнал — это только прикрытие. Хефнер и его шайка промышляют торговлей наркотиками. Вывод был сделан, осталось только подтвердить его.

Посмертная записка Бобби Арнстайн

В 1974 году прямо у ворот особняка в Чикаго была задержана социальный секретарь Хью, Бобби Арнстайн. В ее сумочке было обнаружено полфунта кокаина.

Когда случится непоправимое, Хефнер скажет: он не подозревал, что Бобби употребляет кокаин. он и в страшном сне не мог подумать, что эта женщина будет втянута в такую грязную историю.

Коллеги вспоминали: среди прочих у Бобби был один явный недостаток — низкая самооценка. Воспринимавшая коллектив Playboy, как вторую семью, бесконечно преданная Хефнеру, она была из тех сотрудников, с которыми окружающие и поздороваться-то, порой, забывали. И это при том, что Бобби выполняла львиную долю поручений Хефнера: улаживала, договаривалась, находила, бегала, докладывала, контролировала каждую мелочь.

Год за годом выполняя функции секретаря, она смешила Хефнера своими шутками, и с тоской смотрела на более успешных и красивых. Ее хорошенькая предшественница быстро взобралась по карьерной лестнице: работала секретарем, затем моделью, затем стала одной из «кроликов». Бобби, как она полагала, не повезло с внешними данными. Сегодня, глядя на ее фотографии, с этим можно поспорить. И все же эти ее сомнения нельзя не понять: каждый день на ее рабочем столе появлялись тысячи фотографий девушек — от симпатичных до божественно красивых. Не прибавляло Бобби уверенности и соседство с коллегой по Playboy — моделью Синтией — девушки снимали одну на двоих квартирку.

«Они приезжали к нам в гости по пятницам, — вспоминала мать Бобби. — И, конечно, все мы любовались Синтией. Она была настоящей красавицей. Когда девочки шли загорать, Синтия облачалась в бикини — тогда редко кто носил бикини. Я смеялась и говорила, что через минуту к нашему дому сбегутся все соседи — глазеть на Синтию. А Бобби часто повторяла: „Моя подруга гораздо красивее меня“».

«Не знаю, как она это переживала, о чем думала, когда меня выбрали исполнительным помощником Хью Хефнера, — рассказывал журналистам Ричард Розенцвейг. — И это после того, как она столько лет была секретарем. Уверен, что все, за что мне предстояло отвечать, Бобби могла выполнить не то что не хуже, а гораздо лучше меня. Но она словно убеждала себя, что не справится, не понимала, когда люди воюют за должности, за пять долларов прибавки. Не понимала и страдала от собственной нерешительности, недооцененности».

Не могла похвастаться Арнстайн и гармоничными отношениями с представителями противоположного пола.

Однако, в начале шестидесятых счастье, наконец, улыбнулось молодой женщине.

«Она стала появляться у нас с симпатичным молодым человеком по имени Том Лоунсон. Он работал помощником редактора в журнале Playboy, — рассказывала мать Бобби. — Когда они пришли на обед вдвоем один раз, а затем второй, а потом третий, четвертый, я поняла, что это не просто дружба».

Летом 1963 года молодые люди решили отправиться во Флориду. Тому нужно было забрать кое-какие документы у бывшей жены, поэтому предстоящую поездку шутя называли увеселительно-деловой. В Кентукки Бобби решила подменить Тома за рулем. Она помнила, как врезалась во что-то твердое, машину закрутило и словно вихрем снесло с шоссе. Бобби вылетела на дорогу, а Том остался в салоне автомобиля. Машина перевернулась. Том был раздавлен насмерть.

Случившееся стало для Бобби страшным потрясением. «Это я, я убила Тома», — то и дело повторяла женщина.

Почти не способную передвигаться самостоятельно, Бобби забрали в особняк, и ее тетушка с восхищением вспоминала, как, приехав проведать свою девочку, увидела: мистер Хефнер, едва проснувшийся, облаченный в голубую пижаму, брал Бобби на руки и носил в столовую — завтракать.

Прощал он ей и пьянство — с горя Бобби пристрастилась к бутылке. Журил, но не увольнял. Через год Бобби пить перестала, подменив алкоголь марихуаной.

«После случившегося, когда встала на ноги и окончательно выздоровела, Бобби боялась заводить отношения с мужчинами, — вспоминала одна из подруг Арнстайн, Ширли Хиллман. — Кроме того, она считала себя несексуальной и все время носила костюм-двойку. Помню, я тогда думала: „О, Боже, женщина, у тебя же должна быть еще какая-то одежда!“»

Бобби претило поведение девушек, которых она видела в компании Хью Хефнера. Вся эта игра: жеманство, кокетство, макияж, духи… Она называла это фальшивкой, лицемерием. Сама играть не умела, не желала, хоть и признавала, что это работает. Были, конечно, периоды, когда Бобби пыталась вести себя также, но все заканчивалось словами: «Пусть все катится к черту!». Как-то она сказала, что было бы нам неплохо завести роман. Но затем, подумав, заявила, что одна мысль о том, что придется поцеловать женщину, приводит ее в ужас.

Природа диктовала свое. И хотя Бобби старалась скрывать свои мысли от знакомых, в душе ей хотелось стать слабой и зависимой, выйти замуж, родить детей.

Тогда-то на ее пути и появился он — уличный торговец Ронни Шарф.

«Бобби влюбилась, как кошка, — вспоминали коллеги Арнстайн. — Сложно сказать, когда именно она узнала, что ее возлюбленный приторговывает кокаином и, что на подобных сделках его неоднократно ловила полиция».

Коллеги помнили, как хвасталась счастливая Бобби, что Ронни пригласил ее в поездку во Флориду. (Там Ронни должен был встретиться с неким Джорджем Мэтьюзом и выкупить у него кокаин).

За Мэтьюзом следили агенты ФБР, телефон Шарфа прослушивался. Как-то во время одного телефонного разговора агент услышал, как Шарф заверял Мэтьюза, что «Бобби сказала, что у нее найдутся желающие приобрести кокаин».

«Я сочинила бы еще не то, лишь бы только Ронни оставался со мной», — говорила после Арнстайн.

Они уже были вместе, когда Ронни арестовали первый раз, не тронув при этом Бобби. Тогда она попыталась покончить с собой впервые. Врачи вымывали снотворное из ее желудка, а своевременно пришедшая на помощь подруга Ширли, сидела в гулком больничном коридоре, прикрыв глаза ладонью.

Во второй раз Бобби привезли в участок вместе с Шарфом.

Ее просили подробно рассказать о причастности Хефнера к этому делу, но она уверенно стояла на своем. Хью не имеет к этому отношения. Ни ее, ни кого бы то ни было из сотрудников Хью не просил и не заставлял поставлять ему наркотики. Никто и не поставлял. Она никогда не видела, чтобы мистер Хефнер употреблял что-то из запрещенных веществ.

По мнению коллег, именно из-за того, что Бобби отказалась сотрудничать с ФБР, ее осудили на пятнадцать лет тюремного заключения. Сыграл на руку властям и Мэтьюз, заявивший, что не Шарф, а именно Бобби покупала у него кокаин с целью распространения.

«Шарфу дали шесть лет, а ей — пятнадцать!».

«Когда я узнал, что Бобби употребляла кокаин, скажу честно, я не удивился, — сказал в одном из интервью мистер Хефнер. — Однако до ее ареста, я понятия не имел, что она имеет дело с этим наркотиком. В моем присутствии Арнстайн никогда его не употребляла, потому что дорожила нашими деловыми отношениями и моим уважением к ней».

Дело осложнялось еще и тем, что Бобби была готова взять всю вину на себя, лишь бы отвести удар от Ронни.

«Я убеждала ее, что этот мерзавец не заслуживает такой жертвы, — рассказывала подруга Ширли. — Но, к сожалению, когда женщина влюблена, она глохнет и перестает соображать».

Розенцвейг, Хефнер и прочие сотрудники журнала успокаивали Арнстайн, обещая ей всестороннюю, в первую очередь квалифицированную юридическую, поддержку.

Но Бобби знала: адвокаты Хью убеждают его отстраниться. Лучше, если его имя вообще не будет фигурировать в этом деле. Арнстайн отказалась от защиты, сказав Ширли, что, когда ей совсем будет невмоготу, она лишит себя жизни.

Судебный процесс казался ей вечностью. Записи телефонных разговоров, ложь Мэтьюза, блеющий Ронни и приговор: виновна, пятнадцать лет тюремного заключения условно.

Дело было подано на апелляцию. Хефнер утешал.

Меж тем, Chicago Tribune[89] опубликовала статью, автор которой сообщил: «Издатель журнала Playboy является фигурантом дела, связанного с распространением психотропных веществ. Делом мистера Хефнера занялось федеральное управление по борьбе с наркотиками. Напомним, в 1973 году от передозировки наркотического вещества скончалась служащая Эдриэн Поллак, работавшая официанткой в чикагском клубе Playboy».

Сам Хью уверял журналистов: девушки с таким именем он в глаза не видел.

Оказавшись на свободе до решения суда, Бобби не знала, что делать. Розенцвейг, как и Хью, настаивали на том, что она должна приехать в Калифорнию и продолжить работу в Playboy. И она уж было собралась… Но в последний момент передумала.

«Хью Хефнер — хотя мало кто из нас когда-либо осознавал это — непоколебимо честный, строго нравственный человек, — написала в предсмертной записке Бобби. — Я хорошо знаю его. Знаю также, что он никогда не был вовлечен в преступную деятельность, что так старательно пытаются ему приписать. Но в последнее время я пришла к выводу, что репутация человека — какой бы кристальной она ни была — ничто по сравнению с целью, которую поставили перед собой люди, преследующие меня, мистера Хефнера и доносящие откровенную клевету до широких масс».

Когда ее нашли, Арнстайн была мертва около двенадцати часов.

Вот что писал о Бобби помощник главного редактора журнала Playboy Роберт Антон Уилсон.

«Бобби была той, к кому направляли людей, если происходила несправедливость. В девяти из десяти случаев она все исправляла. Бобби нравилась людям. Я уж не говорю о ее сексуальной привлекательности. Теперь Бобби мертва. И вроде бы правильно ее называют самоубийцей, но по факту она жертва войны. Она убита в войне между Управлением по борьбе с наркотиками и Хью Марстоном Хефнером. Хефнер достаточно богат, чтобы его нельзя было посадить в тюрьму так же легко, как какого-нибудь бедного чернокожего радикала, который раздражает правительство. У Хефа есть двести миллионов долларов, которых достаточно, чтобы держать суды в напряжении в течение чертовски долгого времени. Бюрократы, которых он обидел, знают, что на то, чтобы посадить Хью, уйдет много времени и энергии, но они верят в себя и в свое правительство наркотиков»

На пресс-конференции Хефнер назвал убийцами обвинителей из офиса прокурора Джима Томпсона.

«Для протокола: я никогда не употреблял кокаин или какие-либо другие тяжелые наркотики. Я готов поклясться в этом под присягой».

Он сказал, что два особняка были «корпоративными гостевыми домами», часто используемыми для различных мероприятий и общественных мероприятий, в которых принимали участие десятки людей. «Поскольку мы не обыскиваем наших гостей и не шпионим за ними в их комнатах, мы не можем сказать, употребляют ли они наркотики или нет».

«Они сфабриковали дело против Бобби, пытаясь таким образом добраться до меня! Они довели 34-летнюю женщину до самоубийства».

«Мы не занимаемся охотой за головами, — сказал мистер Томпсон в интервью. — Представление о том, что мы нацелились на Хефнера, ошибочно. Я твердо верю, что репутация государственного служащего измеряется качеством всей его работы. Мысль о том, что я претендую на скальп Хефнера из‐за каких-то политических мотивов, льстит ему самому».

Через несколько дней американские СМИ сообщали: «На похоронах мистер Хефнер был одним из тех, кто нес гроб с телом Бобби Арнстайн. Об этом его попросила мать девушки».

По словам Парта Коландера, это была одна из первых, сильно подкосивших Хефнера потерь. Одна из первых, но далеко не последняя.

Страттен, Снайдер, Богданович. История одного убийства

«Мир убивает чересчур отважных, поскольку не может сломать их. Мир ломает всех подряд и мало кто после испытаний становится крепче на изломе. Тех же, кто не сломался, мир не прощает. Он безжалостно уничтожает самых лучших, самых нежных, самых храбрых. Если же вы не из последних, мир убьет и вас. Правда, сделает он это без особой спешки».

Эти слова из романа Эрнеста Хемингуэя[90] «Прощай, оружие»[91] можно увидеть на одной из надгробных плит Вествудского кладбища на западе Лос-Анджелеса. Здесь с 1980 года покоится одна из «подружек» Playboy, Дороти Страттен.

Родившаяся в Канаде, в доме, расположенном на окраине Ванкувера, Дороти росла послушной девочкой, блестяще училась в школе, а в старших классах устроилась работать официанткой в один из ресторанов быстрого питания Dairy Qween. Так она могла помочь своей матери, которая растила Дороти и ее сестру, работая в школьной столовой. Отец оставил их семью, когда Дороти исполнилось 3 года.

«— А что потом? Вы работали в Ванкувере моделью? — спросил Дороти телеведущий Джонни Карсон во время своего телешоу.

— Нет. Я работала на телефонной станции машинисткой. Затем я подавала мороженое в кафе. У меня были забавные косички, красная униформа официантки. Как-то в кафе зашел симпатичный молодой человек. Я спросила у него, могу ли я ему чем-нибудь помочь?»

Звали молодого человека Пол Снайдер

«Было в нем что-то неприятное, отталкивающее, один оскал хищника чего стоил», — вспоминали соседи Страттен.

«Когда они познакомились, Пол очень быстро убедил Дороти, что крепко стоит на ногах, — рассказывала журналист Тереза Карпентер, автор одной из статей о Дороти Страттен. — Он говорил, что неплохо зарабатывает в качестве промоутера авто — и мотошоу. Правда, те, кто хорошо знал его в те годы, вспоминали, что основной доход он получал от продажи девочек, проще говоря, был сутенером. Пол был старше Дороти на девять лет. Он ездил на дорогом автомобиле, носил норковую шубу, звезду Давида[92] на груди».

Когда Снайдер и Страттен познакомились, был 1978 год. Журнал Playboy как раз объявил «охоту» на моделей. Снайдер начал уговаривать девушку раздеться для фотосъемки.

«Я никогда прежде не обнажалась перед незнакомыми людьми, — рассказывала позже Дороти. — Полу понадобилось время, чтобы меня уговорить. Полмесяца спустя я согласилась. Пол сделал фотографии и отправил их в редакцию журнала».

Увиденное воодушевило Хефнера. Через 25 лет существования Playboy, ему — издателю и редактору было из кого выбирать. Снимки текли в журнал рекой. Фотографии Страттен привлекли его внимание сразу же, как только попались ему на глаза. Вопрос о перелете Дороти из Канады в Лос-Анджелес был незамедлительно решен.

«Это был неоперившийся птенец, сущее дитя, — вспоминала Мэрилин Грабовски — фоторедактор, проработавшая с Хефнером более сорока лет. — Я не могу припомнить ни одной столь же наивной, чистой, совершенно не осознающей своей привлекательности „подружки“ Playboy».

«Она прилетела в Лос-Анджелес в сопровождении Пола Снайдера, — рассказывал в интервью Хефнер. — Это был довольно жуткий тип».

Год спустя Дороти стала «Мисс Aвгуст 1979».

«— Еще недавно у вас ничего не было, а, снявшись в журнале, вы получили ценные призы. Расскажите нам, что это за призы, — попросил Дороти Джонни Карсон во время своего телешоу, героиней которого стала новоявленная модель.

