Б. Е. Низовцев

ПО МОНГОЛИИ

*

Ответственный редактор

Г. С. МАТВЕЕВА

М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1966

Познакомьтесь с Монголией

Многие представляют себе Монголию как страну бескрайних степей. На самом деле Монгольская Народная Республика — горная страна, расположенная в средних широтах северного полушария, почти в центре громадного азиатского материка. Она занимает более 1,5 млн. кв. км, протянулась с запада на восток от гор Алтая до хребта Большой Хинган почти на 2400 км и с севера на юг от покрытых тайгой Восточных Саян до пустыни Гоби на 1260 км. На территории МНР могли бы свободно уместиться Швеция, Англия, Франция и Италия.

На севере Монголия граничит с Советским Союзом, на юге — с Китайской Народной Республикой. Общая протяженность границ МНР превышает 7 тыс. км, причем граница с Советским Союзом составляет 2730 км.

Средняя высота МНР над уровнем моря — 1300 м. Самая высокая точка — пик Куйтун (Монгольский Алтай) достигает 4653 м, самая низкая лежит на высоте 532 м.

По рельефу Монголия представляет собой в основном волнистое плоскогорье. Большинство горных хребтов связано с горной системой Монгольского Алтая и находится на западе страны.

Ландшафт Монголии очень живописен. Западная часть ее территории изобилует величественными снежными вершинами, прозрачными горными озерами, красивыми ущельями, по которым несутся быстрые реки; водопадами, альпийскими лугами, покрытыми пестрым ковром цветов. По мере продвижения на восток характер местности меняется. Горы уступают место холмистой равнине, с небольшими сопками, чьи плоские вершины и пологие склоны служат прекрасными пастбищами. Извилистые русла рек местами окаймлены богатой растительностью.

Южная и юго-восточная части Монголии составляют северную окраину великой пустыни Гоби. Здесь преобладает каменистая почва, покрытая сухолюбивыми растениями. Песков мало. Они разбросаны отдельными пятнами и занимают только 3 % монгольской Гоби.

Климат Монголии резко континентальный, суровый, — в этом сказывается влияние горного рельефа и значительной высоты над уровнем моря. Атмосферных осадков немного: в среднем 200–250 мм в год. Выпадают они в основном летом, в июне — августе. Нередко бывают сильные ливни, затопляющие значительные пространства.

Зима холодная и продолжительная, с устойчивыми морозами, доходящими иногда до 40°. Весна приходит в апреле и сопровождается сильными ветрами, поднимающими тучи пыли. Лето короткое и жаркое, иногда температура поднимается до 39–40°.

Осенние заморозки начинаются в сентябре, а иногда и в конце августа. Сухая, солнечная, почти безветренная осень — самое приятное время года в Монголии.

В МНР много рек и озер. Почти точно посередине страны проходит Великий азиатский водораздел. На север от него реки стекают по направлению к Северному Ледовитому океану, на восток — к Тихому океану, на юг — к бессточным озерам Центральной Азии.

К Северному Ледовитому океану несет свои воды самая крупная река Монголии — Селенга с ее многочисленными притоками: Орхоном, Хануй-Голом и другими.

К бассейну Тихого океана относятся реки Керулен, Онон и Халхин-Гол.

К бассейнам бессточных озер и котловин течет немало сравнительно крупных рек: Дзабхан, Байдариг, начинающиеся в высоких горах Хангая, Кобдо, берущая начало в ледниках Монгольского Алтая.

Благодаря незначительному снежному покрову и поздней затяжной весне паводок наступает только летом, обычно в июне — июле, когда выпадает особенно много осадков и усиливается таяние ледников.

Реки Монголии, которые рождаются высоко в горах, имеют быстрое течение. Многие из них используются для сплава леса, для орошения полей, а по Селенге даже ходят суда.

Крупнейшие озера площадью свыше 500 кв. км сосредоточены между горными массивами Монгольского Алтая и Хангая в котловине Больших озер. Здесь расположено самое большое в МНР соленое озеро Убсу-нур — его площадь 3350 кв. км.

Второе по величине озеро Хабсугул находится в горах Хангая на высоте 1624 м. Хабсугул — проточное озеро. В него впадают 46 рек и речушек, а оно отдает воду Эгин-гол, притоку Селенги. Озеро Хабсугул — одно из самых живописных мест в Монголии. Его крутые берега покрыты густым лиственным лесом. Деревья спускаются к самой воде и отражаются в спокойной глади ее поверхности.

На озере много красивых островов, мысов и бухт.

Водоемы Монголии изобилуют рыбой. Осетр, белорыбица, таймень, ленок, хариус, сазан, щука, язь и многие другие ценные породы имеют промысловое значение.

Растительность МНР чрезвычайно разнообразна. Глухие таежные леса севера ближе к югу переходят в лесостепь, она сменяется степью, которая в свою очередь уступает место полупустыне, а местами и пустыне.

Общая площадь лесов — они покрывают преимущественно северо-западную часть страны — свыше 120 тыс. кв. км (около 8 % территории Монголии). Основная древесная порода — лиственница. Значительное место занимает кедр. Встречаются береза и осина.

Не менее богато представлен и животный мир. В лесах водятся марал, лось, лесная косуля, медведь, кабарга, рысь, кабан, росомаха, белка, соболь. В зоне степей и лесостепей на прекрасных пастбищах обитают дзерен, тарбаган, корсак, манул, суслик, хорек. Особенно большое промысловое значение имеет тарбаган: его шкурки занимают большое место в экспорте республики.

В Монголии свыше 230 видов пернатых. Множество дроф, жаворонков, куропаток, орлов, сарычей, коршунов парят над ее степями. Весной и осенью, когда перелетают птицы, водная гладь рек и озер покрыта сотнями тысяч отдыхающих уток, гусей, лебедей, куликов.

В монгольской полупустыне немало животных, которые в других странах Азии встречаются крайне редко или вовсе исчезли: кулан, джейран, монгольская сайга, лошадь Пржевальского. Все они очень важны для науки как представители прошедших эпох.

Монголия богата полезными ископаемыми. Много месторождений угля, наиболее разработанное — Налай-ха, в 40 км от Улан-Батора, питающее столицу топливом. В 1965 г. вступил в строй угольный разрез в Шарын-голе, который будет снабжать дешевым горючим предприятия Цархана — нового промышленного центра страны.

Рудные богатства представлены железом, вольфрамом, медью, свинцом, оловом. На севере и северо-западе, в горах Хангая и Хэнтэя, обнаружено золото.

Широко распространены нерудные полезные ископаемые: плавиковый шпат, асбест, гипс, асфальт, графит.

Большую ценность представляют залежи строительных материалов. В горах найдены гранит и мрамор высокого качества, известняк, минеральные краски, сланцы. Запасы песка, гравия, мела полностью удовлетворяют потребности строительства.

Монголия славится месторождениями драгоценных и полудрагоценных камней: редкого по своей прозрачности горного хрусталя, темно-красного гранита, дымчатого кварца, черного и темно-зеленого турмалина, светлого топаза, бирюзы…

Озера, особенно на юге и на востоке, богаты поваренной и глауберовой солью.

В Монголии тысячи минеральных источников — аршанов, причем некоторые по своим лечебным свойствам не уступают известным мировым курортам. Близ таких источников построены санатории, дома отдыха и другие лечебные учреждения, пользующиеся у населения большой популярностью

У истоков революции

С 1691 по 1911 г. Монголия находилась под властью маньчжурской (Цинской) династии. Используя разногласия между феодалами, жалуя наиболее влиятельным из них княжеские титулы, маньчжуры с помощью китайских ростовщиков и купцов на протяжении более чем двух столетий безжалостно грабили монгольский народ.

Не раз в различных частях страны вспыхивали на родные восстания против иностранных поработителей. В 1903–1906 гг. непосредственно под влиянием революции 1905 г. в России развернулось мощное освободи тельное движение, охватившее более четверти территории Халха-Монголии. Во главе восстания, направленного не только против внешних угнетателей — маньчжуров, но и против феодального гнета, стоял арат[1] Аюши.

В 1911 г. под ударами мощной революционной волны рухнуло господство маньчжурской династии в Китае, что имело своим следствием усиление революционно-освободительного движения в Монголии.

Монгольские князья, большинство которых тоже ненавидело маньчжуров, заручившись поддержкой России, в 1911 г. провозгласили автономию Монголии.

16 декабря того же года на престол монгольского государства был возведен глава ламаистской церкви в Монголии — богдо-гэгэн.

Однако и после провозглашения автономии простому народу жилось не лучше, чем раньше. Его по-прежнему эксплуатировали иностранные ростовщики, светские и духовные феодалы. Отравленное религиозным дурманом, забитое и нищее монгольское аратство глубоко и безотчетно верило в богдо-гэгэна и высших лам, а те, используя свое влияние, выколачивали из населения средства, которыми покрывали свои непомерные расходы.

Богдо и его приближенные, погрязшие в вине и разврате, имели по нескольку сот личных слуг. Персональный бюджет одного богдо составлял 900 тыс. лан[2], но ему и этого было мало. Он регулярно прибегал к займам у русских купцов и китайских ростовщиков, ложившимся бременем на плечи тех же аратов. Правительство вводило все новые налоги. Продолжали бесчинствовать удельные князья, также жившие за счет аратов.

Монгольский народ, задавленный жесточайшей эксплуатацией, влачил полуголодное существование и был обречен на вымирание.

Автономная Монголия просуществовала менее десяти лет. Воспользовавшись гражданской войной в России, японские империалисты захватили советское Приморье и приступили к осуществлению своих захватнических планов в Центральной и Восточной Азии.

Они выдвинули лозунг создания «Великой Монголии», в которой под эгидой Японии объединились бы все монгольские племена от Тибета до Байкала и от Западного Китая до Хингана. В качестве организатора панмонгольской авантюры японские милитаристы избрали белогвардейского генерала атамана Семенова. При его штабе из буржуазно-националистических элементов Бурятии и Внутренней Монголии была сформирована «монгольская дивизия». Срочно созданное «правительство Великой Монголии» вскоре направило в Монголию делегацию с предложением поддержать панмонгольское движение. Однако высшие феодалы, в чьих руках находилась государственная власть, опасаясь потерять свои права и привилегии, предпочли сговориться с китайскими милитаристами и отдать страну им на разграбление.

Летом 1919 г. под предлогом защиты Монголии от революционного влияния России и притязаний правительства «Великой Монголии» в страну были введены войска китайского генерала Сюй Шу-чжена. Монголия снова превратилась в провинцию Китая.

2 января 1920 г. состоялась унизительная церемония ликвидации автономии. Под звуки салюта и торжественной музыки к центральным воротам дворца богдо-гэгэна подъехала украшенная знаменами и цветами машина генерала Сюй Шу-чжена, и в это же время через боковые ворота, сквозь строй китайских солдат во дворец прошел богдо-гэгэн.

На центральном престоле, рядом с которым встал Сюй Шу-чжен, возвышался большой портрет Президента Срединной республики[3]. Богдо-гэгэн трижды поклонился портрету, после чего Сюй Шу-чжен вручил ему от имени Президента государственную печать и прочие регалии власти. Затем примеру богдо-гэгэна последовали монгольские князья и высшие чиновники. Эта оскорбительная процедура глубоко задела национальные и религиозные чувства народа и еще больше усилила его недовольство.

Осенью 1920 г. на территорию Монголии вторглись разгромленные Красной Армией отряды барона Унгерна. Унгерн выдавал себя за родственника русского царя и свое вторжение объяснял желанием «освободить» монгольский народ от ига китайских милитаристов. На первых порах это демагогическое заявление нашло отклик среди аратов. За короткий срок отряды Унгерна значительно пополнились. К нему стекались бежавшие в Монголию белогвардейцы, а также монголы, возмущенные террором китайских милитаристов и обманутые лживыми заявлениями Унгерна. Араты отдавали унгерновской дивизии юрты, скот, продовольствие, но белогвардейцы, не удовлетворяясь этим, грабили русских и китайских купцов, мирное монгольское население.

В феврале 1921 г. войска Унгерна захватили столицу Монголии Ургу. В городе начались погромы. Были разграблены китайские торговые фирмы, лавки купцов, банк. Повсюду на заборах, столбах, коновязях висели трупы казненных. С особой жестокостью Унгерн расправился с еврейским населением. От рук бандитов погибли русские революционеры Кучеренко, Гембаржевский, доктор Цибектаров: они были зверски зарублены.

За короткое время белогвардейские банды Унгерна и китайские милитаристы почти полностью разорили страну. Аратам угрожала голодная смерть.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции лучшая часть народа поняла, что только революционная борьба освободит Монголию от гнета иностранных колонизаторов и ростовщиков и положит конец феодальным порядкам.

«Призыв вашей партии дошел до пастухов диких степей Монголии, закабаленных трижды: и своими феода-лами-теократами и китайскими милитаристами и мировым капиталом… Народы Востока поднимаются, русская коммунистическая революция зажгла пожар революции на Востоке[4]…» — сказал вождь Монгольской народной революции Д. Сухэ-Батор в 1920 г., выступая на губернской конференции РКП (б) в Иркутске.

Вдохновителем и организатором национально-освободительной революции монгольского народа была Народная партия, созданная Д. Сухэ-Батором и его соратниками на основе первых революционных кружков.

Д. Сухэ-Батор родился 2 февраля 1893 г. в семье простого арата. Его отец пас чужой скот и не мог дать сыну образование. Первой школой Сухэ-Батора были улицы родного Маймачена.

Дети бедняков рано начинали трудиться и уже в 14 лет Сухэ-Батор стал уртонным ямщиком[5] между Ургой и Кяхтой и пас скот, чтобы хоть немного помочь своим родителям. Сопровождая по дорогам китайских мандаринов и монгольских князей и чиновников, кичившихся своим богатством и властью, Сухэ-Батор начал задумываться об иностранном угнетении Монголии и социальном неравенстве. Он мучительно искал ответа на волновавшие его вопросы, но ему недоставало опыта и знаний. Вскоре Сухэ-Батор переехал в Ургу и там, быстро научившись грамоте, усиленно занялся самообразованием.

В 1911 г. Сухэ-Батора призвали в армию. Военное искусство легко давалось ему. За отличную стрельбу и джигитовку, а также героизм и храбрость, проявленные в боях, он получил почетное звание «Гуймен», что означает «Ловкий», и высокую награду — шарик первой степени с павлиньим пером.

Награды не вскружили голову Сухэ-Батору. Стремясь как можно больше узнать и увидеть своими глазами, он при первой же возможности демобилизовался из армии и поступил на должность наборщика в русско-монгольскую типографию при русском консульстве в Урге. Из частых бесед с русскими рабочими он почерпнул представление о задачах и исторической миссии рабочего класса.

Арат-бедняк по происхождению, рабочий и солдат по профессии, Сухэ-Батор впитал передовые идеи русского рабочего класса и поставил целью своей жизни национальное освобождение и раскрепощение трудящихся Монголии.

Ликвидация автономной Монголии, оккупация страны китайской военщиной, восстановление долгов аратов китайским купцам и мандаринам и предательская позиция монгольской феодально-теократической верхушки завершили формирование мировоззрения Сухэ-Батора. Он собрал небольшую группу единомышленников, чтобы вместе с ними найти пути освобождения Монголии. Нелегальная группа Сухэ-Батора выпускала и распространяла политические листовки, в которых призывала трудовой люд встать на борьбу против внешних и внутренних поработителей. Однако группа не была однородной. Наряду с передовыми аратами в нее входили представители феодальных элементов. Они предлагали обратиться за помощью к Японии.

Сухэ-Батор решительно выступал против этого проекта, утверждая, что помощь Японии в конце концов приведет лишь к новому порабощению монгольского народа. Он предлагал искать поддержку не на востоке, а на севере, в России, где свергшие власть царизма рабочие и крестьяне были готовы помочь всем угнетенным народам.

В феврале 1920 г. небольшая группа во главе с Сухэ-Батором выехала из Урги в Троицкосавск (ныне Кяхта), надеясь оттуда попасть в РСФСР. Сухэ-Батору пришлось продать юрту и все свое имущество, чтобы сколотить необходимые средства на дорогу.

При переходе через границу группу Сухэ-Батора захватил разъезд китайских солдат. Избитому и ограбленному до нитки Сухэ-Батору с большим трудом удалось спастись.

Но первая неудачная попытка связаться с русскими революционерами не остановила Сухэ-Батора. Вскоре он в сопровождении Лосола, Чойбалсана и некоторых других товарищей благополучно перешел границу. Далее группа разбилась на две части. Лосол и Данзан поехали в Москву, а Сухэ-Батор и Чойбалсан — в Иркутск. Сухэ-Батор недолго пробыл в Советской России, но за это время он ознакомился с опытом революционной борьбы русского рабочего класса и при содействии товарищей из Коминтерна основал центральный печатный орган революционных организаций Монголии, сыгравший большую роль в политическом воспитании трудящихся.

Возвратившись из Советской России, Сухэ-Батор и его товарищи разъясняли аратам задачи народной революции, разоблачали чужеземных колонизаторов: китайских милитаристов и барона Унгерна и их прислужников-феодалов. В это же время Сухэ-Батор начал формировать партизанские отряды, из которых впоследствии сложилась Монгольская Народная армия.

Ряды революционеров непрерывно ширились, создавались предпосылки для создания Народной партии.

1 марта 1921 г. в Троицкосавске под руководством Сухэ-Батора собрался I съезд Народной партии. Он организационно оформил партию, избрал ее Центральный Комитет и принял решения о создании Народной армии и о подготовке вооруженного восстания для завоевания власти народом.

В решениях съезда указывалось, что партия стремится установить дружественный контакт с революционными организациями Китая, России и других стран, одинаково стремящихся к уничтожению деспотизма, к прогрессу и утверждению народовластия.

13 марта того же года на совещании представителей партии, партизанских отрядов и аратства было создано Временное народное правительство. Сухэ-Батор стал Военным министром и Главнокомандующим вооруженными силами.

