Харди Кейт

Соблазнение по ее сценарию

Кейт Харди

Соблазнение по ее сценарию

Любовный роман — Harlequin –1074

Глава 1

«Тебе здесь не место, деревенщина», — издевательски звучал в голове Элис бархатный мужской баритон.

Барни и его дружки умерли бы от смеха, увидев ее у подножия белоснежной мраморной лестницы. Интересно, что понадобилось этой провинциалке в Челси, самом шикарном районе Лондона?

Элис прогнала прочь навязчивый голос. Десять лет назад она была такой наивной, что приняла за чистую монету ухаживания Барни, самого красивого парня в колледже Оксфорда, где они вместе учились. А он приударил за ней всего лишь на спор. Она узнала правду на выпускном балу. Элис ожидала от Барни предложения руки и сердца, а он собирал с друзей свой выигрыш, доказав им, что сумел превратить нескладеху в леди. Элис, сама того не подозревая, уподобилась Элизе Дулитл из известной пьесы Бернарда Шоу. Барни и его компания повеселились от души. Элис чувствовала себя униженной и оскорбленной. Она получила урок на всю жизнь.

Сейчас доктор Элис Уолтерс известный ученый-энтомолог, специалист по бабочкам. Она сделала успешную карьеру, не раз выступала с докладами на международных научных конференциях. Однако в личной жизни ей не везло. Она по-прежнему чувствовала себя неуверенно, особенно в высшем обществе. Противный внутренний голос постоянно напоминал о позоре десятилетней давности.

Интересно, зачем ей назначил встречу адвокат Розмари Грей? Возможно, Розмари завещала часть своей коллекции университету? Или визит обусловлен их совместной работой над дневниками и биографией Виолы Феррер, коллекционера бабочек, которая приходилась Розмари прабабушкой? Элис несколько раз навещала своего старшего друга и коллегу, Розмари, в больнице после тяжелого инсульта и дала ей слово, что непременно завершит работу над их проектом.

Оставалось надеяться, что нынешний владелец дневников разрешит ей ими пользоваться. Но Элис должна произвести впечатление профессионала на случай, если у того возникнут какие-то сомнения. Элис старалась не думать о том, что чувствует себя немного неловко в деловом костюме и на каблуках, которые почти не носит, и что ее прическа и макияж оставляют желать лучшего.

Бессердечный поступок Барни научил ее одному: о человеке часто судят по внешности и порой превратно. Элис придерживалась противоположной точки зрения, и сейчас решила: пусть о бабочке судят по куколке.

— Я здесь ради вас, Виола и Розмари, — прошептала Элис и, решительно взявшись за медную ручку, открыла массивную дубовую дверь.

— Я могу вам помочь? — Молоденькая секретарша в приемной поднялась ей навстречу.

Элис ответила профессиональной улыбкой:

— Благодарю вас. Я доктор Элис Уолтерс. У меня в два тридцать назначена встреча с мистером Хэмингфордом.

Секретарша посмотрела в компьютер и кивнула.

— Я доложу о вашем приходе, доктор Уолтерс. А пока устраивайтесь здесь. — Она указала на просторную светлую комнату с кожаными креслами. — Хотите кофе?

Элис вежливо отказалась, хотя кофе ей сейчас не помешал бы. Но она сильно нервничала и боялась пролить кофе на костюм.

В зале было еще двое посетителей: женщина средних лет и молодой мужчина. Женщина хмурилась и недовольно посматривала на часы. Очевидно, ее встреча с адвокатом задерживалась. А мужчина задумчиво смотрел в окно. Элис не могла не обратить внимания на его густую иссиня-черную шевелюру и глаза цвета кобальта. Ей показалось, что незнакомец чем-то расстроен. Ей вдруг захотелось подойти к нему и проявить участие. Но Элис тут же себя одернула. Это не ее ума дело.

Она устроилась в укромном уголке, достала из сумки телефон и перечитала свои заметки о проекте «бабочка».

Хьюго Грею не верилось, что его эксцентричная двоюродная бабушка покинула этот мир. Ему казалось, что Розмари будет жить вечно. Она была единственной, с кем он общался после трагедии, случившейся три года назад. В отличие от других родственников Розмари не лезла ему в душу, не повторяла, что смерть Эммы не его вина. Она просто просила его помочь с новыми проектами, обсуждая их за чашкой чая в ее уютном доме в Ноттинг-Хилл. Большинство из них так и остались неосуществленными, но они отвлекли Хьюго от горестных переживаний и позволили снова обрести вкус жизни.

Первые три месяца этого года он провел в Шотландии, поэтому не мог навещать Розмари так часто, как ему хотелось бы, но все равно звонил ей дважды в неделю и организовывал уборку и еженедельную доставку продуктов. Вернувшись в Лондон, он заглядывал к ней по вечерам каждый понедельник и четверг, и с ней все было в порядке. И вдруг инсульт. Хьюго навещал ее в больнице через день, но было ясно, что она вряд ли поправится.

А теперь он станет ее душеприказчиком. Так же, как в случае с Эммой.

Хьюго хорошо знал, как зарегистрировать смерть, организовать похороны, устроить поминки, составить проникновенную надгробную речь и выполнить завещание, потому что он уже делал все это для своей жены.

Хьюго невольно сжал кулаки. Он подвел Эмму: уехал в США на конференцию по современной архитектуре, вместо того чтобы быть рядом с женой, когда у нее случился сильнейший приступ астмы. Если бы он был дома, в Лондоне, он мог бы вовремя оказать ей помощь и спасти ее. Прошлого не изменишь, но он извлек урок и не собирался подводить двоюродную бабушку. Она доверила ему быть ее душеприказчиком, так что он все сделает как следует.

Хьюго тряхнул головой и вернулся в настоящее. В комнате ожидали приема две женщины: дама средних лет, нетерпеливо посматривающая на изящные золотые часики на запястье и женщина примерно его возраста, рафинированная до неприличия.

Было почти половина третьего. К счастью, Филипп Хэмингфорд обычно пунктуален. Хьюго должен предоставить свидетельство о смерти, а затем начать работать над исполнением завещания Розмари. Из копии завещания, которое она дала ему, он знал, что она оставила почти все его отцу, но были и другие бенефицианты. Хьюго проследит, чтобы все было исполнено должным образом, потому что он очень любил свою эксцентричную двоюродную бабушку.

Открылась дверь кабинета и к ним вышел поверенный семьи Грей.

— Мистер Грей, доктор Уолтерс?

Хьюго был уверен, что ему назначена личная встреча с адвокатом. Кто такой этот доктор Уолтерс?

К его удивлению, из кресла поднялась та самая изысканная молодая женщина. Хьюго хорошо знал соседей бабушки. Эта женщина, в безупречном деловом костюме, совсем не похожа на соседку Розмари, заглянувшую на чашку чая.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил стряпчий, указав на два стула перед его столом. — Полагаю, вы знакомы?

— Нет, — твердо ответил Хьюго.

Незнакомка тоже выглядела озадаченной.

— В таком случае позвольте представить вас друг другу. Доктор Уолтерс, это Хьюго Грей, внучатый племянник Розмари. Мистер Грей, это Элис Уолтерс, деловой партнер мисс Грей.

— Какой еще деловой партнер? — не утерпел Хьюго. Насколько ему известно, Розмари жила на доходы от семейных инвестиций и не занималась бизнесом.

Стряпчий оставил вопрос Хьюго без ответа.

— Примите мои соболезнования, — начал он. — Прежде всего, мы должны соблюсти формальности. Мистер Грей, свидетельство о смерти мисс Грей при вас?

— Да, — ответил Хьюго, протягивая документ.

— Благодарю. — Адвокат бегло просмотрел свидетельство и, удовлетворенно кивнув, продолжил: — Я собрал вас здесь, чтобы огласить последнюю волю Розмари Грей.

Хьюго совершенно не понимал, зачем здесь эта женщина. Ее имя не значилось среди бенефициантов. Он считал сегодняшний визит к адвокату необходимой формальностью, которая позволит ему приступить к исполнению воли покойной и организации похорон.

Филипп Хэмингфорд вручил обоим по копии завещания.

— Я лично заверил данный документ три месяца назад, — сказал он.

Завещание, о котором знал Хьюго, было составлено пять лет назад. Именно тогда Розмари и попросила его стать ее душеприказчиком. Почему она изменила завещание? А главное, почему ничего не сказала семье?

— Доктор Уолтерс, мисс Грей оставила вам дом.

Что? Неужели Розмари завещала дом постороннему человеку? Думая, что ослышался, Хьюго просмотрел завещание, и там черным по белому было написано, что дом завещан Элис Уолтерс.

Недвижимость в районе Ноттинг-Хилл стоит приличных денег, хотя дом Розмари и нуждался в реновации, о чем Хьюго не раз ей говорил, но она все отнекивалась. У Хьюго возникли нехорошие предчувствия. Он уже проходил через подобное. Некая Шантель, художник по керамике, подружилась с Розмари, втерлась к ней в доверие и рассказывала душещипательные истории из своей жизни. Добрая Розмари подарила Шантель старинный чайный сервиз работы известного керамиста Уильяма Муркрофта. Та задорого продала его торговцу антиквариатом и, что было хуже всего, в глазах Хьюго, перестала навещать Розмари. Хьюго втихую выкупил чайный сервиз за собственные деньги, вернул его бабушке и с тех пор внимательно следил за теми, кто навещал Розмари.

Но вот таинственная доктор Уолтерс выпала из его поля зрения.

Хотя… Не та ли это женщина, о которой несколько раз упоминала Розмари и с которой хотела его познакомить? Но Хьюго так скорбел по Эмме, что отвергал любые попытки близких познакомить его с кем-либо. К счастью, девушка ни разу не появилась в доме Розмари в дни его визитов.

Сейчас он жалел, что был таким эгоистом. Он должен был познакомиться с тетиной протеже. Ему следовало подумать о том, как уязвима Розмари, а не погружаться в собственное горе и жизнь вдовца.

— Мисс Грей изменила свое завещание три месяца назад, — подтвердил адвокат, — и она была в здравом уме, когда составляла завещание.

«Любого можно заставить что-то сделать, когда он в здравом уме», — подумал Хьюго. А Розмари нравилось делать людей счастливыми. Интересно, какую печальную историю выдумала эта мадам, чтобы заставить его двоюродную бабушку завещать ей дом?

— В завещании есть определенные условия, — продолжал адвокат. — Доктор Уолтерс, вы должны закончить проект «бабочка», превратить дом в образовательный центр и стать его директором, если захотите, и возродить сад.

Сад действительно одичал и нуждался в обновлении. Хьюго мог это понять, потому что знал, как важен был сад для бабушки. И образовательный центр его не смущал. Он всегда считал, что Розмари могла бы стать блестящей учительницей. Но почему она отдала дом в чужие руки?

— И что это за совместный проект? — поинтересовался он.

— Мы работали над дневниками Виолы Феррерс и составляли ее биографию.

Она впервые заговорила. Голос приятный, с едва заметным северным акцентом. В ее серых глазах сверкнул вызов.

Неужели она думает, что он не знает, кто такая Виола Феррерс?

— Моей прапрабабушки, — твердо заявил он.

Глаза Элис расширились, и он понял, что выиграл. Это его семья и его наследие. И эта самозванка не имеет никакого права вторгаться в его жизнь.

— Мисс Грей также поставила условие о строительстве павильона бабочек, — продолжил стряпчий. — И построить его в соответствии с завещанием предстоит вам, мистер Грей.

Ага, значит Розмари оставила ему лазейку для маневра.

Хьюго из практики архитектора прекрасно знал, что означает нарушение условий контракта.

— И во что выльется нарушение условий завещания? — нарочито небрежно поинтересовался Хьюго. — Если я, к примеру, откажусь проектировать павильон?

— В таком случае дом будет продан, а средства поступят в дом престарелых, как благотворительный взнос, — пояснил адвокат.

Хьюго вполне устраивал подобный расклад. Это положит конец коварным замыслам так называемой партнерши по бизнесу, которая втерлась в доверие к Розмари. Конечно, за дом на аукционе можно выручить приличную сумму. Но не в деньгах счастье. Хьюго хотел в первую очередь избавиться от самозванки.

— Понятно. Значит, я не буду проектировать и строить павильон бабочек.

— Но вы должны, — вмешалась доктор Уолтерс. — Она этого хотела.

Или ее убедили, что она этого хочет. А это совсем разные вещи, подумалось Хьюго. Вслух же он небрежно заметил:

— Мы не всегда получаем то, что хотим.

— Розмари хотела закончить книгу и превратить дом в мемориал Виолы. — Доктор Уолтерс скрестила на груди руки и уставилась на Хьюго.

Неужели она хочет запугать его? Но он уже пережил самое страшное, и теперь ему нечего терять.

Филипп Хэмингфорд смущенно кашлянул.

— Я пригласил вас для оглашения завещания мисс Грей, а не для дискуссии.

— Хорошо, — кивнул Хьюго. — Мне больше нечего добавить. — Он не позволит этой мошеннице воспользоваться доверием двоюродной бабушки. И легко добьется своего простым отказом проектировать павильон бабочек.

— Но вы не имеете права подвести Розмари, — возмущенно сказала доктор Уолтерс, буравя его гневным взглядом.

О да, она еще притворяется, что желания Розмари ей небезразличны.

— Не соизволите ли, доктор Уолтерс, объяснить поподробнее, какие именно деловые отношения связывали вас с моей двоюродной бабушкой? — вежливо-ледяным тоном спросил Хьюго.

— Я уже говорила, что мы вместе работали над дневниками Виолы. Я энтомолог, занимаюсь изучением бабочек.

— Да неужели? Что за причуда? — насмешливо обронил он.

Элис с трудом себя сдерживала, тем не менее спокойно ответила:

— К вашему сведению, я читаю курс лекций, посвященный чешуекрылым, в университете Лондона. Ваша двоюродная бабушка обратилась на наш факультет с просьбой о помощи, и последние полгода мы совместно работали над осуществлением ее проекта.

— Она ничего мне не говорила про этот проект, — заявил Хьюго.

Элис вздернула бровь:

— Вероятно, вы редко с ней беседовали.

Какую игру она затеяла? Хьюго зло прищурился:

— Я с прошлого октября работал в Шотландии. И регулярно с ней созванивался. Но последние три месяца навещал Розмари по понедельникам и четвергам, — отчеканил он, удивляясь, зачем перед ней отчитывается.

— Может быть, она считала, что вы не одобрите ее проект, потому и молчала.

— Господа, данная дискуссия не имеет смысла, — снова осторожно вмешался адвокат.

Ради всего святого, ну почему все адвокаты такие смиренные? Если Хэмингфорд не может постоять за Розмари, тогда Хьюго сделает это сам.

— А я думаю, имеет, — возразил Хьюго. — Считаю, вы профессионально заинтересованы в том, чтобы на клиента не оказывалось давление при составлении завещания. Уверен, что на этот счет есть закон.

— Если вы такой знаток юриспруденции, мистер Грей, — решительно вмешалась Элис, не дав адвокату ответить, — вам должен быть известен закон о клевете. Я понятия не имела, что ваша двоюродная бабушка намерена завещать мне дом. Смею вас заверить, я ее об этом не просила.

— Я на ваших встречах не присутствовал, так что не мне судить, — едко заметил Хьюго.

— Совершенно верно, вас там не было.

Хьюго в изумлении уставился на собеседницу. На что это она намекает? Неужели на то, что он не уделял Розмари должного внимания? Что же, вызов принят.

— Стало быть, по завершении проекта вы будете пожинать лавры, — вкрадчиво сказал он и стал загибать пальцы. — Во-первых, вы представите миру наследие Виолы Феррерс и ее открытия. Во-вторых, ваше имя появится на обложке ее дневников, как редактора, и вы же станете автором ее биографии. И наконец, вы получите должность директора образовательного центра. Неплохой скачок в карьере, согласитесь, доктор Уолтерс. И все за счет Розмари.

— Смею заверить вас, мистер Грей, что имя мисс Грей будет значиться на обложках как соавтора, — поправила его Элис. — И в случае создания образовательного центра, он будет носить имя Розмари Грей. — Она пристально посмотрела на Хьюго. — И ваше имя станет публично известным, если вы создадите павильон бабочек.

— Не станет, — немедленно возразил он. — Я не буду строить павильон. А это означает нарушение условий завещания, и, как следствие, продажу дома с молотка и передачу вырученных средств на благотворительность.

Какой самодовольный и отвратительный тип, подумалось Элис.

И совсем не похож на заботливого внучатого племянника, о котором ей рассказывала Розмари. А она еще хотела пожалеть его в приемной. На самом же деле он ничем не лучше Барни и его дружков.

В открытую обвинять ее в корыстных помыслах — это уж слишком. Элис в своем негодовании даже забыла о шоке, который пережила, узнав о наследстве, свалившемся как снег на голову. Она во что бы то ни стало осуществит желание Розмари, несмотря на происки Хьюго Грея. Да, по условиям завещания, он может выставить дом на торги, но не властен повлиять на его покупку.

Естественно, у Элис нет средств, чтобы купить подобную недвижимость.

Но существуют спонсоры, можно организовать публичный сбор средств. Конечно, это потребует времени и сил, но Элис будет бороться до конца за осуществление мечты Розмари. Пусть адвокат назвал ее деловым партнером. На самом деле она крепко подружилась с Розмари за эти полгода совместной работы, и они стали командой единомышленников. Элис не подведет старшего друга. И пусть этот высокомерный эгоист, внучатый племянник, вставляет ей палки в колеса, но она все равно победит.

— Дело ваше, — спокойно ответила Элис.

Ее ответ нимало удивил Хьюго. Может, она и правда не золотоискательница? Тем не менее он продолжил:

— У вас есть ключ от дома Розмари?

Выражение ее лица было красноречивее всяких слов.

— Вам следует передать его Филиппу Хэмингфорду.

«И не подумаю, пока не заберу дневники Виолы, чтобы закончить работу», — пронеслось в голове у Элис.

— Поскольку Розмари оставила дом мне, не думаю, что это правильно, — возразила она.

— Условия завещания нарушены и технически дом принадлежит пансиону для престарелых, — холодно парировал Хьюго.

— Господа, прекратите, наконец, — в очередной раз вмешался стряпчий, ощущая страшную неловкость. — Это не…

— То, что хотела Розмари, — закончила Элис. — Я согласна с вами, мистер Хэмингфорд. Но у меня нет с собой ключа.

Элис слукавила, но не чувствовала угрызений совести. Она была уверена, что Розмари простила бы ей эту белую ложь.

— В таком случае предлагаю вам принести ключ сюда завтра, скажем, в десять утра, — противно растягивая слова произнес Хьюго.

— Только в том случае, что вы поступите так же, — парировала она. — Дом и вам не принадлежит.

— Это хорошее решение на данный момент, — торопливо вставил адвокат. — Вы оба могли бы принести мне ключи в десять утра завтра?

— У меня в десять лекция, — ответила Элис. — Я смогу подойти в двенадцать, если вам удобно.

— Договорились.