— Это шуба из русского соболя за 65 тысяч долларов, — начала перечислять Дороти, — чек на 25 тысяч долларов, Jaguar за 26 тысяч долларов и ванна из латуни за 13 тысяч долларов. В этой ванне четыре джакузи и она вмещает в себя около 10 человек».

Дороти Страттен и её призовой Jaguar XJS / Frank Deanrdo — Flickr

«Дороти полюбили в редакции сразу. Вскоре она стала работать „кроликом“ в одном из клубов Хью, — вспоминал один из друзей Страттен и ее сосед по дому доктор Стивен Кушнер. — Поначалу ей было, конечно, страшновато. Девушка очутилась в незнакомом городе, никого здесь не знала. Единственным „близким“ человеком, которому она доверяла и к которому льнула, был подонок Снайдер, благодаря которому, как считала Дороти, она и очутилась в сказке».

«Она была очень благодарна Полу, во всем его слушалась, советовалась с ним по каждому вопросу, — вспоминала Грабовски. — В перерывах между съемками Дороти названивала Снайдеру и взахлеб рассказывала, как прошел день и, как все было чудесно».

В то время, как Дороти была принята в мире глянца с распростертыми объятиями, Пол был категорически отвергнут этим миром. Он был здесь никому не нужен и в глубине души отлично понимал это.

«Пол постоянно пытался затесаться в толпу известных людей, с кем-то познакомиться, с кем-то обменяться контактами, с кем-то сфотографироваться. Был завсегдатаем вечеринок в особняке Хефнера. Когда его заметили целующимся с какой-то девушкой в гроте свиданий, вызвали охрану и выставили вон, предупредив, что в особняке его рады видеть только, когда он приходит сюда вместе с Дороти, — вспоминала Мэрилин Грабовски. — В июне 1979 года Страттен с Полом поженились. Я не помню ни одного человека из нашей тусовки, которому бы нравился жених. Ни одного».

«Когда я узнал, что они собираются пожениться, выразил беспокойство по этому поводу, — рассказывал Хью. — К тому времени мы с Дороти были уже хорошими друзьями».

«Понять Дороти можно. Она была неопытна в любовных делах, — поясняла подруга Дороти Розанна Катон-Уолден. — Она полагала, что Снайдер приносит ей счастье. Однажды он уже изменил ее жизнь к лучшему, значит, как считала Дороти, ему можно доверять, на него можно опереться».

Словно оберегая девушку, сама жизнь уводила ее от новоиспеченного супруга. Теперь ее делами ведали профессиональные, нанятые Хью менеджеры, она все реже бывала дома- встречала гостей в клубе, снималась на телевидении, в кино, в рекламе.

«Она была очень наивна, когда приехала в Лос-Анджелес. Дороти еще не видела мира, не знала его искушений, не разбиралась в людях, — рассказывал актер Эрик Робертс[93]. — И вдруг этот мир раскрылся перед ней. Она стала все чаще встречать умную и интересную публику и, естественно, ей стало скучно со Снайдером».

В этот период жизнь озадачила девушку: со времени свадьбы с Полом прошло совсем немного времени, а она влюбилась. Влюбилась по-настоящему страстно, взаимно. Она встретила своего, как Дороти показалось, принца — режиссера Питера Богдановича.

Коллега Страттен Колин Кэмп рассказывала:

«Они увидели друг друга на одной из вечеринок в особняке Хью. Питера точно громом поразило. С тех пор необходимость написать роль для Дороти стала его навязчивой идеей. Наконец, сценарий фильма „Все они смеялись“ был готов».

Дороти предстояло работать на одной съемочной площадке с Одри Хепберн[94], Джоном Риттером[95] и другими знаменитыми артистами.

Помню, как Богданович признался мне, что без ума от Дороти, а я, словно предчувствуя беду, сказала ему: «Будь осторожен, Питер! Ты даже представить не можешь, что рядом с ней за тип».

Снайдер к тому времени уже подсчитывал заработанные Дороти денежки. Позже близкие Пола скажут: у него с самого детства была предпринимательская жилка. Будучи мальчишкой, он продавал марки из дома и отчаянно при этом торговался с детьми.

Снайдер был уверен, что курица, которую поймал, еще долго будет нести для него золотые яйца.

Со съемок к Полу вернулась чужая Дороти. С невесть откуда взявшейся решимостью она сообщила ему о том, что они расстаются, собрала часть вещей и, пообещав Снайдеру, что поможет ему устроиться в благодарность за то, что он привез ее в Лос-Анджелес, переехала жить к Богдановичу.

Патти Лорман — соседка Страттен и Снайдера по дому вспоминала:

«Не знаю, что именно испытывал Пол к Дороти… Не знаю. Еще до того, как она призналась ему в том, что любит Питера, он чувствовал, что их отношениям приходит конец. „Уходя на работу, она не поцеловала меня, не сказала мне, что любит“, — жаловался он мне.

Когда Дороти оставила его, на Пола накатило что-то вроде депрессии. Мы могли сидеть за столом, мирно разговаривать и вдруг он начинал плакать».

С Питером Дороти была счастлива. Она твердо решила расходиться с Полом.

В один из августовских дней Страттен решила наведаться к мужу и поговорить с ним о необходимости уладить все формальности с разводом. К тому же и сам Пол давно зазывал ее на ужин.

Доктор Кушнер вспоминал:

«Хеф и Питер предостерегали ее, запрещали идти к Снайдеру без сопровождающих. Такое впечатление, что они что-то предчувствовали.

Дороти никого не послушала. Ее несчастье заключалось в том, что она была неспособна видеть в людях зло».

На всю жизнь Кушнер и Лорман запомнили вечер 14 августа 1980 года. Когда они вернулись домой, дверь в дом была распахнута.

«Мы подумали, что Пол и Дороти помирились, милуются, смотрят телевизор», — рассказывала журналистам Патти.

«Я постучал в их спальню. Никто не ответил. Тогда я приоткрыл дверь, а там… Боже. Они лежали там без одежды, мертвые».

«Казалось, что это какая-то игра, что в доме снимают кино, что там, в комнате вместо Снайдера и Страттен лежат манекены, что кровь — не кровь, а кетчуп или что-то вроде того. Но, к огромному моему сожалению, то, что мы увидели было ужасной реальностью. Эта сцена и по сей день не выходит у меня из головы», — рассказывала Лорман.

Эксперты установили: Пол изнасиловал Дороти, выстрелил ей в лицо из дробовика, а затем свел счеты с жизнью. Ему было 29 лет, Дороти — 20.

«После смерти Бобби это был еще один сильнейший удар для Хью, — вспоминали коллеги Хефнера. — Что-то в нем сломалось. Что касается Богдановича, он словно обезумел».

Спустя четыре года после смерти Страттен, Питер опубликовал книгу «Убийство единорога: Дороти Страттен 1960–1980», в которой открыто заявил, что в гибели его невесты виноват мистер Хью, а также мир, в котором создается журнал под названием Playboy. Он также заявил, что в 1978 году Хью Хефнер изнасиловал Дороти в своем особняке Playboy, навязавшись ей в знаменитом гроте в первую же ночь, когда девушка осталась на вечеринке. Питер утверждал также, что Страттен вышла замуж за Пола, чтобы в дальнейшем обезопасить себя от приставаний Хефнера.

«Питер опубликовал книгу, чтобы его не считали виноватым в случившемся. Всю ответственность за преступление он свалил на меня. Он мне очень тогда навредил, — рассказывал Хефнер. — После всего этого мы перестали общаться. Казалось бы, горе должно было нас объединить, но нет».

В 1985 году во время интервью для ABC News американский журналист Джеральдо Ривера задал вопрос Хью Хефнеру:

«— Между нами говоря: ты соблазнял Страттен?

— Нет. И, между нами говоря, я никогда не пытался сделать это. Я — издаю я Playboy или нет — человек очень застенчивый. И я не могу навязывать себя женщине ни физически, ни психологически».

На одной из пресс-конференций в том же году Хефнер заявил:

«Трагическая смерть Дороти — результат ее романа с Богдановичем, а также результат решения расторгнуть брак со Снайдером».

Питер Богданович / Shutterstock

А вот что рассказал в интервью журналисту Эндрю Голдману сам Питер Богданович:

«Я никогда не встречал мужа Дороти, Пола Снайдера. Никогда его не видел, никогда не находился с ним в одном помещении. Он знал о наших отношениях со Страттен несколько месяцев кряду. Проблема была совсем не в этом. Наша с Дороти связь не была причиной убийства. За неделю до этого она навещала мужа и, когда вернулась говорила мне, что он грустит, что был очень обходителен с ней и познакомил ее с какой-то девушкой, из которой хочет сделать модель и, с которой теперь встречается. Думаю, Пол хотел привести эту девушку в особняк к Хефнеру. Но Хью запретил ему раз и навсегда появляться в своем доме. Пол же решил, что особняк — это его хлеб с маслом. Когда до него дошло, что Хеф ревнует и Дороти стала своего рода причиной, по которой Снайдер лишается всего, о чем мечтал, он убил Страттен.

И еще… Дороти рассказывала мне, что, когда в Playboy получили ее пробные фотографии и Снайдеру перезвонили, он предупредил ее еще перед поездкой в Лос-Анджелес о том, что Дороти, возможно, придется переспать с „этим парнем“, но она не должна волноваться. Ей ничего не оставалось, как только согласиться.

Когда Дороти убили, я выпустил книгу о ней и написал все так, как было на самом деле. Я рад, что уничтожил Хью, что разрушил миф о его журнале. А вся его история — это чистой воды миф. И вся эта сексуальная революция пятидесятых и шестидесятых годов — еще один способ получить легкий секс».

Интервью это Питер дал спустя два года после смерти Хефа в 2017 году. Когда Эндрю спросил у него, как Богданович отреагировал на кончину своего врага, тот ответил:

«Боже! У меня был праздник. Он был куском дерьма».

В восьмидесятом же, когда взаимные обвинения и оскорбления между Питером и Хью уже не выплескивались наружу, Newsweek с долей ехидства констатировал: «Фейерверк окончен? Какая жалость».

«Я никогда не был заинтересован в том, чтобы причинять людям боль, — как-то сказал Хью. — Я лишь всегда старался вернуть себе доброе имя — такое, каким оно всегда и являлось. Для меня это очень важно».

Рейган против Хефнера, Хефнер против Рейгана

В 1981 году пережившего многочисленные судебные разбирательства, клевету, необоснованные обвинения Хефа ожидал новый удар — избрание на пост президента Соединенных Штатов Рональда Уилсона Рейгана.

Выходец из бедной семьи, истово религиозный — вера в Бога прививалась ему с самого детства матерью и протестантской церковью «Ученики Христа», — Рейган был не только красавцем и спортсменом (в том числе спортивным комментатором на радио), но успел построить карьеру артиста, возглавить Гильдию киноактеров, поработать в должности губернатора Калифорнии.

На заре восьмидесятых в гонке за президентское кресло Рональд Рейган сумел обойти действующего руководителя страны Джимми Картера. На момент инаугурации Рейгану было 69 лет.

Программа нападавших на Хью и Playboy феминисток была сущей безделицей на фоне того, чем грозила Хефнеру и его детищу политика избранного президента. Неизвестно, был ли ознакомлен Рейган с многолетними исследованиями журнала Playboy, комментариями и пространными интервью с приглашенными экспертами относительно марихуаны, абортов, расовой дискриминации, освобождения женщин. Ясно было одно: взгляды мистера Хефнера и господина президента на многие вопросы не совпадали.

Рейган выступал против абортов, делая исключение только для женщин, которые забеременели в результате изнасилования и в случаях, когда роды и беременность несли прямую угрозу жизни матери.

«До тех пор, пока никто не смог доказать нам, что нерожденный человек не жив, он должен иметь право на жизнь, свободу и стремление к счастью», — заявлял Рейган.

Являясь губернатором штата Калифорния и беседуя с президентом Ричардом Никсоном[96], Рейган нелестно отозвался об африканских делегатах, проголосовавших в ООН за коммунистический Китай:

«Этим… обезьянам из африканских стран…Черт бы их побрал. Им все еще неудобно носить обувь».

А в 1966 году Рональд Рейган сказал следующее:

«Если человек хочет дискриминировать негров или же других лиц при продаже или аренде своего дома, он имеет на это право».

В 1986 году, обращаясь к нации, Рейган заявил:

«Вероятно, самым опасным наркотиком в США сегодня является марихуана. Наркотики угрожают нашему обществу, угрожают нашим ценностям и подрывают наши институты. Они убивают наших детей».

В том же году была создана организация по борьбе с наркотиками, активной участницей которой стала супруга президента Рейгана Нэнси. В кратчайшие сроки на всех плантациях были выкорчеваны урожаи каннабиса, тем же, кто был замечен за распространением марихуаны снова стали давать тюремные сроки длиною в жизнь.

Ошибки истории, все, с чем так рьяно десятилетиями боролся Playboy, вернулось на круги своя: запрет абортов, невежество, продолжающее ратовать за дискриминацию темнокожих, жизни, проведенные в тюремных камерах из-за проданной травы.

Рональд Рейган / Ronald Reagan Library

Хью чувствовал: доберутся и до него. Никто не станет разбираться, никто не увидит в журнале с обнаженной девушкой на обложке ни социально значимых материалов, ни первоклассных карикатур с остроумными к ним подписями, ни блестящих интервью с думающими людьми, ни высокой литературы. Увидят только обнаженную девушку на обложке.

«В 1960-е и 70-егоды Америка растеряла свои моральные и религиозные ориентиры, — обращаясь к избирателям, сказал Рональд Рейган. — Мы забыли, что вера и ценности делают нас великими».

В мае 1985 года указом президента была создана специальная федеральная комиссия во главе с генеральным прокурором США Эдвином Мизом. В обязанности членов комиссии входили действия по выявлению в СМИ США случаев порнографии. Хью Хефнер вспоминал, что новость о комиссии очень обрадовала участниц женского движения.

«Все начинается с теории — с порнографии, а заканчивается практикой — изнасилованиями», — объясняла своим читателям американская писатель и феминистка Робин Морган.

В комиссию пригласили людей, которые даже в невинных детских стихотворениях находили разврат. Среди СМИ, угодивших под пристальное внимание Миза, оказался и Playboy, среди оскверняющих культуру Америки людей — Хью Хефнер.

«И случилось загадочное путешествие в мир сексуальных извращений, — так охарактеризовал начало работы комиссии один из репортеров американского журнала Time[97]. — Десятки порнографических роликов, посещение секс-шопов, чтение секс-журналов, общение с проститутками, жертвами насилия…».

Спустя год продавцы розничных точек, торговавших журналами и газетами, получили письменное уведомление: «Продажа таких средств массовой информации, как журналы Penthouse, Playboy и т. п. приравнивается к распространению порнографии и подлежит наказанию в виде…»

Испугавшись кары правительственной и законодательной, около 7500 торговых точек отказались принимать продукцию редакции Хефнера. К ним присоединилась и сеть аптек Rite Add[98].

По иронии судьбы именно в то время Playboy получил премию национального союза журналов за публикацию лучших художественных произведений. Первым в те дни «заговорил» журнал Хью и о том, о чем до сих пор старались умалчивать все американские СМИ, а именно — о том, что это за зверь такой — СПИД.

Как следует поразмыслив и посоветовавшись со своими коллегами, Хью решил пойти уже проторенным путем. Он подал иск о нарушении комиссией Миза Первой поправки к Конституции США.

Согласно Первой поправке, «Конгресс США, в том числе, не будет посягать на свободу слова, посягать на свободу прессы».

«Но, как можно назвать эти письма с угрозой, если не посягательством на свободу прессы, на свободу слова?» — спросил во время слушания издатель Playboy, и федеральный судья Хью Хефнера поддержал.

