Джон Марко Аллегро

СОКРОВИЩА МЕДНОГО СВИТКА

*

THE TREASURE OF THE COPPER SCROLL

BY JOHN MARCO ALLEGRO

Doubleday and Company, Inc.

Garden City, New York, 1960

Перевод с английского

Г. Μ. БАУЭРА

Ответственный редактор·

И. Д. АМУСИН

М., Главная редакция восточной литературы

издательства «Наука», 1967

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Мне очень приятно узнать, что благодаря переводу на русский язык моя книга приобретает еще более широкую аудиторию. [Медный свиток может многое поведать специалистам самых различных областей науки — филологии, археологии, истории и истории религии. Но и неспециалисту будет интересно прочитать повесть о зарытых сокровищах и давно исчезнувших богатствах второго иудейского храма. Быть может, перелистывая страницы книги, мои новые читатели испытают легкое волнение — и тогда они хотя бы отчасти разделят то возбуждение, каким я был охвачен в дни раскрытия и расшифровки свитка. Но не исключено, что, размышляя над некоторыми из многочисленных вопросов, поставленных этим единственным в своем роде документом, они проникнутся тем духом любознательности, который только и движет любым подлинным исследованием.

Дж. Μ. А.

Манчестерский университет

Англия

МЕДНЫЙ СВИТОК И ЕГО ИЗУЧЕНИЕ

27 октября 1965 г. газета «Ленинградская правда» сообщила, что во время работ по реконструкции Гостиного двора в полу одного из магазинов был обнаружен тайник, в котором находилось восемь слитков золота 900-й пробы весом около 128 кг. Сразу же возник вопрос: кому принадлежал этот тайник с кладом? Когда и при каких обстоятельствах золото было спрятано в тайнике?

Как пишет газета, «золото было обнаружено в помещении № 87, где до начала реконструкции находился магазин по продаже тюля. Как оно туда попало? В редакционной библиотеке оказался справочник «Весь Петербург» за 1911 год. По нему без труда удалось установить, что в помещениях № 85, 86, 87 до революции размещался ювелирный магазин И. Е. Морозова — один из крупнейших в тогдашней столице России. Остается только гадать, кто, когда и зачем замуровал в пол такое богатство»[1]. Казалось бы, решить эту загадку не составляло труда. Однако комментировавший находку специалист пробирного надзора Министерства финансов СССР заявил: «Читателей также интересует, кому могло принадлежать золото. Самое первое предположение — конечно, ювелиру, который держал здесь до революции магазин. Однако размеры этого магазина, занимавшего в Гостином дворе три помещения подряд (№ 85, 86, 87), дают основание считать, что его владелец был настолько богатым человеком, что для него даже такое количество золота не было большим достоянием, поэтому вряд ли бы он стал замуровывать его в пол. Может быть, это тайник более поздних времен? Сколько лет могли пролежать слитки под полом? Но золото тем и ценится, что не поддается воздействию времени, и внешность слитков ничего не говорит об их возрасте. Словом, прежде чем дать ответ, предстоит головоломку…»[2].

К счастью для науки, у побережья пока что найдены не древние тайники с золотом и серебром, золотыми и серебряными сосудами (неизвестно, существуют ли они в природе и будут ли когда-либо обнаружены), а лишь выгравированная на медных таблицах, свернутых в свиток, инвентарная опись 60 баснословных кладов. «К счастью» потому, что сухая инвентарная опись, выгравированная на меди и зарытая 1900 лет назад у входа в одну из пещер Иудейской пустыни, несравненно ценнее для исторической науки, чем любые клады золота и серебра. Зато и головоломок, связанных с вопросами: кто, когда и с какой целью начертал эту опись, отражает ли она реальный факт укрытия этих кладов или является плодом воображения, — несравненно больше, чем в случае с находкой тайника с золотом в Гостином дворе.

И не удивительно, что в науке высказываются различные, часто взаимоисключающие гипотезы, которые пытаются объяснить характер и историю этого странного и, пожалуй, наиболее загадочного документа кумранских находок. Так как профессор Джон Аллегро, увлеченный собственной гипотезой, в своей книге ничего не говорит о существующих в науке контроверзах, мы считаем небезынтересным вкратце рассказать о них читателям.

Первым ученым, определявшим характер этого документа, был Карл Кун. Внимательно рассматривая медный свиток, который покоился под стеклом витрины (дотрагиваться до него руками было опасно и не разрешалось), Кун расшифровал ряд знаков и слов, проступивших в результате вдавливания металла при гравировке текста. Отдельные слова, которые удалось прочесть Куну: «копай»… «столько-то локтей»… «серебро», — дали ему основание заключить, что медный свиток представляет собой инвентарную опись зарытых в землю сокровищ. Эта догадка известного немецкого семитолога и библеиста блестяще подтвердилась впоследствии, когда свиток был развернут, вернее, распилен и прочтен.

А вот попытка Куна интерпретировать этот документ оказалась не совсем удачной. По мнению Куна, высказанному еще до прочтения свитка, он представляет собой опись богатств, принадлежавших Кумранской общине ессеев[3]. Эта гипотеза вызывает справедливые возражения. Обладание несметными богатствами не вяжется с социальной программой, а также идеологией Кумранской общины, которая обличала богатство и превозносила бедность, гордо именовала себя «общиной бедных» и уповала на те будущие времена, когда бедным достанется наследие богатых. Следует вспомнить также, как ожесточенно обличали кумраниты храмовых священников, скопивших большие богатства. Даже если считать, что кумраниты осуждали храмовое священство лишь за добро, добытое нечестивым образом, все же остается неразрешимым вопрос об источниках этого богатства, если бы оно принадлежало кумранитам. Далее, как выяснилось из текста медного свитка, большинство топографических ориентиров связаны с местами, прилегающими к храмовой территории, где кумраниты не могли чувствовать себя хозяевами. Все это говорит в пользу того, что Кумранская община не имела никакого отношения к описи зарытых сокровищ[4].

Кун выдвинул также альтернативное предположение, что медный свиток содержит опись реальных сокровищ второго храма, переданную на хранение ессеям[5]. Возражая против второй гипотезы Куна, А. Дюпон-Соммер продолжает решительно поддерживать его первую гипотезу о кумранском происхождении свитка, содержащего опись богатств Кумранской общины[6].

He было недостатка и в других гипотезах. Их можно разделить на три группы, в каждой из которых (имеются свои варианты и нюансы.

С. Рот, последовательно отстаивающий свой взгляд на зелотское происхождение кумранских рукописей, приписал зелотам также создание медного свитка. По мнению С. Рота, высказанному им в 1957 г., медный свиток — инвентарная опись храмовых сокровищ, спрятанных зелотами в ходе антиримской войны 66–73 гг.[7]. Дж. Аллегро, который еще в 1956 г. исходил из принадлежности сокровищ Кумранской секте[8], впоследствии «стал разделять гипотезу Рота, и настоящая его книга целиком посвящена обоснованию и развитию именно этой идеи.

Дж. Аллегро настолько уверовал в реальное существование спрятанных зелотами сокровищ, а также в правильность своих отождествлений топографических ориентиров, перечисленных в медном свитке, что организовал на средства, выделенные газетой «Дейли Мейл», две небольшие археологические экспедиции (декабрь 1959 — январь 1960 и апрель 1960 г.) для отыскания некоторых из — указанных в свитке мест хранения, которые он локализовал в Хирбет-Кумране, на территории главного строения Кумранской общины, и в некрополе долины Кедрона. В задачу экспедиции входило обнаружить хотя бы один шли два наиболее «уязвимых» пункта хранения кладов на территории Хирбет-Кумрана, описать и сфотографировать их. При помощи новейших типов миноискателей и приборов, обнаруживающих в земле не только металл, но и керамику из парамагнетической глины, Аллегро надеялся отыскать зарытые в земле сокровища. Результаты экспедиции нельзя считать сколько-нибудь обнадеживающими. В ходе обследования на территории Хирбет-Кумрана были обнаружены лишь глиняные горшки с остатками сакральной трапезы, а в кумранской трапезной — печь с черепками и костями животных[9]. Никаких монет и слитков благородного металла экспедиция не нашла. Однако, по мнению Аллегро, клады серебряных монет, найденные экспедициями Р. де Во в центральном строении Кумрана[10], являются частью сокровищ, упоминаемых в медном свитке. Это предположение остается пока недоказанным.

Среди исследователей наиболее распространено мнение, что медный свиток — не инвентарная опись зарытых сокровищ, а плод воображения его создателей, отражение легенды об укрытых храмовых сокровищах, спасенных от завоевателей. Эта гипотеза имеет много оттенков и отличий, подчас весьма существенных. Родоначальниками ее можно считать известного археолога Р. де Во, под руководством которого был обнаружен и выкопан медный свиток, и Ж. Милика, участника этой экспедиции. По мнению Р. де Во, медный свиток был зарыт у входа в третью кумранскую пещеру около 100 г. н. э[11].

В 1957 г. С. Мувинкель высказал предположение, что медный свиток принадлежит к апокрифическим произведениям и представляет собой опись мнимых сокровищ первого храма, якобы укрытых до завоевания Иерусалима Навуходоносором в 586 г. до н. э.[12]. Поддерживая точку зрения С. Мувинкеля и Милика, Л. Зильберман приводит любопытный каббалистический текст из «Mesek-het Kelim shel Bet ha-Midrash», в котором говорится, что опись спрятанных храмовых сокровищ начертана на Медной таблице (lûâh) nëhôset)[13]. Ф. Кросс также исходит из фольклорного характера документа, в котором, по его мнению, отражена традиция о легендарных богатствах Соломонова храма. Палеографический анализ текста приводит Кросса к выводу, что текст составлен между 25–75 гг.[14].

Гипотезу о фольклорно-апокрифическом характере медного свитка развил в ряде своих работ Ж. Милик[15]. По мнению Ж. Милика, медный свиток — письменная фиксация апокрифической традиции о богатствах храма[16]. Запись сделана в период между двумя восстаниями иудеев, т. е. между 70 и 130 гг. По палеографическим? соображениям Ж. Милик датирует свиток периодом между 30 и 130 гг., однако предпочтение отдает второй половине I в. н. э. По мнению Ж. Милика, медный свиток — свидетельство мессианистских верований, распространенных после разрушения храма. Ключ для понимания — этой описи надо искать в народной вере в будущую реставрацию храма мессией. Храм разрушен не чужеземцами, а по воле бога ангелами, которые спасли и спрятали храмовые сосуды и драгоценности в ожидании Ильи-пророка. Свиток написан не ессеями, а полуграмотным, быть может даже психически неполноценным человеком, одинаково плохо владевшим литературными формами классического еврейского, мишнаитского и арамейского языков. Основное значение свитка, помимо отражения в нем мессианистских чаяний, в том, что это памятник живого, разговорного еврейско-мишнаитского диалекта долины Иордана I в. н. э. с обильной примесью арамеизмов. Таким образом, по мнению Ж. Милика, этот памятник представляет значительный интерес для истории еврейского языка, его лексики и палеографии, а также топографии древней Палестины.

Но почему легенда о несметных храмовых сокровищах облечена в форму столь прозаической, инвентарной описи? Почему в этой описи отсутствует не только заглавие, но даже краткое вступление или заключение? Почему эту легенду записал «полуобразованный писец», «человек с причудами» («а semiliterate scribe»; «perhaps the work of a krank»)?[17]. И зачем ему понадобилась столь трудоемкая гравировка на таком дорогостоящем материале, как тончайшие медные листы? Только ли причудой это следует объяснять? На эти и подобные им вопросы сторонники фольклорно-апокрифической гипотезы убедительных ответов пока не дали. Ван дер Плуг высказал предположение, что медные листы были первоначально предназначены для другой цели, но, когда римляне осадили Иерусалим, некто использовал эти листы для записи на них текста в надежде на то, что он введет в заблуждение римлян, если эти листы попадутся им в руки[18]. Но в таком случае почему этот свиток оказался зарытым в районе Кумрана и почему другой экземпляр этого свитка, как об этом говорится в тексте, был зарыт в другом месте? Позднее Ван дер Плуг писал: «У меня создалось впечатление, что гипотеза Милика является наилучшей из всех предложенных до сих пор для объяснения загадки текста медного свитка»[19].

Третья гипотеза была выдвинута Е. Лаперуза[20] и подробно развита в специальной монографии Б. Лурье[21]. По мнению названных авторов, медный свиток составлен в период восстания Бар-Кохбы (132–135 гг.). Если Е. Лаперуза допускает такую возможность в качестве альтернативы к гипотезе о кумранском происхождении этой описи, то, по категорически высказанному мнению Б. Лурье, свиток отражает реальный факт укрытия сохранившихся храмовых сосудов и собранных в диаспоре средств для отстроенного (? И. А.) Бар-Кохбой храма. Это более чем спорное предположение, насколько я могу теперь судить, не находит подтверждений в самом тексте.

Можно еще указать на гипотезу К. Ренгсторфа, согласно которой медный свиток, как и все кумранские рукописи, является частью храмовой библиотеки, укрытой в кумранских пещерах[22].

Таковы основные гипотезы, выдвинутые в науке для объяснения характера и истории медного свитка. Разнообразие этих гипотез и их противоречивый характер свидетельствует о том, что в тексте отсутствуют или еще не выявлены достаточно определенные и прочные критерии для достоверного решения загадки медного свитка. Это подводит нас к вопросу о состоянии изучения самого текста.

Впервые полный перевод текста медного свитка с развернутым топографическим комментарием был издан Ж. Миликом в 1959 г.[23]. В 1960 г. появилось настоящее издание Дж. Аллегро[24]. В 1962 г. опубликовано официальное издание Ж. Милика[25]. Помимо транслитерации и перевода это издание содержит обширное исследование палеографии, орфографии, языка, лексики и топографии. Наконец, в 1963 г. вышла в свет названная выше монография Б. Лурье.

Эти три издания текста представляют три рассмотренные выше основные гипотезы его истолкования. Чтение и перевод текста значительно расходятся друг с другом. Приведем несколько примеров:

VIII, 1–3. Дж. Аллегро (№ 34, стр. 47; в настоящем издании стр. 43): (1) [bby(?)]6’»[26] sbdrk mzrb by[t] (2) ’wsr smyd h'twn (3) kly dm' wspryn 'l hklyù. Перевод: «В [водоотводной] трубе(?), которая на восточной тропинке к [С]окровищнице, что рядом с входом: сосуды для десятины и свитки меж кувшинов».

Ж. Милик (№ 35, стр. 292–293): (1) \b']m' sbdrk mzrb byt (2) 'hsr smzrh 'fyzr (3) kly dm' wspryn Ί tbs. Перевод: «[В акве]дуке, который (тянется вдоль) дороги к востоку от Бейт Хацор, к востоку от Хацор находится сосуд для благовоний и книги. Не присваивай (их) себе!»[27].

Б. Лурье (№ 34, стр. 98): [b’]m' sbdrk mzrfo byt ’wsr smzrb h't'wn (3) kly dm' wspryn Ί hklyn. Перевод: «В канале, который по восточной дороге (ведет к) амбару, к востоку от входа, сосуды для десятины и книги внутри сосудов».

X, 17—XI, 1. Дж. Аллегро (№ 51, стр. 51–53, в настоящем издании стр. 47–49): (17) […]h b’rb't (1) rngstw'-wtyh bkly dm' btkn ’slm. Перевод: «[В…], в его четырех внутренних угловых опорах сосуды для десятины, (и) внутри их монеты с изображениями»[28].

Ж. Милик (№ 52, стр. 295–297): (17) [b…]/t b’rb't (1) mqsw',wt zhb kly dm'[29]. Перевод: <<[B…], в четырех углах: золото (и) сосуды для благовония».

Б. Лурье (№ 50, стр. 117): b’rb't mqçw'wtyh bklydm' btkn dm. Перевод: «В четырех ее (двора Рахили?) углах, в сосудах для приношений (спрятаны) монеты с изображением (Цезаря)».

Приведем еще примеры отдельных разночтений в трех указанных изданиях.

В IV, 6 Аллегро (№ 18, стр. 39, в настоящем издании стр. 35) читает: byn sny hbdyn — «Между двумя давильными прессами для масла(?)»[30]; Милик (№ 19, стр. 288): byn sny hbynyn — «между двумя тамарисками»; Лурье (№ 18, стр. 81): byn sny hbtyn — «между двумя домами».

Весьма показательны также расхождения в чтении и понимании уже первых слов свитка (I, 1–3, № 1). Дж. Аллегро: bhrwbh — «в крепости» (I, 1); Ж. Милик: bljrybh — «в Horebbeh» = χωρεμβη — название монастыря, упомянутого у отцов церкви; Б. Лурье: bljrwb’ — название неизвестного селения «Харува». Аллегро и Милик (I, 2): hbw’t = hbw’(w)t «входящие» (Аллегро), resp. hb’wt «ведущие» (Милик); Лурье: ftbw’h — libwyh «спрятана». Наконец, слово ’rwh (I, 3) Аллегро считает ошибкой писца (вместо следующего слова ’rb'yn — «сорок»). Милик также исходит из ошибки писца и даже вычеркивает это слово, но читает его по-иному: {’г wh}. Лурье же объединяет его с предыдущим словом и читает: ’mwt ’ryb — мера, равная полуторной ширине ладони, т. е. примерно 12–15 см.

В конце пунктов 1, 4, 6, 7, 9, 13 и 16 в тексте фигурируют греческие буквы: ΚεΝ, ХАГ, ΗΝ, θε, ΔΙ, ТР, ΣΚ. Аллегро и вслед за ним Лурье считают, что эти буквы — условное обозначение определенных храмовых фондов. Но в таком случае непонятно, почему ими обозначены только семь пунктов хранения, а не все 61 (у Аллегро; согласно Милику — 64, Лурье — 60). Милик, по его признанию, не находит никакого удовлетворительного объяснения для этих греческих буквенных обозначений[31]. Попытку же Е. Уллендорфа видеть в этих греческих буквах цифровые обозначения нельзя, на мой взгляд, считать сколько-нибудь состоятельной[32]. Произвольность трактовки Уллендорфом этих буквенных обозначений видна хотя бы из следующего примера, В II, 2 (№ 6) читается: kkryn 42 UN. Числовое обозначение этих двух греческих букв равно 58. Но так как эта цифра не соответствует указанному в тексте числу в 42 таланта, то Уллендорф предлагает читать эти буквы по римскому образцу, т. е. поскольку Н == 8 помещен влево от N = 50, то это, по мнению Уллендорфа, надо понимать как VIIIL = 42. В II, 4 вместо Θε, числовое значение которого не соответствует числу, указанному в· тексте, Уллендорф предлагает читать Ξε.

Существенные расхождения имеются не только в чтении самого текста и его переводе Аллегро, Миликом и Лурье, но также в определении ими весовых эквивалентов и отождествлении топографических обозначений.

Вес золотых и серебряных монет (не считая слитков-и золотых и серебряных сосудов) различными авторами, определяется по-разному (в зависимости от принимаемого весового эквивалента таланта): около 200 т золота и серебра (Милик, Кросс); 138 и 91 т (Аллегро). Однако для того чтобы максимально понизить стоимость клада (без слитков и сосудов), Аллегро сводит ее к миллиону долларов в современном исчислении. Для этого он сводит вес таланта к весу мины, т. е. к 1/60 его части (см. стр. 139). Не менее произвольно Лурье определяет стоимость всего клада в 70 миллионов долларов.

Еще большие трудности представляет проблема отождествления топографических обозначений. Не говоря уже о различном прочтении соответствующих слов, как мы это отчасти видели из приведенных выше примеров, наши три издателя исходят из различных априорных предпосылок. Аллегро выделяет три района укрытия: Иерусалим, окрестности Иерихона и район Мертвого моря (включая Кумран). Милик выделяет пять районов: долина Иордана, Иудейская пустыня, Иерусалим (район храма и некрополей), центральная Палестина и Галилея. По мнению же Лурье, все сокровища, перечисленные в медном свитке, укрыты в районе Иерихона.

Все это с бесспорностью говорит о том, что текст медного свитка еще полностью не прочитан. Помимо субъективных предпосылок различных авторов, в значительной мере это определяется объективными причинами — необычайными трудностями, встающими перед исследователем текста. И книга Аллегро дает читателям отчетливое представление не только о трудностях понимания текста, но и о путях проникновения в его смысл. Исследования Аллегро, Милика и Лурье при всем различии осмысления ими памятника вскрыли сложную совокупность проблем, связанных с начертанием знаков, орфографией, лексикой, диалектными особенностями языка. Указанные авторы показали, какое множество разнородных и сложных по своему характеру источников должно быть привлечено для решения, быть может, самой трудной проблемы — отождествления топографических ориентиров. Для решения этой проблемы привлечены такие· источники, как ветхозаветная, новозаветная и талмудическая география и топография, данные археологических раскопок Палестины и свидетельства античных и церковных авторов, христианских паломников, итинерарий и многое другое. Общим для всех трех исследователей является широкое привлечение материала талмудической традиции для решения как лексикографических, так и топографических проблем. Авторы проделали огромную· подготовительную работу, без которой невозможны дальнейшие исследования.

В предлагаемой вниманию читателей книге Аллегро-отмечает: «На данной стадии изучения медного свитка-любой его перевод при всех обстоятельствах должен считаться предварительным» (стр. 27). Уже после опубликования своей книги Аллегро писал в одной из своих статей: «Мое первое издание этого документа представляет собой не более как попытку добиться его истолкования и оценки его общего значения»[33]. Это можно отнести и к другим изданиям, появившимся после выхода в свет книги Аллегро. Медный свиток продолжает оставаться одним из самых загадочных документов, найденных в кумранских пещерах.

И. Д. Амусин

I

ОТКРЫТИЕ И «РАСКРЫТИЕ»

В 1947 году араб по имени Мухаммед, пасший неподалеку от Мертвого моря коз, набрел на пещеру, в которой оказался клад древних рукописей.

Только восемнадцать месяцев спустя ученые получили к ним доступ, и лишь тогда было установлено, что найденные рукописи представляют исключительную ценность, ибо среди них есть свитки с ветхозаветными текстами, более древними, чем все доныне известные, на целое тысячелетие.

Четверть миллиона долларов — за такую цену рукописи были проданы в Соединенных Штатах Америки, и, разумеется, на долю пастуха Мухаммеда и его друзей, легко расставшихся за гроши со своей непонятной находкой, из этой суммы не досталось ничего. Не удивительно, что, решив вознаградить себя за явно неудачную сделку, они с азартом взялись за дело и устроили подлинную охоту за свитками, которая продолжается и поныне и приносит богатые трофеи. Поиски охватили значительную часть западного побережья Мертвого моря, и здесь же были найдены четыре основных тайника с документами.

По пятам за любителями в поход двинулась официальная археологическая экспедиция, однако посещение пещер, уже разграбленных конкурентами, не представляло для археологов интереса, и к 1952 году им это надоело. Тогда они, несмотря на крайне ограниченные ресурсы, решили сами предпринять розыски в районе первой находки у вади Кумран. (Название произносится скорее Кумраhн, где h обозначает легкое придыхание, первый согласный — твердый звук к, образуемый в глубине гортани, в местном произношении часто звучит как г).

14 марта 1952 года одна из поисковых групп, примерно в миле[34] к северу от первой пещеры, найденной нашим пастухом, наткнулась на несколько черепков, разбросанных среди крупных камней. Когда камни — обломки обрушившейся части отвесной скалы — были осторожно убраны, раскрылась зубастая пасть пещеры, свод которой давным-давно обвалился. Там, на полу, в пыли, валялось множество крошечных обрывков пергаментных свитков и черепки примерно 40 таких же кувшинов, как и найденный пастухом. Всех охватило волнение: из 230 с лишним пещер, тщательно обследованных учеными, только эта предложила им хоть что-то существенное. Но самое главное ждало их впереди.

У одной из внутренних стен пещеры под слоем пыли археологи нашли два цилиндрических предмета, лежавших один на другом (PDSS, табл. 73). Они резко отличались от обычных свитков, и после первой же поверхностной очистки на них были обнаружены отчетливые следы выгравированных на металле знаков. Металлические свитки осторожно приподняли, залили раствором целлулоида и затем доставили в Иерусалимский музей[35]. Как выяснилось при более тщательном осмотре, свитки были изготовлены из почти чистой меди, однако со временем она полностью окислилась и стала чрезвычайно хрупкой. Линия излома со следами обломанных заклепок вдоль края первого свитка соответствовала линии излома с отверстиями второго — оба свитка первоначально были соединены, по-видимому, в один длинный металлический лист. Глубоко внутри большего свитка можно было заметить еще один шов (PDSS, табл. 85). Длину всей полосы шириной около фута [36] сочли равной приблизительно 8 футам.

Основная проблема состояла в том, как «раскрыть», развернуть медный рулон, поскольку хрупкость материала не допускала и мысли о каких бы то ни было манипуляциях.

Предлагалось несколько решений. Один маститый профессор советовал обернуть каждый свиток листовым золотом: оно — доказывал он с полной серьезностью — послужит гибкой основой при развертывании хрупкого листа. Этот же профессор рекомендовал просунуть между плотно скатанными (да к тому же забитыми пылью и, как мы полагали, плотно спаявшимися внутри) листами особую светочувствительную пленку. Письменные знаки, выгравированные на внутренних поверхностях свитков, должны были при этом каким-то таинственным образом отпечататься на упомянутой выше пленке. Между тем в США проводились эксперименты, преследующие более реальные цели: исследуя точные копии свитков, пытались выяснить, можно ли придать хотя бы некоторую гибкость окисленному металлу. Поступающие сообщений не вызывали особого оптимизма, и вскоре стало ясно, что единственный способ подступиться к тексту, это разрезать каждый свиток на узкие продольные полосы и затем отслаивать их от сердцевины. Подобным образом снимают кожицу с луковицы (или, что еще нагляднее, «расслаивают» рулет с вареньем).

Тем временем тексты были выставлены для всеобщего обозрения, и каждое новое знакомство с ними порождало самые невероятные предположения. До сих пор никому не приходилось видеть ничего подобного. Немногие буквы, различимые на наружной поверхности, представляли собой знаки обычного древнееврейского рукописного шрифта, хорошо известного нам по пергаментным свиткам.

Свернутые в свитки писания составляли некогда часть библиотеки еще недавно почти неизвестной Науке иудейской секты ессеев. Приблизительно в начале I века до н. э. эта благочестивая секта удалилась в добровольное изгнание, покинув города Иудеи ради суровой аскетической жизни пустынников в ожидании конца света и прихода мессии. Изучение сочинений членов этой секты (разумеется, тех писаний, которые были извлечены из пещер) помогло выявить столь долго искомое недостающее звено в цепи, связывавшей ортодоксальный иудаизм с христианством. Появились и весьма оживленно обсуждались во всем мире предположения о решающем влиянии этих документов на христианские догмы и особенно на вопрос об оригинальности учения Иисуса. Сре ди ученых разгорелась бурная полемика, касающаяся датировки свитков, и в отдельных случаях потоки брани обрушивались на головы тех, кто слишком откровенно высказывался о возможном влиянии литературы ессеев на религиозные учения. Нет ничего удивительного, что в такой накаленной обстановке большому и, по-видимому, почти полному тексту, извлеченному из тех же пещер (к тому же не только не прочитанному, но пока еще и не поддающемуся чтению), суждено было лишь увеличивать сомнения и неуверенность.

Вскоре после обнаружения медных свитков Иерусалимский музей, где они хранились, посетил немецкий профессор К. Г. Кун. Разрешения потрогать свитки он не получил (брать их со стенда было строжайше запрещено); долгими часами изучал профессор рулоны, покоившиеся под стеклом на ватном ложе. Ценой огромного напряжения и усилий он расшифровал буквы, просматриваемые на поверхности, а затем, получив снимки нижних сторон свитков, прочел еще кое-что. Буква здесь… цифра там… К. Г. Кун уехал и написал ученый доклад о таинственных медных полосах из пещеры у Мертвого моря. Профессор полагал, что ему удалось расшифровать слова «локтей», «зарыто», «золото» и «серебро»; вывод напрашивался сам собой: перед нами опись сокровищ, зарытых, вероятно, ессеями, у которых, как мы знаем, существовала общность имущества, составленного из частного имущества каждого принятого в общину.

Своим открытием Кун, по мнению одних, был обязан зною иерусалимского лета. Другие объясняли его воздействием местного «арака» — напитка, как известно, отличающегося крепостью. И лишь немногие приняли ученого профессора всерьез. За три с половиной года дело так и не сдвинулось с места. Для работы по разрезанию свитков требовалась хорошо оборудованная лаборатория, однако иорданские власти проявили вполне понятное нежелание выпустить из рук бесценную реликвию прошлого: слишком много их, безвозвратно уплыло из стран Востока на чужбину. Тем не менее, воспользовавшись сообщениями о работах американцев и все возрастающей назойливостью ученых, желавших ознакомиться с содержанием таинственного медного свитка, англичанин Джералд Ланкестер Хардинг, который был в то время директором департамента древностей, убедил наконец иорданское правительство дать разрешение на вывоз в Англию для обработки хотя бы меньшего из двух свитков. Я еще ранее обращался с просьбой предоставить честь проведения соответствующих работ Манчестеру — городу и его университету, всегда проявлявшим самый живой интерес к свиткам Мертвого моря. Хардинг согласился, и я приступил к поискам в Манчестере лаборатории, способной (и, разумеется, готовой) взяться за выполнение деликатного поручения — разрезание драгоценных свитков на полосы. После того как я предпринял одну-две неудачные попытки пробудить к этому делу интерес университета и коммерческих лабораторий, один из коллег предложил мне обратиться в Технологический колледж. Директор колледжа доктор Б. В. Боуден оказался человеком донельзя покладистым и преисполненным энтузиазма. Я сообщил ему все, что мне было известно о свитках, и он в свою очередь обещал мне полную поддержку: колледж возьмет на себя выполнение этой задачи, если, конечно, она вообще выполнима. Попечители колледжа также оказались на высоте: незамедлительно выделили известную сумму, чтобы оплатить полное рабочее время профессора инженерной механики доктора X. Райта Бэйкера, которого просили взять на себя ведение работ.

Итак, летом 1955 года меньший из медных рулонов прибыл в Англию. К тому времени в специальной комнате, отведенной колледжем для наших целей, уже стоял станок для его разрезания. Он не производил ошеломляющего впечатления и казался довольно неуклюжим? Возможно, это объяснялось тем, что его собрали почти целиком из устаревшего армейского оборудования, приобретенного в конце войны изобретательным казначеем. А может быть, подобное представление возникало при виде судорожных подпрыгиваний устройства всякий раз, когда узелок на приводном шнуре, соединяющем мотор с пилой, попадал на ведущий вал мотора.

Профессор объяснил, что рулон сначала насадят на ось, смонтированную на раме, которую затем укрепят на тележке, двигающейся по направляющим непосредственно под 1,75-дюймовой циркулярной пилой. Таким образом, двигаться будет свиток, а пила останется неподвижной; вал же, на котором она вращается, можно будет при необходимости опускать и поднимать прикосновением руки оператора.

Среди прочих приспособлений нужно назвать подведенный к пиле вентилятор для сдувания опилок и помещенную над пилой старую лупу для точного визуального контроля за глубиной распила.

Чтобы свиток не распался на тысячу кусочков при соприкосновении с лезвием пилы, его внешнюю часть пришлось покрыть авиационным клеем, а затем подвергнуть термической обработке; поверхность свитка оказалась покрытой достаточно гибкой пленкой, почти даром выполнявшей отныне функции знаменитого листового золота.

Первая линия будущего распила вырисовывалась довольно четко: как раз на стороне, диаметрально противоположной краю свитка, явственно просматривалось поле между двумя колонками знаков. В дальнейшем же пилу, очевидно, следовало направлять либо с таким расчетом, чтобы повредить наименьшее число букв, видимых на каждой открывающейся стороне свитка, либо так, чтобы она рассекала только такие знаки, которые легко поддавались бы восстановлению.

В тот вечер я оставил профессора Бэйкера изнывавшим от нетерпения: станок наготове, свиток, уже распакованный, лежит на столе. Первый взрез, как мы условились, профессор должен был сделать на следующее утро; однако, когда вскоре раздался телефонный звонок и Бэйкер, задыхаясь от волнения, сообщил мне, что первая операция проведена, я не слишком удивился. Свиток не рассыпался на тысячу кусочков; первый сегмент наконец увидел свет.

Утро принесло новое открытие: вековой слой пыли, набившейся в свиток, снимался с его поверхности с поразительной легкостью. Основную массу удалось удалить, осторожным соскабливанием, а мягкие движения круглой нейлоновой щеточки, насаженной на вал бормашины, пробудили к жизни буквы, с таким усердием выгравированные много веков назад у берегов Мертвого моря. (Мы одолжили машину в стоматологическом училище, но со временем пришлось купить свою, для Технологического колледжа, ибо, как оказалось, стоматологам тоже нужна их машина, хотя, правда, совсем для других целей).

Итак, я держал в своих руках фрагмент столбца из последней, третьей части текста (колонка IX, пункт 39–45), начало которого еще было скрыто внутри большого свитка, находившегося в музее в Иордании.

Документ был составлен несомненно на древнееврейском языке, однако с некоторыми отклонениями в орфографии и начертании знаков. Уже к вечеру начальная дешифровка полностью подтвердила блестящую гипотезу профессора Куна. Перед нами действительно лежала опись захороненных сокровищ, уникальная с любой точки зрения и во всяком случае намного превосходящая по своей ценности богатства, в ней перечисленные: среди всех вопросов, касающихся археологии, истории религий Ближнего Востока, едва ли найдется хоть один, не освещенный ею в той или иной степени.

В данной книге затрагиваются лишь некоторые проблемы, представляющие интерес в связи с нашим свит-: ком. Специалистам, вероятно, придется с особой тщательностью толковать каждое отдельное место текста, и на это несомненно потребуются годы кропотливой работы.

Я предвижу, что литература, вызванная к жизни одним этим документом, не уступит по объему той, которая уже существует по вопросам, связанным с другими древними свитками Мертвого моря, а возможно и превзойдет ее, а появление каждой новой статьи или книги будет сопровождаться не менее ожесточенной полемикой.

II

ДЕШИФРОВКА

В первом свитке после полного вскрытия оказались четыре последние колонки (IX — ХII) и 23 пункта описи. Когда же в январе 1956 года из Иордании прибыла и была немедленно разрезана другая, большая часть свитка, мы получили восемь недостающих первых колонок.

Древний писец, как мы сразу же заметили, считал, что с его документом будут обращаться так же, как с пергаментным свитком, т. е. читать справа налево по колонкам и сворачивать с обоих концов. Просто взамен сшитых листов кожи писчим материалом ему послужили склепанные листы меди. Возможно, при слишком поспешном свертывании полосы перед ее захоронением в пещере линия клепок в одном месте разошлась, и свиток так и остался лежать разделенный на две части.

Размеры и четкость выгравированных букв значительно варьируются, как видно на факсимиле, во всем документе. К концу работы писец, вероятно и не без оснований, устал, и последние строки выбиты неровно, да и буквы здесь довольно мелки. Кажется, что мы и сейчас еще слышим вздох облегчения, вырвавшийся у писца, когда он начертал два последних слова посреди конечной строки.

Свиток никоим образом не может быть причислен к памятникам гравировального искусства; однако, если бы дело было только в чистописании, дешифровка не доставляла бы особых трудностей — в конце концов далеко не все пергаментные свитки являются образцом древнееврейского письма. Основную сложность представляет орфография, часто довольно странная. Писец путает формы букв, имеющих двойное начертание в середине и конце слова, и иногда крайне небрежен в соблюдении интервалов между словами. Все это да еще частые перескоки на середине слова с одной строки на другую затрудняют определение границы между отдельными группами согласных.

В ту эпоху при письме воспроизводились не все гласные; в большинстве случаев исследователю приходится оперировать с костяком из согласных, которые он должен снабдить соответствующей огласовкой, представляющейся ему наиболее подходящей в данном контексте. Обычно задача не столь трудна, как может показаться, поскольку все возможные перестановки в слове ограничены; в то же время характер существительных в семитских языках позволяет широко варьировать огласовку, не меняя при этом корневого значения имен, легко извлекаемого из консонантной основы. Например, в нашем свитке наиболее часто повторяется слово KSP «серебро», и мы с легкостью опознаем его, нимало не беспокоясь о том, что в арамейском оно читается kesáph, а в древнееврейском késeph. Правда, существует еще и глагол, воспроизводимый при письме теми же корневыми знаками; в этом случае группа KSP могла бы иметь значение «стыдиться» (в арамейском) и «страстно желать» (в древнееврейском), однако из контекста ясно, что ни одно из этих значений не подразумевается. К счастью, в нашем свитке нет действительно трудных глаголов, точный смысл которых может быть установлен лишь по огласовке.

Но если опускание при письме гласных не вызывает сильного беспокойства, то вопросы начертания согласных имеют решающее значение для понимания нашего текста. Увы, писец при гравировке знаков согласных не проявил ни последовательности, ни прилежания. Например, отдавая дань то здесь, то там фонетической орфографии, он выпускает знаки, соответствующие гортанным согласным, уже исчезавшим к тому времени из разговорной речи (известной лингвистической параллелью может служить опускание звука h в жаргоне лондонских кокни). Конечно, если исследователь готов к подобным случайностям, он все же опознает слова в тексте.

Гораздо труднее разобраться в путанице, которую допускает писец при написании, сходных по начертанию букв. Вряд ли это можно объяснить попыткой писца пользоваться тайнописью, хотя мы и располагаем несколькими вполне достоверными текстами такого рода в ессейских свитках из пещер Мертвого моря. Подобные ошибки следует, пожалуй, приписать явно недостаточному знакомству писца с древнееврейским книжным письмом. Не исключено, правда, что писец переписывал некоторые (пункты описи с оригинала, написанного курсивом, и поэтому целый ряд букв представлен в их курсивной форме. Примером аналогичных ошибок уже в наше время может служить смешение на письме прописных и строчных букв, хотя и здесь разница выражена не столь отчетливо, как в том случае, когда наш гравировщик для написания алефа, употребляет курсивный знак > вместо обычного квадратного . И все-таки, раз обнаружив ошибки (или уловки?) писца и систематизировав их, мы в конце концов разберемся и в этих запутанных словах.

Нашу работу осложняет также то обстоятельство, что мы не располагаем достаточно обширной технической древнееврейской терминологией для работы над подобного рода текстами. На первый взгляд этот факт может вызвать недоумение, особенно если вспомнить о словарном богатстве Ветхого завета. На самом же деле слов, почерпнутых из Библии, нам едва ли хватило бы на один день с его мирскими заботами.

Вооружившись ветхозаветной лексикой, вы без особого труда обрушите гнев божий на город вероотступников и удалите в Шеол заблудшую овцу — царя вместе с его двором[37], а вот объяснить садовнику, где вырыть канаву или запрудить ручей, будет намного труднее. В нашем же свитке речь и идет в основном о канавах, ручьях, колодцах, цистернах и подземных ходах, а совсем не о прегрешениях рода человеческого.

Наглядным примером того, как технический термин может веками жить в языке, почти не встречаясь в письменных источниках, является слово, которое наш писец к использует для обозначения водоема особого рода. Чеырежды встречается оно в медном свитке и лишь два в раза в других источниках: первый — в памятной стеле Меши[38], царя Моава, относящейся к IX веку до н. э., и второй — в апокрифической Книге малого проповедника, составленной во II веке до н. э. И в то же время оно, это слово, вероятно, не сходило с языка на протяжении по крайней мере восьми веков, а то и более.

Бывают и такие случаи, когда тот или иной технический термин, хотя и встречается в Ветхом завете, но столь редко, что контекст не дает никаких дополнительных сведений для определения его точного значения. Правда, существует еще одна возможность — обратиться за помощью к одному из других семитских языков, например к арамейскому или арабскому, однако и здесь мы в первом случае оказываемся в плену довольно скудных источников, а во втором — должны с большой осторожностью пользоваться современными арабскими эквивалентами, помня, что вместе с изменениями в социальных и экономических условиях жизни изменяются и значения слов.

Возьмем, например, несколько раз встречающееся в нашем тексте слово, которое означает, по-видимому, «подземный ход» и в более узком смысле — определенного типа ход, прорубленный в скале. Этот же термин дважды встречается и в Ветхом завете, но при первом упоминании обозначает «башню, примыкающую к языческому святилищу», а при втором — «яму в земле», перечисленную среди других тайников. Сравнение с арабским языком покажет, что перед нами два слова, хотя и похожие по начертанию (в древнееврейском), но восходящие к разным корням, и по сей день бытующим в арабской лексике. Второе слово, кстати сказать, встречается также в памятниках арамейского языка из Набатеи[39] со значением «могила» или «погребальная камера», и это значение, конечно, больше соответствует контексту нашего свитка. Попытки более точного определения термина уводят нас уже в область предположений. А ведь когда-то это слово звучало на устах простого народа по многу раз в день!

Согласимся же, что на данной стадии изучения медного свитка любой его перевод при всех обстоятельствах должен считаться предварительным. Дело в том, что существует множество вариантов чтения одного и того же слова, и правильный выбор варианта зависит от правильной интерпретации другого слова; но и эта последняя сама в свою очередь основывается еще на одной-двух «неопределенностях». Таким образом, всякое толкование слова при отсутствии достаточного подтверждающего материала неизбежно представляет собой лишь цепь догадок.

К счастью, не все в нашем документе вызывает такую неуверенность. В целом ряде случаев, в частности в исследовании вопросов топографии памятника, мы способны добиться значительно большего. Это рождает новые проблемы, которые будут рассмотрены в IV–VI главах.

Ниже мы предлагаем читателю почти дословный перевод текста (по принятой системе сокращений 3QInv)[40], сопровождаемый факсимиле подлинника и транскрипцией.

Колонка I

Построчная транскрипция

1. bljrwbh sb'mq 'kwr tht

2. hm'lwt hbw’t Imzrl? ’mwt

3. ’rwh ’rb'yn sdt ksp wklyh

4. msql kkryn sb' (')srh KsN

Перевод

(№ 1). В крепости[41]1, которая в долине Ахор^2, сорок^3 локтей под ступенями, ведущими^4 к востоку: сундук с деньгами^5 и его содержимое^6: семнадцать^7 талантов^8 весом. ΚεΝ^9.

5. bnps bndbk hslysy 'stwt

6a. zhb zll…

(№ 2). В надгробии^10, в третьем ряду каменной кладки: легковесные^11 слитки золота.

6б. bbwr hgdwl sbbsr

7. hprstlwn bzrb qrq'w stwm bhl’

8. ngd hpth h'lywn kkryn ts' m’t

(№ 3). В Большой цистерне^12, которая во Дворе перистиля^13 облицовке^14 ее дна сокрыты^15 в углублении против верхнего отверстия: девятьсот талантов^16.

9. bhl si bljlh kly dm' blgyn w’pwryn

10. hkl si hdm' wh’çr hsbw' wm'sr

11. sny mpyt Iptb wbswly h’m’ mn hçpwn

12. ’mwt ss 'd nyqrt hjbwl ХАГ

(№ 4). В водостоке(?)17 места бассейна^18(?): сосуды· для десятины^19, среди них сосуды вместимостью^20 в lôg^21 и амфоры^22, все с десятиной^23 и припасами Семилетья^24 и второй десятиной, от сточных отверстий^25 до впускного отверстия^26 и на дне^27 желоба^28, шесть локтей^29 с севера^30 в сторону выдолбленного водоема для погружений^31. ХАГ^9.

13. béy’ hmsb’ si mns byrk’ Isml

14. gbh mn hqrq' ’mwt slws [k]sp

’rb'yn

15. […] kkr

(№ 5). Восходя по^32 лестнице^33 убежища^34, с левой стороны, три локтя^35 над полом: сорок талантов^36 [сере]бра^37.

Колонка II

1. bbwr hmlh stht hm'lwt

2. kkryn 42 HN

(№ 6). В Соляной яме^38 которая под ступенями: 42 таланта^39. HN

3. bm'rt byt hmdh hysn brwbd

4. hslsyl 'stwt zhb ssyn whms Θε

(№ 7). В углублении^40 старого Дома дани^41 на Плите цепи^42: шестьдесят пять слитков золота, θε

5. bsryh sbhsr mtwh 'syn wbtkw

6. b° tilt blyn wksp kkryn sb'yn

(№ 8). В подземном ходе^43, который во дворе: деревянная бочка(?)44 и внутри мера bath^45 не десятинного добра^46 и семьдесят талантов^47 серебра.

7. bbwr sngd hs'r hmzrhy

8. rhwq ’mwt ts' (')sr’ bw klyn

9. wb(')mwq’ sbw kkryn'sr ΔΙ

(№ 9). В цистерне, которая в девятнадцати локтях^48 против восточных ворот^49, в ней сосуды^50 и в углублении^51, которое в ней десять талантов^52. ΔΙ

10. bbwr stht hbwm’ mn hmzrh

11. bsn hsl' kdyn si ksp s s

12. m’wt wtht hsp hgdwl

(№ 10). В цистерне, которая под стеной на востоке^53, в уступе скалы^54: шестьсот кувшинов серебра (и под Большим порогом).

13. bbrk’ sbmzrlj bblh bmqs'

14. hspwhy bpwr ’mh syl ’rb'

15. kkryn 22.

(№ 11). В водоеме^55, который на востоке, в яме в северном углу^56, зарыто на один локоть: четыре sit’а^57: 22 таланта^58.

Колонка III

1. bh[…]°t tljt hpn’ hdrw

2. myt ’mwt ts' kly ksp wzhb si

3. dm' mzrqwt kwswt mnqy’wt

4. qs’wt kl ss m’wt wts'h

(№ 12). Во д[воре…(?)]59 девять локтей^60 под южным^61 углом: золотые и серебряные сосуды для десятины^62, кропильницы, чаши^63, жертвенные кубки^64, сосуды для возлияний^65, всего шестьсот и девять^66.

5. tht hpn’ h’ijrt hmzrlj

6. yt hpr ’mwt ss 'srh ksp

7. kk 40 TP

(№ 13). Под другим, восточным углом зарыто на шестнадцать локтей^67: 40 талантов^68 серебра. ТР^69.

8. bsyt sbmlbm bspwnw

9. kly dm' wlbwsyn by’t’

10. tht hpn’ hm'rbyt

(№ 14). В шахте(?)70, которая в MLHM^71 на севере его: сосуды для десятины и одеяния^72. Ее^73 вход под западным углом^74.

11. bqbr sbmlhm byrydw

12. bçpwn ’mwt tht hm

13. t slws kk 13+

(№ 15). В могиле, которая в MLHM^74, в стволе ее шахты^75 на севере, три локтя^76 под телом^77·. 13 +78 талантов^79.

Колонка IV

1. bbwrhgd[wl(?)…bjblh b'mwd

2. bspwnw kk[…] ΣΚ

(№ 16). В Бо[льшой] цистерне^80, […в] отверстии(?) в колонне на севере ее: (…) талантов. ΣΚ^9.