— Благодарю вас, что уделили мне время, мистер Хэмингфорд, — сказала она, коротко кивнув ему в знак признательности. Затем Элис бросила презрительный взгляд на Хьюго. — Мистер Грей.

И вышла, оставив обоих мужчин в недоумении.

Обычно Элис не пользовалась такси, но сейчас ей нужно опередить Хьюго Грея и забрать дневники Виолы. Она остановила первую же машину и отправилась в Ноттинг-Хилл.

Элис охватило странное чувство, когда она вошла в дом. Она привыкла видеть Розмари в саду или на кухне с чашкой чая. А сейчас в доме стояла звенящая тишина.

На глаза девушки невольно навернулись слезы. Розмари, добрая, жизнелюбивая, немного эксцентричная, напоминала Элис ее дедушку. Она была уверена, что они подружились бы, несмотря на разницу в социальном статусе.

— Я не позволю ему победить, — яростно проговорила она. — Вы заслуживаете лучшего, чем этот титулованный, избалованный шут, ваш внучатый племянник. Я закончу нашу книгу. И ваше имя будет на обложке первым. Я не подведу вас, Розмари, обещаю. И я сдержу свое слово.

Элис прошла в кабинет и отыскала последние тетради дневников. Она была уверена, что Хьюго быстро обнаружит пропажу и потребует вернуть дневники. Ей сегодня же нужно сделать по крайней мере три копии и спрятать их в разных местах, чтобы Хьюго до них не добрался.

— Мы победим, — прошептала она притихшему дому и вышла, заперев входную дверь.

Хьюго был уверен, что застанет Элис Уолтерс в доме Розмари, однако ошибся. В доме было пусто. Он вышел в сад, который выглядел неухоженным и запущенным. Хьюго ощутил тонкий аромат роз и медовый запах цветов буддлеи, и ему на мгновение показалось, что сейчас он увидит в саду и Розмари.

Павильон бабочек.

Он точно знал, где Розмари хотела устроить этот павильон. Они обсуждали эту идею три года назад, вскоре после смерти Эммы. Хьюго необходимо было тогда отвлечься. Помнится, Розмари говорила о старой полуразрушенной стене, сохранившейся от оранжереи со времен Виолы, в дальнем углу сада, которую можно реконструировать и добавить стеклянные стены и вход.

Розмари обожала стеклянные сооружения, и они вместе не раз осматривали образцы ландшафтной архитектуры в многочисленных садах и парках Лондона. Они в свое время посетили известный ботанический сад «Эдем» в графстве Корнуолл и были потрясены роскошной оранжереей из нескольких огромных стеклянных куполов, под которыми были собраны растения со всего мира. Именно тогда шестнадцатилетний Хьюго выбрал для себя архитектуру стеклянных сооружений в качестве будущей профессии.

В тот момент он был так погружен в свое горе, что не обратил особого внимания на идею Розмари. Конечно, остатки оранжереи Виолы нужно будет кардинально обновить. Сейчас в саду царят разруха и беспорядок. Но тщательное планирование и упорная работа превратят сад Розмари в Эдем с чудесными растениями и бабочками, порхающими в оранжерее среди экзотических цветов.

Сочетание викторианской и современной архитектуры соединит прошлое с настоящим и останется в будущем.

Хьюго вернулся на кухню и сварил себе кофе. Усевшись за кухонный стол, он потягивал ароматный напиток из керамической кружки с яркими бабочками.

— Чего же ты на самом деле хотела, Розмари? — обратился он в пустое пространство. — Если ты мечтала о павильоне бабочек, я построю его для тебя. Но если эта женщина использует тебя в своих корыстных целях, тогда — ни за что.

И как же, интересно, ему узнать правду? Он смутно помнил, что Розмари упоминала имя Элис Уолтерс, но он ничего о ней тогда не хотел знать. Хьюго достал телефон и зашел на сайт университета.

Итак, доктор Элис Уолтерс.

На фотографии она выглядела гораздо мягче и привлекательнее, чем в кабинете адвоката. Ее светло-каштановые волосы падали на плечи естественными волнами, подчеркивая нежный овал лица; гладкая кожа без косметики и огромные выразительные серые глаза в обрамлении длинных ресниц.

Он отогнал мысли о ее внешности. Нечего рассматривать ее как женщину. Главный вопрос: какую цель она преследует?

Из ее биографии на университетском сайте следовало, что она закончила биофак в Оксфорде, затем магистратуру в Лондоне, стала кандидатом биологических наук. Она была членом Королевского энтомологического общества. Ее научные интересы связаны с биологическим разнообразием, природоохранной экологией и влиянием землепользования на окружающую среду. Далее следовал внушительный список научных статей. Кроме того, Элис была научным руководителем у полудюжины аспирантов.

Послужной список внушает уважение.

И все же, Розмари сама переписала завещание или тут не обошлось без вмешательства Элис? Пример некрасивого поступка керамистки Шантель не давал ему покоя. Нет ли и у Элис корыстных мотивов?

Хьюго решил, что не даст хода завещанию, пока все не выяснит.

Глава 2

Две недели спустя Элис незаметно проскользнула на церковную скамью в последних рядах. Ей не хотелось сталкиваться с семьей Розмари, но она должна проводить в последний путь своего старшего друга и коллегу. Это много для нее значило. После службы она также незаметно уйдет, и семья Грей даже не узнает, что она была на отпевании.

Среди многочисленных прихожан Элис увидела знакомые лица: несколько соседей Розмари улыбнулись ей, другие приветственно помахали рукой. И она определенно узнала Хьюго Грея. Он сидел на скамье в передних рядах и что-то тихо говорил пожилой паре. Вероятно, его родители, догадалась Элис.

Служба была прекрасна, органист играл ноктюрн Шопена ми-бемоль мажор, когда вносили гроб. А гимн «Утро наступило» словно был создан, чтобы почтить память Розмари, настолько мелодия соответствовала духу усопшей.

Когда пришло время произнести надгробную речь, Хьюго поднялся и вышел на кафедру.

На мгновение Элис поймала его взгляд, и ее будто током пронзило.

Боже, нет и еще раз нет. Совершенно неуместно испытывать такие эмоции на похоронах. И это тем более неприемлемо, потому что она и Хьюго по разные стороны баррикад. В последние две недели он так и не изменил свою позицию по поводу павильона бабочек, поэтому особняк Розмари был выставлен на продажу. Элис тем временем составила бизнес-план и подала заявку на получение гранта от университета на покупку дома. Она создала страницу краудфандинга в социальных сетях и начала кампанию по спасению дома. Наконец, Элис сделала официальную заявку в городской градостроительный совет, чтобы получить разрешение на изменение планировки дома и возведение павильона бабочек в саду.

События развивались столь стремительно, что Элис было не по себе, но у нее не было другого выбора. Она должна быть во всеоружии на тот случай, если Хьюго решит выставить дом на аукцион, а не продавать его через агентство недвижимости. Без денег или, по крайней мере, без гарантий их получить, она не сможет осуществить мечты Розмари. Элис отвернулась, а Хьюго начал говорить.

В отличие от их предыдущей встречи у адвоката его тон не был холодным и насмешливым, напротив, голос был полон тепла, нежности и печали. И Элис слушала его, как зачарованная.

— Мы всегда будем помнить двоюродную бабушку Розмари. Ребенком я часто бывал в ее саду, и она рассказывала мне много интересного о бабочках, птицах и цветах. Розмари обожала природу и была очень наблюдательной. А еще она любила стихи, и я хочу прочесть несколько строк из стихотворения «После меня» ее любимого поэта Томаса Харди.

Это прекрасный выбор, подумалось Элис. Розмари Грей действительно умела ценить прекрасное и щедро делилась им с людьми. Элис будет ее очень недоставать.

Хьюго заметил Элис, сидевшую в последнем ряду. Сегодня она совсем не походила на ту холодно-утонченную леди, спорившую с ним в конторе семейного адвоката. На ней были простые черные брюки и черная шелковая блузка, а светлые волнистые волосы свободно струились по плечам. Лицо ее было печальным.

Интересно, она пришла почтить память Розмари или у нее свои интересы? Элис Уолтерс заинтриговала его. Он знал об организованном ею краудфандинге, и тем не менее мысль о ее корыстных целях не давала ему покоя.

Ирония судьбы в том, что она первая женщина, на которую он обратил внимание после смерти Эммы. И надо же было ей оказаться во вражеском стане.

Хьюго встряхнулся. Довольно. Он должен сейчас достойно проводить любимую бабушку в последний путь, а не думать об этой самозванке.

Он шел с родителями за гробом, и на выходе не мог не взглянуть на Элис. Ее лицо слегка порозовело, когда она поймала его взгляд, и он с ужасом почувствовал, как в нем всколыхнулось желание. Не здесь, не сейчас, и… на самом деле нет, он совсем этого не хотел. Он покончил с чувствами. Он едва не умер три года назад и не хотел повторения.

Хьюго надеялся, что она уедет сразу после погребения, но Элис оживленно беседовала с соседями Розмари, стоя в церковном дворе.

Было видно, что они благоволят друг другу.

Неужели он ошибается насчет ее? Его охватило чувство вины. Хьюго подошел и кивнул ей:

— Доктор Уолтерс.

— Мистер Грей, — ответила она официально-вежливо.

— Не хотите ли присоединиться к нам на поминках? — предложил он.

У Элис округлились глаза от удивления.

— Вы серьезно? Не уверена, что мне будут рады. Не хочу огорчать вашу семью, — ответила Элис.

Золотоискатель принял бы приглашение без колебаний и был бы скорее очарователен, чем прямолинеен. Возможно, он действительно недооценил ее. Даже несмотря на то, что она создала этот краудфандинговый сайт, чтобы купить особняк.

Но сейчас речь не о доме. Речь о прощании с Розмари. И ему следует поступить правильно, так, как хотелось бы Розмари.

— Я вас приглашаю, — сказал он. — Поминки в ресторане отеля через дорогу. Приходите, если хотите. — С этими словами Хьюго откланялся.

Элис несказанно удивил поступок Хьюго. Надо же, пригласил на поминки, хотя они в состоянии войны. Однако сегодня он решил быть великодушным.

Элис последовала за толпой провожающих через дорогу, приняла предложение посидеть с соседями Розмари, выпила чаю со сливками из красивой фарфоровой чашки в цветочек и съела булочку с джемом. Розмари, подумала она, это бы понравилось.

Однако все это время она остро ощущала присутствие Хьюго Грея.

Вспоминала, как он читал стихи, видела чувственный изгиб его рта.

Нет, пора перестать о нем думать. Ей абсолютно не везет в личной жизни. После Барни она пару лет ни с кем не встречалась, не доверяя своим суждениям о мужчинах. Но потом познакомилась с Бобом, который поначалу казался таким милым и был полной противоположностью Барни. Но вскоре они наскучили друг другу. Затем был Эд, который не возражал против того, как она одевается, но хотел, чтобы она была не такой занудной ученой, не вписывающейся в его артистическую компанию. Потом был Генри, который порвал с ней, потому что хотел кого-то, чья карьера была бы менее звездной, чем его.

Все, с кем она встречалась, хотели изменить ее. Не имело значения, познакомились ли они по работе, через друзей или на сайте знакомств, обещавшем подобрать идеальную пару.

Может быть, это она виновата в том, что выбирала мужчин, которые не шли на компромисс. И с каждым разрывом она все меньше верила в себя.

Впрочем, это не имело значения, потому что между ней и Хьюго ничего не может быть. Возможно, у него есть пара. Она знала только, что он внучатый племянник Розмари и архитектор. Один из тех, кто выиграл пару премий, если верить Интернету, и был восходящей звездой в своем деле. Она не интересовалась его личной жизнью, потому что это не ее дело.

В этот момент он подошел к ней с чашкой чая в руке.

— Доктор Уолтерс, разрешите присесть?

— Конечно, мистер Грей, — сдержанно ответила она.

— Хотите еще чаю или чего-нибудь сладкого? — спросил он.

— Нет, благодарю вас. — Элис ощутила неловкость и не могла вымолвить ни слова.

Хьюго тоже молчал, явно не желая помогать ей вести светскую беседу.

— Вы произнесли прекрасную прощальную речь, — наконец выдавила она.

— Спасибо, — ответил он.

— И мне понравилось стихотворение, — добавила Элис.

Снова возникла неловкая пауза.

В этот момент к ним приблизилась пожилая дама.

— Хьюго, примите мои соболезнования.

Он с благодарностью взглянул на Милли Кеннеди, соседку Розмари.

— Спасибо, Милли. Вы знакомы с доктором Уолтерс?

— С нашей Элис? Конечно. Мы много раз встречались. Она и Розмари вместе работали над книгой. — Милли погладила Элис по плечу. — Рада повидаться, дорогая. Очень приятно, что вы смогли прийти попрощаться с Розмари. Она это заслужила.

Милли была вежливо-мила со всеми. Но ему показалось, что ее похвала Элис была искренней. Может, он стал циником до мозга костей после смерти Эммы и видит плохое во всех и во всем?

— Мне пора на занятия в университет. — Элис поднялась из-за стола.

Хьюго вдруг осознал, что без высоких каблуков она выглядит такой маленькой и хрупкой. В голове зазвучал сигнал тревоги. Эта женщина представляет для него опасность.

— Спасибо, что пригласили меня на поминки, мистер Грей, — сказала она, протянув руку для пожатия.

Было бы невежливо не пожать ей руку, подумал он. Но стоило их рукам соединиться, как его словно пронзило электрическим током, и он пожалел о своем порыве.

— Спасибо, что пришли на похороны Розмари, — произнес он так же вежливо. Он хотел еще что-то сказать, но не в присутствии Милли. — Я уверен, что мы скоро свяжемся.

«Свяжемся». Какое глупое слово. Услужливое воображение немедленно нарисовало волнующую встречу с объятиями и поцелуями. Хьюго почувствовал, как его охватывает желание.

Что такого в этой женщине, что заставляет его чувствовать себя неуклюжим подростком?

И что ему с этим делать?

Выйдя из отеля, Элис тайком проверила свою руку. Разве на коже не должны остаться следы ожогов от прикосновения Хьюго Грея? Потому что, когда он пожимал ей руку, ее словно пронзила молния.

Это просто безумие.

Она никогда так не реагировала на мужчин.

Может быть, она подхватила какой-то неизвестный вирус?

Элис была очень рада вернуться в безопасность своего кабинета и провести семинар со студентами. И она не собиралась тратить время на размышления о Хьюго Грее. У нее масса дел: студентов учить, журналы Виолы редактировать, кампанию по краудфандингу проводить…

Однако сосредоточиться было трудно. Элис постоянно отвлекалась мыслями на Хьюго.

Это на нее не похоже. Профессия для нее превыше всего.

— Возьми себя в руки, Элис Уолтерс! — громко приказала она себе. — Его слова о скорой встрече

— обычная вежливость. Возможно, ты его больше вообще никогда не увидишь. Он продаст дом, ты попробуешь его купить, вот и все дела.

Однако в понедельник она поменяла свою позицию, когда получила отказ в перепланировке дома и строительстве павильона бабочек из городского градостроительного совета.

Она считала, что серьезно обосновала свою заявку, но, очевидно, кто-то воспользовался своими связями в совете, чтобы ей было отказано. Элис даже знала имя этого «доброжелателя» — Хьюго Грей.

Все утро она кипела от негодования. Не могла толком сосредоточиться на занятиях со студентами, думая о том, как поставить Хьюго Грея на место.

После лекций она немедленно позвонила в его офис. Секретарь ответила, что мистер Грей на месте, но в данный момент проводит совещание и освободится к часу дня.

Отлично. Если она выедет из университета сейчас, то доберется до его конторы как раз к окончанию совещания. Офис располагался в районе старой переоборудованной пристани: желтое кирпичное здание с высокими арочными окнами, просторный и светлый холл и огромная приемная с видом на реку.

— Чем могу вам помочь? — вежливо спросила поднявшаяся со стула молодая секретарша.

— Мне нужно видеть Хьюго Грея, — ответила Элис.

— У него совещание. Кто-то еще может решить ваш вопрос?

— Благодарю, но мне нужен лично мистер Грей, — твердо повторила Элис. — Я знаю, что у него совещание, и, если он задерживается, я подожду.

— Но у мистера Грея весь день расписан, у него может не быть вр…

— Уверена, он найдет время для меня, — перебила секретаршу Элис. — В противном случае я останусь здесь и буду сообщать всем клиентам, какой мистер Грей ненадежный и безответственный партнер.

Секретарша опешила.

— Пожалуйста, не делайте этого. Я позвоню личному помощнику босса и спрошу, когда он освободится.

— Благодарю вас. Передайте вашему боссу, что его хочет видеть доктор Элис Уолтерс по поводу проекта павильона бабочек. И это срочно, — добавила она.

Пару минут спустя в приемную с хмурым выражением лица вошел Хьюго.

— Доктор Уолтерс? Чем обязан?

— Думаю, вы сами знаете. — Элис скрестила на груди руки и в упор на него взглянула.

— Боюсь, что понятия не имею, о чем вы, — медленно протянул он.

— А вы не только удав, но и лжец, — горько усмехнулась она. — Уверена, вашим клиентам будет интересно об этом узнать.

Хьюго зло прищурился.

— Здесь не место для разговора. Прошу вас пройти в мой кабинет.

Он взглянул на секретаршу:

— Спасибо, Анджела. Прости, что втянул тебя в это.

Элис чувствовала, что сгорает со стыда. Секретарша не виновата, что Хьюго так себя повел. А она набросилась на ни в чем не повинную девушку.

— Я тоже прошу меня извинить, — пробормотала Элис и последовала за Хьюго в его кабинет.

В кабинете Хьюго прошел к своему рабочему столу, сел и указал Элис на стул напротив.

— Так в чем дело, доктор Уолтерс?

— А в том, что вы воспользовались своими связями в городском градостроительном совете и зарубили мою заявку, мистер Грей.

— Понятия не имею, о чем вы.

Элис выхватила из сумки письмо и швырнула ему на стол.

— Все, как вы хотели. Что же, празднуйте победу, мне не дали разрешение ни на строительство павильона бабочек в саду Розмари, ни на переделку дома. Хотя вы наверняка уже в курсе.

— Я не имею к этому решению никакого отношения, — возмутился Хьюго.

Элис фыркнула:

— Так я вам и поверила.

— Если обозначенные в заявке изменения в зданиях не вписываются в генеральный план реконструкции, городской градостроительный совет вправе вам отказать.

Элис покачала головой:

— Вы сильно разочаровали бы Розмари. Она мечтала создать в доме образовательный центр и павильон бабочек в саду, а вы препятствуете осуществлению ее мечты. У меня нет никаких корыстных помыслов. Деньги меня не интересуют, мое увлечение и профессиональная сфера — это бабочки.

Хьюго смотрел на нее и видел перед собой не рафинированного ученого, как в офисе адвоката, не тихую и стеснительную девушку, как на похоронах, а пламенного борца за свои идеи.

Элис между тем продолжила:

— Вам известно, что в Англии катастрофически падает число бабочек? Некоторые виды сократились на три четверти, а количество ночных бабочек и мотыльков сократилось за последние сорок лет почти на треть?