Оглашение результатов проверки состоялось в Большом зале министерства юстиции. Эдвин Миз предоставил список из 450 °CМИ, а также имен людей, так или иначе связанных с производством и распространением порнографических материалов. Примечательно, что журнала Playboy в этом списке не оказалось.

Наутро после пресс-конференции, журналисты ехидно отмечали в статьях, что борец за чистоту нравов Миз выступал, стоя рядом с огромной статуей Spirit of Justice[99], и явно не без удовольствия поглядывал на ее обнаженную грудь.

/ Library of Congress

Кристи, маленькая Кристи

В 1982 году президентом «Playboy Enterprises» стала 29-летняя дочь Хью и Милдред — Кристи.

26 лет, вплоть до своей отставки, дочь Хефнера была правой рукой отца. Теперь они могли общаться гораздо чаще, нежели это было прежде.

«Когда родители развелись, мне было четыре года, а моему младшему брату Дэвиду — год. И, хотя, повзрослев, мы с братом не раз слышали от недоброжелателей, что, став знаменитым, отец бросил нас, мама говорила о папе только хорошее, — рассказывала Кристи журналистам. — Мы встречались несколько раз в году: на Рождество и дни рождения. Помню, как приезжала к нему в особняк в Чикаго. Здесь был бильярдный стол, стол для пинг-понга, Pong, Pac-Man, Frogger, Donkey — Kong. Конечно, пока я была маленькой, многого не понимала, обижалась на отца.

Он был для меня скорее любимым дядюшкой, который, я это твердо знала, любил меня абсолютной любовью, в любой момент пришел бы мне на помощь, но не знал, что мне нравится, чем я живу в данный отрезок времени, кто мои друзья.

Со временем я поняла, что у каждого человека есть свои слабости и недостатки. Если ты можешь принять и полюбить его таким, каков он есть, значит так тому и быть. Не можешь, просто уйди в сторону».

Я вновь женился и вновь развелся

В 1986 году у Хью случился инсульт. Он перестал курить трубку, без которой прежде не представлял свою жизнь, перешел на диетическую, без кофеина, колу, а через два года неожиданно для себя и других, после тридцати лет холостяцкой жизни, решил жениться.

«Думаю, что этот брак был попыткой спастись от всех тех неприятностей, которые обрушились на меня в восьмидесятые», — признавался позже Хью.

«На следующей неделе замерзает ад», — по секрету всему свету сообщил один из репортеров Playboy, имея в виду намечающееся торжество. Избранницей 62-летнего Хефнера стала 26-летняя «подружка» Playboy 1988 года — Кимберли Конрад. Стройная, «поразительно высокая», — как описывали ее журналисты, блондинка, родилась в штате Алабама. С подросткового возраста работала в модной индустрии в Канаде. Позировать для Playboy Кимберли уговорил фотограф Кен Хани.

«Издатель Playboy Хью Хефнер женился на Кимберли Конрад, — сообщали газеты своим читателям. — Церемония, на которой присутствовали 200 гостей — а среди оных были замечены Билл Косби, Тони Кертис и другие — прошла на свежем воздухе в субботу. На мисс Конрад было длинное платье с заниженной талией и парчовым лифом. Хью Хефнер был в однобортном шерстяном смокинге от Рика Паллака.

„Это большая честь для меня — шить фрак человеку, который вот уж тридцать лет не носит ничего, кроме шелковых пижам и халатов“, — сказал Паллак».

«Новоиспеченная супруга сразу же дала понять, что это теперь ее дом и гости не могут, как привыкли, неорганизованно здесь бродить», — заметил один из представителей Playboy Билл Фарли.

Позже, в одном из немногочисленных интервью Кимберли рассказывала:

«Меня обвиняли в том, что я положила конец вечеринкам в особняке. Это неправда. Ворота и двери нашего дома никогда не запирались. Каждое утро, когда я выходила из спальни, в доме были гости. „Это я. Я иду“, — раздавался голос очередной „подружки“. Я всегда была достаточно умна, чтобы понять, что образ жизни Хефа тесно связан с его бизнесом, поэтому никогда не препятствовала».

Супруги родили и воспитали двух сыновей — Марстона и Купера, и прожили вместе до 1998 года. Правда, не совсем вместе. Задолго до официального развода Кимберли и Хью стали жить порознь.

«Когда я решил жениться во второй раз, был нездоров, чувствовал себя старым, несчастным, вымотанным. Мне показалось, что с Кимберли я обрету гавань, в которой смогу укрыться от неприятностей. Возможно, кому-то и нравится жить в браке, а для меня это были не самые лучшие периоды жизни. Самое печальное в семейных отношениях то, что любовь постепенно угасает. Кроме того, у меня никогда не было так мало секса, как во время моих официальных браков».

О настоящей причине их с Кимберли развода Хефнер проговорился лишь однажды:

«Я был верен своей жене Кимберли Конрад все годы нашего брака, а она изменила мне».

Что касается самой Конрад, в 2001 году, беседуя с журналистом USA Weekend, она сказала:

«Это случилось не потому, что Хеф мне изменил. В наших отношениях не было третьего».

Журналисты сообщали, что документы на развод, сославшись на непреодолимые разногласия, подал сам Хью.

«Я был счастлив, когда женился, но спустя какое-то время оставался женат только по просьбе Кимберли и ради детей. Я счастлив, что все это позади», — сказал в телефонном интервью TMZ Хефнер. Также он упомянул о том, что его бывшая жена подала иск на 5 миллионов долларов и добавил, что «ничем ей не обязан, поскольку итак был предельно щедр».

Друзья отмечали: «Хью очень расстроен случившимся. Он любил жену и любит ее до сих пор».

Три грации: Шэрон Стоун, Ким Бейсингер и Синди Кроуфорд о том, как это было

В 1990 году Playboy заполучил новую модель, которая спустя два года будет блистать в главной роли в фильме режиссера Пола Верховена[100] «Основной инстинкт».

«Классический книжный червь, я всегда считала, что самое сексуальное в человеке — мозг, — рассказывала Шэрон Стоун[101] в интервью журналу The Independent Radar Magazine. — Но надо же было такому случиться, что моя близкая подруга работала в журнале Playboy фоторедактором и начала потихоньку обрабатывать меня, склоняя к фотосессии в стиле ню. Хорошенько поразмыслив, я пришла к выводу, что можно пойти на риск.

Ровно через пять минут после того, как журнал появился в продаже, мне позвонили и пригласили сняться в фильме „Основной инстинкт“.

Спустя годы могу сказать: не надо говорить, что Хефнер был одержим сексом или Голливуд одержим сексом. Секс — часть природы человеческой, природы каждого из нас. И, знаете, это смешно отрицать».

«А я, когда пересматриваю свои фотографии, сделанные для Playboy в 1988 и 98 годах, спрашиваю себя: почему я — такая красивая — не ходила в те годы голой постоянно?» — смеялась 53-летняя Синди Кроуфорд[102], отвечая на вопросы журналистов.

Не жалела о своей фотосессии в Playboy, заявляя об этом во всеуслышание, и Ким Бейсингер[103].

«Я всегда буду благодарна мистеру Хефнеру за то время и возможность поработать с его командой, — сказала однажды актриса. — Я помню, как в 1983 году вышел журнал с моими фотографиями. Помню, как знакомые и коллеги говорили мне: „Я видел несколько ваших фотографий, кажется, в… Vogue[104]. Вы на них просто очаровательны“. И я постоянно всех поправляла, говоря, что снималась не для Vogue, не для какого-то другого журнала, а именно для Playboy. Это было время, когда многие стеснялись признаться, что читают журнал мистера Хефнера — для них купить это издание было настоящим испытанием. Кстати, это был журнал, в котором публиковали очень интересные интервью — их читали запоем.

Мистер Хефнер запомнился мне, как человек очень многогранный. Хью, которого знала я, был очень умным, тонко чувствующим, забавным, сострадательным, заботливым. Он любил животных и птиц, как курица с птенцами носился со своими экзотическими питомцами. Он с готовностью участвовал в работе, когда мы снимали фильм о незаконном ввозе экзотических птиц через Мексику.

Хефнер был человеком великодушным и помогал окружающим чаще, чем кто-либо. Его отношение к девушкам было не эксплуататорским, а катапультирующим. Отчасти благодаря ему состоялась и моя карьера».

Боб Гуччионе и его

Penthouse

Как стать лучше Хефнера.

В начале шестидесятых на издательском рынке появился человек, поставивший, как полагали некоторые, цель догнать, обогнать и задавить Хефнера.

«У моего отца были амбиции императора. В начале пути он был уверен, что покорит весь мир», — рассказывал журналистам сын американского фотографа, издателя и основателя эротического журнала Penthouse Боба Гуччионе.

Роберт Чарльз Джозеф Эдвард Сабатини Гуччионе родился в Бруклине в семье сицилийцев.

«Когда он стал знаменитым и влиятельным человеком, журналисты красного словца ради писали, будто Боб вышел из мафиозной фамилии, но это неправда, — рассказывал один из друзей Гуччионе. — Его родители не имели никакого отношения к мафии. Отец Роберта — Энтони — был простым бухгалтером, а мать — Нина — домохозяйкой. Сам Боб какое-то время думал о том, чтобы стать священнослужителем и даже получил специальные знания, но желание стать художником оказалось сильнее желания стать священником, сильнее первого брака и любви к маленькой дочери. Бросив первую семью, Боб подался учиться живописи в Европу. Здесь он встретил свою вторую жену Мюриэл, и поселился с ней в Лондоне».

В этом браке у супругов родилось четверо детей.

Для того, чтобы как-то свести концы с концами, Боб устроился управляющим сетью прачечных и занимал эту должность до тех пор, пока не нашел себе место штатного карикатуриста в газете The London American (в некоторых источниках сказано, что Боб Гуччионе работал, поваром, актером и даже частным детективом).

«Когда однажды Боб увидел номер Playboy, у него мелькнула мысль — повторить опыт Хефнера, но сделать это исключительно для британской публики, — вспоминали коллеги Боба. — Денег у него в ту пору, как и у начинавшего Хефнера, не было. Нанять профессионального фотографа для съемки он не мог, поэтому взялся за фотоаппарат сам».

Первый номер журнала Penthouse увидел свет в 1965 году в Великобритании. Спустя четыре года творение Боба Гуччионе встретила Америка и признала: это интересно, ярко, жизнеспособно.

Скандальные сенсации и разоблачения нечистых на руку власть предержащих, новости из мира искусства и откровенные фотографии обнаженных моделей.

«Хефнеру такая откровенность и не снилась, — рассказывали коллеги Боба журналистам. — Здесь было все — от крупного плана до извращений».

Памятуя о размещенном Хефнером снимке Монро, опубликованном в первом номере Playboy, Боб находил «голые» фотографии знаменитостей, сделанные ими в начале карьеры и публиковал на страницах Penthouse.

Но если фотографии Мэрилин характеризовали, как симпатичные образчики в стиле пинап, продукцию, предложенную Гуччионе, называли порнографической. У Хью были «подружки», у Боба — «стриптизерши и порнозвезды».

Журналисты и коллеги часто описывали Гуччионе, как человека жесткого, порой, беспринципного. Представая же перед публикой, Боб очаровывал аудиторию. Заметно волнуясь вро время интервью, этот, без сомнения привлекательный, талантливый итальянец тем не менее не терял самообладания и трезвости суждений.

Являясь гостем одного из телешоу Боб рассуждал:

«Мы же не можем поделить с вами женщину на части и сказать, что вот эта ее часть красива, а вот та — вульгарна. Женщина прекрасна в целом. В ней нет ничего такого, что было бы стыдно демонстрировать».

«Боб знал, что нужно восемнадцати-тридцатичетырехлетним парням, которые составляли семьдесят процентов аудитории его журнала. Кричащие заголовки, бульварщина и грязные фотографии, — рассказывал редактор Гей Брайант, который помогал Бобу в запуске американского журнала в 1969 году. — Кроме того, он выбрал очень правильное время для появления на рынке. Penthouse бросил вызов Playboy на пике сексуальной революции».

«С самого начала мы решили придерживаться философии вуайеризма, — рассказывал журналистам Боб. — Это, когда вы делаете снимок как бы незаметно для девушки. Вы за ней наблюдаете, а она этого не замечает. Очень сексуально. Это был беспроигрышный прием, до которого не додумался никто из наших конкурентов».

Из телеинтервью с Бобом Гуччионе:

«— После того, как вы начали издавать журнал Penthouse, ваше отношение к женщинам изменилось?

— Мне кажется, я стал лучше их понимать. То есть, раньше я считал, что знаю о женщинах все, но чем больше я с ними работаю, тем больше нового узнаю. Если говорить об уважении, то меня с пеленок воспитывали в уважении к женщинам. Я родился в теплой итальянской семье, где к жене и матери относятся особенно нежно.

— Насколько я знаю, в вашей компании есть женщины-руководители с достаточно высокими зарплатами. Вы полагаете, что женщина и мужчина должны получать одинаковую зарплату за одну и ту же выполненную работу?

— Женщина и мужчина должны получать зарплату не за свою принадлежность к полу, а за заслуги, за выполненную работу. Все остальное ерунда какая-то.

— Есть мнение, что такие журналы, как ваш способствуют росту преступности, связанной с сексуальным насилием…

— (смеется.) Какой только чуши не утверждают. Я думаю, что все совсем наоборот. Чем больше людей читает такие журналы, тем меньше преступлений.

— Вы с Хью Хефнером, по сути, занимаетесь одним и тем же, оба богаты, оба живете в особняках. Какие еще параллели можно провести между вами?

— Я думаю, что мы люди разного типа. Я — трудоголик и тружусь днем и ночью. Я вкалываю семь дней в неделю, не менее двадцати часов в сутки. Сплю в среднем три часа в сутки. Никуда не хожу, не развлекаюсь, как Хефнер, и не окружаю себя знаменитостями. Я предпочитаю проводить время с семьей, близкими друзьями и с теми, с кем я работаю.

(Боб был не совсем справедлив к Хефу. По свидетельству друзей и коллег, почти все свое время в пятидесятые-шестидесятые годы Хью проводил за работой в особняке.

„В шестидесятые годы у меня была репутация затворника, ведь я постоянно работал и не выходил из своего чикагского дома месяцами. Я тогда обратил внимание на то, что больше знал о происходящем в мире, чем мои сотрудники, ежедневно бывающие на свежем воздухе. На самом деле, есть множество способов узнать о происходящем, не внося в свою жизнь дискомфорт. Не так уж я много выясню, если проведу полтора часа по дороге на работу и полтора — обратно. Или если простою двадцать минут в очереди в буфет. Эти неудобства я устранил. Мы живем в век коммуникаций. К нам в офис постоянно приходят новые люди. Мы беседуем с ними, узнаем что-то новое, спорим“ — вспоминал Хефнер).

— Боб, вы помните, когда вы увидели Playboy и что почувствовали тогда?

— Я жил в Лондоне, работал в еженедельной газете и регулярно интересовался, что продают в газетных киосках. Как-то я обратил внимание, что из изданий для мужчин есть только одно издание и это Playboy. И я решил дать, быть может, простоватый британский ответ американскому продукту.

Когда я взял в руки первый номер своего журнала, сказал себе: „Боб, это что-то! Это превзошло все твои ожидания!“ Я сказал себе, что наступит день и час, когда я выйду на американский рынок. Так спустя четыре года и случилось.

Я не конкурировал с Playboy, а шел своим путем. В то время, как Хефнер зависит от рекламодателей, и они говорят ему, куда двигаться, я делал все исключительно так, как чувствовал».

Спустя двадцать лет после выхода первого — британского номера Penthouse Гуччионе вошел в список самых богатых людей Forbеs[105]. В ту пору состояние Боба составляло около четырехсот миллионов долларов.