18 марта части Народной армии под командованием Сухэ-Батора освободили от китайских милитаристов Кяхтинский Маймачен. Город был переименован в Алтан-Булак, т. е. «Золотой ключ» — ключ к освобождению Монголии. Так началась Народная революция.

Временное народное правительство обратилось к правительству РСФСР с просьбой об оказании военной помощи в борьбе против белогвардейских банд Унгерна. Совместными усилиями частей Красной Армии и Монгольской Народной армии белогвардейские банды барона Унгерна были разгромлены. 6 июля революционные войска освободили столицу Монголии Ургу, 10 июля было сформировано постоянное Народное правительство Внешней Монголии, в котором пост Военного министра и Главнокомандующего занял Сухэ-Батор, а его заместителя — Чойбалсан.

Учитывая влияние и авторитет главы ламаистской церкви Монголии, народное правительство сочло нужным провозгласить богдо-гэгэна монархом, правда, ограниченным в правах.

11 июля на массовом митинге, состоявшемся на центральной площади столицы, Сухэ-Батор от имени Народного правительства провозгласил независимость Монголии. Этот знаменательный день вошел в историю монгольского народа как национальный праздник.

В октябре 1921 г. Сухэ-Батор в составе монгольской делегации едет в Москву для подписания договора об установлении дружественных отношений между Монголией и РСФСР.

Имя Сухэ-Батора стоит под этим историческим актом, закрепившим освобождение монгольского народа.

В 1922 г. Народная партия переживала тяжелый кризис. Феодалы, пробравшиеся в партию в период борьбы за освобождение от внешних захватчиков, связавшись с внешними и внутренними врагами, вели активную подрывную работу.

Премьер-министр Бодо и некоторые другие «вожди», в частности Данзан, вошли в соглашение с двором богдо-гэгэна и выдвинули идею создания «ламского правительства». Сухэ-Батор от имени Военного совета резко выступил против нее. Большинство Народной партии пошло за ним.

Не удивительно, что высшие ламы и феодалы питали к Сухэ-Батору бешеную ненависть и страстно желали избавиться от него. Когда Сухэ-Батор простудился на охоте, ламы, разжигая фанатизм его семьи, воспротивились тому, чтобы его лечили при помощи научных средств. По настоянию лам родственники Сухэ-Батора обратились за помощью к богдо-гэгэну, и тот прислал больному свою мочу…

Воспользовавшись религиозностью и невежеством семьи Сухэ-Батора, враги в конце концов отравили его.

Прикованный к постели, Сухэ-Батор до последнего вздоха оставался верен интересам народа. За несколько часов до смерти он сказал окружавшим его друзьям и единомышленникам: «Хотя я и теряю свою жизнь, пусть мои товарищи возвеличат народоправство».

Сухэ-Батор умер 22 февраля 1923 г. на тридцатом году жизни, в полном расцвете сил, не успев проявить все свои выдающиеся способности.

Люди, близко знавшие Сухэ-Батора, рисуют его как замечательного вождя, организатора и народного трибуна. Один из современников так отозвался о нем: «И в бою и на трибуне Сухэ-Батор подчинял своей воле тех, кто шел за ним или слушал его. Он был блестящим и чуть ли не единственным оратором в Монголии. Его речь лилась совершенно свободно. Глубокая, захватывающая искренность и убежденность заставляли трепетать сердца слушателей. Высокий, стройный стан и орлиный, пронизывающий взгляд гармонично дополняли прекрасный облик пламенного и единственного в своем роде народного трибуна. Люди, не знавшие языка его родины, часто поддавались обаянию ораторского искусства этого трибуна-пастуха, сына бедной Монголии»[6].

Сухэ-Батор остался в памяти своего народа храбрым воином, талантливым полководцем, мудрым политиком, отдавшим всю свою жизнь борьбе за свободу и счастье трудовой Монголии. Он первым осознал задачи революционного движения монгольского народа и неутомимо боролся за их претворение в жизнь.

Он был основоположником и непреклонным поборником дружбы монгольского и советского народов, видя в ней надежную гарантию свободы и независимости своей родины.

Монгольская Народно-революционная партия, следуя по пути, указанному Сухэ-Батором, стала непобедимой силой, ведущей свою страну по некапиталистическому пути развития.

Народное хозяйство

Дореволюционная Монголия была одной из самых отсталых стран Востока. На протяжении веков трудящиеся араты несли ярмо феодального и колониального рабства. Иностранный торгово-ростовщический капитал, закабаливший Монголию, и феодальный строй на сотни лет задержали развитие производительных сил страны.

В Монголии не было промышленности, транспорта, связи. Земледелие находилось в зачаточном состоянии. Не было ни рабочего класса, ни интеллигенции. Народное образование и здравоохранение почти полностью отсутствовали. Грамотные составляли 0,7 % населения, и почти все они были ламами. Торгово-ростовщический капитал разорял аратов и превращал в нищих.

С первых же дней своей деятельности Народная партия и Народное правительство столкнулись с большими трудностями. Как в кратчайшее время преодолеть феодальную отсталость и вывести страну на путь прогресса? За советами и помощью монгольские революционеры обратились к партии большевиков. В. И. Ленин в беседах с монгольской делегацией в ноябре 1921 г. указал, что отсталые страны при помощи победившего пролетариата могут осуществить переход к социализму, минуя капиталистическую стадию развития[7].

В 1924 г. III съезд МНРП провозгласил курс на некапиталистический путь развития. Следуя этим курсом, монгольский народ менее чем за полвека достиг успехов, для которых многим «цивилизованным» странам потребовались столетия. Ныне Монголия превратилась в развитое социалистическое государство. Основа ее экономики — социалистическая собственность на средства производства, включающая государственную и кооперативную собственность.

Основная отрасль экономики — сельское хозяйство, в котором занято более половины населения страны. Его ведущая отрасль — животноводство: оно дает четыре пятых продукции сельского хозяйства и около половины валовой продукции. Продукты животноводства составляют основную статью экспорта Монголии.

По количеству скота на душу населения — около 23 голов — Монголия занимает одно из первых мест в мире. Помимо овец и крупного рогатого скота монголы разводят лошадей, коз, верблюдов, а в высокогорных районах — яков. В северо-западной части Монголии некоторое развитие получило оленеводство. В последнее время появились новые отрасли сельского хозяйства: птицеводство, пушное звероводство, пчеловодство.

Животноводство еще продолжает развиваться медленнее, чем промышленность. Это объясняется тем, что до 1959 г. в животноводстве главная роль принадлежала единоличным хозяйствам. Кроме того, животноводство в значительной мере сохраняет еще кочевой характер, а следовательно и свою зависимость от погодных условий. Задачи приобщения кочевников к новой жизни, преобразования их хозяйств в высокотоварные, решаются в ходе социалистического строительства, ведущегося в стране.

В 1959 г. было завершено кооперирование сельского хозяйства: 200 тыс. мелких аратских хозяйств — практически все хозяйства страны — объединились в 389 сельскохозяйственных кооперативов (СХО). Таким образом сельское хозяйство стало социалистическим. Оно включает кооперативный сектор, к которому относятся сельскохозяйственные объединения, и государственный — с госхозами и машинно-животноводческими станциями.

При создании СХО часть скота и сельскохозяйственный инвентарь были обобществлены. Количество скота, отдаваемого в собственность кооператива, устанавливалось на общем собрании отдельно для каждого вступающего.

Помимо юрт и инвентаря арат может иметь в личной собственности до 50 голов скота в степной зоне и до 75 — в гобийской.

Благодаря кооперированию доходы аратов возросли почти в три раза, повысилась продуктивность скота, уменьшился падеж молодняка.

Большинство сельскохозяйственных объединений получает теперь в год более 1 млн. тугриков дохода. Типичным примером может служить СХО «Саруул зам» («Светлый путь»), привольные пастбища которого раскинулись в Убурхангайском аймаке[8].

В 1955 г., когда это объединение только создавалось, в нем было 23 члена, его основные фонды составляли 16,6 тыс. тугриков, стадо насчитывало 720 голов. Сейчас «Светлый путь» сдает государству более 100 т шерсти, сотни тонн мяса, молока, сливочного масла. Все эти щедрые плоды упорного труда животноводов приносят объединению более 1,3 млн. тугриков годового дохода.

На центральной усадьбе объединения ведется большое строительство. За последние годы здесь выросли клуб, электростанция, гараж, пекарня, баня, крупный склад, административные здания. Объединении не только напряженно работают, но и учатся. Многие уже приобрели специальности электриков, мотористов, водителей, бухгалтеров, парикмахеров, фотографов. Далеко за пределами родных мест известны имена передовиков социалистического соревнования в СХО: чабанов Ламан-жава и Баттура, табунщика Авирмэда, доярки Долгор, охотника Доржпалама.

Большую помощь сельхозобъединениям оказывают машинно-животноводческие станции. Они выполняют работы по вспашке, севу и уборке зерновых культур, заготовке сена и т. п. МЖС способствуют внедрению в сельское хозяйство достижений науки и техники.

Важную роль в социалистическом преобразовании худона[9] и в создании новой для Монголии отрасли сельского хозяйства — земледелия — играют госхозы, в которых сосредоточено около трех четвертей посевных площадей. В последние годы многие госхозы занимаются высокопродуктивным овцеводством и разведением племенного скота.

Увеличение посевных площадей в госхозах и СХО — в основном благодаря освоению целинных и залежных земель — позволило в короткий срок резко увеличить производство зерна, в особенности пшеницы. В 1965 г. было собрано 22,1 млн. пудов зерна. Теперь Монголия почти целиком обеспечивает себя хлебом собственного производства.

За годы народной власти в Монголии буквально на голом месте была создана национальная промышленность.

Сейчас в Монголии производится ежедневно примерно столько же промышленной продукции, сколько было произведено за весь 1929 г. Отечественная промышленность все в большей степени удовлетворяет потребности населения в товарах широкого потребления. Главную роль в промышленном производстве играют предприятия легкой и пищевой промышленности, перерабатывающие животноводческое сырье.

Крупнейшее предприятие МНР — улан-баторский Промкомбинат, построенный при помощи Советского Союза. День 26 марта 1934 г., когда комбинат был сдан в эксплуатацию, стал знаменательной датой в истории промышленности МНР. Чтобы охарактеризовать значение Промкомбината в то время, достаточно сказать, что на его долю приходилось три четверти всех основных фондов промышленности и около двух третей валовой промышленной продукции.

Промкомбинат неоднократно расширялся и модернизировался. Особенно большая реконструкция произведена после 1958 г. Ныне комбинат состоит из девяти предприятий (по сравнению с четырьмя в 1934 г.) и выпускает шестую часть всей промышленной продукции страны. Шевретовый завод Промкомбината одно из крупнейших предприятий такого рода во всем мире: он рассчитан на обработку 1300 тыс. овечьих шкур в год. В 1965 г. он произвел почти в 60 раз больше продукции, чем в 1934 г. В 1934 г. число рабочих не превышало 600, сейчас на комбинате работает около 4 тыс. человек.

Наряду с легкой и пищевой промышленностью, дающей более половины всей промышленной продукции, развиваются предприятия топливно-энергетические, строительных материалов, деревообрабатывающие, ведется добыча редких и цветных металлов.

Экономическое и техническое сотрудничество МНР с социалистическими странами, разделение труда между странами, входящими в Совет Экономической Взаимопомощи, участником которого с 1961 г. является Монголия, освобождают ее от необходимости создавать все отрасли промышленности. Республика развивает главным образом те отрасли промышленности, для которых имеются наиболее благоприятные условия.

Народ,

его жизнь и обычаи

До революции монгольский народ находился на грани вымирания. Вследствие тяжелых социально-бытовых условий, частых эпидемий, уносивших тысячи человеческих жизней, а также большого количества лам, связанных обетом безбрачия, естественный прирост населения катастрофически сокращался.

Повышение жизненного уровня народа после победы Народной революции привело к тому, что численность населения стала возрастать. За последние годы среднегодовой прирост составляет 2,5–3 %.

Сейчас почти в каждой монгольской семье трое-четверо детей. Нередко встречаются семьи, в которых десять, а то и больше детей. Например, у скотовода Лувсанзундуя и его жены Долгоржав, проживающих в Сухэ-Баторском аймаке, двадцать детей.

Современную Монголию по праву можно назвать страной юности: молодежь в возрасте до 18 лет составляет 44 % населения, а вместе с людьми в возрасте до 35 лет — 68 %.

По сравнению с 1924 г. население Монголии выросло более чем в два раза. Сейчас она насчитывает около 1 млн. 100 тыс. жителей.

Население Сложилось в древние времена в результате смешения многих кочевых племен. К народам монгольской языковой группы принадлежит более девяти десятых всего населения. Основную массу их составляют халха-монголы или халхасцы. Из тюркских Народов самый многочисленный — казахи. Они составляют 4,3 % всего населения и проживают компактной группой на западе, в Баян-Улэгэйском аймаке.

Население размещено крайне неравномерно. Если посмотреть на демографическую карту Монголии, то бросаются в глаза как бы отдельные небольшие островки, разбросанные по долинам рек, предгорным равнинам и склонам невысоких гор. Средняя плотность населения 0,9 человека на 1 кв. км. В последние годы быстро растет удельный вес городского населения, но более половины жителей все еще проживает в худоне и занимается животноводством.

На протяжении многих веков монгольские животноводы, вели кочевой образ жизни. Араты не заготавливали кормов для скота на зиму, довольствуясь обширными природными пастбищами. В поисках новых пастбищ и источников воды они были вынуждены часто менять места стоянок. Нередко аратов подстерегали стихийные бедствия: то выпадал глубокий снег, то наступала ранняя оттепель, а потом внезапно ударял мороз и степь покрывалась ледяной коркой, скот не находил подножного корма и начинался массовый падеж.

После революции в результате общего подъема экономики, возникли условия для перехода к оседлому образу жизни. Очагами оседлости стали центральные усадьбы сельхозобъединений, где выстроены и продолжают строиться школы, интернаты, медицинские пункты, клубы, хозяйственно-бытовые учреждения. Укрепилась кормовая база, но тем не менее выпас скота на обширных и богатых кормовых угодьях продолжает играть важную роль. Это, естественно, обусловливает кочевой образ жизни чабанов, круглый год находящихся на пастбищах. Сезонная смена пастбищ и годовой цикл сельскохозяйственных работ определяют весь уклад жизни большинства сельского населения.

Весна застает аратов на южных склонах гор, в укрытых от ветра падях и долинах. Они переходят на весенние стоянки лишь после того, как окрепнет молодняк.

Летом скотоводы перекочевывают поближе к рекам или уходят в горы, где травы сочнее, чем в долинах. В мае и июне первый раз стригут овец, начинают доить коров. Конец июня — время дойки кобылиц и приготовления кумыса.

Осень наступает в Монголии рано. Спасая скот от насекомых, араты перекочевывают в открытые для ветров места. В сентябре второй раз стригут овец и начинают готовить впрок молочные продукты.

Зимой, с ноября по февраль, заготавливают основную часть мяса. Араты откочевывают в долины на южных склонах гор и строят там для скота хашаны — бревенчатые убежища полуоткрытого типа, или загоны из каменных глыб. Зимой скот не нуждается в водопое; добывая траву, он попутно «запивает» ее снегом.

Войлочная юрта скотоводов приспособлена для кочевий. Ее можно свернуть и погрузить за полчаса и так же быстро поставить на новом месте. Остов юрты состоит из 4–6 деревянных решеток. Их ставят кольцом, а сверху к ним крепят жерди, образующие коническую крышу. Посередине крыши дымовое отверстие. Остов покрывают кошмой и белой прочной материей, а снаружи обвязывают веревкой.

Внутрь ведет невысокая дверь. Напротив входа парадная часть: место хозяина и гостей. Помимо расписанных национальным орнаментом традиционных монгольских сундуков с имуществом семьи, печки, стоящей посередине, и скотоводческого инвентаря в современной юрте можно увидеть металлические кровати, батарейные советские приемники «Родина», пользующиеся в Монголии большим спросом, швейные машины, ковры, столы, стулья… Решетчатые стенки занавешены цветной материей. Монголы очень любят фотографироваться. В юрте на видном месте висят снимки членов семьи, родственников и друзей.

В пище скотоводов преобладают молочные продукты (особенно летом), мясо, чай. Постепенно увеличивается потребление круп, овощей, мучных и кондитерских изделий. Широко распространены монгольская ряженка, кумыс, пенка с кипяченого молока, обезжиренный пресный сыр, заготавливаемый на зиму. Мясо едят главным образом в холодное время года, причем варят его почти без соли й очень недолго. Монголы искусно сушат на морозе ломтики мяса. Получаемый таким образом борц сохраняется в сухом месте в течение нескольких лет.

Монгольский чай скорее еда чем напиток. Приготовляют его путем добавления к заваренному зеленому чаю свежего молока, соли, масла или бараньего сала. Обед у монголов начинается с чая. Его пьют в ожидании, пока поспеет баранина. Поднося гостю чай, хозяйка в знак уважения подает пиалу двумя руками. Гость должен принять ее также обеими руками — этим он оказывает уважение дому. Почетные гости пьют из серебряных пиал или из деревянных, выложенных серебром.

После чая к столу подают баранину, нарезанную большими кусками. Самые лакомые части — лопатки и крестец — получает старший или наиболее почетный гость.

За мясом следует бульон, на третье подают кумыс, иногда — кислое молоко или молочные пенки. Монголы почти не пьют сырой воды, поэтому в каждой юрте на протяжении всего дня есть чай или кумыс.

Национальная одежда монголов — дэли, длинный халат, запахивающийся слева направо. Его носят и мужчины и женщины. Дэли подпоясывают кушаком из контрастного по цвету материала, несколько раз оборачивая его вокруг талии. Будничные дэли шьют из специальной бумажной ткани «далембы», праздничные — из узорчатого шелка. Зимой носят дэли из сукна или из тонкой шерсти, подбитые мехом белого барашка. Зимний головной убор — малгай — оторочен лисьим мехом. Очень популярны шляпы европейского фасона.