3. b’m’ hb’[h(?)…] bby’tk

4. ’mwt ’rb[[42]…] ksp

5. kk 40(?) […b]sd’

(№ 17). В подводящем канале^81, который до[стигает(?)…], как войдешь, четыре^82 (…) локтя (…) 40(?)83 талантов серебра (в) сундуке 5(?).

6. byn sny hbdyn[42] sb'mq 'kwn

7. b’ms'n bpwn ’mwt slws

8. sm sny dwdyn ml’yn ksp

(№ 18). Между двумя давильными прессами для масла(?)84, которые в долине Ахор^85, на пол пути между ними, зарыто на^86 три локтя^87, (сокрытые) там два горшка 88, наполненные серебром.

9. bsyb h’dm’ sbswly h's

10. l' ksp kk m’tyn

(№ 19). В (обмазанной) глиной^89 яме^90, которая в дне^27 давильного пресса^91; двести талантов 92 серебра.

11. bsyb hmzrhyt sbspwn bh

12. lh ksp kk sb'yn

(№ 20). В восточной яме·, которая к северу^93, в выемке: семьдесят талантов^94 серебра.

13. bygr si gy hskk’ hpwr

14. ’mh ksp kk (…) 3+

(№ 21) В шлюзе плотины(?)95 долины^95 Секака^97 зарыто на 1 один локоть^98 (…) 3+99 таланта серебра.

Колонка V

1. brws ’mt hmym [hb’h(?)]

2. skk’ mn hspwn t[ht hym’(?)]

3. hgdwl’ hpwr ’m[wt slw(?)]

4. s ksp kk 7

(№ 22). У начала подводящего канала^100, [который проходит через(?)] Секака с севера, п[од(?)] большим [отстойным бассейном(?)101] зарыто на т[ри(?) ло]ктя^102: семь талантов^103 серебра.

5. bsdq sbskk’ bzr[b(?)]

6. ’swit slwmw k’lyn si

7. dm' wbtkn ’slm

(№ 23). В трещине^104, которая в Секака, в обма[зке(?)105] «Соломонова^106 водоема^107»: сосуды для десятины^108, и в них монеты с изображениями^109.

8. m'l hljrws si slwm

9. w'd hrgb hgdwl

10. ’mwt ssyn hpwr ’mwt

11. slws ksp kk 13

(№ 24). Шестьдесят локтей^110 от «Соломоновой^111 канавы»112 в направлении^118 большой сторожевой башни^114, зарыто на три локтя^115: 13 талантов^116 серебра.

12. bqbr sbnhl hkp’

13. bby’ hmzrhy Iskk’

14. hpwn ’mwt sb' kk 32

(№ 25). В могиле, которая в вади Киппа^117 на восточной дороге 118 к Секака97[43], зарыто на семь локтей^119: 32 таланта^120.

Колонка VI

1. [bm]’it h’mwd sl sny

2. [h]ptljyn swp’ mzrh

3. [b]pth hçpwny hpwr

4. [’]mwt slws sm qll

5. bw spr ’hd tljtw

6. kk 42

(№ 26) [Во внутренней κο]мнате^121 площадки^122 Двойных врат^123, обращенной к востоку^124, [в] северном входе зарыт на три [ло]ктя^126, (сокрытый) там кувшин^126: в нем один свиток^127, под ним^128 42 таланта^129.

7. bm’r* si hpn’

8. s 1 hrgb hçpw’

9. Imzrh bpr bpth

10. ’mwt ts' kk 21

(№ 27). Во внутренней комнате угла^130 сторожевой башни^131, которая обращена к востоку^132, зарыто у входа на девять локтей^133: 21 талант^34.

11. bmskn htnlk* bçd

12. hm’rby Ijpr ’mwt

13. stym 'srh kk 9

(№ 28). В гробнице(?)135 царицы^136, на западной стороне, зарыто на двенадцать локтей^137: 9 талантов^138.

14. bygr Sbmgzt hkwhn

(№ 29) В шлюзе плотины(?)95, который в мосту^139

Колонка VII

1. hgdwl h[…]

2. ts' k[k…j

верховного^140 жреца, что[…] девять[…] тал[антов…]

3. b’m’ sl[…]

4. h’swh hspw[ny(?)…]

5. b’rb' dwdÿ[n(?)…lsm(?)]wlw

6. msbi ’mwt 'styn [syt 'r(?)]b'

7. kkryn ’rb' m’wt

(№ 30). В подводящем канале^28 […] север[ного] водоема^107 (…) в четырех горш[ках(?)с его лев]ой стороны(?)142, расстояние^143 двадцать локтей четыре sït’a(?)]144: четыреста талантов^145 (…)

8. btn’r’ s’sl hmqf[t(?)] si

9. byt hq? hpwr ’mwt ss

10. kdyn si ksp ss

(№ 31). Во внутренней комнате^146, которая возле места прохлады^147 Летнего дома^148, зарыто на шесть локтей^149: шесть кувшинов^150 серебра.

11. bryq tht pnt hmsth

12. hmzrhyt hpwr ’mwt sb'

13. kk 22

(№ 32). В пустоте^151 под восточным^152 углом площадки для сушки^153 зарыто на семь локтей^154: 22 таланта^155

14. 'l py ysy’t hmym sl hby

15. b’ hpwr ’mwt slws 'd htyp

16. kk 80 zhb bkdyn stym

(№ 33). У отверстия стока водоотводной трубы^156 зарыто в трех локтях^157 по направлению к бассейну водослива^158 80 талантов^159 золота в двух кувшинах^16°.

Колонка VIII

1. [bby(?)]b’ sbdrk mzrb by[t]

2. ’wsr smyd h’twn

3. kly dm’ wspryn Ί hklÿn

(№ 34). В [водоотводной] трубе(?)161, которая на восточной тропинке^162 к [С]окровищницe^163, что рядом с^164 входом^165: кувшины для десятины и свитки^166 меж 167 кувшинов.

4. bgy hhyçwn’ btk hdf

5. 'l h’bn bpwr ’mwt sb’

6. ’sr’ tljtyh ksp

7. wzhb kk 17

(№ 35). Во Внешней долине^168, в середине Круга^169 на камне^17°, зарыто на семнадцать локтей^171 под ним: 17 талантов^172 серебра и золота.

8. bygr si py çwq[44] hqdrwn

9. bpwr[45] ’mt slws kk 7

(№ 36). В шлюзе плотины(?)95 при выходе^173 из теснины^174 Кедрона, зарыто на три локтя^175: 67 талантов^176.

10. bslp[46] si hsw’ hswp’

11. m’rb bdrwm bçryh

12. hswp’[47] spwn hpwr ’mwt

13. 'sryn ’rb' kk 67

(№ 37). На стерне^177 (местности) Шаве^178, обращенной к юго-западу178а, в подземном ходе^43, выходящем на север, зарыто на двадцать четыре локтя^179: 67 талантов^18°.

14. bryw(?) si hsw’ bçy’h sb’ hpwn

15. ’mwt ’ht ’srh

16. ksp kk 70.

(№ 38). В оросительной цистерне(?)181 (местности) Шаве, в стоке^182, который в ней^183, зарыто^184 на одиннадцать локтей^185: 70 талантов^186 серебра.

Колонка IX

1. bswbk sbswly hntp mslj mswlw

2. ’mwt slws w’styn frpwrwt bsÿ’h sb'

3. bryn ’ystryn *rb*

(№ 39). В сточной канаве (?)187, которая в нижней части^188 цистерны^189 (для сбора дождевых вод), зарыто^190 на расстоянии^191 три локтя и два^192 (sit'а(?)193) от ее дна^194, в обмазке^195 ее^196 стенок^197: четыре статера^198.

4. bhblh hsnyt bsryh hswp’

5. mzrh hpwn ’mwt smwn’

6. wmhs’ kk 24

(№ 40). Во Второй ограде^199 в подземном ходе^43, что обращен на восток, зарыто^200 на восемь и половину локтя^201: 24 таланта^202.

7. bçryhy hljwryn b(s?)ryh hswp

dfwm

8. bzrb hpwr ’mwt ss 'srh

9. kk 22

(№ 41). В подземных ходах^43 пещер^203, в ходе^204, обращенном на юг^205, захоронено в обмазке^206 на 16 локтей^207: 22 таланта^208.

10. bqym’h ksp mn hhrm

(№ 42). В «воронке»209: серебро из освященных приношений^210.

11. bqyl hmym hqrybyn Ikp hbyb

12. mrhb lpyhm bpwr ’mwt

13. sb’ kk 9

(№ 43). В трубе^211 для вод, которые стекаются^212 к сточному^213 бассейну^214, захоронено на семь локтей^215 от широкой части^216 в сторону отверстия их стока^217: 9 талантов^218.

14. bsyt sybçpwn py hswq si byt

15. tmr bçy't gy pr

16. blskh hrm

(№ 44). В гробнице(?)219, которая^220 к северу, у входа в теснину^221 Места Пальм^222 у выхода из^223 Долины PL’, все в ней — освященные приношения^210.

17. bswbk âbmçdn’ ptb

(№ 45). В сточном желобе (?)187, который в цитадели Сенаа(?)224, открывающемся^225 на юг,

Колонка X

1. drwm b'ly’h hsnyt yrydtw

2. mlm’l’ kk 9

во втором ярусе^226, где он тянется вниз^227 сверху: 9 талантов^228.

3. bbwr gy(*)mwqwt srwy mhnhl

4. hgdwl bqrq’w kk 12

(№ 46). В цистерне Ущелья^229 бездн^23°, которая питается^231 из Большого вади, в ее полу^232: 12^239 талантов.

5. b’swfo sybyt hkrm kbw'k[48]

6. Ismwlw ’mwt *sr ksp

7. kkryn ssyn wsnyn

(№ 47). В водоеме^107, который в^234 Бет Керем^235, десять локтей^236 на его левой стороне, как войдешь^237: шестьдесят два таланта^238 серебра.

8. bym si gy zyt bsdw hm’fby

9. ’bn shwryt ’mwt Styn

10. hy hpth kkryn sis m’wt

11. zhb wklyn kwpryn ’srh

(№ 48). В чане^239 давильного пресса для оливкового масла(?)24°, в его западной^241 стенке^242, каменная затычка^243 в два локтя^244 (это отверстие^245): триста талантов золота^246 и десять сосудов^247 для служб.

12. tht yd ’bslwm mn hsd

13. hm'rby hpwr ’mwt styn 'srh

14. kk 89

(№ 49). Под^248 Надгробием Авессалома^249, на западной стороне^25°, зарыто^251 на двенадцать локтей^252: 80 талантов^253.

15. bym byt hmym si zhyl tht

16. hsqt kk 17

(№ 50). В отстойном бассейне^254 Купальни^255 с проточной водой(?)256 под сточной канавой^257: 17 талантов^258.

17 […]ft b’rb't

(№ 51). [В…], в его четырех

Колонка XI

1. mqçw'wtyh bkly dm' btkn ’slm

внутренних угловых опорах^259 сосуды^260 для десятины, (и) внутри их монеты с изображениями^261.

2. mtht pnt h’st’n hdrwmyt

3. bqbr sdwq ttit 'mwd n’ksdrn

4. kly dm' syb dm' snh (w?)btkn

’slm

(№ 52). Ниже^262 южного^263 угла^264 портика^265, в гробнице Цадока^266, под площадкой^122 экседры^267: сосуды для отбросов десятины^268, порченой десятины, (и) внутри^269 их монеты с изображениями^27°.

5. b’ksdr’ s(l) hsl' hswp’ m'rb

6. ngd gnt sdwq tljt hmstn’h

7. gawl’ sbswlyhy form b-

(№ 53). В экседре^271 скалы^272, обращенной на запад, перед Садом Цадока^273, под большим замуровывающим камнем^274, который в полу^275 ее: освященные приношения^21°. В^276

8. bqbr stht hspyn kk 40

(№ 54). В могиле, которая под брусчаткой^277: 40^278 талантов.

9. bqbr bny h'm fhwr hw

10. bw kly dm’w dm’ syh

11. btkn ’sln

(№ 55). В могиле простых людей^279, которые (умерли) освобожденными от совершения предписанного обряда чистоты^28°: сосуды для десятины^19 или отбросов^268 десятины, (и) внутри их монеты с изображениями^109.

12. bbyt ’swhyn b’swh

13. bby’tk Iw mymwt

14. slw kly dm(') l’h dm' swr’

15. btkn 'sin

(№ 56). В Доме^281 (двух?) водоемов^282, в водоеме^107 как войдешь^283 в него из его отстойных бассейнов^284: сосуды для [?]268 десятины^286, [?] десятины^288 (и) внутри их монеты с изображениями^109.

16. bmk’rw[t] byt hmskb htn'rby

17. twp 'l […kkryn(?)]ts' m’wt

(№ 57). В выдолбленных камерах^286 западной могилы^287 разбросаны^288… […де]вятьсот [талантов^289]

Колонка XII

1. zhb bkwzÿn kkryn ssyn by’tw mn hm(')rb

2. tht h’bn hsfrwry’ kwzyn tfrt sp

3. hkwk kkryn 42

золот[а]: в кувшинчиках^290 шестьдесят талантов^291. Вход ее^292 с запада^293. Под запирающим камнем^294 — кувшинчики^295. Под порогом погребальной камеры^296: 42 таланта^297.

4. bhr gryzyn tftt hm'lt’ si hsyh h'lywn’

5. sd’ ’ht wkl klyh wksp kk 60

(№ 58). В горе Геризим^299 под входом^299 верхней шахты^300: один сундук^301, и его содержимое^302·, и шестьдесят талантов^303 серебра.

6. bpy hmbw' si byt sm kl(y) ksp wkly zhb

7. si dm' wksp hkl kkryn ss m’wt

(№ 59). В устье источника^304 Храма^306: серебряные и золотые сосуды^306 для десятины^19 и денег, всего там шестьсот талантов^307.

8. bbyb’ hgdwl’ sl hbzk kl(y) byt hbzk

9. hkl msql kkryn 71 mnyn 'sryn

(№ 60). В Большом стоке^308 Чашиз09: утварь^310 Дома чаши^311 всего весу там: 71 талант двадцать мин^312.

10. bsyt skynh bçpwn bhlh ptljh spwn

11. wqbryn 'l pyh msnh hktb hzh

12. wprwsh wmsbwtyhm wpryt kl

13. ’bd w’h[r]

(№ 61). В яме (sîth^313) примыкающей^314 с севера^315 в отверстии^316, открывающемся к^317 северу, и захоронено^318 у его стока: копия этого документа^319 с объяснением^320 и своими измерениями^321, и опись^322 каждой вещи, и др[угое]323.

III

СОКРОВИЩА

Первые сообщения из Иерусалима, касающиеся общего содержания медного свитка, дошли до широкой публики лишь спустя примерно полгода после вскрытия и предварительной дешифровки документа, и первая реакция вполне соответствовала тону, заданному прессой: большинство не замедлило отвергнуть текст свитка как сплошной вымысел.

По правде сказать, фольклор любого народа никогда не испытывал недостатка в легендах о зарытых кладах, и еврейская литература, разумеется, не исключение. Множество легенд посвящено баснословным богатствам царя Соломона и возведенного им храма. В Библии с восторгом описано великолепие этого пышно разукрашенного сооружения, составлявшего некогда законную гордость его главного архитектора (I Цар VI): двойной портал, около 15 футов шириной, был выложен золотом, стены облицованы ливанским кедром, по которому вырезаны пальмы, распустившиеся цветы, и херувимы; вокруг главного зала были расставлены предметы жреческой утвари: золотые подсвечники, стол для хлебов предложения и небольшой крытый золотом жертвенник из кедрового дерева… В сокровеннейшей части здания, в святая святых, стоял огромный, высотой 15 футов, обшитый листовым золотом херувим из масличного дерева, охранявший самое священное достояние храма — ковчег завета — деревянный ящик, в котором якобы покоились две скрижали с выгравированными на них десятью заповедями. К храмовой утвари относились лопаты и крюки для подвески забитых туш, клещи, чаши, щипцы для снятия нагара, тазы, ложки, жаровни. Большая часть таких же предметов составляла инвентарь позднейшего храма, который существовал в эпоху написания нашего свитка (ср. пункт 12).

В VI в. до н. э. ассирийские войска царя Навуходоносора полностью разрушили храм Соломона, и отныне судьба его несметных богатств служит основной темой многочисленных легенд, передававшихся от поколения к поколению. Вторая Книга Маккавеев, например, считает главным хранителем сокровищ после падения Иерусалима Иеремию. Следуя божественному предначертанию, пророк «повелел скинии и ковчегу следовать за ним» и отправился к горе Небо на восточном побережье Мертвого моря. Там он нашел пещеру «и внес туда скинию и ковчег и жертвенник кадильный, и заградил вход…». Даже «сопутствующим» Иеремии не было известно местонахождение пещеры; и так будет, заявил им пророк, «доколе бог, умилостившись, не соберет сонма народа. И тогда господь покажет» (II Макк IV–VIII).

По иной версии, где та же тема разрабатывается детальнее и глубже, лишь Аарон извлечет из пещеры ковчег и лишь Моисею будет дозволено коснуться укрытых в нем скрижалей. В данном случае точно определяется и местоположение пещеры — «между двумя горами, на которых лежат погребенные Моисей и Аарон» (Torrey, JBL Monogr. I, 36).

Другие предания дают, видимо, более реалистическое объяснение событий, полагая, что сокровища были увезены в Месопотамию вместе с изгнанными туда иудеями или были захоронены на территории самого храма Соломона. Так, среди предметов, спрятанных в одной из башен Багдада, будто бы был семисвечный подсвечник и 77 золотых табличек. Некий писец якобы нашел там драгоценные камни, жемчуга, золото и серебро, и, как повествует предание, передал сокровища ангелу, а тот укрыл их в Борсиппе[49]. Священные музыкальные инструменты перешли на попечение Баруха и Седекии (LJ IV, 320 sq.). Некоторые священные сосуды спрятаны под камнем у могилы Даниила в Шушане (Сузах. — Г. Б.); прикоснувшийся к камню мгновенно падал замертво, и такая же участь якобы грозила любому археологу, рискнувшему вести раскопки в этом районе (LJ IV, 350).

В то же время Апокалипсис Баруха рассказывает нам об ангеле, спустившемся с неба в святая святых, который забрал покрывало алтаря, ковчег, обе скрижали, алтарь воскурений[50] и 48 драгоценных камней, некогда) украшавших особу верховного жреца, а также все священные сосуды скинии. Затем земля по повелению ангела разверзлась и поглотила все это (II Бар VI, 7—10); потом, как говорят, совершилось еще одно чудо, и под землю опустились врата храма. По другой легенде из цикла Иеремии, пророк укрыл принадлежавшее Аарону одеяние верховного жреца под угловым камнем святилища, т. е., возможно, под той скалой, на которой стоял сам жертвенник. Царю же Иосии приписывают, будто он спрятал некоторые священные предметы, в том числе ковчег, глиняный сосуд, наполненный манной[51], кувшин с маслом, служившим Моисею для помазания священной утвари, большие кувшины с водой из колодца Мириам, посох Аарона и сундук с приношениями филистимлян.

Большинство легенд уповают на те времена, когда мессия возродит славу храма Соломона и его богатств. Тогда, по одной из них, вытечет река из святая святых) и обнажит на всем пути к Евфрату клады сокровищ.

Собственный храм и собственные легенды об участи его сокровищ имели и самаритяне. Их святилище на горе Геризим было разрушено жрецом-правителем Иудеи Иоанном Гирканом (135–104 гг. до н. э.), и самаритяне верили, что сокровища укрыты неподалеку от того места, где стоял храм, — наступит день, придет мессия и возвратит их народу. Иосиф Флавий в связи с этим сообщает об инциденте, который произошел в беспокойное правление Понтия Пилата, когда некий претендент на роль мессии, пообещавший указать место, где укрыты сокровища, собрал большую толпу последователей) (ИД ХVIII, 4. 1; § 85 и сл.).

Другим животворным источником легенд о сокровищах являются, как полагают, богатые погребения древних израильских царей. Могила Давида, в частности, оказывается, служила неиссякаемой мошной для обнищавших правителей. Иоанн Гиркан прибрал к рукам три тысячи талантов из этой могилы (ИД ХIII, 8, 4; § 249), а от полного разграбления Иродом Великим ее спасло, как утверждают, лишь вмешательство неба, встретившего грабителя своеобразным небесным огнеметом (ИД XVI, 7, 1; § 179 и сл.).

Во всех этих историях немало чистейшего вымысла независимо от того, идет ли речь о способе и месте сокрытия сокровищ или о происхождении кладов, и мы приводим их здесь лишь постольку, поскольку и они, и другие подобные им волшебные сказки самым серьезным образом сравнивались с текстом медного свитка. Наш документ по вполне реальному характеру упомянутых в нем сокровищ (опущены, заметим, всякие упоминания ковчега, хлебов предложения и даже семисвечного подсвечника) должен быть четко обособлен от этого жанра легендарной литературы.

На первый взгляд, масштабы богатства, засвидетельствованного свитком, могут показаться фантастическими, но я полагаю, для этого обстоятельства есть вполне разумное объяснение. Насколько позволяет судить нынешнее состояние наших знаний о свитке, в документе говорится о следующем количестве драгоценных металлов.:

серебро (включая сплав золота с серебром и предметы, характер которых не установлен)

*3282 (+?) таланта 20 мин и 4 статера

золото

*1280 талантов

золотые слитки

*65 (+?) штук

кувшины, наполненные серебром

*608 штук

сосуды, сделанные из серебра и золота

*619 штук

Вопрос о действительных размерах этого, казалось бы, невероятного богатства, разумеется, целиком и полностью зависит от того, какой вес мы примем для таланта данной эпохи. Если, как считают авторы современной нашему свитку раввинистической литературы, он был равен приблизительно 45 фунтам, то мы имеем дело с колоссальным богатством — 65 m серебра и 26 m золота? Еще абсурднее была бы оценка, основанная на предположительном значении таланта во времена Ветхого завета, — получается что-то около 138 т драгоценного металла!

Дальнейшее, более глубокое изучение текста так или иначе покажет, что о таких величинах в нашем документе не может быть и речи; в противном случае два кувшина для воды (пункт 33) с содержащимися в них «восемьюдесятью талантами» золота способны были вместить полторы тонны! Резко противоречило бы столь огромным величинам и упоминание четырех монет достоинством в статер, спрятанных в штукатурке, покрывавшей стенки стока дождевых вод (пункт 39) — каждая из этих монет была эквивалентна дидрахме, т. е. «полсиклю» [Мт XVII, 24 (ср. прим. 198)].

Дело в том, что у нас нет определенных представлений относительно реальной стоимости, заключенной в таланте и его эквивалентах, находившихся в обращении у иудеев первого столетия. Вероятно, тем, кто читал Новый завет, не раз казалось, что комментарии приписывают талантам иисусовых притч неестественно большой вес. Так, «лукавый раб» (Мт XVIII, 23 и сл.) мог бы, к примеру, занимать вполне достойное место на Уолл-стрите (если бы, разумеется, это зависело только от его материальных ресурсов), а «доброму и верному рабу», который так успешно спекулировал своими пятью талантами, понадобилась бы внушительных размеров тачка, чтобы привезти хозяину четыре центнера серебра, соответствующие этим пяти талантам (Мт XXV, 14 и сл.). Думается, мы будем ближе всего к истине, если во всех приведенных случаях, а равно и в нашем свитке, понизим достоинство находящегося в обращении в то время таланта до mäneh (греч. мина), т. е. до 1/60 таланта, а mäneh до šekel, т. е. 1/60 mäneh. По некоторым данным, одни и те же монеты в рассматриваемую эпоху имели, помимо всего прочего, разное достоинство в различных областях страны. Так, галилейская sela составляла лишь половину стоимости этой монеты в Иудее (ср. прим. 8).

Наверняка можно сказать лишь одно — наше предположение допускает полную приемлемость масштабов укрытого, согласно медному свитку, сокровища, и я в примечаниях и в других местах истолковал его на основе к этого предположения. Довольно интересным свидетельством в пользу нашего предположения служит находка подлинного клада, захороненного в Кумранском монастыре. Здесь, под штукатуркой, покрывающей пол одной из комнат (PDSS, табл. 173, 174), обнаружены 558 тирских тетрадрахм, вес которых равен приблизительно 20 фунтам. Монеты были тщательно запрятаны в трех маленьких кувшинчиках, запечатанных пробками из коры дерева. Эти кувшинчики, вероятно, не упоминаются в описи медного свитка, однако не исключено, что их следует связать с подобными кладами. Во всяком случае размеры ценностей, укрытых в этом тайнике, приближаются к средней величине, определенной нами выше на основании описи свитка.

Считая, таким образом, «талант» нашего документа равным mäneh, т. е. 12 унциям, мы устанавливаем, что серебра было 21,5 ц, а золота — 8,5. В переводе на нынешний денежный курс стоимость сокровищ равна приблизительно 358 тысячам фунтов стерлингов, или одному миллиону долларов. К этому следовало бы еще добавить не установленный точно вес золотых слитков, монет, запрятанных в кувшинах, и золотые и серебряные сосуды.

Разумеется, богатство и само по себе было достаточно велико, но надо полагать, что не только денежная стоимость сокровищ явилась причиной их захоронения. В ряде пунктов описи свитка не указаны ни вес, ни стоимость отдельных предметов, — вероятно, они таковой и не имели. Сюда следовало бы отнести различного рода «десятины», «сосуды для десятины», иногда, по-видимому, совершенно пустые (ср. пункт 4). В тексте этих пунктов, Очевидно, и содержится разгадка тайны нашей описи, и чтобы представить себе истинное их значение, необходимо несколько углубиться в область иудейской налоговой системы и «десятины».

Основой процветания храмового хозяйства был ежегодный подушный налог в «половину сикля, сикля священного», взимавшийся не только в Палестине, но и с иудейских общин, рассеянных по всему цивилизованному миру (Исх XXX, 13; XXXVIII, 26; Мт XVII, 24), откуда сборы стекались в Иерусалимский храм. Помимо того, многие набожные иудеи делали храму добровольные частные пожертвования (ИД XIV, 7, 2; § 110 и сл.). Все эти деньги частью шли на содержание храма и его персонала, частью же хранились в сокровищницах храма, служивших своего рода сберегательными кассами для горожан как бедных, так и богатых (II Макк III, 6 и сл.; ИВ VI 5,2; § 282), до тех пор пока в этих деньгах не наступала нужда. Несмотря на бесчисленные случаи ограбления сокровищниц храма местными и чужеземными правителями, которым вечно нужны были деньги, богатство храма выросло до гигантских размеров и вошло в пословицу.

Кроме подушного налога, жрецы, освящавшие частные жертвоприношения, получали долю с пожертвований, а сотни лиц более низкого жреческого звания, исполнявшие во время храмовых ритуалов обязанности служек, содержались за счет целой системы ритуального обложения. Основу системы составляла десятина с продуктов земли, куда входило «все, что употребляется в пищу и охраняется и растёт из земли» (ММаас I, 1; Чис XVIII; Мт XXIII, 23; Лк XI, 42). Дополнительно к этой первой десятине взималась и «вторая десятина» (ср. пункт 4), состоявшая из тех же продуктов, которая вместе с десятиной «из крупного и мелкого скота» (Лев XXVII, 32 и сл.) обеспечивала хозяину и его гостям ритуальное пиршество в Иерусалиме (Втор XIV, 22–27). Затем каждый третий год в благотворительных целях взималась — «десятина для бедных» (Втор XIV, 28 и сл.; XXVI, 12). Считалось также, что жрецам принадлежат первинки урожая зерна и плодов. Как поясняет библейский текст, специально посвященный вопросам налогообложения (Чис XVIII, 12 и сл.), такие приношения по праву принадлежат богу и являются священными; бог лишь уступил право на них своим жрецам, и пока они не будут предложены богу, люди не могут ими пользоваться.

То же относилось и к любому продукту или его денежному эквиваленту, отчуждавшимся в форме десятины: он считался священным, и это присущее ему и всему, — что с ним связано, особое качество святости делало прикосновение к нему опасным для всех, кроме жрецов. Пользоваться таким продуктом не для религиозных целей считалось мерзостным грехом, ибо это был hërem «освященное приношение» (ср. пункты 42, 44, 53), или же qorbän (Мт XXVII, 6; Мк VII, II).

Истратив часть денег из храмовых подвалов на постройку или восстановление акведука, подводящего к Иерусалиму столь необходимую ему воду из района Етана (южнее Вифлеема) (рис. 6), Понтий Пилат навлек на себя гнев всего иудейского жречества. И хотя дело было несомненно стоящим, использование храмового налога для мирской цели в глазах жреческой иерархии выглядело в высшей степени незаконным, и незадачливый римский наместник вызвал к себе еще большую ненависть, чем обычно (ИД XVIII, 3, 2; § 60 и сл.). Более того, когда какому-либо городу грозило разрушение, все посвященные его храму предметы следовало сначала выкупить за деньги — так гласил закон. Что же касается десятины, то ее оставляли гнить, ибо это «добыча, принадлежащая небу». Вторая десятина (ср. пункт 4) и священные свитки (ср. пункты 26, 34) «должны были быть запрятаны» (МСанг X, 6), а ответственность за точное обозначение мест укрытия нес тот, кто выполнял эту задачу. Одно предание рассказывает о существовании особых письменных знаков, служивших для кодированного обозначения кладов десятины, причем содержание десятины бывало самым различным (ММш IV, 9 и сл.).

Это и было, как нам представляется, главной целью авторов медного свитка. Наш документ — просто опись захороненных предметов, десятины и сосудов для десятины, а также золота, серебра и драгоценных сосудов, священный характер которых обусловлен или посвящением их храму, или вполне реальным использованием в ритуале. И медный свиток и его копия (или копии) предназначались для того, чтобы поведать иудеям, которые уцелеют в бушевавшей войне, где покоятся священные предметы — пусть нашедший что-либо никогда не осквернит священное греховным употреблением! Кроме того, свиток мог бы служить и руководством для извлечения сокровищ, если бы они потребовались для продолжения войны.

Подробнее о назначении свитка и о его авторе мы будем говорить в главе V, здесь же уместно поставить один весьма важный вопрос: почему для нашей описи избран такой сравнительно дорогой и наверняка необычный писчий материал, как медь? Быть может, таким путем стремились обеспечить более длительную по сравнению с пергаментом или папирусом сохранность документа. А может быть, это имело ритуальный смысл, ибо изделия из листового металла считались невосприимчивыми к ритуальной нечистоте (МКел XI, 3) и, следовательно, если бы даже наш свиток и был бы осквернен во время захоронения, то после извлечения, чисто отмытый, он вновь годился бы для использования в жреческих действах. Интересно знать, как отразилась на ритуальной чистоте свитка неоднократная обработка его раствором целлулоида и авиационным клеем?

IV

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: У МЕРТВОГО МОРЯ

Идентификация библейских названий местностей заведомо ненадежна. Хорошо известные в свое время города и поселения часто бесследно исчезали, а занимаемые ими территории впоследствии снова заселялись и назывались по-новому. Даже в тех случаях, когда древние наименования сохранились в более или менее поддающейся опознанию форме, они в наши дни нередко относятся не к древнему поселению, а к соседней деревне. При исследовании вопроса часто оказываются полезными описания христиан, совершавших паломничество к «святым местам», однако они также не всегда заслуживают доверия. В отдельных случаях на помощь приходят древние письменные источники из Месопотамии и Египта, труды греческих историков и географов. Их свидетельства, бесспорно, ценны, но выводы, сделанные на их основе, не могут считаться окончательными. Составленный с учетом последних данных науки Атлас Библии при локализации тех или иных пунктов по их названиям пользуется всеми указанными выше разнообразными источниками, соответственно оцененными и критически исследованными археологами и филологами, однако едва ли кто станет оспаривать, что и здесь мы с достаточной уверенностью можем говорить лишь о названиях мест, составляющих довольно скромную долю библейской топонимики.

Поскольку в нашем свитке при указании мест сокрытия сокровищ иногда применяются библейские названия, мы стоим перед подобными проблемами, только еще более усложненными следующим обстоятельством: древний писец, возможно для того чтобы запутать непосвященных, постоянно обозначает хорошо известные места сходными по значению или синонимичными названиями. Таким образом, если мы, к полному своему удовольствию, даже и разгадаем до конца таинственный текст нашего свитка, то это все же не поможет нам локализовать те или иные места, основываясь на названиях, сохраненных для нас традицией I века. Разгадать текст и установить, где данное место находилось на самом деле, — не одно и то же. У евреев I века, как и у ранних христианских паломников, была, по-видимому, вполне определенная традиция, касающаяся расположения какого-либо пункта, упомянутого в Ветхом завете. Однако созвучия в названиях, а то и путаница в самих библейских текстах вполне могли ввести в заблуждение и их. Представления древних о том, где было расположено то или иное место, и являются предметом настоящего исследования.

По нашему мнению, различного рода географические названия, упомянутые в описи сокровищ, распределяются по трем главным районам:

1. Местности у Мертвого моря (включая Кумран)

2. Окрестности Иерихона.

3. Иерусалим.

Долина Ахор

С первой же строкой нашего свитка мы попадаем в область почти у самого Кумрана:

«В крепости, которая в долине Ахор, сорок локтей под ступенями, ведущими к востоку: сундук с деньгами и его содержимое: семнадцать талантов весом».

Согласно Книге Иисуса Навина (Иис VII, 24–26), с этой местностью связана история об Ахане, который навлек на себя гнев божий, утаив часть добычи, захваченной при разграблении Иерихона (вместо того чтобы — полностью ее уничтожить в соответствии с религиозными обычаями). Долина упоминается также как один из пунктов на северо-восточной границе Иудеи (Иис XV, 7), на основании чего (а также и по контексту свитка) она достаточно надежно идентифицируется сегодня с Букей'а, или «Долинкой», плато в пять миль, простирающимся параллельно кумранским скалам и возвышающимся над ними (PDSS, табл. 90).

Долина Ахор имела и эсхатологическое[52] значение: Осия говорит о ней, как о «преддверье надежды» [II, 15 (евр. 17)][53], а Исайя пророчит наступление дня, когда эта часть дикой пустыни станет «местом отдыха для волов» (LXV, 10). Трудно представить, будто ессеи, для которых указанное место могло стать самыми близкими по местоположению и самыми истинными по их воззрениям вратами в Новый Иерусалим (и которым оно, вероятно, уже в это время, как ныне бедуинам, служило пахотной землей), забыли в Кумране о религиозном значении долины. Отрывок из книги Осии поможет нам понять, каким образом ессеи избрали путь добровольного изгнания и духовного возрождения: «Посему вот и я увлеку ее, приведу ее в пустыню и буду говорить к сердцу ее. И дам ей оттуда виноградники ее и долину Ахор, в преддверье надежды; и она будет петь там, как во дни юности своей и как в день выхода своего из» Египта» (Ос II, 16–17)[54].

В районе долины много древних укреплений, но «крепость», упомянутая в пункте 1 описи, едва ли что-либо иное, нежели древний Гирканион (современная Хирбет ал-Мирд) — крупное оборонительное сооружение, венчающее конической формы холм на западной кромке долины ал-Мирд. Эта большая крепость-замок построена иудейским жрецом-правителем Иоанном Гирканом и носила его имя. Длительное время она служила также прибежищем последних маккавейских царей (ИД XIII 16, 3; § 417), пока не была в 57 году до н. э. разрушена Габинием[55], после того как сын Аристобула Александр укрепил ее против воли своих римских сюзеренов (ИВ I, 8, 5; § 168; ИД XVI, 5, 4; § 89 sq.). Опекаемый парфянами Антигон (40–37 годы до н. э.), вероятно, несколько подновил крепость; затем в 31 году она была захвачена Иродом Великим (ИВ I, 19, 1; § 364), там он «велел похоронить как простолюдина» своего сына Антипатра, убитого по его приказу (ИВ I, 33, 7; § 664; ИД XVII, 7; § 187).

Ирод реконструировал дворец-крепость с присущей ему расточительностью — он с гордостью демонстрировал его Марку Агриппе, другу и зятю императора Августа, во время посещения последним Палестины в 15 году до н. э. (ИД XVI, 2, 1; § 13); впоследствии Ирод использовал Гирканион как тайную тюрьму, куда отправляли и где без всякого шума лишали жизни многих его врагов, подозреваемых в измене.

По некоторым предположениям, между Гирканионом и монастырем ессеев в Кумране (оба пункта разделяют всего шесть миль) существует какая-то связь. Монастырь, утверждают археологи, был необитаем в течение почти всего правления Ирода — и в этом нет ничего странного, ибо, как известно, декретом этого правителя запрещались все публичные и частные сборища (немалую роль играла, вероятно, и близость тайной тюрьмы). Такой прекрасный оборонительный пункт, как Гирканион, охранявший подход в Иерусалиму с востока, вряд ли остался вне поля зрения участников первого иудейского восстания, в самом начале войны захвативших иерихонские укрепления (ИВ II, 18, 5; § 484), и, возможно, именно из Гирканиона они совершили свой набег на монастырь ессеев весной 68 года н. э. (см. гл. VII). А примерно через три месяца, несомненно после прибытия в; район Мертвого моря войск Веспасиана, иудеи потеряли обе оборонительные позиции (ИВ IV, 9, 1; § 486; ср. V 2, 3; § 69).

Разумеется, вся эта история кровопролитий не прошла бесследно, и не удивительно, что святой Савва, прибывший четыре столетия спустя в Гирканион на пятьдесят четвертом году жизни, чтобы провести здесь великий пост, столкнулся с немалыми трудностями, правда «потустороннего» характера. Место буквально кишело; демонами, не обратившими никакого внимания на помазание горы священным елеем. Демоны невыносимо досаждали Савве, являясь ему в образах отвратительных змей, воронов и других диких тварей, поэтому после пасхи Савва вернулся в Гирканион, или, как он тогда назывался, Castellon[56], и вместе со своими коллегами тщательно очистил местность. Он воздвиг здесь монастырские кельи, благо под рукой оказался строительный материал — на кельи пошли найденные среди развалин остатки «дворца со сводом, выложенным прекрасными камнями» (Vit. Sab., 27, ср. Mader, JPOS, 9, 122 sq.).

Развалины монастыря, увенчивающие вершину конусообразного холма Хирбет Мирд, хорошо видны еще и сейчас.

Найденная в этом районе разрушенная часовня с мозаичным полом датируется периодом господства Византии и носит явные черты византийского влияния, однако в ее стиле чувствуется и влияние предшествующей эпохи-периода римской оккупации. Первые прибывшие в монастырь монахи уже нашли здесь мост, переброшенный через искусственные рвы, прорубленные в скале и защищавшие с западной стороны вершину, на которой стояла крепость. Нижние ряды кладки моста представляют собой образцы каменной кладки времен Ирода; рядом с дорогой проходил древний каменный акведук, подводивший воду к крепости сквозь два прорубленных в скалах тоннеля от высот, расположенных на западе.

Севернее акведука находятся два водоема, высеченных в скале; несколько северо-восточнее — глубокая круглая цистерна. Отсюда к самой вершине ведет извилистая тропинка. К северу и югу от западной стены видны остатки древнего вала, возведенного, вероятно, на гласисе[57] за пределами сохранившейся до наших дней стены, окружавшей макушку холма. Многие пещеры использовались монахами под часовни, причем в одной из них был мозаичный пол. На юго-западном склоне холма в скале найден склеп с четырьмя прямоугольными погребениями.

На холме Хирбет Мирд раскопки никогда ранее не проводились. Когда же в 1952 году какой-то бедуин нашел в его развалинах несколько древних христианских[58], греческих и арабских рукописей, холм вдруг вызвал большой интерес. Обследованием подземных помещений монастыря занялась бельгийская экспедиция из Лувена, однако ей не удалось провести сквозные раскопки, и никто доныне так и не может сказать, были ли в древнем дворце-крепости какие-либо «ступени, ведущие к востоку». Несомненно, что в опоясывающих холм укреплениях с восточной стороны нет никакого прохода; почти отвесный обрыв обеспечивал полную неприступность крепости. Под «ступенями» из первого пункта описи подразумеваются, вероятно, ступени, идущие в восточном направлении по западной стороне.

Пункт 2 описи упоминает «надгробие», которое, очевидно, находилось в «крепости»:

«В надгробии, в третьем ряду каменной кладки: легковесные слитки золота».

Не исключено, что «надгробие» имеет какое-то отношение к месту погребения злополучного Антипатра. Во всяком случае камни, из которых был сложен монумент, скорее всего, реквизировали монахи для своих строительных работ.

Второе упоминание долины Ахор мы находим в пункте 18:

«Между двумя давильными прессами для масла (?), которые в долине Ахор, на полпути между ними, зарыто на три локтя: (сокрытые) там два горшка, наполненные серебром».

О той же самой местности говорится, видимо, и в двух следующих пунктах (19 и 20):

«В (обмазанной) глиной яме, которая в дне давильного пресса: двести талантов серебра».

«В восточной яме, которая к северу, в выемке: семьдесят талантов серебра».

Упоминание «прессов» и «ям» вызывает в памяти пророчество Осии о «виноградниках», которые будут разбиты в долине. Арабское слово karm «виноградник», обычно употребляющееся, как и его еврейский эквивалент, для обозначения всякого рода плодовых садов (см. ниже, стр. 104), и в самом деле довольно часто встречается в местных названиях в Букей'а. Здесь же еще и поныне находят многочисленные следы некогда процветавшего земледелия: древние и датируемые более поздними эпохами дамбы, водоемы и т. д. При тщательном обследовании местности, быть может, удалось бы найти и остатки двух давильных прессов, располагавшихся неподалеку друг от друга на склонах одного из холмов, окаймлявших долину.

Секака

«В пустыне: Бет-Араба, Миддин, Секака, Нибшан, Соляной Город и Ен-Геди: шестью городов с их селами» (Иис XV, 61–62).

Так перечисляет Книга Иисуса Навина поселения пустынной части Иудеи, начиная с Бет-Араба, современного ’Айн Гараба, расположенного юго-западнее Иерихона, и кончая источником Ен-Геди, нынешним ‘Айн Джиди, на полпути к западному побережью Мертвого моря (рис. 2). Между этими двумя крайними пунктами лежали четыре «города», местоположение которых так и не было ни разу установлено более или менее достоверно. Название одного из них, Секака, неоднократно упоминается в нашем свитке:

(№ 21). В шлюзе плотины (?) долины Секака зарыто на один локоть: […] три (+) талантов серебра.

(№ 22). У начала подводящего канала, [который проходит через (?)] Секака с севера, п[од(?)] большим [отстойным бассейном (?)] зарыто на т[ри (?) ло]ктя: семь талантов серебра.

(№ 23). В трещине, которая в Секака, в обма[зке (?) «Соломонова водоема»: сосуды для десятины, и в них монеты с изображениями.

(№ 24). Шестьдесят локтей от «Соломоновой канавы» в направлении большой сторожевой башни, зарыто на три локтя: 13 талантов серебра.

(№ 25). В могиле, которая в вади Киппа’, на восточной дороге к Секака зарыто на семь локтей: 32 таланта.

В Библии нет никаких сведений о том, где нужно искать в пустыне, простирающейся на 26 миль вдоль побережья Мертвого моря, загадочный Секака. Известно лишь, что он находился, видимо, на севере района, ибо между ним и Бет-Араба лежал только Миддин. Но поскольку наиболее обитаемой частью области между Бет-Араба и Ен-Геди является Букей'а, т. е. долина Ахор, мы вполне резонно можем считать пункты Миддин и Секака самыми северными из «городов пустыни» в указанном районе. Это предположение подтверждается и данными нашего свитка — его текст дает в наши руки нить, позволяющую достаточно надежно «привязать» Секака к местности.

Термин gê, который употребляется для обозначения «долины» Секака (21 пункт описи), характеризует узкое ущелье, глубокое горное ущелье, лощину в отличие от термина 'ëmeq, служащего для обозначения долины Ахор. В других же значениях эти термины совпадают. Пункт Секака, как мы вправе заключить, находился возле лощины и дал ей название; сама же лощина — как следует из содержания пункта 25 описи — была в свою очередь частью вади, носившего название Киппа’ и, по всей вероятности, пересекавшего долину Ахор. После подобных рассуждений возможности выбора значительно сужаются.

В начале главы мы обращали внимание читателя на то, что древний писец для обозначения мест захоронения сокровищ нередко употребляет, несомненно в целях сохранения тайны, сходные и синонимичные по смыслу названия. В связи с этим нам придется исходить из двух следующих посылок:

1) если в свитке встречается хорошо известное по другим источникам название какого-либо места, значит в I веке действительное его название почти вне всякого

сомнения было другим;

2) наоборот, если название какого-либо места, упомянутое в свитке, не приводится больше ни в литературе, ни в преданиях, мы, весьма вероятно, имеем дело с псевдонимом или синонимом хорошо известного названия.

К последней категории названий следует отнести Киппа’, или Kippah в древнееврейской форме. В качестве имени собственного слово нигде больше не встречается, однако известно существительное того же корня со значением «свод», «арка», «портал» или ему подобным, а глагол КРР переводится обычно «наклонять», «сгибать». Точным синонимом КРР является древнееврейский и арамейский корень QMR, от которого происходит имя существительное qimrôn «сводчатый потолок».

Теперь обратим внимание на более чем вероятную связь между именем qimrôn и не имеющим смыслового значения арабским названием местности Кумран, его фонетическим эквивалентом (ср. 'Ammôn Ветхого завета и современное 'Амман). Таким образом, в I в. вади, широко известный со времени открытия свитков Мертвого моря, в действительности назывался, очевидно, Кимрōн, и это название дожило до наших дней в его арабской форме. Остается решить, в каком месте вади располагался город Секака. Возможностей для выбора остается не так-то много: город должен был лежать в лощине или близ нее, и к нему с востока должна была вести «дорога» вдоль вади (пункт 25). Пожалуй, для локализации вполне годились бы развалины Хирбет аз-Зараник у западного конца вади, в том месте, где поток извергается с холмов Иудеи (рис. 3), однако недавно проведенные здесь раскопки не обнаружили никакого поселения ранее V века н. э. В то же время употребление нашим писцом ветхозаветного названия Секака означает, по-видимому, что место, которое он упоминает, считалось местом древнего поселения, а Хирбет аз-Зараник в те далекие времена вообще не было обитаемым..

Таким образом, единственной реальной возможностью является локализация нашего Секака в самом Хирбет Кумран, т. е. там, где был расположен монастырь ессеев. Дело не только в том, что отдельные ориентиры, упомянутые в тексте нашего свитка, удивительнейшим образом совпадают с данными раскопок, проведенных в селении, но, и, как теперь ясно, в том, что ессеи возвели свой храм на еще более ранних постройках, датируемых ветхозаветным временем.