Когда через четырнадцать лет после выхода Penthouse Хефнера спросили, какие существующие на рынке издания могут составить Playboy конкуренцию, Хью ответил:

«— Мы соперничаем за доллары со Sport Illustrated[106]. Хорошая тиражная база и качественная реклама у журнала Penthouse.

/ SenseiAlan /Neut Huit — Flickr

— А что вы можете сказать о редакционном продукте Penthouse?

— За все время существования журнала они не опубликовали ничего сколько-нибудь выдающегося и запоминающегося. Да, журнал сам по себе качественный и, очевидно, что он успешен, но у них нет ядра. Они пытались подражать Playboy, но это два принципиально разных издания.

Penthouse — современная упаковка с современным эквивалентом викторианской порнографии и только. Что касается нашего издания, люди забывают, что Playboy никогда не стоял на переднем крае откровенной сексуальности. Это журнал об образе жизни, о литературе и многих других вещах, из которых состоит наша жизнь. Секс — одна из этих вещей. Да, в восьмидесятые Playboy стал более сексуально ориентирован.

— Думаете, было ошибкой конкурировать в то время с Penthouse?

— Да, я так думаю. Когда у Penthouse стали расти тиражи, мы сделали неправильный вывод и начали реагировать, а не инициировать. Это прошло. Единственный способ занимать лидирующую позицию — говорить своим собственным голосом.

— В чем привлекательность Penthouse?

— В том, что они пытаются быть нами».

Совсем иначе оценивали редакционную деятельность Penthouse в американском исследовательском университете Брандейса.

«Авторы журнала сосредоточили внимание на том, как выживают ветераны Вьетнамской войны (журнал был одним из первых, кто вел колонку для ветеранов Вьетнама). В Penthouse поднята тема преступности в современном обществе, а также тема коррупции на самых высоких уровнях правительства Соединенных Штатов».

В апреле 1978 года Ассоциация независимых дистрибьюторов Атлантического побережья выбрала Гуччионе «Издателем года».

И тем не менее друзья и коллеги Боба признавали: если для Хефнера Playboy был делом всей жизни, то для Боба Penthouse был всего лишь удачным проектом.

«Это был очень, очень серьезный человек, — рассказывал журналистам адвокат, профессор Гарвардской школы права Алан Дершовец. — Он строго разделял то, что делал в издательском бизнесе с тем, что любил и к чему пылал истинной страстью. А это, как бы странно ни звучало для некоторых, культура и искусство. Годами Боб собирал коллекцию живописи. Среди картин, которые можно было увидеть в его английском доме, были работы Матисса, Ренуара, Пикассо и других великих художников. Кроме того, Боб и сам был прекрасным художником. Его работы выставляли наряду с полотнами именитых мастеров. Он очень этим гордился».

Директор Penthouse по связям с общественностью Лесли Джей-Гулд вспоминал:

«Бобу был чужд образ жизни Хью Хефнера. Он не устраивал вечеринок, не посещал клубы и рестораны, говорил, что не желает превращать свой особняк в цирк, как делает это Хью». «Никто никогда не был в моем бассейне без купального костюма», — сказал издатель однажды.

Когда о Penthouse узнал каждый первый англичанин, а Боб проснулся знаменитым, у входа в его, теперь роскошную резиденцию дежурили люди из службы безопасности, редких гостей встречали породистые собаки.

«Боб Гуччионе был человеком, сотканным из противоречий, — писали о нем журналисты. — Он нанимал и увольнял людей, потом снова нанимал. Его настроение менялось каждые десять минут».

Как-то, если верить прессе, один из повзрослевших сыновей Боба, заглянув в расходную книгу своего отца, сказал: «Он умел зарабатывать деньги, но тратил их, как лавочник».

«Я никогда не коллекционировал денежные знаки», — подтверждал в одном из интервью Гуччионе. Заработанные на издании Penthouse капиталы Боб вкладывал в строительство. В 1978 году он уверенно заявлял журналистской братии, что лицензия на азартные игры вскоре будет у него в кармане.

В 1970 у него уже был опыт управления Лондонским клубом, в котором работало казино. Однако, очень скоро его владениями заинтересовался Скотланд-Ярд, выяснивший, что деятельность издателя напрямую связана с криминалом. Лицензия была отозвана английскими властями.

В 1972 году Гуччионе открыл казино в Югославии, но через год был вынужден объявить о банкротстве.

Хью Хефнер, в свою очередь, избрал для строительства казино площадки в Лондоне и Атлантик-Сити. Одновременно его журнал помогал полиции расследовать дело о нарушениях в игровой деятельности Ladbroke Group Ltd. Собрав достаточно доказательств, Playboy сыграл не последнюю роль в закрытии конкурирующей компании. Затем последовала ликвидация Coral Leisure Group Ltd.

Игорными заведениями Хефнера в Лондоне стали клуб «Плейбой», расположенный на Парк-лейн, клуб «Клермон» на Беркли-сквер и спортивный клуб «Виктория». Их выручка составила около восьмидесяти пяти процентов доналоговой выручки компании за 1981 год.

Но уже в октябре того же года суд отозвал лицензии, поскольку поступили жалобы на нарушения игровых правил. В ходе дела были представлены обстоятельные показания относительно предполагаемого неправомерного поведения сотрудников Хью. Их обвинили в том, что к наиболее состоятельным клиентам в клубах Хефнера предоставляют незаконные кредиты.

«Азартные игры — это та реальность, которой не надо бояться и которую нелепо запрещать, — сказал Хью Хефнер в одном из интервью. — Вместо того, чтобы позволять значительной части доходов оседать на дне карманов представителей преступного мира, необходимо узаконить казино в штатах и городах, и использовать выручку для решения тех или иных проблем».

Деятельность игорного заведения в Атлантик-Сити продолжалась вплоть до 1984 года, когда Playboy продал свою долю в предприятии, и отель сменил название на Atlantis Hotel and Casino.

Но вернемся к Бобу Гуччионе. В 1985 году Гуччионе пришлось единовременно выложить сорок пять миллионов долларов неоплаченных ранее налогов. Тогда же комиссия Миза запретила продажу продукции журнала Penthouse, что принесло его владельцу немалые убытки.

В 1987 году началось строительство Penthouse Boardwalk Hotel and Casino в Атлантик-Сити. Через три года оно было заморожено из-за нехватки средств и проблем с лицензией. В 2001 году он продал все имущество в Атлантик-Сити, чтобы погасить долги по кредитам.

Пенсионерка Вера Кокинг отказалась продавать участок и Гуччионе пришлось возводить казино вокруг её семейного отеля. Громадный проржавевший недострой был снесён в 1993 году, а трехэтажный домик достоял до 2014 / Library of Congress

Деловая репутация Гуччионе получала удар за ударом. Самым сокрушительным из них стал судебный иск, поданный в 1981 году его бывшей любовницей, лучшей моделью журнала Penthouse и начинающей актрисой Аннекой Ди Лоренцо (урожденной Марджори Ли Торесон).

Тридцатисемилетняя женщина обвиняла издателя и босса Боба в том, что он принуждал ее оказывать услуги сексуального характера миланскому производителю мебели, который пообещал Гуччионе финансировать открытие казино.

Марджори Ли Торесон родилась в штате Миннесота. После развода родителей девушка решила попытать счастья в Калифорнии. Приехав сюда, она стала работать стриптизершей в одном из ночных клубов. Здесь же познакомилась с агентом и вскоре начала появляться в небольших киноролях.

Прослышав о журнале Боба Гуччионе, Марджори решила пройти кастинг и очень скоро получила утвердительный ответ.

С того момента, как контракт был подписан, Марджори обязана была оставаться в доме Боба и жить на одном этаже с другими моделями. Очень скоро о Торесон заговорили, как о любовнице Гуччионе. Через несколько лет на судебном процессе, где Марджори выступила с обвинениями в адрес Боба, выяснилось: когда у издателя срывались сделки, он уламывал женщину ублажать партнеров, ложась с ними в постель.

В конце семидесятых годов Боб пообещал Марджори — Аннеке, что в ближайшее время она сыграет главную роль, а именно роль Цезонии — супруги Гая Юлия Цезаря Калигулы в фильме режиссера Тинто Брасса «Калигула». Боб выступал продюсером данной картины. Гуччионе поставил своей любовнице условие: перед съемками она должна согласиться на операцию по увеличению груди.

Когда условие было выполнено, Марджори узнала, что на роль Цезонии уже приглашена английская актриса Хелен Миррен[107].

Мужской журнал Penthouse давно занимался финансированием фильмов и инвестировал в работы, снятые другими студиями, такие, как «Чайнатаун» режиссера Романа Полански, «Самый длинный двор» режиссера Роберта Олдрича и «День саранчи» режиссера Джона Шлезингера. И на этот раз Боб Гуччионе хотел снять откровенный фильм для взрослых о восхождении и падении римского императора Калигулы.

Боб принял решение заплатить американскому писателю и драматургу Гору Видалу[108] за то, что тот напишет сценарий к задуманному им фильму. Когда текст был готов, выяснилось: все в нем вращалось вокруг гомосексуальной тематики. Гуччионе потребовал переделать сценарий. Не меньше хлопот доставлял Бобу неуемный режиссер, которого он пригласил на свою голову.

У знаменитого Тинто Брасса[109] была репутация человека, с которым невозможно иметь дело, как на съемочной площадке, так и повсюду, где бы он ни появился.

Ознакомившись с написанным Гором, Брасс охарактеризовал работу писателя, как «бредни стареющего атеросклеротика», и согласился работать с этой халтурой только в том случае, если ему разрешат переписать сценарий. В тексте Брасса появилось больше секса, оргий, мужского достоинства и женской наготы.

Позже в интервью журналу Time Гор сказал: «…режиссер этого фильма самый что ни на есть паразит, а автор — это я».

Брасс в свою очередь заявил, что, если он когда-нибудь захочет отомстить Видалу, то опубликует его отвратительный сценарий.

Когда Тинто Брасс показал написанное Гуччионе, тот потребовал еще больше откровенных сцен. Однако режиссер был уверен, что откровеннее, чем предлагает он, снять невозможно.

«Возможно», — уверял его издатель Penthouse.

Основная работа была выполнена. Гуччионе отстранил скандалиста Брасса от дальнейшего производства и вместе со своими моделями отправились в Рим — снимать порносцены, которые, как казалось Бобу, должны сделать картину еще горячее.

В одном из интервью Марджори призналась: она не желала выполнять предложенную ей грязную миссию, но полностью зависела от Боба. Деваться было некуда, поэтому она согласилась и, чтобы расслабиться перед съемками, принимала спиртное.

Без ведома Тинто Брасса, а также, не введя в курс дела сыгравших в фильме главные роли актеров, Гуччионе вмонтировал в фильм самостоятельно снятые сцены.

Коллеги Хелен Миррен рассказывали: «Когда актриса увидела вышедшую в прокат версию картины, она была в ярости».

«Он всех нас похоронил», — заявила она. Позже, на публике, Хелен будет иронично-изысканно называть «Калигулу» «смесью искусства и гениталий».

Один из журналистов писал:

«Малькольм Макдауэлл[110], исполнивший в фильме роль Калигулы, с тоской смотрит на экран, на лесбийские сцены. — „Где-то там было хорошее кино, — говорит он, — пока порнография не появилась“.

Выход фильма повлек за собой шквал критики (картину назвали „позорным хламом“) и новые судебные разбирательства.

Режиссер Тинто Брасс подал в суд на Боба Гуччионе, Боб Гуччионе, в свою очередь, предъявил иск к Тинто Брассу, а сценарист фильма — признанный классик американской литературы, драматург, эссеист Гор Видал „подал в суд на всех“.

В Риме „Калигула“ стал самым кассовым фильмом уик-энда. Но не успели зрители войти во вкус, как фильм был конфискован итальянской полицией, а окружной прокурор назвал многие сцены в фильме „вопиюще непристойными“. В 1979 году, когда Гуччионе попытался импортировать отснятый материал в США, таможенники изъяли картину. И снова фильм был объявлен непристойным.

Что касается заявления Хелен Миррен, оно оказалось абсолютно верным по отношению к Марджори Ли Торесон. „Калигула“ раз и навсегда похоронил ее, как актрису. Отныне режиссеры отказывали ей в приличных, даже эпизодических ролях.

Когда же ее любовник заставил Марджори спать с его партнером, внутренний бунт прорвался наружу. Собрав все свои силы, всю отвагу, Торесон прибегла к правосудию.

„Сексуальное рабство не входило в должностные обязанности этой женщины“, — заметил судья, и назначил сумму, которую Гуччионе должен был выплатить пострадавшей. Компенсация составила четыре миллиона долларов.

Покинув дом Гуччионе, Торесон вышла замуж, родила дочь, развелась, работала инструктором по йоге, помощницей медсестры.

Когда Марджори исполнилось пятьдесят восемь лет, она отправилась в Карлсбад, гуляла по городу, наслаждалась жизнью, а через два дня на побережье было обнаружено ее, выброшенное морем, бездыханное тело. История эта, вероятно, не вызвала бы вопросов, если бы не тот факт, что у женщины были переломаны спина и шея. На ее руках нашли порезы, а в машине обнаружили нож и наркотики. Правда, следов наркотических веществ в организме Марджори, как показала экспертиза, не оказалось.

„Это не могло быть самоубийством“, — настаивали родственники жертвы. С ними никто не спорил. Правда, и убийца Торесон найден не был.

В 1998 году журнал Penthouse сделал „непристойное“ предложение печально известной Монике Левински[111].

„Наша редакция готова заплатить Монике гонорар в размере двух миллионов долларов, если она будет максимально откровенна с нашим корреспондентом и расскажет ему в деталях о своих отношениях с президентом Биллом Клинтоном.

Мы также надеемся, что Моника примет участие в фотосессии и мы сможем сделать несколько фотографий Левински в обнаженном виде“, — заявил Гуччионе. Предложение издателя оскорбило Монику, о чем тут же сообщил ее адвокат.

„История с Моникой — личная жизнь и личное дело Клинтона“, — отвечая на вопрос комика и телеведущего Дэвида Леттермана, отвечал Хью Хефнер. — Обратите внимание на то, что и после случившегося шестьдесят пять процентов наших граждан хотят, чтобы Клинтон остался в своем кабинете. В конце концов, мы выбирали не Папу».

«Так можно сказать о тебе, Хью, — парировал Леттерман. — Если ты захочешь заниматься любовью, делай это сколько тебе угодно и с кем угодно: на теннисном корте, в бассейне, в гроте. Это твоя личная жизнь и это никого не должно волновать, потому что ты не избранный чиновник, который представляет великую страну».

«Если честно, я тоже не думаю, что происходящее — это весело, — заявлял Гуччионе. — Но люди хотят об этом прочитать».

Злопыхатели, меж тем, судачили: Гуччионе любыми способами пытается выкарабкаться из той ямы, в которую сам себя загнал.

Вот, что писала американская журналист и писатель Патриша Босворт в 2005 году, за пять лет до смерти Гуччионе вызвавшаяся взять интервью у семидесятичетырехлетнего основателя журнала Penthouse:

«Все, на что он надеялся, во что вкладывал душу и средства, рухнуло по вине цензуры времен Рейгана, из-за появления Интернета в целом и порносайтов — в частности, из-за мечтаний, которые обошлись ему слишком дорого. Он потерял свое состояние, похоронил любовь всей своей жизни и отдалился от своих детей. Права на его роскошный 45-комнатный дом, в котором Боб со своей подругой Эйприл продолжают жить, теперь принадлежат мексиканскому бизнесмену доктору Луису Энрике Молине, который буквально спас Гуччионе от выселения.