В городах, особенно в крупных, живут иначе, чем в худоне. Большинство горожан носит европейскую одежду, и в Улан-Баторе за модой следят не менее внимательно, чем в Москве или в Варшаве. На жителях городов уже не увидишь национальных сапог — гутулов — на толстой подошве с загнутыми кверху носами. Их носят по традиции в основном старики, да и то только в сельской местности, где часто приходится ездить верхом. Сейчас у монголов большим спросом пользуются легкие хромовые сапоги, туфли, ботинки, причем самых последних моделей.

В городах много столовых и ресторанов, в меню которых есть самые разнообразные блюда. Влияние европейской кухни сказывается и на домашнем столе.

Монголы — любознательный, добродушный и очень гостеприимный народ. Попросите арата, встретившегося вам в степи, указать дорогу, и он подробно растолкует, какой путь лучше и почему, расскажет, как обстоят дела в соседних СХО, а попутно поинтересуется, что нового в других краях.

Монголы умеют упорно трудиться и весело отмечать торжественные события. Революция принесла на монгольскую землю много новых праздников: И июля — День победы Народной революции; 1 Мая — День международной солидарности трудящихся; 7 ноября — день победы Великой Октябрьской социалистической революции, который монгольский народ считает своим национальным праздником. Раньше же единственным и главным праздником был Цаган-Сар — монгольский новый год, который в соответствии с лунным календарем отмечают в начале февраля.

Кстати, несколько слов о традиционном монгольском календаре и о связанных с ним обычаях. Лунный календарь, состоящий из шестидесятилетних циклов, был введен в 1027 г. Большие циклы делились на малые двенадцатилетние. Каждый год носил название определенного животного и считался мужским или женским. Первый год, например, назывался годом мыши и был мужским, четвертый год — зайчихи — женским, девятый год — обезьяны — мужским. Были годы коровы, тигра, дракона, змеи, лошади, овцы, курицы, пса, свиньи.

Рожденные в пределах малого цикла считались сверстниками. Каждый из пяти малых циклов, входивших в большой, был посвящен одному элементу: дереву, огню, земле, железу или воде. В свою очередь каждому элементу соответствовал свой цвет: дереву — синий, огню — красный, земле — желтый, железу — белый, воде — черный. Благодаря этому каждый год шестидесятилетнего цикла имел свое точное обозначение: год синей (деревянной) мыши или год красной (огненной) коровы и т. д. Например, 1966 год — год красной (огненной) лошади.

При этом различие между мужскими, или сильными, и женскими, или слабыми, годами имело религиозный смысл. Чтобы сохранить в семье главенствующее мужское начало, церковь запрещала мужчине, родившемуся в слабый год, жениться на девушке, родившейся в сильный год. В результате возникали драмы, коверкавшие судьбы многих молодых людей. С ликвидацией влияния ламаизма этот обычай ушел в прошлое.

Но вернемся к Цаган-Сару.

В вечер под новый год каждая семья устраивает прощание с уходящим годом — битуулэг. Встреча же нового года начинается не в полночь, как у нас, а рано утром в первый день нового года. Все одеваются в праздничные одежды и поздравляют сначала старших в семье, а затем соседей.

Обычно хозяин юрты встречает гостей на улице. После традиционного монгольского приветствия (правое плечо к левому, а затем левое к правому) более молодой с поклоном кладет свои руки ладонями вниз на руки пожилого, а затем соседи соприкасаются щеками. После взаимных поздравлений все заходят в юрту.

Посреди юрты на маленьком столике приготовлено угощение. Хозяйка подает в пиалах чай, после чего хозяин разливает водку. Принимая чарку, гость по древней традиции должен сказать благопожелание дому. Монголы любят говорить красиво и свое пожелание обычно облекают в форму изящных и звучных стихов.

Немного посидев, отведав угощения, гости идут к выходу. Здесь хозяйка преподносит им небольшие подарки. Последними выходят хозяева. Вместе со своими гостями они идут к соседу, который встречает их у входа в свою юрту. Снова приветствуют друг друга, поздравляют, пробуют угощения… Когда обойдены все юрты, жители аила садятся на лошадей и едут в центр аймака. В пути обмениваются лошадьми, пробуя силу и резвость коней.

Визиты длятся до позднего вечера и продолжаются на следующий день…

Цаган-Сар сопровождается веселыми играми, в том числе гонками баранов-производителей.

С 1959 г. в соответствии с постановлением Великого Народного Хурала Цаган-Сар отмечают как День объединения — праздник труда и счастья, в который члены объединений встречаются с передовиками, обмениваются с ними опытом, подытоживают работу, проделанную за год, намечают новые задачи. Так старинный народный праздник приобрел новое содержание.

Ламаизм в Монголии

Буддизм начал проникать в Монголию очень давно, еще при Чингиз-хане. При его дворе находились представители различных религиозных направлений, в том числе и ламы-буддисты, но ни одна из религий не была главной.

Позже неоднократно предпринимались попытки сделать буддизм господствующей религией, он даже получил некоторое распространение среди придворной аристократии. Однако только в XVI–XVII вв. в Монголии окончательно утвердился буддизм в форме ламаизма.

Эта разновидность буддизма возникла в Индии и распространилась в Тибете с VII в. Первоначально только высшие буддийские монахи получали наименование ламы, затем так стали называться все тибетские монахи. Основываясь на общебуддийском идеалистическом мировоззрении, ламаизм указывает другие пути и способы спасения — нирваны.

В основе ламаизма культ хубилганов. Хубилганы — живые боги, спустившиеся с небес и переродившиеся на земле для того, чтобы жить среди грешных людей и проповедовать им путь к спасению.

Господствующие классы поддерживали ламаизм, так как он оправдывал и освящал власть феодалов. Ламы учили, что феодалы богаты и знатны потому, что добродетельной жизнью в прошлом своем перерождении заслужили эти блага, араты же, которые влачат жалкое существование, расплачиваются за свои грехи в прошлых перерождениях.

Тибетские ламы-проповедники вели в Монголии очень тонкую и умную политику. Далай-лама преподносил ханское достоинство монгольским князьям, которые первыми принимали ламаизм.

Когда в конце XVII в. Монголия подпала под маньчжурское владычество, маньчжуры выступили рьяными поборниками ламаизма и способствовали его окончательному закреплению на территории всей Монголии. Ламаизм учил смирению и кротости, освящал господство маньчжуров над монголами, помогал усмирять нередкие волнения и восстания.

Маньчжуры ставили лам в привилегированное положение по отношению не только к простому народу, но даже и к светским феодалам. Ламы крупных монастырей не подчинялись светским князьям, а признавали лишь власть маньчжуров. Маньчжуры опирались на высшее ламство, оно в свою очередь служило им верой и правдой.

Вскоре ламаистские монастыри начали играть очень большую роль в экономической и политической жизни страны, в быте населения. В монастырях сосредоточивалась торговля и вся культурная жизнь. Только в монастырях арат мог послушать музыку, полюбоваться картинами и статуями, подчас высокохудожественными, посмотреть театральные представления-мистерии религиозно-духовного содержания. В монастыре арат не только молился, но и отдыхал от тягот повседневной жизни.

Ламы учили арата, что ему не обязательно самому молиться богу, за него это делает лама. Арат же должен только содержать ламу, подносить ему дары, и чем больше он их поднесет, тем усерднее лама будет молиться за арата и тем скорее арат получит небесное спасение. Ламы оказывали очень большое влияние на жизнь населения. Родится у арата ребенок — зовут ламу, чтобы он читал молитву, которая защитит новорожденного от несчастья. Лама лечит ребенка, воспитывает, учит… Нужно женить сына или выдать дочь замуж, арат зовет ламу, тот дает советы, совершает обряд. Умер человек — лама тут как тут; нужно перекочевать на новое место, лама советует, в какой день это сделать, чтобы не навлечь на себя несчастье или злых духов. Одним словом, лама вмешивался решительно во все мелочи жизни, причем не только аратов, но и феодалов.

Конечно, за все советы в конце концов приходилось расплачиваться арату, которому дорого обходилось покровительство лам. Его хозяйство хирело, тем более что второго и третьего сына, по законам буддизма, он отдавал в монастырь.

В результате количество лам достигло огромной цифры. В 1918 г. в Монголии было более 700 монастырей, насчитывавших 100 тыс. лам, что составляло шестую часть населения. Даже в Тибете — центре ламаистской религии — лам было меньше: 80 тыс. лам на 2 млн. жителей.

Трудно переоценить реакционную роль, которую сыграл ламаизм в истории Монголии. Ламы не участвовали в общественном труде и находились на обеспечении народа. На их содержание каждый год уходили десятки миллионов тугриков, множество скота. Огромная масса трудоспособного населения в течение столетий была полностью исключена из сферы производительного труда, что наносило колоссальный ущерб экономике страны.

Кроме того, как уже говорилось выше, распространение ламаизма задерживало рост населения. Даже самые скромные подсчеты показывают, что, если бы не ламаизм, население Монголии составляло бы сейчас не менее 10 млн. человек.

После ликвидации власти богдо-гэгэна в 1924 г. феодальная верхушка ламства еще долго вела контрреволюционную пропаганду, организовывала заговоры, готовила восстания. В частности, в 1937–1938 гг. органами безопасности МНР был вскрыт крупный заговор, во главе которого стоял настоятель монастыря Гандан.

Однако рядовое ламство, которое жестоко эксплуатировала верхушка духовенства, в это время уже повернуло в сторону народной власти. Воочию убедившись в контрреволюционности высшего духовенства, подавляющее большинство низших лам, по своему социальному положению близких к аратам, стали уходить из монастырей и приобщаться к производительному труду.

В 1939–1940 гг. почти все монастыри опустели и фактически перестали действовать.

Деревянные и кирпичные монастырские здания были в большинстве своем разобраны, и материал использован для застройки сомонных центров[10]. В некоторых монастырях разместились школы, жилые помещения, медпункты, торговые точки. Значительная часть монастырей не представляла исторической ценности: в архитектурном отношении они почти не отличались один от другого.

В настоящее время в Монголии сохранилось лишь несколько монастырей-музеев, которые охраняются государством как памятники монгольской национальной культуры. Это монастырь Чойджин-ламы, ныне антирелигиозный музей, музей-резиденция последнего богдо-гэгэна, а также знаменитый Эрдэни-Цзу — первый монастырь на территории Монголии.

Эрдэни Цзу находится в 450 км к югу от Улан-Батора, в широкой долине реки Орхон.

Монастырь был построен в 1586 г. по инициативе Автай-хана на развалинах Каракорума, столицы Монгольского государства XIII в.

Архитектурный стиль Эрдэни-Цзу представляет собой смешение монгольского, тибетского и китайского стилей. Монастырь обнесен каменной стеной, состоящей из ста субурганов (памятников-надгробий). Большинство субурганов посвящено знаменательным историческим событиям или же установлено на могилах государственных и религиозных деятелей XVI–XVIII вв.

Во дворце монастыря — круглая площадка, выстланная каменными плитами, диаметром более 20 м. Здесь когда-то стояла огромная юрта. Перед ней сверкало озеро, от которого теперь осталась лишь поросшая травой котловина.

На площадке стоит несколько исторических памятников с монгольскими, китайскими, арабскими и тибетскими надписями XIII–XIV вв. За памятниками высятся три главных храма Цзу, а перед ними две усыпальницы, в которых похоронены Автай-хан, построивший храм, и его сын Тушету-хан.

Все три главных храма посвящены Бурхан-багше — основателю буддизма. В них хранятся искусные творения монгольских мастеров-ваятелей и художников: статуи Бурхан-багши и других божеств, портреты гэгэнов и князей, изделия из драгоценных металлов, колокола, котлы, курильницы, маски и костюмы, в которых исполнялись религиозные мистерии — цам.

У самой стены Эрдэни-Цзу начинаются развалины большого города. Это остатки Каракорума. Среди развалин были обнаружены ценнейшие памятники XIII–XIV вв., имеющие большое значение для исследования древней и средневековой истории Монголии.

В результате перемен, произошедших за годы народной власти в жизни народа, влияние ламаистской церкви в корне подорвано. В МНР в настоящее время веруют лишь немногие люди старшего поколения. Самое яркое свидетельство упадка ламаистской церкви то, что в стране один-единственный действующий храм: монастырь Гандан Текчинлинг в Улан-Баторе.

Только в этом монастыре можно еще наблюдать обряды буддийских монахов, которые несомненно представляют интерес с Познавательной точки зрения. Об этом храме стоит рассказать подробнее.

Монастырь Гандан Текчинлинг расположен на горе в северо-западной части Улан-Батора и обнесен высокой деревянной оградой.

Главные ворота согласно требованиям буддийской религии обращены на юг. Ворота, а также зимняя и летняя кумирни богато украшены национальным орнаментом, лепкой, резьбой по дереву и увенчаны остроконечными крышами.

В Гандане живут 82 ламы; большинство из них люди пожилого возраста. Богослужения-хуралы происходят несколько раз в месяц. В день богослужения молитвы читают три раза: утром, днем и вечером. Перед началом молебствия дежурный лама поднимается на вышку, которая находится во дворе монастыря, и бьет в большой кожаный гонг. Ламы в желтых халатах с красным орхимжо[11] в одиночку и группами медленно идут в монастырь.

Во дворе уже собрались верующие. Ламы препровождают их в кумирни, двери которых украшены яркими лентами. Это приношения богомольцев.

Тут же во дворе, под навесом, стоит несколько почерневших от времени хурдэ — полых цилиндров, посаженных на ось, где находятся бумажки с начертанными на них молитвами на тибетском языке. Хурдэ бывают разных размеров: большие, которые надо поворачивать при помощи ручки, укрепленной у основания, средние и маленькие. Верующему достаточно повернуть ручку один раз, и считается, что он прочел столько молитв, сколько в хурдэ бумажек, и что все они вознеслись к богу.

В другом конце двора между двумя бурханами (статуями святых) стоит пятиметровое изваяние Будды. Он изображен с прижатыми к груди руками. Перед изваянием несколько молельных досок. Старики и старухи, подняв над головой руки со сложенными вместе ладонями, произносят «Ум-мани-бад-ми-хум»[12], затем падают ниц на молельные доски, вытянув руки вперед, потом встают, снова подняв руки, читают молитву, падают ниц и т. д. Все это повторяется много раз.

В летней кумирне начинается богослужение. Кумирня — большое квадратное помещение, посредине которого в два ряда стоят круглые деревянные колонны. Стены увешаны искусными аппликациями на религиозные темы. Вдоль стен небольшие ящики со статуэтками богов на них. Сюда кладут свои приношения прихожане Чаще всего это деньги, конфеты, спички…

С потолка свисают вниз мандалы — полотнища из синего и желтого шелка. Они, видимо, висят давно, вид у них неприглядный, полотнища и ленты выцветшие, грязные, засаленные.

У стены напротив входа стоит ярко украшенный алтарь, рядом с ним на небольшом возвышении позолоченная статуя Будды. На алтаре статуэтки святых разного размера, перед ними чаши с водой, маслом, зерном, две зажженные лампадки, несколько небольших вазочек с павлиньими перьями. Перед алтарем в сосуде, напоминающем небольшую сковородку, курится фимиам, и его аромат распространяется на все помещение. Воздух в кумирне спертый, в ней полутемно и мрачно.

Через всю кумирню тянутся параллельно один другому четыре низких, длинных стола. За каждым сидят восемь лам лицом к центру. Они перебирают четки, разворачивают свитки с молитвами. Перед ними большие пиалы с кумысом, куски сыра, кисеты с нюхательным табаком, лепешки. Время от времени ламы потчуют друг Друга.

В конце столов, у самого алтаря, — место регента хора — унзада.

В начале службы ламы беззвучно шепчут молитвы, полузакрыв глаза и слегка покачивая головами.

Унзад первым нарушает тишину, издавая звук, похожий на рычание, и ламы дружно, негромкими голосами запевают гимны.

За спинами лам покачиваются зеленые молитвенные барабаны, свисающие с потолка. Ламы мерно ударяют по барабанам длинными железными стержнями с шариками на концах, раздается нестройный разнотонный рокот, постепенно усиливающийся. Одни ламы берутся за колокольчики, другие — дуют в раковины, бьют в литавры и гонги.

В стороне от столов, за колоннами, по две с каждой стороны кумирни установлены бурэ — позолоченные металлические трубы до четырех метров длиной. Четверо лам иногда изо всех сил дуют в трубы и тогда раздается оглушительный, ни на что не похожий рев.

Все эти звуки сливаются в какофонию, которую с трудом воспринимает человеческое ухо. Но вот начинает пробиваться какой-то ритм, а потом и мелодия, суровая и дикая.

Постепенно звуки оркестра стихают. Ламы, мерно покачиваясь, шепчут молитвы. Потом снова раздается крик унзада, и все начинается сначала.

Во время хурала распорядитель — чоремба — внимательно следит за порядком. Заметив громко разговаривающего прихожанина, он без всякого стеснения выставляет его за дверь.

Прихожане ведут себя по-разному. Самые благочестивые проходят вдоль стен кумирни, останавливаются то у одного, то у другого божества и кладут около него какое-нибудь подношение. Время от времени они воздевают руки вверх, а затем опускают их на уровень груди, причем эти жесты не согласуются с ходом службы, может быть, потому, что молитвы — их читают на древнетибетском языке — не понятны большинству верующих.

Около кумирни всегда толпится народ. Прихожане свободно входят и выходят, не боясь нарушить порядок. В толпе есть и молодые люди, они на все смотрят с явной иронией, видимо, пришли с престарелыми родственниками или просто из любопытства. В будни народу в Гандане немного, и в основном это пожилые люди.

Сейчас ламаистская церковь относится лояльно к народной власти и поддерживает политику правительства МНР.

Настоятель монастыря Гандан Текчинлинг Гомбожав — член Монгольского Комитета защиты мира и Комитета солидарности стран Азии и Африки. Ламы являются полноправными гражданами МНР и наравне со всеми участвуют в выборах в народные хуралы.

Расцвет древней культуры

Монгольское искусство имеет тысячелетнюю историю. Эпос монголов зародился в древние времена, тогда же создавались легенды и сказания, обрядовые пляски и песни. Искусные мастера издавна украшали предметы обихода орнаментом.