Конечно, Хьюго этого не знал.

— Это не просто глупые и маленькие порхающие насекомые, о которых не нужно беспокоиться. Бабочки отличные опылители. Они играют важную роль в пищевой цепочке и как добыча, и как хищник, и являются важными индикаторами здоровья экосистемы. Бабочки и мотыльки хрупки, поэтому быстро реагируют на изменения, и, если они исчезают, это первый признак наличия проблем в регионе.

Хьюго внимательно слушал. Похоже, она специалист своего дела и большой энтузиаст, хотя и наделала ошибок в составлении заявки.

— Они играют важную роль в обучении детей природоведению, — продолжала она, — и можно наблюдать их жизненный цикл от яйца к гусенице, от куколки к бабочке. — Она по очереди загибала пальцы. — А кроме всего прочего, они прекрасны. Просто посмотрите на восторг ребенка, когда он наблюдает за бабочками в саду, парке или лесу. Человеку необходима такая красота.

Хьюго вспомнил, как радовался бабочкам в саду Розмари в детстве. Сейчас их и правда стало меньше. Или это он вырос и в будничной суете не замечает прекрасного?

Однако эта женщина обвиняет его в том, чего он не делал. А это неприемлемо.

— Вы считаете правильным устраивать демарш у меня в офисе и голословно бросать мне подобные обвинения? — спросил он, когда Элис закончила свою речь.

— У адвоката вы наотрез отказались выполнять условия завещания Розмари, — ответила Элис. — Вы известный архитектор, чье мнение наверняка имеет вес для специалистов в градостроительном совете. Если вы станете возражать, ваши аргументы наверняка примут во внимание.

— Работа совета строится на иных принципах, — возразил он. — Вы консультировались со специалистом при составлении заявки?

Элис скрестила на груди руки.

— У меня может быть акцент, но это не значит, что я тупая.

Стало быть, она чувствительна к своему происхождению. Интересно. Она выпускница Оксфорда. Видно, там ей пришлось несладко.

— Значит, консультировались, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он. — Вы позволите? — Хьюго указал на конверт, который она перед этим бросила ему на стол.

— Пожалуйста.

Гневный румянец на ее щеках постепенно угасал. Но она все еще выглядела взволнованной. Хьюго с трудом удержался от мысли, как бы она выглядела, если бы ее только что поцеловали. Будет ли она такой же пунцовой и взволнованной? Будут ли ее глаза светиться той же страстью?

Он заставил себя сосредоточиться на чтении письма. Потом посмотрел на нее:

— Судя по их возражениям, тот, к кому вы обратились за советом по поводу вашей заявки, недостаточно ясно объяснил, чего вы хотите. Вы представили свои планы? Эскизы? Чертежи в масштабе?

— Помилуйте, это была всего лишь заявка. Мне было сказано, что детали не нужны.

— Эскизы и чертежи с подробными пояснениями никогда не помешают. Вы можете спросить в совете, примут ли они исправленный вариант заявки?

Она пристально посмотрела на Хьюго:

— Вы предлагаете мне помощь?

— Я… — Он запустил пальцы в свою густую шевелюру. — Моя двоюродная бабушка была доброй, щедрой и доверчивой, и порой люди пользовались ее добротой.

Элис вспыхнула.

— Я не отношу себя к таким людям. У меня нет корысти, как вы считаете. Кроме того, мы были друзьями.

— Филипп Хэмингфорд представил вас как делового партнера.

— Но я еще была и другом. Мне она нравилась. Розмари всегда судила людей по делам, а не по словам.

Это Хьюго вполне устраивало. Но он разозлился, когда Элис добавила:

— Розмари упоминала своего влиятельного племянника. Но вас, кажется, никогда не было рядом.

— У меня был полугодовой проект в отдаленном районе Шотландии. Не так-то просто попасть в Ноттинг-Хилл с расстояния в несколько сотен километров.

— А после возвращения?

— Я регулярно навещал Розмари дважды в неделю, по понедельникам и четвергам. Спросите у соседей, — воинственно заявил он и испытующе на нее посмотрел.

Атмосфера накалялась.

Наконец Элис пошла на попятный и сказала:

— Ваша прощальная речь убедила меня в том, что вы любили Розмари.

Настал его черед пойти на уступки.

— Соседи Розмари знали и любили вас, как сказала Милли на поминках. Чего нельзя сказать о Шантель.

Элис нахмурилась:

— Кто это?

— Некая мадам, набившаяся в друзья к Розмари несколько лет назад и выманившая у нее сервиз работы Уильяма Муркрофта.

— А это кто? — снова спросила Элис.

— Известный художник-керамист. Его произведения стоят целое состояние. — Хьюго достал из кармана телефон и после быстрого поиска протянул его Элис.

Девушка прикусила губу.

— О нет. Я отбила ручку у одной из этих чашек пару месяцев назад. Я ее приклеила, но… — Ее глаза расширились, когда она увидела аукционную цену подобных предметов. — Боже, я думала, что это просто симпатичная чашечка, к тому же одна из любимых у Розмари. Вот я ее и починила, как сумела. Я понятия не имела, что она такая ценная. Надо было отнести ее к специалисту, а не клеить самой. Простите меня. — Элис виновато вздохнула. — Я оплачу ремонт у специалиста.

Именно в этот момент Хьюго целиком поверил в искренность Элис.

— Все в порядке. Не беспокойтесь. Помимо Шантель были и другие случаи. Этот просто последний.

— Ужасно. Предать чье-то доверие — это подло.

Что-то в ее тоне подсказывало Хьюго, что Элис тоже пришлось пройти через подобное.

— Я понятия не имела о завещании Розмари. Когда получила письмо от адвоката, подумала, что Розмари могла завещать несколько образцов из коллекции Виолы университету. Я не знала о ее планах. И хотя мне по душе идея создания образовательного центра имени Розмари и павильона бабочек, я понимаю, что вы против передачи фамильной недвижимости в чужие руки.

— Технически все пойдет на благотворительность, — сказал он.

— Как скажете. — Элис развела руками. — Главное для меня — дневники Виолы.

— Часть которых вы забрали из дома.

— Я вернула их в контору адвоката вместе с ключом на следующий день. Он дал мне расписку. Могу предъявить. — Она помолчала. — Вы наверняка знаете, что у Розмари были проблемы с тазобедренным суставом.

Нет, он не знал. Розмари была не из тех, кто жаловался на здоровье.

— Поэтому она дала мне ключ. Ей было тяжело ходить открывать. Она сильно хромала.

Хьюго стало не по себе. Теперь он понял, почему Розмари в последнее время поручала ему дела, которые раньше делала сама, поскольку всегда предпочитала быть независимой. А что, если и инсульт стал результатом разрушения сустава?

— Мне нравилось работать с ней над дневниками, — тихо продолжала Элис. — Вы даже не представляете, как это удивительно — читать страницы, которым почти два столетия, и вряд ли кто-то еще видел их с тех пор, как они были написаны. Этюды и акварели не утратили цвет и выглядят так естественно, словно написаны вчера. А самое главное — услышать рассказ о человеке, который создал эти дневники, от кого-то, кто действительно знал ее в жизни.

— Вообще-то представляю, — отозвался Хьюго.

— Вы видели дневники? — удивилась Элис.

— В детстве мне очень нравились картинки с бабочками, я тогда еще не умел разбирать почерк. Но когда стал постарше и увидел планы создания королевских ботанических садов в Кью, у меня волосы дыбом встали. Думаю, что и вы испытали подобное, впервые прикоснувшись к дневникам.

— Так и есть, — подтвердила Элис. — Виола Феррерс достойна упоминания в истории лепидоптерологии[1], как и Розмари, которая сохранила дневники и коллекцию Виолы. Я думаю, это важно как для науки, так и для нашей истории в целом.

Ее горячность окончательно убедила Хьюго в чистоте намерений доктора Уолтерс.

— У меня важная встреча во второй половине дня, а этот разговор, похоже, не на пять минут.

В душе Элис забрезжил лучик надежды.

— Хотите сказать, что будете работать со мной, а не против меня?

Он ничего не обещает, пока не разберется в сути вопроса.

— Я сказал, что нам следует продолжить разговор. Вы свободны сегодня вечером?

— Да.

Ему понравился ее прямой ответ без всяких экивоков.

— Встретимся на нейтральной территории, — предложил он.

— Дом Розмари был бы оптимальным местом встречи, но у нас нет ключей, — ответила Элис.

Это он загнал их обоих в угол в офисе адвоката, и Хьюго знал об этом.

— Хорошо, я попрошу у Филиппа ключ на время нашей встречи. В котором часу вам удобно?

— В любое время, у меня сегодня больше нет лекций.

— Тогда в половине шестого? — предложил он.

— Хорошо, — согласилась она.

Хьюго протянул руку для рукопожатия.

Большая ошибка.

Как и в прошлый раз, каждая клеточка его тела возбудилась от прикосновения к ее руке.

Щеки Элис слегка порозовели, и она тоже выглядела взволнованной. Неужели она чувствует то же самое? Стоп. Речь идет о его двоюродной бабушке и бабочках. Ничего личного.

— Я провожу вас, — сказал он и провел ее в приемную.

Он вдруг поймал себя на том, что смотрит ей вслед. Почему он начал испытывать чувства, которые, по его мнению, ушли навсегда?

Ситуация и без того сложная. К тому времени, когда он встретит ее в доме своей двоюродной бабушки, ему лучше полностью взять под контроль и голову, и эмоции.

Глава 3

Элис надеялась, что во время предстоящей встречи с Хьюго ей удастся убедить его изменить свою позицию в отношении завещания Розмари. И она сумеет осуществить желание старшего друга и коллеги. Если он согласится, то средства, собранные в ходе краудфандинговой кампании, можно пустить на реставрацию здания и строительство павильона бабочек, а не тратить на покупку особняка.

Хьюго Грей прежде всего бизнесмен, и она обязана ознакомить его с бизнес-планом, из которого следовало, что проект будет самоокупаемым. А потом она покажет ему главное — дневники Виолы, ее коллекцию бабочек и сам сад. Она знала, что он видел это раньше, но хотела, чтобы он увидел все ее глазами.

Элис доехала на метро до Ноттинг-Хилл и с лэптопом под мышкой подошла к дому Розмари. Хьюго ждал ее у калитки. Тот факт, что он не изображал из себя хозяина, ожидая ее в доме, вселил в нее уверенность. Сердце девушки учащенно забилось, стоило ей приблизиться к Хьюго. Его глаза цвета кобальта завораживали. Он сменил деловой костюм на джинсы и свитер и стал похож на обычного парня.

— Спасибо, что ждете меня здесь.

— Не стоит благодарности.

Интересно, он прикидывается или действительно считает ее своей ровней? В колледже она принимала за чистую монету ухаживания Барни, наивно предполагая, что классовая разница не влияет на отношения. В случае с Барни она жестоко ошиблась. А как сейчас?

— Прошу вас. — Он открыл калитку, приглашая ее войти.

Элис тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли, и последовала за ним.

Войдя на кухню, девушка с грустью вздохнула:

— Странно находиться здесь без Розмари.

— У меня такое же ощущение, — согласился Хьюго.

— Я всегда готовила нам чай, прежде чем мы приступали к работе, — заметила Элис.

— Настоящий листовой чай, и не забудь сначала согреть чайник, — добавил он.

Элис почти слышала, как Розмари произносит эти слова. Очевидно, то же самое было и с ним, когда он приезжал. Она взглянула на чайник на комоде.

— Учитывая то, что я теперь знаю о чайном сервизе, не думаю, что осмелюсь снова воспользоваться этим чайником. А вдруг уроню? Я не могу поверить, что Розмари позволила мне думать, будто это самый обычный чайник.

— А я могу, — усмехнулся он. — Розмари учила меня ничего не хранить до лучших времен. Пользуйтесь красивыми вещами здесь и сейчас, чтобы они доставляли вам удовольствие, а не берегите до особого случая, который может и не наступить.

— Она была такой мудрой. — Элис почувствовала в горле ком. — Мне ее очень не хватает. — Однако хватит эмоций. Ей надлежит быть деловой и профессиональной. Она взглянула на Хьюго: — Но мы не за тем сюда пришли. — Элис водрузила на стол лэптоп. — С чего хотите начать? Дневники или павильон бабочек?

— С дневников, — ответил Хьюго. — Думаю, вы сделали копии, когда забрали их отсюда.

— Да, — подтвердила она, глядя ему в глаза. — И прежде чем вы спросите, зачем я их взяла, я вам отвечу: опасалась, что вы лишите меня доступа к ним. Я обещала Розмари, что закончу биографию Виолы и редактуру ее дневников. А я считаю, что важно выполнять обещания. — Элис не понаслышке знала, что значит нарушить обещание. — Скажите, что вам известно о Виоле Феррерс, чтобы сэкономить наше время.

— Она родилась в 1858 году в зажиточной семье и, следуя моде Викторианской эпохи, коллекционировала бабочек, — быстро ответил он. — Ее муж после свадьбы приобрел этот дом, и с тех пор наша семья им владеет.

— ОК. Но прежде всего хочу вам сказать, что Виола была ученым-лепидоптеристом, а не просто коллекционером-любителем. Она изучала бабочек, писала научные работы, но, будучи женщиной, не имела права присутствовать на заседаниях Линнеевского общества[2] даже в качестве гостя. Тем не менее она продолжала изучать бабочек. Позвольте я вам покажу.

И снова Хьюго заметил, как оживилась Элис, стоило ей начать разговор о любимом предмете. Они прошли в кабинет Розмари, и она достала с полки том в кожаном переплете.

— Знаю, что вы видели дневники, но я хочу вам их показать с точки зрения специалиста. Виола начала вести дневники с шестнадцати лет. В них же она делала зарисовки, — начала Элис, раскрывая дневник. — Она много путешествовала по стране, посещая ботанические сады, и записывала свои наблюдения, а также зарисовывала бабочек. — Элис полистала дневник, открыла нужную страничку и протянула его Хьюго.

— Видите?

Почерк Виолы был аккуратным и понятным. Хьюго заметил, что все диаграммы подписаны.

— Она писала названия бабочек по-латыни? — удивился он, рассматривая акварельный рисунок бабочки цвета меди с черными прожилками.

— Да, это перламутровка эвфросина, вид бабочек семейства нимфалид, — пояснила Элис. — Раньше этот вид был широко распространен по всей стране, а сейчас встречается лишь в некоторых местах Шотландии, в Девоне и Корнуэлле, — с печалью в голосе констатировала Элис. — Эти бабочки появляются весной одними из первых. Их гусеницы питаются фиалками.

— Не уверен, что видел таких, — задумчиво произнес Хьюго.

— В коллекции Виолы есть несколько образцов. — Элис подошла к большому стеклянному шкафу и выдвинула одну из полок. Несмотря на то что образцам было более полутора веков, бабочки выглядели как живые.

— Очень красиво, хотя и грустно, — признал Хьюго. — Ведь бабочки должны порхать, а не сидеть на булавке в рамке.

— Рада, что вы так считаете. Хотя мы все равно должны содержать коллекцию, соблюдая надлежащие условия. В противном случае образцы бабочек теряют цвет и со временем превращаются в пыль.

— Помнится, Розмари показывала мне больших ярко-синих бабочек, когда я был мальчиком. Они меня просто завораживали.

— Вероятно, это были тропические бабочки из Южной Америки. Думаю, они называются морфо дидиус. Я тоже их люблю. — Элис осторожно убрала рамку с образцами на место и достала другую. — Вот эти?

— Точно. Но в Англии я не видел таких.

— И правильно. Они не водятся у нас. Их можно увидеть в Англии только в павильоне. — Элис на мгновение задумалась. — Я могла бы вам их показать.

— Здесь, в Лондоне?

Она кивнула.

— Или чуть дальше.

Она предлагает отправиться в экспедицию в поисках бабочек? А что, если это приглашение на свидание? Он немедленно себя одернул. Какое еще свидание? У них сугубо деловые отношения. Хотя, надо признать, Элис Уолтерс его заинтриговала. С одной стороны, ученый-лепидоптерист, фанатично преданный изучению бабочек, а с другой — хорошенькая женщина с веснушками на изящном носике, нежной матовой кожей и выразительными серыми глазами.

«Прекрати», — мысленно одернул он себя и сосредоточился на разговоре о бабочках.

— Образцы в рамках, это все Виола сама собирала? — спросил Хьюго.

Элис утвердительно кивнула:

— Да. Она часто отправлялась в экспедиции за границу. В то время паспорт для поездок не требовался, поэтому мы не знаем точные даты ее поездок. Но она вела дневники. А некоторые собранные ею образцы выставлены в Британском музее.

Хьюго этого не знал.

— Это важно?

— Это означает, что образцы наивысшего качества. Многие коллекционеры предлагали образцы музею, но отнюдь не у всех принимали.

— А у нее взяли? Это очень здорово.

— Вот именно. Вы должны ею гордиться, — сказала Элис. Она не только привозила бабочек из экспедиций, но выводила их в этом саду, в оранжерее, подбирая оптимальные растения и среду обитания для получения наилучших образцов.

Теперь Хьюго начал понимать, почему Элис считает важным публикацию дневников Виолы.

— И это было редкостью для женщины ее эпохи?

— Я бы так не сказала. Наукой занималось довольно много женщин, но плоды их труда присваивались мужьями. Женщин и в университеты не принимали вплоть до середины девятнадцатого века.

— А я и не знал.

— Лондонский университет был первым, который стал принимать женщин, а главное — выдавал полноценный диплом. Виола училась именно на том факультете, где я сейчас преподаю, поэтому Розмари и обратилась к нам за помощью. Виола влюбилась в своего однокурсника. К счастью, он не препятствовал ее научным интересам, наоборот, всячески ее поддерживал, даже после того как они поженились. Она выращивала бабочек, проводила эксперименты, писала статьи в журналы по энтомологии. — Элис сложила на груди руки и в упор взглянула на Хьюго. — И я считаю, что ее имя незаслуженно забыто.

— А моя двоюродная бабушка тоже занималась чем-то подобным?

— Да, но только ее оружием был фотоаппарат, а не сачок и стеклянная банка. Я хочу охранять бабочек, а не истреблять их. Поэтому и хочу создать павильон бабочек. — Элис вернула рамку в шкаф. — Пойдемте в сад.

— Конечно. — Он прошел к задней двери, отпер ее и пропустил Элис вперед.

Он заметил на кусте буддлеи нескольких нежащихся на солнышке бабочек.

— Павлиний глаз, — пояснила Элис, поймав его взгляд. — У них синие кружочки на крыльях, отсюда и название. Но готова поспорить, вы не знаете, что бабочки могут шипеть.

Хьюго изумленно уставился на Элис:

— Как это шипеть?

— Ну… это, конечно, не настоящее шипение, — поправилась она. — Это их третья линия обороны от хищников. Первая — это нижняя сторона крыльев, похожая по окраске на лист. Бабочка складывает крылышки и замирает, изображая листик дерева. Если птица поймет, что это потенциальная пища, а не лист, то бабочка раскроет крылья, чтобы показать эти глазные пятна

— это называется демонстрацией испуга. Если и это не заставит птицу отступить, тогда бабочка трет крылья друг о друга, и это звучит как шипение.