„Я не знаю, как долго мы здесь еще пробудем“, — говорит Боб.

Сегодня тираж Penthouse снизился до четырехсот тысяч с максимума 1979 года в 4,7 миллиона, став жертвой порнографических веб-сайтов и видео с рейтингом X».

5 октября 2004 года Марк Белл, частный инвестор из Флориды, приобрел журнал и заверил журналистов, что Боб, приглашенный в качестве консультанта, отклонил любезно сделанное ему предложение. Гуччионе утверждал, что он подписал соглашение, но Белл в последний момент передумал.

«Мне позвонили от Белла и в грубой форме потребовали прислать им все материалы, макеты и фотографии. Затем они объявили, что я более не работаю в компании. Уволили всех, кто работал со мной», — рассказывал Боб.

Друзья издателя с сожалением констатировали: один из самых состоятельных в свое время людей, теперь Гуччионе остался ни с чем. Его знаменитая коллекция картин (работы Сандро Боттичелли, Альбрехта Дюрера, Эль Греко, Марка Шагала, Сальвадора Дали, Джорджо де Кирико, Эдгара Дега, Фернана Леже, Жильбера Стоуна, Анри Матисса, Жюля Паскена, Камиля Писсарро, Пьера-Огюста Ренуара, Жоржа Анри Руо, Шема Сутина и Винсента ван Гога) ушла с молотка за полцены. Вырученные деньги так же, как и когда-то имущество Боба в Атлантик-Сити пошли на оплату долгов.

Скончался Боб в специализированном госпитале для онкологических больных в 2010 году.

Из интервью Боба Гуччионе-младшего:

«Мой отец ненавидел Хью Хефнера. Хотя, если бы не Хью, мой отец, возможно, умер бы нищим художником, карикатуристом и бывшим менеджером сети прачечных. Но в 1964 году он увидел Playboy — самый продаваемый мужской журнал в Англии, где мы жили в то время. А увидев, основал Penthouse, который сразу же превзошел Playboy в Англии по уровню продаж, и, как только он привез его в Америку, чтобы конкурировать с Хефом на его территории, журнал и там стал пользоваться огромной популярностью у читателей.

Думаю, что Хефнер тоже ненавидел моего отца. Оба они, при всей их неоспоримой твердости и силе, были невероятно чувствительны к критике и провокациям друг друга. Десятилетиями они боролись за господство на рынке мужской печати в Америке. Хефнера возмущало, что мой отец был узурпатором. Отца возмущало, что, хотя Penthouse и обошел Playboy, папа так и не смог победить Хефнера, так и не стал альфа-самцом. В Америке Боб Гуччионе так и остался чужаком, а Хью… Его видение мира было ближе американцам.

По иронии судьбы, конечно, они оба были очень похожи — хорошие люди, глубоко интеллектуальные, творческие, инстинктивные, хотя и с пороками, сомнениями, метаниями. Мне всегда нравился Хеф! Я всегда уважал этого человека и даже взял у него интервью в 1998 году для первого номера моего журнала Gear[112]. Он тепло приветствовал меня, одетый в шелковую красную пижаму, и был любезен и харизматичен».

«Шеф, все пропало!» Порнография и интернет

Пятидесятые, шестидесятые…Уходили золотые, пусть и не всегда счастливые для Хью годы. «Жизнь предоставила мне много возможностей, — говорил Хеф в интервью, — и я не помню, чтобы я упустил хоть одну из них».

К концу семидесятых люди стали свободнее. Теперь, сочиняя статьи о мистере Хефнере, журналисты Time называли его «стареющим женоненавистником», утверждали, что его взгляды на секс «устарели и не несут ничего нового». Особняк Playboy в Чикаго был передан чикагскому художественному институту и вскоре превратился в общежитие. Инвестиции в производство фильмов и телевидения сократило прибыли Хью. В 1986 году был закрыт последний из клубов мистера Хефнера.

Американская пресса писала: «Прогресс убил Playboy. То, что не удалось конкурентам, с легкостью сделал Интернет».

В 2015 году Хью все еще оставался главным редактором журнала, но управление его изданием практически перешло в руки его детей. Именно в это время Playboy был вынужден отказаться от публикации пинап- фотографий, поскольку теперь это было занятием бессмысленным.

«Теперь вы находитесь в одном клике от сексуального акта. Причем, акта бесплатного, — заявил исполнительный директор „Playboy Enterprises“ Скотт Фландерс. — И это стало проблемой не только нашего журнала. Вот уж несколько лет вся порноиндустрия пребывает в глубоком кризисе. Мы пришли в будущее, к которому привел нас и Хью Хефнер в том числе».

Хью не унывал.

«Прогресс — это то, от чего невозможно спрятаться, — сказал он в одном из своих интервью. — C прогрессом мы что-то теряем, а что-то приобретаем. И это нормально».

В то время, как другие медиамагнаты проклинали интернет, редакция Playboy с интересом осваивала новые технологии. Результатом этого освоения явился вебсайт журнала, открывшийся в 1994 году.

«Мы стали первым национальным журналом во Всемирной паутине. Только за первые два дня сайт посетило более 10 тысяч человек из 30 стран мира». По признанию сотрудников редакции, благодаря интернету Playboy помолодел. Что касается снимков, с этим стало гораздо сложнее.

«Стоило нам выложить фотографии Линдси Лохан на платной странице, как они тут же оказывались на бесплатных сайтах. Контролировать этот процесс оказалось весьма трудно, а зачастую попросту невозможно».

Вот тут-то и стало более явным то, чего столько лет не слышали, те, кто не хотел услышать мистера Хью. «Секс — часть пакета. Журнал об образе жизни». Playboy нашлось, что предложить своей публике: интервью, литература, карикатуры, сувениры с логотипом кролика, разнообразие которых поражает даже воображение современного, пресыщенного человека.

В марте 2020 года Бен Кон, генеральный директор Playboy Enterprises, объявил, что весенний выпуск 2020 года станет последним регулярно планируемым печатным выпуском и что теперь журнал будет публиковать свой контент исключительно в Интернете.

Ушел в разврат

В 2000 году газеты пестрели новостью: «Хью Хефнер живет в своем особняке с семью девушками в возрасте от 18 до 28 лет». Многие представляли себе Хефнера именно так: жуткий старик в тапочках, пижаме, с курительной трубкой, резвящийся с молодыми девицами, живущий жизнью распутника, который отказывается взрослеть.

«Я словно заново родился, — рассказывал Хефнер лукаво улыбаясь, исправно подыгрывая журналистам и поддерживая легенды о себе (а быть может, это не было легендами?). После развода я сначала начал встречаться с „подружкой“ журнала актрисой Брэнд Родерик[113], а затем познакомился с близнецами Сэнди и Мэнди. Звучит, как глупая шутка, но в течении двух лет моими девушками были Бранд, Сэнди и Мэнди. Когда отношения с Бранд разладились, я добавил к оставшимся двум еще девушек. Таким образом, их количество возросло до семи».

«— Как часто вы занимаетесь сексом сегодня?» — спросила журналист «Time» у 85-летнего Хефнера.

«— Самое напряженное время у меня по выходным. В доме собирается целая очередь из женщин, — ответил Хью. — Вы можете представить, как мне непросто?»

Кристал Харрис: Где Хью, а где секс

Зимой 2010 года СМИ сообщили о помолвке 84-летнего Хефнера и 24-летней подружки месяца Кристал Харрис.

«Когда мы познакомились, я была неуверенной студенткой колледжа, — рассказывала Харрис. — Подрабатывала моделью, снималась для разных журналов, в том числе, для Playboy. Меня привлек образ жизни Хефа, привлекла атмосфера, царившая в особняке. Я отлично проводила время».

Летом 2011 года Кристал должна была стать третьей женой Хефнера, но за пять дней до свадьбы она резко передумала и разорвала помолвку.

«Я понимаю, что всех разочаровала, — сказала Кристал в интервью программе Entertainment Tonight. — Но Хью поддержал меня, когда я сказала, что свадьба — не лучшая идея. Брак для меня — это прежде всего отношения между двумя людьми. С Хефнером ты никогда не можешь быть уверена, что вас в отношениях двое. Вокруг него постоянно крутятся женщины».

В августе 2011 года в статье «Вражда: Хью Хефнер и Кристал Харрис» обозреватель New York Times Стюарт Эммрих писал:

«Разрыв между Хью Хефнером и Кристал Харрис быстро превратился из дружеского в безобразный. Случилось это, когда мисс Харрис дала интервью на шоу американского радио- и телеведущего Говарда Стерна. Она заявила, что за все время, что встречается с Хефнером, ни разу не видела его без одежды, ведь когда Хеф занимается любовью, он не раздевается. Кроме того, секс, который был у них всего лишь раз, длился две секунды. „Гораздо больше Хью любит обниматься со своими подружками и смотреть с ними немое кино“. Завершая свою речь, Кристал сказала: „Хеф меня не заводит. Извини“».

«Все, что сказала Кристал Стерну — ложь, — написал в Твиттере Хью. — Не знаю, зачем она врет. Может быть, у нее новый парень?».

«Стерн приглашал меня к себе, предлагал публично прокомментировать слова Кристал, но зачем же я буду бросать ее под каток?» — заявлял Хефнер журналистам.

Каково же было всеобщее удивление, когда

в 2012 году пара помирилась и свадьба состоялась. 26-летняя Кристал вышла замуж за 86-летнего Хью и пять лет, вплоть до его кончины была его женой.

«Я не хотел жениться. Это было исключительно желание Кристал», — сказал Хефнер журналисту издания People.com.

Чуть позже Хью горько обронит: «За всю свою жизнь я так и не встретил свою вторую половину».

Холли Мэдисон, откровения модели: «Перед сексом Хеф предлагал мне наркотик»

Три года спустя вся Америка снова оживленно заговорила о мистере Хефнере. Одна из его личных подружек, позировавшая рядом с ним почти на всех фотографиях, сделанных с начала 2000-х годов, и ослепительно улыбавшаяся Холли Мэдисон написала и выпустила книгу под названием «Вниз по кроличьей норе». Именно из нее читатели узнали о том, что «на самом деле» представляет из себя мистер Хью Хефнер и какой беспредел творился в стенах Лос-Анджелесского особняка Хефнера. Уже после того, как книга увидела свет и тайное стало явным, Мэдисон не боялась повторять написанное в своих многочисленных интервью.

/ Shutterstock

«Когда я познакомилась с Хефнером и стала посещать вечеринки в особняке, была в почти безвыходном положении. У меня не было денег, негде было жить, не было молодого человека, не было помощи. Я подрабатывала моделью, кочевала из одной съемной квартиры в другую. Однажды меня пригласили в Playboy и я подумала, что было бы неплохо остаться на какое-то время в особняке. Здесь я могла не думать о счетах и о том, как заработать себе на кусок хлеба. Впервые очутившись в этом доме, я решила, что это очень интересное приключение для двадцатилетней девушки. Конечно, что-то внутри меня говорило, что бесплатный сыр может быть только в мышеловке. И все равно я решила попробовать.

Первое же условие, которое я должна была принять и выполнить — переспать с Хью Хефнером. Я сейчас не хочу никого из женщин, которые жили в особняке, оскорблять, но у Хью было такое правило: он приглашал пожить в особняк только тех, с кем успел переспать. Перед первой ночью Хью предложил мне квалут[114]. Он называл его препаратом, раскрывающим бедра. Я отказалась и сказала, что лучше выпью спиртного.

Когда дело было сделано, когда позже я переехала в особняк, неоднократно видела, как Хью пичкал этим препаратом проживающих там девушек. Кроме того, в особняке была популярна марихуана. Все поднимались наверх и начиналась оргия. Никому из девушек Хефнер удовольствие доставлять не собирался. Он просто лежал на спине, а мы выполняли свою работу. Если девушка плохо выглядела: забывала подкраситься, побриться или что-то в этом роде, Хью был вне себя от ярости, мог за это отчитать, накричать. В критические дни девушки должны были носить специальное белье, чтобы Хью понимал, что в этот период прикасаться к ним нельзя. Что касается того, что он предлагал кого-то из нас друзьям — ложь. Никогда ничего подобного не было. В этом отношении Хефнер был настоящим джентльменом. А вот некоторые девушки успевали встречаться с мужчинами на стороне и это вызывало у Хью ревность и раздражение.

Когда я очутилась в особняке, помимо меня там было еще шесть девушек. Позже появились Бриджит и Кендра. Девушки менялись каждые два года. Никто ни с кем не ладил. Одна пыталась настучать на другую и так по кругу. Первые четыре года (а Холли прожила в особняке, по ее словам, семь лет) было невыносимо. От бесконечных выяснений отношений и отсутствия связи с внешним миром у меня начались суицидальные мысли.

Однажды я почти утопилась в ванне. Если бы я просто опустила голову под воду, все было бы кончено. Такой финал был бы логичным завершением той нелепой жизни, какую я тогда вела. Меня убедили принимать антидепрессанты, но это не очень-то помогало.

Каждый раз, когда девушки собирались куда-нибудь развлечься, я предпочитала остаться на киносеансы, которые Хефнер устраивал в особняке. Вероятно, это стало еще одним фактором в пользу того, что Хью сделал меня любимой наложницей. Теперь я жила с ним, в его комнате. Во время секса с ним я не могла раскрепоститься. Но вела себя примерно. В какой-то период мне даже показалось, что я влюблена в Хефа. Это было что-то вроде Стокгольмского синдрома. Я вдруг начала оправдывать его, а во всех бедах винила девушек.

Хеф то и дело говорил остальным: „Почему ты не можешь вести себя, как Холли?“. Он постоянно приводил меня в пример. Теперь девушки возненавидели меня так, что, кажется, целью их жизни стало „убрать отсюда эту с. ку“.

Меня угнетало, что когда-то я занималась сексом с Хефнером на глазах у этих людей.

Неоднократно раздумывая о том, чтобы уйти из особняка, я трусила. Боялась неизвестности, чувствовала себя грязной. Вне этих стен я себя уже не видела. Мне было уже 26 лет, и я подумала, что, наверное, меня мог бы привести в чувство ребенок. Мы с Хефом начали пытаться стать родителями. Ничего не выходило. Я осознавала, что у меня все в порядке, это из-за него ничего не получается, это он слишком стар.

Чем дольше находилась я в особняке. Тем хуже работал мозг. Я много пила. Начала заикаться, накатила депрессия.

Хью видел, что со мной что-то не так. Он все время спрашивал одну из подружек, что со мной. Спрашивал не у меня. На меня он начал набрасываться по любому пустяку. И когда я поняла, что сижу, как муха в коробке, мне не светит полноценное будущее, не светит рождение детей, когда я сказала себе, что этот парень обычный засранец, я стала собираться с духом. Несколько месяцев морально готовилась уйти из особняка. Хефнер узнал о моем желании и попытался остановить, написав в завещании, что после его смерти я получу 3 000 000 долларов, но только в том случае, если я до тех пор останусь жить в его доме. Неужели он думал, что сможет купить меня?

Когда я все-таки ушла, стала испытывать муки совести.

Уже в новой, свободной жизни я стала встречаться с парнями. Когда они узнавали, что я спала с Хью (а узнать это было несложно), у них начинались проблемы в постели».

В сентябре 1917 года журналист Дезире Мерфи скрупулезно восстановила в одной из своих статей хронику событий.

«До того, как попасть в особняк Хью Хефнера, Холли Мэдисон работала моделью для Hawaiian Tropic, а также официанткой в Hooters. Уже поселившись в доме своего благодетеля, Холли неоднократно заявляла в интервью, что мечтает выйти за Хефнера замуж и родить от него детей».

Видимо, желая подтолкнуть издателя в этом направлении, она сказала одному из журналистов: «Наши отношения похожи на автомобиль, который заглох посреди дороги. В вопросе брака мы так никуда и не продвинулись и находимся приблизительно там же, где и стояли».