На протяжении веков народ создал великое множество песен, своеобразную и самобытную музыку. Она выражает мир мыслей и чаяний народа, его отношение к природе и к жизни. В музыкальном искусстве Монголии сложились устойчивые национальные традиции.

В основе монгольской народной музыки лежит пентатоника, т. е. пять звуков разной высоты в пределах октавы. Полутона отсутствуют. Резкие контрасты, которыми так богата природа Монголии, яркая и суровая красота страны не могли не оказать влияния на эстетические вкусы монголов.

Монгольский народ очень музыкален и любит петь Песни, как правило, одноголосные и исполняются в унисон, хотя при совместном пении добавляются различные орнаментальные украшения в виде припевов.

Древнейшая форма монгольской музыки урт-дуу — протяжная или, как ее иначе называют, степная песня. Для нее характерны эмоциональность, драматизм, широкая напевность в сочетании со звуковыми контрастами. Образы, создаваемые в песне, всегда жизненно-конкретны, предметны. Все это придает протяжной песне своеобразную неповторимую прелесть.

Богино-дуу — короткая песня — отличается четким ритмом и поэтичностью.

В этих песнях, тесно связанных с жизнью простого народа, лирическая взволнованность и эмоциональная глубина сочетаются с выразительной и удивительно простой для исполнения мелодией.

Есть в Монголии речушка Эвэнгол, которая стремительно сбегает с гор. С неумолчным шумом вьется она между скал и камней. Окрестные жители, как гласит предание, научились искусно подражать шуму Эвэнгол. Хомон, или «жужжание горлом» распространилось впоследствии по всей стране. Это ни с чем не сравнимое искусство не может не вызывать восхищения. В воздухе, то усиливаясь, то замирая, возникает низкое гудение, напоминающее жужжание шмеля. И вдруг на этом фоне начинает звучать словно бы пастушеская свирель, вызывающая в воображении картины беспредельной напоенной солнцем степи, далеких белых юрт и речки, бегущей среди холмов. Исполнитель, который находится перед вами, ничем не показывает, что именно он издает эти удивительные звуки. Рот его почти закрыт, ни один мускул не дрогнет на чуть улыбающемся лице.

Песни исполняются в сопровождении народных инструментов: моринхура, хучира, шанзы, ёчина, лимбы… Моринхур — смычковый инструмент, относящийся к семейству скрипок. На старинных рисунках он изображен в виде черпака для кумыса с натянутыми на нем струнами. Позднее на грифе моринхура появилась голова коня, которой его согласно легенде украсил юноша, скорбевший о своем любимце: коня отравила злая завистница, чтобы помешать юноше встречаться с возлюбленной.

Хучир также струнный смычковый инструмент. Когда-то он имел вид ступки для размельчения плиточного чая.

Шанза — трехструнный щипковый инструмент, получивший распространение в Китае, Японии и Вьетнаме. Ударный инструмент ёчин, напоминающий цимбалы, монголы заимствовали у китайцев. Играют на нем сидя, ударяя двумя палочками по струнам, натянутым в горизонтальном положении.

Лимба — монгольская флейта.

В сопровождении народных инструментов исполняются не только песни, но и замечательные танцы, многие из которых возникли еще в глубокой древности, в период господства шаманизма. Как и у других народов, они преследовали магическую цель — ублаготворение предков и духов.

В «Сокровенном сказании» — древнейшем памятнике монгольской письменности — рассказывается, что монголы, плясавшие вокруг священных деревьев, за одну ночь выбивали яму по колено глубиной.

Устные предания сохранили сведения о старинных танцах: о пляске тетеревов, журавлей, танце перепелки и ястреба, танце изюбра и марала, танце ворона…

Некоторые сохранившиеся до наших дней народные танцы можно увидеть на сцене театра оперы и балета. Это, например, биелех, распространенный в Западной Монголии «танец тела». Его исполняли в юрте, на небольшом пространстве, поэтому в нем больше движений тела, чем ног.

Биелех — тематические танцы, танцы-мимодрамы. В одних изображаются умелая хозяйка, готовящая обед, искусная вышивальщица, в других смелый охотник, заботливый пастух. Чаше всего биелех исполняют в сопровождении моринхура или хора зрителей. В биелех превозносят труд, радость, смелость, отвагу, благородство. Эти народные танцы послужили основой национального балета. Монгольские балетмейстеры активно используют их при создании современных танцев и постановок.

К культурному наследию монгольского народа относится также кукольный театр. Его своеобразие в том, что фигурки кукол выполнялись из топленого козьего жира, окрашенного в разные цвета. Куклы приводились в движение при помощи ниток. Сценой служил ящик, открытый сверху и спереди. Представление проходило без слов, управлял куклами, как правило, один человек. В основе сюжета обычно лежали мотивы буддийской мифологии, но кукольники не чуждались и бытовых, зачастую сатирических сценок, высмеивающих ханжество и жадность лам, спесивость феодалов.

Монгольские мастера резьбы, чеканки, художественной вышивки, аппликации пронесли сквозь века искусство декоративного орнамента. Его особенность — богатая символика. Существуют, например, особые орнаменты для замков, выражающие идею несокрушимой прочности, для стремени, символизирующие неутомимость и быстроту. Умелый мастер мог для любого предмета подобрать подходящий его назначению узор, содержащий пожелания счастья, успеха, здоровья, прочности.

Даже цветовое решение орнамента определяется символикой, восходящей к глубокой древности. Так, синий цвет олицетворяет вечность, постоянство, верность, желтый — любовь, красный — радость, белый — чистоту, невинность, черный — несчастье, бедствие, угрозу, измену.

Народные орнаменты впитали в себя древние традиции не только Монголии, но и Индии и Китая. Например, один из самых распространенных орнаментальных мотивов — ульдзий, символизирующий бесконечное счастье, индийского происхождения.

К числу наиболее древних и интересных символов относится также эмблема соембо, украшающая сейчас государственный флаг МНР.

Верхняя часть эмблемы — огонь, т. е. процветание, возрождение и подъем, а также продолжение рода, процветание семьи, поколения и нации. Три языка пламени соответственно означают процветание народа в прошлом, настоящем и будущем. Под огнем помещены солнце и луна — древние символы монгольского народа. Следовательно, верхняя часть эмблемы гласит: «Пусть живет и процветает монгольский народ».

Два треугольника вверху и внизу означают: «Смерть врагам народа». В народном фольклоре прямоугольник символизирует честность, справедливость, благородство. Два прямоугольника в верхней и нижней части эмблемы равносильны призыву: «Пусть все, что внизу и вверху, честно служит народу».

Рыба, существо, которое по народным поверьям никогда не спит, символизирует бдительность, а две рыбы в центре соембо олицетворяют мужчину и женщину, ум и мудрость. Таким образом, этот элемент соембо означает: «Пусть мужчины и женщины, т. е. весь народ, будут мудрыми и бдительно стоят на страже своей родины».

Два вертикальных прямоугольника по сторонам эмблемы символизируют крепостные стены, укрепления и выражают ту мысль, что два друга сильнее, чем каменные стены. Этот символ означает: «Пусть люди будут дружны и едины и тогда никакие укрепления не будут им страшны».

Победа народной революции открыла новые возможности для развития всех областей культуры и искусства МНР. Искусство стало служить народу — хозяину своей страны.

Народное творчество является предметом постоянной заботы и внимания МНРП и правительства. Десятки тысяч участников художественной самодеятельности повышают свое мастерство в домах культуры и клубах. Замечательной традицией стало регулярное проведение в столице аймачных смотров достижений как профессиональных, так и самодеятельных коллективов, причем наиболее талантливые участники последних пополняют ряды Государственного ансамбля народной песни и пляски и Орденоносного ансамбля песни и пляски Монгольской Народной армии.

В послереволюционный период возникли новые для Монголии виды искусства: опера и балет.

В 1930 г. в Улан-Баторе с помощью советских специалистов были организованы двухлетние художественные курсы, а в 1931 г. по решению правительства создан Государственный центральный театр, впоследствии переименованный в Государственный театр оперы и балета.

В первых национальных операх «Три печальных холма» и «Княжна Долгор и арат Дамдин» были широко использованы народные мелодии. Эти постановки поло жили начало развитию монгольского оперного искусства. Ему, однако, мешало отсутствие национальных кадров: певцов, музыкантов, дирижеров… Условия для их подготовки возникли после создания в 1936 г. театральной школы с классами пения, музыки и танца.

В 1941 г. театр имел уже симфонический оркестр, танцевальную труппу и оркестр национальных инструментов. В 1942 г. на сцене театра в новой редакции была поставлена опера «Три печальных холма». Музыку к обновленной постановке написал тогда еще молодой композитор Б, Дамдинсурэн при участии и помощи советского композитора Б. Смирнова. С тех пор эта опера не сходит со сцены театра.

В 1945 г. Б. Дамдинсурэн написал музыку к опере «Путь к счастью», посвященной борьбе монгольского народа против японских империалистов.

В 1956 г. была поставлена опера «Правда» композитора С. Гончигсумлы. Опера рассказывает о судьбе бедного арата Гонгора, жестоко страдавшего от феодального гнета, о том, как он узнал правду новой жизни. С. Гончигсумла, для творчества которого характерно сочетание народной и классической музыки, широко использовал приемы классической оперы. Этот же композитор создал балет «Ганхуиг» на сюжет, заимствованный из фольклора. В нем воспето торжество верной любви и справедливости над жестоким чудовищем. За балет «Ганхуиг» композитору была присуждена Государственная премия.

В последние годы репертуар Государственного театра оперы и балета пополнился классическими произвел дениями. В 1963 г. была осуществлена постановка балета «Франческа да Римини» и оперы «Евгений Онегин» Чайковского, балетов Римского-Корсакова «Шахерезада» и Асафьева «Бахчисарайский фонтан». В 1964 г. монгольские зрители познакомились оперой Даргомыжского «Русалка».

У коллектива театра большие творческие планы. В 1966–1967 гг. будут поставлены опера Верди «Риголетто», опера Мурадели «Октябрь», балет Пуни, Глиера и Василенко «Эсмеральда»…

Театр воспитал в своих стенах плеяду замечательных мастеров: народную артистку МНР Д. Ичинхорло, заслуженных артистов А. Цэрэндэндэва, В. Сурэнхорло, Ж. Дорждагву, Л. Цогзолму.

В 1961 г. в труппу театра влилось более тридцати молодых монгольских артистов — выпускников советских балетных училищ в Перми и Ташкенте. Это позволило поднять на новую ступень искусство танца и приступить к большим балетным постановкам.

В послереволюционный период был создан также национальный драматический театр. Организаторами первого драматического коллектива явились члены Монгольского революционного союза молодежи. У них не было сценического опыта, не было драматических произведений, не было ничего, кроме энтузиазма и стремления отобразить революционные изменения, происходящие в стране. В их агитации и пропаганде молодежный театр играл важную роль, особенно потому, что подавляющая часть населения была безграмотна.

На содержание первых постановок и на игру актеров сильное влияние оказывали два совершенно противоположных с точки зрения театрального искусства начала: советские агитационные пьесы и китайский театр. Последний с его условной манерой игры, сказочностью и фантастичностью был знаком монголам гораздо раньше, чем советский театр. До революции в Монголию ежегодно приезжали на гастроли китайские труппы, выступавшие не только в столице, но и в провинции. Тем не менее китайский театр не оставил глубокого следа в монгольском искусстве: слишком велико было несоответствие между стилем игры актеров и сюжетами пьес, в которых главными действующими лицами были принцессы, принцы и знатные воины, с одной стороны, и революционным характером изменений, происходивших в стране, — с другой. Гораздо более сильным оказалось влияние советских постановок революционного содержания.

После создания в 1930 г. под руководством советского режиссера А. Ефремова театральной школы в Улан-Баторе появились первые профессиональные монгольские актеры. В 1933 г. молодой монгольский театр получил высокую оценку на олимпиаде революционных театров в Москве. Жюри отметило, что театр несомненно нашел свои национальные формы.

Государственный драматический театр прошел большой творческий путь. Наряду с пьесами монгольских авторов театр ставит пьесы классического репертуара, лучшие пьесы современных советских и западноевропейских авторов. Еще в 1936 г. на сцене театра была поставлена бессмертная комедия Гоголя «Ревизор». За ней последовали комедии Гольдони «Слуга двух господ», Мольера «Проделки Скапена». В послевоенные годы в театре шли пьесы Островского, Погодина, Смирнова, Корнейчука, Мольера. В 1955 г. театр осуществил постановку трагедии Шекспира «Отелло». В последние годы коллектив театра успешно справился с постановкой трагедии Шекспира «Король Лир», пьесы греческого драматурга Парниса «Остров Афродиты», пьесы Чехова «Вишневый сад».

Помимо Государственного драматического театра в МНР есть еще детский и кукольный театры. Профессиональные театры работают в городах Ховд, Чойбалсан и Баян-Улэгэй. При каждом дворце культуры, — а их десятки — созданы любительские театральные коллективы и народные театры.

К 1935 г. относится зарождение монгольской кинематографии. С помощью советских специалистов был создан первый звуковой фильм «Сын Монголии», за ним последовал исторический фильм «Цогт-Тайджи», повествующий о борьбе монгольского народа против маньчжурских завоевателей, и фильм «Его зовут Сухэ-Батор», хорошо известный советскому зрителю.

Помимо художественных фильмов киностудия «Монголкино» выпускает документальные картины и киножурналы, дублирует зарубежные фильмы на монгольский язык.

В последние годы монгольские кинематографисты создали ряд лент, завоевавших признание не только на родине, но и за рубежом. В 1958 г. картина «Что нам мешает?» получила диплом Карловарского кинофестиваля, а в 1959 г. на Московском международном кинофестивале исполнительнице главной роли в фильме «Посланец народа» актрисе Цэвэлсурэн была присуждена серебряная медаль за лучшее исполнение женской роли. Фильм «Коня бы мне!» получил особую почетную грамоту Карловарского кинофестиваля 1960 г. В 1965 г. на Московском фестивале картина «Дружба дружбой» была удостоена почетного диплома журнала «Искусство кино».

Излюбленным зрелищем монгольских трудящихся стал цирк, основанный в 1941 г. Он создавался под непосредственным влиянием советского циркового искусства, что во многом определило характер и состав цирковых программ. В цирке выступают акробаты, жонглеры, воздушные гимнасты, клоуны, дрессировщики. Замечательный дрессировщик заслуженный артист республики Цэрэндорж работает не только с домашними, но и с хищными животными Неизменное восхищение зрителей вызывает номер «каучук», с которым выступает молодая артистка Норовсамбу. Артисты монгольского цирка успешно гастролировали в СССР, КНР, КНДР, ДРВ, Индии и в других странах.

За годы народной власти во всех областях искусства МНР — музыке, балете, кино, живописи, театре — достигнуты замечательные успехи. Впереди у творческих работников МНР, отдающих все свои силы делу служения народу, новые достижения, новые победы.

Надом

Название «надом» происходит от монгольского глагола «вадах», что значит — играть, веселиться. Возник этот праздник очень давно, в эпоху Чингиз-хана, а может быть и раньше, и несомненно имеет связь с шаманскими верованиями. По представлению шаманистов весь мир населен духами. Горы, воды, леса, деревья — все имеет свою душу и своего хозяина. Чтобы хозяин не рассердился и был благосклонен к близлежащим кочевьям, раз в год, а то и чаще устраивали чествования духов, во время которых приносили жертвы (возлияния кумыса), шаман произносил молитвы и совершал обряды. Чествования обычно происходили летом и сопровождались народными празднествами. После распространения в Монголии буддизма этот обычай сохранился, но приобрел религиозный характер.

Так большой надом, из года в год проходивший в Ур-ге, долгое время был связан с чествованием горы Богдо-Ула (раньше Хан-Ула), в основе которого лежала такая; легенда.

Однажды на Темучина (Чингиз-хана) хотели напасть его враги (меркиты). Одна старая женщина предупредила Темучина об опасности, и он с семьей тотчас сел на коней и ускакал на гору Хан-Ула. Враги стали его преследовать. Три раза объехали они гору со всех сторон, бросались то туда, то сюда, но везде путь им преграждали топи и непроходимые лесные чащи. Так и не удалось меркитам поймать Темучина. Когда они удалились, Темучин спустился с горы. «Я спасен, — воскликнул он, ударяя себя в грудь, — гора защитила мою жизнь;, впредь я всегда буду приносить ей жертву и то же завещаю моим детям и внукам». Затем он повернулся к солнцу, повесил пояс на шею, а шапку взял в руку, девять раз преклонил колена и возлил кумыс…

С тех пор горе Хан-Ула ежегодно воздавали почести. Во время владычества маньчжуров чествование горы Хан-Ула стало народным праздником, который сопровождался военными играми.

В период феодализма надомы устраивали гораздо чаще. Все служило поводом для праздника: совершеннолетие князя, получение им нового титула, рождение наследника. На надомах происходили традиционные соревнования: по борьбе, стрельбе из лука, верховой езде… Лучших борцов и стрелков князь отбирал в свою личную свиту. Они защищали его честь на больших надомах, в которых участвовали князья всей Монголии. Большие надомы были своего рода военными парадами, на которых производился смотр вооруженных сил феодалов. Обычно они происходили летом, — когда скот подкармливался, когда было достаточно кумыса и других молочных продуктов.

В первые годы после народной революции празднование надома еще частично сохраняло религиозный характер.

В первый день надома ламы совершали хурал для освящения знамен, во время которого впереди сидели, обнажив клинки, члены Реввоенсовета. Отдельный хурал был посвящен чествованию священной горы Богдо-Ула.

В настоящее время старые ламские обряды и обычаи ушли в прошлое и надом стал всенародным государственным праздником в честь годовщины Народной революции. Начинается он 11 июля каждого года и продолжается несколько дней. Его программа, составляемая заранее, включает соревнования как по традиционным видам спорта (борьба, стрельба из лука, верховая езда), так и по современным (волейбол, баскетбол, легкая атлетика, велогонки).