Эта идентификация важна не только для обнаружения захороненных сокровищ. Не будет большим преувеличением сказать, что если бы даже наш свиток не сообщил ничего другого, кроме этого, то и тогда его двухтысячелетнее хранение, время и усилия, потраченные на раскрытие и дешифровку, были бы оправданы. Следуя нашему принципу подозревать существование семантического дублета любого названия, упоминаемого нашим писцом, мы обязаны поставить под сомнение, было ли название Секака общеупотребительным названием Кирбет Кумрйна в I веке н. э. Глагольный корень SKK довольно часто встречается в Ветхом завете со значением «затемнять», «покрывать»; его синоним — корень SLL «заслонять», и искомый дублет, быть может, как раз и скрывается за названием, производным от этого синонимичного корня, и без труда поддается идентификации. Такое название впервые встречается в апокалиптическом отрывке из Книги Захарии, который, должно быть, имеет отношение к ессеям в Кумране. «Видел я ночью, вот, муж на рыжем коне стоит между миртами, которые в Mesillah»[59]. Ранние греческие переводчики Библии прочитали древнееврейское mesillah как «затененное», «тенистое место», однако последующая традиция, основываясь на несколько иной огласовке, предпочитает читать «глубокое место», «углубление» (отсюда КВЗ: «узкая долина»). Но это почти безусловно то же самое место, которое в эллинизированной форме Bemeselis (т. е. bêth «дом», «место чего-л» + mesillah) упоминает Иосиф (ИВ I, 4, 6; § 96) с альтернативным названием Bethom (т. е. bêth + ’omi «тень», ИД XIII, 14, 2; § 380). Именно до этого места жрец-правитель Иудеи Александр Яннай (103—76 годы до н. э.) преследовал зачинщиков поднятого против него восстания после их поражения, отсюда же после успешной осады поселения влек он побежденных в Иерусалим, чтобы распять их там вместе с восемьюстами единомышленниками. И сам инцидент, и идентификация населенного пункта имеют огромное значение для исследования свитков Мертвого моря, поскольку возникают весьма солидные основания, чтобы связывать восстание против Янная с ессеями и их историей. Один из найденных в пещерах свитков в нарочито неясных, но все же поддающихся истолкованию выражениях повествует о восстании и с ужасом рассказывает о распятии. Глава ессейской общины, так называемый Учитель праведности, предательски пал от руки человека, названного в свитках «нечестивым жрецом», давно уже отождествляемого с Александром Яннаем. Мне довелось как-то высказать мнение, что Учитель, по всей вероятности, был замешан в восстании на его ранней стадии, но затем, не дожидаясь исхода борьбы, увел свою общину в изгнание в пустыню (DSS, 98). Не будет ли в связи с этим наиболее естественным предположить, что оставшиеся в живых зачинщики восстания после поражения воспользовались последним шансом на спасение и в поисках убежища бежали в эти пустынные места и Учителю теперь уже против воли пришлось принять их. Это означало конец, и другой свиток сообщает нам в зашифрованной искусной игрой слов форме, как в некий день искупления в «доме изгнания» Учителя появился «нечестивый жрец» и «заставил его испить чашу яда своего». Последняя фраза — хорошо доказанный эвфемизм выражения «умертвил его», и трудно было бы предположить иной способ умерщвления Учителя, нежели тот, которому подверглись восемьсот других повстанцев. Более того, нельзя не признать, что неоднократно упоминаемая фраза о «чаше» в устах Иисуса, предвидевшего свое распятие иудеями, подстрекаемыми верховным жрецом, является чем-то бóльшим, нежели простым совпадением (ср. Мт XX, 22–23; XXVI, 39; Ин XVIII, 11 и т. д.).

Приведенный нами выше отрывок о «муже на рыжем коне» в Мессила проливает свет и на нерешенный доныне вопрос о происхождении названия «ессеи». Для объяснения этого греческого слова предлагалось немало вариантов, однако из-за полного отсутствия каких-либо подтверждающих данное слово исходных древнееврейских или арамейских форм ни один из них не получил всеобщего признания. Между прочим, Иосиф Флавий говорит и об излюбленном занятии ессеев: собирании трав и минералов, использовавшихся в лечебных целях, и об их искусстве врачевания (ИВ II, 8, 6; § 136). Но «исцелитель», «врач» по-арамейски ’asyä’, а форма множественного числа, ’äsayyä’, чрезвычайно близкая по произношению греческому слову Essaiol, Essenoi, вызвала у многих ученых представление о греческом заимствовании из арамейского. Тем более, члены известной александрийской религиозной созерцательной секты, имевшей много общего с ессеями Палестины, называли себя Therapeutae. Если мы примем теперь, что «мирта» (название растения, известного в древности своими целебными свойствами) в точности соответствует арамейскому ’asa’, мн. ’asayya’, а «мирты», среди которых стоял в Мессила «муж на рыжем коне», толковались проповедниками как «праведники» — звание, на которое претендовали как раз ессеи, — мы, очевидно, должны рассматривать изложенную ваше гипотезу как подтвержденную.

Далее, омонимичность терминов «ессеи» и «мирты» в свое время ввели в заблуждение греческих редакторов Иосифа Флавия. Согласно дошедшему до нас тексту «Иудейской войны», одни из ворот в южной стене Иерусалима назывались «Вратами ессеев» (V, 4, 2; § 145), однако несомненно, они назывались «Вратами мирт», а простиравшаяся за ними долина, известная под названием «Долина Енном», на самом деле была «Долиной мирт» — под таким названием она фигурирует в несколько искаженном виде в отрывке из Книги Захарии (Зах XIV, 5) (КВЗ: «долина в горах», ср. прим. 97). В чудесном видении перед Захарией предстает Гора олив, раскалываемая надвое могучим подземным ударом, и Долина мирт (Енном), воды которой устремились через пустыню к Мертвому морю. В том же направлении проложила свой путь, как известно, и знаменитая, вытекающая из храма река Иезекииля, призванная не. только нести целительную прохладу, но и взрастить целебными соками деревья, чьи плоды «будут для еды, а их листья для врачевания» (XLVII, 1—12). Таким образом, район Мертвого моря прочно утвердился в древнееврейской традиции как «курортное» место, и это обстоятельство во многом объясняет нам, почему ессеи («врачи») избрали Кумран (Месилла) для своей пустынной обители.

Теперь мы вновь возвратимся к Секака и кладам нашего свитка. Легче всего поддается идентификации местность, упоминаемая в пункте 23 описи: «В трещине… в обмазке «Соломонова водоема»…». Слово со значением «трещина» обычно встречается в текстах, описывающих землетрясения, но как раз через одну из больших монастырских цистерн по всей ее длине и далее через всю восточную часть поселения проходит глубокая трещина (PDSS, табл. 158) — поразительное свидетельство тяжкого бедствия, постигшего район Иерихона в седьмом году правления Ирода Великого (ИВ I, 19,3; § 370; ИД XV, 5, 2; § 121 и сл.), т. е. в 31 году до н. э.

Неясно, почему цистерна носила имя Соломона. Возможно, что в I веке, когда составлялся наш свиток, цистерна считалась уже древней и, как это часто случается с древностями, стала произвольно связываться с именем какого-либо знаменитого героя прошлого. Я же считаю более вероятным следующее: все такие резервуары, как наша цистерна, назывались «Соломоновыми» в· соответствии с какой-то традицией, приписывавшей этому великому строителю и новатору создание и распространение в «золотом веке» прототипов нашей цистерны… Вероятно, тому же стремлению к унификации названий сооружений обязаны и знаменитые «Соломоновы пруды» южнее Вифлеема, строительство которых может быть отнесено самое раннее ко II веку до н. э. Нечто похожее мы встречаем в Ветхом завете по отношению к некоторым типам судов: например, морское судно определенной конструкции называлось «корабль Таршиша (Тартесса)», однако это отнюдь не характеризовало его происхождение и принадлежность. Просто подразумевался один из типов кораблей, которые пересекали Средиземное море до самой Испании (ср. Ис II, 16).

Упомянутая в качестве «точки отсчета» в пункте 24 описи «Соломонова канава» также, очевидно, воспроизводит широко известное название особого рода акведука. Сам акведук легко отождествляется с канавой, выложенной камнями и глиной и проводившей воду со скал вниз, к северо-западному углу монастыря. Двойной ряд камней в земле обозначает и по сей день трассу акведука (PDSS, табл. 148, 149), и археологи, расчистив последние несколько ярдов канавы, обнаружили сложенную из больших камней перемычку, где вода низвергалась в отстойный бассейн. Именно от этого места мы и должны, вероятно, отсчитывать 90 футов по направлению к сторожевой башне. Отметка, полученная в результате измерений, окажется примерно на полпути вдоль стены, граничащей с южной стороной большого открытого двора. Глубина, на которую было захоронено сокровище, — три локтя, или четыре с половиной фута, соответствует средней глубине могил на соседнем кладбище (PDSS, табл. 177). Из отстойного бассейна вода через акведук попадала в канал у юго-восточного угла, откуда она отводилась в южном направлении и наполняла восемь или девять больших монастырских цистерн. Место соединения канала с бассейном, очевидно, является его «началом», упомянутым в пункте 22, и, следователь но, здесь на той же глубине лежали «семь талантов серебра».

«Восточная дорога к Секака», упомянутая в 25 пункте текста, — вероятно, тропа, которая шла от берега, параллельно вади Кумран, там, где он кончает свой путь (рис. 2). Дорога вела к плато с находившимся на нем монастырем. Археологи уже установили древнее происхождение этой тропы и недавно нашли здесь разбросанные по соседству с ней могилы, ориентированные значительно менее тщательно, чем захоронения на главном кладбище на самом плато (PDSS, табл. 178). Во всяком случае, ни одна из них не может быть отождествлена с могилой, упомянутой в нашем свитке. Возможно, вода в результате изменения русла давным-давно размыла ее, не оставив и следа, но не исключено, что археологи найдут «могилу, которая в вади Киппа’». Ведь если исчезла или была уничтожена лишь надземная часть погребения, то это хотя и затрудняет раскопки, но надежно укрыло могилу в пыли веков. На повестке дня стоит, как мы полагаем, тщательное обследование почвы по южную сторону дороги.

V

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: РАЙОН ИЕРИХОНА

На первый взгляд может показаться, будто в пункте 58 описи содержится абсолютно недвусмысленное определение места:

«В горе Геризим под входом верхней шахты: один сундук, и его содержимое, и шестьдесят талантов серебра».

Библейская гора Геризим возвышается над древним Сихемом возле современного Наблуса, примерно в 30 милях севернее Иерусалима. Как и соседняя с ней гора Гебал, Геризим господствует над долиной и двумя важными проходами — на запад и на север. У ее подножия пролегла древняя дорога на Иерусалим, идущая мимо колодца, у которого Иисус разговаривал с женщиной из Самарии (Ин IV, 4 и сл.). Геризим была и остается поныне местом поклонения самаритянской секты[60], а с IV I по II век до н. э. на вершине ее стоял храм самаритян — соперник иудейского святилища в Иерусалиме.

Поскольку никаких сомнений по поводу расположения горы Геризим не существует, возникает опасение, что наш свиток неверно описывает место захоронения сокровища. Во-первых, указание «под входом верхней шахты» слишком туманно, чтобы точно определить место захоронения клада на нескольких акрах вершины, изрытой дюжинами шахт и цистерн. Во-вторых, совершенно невозможно представить себе, как иудеи решились укрывать свои священные сокровища в месте религиозного поклонения самаритян. Уже одни эти соображения вынуждают нас вновь заняться поисками псевдонима для нашей «горы Геризим» предпочтительнее где-нибудь в районе Кумрана или Иерусалима.

И действительно, как утверждает иудейская традиция, восходящая по меньшей мере к первым векам нашей эры, была еще одна «гора Геризим» и вовсе не на самаритянской территории находились Гебал и Геризим, а возле Иерихона. Корни этого антисамаритянского утверждения (с исторической точки зрения не имеющего под собой никаких оснований) обнаружены в тексте Книги Второзакония (XI, 29–30), где обе горы топографически связываются с Галгалом, несомненно располагавшимся близ Иерихона. Рабби Елеазар (во II веке н. э.)1 утверждал, будто указанный библейский текст упоминает отнюдь не горы над Сихемом, а два кургана того же названия, воздвигнутые самими израильтянами. Идея получила широкое распространение в раннехристианских кругах, и на известной мозаичной карте IV века из Мадебы (Иордания) Геризим и Гебал располагаются над фонтаном Элиша в древнем Иерихоне.

К сожалению, ни у одного из древних авторитетов нет никаких точных сведений для надежной идентификации южных «Геризим» и «Гебал», но так или иначе из многочисленных предположений одно кажется нам особенно хорошо аргументированным. Позади Иерихона, там, где вади Келт выходит на равнину из большого узкого ущелья, высятся два кургана, судя по их виду, несомненно искусственного происхождения. Они тянутся по обе стороны древней дороги Иерихон — Иерусалим и по своему положению и форме напоминают истинные Геризим и Гебал севера, хотя, разумеется, значительно меньше их. У основания южного кургана находится маленькое разрушенное укрепление, известное здесь под названием Бейт Джубр (диалектальное Губр), вероятно связанным с древним именем Кипрос, присвоенным Иродом Великим, как можно предположить, самому холму. В связи с этим вполне вероятно, что опоясанные укреплениями курганы, которым иерихонские иудеи века приклеили ярлыки библейских «Геризим» и «Гебал», были в действительности насыпаны царем Иродом и составляли часть цепи военных постов, защищавших восточные подступы к Иерусалиму.

Эти оборонительные сооружения, надо полагать, играли важную роль в первом иудейском восстании. Зелоты захватили их в самый первый год восстания (ИВ II, 18, 6; § 484 и сл.), а в июне 68 года н. э. вынуждены были сдать римским легионам Веспасиана (ИВ IV, 8, 1; § 450).

Последняя дата имеет особо важное значение для определения времени составления и авторства нашего свитка I (см. гл. VII).

На вершине кургана ныне увидишь не так уж много, но на одном из уступов еще сохранился фундамент дворца-крепости Ирода. Если смотреть сверху вниз, бросаются в глаза остатки башни, а недалеко от обвалившейся стены — отверстие колодца, заваленное камнями. Не наша ли это «верхняя шахта», ибо чуть пониже основания кургана сохранилось несколько больших, высеченных в скале цистерн? Верхняя часть бассейна вади Келт, по-видимому, упомянута в пункте 46 описи, и, приводя его здесь, мы считаем, что его роль в цепи наших доказательств очень велика:

«В цистерне Ущелья бездн, которая питается из Большого вади, в ее полу: 12 талантов».

Вырвавшись из узкого ущелья в долину Иордана, поток получает название «вади Келт», а далее, по холмистой местности севернее Иерусалима он течет под названием вади Фара. В самом начале своего извилистого пути к пустыне поток скован глубоким и мрачным ущельем, но затем он вновь вырывается на волю, и мы оказываемся в обстановке пастушеской идиллии: смена пейзажа происходит, как на сцене. Ручей здесь бурлит, он рвется вперед, чтобы мазнуть яркой зеленой краской растительности голые прибрежные камни, — яркое, впечатляющее зрелище, которое надолго остается в памяти у всякого, посетившего эти места. Возле источника — ‘Айн Фара — лежат развалины древней Пара (Фара — Иис XVIII, 23), или, возможно, Перат (Иер XIII; КВЗ: Евфрат).

Местная традиция издавна связывает дикое ущелье и потрясающий по контрасту открытый водоем на дальнем его конце с «долиной смертной тени», «злачными пажитями» и «тихими водами» двадцать третьего псалма Библии. Никто не знает, насколько глубоко уходят корни этой традиционной идентификации, однако на основе филологического анализа текста можно высказать предположение, что псалмописец и в самом деле имел в виду реально существующее место. Правда, название SLMWT, условно переведенное как «смертная тень» (сейчас это слово означает «глубокая темнота» и сохранилось лишь в поэтических произведениях, придавая повествованию зловещий оттенок), вряд ли является названием места и скорее вызывает представление о намеренном искажении псалмописцем подлинного названия или об игре слов. Очевидно, псалмописец простой перестановкой согласных изменил первоначальное MSLWТ «пропасть», «бездна», которое в библейском еврейском рассматривается как точный синоним названия ущелья в нашем свитке — «бездна».

Вади Фара в Библии не имеет названия, если не считать простого наименования «Вади» («Поток») в Книге Иисуса Навина (XV, 7), и «Большой вади» свитка служит здесь весьма подходящей параллелью. Итак, представляется вполне вероятным, что места, упомянутые· в пункте 46 описи, должны быть локализованы среди «злачных пажитей» и «тихих вод» двадцать третьего псалма — в конце узкого ущелья при выходе его к ‘Айн Фара, т. е. примерно в шести милях северо-восточнее Иерусалима. В таком случае «цистерна» оказалась бы частью древней оросительной системы. Ее развалины сохранились и поныне как единственное упоминание о постройках, существовавших здесь до сооружения близ источника фаранского монастыря, основанного в IV веке св. Харитоном. Особенно интересно отметить, что один из соперничавших между собой лидеров первого иудейского восстания Симон бар Гиора использовал пещеры, расположенные в этом вади (у Флавия—Pheretaé) как «кладохранилища и склады для добычи» (ИВ IV. 9, 4; § 512).

VI

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: РАЙОН ИЕРУСАЛИМА

Именно в Иерусалиме и вокруг него была укрыта большая часть кладов, упомянутых в нашей описи. Поэтому независимо от того, с какой медный свиток, его следует считать одним из интереснейших документов, так как он проливает свет на топографию Иерусалима первого века нашей эры. Составленный на языке того периода и диалекте той местности, он может служить долгожданным материалом для уточнения греческого текста Иосифа Флавия и Нового завета — доныне главных литературных источников наших знаний в этой области. Все сведения по истории возвышения и роста города мы черпаем из Ветхого завета, а информацией о храме и его службах нас и поныне снабжает раввинистическая литература. Византийский же период истории Иерусалима отражен частично в описаниях христианских паломников четвертого и более поздних веков.

Первое археологическое исследование местности связано с деятельностью американского ученого начала XIX века Эдварда Робинсона. Однако главное событие в истории изучения города относится к 1864 году, когда была предпринята серьезная попытка нанести на план подземный Иерусалим. Этот титанический труд взяли на себя самоотверженные люди, работавшие под руководством горстки офицеров британской армии в чрезвычайно опасных условиях и почти полностью лишенные всякой финансовой и моральной поддержки. Ни до, ни после не было проведено ничего подобного этому исследованию, и мир по-прежнему остается в громадном долгу перед теми, кто так отважно взялся за эту работу, с такой тщательностью изучил свои находки и опубликовал [результаты исследований.

Великие дела часто начинаются с малого и банального. В течение ряда лет британская пресса регулярно печатала сообщения о скандале, увековеченном поминанием всуе «святого города». Речь шла о совершенно, недостаточной, вернее попросту отсутствующей системе канализации Иерусалима. Миазмы, исходившие из груд накопившегося за века мусора, достигли наконец далекой Англии и с такой силой ударили в благородные носы викторианской знати, что побудили последних выделить специальный фонд для проведения подготовительных работ по составлению плана подземных сооружений города. Затем предполагалось провести полную peopганизацию водоснабжения. Вооружившись царственным даром некоей мисс Бёр дет Коутс в 500 фунтов (около 1250 долларов по нынешнему курсу), Фонд исследования Палестины обратился за помощью к армии, и вскоре в «святую землю» направился корабль, увозя на борту команду королевских инженерных войск во главе с капитаном! Чарлзом Уилсоном и собственные сбережения будущего сэра Чарлза, которые доблестный офицер предусмотрительно захватил с собой.

Вслед за командой Уилсона изыскания на месте проводил капитан (позднее сэр) Чарлз Уоррен с помощью своего верного помощника капрала (позднее сержанта) Бёртлеса. В дальнейшем мы не раз еще будем ссылаться на результаты их исследований и цитировать отрывки из их официальных отчетов, отличающихся тщательностью и точностью описания. Воспоминания этих людей, обращенные к более широкому кругу читателей, содержат много забавного и поучительного, а отдельные фразы свидетельствуют об опасностях и риске, которым подвергались исследователи в своей работе. Еще бы! Ведь Уоррен главной своей задачей считал не больше не меньше как методическое обследование самого мусульманского святилища: пора наконец открыть волнующую тайну подземных переходов и пещер, долгое время сокрытых от взоров неверных, да и большинства правоверных.

Осуществить свой план полностью Уоррену, разумеется, не удалось: подозрительность и придирки местных турецких властей вкупе с невежеством и откровенной тупостью некоторых его опекунов на родине воздвигли на пути исследователя такие препятствия физического, политического и финансового характера, перед которыми менее упорный человек отступил бы с самого начала. Уоррен был вынужден ограничить свои исследования исключительно внешними стенами территории святилища: обычно он рыл глубокие шахты и от них отводил ходы к подлежащим изучению стенам и фундаментам. Результаты, полученные при таком чрезвычайно опасном методе ведения раскопок, учитывая имевшееся в его распоряжении оборудование и постоянное подталкивание со всех сторон, имели, к сожалению, довольно ограниченную ценность с точки зрения археологии. Еще не был открыт способ датировки по типам керамики, и многие вопросы стратиграфии и конструкции древних сооружений еще ожидали своего решения. Поэтому первооткрыватели нередко выбрасывали как мусор материал, который веком позже не только сам рассказал бы о современной ему эпохе, но и подвел бы под всю исследовательскую работу более прочный хронологический фундамент.

С тех пор в самом Иерусалиме и вокруг него предпринималось немало археологических раскопок, однако они редко проводились внутри стен и не достигали столь огромных масштабов. И все же хотя офицеры-обследователи провели громадную работу и отнеслись к ней очень добросовестно, откройся перед нами даже те ограниченные возможности, которые были у них, несомненно, были бы разрешены очень многие из проблем, зовущих исследователей в этот древний город с манящим названием. И здесь отныне предстоит сыграть большую роль нашему медному свитку.

Вероятно, на территории Палестины нет другого археологического объекта, где раскопки сулили бы такой успех и одновременно наталкивались бы на такую массу трудностей, как Иерусалим. За три тысячи лет своей истории он неоднократно подвергался разрушению, а затем перестраивался, но дело не только в этом: при нынешней плотности населения всякое исследование поверхности внутри городской стены фактически невозможно. Изменился даже рельеф городской территории, ибо человек в оборонительных и ритуальных целях сравнивал с землей целые холмы и за многие века заполнил долины мусором.

Город раскинулся на склоне горы между двумя скальными отрогами, ниже окружающих его вершин, от которых он с трех сторон отрезан глубокими ущельями (рис. 4). Таким образом, на западе, юге и востоке город защищают долины Еннома и Кедрова. С севера же Иерусалим сравнительно беззащитен, и враги нападали на него всегда именно отсюда. Естественно, что оборонительные сооружения северного района являлись предметом особых забот правителей. К тому же город расширялся в единственно возможном направлении, т. е. на север, и поэтому линия укреплений все время совершенствовалась и перестраивалась.

Третья крупная долина, ныне едва заметная, делила город наискосок на две части по линии северо-запад — юго-восток, соединяясь с долиной Еннома у самого места слияния последнего с Кедроном. Древнееврейское название этой долины оставалось до последнего времени неизвестным — вероятно потому, что оно ни разу не встречается в Ветхом завете. Теперь же, благодаря нашему свитку, мы знаем, что ее называли «Внешняя долина» (см. ниже, стр. 86–93), а странное наименование «Долина сыроделов», под которым она известна Иосифу Флавию (долина Туrороеоп), лишь результат неверного истолкования древнееврейского слова.

Примерно на середине пути Внешняя долина (она расположена «вне» старинного города иебуситов[61] на юго-восточном холме) соединялась с другой, почти перпендикулярной к ней, делившей западный гребень надвое. Поскольку ее первоначальное название неизвестно, она обычно называется «Пересекающая долина».

Некоторое значение с точки зрения топографии города имеет и еще одна, меньшая лощина, спускавшаяся от северо-восточного угла города и затем поворачивавшая к востоку, где, приблизительно в 100 ярдах к югу от ворот св. Стефана, она сливалась с долиной Кедрона. Ее принято называть долиной св. Анны, так как севернее Харама — священной местности мусульман, она проходит вдоль церкви св. Анны.

Естественные преграды делили территорию города на четыре возвышенных участка, наибольшим из которых был юго-западный. Именно этот участок, во всяком случае с I века н. э., идентифицировался с древним Сионом. На самом же деле, по свидетельству литературных источников, подтвержденному данными археологии, древний город иебуситов, позднее «город Давида», находился в южной части восточного гребня. К тому же не менее достоверно, что к северу от этого места, на территории, ныне занятой несколько приподнятой и разровненной площадкой Харама, находился древний Храм. Здесь возводили свои святилища Соломон, Зеруббавель[62] и Ирод Великий, и сюда, гораздо больше, чем в какой-либо иной район, ведут нас наши исследования.

Севернее храмового холма, отделенная от него небольшой, с обрывистыми краями лощиной, располагается еще одна возвышенность — район городского квартала, названного Иосифом Флавием Новым городом. Северо-восточный холм выше храмового (разделяющая их лощина переходит к западу в вырубленный в скале искусственный ров), но и над этим холмом господствовала некогда большая крепость «Антония», сыгравшая столь важную роль в защите, а затем и разрушении города и его Храма (рис. 5).

Возможно, к крепости, точнее к расположенной под ней двойной цистерне, имеет прямое отношение один из пунктов нашего медного свитка. Скудное описание, которое дает текст, не позволяет, к сожалению, рассматривать указанную идентификацию как несомненную, однако совершенно неожиданно это описание может оказать известную услугу при попытке решить старую проблему, связанную с пресловутой крепостью. В пункте 56 описи читаем:

«В Доме (двух?) водоемов, в водоеме, как войдешь в него из его отстойных бассейнов; сосуды для (…) десятины, непригодной десятины (и) внутри их монеты с изображениями».

В тексте не ясно, употребил ли писец слово со значением «водоемы», т. е. определение к имени «дом» (или «место»), в двойственном числе («два водоема») или ж во множественном числе («несколько водоемов»). Я склонен считать, что контекст свидетельствует в пользу двойственного числа, однако в любом случае речь далее идет об одном из водоемов, питающемся от серии отстойных резервуаров или бассейнов (см. прим. 282). Служащий для его обозначения древнееврейский термин и его арамейский эквивалент дают нам в руки нить к решению многочисленных вопросов, связанных с сообщением Иосифа Флавия о нападении римских легионов на «Антонию». Они, говорит Флавий в одном месте, воздвигли вал «напротив середины водоема под названием Струтион» (ИВ V, 11, 4; § 467). Но единственным водоемом в этом районе, который хоть как-то может быть привязан к контексту, является большая двойная цистерна, ориентированная под углом (по оси северо-северо-запад — юг-юго-восток) к крепости и расположенная непосредственно под ней. Сегодня в нее можно проникнуть через кухни монастыря Сестер сионских (рис. 5).

Если указанный водоем действительно тот, который был упомянут Флавием, то чем объяснить странное греческое название цистерны и не менее странную манеру локализации римской насыпи — по отношению к подземному резервуару в самом сердце крепости? Начнем с названия. Греческое слово strouthion означает «всякая малая птица», в частности «воробей», иногда «страус»;· однако «воробей» едва ли уместное название для большой двойной цистерны, длина резервуаров которой 1671 и 127 футов и ширина примерно 20 футов. Подобное наименование пока вообще не поддается какому бы то ни было удовлетворительному объяснению. Вероятно, греческие редакторы Иосифа Флавия, как и в ряде других случаев, неверно истолковали первоначальное древнесемитское название. Ключ к разгадке — в слове со значением «отстойный бассейн» из пункта 56, внешне поразительно схожем с некоторыми другими словами того же и родственных диалектов. И эти другие слова также служат для обозначения видов птиц — «голубя» и «молодого страуса». Древние ученые, видимо, были введена в заблуждение кажущимся сходством и неправильно интерпретировали незнакомый им технический термин как название какой-то птицы, предположив при этом, будто этим термином в свою очередь был обозначен водоем (тогда как в действительности это название характеризует лишь его часть). Флавий хотел сказать, что римляне воздвигли свой вал «напротив середины отстойного бассейна водоема», а вовсе не «против середины водоема под названием Струтион, или «Воробей» (или «Страус»)», В связи с этим становится ясной и топографическая ситуация. Как показало обследование, двойная цистерна питалась от акведука, тянувшегося с севера; вместе с тем и офицеры-обследователи сообщают о длинном канале, уходящем вниз от внешней стороны Дамасских ворот. Довольно значительная секция у южного конца, высеченная в скале ниже пешеходной части улицы Шейх Рихан, — вот, по-видимому, все, что осталось от канала.

У места пересечения этой улицы с 'Акабат ал-Хиндийя канал, постепенно раздваиваясь, направляется к двойной цистерне, причем — каждое русло питает вначале несколько небольших отстойных бассейнов. Затем отфильтрованная вода течет дальше через отверстия в верхней части сводов вливается в двойную цистерну. Первоначально же вода, вероятно, попадала в западный резервуар с северного конца, где обнаружена маленькая неправильной формы камера, имеющая отстойник, высеченный в ее дне.

Если признать, что при описании местоположения насыпи именно эти отстойные бассейны служили Флавию ориентирами, то римские воины, проводя земляные работы «напротив середины» их, по понятным соображениям должны были возводить осадный вал в секторе между северной стеной «Антонии» и восточной стороной ее северо-западной башни.

Вождь иудейского восстания Иоанн из Гисхалы, о котором мы еще будем говорить, несомненно воспользовался именно этим каналом (непосредственно соединявшимся с подземной двойной цистерной), чтобы «провести изнутри под находившиеся против «Антонии» укрепления подземный ход и подпереть столбами как самый ход, так и сооружения над ним; затем он заложил туда дров, обмазанных смолой и асфальтом, и приказал все это поджечь. Когда подпоры сгорели, мина[63] обвалилась, и за ней с большим грохотом обрушились сооружения» (ИВ V, 11,4; § 469). По чистой случайности римляне расположили трассу своего вала вдоль подземного хода, ведущего прямо к сердцу вражеской цитадели. Итак, упоминаемые Флавием «бассейны водоема» уместны только в качестве ориентиров при описании военных действий. Земля под осадными машинами римлян, атаковавших «Антонию», обрушилась именно в том месте, где «Иоанн прокопал мину под прежние валы» (ИВ VI, 1,3; § 28). Это произошло 20 июля 70 года н. э., а спустя несколько дней после взятия «Антонии» римлянам удалось «по подзем· В ному ходу, прорытому прежде Иоанном к римским валам» (ИВ VI, 1,7; § 71), проникнуть и в самый Храм. По-видимому, воины вошли в двойную цистерну из акведука и двинулись по проложенному в южной стене каналу дальше по направлению к территории Храма. И вот тут, отдавая должное истине, следует признать, что они не смогли бы таким образом проделать весь путь до Храма, ибо, как показали новейшие исследования, проход был уже в то время перегорожен северной стеной площади,·храма Ирода.

Ни реконструкция текста Иосифа Флавия, ни высказанное выше предположение о месте, где развивались боевые действия, не связаны непосредственно с надежной идентификацией «Дома двух водоемов» — двойной цистерны «Антонии», описанной в нашем тексте; эта идентификация, как мы уже говорили, является пока лишь известным допущением. Но если это допущение верно, то сокровище было, по-видимому, укрыто именно в упомянутой нами грубо высеченной камере у северного конца западного резервуара.

Тиропэон, или Внешняя долина

Имя, которым Иосиф Флавий нарек проходящую через центр городской территории долину, всегда составляло проблему. «Долина сыроделов» (ton tyropoion — отсюда и происходит не совсем верное с точки зрения грамматики наименование «Долина Тиропэон») — название довольно странное, если, разумеется, не считать, что такого рода пасторальное занятие определяло жизнь обитателей центра города. Далее, до вскрытия медного свитка мы никогда и нигде не встречали древнееврейского названия этой долины. Очевидно, его невозможно обнаружить и в Ветхом завете — вещь удивительная, принимая во внимание важную роль, которую эта расположенная в центре города лощина играла в истории Иерусалима и его оборонительных сооружений. Теперь же благодаря нашему свитку мы можем не только установить само название, но и опознать его в несколько измененной форме в Библии. В пункте описи 35 читаем:

«Во Внешней долине, в середине Круга-на-камне, зарыто на семнадцать локтей под ним: 17 талантов серебра и золота».

Ни одна долина с таким названием не засвидетельствована ни одним источником, связанным с описанием Иерусалима, но вот Исайя говорит о некоей «Долине видения» (XXII 1,5), а ныне мы уже в состоянии проследить, как слово со значением «внешняя» в результате искажения превратилось в «видение» (см. прим. 168). Более того, к подобному же выводу приводит изучение большей части топонимики текста Исайи, и комментаторы давно уже изыскивают пути идентификации его «Долины» с центральной лощиной города. Указывалось, в частности, что «воды в Нижнем пруде» (ст. 9) и резервуар «между двумя стенами для вод Старого пруда» (ст. 10) соответствуют системе водоснабжения, остатки которой еще поныне сохранились на южном конце долины Тиропэон (рис. 4).

Опять редакторы Иосифа Флавия оказались не на высоте, спутав два различных семитских корня; правда, наше «внешняя» и впрямь чрезвычайно близко по форме слову, употреблявшемуся в арамейском языке для обозначения свернувшегося молока и сыроделания («свертываться», «скисать»).

«Внешняя долина», на первый взгляд, тоже довольно странное название для лощины, проходящей через центр города, однако вспомним: в древнейшие времена заселен был лишь юго-восточный холм, северная часть которого, Офел, известна под таким названием из Ветхого завета. Здесь находился город иебуситов, захваченный и заново укрепленный Давидом, причем «Внешняя долина» играла, вероятно, очень важную роль в обороне его западного фланга.

«Круг-на-камне» нашего свитка чем-то напоминает атрибуты Артурова цикла[64], и связанная, возможно, именно с ним легенда носит черты, присущие сюжетам Круглого стола. Жил некогда, говорится в народных еврейских сказаниях, очень набожный человек по имени Ония, по прозванию Кругодел. Занимался он тем, что вызывал дождь, и слава о нем разнеслась повсюду. Однажды, когда Иерусалим страдал от ужасающей засухи, пригласили Онию, дабы ускорил он приход долгожданных дождей. С готовностью откликнулся он на призыв и, вытащив круг (очевидно, необходимое орудие при совершении ритуала), начал усердно заклинать дождь. И вот уже· упали первые крупные капли, и все были в восторге. Дальше-больше, с неба лило все сильнее и сильнее, и горожане забеспокоились, опасаясь наводнения. Укрывшись на храмовом холме, они стали молить Онию умерить свой пыл. Хорошо, сказал Ония, но прежде чем я передах «вашу просьбу небу, пусть люди «пойдут и посмотрят, не исчез ли под водой Камень затерянных…».

Независимо от того что представлял собой этот камень, он, по-видимому, служил отметкой паводковых вод и, следовательно, находился посреди ложа вади. Но если, как говорит эта легенда, его название связано с обычаем сносить к этому камню, находящемуся внутри города, утерянные владельцами вещи для их опознания и востребования, то единственным ложем, где этот камень мог находиться, оказывается «Тиропэон», или Внешняя Юлина. Далее, поскольку «люди» укрывались на храмовом холме, камень, очевидно, лежал где-то ниже западной стены Храма, во всяком случае в центре города, так чтобы быть видным всем. Наиболее удобным с этой точки зрения местом мог быть, вероятно, участок вади под одним из мостов, соединявших храмовый холм с юго-западным.

Не трудно представить себе и как сложилась подобная легенда. Посреди долины одиноко чернел кусок скалы, да еще с каким-то кругом, высеченным на вершине и, возможно, просверленным в центре. Это, разумеется, будило фантазию и порождало разные предположения. Камень, видимо, имел отношение и к какой-то древней церемонии, связанной с вызыванием дождя, наподобие, например, той, что лежала в основе «праздника скиний» (или «кущей»)[65]. Глубина захоронения сокровища (около 25,5 футов), указанная в нашем свитке, предполагает наличие в данном месте шахты или тоннеля, соединявшегося, быть может, с дренажной системой — такой же, как и найденная под древней мостовой, огибающей западную стену Храма (рис. 9).

Примерно в этот же самый район ведет нас и пункт 29 описи:

«В шлюзе плотины (?), который в мосту верховного жреца, что […] девять […] тал[антов…]».

Иосиф Флавий рассказывает, между прочим, о мосте через долину Тиропэон, соединявшем одни из западных ворот храмового холма (вероятно, «ворота Кифон» по древнееврейской традиции) с царским дворцом (ИД XV, 11,5; § 410). (рис. 6). Под «царским дворцом» обычно понимался дворец маккавейских правителей, стоявший на отроге юго-западного холма. В других случаях Флавий группирует вместе дворцы Агриппы II, Береники и дом верховного жреца Анании (ИВ II, 17,6; § 427), и, таким образом, создается впечатление, будто мост через долину вел также и к резиденции верховного жреца и, следовательно, вполне мог называться в соответствии с нашей описью «мостом верховного жреца» (см. прим. 139).

Кроме того, этот мост соединял Храм с ареной Ксист, название которой происходило от покрывавших ее «полированных» (xystos) плит. Этот общественный форум располагался либо на дне долины, либо на нижних подступах к юго-западному холму (рис. 6), прямо под царским дворцом (ИВ II, 16, 3; § 344).

На одном из этапов иудейского восстания два соперничавших между собой вождя — Иоанн из Гисхалы и Симон бар Гиора — воздвигли каждый по башне на обоих концах моста: Иоанн — «над выходными воротами колоннады Ксиста» (ИВ VI, 3, 2; § 191), Симон — на стороне Ксиста. Позднее, когда оба соперника вынуждены были объединиться против общего врага, они вместе со своими сторонниками оказались по западную сторону моста, а с другой стороны до них доносились разглагольствования римского военачальника Тита.

Одним из важнейших результатов героической эпопеи капитана Вилсона и его помощников явилось «открытие» начала этого моста, носящего ныне название арки Вилсона. Сорокадвухфутовой длины, он пересекал некогда Внешнюю долину в самом глубоком месте. По мнению Вилсона, ложе долины было в древнейший период просто перегорожено дамбой. Затем, с расширением города в северном направлении, в дамбе, по-видимому, пришлось прорубить проход, соединивший вновь построенный северный пригород с прочими частями города. Через этот к проход, наверное, перебросили деревянный мост, замененный впоследствии каменным, развалины которого можно было видеть еще в середине XIX в. Предполагают, что они и сегодня доступны взору каждого, кому удается проникнуть к арке Вилсона.

Под аркой, почти на уровне ее основания Вилсон обнаружил зацементированную площадку — дно заброшенного резервуара. Как показало обследование, проведенное затем капитаном Уорреном, прорывшим шахту до самого дна долины, площадка примерно на 70 футов воз·пытается над скальной породой. Уже на глубине 24 футов Уоррен наткнулся на слой разрушенной кладки и другие остатки развалившейся стены и арки — очевидно, — более древней, чем открытая Вилсоном. Но исследовать полностью весь слой в то время не представлялось возможным. Несомненно, если бы раскопки проводились и настоящее время, руины рассказали бы нам более полную историю прошлого и позволили бы датировать их более точно, чем в XIX веке.

На запад от арки Вилсона протянулась весьма сложная система расположенных параллельно сводчатых подземных помещений, каждое из которых включало две комнаты различного размера. Ниже их находились еще ряды комнат; одна из них, по Уоррену, датируется той же эпохой, что и стены иродианского святилища. Из комнат северного виадука удалось проникнуть в «тайный ход», идущий в западном направлении прямо под современной дорогой к Цепным воротам Харама. Проход шириной около 12 футов в поперечном сечении представлял собой полукруглый свод. Потолок находился на глубине 9 футов ниже уровня дороги. Уоррен смог исследовать отрезок прохода длиной 220 футов, начиная от стены Харама. Обнаружение в дальнейшем участка, использовавшегося в качестве цистерны, вызвало предположение, что проход шел намного дальше и, быть может, достигал цитадели на западной стороне города. Имеется свидетельство XV в. о существовании подобного тайного хода из святилища в цитадель, правда, автор приписывает его сооружение царю Давиду.

На самом деле проход этот, вероятно, датируется более поздним временем, нежели иродианский период, но его значение в том, что он открывает сейчас, и особенно, видимо, откроет в будущем (если будет полностью очищен) доступ в нижележащие слои погребенного Иерусалима — ведь, как мы уже говорили, ныне попасть сюда с застроенных участков современного города крайне трудно.

Лучшие результаты дали бы, безусловно, раскопки западного конца прохода: приблизительно на глубине 13 футов под ним группа Уоррена проникла в склеп с потолком, расположенным на глубине более 40 футов под улицей. Сделав пролом в его восточной стене, они пробрались еще в один склеп, откуда путь вновь вел к узкому проходу — всего 2 фута 6 дюймов шириной. Уоррен прополз по нему 10 футов, прежде чем наткнулся на разрушенную кладку, завалившую проход. Пробиваться дальше он не рискнул, опасаясь обвала строений, находившихся над развалинами; вместе с тем он пришел к заключению, что осмотренные склепы, возможно, некогда служили преддверием «тайного хода», ведшего из Верхнего города к юго-западному холму долины Тиропэон.

Неутомимый офицер, прослышав о подобных же склепах, найденных к северу от мощеной дороги в направлении Яффских ворот, попытался исследовать и их, «но проникнуть сюда помешало обилие грязи, поскольку они (склепы) использовались для стока нечистот и воды из близлежащих домов» (Recovery, 94).

Другой отрывок из этой замечательной книги даст читателю представление еще об одной неожиданности, подстерегающей любого будущего исследователя подземного Иерусалима:

«Пробираясь по (тайному) ходу, мы обнаружили на расстоянии 220 футов от стены святилища тонкую перегородку; мы сломали ее и, спустившись примерно на 6 футов, вновь оказались в проходе; путь на запад был прегражден стеной, к югу же вела открытая дверь; протиснувшись сквозь это отверстие, мы заметили свет, а затем, проникнув еще в одно помещение к югу, неожиданно оказались в ослятнике. Его хозяин как раз находился там и, увидев нас, облепленных грязью, обратился в бегство, клянясь, что его преследуют джины (стр. 90)».

Чтобы попасть к арке Вилсона, посетителю придется вначале отыскать проход под нынешним мусульманским Дворцом правосудия. Небезынтересно отметить, что неподалеку от того места, где стоит это здание, должна была находиться Палата совета древних иудеев — Иосиф Флавий упоминает ее при описании Ксиста (рис. 6), или форума (ИВ V, 4,2; § 144), и моста через Тиропэон (т. е. «Внешнюю долину»). Быть может, именно здесь синедрион произнес свой приговор над Иисусом (Лк XXII, 66). Однако, поскольку христианская традиция утверждает, что это произошло где-то возле дома верховного жреца Кайафы, предполагаемое место Палаты совета никогда не пользовалось ее вниманием.

Вопрос о местонахождении Палаты совета во время распятия и в самом деле неясен, поскольку иудейская традиция предлагает несколько различных вариантов (в том числе одно из помещении, примыкающих к южной границе Внутреннего двора Храма). Так или иначе, но около 30 года н. э. Палата «переехала» внутрь самого города, как полагают, поближе к мосту; здесь ее локализует Иосиф Флавий и во всяком случае здесь судили Петра, Стефана и Павла (Деяния IV, 5 и сл.; VI, 12; XXII, 30).

Нам кажется, текст свитка проясняет один из вопросов, связанных с Палатой совета, известной по древнеиудейским источникам как «Комната тесаного камня» (перевод этот не единственный — имеются и другие варианты, однако его следует считать вполне убедительным, по крайней мере с точки зрения филологии, см. прим. 139). Дневнееврейское слово со значением «тесаный камень» может рассматриваться и как семантический дублет термина нашего свитка, имеющего значение «мост». Но «Комната моста» — очень подходящее название для помещения, расположенного во Внешней долине и занятого Советом, хотя и является чистым анахронизмом, когда речь идет о комнате во Внутреннем дворе Храма.

Долина Енном и Шаве

Два пункта описи (37 и 38) отсылают нас к «равнине», или «Шаве»:

«На стерне (местности) Шаве, обращенной к юго-западу, в подземном ходе, выходящем на север, зарыто на двадцать четыре локтя: 67 талантов».

«В оросительной цистерне (?) (местности) Шаве, в стоке, который в ней, зарыто на одиннадцать локтей: 70 талантов серебра».

Сразу же оговоримся: нет никакой уверенности в том, что писец в данном случае подразумевал под «Шаве» название, а не просто «равнину» (см. прим. 178). Но именно поэтому, поскольку возможно любое из двух толкований, он и отважился, вероятно, привести здесь подлинное название долины. «Шаве», без всякого сомнения, фигурирует как имя собственное в Быт XIV, 17 при описании местности ('ēmeq, см. выше, стр. 68), где победитель Авраам был встречен царем Содома и благословлен Мельхиседеком, «царем Салимским». В соответствии с глоссой одного из поздних комментаторов название «Долина Шаве» означало «Долина царя», а последнее наименование вызывает в памяти ассоциации с «Царским садом» — через него бежал Седекия во время осады Иерусалима халдейцами (II Цар XXV, 4; ср. Иер XXXIX, 4; LII, 7).. Сад находился у южного склона юго-восточного холма, близ «Купели силоамской», и библейскую «Шаве» следовало бы искать на южном конце Тиропэона, или Внешней долины, у места соединения ее с Енномом — здесь она расширяется, переходя в равнину, т. е. ‘ēmeq (рис. 6).

Весьма примечательно, что известное подтверждение тому мы находим в древней арамейской версии Книги Бытия, толкующей «Шаве» как «Равнину видения» — явный намек на «Долину видения» Исайи, которая в действительности и есть наша Внешняя долина, или Тирепэон (см. выше, стр. 86).

Местность, куда мы следуем по приглашению нашего свитка, по-видимому, обращена в сторону юго-запада, и, таким образом, название «Шаве» могло относиться ко всей южной части долины Еннома, простирающейся до самой цистерны Биркет ас-Султйн («Пруд султана»). Интересующая нас территория, «обращенная к юго-западу», должно быть, располагалась возле того места, где находится указанный водоем, т. е. на восточном краю долины. Именно здесь, под этой территорией, скрыты развалины подземного канала, приносившего некогда воду от Соломоновых прудов у Етана к Храму (Ид XVIII, 3, 2; § 60; ИВ П, 9, 4; § 175). Русло канала выходит на поверхность у западной стороны «Пруда султана», огибает его северный край и затем, вновь уйдя под землю на нашем восточном участке, обходит западный угол и далее пересекает Внешнюю долину по направлению к Храму.