В ответ на это Хефнер публично заявил:

«Я очень люблю Холли, но брак — это не моя история. Я дважды состоял в браке и оба раза мне не очень повезло».

«Сегодня издатель публично заявил: они с Мэдисон расстались по ее инициативе, спустя шесть месяцев после того, как он ясно дал понять, что ни брак, ни детей не планирует», — писали газеты.

«Я не знаю, откуда взялось это дерьмо про Хью, — сказала журналистам американская актриса и фотомодель Кендра Уилкинсон. — Кто-то должен развеять эту ложь. В конце концов, сам Хью не будет выяснять с Холли отношения. Он слишком хороший парень. Я защищаю даже не его, а ту историю, которая всех нас вывела в люди. Тысячи женщин благодарны сегодня Хью за то, кем они являются. Я также благодарна мистеру Хефнеру и предана ему. Он не сделал ничего плохого никому из нас. Если бы сделал, если бы я хоть однажды что-то увидела или почувствовала, в разговоре с вами я защищала бы Холли. Зачем она делает то, что делает? Очевидно, что у этой девушки были далеко идущие намерения. Она хотела выйти за Хефа — состоятельного человека — замуж, хотела урвать часть его империи, иметь от него детей, чтобы он никуда не делся. Когда у нее не получилось, Мэдисон начала таким образом мстить. Так что, мы с вами являемся свидетелями самой обыкновенной мести».

Отзыв на книгу бывшей подопечной последовал и от Хью: «Она решила переписать историю».

Уже после смерти Хью, многие из моделей, когда-то снявшихся в его журнале, будут откровенничать с журналистами.

Стелла Стивенс, «Мисс Январь 1960», снявшаяся в Playboy и заявившая осудившему ее священнослужителю: «Я сделала то, что считала нужным. Если это ошибка, я извлеку из нее урок».

Она же — американская актриса, снявшаяся в нескольких десятках фильмов, получившая

в 1960 году «Золотой глобус», сказала однажды:

«Съемка в Playboy закрыла передо мной больше дверей, чем распахнула. Помню, я была в безвыходном положении. Мне надо было кормить и растить сына. И тут возник фотограф из журнала Хефнера. Они пообещали мне пять тысяч долларов за съемку. Я согласилась, а когда передумала — у меня появилось предложение сняться в кино, — Хефнер сказал мне: „Вы должны выполнить обещание. У нас с вами контракт“. И я отказалась от участия в фильме. Снялась для Playboy. Мне заплатили только две с половиной тысячи — ровно половину от обещанного. Когда я поинтересовалась, где остальные деньги, мне сказали, что я должна встречать гостей в одном из заведений Playboy. Я отказалась и порекомендовала им засунуть их деньги… сами понимаете куда».

Еще вчера улыбавшиеся и позировавшие рядом с Хефом его модели — одна за другой — начали стали писать книги, загадочно намекая журналистам во время интервью, что «оргии в особняке Хефа были куда ярче, чем журналисты могут себе представить». В каждой неудавшейся судьбе, в каждом неудачном замужестве «подружек» Playboy злопыхатели умудрялись найти вину Хефнера. Но были и иные истории, сохранившиеся до наших дней в архивах, письмах и воспоминаниях.

«Уважаемый мистер Хефнер! Меня зовут Эллен Штоль. Я — молодая женщина, модель и актриса, в жизнь которой три года назад вмешался несчастный случай. Так уж вышло, что я попала в автомобильную аварию (позже в одном из телевизионных интервью Эллен расскажет, как несколько раз ее, слетевший с трассы автомобиль перевернулся в воздухе как сломала она шейные позвонки, как оказалась навсегда прикованной к инвалидному креслу).

Сначала я потеряла всякую надежду на то, что смогу продолжить свою карьеру. Но дело даже не в этом. На несколько месяцев я похоронила себя, как женщину. Но вот отчаяние отступило и я решила, что нельзя ставить на себе крест. Инвалидное кресло — не повод опустить руки. Я хочу доказать это не только себе, но и всем женщинам, которые находятся в похожей на мою ситуации. Почему я пишу Вам, мистер Хефнер? Дело в том, что первое, с чем прощаются женщины-инвалиды — их сексуальность, ощущение, что они могут быть красивыми и желанными. Я же понимаю, что сексуальность — это, в первую очередь, то, как человек сам к себе относится».

В одном из интервью Хью признавался: письмо обескуражило его.

«Есть грань, которую просто нельзя переходить. Нельзя эксплуатировать какие-то слишком личные моменты, делать на этом рекламу, — рассказывал Хеф. — Но, когда Эллен объяснила мне, для чего ей нужна съемка в Playboy, я понял: я должен сделать так, чтобы мои ребята справились со своей задачей деликатно, красиво и тепло».

В июле 1987 года снимки улыбающейся Эллен Штоль появились в журнале. Она стала новым секс-символом.

«Хефнер помог мне поверить в то, что я могу говорить в полный голос так же, как любая здоровая женщина. Я снова поверила в себя. Я снова занялась актерским мастерством. Я поняла, что и в инвалидной коляске можно жить, выходить замуж, рожать детей (что у Эллен благополучно получилось). Я помню, как работали со мной фотографы из Playboy. Они не учили меня, как я должна себя вести, как должна позировать. Они обыграли фотосессию, как аспект моей жизни. Мы разговаривали и только иногда я слышала: „Было бы неплохо…“ Тогда я поняла: женщины делают подобные снимки не для мужчин, не потому что они шлюхи, женщины хотят почувствовать себя красивыми, а значит, уверенными в себе. Если бы жизнь предоставила мне такую возможность снова, я бы снова сделала это».

«Границы, которые мы устанавливаем между собой и другими народами — будь то другая нация, религия, белые, темнокожие, люди с инвалидностью — это начало ущерба, который мы наносим себе же», — сказал в интервью Хью.

As

time

goes

by

Однажды, незадолго до смерти Хью, в его особняк в Лос-Анджелесе пришла дама-журналист. Осмотрев комнату знаменитого Хефнера, она написала:

«… неразбериха: на полу, на мебели, на кровати — книги, газеты, журналы. По комнате тяжело передвигаться — рискуешь наступить на стопки или клочки бумаги. Ничего не рассмотреть. Даже днем — чтобы свет не проникал — шторы опущены. Эта комната показывает нам не героя, а человека. Эта комната показывает нам… больного пожилого дядьку, окруженного макулатурой, которая ничего не значит ни для кого, кроме него самого».

Странно, но я не помню фамилии этой дамы.

И, словно отвечая таким, как она, один из сыновей Хефнера, Купер, сказал:

«Есть люди, коим суждено сажать деревья, под которыми будут сидеть другие. Мой отец посадил лес».

«Основатель журнала Playboy Хью Марстон Хефнер мирно скончался в своем доме на прошлой неделе в возрасте 91 года. Стало известно, что его смерть наступила в результате сердечной недостаточности».

«Его сравнивали с Джеем Гэтсби, Гражданином Кейном и Уолтом Диснеем. Даже в свои 80 лет мистер Хефнер ухаживал за привлекательными молодыми женщинами, а иногда и женился на них».

«Хефнер и Playboy — это символы сексуальной революции, боровшиеся с американской чопорностью и социальной нетерпимостью».

/ Shutterstock

Хью был похоронен в склепе, расположенном рядом со склепом Мэрилин Монро и неподалеку от того места, где нашла свое последнее пристанище Дороти Страттен. Как сообщили газеты: «…на похоронах в мемориальном парке Вествуд-Виллидж в Лос-Анджелесе в субботу присутствовали четверо детей Хефа, его молодая вдова Кристал Харрис и несколько ключевых сотрудников Playboy».

Из интервью Розанны Гринстрит с Хью Хефнером:

«— Какая черта вам в себе не нравится?

— Чудачество, несерьезность.

— Какую черту вы в других осуждаете?

— Лживость.

— Что самое ценное из вещей, которые у вас имеются?

— Моя круглая кровать.

— Что делает вас несчастным?

— Когда я не влюблен.

— Что не нравится вам в своей внешности?

— К сожалению, теряю волосы.

— Ваша любимая книга?

— „Великий Гэтсби“.

— В чем вы находите удовольствие?

— В своей жизни.

— Чем хороша любовь?

— Она делает человека целостным.

— Если бы вам довелось что-то изменить в своем прошлом?

— О, это очень опасная игра.

— Какую песню вы хотели бы услышать на своих похоронах?

— „Время идет“ Фрэнка Синатры.

— Какой самый важный урок преподала вам жизнь?

— Держаться за свои мечты».

Юлия Бекичева, Олег Бондаренко

/ Wikimedia

Список источников

Chesters L. Letters and cartoons from the late Playboy founder Hugh Hefner head to auction in Chicago, www.antiquestradegazette.com, 5.07.2018

The FBI Vault on Hugh Hefner, Jayne Mansfield used by Playboy and her connection and alleged affair with Anton LaVey, https://steemit.com

Liebenson D. Hugh Hefner, Iconic Playboy, Dies at 91, www.vanityfair.com, 27.09.2017

Hall J. What the butler saw: Unpublished interview with Hugh Hefner’s frustrated former butler claims to reveal all about life inside the Playboy mansion, https://www.independent.co.uk, 25.09.13

Gross T. Hugh Hefner On Early ‘Playboy’ And Changing America’s Values, www.npr.org, 28.09.2017

Handy B. Feature A Bunny Thing Happened: An Oral History of the Playboy Clubs, www.vanityfair.com, 22.04.2011

Loyd A. G. Society books Nabokov on one page, nudes on the next: a Playboy literary editor reveals all, www.theguardian.com, 6.10.2017

Wang E. That time Gloria Steinem went undercover as a Playboy Bunny, www.dazeddigital.com, 13.09.2016

Келли К., Конь К. Интервью Рэя Брэдбери, https://raybradbury.ru, май 1996

Nair R. Hugh Hefner passes away: Here’s a look at some of the best writing found in, and about, Playboy, www.firstpost.com, 28.09.2017

Hines C. A Long-Term Relationship: James Bond and Playboy, https://literary007.com, 4.09.2018

J O’Connell S. From Chicago to LA, the Playboy Jazz Fest has become a summer tradition of note, https://www.playboy.com, 5.06.2018

Alm С. Confessions of a Playboy Bunny, https://www.ultraswank.net, 11.10.2011

Breen J. The Very 1st Playboy Club Opened On Leap Day In Chicago 60 Years Ago, https://blockclubchicago.org, 28.02.2020

Norman D. The Influential Designer Behind the Playboy Bunny Uniform, https://observer.com, 10.05.2017

Chrisman-Campbell K. Down the Rabbit Hole: The Surprising Tale of the Bunny Suit, https://www.theatlantic.com, 4.10.2017

Playmate First Class: Jo Collins in Vietnam, https://www.playboy.com, 11.11.2020

GI Jo: The Story of One Playmate’s Visit to Vietnam in 1966, http://playboymagsweden.com, 16.12. 2016

Batura A. How Playboy Explains Vietnam, https://www.nytimes.com, 28.02.2017

Эффрон Б. Л., Ривас Э. The horrific murder of a Playboy Playmate on the verge of Hollywood stardom: That was her flaw — not be able to see the evil in people, www.abcnew.go.com

Make love, not war, https://nsarchive2.gwu.edu,Война во Вьетнаме, https://usamagazine.ru/vojna-vo-vetname/

Wright A. After the Vietnam War, America Flew Planes Full of Babies Back to the U. S., https://international.thenewslens.com, 22.09.2016

Jerkins M. What Happened to Playboy’s First Black Cover Girl? https://zora.medium.com, 10.02.2020

Johnson S. Playboy’s First Black Playmate

Reflects on Hugh Hefner’s Legacy, https://www.hollywoodreporter.com, 4. 10.2012

Klockars К. Friday Flashback: Hef’s Obscenity Battle, https://chicagoist.com, 10.04.2009

Nahas А. Barbi Benton on the Last Time She Saw Him: He Thought He Had ‘Plenty of Time Left’, https://people.com, 2.10.2017

Avakian A. See what it was like to fly on ‘The Big Bunny,’ Hugh Hefner’s customised Playboy jet, https://www.businessinsider.com.au, 21.04.2018

Svetkey B. The Rise and Fall of the Big Bunny: What Happened to Hugh Hefner’s Private Jet, https://www.hollywoodreporter.com, 3. 10. 2017

Tyler R. Remembering Hugh Hefner And His Iconic Jet Black DC-9 «Big Bunny», https://www.thedrive.com, 28.09.2017

Naughton J. Hugh Hefner’s trust comes with strict drug and alcohol rules for widow and children, https://celebrity.nine.com.au

Parry H. Inside Operation Babylift: Incredible pictures show planes packed with ‘orphaned’ babies fleeing war-torn Vietnam for adoption by U. S. families, https://www.dailymail.co.uk, 22.09.2016

Ingram B. Play after dark, http://www.tvparty.com, Towne D. Gorilla Theater, https://www.phoenixmag.com, 1.01.2018

Auer С. The cannabis we smoke, vape and eat owes its increased legal status to pioneering activists, https://www.playboy.com, 19.04.19

Женское движение в США, https://bagazhznaniy.ru/

Boucher A., Velocci С. Hugh Hefner and Feminism: Playboy Brought Progress, But Mostly Destruction, https://www.yahoo.com, 30.09.2017

Egnal С. The FBI Sting That Made Hef’s Assistant Kill Herself Almost Brought Down Playboy, https://www.ranker.com, 2.10.2020

Colander P. The Life and Death of Bobbie Arnstein, www.chicagoreader.com, 15.09.1975

Braswell S. Ronald Reagan’s War on ‘Playboy’, https://www.ozy.com, 20.03.2018 https://en.wikipedia.org/wiki/Cannabis_policy_of_the_Ronald_Reagan_administration

Lippo С. Hugh Hefner’s Daughter Finally Sets The Record Straight About Growing Up With Her ‘Playboy’ Dad, https://littlethings.com, 14.12.17

Hugh Hefner: I was faithful to my wife Kimberley Conrad, but she cheated on me, https://www.dailymail.co.uk, 4.02.2011

Kimberley Conrad,Hugh Hefner’s second wife, looked like the woman who would end the quintessential playboy’s womanizing ways, http://webcache.googleusercontent.com, 30.12.2010

Maloney A. Hugh Hefner… and the ‘devastating’ marriage betrayal that turned him into a Playboy, https://www.thesun.co.uk, 29.09. 2017 https://en.wikipedia.org/wiki/Political_positions_of_Ronald_Reagan#Black_people

Snow A. Playboy King Marries Centerfold, https://apnews.com, 2.07.1989

Sager J. Pamela Anderson on Playboy orgies, Putin and Sly, https://pagesix.com, 2.03.2018

Wong H. Godspeed, Hugh Hefner’: Playmates, celebrities, civil rights leaders remember the Playboy founder, https://www.washingtonpost.com, 29.09.2017

Basinger K. Kim Basinger Has No Regrets About Nude Playboy Pictorial: «I Will Always Be Thankful to Mr. Hefner», https://webcache.googleusercontent.com, 10.03.2017

Puhak J. Playboy Mansion chef said Hugh Hefner liked simple yet ‘wild’ meals, https://www.foxnews.com, 29.09.2017

Colman A. What ‘Playboy’ Taught America About Food and Drink, https://www.thedailymeal.com, 29.09.2017

Garvey H. Hugh Hefner, Playboy and Food: ‘I Read It For the Recipes’, https://www.foodandwine.com, 28.09.2017

Mansnerus L. Hugh Hefner, Who Built the Playboy Empire and Embodied It, Dies at 91, https://www.nytimes.com, 27.09.2017