Надом празднуют не только в столице, но и во всех городах, аймачных и сомонных центрах. В сельских местностях он имеет некоторые особенности. Так, например, в программу нередко входят соревнования по чисто национальному виду спорта — шагай харвах — стрельбе из самострелов в цель — конские кости лодыжек, расставленные на столе. Того, кто попадет, по обычаю славословят.

Другая игра — сэр шах — состоит в том, что участники ее особым приемом перешибают тщательно очищенный остистый позвонок быка, зажатый в руке. Здесь нужна не только сила, но и расчет, чтобы удар попал в наиболее уязвимое место и переломил кость. Бывает, что отполированная руками многих удальцов, кость переходит из кочевья в кочевье, пока кому-нибудь не удастся справиться с ней.

Любимый вид спорта монголов национальная борьба. Задолго до надома борцы начинают тренироваться под наблюдением старых мастеров, которые сами уже не выступают, но передают свой опыт молодежи. Борцы соблюдают строгий режим — ограничивают себя в еде, не употребляют алкогольных напитков, не предаются излишествам и неге. Тренеры следят за их сном, отдыхом, питанием и тренировкой.

Финальные соревнования по национальной борьбе, с которых начинается спортивная часть надома, проходят в Улан-Баторе. В эти дни центральный стадион, вмещающий 15 тыс. человек, всегда переполнен. На трибунах присутствуют руководители партии и правительства и зарубежные гости. Надом обычно открывает председатель президиума Великого Народного Хурала МНР тов. Самбу. Затем после короткого парада начинаются соревнования. Борцы расходятся направо и налево. Борьба проходит в несколько туров. В начале третьего тура секунданты правого крыла выходят на ристалище и старший зычным голосом возглашает:

— Секунданты левого крыла, слушай! Вызываю борцов!

— Есть слушать! — дружно несется в ответ.

— Глава всех могучих, сильнейший из сильных, выдвинувшийся из десяти тысяч борцов, преисполненный неубывающей мужественности, прославленный народом, непобедимый исполин такой-то вызывает борца такого-то, мужественного и радостного сокола, вступившего в семью могучих, радостно крепнущего в расцвете сил и мощи! — восклицает старший секундант, называя имена и звания борцов.

— Благодарим за честь! — хором отвечают секунданты левого крыла.

Тогда на ристалище танцующим шагом с двух сторон выходят борцы, плавными движениями рук изображая полет мифической птицы, фигурирующей в народных сказаниях «Хан Гаруди». Они одеты в традиционные костюмы: расшитые трусики-плавки — шудаг — и короткие накидки с длинными рукавами, оставляющие грудь открытой, — дзодог. На ногах у них сапоги с загнутыми носами — гутулы. По сигналу судей борцы сближаются, похлопывая себя по бедрам, затем наклоняются, опираясь одной рукой па свое колено, и напряженно всматриваются друг в друга, выжидая удобный момент для неожиданного броска. Побежденным считается тот, кто первым коснется земли. У каждого борца свой судья-секундант. Его обязанность не только следить за выполнением правил, но и подсказывать борцу, как ему одолеть противника. После каждой схватки побежденный проходит под рукой победителя, а затем борцы протягивают друг другу руки в знак того, что не испытывают обиды, зависти или презрения.

Победитель каждого тура получает горсть сладостей и угощает ими окружающих.

Побежденный в одном туре не принимает участия в последующих. На всенародном надоме победителям, начиная с пятого тура, присуждаются почетные звания.

Победителям пятого и шестого туров присваивают звание Сокола. Седьмого и девятого — звание Слона. Десятого и одиннадцатого — звание Льва.

Победителя, уже имеющего звание Льва и снова занявшего первое место, удостаивают звания Исполина. После третьей победы он становится Всенародным Исполином, а после четвертой — Непобедимым. После этого, сколько бы побед он ни одерживал, он зовется Всенародным Непобедимым Исполином. По народной традиции борец, имеющий это звание, может и не участвовать в борьбе. Если он присутствует на надоме, то все равно получает первый приз.

Борцы, побежденные в пятом-шестом турах, получают только дополнительные эпитеты к прежнему почет ному званию. Если борец имел звание Сокола, он может получить эпитеты «мужественный»; «мужественный и счастливый»; «радостно крепнущий в расцвете силы и мощи» и т. д. Перед началом схватки секундант объявляет звание борца.

Пожалуй, не меньшей популярностью, чем борьба, пользуется стрельба из лука. Монголы издавна высоко ставили искусство меткой стрельбы. В некоторых древнекитайских источниках сообщается, что еще в VI–IX вв. монголы состязались в стрельбе из лука: скачущие во весь опор всадники должны были поразить бегущего зайца. В Музее антропологии и этнографии Академии наук СССР в Ленинграде хранится камень, который по приказу Чингиз-хана был установлен на берегу реки Онон в честь лучника Есунки: на одном из великих на-домов он попал в цель с расстояния 335 маховых саженей (это больше, чем полкилометра).

Монголов с детства приучают к стрельбе из лука. Не удивительно, что этот вид спорта до сих пор популярен.

На надомах в Улан-Баторе состязаются лучшие стрелки республики. По сигналу судей они подходят к черте, а судьи и их помощники направляются к мишеням. Стрелки одеты в обычное платье. На большой и указательный пальцы правой руки они надевают кожаный напалечник, а левую руку почти до локтя обматывают тонким ремешком, чтобы рукав халата не мешал при стрельбе.

Соревнования проходят в три тура. Каждый стрелок имеет в своем распоряжении двадцать стрел. В первом туре мишень не очень сложная, спортсмены выпускают в нее по четыре стрелы. Во втором туре устанавливаются мишени с нанесенными на них очками — от двух до тридцати. По таким мишеням производится по восьми выстрелов.

В третьем туре спортсмены стреляют по тем же мишеням, что и во втором, но с поворотом. Они становятся к мишеням спиной, затем поворачиваются и, не прекращая движения, выпускают стрелы. Если они попадают в цель, судьи поднимают руки и поют старинную приветственную песню «Ухай». Итоги подводят в конце соревнования. Тогда определяют команду-победительницу и лучшего стрелка, которому присуждают звание мерген, что значит «меткий».

Во время надома проводят скачки на 25 км.

Существует целая неписаная наука отбора и тренировки скакунов. Их выпасают на лучших пастбищах с тщательно подобранным травостоем, регулируют количество потребляемой ими воды. Ежедневно в полдень лошадей, иногда даже предварительно укутанных в бараньи шкуры, заставляют карьером подниматься на гору. Дней через десять такой тренировки лошадь почти перестает потеть и сбрасывает лишний жир. Теперь она готова к соревнованиям.

В Монголии скачки имеют ту особенность, что в них принимают участие только дети, обычно в возрасте от пяти до десяти лет. Приученные к верховой езде в буквальном смысле с пеленок, они отличные наездники. На скачках они выступают в костюмах с номером на спине и в шапочках с отличительными знаками, имеющими свою символику. Порхающая бабочка означает, что наездник легок, как бабочка, и не утомляет скакуна; летящая птица — что конь с таким наездником не уступает в скорости птице; орнаментальный узор «нить счастья» — что наезднику сопутствуют счастье и удача; пятиконечная звезда (народный символ удачи) — что наездник победит, и т. д.

В каждом заезде впереди всадников, мчащихся с кличем «Гинго!», скачет наездник со знаменем в руках. На финише коней-победителей встречают песней «Первый из десяти тысяч».

Кони-победители совершают тройной круг почета и каждый раз им воздают славословие. На последнем круге хозяину скакуна и наезднику или наезднице подносят кумыс, а коню капают кумысом на голову и крестец.

В последние годы в Монголии широко распространились современные виды спорта. Молодежь увлекается тяжелой атлетикой, борьбой, боксом, легкой атлетикой, волейболом, футболом, велосипедным спортом, альпинизмом…

Добровольные спортивные общества объединяют несколько десятков тысяч человек. Создан Институт физкультуры, готовящий кадры тренеров.

Монгольские спортсмены успешно участвуют в международных соревнованиях. Их команды регулярно выступают на всемирных фестивалях молодежи, международных студенческих играх, чемпионатах армий социалистических стран. В 1964 г. спортсмены Монголии впервые приняли участие в Олимпийских играх и добились неплохих результатов в вольной борьбе, волейболе, велосипедных гонках и некоторых других видах спорта.

Увлечение молодежи спортом дает право утверждать, что у монгольского спорта большое будущее.

Охота

Монголия издавна привлекала к себе внимание зоологов. На ее территории обнаружены уникальные ископаемые животные. Здесь ученые могут найти редчайших представителей фауны, которые уже давно вымерли или истреблены в других странах.

На юго-западе МНР в Алтайской Гоби вдали от людей с давних времен обитает гобийский медведь мазалай. Происхождение мазалая до сих пор не установлено, так как попытки поймать его пока кончались неудачей. Тем не менее сейчас уже известно, что он ведет исключительно ночной образ жизни, питается растениями, ящерицами и мышами. Бывали случаи, когда мазалай в поисках пищи заходил на возделанное поле и вытаптывал урожай.

Днем он прячется в неприступных для человека горных ущельях, пещерах, густых камышах. Мазалай имеет желтоватый мех и по величине уступает своим лесным собратьям.

Указом Президиума Великого Народного Хурала охота на мазалая запрещена.

На безграничных просторах пустыни Гоби встречаются дикая лошадь и дикий верблюд.

Территория МНР — своеобразный заповедник, где в изобилии водятся животные горной, лесной, лесостепной, степной, полупустынной и пустынной зон.

В алтайских горах часто можно увидеть дикого барана с крупными рогами, стоящего на скалистой вершине с гордо поднятой головой, или дикого козла, прыгающего по отвесным скалам.

В бескрайних степях на каждом шагу встречаются типичные обитатели монгольских степей: тарбаганы, корсаки, хомяки, дикие степные кошки, быстроногие дзерен.

Дремучие леса на севере и северо-западе Монголии населены бурыми медведями, оленями, куницами, волками, дикими кабанами, лисами, белками.

Араты — страстные охотники и следопыты, хорошо знающие многовековые традиции.

До 1921 г. охотничий промысел носил хищнический характер. В результате сайга и марал, рога которого обладают целебными свойствами, в значительной мере истреблены; сильно сократилось поголовье кабарги, почти совсем не стало соболя, выдры, бобров.

Правительство революционной Монголии упорядочило охотничий промысел и ввело закон, ограничивающий сроки охоты на дзерен и джейранов, горных баранов и козлов, лесных косулей, оленей, сурков и запрещающий отстрел соболя, сайги, кулана, дикой лошади и дикого верблюда.

Тем не менее добыча промыслового мяса вполне обеспечивает нужды страны благодаря изобилию крупных промысловых млекопитающих. К ним относятся лоси и олени, обитающие в лесах Хапгайского хребта и Хэнтэйского горного района. Особенно много лосей в горах Хангая. Они бродят, как правило, поодиночке, изредка небольшими стадами. Летом лоси предпочитают пастись близ лесных озер, а зимой подымаются высоко в горы. Лось безобидное животное, избегающее человека, но, будучи раненым, становится очень опасным.

Олени обитают главным образом на возвышенностях. Питаются они березовыми листьями и побегами кустарников.

В сентябре — октябре у оленей начинается гон. В это время самцы оглашают лес трубным ревом. Нередко между ними происходят схватки, которые иногда кончаются плачевно для драчунов. Если охотник убьет дерущегося оленя, он навеки покроет себя позором.

Люди бывалые рассказывают, что в чаще можно встретить двух самцов со сплетенными рогами.

Охота на оленя, животное чуткое и быстроногое, требует большой сноровки. При первом же незнакомом звуке олень прижимает рога к спине и с быстротой молнии скрывается в чаще леса. Охотник должен обладать большой настойчивостью, а также отличным зрением и слухом. Иногда ему приходится по нескольку суток преследовать животное, пока представится случай сделать верный выстрел.

Оленина очень вкусна и питательна, несколько напоминает молодую говядину. Очень ценятся оленьи рога.

В Монголии распространены три способа охоты: преследование, облава и ночная засада. Особенно популярен первый способ. У монголов есть поговорка: «Лучше увидеть свежий след, чем самого оленя». Напав на след, охотник настораживается и готов в любую секунду произвести выстрел. Если же охотник неожиданно наталкивается на оленя, то даже не успевает вскинуть ружье, так быстро тот исчезает.

Второй способ заключается в том, что два или три охотника устраивают засаду, а несколько загонщиков с шумом и криком прочесывают лес. Испуганные животные наталкиваются на засаду и становятся жертвами охотников. Это, конечно, более эффективный вид охоты, но он требует и большего числа участников.

Для ночной засады охотник строит специальное укрытие, обычно у солончака, куда ночью приходят олени, а иногда устраивает и солончак. Для этого достаточно за несколько дней до охоты около удобного для засады места высыпать мешочек соли. Перед заходом солнца охотник прячется в укрытие и начинает терпеливо ждать. Олень может появиться в любую минуту. Приходят к солончаку и другие животные, например лесные косули, и тут уж охотник должен проявить выдержку и самообладание: выстрел может отпугнуть оленя.

Убить волка всегда считалось у монголов почетным делом. Ведь волк — самый страшный враг скотоводов, они всегда радуются при виде его трупа.

Волки распространены по всей территории страны. Нет, пожалуй, такого уголка, где бы не водились эти хищники. С ними ведется систематическая борьба. Каждый сомон имеет план отстрела волков, и для его выполнения мобилизуются лучшие охотники.

На волка охотятся в одиночку, а также устраивают облавы, в которых принимают участие все араты, имеющие ружья. Самые лучшие сезоны для охоты — зима, когда у волков настает период гона, и весна — время расплода. Зимой многие охотники зазывают волков, подражая их вою. Делать это нужно очень искусно, чтобы волк почувствовал тоску и одиночество волчицы.

Если охотнику попадается стая из трех или больше волков, он старается сначала ранить одного, так как волки имеют привычку нападать на раненого собрата. Тут уж нельзя терять ни минуты. Опытные охотники таким способом добывают сразу несколько зверей. Если же охотник убьет волка, остальные сразу же разбегутся.

Часто в охоте принимают участие собаки, тщательно отобранные на специальных пробах. Они смело бросаются на волка, и две собаки без труда справляются с ним.

Применяются и волчьи капканы. Их устанавливают на волчьих тропах, около трупов павших или задранных волками животных. Капканы тщательно маскируют и обсыпают пахучей травой, чтобы отбить запах человека.

Проверять капканы приходится часто, так как попавший в западню волк старается уйти и скрыться. Когда часть конечности, прищемленная дугами капкана, окончательно онемевает, волки нередко отгрызают ее и уходят на трех лапах.

С ружьями, собаками и капканами на волков охотятся во всем мире, но монголы, могут похвастать одним чисто национальным видом охоты.

По степи, низко пригнувшись к шее лошади, мчится всадник. Впереди мелькает черная точка. Это волк, спасающийся от погони. Расстояние между всадником и зверем неумолимо сокращается. Вот их уже отделяют только метры, а в следующую минуту лошадь настигает волка и тот, отчаявшись спастись, поворачивается к охотнику для последней смертельной схватки. Точный удар между глаз тяжелой плеткой с вплетенными на конце кусочками свинца, — и зверь катится по земле. Промах может дорого обойтись любителю такого спорта.

Охота на волка с плеткой распространена в районах Гоби. Гобийские охотники презрительно относятся к огнестрельному оружию. Велика ли трудность — застрелить зверя? А вот добыть его с помощью одной только плетки, это уже большое искусство.

Монголы охотятся также на лисицу, корсака, белку.

Лисица распространена повсеместно. Она легко приспосабливается к любым условиям, всюду находит себе пищу.

Охотиться на лису в одиночку очень трудно. Она но только хитра и изворотлива, но обладает отличным зрением, великолепной зрительной памятью, острым чутьем, тончайшим слухом. Застичь ее врасплох почти невозможно. Только ранним утром, когда лиса поглощена ловлей мышей, охотник может подкрасться к ней незаметно.

Лучше всего охотиться на лисицу зимой, по первому снегу: несколько верховых охотников выслеживают лису и гонят, стараясь настичь и затравить собаками. Иногда лису гонят на охотников, сидящих в засаде.

Применяются также капканы. Их устанавливают на волчьих тропах, где всегда бродит и лисица, а также около трупов животных, которые лиса охотно пожирает.

Корсак, степная лисица, водится главным образом в Восточной Монголии. Корсак раза в два меньше красной лисы. Его шкурка желтоватого или буроватого оттенка легко поддается облагораживанию и идет на имитацию ценных мехов.

Корсак предпочитает степи и голые возвышенности. Нор он не выкапывает, а ведет бродячий образ жизни и ночует под открытым небом или в порах сурков. Поэтому корсак облюбовывает места, где много этих грызунов. Питается он зайцами, полевыми мышами, птицами, ящерицами… Охотятся на него так же, как и на лисиц, а когда корсак уходит в сурковые норы, его оттуда выкуривают.

В Монголии развит и беличий промысел. «Урожай» на белку бывает не каждый год: он зависит от наличия корма. Белка очень заботливый зверек и всегда своевременно заготавливает на зиму сушеные грибы, кедровые орехи. Орехи белка зарывает в землю, причем никогда не забывает поправить лапками траву и мох, чтобы скрыть свои запасы. Грибы она сушит открыто, в развилках деревьев. Места своих кладовых белка запоминает великолепно.

Иногда в поисках пищи белкам приходится делать огромные переходы, во время которых гибнет масса зверьков, особенно если на их пути встречаются безлесные участки или — хотя белки умеют плавать — водные препятствия. Старики монголы рассказывают, что однажды через Улан-Батор шло много белок и их забивали просто камнями на заборах и на земле.

Охота на белок начинается во второй половине октября. Охотники группами или артелями уходят на промысел на полтора-два месяца, запасаясь на все это время продуктами и боеприпасами. Если белок много, охотник добывает до пятидесяти зверьков в день, а то и больше. С наступлением зимы охота прекращается: как только ударяют морозы, белки прячутся в свои гнезда и редко вылезают оттуда. Кроме того, в горах выпадает много снега, что также препятствует охоте.