— Это удивительно. — Теперь Хьюго понял, почему Розмари хотела, чтобы Элис открыла образовательный центр. Рассказ Элис буквально заворожил его. Что же говорить о детях.

— Бабочки восхитительны, — согласилась она. — Эту буддлею нужно постричь и подкормить, чтобы в следующем году она росла лучше. Но вы уже знаете из завещания Розмари, что она хотела, чтобы сад был заложен заново и наполнился растениями, привлекающими бабочек и пчел.

— И к павильону бабочек должна вести извилистая тропинка через весь сад, так, чтобы увидеть павильон в самую последнюю минуту.

Элис уставилась на него.

— В завещании об этом нет ни слова, но пару раз она мне об этом говорила. Так она обсуждала это с вами?

— Несколько лет назад, но… — Он не хотел говорить Элис, зачем Розмари понадобилось его отвлекать. Не хотел лишних расспросов или, что еще хуже, проявления жалости со стороны Элис. — В то время в моей жизни был непростой период. Наверное, я не обратил должного внимания на ее слова. Розмари больше не возвращалась к этой теме, и я решил, что она передумала.

— А теперь?

— Я не знаю. — Он посмотрел на Элис. — Вы совсем не похожи на ту, которую я увидел в конторе адвоката.

— В деловом костюме, на шпильках, с прической и макияжем? Вы это имеете в виду? — Элис закатила глаза. — Но я ведь ученый, а не модель.

— Значит, вот так вы одеваетесь на работу? — Он указал на ее потертые джинсы и футболку цвета хаки.

— Да, а что тут такого? На работу в экспедицию нужно одеваться соответственно: брюки, заправленные в высокие ботинки, чтобы не кусали разные насекомые и не присасывались клещи, и рубашку с длинными рукавами, чтобы не сгореть на солнце.

— Никогда не встречал женщин в туристических ботинках, — заметил Хьюго.

Элис нахмурилась.

— Наверняка на стройплощадке вы носите башмаки и шлем.

— Да, но в другое время и обычные мужские туфли пойдут.

Она взглянула на его ноги и удивленно выгнула бровь.

— Итальянские туфли ручной работы из натуральной кожи вы называете обычными?

Почему этот вопрос заставил его оправдываться?

— Они просто очень удобные.

— Ну да, мужской вариант лабутенов, — едко заметила она с озорным огоньком в глазах.

Да она над ним подшучивает. И, как ни странно, ему это нравилось.

У него давно не было так легко на душе. Обычно Эмма любила так поддразнивать.

Эмма.

Хьюго окатила волна одиночества. Неужели он никогда не перестанет скучать по жене? Когда он прекратит казнить себя за то, что принял приглашение на ту проклятую конференцию? Но увы, время вспять не повернешь.

Хьюго встряхнулся и пустил свои мысли в безопасное русло.

— И каким же вы видите павильон бабочек?

— У Розмари сохранились фотографии оранжереи в саду, которую использовала Виола для выращивания гусениц. Около стены в конце сада сохранились ее остатки.

— И вы считаете, ее нужно восстановить?

— Нет, потому что мы будем использовать павильон для несколько иных целей. Нам понадобятся бабочки разных видов, в том числе и тропических, — пояснила Элис. — В проекте должны применяться современные технологии, позволяющие получать нужную интенсивность света и влажность, а также поддерживать необходимую температуру. Растения не могут выполнять всю работу. Нам нужен отличный проект. — Она помолчала. — Теперь дело за вами.

Он снова задумался. Павильон бабочек. Конфетка из стекла. Домик мечты.

Ему нравилось работать со стеклом, и его так и подмывало попробовать.

— Как вы себе представляете павильон? Нечто похожее на проект «Эдем»?

— Все, что подсказывает вам фантазия. Например, в лондонском зоопарке жилище бабочек имеет форму гусеницы, а в Вене павильон оформлен в стиле арт-нуво. Или стеклянный купол. Все, что угодно. Конечно, нужно иметь в виду и привязку объекта к месту, — добавила она. — Необходимо учитывать форму сада и сторону света.

Ему понравилось, что Элис известны подобные детали.

— Здесь, в саду, нет места для постройки купола. И я не даю никаких обещаний, — сказал он. — Но, может быть, мы могли бы рассмотреть варианты.

— Это было бы неплохо. — Она впервые искренне ему улыбнулась.

У Хьюго перехватило дыхание. Казалось, что мир на мгновение вспыхнул радугой, а потом снова стал монохромным.

Ради всего святого. Он должен взять себя в руки. Дело не в нем и не в ней. Речь идет о мечтах его двоюродной бабушки и о том, смогут ли они воплотить их в жизнь.

В животе у Элис громко заурчало, и она виновато поморщилась.

— Простите. Я забыла сегодня про ланч.

Он вспомнил, что она пришла к нему в офис в обеденное время и устроила разборку.

— Вы слишком разозлились на меня, и вам было не до еды, так? — спросил он.

— Что-то в этом роде, — призналась она, наморщив носик. — А потом я была занята.

Он заставил себя не думать о том, как мило она выглядит.

— Можно заказать пиццу с доставкой. — Просто чтобы убедиться, что она не думает, что он заигрывает с ней, он добавил: — Поскольку нам еще многое предстоит обсудить по поводу проекта Розмари, мы могли бы подзаправиться, пока работаем.

— Пицца меня вполне устраивает, — согласилась она. — Расходы делим пополам.

Ему это понравилось. Она не считает, что он должен платить только потому, что предложил.

Может быть, и в делах они смогут достичь компромисса?

Он позвонил в пиццерию, сделал заказ, и они продолжили разговор.

— Как вам видится работа образовательного центра?

— Вероятно, придется сделать внутреннюю перепланировку дома. Нам нужен демонстрационный зал, — ответила Элис.

— И пространство, где дети могут научиться помогать бабочкам и дикой природе на практике: спланировать собственный сад с растениями, на которых живут гусеницы и бабочки, научиться строить домики для других насекомых и тому подобное. На стене зала я хотела бы повесить большой экран для демонстрации короткого фильма о всех стадиях развития бабочки в замедленной съемке. — Она включила ноутбук. — Вот так. Он длится всего пару минут, но всегда поражает моих первокурсников. Думаю, что и вам понравится.

Он молча смотрел фильм, поражаясь работе оператора.

— Потрясающе, — выдохнул он. — Я и представить не мог, что все настолько сложно.

— И это только на моем ноутбуке. Представьте себе, что вы видите это на очень большом экране. Затем идете по тропинке через сад, наблюдая, как растут эти самые растения, видите яйца бабочек на листьях и гусениц, поедающих листочки, видите куколку, подвешенную на ветках или даже вылупляющуюся, а затем видите порхающих вокруг бабочек. Круто, правда?

— Очень.

Но Хьюго прежде всего бизнесмен и не может принять решение, основанное на эмоциях.

— Доходы, на которые жила Розмари, ушли вместе с ней. Средств на содержание образовательного центра нет, — сказал он.

— Поэтому нам нужны спонсоры. А первоначальный капитал получим от краудфандинговой кампании. Введем умеренную входную плату. Организуем групповые занятия для школьников, семейные занятия по выходным и курсы для любителей природы. Можно открыть небольшое кафе в патио с безалкогольными напитками и здоровой едой, а также магазинчик, где будут продаваться открытки, брошюры о жизни бабочек и другая продукция. Я составила бизнес-план со всеми этими предложениями. Думаю, что центр через некоторое время станет самоокупаемым. — Она открыла новый файл и показала Хьюго. — Могу выслать вам его на почту для более детального ознакомления.

— Да, это мне поможет, — согласился он, протягивая ей свою визитку.

— Как вы думаете, можно ли приостановить продажу дома до принятия вами обоснованного решения? — спросила она.

Он заметил, что Элис не просила его прекратить продажу. Она предоставляла ему возможность продолжить их разговор, но не предполагала, что он согласится с ее планами.

— И все, что я вам сегодня показала, — это наметки и планы для обсуждения, не более того, — продолжила она.

— То есть моя семья может внести свои предложения?

Она кивнула:

— Включая проект строительства павильона бабочек, как того хотела Розмари. А хотите я покажу вам несколько обиталищ бабочек? Мы можем отправиться в однодневную экспедицию, чтобы вы составили себе более четкое представление о предмете вашего будущего проекта, если решите им заняться, — предложила Элис.

Интересно, это сугубо деловое предложение или отчасти приглашение на свидание? Все его существо наполнилось одновременно и страхом, и трепетом.

— Хорошо, я попрошу Филиппа Хэмингфорда приостановить продажу дома на пару недель, и мы найдем найдем время съездить в экспедицию.

— Благодарю вас.

— А как с вашим краудфандингом?

— Я продолжу. Если вы все-таки решите продавать дом, фонду нужны будут любые средства.

— Какому фонду? — нахмурился он.

— Я думаю, он должен называться Фонд по изучению бабочек имени Феррерс-Грей, — ответила Элис. — Ах да, забыла совсем, в магазинчике должен быть цветочный отдел с семенами дружественных бабочкам растений и цветов, непременно включая фиалки и розмарин.

Хьюго понравилась идея Элис назвать фонд именем Виолы и Розмари и продавать семена цветов, имена которых они носили.

— А как насчет вас?

Элис непонимающе уставилась на него:

— Что вы имеете в виду?

— Вы разве не хотите, чтобы проект был назван и вашем именем тоже?

— Я уже говорила вам, — спокойно сказала она, — дело не во мне. Главное — бабочки. И я весьма разочарована тем, что вы по-прежнему считаете меня амбициозной и корыстной самозванкой. Видно, вам приходилось иметь дело только с такими женщинами.

Хьюго почувствовал укол совести.

— Простите, я совсем не хотел вас обидеть.

— Нет? — сердито прищурилась она.

В этот момент доставили пиццу.

— Заключим перемирие на время еды, — предложил Хьюго с кривой ухмылкой.

— Давайте. Сколько я вам должна?

— Эта за мой счет, — ответил он, разрезая пиццу на куски. — В следующий раз заплатите вы.

Элис молча направилась к буфету и поставила на стол тарелки, приборы и два стакана.

— Воды? — предложила она.

— Спасибо.

Делить трапезу с малознакомым мужчиной казалось странным. Тем более их отношения далеки от дружеских. Элис внезапно почувствовала стеснение.

О, ради всего святого. Да, он красавец и мнит себя суперменом, но она не должна позволять тому, что случилось с Барни, мешать ей справляться с ситуацией. Она стала старше, мудрее и способна постоять за себя.

Так и надо поступать.

— Можем отправиться в экспедицию в субботу, — предложила она. — Вам подходит или надо посоветоваться с подругой?

На лицо Хьюго набежала тень, и он холодно ответил:

— Подруги нет. А как ваш бойфренд отнесется к поездке?

— А я замужем за бабочками, — ответила она таким тоном, чтобы он понял, что это будет исключительно деловая поездка.

Даже если он ей немного нравится, она не подаст виду. Отношения с мужчинами у нее никогда не складывались, а в данном случае она тем более не позволит личному осложнить проект.

— Ну что же, вы согласны стартовать рано утром в субботу? Нам три часа езды до первой остановки.

— Как рано?

— Бабочки, которых я хочу вам показать, — ранние пташки, выезжаем в шесть утра.

Он выглядел ошарашенным. Наверное, он сова.

— ОК. Я за вами заеду, — сказал он.

— Нет, это я за вами, — поправила она. — Давайте ваш адрес.

На мгновение ей показалось, что он станет возражать, но Хьюго продиктовал адрес.

— Вам что-то нужно из кабинета Розмари, пока мы здесь? — спросил он, когда они покончили с пиццей.

— Нет. У меня уже есть копии фотографий Виолы.

— Хорошо. В таком случае я все здесь приберу. Увидимся в субботу.

— ОК. Я вышлю обещанные файлы вам на почту. — Элис помолчала. — Спасибо, что выслушали меня.

Он кивнул.

— А я прошу меня простить за мои предрассудки в отношении вас.

Элис оценила его слова. Настала ее очередь пойти на компромисс.

— Я вас понимаю. Теперь, когда вы мне рассказали о тех, кто пользовался добротой и доверчивостью Розмари. Я бы на вашем месте тоже почувствовала недоверие. Может быть, мы оба произвели друг на друга неважное первое впечатление.

— Может быть, — согласился он.

— Помочь вымыть посуду? — спросила она.

— Нет, все в порядке. Увидимся в субботу.

— Суббота, ровно в шесть утра, — повторила она, закрыла ноутбук и вышла из дома.

Эта поездка совсем не свидание, а часть работы над проектом. Так почему же ее сердце поет?

Наверное, подумала она, потому, что Хьюго Грей был первым мужчиной, который привлек ее за последние несколько лет.

Но между ними ничего не может быть. Они слишком разные — поношенные туристские башмаки против начищенных до блеска итальянских туфель ручной работы. Это просто не сработает, поэтому бессмысленно и начинать.

Даже если у него самые прекрасные в мире синие глаза…

Глава 4

До конца недели Хьюго каждую свободную минуту возвращался мыслями к проекту павильона бабочек. Его письменный стол пестрел бумажками с каракулями набросков разнообразных жилищ бабочек. А с утра пятницы к ним добавились скетчи профиля женщины с непокорными волосами, курносым носиком и веснушками.

Элис Уолтерс.

Что за напасть.

Он не хотел думать ни об Элис, ни о других женщинах. Смерть Эммы раздавила его. В его жизни образовалась пустота, которую нечем было заполнить. Хотя внешне он выглядел нормально, и всем казалось, что Хьюго сумел пережить свое горе. Семья и друзья всячески его подбадривали и советовали найти новую подругу жизни, чтобы не чувствовать себя одиноким. Но никто не мог заменить ему Эмму. Более того, он не мог и не хотел снова подвергать себя риску потерять любимого человека. Проще было вовсе отказаться от вечеринок и встреч с друзьями. Единственный, с кем он поддерживал отношения, был его старинный друг Кит, хотя и с ним разговоры о личной жизни были под запретом.

Субботняя поездка с Элис — сугубо деловая, а никакое не свидание. Она сказала открытым текстом, что замужем за работой.

Он с трудом вытащил себя из постели ранним субботним утром, принял душ, оделся, съел банан и раздумывал, не сварить ли кофе, чтобы окончательно проснуться, когда раздался звонок в дверь.

Часы показывали ровно шесть утра.

Она пунктуальна. Это хорошо, подумалось ему.

Сегодня на ней были ярко-красные парусиновые туфли вместо походных ботинок, заметил он, открывая ей дверь. Линялые джинсы подчеркивали изгибы изящной фигурки, а надпись на такой же выцветшей футболке гласила: «Не суди о бабочке по куколке».

На лице ни грамма косметики, светло-каштановые волосы перехвачены ярким шелковым шарфом. Серые глаза блестят. Рядом с женщинами в строгих деловых костюмах, к которым он привык в офисе, она должна бы выглядеть нескладехой, на самом же деле выглядела невероятно милой и совершенно естественной. Когда она улыбнулась ему, его пульс пустился вскачь.

О боже, помоги устоять.

Он не хочет никем увлекаться. Особенно Элис Уолтерс. Они из разных миров.

Ему нужно взять себя в руки.

Он совершенно не выспался.

С какой стати он согласился на эту нелепую поездку, да еще в такое время суток?

— Доброе утро. Готовы?

И как она может щебетать в такую рань?

— Вы явный жаворонок, — пробормотал он.

Она улыбнулась во весь рот:

— Конечно. Это лучшее время суток. Вы уже пропустили рассвет. — Она выгнула бровь. — А вы, стало быть, сова. Ух-ух, — поддразнила она.

Он зыркнул на нее, не успев придумать подходящий саркастический ответ.

Она только рассмеялась.

— Можете подремать в машине, нам добрых три часа езды, и это если без пробок. А если хотите кофе, у меня в рюкзаке есть термос и запасная многоразовая чашка.

Конечно, у нее есть многоразовые чашки.

— Спасибо, — пробурчал он, осознавая, как нелюбезно и сварливо звучит его голос. Хьюго внутренне поморщился.

Она посмотрела на его ноги.

— Я рада, что вы не надели свои шикарные туфли. Забыла предупредить, что на болотах может быть немного мокро.

— На болотах? — удивился он. — Я думал, мы едем смотреть бабочек.

— Так и есть. Но одно из мест, которое я хочу вам показать, находится в Норфолкских болотах. — Она развела руками. — По определению там может быть немного влажно.

— А вы не в походных башмаках? — не остался в долгу он.

— Они в багажнике. Я в них не вожу, — ответила она.

— Я немного удивлен, что такая защитница природы, как вы, имеет автомобиль.

Она улыбнулась:

— А у меня его и нет. Но если я не могу попасть в нужное место другим путем, я арендую машину.

— Хм. — Он почувствовал себя глупо.

— Не стесняйтесь менять температуру или музыку, — сказала она, когда он забрался на пассажирское сиденье.

Она была милой, а он — невежливым и ворчливым.

— Все нормально, — ответил он. — И простите меня. Не хочу показаться сварливым.

Она погладила его по руке, и его кожу стало покалывать в местах прикосновения ее пальцев.

— Бедная маленькая сова. Поверьте, то, что нам предстоит увидеть, стоило раннего подъема. Надеюсь, что погода нас не подведет.

— Бабочки не любят дождь?

— И ветер тоже. Они любят тихую, ясную погоду, — ответила Элис. — Пасмурный день тоже неплох, но без ветра. Хотя я кое-что припасла на случай, если придется немного схитрить.

— Будете жульничать? — Хьюго был заинтригован.

— Посмотрим. — Она завела машину. — Пока можете вздремнуть, если хотите.

Хьюго не собирался спать, хотя и разговаривать не хотелось. Однако, убаюканный теплым солнечным светом, льющимся через окна, и мягкой фортепианной музыкой, он действительно задремал. А когда снова открыл глаза, они ехали по грунтовой дороге и были непонятно где.

— Где мы? — спросил он.

— В долине горичного болотника. Названа так в честь одного из растений, которые здесь растут. — Она проехала через просвет в живой изгороди на поле. Под деревьями было припарковано еще несколько машин.

— Хотите кофе перед прогулкой?

Он не стал отнекиваться.

— Да, пожалуйста.

— Черный, без сахара, — предупредила она. — Я так и не избавилась от студенческих привычек.

Она достала термос и разлила кофе по чашкам.

— Спасибо.

После кофе он почувствовал себя человеком.

Элис переобулась.

— Готовы?

Он последовал за ней по узкой и слегка влажной тропинке.

— Что-то я пока не вижу никаких бабочек, — заявил он прокурорским тоном несколько минут спустя.

— Будьте терпеливы, — спокойно ответила она. — Они могут быть в камышах. Смотрите, вон репейница и павлиний глаз. — Она указала на пурпурные цветы вдоль тропинки, и он увидел бабочек, отдыхающих на цветах, с распростертыми крыльями.