McBride J. Kimberley Conrad, Hugh Hefner’s Ex-Wife: 5 Fast Facts You Need to Know, https://webcache.googleusercontent.com, 28.09.2017

Hugh Hefner’s cause of death revealed, https://apnews.com, 3.10.2017

Cavna M. Hugh Hefner dreamed of being a cartoonist. Instead, he changed the market for top comic artists, https://www.washingtonpost.com, 28.09.2017

Hirschmiller S. Cindy Crawford talks food and fashion, http://fashion.telegraph.co.uk, 14.11.2013

Ahearn V. Bob Guccione of Penthouse was ‘polar opposite’ of Hugh Hefner, says filmmaker, https://www.citynews1130.com, 31.08.2013

Barron J. Bob Guccione’s New York, https://cityroom.blogs.nytimes.com

Bosworth P. The X-rated imperor, https://archive.vanityfair.com, 2005

Penthouse Magazine Founder Bob Guccione Dead, https://sanfrancisco.cbslocal.com, 20.10.2010

Witheridge A. Priesthood, Helen Mirren and bankruptcy the untold story of the Penthouse’s Bob Guccione, https://www.mirror.co.uk, 17.11.2013

From the Archive: Read Folio:’s Exclusive 1979 Interview with Hugh Hefner, https://www.foliomag.com, 28.09.2017

Narcotiks and the jazz musicians, http://www.cannonball-adderley.com, 1960

Falk B. ‘Caligula’ at 40: The mysterious and shocking death of B movie actress Anneka di Lorenzo, https://uk.movies.yahoo.com, 13.03.2020

Hilkevitch J. `Sex Slave` Nails Penthouse, https://webcache.googleusercontent.com, 24.10.1990

Haas M. Crystal Hefner talks marriage to Hugh Hefner, life as a former Playmate: ‘He gave me life’, https://www.foxnews.com

Finn N. Inside Hugh Hefner and Wife Crystal Harris’ Unlikely Yet Strangely Loving Marriage, https://www.eonline.com, 29.09.2017

Longmire B. Holly Madison Opens Up About Her Time In The Playboy Mansion And The First Time She Had Sex With Hugh Hefner In Tell-All Interview, https://etcanada.com, 8.04.2021

Ashley C. Carnifax Candid Conversations: Behind the Scenes of the Playboy Interview, https://etd.ohiolink.edu, 1962–2011 https://en.wikipedia.org/wiki/Caligula_(film)

Garvey M. Crystal Harris Sorry to Hef for «Two-Second» Sex Diss to Howard Stern, https://www.eonline.com, 29.07.2011

McCarthy J. How Hugh Hefner leveraged his playboy lifestyle in advertising: booze, smoking and rock’n’roll, https://www.thedrum.com, 28.09.2017

Schudel M. Art Paul: American graphic designer who gave Playboy its bunny logo, https://www.independent.co.uk, 4.05.2018

Wilson R. A. Hefner vs. The Narcs, http://rawilsonfans.de, 1975

Jones С. The House of Hugh Hefner, https://www.esquire.com, 28.09.2017 https://www.youtube.com/watch?v=TnyUIB1_Gz4

Germaine Greer: Playboy Interview, https://scrapsfromtheloft.com, 1972

Sheffer D. Playboy Interview with John Lennon and Yoko Ono, http://www.beatlesinterviews.org, 1981

Weiss S. Crystal Harris: ‘I was not the only woman in Hugh Hefner’s life and I didn’t feel comfortable’, https://www.nydailynews.com, 17.06.2011

Young H. The Multifaceted Entrepreneur: How Hugh Hefner Built His Casino Empire, http://www.casinogamespro.com, 28.09.17

Staff T. Holly Madison Details Sex with Hugh Hefner, How He ‘Lashed Out’ at Her & Tension at the Mansion, https://toofab.com, 4.07.2021

Guccione Jr. B. My Father and Hugh Hefner: The Greatest Rivalry in Porn, https://www.thedailybeast.com, 30.09.2017

Kahn M. Hefner’s Death, and the Patriarchy’s Endless Last Gasp, https://www.elle.com, 12. 10.2017

Hugh Hefner and Playboy’s Comic Legacy, https://ru.niadd.com

Goldman A. In Conversation: Peter Bogdanovich The director on his films, marriage and infidelity, and the deaths he didn’t mourn, https://www.vulture.com, 4.03.2019

Farrell W. Aide’s Death Focuses Attention on Hefner Empire, https://www.nytimes.com, 19. 01.1975

A history of the Hollywood sign, https://www.logodesignlove.com, 25.11.12

Murphy D. Inside Hugh Hefner and Holly Madison’s Strained Relationship: From ‘No. 1 Girl’ to Estranged Exes, https://www.etonline.com, 29.09.2017

Fratus М. Operation Babylift’s Tragic US Air Force Flight During a Mass Evacuation of Children From Saigon, https://coffeeordie.com/operation-babylift/, 13.07.2020

Emmrich S. Feuds: Hugh Hefner and Crystal Harris, https://www.nytimes.com, 3.08.2011

Maltin L. Remembering Hugh Hefner, https://leonardmaltin.com, 28.09.2017

Sharon Stone: I used my brain to be sexy, https://www.irishexaminer.com

Gautham S. Reading Playboy for the stories: The magazine’s long partnership with science fiction, https://archive.factordaily.com, 30.09.2017

Elliot J. M. The Roots of Alex Haley’s Writing Career, https://alexhaley.com, 7.09.2019

Эдгрен Г. Playboy — 50 лет. Полная иллюстрированная история

Greenstreen R. Q and A: Hugh Hefner, TheGuardian.com

Tannen C. Talks with Hugh Hefner, www.foliomag.com

Trott B. Playboy founder Hugh Hefner dies at age 91, www. reuters.com, 28.09.2017

Gross T. Hugh Hefner on early Playboy and changing America’s values, 28.09.2017

Jonson H. Hugh Hefner: Blows against the empire, www. rollingstone.com

Izad E. Marillyn Monroe helped launch Hugh Hefner’s career, but they never even met, www.washingtonpost.com, 28.09.2017.

Dalton M. Hugh Hefner’s Playboy did a lot of great journalism. Here are a few highlights, 28. 09 2017

Late Night with David Letterman — 5/15/85, https://www.youtube.com/watch?v=86uj47y5Io0

TIME Magazine Interviews: Hugh Hefner

Day at Night: Hugh Hefner

Hugh Hefner Clashes With Feminists | The Dick Cavett Show, https://www.youtube.com/watch?v=xTVToBAcvCk

Playboy’s Penthouse (Playboy After Dark) 1969, https://www.youtube.com/watch?v=1JcRigcJgBk

Playboys’ Penthouse 1959, https://www.youtube.com/watch?v=gxh02n0NNJg

Witchel А. Father Rabbit, https://www.nytimes.com, Nov. 22, 1992

Mungo P. Hugh Hefner didn’t ‘liberate a generation’, www.gq-magazine.co.uk, 28.09 2017

Примечания

1

Penthouse — эротический развлекательный журнал для мужчин, один из самых известных в мире брендов. Кроме журнала в США, выпускаются журналы на различных языках во всем мире. Отличается от Playboy более «жестким» сексуальным содержанием.

2

Боб Гуччионе — американский фотограф, основатель и издатель журнала Penthouse.

3

Рональд Рейган — американский киноактер и радиоведущий. Также известен как профсоюзный и политический деятель — президент Гильдии киноактеров США, 33-й губернатор штата Калифорния и 40-й Президент Соединенных Штатов Америки.

4

Hustler — ежемесячный порнографический журнал для мужчин, издающийся в США. Первый номер выпущен в 1974 году Ларри Флинтом.

5

ФБР — Федеральное бюро расследований США.

6

Esquire — ежемесячный журнал, основанный в 1933 году в США. Основные темы: культура и искусство, мода и стиль, бизнес и политика, технологии и автомобили, персонажи и интервью.

7

Изображение красивой, часто полуобнаженной, девушки в определенном художественном стиле. В русском языке обозначает конкретный стиль американской графики середины XX века.

8

Эрнест Хемингуэй — американский писатель, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года.

9

Фрэнсис Скотт Фицджеральд — американский писатель, крупнейший представитель «потерянного поколения» в литературе. Наибольшую известность принес роман «Великий Гэтсби» (1925).

10

Альфред Кинси — американский биолог и сексолог, профессор энтомологии и зоологии, основатель института по изучению секса, пола и воспроизводства при Индианском университете в Блумингтоне, носящего сейчас его имя. Исследования Кинси в области человеческой сексуальности глубоко затронули социальные и культурные ценности в США и многих других странах в 60-х годах XX века с наступлением сексуальной революции.

11

Орехотворки — насекомые-паразиты, чьи личинки вызывают появление на растениях наростов, внешне напоминающих орехи.

12

«Я люблю Люси» (англ. I Love Lucy; 1951–1957) — американский комедийный телесериал. Считается одним из популярнейших за всю историю телевидения, завоевал пять премий Эмми.

13

Юстас Тилли, настоящий денди, талисман журнала The New Yorker. «Одет» в высокую шляпу, изящное пальто, а в глаз вставлен монокль, выполненный на заказ и висящий на дорогой цепочке.

14

The New Yorker — американский еженедельник, публикующий репортажи, комментарии, критику, эссе, художественные произведения, сатиру и юмор, комиксы и поэзию. Издается с 1925 года. Начиная с сороковых, большинство известных американских рассказов впервые публиковались в The New Yorker.

15

Пабло Пикассо — испанский и французский художник, скульптор, график, театральный художник, керамист и дизайнер.

16

Фридрих Ницше — немецкий мыслитель, классический филолог, композитор, поэт, создатель самобытного философского учения, которое носит подчеркнуто неакадемический характер и получило распространение, выходящее далеко за пределы научно-философского сообщества. Фундаментальная концепция включает в себя особые критерии оценки действительности, поставившие под сомнение основополагающие принципы действующих форм морали, религии, культуры и общественно-политических отношений. Будучи изложенными в афористической манере, сочинения Ницше получают неоднозначные интерпретации, вызывая много разногласий.

17

Мэрилин Монро — американская киноактриса, секс-символ 1950-х годов, певица и модель. Стала одним из наиболее культовых образов американского кинематографа и всей мировой культуры.

18

The New York Times — американская ежедневная газета, издающаяся в Нью-Йорке с 18 сентября 1851 года. Третья по тиражу газета в стране после USA Today и The Wall Street Journal и 40-я в мире. Веб-сайт The New York Times считается одним из самых популярных новостных сайтов с посещаемостью 30 миллионов человек в месяц. Слоганом газеты является фраза: «Все новости, достойные печати». Впоследствии, с появлением сайта The New York Times, этот слоган был переделан в «У нас новости, на которые вы кликаете».

19

20th Century Studios — американская киностудия подразделения Walt Disney Studios, медиаконгломерата The Walt Disney Company. Занимается также производством телефильмов. В 1935–2020 годах носила название 20th Century Fox. Компания основана 31 мая 1935 года в результате слияния двух студий: Fox Film Corporation, основанной в 1915 году Уильямом Фоксом, и Twentieth Century Pictures, основанной в 1933 году Дэррилом Ф. Зануком, Джозефом Шенком, Рэймондом Гриффитом и Уильямом Гетцем.

20

Банни Йеджер (настоящее имя Линнея Элинор Йеджер) — американский фотограф и пинап-модель.

21

Бетти Пейдж — американская фотомодель, снимавшаяся в 1950–1957 годах в таких стилях, как эротика, фетиш и пинап. Во второй половине 1950-х поднялась в США до уровня секс-символа и, как считается, стала предтечей сексуальной революции 1960-х.

22

Альберто Варгас — американский художник перуанского происхождения, рисовавший полуобнаженных игривых девушек пинап. Часто его считают одним из наиболее знаменитых художников в стиле пинап. Многочисленные картины Варгаса продавались и до сих пор продаются за сотни тысяч долларов США.

23

«Безумства Зигфелда» (англ. Ziegfeld Follies) — серия театральных постановок на Бродвее в Нью-Йорке, которые ставились с 1907 по 1931 год. С 1932 по 1936 год также выходила радиопередача под названием «„Безумства Зигфелда“ в эфире».

24

Элизабет Энн Робертс — американская модель, была «подружкой месяца» журнала Playboy в январском номере 1958 года.

25

Рэй Брэдбери — американский писатель, создавший более восьмисот литературных произведений, в том числе несколько романов и повестей, сотни рассказов, десятки пьес, ряд статей, заметок и стихотворений.

26

Маккартизм — общественное движение в США, существовавшее в период с конца 1940-х по 1957 год. Сопровождалось обострением антикоммунистических настроений и политическими репрессиями против «антиамерикански настроенных» граждан. Термин был впервые использован карикатуристом газеты The Washington Post Херблоком в начале 1950-х годов.

27

Джозеф Маккарти — американский сенатор-республиканец, придерживавшийся крайне правых реакционных политических взглядов, с чьим именем связывают период политических гонений, известный как маккартизм.

28

Чарльз Бомонт — американский сценарист, автор спекулятивной фантастики, в том числе рассказов в жанрах ужасов и научной фантастики.

29

Маргарет Этвуд — канадская англоязычная писательница, поэтесса, литературный критик, активистка охраны природы и феминистка. Лауреат премии Артура Кларка 1987 года за роман «Рассказ служанки».

30

Сэр А́ртур Чарлз Кларк — английский писатель, ученый, футуролог и изобретатель, наиболее известен совместной работой со Стэнли Кубриком по созданию культового научно-фантастического фильма «Космическая одиссея 2001 года». Командор ордена Британской империи и рыцарь-бакалавр.

31

The Washington Post — американская ежедневная газета. Издается в Вашингтоне, крупнейшая газета столицы США, также входит в число старейших и влиятельных. Содержит срочные новости, репортажи на национальные и международные темы, очерки и комментарии.

32

«Симпсоны» — мультфильм-пародия на американский уклад жизни. Семейство Симпсонов состоит из пяти членов: папаша Гомер, мать семейства Мардж, их дочери, Лиза и Мэгги, и несносный подросток Барт.

33

Мардж Симпсон — постоянный персонаж мультипликационного сериала «Симпсоны». Обычно носит зеленое платье, красные балетки, на шее — ожерелье из искусственного жемчуга и ездит на оранжевом универсале. У нее шикарные синие волосы, которые она обычно собирает в очень высокую прическу. Глаза цвета ореха. Основное занятие — домохозяйка, большую часть времени проводит в заботе о доме, детях и Гомере. Образ Мардж копирует стереотип провинциальной американской домохозяйки 50-х годов.

34

Stars and stripes — ежедневная газета Министерства обороны США. Издается с 1861 года. Предназначена для контингентов Вооруженных сил США, дислоцированных за рубежом.

35

Yankee — журнал о стиле жизни, путешествиях и культуре, выходящий в штате Нью-Гэмпшир, США, с 1935 года.

36

Таймс — ежедневная газета в Великобритании, одна из самых известных мировых газет. Выходит в печать с 1785 года.

37

Нуа́р — кинематографический термин, применяемый к голливудским криминальным драмам 1940-х — 1950-х годов, в которых запечатлена атмосфера пессимизма.

38

Элла Фицджеральд — американская певица, одна из величайших вокалисток в истории джазовой музыки, обладательница голоса диапазоном в три октавы, мастер скэта и голосовой импровизации. 13-кратный лауреат премии «Грэмми».

39

Associated Press — одно из крупнейших международных агентств информации и новостей. Началось как кооператив новостей газетных издательств.

40

Бобби Дарин — американский певец и актер итальянского происхождения. Один из самых популярных исполнителей джаза и рок-н-ролла в конце 1950-х и в начале 1960-х годов. Дарин широко известен своим уникальным исполнением сразу в нескольких музыкальных жанрах, включая поп, рок-н-ролл, джаз, фолк и блюз.