Вот как описывает Уоррен район, по которому подземный канал проходил за пределами рассматриваемой нами территории:

«На открытой местности на западном холме, расположенном к югу от городской стены, мы сделали важное открытие, а именно: обнаружили древний канал у юго-восточного края Кэнакулюма, примерно в 50 футах севернее современного водопровода. Я не сомневаюсь, что это и есть древнейший канал, ведший от Соломоновых прудов к святилищу. Мы раскопали каменную шахту в два квадратных фута и на глубине 16 футов открыли канал, идущий с запада к северо-востоку, и такой же конструкции, как и проходы под Тройными вратами. Его размеры то и дело меняются: иногда нам удавалось пролезать на четвереньках, затем приходилось протискиваться лежа на боку, а далее — и на спине, однако в любом случае здесь мог поместиться человек обычного роста. Частью выложенный камнями, частью высеченный в монолитной скале, канал сохранял в сечении форму полуцилиндра; вместе с тем на многих его участках имеются своеобразные уступы, которые я видел только под Тройными вратами, но которые были замечены мистером Ите-ном в канале, ведущем к Текоа. Проследив путь канала на протяжении 250 футов в северо-восточном направлении, мы были остановлены завалом, образовавшимся в шахте. В западном направлении мы прошли 200 футов, пока нам не преградило путь препятствие такого же характера. В этой части прохода мы могли стоять во весь рост — его высота достигала здесь 10–12 футов; остатки двух рядов облицовочных камней напоминали картину, описанную в работе мистера Пиацци Смита о Великой пирамиде[66]; камни по бокам были большого размера — 12 × 6 футов. Этот канал, очевидно, древней конструкции. Он проведен так, будто работа начиналась одновременно в нескольких пунктах и направление канала не было скорректировано. Штукатурка в хорошей сохранности.

Трасса канала изучена на протяжении 700 футов; было обнаружено, что на каждом конце он пересекается с современным водопроводом нижнего уровня, который проведен на той же глубине и частично включен в era систему, однако за счет очень глубокого бурения (в одном месте на 29 футов) его впускные отверстия выведены значительно выше, на холм.

Очевидно, строитель современного водопровода нижнего уровня использовал древнии водопровод всюду, где это было удобно» (Recovery, 233sq.).

Видимо, нам следует искать нечто подобное шахте, прорубленной, по описанию Уоррена, в скале на глубину 16 футов, ствол которой выходит на поверхность на южном конце участка, ориентированного в направлении север-юг. И, вероятно, «двадцать четыре локтя» нашего свитка, или около 36 футов, следует отсчитывать в северном направлении именно от данной точки. Указанное расстояние, как и во всех других случаях, когда писец обозначает место сокрытия сокровища в каком-либо подземном ходе, нужно отмерять вдоль прохода, так как клад не мог быть зарыт на такой глубине ни в монолитной скале, ни под землей.

К сожалению, содержание следующего, 38 пункта описи, весьма туманно, поскольку сомнительное чтение первого слова открывает дорогу самым различным толкованиям. Тем не менее — не исключено, что сокровище зарыто как раз возле ирригационной системы долины или в самой системе, например в плотине или водоеме, некогда располагавшемся на месте средневековой цистерны, известной ныне как Пруд султана. Безусловно, в I веке н. э. именно такие сооружения использовались для орошения и хранения воды, поступавшей через горловину долины, и предшественником современной цистерны вполне мог бы оказаться так называемый Змеиный пруд, помещенный Иосифом Флавием приблизительно в этом месте (ИВ V, 4,2; § 108). Тогда «Бетсо» нашего историка (ИВ V, 4,2; § 145; см. прим. 178), не идентифицированное и поныне, но определенно находящееся, здесь же, надо полагать, сохранило и донесло до нас название «Шаве» медного свитка (т. е. Бет «дом», «место нахождения чего-либо» + «Шаве»).

Долина Кедрона

Название Кедрон упоминается в пункте описи 36:

«В шлюзе плотины (?) при выходе из теснины Кедрона зарыто на три локтя: семь талантов».

По поводу местонахождения «теснины», нам, к сожалению, приходится довольствоваться лишь догадками, хотя слово это в древнееврейской традиции служило специально для обозначения ущелья, где в день искупления сбрасывали козла отпущения (Лев XVI). Ущелье находилось, как считали, примерно в 12 милях от Иерусалима, если идти по долине Кедрона, в пустыне и на значительном расстоянии от Мертвого моря (см. прим. 174). Однако при сравнении с другими пунктами описи, связанными с территорией Иерусалима, создается впечатление, что подобная локализация уводит нас слишком далеко от города; стоило бы подумать о какой-либо лощине, расположенной ближе к его стенам, а заодно и. вспомнить, что долина Кедрона, там, где она огибала восточную стену города, была в древности намного глубже, чем теперь, — «глубокая пересекающая долина» говорит о ней Флавий (ИВ V, 2, 3; § 70), и «на выходе из теснины Кедрова» нашего свитка вполне подходит к расширяющемуся южному концу ее у места соединения с Енномом.

Восточный берег Кедрона с древнейших времен служил некрополем города; еще совсем недавно набожные евреи всего мира стремились заполучить себе здесь место для захоронения, чтобы под иерусалимскими стеками дожидаться дня воскресения. В библейскую эпоху на берегу располагались общие могилы (II Цар XХIII, 6; ср. Иер XXVI, 3), и, очевидно, здесь же нам следует искать еще одну (пункт 55):

«В могиле простых людей, которые (умерли) освобожденными от совершения предписанного обряда чистоты: сосуды для десятины или отбросов десятины, (и) внутри их монеты с изображениями».

К сожалению, сейчас мы лишены всякой возможности установить, где именно в долине находились эти вот «могилы простых людей». Зато описание другой могилы нашего свитка (пункт 52) содержит значительно более обнадеживающие сведения:

«Ниже южного угла Портика, в гробнице Цадока, под площадкой экседры: сосуды для отбросов десятины, порченой десятины, (и) внутри их монеты с изображениями».

Сам «Портик», который, по-видимому, не нуждается в дополнительных уточнениях, едва ли что-либо иное, нежели сводчатая галерея, поддерживаемая двумя рядами колонн и тянувшаяся вдоль восточной стороны территории Храма, как раз над восточной стеной города. Она была широко известна под названием «Портик Соломона»; здесь, согласно Иоанну (X, 23), проповедовал Иисус, а позднее обычно собирались апостолы (Деяния III, 11; V, 12). Народная молва, как зачастую бывает, приписала это сооружение I века н. э. строительной деятельности Соломона — безусловное заблуждение, которое разделяет Иосиф Флавий (ИД XX, 9, 7; § 221, ср. VIII, 3, 9; § 98; XV, 11,3; § 398 и сл; ИВ V, 5,1; § 185); правда, часть сооружения вполне могла бы носиться и к доиродианскому времени.

Описанные выше портики окружали двор Храма со всех сторон, однако местоположение гробниц «ниже южного угла Портика» означает, что речь должна идти только о восточной, кедронской стороне, поскольку никто не разрешил бы строить гробницу внутри городских стен. Южный конец восточной сводчатой галереи, там, где находилось знаменитое «крыло» Храма, располагался, очевидно, на месте современного юго-восточного угла стены святилища. Переведенное нами как «ниже» слово из текста (mtht) в действительности является древнееврейским составным предлогом, означающим буквально «снизу» и указывающим на расположение объекта несколько поодаль от говорящего, а не непосредственно под ним. Такая локализация гробницы вполне соответствует современной топографии, ибо на одной прямой с юго-восточным углом, продолженной несколько к северу, можно обнаружить группу древних гробниц (рис. 7), датируемых периодом между II веком до н. э.; и I веком н. э. и обычно приписываемых Иосафату[67], Авессалому, св. Иакову и Захарии.

Для нас особый интерес представляет гробница св. Иакова. Это сооружение, выполненное в дорическом стиле с двухколонным фасадом перед крытым портиком, или экседрой, высечено в монолитной скале и открывает доступ к целому комплексу подземных погребальных камер. На архитраве выбита древнееврейская надпись с именами захороненных внутри жрецов из дома Хезир. Эпитафия составлена примерно через два поколения после захоронения первого из жрецов и по палеографическим признакам может быть отнесена к концу I века до нашей эры. Если пройти немного к югу вдоль воображаемой прямой, проведенной через выступ, расположенный восточнее южной стены святилища, то легко увидеть, фасад еще одной гробницы, выполненной в том же стиле, что и гробница св. Иакова, но незаконченной.

Судя по манере исполнения и местоположению, оба памятника соответствуют описанию нашего текста. Остается лишь вопрос: назывался ли один из них гробницей Цадока? Как и всегда, нам следует быть осторожными: ведь перед нами может быть псевдоним, т. е. не исключено, что «Цадок» всего лишь прозвище или титул истинного хозяина гробницы. Имя это отсутствует в тексте эпитафии, высеченной над гробницей Хезира; ни в Библии, ни где-либо еще нет никаких упоминаний о захоронении какого-нибудь Цадока во времена Давида и Соломона, и следовательно, вряд ли наш свиток имеет в виду гробницу, по тем или иным соображениям приписываемую жрецу с таким именем.

В данном случае вполне уместно призвать на помощь предания христиан, проливающие некоторый свет на этот вопрос. Ведь именно здесь дьявол искушал Иисуса, уповавшего на бога, который не даст ему погибнуть ранее срока, броситься с «крыла Храма» (Мт IV, I 5; Лк IV, 9), и с этого же «крыла», как гласит предание, 30 лет спустя был сброшен своими врагами фарисеями и побит камнями «брат господа» Иаков — первый епископ иерусалимской церкви. Вот как рассказывает об этом Евсевий со слов христианского богослова II века Гегесиппы:

«А на пасху собрались тогда все колена иудейские и много язычников. Помянутые книжники и фарисеи поставили Иакова на крыле храма и потом закричали ему: «Праведник! Тебе все мы должны верить. Вот этот народ в заблуждении следует Иисусу распятому. Скажи же нам, что такое дверь Иисуса распятого?» Иаков; громогласно отвечал: «Зачем спрашиваете меня об Иисусе, сыне человеческом? Он восседает на небесах одесную великой силы и опять придет на землю на облаках небесных». Этим свидетельством Иакова многие совершенно убедились… А книжники и фарисеи говорили между собой: «Ведь мы худо сделали, что приготовили такое свидетельство Иисусу; взойдем и сбросим Иакова…»; потом они взошли и, сбросив праведного, сказали друг другу: «Убьем его камнями», — и начали бросать в него камни… На том же месте и погребли его. Над его могилой, подле храма, и доселе стоит памятник».

Многое в этой легенде, по-видимому, сплошной вымысел или по крайней мере смешение самых различных традиций. В самом деле, Иаков в качестве столпа раннего христианства, которому отведена столь значительная роль, — образ совершенно фантастический, как, впрочем, и все, связанное с его отношениями с Иисусом и его учениками. С нашей точки зрения, в легенде представляет интерес сообщение о месте, где Иаков, как утверждается, был побит камнями, ибо это вполне согласуется с описанием «гробницы Цадока» нашего свитка. Далее, прозвище «Праведный» звучит по-древнееврейски Цаддик или, возможно, Цаддук, и каждое из этих слов могло бы соответствовать имени, условно переданному нами как Цадок. Согласно более здравому и, вероятно, более правдоподобному свидетельству Иосифа Флавия, Иаков и некоторые другие, обвиненные в нарушении обычаев, были судимы синедрионом и (незаконно) побиты камнями до смерти (ИД XX, 9, 1; § 200). Не родился ли рассказ Гегесиппы как попытка связать хорошо знакомую легенду об искушении с существованием под «крылом» Храма гробницы, погребенному в которой народная молва присвоила прозвище «Праведный», т. е. Цадок?

Наш свиток несколько подробнее описывает гробницу Цадока, а также скалу, в которой она высечена (пункт 53):

«В экседре скалы, обращенной на запад, перед Садом Цадока, под большим замуровывающим камнем, который в полу ее: освященные приношения».

Итак, у подножия скалы был разбит сад, вероятно, спускавшийся террасами вниз по восточному берегу Кедрона. Благодаря своему местоположению сад этот вызывает особый интерес, так как, возможно, именно в него прежде всего попадали те, кто выходил из города через южные ворота и пересекал долину Кедрона по направлению к Горе олив[68]. Иначе говоря, он находился на другом конце тропы, когда «Иисус вышел с учениками своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел сам и ученики его» (Ин XVIII, 1). Никакими определенными сведениями относительно местоположения «сада страстей», упомянутого в Новом завете, мы не располагаем, но, начиная с IV века н. э., христианская традиция помещает его несколько севернее места, обозначенного в свитке, и дальше в направлении Горы олив. Такая локализация, вероятно, основана на ошибочном предположении, будто Иисус вышел из города через восточные ворота святилища, некогда стоявшие на месте нынешних Золотых ворот (см. ниже, стр. 107). На садом же деле, как с очевидностью свидетельствуют предания древних иудеев, этими воротами для выхода обычно не пользовались, и если события «великого четверга» происходили в Нижнем городе (что кажется наиболее вероятным), то уместнее всего было бы говорить о воротах, расположенных южнее. Так или иначе, прошел ли Иисус через ворота в восточной стене города или же обошел его вокруг до ворот в южной части, путь Иисуса за пределами города должен был привести его на другой берег Кедрова, прямо к месту против «крыла» Храма. Здесь мост был бы кстати, но здесь находился и сад Цадока.

Матфей и Марк говорят просто о «месте, называемом Гефсимания» (см. прим. 240), т. е. «давильный пресс для выжимания масла» (гат шеманим). Такого рода устройство было связано, конечно, с занятием, давшим название и самой горе, — разведением олив. В то же время название участка земли «Гефсимания» могло укорениться даже при наличии всего лишь одного пресса, расположенного на его территории и достаточно большого, чтобы обслужить плантацию, — как раз такую ситуацию, вероятно, предполагает пункт 48 описи:

«В чане давильного пресса для оливкового масла (?), в его западной стенке, каменная затычка в два локтя (это отверстие): триста талантов золота и десять сосудов для служб».

Выражение, переведенное «давильный пресс для оливкового масла», выглядит в написании несколько необычно. По-видимому, его следует читать гё зайит, где гё — разговорная форма от гат «пресс», точно так же, как и в греческих текстах Нового завета Gessëmanei, соответствующего нашему Gethsemane. Подобное же сокращение один-два раза встречается и в Ветхом завете, причем особый интерес в связи с этим вызывает упоминание Книгой Исайи какого-то места гё шеманйм в Самарии (XXVIII, 1, 4 — дважды). Это название не имеет, по-видимому, ничего общего с «долиной» (так КВЗ: «богатая долина») и скорее соответствует «Гефсимании» Нового завета.

Иисус, надо полагать, знал об этом совпадении; странный эпизод с высохшей смоковницей, попавшейся ему на дороге между Виффанией и Иерусалимом, насколько я теперь понимаю, поддается истолкованию в том смысле, что Иисус, воспользовавшись пророчеством Исайи: «И с увядшим цветком красивого убранства… делается то же, что бывает с созревшей прежде времени смоквою…»— предсказал в аллегорической форме судьбу обреченного города (Мт XXI, 18 и сл., Мк XI, 12 и сл.).

«Давильный пресс для оливкового масла» являлся, очевидно, достаточно капитальным сооружением — спускное отверстие его чана перекрывалось камнем диаметром в три фута, а сам чан мог вместить около двух центнеров золота и 10 священных сосудов. Не стоял ли пресс на вершине скалы, возвышающейся над «садом Цадока» нашего свитка? В таком случае легко объяснялось бы, почему евангелисты называли «Гефсиманией» именно это место. Несколько неглубоких желобов, высеченных в площадке скалы над гробницей св. Иакова, заметны еще и поныне, и, быть может, они составляли некогда часть описанного нами сооружения.

Поскольку речь у нас зашла о гробнице, да еще связанной каким-то образом с садом (расположенным; неподалеку за городской стеной на оживленной дороге, что вела за пределы страны), нельзя не вспомнить и о «месте, называемом Голгофа» (Мт XXVII, 33 и далее). По свидетельствам евангелистов, тело Иисуса было положено в «гроб новый, в который еще никто не был положен», сама же гробница находилась «в саду» (Ин XIX, 41) и «близко» от места распятия (ст. 42). «Новый гроб» (вероятно, имеется в виду незаконченная гробница), высеченный в скале, принадлежал аримафейскому богачу по имени Иосиф, «который также был учеником Иисуса» (Мт XXVII, 57 и сл.).

Среди всех «святых мест» Иерусалима ни одно не служило объектом таких неустанных поисков и таких горячих дискуссий, как место казни и погребения Иисуса. Традиция переносит его к западу от современного города, но расположенная здесь «святая могила», так же как и полуразрушенная церковь, относится лишь к IV веку н. э. и, следовательно, заслуживает столько же доверия, сколько другие «святые места», обнаруженные подобным способом. Помимо того, признание указанной традиции неизбежно должно было бы вызвать законные сомнения относительно расположения древней «второй стены» римской части города, ибо только эти сомнения делают приемлемой и традиционную локализацию «Голгофы». Но в таком случае римлянам данная территория никак не могла служить местом казней.

Сад Цадока, как мы уже видели, легко отождествляется с «садом страстей» Нового завета. Не пойти ли нам еще дальше, поставив знак равенства между ними обоими и садом Иосифа аримафейского? В библейских текстах по крайней мере не содержится ничего, что препятствовало бы установлению связи между излюбленным местом уединения Иисуса и садом, принадлежавшим человеку, «который… учился у Иисуса». Кстати, последнее обстоятельство легко могло бы объяснить, почему Иисус и «ученики его» имели свободный доступ в уединенный сад у подножия Горы олив.

Правда, хотя, кроме упомянутой нами выше традиции, предпринимались и другие попытки определить, где находились Голгофа и близ нее в саду — гробница, однако ни один из предложенных вариантов не содержит достаточного количества документальных и топографических доказательств, которые помогли бы обнаружить место сокрытия клада. Но для совершения казней вполне подходила «скала, обращенная на запад» и возвышавшаяся в пределах видимости, хотя и вне городской стены, неподалеку от дороги, идущей вдоль долины Кедрона. Здесь, во всяком случае по преданию, был насмерть забит камнями Иаков. Долина Кедрона была известна не только как некрополь, за ней в древности прочно утвердилась сомнительная репутация района, где вершился суд; а «скала» нашего свитка в I веке н. э. и впрямь могла иметь форму черепа[69]. Так или иначе, здесь находилось кладбище и «новая» (т. е. незаконченная) гробница богача, «высеченная в скале» и расположенная «близко» (очевидно, непосредственно под местом казни). Спустя каких-нибудь 30 лет в основании экседры этой гробницы еще, возможно, лежал «большой замуровывающий камень» (ср. Мк XVI, 4).

В связи с предположительной идентификацией садов «Гефсимания» и Иосифа аримафейского с нашим садом-кладбищем Цадока возникает множество спорных вопросов, и среди них далеко не последним по важности является вопрос о названии сада и гробницы по тексту медного свитка и связи этого названия с одним из эпитетов христианского мессии. Как мы уже видели, историю о мученичестве св. Иакова было не так уж трудно, хотя бы отчасти, объяснить существованием в долине Кедрова гробницы, приписываемой в народе «Справедливому» или «Праведному». Вспомним, что апостолы раннего христианства (Деяния III, 14; VII, 52; XXII, 14) называли Иисуса «Праведным».

Вероятно, к западным склонам Горы олив отсылает нас и пункт описи 47:

«В водоеме, который в Бет Керем, десять локтей на его левой стороне, как войдешь: шестьдесят два таланта серебра».

Бет Керем, или «Дом (место) виноградника», упомянут в Библии как название главного города области (Неем III, 14)[70] неподалеку от Текоа, что к югу от у Иерусалима (Пер, VI, 1). По преданию, Бет Керем находился западнее Иерусалима у современного 'Айн Карим, однако не так давно было выдвинуто предположение (см. прим. 235) о том, что этот пункт, только уже на основе данных Иеремии, следует поместить в район раскопок, проводившихся между Иерусалимом и Вифлеемом.

Отметив склонность нашего писца к разного рода псевдонимам и весьма скупые данные, которыми мы располагаем для розысков мест захоронения сокровищ, мы, очевидно должны попытаться обнаружить «виноградник» на несколько более ограниченном пространстве и предпочтительнее поближе к Иерусалиму. Само название, надо полагать, было достаточно распространено хотя бы уже потому, что словом «виноградник» с легкостью называли любой сад, где, креме винограда, выращивали и фиги, и оливы, и другие фрукты. Быть может, наш Бет Керем служил семантическим дублетом названия Бет Паге, т. е. «Дом фигового дерева», и, согласно Новому завету, был расположен между Виффанией и Иерусалимом, откуда осленок должен был с триумфом доставить Иисуса в город в вербное воскресенье (Мт XXI, 1 и сл.).

Бет Паге очень часто встречается в раввинистической литературе, особенно в разделах, трактующих вопросы различных ограничений при изготовлении и употреблении священных предметов. Из тех же источников следует, что искомый район лежал восточнее Иерусалима и включал долину Кедрона и по крайней мере часть западных склонов Горы олив. Христианские предания, правда, помещают Бет Паге за Горой олив, ближе к Виффании (рис. 8), но раввинистическая топография лучше увязывается с общей характеристикой района, известной нам по другим пунктам нашей описи. Именно в связи с этим мы оказываемся перед приятной возможностью идентификации его с Бет Керем.

В пункте 49 читаем:

«Под надгробием Авессалома, на западной стороне, зарыто на двенадцать локтей: 80 талантов».

Авессалому приписывается самая северная из эллинистических гробниц на восточной стороне долины Кедрова (см. отчасти II Сам XVIII, 18, где речь идет о столбе, возведенном в «Долине царя» сыном Давида).: Иосиф Флавий говорит об этом библейском монументе в таких выражениях, будто он еще существовал при его жизни («мраморная колонна на расстоянии двух стадий от Иерусалима» — ИД VII, 10, 3; § 243), но сведения, почерпнутые у него, подчеркивают лишь тот факт, что в I веке н. э. название могло относиться к любому памятнику, происхождение которого неизвестно (см. прим. 249). В действительности же гробница в долине Кедрона с ее оригинальной шатровой крышей (PDSS, табл. 91) не имела ничего общего с последним прибежищем библейского Авессалома хотя бы потому, что сооружена никак не ранее I века до н. э. Широко распространенные ссылки на Авессалома восходят приблизительно к XIV веку н. э., ранние же византийские по дорожные называют гробницу совсем другими, хотя к традиционными, именами. Тем не менее медный свиток самым настоятельным образом приглашает нас посетить «Надгробие Авессалома», да еще как раз в том же самом районе! Не означает ли это, что средневековое название на самом деле оказывается намного древнее?

На западной стороне гробницы есть отверстие для входа в подземную цистерну глубиной как раз 12 локтей, или 18 футов, которая расположена вдоль современной· дороги к памятнику. Одним словом, ситуация вполне соответствует данным нашего документа. Остается лишь один вопрос: не лежат ли в основе народного предания какие-либо события I века н. э. или традиции, восходящие к этому периоду?

Как пишет Иосиф Флавий, как раз в этом районе находится гробница, которая, по его мнению, принадлежит Александру Яннаю, жрецу-правителю Иудеи и гонителю ессеев (ИВ V, 7, 3; § 304; ср. выше, стр. 70). Наш летописец, как уже давно считают некоторые, имел в виду именно гробницу «Авессалома», и год смерти Янная (76 г. до н. э.) вполне соответствует датировке этого сооружения, проведенной на основе изучения его архитектурного стиля. Пышный характер постройки подтверждает и другую сообщенную Иосифом подробность: царица и наследник Янная убедили фарисеев устроить их умершему монарху «более великолепное погребение, чем было у кого-либо из царей до него» (ИВ XIII, 16, 1; § 406). Существуют также предположения, что еще при жизни Янная, по крайней мере врагам, он был известен под кличкой «Авессалом». Один из свитков Мертвого моря приводит случай, когда злейший враг Учителя подверг его истязаниям в присутствии свидетелей, отказавшихся прийти несчастному на помощь. Автор язвительно называет их «домом Авессалома». Сам же «Авессалом», к которому, согласно тому же свитку, переметнулись сторонники Учителя, покинувшие его в критический момент, и есть, вероятно, Яннай, названный здесь хорошо известным прозвищем[71].

Все наиболее важные религиозные процессии, шествовавшие от Храма к Горе олив или наоборот, следовали через восточные ворота святилища. Нет ничего удивительного поэтому, что особый священный характер входа вызвал в христианской традиции, вероятно в полном противоречии с историческими фактами, представление о нем как о месте триумфального въезда Иисуса в город в вербное воскресенье. В наше время примерно здесь же находятся заложенные кирпичами Золотые ворота, получившие название «золотые» в результате ошибочного толкования греческого horaia «прекрасные»[72] как = аurеа «золотые!» (Деяния III, 2).

Кстати, это название относилось к другим воротам, скрытым внутри храмового холма. Нынешние Золотые ворота датируются не ранее чем VI веком н. э., но не исключено, что они сооружены из остатков более древнего прохода, представлявшего собой Двойные ворота почти такой же конструкции (см. прим. 123). Они, как можно думать, походили на датируемые тем же периодом ворота, встроенные в южную стену Харама, и их порог должен был располагаться с внешней стороны примерно на такой же высоте от земли; с внутренней стороны находилось помещение для стражи, от которого вел наклонный путь к площадке, лежавшей на более высоком уровне. Возвращаясь к Золотым воротам, отметим, что порог их в наши дни на 23 фута ниже поверхности земли.

И Двойные ворота, и сторожевое помещение, возможно, приведены в качестве ориентиров в 26 пункте нашей описи:

«[Во внутренней ко]мнате площадки Двойных врат, обращенной к востоку, [в] северном входе зарыто на три [ло]ктя, (сокрытый) там кувшин: в нем один свиток, под ним 42 таланта».

Именно через восточные ворота приходили к Горе олив верховный жрец и его свита для совершения обряда сожжения «рыжей телицы» (Чис XIX, 2 и сл., см. прим. 126). Интересно отметить, что слово, которым? наш писец обозначает «кувшин», вполне совпадает с термином, служившим в раввинистической литературе-для характеристики сосуда, хранившего пепел жертвы всесожжения. Под порогом северного входа упомянутых храмовых ворот, игравших совершенно особую роль а обрядовой практике, имелась, согласно описи, выемка. Считалась ли она узаконенным местом хранения священного сосуда, неизвестно, однако это вполне возможно. В последнем случае скрытый в кувшине «свиток» мог бы оказаться копией правил, содержащих описание порядка совершения обряда. В раввинистическом трактате об обряде «рыжей телицы» имеется специальный раздел, посвященный рассмотрению вопроса о том, не влияло. ли прикосновение библейского свитка к кувшину для пепла жертвы всесожжения на ритуальную чистоту последнего.

Капитан Уоррен прилагал поистине неимоверные усилия, пытаясь обнаружить остатки стены Харама под Золотыми воротами или хотя бы убедиться в том, проходила ли она там и если да, то в каком направлении. Прямо под стеной, однако, располагалось мусульманское кладбище, и, следовательно, вместо того чтобы рыть шахту непосредственно у внешней ее стороны, Уоррену пришлось копать несколько поодаль сначала вглубь, а затем уж прокладывать подземный туннель в направлении Харама. Наиболее подходящим для начала работ оказался участок, удаленный от ворот не менее чем на 143 фута, и уровень поверхности земли здесь был уже более чем на 55 футов ниже порога ворот (рис. 9). Уоррен углубился еще на 25 футов и приступил к прокладке горизонтальной штольни. Пройдя около 10 футов, он наткнулся на скальное основание ложа долины, по которому экспедиция и начала свой подъем к Хараму. Через 8,5 футов они миновали высеченную в скале гробницу или цистерну и преодолели отвесный участок с вделанным в скалу кольцом для привязывания животных. Без особого труда прорубали они себе путь сквозь обломки камней, преграждавшие им дорогу, и остановились лишь перед стеной, сложенной из массивных каменных блоков.

Преодолев еще 5 футов, они отказались от дальнейших попыток идти в этом направлении и повернули вдоль внешней стороны стены к югу, пока и здесь не были вынуждены прекратить работы из-за угрозы обвала рыхлой породы. Поначалу ничуть не обескураженные неудачей, они возвратились по своему туннелю назад и попробовали отсюда достичь Харама уже в ином направлении. И снова перед ними встала каменная стена но на этот раз они пошли вдоль нее к северу, и снова им пришлось отступить перед сыпучей рыхлой породой. Теперь им уже ничего не оставалось, как отказаться от задуманного.

Таким образом, мы и по сей день не можем с уверенностью сказать, как в действительности проходит здесь стена иродианского святилища и как расположены Золотые ворота. К моменту, когда Уоррен принял решение отказаться от дальнейших попыток проникнуть к Хараму, его экспедиция, состоявшая в основном из местных рабочих, вооруженных самими примитивными орудиями, находилась уже на глубине более 55 футов под землей и проложила туннели общей длиной 180 футов, причем через самые опасные участки. Уоррен так описывает проделанную работу:

«Потерпеть неудачу в попытке достичь Золотых ворот было обидно, но чтобы пройти сквозь толщу встретившейся нам породы, понадобились бы специальные машины.

Кроме того, мы не могли работать на трудном участке более нескольких дней подряд, так как сознание постоянной угрозы через какое-то время сказывалось на наших нервах, и тогда приходилось несколько дней заниматься более безопасным делом. Лишь те, кто когда-либо слышал над собой особенный шорох понемногу обваливающейся на крепь породы, когда в каждое мгновение огромные камни готовы смять крепежные доски и обрушиться на голову, поймут, какой испуг вызывал этот шорох среди рабочих. Сержантам постоянно приходилось идти первыми, иначе рабочие не осмеливались продвигаться вперед.

Массивная стена, встретившаяся на нашем пути, вероятно, тянется до самой поверхности земли, так как непосредственно над ней в покрытии дороги мы обнаружили несколько грубо отесанных камней, расположенных в том же направлении» (Recovery, 158 sq.).

Храмовый холм

Одними из немногих достоверных данных по топографии Иерусалима I века н. э., которыми мы располагаем, являются материалы, рассказывающие о местонахождении Храма. Его территория занимала вершину юго-восточного холма и включала большую часть нынешнего Харама (рис. 4). Сохранившееся поныне скальное основание площадки, на которой находился Храм, обследовано пока еще не полностью, ибо единственный участок, где оно выходит на поверхность, лежит в самой середине большого восьмиугольного строения, Купола скалы, господствовавшего над всем святилищем (PDSS, табл. 1 88). Ученые, как правило, отождествляют «Скалу» (aç-Çaxpa) с местом, где находился жертвенник Храма царя Соломона, который предшествовал созданному в послепленный период храму Зеруббавеля, а затем храму Ирода Великого. Поскольку храм Ирода был лишь немного приукрашенным вариантом храма Зеруббавеля, стоявшее здесь во времена Иисуса сооружение обычно называют Вторым храмом.

Вокруг Внешнего двора этого храма шли крытые галереи-портики — нечто подобное мы уже видели (стр. 97); портик на восточной стороне, над долиной Кедрова, приписывают в народе строительной деятельности царя Соломона. Неиудеи допускались лишь во Внешний двор; заходить за низкую балюстраду, отгораживавшую внутреннее святилище, предназначенное только для иудеев, им запрещалось. Иосиф Флавий определяет пространство за этой балюстрадой как территорию внутри «второй ограды» — здесь располагались как раз внутренние дворы самого Храма. Между балюстрадой и высокими стенами, окружавшими дворы, возвышался hel, или вал, с выбитыми частично на нем ступенями, ведшими к площадке, на которой, собственно, и располагались дворы; и самый Храм. Внутри стен помещался сначала Двор женщин, а от его западного крыла большая полукруглая лестница вела затем во Внутренний двор, или Двор Израиля. На западной стороне всей огороженной территории стоял Великий жертвенник, а за ним — само здание Храма.

Я полагаю, что в пределах территории, непосредственно прилегающей к Храму, следует искать в общем не менее двух дюжин ориентиров, упомянутых в нашем свитке. Названия их, несомненно в интересах сохранения тайны, приводятся в описи вперемежку с названиями пунктов других ареалов. И, следовательно, понять, о каких местах идет речь, и похитить священные сокровища могли лишь те, кто хорошо знал расположение дворов и их помещений, особые их названия и назначение. Можно представить себе поэтому, что задача, стоящая перед нами сегодня — через двадцать столетий после полного уничтожения всего храмового комплекса, — отнюдь не легка.

В результате нашествия римлян в 70 году н. э., сровнявших Храм с землей, последовавших затем веков запустения, наконец перестройки Храма мусульманами изменился и сам ландшафт местности. Тем не менее дача, которую предстоит нам решить, не совсем безнадежна главным образом благодаря сведениям Иосифа Флавия и преданиям раввинов. В описаниях, ни удивительно, упоминаются многие самые мелкие тали храма Ирода и отдельных его помещений; впрочем, так уж повелось, что память часто фиксирует отдельные элементы внутри разного рода подсобных помещений и их назначение, а вот общий план сооружения восстановить невозможно. Задачу эту еще осложняют противоречия между данными Флавия и раввинов; видимо, последние рисуют скорее идеальный образ Храма, родившийся некогда в голове Иезекииля, нежели воссоздают сооружение в его подлинном виде. Однако эти противоречия не должны отвлекать нас от этой задачи, и в связи с медным свитком нас более всего должны интересовать именно внутренние элементы комнат, подземные ходы, а не их местонахождение относительно-друг друга — и здесь иудейские источники готовы пойти нам на помощь. Главным из них является собрание древних преданий, известное под названием Мишна (окончательная редакция его относится к началу III века н. э.), которое содержит описание обычаев и законов, восходящих по меньшей мере к четырем предшествующим векам. Памятник написан на древнееврейском диалекте, близком языку нашего свитка, и ценность его словарного запаса и особенно технических терминов исключительно велика (см. гл. II). Кроме того, в Мишне упоминаются названия отдельных помещений и ирригационных сооружении, хорошо известные, надо полагать, лишь тем, кто состоял на храмовой службе, и практически неизвестные посторонним лицам— так и в наши дни в учебных заведениях существуют свои особые названия для ворот, лестниц, коридоров и т. д., которые никогда не встретишь в официальных бумагах. Следовательно, мы должны со свитком в руке попытаться при помощи этих названий установить назначение различных сооружений, не нашедшее объяснения в описи, а также восстановить их подлинное название.

Тогда, когда речь идет об описании Храма у Иосифа Флавия, нашей задачей по-прежнему остается распознавание семитских терминов и наименований, скрывающихся за греческими. В одном случае мы находим у нашего летописца в греческой передаче технический термин, отсутствующий даже в Мишне, но засвидетельствованный в своем первоначальном виде в медном свитке. Основные участки храмовой территории, — по Флавию, размещались внутри «оград»; участок за «первой оградою простирался до балюстрады, а территория за «второй оградой», как мы уже видели, включала священную землю, расположенную внутри святилища. С подобным же обозначением мы встречаемся в пункте 40 описи:

«Во Второй ограде, в подземном ходе, что обращен на восток, зарыто на восемь и половину локтя: 24 таланта».

По другому отрывку текста, из пункта 8, можно судить и о пространстве, занимаемом «Второй оградой»:

«В подземном ходе, который во дворе: деревянная бочка (?) и внутри мера bath не десятинного добра и семьдесят талантов серебра».

«Двор», par excellence, по-видимому, обозначает Внутренний двор, где помещался сам Храм и прилегающие к нему дворы. Но поскольку в пункте 8 говорится о каком-то хорошо известном «подземном ходе» на данном участке, а в пункте 40 для локализации «подземного хода» потребовались дополнительные уточнения, мы можем предположить, что «двор» не включался в территорию «Второй ограды».

В свое время офицеры-обследователи и ряд других лиц нанесли на планы большое число цистерн и подземных ходов, и все же исследовать район, непосредственно прилегающий к «Скале» с востока (рис. 9), никому, к сожалению, не разрешалось. Неизвестны также размеры водоемов, расположенных под Харамом, ибо обследование их пришлось прекратить сразу же после того, как стены обрушились и загородили сюда доступ.

Запретный район скрывает и тайну пункта 9:

«В цистерне, которая в девятнадцати локтях от восточных ворот, в ней сосуды и в углублении, которое в ней: десять талантов».

«Двор» предыдущего пункта подтверждает необходимость поисков цистерны именно в рассматриваемом нами районе, в противном случае пришлось бы считать «восточные ворота» входом на храмовый холм на месте Золотых ворот, о чем мы уже говорили. Из двух внутренних восточных ворот одни стояли на восточном конце Двора женщин и, вероятно, могут быть отождествлены с «Красными дверями» из Деяний III, 2, 10, перед которыми сажали хромого нищего. Так или иначе, но отмерив от этих ворот требуемые нашим свитком 28 футов, мы оказались бы в невероятном месте — посреди лестниц — внутри Вала. Другие, «значительно большие» и отделанные сверху серебром и золотом ворота — Врата Никанора (ИВ V, 5, 3; § 205), вели от западного конца Двора женщин во Двор Израиля, т. е. «двор» нашего свитка. Если мы отмерим указанное расстояние от этих ворот, цистерна окажется у основания полукруглой лестницы в пятнадцать ступеней. В таком случае цистерна из пункта 9, очевидно, соединялась с цистерной из пункта 10:

«В цистерне, которая под стеной на востоке, в уступе скалы: шестьсот кувшинов серебра (и под Большим порогом)».

Благодаря приписке «и под Большим порогом» положение «стены на востоке» становится более определенным. Цистерна, по-видимому, тянулась под землей вдоль стены до порога ворот, находившихся в стене, и здесь, под ними, и заканчивалась. Место Большого порога Храма легко устанавливается по Иезек XLII, 1: «…и вода истекала из-под порога Храма к востоку»; Мишна цитирует приведенный отрывок также и для того, чтобы объяснить происхождение названия входа «Врата вод», помещавшегося на восточном конце южной стены Внутреннего двора, — где-то совсем рядом со стеной, разделявшей Внутренний двор и Двор женщин. Иными словами, «Большой порог» находился под внутренними восточными воротами, а вовсе не под так называемыми Красными дверями на восточном конце Двора женщин.

Этим еще раз подтверждается, что цистерна из пункта 10 описи была продолжением цистерны, упомянутой в предыдущем пункте. В таком случае «уступ скалы», надо полагать, находился в той части цистерны, которая располагалась под стеной, и служил особым признаком, отличавшим ее от части, лежавшей «под Большим порогом».

Цистерна, нанесенная ближе всего к нашему району; на плане, составленном офицерами-обследователями, вероятно все-таки расположена слишком далеко на юг от; района наших поисков, и принимать ее за водоем, упомянутый в свитке, едва ли возможно. Однако, чтобы; дать читателю хотя бы некоторое представление о размерах и конструкции «водоемов» под площадкой Харама, мы приводим описание этой цистерны (многие из подобных сооружений столь же древни, как и наш свиток):

«№ 5. В юго-восточном углу площадки вход в цистерну с лестницей на ее восточном конце, которая выходит на поверхность за пределами площадки в южном направлении, и люком на западном конце. Водоем представляет собой длинный канал с отводами в северной части и одним отводом в западной части, идущим в южном направлении. Главный канал покрыт сводчатой полукруглой крышей, а его восточное ответвление целиком высечено в скале. Дно на 48 футов ниже поверхности площадки. На западном конце скала возвышается на 2425[73], у входа же на востоке, там, где еще сохранились остатки дверей — на 2408. В первом случае скала на 10 футор ниже площадки, в последнем — на 8 футов ниже поверхности нынешнего святилища. Современное название этого водоема, кажется, Бир ар-Руммане, или Гранатовый колодец…» (SWP, Jer., 218 sq.).

Вернемся теперь к «подземному ходу, который во дворе» из пункта 8 описи. С его идентификацией, да и с идентификацией цистерн Двора женщин из пунктов 40 и 9 описи придется, видно, подождать до того времени, когда наконец удастся исследовать запретный район к востоку от Купола. Сам ход представляет особый интерес, быть может, в связи с другим подобным же сооружением, находившимся непосредственно во дворе, окружавшем здание Храма, и упомянутым в одном из рассказов о последних днях сражения за Иерусалим. Рассказ этот сохранен для нас Иосифом Флавием:

«Симон (бар Гиора) во время осады Иерусалима находился в Верхнем городе. Но когда римское войско вступило внутрь городских стен и предалось грабежам, он в сопровождении своих преданнейших друзей и нескольких каменотесов, снабженных необходимыми железными инструментами, и с запасом провизии на много дней спустился со всей своей группой в один из потайных ходов. Они беспрепятственно продвигались по нему, пока он не кончился. Тогда они стали рыть подкоп в твердой земле, надеясь, что смогут следовать дальше, благополучно выйти на поверхность и бежать. Но их попытка оказалась на деле невыполнимой, ибо каменотесы продвигались медленно и с трудом, а запасы провизии, хотя их использовали со всей бережливостью, были почти на исходе. Тогда Симон, полагая, что сможет обмануть римлян и нагнать на них страх, надел на себя белую тунику, поверх нее пурпурную хламиду и возник из-под земли на том самом месте, где прежде стоял храм. Свидетели этого поначалу были ошеломлены и застыли в неподвижности; однако затем они приблизились и окликнули его вопросом: «Кто идет?» Симон уклонился от ответа и велел им вызвать военачальника. Поспешно отправились они к Теренцию Руфу, оставленному руководить войсками, и тот немедленно явился. Услышав от Симона обо всем происшедшем с ним, он велел заковать его в цепи и держать под стражей, а цезарю донес об обстоятельствах этого пленения. Его (Симона) появление из-под земли послужило причиной гибели многих других мятежников, которые в те дни были обнаружены в подземных ходах. По возвращении Тита в Цезарею Приморскую к нему был приведен Симон в цепях. Он приказал сохранить пленника для триумфа, который ждал его в Риме» (ИВ VII, 2, 2; § 26–36)[74].

Двор иноверцев, или Большой внешний двор, окруженный со всех сторон сводчатыми галереями, очень удачно назван в нашем свитке «Двором перистиля», или «Колоннады». Так, мы читаем в пункте 3:

«В Большой цистерне, которая во Дворе перистиля, в облицовке ее дна сокрыты в углублении против верхнего отверстия: девятьсот талантов».

Но и Мишна упоминает среди цистерн Храма «Большую цистерну» и говорит о ней как об одной из двух цистерн двора Храма, откуда по субботам воду поднимали при помощи нории[75] (относительно другого водоема — цистерны Гола, см. прим. 304). С «Большой цистерной» мы встречаемся вновь в фрагментарном тексте пункта 16:

«В Бо[льшой] цистерне, […в] отверстии(?) в колонне на севере ее: […] талантов».

Если название «Большая» обозначает в действительности самую крупную из всех цистерн в районе Храма, мы, вероятно, можем идентифицировать ее с водоемом 8 на плане офицеров-обследователей.

«(Водоем) обычно известен как «Великое море», местные жители называют его Бир ал-’Асвад, или «Черный колодец». Это превосходно выполненная пещера с высеченными в скале опорами, к которой с юга ведет узкая лестница. Глубина ее 43 фута; потолок, вырубленный в скале, дополняется крышей, выложенной плоскими камнями. Это самый крупный из всех водоемов святилища, на поверхность которого выходит множество люков; тремя из них пользуются. Дно там, где оно просматривается (когда вода стоит низко), покрыто чем-то вроде известняковой гальки. Скала находится на уровне 2411 футов[76], или на пять футов ниже нынешней поверхности. Канал подходит к водоему с востока. На северо-востоке находится небольшая круглая камера. Емкость водоема не менее двух миллионов галлонов» (SWP, JER. 219 sq).

Быть может, одна из опор, поддерживающих свод водоема, и есть «колонна», упоминаемая в пункте 16, а канал, идущий с востока, — тот самый, что упомянут в следующем, 17 пункте:

«В подводящем канале, который до[стигает(?)…], как войдешь, четыре […] локтя […] 40(?) талантов серебра [в] сундуке (?)»

Согласно Мишне, среди наиболее важных сооружений, примыкавших к северной стороне Внутреннего двора Храма, была так называемая Комната очага (жертвенника), или просто Очаг. Во всех четырех ее углах находились особые отделения, а по стенам главного зала шла низкая каменная площадка. В зале устраивались на ночлег жрецы храмовой стражи, свободные от дежурства, причем более молодые укладывались прямо на полу, подстелив циновки, а их главе, старшему по страже, отводилось специальное место на площадке. Здесь же находилась мраморная плита, вставленная в пазы, высеченные в камне. В ее верхнюю поверхность было вделано кольцо, ухватившись за которое плиту приподнимали. Снизу свисала цепь с самыми важными ключами от ворот Храма, опускавшаяся в особое углубление под плитой (см. прим. 42).

В нашем свитке нигде не говорится о «Комнате очага», однако, как я полагаю, некоторые термины этого документа не только относятся именно к ней, но и проливают свет на ее весьма интересную историю. В пункте 7 описи мы читаем:

«В углублении старого Дома дани на Плите цепи: шестьдесят пять слитков золота».

Возникает вполне естественное желание связать «Плиту цепи» с описанием «Комнаты очага». Если же и данные двух предыдущих пунктов описи, как мы увидим, вполне согласуются (по крайней мере с точки зрения общего района локализации) с ориентирами пункта 7, возникает вопрос, почему собственно эта называется в свитке «старым Домом дани»?

Приступая к постройке своего храма, Ирод создать шедевр, который сразу же поставил столицу Иерусалим в один ряд с любым другим языческим религиозным центром греко-римского мира.

Между тем приходилось действовать осмотрительно, дабы задуманный проект не лишился поддержки народа Иудеи. Поэтому Ирод в вопросах, касающихся планировки и расположения святилища и его служб, старался, насколько было возможно, не выходить за рамки, установленные историческими прецедентами.

В какой мере это ему удалось, никто никогда так и не узнал — слишком мало у нас сведений о непосредственном предшественнике иродианского храма, возведенном Зеруббавелем после возвращения иудеев из изгнания, и здесь кроется одна из причин нашей неосведомленности. И все же упоминание медным свитком, видимо, прежнего названия «старый Дом дани» свидетельствует о сохранении по крайней мере известной преемственности в расположении окружающих Храм помещений, хотя в новом комплексе их назначение и изменилось.

Комната Храма, соответствующая, вполне возможно, Дому дани времени Неемии (V век до н. э.), упоминается в Библии: некто Элиа шив (ему было поручено присматривать за помещениями храмовых служб), воспользовавшись, по-видимому, отъездом Неемии из Иерусалима, сдал одному мошеннику, по имени Товия-«аммонитянин», «большую комнату, в которую прежде клали хлебное приношение, ладан, сосуды и десятины хлеба, вина и масла, положенные законом для левитов, певцов и привратников, и приношения для священников» (Неем ΧΠΙ, 4 и сл.). И Товия вселился туда со всем скарбом. Вернувшись, Неемия принял решительные меры к расторжению арендных отношений и в праведном гневе вышвырнул «все домашние вещи Товиины вон из комнаты и сказал, чтобы очистили комнаты, и велел опять внести туда сосуды дома Божия, хлебное приношение и ладан» (ст. 8–9).

А вот еще одно свидетельство: оскверненное при Неемии помещение для приношений находилось на месте «Комнаты очага» Мишны; по преданию, рядом с нею были «Врата приношений» (qorbän, ср. Мк VII, 11), расположенные прямо напротив бойни, где забивали и свежевали жертвенных животных. Более того, одно из отделений Комнаты очага называлось, согласно Мишне, Комнатой [приношений. Таким образом, факты, как нам кажется, г подтверждают высказанную выше мысль о том, что помещение в северной части Внутреннего двора было сооружено на месте прежней Комнаты приношений, или Комнаты дани, входящей в храмовый комплекс Зеруббабеля; в I веке н. э. его могли знать и под старым названием.