Они пошли дальше, и Элис указывала на разных бабочек. Хьюго давно не видел столько бабочек в одном месте, и это его поразило.

Птицы весело щебетали, солнце ярко светило, и, хотя на поле, где она припарковалась, стояли другие машины, они не видели ни одного человека с тех пор, как приехали. Казалось, они бродят по какому-то волшебному оазису.

— Думаю, мне придется немного схитрить, — сказала она. — Есть одна особенная бабочка, которую я очень хочу вам показать. Сейчас как раз время ее появления на свет, и погода почти идеальная, но я не хочу рисковать. Не хочу пропустить это чудо. — Она сняла с плеча рюкзак и достала букетик турецкой гвоздики, который аккуратно положила на землю.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Значит, бабочек очень привлекают эти цветы?

— Да. Гусеницы питаются горичником болотным, потому здесь главная среда обитания этого вида, а бабочек привлекает запах турецкой гвоздики и нектар. — Она улыбнулась. — А теперь нужно набраться терпения и немного подождать.

Терпение не было главной добродетелью Хьюго. Но рядом с Элис он был готов ждать сколько угодно.

И наконец, они увидели ее. Бабочка грациозно пролетела над камышами, прежде чем приземлиться на букет цветов. Она была размером с его ладонь, кремово-желтая с черным, темно-синяя полоска и два красных пятна на нижней паре крыльев, изогнутых вниз, как ласточкин хвост.

— Это невероятно, — прошептал Хьюго.

— Махаон, — шепнула она в ответ. — Обитает только в этом регионе.

Она привела его сюда посмотреть на редкую бабочку. Самая большая бабочка, которую он когда-либо видел. И вдруг он понял, почему она так любит этих насекомых. Бабочка его околдовала. Как и Элис Уолтерс.

А он не готов к такому.

Насытившись нектаром, прекрасный махаон улетел.

— Это потрясающе, — восхищенно заметил Хьюго. — Я понял, что этот вид обитает только здесь, а можно их вывести в Лондоне?

— Местный вид нет. Их нужно импортировать, и они смогут жить только в павильоне бабочек.

Больше она ничего не добавила в надежде, что за нее это сделают бабочки.

— Посмотрите вон туда, — указала она рукой.

Он повернулся и увидел стайку стрекоз с великолепными бирюзовыми крыльями.

Хьюго был очарован всем происходящим. Элис оказалась права: ради такого зрелища не грех подняться и на рассвете. И, что самое приятное, на обратном пути к машине они увидели еще несколько махаонов на небольшой полянке из желтых ирисов.

— У меня просто нет слов, — признался Хьюго.

— Рада, что вам понравилось. Первая встреча с махаоном всегда незабываема. — Элис улыбнулась. — Сейчас мы поедем дальше на север. Но болотистой местности больше не будет. Хочу показать вам луг полевых цветов, который можно повторить и в саду Розмари.

— Тогда вперед! — с воодушевлением воскликнул Хьюго.

Его энтузиазм вселил в Элис надежду, что у проекта есть шанс. А вот его улыбка вызывала в ее душе ненужный трепет. Мужчины в ее жизни приносили одни разочарования. Все они хотели ее переделать. Для одного она была недостаточно светской, для другого не столь женственной, а третий вообще считал ее ботаником.

Элис всегда знала, что внешность обманчива. Но в мире таких, как Брант или Хьюго, всегда встречают по одежке. Да и сам Хьюго, с его дизайнерскими туфлями и строгими костюмами, был образцом для подражания. Совершенно очевидно, что если она позволит себе влюбиться в него, то останется с разбитым сердцем. Элис не хотела рисковать. Будет гораздо разумнее сохранить между ними чисто деловые отношения. А зов плоти при нечаянных прикосновениях и душевный трепет от его улыбки следует просто игнорировать.

Через час, когда они подъезжали к небольшой деревушке, в животе у Хьюго громко заурчало.

— Намек, что нужно поесть? — спросила Элис.

Хьюго поморщился.

— Извините. Мы так рано выехали, а на завтрак я съел только банан.

— Надо было раньше сказать, мы бы уже перекусили.

— Ваши бабочки меня отвлекли.

— Да, они такие, — улыбнулась Элис. — А вот и паб. Давайте остановимся на ланч.

На этот раз за сэндвичи и кофе заплатила Элис. И вскоре они отправились дальше.

— Мы снова едем в никуда, — усмехнулся Хьюго.

— В этом и состоит прелесть полевых экспедиций, — ответила она, взглянув на него.

Это было ошибкой. Ее сердце учащенно забилось, когда она заметила чувственный изгиб его нижней губы. Ей нестерпимо захотелось провести по ней пальцем…

Элис с трудом взяла себя в руки, припарковала автомобиль на обочине узкой поселковой дороги, и они пошли по тропинке между высокими живыми изгородями.

— Эта маленькая бежевая бабочка словно указывает нам дорогу, — заметил Хьюго.

— Это глазок цветочный из семейства бархатниц, — пояснила Элис.

В конце дорожки был перелаз с информационной доской рядом.

— Это место — форт эпохи железного века? — удивленно спросил он.

— Это самый хорошо сохранившийся форт железного века в Восточной Англии, — ответила она, — и здесь обитает множество бабочек. Это место всегда приводит в восторг моих студентов, поэтому я надеялась, что вам тоже понравится.

— Здесь действительно разрешено находиться?

— Да. — Она указала на людей, идущих по гребню массивного земляного вала в форме круга. Другие, с камерами в руках, спускались по крутым склонам вниз, фотографируя по дороге бабочек. — Сами посмотрите.

Они поднялись на гребень внешнего вала.

— Ветер поднимается, поэтому бабочки будут искать убежище, — сказала Элис. — Возможно, мы увидим их ниже по склону.

— Здесь растут только полевые цветы? — спросил Хьюго.

— И травы, — добавила она. — Кроме того, здесь встречаются довольно редкие виды орхидей, но в основном луговой клевер, ромашки и тому подобное. Именно таким я представляю себе будущий ландшафт сада Розмари.

— Разноцветный, — добавил Хьюго, — как в калейдоскопе. — Он нахмурился. — А что это там блестит?

— Бабочки, — ответила Элис. — Замрите и понаблюдайте.

Он последовал ее совету, и мгновение спустя его лицо просветлело.

— Голубые бабочки, — прошептал он. — Все, как вы обещали.

— Не такие шикарные, как морфо из коллекции Виолы, но я обожаю голубянок.

— Я не помню, когда в последний раз видел голубую бабочку, — сказал Хьюго. — Или столько бабочек в одном месте. Они прекрасны. Спасибо, что привезли меня сюда.

— Рада, что вам понравилось, — искренне ответила Элис. — В следующий раз я могу отвезти вас в какой-нибудь заповедник поближе к Лондону. Я просто хотела начать именно с этих двух.

— Здорово. Прошло много времени с тех пор, как… — Он замолчал на полуслове.

Она молчала, давая ему возможность закончить фразу, и в конце концов он сказал:

— …у меня было так легко на сердце.

Интересно, это бабочки и пейзажи так на него повлияли? Или она тоже внесла свою лепту, разделив с ним радость общения с живой природой? Она не посмела спросить его об этом из опасения, что он снова превратится в брюзгливого и недоверчивого незнакомца, каким предстал во время их первой встречи.

— Почему вы решили заняться изучением бабочек? — спросил Хьюго.

— Мой дедушка водил меня в парк по воскресеньям и показывал мне всех бабочек на разных растениях, будь то высаженная лаванда в шикарном саду или полевые цветы у изгороди, — ответила она. — Он умер, когда мне было десять. Я разрывалась между изучением ботаники и бабочек, но думаю, он был бы доволен моим выбором профессии. — Она взглянула на него. — А как вы? Почему архитектура?

— Полагаю, как большинство детей, я любил строить из кубиков. Я мог заниматься этим часами. А потом стал присматриваться, как построены здания. Я обожал Музей естествознания, но не только из-за динозавров или большого синего кита. Мне нравились форма здания и окон, цвет кирпича. — Он улыбнулся. — Розмари впервые привела меня в Королевский ботанический сад, когда мне было десять, и я влюбился в тропическую оранжерею. Там столько света, поэтому мне нравится работать со стеклом.

— А какой из спроектированных объектов самый любимый? — поинтересовалась Элис.

— Проект реставрации старинного особняка в Шотландии в прошлом году, — ответил Хьюго не колеблясь.

— Значит, вы предпочитаете реставрацию старых зданий возведению новых?

— Я люблю и то и другое. Но в Шотландии был особый случай. Центр главного зала увенчан стеклянным куполом. К сожалению, от оригинала осталось всего несколько фрагментов, но, к счастью, сохранились фотографии. А под куполом удивительная винтовая лестница.

По тону его голоса Элис поняла, что Хьюго относится к лестницам и стеклянным куполам так же, как она к бабочкам. Так что, возможно, они не так сильно отличаются друг от друга, как она думала.

— Так вот на чем вы специализируетесь? Купола и лестницы?

— Стекло и лестницы, — поправил он. — И исторические, и современные.

Стоило Хьюго заговорить на любимую тему, как он совершенно преобразился. Элис почувствовала себя легко и непринужденно. Всю обратную дорогу она наслаждалась поездкой и не хотела, чтобы день заканчивался. Когда она наконец припарковалась у его дома, то, к собственному удивлению, почувствовала разочарование.

Может быть, он чувствовал то же самое, потому что сказал:

— Не хотите ли зайти на чашечку кофе?

Его приглашение вызвало противоречивые чувства, как говорят, и хочется и колется. Она открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но вместо этого произнесла:

— Было бы неплохо.

Снаружи его дом представлял собой сооружение Викторианской эпохи из красного кирпича, с террасой, большими окнами и парадной дверью с причудливой стеклянной аркой над входом.

Внутри дом был поразительно современным в минималистском стиле, с выкрашенными в мягкий голубовато-серый цвет стенами и полом из светлого дерева. Из коридора вела лестница наверх, а за дверью налево находилась огромная гостиная со старомодным камином, диваном, письменным столом и кульманом. На стенах не было картин, зато висели старинные часы. И книжных полок тоже не видно, хотя, может быть, полки были спрятаны с помощью хитроумных архитектурных приспособлений.

Хьюго провел ее в кухню с белыми мраморными столешницами и темно-серыми деревянными шкафами. Стены выложены прямоугольной белой плиткой. Освещение очень современное, почти индустриальное. В дальнем конце комнаты стояли обеденный стол и стулья, но ее внимание привлекла стеклянная стена, выходившая в сад.

— Это потрясающе, — сказала Элис. — Вы так и купили?

— Нет. Я немного переделал, — ответил он. — Стеклянные двери складываются внутрь, так что летом можно открыть всю стену и выйти из дома прямо в сад.

Ей понравилась эта идея. Хотя сад был таким же минималистским, как и интерьеры, — ни кустов, ни цветов, ни многолетних растений, ничего. Если бы сад принадлежал ей, она бы наполнила его розами, посадила бы травы и кустарники, привлекающие бабочек и пчел. А в дальнем углу оставила бы дикий участок с васильками, маками, клевером и викой. Может быть, крошечный прудик. Это было бы великолепно.

— Эспрессо? — спросил Хьюго, прерывая ее мечтательные мысли.

— Спасибо. Было бы здорово, — вежливо ответила Элис.

— Не стесняйтесь, присаживайтесь. — Он указал на обеденный стол у стеклянной стены.

И конечно же, у него была роскошная кофеварка — настоящий агрегат-автомат: от засыпки зерен, их помола и варки кофе с идеальной пенкой сверху. Он подал ей кофе в стеклянной чашке с двойными стенками.

Шикарно.

И так сильно отличается от ее мира.

Хьюго из мира Барни, а она не их поля ягода. Она понимала, что Хьюго пытается оказать ей радушный прием, она не могла не вспомнить, как Барни реагировал на нее: разве простолюдинка может войти в высшее общество?

«Тебе здесь не место», — нашептывал ей внутренний голос.

Но ведь Хьюго пригласил ее на кофе без всякой задней мысли. Хватит себя накручивать.

— У вас есть фотографии особняка в Шотландии? — спросила она.

— Конечно. — Он достал лэптоп, нашел нужный файл и подвинул к ней. — Вот, пожалуйста.

Элис полистала фотографии.

— Теперь понимаю, почему вам так дорог этот проект. Дом совершенно особенный. Этот стеклянный купол и лестница… — Она снова подвинула лэптоп Хьюго.

От нечаянного соприкосновения их рук у Хьюго закололо кончики пальцев.

И что такого в этой женщине, что его тянет к ней как магнитом?

Он даже хотел было предложить ей остаться на ужин, но решил пока сохранять дистанцию.

Они болтали о всяких пустяках, пока не допили кофе.

— Спасибо за сегодняшний день. Бабочки действительно удивительные создания, — признался он. — Вы завтра заняты?

— Вы хотите еще одну экспедицию?

— Я хотел бы показать вам кое-какие стеклянные сооружения. Британский музей, например, а потом оранжерею в Кью.

— Хорошо. Встретимся у музея в десять. Или это слишком рано для вас? — шутливо спросила Элис.

— По сравнению с сегодняшним утром даже поздно, — улыбнулся он в ответ.

— Значит, в десять у входа, — подытожила она.

Хьюго чуть было не чмокнул ее в щечку на прощание. Но вовремя себя одернул.

Он проведет вечер за работой, чтобы не думать об Элис Уолтерс и таких глупостях, как поцелуи.

— До завтра, — коротко бросил он, провожая ее до двери.

А закрыв за ней дверь, немедленно пожалел о том, что не поцеловал ее.

Боже, что за нелепые порывы. Надо привести себя в форму до завтра. Ради них обоих.

Глава 5

Хьюго чувствовал себя так, словно спешит на первое свидание с возлюбленной. Забавно, что он идет на встречу к эксперту по бабочкам и у самого в животе тоже бабочки порхают.

Сегодня должен состояться разговор о наследстве его двоюродной бабушки. Но его сердце пело, пока он шел через Блумсбери к Британскому музею. Пусть на деловое, но все же свидание с Элис. Она уже ждала его на ступеньках под знаменитым фронтоном. Как и накануне, на ней были выцветшие узкие джинсы и сиреневая футболка со слоганом «Бабочки общаются при помощи феромонов».

— Классная футболка, — заметил он.

Элис усмехнулась.

— Вот вам любопытный факт: самец чует бабочку-самку за десять километров.

Десять километров? Похоже, она его разыгрывает.

Его смущение, вероятно, отразилось на лице, потому что она улыбнулась:

— Это сущая правда. У меня в запасе много подобных фактов.

— Видно, у бабочек особенные носы.

— Вообще-то носов у них нет в нашем привычном понимании. Бабочки обоняют с помощью усиков, а вкусовые рецепторы у них на лапках. Если бы я знала, что вас заинтересует анатомия бабочки, мистер Грей, то прихватила бы одну из своих презентаций.

Урок анатомии.

Почему у него по всему телу разлился жар? Ради всего святого. Последняя женщина, с которой он встречался, была его женой. Он запер свои эмоции и либидо на замок после смерти Эммы. Но с момента первой встречи с Элис все чувства в нем ожили и вырвались на свободу. Эта женщина сводит его с ума. Этот дерзкий слоган на футболке, эти серые глаза и притягательная улыбка…

— Мне не нужен урок анатомии, доктор Уолтерс, — ответил он немного резче, чем намеревался, потому что она действительно взволновала его. — Кроме того, сегодня речь пойдет о стекле.

— Действительно. Теперь ваша очередь удивлять, мистер эксперт по стеклу.

Но в ее глазах не было насмешки. Она действительно выглядела заинтересованной.

Интересуется стеклом или — его сердце екнуло — им? Он не был уверен, испугала ли его эта мысль или взволновала еще больше.

Будь профессионалом, напомнил он себе и повел ее во внутренний двор.

— Это, — начал он, — одно из моих любимых зданий в Лондоне. Мне нравится, как меняются тени от стальных балок, когда ты ходишь вокруг.

Великолепные синие глаза Хьюго внезапно загорелись, стоило ему заговорить о крыше. Он весь преобразился.

«Очевидно, он испытывает к стеклу те же чувства, что и я к бабочкам», — подумала Элис. С человеком, влюбленным в свою профессию, гораздо легче иметь дело.

Вместе с тем подобный энтузиазм таил в себе определенную опасность. Элис чувствовала себя загипнотизированной.

Необходимо взять себя в руки. У нее уже случались в жизни встречи с якобы неотразимыми мужчинами, и чем все кончалось? Она не хочет повторения.

— Расскажите мне про стекло, — попросила она.

— В этой крыше три тысячи двести двадцать стеклянных панелей, и ни одна не повторяет другую.

— Вы это серьезно? — Она не могла понять, как можно построить крышу из разных по форме панелей. Кроме того, для нее большинство стекол выглядели одинаково.

— Серьезно. Это потому, что крыша волнистая, — ответил он. Он вынул телефон, вошел в Интернет и нашел фотографию. — Это вид сверху.

Все было совсем не так, как она ожидала.

— Выглядит как подушка бирюзового цвета с древней брошью в центре, но отсюда стекло кажется прозрачным. А что это там, в центре?

— Это купол старого читального зала, а его размер, кстати, сопоставим с куполом римского Пантеона.

Элис изумленно посмотрела на Хьюго, пораженная его знаниями. Во время экспедиции его не меньше удивили ее знания в области лепидоптерологии.

— Правда? Но он кажется совсем небольшим. Я была в Риме с моей лучшей подругой. Пантеон огромен.

— Это как раз доказательство того, насколько велика площадь внутреннего двора музея. Это самая крупная крытая площадка в Европе. Я бы с удовольствием поработал над проектом, сочетающим старинное и современное.

Как это было с особняком в Шотландии, подумала она. Может быть, у него возникнет желание построить современный павильон бабочек, который впишется в сад старинного особняка Розмари?

Вместе они обошли внутренний двор. Как и говорил Хьюго, свет и узор теней менялись по мере того, как они двигались по площади.

— Это просто потрясающе, — восхитилась Элис. — Хотя я не уверена, что можно спроектировать подобное для павильона бабочек.

— Это вряд ли, — улыбнулся он в ответ. — Мне просто хотелось показать вам нечто необыкновенное и порадовать вас так же, как я радовался вчера бабочкам.

— И вам это удалось. Я не раз бывала в музее, но сегодня открыла для себя абсолютно новое пространство.

— Это как для меня вчерашний форт на холме железного века, — сказал он. — Не хочу прослыть варваром, учитывая, сколько сокровищ хранится в этом музее, но я действительно хотел бы пропустить остальную часть здания сейчас и перейти ко второй части нашей сегодняшней вылазки.

Естественно. Ведь они едут в королевский ботанический сад в Кью ради проекта «Павильон бабочек», а не потому, что он хочет проводить с ней время, напомнила она себе. С одной стороны, ей хотелось, чтобы это было свидание, но в то же время она боялась в очередной раз разочароваться. Отогнав эти мысли, Элис весело сказала:

— Да, конечно.