Самый, пожалуй, захватывающий вид охоты, это охота с беркутами, которая распространена среди казахов, проживающих в Баян-Ульгийском национальном аймаке на западе страны.

Ценность беркута определяется его охотничьими способностями, т. е. силой и умением атаковать зверя. Беркут свободно берет зайца, лисицу, корсака, иногда отваживается нападать даже на молодых волков. Поймать беркута нелегко. Охотник или достает орлят из гнезда (что сопряжено с риском для его жизни, так как орлиные гнезда обычно находятся на труднодоступных скалах, а мать-орлица отчаянно защищает своих птенцов), или ловит в силки и сети молодых орлов. Это проще, но выросший на воле орел хуже поддается дрессировке. Беркута пускают в «дело», когда ему исполняется два года… Подготовка орла к охотничьему сезону — целая наука, основанная на многовековом опыте. Главное в ней — строгое соблюдение режима.

Орла начинают готовить с апреля. До середины августа его кормят сырым мясом, которое обмывают в воде, чтобы отбить запах крови. Затем дневной рацион орла сокращают до минимума. В конце сентября охотник выезжает с голодным беркутом на промысел. Сначала он держит беркута под «колпаком». Убедившись, что поблизости есть зверь, охотник снимает «колпак» с головы птицы и спускает ее. Беркут быстро набирает высоту, а затем камнем падает на убегающего зверя. Одну лапу с огромными кривыми когтями он вонзает ему в морду, другую в спину. Охотнику остается вовремя подоспеть и прикончить жертву.

Казахи очень ценят своих крылатых помощников и любят рассказывать об их подвигах.

Очень интересные животные тарбаганы. Это большие и с виду неповоротливые сурки. Селятся они целыми колониями, обычно в степных местностях с каменистым грунтом. Тарбаганы роют себе две норы — зимнюю и летнюю. Зимняя находится на глубине 3–4 м и выстлана сухой травой. Летняя нора неглубокая, имеет несколько выходов. С наступлением первых морозов сурок накрепко забивает входное отверстие норы смесью глины с пометом и погружается в зимнюю спячку.

Весной тарбаганы переселяются поближе к пастбищам. После спячки они теряют много жира, мех у них становится сухой и утрачивает свой характерный блеск. Однако с появлением зелени сурки нагуливают жир. Питается тарбаган исключительно травой.

Охотник на тарбаганов встает затемно, чтобы к рассвету быть уже на месте и ознакомиться с местностью. Обычно тарбаган, выходя из норы, поворачивает голову к неровностям поверхности. Поэтому к нему следует подкрадываться с открытой стороны.

Есть разные способы охоты на тарбагана: выкапывание, выкуривание, при помощи капканов и петель; его также травят собаками, но, пожалуй, самый верный способ — охота в белом балахоне.

Трудно сказать почему, но белый цвет вызывает у зверька любопытство. Сначала осторожные тарбаганы делают вид, будто не замечают одетого в белый балахон охотника и даже норовят юркнуть в нору, но стоит ему внезапно остановиться, ускорить или замедлить шаг, как тарбаганы усаживаются на задние лапки и издают крик, не сводя глаз с охотника в необычном наряде. В конце концов тарбаганы подпускают охотника близко к себе. Стрелять в них лучше всего с расстояния 25–30 м. Тогда легче попасть в ухо, чтобы не испортить шкурки.

Чаще всего монголы, причем не только взрослые, но и дети, охотятся на тарбагана с собакой. Охотник прячется поблизости от тарбаганьих нор и выжидает, чтобы сурок отошел подальше. Затем он спускает собаку, которая легко нагоняет сурка. Тарбаганы, особенно жирные, бегают медленно.

Тарбаганье мясо монголы употребляют в пищу. Белое и нежное, оно по вкусу напоминает молодую свинину, только гораздо жирнее ее.

Монголы знают, что тарбаган может быть разносчиком чумы, и едят его мясо, лишь когда уверены, что зверек здоров. Больной тарбаган вялый, не кричит, не боится людей и собак. Заметив такого сурка, охотник обходит его стороной, а иногда даже перекочевывает со своей семьей в другое место и старается известить об этом своих товарищей.

Жир тарбагана высоко ценится. Он не застывает при самых сильных морозах, превосходя в этом отношении даже тюлений жир.

В МНР ежегодно добывается более миллиона шкурок тарбагана. Его мех выделывают под выдру, енота.

Пушнина составляет существенную статью доходов государства. Начиная с 1940 г. МНР проводит планомерные заготовки мехового сырья на экспорт. Вывозится и готовая продукция. Высококачественная монгольская пушнина пользуется большим спросом на мировом рынке.

«Красный богатырь»

За триста с лишним лет своего существования Улан-Батор сменил несколько названий. Сначала он назывался Урго, что по-русски означает «ставка». Отсюда произошло русское название города — Урга. Позднее город переименовали сначала в Их Хуре, а затем в Нислэлийн Хуре.

Первоначально Урга была кочующей резиденцией князей и высших лам и десятки раз переезжала с места па место, пока в 1778 г. не осела окончательно в живописной долине на берегу горной реки Толы, где теперь стоит Улан-Батор.

Урга быстро разрасталась. Этому в значительной степени способствовало выгодное расположение города на торговом пути между Россией и Китаем.

В Урге становилось все больше храмов и ведомств феодального государства. Сюда стекались ремесленники и мастеровые, селившиеся небольшими слободками.

Постепенно Урга превратилась в религиозный, административный и торговый центр страны.

В 1910 г. население столицы уже составляло пятьдесят тысяч человек.

Жители города расселялись по районам в зависимости от их сословной, классовой и национальной принадлежности. Были районы священников-лам, князей, купцов, ремесленников, китайские и русские районы и т. д.

На северной окраине Урги у устья реки Улятай был построен торговый город Маймачен, входивший в черту столицы и являвшийся центром китайских купцов.

Несмотря на рост ее экономического и политического значения, Урга продолжала оставаться «войлочным городом». Пыльные, узкие, кривые улочки, сжатые бревенчатыми заборами, ветхие юрты бедняков, низкие глинобитные хижины и в то же время торжественно вздымающиеся на возвышенностях яркие ансамбли храмов Гандан и Зунхуре, сверкающая золотом резиденция богдо-гэгэна, лавки и магазины ростовщиков — таким представал город перед глазами путешественников.

Урга была вторым после Лхасы (Тибет) центром буддизма. Трижды в день в храмах совершались богослужения, привлекавшие местное население и богомольцев из других стран.

Церковь безраздельно господствовала во всех областях жизни. В столице имелись только школа писарей и переводчиков, одна начальная и одна средняя школа.

Народная революция 1921 г. положила конец невежеству и нищете, в которых церковная и феодальная знать веками держала народ.

Первая Сессия Великого Народного Хурала, происходившая в 1924 г., на которой была провозглашена Монгольская Народная Республика, переименовала Ургу в Улан-Батор, что означает «Красный богатырь».

В истории древнего города открылась новая страница. За сорок с небольшим лет облик Улан-Батора изменился до неузнаваемости. Войлочный город Урга превратился в современную столицу. На месте пыльных узеньких улиц и пустырей раскинулись зеленые парки и бульвары, пролегли прямые широкие улицы с многоэтажными благоустроенными домами. Население Улан-Батора составляет сейчас около четверти миллиона человек.

Самая красивая часть города несомненно его центр — плошадь Сухэ-Батора. Сорок четыре года назад на этой площади первый командарм и основатель партии и народного государства Сухэ-Батор обратился к народу с такими словами: «Если мы сумеем объединить наши силы, для нас не будет невозможного и мы достигнем народного счастья». Эти замечательные слова высечены на постаменте памятника Сухэ-Батору, возвышающегося в центре площади. Сухэ-Батор изображен на коне, в одной руке у него уздечка, которой он сдерживает горячего скакуна, другая рука его простерта вперед. Он как бы предупреждает, что сейчас будет говорить. Сильный, молодой и красивый — таким он умер в расцвете сил и таким навечно остался в памяти народа.

Перед памятником расположено монументальное здание Дома правительства. Здесь находятся Центральный Комитет Монгольской Народно-Революционной партии Совет Министров и Президиум Великого Народного Xурала МНР. В Доме правительства проходят сессии ВНХ. на которых депутаты обсуждают важнейшие вопросы социалистического строительства.

Перед зданием правительства усыпальница Сухэ-Батора и Чойбалсана, отделанная плитами черного и красного мрамора.

В дни больших праздников площадь Сухэ-Батора заполняют потоки ликующих, нарядно одетых людей. Они проходят с флагами и транспарантами мимо усыпальницы, с трибуны которой демонстрантов приветствуют руководители партии и правительства.

На этой же площади находится красивое бело-розовое здание Государственного театра оперы и балета, основанного в 1931 г.

Напротив театра, на другой стороне площади — Дом связи, кинотеатр имени Элдэв-Очира, здание городского исполнительного управления.

Центр города прорезает красивый, широкий и прямой проспект Мира, застроенный светлыми зданиями. Вообще Улан-Батор с полным основанием можно назвать «белокаменным городом»: в нем не найдешь ни одного мрачного здания. Белые и розовые дома, залитые ярким солнцем, делают столицу особенно молодой и веселой.

На проспекте Мира находятся педагогический институт, больница, министерства, киностудия, иностранные посольства, жилые дома. Здесь же высится пятиэтажное здание центрального универмага, у которого ни на минуту не прекращается поток людей. Каждый день магазин обслуживает в среднем более семнадцати тысяч человек.

Войдемте-ка внутрь.

Нелегкое дело обойти несколько этажей громадного магазина! В ста семи отделах универмага можно купить советские приемники и румынскую мебель, венгерское готовое платье и польские мотоциклы, чешские машины и китайские изделия легкой промышленности. Ассортимент товаров с каждым годом становится богаче и разнообразнее.

Рядом с универмагом — центральный книжный магазин, предлагающий большой выбор советской художественной и научно-технической литературы. У прилавков толпится в основном молодежь. Многие владеют русским языком, так как в школах и институтах русский язык — обязательная дисциплина. В Улан-Баторе каждый четвертый человек в той или иной степени знает русский язык. Часто можно слышать, как в магазинах или других общественных местах гости из разных стран объясняются с монголами по-русски.

На проспекте Мира раскинулся большой зеленый сквер, обнесенный красивой чугунной изгородью. Это одно из любимых мест отдыха жителей столицы. В сквере много цветов и зелени.

В дни летних экзаменов здесь можно встретить студентов и школьников с книгами в руках. Они сидят небольшими группами на скамейках или прямо на траве в тени деревьев.

Посередине сквера, в центре небольшого фонтана возвышается скульптура Жамбы «Необъезженный конь». В неистовом порыве степной скакун старается сбросить седока, но крепко сидит в седле наездник и сильной рукой осаживает коня.

С севера на юг через город проходит широкая, бетонная магистраль. С высокого каменного моста, перекинутого через реку Толу, открывается красивая панорама столицы. Справа виднеется прекрасное двухэтажное здание Улан-Баторского вокзала. Его окружает целый городок, состоящий из коттеджей железнодорожников.

На севере шоссе окаймляют великолепные современные здания: гостиница «Баян-гол», Государственный драматический театр, Большой выставочный зал, весь из стекла и алюминия, Государственная библиотека…

На юге магистраль пересекается с одной из красивейших улиц Улан-Батора — Малым кольцом. Здесь находятся Государственный университет, шестиэтажное здание гостиницы «Улан-Батор», оборудованной по последнему слову техники, Дворец спорта, Экономический институт, Государственный цирк.

К востоку от моста раскинулся огромный зеленый массив Центрального детского парка. Работы по оборудованию парка еще не закончены. Парк будет простираться до самого подножия горы Богдо-Ула.

Западная окраина — промышленный центр столицы. Здесь находятся мукомольный комбинат, электростанция, мясокомбинат. За ними раскинулись корпуса первенца монгольской промышленности — промышленного комбината имени Чойбалсана. Через промышленный район проходит асфальтированная трасса, ведущая к международному аэропорту столицы.

К юго-востоку от моста виднеется огромная чаша Центрального стадиона, на котором в дни национальных праздников проводятся парад физкультурников и состязания спортсменов. За стадионом расположен ипподром.

От ипподрома открывается чудесный вид на покрытую густым лесом гору Богдо-Ула. «Меня неудержимо тянуло молитвенное обо, открывавшее вид на священную девственную гору Урги, жемчужину Монголии — Богдо-Ула! Увидев ее, я невольно пришел в восхищение и подумал: «Который уже раз я вижу тебя и любуюсь тобой… бесконечно долго смотрю на твою таинственную строгую красоту, на твой горделивый девственный наряд» — так известный русский путешественник П. К. Козлов описывал гору Богдо-Ула в своей книге «Монголия и Амдо и мертвый город Хара-хото». Эта гора издавна считалась у монголов священной. На ней было запрещено рубить лес и охотиться. В древности даже запрещалось казнить или наказывать людей на таком месте, откуда была видна Богдо-Ула.

Сейчас гора объявлена государственным заповедником. В нем водятся изюбры, кабарги, лесные косули, дикие кабаны, рыси, волки. Ранним летним утром нередко можно увидеть, как из леса выходят красавцы олени и пасутся вместе с домашним скотом.

У подножия горы Богдо-Ула на левом берегу реки Толы возвышается 120-метровый конусообразный холм Зайсан-Толгой.

На вершине холма установлен 18-метровый обелиск — памятник советским воинам, павшим в боях за свободу и независимость Монголии.

К памятнику ведет узкая тропа, по бокам которой стоят скамейки для отдыха. Стройный четырехгранный обелиск высится посредине бетонированной площадки, с которой, как на ладони, виден весь Улан-Батор. На кубическом постаменте памятника золотыми буквами выведено на русском языке: «В память героев Советской Армии, павших в борьбе за свободу и независимость монгольского народа». Подпись — «Правительство МНР, ЦК МНРП».

Вокруг Зайсан-Толгой белыми точками рассыпаны десятки аккуратных маленьких домиков и белоснежных юрт. Это дачи, где летом отдыхают уланбаторцы.

Сегодняшний Улан-Батор — город новостроек. Уланбаторцы говорят, что они создают свои Черемушки. Добрая половина зданий сооружается из крупнопанельных блоков, которые производит домостроительный комбинат, построенный с помощью Советского Союза.

Генеральный план реконструкции города рассчитан на двадцать-тридцать лет. Он предусматривает застройку почти 300 га земли. Для обслуживания более чем 120 тыс. жителей новых районов будут открыты магазины, рестораны, столовые, комбинаты бытового обслуживания, кинотеатры, библиотеки, читальни. Большое внимание в генеральном плане уделяется озеленению улиц.

Улан-Батор — культурный центр страны. Здесь находятся Академия наук МИР, вузы, научно-исследовательские институты, десятки специальных и средних школ, детских учреждений.

Учебные заведения столицы ежегодно выпускают тысячи специалистов, которые разъезжаются во все концы страны.

Особенно большую роль в подготовке национальных кадров играет Монгольский государственный университет, основанный в 1942 г. по решению X съезда МНРП.

Это стало возможным благодаря успехам, достигнутым монгольским народом за годы революции, прежде всего успешной ликвидации неграмотности и широкому развитию сети средних школ. Большую помощь в укомплектовании штата преподавателей этого первого в Монголии высшего учебного заведения и в подборе пособий и оборудования оказал Советский Союз. В первые годы на трех факультетах Университета — педагогическом, медицинском и ветеринарном — обучалось всего девяносто пять человек. Сейчас в Университете шесть факультетов, на которых обучается более двух тысяч студентов.

В первые годы существования Университета среди его преподавателей был только один монгол, сейчас их более двухсот. Ученые, получившие образование в Университете, трудятся в различных областях науки.

В числе первых выпускников физического факультета был сын скотовода из Убсанурского аймака Аюшжав. Он получил диплом с отличием и был оставлен в Университете на преподавательской работе. В 1955 г. Аюшжав успешно защитил в Московском государственном университете кандидатскую диссертацию, посвященную одной из проблем магнетизма.

Через некоторое время он возглавил кафедру естественных наук в родном Университете. На протяжении многих лет Аюшжав был также директором института естествознания Академии наук МНР, а с 1961 г. заведует сектором магнетизма Академии. Он ведет большую теоретическую и практическую работу, его перу принадлежат важные труды по исследованию магнитного поля территории МНР.

Подобных Примеров можно было бы привести немало. Университет выпустил свыше четырех тысяч специалистов, многие из которых подобно Аюшжаву стали крупными учеными.

За заслуги перед родиной Университет награжден орденом Трудового Красного Знамени. В настоящее время, когда МНР борется за завершение строительства социалистического общества, еще больше повышается роль Университета в подготовке высококвалифицированных кадров для народного хозяйства.

В Улан-Баторе много исторических памятников, музеев, выставок, библиотек, дворцов культуры. Государственная центральная библиотека является богатейшим в мире хранилищем монгольских и тибетских книг. Здесь хранятся единственный экземпляр монгольской исторической хроники «Алтай тобчи» («Золотое сказание»), составленной в XVIII в., священная книга буддистов «Найман мянгат» («Поэма в восемь тысяч строф»), написанная на пальмовых листьях письменами «ланз», полные экземпляры рукописных «Ганжур» и «Данжур» на тибетском языке, переписанные тибетцем Буден-Ринчен-Дуб, жившим в XIV в. Полный экземпляр «Ганжур» охватывает 109 томов, включающих свыше 1260 сочинений. «Данжур» — 226 томов, включающих 3427 сочинений.

Нельзя не упомянуть также ценные и интересные книги «Ёсен Эрдене», написанные смесью золота, серебра, коралла, жемчуга, бирюзы, лазурита, перламутра, стали и меди, носившие у монголов почетное название «девяти драгоценностей», или же книги, вырезанные на деревянных и стальных досках, книги с позолоченными буквами, книгу «Итгел» («Верование»), неизвестно кем вышитую в XIX в. желтыми нитками по черному фону.