Одно из отделений внутри Комнаты очага, находившееся в ее северо-западном углу, представляло собой лестничную площадку, откуда ступени вели к подземному ходу и целому комплексу комнат. И площадка, и помещения, с которыми она, по-видимому, сообщалась, считались расположенными в несвященной части Комнаты; граница между священной и несвященной частями проходила по линии, обозначенной плитами, вделанными торцом в облицовку пола внутреннего зала. Сами лестницы давали жрецам возможность не без удобств покидать священный двор в том случае, когда кто-нибудь из них вдруг обнаруживал ночью, что его состояние ритуальной чистоты по какой-либо причине весьма далеко от совершенства. Оказавшись, таким образом, «нечистым» на весь следующий день для службы в Храме, он тут же спускался по лестнице (ориентируясь по огоньку светильника, постоянно горевшему в проходе) в туалетное помещение, а затем в баню (в так называемой Комнате погружений). Здесь все время пылал огонь, и, обсушившись и обогревшись у него, жрец возвращался к своей братии до конца ночи. Поутру, как только открывались ворота, он покидал Храм — путь его лежал по той же лестнице и подземному ходу, который, по-видимому, шел в северном направлении вплоть до северного выхода, известного под названием ворота Тоди, или Тади.

Вероятно, эта лестница и упомянута в пункте 5 описи:

«Восходя по лестнице убежища, с левой стороны, три локтя над полом: сорок талантов [сере]бра»

Иначе говоря, сокровище было запрятано примерно· на высоте четырех с половиной футов от пола, скажем, на уровне шестой ступеньки. Под лестницей же, надо-полагать, находилась кладовая для соли (пункт 6):

«В соляной яме, которая под ступенями: 42 таланта».

Как известно, солью в Храме широко пользовались не только при приготовлении мяса жертвенных животных; в гололед ею посыпали всход жертвенника.

Место, где находились переходы и подземелья Комнаты очага, можно, с большой долей вероятности, считать обнаруженным.

К северу от Купола скалы найдены два больших водоема, которые ориентированы оба по длине по оси север — юг, причем северные их концы сближены. Западный водоем 3 (рис. 9) состоит из трех отдельных камер, разделенных простенками. Северный конец главного хранилища замурован, и сделано это, очевидно, значительно позже его сооружения. Точно так же закрыт северный конец водоема I, однако его длина все же составляет около 130 футов при ширине 25 футов. Как показали приблизительные расчеты, оба водоема, продолженные в северном направлении, соединились бы у северной границы района старого иродианского храма, т. е. там, где, вероятнее всего, стояли ворота, называвшиеся Тади. К сожалению, офицерам-обследователям не разрешили изучать территорию за замурованной частью· водоемов, но, по их сообщениям, у предполагаемой точки соединения «земля… простукивается как полое тело». Вероятно, в «водоеме 3» находилась когда-то старая купальня Комнаты погружений (или «Комнаты купальни»), а его скрытое продолжение служило некогда потайным%ходом, ведущим к северным воротам.

Еще одно упоминание рассматриваемой нами системы ходов мы находим, видимо, в пункте 41 описи:

«В подземных ходах пещер, в ходе, обращенном на юг, захоронено в обмазке на 16 локтей: 22 таланта».

Слово, которое мы переводим как «пещеры», имеет в Библии несколько пренебрежительный оттенок и обозначает «убежища изгнанника или беглеца» (ср. I Сам XIV, 11) и, вероятно, «заросли» (XIII, 6; Ис XLII, 22; Иов XXX, 6). Подобное представление вполне соответствует исконному использованию пещер и в тексте свитка может быть сопоставлено с выражением «лестница убежища» из пункта 5. К употреблению в данном контексте слова «пещеры» ср. наше «забился в свою нору».

«Ход, обращенный на юг», из пункта 41 и являлся, видимо, северным переходом «водоема 5», продолжавшимся, как уже было сказано, вероятно, за ограду, окружавшую ворота Тади. Но если ход этот действительно вел к Комнате погружений, то следующие два пункта (42 и 43) имеют непосредственное отношение к системе канализации:

«В «воронке»: серебро из освященных приношений»

«В трубе для вод, которые стекаются к сточному бассейну, захоронено на семь локтей от широкой части в сторону отверстия их стока: 9 талантов».

Купальня выгорела внутри очень давно однако офицеры-обследователи сообщают о «выдолбленном в скале канале, который отводит воду с поверхности к водоему… Он тянется на север и на юг и имеет небольшие боковые отводы на восток и запад».

Бассейн Комнаты погружения, быть может, подразумевал наш писец и при перечислении ориентиров пункта 4:

«В водостоке (?) места бассейна: сосуды для десятины, среди них сосуды (вместимостью в lôg) и амфоры, все с десятиной и припасами Семилетья и второй десятиной, от сточных отверстий до впускного отверстия и на дне желоба, шесть локтей с севера в сторону выдолбленного водоема для погружений».

Первые две фразы не совсем ясны, однако упоминание «выдолбленного водоема для погружений» вполне совместимо с ритуальным характером сооружения под Комнатой очага, а его местонахождение легко увязывается с «лестницей убежища» пункта 5.

Еще одно здание, расположенное на краю Внутреннего двора, называлось Комната Парва; название это во множественном числе встречается и в Библии в II Цар XXIII, И, где оно обозначает части Храма допленного периода (обычно переводится «окрестности», ср. parbar в I Пар XXVI, 18). Значение, так же как и происхождение этого названия, до сих пор не ясно, хотя, как правило, его возводят к перс, parwär «открытый шатер», «летний дом», «сокровищница» (см. прим. 147, 148). Это предположение теперь, думается, подтверждено и нашим свитком (пункт 31):

«Во внутренней комнате, которая возле места прохлады Летнего дома, зарыто на шесть локтей: шесть кувшинов серебра».

На крыше Комнаты Парва, как сообщает Мишяа, находились специальные приспособления для купания верховного жреца при совершении обряда дня искупления. Описывая весьма патетическим тоном кровавые подробности истории Еглона, царя Моава, книга Судей (III) неожиданно подтверждает наши предположения: «комната прохлады» одного из сооружений помещалась на крыше, и, более того, там можно было обнаружить принадлежности весьма интимного назначения (ср. историю Давида и Вирсавии в II Сам, XI). Итак, «внутренняя комната» нашего свитка несомненно служила тем же целям, что и туалет моавитского царя.

Одной из давнишних проблем топографической привязки Храма I века является вопрос о том, где находилась Сокровищница. Наш свиток не перечисляет ее среди мест сокрытая кладов, и это не удивительно, но совершенно случайно слово «Сокровищница» упоминается в описании другого тайника, и вопрос о ее собственном местонахождении несколько проясняется (пункт 34):

«В [водоотводной] трубе (?), которая на восточной тропинке к [Сокровищнице, рядом с входом: кувшины с десятиной и свитки меж кувшинов».

Термин со значением «вход» — особенный; в Ветхом завете он употребляется лишь при описании порталов возведенного воображением Иезекииля двора Храма (XL, 15). Поэтому и мы с известными основаниями рассматриваем его как обозначение одного из двух восточных входов во Второй храм. При этом мы явно избежим ошибки, если предпочтем больший вход — Врата Никанора (о которых уже говорилось), ведшие от западного края Двора женщин во Двор Израиля. Наша идентификация вполне согласуется со сведениями, почерпнутыми из Нового завета, согласно которым из Сокровищницы был доступ во Двор женщин (МкХП, 41; Лк XXI, 1). Но поскольку наш свиток помещает Сокровищницу «рядом» с указанными воротами, следует предположить, что Сокровищницей служило одно из двух помещений, примыкавших к воротам. Мишна вручает ключи от северного здания (по правую руку при входе) некоему Финеасу — «хранителю облачений[77]». Не находилось ли на попечении Финеаса нечто гораздо более важное, нежели одеяния жрецов (ср. пункт 14)?

Предполагаемое здание Сокровищницы было отнюдь не единственным. Иосиф Флавий, например, говорит о нескольких таких помещениях, располагавшихся вокруг стен внутреннего двора (ИВ V, 5, 2; § 200). Если судить по описанию расположения Сокровищницы в нашем тексте — «рядом со входом», — то «комната» Финеаса считалась главным хранилищем. Подтверждением важности этой Сокровищницы является, вероятно, и текст пункта 10. Там, как мы уже видели (см. стр. 113), говорится окладе, содержащем не менее «шестисот кувшинов серебра», укрытом в подземной цистерне, расположенной к востоку от предполагаемого помещения Сокровищницы и примыкавших к нему ворот.

Перед порталом самого здания Храма возвышался на 15 футов от земли огромный жертвенник, массивное сооружение, занимавшее примерно 22 (по Мишне — 45) квадратных фута; на его вершину, где постоянно пылал костер, поднимались по приставной лестнице с южной стороны; догоревшие угольки сгребались специальными приспособлениями, хранившимися обычно «в углу между всходом и жертвенником, к западу от всхода» (т. е. ближе к Храму). Из других подробностей, сохраненных преданиями, отметим два отверстия в юго-западном углу — «как две узкие ноздри», — через которые спускалась кровь ритуальных жертв, стекавшая по южному и западному цоколям; затем она «смешивалась в водостоке с водой и изливалась в поток Кедрон». В этом же углу в пол была вставлена мраморная плита, которую приподнимали, взявшись за кольцо с верхней ее стороны: тогда открывался доступ к «колодцу» (sîth), составлявшему, по-видимому, часть сливной системы.

В настоящее время жертвенник иудейского храма обычно локализуют на скале Сахра под мусульманской мечетью. Посетителю предоставляется возможность спуститься по ступеням в пещеру, высеченную прямо под скалой, и посмотреть отсюда вверх через прорубленное насквозь отверстие. Во время недавних реставрационных работ в пещере найдены остатки сливной системы, однако никаких доказательств ее соединения со стоком в долину Кедрона обнаружить не удалось.

Не исключено, что именно жертвенник и его сливную систему имел в виду писец при составлении двух последних пунктов описи (60 и 61):

«В Большом стоке чаши: утварь Дома чаши, всего весу там: 71 талант двадцать мин».

«В яме (sîth), примыкающей с севера, в отверстии, открывающемся к северу, и захоронено у его стока: копия этого документа с объяснением и своими измерениями, и опись каждой вещи, и др[угое]».

Выражение «Большой сток» предполагает ориентировку по весьма важному каналу, быть может, тому самому, который отводил от жертвенника кровь. Как специально отмечено в преданиях раввинов, на поддержание стока в порядке взимался особый налог, фиксированный в статьях храмовых доходов. Слово bazakh, переведенное нами «чаша», и в других текстах употребляется в значении «чаша», «блюдо»; имеются в виду сосуды, в которых жрецы во время совершения обрядов переносили кровь, внутренности жертвенных животных и ладан. Выбор нашим писцом термина «чаша», призванного скрыть истинное название ориентира, вероятно, объясняется тем, что этот термин имел известное отношение к обрядам, связанным с жертвенником. Если же последний локализован нами правильно, то «утварь» жертвенника прятали, надо думать, прямо в сливной трубе под скалой. Сливная система отводила кровь от юго-западного угла жертвенника в южном направлении, и следовательно, локализация в нашем свитке «колодца» (syt) к северу от него соответствует действительности.

VII

КТО УКРЫЛ СОКРОВИЩА?

Кем бы ни был человек, укрывший сокровища, перечисленные в нашем свитке, он имел доступ в Храм до его разрушения в конце лета 70 года н. э. Об этом свидетельствует и характер запрятанных предметов и места их сокрытия — большинство кладов находятся или в самом Храме или около него. Таким образом, нести ответственность за их сокрытие и составить по меньшей мере ту часть свитка, которая их касается, мог любой жрец, имевший дело с сокровищами. Но вот как быть с богатствами, спрятанными в Кумране и у Мертвого моря? И кто положил свиток в пещеру?

Не исключено, конечно, что ессеи Кумрана в предшествующий период поддерживали отношения с иерусалимскими жрецами и в годину опасности с готовностью· сообщили им о местах в Иудейской пустыне, пригодных. для укрытия священных предметов и свитка. Однако в свете наших знаний о ессеях и их аскетической жизни в добровольном изгнании такой контакт между Кумраном и Иерусалимом вряд ли был возможен. Более того, подобное доверие (простиравшееся вплоть до передачи секретов Храма) к фанатичной секте раскольников со стороны иерусалимского жречества выглядело бы крайне неправдоподобно. Гораздо проще предположить, что и в Иерусалиме, и в районе Мертвого моря, и в Иерихоне сокровища прятали представители одной и той же группы, и ессеи Кумрана не имели к этому никакого отношения.

Взглянув на карту, отмечающую упомянутые в свитке места (рис. 10), мы обнаружим четкую линию оборонительного рубежа, образуемого Кумраном, Хирбет ал-Мирд, Иерихоном и вади Фара и прикрывающего Иерусалим с восточного и северного флангов. Иудейская группировка зелотов, действовавшая в Иерусалиме во время войны с римлянами, — вот кто, по-видимому, контролировал эти стратегически важные позиции.

Своим названием (греч. Zēlōtai)[78] эта часть иудейских патриотов была обязана исключительно ревностному исполнению на земле воли своего небесного хозяина. Ради достижения этой цели они, как, впрочем, и все другие религиозные фанатики и до и после них, не останавливались и перед пролитием крови во имя бога. Зелоты играли весьма существенную роль в первом иудейском восстании (66–70 годы н. э.), поднимая массы на священную войну против властителей-язычников. Готовые умереть сами ради этого дела, они обрекали на смерть любого из соотечественников, выступившего против них. И если их имя стало лишь синонимом жестоких убийств и неутолимой жажды власти, если основные их религиозные воззрения зачастую упускались из виду, то этим мы обязаны в значительной степени Иосифу Флавию — летописцу зелотского движения первого века нашей эры.

Едва, ли кто станет отрицать, что мы в неоплатном долгу перед иудейским историком, без работ которого — наши сведения об истории Иудеи в период между двумя Заветами и особенно о первом иудейском восстании были бы крайне неполны. Великолепный наблюдатель, специалист по описаниям военных действий и знаток местной топографии, он, однако, заслуживает, как все яснее начинают осознавать многие ученые, гораздо меньшего· доверия при изложении взглядов различных группировок и отдельных лиц. Особенно когда эти убеждения не совпадают с его собственными — взглядами аристократа до мозга костей, мало считавшегося с мнением тех, кто стоял ниже его по уровню воспитания и образования. В отношении зелотов и дела, за которое они боролись, его недоверие и предубежденность проявляются особенно резко и по крайней мере отчасти объясняются, видимо, неоднократными посягательствами зелотов на его жизнь, когда ему едва удавалось спастись.

Вскоре после начала восстания Флавию и его классу стало ясно, что оно почти полностью обречено на провал. Угроза уничтожения нависла над всем, что было у них самого дорогого в патрицианском Иерусалиме. И вот военачальник иудейской армии в Галилее, уже в начале войны впервые открыто выразивший свою неприязнь к зелотам, он в конце войны оказывается на стороне римлян и призывает своих соотечественников капитулировать, пока не поздно. Без всякого сомнения, зелоты ненавидели его так же, как и он их.

Вопреки письменному свидетельству Флавия, зелоты вовсе не были просто бандитами, использовавшими войну υ с римлянами для достижения своих низменных целей. Конечно, в ходе двух первых лет, когда успех еще сопутствовал полным надежд участникам восстания — от стен Иерусалима с позором бежали даже войска римского наместника Сирии, — под знамена зелотов стекалось и множество людей сомнительной репутации, готовых поживиться чем угодно и где угодно. Но зелоты, сражавшиеся до последнего вздоха в осажденном городе, принадлежали к числу людей совершенно иного склада. Быть может, методы их отличались грубостью, а зачастую и крайней жестокостью, но их цели определялись религиозными убеждениями.

Истоки движения зелотов — в религиозном восстании двухсотлетнеи давности против греков, проходившем под знаменами Маккавеев. К нему же восходит и движение ессев. Прошли годы, и Рим положил конец кратковременной политической свободе иудейского государства. Отныне религиозные иудеи все сильнее и сильнее связывают свои надежды с открытым вмешательством бога в дела его народа: лишь катаклизм космического масштаба сможет покончить с засилием зла в этом мире. Ессеи и зелоты, однако, разошлись в выборе средств, при помощи которых можно было бы вызвать божественное вмешательство: одни проводили время в молитвах и бдениях; в священных писаниях и главных событиях своего времени выискивали особые знамения и пребывали в постоянной готовности последовать за мессией, когда наступит день. Другие зелоты, подобно Иуде Искариоту, все больше и больше уставали от тщетных ожиданий. Они вознамерились вызвать вмешательство бога вооруженным восстанием и кровью мучеников.

По-видимому, крупнейшей фигурой в зелотском движении следует считать Иоанна из города Гисхалы близ Тира в верхней Галилее. К концу 67 года н. э. весь этот район был уже захвачен римскими легионами и развернулись операции по охвату с флангов иерусалимского очага восстания. Иоанну с несколькими друзьями удалось бежать и пробиться в столицу, где они намеревались реорганизовать военное командование. Как Иоанн и ожидал, храмовые жрецы были совершенно не расположены к продолжению войны, поскольку при любом исходе, исключая тот, при котором осуществились бы эсхатологические чаяния фанатичной секты иудаизма, под угрозу ставилось не только благосостояние, но и само существование Храма и его жреческой верхушки. Для них оставалась единственная надежда — заключить в самом спешном порядке достойный договор с врагом.

Зелоты же полагали, что жреческая верхушка, заботясь больше о благополучии Храма и о своих собственных обширных доходах, предала бога и «закон его» — те принципы и ту веру, которые они обязаны были поддерживать. Начатая с эсхатологическими целями война должна продолжаться, пока бог не решит ее исход своим прямым вмешательством — пусть даже вначале будет в разрушен Иерусалим и самый Храм, ибо за городом пустыня — извечное прибежище беглецов и мятежников.

Иоанн и его сторонники оказались в Иерусалиме в конце ноября и сразу же начали готовить город к отпору римским легионам (ИВ IV, 2, 5; § 115). Практически это означало, что они стремились подавить всякую оппозицию в среде жречества и запугиванием привести в полное повиновение городских ремесленников и лавочников. Зелоты не знали милосердия: ни звание, ни положение не спасали от лишения имущества и заключения в тюрьму. Лишь всепожирающий пламень религиозного фанатизма имел над ними власть — ведь шла священная война, крестовый поход против сил зла в этом мире, и целью ее было установление царства бога на земле. Конечная цель оправдывала любые средства.

Основную поддержку Иоанну оказали уличные толпы полуголодной «черни», обычной для любого восточного города того времени, которая ничего не могла потерять в этой борьбе, кроме собственной жизни; в общем, для нее было не так уж важно, если ее религиозные устремления расходились со взглядами новых хозяев. Встречались и такие, кто последовал за зелотами, мечтая о восстановлении «царства давидова», и кто внес свою толику в общее дело, хотя методы зелотов зачастую вызывали у них, вероятно, отвращение. Вместе с тем Иоанн вскоре начал получать подкрепление и из-за стен города. По мере продвижения римлян в глубь страны множество людей, также потерявших все, обращались в бегство и искали лишь вождя, подобного Иоанну, и дело, за которое стоило бы умереть.

Разделавшись с враждебными им аристократами и жрецами, зелоты овладели Храмом. Затем произошло знаменательное событие, в связи с которым зелоты предстают перед нами в более выгодном свете, чему Иосифа Флавия. Низложив верховного жреца, они приступили к избранию нового при помощи древнего обычая — бросания жребия. Этот библейский обычай избрания лиц на высшие храмовые должности путем поисков случайного проявления воли всевышнего давно уже уступил место более прямым методам: сначала выгодные местечки раз-давались правящей верхушкой, а затем просто переходили по наследству. Оба метода считались незаконными. Ессеи внутри своей общины неизменно следовали традиционному обычаю, предписанному законом, как, впрочем, и иудейско-христианские общины в ранний период своего существования (Деяния I, 26; DSS, 145). И вот теперь Иоанн и зелоты сумели доказать, что они тоже почитают закон гораздо больше, нежели его официальные толкователи, занимавшиеся этим на протяжении двух предшествующих веков.

Жрецы предприняли последнюю отчаянную попытку захватить власть, и гражданская война разгорелась с новой силой. Иоанн обратился за помощью к идумеям, мужественному южному народу, из которого вышел род Ирода. Тотчас же из Хеврона бросились они на подмогу Иоанну; видимо, вождь зелотов пользовался уже популярностью в южной Палестине (Иоанн, как подозревают, притязал на роль мессии, и, уж конечно, он не первый «галилеянин» на этом пути). Так или иначе, он вскоре вновь прочно утвердился в Иерусалиме, и в его руках оказался Храм и его Сокровищница. Теперь наконец он мог подготовиться к неизбежной осаде; ожидали, что на горе Скопус, севернее города, со дня на день засверкают первые римские доспехи, и, вероятно, именно весной 68 года н. э. зелоты приняли решение о немедленном укрытии храмовых сокровищ, сосудов и десятин: ни один священный предмет не должен был попасть в руки неиудеев, и каждый из них, пока еще оставалось время, следовало уберечь от незаконного, в глазах религии, использования в будущем теми иудеями, которые уцелеют в надвигающейся катастрофе.

Ни Иоанн, ни его друзья не знали, что Веспасиан именно в это время вел споры со своими военачальниками, возражая против их намерения сразу же атаковать самый центр восстания. Более дальновидный, как выяснилось впоследствии, главнокомандующий полагал необходимым еще до нанесения решающего удара отрезать все пути отступления, любой ценой воспрепятствовать уходу Иоанна в пустыню, где, избегая открытого сражения, он мог годами вести партизанскую войну. Недооценка подобной стратегии шестьюдесятью годами позже, во время Второго иудейского восстания, обрекла римские армии в Палестине на трехлетние страдания.

Затем Иоанн приводит в состояние боевой готовности внешние оборонительные посты. Юго-восточнее города, на западном берегу Мертвого моря, возвышалась огромная сложенная из камней крепость Масада. Она находилась в руках зелотов с самого первого года восстания (ИВ II, 17, 2; § 408), и с того же времени гарнизон ее содержался за счет поборов с прилегающих селений. Отныне отсюда предпринимаются с каждым разом все более дерзкие набеги и на отдаленные города и селения. Флавий объясняет эту тактику зелотов отсрочкой наступления римлян на Иерусалим. Кое в чем он, по-видимому, прав, однако эти набеги надлежит, видимо, рассматривать не сами по себе, а как часть общего стратегического плана. После каждого набега мелкие группы объединялись со сравнительно крупными отрядами и сообща нападали на более важные и лучше укрепленные поселения. Всеми операциями руководил, очевидно, штаб восстания в Иерусалиме (предположение в высшей степени правдоподобное). Частью плана являлся, вероятно, и сбор провианта и средств для ведения войны — ведь петля окружения стягивалась вокруг центра восстания все туже. И Иоанн должен, был быть уверен: защитники внешних оборонительных постов имеют все необходимое, чтобы задержать врага. Описывая набеги зелотов, Флавий приводит одну подробность, весьма интересную и важную для обоснования нашей точки зрения. Среди поселений, ставших жертвой набегов, были, говорит он, и «святые места» (hiera). Толковать это выражение как «синагоги» едва ли представляется возможным, поскольку в последних обычно не хранились крупные денежные суммы. Более вероятно, что Флавий подразумевал под «святыми местами» поселения религиозных общин, подобные Кумрану ессеев; расположенный здесь монастырь как раз и мог попасть, в руки зелотов. Община ессеев, как нам известно, была довольно богатой. Во всяком случае на протяжении по крайней мере полутора веков каждый вновь принятый в общину вносил в ее фонд все свое достояние, так же как у ранних христиан (Деяния IV, 32 и сл.). Однако Кумран мог привлечь зелотов еще и потому, что в течение веков он служил оборонительным постом и в этой роли мог использоваться вновь. Еще в наши дни с башни свободно просматривается территория до самой реки Иордан на севере и мыса Рас Фешха — на юге (рис. 10; PDSS, табл. 120, 140).

Уже давно высказывались предположения, что последними защитниками монастыря были не мирно настроенные ессеи, а их более воинственные соотечественники — зелоты (DSS, 87). Теперь это фактически подтверждено нашим свитком. Монастырь был разрушен римлянами, как это подтверждается археологическими и историческими данными, в июне 68 года, когда легионы Веспасиана достигли Иерихона (ИВ IV, 8, 1; § 450). Таким образом, зелоты владели Кумраном, вероятно, около трех месяцев. Здесь за это время они на основе сообщений, полученных из Иерусалима и других крепостей, составляют опись, вырезают ее текст на меди, а затем укрывают свиток. Если оправдаются слухи, будто у бедуинов находится еще один медный свиток, найденный в последней из открытых пещер(№ 11; рис. 2), то придется признать, что зелоты изготовили и захоронили в других тайниках дубликаты того свитка, который был обнаружен в 1952 г. По содержанию они должны приближаться к полной описи, спрятанной, по всей видимости, в районе Храма (ср. пункт 61).

Но если заслуга в составлении и захоронении медного свитка принадлежит зелотам, то им же следует в таком случае приписать укрытие найденных в пещере рядом со свитком пергаментов. Это, безусловно, не означает, будто указанные документы относятся к литературному наследию зелотов — все они ничем не отличаются от образцов ессейской литературы, представленных другими кумранскими свитками. Но зато это означает, что фрагменты свитков, обнаруженных в пещере, а возможно и некоторые другие свитки, захоронены зелотами. Так приоткрылась завеса еще над одной загадочной проблемой.

Как показало обследование извлеченных из одной пещеры фрагментов, свитки разорвали и изрезали ножами прежде, чем их туда бросили (PDSS, табл. 47, 48). Конечно, повреждения ничего не стоило бы нанести и после захоронения свитков, но оборотная сторона одного из фрагментов была, как выяснилось, использована для составления копии какого-то списка, грубо нацарапанной греческим курсивом. Подобное светское греческое письмо не встречается ни в одном из свитков, за исключением нашего медного документа, где несколько таких букв стоят в качестве особого шифра на полях против некоторых пунктов описи (см. прим. 9 к тексту). Следовательно, греческим письмом в данном случае пользовалась, как подозревают, некая группа людей, которую ни при каких условиях нельзя отождествлять с истинными владельцами сектантского свитка, оскверненного подобным образом. Этому обстоятельству можно дать вполне удовлетворительное объяснение, допустив, что зелоты, захватившие монастырь весной 68 года н. э. и изгнавшие из него ессеев, нашли здесь в разорванном и изрезанном виде большую часть библиотеки ессеев и использовали отдельные обрывки под «черновики».

Фрагменты носят явные следы поспешного, но отнюдь не варварского уничтожения. Не было ли оно делом рук самих ессеев? Вспомним: община их являлась тайным сообществом посвященных — все члены общины приносили клятву верности и обязывались хранить в тайне ее секреты; текст некоторых из найденных свитков зашифрован (DSS, 47 sq.). Перед лицом внезапно возникшей опасности (например, при нападении на монастырь зелотов) ессеи, вероятно, постарались разорвать и изрезать свои свитки, дабы воспрепятствовать непосвященным проникнуть в их тайны. О том, сколь успешно справились они с этой задачей, способны судить лишь те из нас, кто долгие годы по кусочкам восстанавливал вновь ожившие пергаменты. К счастью, свитки, как и любой другой документ, упоминавший имя божества, не подлежали сожжению. И вот тут возникает вполне естественный вопрос: почему зелоты, сами поставленные перед необходимостью поспешного бегства от надвигающегося врага, тем не менее взяли на себя труд собрать и с особой тщательностью укрыть совершенно изуродованные (и чужие) документы. Ответ мы находим в цитированном уже нами выше (стр. 59) предписании раввинов, согласно которому свитки священных писаний следовало укрыть прежде, чем будет разрушен обреченный на гибель город. Добрая треть кумранских документов состоит, как нам теперь известно, из библейских книг, и зелоты это прекрасно поняли, несмотря на ужасное состояние свитков. Ну а мы в свою очередь теперь уже достаточно хорошо знакомы с зелотами, их религиозным фанатизмом и не находим ничего удивительного в том, что они ни при каких условиях не допустили бы, чтобы книги с изложением божественных законов достались на поругание римским варварам.

Но если признать, что поспешное захоронение свитков в ряде пещер — дело рук зелотов, то легко объяснить и совершенно иное обращение с документами, запрятанными в первой из обнаруженных пещер. Найденные пастухом-арабом свитки были обернуты в полотняную ткань и аккуратно вложены в сосуды. Здесь, очень похоже, поработали исконные их владельцы — ессеи, а сама первая пещера служила, вероятно, скорее хранилищем, нежели тайником, сделанным на скорую руку и в критических обстоятельствах.

Флавий говорит о набегах зелотов на «святые места», т. е. употребляет это выражение во множественном числе, и нет особых причин считать кумранскую организацию ессеев единственной в своем роде (хотя она и являлась, вероятно, самой большой в данном районе). Надо полагать, есть немало еще мест, ожидающих своей очереди, и уж во всяком случае давно пришло время подвергнуть весь район Мертвого моря обследованию при помощи всех новейших достижений археологии и аэрофотосъемки. В то же время по крайней мере некоторые из «святых мест», быть может, уже давно хорошо известны. Так, существует предположение, будто византийские христианские монастыри, разбросанные Иудейской пустыне, возводились на месте древних иудейских сооружений кумранского типа. В этой преемственности, думается, не исключено нашли свое выражение и более тесные узы — что византийские монахи строили свои кельи на фундаментах ранних иудео-христианских поселений. Просто ли совпали по времени приказ Иоанна о налетах на «святые места» и бегство иудео-христиан из Иерусалима за Иордан в Пеллу? И не имели ли христиане, так же как и ессеи, свой религиозный центр в пустыне, падение которого немедленно повлекло и развал их городской общины? Кто знает, быть может, в один прекрасный день археологи или бедуины принесут из дикой пустыни остатки христианской библиотеки, более ранней, чем любое из евангелий, и гораздо более близкой к их источникам и по языку, и по духу. Перед такой находкой поблекли бы даже и кумранские свитки ессеев.

Захват денег и провианта — единственная, по мнению Флавия, цель набегов зелотов — не был проявлением их якобы обычной склонности к буйству и бандитизму. Деньги требовались для ведения войны против римлян-войны священной в глазах зелотов и их сторонников. В дело пошли, как явствует из описаний нашего летописца, даже ценности, посвященные Храму:

«Между тем Иоанн, когда у народа уже нечего было брать, обратился к святотатственному грабежу: массу принадлежавших Храму священных даров, богослужебной утвари, кувшинов, чаш и столов он приказал расплавить; даже посланные Августом и его супругой в дар кружки для вина не были пощажены. В то время, когда римские императоры во все времена окружали Храм почетом и умножали его сокровища, иудей сам расхитил дары иноземцев. Своим окружающим он говорил: «Предметы, посвященные богу, можно без всякого стеснения употребить на служение богу, а те, которые бьются за Храм, имеют право брать из него средства к существованию» (ИВ V, 13, 6; § 562 и сл.).

Сообщение о переплавке священных сосудов вызывает особый интерес в связи с упоминанием в пункте 7 описи громадного клада золотых слитков (65!), укрытого «в углублении старого Дома дани на Плите цепи» (см. стр. 118). Вера Иоанна в законность использования во имя священной войны храмовых реликвий хорошо иллюстрируется еще одним случаем, описанным Флавием; вождь повстанцев приказал разрубить бревна, присланные из Ливана специально для употребления внутри святилища, и использовал их при постройке башен для защиты территории Храма (ИВ V, 1, 5, s 36 и сл.), а ведь они являлись дарами Храма, запретными для мирских дел.

Стоит ли говорить, что ради священных для себя в целей зелоты тем более не остановились бы перед использованием средств, изъятых в «святых местах», подобных Кумрану. Именно эти ценности и составили несомненно Я основную массу сокровищ, укрытых в стратегически важных пунктах вокруг Иерихона и у Мертвого моря., Ну а сокровища, спрятанные, как свидетельствует наш свиток, под стенами и полом Кумранского монастыря, почти наверняка изъяты из казны ессеев.

Римляне захватили Иерихон в июне 68 года н. э, и тогда же пали Кумран и другие расположенные здесь зелотские крепости. Спустя два года сын Веспасиана, Тит, захватил и разрушил Иерусалим. Зелотские вожди были казнены или уведены в плен. Но еще три года в крепости Масада мужественно держались их сподвижники, и лишь после того как последнее прибежище повстанцев было окружено, а все его защитники покончили с собой, римляне могли считать восстание в Палестине окончательно подавленным.

Пепел войны медленно оседал на землю несчастной страны; умерли или были изгнаны зелоты; лишь свиток их с описью священных сокровищ, не тревожимый никем, спокойно лежал в пещере на берегу Мертвого моря.

ПРИМЕЧАНИЯ

К ПЕРЕВОДУ МЕДНОГО СВИТКА

1 Чтение hrwb’ (конечный ’алеф для обозначения h, как очень часто в других местах нашего документа) вместо brwbh «крепость», также и в Ис LVIII, 12; Иезек XXXVI, 10; XXXVIII, 12; Пс CIX, 10; Иов III, 14; ср. южн. ар. mhrb(n) «замок», «укрепленное место», ар. mihrâbu^11 «шатер», «дворец» (G. R. Driver, — «Analecta Lovaniensia Biblica et Orientalia», ser. II, fase. 18, 1950, 349). Следует отметить также название места migdal harûbah «Башня Харубы» в Северной Палестине и Харуба на Генисаретском озере и т. д. (Jastr., Diet., 499). Если 3QInv дает правильное написание [в МТ огласовано horbah, т. е. как слово со значением «развалины» (?)], то под нашей harûbah — самой характерной достопримечательностью долины Бу^ей'а, возможно, следует понимать средневековую Solitudo Ruba (ср. прим. 2).

2 Ср. № 18; Иис VII, 24, 26; XV, 7; Ос II, 17, Ис LXV, 10; идентифицируется с совр. Букей’а (Μ. Noth, ZDPV, 71, 1955, 42 sq.); ср. Кросс и Милик, BASOR, 142, 1956, 17, где Букей'а — Solitudo Ruba (Vita Euthymii, — «Patrologia graeca», 114, col. 620; Dalman, SSW, 95; MRP, 12).

3 Предшествующее ’rwh или ’dwt вызывает сомнение: если принять чтение ’rwh, то возможен перевод «широкий», но это едва ли обозначение особой разновидности «локтя»[79] (например, «священный» или «царский» локоть; ср. Иезек XL, 5; XLIII, 13, МКел XVII, 9—10), так как ’rwh не согласуется с ’mwt и его значение не подходит по контексту. Не меньшие затруднения представило бы для понимания данного места и привлечение НЕ ’riah «промежуток» (при особом способе письма), «кирпичи, уложенные через интервал» и т. д. Предпочтительнее было бы рассматривать ’rwh как ошибочное написание ’rb'(yn): w вместо Ь, как и wtkn (колонка XI, 4) вместо обычного btkn (ср. XI, 1, 11, 15; wbtkn V, 7; ср, также 4QpNah fgt 2, кол. II, стк. 4, где вместо МТ bgwytm читается [wkslw] wgwytm; ^возможно, соответствует 'айну в диалекте[80].

4 Если не рассматривать ma'alôth как имя собирательное ж. р. ед. ч., следует читать hbw’(w)t, где на месте t стоит знак h/h, как и повсюду в нашем тексте.

5 siddat keseph скорее «денежный сундук», нежели «сундук, сделанный из серебра»; ср. IV, 5(?); XII, 5.

6 Ср. sd’ ’ht wkl klyh (XII, 5); корень KWL «содержать», «вмещать» (ср. сир., ар. kyl «мера», «измерять») или же kly «сосуды», «емкость».

7 sb' érh вм. sb' 'sth, как и ts'sr вм. ts' 'sr (II, 8); по поводу выпадения 'айна в других случаях ср. mwq’ вм. 'mwq’ (II, 9); mwqwt вм. 'mwqwt (X, 3); hmrb вм. hm 'rb (XII, 1).

8 kikkarin (у приходится на линию разреза): так в полном написании I, 8; II, 2, G, 9, 15; VII, 7; X, 7, 10; XII, 13 7, 9, ед. ч; I, 15; в других местах сокращено до kk (III, 7, 13; IV, 2, 5, 14;, V 4, 11, 14; VI 6, 10, 13; VII, 13, 16; VIII, 7, 9, 13, 16, IX, 6, 9, 13; X, 2, 4, 14, 16; XI, 8; XII, 5) перед числительными (однако ср. II, 2, 15; XII, 3, 9). Здесь мы сталкиваемся с теми же трудностями, что и в финикийской надписи III–II вв. до и. э. (NSI, р. 82sq., стк. 14), где иногда встречается сокращенное обозначение кг, в связи с непомерно большим весом (NSI, р. 88). В синкретичной системе весов мишнаитской эпохи талант приравнивался к 60 mânîm (=6000 zûzîm, 3000 секелям), или в среднем составлял около 45 фунтов (HDB IV, 906)[81].

В до пленный период вес таланта, оцененного на основе сирийского стандарта, превышал 68 фунтов. В нашем же списке о подобных величинах нет и речи (ср., в частности, «80 талантов», содержавшихся в двух кувшинах для воды, о которых сообщается в пункте 33: в таком случае вес содержимого кувшинов должен был бы-равняться соответственно 1,5 и более 2,5 т).

Очевидно, в наших источниках по древнееврейской системе весов что-то напутано. Например, Иосиф Флавий произвольно приравнивает мину к сиклю, когда говорит, что Иосиф был продан за «20 мин» (ИД И, 3, 3; § 33), в то время, как МТ здесь определенно подразумевает сикли. В других местах мина, по Флавию, весит 2,5 римских фунта (ИД XIV, 7, 1; § 106), а не 1/24 римского фунта (Krauss, TArch. II, 406). В то же время он полагает, что греческий талант (kinchares) составлял 100 мин, а не 60 (ИД III, 6, 7; § 144.).

Уже одно только расхождение между миной и сиклем вполне объясняет, почему мы при оценке данных нашего свитка получаем неправдоподобные веса. Если же принять талант свитка равным mä-neh (мина = около 12 унций), a mâneh равным сиклю (= весу 105 зерен), то, рассуждая таким образом, мы придем к весьма приемлемому итогу: два кувшина, упомянутых в пункте 33, содержат 60 фунтов золота, денежный сундук в пункте 1 — около 13 фунтов, и даже тот очень большой клад, весом 900 талантов, зарытый в «углублении» «Большой цистерны» (пункт 3) весит всего около 6 ц. Наш перерасчет в сторону уменьшения веса таланта позволяет получить реальное представление о всех кладах и, в частности, о таком мизерном, как четыре статера (пункт 39). Примерно так же обстоит дело и с 558 тирскими тетрадрахмами, найденными под одним из помещений Кумранского монастыря (RB, 63, 1956, 567 sq.), общим весом около 20 фунтов. С точки зрения происхождения свитка особый интерес для нас, быть может, представляет тот факт, что в Галилее допускалась нечеткость в употреблении терминов, обозначающих единицы веса. Так sela'[82] считали равной лишь половине веса ее иудейского эквивалента (МТер X, 8; МКет V, 9; МХулл XI, 2).

Ниже приводится в округленных числах общий вес сокровищ (по отдельным статьям), исчисленный на основе равенства таланта мине, а мины — сиклю: 21 ц серебра (из них четыре — вес сосудов, сделанных из сплава серебра и золота), 8 ц золота, 65 (штук) слитков золота, 608 (штук) кувшинов с деньгами (серебром).

Произведя подсчет на основе мишнаитской системы, где талант равен 45 фунтам и т. д., мы получили бы приблизительно 65 т серебра и 26 т золота.

9 Греческие буквы ΚεΝ, ХАГ, HN, Θε, ΔΙ, ТР и ΣΚ обнаружены соответственно после номеров 1, 4, 6, 7, 9, 13 и 16. Возможно, они имеют какое-то отношение к происхождению священных предметов, зарытых в этих местах; ср. список знаков тайнописи, по которым можно было опознать места кладов, приведенный в ММш IV, 9—11, и случай с опознанием по греческим буквам трех корзин, в которых из помещения для взвешивания была вынесена доля жрецов (терума)[83] (МШек III, 2).

10 Ср. Авигад, Памятники, 61 и сл.

11 Конечное 1 не дописано; возможно, что писец намеревался написать слово zllwt с последующим числительным, тем не менее опустил его. Вместо этого он вопреки принятому им самим порядку начал вырезать текст следующего пункта описи на той же самой строке. Для понимания этого слова в данном контексте ср. корень ZLL «быть легким», употреблявшийся в сирийском со значением «легкий по весу».

12 Ср. IV, 1. Это название встречается в МЭрув X, 14 как обозначение одной из цистерн двора Храма и цистерны Гола (ср. прим. 304); обе цистерны соединяются с колодцем.

13«Перистиль» — колоннада вокруг храма или двора дома, и, следовательно, здесь Внешний двор, или Двор иноверцев, окруженный галереей. В пункте 8 описи слово hsr «двор» не имеет определения и означает, по-видимому, «Внутренний двор».

14 Чтение zrb «облицовка» более вероятно, нежели yrk «сторона», «бок» и т. д. (ср. I, 13); ср. V, 5 (?), IX, 8.

15 Единственный конечный мем в нашем документе.

16665 фунтов, почти 6 ц (см. прим. 8).

17 Чит. hl вм. tl текста; возможно, это соответствует НЕ häläl «выемка», «пустое пространство»; или же hôl «неосвященная местность»; или bel «вал» вроде того, который окружал Внутренний двор и северную часть комнаты жертвенника (ММид I, 6), если hôl и hêl вообще не одно и то же (Holtzmann, Middot, 53 sq.). Мы согласны с Холлисом (Arch, 254), что перегородка внутри môqêd[84] не обязательно должна была соответствовать линии вала (bei), проходящего снаружи, и, таким образом, это сооружение могло все-таки целиком располагаться внутри стен Внутреннего двора. Северо-западное помещение, представлявшее в действительности площадку у mesibbah[85] перед Комнатой купальни, должно было, по-видимому, находиться внутри hôl, как и сама купальня, с которой оно соединялось.

18 Весьма ненадежно: если первая буква b, то это могло бы быть сокращением от byt; следующее за ним слово hlh или hlt (левая часть знака после 1 приходится на место распила) от корня HL(L) означает «водоем(ы)» или «углублени(е/я)». Тогда «Дом (или место) бассейна(ов)» — просто иное название купальни, которая находилась под môqêd’ом (ср. следующие nyqrt htbwl). Следует заметить также, что термин mehillôt (мн. ч.) «углубления» употребляется специально в связи с описанием подземных ходов Храма (Jastr., Diet., 761b).

19 Ср. Ш, 2–3, 9; V, 6–7; VIII, 3; XI, 1, 4, 10, 14; XII, 6–7. Dema' в Исх XXII, 28 ясно подразумевает вино или масло (ср. ар. dam'at-L-karm' «вино»), однако в НЕ оно обозначает в основном долю продукта, предназначенную жрецу, разновидность терумы (ср. bêth had-dema' «место в амбаре, отведенное для хранения терумы», Тосеф. Тер X, 16); глагольное значение: «сделать что-либо подлежащим обложению по закону о теруме», «перемешивать неосвященное зерно, вино, масло и т. д. с терумой в пропорциях, достаточных для того, чтобы сделать весь продукт запретным для нежрецов» и др. (Jastr., Diet., 314). Сосуды, в которых когда-либо хранилась десятина, уже не могли использоваться для мирских нужд. Эти сосуды укрывали в потайных местах, а не разбивали, и причина этого, очевидно, крылась в стремлении избежать в будущем даже ненамеренного употребления самых мелких черепков для неритуальных целей: ср. МКел II, 2, где приводятся различные мнения раввинов относительно размера черепков, способных передавать ритуальную нечистоту.

20 Бет essentiae[86].

21 Чит. lôgîn; lôg — мера жидкости, по объему равная содержимому шести куриных яиц (ср. Danby, Mish., 798); одна из семи мер жидкости, употреблявшихся в Храме (ММен IX, 2). Один lôg равен греческому ксестес и римскому секстарию, что составляет приблизительно одну пинту[87]; не исключено также чтение в ед. ч. lagin «фляга», т. е. сосуд, меньший, чем kad «кувшин» (ср. VII, 16), но больший, чем kos «чаша».

22Чит. ’pwryn, ’appôrîn вместо ’ampcrîn «амфора» — «ваза с двумя ручками», «кувшин» (для масла, вина, меда и т. д.). Как мера жидкости равна 48 секстариям, что приблизительно составляет 5,75 галлона[88]. Греческий амфореус — мера жидкости, равная 1,5 римской амфоры, 72 секстариям, или почти 9 галлонам.

23 had-dema' (ср. прим. 19).

24 Чит. h’sr hsbw' (w на линии распила), второе слово — грамматическое приложение к первому: «запас — припасы Семилетья»; в противном случае — или ошибочное написание: вместо ’sг hsbw' «запас (чего-либо)», или гаплографическая описка (w/y): hsbw' вместо hsbw'y — прилагательного в родительном падеже — «Семилетья запас».

25 Чит. piyy(ô)th «отверстия», «выпускные отверстия», «стоки» I (ср. IX, 12)? (по поводу написания t как g ср. hpwrwt в IX, 2, прим. 190, и т. д.).

26 ср. I, 8.

27 sûlîm (и двойств, число): в БЕ «края одежды», в НЕ «днище сосуда» (в противоположность peh «отверстие»), но также и «нижний ободок сосуда»; ср. пункт 19 описи (IV, 9) о дне давильного пресса; пункт 39 описи (IX, 1) «нижняя часть цистерны» и пункт S3 (XI, 7) об экседре.

28 Ср. IV, 3; V, 1; VII, 3.

29 Приблизительно 9 футов вдоль трубы: ср. пункты описи 30, i 33, прим. 143.

30 Чит. spwn, однако w — на линии распила; n нечетко видно на небольшом куске неравной поверхности следующего сегмента.