В Кью они быстро выпили кофе и съели по сэндвичу, потом побродили по саду. Элис положила ладонь на плечо Хьюго, чтобы привлечь его внимание к бабочкам, и тут же пожалела о своем порыве, когда кончики ее пальцев начало покалывать там, где она прикоснулась к нему.

— Бабочка, — сказала она, понимая, как глупо звучит. Ради всего святого, она должна говорить с ним полными фразами, а не бормотать отдельные слова. Откуда такое косноязычие? Да что это с ней в самом деле?

«Перестань дергаться и сосредоточься», — приказала она себе.

— Это углокрыльница с-белое.

— Ее так называют из-за формы крыльев? — спросил он.

Ей нравилось, что он пытался быть логичным.

— Нет, из-за белой отметины на подкрылье.

— Мне нравится этот цвет. Особенно по контрасту с фиолетовыми цветами.

— Для бабочки цветок не обязательно фиолетовый, — заметила она.

Его глаза расширились от удивления.

— Как это?

— Они не различают цвета и яркость, как люди, зато у них круговое зрение и они различают ультрафиолетовые узоры на лепестках цветов, что не дано человеку, — объяснила Элис.

— Какие ультрафиолетовые узоры? — спросил Хьюго.

— Индикаторы нектара. — Она указала на одно из растений на лужайке.

— Для бабочки этот желтый одуванчик выглядит белым по краям, но красным в центре, где находится нектар. А цветок конского каштана для них желтый, когда он с нектаром, и красный, когда без него.

— Это удивительно, — сказал он, улыбаясь.

От его улыбки сердце Элис затрепетало. Ему действительно интересно.

Может, стоит рискнуть? Или продолжить держать дистанцию?

С дистанцией не получилось. Пока они гуляли по саду, их руки не раз нечаянно соприкасались и наконец соединились.

Элис затаила дыхание.

Этого не может быть. Они ведь совсем не пара друг другу.

И тем не менее вот они идут рука об руку, как на настоящем свидании. Это и пугало, и вызывало восторг одновременно.

— Вот это я и хотел вам показать. Прекрасную стеклянную оранжерею. Викторианское стекло и металл.

Ей показалось или его голос прозвучал немного странно? Как будто он был так же взволнован тем, что они держатся за руки, а он, как и она, изо всех сил пытался сохранить деловой тон… и потерпел неудачу, так же как и она.

— Оранжерея похожа на перевернутый корабль, — заметила Элис.

— Верно подмечено. Это была первая оранжерея подобных размеров, — сказал Хьюго, — поэтому создатели использовали технику кораблестроения. Здесь вы видите шестнадцать тысяч стеклянных панелей.

Он отпустил ее руку, когда открывал перед ней дверь, но через несколько мгновений они снова держались за руки. Ни один не произнес ни слова. Но это факт. Они нравились друг другу, поэтому и взялись за руки. И Элис надеялась, что Хьюго испытывает от их близости тот же восторг, что и она. А еще в ее сердце затеплилась надежда, что он все же возьмется за проект павильона бабочек.

Они еще долго бродили по саду. Элис потеряла счет времени, ощущая лишь тепло руки Хьюго.

— Пожалуй, нам пора, — с сожалением в голосе промолвил он.

— Думаю, да, — неохотно согласилась она.

Они вместе дошли до ближайшего метро. Оба молчали. Захочет ли он продолжить встречу и, может быть, предложит поужинать? А что, если ей самой это предложить? Или они снова вернулись в реальный мир, оставив оранжерею позади? Снова соблюдать дистанцию?

— Спасибо за прекрасный день, — сказал Хьюго, развеяв ее сомнения.

Стало быть, дистанция.

Им и ехать сейчас в разные стороны, да и по жизни идти отдельно.

— Мне тоже понравилось. Спасибо за рассказ о стекле, — с улыбкой поблагодарила она.

Неожиданно Хьюго неловко наклонился к ней и легонько поцеловал в щеку.

Приятное тепло разлилось по телу Элис.

— Что, если нам посетить павильон бабочек в следующий раз? — Элис глубоко вздохнула. — По средам после обеда я обычно свободна.

Он достал телефон, что-то проверил, а потом сказал:

— Да, можно на предстоящей неделе в среду.

Они говорили так, словно назначали деловую встречу, хотя скорее это похоже на свидание. Элис вдруг с испугом поняла, что ей отчаянно хочется, чтобы это было свиданием.

Стараясь говорить спокойным тоном, она произнесла:

— Можем встретиться в метро на «Кэнэри-Уорф» в час дня.

— Хорошо. Запишу в свой ежедневник. Тогда до встречи, — сказал он.

— Пока. — Элис затаила дыхание. Вдруг он решит поцеловать ее в другую щеку или даже в губы?

Однако Хьюго лишь улыбнулся и ушел.

Неужели она хочет выставить себя полной дурой? Не лучше ли отступить?

Тем не менее Элис поймала себя на том, что, садясь в поезд, она потрогала щеку, вспоминая, как его губы касались ее кожи.

Поцелует ли он ее снова, когда они встретятся в следующий раз?

Будет ли это настоящий поцелуй?

И если так, то что ей с этим делать?

Интересный факт из жизни бабочек: температура тела бабочки должна быть тридцать градусов по Цельсию, прежде чем она сможет взлететь.

Элис пожалела о своем порыве, как только отослала эсэмэску с этой информацией Хьюго.

А если он подумает, что она с ним флиртует?

Но ведь это недалеко от истины, хотя Элис понимала, что это плохая идея. Однако искушение росло так стремительно, что здравый смысл отступал на второй план. Она постоянно возвращалась к воспоминаниям о том, как они держались за руки, как он поцеловал ее в щеку, и грезила о настоящем поцелуе.

Хьюго не ответил. Так ей и надо. Элис мысленно приказала себе сосредоточиться на работе и перестать мечтать о Хьюго. Но в конце дня от него все же пришло сообщение:

Интересный факт о стекле: когда стекло разбивается, осколки разлетаются со скоростью три тысячи километров в час.

Флирт двух ботаников?

Это восхитительно. И вызывает привыкание. К обеду среды Элис буквально кипела от возбуждения. Ей не терпелось увидеть его.

Как они и договорились, Хьюго ждал ее на станции «Кэнэри-Уорф». На нем были строгий костюм и шикарные туфли, и она пожалела, что не догадалась немного принарядиться, а не выглядеть так затрапезно.

— Привет, — сказала она, внезапно смутившись.

— Привет, — ответил он так же неловко.

И что теперь? Это не свидание, так что вряд ли поцелуй окажется уместным. Но это уже не просто бизнес. Здесь определенно просматривается что-то личное.

— Может, нам… — Она указала на платформу, где ждал поезд.

Он не взял ее за руку ни в поезде, ни по дороге к павильону бабочек. Само стеклянное сооружение его тоже не впечатлило.

— Не стоит судить о павильоне по внешнему виду, — заметила она.

Хьюго только хмыкнул в ответ.

Она открыла дверь, и они вошли. Элис выбрала удачное время — павильон был почти пустой.

Оранжерея была заполнена большими папоротниками и тропическими растениями. Десятки бабочек разных размеров и расцветок порхали в воздухе.

Элис остановилась у одной из кормушек, наполненной ломтиками ананаса, дыни и арбуза. Огромные калиго, или бабочки-совы, сидели на фруктах и лакомились сладким соком.

— Впечатляющее зрелище, — заметил Хьюго.

Да, но это не то, что Элис хотела ему продемонстрировать.

— Пойдемте, — пригласила она, взяв его за руку.

Они прошли мимо длиннокрылых бабочек-зебр, которые сидели на зелени, лениво хлопая длинными черно-белыми полосатыми крыльями.

— Я не знал, что бабочки бывают такой формы, — сказал Хьюго. — Они больше похожи на стрекозу, чем на бабочку.

— Это род геликоний, — пояснила Элис. — Здесь можно увидеть и других бабочек той же формы, но с красными пятнами на крыльях. Они называются почтальон.

— Почтальон, потому что они красные, как почтовый ящик? — предположил он.

— Нет, потому что они ежедневно «обходят» свои цветы, как почтальон, доставляющий письма.

Его глаза загорелись.

— Это потрясающе. А вон та очень яркая. Я понятия не имел, что бабочки могут быть цвета лайма.

— Это малахитовая бабочка.

Его пальцы внезапно сжали ее запястье.

— Я помню, как Розмари показывала мне больших синих бабочек, вон там, в углу, летает одна такая.

— Морфо. Стойте спокойно, — сказала Элис, — потому что они любопытные и захотят посмотреть на вас поближе.

— Вы это серьезно?

— Вполне.

Он сделал, как она предложила, и Элис наблюдала за выражением его лица, когда одна из бабочек с ярко-синими переливающимися крыльями медленно подлетела к ним, а затем опустилась на его руку. Хьюго замер. Его глаза сияли от восторга. Элис показалось, что весь павильон залит волшебным светом. Это было такое сладостное чувство, будто они делились друг с другом чем-то особенным и очень личным. Они словно остались вдвоем во Вселенной.

— Можете дышать, — улыбнулась она. — Вы ей не навредите.

— Это просто… — Хьюго покачал головой, явно не находя слов.

Она не удержалась и, встав на цыпочки, слегка коснулась губами его губ.

Он на мгновение замер, а затем, когда морфо улетела, обхватил ее за талию, возвращая поцелуй. Элис обняла его за плечи, притягивая ближе. Хьюго углубил поцелуй. Вокруг них порхали разноцветные бабочки, и Элис прикрыла глаза, целиком отдавшись во власть поцелуя.

Когда Хьюго наконец прервал поцелуй, Элис вздрогнула и открыла глаза.

— Извини, — сказал он, неожиданно перейдя на «ты». — Я не должен был.

— И ты меня прости. Это все морфо. Не всякий раз увидишь такую красоту.

— Это точно, — согласился он.

Она лгала и была уверена, что он это понимает. И также была почти уверена, что и он лжет. Однако понятия не имела, что с этим делать. Она уже много лет не чувствовала такого влечения к мужчине, но в то же время не хотела ставить под угрозу проект павильона бабочек.

Как со всем этим справиться?

— Пойдем посмотрим куколок, — предложила она, продев руку под его локоть, чтобы якобы показать нужное направление. Но когда Хьюго легонько прижал ее к себе, по телу Элис побежали мурашки.

— Они в ящике? — Хьюго уставился на деревянное сооружение с рядами тонких горизонтальных тростниковых веточек.

— Это пупариум. Самое безопасное место для их вылупления.

— И они висят на тростнике?

Элис кивнула:

— Как только они вылезут из куколки, смогут свободно повиснуть, чтобы их крылья обсохли, расправились и затвердели и бабочка могла лететь. Здесь они могут вылупиться за ночь, и их выпустят утром, когда они будут готовы к полету. Затем они ищут себе пару и начинают ритуал ухаживания…

Так же, как она и Хьюго: держатся за руки, целуются, смущаются, потому что оба не уверены в происходящем. Она почувствовала, как краска заливает ее щеки, и не смогла посмотреть ему в глаза.

— Самки откладывают яйца, и цикл начинается снова: яйцо, гусеница, куколка, бабочка.

Он выглядел задумчивым.

— Здесь жарче, чем я ожидал.

Интересно, он говорит в буквальном или переносном смысле? Элис тоже было жарко. Особенно когда он целовал ее. Она взяла себя в руки. Конечно, в прямом смысле, напомнила она себе.

— Это подходящая температура и влажность для растений и бабочек.

— И более шумно, чем я ожидал.

— Это обогрев воздуха, — объяснила она.

— Может быть, стоит поискать другие способы обогрева? — предложил он.

Звучит так, будто он серьезно рассматривает возможность работы над проектом. Значит, она не все испортила своим поцелуем.

— Это волшебное место. А нам можно соорудить куполообразную крышу на цилиндрическом здании с арочными окнами.

— Такими, как в Пальмовой оранжерее?

— Точно.

Что же, если поставить проект павильона бабочек на первое место, то, возможно, потом они с Хьюго смогут выяснить, что происходит между ними.

Хьюго вынужден был признаться себе, что чувствовал волшебную атмосферу павильона не только из-за красавиц-бабочек. Главным было присутствие Элис. В ней есть что-то особенное. Она будила в нем эмоции и чувства, которые он считал утраченными с уходом Эммы. Ее теплота и нежность растопили его сердце.

Он первым прервал поцелуй, приказав себе остановиться. Она тоже отступила, обвинив во всем бабочек. Но причиной этого поцелуя были не настоящие бабочки, а метафорические, порхавшие у него внутри. Элис возбудила в нем забытые желания и порывы. Что будет, если он снова ее поцелует? Не спугнет ли он ее?

В этот момент он понял, что Элис о чем-то его спрашивает.

— Извини, задумался. О чем ты?

Элис порозовела от смущения.

— Если ты не занят сегодня, я могла бы приготовить нам ужин и рассказать еще кое-что о бабочках.

Неужели Элис хочет познакомиться поближе, но осторожничает, как и он?

— Я с удовольствием, — ответил он.

Они доехали на метро до ее квартиры в районе современной застройки в восточной части Лондона.

— Не так просторно, как у тебя, но это мой дом, — сказала она. — Хотя твой сад вызывает зависть. У меня только и есть, что травы на подоконнике.

— Зато у тебя великолепный вид на реку, — нашелся он.

— Это правда, — согласилась Элис.

Квартирка и впрямь была небольшой.

У эркерного окна письменный стол и картотека, остальную часть комнаты занимали небольшой диван, стол в стиле бистро и два стула, а также книжный шкаф от пола до потолка, до отказа набитый книгами. На стенах кремового цвета искусно развешаны картины в рамках — старинные гравюры с бабочками и современные произведения. И как разительно отличалась эта уютная квартирка, полная красок, от его собственного строгого монохромного дома.

— Это Ван Гог? — Хьюго указал на красочный плакат в раме.

Она кивнула:

— Картина называется «Бабочки и маки». Это желтушки шафрановые. Мы с моей лучшей подругой Рут, она историк искусства, видели оригинал в Музее Ван Гога в Амстердаме.

Это ее любимый художник. А еще она страстная поклонница Клода Моне. Мы посетили его дом в Живерни и гуляли по прекрасному саду. Пока Рут млела на мостике у пруда с лилиями, который изображен на нескольких полотнах художника, я охотилась с фотоаппаратом за бабочками. Вот такие мы ботаники.

— Мой лучший друг тоже ботаник в своем роде, обожает двери периода Регентства. В его инстаграме полно снимков веерообразных окон над дверьми и причудливых дверных молотков.

Кит был одним из немногих, с кем Хьюго регулярно виделся. Но пару месяцев назад его жена Дженни пригласила на ужин свою подругу, чтобы составить пару Хьюго. Это так его разозлило, что он почти сразу ушел, сославшись на головную боль. С тех пор отношения между друзьями стали немного натянутыми, хотя Хьюго знал, что Кит хотел как лучше.

Да, он одинок и несчастен. Напрочь застрял в прошлом. Все эти разговоры о том, что время лучший целитель, полная чушь. Он не в силах выбраться.

Эмма пришла бы в ярость от его поведения. Он и сам на себя злился, но не знал, как изменить жизнь.

Элис стала первой, кто за долгое время пробудил в нем желание общаться. За последнюю неделю он, наверное, провел в ее обществе больше времени, чем с кем-либо еще за пределами офиса за последние полгода, не считая родителей и Розмари. Но он не мог ожидать, что она поможет ему выкарабкаться. Они знакомы меньше месяца, да и отношения у них складываются непросто.

— Я могу помочь с ужином? — спросил он.

— Нет, спасибо. Я сама. К тому же моя кухня маловата для двоих.

Хьюго и сам это уже заметил. Он принялся разглядывать книги и фотографии на книжных полках. Академические тома по экологии и энтомологии соседствовали с книгами о бабочках в ярких глянцевых обложках и детективами. Было и несколько красивых рамок с фотографиями. На одном фото Элис была запечатлена девочкой вместе с пожилой парой, скорее всего, ее бабушкой и дедом. Выпускная фотография из Оксфорда с родителями. И еще фотография, где Элис в платье подружки невесты обнимает невесту, явно близкую подругу, вероятно, ту самую, с которой путешествовала по Риму, Амстердаму и Парижу.

Квартирка Элис разительно отличалась от его жилья аскета — ни ярких пятен в интерьере, ни фотографий. Хьюго спрятал все фото в кладовку. Оттуда они не причиняли боли.

Несколько минут спустя в гостиную вошла Элис с двумя тарелками восхитительно пахнущей пасты.

— Фетучини «Альфредо», — сказала она. — Надеюсь, тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — подхватил Хьюго. — У меня уже слюнки текут.

Странно, они на ее территории, а Элис вдруг оробела и притихла. Несмотря на то что она сражалась, как тигрица, за выполнение завещания Розмари, не раз подначивала его, было в ней что-то хрупкое и эфемерное, как в бабочках, которых она изучала. Уязвимость, которую она старательно скрывала.

— Кто эти люди на фотографиях? — спросил он, чтобы как-то ее отвлечь.

— Та, на которой я маленькая, — я с бабушкой и дедушкой. На выпускном я с родителями, а на свадебной — с самой близкой подругой Рут. Она вышла замуж в прошлом году, — с готовностью пояснила Элис, подтвердив его догадки.

— Симпатичные фотографии, — похвалил он.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Элис взглянула на Хьюго:

— В твоем доме нет ни картин, ни фотографий. Ты недавно закончил ремонт?

— Да, прошлым летом. — Он не стал вдаваться в подробности, а Элис перевела разговор на другую тему.

Они ели пасту, запивали ее белым вином и мило беседовали о пустяках. Он неожиданно понял, что общаться с людьми гораздо приятнее, чем зализывать раны в гордом одиночестве.

После ужина они выпили кофе, и Элис показала ему снятое ранее видео.

Черно-красная бабочка неистово махала крылышками, а затем вдруг замедлила трепет крыльев, и два верхних крыла бились отдельно от двух нижних.

— Похожа на пловца, — заметил Хьюго.

— Стиль баттерфляй, — подтвердила Элис. — Разве не чудо?

— Абсолютное, — согласился Хьюго.

Элис буквально засияла.

— Я знала, что ты оценишь.

Хьюго остро почувствовал, как ему не хватает теплоты и общения. Однако он совершенно разучился ухаживать. Но даже если вспомнит, как это делается и Элис ему ответит, может ли он позволить себе роскошь снова влюбиться? Что, если он вновь потеряет любимую? Умом он понимал, что это вряд ли, но эмоционально не был готов еще раз пройти через боль и горечь потери.

Он залпом допил кофе.

— Не смею дольше отвлекать тебя своим присутствием.

— Да, конечно, — спокойно ответила она, хотя Хьюго успел заметить промелькнувшую в ее глазах обиду и почувствовал укол совести.

Он не хотел ее обидеть. Но и объяснений, которые все осложнят, тоже не жаждал.

— Спасибо за ужин. Хм, я скоро с тобой свяжусь.

— Конечно. Спасибо, что пошел со мной в павильон бабочек.