41

Мэри Джейн Уэст — американская актриса, певица, драматург, сценарист и секс-символ, известная под псевдонимом Мэй Уэст, одна из самых скандальных звезд своего времени.

42

Глория Стайнем — американская феминистка, журналистка, национально признанный лидер и представительница феминистического движения конца 1960-х и начала 1970-х. Стайнем работала обозревательницей в New York Magazine и является одной из основательниц журнала Ms.

43

Скарлетт О’Хара — главное действующее лицо романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», один из наиболее известных женских образов американской литературы, ставший символом предприимчивости, темперамента и умения выживать.

44

Newsweek — американский еженедельный новостной журнал, издавался в Нью-Йорке с 1933 по 2012 год. Распространялся по стране и миру. Был вторым по величине еженедельником в США, уступая Time по тиражу и прибыли от рекламы. Имел четыре англоязычных издания и двенадцать — в мире на языках стран издания.

45

Мартин Лютер Кинг — американский баптистский проповедник, общественный деятель и активист, получивший известность как самый заметный представитель и лидер движения за гражданские права чернокожих в США с 1954 года до своей смерти в 1968 году. Кинг выступал за защиту гражданских прав с помощью ненасилия и гражданского неповиновения, тактик, вдохновленных его христианскими убеждениями и ненасильственным активизмом Махатмы Ганди.

46

Джейн Мэнсфилд — американская киноактриса, добившаяся успеха как на Бродвее, так и в Голливуде. Мэнсфилд, неоднократно появлявшаяся на страницах журнала Playboy, наряду с Мэрилин Монро была одним из секс-символов 1950-х годов.

47

Ян Ланкастер Флеминг — британский журналист, офицер военно-морской разведки и писатель; автор романов о супершпионе Джеймсе Бонде.

48

Роальд Даль — британский писатель. Его рассказы знамениты неожиданными концовками, а детские книги — отсутствием сентиментальности и часто — черным юмором.

49

Writer’s Digest — американский журнал, ориентированный на начинающих писателей. Он содержит интервью, списки рынков, призывы для рукописей и статьи с практическими рекомендациями.

50

Пулитцеровская премия — одна из наиболее престижных наград США в области литературы, журналистики, музыки и театра.

51

Медаль Спингарна (англ. Spingarn Medal) — награда, ежегодно вручаемая Национальной ассоциацией содействия прогрессу цветного населения (NAACP) за выдающиеся достижения американцам, имеющим африканское происхождение.

52

Жан Поль Сартр — французский философ, драматург, романист.

53

Жан Жене — французский писатель, поэт, драматург и общественный деятель, творчество которого вызывает споры. Главными героями его произведений были воры, убийцы, проститутки, сутенеры, контрабандисты и прочие обитатели социального дна.

54

Бертран Рассел — британский философ, логик, математик и общественный деятель.

55

Билл Клинтон — американский государственный и политический деятель, 42-й президент США от Демократической партии.

56

The Beatles — британская рок-группа из Ливерпуля, основанная в 1960 году, в составе которой играли Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Старр. Также в разное время в составе группы выступали Стюарт Сатклифф, Пит Бест и Джимми Никол.

57

Джон Леннон — британский рок-музыкант, певец, поэт, композитор, художник, писатель и активист. Один из основателей и участник группы The Beatles, один из самых популярных музыкантов XX века. После распада The Beatles начал сольную карьеру, но в 1980 году был убит бывшим фанатом группы.

58

Йоко Оно — японская авангардная художница, певица и деятель искусства, вдова Джона Леннона.

59

Ринго Старр — британский музыкант, автор песен, актер. Известен как барабанщик группы «The Beatles».

60

Анри Матисс — французский художник и скульптор.

61

Уорд Джаст — американский писатель. Он был военным корреспондентом и автором 19 романов и многочисленных рассказов.

62

Джо Коллинз — американская актриса. Джанет Кэной, известная в профессиональном плане как Джо Коллинз, является Playmate of the Month журнала Playboy за декабрь 1964 года и Playmate of the Year за 1965 год.

63

Сай Коулмэн — американский композитор, джазовый пианист, автор многочисленных мюзиклов и популярных мелодий.

64

Даг Кершоу — американский скрипач, певец.

65

Ленни Брюс — американский стендап-комик, социальный критик и сатирик, получивший известность в 1950–1960 годах. Смелость суждений, образ жизни, аресты и скандальные судебные разбирательства, обстоятельства смерти обеспечили Ленни Брюсу культовую посмертную популярность, не в последнюю очередь — среди рок-музыкантов, многие из которых называли его в числе основных влияний.

66

Джонни Карсон — Американский журналист, телеведущий и режиссер. Наибольшую известность приобрел в качестве многолетнего ведущего телепрограммы The Tonight Show на канале NBC. Также пять раз вел церемонию вручения «Оскара».

67

Эд Салливан — американский журналист и телеведущий, наиболее известный благодаря «Шоу Эда Салливана» — передаче, в которой Эд открывал музыкальные таланты. Шоу транслировалось с 1948 по 1971 год, став одним из самых долгоживущих проектов американского телевидения.

68

Барби Бентон (Кляйн) — американская модель, актриса и певица. Появлялась на обложке Playboy несколько раз.

69

Шел Сильверстейн — Американский поэт, музыкант, карикатурист, сценарист, автор песен и детских книг, читателям последних известный как Дядюшка Шелби. Некоторые свои карикатуры он подписывал инициалами. Имя Шела Силверстина стало широко известно благодаря детским книгам, которые он сам же и иллюстрировал, — прежде всего, «Пропавший кусочек», «Свет на чердаке», «Где кончается тротуар», «Щедрое дерево».

70

Джек Николсон — американский актер, кинорежиссер, сценарист и продюсер. Он был номинирован на премию «Оскар» рекордные 12 раз, став победителем трижды.

71

Тони Кертис — американский киноактер, пользовавшийся широкой популярностью в конце 1950-х и начале 1960-х годов. Номинант на премии «Оскар», «Золотой глобус» и «BAFTA» в категории «Лучшая мужская роль» в фильме «Скованные одной цепью».

72

Сэмми Дэвис — американский эстрадный артист, киноактер и певец.

73

Фрэнк Синатра — американский киноактер, кинорежиссер, продюсер, шоумен, певец. Одиннадцать раз становился лауреатом премии «Грэмми».

74

Элвис Пресли — американский певец и актер, один из самых коммерчески успешных исполнителей популярной музыки XX века.

75

Том Джонс — британский эстрадный певец родом из Уэльса, чьи красочные шоу и эмоциональные песни принесли ему в середине 1960-х годов широкую популярность.

76

Лерой Нейман — американский художник-экспрессионист, известный изображением на картинах и печатных работах спортсменов, музыкантов и спортивных мероприятий.

77

Роман Полански — польско-французский кинорежиссер, сценарист, кинопродюсер, актер кино и озвучивания, выросший в Польше и работавший преимущественно в Великобритании, США и Франции. Обладатель наград: «Золотой пальмовой ветви» в Каннах, «Золотого медведя» и «Серебряного медведя» Берлинского кинофестиваля, «Золотого льва» Венецианского фестиваля за достижения в течение карьеры, «Оскара», «Сезара», «Золотого глобуса» и премии BAFTA за лучшую режиссуру, а также «Феликса» за лучший фильм, режиссуру и вклад в развитие кино.

78

Сонни Боно — американский автор-исполнитель, вместе со своей женой Шер составивший популярный в конце 1960-х — начале 1970-х дуэт Сонни и Шер. В 1988 году начал политическую карьеру, был мэром города Палм-Спрингс, а затем членом Палаты представителей США.

79

Шер — американская певица, актриса, кинорежиссер, музыкальный продюсер и автор песен.

80

Аманда Блейк — американская актриса черно-белого кино. Настоящее имя Беверли Льюис Нилл. Была трижды номинирована на премию «Золотой глобус».

81

Леонард Малтин — американский кинокритик, сценарист, кинопродюсер и историк кино.

82

«Касабланка» — голливудская романтическая кинодрама 1942 года, поставленная режиссером Майклом Кертисом, с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман в главных ролях.

83

Майк Тайсон — американский боксер-профессионал, выступавший в тяжелой весовой категории; один из самых известных и узнаваемых боксеров в истории. Национальный Олимпийский чемпион США среди юниоров в первом тяжелом весе. Абсолютный чемпион мира в тяжелой весовой категории среди профессионалов. Чемпион мира по версиям WBC, WBA, IBF, The Ring. Линейный чемпион. Победил 11 бойцов за титул чемпиона мира в тяжелом весе. Самый высокооплачиваемый боксер в истории.

84

Памела Андерсон — американская актриса и фотомодель канадского происхождения.

85

Девид Леттерман — Американский комик, ведущий популярной программы «Вечернее шоу с Дэвидом Леттерманом» на телеканале CBS. Леттерман также является теле- и кинопродюсером. Его компания Worldwide Pants продюсирует его шоу. В 1996 году телеведущий занял 45 место в рейтинге 5 °Cамых лучших телевизионных Звезд за все времена.

86

Джонатан Робертс — Американский сценарист, телевизионный продюсер и писатель. Известен тем, что был соавтором диснеевского «Короля Льва».

87

Расс Парсонс — писатель-кулинар и обозреватель. Работал редактором кулинарии и обозревателем Лос-Анджелес Таймс.

88

Сьюзан Браунмиллер (род. 15 февраля 1935 года) — американская журналистка-феминистка, автор и активистка, наиболее известная своей книгой 1975 года «Против нашей воли: мужчины, женщины и изнасилование».

89

Chicago Tribune — наиболее популярная газета Чикаго и американского Среднего Запада. Основана в 1847 г.

90

Эрнест Хемингуэй — американский писатель, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года.

91

«Прощай, оружие» — роман Эрнеста Хемингуэя, вышедший в 1929 году. Книга рассказывает о любви на фоне Первой мировой войны. Роман во многом является автобиографичным — Хемингуэй служил на итальянском фронте, был ранен и лежал в госпитале в Милане, где у него был роман с медсестрой.

92

Звезда Давида — древний символ, эмблема в форме шестиконечной звезды, в которой два одинаковых равносторонних треугольника наложены друг на друга, образуя структуру из шести одинаковых углов, присоединенных к сторонам правильного шестиугольника.

93

Эрик Робертс — американский актер кино и телевидения, номинант на премии «Оскар» и «Золотой глобус». Старший брат Джулии Робертс. Снялся более чем в 500 фильмах и телесериалах.

94

Одри Хепберн — британская актриса. Американским институтом киноискусства была поставлена на третье место в списке величайших актрис американского кино.

95

Джон Риттер — американский актер, известный по ролям в фильмах «Трудный ребенок» и «Трудный ребенок — 2».

96

Ричард Никсон — 37-й президент США. Единственный президент США, ушедший в отставку до окончания срока.

97

Time — американский еженедельный журнал и информационный портал со штаб-квартирой в Нью-Йорке. Первый номер вышел 3 марта 1923 года.

98

Rite Aid — американская компания, крупнейшая аптечная сеть на Восточном побережье США и третья по обороту во всей стране.

99

Spirit of Justice — алюминиевая статуя, изображающая богиню Фемиду. Стоит в Большом зале здания Министерства юстиции США напротив мужской статуи Величества Правосудия.

100

Пол Верховен — американский кинорежиссер. В числе известных работ такие фильмы, как «Робокоп», «Вспомнить все», «Основной инстинкт», «Звездный десант», «Невидимка».

101

Шэрон Стоун — американская актриса, продюсер и модель. Лауреат премий «Золотой глобус» и «Эмми», а также номинантка на премию «Оскар».

102

Синди Кроуфорд — американская супермодель, актриса и предприниматель.

103

Ким Бейсингер — американская актриса, певица и фотомодель. Обладательница премий «Оскар» и «Золотой глобус» в категории «Лучшая актриса второго плана» за роль Линн Маргарет Брэйкен в фильме «Секреты Лос-Анджелеса». Наиболее известна по ролям в фильмах «Девять с половиной недель» и «Бэтмен».

104

Vogue — журнал о моде, издаваемый с 1892 года издательским домом Condé Nast Publications.

105

Forbеs — американский финансово-экономический журнал, одно из наиболее авторитетных и известных экономических печатных изданий в мире. Основан в 1917 году Берти Чарлзом Форбсом.

106

Sport Illustrated — американский еженедельный спортивный журнал. С 1964 выпускает Swimsuit Issue — ежегодное приложение с фотосессиями спортсменок и знаменитостей в купальниках.

107

Хелен Лидия Миррен — английская актриса, лауреат премии «Оскар».

108

Гор Видал — американский писатель, эссеист, кино- и театральный драматург, признанный классик американской литературы второй половины XX века.

109

Тинто Брасс (Tinto Brass) — итальянский режиссер, сценарист и продюсер, один из самых известных постановщиков эротического кино.

110

Малькольм Макдауэлл — британский актер, получивший известность яркими, порой жестокими и резко отрицательными ролями.

111

Моника Левински — основная участница общественного и политического скандала, возникшего по поводу ее сексуальной связи с президентом Соединенных Штатов Биллом Клинтоном, с которым она познакомилась во время своей работы в Белом доме стажером.

112

Gear — американский мужской журнал, издаваемый Бобом Гуччионе-младшим, посвященный главным образом фотографиям популярных певцов, актрис фильмов категории B и моделей.

113

Брэнд Родерик — американская модель и актриса, известная по роли в сериале «Спасатели Малибу» и появлениями в Playboy.

114

Квалут — популярный рекреационный наркотик в Европе и США в 1960–1970-х годах. Был одним из «клубных» наркотиков тех времен, наряду с кокаином и амилнитритом.

Content

Юлия Бекичева, Олег Бондаренко
Жизнь и тайны мистера Хефнера

Компромат на мистера Хефнера

Когда я увидел Esquire

Хотел утопиться — работа спасла

8 тысяч долларов и «кроличья голова»

Мэрилин Монро: «Они не попросили разрешения и не прислали журнал»

Ищем подружек, готовых раздеться

Большая стопка секс-журналов

«Я покупаю Playboy из-за рассказов»

«Держись чернильницы, малыш!» Карикатуристы в Playboy

Трубка из шиповника, джаз для души

В клубах не было мест для звезд

Кролики

Шоколадный разворот. Темнокожие модели в эпоху расовой сегрегации

Спокойно. Мистер Хефнер арестован

Бонд. Джеймс Бонд

Алекс Хейли. 18 центов и банки с сардинами

Как начиналась эра интервью или Клинтона не было дома

Барби Бентон: «Звал замуж, когда изменял»

Реактивный Банни. Как Хефнер самолет покупал

Транспорт для гориллы

Babylift

Кино для Хефнера: «Майк Тайсон спал, а его телефон звонил»

Ах, эти фантазии

50 лет тюрьмы за спичечный коробок с марихуаной

Повар Хефнера: «Лежу в колпаке, а девушки приглашения ждут»

Так был спасен «Холливуд»

«Приделайте хвост к своей заднице, мистер Хефнер»

Посмертная записка Бобби Арнстайн

Страттен, Снайдер, Богданович. История одного убийства

Рейган против Хефнера, Хефнер против Рейгана

Кристи, маленькая Кристи

Я вновь женился и вновь развелся

Три грации: Шэрон Стоун, Ким Бейсингер и Синди Кроуфорд о том, как это было

Боб Гуччионе и его

«Шеф, все пропало!» Порнография и интернет

Ушел в разврат

Кристал Харрис: Где Хью, а где секс

Холли Мэдисон, откровения модели: «Перед сексом Хеф предлагал мне наркотик»

Список источников

Примечания