31 Корень NQR «вырубать», «высекать», ср. сир. nûqrâ «отверстие», «выемка», «углубление». К нашему tbwl ср. byt htbylh «Комната купальни» под môqêd’on двора Храма (ММид I, 5, 6, прим. 18). Тот факт, что купальня была «выдолблена», следует связать с некоторыми положениями Мишны, в соответствии с которыми желоб, высеченный в скале, считается частью земли, а не водосборника, и поэтому вода, собиравшаяся в нем, рассматривалась как «извлеченная вода» и не годилась для обряда очищения (ММикв III, 5; МПар V, 7; ср. Danby, Mish., 737, η. 1). Местонахождение этого водоема для погружения не вызывает сомнений, если подразумевать под ним môqêd; однако, помимо него, в Иерусалиме «было много подобных водоемов для погружений, среди них желоб Йеху, который был до такой степени поврежден последователями Шаммая, что уже не мог считаться «священным». Этот желоб снабжал весь Иерусалим водой для очищений (ММикв IV, 5) и несомненно вел к купальне для ритуальных омовений (Daiman, SSW, 282); был также водоем для погружения на горе Олив, использовавшийся верховным жрецом во время обряда «рыжей телицы» (МПар III, 7), и еще один водоем над комнатой parwah по соседству с Соляной комнатой во Внутреннем дворе Храма (ММид V, 3). Другая купальня для ритуальных очищений находилась в Комнате- прокаженных, расположенной на северо-запад от Двора женщин (ММид II, 5).

32 Корень NS’. В БЕ sy’ «высокомерие», «величие» (Иов XX, б; ср. название горы Хермон hr sy’n, Втор IV, 48). Для сравнения привлечем также родственный корень из ар. ns’, образующий непереходный глагол nasa’a «подниматься», «вырастать», с производными niansa’un «место происхождения», «источник», nas’atun, и nasî'atua «побег», «отросток (растения)». Таким образом, sy’ в нашем свитке может действительно быть «корнем», основанием лестницы и одновременно пояснять, какую сторону следовало считать «левой».

33 Чит. mesibbä’, букв, «винтовая лестница».

34Чит. mänüs, корень NWS со значением «бежать», «спасаться бегством». Согласно рабби Элиезеру б. Иаков (ММид I, 9), ход mesibbah, который вел от môqêd вниз, к покоям (МТам I, 1) и Комнате купальни (ММид I, 6, 9, ср. прим. 28), соединялся под валом (hêl, вариант hôl «неосвященная земля») с воротами Тади (Тоди).

35 Около 4,5 фута.

36 Знак n приходится как раз на линию распила; вес приблизительно соответствует 30 фунтам (ср. прим. 8).

37 Или просто «денег», т. е. монет; то же относится к keseph и в других местах.

38 Соляная комната была одним из трех помещений, расположенных к северу от Внутреннего двора Храма (ср. ММид V, 3; МЗев VI, 5; МЭрув X, 14). Если упомянутые в этом пункте описи «ступени» не идентичны, как можно было ожидать, ступеням mesibbah предыдущего пункта, то, вероятно, они имели отношение к «лестнице», которая вела от Комнаты для полосканий[89] вверх, на крышу Комнаты parwah (см. прим. 148). Как известно, последняя находилась по соседству с Соляной комнатой и именно в ней засаливались шкуры животных (ММид V, 3).

39 Около 31,5 фунта (ср. прим. 8).

40 me'ärah «пещера», однако необязательно имеется в виду естественное углубление, как явствует из употребления слова по отношению к высеченной в скале погребальной камере (МББат VI, 18 ит. д.; ср. Dalman, SSW, 354).

41 bêth ham-middah «Дом дани», ср. Неем V, 4; Септуагинта II Эзра XV, 4 (phorous tou basileos), арам, в Эзра IV, 13 (minda) и т. д. Относительно возможной его идентификации ср. «Комната сокровища» (Септуагинта, БЕ niskah), которую Неемия очистил от имущества семьи Товии (Неем ХШ, 4 и сл.). За обращенными в сторону Храма воротами môqêd’a шли сразу Врата приношений qorbän, расположенные напротив места убоя жертвенного скота. Внутри môqêd’a к юго-западу находилась Комната жертвенных приношений liskath qorbän (вариант + teleh) (ММид I, б), где постоянно дежурил жрец (ММид I, I). Как раз в môqêd хасмонеи[90] складывали оскверненные камни жертвенника (ММид I, 6).

42 Ср. rôbedîn sei ’eben, который шел вокруг большого зала môqêd’a (МТам I, 1; ММид I, 8), где в одном месте была вделана мраморная плита с железной цепью для ключей от Храма. К форме slsyl (первое 1 писец изобразил над s и над строкой вставил y/w) или slswl вместо обычного НЕ salselet «цепь», ср. отглагольное существительное selsûl «опускание». Из других цепей во дворах Храма упомянем прикрепленные над портиком золотые цепи, по которым взбирались молодые жрецы для осмотра венцов (ММид III, 5), и золотую цепь, повешенную Агриппой над сокровищницей (ИД XIX, θ, 11 s 294).

43 Чит. sârîah, ср. также VIII, 11; IX, 4, 7. В БЕ слово имеет два отличных друг от друга значения: 1) «пещера», «углубление»// bôrôth, selâ'îm hôrîm (? вместо bôtiîm в МТ) и me'ârôtüh в 1 Сам XIII, 6; 2) «башня» Сихемская — как часть храма, сожженная Авимелехом (Суд IX, 46). Оба значения соответствуют двум различным корням в арабском: ср. darîhun «узкая яма на дне могилы для трупа», «углубление, выемка в скале или могиле» (ср. daraha «рыть могилу»), наб. — арам. — «погребальная камера» (NSI, № 91, 3; 94, 1) и «величественное сооружение» (Коран XXVIII, 38; XL, 38), «двор» [Коран XXVII, 44: «она приняла за луджжатун («водяную пучину», «зеркало»)»]. Джеффри полагает, что значение слова, принятое в Коране, было заимствовано из древнего южноаравийского через эфиопский («Foreign Vocabulary of the Qur’an», 1938, 196 sq.). Для нашего текста более всего подходит значение «подземный ход».

44 Вероятно, mtwh 'syn; корень МТБ засвидетельствован в БЕ, I НЕ, арам, со значением «протягивать», в ар. — «вытягивать» (ведро), «доставать воду», откуда образовано существительное matûhun «колодец с воротом»; ср. БЕ ’amtaftath «мешок», «куль» (Быт XL1I–XLIV). Поэтому возможно, что здесь имеется в виду «деревянная J бадья» или «бочонок». Значение «деревянный» наводит на мысль о «деревянном устройстве», которое Бен Катин сделал для умывальника в Храме (МТам I, 4). Во время работы устройство это производило такой шум, что его слышно было в Иерихоне (МТам III, 8)!

45 Bath — мера жидкостей, эквивалентная мере сыпучих тел ‘ёр-hah. Иосиф Флавий считал ее равной 72 секстариям (ИД VIII,2, 9; § 57), или 9 галлонам (ср. HDB IV, 911а).

46 Чит. tebälln «продукт» — то, с чего еще не взималась десятина, и что, таким образом, еще запретно для обычного употребления (ср. Jastr., Diet., 517b). Начальный знак мем служил в качестве зашифрованного обозначения tebel (ММш IV, 11). Употребление единицы измерения bath показывает, что tebel — жидкий, и это объясняет необходимость иметь второе вместилище внутри mtwh 'sуn.

47 Около 52,5 фунта (ср. прим. 8).

48 Около 28,5 фута; чит. ts' 'sr’; в тексте 'айн выпал, ср. I, 4, прим. 7.

49 Вертикальная черта буквы г приходится на линию распила. Обратившись к пункту 8 описи, можно сделать вывод, что речь идет, по-видимому, о восточных воротах двора Храма, а не о восточном проходе в городской стене. Из двух возможных внутренних ворот для локализации «цистерны» более всего подходят те, что ведут от западной стены Двора женщин во Двор Израиля, т. e. Врата Никанора. Изучая местоположение исследованных до настоящего времени резервуаров к востоку от площадки Харама, можно прийти к выводу, что ближайшим к восточному выступу скалы является резервуар, обозначенный на плане (SWP, Jer., 117) под номером 12. Но самая южная точка этого резервуара более чем на сто футов в северном направлении удалена от выступа. Согласно реконструкции Венсана (Jer. de l’A. T., PI., II–III, Pl. СII, CVI) юго-западный край резервуара 12 находится примерно в 90 локтях к северо-востоку от восточных ворот Двора женщин и за пределами заграждений hël и sôreq. Однако офицеры-обследователи были лишены возможности изучить территорию площадки Харама севернее резервуара 5, так как туда был закрыт доступ. Судя по слоям горных пород в стенке резервуара 5, не исключено, что юго-восточная сторона площадки Харама покоится на сводах (SWP, Jer., 218 sq.).

50 Ср. пункт 11 и klyn kwpryn в пункте 48 (X, 11), «священные сосуды» (прим. 247).

51 mwq’ вместо 'mwq', ср. прим. 7; НЕ famuqqah «впадина», «низина». Здесь, вероятно, часть пола цистерны, высеченной с некоторым углублением, где собиралась вода и где при низком уровне воды ее было легко доставать.

52 Около 7,5 фунта (см. прим. 8).

53 Букв, «с востока», т. е., по-видимому, на восточной стороне внутренней, а не внешней стены города, так же как в пункте 9 описи. Последняя, т. е. внешняя стена, включающая и третью стену Агриппы, расположенную к северу (ИВ V, 4, 2; § 147), занимает слишком большую территорию, поэтому отыскать здесь место сокрытия клада, пользуясь весьма скудными указаниями описи, довольно трудно. Что касается «Большого порога», то здесь следует (привести Иезек XLVII, 1, который обычно цитируется для объяснения названия «Врата вод». Ворота с таким названием находились в самой восточной части южных ворот Внутреннего двора Храма (ММид II, 6; ср. также МПес IX, 2). Цистерна, обозначенная на плане SWP под цифрой 5, а также ее северо-западный лаз, который Кондер помещает непосредственно с внешней стороны «Врат вод» Храма (The City, 127sq.; SWP, Jer., 219), расположены, как нам кажется, настолько далеко к югу от Порога, что вряд ли подразумеваются здесь.

54 Букв, «зуб скалы», как и в I Сам XIV, 4 (ср. ст. 5) и Иов XXXIX, 28, где это сочетание следует скорее переводить как вертикальный выступ, «пик».

55 berëkah означает «большая открытая цистерна». Термин встречается: в силоамской надписи[91] (стк. 5), где обозначает пруд, куда впадали воды Тихона (ср. II Цар XX, 20; Неем III, 15; Иона IX, у, 11); в II Цар XVIII, 17 = Ис XXXVI, 2; VII, 3 «(Верхний) пруд» Иерусалима; в Ис XXII, 9 — «(Нижний) пруд»; в Ис XXII, 11 — «(Старый) пруд» (=Биркет ал-хамра(?), ср. Simons, Jer., 191 sq.); в Неем II, 14 —«(Царский) пруд» (ср. «Пруд Соломона» в ИВ V, 4, 2; § 145); в Неем III, 16—«Пруд, (который был сделан)» [«(выделанный) пруд»].

56Не обозначено ли направление к краю бассейна по промежуточным делениям компаса (ср. пункты 14, 32)?

57 sît (s — на обломанном куске металла, который был вставлен на место под неправильным углом): здесь, безусловно, более короткий sit[92], использовавшийся во времена Маймонида[93] и равный 1/6 локтя; всего здесь, таким образом, 30 дюймов: ср. VII. 6; IX. 2.

58 Около 16,5 фунта (ср. прим. 8).

59 После предположительно восстановленного Ijsr остается место для трех-четырех букв. Последняя буква похожа на t и может быть частью слов pst или slit; оба слова со значением «свежевать», «убивать» могли бы иметь какое-то отношение к бойне, расположенной севернее жертвенника во дворе Храма (МТам III, 5; ММид III, 5), хотя Мишна употребляет здесь глагол tbh.

60 Размер в 13,5 фута слишком велик для того, чтобы обозначать глубину искусственно вырубленной в скале ямы. Судя по упоминанию «угла», речь, вероятно, идет о площадке, возвышавшейся над скалой на указанное число локтей как раз в том месте, где находился этот угол. У другого, восточного угла (пункт описи 13) площадка возвышалась на 24 фута, образуя в подстилающей породе крутой обрыв высотой примерно 1(1,5 фута (7 локтей).

61По-видимому, доступ к этому двору (?) был открыт только с двух углов; указанное обстоятельство косвенно свидетельствует о том, что двор примыкал к стене, проходившей с юго-запада на северо-восток.

62 Или содержавшие десятинные продукты (dema') ранее, или наполненные ими к моменту составления описи.

63 Следует заметить, что в Септуагинте (Исх XXVII, 3) и в списке сосудов, хранившихся рядом с жертвенником Храма, у Флавия добавлено phialai (ИД III, 6, 8; § 150).

64 БЕ menaqqi(y)ôth (Иер LII, 19 и т. д.): корень NQH «производить жертвенное возлияние», как и акк. nâqû (ср. угар, nq; CML, 156). Возможно, что здесь в качестве корневого использован конечный 'алеф арамейского варианта nq’(nqy), и слово читалось по типу причастия мн. ч. ж. р. от породы hiph'îl — manqî’ôth. Однако более вероятно, что вначале слово было написано в ед. ч. — menaq-qiy(y)ä’ (с 'алефом, вместо hë, как сплошь и рядом в нашем документе), а затем исправлено на мн. ч. путем добавления обычного окончания мн. ч. ж. р.

65 Так в НЕ; вариант qsww’wt; qsww’wt; ед. ч. qiswah; БЕ qe-sâwôth (Исх XXXVII, 16 и т. д.), сопряженное состояние qesôwôth han-näsek «кружки для (жертвенного) возлияния» (Чис IV, 7).

66Во дворе Храма находилась Комната утвари (liskath hakkêlîm) (МШек V, 6; МТам III, 4), которая являлась, по-видимому, частью сокровищницы Храма. Для ежедневных жертвоприношений требовалось 93 золотых и серебряных сосуда из этой комнаты.

67 Около 24 футов (ср. прим. 60).

68 Около 30 фунтов (ср. прим. 8).

69 Затем следует или знак иод, или верхняя часть удлиненной линии знака ламед с нижней строки. Ср. прим. 9.

70 Чит. syt, ср. IX, 14; XIII, 10. Вместе с тем частое смешение в нашем документе знаков h и t не исключает как здесь, так и в других местах чтение sîalj «впадина», «выемка» (ср. IV, 9, 11); sîth может обозначать подземную камеру вроде той, что находилась под жертвенником (ММид III, Зит. д.), или, согласно Крауссу (Т Ar ch. II, 72, 486), погребальную камеру; упоминание которой бы-*ло бы особенно уместным в связи с qeber из пункта описи 15.

71 Вероятно, какое-то погребальное сооружение; ср. qeber пункта описи 15 и, возможно, sîth рассматриваемого пункта (см. предыдущее примечание). Это сооружение, учитывая локализацию мест, упомянутых в предшествующих пунктах, располагалось, очевидно, вне городских стен Иерусалима.

72 Конечный нун приходится на линию распила. Очевидно, имеются в виду жреческие одеяния, в которые облачались с особой торжественностью (ср. МТам, I, 1), — возможно, одеяние самого верховного жреца, обычно хранившееся в крепости «Антония» (ИД-11, 3) и в I XV, И, 4; § 403 и сл.).

73 То есть sîth.

74 По-видимому, еще один случай ориентировки по промежуточным делениям компаса (ср. пункты описи 11 и 32, прим. 56).

75 Чит. yerîdô вместо yerîdâthô «спуск», ср. X, 1 о желобе для стока дождевых вод. Здесь, предположительно, о шахте могилы, по-видимому, ведущей вниз с северной стороны sîth.

76 Около 4,5 фута.

77 Чит. hmt. Перенос на следующую строку.

78 В лакуне, образовавшейся между знаком, обозначающим «10»; и последними тремя числовыми знаками, находилось, вероятно, еще несколько штрихов, обозначающих единицы.

7910 + фунтов (ср. прим. 8).

80 Ср. I, 6 и прим. 12.

81 Ср. прим. 28. С восточной стороны канал соединяется с резервуаром № 8 — «крупнейшим» из доныне исследованных в Хараме (SWP, Jer., 220).

82Трещина мешает прочесть число полностью. В аналогичном выражении пункта 47 описи (X, 5–6) сначала указывается направление («влево»), а затем расстояние.

83 За двумя поврежденными знаками, обозначающими цифру «20», следует лакуна. Таким образом, общее число должно быть равно 30 + фунтов (ср. прим. 8).

84 Чит. bdyn, baddîn «прессы для выжимания масла» вместо стоящего здесь btyn (в связи со смешением в ряде мест документа t/h и d/r, ср. прим. 121, 164, 223, 240, 271). Следует обратить также особое внимание на упоминание давильного пресса в пункте описи 19. Термин kurum «виноградники» довольно часто встречается среди названий мест данного района (ср. Карм ’Атрад; согласно Кроссу и Милику, это второе название Хирбет ’Абу Табак, BASOR, 142, 1956, р. 6, п. 2). Значение термина шире, чем наименование указанной культуры, поскольку в понятие kurum включаются также сады оливковых деревьев (ср. bêth hak-kerem из пункта описи 47, с которым, возможно, связано упоминание «давильного пресса для оливкового масла» из пункта 48) и смоковниц (ср. Лк ХШ, 6; Post, HDB IV, 869а).

85 Ср. прим. 2. Следует обратить внимание на написание n вместо r при передаче слова 'kwr; с аналогичным случаем мы встречаемся при написании hpwn вместо hpwr на следующей строке и в других местах.

86 Чит. hpwr вместо hpwn, как и в других местах, ср. предыдущее примечание.

87 Около 4,5 фута.

88 БЕ dûd «котелок», «горшок»; употребляется также при обозначении тары, служащей для переноски тяжестей (ср. II Цар X, 7; Иер XXIV, 2; Пс LXXXI, 7).

89 Букв, «земля», но в НЕ употребляется в значении «глина»: как сырье для изготовления гончарных изделий, а также для запечатывания (Krauss, TArch. II, 238; III, 193).

90 Чит. sîah ср. IV, 11; XII, 4(?). Относительно употребления sîah для очистки и хранения масла ср. Краусс (TArch. II, 224) и Пост (HDB III, 616b): «Оно (свежее масло) хранится в кувшинах и больших резервуарах, высеченных в скале или же построенных с большим старанием из хорошо пригнанных каменных блоков или же обмазанных изнутри».

91Чит. 'sг’, т. е. 'açrâ' «пресс» вместо 'sl' нашего документа. Смешение в написании г и 1 носит, вероятно, фонетический характер.

92 Около 150 фунтов (ср. прим. 8).

93Предположительно по отношению к местоположению «пресса» одного из предыдущих пунктов описи. Следует обратить внимание на конечный саде в средней позиции.

94 Около 52,5 фунта (ср. прим. 8).

95 Ср. VI, 14; VIII, 8. Арам. yegar «куча камней» (=евр. gal); НЕ ’ëgôr «куча (земли, чеснока и т. д.)»; ср. также арам, ’ëgôrâ’. Общий для всех корень, вероятно, ’GR «собирать» (НЕ «о крови», «масле» и т. д.), то же в сир. ’igar, yagrä «препятствие», «преграда» и в форме saph'êl, sûgrâ’ «углубление, в котором собирается вода», «водохранилище».

Во всех трех случаях упоминания термина в нашем документе речь идет о руслах рек, поэтому возможны значения «дамба» и даже «водохранилище с водой, собирающейся позади плотины». Однако, учитывая обширность районов, упомянутых в описи, подобного рода указаний для локализации явно недостаточно, и, таким образом, под ygr свитка должно подразумеваться более определенное место: быть может, шлюз плотины, через который вода отводилась из расположенного позади нее водохранилища.

96 gaî’; gê’ обычно употреблялось для обозначения более узких отверстий, чем biq'ah или 'ëmeq. В I Сам XVII, 3 это, возможно, русло потока воды, протекающей через fëmeq (HOHL, 656).

97 Ср. V, 2, 5, 13; в Иудейской пустыне населенные пункты упомянуты в следующей последовательности (Иис XV, 61, 62): Бет-Араба, Миддин, Секака, Нибшан, Соляной город и Ен-Геди, т. е. с севера на юг. Кондер пишет по этому поводу: «Последовательность упоминания названий внутри всех групп городов, встречающихся в книге Иисуса Навина, неизменно служит указателем их истинного положения по отношению друг к другу» (PEFQS, 1875, 128). Бет-Араба обычно идентифицируется с 'Айн Гараба на юго-запад от Иерихона (Abel, GP II, 267), а Ен-Геди — с 'Айн Джидй на полпути вниз вдоль западного побережья Мертвого моря (Abel, GP II, 316 и сл.). Тогда Миддин, Секака, Нибшан и Соляной город должны были бы располагаться в промежутке между ними, что служит довольно сильным аргументом против локализации последнего названного пункта в районе Хирбет Кумран, т. е. слишком далеко на север (ср. Μ. Noth, Josua 1938, 72 и вновь Кросс и Милик, BASOR, 142, 1956, р. 15.). Кондер предложил идентифицировать Миддин с Хирбет Мирд. Это вполне возможно, хотя отнюдь не из-за сходства в названиях (мирд соответствует арам, merdä’ «крепость»), Кросс и Милик, правда без достаточных на то оснований (если не считать таковым одновременность возникновения поселений), связывают три укрепления эпохи «Железо II»[94] с современными Хирбет ’Абу-Табак, ас-Самра и ал-Макaрй в Букей'а (р. 16).

Локализация Секака возле Nahal hak-Kippä’ в пункте 25 описи резко сужает круг поисков. Если правильно наше допущение, что корень здесь КРР «арка», «свод» (ср. НЕ kippah «арка», «дверной проем», «помещение со сводом» и т. д.; БЕ «пальмовая ветвь», «ветвь с листьями») и что он является семантическим эквивалентом QMR (НЕ, арам., «свод», «арка», НЕ qimrôn «гнутая крышка» сундука в МКел XVI, 7; XVIII, 2; ср. ар. tabaqun «поверхность земли», «крышка» в названии места Хирбет Абу-Табак), то можно почти наверняка утверждать, что название этого места соответствует современному «Кумран». Но если Nahal hак-Кiрра’=вади Кумран, то Секака может быть расположен в одном из трех мест: I) в Xирбет Зараник на западном краю вади, где он низвергается с предгорий Иудеи; 2) в Хирбет Абу-Табак, на полпути между обоими его концами; 3) в самом вади Кумран. Первое предположение должно быть, по-видимому, исключено ввиду отсутствия здесь археологических находок, восходящих к довизантийскому периоду (ср. W. Р. Farmer, BASOR, 147, 1957, 34 sq.); второе — из-за несовпадения в деталях с описаниями 22 и 23 пунктов описи и отсутствия каких бы то ни было ясных указаний на существование «ущелья», или gê’ Секака, упомянутого в пункте 21. Таким образом, лишь третье предположение может привести нас к наиболее вероятной идентификации. (О том, что эпоха «Железо II» является основой для датировки позднего ессейского монастыря, ср. De Vaux, RB, 61, 1954, 567; Kross and Malik, BASOR, 142, 1956, 7 sq).

Название Секака происходит от корня SKK «затмевать», «защищать», «покрывать» (ср. БЕ sôkêk·—специальные щиты, применявшиеся при осаде, см. Наум II, 6) и совпадает по значению со словами того же корня masâk, mesuk(k)ah.

Это производное может в какой-то степени объяснить употребление ессеями слова «Дамаск» (часто встречающегося в написании drmsq в свитках и иногда в МТ). Название Секака может быть отчасти объяснено как псевдоним их пустынной обители (по созвучию); кроме того, от корня SKK аналогично образовано и слово sukkah «палатка», «шатер», которое приобретает особое значение в свете деятельности монастырской общины ессеев, следовавшей по стопам своих предков-пустынников (ср. CD VII, 16; 4Q Fiorilegium I, 12— Allegro, JBL, 75, 1956, 176sq.; 77, 1958, 353; об игре слов от этого и подобных корней в ряде других свитков ср. Allegro, PEQ, Jan-June, 1959, 47 sq). Семантическим эквивалентом SKK является sLL «затмевать» [=арам. корню TLL; ср. Септуагинта skepë на месте mäsäk в Пс CV (Септуагинта CIV, 39), а также на вместе sei в Пс XVII (Септуагинта XVI, 8) и XXXVI (Септуагинта XXXV, 8) и обычное арам. metallethâ’ вместо евр. sukkah «палатка»], благодаря чему в наших руках оказывается, по-видимому, путеводная нить, ведущая к идентификации местности Бемеселис, откуда Яннай вывел захваченных в плен вождей восстания, с тем чтобы распять их в Иерусалиме (ИВ I, 4, 6; § 96).

Первый элемент названия — обычное сокращение от bêth; если принять, что m второго элемента является приставкой, то корневыми согласными будут s и 1. Заметим при этом, что корень SLL «убежище» вероятен здесь во всяком случае не менее, чем SLL «быть высоким, приподнятым» (ср. mesillah «большая дорога») или же sWL (cpi. mesûlah «глубина», «яма»). В то же время употребление корня ÇLL в упомянутом выше названии местности подтверждает Иосиф Флавий, приводя в своих «Древностях» синоним Bethomë (ХIII,14, 2; § 380). Просмотр вариантов этого названия Baithommei, Baitomë, Bethömäs, Bethomas, ßethomais, Bethomis (лат.) наводит на мысль, что корнем второго элемента может быть 'MY (НЕ, арам.)= 'ММ (БЕ) «темнеть», «тускнеть» (ср. ар. QMM «покрывать», «скрывать» и ÛMY «покрыть потолок глиной», gimä'un, gaman «крыша, сделанная из тростника и глины»), который должен образовывать существительное *'°mî «тень», «укрытие» по типу b°lî «болезнь» и название местности в Эдоме pâfî (*pOf î? греч. phogör, phaotia) (Быт XXXVI, 39; I Пар I, 50). Вероятно, существует также связь между этим известным от Иосифа Флавия альтернативным названием и midbar hâ'ammîm, упомянутыми в свитках рядом с описаниями эсхатологических чаяний секты (1QMI, 2–3; 4QpIsaafgt. А стк. 1: Allegro, JBL, 75, 1956, 177).

Meçillah «тенистое место» в греческом переводе Септуагинты (kataskiön — Зах I, 8; ср. МТ mesûlah «глубокое место») обозначает место, где стоял «между миртами» (слово hahadassîm, традиционно переводившееся как «праведные деревья», çaddîqîm: Мег, 13а) «всадник на рыжем коне». Арамейским эквивалентом еврейского hadas «миртовое дерево» является ’äsä’, мн. ч. ’asayyä’, почти идентичное по форме арам, ’asyä’, мн. ч. ’äsayyä’ (äsäwäthä’) «исцелитель», «врач»; этот эквивалент считался длительное время прототипом греч. Essaeoi, Essënoi, т. е. «ессеи» (ср. Therapeutae у Филона в De Vita Contemplativa). Подтверждением формального сходства слова «ессеи» и арам, «мирта» служит приведенное у Иосифа Флавия название городских ворот- в южной стене Иерусалима — «Ессенские ворота» (ИВ V, 4,-2; § 145).

Для объяснения происхождения подлинного названия ворот воспользуемся отрывком из Иер XIX, 2: «Пойди в долину Бен-Енном, которая против Врат черепков». Как предполагают, в имеющемся здесь выражении Qrë harsîth (Септуагинта: Chars(e)ith) можно обнаружить единственную дошедшую до нас форму имени собирательного от существительного женского рода «черепок», которое с полной достоверностью засвидетельствовано в правильном написании heres в Иер XIX, 1. Однако в Септуагинте этого слова нет, и при описании события, давшего повод для привлечения его в древнееврейский текст (ст. 10, 11), оно здесь не употребляется. Поэтому напрашивается вывод, что название ворот в написании htirswt приобрело значение «черепки» в результате намеренного искажения подлинного названия в интересах сюжета (ср. Simons, Jer., 230: «…название было… придумано для данного случая»). Подлинным названием ворот было hhdswt, т. е. hahadassôth (мн. ч. от существительного женского рода, ср. hadassah в имени Эсфири) «мирты», превратившиеся под пером греческих редакторов Иосифа Флавия в «Ессенские ворота».

По Флавию получается, что ворота находились в юго-западном углу городской стены, тогда как ворота Иеремии, открывавшие доступ прямо к Тофету, должны были бы располагаться на восточном конце долины (Simons, Jer., 12, 230), Однако за века название могло перекочевать на каких-нибудь несколько сот ярдов — факт легко допустимый, особенно если учесть, что местным названием долины Енном, как ныне представляется возможным, было «Долина мирт(ы)» (Gê Hadas). Согласно Зах XIV, 5, эта долина как раз прорезала Гору олив, расколотую надвое землетрясением. МТ называет долину gê-hârîm, причем это название многие из редакторов хотели бы исправить на hnm «Енном», считая, очевидно, что описываемое в тексте Библии событие должно было произойти именно в атом, хорошо известном месте. Вместе с тем Септуагинта (Зах I, 8) читает «мирты» так, что создается впечатление, будто слово это в еврейском тексте имело форму имени собирательного hds: это могло явиться результатом ошибочного чтения при переписывании с рукописи слова hr(y)m (предположение, достаточно хорошо подтвержденное палеографией свитков). То же самое произошло, как нам представляется, и в Зах I, 14, но на этот раз в тексте МТ и с долиной, известной иначе под названием «Енном».

Ветвями миртового дерева пользовались при обряде sukkôth, совершавшемся под руководством Неемии (VIII, 15); мирты упомянуты и среди деревьев, которые насадит Яхве в, пустыне, чтобы сделать ее плодородной (Ис XLI, 19; ср. LV, 13, где lQIsa дает вариант ’ds). Из отрывка Зах I, 8 мы уже видели, что мирты в большом количестве росли в mesillah; «река» же Иезекииля, которой был предначертан путь от Храма к Мертвому морю, т. е. почти в том же направлении, что и «Долине мирт» Захарии, должна была не только давать исцеление, но и питать деревья, плоды которых будут «употребляемы в пищу, а листья… на врачевание» (Иезек XLVII, 1 и сл.). Мирта славилась своими целебными свойствами (ср. Campbell Thompson, Assyrian Botany, 1949, 300 sq.), о чем, надо полагать, свидетельствует и ее название. Кроме того, кажется вероятным, что ’Asal из Зах XIV, 5 — обозначение пункта, до которого должна была простираться «Долина мирт», является не чем иным, как другой формой названия mesullah из I, 8 (Абель идентифицирует это название с названием вади Иасул, притока Кедрова; GP И, 252). Относительно двойных форм имен следует сопоставить ’hlb (Суд I, 31) с mhlb (Иис XIX, 29), ’s'n (Иис XV, 52) с сущ. ms'n «посох» (ср. ’asmwrt ц mswrt «стража»).

Если бы mesillah была признана обителью ессеев в пустыне, то цитата из Ис XL, 3 «выровняйте в степи mesillah для Бога нашего», приведенная ими в IQS VIII, 14, вероятно, содержала бы игру слов, о которой доныне и не подозревали.

Идентификация Бемеселис/Бетомё с Хирбет Кумран имеет безусловно весьма существенное значение для понимания истории ессеев и их взаимоотношений с Яннаем и основательно подкрепляет ранее известные нам сведения, почерпнутые из текста 4QpNah (ср. Allegro, JBL, 75, 1956, 8). Совершенно очевидно, что ессеи, хотя и сочувствовали общим целям восстания против верховного жреца, непосредственного участия в таком абсолютно гибельном деле, как призыв на помощь Деметрия[95], не принимали. В то же время то обстоятельство, что вожди восстания, не видевшие никакого выхода, вынуждены были избрать КумрЗн своим последним убежищем, служит дальнейшим подтверждением еще одного важного вывода; на раннем этапе восстания руководитель секты — «Учитель праведности» принимал в нем активное участие (DSS, 98). Внезапное нападение царя на КумрЗн должно рассматриваться как историческая основа сюжета IQpHab XI, 4–8 (DSS, 100), а участь Учителя, который, по всей вероятности, разделил судьбу своих бывших сподвижников, подтверждается также прозрачной игрой слов в IQpHab, XI, 5–6, где Ibl'w bk's hmtw «поглотить его в гневе своего пыла» — в лучшем случае простая тавтология (с незначительным изменением огласовки в целях эвфемизации) выражения «заставить его испить (ср. iisqh Ь: Эсф 1,7) из чаши его (k's, как и k’s, возможно, произносилось ближе к ар. kas, чем к kôs МТ) яду» (hamâthô=*hëmâthô? ср. Втор XXXII, 24 и т. д.). Это выражение здесь употреблено в том же смысле, что и несколькими строками ниже, где нечестивому жрецу грозят «чашей божьего гнева». «Испить чашу» — всем хорошо известный по евангелической и раввинистической литературе эвфемизм для выражения понятия «смерть», «гибель» (ср. Мт XX, 22, 23; Мк X, 38, 39; Мт XXVI, 39; Мк XIV, 36; Лк XXII, 42; Ин XVIII, И).

Игру слов следует также искать и в выражении из IQpEab: ’byt glwtw (XI, 6) «в доме изгнания его» (букв, «обнаружения», G. R. Driver, JThSt, IX, 1958, 348), которое должно быть сопоставлено с bêth mesillah «дом укрытия», «убежище».

98 Около 1,5 фута.

99 За обломанной частью свитка видны лишь три последних штриха, обозначавших цифры.

100 Лакуна начинается сразу за вертикальной и нижней горизонтальной линиями второго m в слове mym. Относительно 'mh ср. прим. 28: в данном случае речь, видимо, может идти о главном канале, отводившем воду от большого отстойного бассейна в северо-западной части монастыря.

101 Ср. XI 13, прим. 284.

102 Около 4,5 фута; сохранилась только последняя буква слова, обозначающего число, перенесенная с предыдущей строки.

103 Около 5 фунтов (ср. прим. 8).

104 sedeq: обычно употребляется в значении «трещина (в цистерне)» (Krauss, TArch, I, 82). Такая трещина — вероятно, результат землетрясения — проходит через большую цистерну в восточной части монастыря (De Vaux, RB, 61, 1954, 210; 63, 1956, 544). Катастрофа произошла на седьмом году правления Ирода Великого (ИВ I, 19» 3; § 370 и сл.; ИД XV, 5, 2; § 121 и сл.).

105 Чит. zrb «облицовка», «обмазка» (ср. прим. 14); b — предлог.

106Ср. hhrwç sl slwtnw из 24 пункта описи (V, 8–9). Ныне «Соломоновыми прудами» называют также большие водохранилища в 'Айн 'Атан (Этан), расположенные примерно в 5 милях юго-западнее Вифлеема; от них по построенному Понтием Пилатом акведуку вода устремлялась в Иерусалим. В то же время Иосиф Флавий говорит об акведуке с таким же названием, который пересекал Иерусалим у южного склона юго-восточного холма (ИВ V, 4,2; § 145). Если сооружение этого акведука, так же как и канала, питавшего его от вод Тихона (канал II Вилсона, ср. Simons, Jer., 1871, 176sq.), может быть датировано более ранним периодом, то название водоемов в Этане и Секака скорее технический термин, характеризующий назначение и тип водохранилищ, введенных якобы при этом царе.

107 ’swh или ’syh (относительно вставки добавочного y/w ср., hpwr из X, 13, см. прим. 251); с первым вариантом ср. надпись Меши царя Моаба (9,23), вторым — Мал. проп. (50,3). Оба слова обозначали, по-видимому, резервуар или цистерну, но в нашем тексте приведены только здесь и в VII, 4; X, 5; XI, 12 (мн. или двойств. ч.).

108 Полное написание слова këlîn? Ср. mk’rwt из XI, 16, прим. 286. Может быть, kly dm' — это кухонные горшки, наполненные костями из захоронений Хирбет Кумрaн (De Vaux, RB, 63, 1956, 562)?

109 Ср. также XI, 1, 4, 11, 15; ’sim стоит всегда после «сосуды dema'» (которые, по-видимому, пусты). Значение ’slm(n) «поблизости» не объясняет ни этого сочетания, ни значения предыдущего btkn и не подходит с точки зрения географической привязки контекста. Возможно, ’slm(n) является именем собирательным от корня sLM в ед. ч. с надставным неэтимологическим ’алефом и означает «монеты с изображениями, чеканенными на них», ср. сир. salmë’ desî’ma’ «серебряные монеты» (букв, «изображения серебра»). Понять этот текст, видимо, можно двояко: или наличие на монетах чеканенных изображений делало их непригодными для использования в каких-то религиозных целях, или монетам с нестертыми еще от долгого употребления изображениями отдавалось предпочтение при взимании некоторых десятин (монеты не считались еще *asîmôn, греч. asèmos, т. е. «неотмеченными»; ср. ММш I, 2; МЭду III, 2). Такие наиболее «ходячие» деньги рассматривались как самое Обеспеченное средство оплаты (ср. Danby, Mish., 353 nl МБМец IV, 1).

110 Около 90 футов.

111 Как и ’swh slwmw; вероятно, технический термин, служащий для обозначения особого типа и функций этой «канавы»; ср. прим. 106.

112Ср. БЕ (Дан IX, 25), арам. foerîsâ’ (напр., в Тарг Иов XXXVIII, 25: др. — евр. te'älah). Здесь, по-видимому, имеется в виду главный акведук монастыря, подводящий к нему воду с востока.

113 Чтобы эти 90 футов могли практически служить целям локализации, измерения следует производить непосредственно на поверхности земли.

114 Чит. rgb «маленькие комья земли»: БЕ Иов XXI, 33; XXXVIII, 38 (мн. ч.), однако в Септуагинте I Сам XX, 19 (МТ ’eben «камень») и ст. 41 (МТ negeb) стоит argab, ergab, что должно обозначать «ориентир», больший, нежели «ком земли» [ср. название места ’argöb во Втор III, 4 и т. д. и Regeb, ММен VIII, 3; Рагаба, ИД XIII, 15, 5; § 398: «крепость (phrourion) по ту сторону Иордана»]. К нашему тексту хорошо подходит значение «сторожевая башня», поскольку башня и в действительности является наиболее заметным ориентиром монастыря. Если провести от конца акведука до северо-западного угла башни прямую, то на расстоянии означенных 90 футов от конца акведука эта прямая ближе всего подходит к стене, ограждающей южный край большого двора.

115 Около 4,5 фута.

116 Около 10 фунтов (ср. прим. 8); знак «10» (или «20»?) вырезан так, что напоминает знак р.

117Ср. прим. 97 по поводу Секака.

118 Чит. biyyä’ (=лат. via) «дорога», «большак»; здесь, по-видимому, скорее мужской род, чем женский (bî’ah «вход»), в противном случае невозможно объяснить, почему у определяющего слова mzrljy, к тому же с артиклем, нет окончания женского рода. Относительно древней дороги, ведущей к Кумрану, ср. De Vaux, RB, 60, 1953, 88. К востоку от плато было обнаружено много разрозненных погребений (RB, 63, 1956, 570).

119 Около 10,5 фута; К букве η в hpwn ср. прим. 85.

120 Около 24 фунтов (ср. прим. 8).

121 Восстановлено bm'rt «в комнате…»; дело в том, что писец, вырезая букву r, начал проводить вертикальную черту от левого конца горизонтальной линии, как будто бы хотел написать знак h/h, однако вовремя понял свою ошибку и прервал черту, на половине (ср. прим. 84).

122 Ср. пункт описи 52 (XI, 3): обычный перевод ’ammûd «колонна (поддерживающая крышу или что-либо в том же роде)», однако, подобно сир. 'ammûdâ’, это может означать также «площадка». Таково старое чтение 'al hâ'ammûd в II Цар XXIII, 3 (Вульгата: super tribunal; ср. II Пар XXXIV, 31 и II Цар XI, 14 и II Пар· XXIII, 13). В таком случае 'mwd «ворот» могло быть либо площадкой, на которой возвышаются ворота, либо колоннами, поддерживающими верхнюю перекладину ворот или крышу расположенного здесь же сторожевого помещения. Иначе трудно представить, каким образом «углубление» 'mwd’а простиралось над обоими входами Двойных ворот и одновременно хранило в одном из них клад.

123 Конечное η приходится на трещину. Возможно, что здесь-имеются в виду Двойные ворота в восточной стене Харама, известные как «Золотые ворота». В своем современном виде они, как обычно полагают, датируются периодом не ранее VI века н. э., однако· считается, что они возведены на более древнем фундаменте или по крайней мере в непосредственной близости от восточных ворот храма. Ирода (SWP, Jer., 144, 166 sq.).

124 Следует обратить внимание на отсутствие артикля: единственное число согласуется либо с 'mwd или, что более вероятно, со словами sny hpthyn, которые нужно понимать как имя собирательное.

125 Около 4,5 фута.

126 Чит. qäläl (qälil) «кувшин»; обозначает сосуд, содержащий пепел «рыжей телицы» (МПар III, 3 и т. д.). Именно через восточные ворота верховный жрец направлялся к Горе олив во время церемонии этого жертвоприношения (ММид I, 3).

127 Ср. VIII, 3. МПар X, 3 отмечает, что свиток священного· писания не делает ритуально чистым кувшин, содержащий прах очищающего от греха жертвоприношения (ср. МКел XV, 6), а МСанг X, 6 требует, чтобы свитки писаний были укрыты до того, как будет разрушен город вероотступников.

128Ритуальная чистота предметов, помещенных над или под сосудом с прахом, явилась предметом спора среди авторов раввинистической литературы (ср. МПар X, 3).

129Около 31,5 фунта (ср. прим. 8).

130 Чит. hpn’: видимая верхняя черта третьей буквы — результат описки, и вместо b следует читать р, как в pt h из IX, 14 и spyn из ср. также прим. 187.

131 Чит. rgb (ср. прим, 114); впрочем, последняя буква может читаться и m.

132 В свете пункта описи 26 речь идет, вероятно, о башне в восточной стене святилища. Не может ли rgb «сторожевая башня» при соответствующей перестановке букв приоткрыть завесу над таинственной gib’ath gârêb из Иер XXXI, 39? Там во всяком случае место локализуется в западной части города, ср. Sipions, Jer., 231sq.

133 Около 13,5 фута. Столь значительная глубина свидетельствует о том, что под полом сторожевого помещения находилось другое помещение или цистерна.

134 Около 15 3/4 фунта (ср. прим. 8).

135 miskan «жилище»=«гробница» в Ис ХХП, Ж

1ен-:ло-юе.

136 Естественней всего предположить, что в Иерусалиме упоминания «царицы» связаны: 1) или с женой Соломона, египетской царевной, для которой царь выстроил новый дворец (I Цар IX, 24), и. тогда «жилище царицы» следует, вероятно, понимать как широко распространенное название хорошо известной здесь достопримечательности вроде современного «трона Соломона» в восточной стене Харама (по-видимому, имеется в виду северо-восточный угол храма Ирода и города перед третьей стеной Агриппы, слегка отклоняющейся внутрь в месте соединения с большой башней св. Анны, ср. Simons, Jer., 500), или 2) с адиабенской[96] царицей Еленой, дочерью царя Изата, покровительницей города, обращенной в иудаизм в I веке. Здесь в центре Акры у нее был дворец (ИВ V, 6, 1; § 253; VI, 6, 3; § 355). Кроме того, к северу от города она воздвигла для себя мавзолей, нынешнюю «Гробницу царей» (ИВ V, 2, 2; § 55; V, 3, 3; § 119; V, 4, 2; § 147; ИД XX, 4, 3; § 95). Вместе с тем отсутствие в нашем документе более конкретных пояснений делает столь обширное сооружение маловероятным местом захоронения. Учитывая глубину сокрытия клада—12 локтей, следует, видимо, предполагать, что речь должна идти о колодце, расположенном в полу сторожевого помещения у сторожевой башни.

137 Около 18 футов.

138 Около 6 3/4 фунта (ср. прим. 8).

139 Чит. megîzath или megizzath (НЕ megîzah); арам. megîzlf' с0пр. сост. megîzath, megizzath «брод», «проход» (ар. majäzun, majâzatun «тропа», «мост»); корень GZY, GZ’ и GWZ «резать», «проходить» (ср. GZZ «резать», «стричь»).

Иосиф Флавий сообщает о четырех западных воротах в святилище, первые из которых «вели к царскому дворцу, причем необходимо было пересечь лежавшую по пути котловину» (ИД XV, 11, 5; § 410). Вероятно, это были ворота Кифон из ММид I, 3. Под «царским дворцом» обычно понимают дворец хасмонейских правителей, находившийся на юго-западном отроге холма (Симонс отдает предпочтение дворцу-крепости Ирода, расположенному далее на запад, Jer., 426 sq.). Тот же Флавий в других случаях помещает дворцы Агриппы и Береники рядом с домом Анании, верховного жреца (ИВ, II, 17, 6; § 427), и если это так, то мост, соединявший ворота Кифон с юго-западным отрогом, вполне мог называться «мостом верховного жреца». Обычно мост локализуется у арки Вилсона, западный устой которой, очевидно, относится к иродианской эпохе (SWP, Jer., 195sq.; Simons, Jer., 427). Еще в XII в. н. э. по нему проходила дорога, огибавшая территорию Храма и далее, к югу от Дамасских ворот, сбегавшая вниз к Силоаму (SWP, Jer., 195). Возможно, что эта мощеная дорога пересекала выше, у дамбы, долину Тиропэон; в самой же дамбе впоследствии был прорублен проход, чтобы облегчить сообщение между пригородом и другими кварталами города.

Мост, ведший от ворот Кифон, соединял Храм с Ксистом, а также царским и жреческим дворцами (ИВ II, 16, 3; § 344). В дальнейшем Иосиф Флавий упоминает Ксист рядом с Палатой совета (Boule: ИВ, V, 4, 2; § 144), носившей, согласно Мишне, древнееврейское название liskath hag-gâzîth (ММид V, 4). Местоположение таинственной liskath hag-gâzîth менялось множество раз самым таинственным образом, пока не было окончательно определено у моста, по соседству с нынешним Двором правосудия мусульман (ал-Ме?кама). Выражение переводится обычно как «Комната тесаного камня», однако на этот счет уже появились некоторые сомнения (предположение Шюрера, будто gâzîth=xystos, полностью отвергнуто, ср. Holtzmann, Middot, 103; Vincent, Jer. de Г А. Т., 513, п. 2), и теперь, быть может, следует поставить вопрос, не связано ли gâzîth с нашим megîzah «мост» (от общего корня GZY) и не является ли, таким образом, liskath hag-gâzîth в действительности названием «Комната моста»? (Правда, подобное словоупотребление в отношении комнаты, расположенной в храмовых дворах, можно рассматривать лишь как чистый анахронизм).

140 Если h, стоящее за hgdwl, является окончанием женского рода, то это выражение следует переводить «большой мост жреца», однако вернее будет рассматривать его как начальный знак (артикль или, возможно, h из hpwr следующего слова, исчезнувшего в результате порчи документа).

141 Восстановлено dwdyn (d и у непосредственно перед лакуной стали похожи на t): ср. IV, 8, прим. 88,;. Названные здесь сосуды должны быть большего размера, нежели «кухонные горшки», поскольку вмещают каждый около 75 фунтов.

142 Cр. Х. 6.

143 Ср. IX, 1: расстояние следует отмерять вдоль канала, начиная от места его стока в резервуар: ср. пункты описи 4 и 33.

144Около 31 фута. Вертикальная черта в знаке r из слова ’sryn приходится на место распила. Относительно sît ср. II, 14, прим. 57.