Всю дорогу до дома Хьюго ругал себя за то, что не открылся Элис. Почему не сказал ей, что она ему нравится? Почему не рассказал про Эмму? Она показала ему столько всего замечательного сегодня. И он поцеловал ее, а она ему ответила…

Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от такой женщины. Жизнь слишком коротка, чтобы убегать от своих чувств.

Он непременно позвонит ей завтра. Извинится за дурацкое поведение и все объяснит. Хьюго оставалось только надеяться, что Элис его выслушает.

Элис с остервенением терла до блеска вымытый кофейник, чтобы хоть чем-то занять руки и мысли.

Какая же она дуреха, что предложила Хьюго поужинать у нее. А все из-за его поцелуя в павильоне бабочек, заставившего ее почувствовать себя на седьмом небе.

А может, это и к лучшему, что он сразу понял, как Барни и его дружки в свое время, что она ему не ровня.

Элис оставалось надеяться, что она своим глупым поведением не осложнила претворение в жизнь проекта павильона бабочек.

Глава 6

В четверг утром Элис отправила Хьюго очередной интересный факт из жизни бабочек в попытке вернуться на рельсы рабочих отношений, но ответа не последовало.

И только в конце рабочего дня она получила эсэмэску от Хьюго:

Извини, целый день был на встречах. Факт для тебя — стекло представляет собой твердую жидкость. Молекулы движутся внутри, но слишком медленно и незаметно для человеческого глаза.

Значит, он хочет продолжать их игру по обмену интересными фактами из областей, в которых они специалисты. Но в таком случае почему он вчера так неожиданно покинул ее дом, едва допив кофе?

Хорошо, он ясно дал понять, что не желает романтических отношений. Однако это не означает, что он отказывается от проекта. Что же, она станет вести себя с ним легко и непринужденно.

В пятницу был день рождения Эммы. Хьюго проснулся с гирями на сердце. Он приехал на работу ни свет ни заря, но работа не спасала. По правде говоря, он не мог толком сосредоточиться на делах, а просто тупо смотрел на реку из окна. Он снова увяз в прошлом и чувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

Жизнь идет вперед. Почему же он топчется на месте?

В этот момент пришло сообщение от Элис с новым фактом о бабочках. И Хьюго вдруг понял, что хочет ее увидеть. В ответной эсэмэске он предложил ей посмотреть необычную лестницу.

Элис тут же ответила согласием. Они договорились встретиться у главного входа в собор Святого Павла в половине первого.

Хьюго с облегчением выдохнул. Его отпустило.

Ровно в назначенное время он стоял на ступенях собора в ожидании Элис. Увидев ее, помахал рукой. Сердце Хьюго екнуло, когда она махнула рукой в ответ и улыбнулась.

— Спасибо, что согласилась прийти.

— Горю желанием увидеть лестницу, — ответила Элис. — И я знаю, что это не стекло, но думаю, ты мне все расскажешь. — Она указала на огромный купол, спроектированный Кристофером Реном.

На самом деле ему хотелось ее обнять, почувствовать, как тепло ее тела растопит вечную мерзлоту в его сердце. Но это потребует объяснений с его стороны, а Хьюго пока не готов открыться Элис. Поэтому он просто улыбнулся и повел ее внутрь собора.

— Рассказ о куполе — отдельная история, — пояснил Хьюго. — Сегодня у нас в плане лестница.

Они вошли в собор вовремя — началась очередная экскурсия. Он с удовольствием наблюдал за восторженным выражением лица Элис, когда их подвели к знаменитой лестнице.

— Не понимаю, на чем держится эта спиральная лестница, — с удивлением отметила она. — Ведь посередине нет никакой опоры. Лестница будто парит в воздухе. Как такое возможно?

— На самом деле это консоль, и она крепко стоит уже более трех веков.

Пока они поднимались, он держал ее за руку.

— Какой прекрасный вид, — выдохнула Элис, когда они уже были на самом верху. — Я должна это снять для подруги.

В этот момент зазвучал орган. Хьюго слишком хорошо знал эту мелодию. Бах. Любимый композитор Эммы. Она часто играла его произведения на фортепиано, которое он отдал ее родителям, когда Эммы не стало. Именно эту вещь исполнял органист во время погребальной службы. Сердце Хьюго упало. Он снова погрузился в черную бездну тоски и отчаяния.

Элис не поняла, что произошло, но Хьюго выглядел ужасно. Глубокая боль исказила его черты: горестная складка залегла в уголках рта, а глаза казались пустыми и безжизненными. Как только гид привел их обратно в центральную часть собора, она мягко коснулась его руки и тихо сказала:

— Неплохо было бы выпить кофе и съесть по бутерброду в каком-нибудь симпатичном местечке.

— Конечно, — равнодушно ответил он.

Элис купила кофе, бутерброды и два кекса в ближайшем кафетерии, а затем привела Хьюго в небольшой симпатичный садик недалеко от собора.

— Я здесь впервые, — заметил он. — Вероятно, ты знаешь множество подобных мест.

— Да, — согласилась она. — Именно в таких потаенных местах обитают мои любимые бабочки. Ведь здесь много богатых нектаром цветов. Твой ланч. — Элис протянула ему кофе и бутерброд.

— Спасибо.

Они молча ели. Элис понимала, что Хьюго никак не решится заговорить о том, что его мучает, и сама пошла в наступление. Она взяла его за руку и мягко произнесла:

— Наверное, это не мое дело, но ты выглядишь каким-то потерянным, как в тот день, когда мы впервые встретились.

— Я так себя и чувствую, — признался он. — Сегодня день рождения моей жены Эммы.

Так значит, он женат? Но прежде чем Элис успела переварить эту информацию, Хьюго добавил:

— Она умерла почти три года назад.

Стало быть, он вдовец. А ведь он не намного старше ее.

— Тяжело потерять близкого человека, да еще такого молодого, — тихо сказала она.

Он молча кивнул:

— Эмма страдала астмой. У нее случился острый приступ и произошла остановка сердца. Она успела вызвать скорую, но потеряла сознание и не смогла открыть дверь. Она так и не пришла в себя. Я в это время был на международной конференции архитекторов в Нью-Йорке, — с горечью закончил он.

Элис обняла его за плечи:

— Это очень печально, когда молодые уходят. Мой дедушка умер в почтенном возрасте, и я очень переживала. А для тебя, наверное, это был просто конец света.

— Да. А сейчас в соборе органист заиграл мелодию, звучавшую на похоронах Эммы, которую она так любила и часто играла сама. Во мне все перевернулось, — едва слышно признался он.

— Я не знала Эмму, но она наверняка была особенной.

— Так и есть.

— А ее фотографию можешь показать? — Элис засомневалась, не слишком ли далеко зашла, но Хьюго вынул телефон и, полистав, протянул ей.

Это была свадебная фотография. Хьюго в смокинге, Эмма в пышном подвенечном платье и фате. Оба излучают радость и счастье, а гости осыпают их разноцветным конфетти.

— Она прелестна. Такая теплая и настоящая, — заметила Элис. — Помни о своей любви, а не о потере, — посоветовала она. — Я знаю, что значит скучать по близкому человеку и не иметь возможности поделиться с ним сокровенным, но можно это сделать виртуально. Когда я вижу первую весеннюю бабочку, я думаю о дедушке и мысленно с ним разговариваю. Мне это помогает. И ты поговори с Эммой. Расскажи ей о своих новых проектах.

У Хьюго комок застрял в горле. Он лишь молча кивнул.

— И ты по-прежнему можешь по традиции отметить день рождения Эммы тортом. — Элис вынула из сумки два кекса. Вот это именинные тортики, один с белым шоколадом, а другой с малиной. Думаю, вполне подойдет. К сожалению, у меня нет свечек, но можно вообразить, что они есть. С днем рождения, Эмма! — Элис подняла кексик как бокал.

Слезы заволокли глаза Хьюго. Они с Элис целовались. Они начали сближаться и делали первые робкие шаги в развитии отношений. Тем не менее в сердце Элис нашлось место для его ушедшей жены. Она так искренне его утешает.

— С днем рождения, Эмма, — повторил Хьюго вслед за Элис хриплым от эмоций голосом.

Как ни странно, но этот неожиданный ритуал принес Хьюго облегчение. Он почувствовал себя гораздо лучше.

— Эмма пекла очень вкусные кексы, — сказал Хьюго.

— В таком случае, если проект павильона бабочек состоится, мы можем открыть кафе и назвать его в ее честь. Например, «У Эммы», и тогда она станет частью нашего проекта наравне с Виолой и Розмари.

И как он раньше мог подумать, что Элис эгоистична и корыстолюбива? Она воплощение доброты и сострадания. Он был к ней несправедлив.

Хьюго взял руку Элис и поцеловал в ладонь. В ответ она нежно погладила его по щеке.

— Меня ждут студенты на семинар, но я могу позвонить и перенести занятие, — предложила Элис.

Он мотнул головой:

— Это будет неправильно.

— Неправильно оставлять тебя сейчас одного, — возразила она.

— У меня тоже запланированы на сегодня встречи. — Хьюго вздохнул. — Ты очень помогла мне сегодня. Спасибо тебе огромное.

В ее серых глазах светилась неуверенность.

— Хочешь, я провожу тебя до офиса? — спросила она.

— Нет. А вот я провожу тебя до метро.

Они в молчании дошли до ближайшей станции. Элис не докучала ему банальными сочувственными фразами. Она умела быть деликатной.

— Я позвоню тебе позже, — сказал он, когда они подошли к метро.

— ОК, — приподнялась она на цыпочки и легонько коснулась губами его щеки. — Не забудь про мысленный звонок Эмме. Мне всегда помогает.

Подошел поезд, и Элис исчезла.

* * *

В перерыве между встречами Хьюго возвращался мыслями к совету Элис о мысленном звонке Эмме.

Нет, он сделает лучше — навестит ее, как делал всегда в день ее рождения, в свой день рождения, в годовщину их свадьбы и в день ее ухода.

Хьюго купил букет ее любимых лиловых ирисов и отправился на кладбище. Поставив цветы в вазу, он присел на скамью и тихо произнес:

— С днем рождения, любимая. Не верится, что прошло уже три года. Я так по тебе скучаю. — Хьюго сглотнул подступивший к горлу комок. — Знаю, ты бы злилась на меня за то, что хандрю.

Знаю, что жизнь продолжается, но мне так тяжело без тебя, Эм.

Он обхватил колени руками.

— Знаешь, я тут встретил кое-кого. Уверен, что вы понравились бы друг другу. — Он вздохнул. — Я хотел бы начать с ней встречаться. Думаю, мы можем сделать друг друга счастливыми. Но она ни в коем случае не заменяет тебя. Я люблю тебя, и ты навсегда останешься в моем сердце. И она не хочет, чтобы я тебя забыл. Даже предложила назвать твоим именем кафе. Я в смятении. С одной стороны, надо продолжать жить, но у меня такое чувство, будто я снова тебя подведу. Если бы я не уехал на ту проклятую конференцию…

Хьюго охватили противоречивые чувства.

— Наверное, я эгоист, раз снова пытаюсь обрести счастье?

И в этот момент на ирис опустилась белоснежная бабочка и застыла, купаясь в лучах солнца.

Хьюго уставился на бабочку. Это знак свыше. Словно Эмма дала одобрение на его роман с Элис и строительство павильона бабочек.

Значит, так тому и быть.

— Я люблю тебя, Эм, — сказал он, провожая взглядом улетающую бабочку.

Теперь он знал, что ему делать.

— Ты готовишь лучший в мире рис по-тайски, подруга, — констатировала Элис, прикончив еду и довольно улыбаясь.

— Ешь на здоровье, — улыбнулась в ответ Рут.

В этот момент телефон Элис просигналил о новой эсэмэске. Обычно во время ужина с подругой она не читала сообщения немедленно. Но сейчас на экране высветилось имя Хьюго.

— Судя по выражению твоего лица, ты жаждешь прочитать сообщение, — заметила Рут.

— Вовсе нет. Я пришла поужинать с тобой, а не сидеть в обнимку с телефоном, — возразила Элис.

— Знаю. Но пока я принесу нам мороженое, ты почитай, что тебе пишут.

— Спасибо. — Элис открыла сообщение и нахмурилась.

Можно пригласить тебя завтра вечером на ужин?

Значит ли это, что Хьюго хочет поговорить о павильоне бабочек?

В этот момент пришло новое сообщение:

Это приглашение на романтическое свидание, а не на деловое.

Элис уставилась на экран, не зная, радоваться ей или опасаться.

— Все в порядке? — спросила вошедшая Рут. В руках у нее была миска с малиной и плошка карамельного мороженого.

— Да, то есть нет. — Она провела рукой по волосам. — На самом деле я сама не знаю.

— Выкладывай, — сказала Рут.

— Это Хьюго.

— Внучатый племянник Розмари, которого ты хотела придушить? — спросила Рут.

— Мы с той поры получше узнали друг друга. Мы обсуждали проект и предприняли несколько совместных вылазок, — призналась Элис.

— Вылазки, говоришь? — переспросила Рут лукаво.

— Не свидания, — поправила Элис. — Но…

Элис замялась.

— Мы держались за руки и пару раз поцеловались, — выдавила она наконец.

— Дорогая моя, это самое настоящее свидание, — уверенно заявила Рут.

— Все не так просто, — продолжила Элис. — Мы обменивались научными фактами из жизни бабочек и стекла.

— Флирт двух зануд, увлеченных лишь своей работой, — подытожила Рут. — Интересная мысль. А сейчас он наконец решился пригласить тебя на настоящее свидание? Я правильно поняла?

Элис кивнула.

— Соглашайся. Тут и думать нечего, — решительно заявила Рут.

— Но ты же знаешь, какая я невезучая в отношениях с мужчинами. Я всегда выбирала тех, кто хотел меня изменить: Робин, Эд, Генри и Барни. — Элис поморщилась. — Хьюго из того же круга, что и Барни. А я в этот круг не вписываюсь, ты прекрасно об этом знаешь.

— А что, если в этот раз все будет по-другому? — высказала предположение Рут.

— А если нет? — вздохнула Элис. — Он вдовец.

Рут вопросительно выгнула бровь:

— Он намного старше тебя?

— Нет. Его молодая жена трагически погибла из-за остановки сердца, вызванной приступом астмы. — Элис судорожно сглотнула. — Мне кажется, я первая женщина, которую он пригласил на свидание после смерти жены три года назад.

— А ты и сама уже год ни с кем не встречаешься. Мне кажется, что вы подходите друг другу, — сказала Рут.

— Что, если я неправильно истолковала его приглашение? — с сомнением в голосе спросила Элис.

— Что он пишет?

Элис протянула подруге телефон. Та пробежала глазами сообщения.

— Ну это точно приглашение на свидание. Соглашайся.

Элис нерешительно посмотрела на подругу, а Рут быстро набрала ответ.

— Что ты делаешь? — ужаснулась Элис.

Хьюго немедленно откликнулся:

Заеду за тобой завтра в семь.

Элис показала ответ Рут.

— Вот и славненько, — удовлетворенно сказала подруга. — Ешь мороженое, а потом мы обсудим, что тебе надеть на свидание. Могу одолжить маленькое черное платье. Оно годится на все случаи жизни.

На следующий день Элис пыталась работать с дневниками Виолы, однако мысли вертелись вокруг предстоящего свидания.

Вдруг свидание с Хьюго обернется огромной ошибкой? Даже если он не обратит внимания на ее простое происхождение, сможет ли она соответствовать той, которую он любил больше жизни?

Элис встряхнулась и, отбросив сомнения, начала собираться на ужин. Она надела стильное черное платье, одолженное Рут, элегантные туфли на шпильках и оригинальное ожерелье с перламутровыми бабочками — подарок родителей на тридцатилетие. Волосы собрала в низкий пучок, тронула губы розовой помадой, немного румян на скулы и жемчужно-серых теней на веки. Окинув себя критическим взглядом в зеркале, Элис осталась довольна собой. Хьюго не придется за нее краснеть, в какое бы пафосное место он ее ни привел.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Элис открыла. Ей казалось, что Хьюго слышит, как бешено колотится ее сердце.

— Привет, чудесно выглядишь.

— Спасибо, ты тоже, — пролепетала она.

Хьюго и правда был великолепен: темно-серый костюм, голубая рубашка под цвет глаз, шелковый галстук и, конечно, итальянские кожаные туфли ручной работы. Ни дать ни взять модель с обложки глянцевого журнала. Он широко улыбался и смотрел на нее восхищенным взглядом. Элис почувствовала себя на седьмом небе.

— Это тебе, — сказал Хьюго, протянув ей прелестный букет цветов: васильки, бело-розовые калифорнийские маки, жимолость и коломбины.

— Благодарю, очень красивый букет.

— Я попросил флористку собрать композицию в нежных тонах, ты ведь сама говорила, что любишь голубые цветы.

— Так и есть, — подтвердила Элис. Ей было очень приятно, что Хьюго запомнил такие детали.

— Заходи, я поставлю букет в вазу. Идеальная композиция. Спасибо еще раз.

— Рад, что тебе понравилось. А ты сможешь идти на таких каблуках?

— Ну я не думаю, что мои туристические ботинки подойдут к этому платью.

— Согласен. Просто я подумал, что мы могли бы прогуляться после ужина и вернуться на такси, если ты не возражаешь.

— С удовольствием, — ответила она, пытаясь представить, в какой модный ресторан он ее поведет и как она там будет себя чувствовать.

Однако ресторан оказался совсем не таким, как она ожидала. Официантка проводила их на крышу, где располагались стеклянные кабины в виде кокона, украшенные изнутри крупными папоротниками в горшках. Большинство кабинок было занято, но одна из свободных явно предназначалась для них.

— Мы ужинаем в ней? — уточнила Элис.

— Я подумал, что будет неплохо увидеть закат солнца над рекой, — ответил он. — Не возражаешь?

— Как я могу возражать против такой красоты? Никогда не бывала в подобном месте.

Они сделали заказ. Официантка принесла вино и удалилась.

— Я не был уверен, что ты согласишься поужинать со мной, когда писал тебе вчера.

— Я тоже, — призналась она. — Ты все еще скорбишь по Эмме.

— Но мне необходимо двигаться вперед. И ты первая женщина, которую я заметил после смерти Эммы. — Хьюго глубоко вдохнул. — Я последовал твоему совету.

— Ментальный разговор с Эммой?

Он кивнул.

— Я был у нее на могиле. Положил цветы, рассказал о тебе, сказал, что хочу пригласить тебя на ужин. В этот момент на букет ирисов села бабочка. Я понял, что это знак, и, придя домой, написал тебе.

— Я была в это время у моей подруги. Вообще-то это ее платье. В моем гардеробе таких нет, — призналась Элис. — Я практически не ношу платья.

— Из-за клещей?

— Можно и так сказать.

Надо же, запомнил ее слова, когда они собирались в первую поездку за город.

— А чем занимается архитектор в свободное от работы время? — спросила она.

— Работой. Расчетами.

— А лепидоптерист? — в свою очередь спросил он.

— Ужин с друзьями, поход в кино или на выставки с Рут при условии, что она соглашается исследовать со мной предстоящие места вылазок со студентами с научными целями.