В библиотеке представлены образцы изобразительного искусства Востока — книги-альбомы, иллюстрирующие сюжеты известных художественных произведений: «Путешествия на Запад», «Биографии мудреца Ши»…

В настоящее время в фонде библиотеки более миллиона экземпляров книг и периодических изданий. Из года в год растет число посетителей библиотеки.

В Центральном государственном музее в Улан-Баторе собрано около пятнадцати тысяч экспонатов, рассказывающих о природных богатствах, истории и культуре Монголии. Музей, основанный в 1924 г., своеобразный филиал Академии наук МНР. Его сотрудников можно встретить в самых глухих уголках страны. Экспедиции и тесный контакт с населением худона помогают пополнять богатства музея, расширять экспозицию. Музей ежегодно посещают более ста тысяч человек.

Экспозиция делится на три больших отдела: естествознания, истории и искусства.

В первом отделе широко представлены минеральные богатства МНР: медные руды, минералы, содержащие золото, молибден, вольфрам и другие редкие и цветные металлы, уран. Экспонируются образцы антрацита, горючих сланцев, каменных и коксующихся углей.

В этом же отделе представлен животный мир МНР. Здесь можно увидеть двухметрового тайменя, выловленного в реке Орхон, причем это далеко не самый крупный экземпляр. В Монголии встречаются таймени, вес которых достигает 60 кг.

Тут же выставлены чучела тарбагана, дзерен, сайги, из рогов которой издавна приготовляется обезболивающее средство, мускусной кабарги, косули, горной козы, архаров с могучими рогами. Рассказывают, что весной, когда происходят бои самцов архаров, стук сшибающихся рогов слышен за 20 км. Гордость музея составляет чучело чрезвычайно редкого животного — дикого верблюда. Он отличается от своего одомашненного собрата короткой шерстью и тонкими ногами.

В палеонтологическом зале музея экспонируются окаменевшие кости гигантских пресмыкающихся, обитавших в районе Гоби 80 —100 млн. лет назад.

Посреди зала установлен огромный скелет хищного ящера-тарбозавра, достигающий в высоту 5 м. Его полутораметровый череп с острыми кинжалообразными зубами почти упирается в потолок. Тарбозавр стоит на задних лапах, вооруженных большими когтями, и опирается на мощный хвост. Этот скелет также был найден в Южной Гоби.

В этом же зале выставлены окаменелые яйца динозавров, достигающие 30 см в поперечнике. Это редчайшие экспонаты, которые представляют собой большую-научную ценность. Они неизменно привлекают внимание посетителей. Однажды такое яйцо даже пытались украсть.

Случилось это летом 1963 г., когда в Монголии находилась группа туристов из США. Проходивший мимо музея монгол обратил внимание на то, что какой-то юноша, явно иностранец, выскочил из дверей и быстро сунул большой белый предмет в урну, стоящую неподалеку. Необычное поведение иностранца заинтересовало монгола, и он решил посмотреть, что же тот спрятал в урну. Заглянув, он увидел большой камень яйцеобразной формы. Почувствовав недоброе, монгол рассказал о своих наблюдениях ближайшему милиционеру. Незадачливому янки пришлось покинуть территорию Монголии, а руководитель туристской группы был вынужден извиниться за недостойное поведение своего соотечественника.

Однако вернемся к рассказу о музее.

Экспозиция исторического отдела начинается с происхождения человека и охватывает период вплоть до создания автономной Монголии. Археологические материалы широко представлены древними зернотерками, имеющими форму рыбы — символа размножения, наконечниками стрел, гвоздями, шилами, относящимися к бронзовому периоду; предметами обихода, извлеченными из гуннских могильников, каменными водопроводными трубами, проложенными в городах VI–VIII вв, экспонатами, относящимися к периоду завоеваний Чингиз-хана.

В 1964 г. к сорокалетию музея открылся этнографический отдел, знакомящий посетителей с национальной одеждой народов, населяющих МНР. Здесь же выставлены богатые и пышные одежды, которые носили представители светской и духовной знати, и скромные костюмы простых аратов.

В залах искусства имеются работы монгольских мастеров-художников, скульпторов, резчиков по кости, вышивальщиц, мастеров аппликации. Многие экспонаты — образцы прекрасных творений народных умельцев.

Иностранных туристов, число которых растет из гота в год, кроме Центрального поджидают другие музеи, исторические памятники и достопримечательности, мимо которых не может равнодушно пройти человек, знакомящийся с Улан-Батором.

Дархан —

кузница дружбы

Еще в 1960 г. мало кто слышал о Дархане, небольшой станции на огромной песчаной равнине, разделяющей Хангайский и Хэнтэйский горные массивы. Старики могли бы припомнить, что когда-то здесь был монастырь и иностранный торгово-ростовщический центр.

Но вот в эти места, нарушив вековое молчание монгольской степи, пришли геологи.

В районе Дархана было обнаружено исключительно удачное сочетание полезных ископаемых: высококачественный энергетический уголь, запасы которого оцениваются в 500 тыс. т, железная руда, а также строительные материалы — известняк, чистый песок, глина.

В июле 1961 г. на XIV съезде МНРП было решено создать в этом районе мощную топливно-энергетическую базу и второй по величине промышленный центр республики.

И вот настал незабываемый день 17 октября 1961 г. В Москве открылся исторический XXII съезд партии, а за много тысяч километров от нашей столицы в далекой Монголии на маленькой железнодорожной станции Дархан были заложены первые кирпичи нового социалистического города. Закладка города проходила в торжественной обстановке. Араты из объединения имени Монголо-Советской дружбы в знак высшего благопожелания и дружеского расположения преподнесли первым советским строителям традиционный монгольский хадак[13] и пиалу с молоком.

В Дархан со всех концов страны начали съезжаться добровольцы, выразившие желание работать на новой стройке. Правительство МНР пригласило специалистов из братских социалистических стран, и на строительство пришли рабочие, инженеры и техники из Советского Союза, Польши, Чехословакии.

Задолго до начала подготовительных работ в кабинете управляющего Дарханстроем тов, Пэлже висели подробные схемы и планы будущего города, разработанные советскими специалистами.

Посредине обширной зеленой зоны раскинутся шестнадцать кварталов города. В центре, на зеленом участке вокруг главной площади и большого парка с фонтанами и бассейном, расположатся многоэтажные жилые дома и комплексы административных зданий. В каждом квартале предусмотрены культурные и социально-бытовые учреждения, детские сады, ясли, магазины, больницы и поликлиники, школы, кинотеатры, рестораны, кафе. На безлесных участках будут разбиты скверы, вдоль улиц протянутся зеленые аллеи.

К 1970 г. предполагается построить 540 тыс. кв. м жилой площади.

Дархан станет вторым по величине, после Улан-Батора, городом республики, центром нового промышленного района. При материальной и технической помощи СССР строятся главные объекты комплекса: ТЭЦ, элеватор с сушилкой емкостью 32 тыс. т зерна, угольный карьер, линии высоковольтных передач. Чехословакия и Польша помогают строить цементный и кирпичный заводы, завод железобетонных конструкций, телефонный узел, жилищно-бытовые учреждения.

Дархан живет бурной жизнью. Древняя селенгийская степь, веками остававшаяся неизменной, изрезана сетью дорог, по которым непрерывно снуют автомашины. В землю вгрызаются огромные ковши экскаваторов, подъемные краны протягивают к кучам кирпича свои стальные стрелы, тяжелые бульдозеры без устали выравнивают почву. Ни на минуту не замирает в городе жизнь. В полночь надрывно гудит дизельный двигатель на электростанции, тепловозы тянут по железнодорожным путям вагоны с грузами, прибывшими из Советского Союза и других социалистических стран. Разгрузка материалов и оборудования днем и ночью идет полным ходом.

Раньше всех в городе встают шоферы, которые составляют почти четвертую часть населения. От их аккуратности и сноровки во многом зависит успех строительства. Они должны обеспечить своевременную доставку грузов, вовремя подвезти людей на объекты. Нелегкая у них работа, особенно зимой в сорокаградусный мороз, когда кажется, что машину не завести никакими силами.

Трудностей много. Особенно достается строителям. Земля промерзает очень глубоко, работать в таких условиях трудно. Приходится долбить, бурить, взрывать, подогревать мерзлую землю паром.

Новое можно увидеть на каждом шагу. Рабочим зачастую приходится на ходу перестраиваться, приспосабливаясь к суровой монгольской природе. В жилых домах, например, как только заканчивается возведение потолка, включается отопление. Это дает возможность вести отделочные работы даже в лютые морозы.

Среди строителей Дархана существует традиция — все объекты сдавать досрочно. До срока были введены в строй железная дорога и линия электропередачи Дархан — Шарын-гол, промбаза, ТЭЦ, элеватор, угольный карьер…

К 1970 г. СССР построит кондитерскую фабрику, молокозавод и хлебозавод, трикотажную фабрику, торговый центр, больничный комплекс, 80 тыс. кв м жилой площади с культурно-бытовыми объектами.

Друзья из Польши и Чехословакии в этом году заканчивают строительство силикатного и первой очереди цементного заводов. Со сдачей в эксплуатацию этих объектов Дархан превратится в главную базу строительной индустрии. Это будет своеобразный опытно-строительный полигон, оборудованный по последнему слову техники.

Раньше цемент ввозили из-за границы. После пуска в эксплуатацию первой очереди цементного завода страна будет получать 100 тыс. т цемента в год; с пуском второй очереди мощность завода удвоится.

Кислородный и ацетиленовый заводы в Дархане полностью удовлетворят своей продукцией потребности республики.

Уже сейчас работает в полную мощность завод железобетонных конструкций, производственные процессы на котором полностью механизированы. Стандартные изделия для домов будет выпускать деревообделочный комбинат.

Дархан станет также центром крупного сельскохозяйственного района. В плодородных степях, раскинувшихся вокруг города, можно собирать хорошие урожаи пшеницы и других сельскохозяйственных культур. В ближайшее время посевные площади расширятся примерно в три раза, улучшится снабжение города мясом, молоком, молочными продуктами и овощами.

Интересная деталь: городу всего лишь четыре года, а его уже называют старым Дарханом. В четырех километрах от него началось строительство нового микрорайона. Таких микрорайонов здесь будет несколько. В них поселятся 60 тыс. рабочих и строителей.

Рассказывая о Дархане, нельзя умолчать о Шарын голе. Шарын-гол в переводе означает «Желтая река». В окрестностях Дархана среди густой травы и кустарника и в самом деле течет маленькая речушка. Но Шарын-гол знаменит не ею, а богатыми запасами «черного золота» — угля.

Гордость Шарын-гола — его угольный карьер. Добыча угля ведется открытым способом при помощи современных машин и механизмов: транспортеров, подающих уголь к дробилкам, бурильных машин, огромных экскаваторов с ковшами, захватывающими 4–6 куб. м земли и оставляющими после себя широкие траншеи. Трудовой процесс полностью механизирован. Молодые монгольские специалисты уверенно управляют самыми сложными механизмами.

В Шарын-голе, как и везде, куда приходят строители, юрты отступают перед капитальными зданиями. С тех пор, как началась эксплуатация карьера, здесь вырос большой поселок с больницей, школой, детским садом, клубом. Уже сейчас сдано в эксплуатацию более 20 тыс. кв. м жилой площади, а к концу 1966 г. к ним прибавятся еще 12 тыс.

Жилые дома, выкрашенные в светлые тона, выглядят весело и приветливо. А как красиво здание школы! Светлые классы, мастерские, спортивные площадки — 640 школьников имеют все условия для нормальной учебы.

В современном стиле отстроены столовая, библиотека, клуб, где монгольские и советские строители и шахтеры проводят свой досуг.

В Шарын-голе, как и в Дархане, большое внимание уделяется профессиональному обучению. Квалифицированных рабочих готовят прямо на производстве. Каждый советский специалист обучает несколько монгольских товарищей.

Вот уже более двух лет работает в Шарын-голе бульдозерист Д. Цэндаюш.

Он приехал сюда со своей семьей из далекой Гоби. Цэндаюш никогда не думал, что сможет водить машину. Сейчас он работает на бульдозере. Получить профессию ему помогли советские специалисты. Тяжело было осваивать сложную машину, но, когда рядом настоящие друзья, никакие трудности не страшны. Сейчас Цэндаюш уже опытный бульдозерист и сам обучает молодежь. Наблюдая за его работой, видя, как послушна в его руках машина, никогда не скажешь, что Цэндаюш еще недавно был простым аратом. Таких примеров можно привести сколько угодно.

На стройке в Дархане больше двух лет действует самый большой в Монголии учебный комбинат. Преподают на нем опытные советские и монгольские специалисты. Комбинат выпустил уже несколько тысяч каменщиков, плотников, маляров, штукатуров, бетонщиков, электриков и рабочих других специальностей.

Тяга к учебе велика. Классы переполнены и не могут вместить всех желающих. Комбинат готовит квалифицированных рабочих не только для стройки Дархана. Его выпускников можно встретить во всех уголках республики.

Перед комбинатом поставлена большая и сложная задача — подготовить к 1970 г., т. е. к концу строительства дарханского промышленного комплекса, необходимое количество специалистов для обслуживания всех его производственных процессов. Монгольские студенты, обучающиеся сейчас в технических вузах Советского Союза и других социалистических стран, знают, что в Дархане им предстоит работать с технически грамотными людьми, опытными мастерами своего дела.

Дархан — не только стройка. Это олицетворение будущего Монголии. То, о чем здесь сегодня мечтают, завтра станет реальностью. В 1961 г. население Дархана составляло 3 тыс. человек, сейчас оно достигло 20 тыс., а в «Новом Дархане» возрастет до 60 тыс.

Пока в Дархане живут строители — монголы, русские, чехи, поляки. Они вместе трудятся, учатся, отдыхают, вместе занимаются спортом, выезжают за город на рыбалку или на охоту. Объясняются они на своеобразном языке, состоящем из смеси монгольских, русских, польских и чешских слов.

Есть и еще один язык, понятный всем без исключения: язык дружбы, теплых улыбок и крепких рукопожатий. Братская взаимопомощь и пролетарский интернационализм — качества, органически присущие людям социалистического мира, объединяют их и делают друзьями.

Через несколько лет из Дархана во все концы страны пойдут составы, груженные углем, цементом, кирпичом, зерном. А рядом с промышленными предприятиями вырастет новый социалистический город, символ вечной молодости, которая пришла на древнюю монгольскую землю.

Дархан в переводе означает «кузнец».

Название это как нельзя лучше подходит строящемуся городу социалистической Монголии. Дархан — действительно кузнец, чудесный мастер, выковавший великую дружбу, крепче которой нет ничего на свете.

Плечом к плечу

«Самая мудрая из наук — дружба» — гласит монгольская пословица. Дружба русского и монгольского народов — древняя наука, испытанная временем. Начиная с XVIII в. на протяжении более чем трехсот лет крепли и развивались дружественные отношения народов-соседей, являя замечательные примеры бескорыстной помощи, самопожертвования и героизма.

С давних времен скотоводы северных районов Монголии поддерживали тесную связь с русским пограничным населением. Постоянно велась торговля между ними, развивалось и расширялось хозяйственное и культурное сотрудничество. Однако маньчжуры, захватившие в 1691 г. Монголию, старались ограничить связь между монголами и русскими. Захватчики преследовали какое бы то ни было проявление дружественных чувств к русским. По указу маньчжурского императора вдоль северной границы страны было создано сорок восемь пограничных застав — караулов, в которых томились сотни аратов, несших бессрочную службу.

И все же, ни постоянный надзор, ни преследования иноземных поработителей не могли заставить монгольских пограничников прекратить дружбу с русскими. Об этом свидетельствует прекрасный обычай ежегодных праздников дружбы, на которых соединяли половинки «дощечек дружбы». Это были дощечки длиной в ладонь, шириной в пол-ладони, толщиной в палец, выструганные из кедра. На одной их стороне было написано «Пусть живут в мире и дружбе русские и монголы» по-русски, на другой — по-монгольски. Дощечки разламывали на две части и куски хранили по обе стороны границы до весны. Почти в каждом карауле была своя половинка. В определенный день монголы и русские собирались в условленном месте, чтобы соединить части дощечек. Праздник превращался в гуляния, которые длились два-три дня. Монголы привозили с собой кумыс, молочные продукты, мясо, русские — хлеб, соль, битую птицу, напитки. В эти дни устраивали скачки, состязания в борьбе и стрельбе из лука.

Праздник дружбы проводился то на русской, то на монгольской территории, вплоть до середины двадцатых годов XX в.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции открыла новую страницу в истории традиционной дружбы советского и монгольского народа. Под руководством Народной партии и при братской помощи Советской России монгольский народ совершил антиимпериалистическую и антифеодальную революцию 1921 г. В разгроме белогвардейских банд «кровавого» барона Унгерна наряду с монгольскими партизанами участвовали регулярные кавалерийские части Красной Армии и сибирские партизанские отряды. Память о партизанах, плечом к плечу с монголами боровшихся за освобождение страны от оккупантов, — «железном богатыре» П. Е. Щетинкине, Д. С. Метляеве и многих других, — свято чтит весь монгольский народ.

Советское правительство и партия большевиков во главе с В. И. Лениным придавали большое значение укреплению советско-монгольской дружбы на основе принципов полного равноправия, взаимного уважения, взаимопомощи и взаимной выгоды. 5 ноября 1921 г. правительство РСФСР подписало с делегацией монгольского народного правительства, в состав которой входил Д. Сухэ-Батор, договор об установлении дружественных отношений между РСФСР и Монголией. Это был первый в истории Монголии договор с великой державой, заключенный на основе равноправия.

Советско-монгольский договор способствовал укреплению народно-революционного строя и независимости Монголии. В. И. Ленин, принявший после подписания договора делегацию монгольского правительства, указал, что для упрочения народной власти в Монголии необходимо укреплять дружественные отношения с Советской Россией. Несмотря на тяжелое внутреннее положение, советская страна бескорыстно помогала Монголии ликвидировать тяжелое наследие феодализма и развивать народное хозяйство и культуру.