145 Около 300 фунтов (ср. прим. 8).

146 Ср. «внутренняя комната» описи 26 и «башня» — в 27.

147 Чит. БЕ meqêrath (Суд III, 20; Ifdar ham-meqërah, ст. 24), ср. арам. meqërtâ’ «место прохлады» и Тарг I Цар VII, 2 byt mqrt я mlky’ «летний дворец царя» (др. евр. byt y'r hlbnwn «дом ливанского леса»), возведенный Соломоном. «Комната прохлады» находилась, вероятно, как и в Суд III, 20, под крышей и упоминается в I связи с описанием туалета, и в данном случае Комнаты parwah, и я приспособлений, необходимых верховному жрецу во время совершения Я обрядов дня искупления (МИом III, 3,6).

148 Ср. Am III, 15. В II Цар XXIII, 11 часть Храма названа parwârîm (ср. parbär в I Пар XXVI, 18); слово parwârîm обычно возводят или к перс, parwar «открытый шатер», «летний дом», «сокровищница» (Steingass, Pers. Diet, s. v.), или к шум. É-BAR-BAR «сияющий дом» (о храмах солнца; ср. Montgomery and Qehman, Kings, ICC, 1951, 540). Сторонники последней гипотезы особо подчеркивают то обстоятельство, что царский ход имел какое-то отношение к вопросам ритуального очищения храма солнца (ср. МСук V, 4; Иезек VIII, 16). Во времена Мишны parwär продолжал оставаться названием одного из помещений Внутреннего двора. На его крыше находилось место погружения, предназначенное для верховного жреца, куда от соседней Комнаты омовения вел mesibbah (ММид V, 3; МИом III, 3, 6).

149Около 9 футов.

150 kaddîn, ср. VII, 16; БЕ, НЕ, арам, обозначает сосуды различных типов и размеров, со светильниками (Суд VII, 16), едой (I Цар XVII, 12), а также вином, маслом, медом и т. д. (ср. Krauss, TArch. II, 290); они были достаточно малы — их могли носить на плече женщины (Быт XXIV, 14).

151 Чит. скорее ryq, нежели dâyëq «вал», «осадный вал» (ср. Ие зек IV, 2 и т. д.).

152 Имеется в виду ориентировка по промежуточным делениям компаса, ср. пункты 11, 14.

153 Чит. mlstah «место для сушки фруктов или сетей» и т. д. Здесь, возможно, имеется в виду площадка на крыше Комнаты раrwah, которую в день искупления отгораживали полотняной простыней специально для верховного жреца (МИом III, 3, 6).

154 Около 10,5 фута.

155 Около 16,5 фунта (ср. прим. 8).

156 Чит. bîbâ (перенесено на сл. строку): ср. VIII, 1 (?), IX, II; XII Krauss, TArch, I, 357sq.

157 Около 4,5 фута, отмеряя вдоль трубы: ср. особо пункт описи 43 (IX, 12).

158 Чит. typ (корень NTP со значением «капать» — особо о дождевой воде), ср. арам. teyäphä «водосток для сбрасывания избыточной воды» и ntp в IX, 1 — «водохранилище» (возможно, для дождевых вод, ср. прим. 187, 189).

159 Около 60 фунтов (ср. прим. 8).

160 kaddîn; ср. прим. 150. Числительное в абсолютном состоянии, стоящее после имени, хотя и встречается в БЕ, но для еврейского языка Мишны не совсем обычно (MHQ s 394, р. 194sq). Написание stym явилось, возможно, результатом несколько запоздалого соображения относительно необходимости уточнить двойств, число kdyn. По поводу другого двойств, числа, правда, не уточненного, ср. пункт описи 56 (XI, 12).

161 При реконструкции возможного bab-bîbâ’ ср. прим. 156. Не исключено также bmsb’ «на винтовой лестнице», «в галерее». Если бы поврежденная буква была ш, оставалась бы вероятность восстановления b’m’ «в канале», однако эта вероятность отпадает, так как в поврежденном знаке сохранилась часть нижней горизонтальной линии, заходящей вправо за вертикальную. Канал мог соединяться здесь с цистерной, упомянутой в пункте 10; ср. ниже прим. 165.

162 mzrh — вин. пад. направления. Как можно заметить, знак z pазрушен трещиной в металле. Относительно конструкции ср. dtk byt hgn «в направлении Бет хаг-Ган» (II Цар IX, 27).

163 Восстановлено byt ’wsr; ср. Неем X, 39 (EVV; 38) «Дом сокровища» или просто «лавка», «склад» (Мал III, 10). Часть начального 'алефа второго слова была повреждена и затем восстановлена довольно небрежно.

184 Чит. myd — эквивалент предлога byd «при», «рядом с» (Зах IIV, 12). В написании d похоже на h, как и в ряде других мест, ср. прим. 84. Внутри буквы имеется маленькая черточка, ошибочно включенная в графический состав знака.

165 Чит. ’îthôn (Иезек XL, 15: qrë) «вход (двора Храма)». Beроятнее всего — внутренние восточные ворота, ведущие от западного конца Двора женщин во Двор Израиля. Выражение свитка «рядом со 1 входом» усиливает впечатление, которое создается при чтении Нового завета (Мк XII, 11; Лк XXI, 1), что сокровищница сообщалась со Двором женщин. Рядом с Вратами Никанора находилось два помещения, и северное из них — помещение Финеаса (Пинхаса) — «хранителя Я облачений (ММид I, 4).

166 Ср. пункт описи 26, прим. 127. Считалось, что прикосновение ко всем свиткам писания, за исключением того, которым пользовались во дворе Храма, оскверняло руки и делало десятину недействительной. Иначе говоря, все свитки причислялись к «нечистым второй степени» (ср. МКел XV,4; МЗав V, 12; МИад III, 2;IV, 5; Danby, Mich., I 624, η 4). Следует отметить, что это утверждение отрицалось саддукеями[97] (МИад IV, 6). Свитки священного писания требовалось укрыть до того, как город вероотступников подвергался разрушению (МСанг X, 6).

167 Ср. 'l hklym «в поклаже» (I Сам X, 22), 'l qwsym «среди шипов» (Иер IV, 3).

168 Чит. bag-gê haljîçônâ’ — название, которое, возможно, скрывается за gê’ bizzâyôn «Долиной видения» (Ис XXII, 1,5), что Септуагинта переводит tes pharangos Ziôn. Последнее обстоятельство Вызвало у О. Прокша подозрение, что в оригинале стояло gê’ hissâyônj «Долина разделения» (Palästina-Jahrbuch, 26, 1933, 30)[98]. Поскольку описание долины «видения» совпадает с описанием долины Тиропэон у Иосифа Флавия (ИВ V, 4, 1; § 140), в частности «между: двумя стенами водоем» (ст. 11а) = Силоам, а «Нижний пруд» (ст. 9b) — Биркет ал-Хамра (ср. Vincent, Jer. de Г A. T., 295; по Симонсу, оба водоема — Биркет ал-Хамра, Jer. 19Isq.), Прокш предположил, что «Долина разделения» — давно забытое древнееврейское название долины Тиропэон. Отныне гипотеза Прокша может быть заменена нашей локализацией Внешней долины, пролегавшей вне старого поселения на юго-западном холме, первоначально называвшемся Сион (ср. «извне стена другая» Иезекии — laljûsah: II Пар XXXII, 5; Simons, Jer., fig. 39, р. 293; 328 sq). Теперь становится ясным и происхождение странного названия «Долина сыроделов» Иосифа Флавия. В сирийском имеется корень HWs col значением «прочно связать» и производными отглагольным прилагательным Ijîçâ’ «плотный», «цельный» и отглагольным существительным! hîçûthâ’ «свертывание (о молоке)». Вполне резонно предположить наличие в арамейском именной формы *hîsônâ’ «сыроделие» (ср. 'arbônä’ «заклад», piqdônâ’ «залог» и т. д., Dalman, Aramäische Gramm.2,1905, 175 sq.) и родственной ей древнееврейской формы (того же| корня) в странном выражении hryçy hhlb букв, «куски молока»! (I Сам XVII, 18); ljrysy здесь следует или исправить на biîsê «творог из молока», т. е. «сыр», или же рассматривать как его эквивалент в разговорной прогрессивной форме с диссимилированным r в качестве ложного регрессивного образования по аналогии со стяженаем ljass (сир.) из haras «поясница» (ср. Дан V, 6; БЕ hâlâç).

169 Чит. dûr «круг» (БЕ^Ис XXIX, 3 и НЕ). Край буквы обломан, поэтому возможны r’d или h/t, однако едва ли найдется место еще для одной буквы.

170 Не исключено значение «у камня», но тогда возникают трудности в связи со следующим «под ним». Сочетание «круг» и «камень» вызывает в памяти деятельность Хони (Онии) «делателя кругов», («Меагел»), в частности в том ее виде, как она отражена в МТаан III, 8 (ср. ИД XIV 2, 1; § 22 и сл.; Derenbourg, НОР, 112 sq.).

171Около 25,5 фута.

172 Около 12 3/4 фунта (ср. прим. 8).

173 Скорее «выход» из ущелья, нежели «вход» в него, ср. пункт 44, где ру hçwq является yeçl’ah из gê (ср. прим. 223).

174 Корень SWQ «быть узким» (БЕ, арам., ар.). ВНЕ sôq употребляется в значении «ущелье», в особенности при описании места, где сбрасывали козла отпущения (МИом VI, 4–6; Сифр. 80а). Маймонид рассматривает sôq как имя собственное (ср. Conder, SWP III, 438sq.), однако из текста МИом VI, 6 (конец) ясно, что это слово обозначает там просто «ущелье» (ср. Danby, Mish., 169, η. II). Оно находилось примерно в 12 милях от Иерусалима (МИом VI, 4: «90 рис»), и, как считалось, козел достигал пустыни, приблизившись к Бет Харудун (МИом VI, 8 с вариантами), совр. Xирбет ал-Харедзи (также с вариантами написания, ср. Dalman, SSW, 96; MRP 9; Abel, GP II, 273) на восточной возвышенности, господствующей над вади ен-Häp, являющемся продолжением Кедрона, приблизительно в 3 ми-, лях от Иерусалима. Поскольку наш документ не дает никаких дальнейших пояснений, локализовать ущелье, как представляется, необходимо ближе к городу, причем одно из вероятных мест — у слияния Кедрона с Енномом юго-восточнее Иерусалима.

175 Около 4,5 фута.

176 Около 5 1/4 ч фунта (ср. прим. 8).

177 Чит. seleph «жнивье», «стерня» [НЕ; ар. salafa «разравни-«бороновать (поле перед посевом)», sulfatun «бороненная земля]; здесь, предположительно, «разровненное поле». При перестановке согласных — spl, ср. НЕ мн. ч. sippûlîn, арам, ед. ч. sippûlâ’ «нижняя часть», «подошва горы»; БЕ sephëlah.

178 Чит. sâwë, название места в Быт XIV, 17 ('mq swh; самар. hswh; IQGen. Аросг. XXII, 14: sw’; Септуагинта: Sauë, Sauën; Тарг.: mysr mpn’ «пустая равнина»; Раши: «свободная от всяких деревьев и препятствий»), толкуемое как 'mq hmlk «Долина царя» (ср. II Сам XVIII, 18; ИД VII, 10,3; § 243: «на расстоянии двух стадий от Иерусалима», приблизительно 400 ярдов; Tapг. byt rys’ «арена царя», ср. «Сад царя» в II Цар XXV, 4; Иер XXXIX, 4; LII, 7 «возле Силоамского пруда», Неем III, 15). Тарг. Иер вместо «Долина Шаве» дает «Равнина видения», прозрачно намекая на Ис XXII, 1, 5 (так, Быт XII, 6, упоминая «фисташковое древо учителя», объединяет иудейскую и самаритянскую традиции и переносит, таким образом, Салем в Сихем, подобно тому как это закреплено традицией IV века н. э. у Евсевия из Эмесы: RB, 9, 1912, 294; 36, 1927, 30), a IQGen. Аросr. снабжает соответствующее место из Быт. 1927, 30) глоссой bq't byt krm’ (ср. пункт описи 47, прим. 252). Место к югу от Иерусалима является поэтому наиболее вероятным районом для локализации, а термин ’ëmeq лучше всего подходит долине Енном и непосредственно прилегающему к ней району, в частности Тофету (П Пар XXIII, 10), месту культа Молоха (Ис. XXX, 33; Иер VII, 32; XIX, 6, 11). Тофет простирался от Врат мирт («черепков»), (ср. прим. 97). Территория эта называлась 'êmeq (Иер XXXI, 40), и находится она в месте слияния долин Еннома, Тиропэон и Кедрова (ср. Simons, Jer., 233).

Следующая фраза нашего свитка — «обращенная к юго-западу»— настоятельно требует предположения, что долина Шаве простиралась вдоль всего нижнего течения Еннома, а затем, обогнув юго-западную! окраину города (особенно близ Школы епископа Гопата), шла в се- · верном направлении вплоть до Биркет ас-Султан, по вероятному периметру «Ранней стены» Иосифа Флавия (ИВ V, 4, 2; § 142 и сл.). Прежде чем упомянуть так называемые Врата ессеев (мирт, ср.; прим. 97), этот историк ссылается на какое-то место, названное Бетсо (Bèthsô, вариант Bësou), которое должно было располагаться как раз в районе Биркет ас-Султан. Не является ли приведенное название грецизмом от Бёт Шаве (bêth sä weh)? Восточная сторона вади ар-Рабабе обращена здесь на запад, а под грунтом его ложа пролегает знаменитый подземный канал (sârîah?) из Етана (ср. ИВ II, 9, 4; § 175; ИД XVIII, 3, 2; § 60). Наш свиток указывает, что где-то к югу от трассы акведука на поверхность был выведен колодец и от него в северном направлении следовало отмерить 24 локтя. Такой колодец — 2 фута в поперечнике и 16 футов глубиной — несколько далее, у юго-восточного угла Конакулюма соединен с частью более древнего канала (ср. Warren, Recovery, 234).

178а Дословно «запад на юге», т. е. «запад-у-юга», или «юго-запад».

179Около 36 футов.

180 Около 50 фунтов (ср. прим. 8).

181 Место сомнительно: чит., по-видимому, ryw, но вторая буква могла бы быть и уменьшенным d (ср. r в gryzyn из XII, 4), а по-следняя — z, увеличенным у и даже коротким конечным n, как в hpwn на конце строки. Я предлагаю читать rwy как сокращенную форму написания rewäyah «насыщение» (Пс XXIII, 5; LXVI, 12 (?)], вероятно, в значении «оросительная цистерна» какого-либо вида. Иные возможности толкования заключаются в следующем: rdy вместо rdy’, сир. redyä’ «бегущая вода»; rdw, или rdy, от корня RDY «пахать»— сопоставить со sip предыдущего пункта описи; ryz вместо rys «арена» (ср. rys’ в Тарг. Быт XIV, 17, прим. 178); существительное ’ сходной формы от корня RDY/RDD «трамбовать» можно найти в ММикв VII, 7 в связи с описанием запруживания части отстойного водоема и, таким образом, возможно значение «плотина из утрамбованной земли».

Очевидно, имеются в виду какие-то оросительные сооружения, упомянутые, в частности, и в следующем пункте описи, и хотя Биркет ас-Сулуaн в современном виде датируется не ранее XII века н. э. (SWP, Jer., 376), близость к ней местности Шаве вполне можно объяснить тем, что это сооружение находится на месте Змеиного пруда Иосифа Флавия (ИВ V, 3, 2; § 108; ср. Simons, Jer., 49, я 1,162).

182 Следует читать либо bîçiyyôth вместо bîçî’ôth (предлог b + мн. ч. от yesî’ah «выход», ср. VII, 14), либо, и вероятно лучше, — bîçî’ah (ср. IX, 15, прим. 223), где искривленный знак w в действительности должен представлять собой курсивный ’алеф, наклоненный не в ту сторону (ср. ’slm в XI, 1,4). Мн. ч. в данном контексте понять было бы трудно. Следующее «одиннадцать локтей» предполагает наличие какого-либо колодца или стока.

183sebä’ (вместо sebah), незначительное отличие от обычного selah состоит, вероятно, в том, что в данном случае перед нами отводной канал, прорубленный в стене плотины (?).

184 Относительно n из hpwn — ошибочно вместо r — ср. прим. 85.

185 Около 16,5 фута. Следует обратить внимание на написание m вместо s в слове 'srh.

186 Около 52,5 фунта (ср. прим. 8).

187 Cp. IX. 17. По-видимому, также связано с оросительными сооружениями, что делает значение swbk «голубятня» маловероятным, ср. сл. ntp и предыдущие пункты. Здесь, возможно, мы наблюдаем такое же семантическое развитие, как и в случае со словом ’arubbah, где предполагаются два значения: 1) «решетчатое отверстие», «окно» (о голубятне в Ис LX, 8; Тарг swbky) и 2) «шлюзы» (т. е. отверстия в небе для дождя); видимо, и в данном случае имеется в виду «шлюз» или любое водосточное отверстие. В пункте 45 swbk помещен в верхней части здания, «во втором ярусе», и, следовательно, термин может относиться к сточному желобу, уносившему излишнюю воду из резервуара, предназначенного для собирания дождевых вод (отметим при этом специфическое употребление ntp в значении «капающая дождевая вода», ср. ММикв V, 5; Jastr., Diet., 901а). Установленное на основе нашего анализа значение двух приведенных выше терминов синонимично sâphok, sephôkâ’ «водосток», «желоб», и не исключено, что рассматриваемое нами слово либо результат его ошибочного написания, либо разговорный вариант (относительно смешения b и р см. прим. 130).

188 Чит. bswly (ср. прим. 27); по-видимому, r=w, как в mswlw и w’styn в том же пункте описи и других местах.

189Ср. прим. 187 и typ в VII, 15, прим. 158.

190 Чит. hpwrwt; маленькое скошенное r оказалось у трещины, между ним и двумя следующими буквами — промежуток только для одной буквы; относительно употребления знака g вместо t (ср pvt в I, 11 и snyt в IX, 4).

191 Ср. VII, 6, прим. 143.

192Чит. w’styn (ср. прим. 188): setayin с протетическим ’але фом, как в классическом арабском; ср. финик, ’s nm, ’sn NSI, 56 75; J. Friedrich, Phönizisch-Panische Grammatik, 1951, s 242.

193 А именно sit; ср. II, 14; VII, 6, прим. 57; расстояние определяется примерно в 5 футов, а необходимость его уточнения была, возможно, вызвана тем обстоятельством, что в обмазке было скрыто несколько кладов монет.

194 Ср. прим. 188; ошибочное написание вместо mswlyw.

195 Чит. bsy’h (у попадает на линию распила), арам. sia’,seyä*är «цемент для обмазки», «глина для печатей» (ср. БЕ корень S» «быть обмазанным сверху», «быть затемненным»).

196 Доcл. «который находится на…»

197 Чит. 'bryn, перенос на следующую строку.

198 Чит. ’ystryn (первое у вырезано криво, и нижний кончик знака попадает как раз на трещину, проходящую внизу за 'алефом), ’(y)styr=греч. статёр=старому сиклю=общепринятой в провинциях seh’, или тетрадрахме (ср. Mt.-XVII, 24 и сл.); ср. прим. 8 и Krauss, TArch, II, 409, 716, n 675).

199bhblh hsnyt: последняя буква написана как g; ср. hpwrwt в IX, 2 и прим. 190. Едва ли здесь имеется в вицу такой большой район, как библейский квартал Мишна (II Пар XXII, 14=11 Пар XXXIV, 22 и т. д.), а потому не исключено, что так называлась «Вторая ограда» Иосифа Флавия (ИД XV, 11, 5; § 417), тянувшаяся от балюстрады до самого святилища.

200 Относительно конечного n ср. прим. 85.

201 Около 12 3/4 фута.

20^2 Около 18 фунтов (ср. прил. 8).

203 Чит. hhwryn «пещеры»; в БЕ употребляется по отношению к убежищам, но тогда не связано ли это с «лестницей убежища» из пункта 5?

204 Следует исправить на sryh, если здесь не имеется в виду rwh «сторона», «направление» (ср., однако, мн. ч. sryhy в начале этого пункта описи).

205 Чит. drwm вместо явного swm текста. Следующее за округленным d курсивное r оригинала было неверно прочтено писцом.

206 Ср. I, 7; V, 5; прим. 14.

207 Чит. 'srh; следует отметить написание место r; расстояние около 24 футов должно быть отмерено вдоль прохода.

208 Около 16,5 фунта (ср. прим. 8).

209 Чит. qynfh: арам. qîme,â’(qimefâ’) «немного», корень qm' «привязывать (амулеты и т. д.)»; ар. qamara «быть опорожненным (о мехе, бурдюке)» и qam'un «воронка».

210 Ср. IX, 16; XI, 7, а также qorbän — имущество, отчужденное в пользу жрецов или храма, и следовательно, отныне запретное для использования в мирских целях: ср. особо МНед II, 5; ИВ II, 9, 4; § 175; ИД IV, 4, 4; § 73; П. Ап. I, s 167; Мт XXVII, 6; Мк VII, 11.

211 Чит. qyl «ствол дуплистого (полого внутри) дерева» (согл. Jastr., Diet. 1359ь) и отсюда — «труба», «желоб»; илицуЦ} — и тогда следующее шут не имеет артикля; что же касается артикля в слове hqrybyn, то в данном случае он замещает частицу, вводящую относительное придаточное предложение [MHG, 376, особо (II); р. 182sq.]; в НЕ корень QLH имеет значения: «хлынуть наружу (о жидкостях)», qylwb «струя» и т. д. (Jastr., Diet.. 1360а).

212Чит. haqqerëbîn; qäreb «приближение».

213 Ср. VII, 14–15; XII, 8; прим. 156.

214 Чит. kaph «бассейн»; стоящее за ним ясно видимое t в действительности является h — артиклем следующего слова.

215 Около 10,5 фута.

216 Чит. rahäb «широкий», т. е. широкая часть «воронки» из пункта описи 42, ср. прим. 209; возможно также rehôb «открытое место», здесь — открытый двор.

217 Нижняя часть знака р продолжена в виде лигатуры не только до у, но и до последующего h; относительно peh в значении «сток» для воды ср. пункт описи 33: ру ysy’t hmym sl hbyb’.

218 Около 6 3/4 фунта (ср. прим. 8).

219 Ср. прим. 70 к пункту 14.

220 По-видимому, sy — полное написание слова sê, ср. X, 5, прим. 234.

221 Ср. текст, пункт 36: ру swq hqdrwn.

222Баал-Тамар близ Гивы упомянут в Суд XX, 33; Евсевий в своем Ономастиконе идентифицирует его с Бет-Тамар (LVL, 1), который помещен Абелем на Pâc ат-Тавыль, возвышающемся северо-восточнее Телль ал-Фуль, древней Гивы (QP II, 260). Если бы мы приняли за точку стояния Иерусалим, то для нашего «к северу» такая локализация считалась бы вполне приемлемой, однако она абсолютно не подходит к «выходу из долины PL‘», независимо от того, где он находился. Название Bêth Tamar было, очевидно, довольно распространенным, и выход из gê легко привязывается, например, к долине Иордана. Вероятно, нам стоило бы в связи с этим подумать об одной из пальмовых плантаций указанного района (ср. ИД XIV,? 4, 1; § 54; XVII, 13, 1; § 339 и сл., ИВ IV, 8, 3; § 468). Сам Иерихон назван в Ветхом завете «городом пальм» (Суд I, 16 и т. д.), но для столь большой территории ориентиров нашего свитка явно недостаточно. Самым близким к PL' по названию является вади Färl'ah (l вместо r, как и в 'slh из IV, 9 — 10, вполне возможно), который низвергается на равнину в направлении Qaräwä, Cor ага Флавия (ИД XIV, 3, 4; § 49; ИВ I, 6, 5; § 134) с современным центром в Телль Мазaр (MRP, 24). Однако Неелкераба Кирилла из Скифополя передает в данном случае более близкое к греческому семитское название, ибо, исключая отмеченное сходство в корневых буквах названия, нижняя часть этой долины (ср. Abel, GP I, 399; Pir' äthön Суд XII, 13 и т. д.) при любых обстоятельствах никакого отношения к делу иметь не может (ср. HGHL, 355), поскольку должна быть идентифицирована с совр. Фар'ата на запад от водораздела, расположенного юго-западнее Наблуса (Abel, GP Π, 409).

Другие две возможные идентификации нашего Bêth Tamar:

1) Фасаил, детище Ирода (ИД XVI, 5, 2; § 144), расположенный на горе, господствующей над вади Ифджиму современного Фусайл, и 2) Архелай— пальмовая плантация, разбитая сыном Ирода приблизительно в начале нашей эры и названная так в его честь (ИД XVII, 8, 1; § 339 и сл.; Plinius, Nat. hist., V, 15).

Если местонахождение Фасаила твердо установлено, то локализация последнего объекта вызывает некоторые сомнения. Исходя из порядка перечисления названий в Geôgraphikë Птолемея (V, 16, 7), Архелай должен находиться севернее Фасаила, и ранние исследователи помещали его у выхода из вади Фaри'а; однако карта из Мадебы и Таблицы Пеутингера[99], восходящие к IV веку, отводят ему место по соседству с Иерихоном. Большинство современных ученых отождествляют Архелай с Хирбет 'Авджи в нижнем течении вади 'Авджа у современной дороги («нижний» Хирбет 'Авджa) (Abel, GP II, 249, MRP, 27). Остатки же древнего акведука свидетельствуют о том, что в Архелай вода поступала из долины, которая выносила поток на плато в 4 милях к западу от другого Хирбет 'Авджа, расположенного в верхней части вади 'Авджа (ср. SWP III, 391). Вот этот-то «верхний» Хирбет 'Авджа, как полагает Далман, и был действительным центром Архелая, тогда как «нижний» Хирбет 'Авджа всего лишь его предместье, где осуществлялся контроль за водоснабжением. Если Bêth Tamar из нашего текста идентичен Архе-лаю, то мнение Далмана получает новое обоснование, поскольку ущелье здесь названо, по-видимому, своим подлинным именем.

В действительности название вади, вырывающегося в этом месте из ущелья, — ’ал-'Авджй «кривой», но в своем верхнем течении он известен как СЭмийя «высокий (вади)». Это название по значению близко «вади Фари' а» («вершинный вади») — названию, довольно широко распространенному в этих краях. Так или иначе, но в арабском языке имеется слово faltun «трещина», «щель», и если такое же слово когда-либо существовало в древнееврейском, оно вполне без всякого изменения согласных подошло бы для обозначения вади, прорывающегося сквозь теснину (swg).

223Чит. bsy’t [вместо явственно видимого в тексте bçhy’t; случайно оказавшееся здесь h, возможно, появилось в результате смешения h/t и d, засвидетельствованного в ряде других мест нашего-текста (ср. прим. 84), само же d — другой случай смешения знаков d и у, часто встречающийся здесь, например в gy, которое непосредственно следует за этим словом; писец заметил ошибку и рядом вырезал правильную букву у]; дефектное написание вместо bуsy’t-bîsî’at, ср. то же слово в VIII, 14, прим. 182.

224 В нашем тексте совершенно явственно msdn’. Если имелось в виду евр. mesad «крепость», то оба знака — и n и 'алеф оказались здесь совершенно случайно, если же подразумевалась арамейская форма названия места, то это относится только к п. Странное msdn’, упомянутое в нашем списке, отражает, возможно, слитное написание mesad с названием «крепости». Предположив, что она находилась около Bêth Tamar из предыдущего пункта описи и что Bêth Tamar идентично Архелаю, мы придем к выводу, что называется она, вероятно, Сенаа — жители города с таким названием упоминаются в Эзр II, 35(=Неем VII, 38, ср. III, 3) после жителей Иерихона. У Евсевия мы встречаем Magdalsenna (Ономастикой, 154, 16), т. е. migdal («башня») senä’ah, соответствующее, быть может, mesad-Senä’ah, сокращенная форма которого наше mesad-nä’. Засвидетельствованная в тексте фраза или запись разговорной формы (следует обратить внимание на близость двух шипящих, разделенных межзубным) или намеренное искажение в целях шифровки.

Абель при идентификации Сенаа обращает внимание на расположенный близ «верхнего» Хирбет 'Авджа курган ат-Теруни и развалины квадратной башни на северном берегу вади, история которой может быть прослежена начиная с послепленного периода и вплоть до римского, византийского и арабского периодов, и помещает Сенаа в этом районе (GP II, 455).

225 Чит. pth вместб bth нашего списка, ср. прим. 130 и pthi’ spwn в hdh из пункта описи 61 (XII, 10).

226 Указывает на то, что крепость имела более двух ярусов (на карте из Мадебы изображена башня с прислоненной к ней лестницей!). Очевидно, дождевая вода отводилась с крыши по внутренней трубе, а из нее попадала, вероятно, в резервуар на южной стороне.

227 НЕ yerîdah «спуск», ср. III, 11, прим. 77.

228 Около 6 3/4 фунта (ср. прим. 8).

229 Чит. gy вместо gd/r, как в IX, 15, прим. 223.

230 Чит. 'mwqwt вместо mwqwt-; ср. mwq’ из II, 9, прим. 51. Тот факт, что для определения местоположения ущелья вообще требуются более конкретные ориентиры, указывает на употребление здесь псевдонима или синонима вместо более распространенного названия, под которым оно было известно. bema'amaqqê maylm (Пс LXIX, 3) соответствует параллель — bîwën mesûlah, причем здесь, как и в Пс LXXXVIII, 7, mesûlah («глубина», «бездна») означает «бедствие», «несчастье». Хотя ни одна из известных долин нигде не называлась gê mesûlôth [MS(W)LWT], уже давно существует подозрение, что знаменитая gê SLMWT из Пс XXIII, 4 в действительности является именем собственным (отметим, например, единственное употребление термина gê в кн. Псалмов, которое встречается только в приведенном выше контексте). Псалмописец, я полагаю, использовал в данном случае игру слов, применив название «Долина, или Ущелье бездн» для изображения событий, осмысленных им как «бедствие, несчастье», ср. обычное побочное значение çlmwt «глубокая тьма» (Иер XIII, 16; Пс CVII, 10, 14; Ис IX, 1). Хотя общепринятая, по установившейся традиции, локализация «Долины смертной тени» псалмописца в 'Айн Фара восходит к неизвестной эпохе и в равной мере неизвестному источнику, она, по-видимому, подтверждается и нашим документом, упоминающим «Большой вади» и, очевидно, одним-единственным названием вади Фара-Келт, донесенным до нас Ветхим заветом — han-Nahal из Иис XV, 7 (во II Пар XXXIII, 14 употребляется также по отношению к Кедрову),

231 Относительно корня RWY, ср. VIII, 14, прим. 181. Обильный исток 'Айн ФЗра в верховьях вади расположен неподалеку от древнего Рага сынов Бениамина (Иис XVIII, 23), совр. Телль Фара (ср. Перат Иер XIII, 4–7; Abel, OP II, 404).

232Поскольку клад не был зарыт в землю, речь идет, очевидно, о закрытой цистерне, а не об открытом резервуаре. В gê 'amûqqôth была, по-видимому, только одна такая цистерна, которая, должно быть, сообщалась с каким-то зданием, возможно, оборонительным сооружением, у пещер, служивших кладовыми Симону бар Гиора (ИВ IV, 9, 4; § 512). Нечто подобное находилось, вероятно, и под монастырем Фаран IV века н. э., основанным св. Харитоном, с его сохранившейся доныне в развалинах системой водоснабжения (Abel, GP II, 404).

233 Около 9 фунтов (ср. прим. 8).

234 Эта частица в полном написании дана перед b в IX, 14 (прим. 220), однако здесь или опущен предлог (если Ь, то в результате гаплографин), или же форма se употреблена для того, чтоб «перекрыть препозитивный 'алеф типа обнаруженного в IQpHab XI, 6 и письме Бар Кохбы из Мурабба'ат (ср. De Vaux, RB, 60, 1953, 270 sq.).

235 Главный город округа в Неем III, 14; упомянут в Иер VI, 1 рядом с Текоа, ср. Карем, приведенный в списке Иис XV, 59 (Септуагинта) и Бет Керем из ММид III, 4; обычно идентифицировался с ’Айн Карим милях в пяти западнее Иерусалима (Abel, GP II, 295). Значительно позднее Ахарони предложил для локализации указанно-го пункта древнее городище, раскопанное в Рамат Рахел, на полпути между Иерусалимом и Вифлеемом (IEJ, б, 1956, 152). IQGen. Apocr. XXII, 13–14 идентифицирует «Долину Шаве» из Быт XIV, 17 с bq't byt krm’ (гребень возвышенности, расположенной между Иерусалимом и Вифлеемом, соврем. Berça', ср. Abel, QP I, 64; карта VI).

В то же время «Дом виноградника» из нашего документа совсем, не обязательно считать общеизвестным названием обширной территории. И ссылка документа на единственный находившийся здесь «водоем» и пристрастие нашего писца ко всякого рода псевдонимам — против подобной идентификации. Кроме того, нет никакой необходимости считать kerem обозначением только «винодельческой культуры»· (ср. Krauss, TArch. II, 603 и у нас прим. 257).

236 Около 15 футов.

237 Ср. IV, 3 (в bôr).

238Около 46,5 фунта (ср. прим. 8). Второе к написано весьма небрежно. Возможно, это вариант курсивного к, а может быть и результат попытки исправить г на к после того как писец обнаружил, что второе к выпало.

239 Доcл. «море», ср. X, 15; XI, 13. ВБЕ связано с упоминанием «чаши Соломона» (I Цар VII, — 23 и т. д.), НЕ «резервуар» (дляпищи, вина, как часть давильного пресса и т. д.; см. Krauss, TArch, I, 97; II, 221 sq.). В прессе для выжимания масла этот резервуар применялся для отстоя и очистки масла (Krauss, TArch. II, 221 sq.).

240 Чит. gy zyt (на месте последней буквы t в тексте стоит d, удлиненная почти до формы конечного к; ср. прим. 84) вместо gath zayith «давильный пресс для оливкового масла» — разговорная форма gê zaith, или zêth с выпадением t иллюстрируется разночтениями Нового завета (Gessëmanei, Gësamenel вместо Gethsëmanel, ср. Pal. Leet, к Мт XXVI, 36) и выражением gê semanîm из Ис XXVIII, 1, 4, которое можно понять как «пресс для выжимания масла». Поскольку подобное стяжение было, очевидно, широко распространено в обиходной речи, филистимское название места Гат превратилось в I Сам XVII, 52 в Гай (Септуагинта: Geth, вариант gai). Относительно давильного пресса для оливкового масла в kerem ср. прим. 235.

241 Чит. hm'rby. Писец пропустил верхнюю горизонталь в букве b, и поэтому, учитывая практику сужения букв к концу строки, создается впечатление, будто предпоследняя буква t.

242 Чит. bsdw; не исключено также bsryh m'rby, где артикль прилагательного выпал или в результате гаплографии, или в соответствии с MHG, s 377. Первое понимание контекста предпочтительнее уже хотя бы потому, что сток sârîah слишком велик для чана давильного пресса; ср. прим. 43.

243 Ср. XII, 2, где слово образовано с конечным 'алефом, эквивалентным нашему t («g», ср. gmwt вместо ’mwt в X, 6, 13). По-видимому, перед нами форма относительного прилагательного женского рода seliûrîyyâ’(h) или sîhûrîyyâ’(h) (OK 86h; однако у перед конечным 'алефом в XII, 2 — сомнительно, ср. в связи с этим прим. 317); возможны следующие производные и соответствующие им значения:

а) sîhûr «уголь», откуда прилагательное со значением «подобная углю», «черная», для образования которого, впрочем, вполне достаточно формы женского рода от простого прилагательного sähör;

б) наподобие сир. sähurä’ «твердая», «каменистая» (случай, для которого остаются в силе возражения из пункта а);

в) корень SHR со значением «старательно искать», отсюда — «указательный столб (каменный)» или что-либо в том же роде;

г) корень SHR со значением «заставлять», «принуждать» (ср. БЕ Пр. XIII, 24 о «принудительном» порядке); здесь речь идет, возможно, о камне-затычке, точно подогнанном к соответствующему отверстию и предназначенном для перекрывания доступа масла или его отвода в тех случаях, когда чан полон; аналогично в пункте 57 описан камень, вставленный в пазы могильного сооружения для плотного его запирания; ср. «камень-msm’h» из пункта 53 (XI, 6).

244 В результате какого-то необъяснимого заблуждения буква m из ’mwt оказалась у нашего писца расчлененной на b и '. Значительные размеры камня (около 3 футов) свидетельствуют, по-видимому, о том, что пресс был очень велик и обслуживал весь «виноградник»; «два локтя», должно, видимо, указывать расстояние по желобу или трубе, запираемым камнем-затычкой.

245 Очевидно, выпускное отверстие из пресса в чан.

246 Около 225 фунтов (ср. прим. 8).

247 Чит. kpwryn вместо kwpryn нашего свитка (ср. sqwt вместо swqt в X, 16); служит, по-видимому, приложением к klyn, т. е. перевод должен быть: «сосуды типа kephôr» (ср. Эзр I, 10 и т. д.).

248 Правая вертикальная линия второго t из tht приходится на линию распила.

249 Доcл. «рука Авессалома», ср. II Сам XVIII, 18; ИД VII, 10, 3; § 243. «Надгробие Авессалома» в долине Кедрона датируется началом I века до н. э. (ср. Авигад, Памятники, 91 и сл.) и под этим названием известно с XIV века н. э., хотя византийские подорожные нарекают его самыми «различными традиционными именами, включая и имя Исайя. В «Отчете» британских исследователей высказывается предположение о том, что это, в действительности, могила Александра Явная (ср. ИВ V, 7, 3; § 304; SWP, Jer., 413). Быть может, название «Дом Авессалома» (IQHab V, 9) каким-то образом отражает реальную связь, существовавшую между упомянутым царем и именем «Авессалом», — отметим, кстати, что имя жены и преемницы Явная, ранее супруги его брата Аристобула, «Саломея Александра» (ИД XIII, 12, 1; § 320; Schürer, Hist, I, 295, n 2) по-древнееврейски звучало Selamsîyôn (ср. Derenbourg, HGP, 102, n 2).

250 Ср. местоположение цистерны в пункте 10, mn hmzrh (Π, 10).

251 Чит. hpwr. Линия, проведенная после знака w, или предназначалась для изображения n, или появилась в результате случайного удвоения (диттографии), ср. ’swh из V, 6.

252 Около 18 футов.

253 Около 60 фунтов (ср. прим. 8).

254 Ср. X, 8; XI, 13, прим. 256[100]. Писец собрался было вырезать byt вместо bym, провел левую вертикальную черту буквы t, с которой он, собственно, и начал выписывать этот знак (относительно указаний на подобный способ начертания буквы t ср. 4Q Testimonia, стк. 2, Allegro, JBL, 75, 1956, 182 sq.), однако заметил ошибку и, написав т сверху, переделал t на b.

255 Или «место, где мочатся», ср. Krauss, TÂrch. 359, η. 622;

256 Чит. zhyl или zhwl; вероятно, образовано по типу усилительной породы 'zahhîl или *zihhôl, вместо обычного zôhalîn «льющаяся вода» в отличие от nôtephîn «капающая (т. е. собранная дождевая) вода» (ср. ММикв V, 5 и т. д.). Ценность «льющейся воды» заключалась в том, что она оставалась ритуально чистой независимо от количества (ср. Danby, Mish., 738, n 1). Yam, возможно, обозначает здесь, как и в пункте 56 (ср. пункт 22), отстойный резервуар, который, согласно ММикв V, 1, не оскверняет воду. Не исключено также чтение si hyl (знак между l и b мог бы воспроизводить курсивное написание ’алефа, заменившего в данном случае артикль h), где hyl — «вал», окружавший внутренние дворы Храма. Тогда «купальня» должна была находиться под Комнатой môqêd.

257 Ср. Быт XXIV, 20; XXX, 38.

268 Около 12 3/4 фунта (ср. прим. 8).

259 Относительно различий между mlqsôa' и pinnah, ср. Simons, Jer., 120.

260 b перед kly, вероятно, ошибка; по-видимому, писец, поначалу пропустив kly, приступил к начертанию следующего btkn.

261Ср. V, 7; XI, 4, 11, 15; прим. 109; здесь, как и в XI, 4, следует обратить внимание на курсивное написание ’алефа.

262 Относительно составного предлога ср. особо Иезек XLII, 9; XLVI, 23, где он указывает на предмет, расположенный на некотором расстоянии от описываемого места (а не непосредственно под ним).

263 Чит. drwmyt. Следует обратить внимание на написание r как y/w.

264Необходимо обратить внимание на конечное n в слове pnt; этот «угол» был местом, где находилось «крыло» Храма (Мт IV, 5; Лк IV, 9); соответствует нынешнему юго-восточному углу Харама.

265 Чит. ’st’n вместо ’ystb’; ystww’ (Jastr., Diet., 54а), сир. ’estewa’ = гр. stoa «вход», «портик»; относительно окончания n ср. 'ksdrn вместо ’ksdr’ в следующей строке (XI, 3)

266 Точнее saddûq (ср. Септуагинта; Saddouk) или çaddîq.

267 Чит. ’ksdrn вместо ’ksdr’ (ср. прим.265), гр. exedra, здесь обозначает помещение перед погребальной камерой, ср. Krauss, TArch.. 1, 52, 367.

268 Ср. прим. 19; dema’ определена здесь как sylj, snh; в XI, 10 —syb и в XI, 14— l'h и swr’. Эти технические термины, возможно, обозначают какие-то дефекты в dema': так, syb «мусор», «отбросы» (?), ср. БЕ sûbah «отбросы» (Ис V, 25); арам. sehûthâ’, sehlthä’ «отбросы», «грязь» и т. д.; snh, вероятно, может быть возведено к арам, sny «ненавидеть» (БЕ sn’), откуда senë «омерзительный»,] а в сир. «гнусный», «грязный» и т. д.; l’h = БЕ lab «влажный»,? «сырой», НЕ «жидкий» (противоположное значение ybs), т. е. либо поддающийся осквернению (МКел XV, 6), либо приводимый в состояние подверженности осквернению при смачивании водой или какой-либо другой жидкостью (ММахш VI, 4; ср. Лев XI, 38; Danby, Mish., J 758, η 1); swr’ или syr’, ср. НЕ sîrôth «отбросы», «все, что грязно», вероятно, от корня SWR «отвергнуть», «отклонить», прич. страд.; зал. ж. p. sûrah «отвергнутая (женщина)» (Ис XLIX, 21), и, таким образом, в нашем тексте речь может идти о десятине, «отвергнутой» как нечистая с левитской точки зрения (ср. БЕ särah «отпадение», «вероотступничество», «отход»).

269 Чит. btkn (или wbtkn, ср. V, 7) вместо wtkn нашего текста ср. XI, 1, 11, 15; прим. 3.

270 Ср. прим. 109; относительно курсивного написания ’алефа ср. XI, 1.

271 Чит. b’ksdr’ вместо bhksdr’ текста (r подставлено сверху над промежутком между h и ’алефом', относительно смешения b и d ср. прим. 84). Различие в определении писцом местонахождения экседры гробницы Цадока в предшествующем пункте и здесь обусловлено, как можно предположить, тем обстоятельством, что для составления своей описи он пользовался разными источниками. Так, в пункте 52 положение гробницы и ее экседры определяется относительно «крыла» Храма, в то время как пункт описи 53 просто отсылает к саду, разбитому у могилы Цадока, — указание, достаточно ясное для каждого, кто знает место его захоронения. Если наш писец действительно пользовался различными источниками, становится понятной и та непринужденность, с какой он смешивает пункты, на самом деле значительно удаленные друг от друга, и в данном конкретном случае те трудности, с которыми он столкнулся при написании слова, уже встречавшегося ему в более или менее правильном написании в предыдущем пункте. Поскольку записи; послужившие источником для нашего документа, очевидно, были составлены разными писцами, можно найти и некоторые орфографические отклонения в тексте свитка.

272 С восстановлением si вместо s текста; в противном случае следовало бы читать sbsl’ «что в скале…».

273 Ср. qbr sdwq в пункте описи 52.

274 Правильнее было бы ’bn msm’h (ср. Jastr., Did., 7b, 808a) «камень для надежного замуровывания отверстий, быть может, перекликается с ’bn shwry’ в пунктах 48 и 57, ср. прим. 243. Прил. gdwl’ стоит здесь без артикля либо· по ошибке, либо в идиоматической форме (MHG, § 377).

275 Чит. swlyhy, или swlwhy; любая из этих форм была бы приемлема как для арамейского, так и диалектального еврейского, однако в контексте с ’ksdr’ лучше подошла бы форма женского рода с возможным чтением swlyh; относительно значения слова ср. прим. 27.

276 Писец собрался было, как и в пункте 3, вырезать текст следующего пункта описи сразу за последним словом предыдущего (53) пункта, однако вовремя обнаружил ошибку и, поставив после b черточку, начал новый текст ниже. Быть может, он работал здесь под диктовку или, что более вероятно, с копией, текст которой не был разбит на отдельные пункты, как в нашем документе.

277 Чит. spyn вместо sbyn текста (относительно других случаев, где b на месте р, ср. прим. 130); НЕ, арам, sippîn «камни для мощения».

278 Около 30 фунтов (ср. прим. 8).

279 Ср. II Цар XXIII, 6, согласно которой «могила простых людей» расположена в долине Кедрова (Иер XXVI, 23; МТ qbry; Септуагинта— ед. ч.; II Макк IX, 4; Мт XXVII, 5 и сл.).

280 Чит. thwr hwbw (последнее слово поделено между стк. 9 и 10); НЕ hwb «долг», «повинность», «вина», «грех», хотя в таком случае лучше было бы mhwbw. Не исключено также чтение thwr hy, bw… «который (был) непорочен (по образу) жизни; в нем (этом «qbr)…».

281 Странный «гамма»-образный знак после byt (очевидно, начало какой-то буквы, например s) поставлен писцом, вероятно, по ошибке. Этот знак, быть может, даже составляет часть первой буквы альтернативного названия нашего byt ’syhyn, вроде сир. bêt sahowä’ «место для плавания» от корня SHY; БЕ shh «плавать».

282 Двойств. или мн. ч. от ’äsiab (вместо w/y здесь, как и обычно в нашем документе, явственно видимое r/d). Текст вызывает в памяти описание двух двойных водоемов в Иерусалиме I века н. э.: водоема Бетесда, расположенного ныне на земле св. Анны (Ин V, 2, ср. Jeremias, Die Wiederentdeckung von Bethesda, Gött., 1949), и другого — «Двойные пруды», упоминаемого Паломником из Бордо[101], Евхерием, Евсевием и Иеронимом[102]; этот водоем находился под «Антонией» и долгое время ошибочно идентифицировался с первым водоемом.

Если в истории с волнением вод в бассейне Бетесда есть хоть капля правды (Ин V, 4, опущена в некоторых рукописях), то можно предположить, что указанное явление вызывалось притоком воды, с определенной периодичностью поступавшей из источника, расположенного далее по руслу вади. Никаких доказательств существования когда-либо в этом районе источника, правда, нет (и именно поэтому некоторые ученые обращали свои взоры к Тихону: Smith, Jer. I, 87 sq.; II, 567; ср. Jeremias, Die Wiederentdeckung… 9 sq.) но вполне вероятно, что к северу от главного водоема находилось несколько «бассейнов для отстаивания воды», доныне не обнаруженных (две цистерны у южной стены северного водоема, считавшиеся прежде элементами единой системы, являются, как теперь установлено, сооружениями значительно более позднего времени — V и XII века н. э.; ср. Jeremias, Die Wiederentdeckung…, 25 sq., n 2). Не следует оставлять вне рассмотрения и возможность вместо ’syhyn читать ’sdtyn (третья буква в соответствии с написанием читается и как d) «(два) склона», т. е. мн. ч. от БЕ ’esdah (ср. ’asëdoth Иис X, 40 и т. д. и ед. ч. ’esed в Чис XXI, 15) в связи с упоминанием «ложа вади». Корень слова в БЕ не представлен, однако встречается в арам, (’sd) с исходным, как принято считать, значением «выливать», «сливать» и производным — «место, откуда выливают, сливают воду», «откос» или «склон» (ср. S. R. Driver, Deut., ICC, 1895, 58). К этому же слову, согласно средневековым традициям, восходит и название Бетесда (лучший вариант чтения в Jeremiae Die Wiprierentdeckund…, 7 sq.; cp. Dalman, SSW, 309, где отдается предпочтение форме Бетзата), т. е. «locus», или «domus effusionis» в соответствии с представлением об изливающейся сюда воде из мест омовений у жертвенника и во Внутреннем дворе Храма (ср. G. A. Smith, Jer. II, 564 sq., n 3).

По мнению других, основывающемуся на том же представлении, речь должна идти здесь о естественном токе воды (например, Ewald, History (англ. пер. Дж. Ф. Смита), VI, 1883, 282, п. 2; Conder, NDB I, 279).

Второй из двух возможных районов местонахождения «двух водоемов» нашего текста — под «Антонией», севернее территории Храма, строго вдоль гребня Безеты. Водоемы ориентированы по оси север — северо-запад — юг — юго-восток и имеют размеры: длинный — 165 × 20 футов и короткий — 127 × 20 футов. На самом деле здесь одна яма, разделенная на две части арочной стеной. Длинный акведук, который, по сообщениям первых исследователей, вел к ее северному краю от внешней стороны Дамасских ворот (С. W. Wilson, PEFQS, 1872, 47 sq.; SWP, Jer., 263 sq.; cp. G. A. Smith, Jer. I, 116), Венсан уже не обнаружил (Jer. de ГА. T., 204 η.2), однако он видел небольшие бассейны, где вода отфильтровывалась, прежде чем поступить в цистерну. Шик (Stiftshütte, 323) принимал небольшое неправильной формы помещение у северного конца западной цистерны за коллектор поступающей воды (ср. Vincent, Jer. de l’ A. T., Pl. XLIX, 2).

Идентификация «двух водоемов» из нашего текста остается спорной, но зато слово yammôth «отстойные бассейны» дает нам ключ к решению давно дискутируемой проблемы, касающейся названия водоема Strouthion и его расположения относительно вала, возведенного римлянами (ИВ V, 11, 4; § 467). Στροοθίον (уменьш. от στροο&ός) означает «всякую маленькую птицу, особенно воробьев», στρουθός 1) «воробей» 2) «Страус» (ό μέγας σ., σ. Κατάγαιος) «страус»[103]. В ар. мы имеем yamämatun «дикий голубь», yâmûm «молодой голубь» или «страус», в евр. — женское имя соб. yemîmah (Иов XLII, 14), очевидно, восходящее к тому же слову (так BDB, s. v.; относительно формы ср. ар. hamämun «голубь» и арам. hamimäthä’ «голуби» [(?), ср. Jastr. Diet., 477а].

Арамейским соответствием yäm, yammah «резервуар» является yammä’ с мн. ч. yamemayyä’, сир. — yammethâ’, yamemäthä, и можно подозревать, что в арамейском существовало и соответствие евр. yemîmah с мн. ч. [103]yemîmâthâ’ «молодые голуби или страусы», наподобие арабскому. Путаница, по-видимому, возникла при составлении греческой версии сочинений Иосифа Флавия, когда фраза «сверху против середины yamematha’ (отстойных бассейнов)» (т. е. вдоль восточной стороны северо-западной башни «Антонии», по линии современной ’Акабат ал-Хиндийя), была неправильно понята как название цистерны: yemîmâtha’ «птенцы-страусята». Тогда же или позднее, вследствие искажения слова уже в самом греческом языке, оно приняло форму единственного числа, более соответствующую имени собственному.

283 Ср. IV, 3.

284 Ср. X, 15, прим. 239.

285 Чит. dm(e); следует обратить внимание на 'айн, подставленный внизу в следующем dm'.

286 Чит. mk’rwt (вместо mkwrwt?) «высеченные», как в надписи Меши царя Моава, стк. 25 (krty hmkrtt), БЕ «происхождение» (Иезек XVI, Зит. д.), но ср. употребление корня KRH, причем также с последующим mskb, в II Пар XVI, 14. Относительно написания со срединным 'алефом ср. Пс ХХП, 17, где читается k’ry вместо k’rw (как в рукописях и большинстве изданий) со значением «вырубать», «срезать» (=акк. kâru); возможно, также орудие mekërôth(êhem) из Быт XLIX, 5 (от первонач. *mak’ërah?); следует, также, обратить внимание на k’lyn вместо klyn у нашего писца в V, 6, прим. 108.

287 mskb «могила», как и в II Пар XVI, 14. Среди могильных сооружений, расположенных к западу от Иерусалима, более всего, очевидно, поражал воображение фамильный склеп Ирода, расположенный, по словам Иосифа Флавия, у Змеиного пруда (ИВ V, 3, 2; § 108; ср. V, 12, 2; § 507) на территории совр. Биркет ас-Султaн (ср. Simons, Jer., 49, η. 1). Обнаруженная в 1892 г. гробница действительно имеет массивный «запирающий (вращающийся) камень», а также тяжелые каменные двери, ведущие в камеры; однако вход расположен по оси север — юг (ср. Abel, RB, 53, 1946, 62 sq.; Vincent, Jer. de Г A. T., 342 sq., Pl. LXXXII sq.).

288 Чит. twp вместо ntwp(yn) «капающий» (обычно о жидкостях), т. е. свободно «растекающийся» в отличие от жидкостей, наливаемых в сосуды (относительно typ «сток для сбрасывания избыточной воды» ср. VII, 15, прим. 158) или, что менее вероятно, вместо ’twp(yn) «завернутый», «закутанный», корень 'ТР.

289 Около 665 фунтов (ср. прим. 8).

290 Чит. bkwzyn, хотя текст неясен и много лишних букв. Относительно особого характера перечисления сокровищ, после указания веса и количества, ср. пункты описи 33 и 48, где в обоих случаях, как и здесь, следует или новый пункт или описание. Kûz(kôz) согл. МТам III, 6 «кувшин для масла», «подобен большому золотому сосуду для питья» (qîtôn gädöl =гр. köthön, Holzmann, Tamid, 44 sq.).

291 Около 45 фунтов (ср. прим. 8).

292 Предположительно в «гробницу», «могилу».

293 Чит. hm'rb вместо hmrb текста; ср. прим. 7 относительно других случаев утери 'айна, в нашем документе.

294 Ср. X, 9, прим. 243. Буквы в этом месте мелкие и вырезаны слабо, поэтому у перед конечным ’алефом заметно плохо.

295Писец собрался было вырезать левую вертикальную черту буквы t из следующего слова tht, однако обнаружил ошибку и переделал t на к; ср. прим. 254. Относительно kwz ср. прим. 290.

296 Гробница kôkh типична для Палестины, начиная с эллинистического времени, и считается в Мишне нормативной (ср. МББат VI, 8; Dalman, SSW, 378). Однако, как явствует из контекста, перед нами в данном случае не обычная гробница kôkh с погребальными камерами, в стенах которых вделаны многочисленные ниши для экономии места. В этой гробнице имелся только один kôkh, вероятно, обозначающий здесь просто погребальную камеру типа тех, что наглухо закрывались <запирающим камнем».

297 Около 31,5 фунта (ср. прим. 8).

298 Чит. hr gryzyn (на месте г, как и в других случаях, стоит w) вместо обычного hr gryzym, ср. TOURGARIZIN мадебской карты. О локализации Геризим и Гебал у Иерихона ср. Yer Sôtah; VII, 3; Евсевий, Оном., 64 (Garizein) и Иероним; Abel, GP, II, 360 sq. Кондер (PEFQS, 1876, 183) идентифицирует их с Тувейль ал-’Акаба и Нусейб ’Авайшира, расположенными в направлении стока вади Келт по обеим сторонам старой дороги из Иерихона в Иерусалим. В SWP, III, 184 отмечается, между прочим, со ссылкой на Де Солеи, что развалины на высоте Нусейб ’Авайшира, к северу от вершины, известны под названием Бинт Джебейль, которое, возможно, каким-то образом восходит к «Гебал» Иеронима [правда, Клермон Ганно (SWP, III, 182) отрицает, что ему известно упомянутое арабское название]. На Тувейль ал-’Акаба указывают как на место, где находилась иродианская крепость Кипрос (ср. MRP, 27), название которой было, возможно, унаследовано деревушкой Бейт Джубр ат-Тахтани, лежащей у подножия холма (SWP, указатели названий, 340). Вместе с тем противоположный холм был идентифицирован как Таурус (ср. Abel, GP Π, 359). В 66 г. н. э. обе крепости оказались в руках зелотов (ИВ II, 18, 6; § 484 и сл.), и Веспасиан должен был захватить их, когда он разбил лагерь в Иерихоне (ИВ IV, 8, 1; § 450; IV, 9, 1; § 486); «чтобы защитить вход в Иерусалим» (ИВ V, 2, 3; § 69). Если наше отождествление Кипроса с «Геризим» из нашего документа верно, то прибытие этого римского императора в Иерихон в 68 году н. э. (ИВ IV, 8, 1; § 450) должно было бы дать верный terminus ad quem для времени укрытия здесь сокровищ.

299 Чит. hm'lt’ (если это не ошибочное написание слова hm'lwt «ступени»), наподобие сир. ma'allethа’ «вход», арам. me'allatha «вход», от корня 'll «входить».

300 Чит syh (у приходится на линию распила); далее прил. ж. р. как в IV, 11. В пункте 19 syb, очевидно, является частью пресса　 для выжимания масла, ср. прим. 90.

301 Чит. siddä, ср. I, 3, IV 5(?), прим. 5.

302 Ср. I, 3: sdt ksp wklyh и прим. 6.

303Около 45 фунтов (ср. прим. 8).

304Др. евр. mabbûa', собств. «фонтан», «источник», но также «колодец». В Ис XLIX, 10 упомянут среди сооружений, предназначенных для возвращающихся изгнанников, на основании чего (и при известном учете данных Екк XII, 6) мы могли бы предположить, что цистерна Гола во дворе Храма (МЭрув X, 14; ММид V, 4), очевидно, имело общепринятое название — mabbûaf. Относительно традиций, связанных с действующими в Храме источниками, ср. Псевдо-Аристей (издан Теккереем в кн.: Swete, Introduction to the old Testament in Greek, англ, пер., стр. 21); Тацит (fons perennis aquae; Hist. V, 12); G. A. Smith, Jer., I, 85 sq.

305 Чит. bêth sëm вместо более употребительного bêth hassëm «Дом имени» (=Яхве). Считалось, что воды в цистерне Гола хватало для «всего двора Храма» (ММид V, 4).

306Чит. kl; написано ошибочно вместо kly, как и в XII, 8 (прим. 310).

307Около 459 фунтов (ср. прим. 8).

308 НЕ bîb ««труба», «сточный желоб», «канал», «сточная канава», однако здесь прил. ж. р.; ср. V, 15; VIII, 1(?), но byb в IX, 12; прим. 156. «Большой сток» воспринимается как широко известное сооружение, возможно, водный канал (’mh), содержавшийся за счет приношений терумы (МШек IV, 2). По определению Danby (Mish., 155, η. 18) — сточная труба, по которой кровь с жертвенника стекала в Кедрон (МИом V, 6, МЗев VIII, 7 и сл.; МТем VII, 6; ММеид III, 3; МТам V, 5; ММид III, 2; ср. ниже, прим. 313).

309 Чит bäzäk (bâzîk) «сосуд», «блюдо» для крови (МПес V, 5), внутренностей (МТам IV, 3) и ладана (МТам V, 4) и т. д. Если «Большой сток» в прим. 308 идентифицирован правильно, то hab-Bäzäk могло бы быть псевдонимом ham-Mlzbêah «жертвенник», выбранным, очевидно, из-за созвучия.

310 Чит. kl вместо правильного kly, как и в XII, ср. прим. 306

311 Если идентификация в прим. 309 правильна, то byt hbzk — это пространство, непосредственно окружавшее алтарь, а орудия и приспособления, которые употреблялись при жертвоприношениях и ритуалах очищения, например серебряная кадильница, обычно хранившаяся «в углу между всходом и жертвенником, к западу от всхода» (МТам 1,4), а также лопаты и вилы (МТам II, 1) составляли его «утварь».

312Около 53 фунтов и 9 унций (ср. прим. 8).

313 Технический термин для обозначения ямы (мн. ч. в ММеил III, 3) под жертвенником (ММид III», 2 и сл.). В наши дни площадь пещеры под Сайрой составляет 7 квадратных ярдов; в ее потолке пробито сквозь скалу круглое отверстие, выходящее на поверхность в 15 футах к юго-востоку от наивысшей точки Сахры, и хотя ни форма, ни расположение пещеры не находят точного соответствия в ММид (Hollis, Arch., 307 sq.), она, возможно, являлась частью дренажной системы, служившей для стока крови. Не исключено, что на месте нынешнего входа в пещеру Баб ал-Магара, некогда находилась «мраморная плита» Мишны (Vincent, Jer. de l’ A. T., 561 sq., 589). Неподалеку от ступенек лежит большая плита, закрывающая Бир Ал-’Арвах, вероятно остатки древнего наземного канала, разрушенного при сооружении мостовой (Vincent, Jer. de ГА. T., 564 sq., n. 3).

314 Чит. skynh, т. e. sekênah «граничащая» (ж. p.).

315То есть предположительно к северу от «Большого стока», протекавшего у юго-западного угла жертвенника. Таким образом, sîth должен — был находиться под самим жертвенником, подобно пещере под Сахра.

316 Возможно, имеется в виду отверстие трубы, часть дренажной системы, соединявшейся южнее с «Большим стоком».

317 Ср. IX, 17, прим. 225.

318 Чит. qebûrîn, прич. страд, зал. м. р., мн. ч.; çp. haphû-rôth, IX, 2.

319 «Основная копия», из которой наш документ является лишь извлечением?

320 Чит. perûsah, НЕ përûs, БЕ рагЗзаЬ^Эсф. IV, 7; X, 2).

321 Чит. mesîhiôthêhem, НЕ mesîfoah «шнур землемера», ар. mlsähatun «измерение (земли)».

322 Чит. perît, прич. страд, зал. в сопр. сост., корень PRT «раз- (делять», «определять», арам. pîretâ’ «развернутое, подробное изложение», «опись».

323 'h[r], т. е. имя собир. в ед. ч.; или следует считать ’h[d] с идиоматическим значением «всякая, каждая вещь» или тому подобным.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Авигад, Памятники — Н. Авигад, Памятники древности в долине Кедрона, Иерусалим, 1954 (на ивр.).

акк. — аккадский

Ам — Кн.· пророка Амоса

ар. — арабский

арам. — арамейский

Бар — Кн. пророка Баруха

БЕ — библейский еврейский

Быт — Кн. Бытия

Втор — Второзаконие

гр. — греческий

Дан — Кн. пророка Даниила

евр. — совр. еврейский, или иврит

Екк — Кн. Екклезиаст

Зах — Кн. пророка Захарии

ИВ — Иосиф Флавий, Иудейская война

ИД — Иосиф Флавий, Иудейские древности

Иезек — Кн. пророка Иезекииля

Иер — Кн. пророка Иеремии

Иер. Тар. — иерусалимский Таргум

Пятикнижия Иис — Кн. Иисуса Навина

Ин — Евангелие от Иоанна

Иов — Кн. Иова

Ис — Кн. пророка Исайи

Исх — Исход

КВЗ — Канонический (текст) Ветхого завета

Лев — Кн. Левит

Лк — Евангелие от Луки

М — Мишна; в книге вслед за ссылкой на Мишну (М) стоит сокращенное обозначение соответствующего трактата:

ББат — Баба-Батра

БМец— Баба-Мециа

Зав — Завим

Зев — Зевахим

Иад — Иадаим

Иом — Иома

Кел — Келим

Кет — Кетубот

Маас — Маасерот

Махш — Махширин

Мег — Мегилла

Мейл — Мейла

Мен — Менахот

Мид — Миддот

Микв — Микваот

Мш — Маасер-шени

Нед — Недарим

Пар — Пара

Пес — Песахим

Санг — Сангедрин

Сот — Сота

Сук — Суккот

Таан — Таанит

Там — Тамид

Тем — Темура

Тер — Терумот

Хулл — Хуллин

Шек — Шекалим

Эду — Эдуиот

Эрув — Эрувин

Макк — Кн. Маккавеев

Мал — Кн. пророка Малахии

Мал. проп. — апокрифическая Книга малого проповедника (Кн. Премудростей Иисуса, сына Сирахова)

Мк — Евангелие от Марка

МТ — масоретский текст Библии

Мт — Евангелие от Матфея

наб. арам. — набатейский арамейский.

Нах — Кн. пророка Нахума (Наума)

НЕ — послебибдейский (ново)еврейский

Неем — Кн. пророка Неемии

Ос — Кн. пророка Осии

П. Ап. — Иосиф Флавий, О древности иудейского народа. Против Апиона

Пар — Кн. Паралипоменон

перс. — персидский

Пр — Притчи Соломона

Пс — Кн. псалмов

Сам — Кн. Самуила

самар. — самаритянский диалект БЕ

Септуагинта — Септуагинта, перевод семидесяти толковников (греческий перевод Библии)

Суд — Кн. Судей

сир. — сирийский

Тарг — арамейский Таргум

Тосеф — Тосефта; в книге ссылки на Тосефту сопровождаются обозначениями соответствующих трактатов Мишны (ср. к сокращению «Μ»)

угар. — угаритский

финик. — финикийский

Цар — Кн. Царей.

Чис — Кн. Чисел

Эсф — Кн. Эсфири

IQGen. Аросr.[104] — Апокриф кн. Бытия из пещеры 1, Кумран.

IQpHab — комментарии (пешер) на кн. пророка Хабаккука из пещеры 1, Кумран.

3QInv — Медный свиток (опись сокровищ) из пещеры 3, Кумран, см. стр. 28–51 настоящего издания.

Abel, OP — F.-M. Abel, Géographie de la Palestine, 2 nd ed. vol I–II, Paris, 1933–1938.

BASOR — «Bulletin of the American Schools of Oriental Research».

BDB — F. Brown, S. R. Driver and Ch. A. Briggs, A Hebrew and English Lexicon of the Old Testament, Oxford, 1907.

CD — Дамасский документ.

CML — G. R. Driver, Canaanite Myths and Legends (О. T. Studies III), Edinburgh, 1956.

Conder, The City — C. R. Conder, The City of Jerusalem, London, 1909.

Dalman, SSW— G. Dalman, Sacred Sites and Ways, London, 1935.

Danby, Mish. — H. Danby, The Mishnah, Oxford, 1933.

Derenbourg, HGP — J. Derenbourg, Essai sur l’histoire et la Géographie de la Palestine, I, Paris, 1867.

DSS — J. M. Allegro, The Dead Sea Scrolls, rev. ed. 1959 (Pelican book, A376).

GK — W. Gesenius, Hebräische Grammatik, völlig umgearbeitet von E. Kautzsch, 1909 (цитируется по второму английскому изданию: W. Gesenius, Hebrew Grammar, ed. A. E. Cowley. Oxford, 1910).

HDB — Hasting, Dictionary of the Bible.

HGHL — G. A. Smith, The historical Geography of the Holy Land, 16th ed., London, 1910.

Hollis, Arch. — F. J. Hollis, The Archaeology of Herod’s Temple, London, 1934.

Holtzmann, Middot — O. Holtzmann, Die Mischna, V. Seder, Qodaschim. 10 Traktat. Middot, Giessen, 1913.

Holtzmann, Tamid — Ibid., 9. Traktat, fa mid, Giessen, 1928.

IEJ — «Israel Exploration Journal».

Jastr., Dict. — Μ. Jastrow, A Dictionary of the Targumim…, vol. I–II, 1926.

JBL — «Journal of Biblical Literature».

JPOS — «Journal of the Palestine Oriental Society».

JThSt — «Journal of Theological Studies»

Krauss, TArch. — S. Krauss, Talmudische Archäologie, Bd I–III, Leipzig, 1910–1912.

LJ — L. Ginzberg, The Legends of the Jews, vol. I–VII, Philadelphia, 1911–1938.

MHG — M.-H. Segal, A Grammar of Mishnaic Hebrew, Öxford, 1927.

MRP — Μ. Avi-Yonah, Map of Roman Palestine, 2nd ed., Jerusalem, 1940.

NSI — G. A. Cooke, A Text-Book of North-Semitic Inscriptions, Oxford, 1903.

PDSS — J. Μ. Allegro, The People of the Dead Sea Scrolls New York, 1958 (лондонское изд., 1959)., ’

PEFQS — Quarterly Statement (издание the Palestine Exploration

RB — «Revue Biblique».

Recovery — C. Wilson and C. Warren, The Recovery of Jerusalem. London, 1871.

Schick, Stiftshiitte — C. Schick, Die Stiftshhtte der Tempel in Jerusalem, Berlin, 1896.

Schürer, Hist. — E. Schürer, A History of the Jewish People, Eng. tr. J. McPherson, vol. I–III, Edinburgh, 1885–1890,

Simons, Jer. — J. Simons, Jerusalem in the Old Testament, Leiden, 1952.

G. A. Smith, Jer. — O. A. Smith, Jerusalem, vol. I–II, London. 1907 —1908

SSW — Cm. Dalman, SSW.

SWP, Jer. — C. Warren and C. R. Conder, The Survey of Western Palestine, Jerusalem, London, 1884.

SWP, Name Lists — E. H. Palmer, The Survey of Western Palestine, Arabic and English Name Lists, London, 1881.

SWP III–C. R. Conder and H. H. Kitchener, The Survey of Western Palestine. Memoirs, vol. Ill, Judaea, London, 1883.

TArch. — Cm. Krauss, TArch.

Vincent, Jer. de l'A. T. — L.-H. Vincent et Μ.-A. Steve, Jérusalem de l'Ancien-Testament, Paris, 1956.

ZDPV — «Zeitschrift des deutschen Palästina-Vereins»

СХЕМЫ

INFO

Джон Марко Аллегро

СОКРОВИЩА МЕДНОГО СВИТКА

Утверждено к печати

Секцией восточной литературы

РИСО Академии наук СССР

Редактор T. Μ. Швецова

Художник И. Р. Бескин

Технический редактор Л. Т. Михлина

Корректоры И. И. Исаева и Н. Б. Осягина

Сдано в набор 13/V 1956 г. Подписано к печати 2/ХII 1956 г. Формат 84 × 108 1/32. Печ. л. 6,25. Усл. п. л. 10,50. Уч. изд. л. 10,69. Тираж 30000 экз. Изд. № 1442.

Зак. № 779. Индекс 1-6-2/215-66. Цена 61 коп.

Главная редакция восточной литературы

издательства «Наука»

Москва, Центр, Армянский пер., 2

3-я Типография издательства «Наука»

Москва, К-45, Б. Кисельный пер., 4

Примечания

1

«Ленинградская правда», 27.Х.1965.

2

Там же, 28.Х. 1965.

3

К. О. Kuhn, Les rouleaux de cuivre de Qumrân, — «Revue biblique», LXI, 1954, pp. 193–205.

4

Cp. S. Schreiden, Les énigmes des manuscrits de la Mer Morte, Wetteren, 1961, p. 281; И. Д. Амусин, Находка y Мертвого моря, Μ., 1964, стр. 19–20.

5

К. О. Kuhn, Bericht über neue Qumränfunde und über die Öffnung der Kupferrollen, — «Theologische Literaturzeitung», Jg. 81, 1956, S. 541–546.

6

A. Dupont-Sommer, Les rouleaux de cuivre trouvés à Qumrûn, — «Revue de l’histoire de religion», CLI, 1957, № 1, pp. 22–35; его же, Les écrits esseniens décoverts près de la Mer Morte, Paris, 1964^3, pp. 393–404.

7

C. Roth, A Solution to the Mystery of the ScrolIs, — ₽ «Commentary», XXIV, 1957, № 4, p. 323.

8

J. Μ. Allegro, The Deal Sea Scrolls, Penguin Books, London, 1956, p. 184.

9

J. Μ. Allegro, The Dead Sea Treasure Sites, — «The New Scientist», 1960, 24 November, pp. 1395–1397.

10

См. И. Д. Амусин, Рукописи. Мертвого моря, Μ., 1960, стр. 68–72.

11

H R. de Vaux, Communiqué relatif aux rouleaux de cuivre découverts en 1952 en 3Q, — «Comptes-Rendus des Séances de l’Académie des Inscriptions et Belles Lettres», Paris, 1956, pp. 224–225; его же, L’Archéologie et les manuscrits de la Mer Morte, Paris, 1956, pp. 83–84.

12

S. Mowinkel, The Copper Scroll — An Apocryphon? — «Journal of Biblical Literature», LXXVI, 1957, № 4, pp. 261–265. Ср. F. Μ. Cross, The Ancient Library of Qumran and Modern Biblical Studies, New York, 1958, № 4, pp. 16–18.

13

L. H. Silberman, A Note on the Copper Scroll, — «Vêtus Testamentum», X, 1960, № l·, pp. 77–79. Ту же мысль, но с некоторыми вариациями, развивает и Гастер. (См. T. Н. Caster, The Dead Sea Scriptures in english translation, revised and enlarged edition, New York, 1964, pp-. 382–385.)

14

См. F. Μ. Cross, Excursus on the Palaeographical Dating of the Copper Document, Discoveries in the Judaean Desert. III, Oxford, 1962, pp. 217–221 (далее — DJD III).

15

J. T. Milik, The Copper Document from Cave III, Qumran, — «The Biblical Archaeologist», XIX, 1956, № 3, pp. 60–64; его же, Ten Years of Discovery in the Wilderness of Judaea, London, 1959, pp. 42–43; Le rouleau de cuivre de Qumrân (3Q15)— «Revue biblique», 66, 1959, № 3, pp. 321–357; J. Jeremias et T. Milik, Remarques sur le rouleau de cuivre de Qumrân, — «Revue biblique», 67, 1960, № 2, pp. 220–223. См. особенно официальное; издание текста медного свитка и его исследование в DJD III, о ί котором речь будет ниже (прим. 25).

16

В качестве примера подобного фольклора Ж. Милик указывает на изданную в Каире в 1907 г. книгу А. В. Kamil, Book I of Burled Pearls and Hidden Treasures (J. T. Milik, Ten ί Years of Discovery in the Wilderness of Judaea, London, 1959, I PP. 42–43).

17

J. T. Milik, The Copper Document…, p. 61.

18

См. J. van der Ploeg, The Excavations at Qamran. A Survey of the Judaean Brotherhood and Its Ideas, London — New York — Toronto, 1958, p. 183.

19

Cm. J. van der Ploeg, [рец. на DJD III] в «Revue biblique», 70, 1963, № 4, p. 599.

20

E. Μ. Laperrousaz, Les manuscrits de la Mer Morte, «Que sais Je?», Paris, 1961 (цит. по пер. на иврит Авиноама Хайми, Megilloth yam ha-melach, Jerusalem, 1965, pp. 53–57); его же, Remarques sur l'origine des rouleaux de cuivre découverts dans la grotte 3, de Qumrân, — «Revue de l’histoire de religions», t· CLIX, 1961, № 2, pp. 157–172.

21

B. S. Lurje, Megillat ha-nehoset mimmidbar Yehuda, Jerusalem, 1963 (иврит).

22

См. К. H. Rengstorf, Hirbet Qumrân und die Bibliothek vom Toten Meer (Studio, Delitzschiana, 5), Stuttgart, 1950.

23

J. T. Milik, Le rouleau cuivre de Qumrân (3Q15). Traduktion et commentaire topographique, — «Revue biblique», 66, 1959, № 3, pp. 321–357. Параллельный английский перевод был опубликован Ж. Миликом в 1930 г. в Иордании: The Copper Document from Cave III of Qumran. Translation and Commentary, — «Annual of the Department of Antiquités of Jordan», IV–V, 1960, pp. 137–155. Английский перевод четырех пунктов этого текста (I, 6–8; II, 10;— 12; XI, 1–4 и ХИ, 10–13) был опубликован Миликом в 1956 г. в указанной выше (см. прим. 15) статье.

24

Весьма трудно объяснить причину того странного обстоятельства, что Аллегро на протяжении всей монографии ни разу не упоминает своих предшественников по изданию и интерпретации этого документа. По-видимому, этим следует объяснить полное игнорирование Миликом издания Аллегро?

25

J. T. Milik, Le rouleau de cuivre 'provenant de la Grotte 3Q (3Q15)—«Les «Petites Grottes» de Qumrân. DJD III», Oxford, 1962, pp. 199–302.

26

Курсивом обозначены разночтения.

27

В 1959 г. («Revue Biblique», 66, № 3, р. 326) Милик переводил: «не раздави (их)» (Ne (les) foule pas!).

28

В 1964 г. Аллегро перевел слова btkn ’slm — «расположенные бок о бок» — «arranged side by side (?)». См. J. Allegro, The Treasure of the Copper Scroll, New York, 1964, p. 26.

29

Следующие два слова: btkn ’çlm Милик относит к началу пункта 53 (52 у Аллегро и 51 у Лурье).

30

В 1964 г. Аллегро перевел: «Между двумя строениями (?)».

31

Milik, DJD III, p. 221: «Je n’al trouvé aucune explication plausible pour la présence et la signification de ces syllabes grecques dispersés dans un document hébreu».

32

См. E. Ullendorff, The Greek Letters of the Copper Scroll, — «Vеtus Testamentum», XI, 1961, № 2, pp. 227–228.

33

J. Μ. Allegro, The Copper Scroll from Qumran, — Transactions of the Glasgow University Oriental Society, vol. XVIII, 1960. d. 57.

34

Миля — единица длины, применяемая в странах с неметрической системой мер. В Великобритании лондонская, или обыкновенная, миля — 5000 футов — 1,524 км, в США — 1,60935 км. — Прим. пер.

35

Этот музей расположен в иорданской части города.

36

Фут составляет 30,48 см. — Прим. пер.

37

Шеол (se'ôl) — по представлениям древних евреев, царство мертвых, куда попадают после смерти; в Шеол Йахве низвергал вероотступников и врагов иудеев. — Прим. пeр.

38

Каменная стела Meiuti — датируется IX в. до н. э.; в надписи на стеле Меша (см. II Цар III), царь Моава, — небольшого государства, расположенного восточнее Мертвого моря, повествует о разгроме войск израильского царя Омри. — Прим. пер.

39

Набатея — древнее арабское государство в Северной Аравии с центром в Петре. Народ, или племя набатейцев, был известен, по-видимому, уже в VII в. до н. э. Затем с IV в. до н. э. они постоянно упоминаются как народ, населявший Северную Аравию, с которым эллинистические правители вели борьбу. Известен ряд набатейских царей, правивших начиная со II в. до н. э. В 106 г. н. э. Набатея была присоединена к Риму. — Прим. пер.

40

В кумрановедческой литературе этот документ известен также под сиглом 3Q15. — Прим. реи.

41

Примечания см. в разделе ПРИМЕЧАНИЯ К ПЕРЕВОДУ МЕДНОГО СВИТКА. Многоуровневая перекрестная структура не позволяет оформить их в виде обычных комментариев. — Примечание оцифровщика.

42

Поскольку в тексте (см. прорисовку) отчетливо читается bbtyn, явно непоследовательно транслитерировать hbdyn, оставляя в то же время в той же строке (6): 'kwn вместо 'kwr и в стк. 7: hpwn вместо hpwr, см. прим. 84–86. — Прим. ред.

43

В масоретской огласовке Сехаха. — Прим. ред.

44

pyswk; в транскрипции Аллегро явная опечатка. — Прим. ред.

45

hywr; в транскрипции Аллегро явная опечатка (ср. его перевод: burled). — Прим. ред.

46

В транскрипции Аллегро: bsly, однако у вместо отчетливо читаемого р явная опечатка. — Прим. ред.

47

Отсутствие в транскрипции отчетливо читаемого в тексте знака ’(алеф), несомненно, опечатка. — Прим. ред.

48

Возможно также чтение: bbw’k. — Прим. peд.

49

Борсиппа — город в Вавилоне (на территории современного Ирака). Современный Бирс Нимруд, или Ибрахйм ал-Халйл, между Кербелой и ан-Наджафом. Впервые раскопан А. Г. Лейярдом в декабре 1850 г. — Прим. пер.

50

Алтарь воскурений — в русском религиозном лексиконе «жертвенник кадильный». — Прим. пер.

51

Манна — пища, которой, по библейскому преданию, бог снабжал племена древних евреев во время их странствования по пустыне. По мнению ученых, так называется отвердевшая сладкая смола кустарников особого вида, выделяющаяся в виде капель, которые постепенно превращаются в беловатые зерна. — Прим. пер.

52

Эсхатологическое — от древнегреческого эcxamoc «последний», «крайний», основанное на представлении о конце света, приходе мессии и страшном суде. — Прим. пер.

53

Эта ссылка означает, что текст находится в Септуагинте II, 15, в еврейском тексте II, 17 («пéтах тиквá»), — Прим. ред.

54

«Она», «ее» — это согрешивший еврейский народ, который Осия представляет в образе блудницы. — Прим. ред.

55

Габиний Авл — народный трибун в 67 г. дон. э., сторонник Помпея, в 57 г. наместник Сирийской провинции. Здесь речь идет о событиях, связанных с походом римлян в Сирию в 64 г. до н. э. Вовремя этого похода Помпей вмешался в борьбу за престол, которая разгорелась между сыновьями иудейского царя Александра Янная — Гирканом и Аристобулом. Помпей поддержал притязания Гиркана, ставленника иерусалимского жречества, и войска Аристобула были разгромлены. Однако в следующем, 63 году, Помпей захватил Иерусалим и фактически низложил Гиркана, оставив за ним лишь титулы верховного жреца и этнарха. — Прим. пер.

56

Возможно, это отзвук названия «крепость», засвидетельствованного в свитке, и во всяком случае — латинская передача сирийского merdâ «цитадель», от которого произошло современное арабское Mird. — Прим, авт.

57

Гласис — передний скат, бруствер. — Прим. ред.

58

Имеются в виду рукописи новозаветных книг на так называемом христианско-палестинском, или сирийском языке.

59

Зах I, 8 (в МТ: mesullah, resp. mesulä); ср. прим. 97. — Прим. ред.

60

Самаритянская секта, или община, существует до сих пор в Наблусе (древнем Сихеме). Члены ее имеют собственное небольшое святилище и верховного жреца. Религиозная жизнь общины определяется законоположениями, изложенными в «Пятикнижии Моисеевом», включающем первые пять книг Ветхого завета. — Прим. пер.

61

Иебуситы (иесуиты) — народ, живший на территории Палестины (Ханаан) до прихода сюда евреев. Впоследствии занимаемая ими территория была захвачена племенами Симеона, Иуды и Бенйамина. — Прим. пер.

62

Зеруббавель — согласно Библии, иудей, поставленный персами в качестве наместника Иерусалима. По побуждению пророков Хаггая (Агея) и Захарии соорудил новый храм взамен разрушенного (520–515 гг. до н. э.). — Прим. пер.

63

Подземная галерея, подкоп под вражеские укрепления. — Прим. ред.

64

Артур — предводитель бриттов во время освободительной войны против англосаксов (VI в.); народный герой легенд, постепенно оформившиеся в целый цикл и затем объединенных с циклом о волшебнике Мерлине (к IX в.). В соответствии с этими легендами «король» Артур был окружен блестящей свитой из 12 самых храбрых и благородных рыцарей, заседавших вместе с ним за круглы столом. — Прим. пер.

65

Осенний праздник сбора урожая у иудеев. — Прим. пер.

66

Чарлз Пиацци Смит (1819–1900) — английский астроном. В 60-х годах посетил Египет, где исследовал и затем описал «Великую пирамиду» Хеопса (Хуфу). — Прим. пер.

67

Иосафат — один из царей Иудеи (IX в. до н. э.) — Прим. neр.

68

В русском тексте Нового завета — «Гора Елеонская». — Прим. пер.

69

Голгофа (от арам. гулгалта, евр. гулголет) означает «череп», «голова» — Прим. ред.

70

В русском издании Ветхого завета — Бефкаремский. — Прим. пер.

71

Автор имеет в виду место из кумранского комментария на Кн. Хаваккука (IQp Hab. V, 9—12). С такой интерпретацией этого места вряд ли можно согласиться — Прим. ред.

72

В русском переводе Нового завета — «красные двери». — Прим. пер.

73

Футов над уровнем моря. — Прим. пер.

74

Ср. русск. пер.: «Иудейская война. Сочинение Иосифа Флавия», пер. Я. Л. Чертка, СПб., 1900, стр. 490–491.

75

Водоподъемник непрерывного действия (от ар.). — Прим. пер.

76

Над уровнем моря. — Прим. пер.

77

См.: MMug. I, 4: pnhs hmlbys — Прим. ред.

78

Греч. Zēlōtai соответствует древнееврейскому qannâ’im «ревнители», «усердствующие» — Прим. пер.

79

Локоть (’mh) — древняя мера длины; обычный локоть равен 144 мм в отличие от локтя Иезекииля (см. Иезек XL, 5; ср. XLIII, 3), который составляет 518 мм. — Прим. пер.

80

По-видимому, обнаружив ошибку, писец заново переписал слово. — Прим. пер.

81

kkr (талант), maneh (мина), seqel (сикль) — единицы веса для взвешивания драгоценных металлов. Кроме того, существовала монета «сикль», отношение которой к весовой единице сикль носило довольно условный характер. По Иезекиилю (XLV, 12) мина =60 сиклям; согласно Исх XXXVIII, 25–26, в более древнюю эпоху мина = 50 сиклям. Там же сказано, что обложение 603 550 человек повинностью в один beqa' («полсикля») составило общую сумму в 100 талантов и 1775 сиклей. Таким образом, 1 талант — 60 3000 сиклей; у Иезекииля (XLV, 12) мина = 60 сиклям, и, следовательно, 1 талант = 60 минам = 3600 сиклям. При этом, как считают исследователи, 1 сикль = 11,424 г…и, следовательно, мина, упомянутая в Исх XXXVIII, 25–26, составляет 571,200 г, мина Иезекииля—685,450 г; талант = 34 272 000 г, соотв. 41 126 000 г.

Согласно Септуагинте монета достоинством в 1 сикль равняется греческой дидрахме. Греческие (македонские) монеты получают в Палестине широкое распространение со времени завоевания этой области Александром Македонским (333–332 гг. до н. э.). Среди них следует отметить золотой статер, вес которого составлял 8,6 г; в статере было (теоретически) 20 серебряных драхм. Чеканились также такие монеты, как одна драхма, вес которой составлял вначале 4,32 г серебра, а затем, специально для Египта и Палестины был уменьшен до 3,41 г, хемидрахма (1/2 драхмы), дидрахма (две драхмы), тетрадрахма (четыре драхмы). Таким образом 1 сикль = 1 дидрахме — 6,42 г серебра.

Кроме того, здесь и далее автор пользуется следующими весовыми единицами: торговая унция составляет 28,35 г; торговый фунт (Ib.av.) — 453,6 г; американский центнер—45,36 кг и американская тонна — 907,2 кг, римский фунт (libra)—327,45 г. — Прим. пер.

82

sela' — монета, соответствующая библейскому сиклю. — Прим. пер.

83

terûmah, как и в библейскую эпоху, обозначает особый налог в пользу храма. В Талмуде специально оговорено, что терума отчуждается в натуральной форме (зерном и т. д.) и приводятся ее разновидности с указанием, какой доле урожая она может соответствовать. Щедрый иудей отдает 1/40 (или 1/30) урожая, обычный, заурядный — 1/50, а завистливый, скупой — 1/60 урожая. Кроме того, терумой называли также десятину, которую левит (жрец низшего ранга) должен был внести с полученной им десятины. — Прим. пер.

84

môqêd — одно из храмовых помещений [beth hammôqêd «дом (место) огня»], где постоянно поддерживался огонь для жертвенника. Представляло собой довольно большое сводчатое сооружение. По мнению некоторых средневековых толкователей Талмуда, здесь грелись жрецы, которым приходилось ходить босиком по каменным полам. — Прим. пер.

85

mesibbah — здесь винтовая лестница в нижней части здания или у стены комнаты. — Прим. пер.

86

beth essentiae (в слове blgyn) — префиксальный слитный предлог b-, управляющий родительным падежом имени со значением меры (объема), ср. «b цены». — Прим. пер.

87

Секстарий как мера жидкостей равен 0,5472 л, сыпучих тел — 0,547 л; пинта составляет 0,5682 дм^3.— Прим. пер.

88

Галлон ам. равен 3,785 дм^3, англ. — 4,546 дм^3. — Прим. пер.

89

Комната для полосканий — помещение, где споласкивали куски мяса жертвенных животных. — Прим. пер.

90

Хасмонеи, или Маккавеи — сыновья и наследники иудейского жреца Маттафии, поднявшего в 168 г. до н. э. восстание против Селевкидов. Освободительная война продолжалась до 141 г. до н. э. и закончилась победой восставших, в результате чего в Иудее установилась власть Маккавеев (до 37 г. до н. э.) — Прим. пер.

91

Силоамская надпись — надпись, найденная в подземном канале неподалеку от Силоамского пруда в Иерусалиме. Относится, вероятно, ко времени правления царя Езекии (конец VIII — начало VII в. до н. э.) и повествует о завершении работ по прорытию канала. — Прим. пер.

92

sit — единица длины, соответствующая расстоянию между большим и указательным пальцем. По мнению одних средневековых комментаторов Талмуда 2 sit — 1 zéretfa (т. е. «пяди», — обычно составлявшей в библейскую эпоху 222 мм), или, следовательно, 1 sit = 111 мм. Более поздние (Маймонид) считают sit = 1/6 локтя, т. е. 76 мм. Некоторые исследователи полагают, что 1 sit = 2/3 zéreth, иди 148 мм. — Прим. пер.

93

Маймонид, или Моше бен Маймон (1135–1204), — один из крупнейших толкователей Талмуда и создатель еврейской религиозной философии. — Прим. пер.

94

Железо II — принятое среди археологов обозначение периода в истории Палестины, соответствующего VIII–VII вв. до н. э. и названного так потому, что в раскопанных слоях, относящихся «этому времени, найдены железные предметы. — Прим. пер.

95

Согласно Иосифу Флавию, фарисеи, поднявшие восстание против Александра Янная, призвали в 88 г. на помощь сирийского царя Деметрия III Евкера. Восстание окончилось поражением фарисеев. — Прим. пер.

96

Адиабена — небольшое царство, возникшее во II в. до н. э.(?) За границе между Парфянским царством и Арменией и постоянно зависевшее то от Рима, то от Парфии. — Прим. пер.

97

Саддукеи — религиозно-политическая группировка, состоявшая из представителей высших слоев иудейской знати, объединявшихся вокруг рода Саддокидов, присвоившего себе наследственную должность верховного жреца. Во II в. до н. э. против саддукеев выступили фарисеи — представители нового общественно-политического и религиозного течения, выражавшего в основном интересы средних слоев населения. Маккавеи в борьбе с аристократами использовали движение фарисеев, однако уже при Гиркане I (135–104) хасмодейская династия стала опираться на саддукеев. С приходом к власти Александра Янная (103—76) фарисеи подверглись гонениям и подняли против него восстание, которое окончилось поражением. При преемнице Янная, его жене Александре-Саломее (76–67), ситуация вновь изменилась — к власти пришли фарисеи, не преминувшие разгромить враждебную им группировку саддукеев. После включения Палестины в орбиту римского влияния (с 63 г. до н. э.) и особенно с приходом к власти римского ставленника Ирода (37 г. до н. э.) группировка саддукеев перестает играть самостоятельную роль. — Прим. пер.

98

В пространном кумранском свитке Исайи (lQIsaXYII, 4,9) сохранилось чтение, совпадающее с МТ (XXII, 1,5): gy hzywn. — Прим. ред.

99

Пеупшнгер Конрад (1465–1547) — немецкий гуманист. Сохранил для науки римские маршрутные карты (своего рода «атлас», или Таблицы). Таблицы представляют собой копию с подлинника, составленную в XIII в., и содержат карты всего древнего мира до побережья Индийского океана, нарисованные на узкой полосе длиной свыше 6 м, с обозначением дорог Римской империи и станций и указанием расстояний между ними. Оригинал восходит, вероятно, к IV в. н э. Имя составителя неизвестно. В 1738 г. эти карты находились в Венской национальной библиотеке. Из 12 листов пергамента к этому времени сохранилось только 11. Исчезли карты Испании и Британии. — Прим. пер.

100

Cp. также прим. 239. — Прим. ред.

101

«Паломник из Бордо» — «Подорожная из Бордо или из Иерусалима» (Itinerarium burdigalense seu hierosolymitanum) составлен неизвестным паломником из Бордо в 333 г. Является наиболее древним из описаний паломничества христиан к «святым местам». — Прим. пер.

102

Христианские богословы. — Прим. пер.

103

См. «Древнегреческо-русский словарь», сост. И. X. Дворецкий, т. II, Μ., 1958, s. v. — Прим. пер.

104

Относительно системы кратких обозначений кумранских документов см. И. Д. Амусин, Рукописи Мертвого моря. Μ., 1960, стр. 80, прим. 4. — Прим. ред.

Content

Джон Марко Аллегро
СОКРОВИЩА МЕДНОГО СВИТКА

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

МЕДНЫЙ СВИТОК И ЕГО ИЗУЧЕНИЕ

I ОТКРЫТИЕ И «РАСКРЫТИЕ»

II ДЕШИФРОВКА

III СОКРОВИЩА

IV МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: У МЕРТВОГО МОРЯ

V МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: РАЙОН ИЕРИХОНА

VI МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: РАЙОН ИЕРУСАЛИМА

VII КТО УКРЫЛ СОКРОВИЩА?

ПРИМЕЧАНИЯ К ПЕРЕВОДУ МЕДНОГО СВИТКА

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

СХЕМЫ

INFO

Примечания