Одним из первых в молодую республику приехал военный врач Павел Николаевич Шастин. Он был основателем первого военного госпиталя, открытого по приказу Д. Сухэ-Батора в 1922 г.

В то время в Монголии врачеванием занимались ламы. Хотя они имели некоторые познания в области медицины, их основной метод лечения заключался в том, что они читали у постели больного религиозные книги и молитвы. «Лечение» обходилось больному чрезвычайно дорого, и, если ему удавалось выздороветь, он оказывался разоренным и обобранным до нитки. Тем не менее среди простых аратов, опутанных религиозными предрассудками, авторитет лам был непререкаем. Немало самоотверженных усилий пришлось приложить П. Н. Шастину, пока первые пациенты уверовали в целебную силу научной медицины и стали приходить к нему на лечение. Ламы не останавливались даже перед тем, чтобы подговаривать верующих поджечь больницу. Но выздоровление больных говорило само за себя, и упорство русского доктора увенчалось победой. Народ поверил в медицину, и за Шастиным стали приезжать даже из отдаленного худона. Около пятнадцати лет работал П. Н. Шастин в Монголии. Его авторитет был грозным оружием в борьбе против влияния лам. Имя заслуженного врача РСФСР П. Н. Шастина с глубокой благодарностью вспоминают в Монголии.

Вслед за П. Н. Шастиным в Монголию приехали другие советские врачи, которые, как и он, отдавали все свои силы и знания во имя торжества научной медицины и ликвидации чумы, туберкулеза и других страшных заболеваний.

Как известно, раньше Монголия была одним из очагов распространения чумы. Переносчиками ее являлись тарбаганы, чье мясо монголы употребляют в пищу. Благодаря совместной работе советских и монгольских противочумных экспедиций сейчас с чумой в Монголии по-конечно, но лет двадцать тому назад эпидемии приводили к гибели целых семей и аилов.

В августе 1945 г. в отдаленном селении Завханского аймака МНР вспыхнула чума. В течение нескольких дней в семье старого пастуха Баву из восьми человек умерло семеро. Остался только трехлетний мальчик Увгун-Бургут. К месту вспышки эпидемии прибыли работники противочумной станции и врач Любовь Сергеевна Соболева. Хотя Любовь Сергеевну уверяли, что бороться за жизнь ребенка бесполезно, что она может легко заразиться, смелый врач решила попытаться спасти мальчика. Несколько дней и ночей она одна находилась с малышом в зачумленной юрте. Пищу им оставляли в специальном месте. Любовь Сергеевна ухаживала за Увгун-Бургутом как за родным сыном. Она была уверена, что воля человека победит болезнь, и, действительно, она победила. Увгун-Бургут остался жив. В знак уважения к его спасительнице мальчику дали ее фамилию. Сейчас Увгун-Бургуту Соболеву двадцать три года, он закончил четвертый курс ветеринарного факультета сель скохозяйственного института и с увлечением занимается любимой наукой, — биологией. В конце 1963 г. Увгун-Бургут побывал в Москве и Л. С. Соболева по-матерински тепло приняла своего названого сына. По национальному обычаю Увгун преподнес ей на шелковом хадаке серебряную пиалу с молоком, на которой было выгравировано: «Моей любимой маме Соболевой от сына Соболева».

Три года пробыла врач Л. С. Соболева в МНР. За самоотверженный труд и помощь монгольскому населению правительство МНР наградило ее орденом «Полярной звезды» Подвиг Л. С. Соболевой — лишь одна страница в славной летописи советско-монгольской дружбы. В тяжелые минуты наши народы всегда приходили на помощь друг другу.

И у советских, и у монгольских людей есть пословицы, смысл которых сводится к одному: «Истинный друг познается в беде».

В 1938 г., когда японские империалисты развязали бои в районе озера Хасан, Монгольская Народная армия была приведена в состояние полной боевой готовности, чтобы сражаться вместе с Красной Армией.

В 1939 г. советско-монгольское боевое братство было скреплено кровью в ожесточенных боях против японских милитаристов на реке Халхин-Гол. Халхин-Гол вошел в историю советского и монгольского народа как символ единства и дружбы армий двух стран, дружбы братских народов.

В годы тяжелейших испытаний — в период второй мировой войны — советский народ ощущал не только моральную, но и значительную материальную помощь братского народа. На средства, собранные трудящимися Монголии, были построены и переданы Советской Армии танковая колонна «Революционная Монголия», прошедшая с боями до Берлина, авиаэскадрилья «Монгольский арат». Из Монголии на фронт шли эшелоны с подарками советским воинам: полушубками, валенками, шапками… На заключительном этапе войны Монгольская Народная армия приняла активное участие в разгроме Квантунской армии.

После войны перед советским и монгольским народами встали грандиозные задачи мирного строительства. «В бою в одном экипаже, в труде в одной бригаде», — эти слова Ю. Цеденбала как нельзя лучше отражают братские взаимоотношения советских и монгольских людей.

Знаменательным событием в истории дружбы между СССР и МНР явилось подписание 27 февраля 1946 г. договора о дружбе и взаимопомощи, а также соглашения об экономическом и культурном сотрудничестве.

За двадцать послевоенных лет в Монголии произошли огромные поистине революционные перемены во всех областях жизни.

Завершено кооперирование аратских хозяйств. Развивающееся быстрыми темпами земледелие полностью обеспечивает население хлебом собственного производства.

Создан ряд новых отраслей промышленности: строительная, мукомольная, текстильная, пищевая, деревообрабатывающая.

Полностью ликвидирована неграмотность, создана сеть высших и средних специальных учебных заведений, готовящих тысячи квалифицированных специалистов. Значительно увеличилось количество медицинских учреждений.

Достичь этих успехов помогла братская бескорыстная поддержка Советского Союза, упорный и самоотверженный труд советских специалистов и высококвалифицированных рабочих, находящихся в МНР по приглашению монгольского правительства.

Советские люди — интернационалисты по своей сути — работают бок о бок со своими монгольскими друзьями, живут жизнью коллектива завода, фабрики или госхоза, стремятся добиться наилучших результатов в работе, считая ее своим кровным делом. Можно привести множество примеров, свидетельствующих об этом.

Инженер-электрик К. С. Морозов, приехавший в Монголию в 1962 г., работал на Промкомбинате — крупнейшем предприятии республики. Однажды, закончив трудовой день, он ехал в автобусе, который отвозил советских специалистов в центр города. И вдруг мимо автобуса с ревом промчались пожарные машины. Морозову стало не по себе. Интуиция подсказала ему, что пожар возник в Промкомбинате. Он попросил водителя остановить автобус, сошел и быстро зашагал обратно. Чем ближе он подходил к комбинату, тем тревожнее становилось у него на душе. Вместе с взволнованными рабочими он, запыхавшись, вбежал на территорию предприятия. То, что он увидел, заставило его на какое-то мгновение замереть на месте. Из крыши небольшого домика возле главного корпуса войлочно-валяльной фабрики клубами вырывался черный дым. Горела трансформаторная установка мощностью 80 кет. Вокруг стояли рабочие. Пожарные с брандспойтами в руках собирались заливать огонь водой. «Нельзя водой!» — не помня себя закричал Морозов. «Засыпайте песком!» — приказал он капитану пожарной охраны, а сам побежал к зданию ТЭЦ. Выключив напряжение, Морозов вместе со своим учеником — начальником механического цеха Чулунхаем, бросился к горящему зданию подстанции. Ударами ломов сбили они замок — из двери повалил жаркий дым. В будке горело масло. Морозов лег на пол и ползком двинулся к трансформатору. Сзади ему подавали песок и он засыпал им горящее масло, растекавшееся по полу. Опасность миновала. Остальное завершат пожарники. Морозов вышел на улицу и только тут заметил, что у него горит пиджак. Он сбил пламя и пошел к автобусу…

Братская дружба двух народов повседневно цементируется совместным напряженным трудом строителей новой жизни, их будничными героическими делами. Поступки, вызывающие восхищение всех, кто о них узнаёт, сами участники событий отнюдь не считают чем-то необыкновенным, выдающимся. Ведь иначе поступить было просто невозможно. Так думали, например, двадцать восемь братьев и сестер монгольской девушки Нансалмы, живущие в советском городе Кызыл. С Нансалмой, которая работала медицинской сестрой в Убсанурском аймаке, недалеко от границы с Советским Союзом, случилось несчастье. Ночью она читала в юрте книгу при свете свечи, уснула и не заметила, как начался пожар. Прибежавшие на помощь соседи успели вытащить ее из огня. Но девушка получила сильные ожоги. Врач, тут же осмотревший ее, сказал, что помочь может только немедленная и очень квалифицированная операция. Вскоре машина с пострадавшей мчалась к границе Советского Союза. На пограничной заставе уже знали о случившемся.

Еще через час санитарный самолет доставил Нансалму в город Кызыл. В тот же день в медицинском училище города стало известно, что для спасения монгольской девушки, находящейся в очень тяжелом состоянии, нужна кожа и кровь. Вызвалось больше ста добровольцев, но понадобилось только двадцать восемь человек.

Операция по пересадке кожи была проведена успешно. Добровольцы-доноры дали для монгольской девушки семь с половиной литров крови. Вскоре Нансалма поправилась, ее отправили на родину. Девушка не может без слез сердечной благодарности вспоминать о своих советских сестрах и братьях.

А вот другое событие, свидетельствующее о готовности советских людей в любую минуту прийти на помощь своим монгольским друзьям.

Осенью 1964 г. после обильных дождей разлилась горная река и затопила долину, где располагался поселок. Особенно тяжело пришлось семьям, в которых были маленькие дети. На помощь людям, попавшим в беду, помимо спасательных команд и воинов Монгольской Народной армии пришли бойцы Советской Армии.

Прибыв к месту происшествия, советские воины увидели страшную картину. На затопленных юртах, тесно прижавшись друг к другу, ютились люди. В бурном потоке неслись камни, деревья, кусты.

Держась за ветки затопленных деревьев, все глубже погружаясь в бурлящую воду, отряды спасателей медленно продвигались к центру поселка. Над самым опасным участком пути они натянули канат, чтобы с его помощью переправлять пострадавших на безопасное место. Только через час воины добрались до первых юрт и сразу же начали эвакуацию. С детьми на руках они двинулись в обратный путь, еще более трудный и ответственный. Так, за шесть часов, ни на минуту не выходя из ледяной, стремительно мчащейся воды, двадцать два советских воина с риском для жизни спасли двести пятьдесят шесть человек, в том числе сто сорок пять детей.

Монгольское правительство оценило самоотверженную помощь советских людей. Указом Президиума Великого Народного Хурала они были удостоены правительственных наград. Выступая на торжественном собрании по случаю их вручения, сержант Прибылов сказал: «Мы сделали то, что готов был сделать любой воин Советской Армии, любой советский человек».

Чтобы советский и монгольский народы могли знакомиться с достижениями МНР и СССР в строительстве социализма и коммунизма, обмениваться опытом во всех областях народного хозяйства, науки и культуры, укреплять традиционную дружбу и всестороннее сотрудничество, в 1947 г. в Монголии было создано Общество монголо-советской дружбы, а в 1958 г. в СССР — Общество советско-монгольской дружбы.

За восемнадцать лет, прошедших со дня основания Общества монголо-советской дружбы, оно выросло в крупнейшую общественную организацию, которая насчитывает в своих рядах более 140 тыс. человек. Общество проводит огромную работу по ознакомлению трудящихся МНР с достижениями советского народа. Члены общества читают лекции, проводят беседы, организуют фотовыставки и фотостенды, выступают в печати и по радио со статьями и очерками о жизни в Советском Союзе. Подлинным праздником монгольского народа стал традиционный месячник монголо-советской дружбы, проходящий ежегодно в октябре.

Общество советско-монгольской дружбы также крупная общественная организация, имеющая отделения в союзных и автономных республиках. В деятельности Общества активное участие принимают коллективы промышленных предприятий, совхозов и колхозов, научных и культурно-просветительных учреждений, государственные деятели, работники культуры и искусства.

Общество советско-монгольской дружбы и его отделения знакомят советскую общественность с жизнью монгольского народа, с его историей и культурой, с достижениями монгольских трудящихся в государственном, экономическом и культурном строительстве.

Оба общества работают в тесном деловом контакте, стремясь еще более активизировать культурное и научное сотрудничество СССР и МНР, еще более расширить дружественные связи и обмен опытом между различными организациями и отдельными лицами.

Важным фактором в деле укрепления братских связей между СССР и МНР стали регулярные взаимные визиты партийных и государственных делегаций, а также представителей общественности. С большой теплотой и сердечностью принимал советский народ в апреле 1965 г. партийно-правительственную делегацию МНР во главе с тов. Цеденбалом. Переговоры между монгольской и советской делегациями, проходившие в подлинно товарищеской обстановке, вновь подтвердили прочное единство наших партий и правительств.

В результате этих переговоров было заключено межправительственное соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве между СССР и МНР на 1966–1970 гг., имеющее большое значение для дальнейшего развития традиционной дружбы и сотрудничества.

Большим событием в истории советско-монгольских отношений явился визит в Монгольскую Народную Республику советской партийно правительственной делегации во главе с Первым Секретарем ЦК КПСС товарищем Л. И. Брежневым в январе 1966 г.

Везде, где бы ни побывали члены делегации: в Улан-Баторе, Дархане, Шарын-Голе, — они встречали самый теплый и радушный прием монгольских товарищей, охотно знакомивших советских друзей со своей жизнью, с достижениями в хозяйственном и культурном строительстве. Сердечные встречи советской партийно-правительственной делегации на монгольской земле с рабочими, аратами и представителями интеллигенции явились новой демонстрацией искренних братских чувств, которые испытывают трудящиеся Монгольской Народной Республики к братскому советскому народу.

Между партийно-правительственной делегацией СССР и руководителями ЦК МНРП и Монгольского правительства состоялись переговоры, в результате которых были подписаны Коммюнике о пребывании в МНР советской партийно-правительственной делегации и Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между МНР и СССР. Значительная экономическая помощь, которую окажет Советский Союз братской Монголии на основе Договора и Соглашения об экономическом и культурном сотрудничестве в выполнении новой IV пятилетки, несомненно сыграет большую роль в дальнейшем расцвете экономики и культуры МНР, в повышении благосостояния монгольского народа.

Выступая на завтраке в честь партийно-правительственной делегации СССР, Первый Секретарь ЦК КПСС тов. Брежнев сказал: «Сердцевиной, стержнем развития советско-монгольских отношений всегда и неизменно было единство Коммунистической партии Советского Союза и Монгольской народно-революционной партии. Это единство, сплоченность боевых революционных партий СССР и МНР цементируют воедино усилия наших народов, вдохновляют их, придают им силу в строительстве новой социалистической жизни».

Дружба советского и монгольского народов закалена в огне совместных боев, выкована самоотверженным трудом братских народов, строящих новую светлую жизнь. Она стала великим достоянием советского и монгольского народов, которое они берегут как зеницу ока. Она крепка и нерушима.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

В Хангае

Хангайский пейзаж

Богатый урожай картофеля (Госхоз Батсумбур)

Детский сад № 3 Улан-Батора на прогулке

В вечерней школе

Старинный музыкальный инструмент моринхур

Сцена из спектакля «Кремлевские куранты» на сцене Государственного драматического театра

Монгольский богдо-гэгэн.

Скульптура работы Занбазара (XVII в.)

Перед началом борьбы

Победитель скачек

Охотники с беркутами

Площадь Сухэ-Батора в Улан-Баторе

Скульптура Жамбы «Необъезженный конь»

Мост Дружбы в Улан-Баторе

На ткацкой фабрике улан-баторского промкомбината им. Чойбалсана

INFO

Низовцев Б. Е. По Монголии

М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1966. — 86 с.: ил. — (Путешествия по странам Востока).

Борис Емельянович Низовцев

ПО МОНГОЛИИ

Утверждено к печати

Секцией восточной литературы РИСО

Академии наук СССР

Редактор Р. М. Солодовник

Художник Д. А. Аникеев

Художественный редактор И. М. Русина

Технический редактор М. А. Полуян

Корректор В. М. Кочеткова

Сдано в набор 18/IV 1966 г. Подписано к печати 20/VII 1966 г. А-13750. Формат 84х108 1/32. Печ. л. 2,625. Усл. п. л. 4,41 Уч. изд. л. 4,39. Тираж 30 000 экз. Изд. № 1604. Зак. № 660. Цена 22 коп.

Главная редакция восточной литературы

издательства «Наука»

Москва, Центр, Армянский пер, 2

3-я типография издательства «Наука».

Москва. К-45, Б. Кисельный пер.,

Индекс 2-8-1/209-66

…………………..

Скан: ogmios

FB2 — mefysto, 2022

Примечания

1

Араты — трудящиеся скотоводы в Монголии. В более широком смысле — народ вообще. — Здесь и далее прим. ред.

2

Лан — слиток серебра весом 37,301 г.

3

Так стали называть Китай после падения в 1911 г. маньчжурской династии и провозглашения республики.

4

Г. Кунгуров и И. Сороковиков, Аратская революция, Иркутск, 1957, стр. 95–96.

5

До революции араты несли так называемую «уртонную повинность», т. е. обслуживали наиболее крупные тракты в качестве ямщиков и проводников.

6

«Ургинская газета», 1924, № 44.

7

См. В. И. Ленин, Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики, — Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 232–233,

8

Аймак — административная единица.

9

Худон — сельская местность.

10

Сомонный центр соответствует нашему районному центру.

11

Орхимжо — широкая полоса материи, переброшенная через левое плечо.

12

Изначальная буддийская молитва, означающая: «благословен, рожденный в лотосе».

13

Xадак — шелковый платок, который преподносят в анак по желания счастья.

Content

Б. Е. Низовцев
ПО МОНГОЛИИ

Познакомьтесь с Монголией

У истоков революции

Народное хозяйство

Народ, его жизнь и обычаи

Ламаизм в Монголии

Расцвет древней культуры

Надом

Охота

«Красный богатырь»

Дархан — кузница дружбы

Плечом к плечу

ИЛЛЮСТРАЦИИ

INFO

Примечания