— И мы в такую же экспедицию ездили, да?

— Вроде того. — Она посмотрела на Хьюго. — Как странно, вот мы сидим и говорим на разные темы, не касаясь павильона бабочек. Прямо как на настоящем свидании.

Он пристально смотрел на нее.

— Это и есть свидание. Я тебе объяснил, почему ни с кем не встречался после смерти Эммы. Ты сказала, что замужем за работой. Почему у тебя нет бойфренда?

О Господи, помоги!

Она не хотела рассказывать Хьюго всю историю про Барни.

— Предположим, я не умею выбирать подходящего парня, — сказала она.

Но Хьюго не отставал.

— А что тебя в них не устраивает?

Элис решила быть честной.

— Они все хотят меня переделать.

Он нахмурился:

— Но ведь люди встречаются, потому что нравятся друг другу и чтобы получше узнать друг друга, а не за тем, чтобы переделывать кого-то.

Звучит обнадеживающе, подумалось Элис.

— Правда, я давно утратил этот навык, — признался Хьюго. — Мы с Эммой встретились на последнем курсе университета на вечеринке у друзей. Это была любовь с первого взгляда. С тех пор я не посмотрел ни на одну девушку.

Элис изумленно на него уставилась.

— Хочешь сказать, что это твое первое свидание за десять последних лет?

— Точно. Поэтому извини, если что не так.

Неужели он так же нервничает, как она?

— Все так, — решила подбодрить его Элис. — Это я, как правило, все порчу на первом свидании: не так одета, не то говорю, все не так, — затараторила она.

— В таком случае, может, не стоит называть это первым свиданием? — спросил Хьюго.

Сердце Элис упало. Неужели она его уже разочаровала? Опять все испортила?

Эти мысли, вероятно, отразились на ее лице, потому что Хьюго тихо произнес:

— Предлагаю расслабиться. Давай считать это ужином двух людей, которые могут стать друзьями, а может быть, и больше чем друзьями, — сказал Хьюго.

— Значит, постараемся ближе узнать друг друга.

Хьюго кивнул. Элис немного взбодрилась. Это не так страшно.

— Если я хочу что-то узнать, я обычно начинаю с вопросов.

— Давай.

Она решила начать с простого.

— Твоя любимая еда?

— Сыр, — не колеблясь, ответил он. — Острый рассыпчатый чеддер, с овсяной лепешкой и бокалом сухого красного вина. А твоя?

— Имбирный пирог по рецепту бабушки, с чашкой крепкого йоркширского чая.

— А я все думал, откуда твой акцент.

Элис вздернула подбородок:

— Теперь знаешь. Но я горжусь, что родилась в Южном Йоркшире. — Хотя Барни и его дружки насмехались над ней, считая ее провинциалкой из края торфяников.

— Имеешь полное право. Йоркшир подарил нам сестер Бронте, знаменитый пудинг и сыр венслидейл, — сказал Хьюго. — Мой лучший друг Кит — твой земляк. Ладно, пошли дальше. Какую музыку любишь?

— Все, что передают по радио, — ответила она.

— А я предпочитаю живую.

— Что читаешь? — спросила Элис.

— В основном профессиональную литературу и отчеты по выполнению архитектурных проектов.

— Поэтому в твоем доме нет книжных полок? — поинтересовалась она.

Хьюго пожал плечами:

— Это Эмма любила читать.

Книги напоминали ему о ней, догадалась Элис. Прежде чем она нашла правильные слова, Хьюго сказал:

— Я знаю, что ты читаешь научную литературу по энтомологии, любишь красочно изданные альбомы о бабочках и детективные романы.

— Но без кровопролития. Я люблю умные детективы, а еще исторические фильмы, — добавила она.

— Эмма тоже обожала исторические драмы. Например, по романам Джейн Остин. — Он посмотрел на Элис. — Не возражаешь, что я все время о ней говорю?

— Нет, конечно. Она важная часть твоей жизни, и ты ее любишь.

— С тобой легко говорить. Хотя в нашу первую встречу ты показалась мне ужасно неприступной.

— Так и было задумано. Я хотела выглядеть профессиональной, потому что предполагала, что дело коснется дневников Виолы, а ты мог зарубить проект.

— Но на самом деле ты не такая.

Элис замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Дело не во внешнем виде. Ты ученый и видишь мир по-другому, — ответил он.

Элис зарделась.

— Это самый прекрасный комплимент, который я когда-либо получала. Спасибо тебе. — Элис чувствовала, что Хьюго говорит искренне.

— Я рад, что узнал тебя ближе.

— Я тоже, — призналась она.

Официантка принесла заказ, и они приступили к ужину. Еда оказалась восхитительной. Они наслаждались трапезой и любовались удивительными красками заката над Темзой. После кофе они рука об руку прогулялись по набережной. В какой-то момент они как по команде остановились, и Хьюго, взглянув ей в глаза, слегка коснулся ее губ. Элис обхватила его за шею и ответила на поцелуй. Потом они еще долго молча шли по набережной, наслаждаясь близостью друг друга.

Уже приближалась полночь, когда Хьюго остановил такси и повез Элис домой.

— Хочешь подняться ко мне? — спросила она.

— Не сегодня, — ответил он и снова ее поцеловал. — Но если ты завтра не занята, мы могли бы совершить небольшую вылазку.

— Это приглашение на свидание или в деловую поездку? — уточнила она.

— И то и другое.

— А какой дресс-код?

— Надевай то, в чем чувствуешь себя удобно. — Хьюго слегка нахмурился. — Послушай, Элис, почему ты так беспокоишься об одежде и своем внешнем виде?

Элис не хотелось сейчас открывать банку с пауками, и она отшутилась.

— Я подумала про клещей. Мы будем в городе или на природе?

— И там и там. Твои туристические ботинки вполне сгодятся. Возможно, я приготовлю нам ужин.

Стало быть, он хочет провести с ней целый день?

— Это прекрасно. Где и во сколько встретимся?

— У Челси-физик-гарденс в половине двенадцатого. Имей в виду, что это все же скорее свидание, — улыбнулся он.

— Спасибо за потрясающий вечер, — улыбнулась она в ответ и чмокнула его в щеку. — С нетерпением буду ждать завтрашнего дня.

Глава 7

На следующий день, когда Хьюго подошел к условленному месту, Элис уже ждала его у входа в сад. При виде девушки сердце Хьюго екнуло.

— Привет. — Он вчера попрощался поцелуем, а можно сегодня поздороваться поцелуем? Он так давно не был на свиданиях, что не знал, как себя вести. Просто смешно, что он так нервничает. Ему ведь тридцать два, а не пятнадцать. Но у него было такое чувство, что Элис для него много значит, и он не хотел опростоволоситься.

Щеки Элис залил румянец.

— Привет, — робко ответила она.

И это решило дело. Хьюго поцеловал ее в щеку.

— Спасибо, что пришла.

— Я подумала, что мы снова будем осматривать купол или лестницу, — шутливо заметила она.

Он взял ее за руку.

— Та лестница, что я хочу тебе показать, не работает по выходным. Ее можно посмотреть, скажем, в среду днем.

— Отлично. Я согласна. А почему ты привел меня именно сюда?

— Ребенком я часто бывал здесь с Розмари. С той поры я давно здесь не был, но мне хотелось бы взглянуть на оранжереи.

Она протянула Хьюго входной билет и отмела все его возражения.

— Во-первых, я пришла первая и мне нужно было чем-то заняться. Во-вторых, ты меня вчера угощал ужином, так что билеты за мной.

— Но это же я пригласил тебя, мне и платить, — попытался возразить он.

— Нет. Мы делим расходы, — твердо ответила она.

Хьюго обреченно вздохнул.

— И как только я мог подумать, что ты корыстна? — сокрушался Хьюго. — Ты совершенно другая. Прости меня, пожалуйста.

— Хорошо. Но давай прекратим препираться. — Она взяла его под руку.

Хьюго наслаждался прогулкой в компании Элис. Она показала ему свои любимые цветы и много разных видов бабочек. Ему нравилось быть с ней, потому что можно быть самим собой. Она знала про Эмму и не давала ему советов, как дальше жить.

Когда они зашли в кафе перекусить, Хьюго сказал:

— Мне надо тебе кое-что сообщить.

— Это деловая часть нашей встречи?

— Да. — Он помолчал. — Я изучил твои выкладки по павильону бабочек.

Элис замерла в ожидании.

— Завтра я сообщу Филиппу Хэмингфорду, что согласен с условиями завещания Розмари. — Он улыбнулся. — Хотя ты, вероятно, уже и сама догадалась.

— Я надеялась, что так оно и будет. Ты ведь точно не обещал, только сказал, что подумаешь.

— Отлично. Сейчас нам надо пересмотреть заявку в городской совет. И я не гарантирую, что ответ будет положительным.

— Но при твоем участии шансы неизмеримо вырастут, — уверенно заявила она.

— Мое имя ни при чем. Главное — правильно составить заявку.

В глазах Элис заблестели слезы.

— Я так рада, что ты взялся за проект. Но хочу расставить точки над ¡: я не поэтому согласилась с тобой встречаться.

— Я рад, что ты хочешь быть со мной только ради меня.

Элис кивнула:

— Так и есть. Но ты не представляешь, что значит для меня твое согласие. — Элис развела руками. — У меня просто нет слов.

Хьюго перегнулся через стол, взял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Я ценю твою цельную натуру и преданность делу.

Элис ничего не ответила, но в ее глазах снова заблестели слезы.

— Я покажу тебе свои первые наброски павильона, когда приедем ко мне, — пообещал Хьюго.

— С удовольствием посмотрю, — ответила она.

Для Хьюго было очень важно узнать реакцию Элис. Он работал почти всю ночь, и впервые со дня смерти Эммы работа доставляла ему истинное удовольствие. И все благодаря Элис. Он чувствовал, что обретает былой энтузиазм и желание творить, словно после затяжной снежной зимы наступила долгожданная весна.

После ланча Элис заскочила в магазинчик и вышла оттуда с довольно объемным бумажным пакетом. Она не сказала, что приобрела, а Хьюго не стал спрашивать.

— Тебе помочь?

Элис улыбнулась:

— Спасибо, я сама.

Когда они пришли к нему, Хьюго отворил стеклянную стену, ведущую в сад.

— Можно я поброжу по саду? — спросила Элис.

— Конечно. Можешь посидеть в патио, пока я приготовлю кофе.

— Я кое-что припасла для кофе, — загадочно заметила она.

Когда Хьюго вышел в патио с подносом с кофе, Элис что-то читала в телефоне. И вдруг он заметил горшок с цветами. Так вот что она, оказывается, купила в магазине.

— Но у меня нет цветов. Я не знаю, как за ними ухаживать.

— Это ромашки. Они очень неприхотливы, и даже начинающие любители с ними всегда справляются, — уверила его Элис. — А главное, они великолепные опылители.

Но у Хьюго это все еще не укладывалось в голове.

— Ты купила мне растение.

— Назовем это подарком на новоселье.

— Но я въехал сюда два года назад.

— Назовем это подарком задним числом. Два года назад я тебя не знала.

Хьюго стало как-то не по себе. Да, он хотел двигаться вперед, хотел перемен, но теперь, когда первые шаги были предприняты, он не был точно уверен, что готов к переменам.

Словно угадав его мысли, Элис обвила его шею руками и поцеловала.

— Прости меня. Я заберу горшок с собой, если цветы тебе так ненавистны.

Интересно, куда она их определит? Ведь у нее нет сада. Он просто неблагодарная свинья. Элис одарила его по доброте душевной, а он кочевряжится.

— Не то чтобы я их ненавижу, Элис, — начал оправдываться он. — Просто я не садовод. — Она вывела его из зоны комфорта.

— Эмма увлекалась цветами? Я не хотела наступать на больную мозоль. Извини.

— У нас не было сада, — признался он. — И Эмма никогда не выращивала цветы.

Элис ненадолго задумалась.

— Значит, тебя можно назвать девственным садоводом, — выдала она.

А он-то думал, что уже довольно прилично ее узнал.

— Как ты меня назвала?

Она снова его поцеловала.

— Ну прости меня, пожалуйста. Просто понаблюдай за происходящим.

Минут через десять над цветами уже жужжала пчела. А вскоре появилась и бабочка.

— Видишь, — мягко произнесла она, — как единственный горшок с цветами изменил картину. Когда ты видел здесь пчелу или бабочку?

— Хм, — буркнул Хьюго.

— А теперь могу я посмотреть наброски?

— Они в доме.

Она прошла за ним на кухню. Хьюго разложил на столе наметки проекта павильона. Павильон представлял собой цилиндр, увенчанный небольшим куполом.

— Боковые панели напоминают мне оранжереи Викторианской эпохи, которые мы видели в ботаническом саду в Кью. Это эра Виолы. Идеальное решение, — отметила Элис. — Здесь достаточно места и для растений, и для бабочек, равно как и для системы обогрева и пупариума. — Она взглянула на Хьюго. — Однако мое мнение мало что значит. Главное, как воспримет проект муниципальный совет.

— Я кое-что поправил в заявке, — сказал Хьюго. — Посмотри, и если одобришь, я завтра же ее отправлю.

— ОК. — Элис вынула из сумки небольшую коробочку. — Между прочим, это мой любимый имбирный пирог. Сегодня утром испекла. Будет очень вкусно с кофе.

— По старинному бабушкиному рецепту?

Элис кивнула.

— Я не собираюсь соперничать с Эммой по части выпечки, просто ты сказал, что никогда не пробовал паркин, вот я и принесла кусочек. Все равно пекла для кафедры. У нас традиция пить чай с коллегами, — пояснила она.

Хьюго откусил кусочек и причмокнул от удовольствия.

— Теперь понимаю, почему Кит такой фанат этого пирога. Спасибо. Очень вкусно.

Хьюго вызвал на экран своего лэптопа файл и придвинул Элис.

— Вот, прочти. Это новая версия заявки. Как тебе? Хочешь что-то изменить или добавить?

— Вроде бы все как у меня, а звучит по-другому, — с удивлением заметила Элис.

— Немного по-другому расставлены акценты. — Он поднял кружку с кофе. — Итак, за павильон бабочек. И пусть он понравится совету.

— Пусть понравится совету, — эхом отозвалась Элис.

После ужина Хьюго отвез Элис домой. На пороге он нежно поцеловал ее долгим поцелуем.

— Увидимся на неделе, — прошептал он, оторвавшись от ее губ.

— Лестница или бабочки? — спросила она.

— И то и другое, если располагаешь временем, — ответил он.

— Позвони мне. По средам я, как правило, свободна.

— Я подстрою под среду свое расписание, — пообещал он и снова ее поцеловал.

Хьюго дождался, пока Элис поднялась к себе и в ее окнах зажегся свет, и только тогда сел в машину и уехал.

Дома он еще долго сидел за столом с кружкой чая, размышляя о переменах, которые внесла в его жизнь Элис.

Неужели его жизнь и правда меняется к лучшему?

* * *

В среду Хьюго повел Элис посмотреть на винтовую лестницу в ратуше.

— Вот, что я хотел бы построить. Представь себе, что это был бы павильон бабочек.

Элис на мгновение задумалась.

— Или райский сад с тысячами бабочек. Это было бы потрясающее зрелище, сравнимое с миграцией монархов. Знаешь, когда они мигрируют, то издают звук, подобный шуму водопада, такое несметное количество особей летит.

— Правда? — удивился Хьюго. — Не могу себе такого представить. Я все еще под впечатлением от того, что мне на руку сел голубой морфо.

— Мне бы хотелось развести в нашем павильоне бабочек разных пород, тех, что встречаются в дневниках Виолы. И я точно хочу разместить на сайте ее зарисовки разных бабочек. Муж Рут — дизайнер сайтов. Думаю, он согласится нам помочь.

— Отлично. А я спрошу у отца, остались ли в семейном архиве какие-то документы или фотографии, которые могут быть нам полезны.

— Здорово. А сегодня вечером я смогу показать тебе, что у меня получилось при расшифровке дневников Виолы.

— С удовольствием, — сказал Хьюго. — А еду можно заказать в ресторане навынос.

— У меня рядом с домом китайский ресторанчик, где готовят лучшие в Лондоне китайские пельмени.

— Звучит заманчиво, — откликнулся Хьюго.

Они попрощались у станции метро.

— У меня сегодня поздняя встреча. Я освобожусь не раньше семи.

— Меня это вполне устраивает. — Элис сорвала поцелуй на прощание. — До встречи.

Следующую пару недель Элис и Хьюго были заняты каждый своей работой, но как-то умудрялись встречаться на неделе, а в выходные в доме Розмари. Хьюго составлял план перестройки дома, искал подрядчиков и необходимые материалы. Элис занималась перепланировкой сада и готовила список необходимых растений для павильона бабочек. В промежутке она продолжала работу над дневниками Виолы и ее биографией. А Хьюго приступил к разработке проекта павильона.

— Что, если нам организовать субботник, чтобы немного расчистить сад? — предложил Хьюго накануне выходных.

— И это говорит человек, не имеющий понятия о садоводстве, — подначила Элис.

— Просто покажи мне, что есть сорняки, а что нет.

— Я не хочу совсем избавляться от сорняков, ими питаются гусеницы.

— Я могу следовать твоим указаниям.

— Ты будешь меня слушать? — изумилась она.

— Почему нет? У тебя в этом деле гораздо больше опыта и знаний. Глупо этим не воспользоваться.

Она должна перестать сравнивать его с Барни, который всегда и во всем хотел быть главным.

— Хорошо. Я приглашу Рут и ее мужа помочь нам.

— А я попрошу помощи у Кита и его жены.

Это значило, что они хотят представить друг друга своим лучшим друзьям.

И пусть это маленький, но все-таки шаг вперед в развитии отношений.

Хьюго договорился, что они все встретятся в доме Розмари, чтобы поработать в саду, а вечером сделают барбекю у него в патио.

Элис уже работала в саду, когда приехали Кит и Дженни.

— Рад познакомиться, землячка, — сказал Кит, заключив Элис в объятия.

Он напомнил ей родных дядей своим йоркширским акцентом и искренней улыбкой. Элис немедленно прониклась к нему приязнью.

Она варила кофе, когда появились Рут и Энди. После того как все познакомились, Элис спросила:

— Хотите покажу вам дом и сад, прежде чем мы приступим к работе?

Все с готовностью кивнули. Элис пригласила их в дом.

— Мы перенесем кабинет Розмари наверх, и после реставрации он будет выглядеть как во времена Виолы, — начала рассказ она. — В остальных комнатах на верхнем этаже расположатся классные комнаты и библиотека. Внизу мы оставим кухню для приготовления закусок и напитков, а столовую превратим в небольшое кафе. Кабинет Розмари станет сувенирной лавкой, а гостиная — выставочным залом.

— А это чайный сервиз работы Уильяма Муркрофта на комоде? — поинтересовалась Рут, когда они снова оказались на кухне.

— Так и есть, — подтвердил Хьюго. — Позже я угощу из него всех вас чаем.

— Правда? Но вам, должно быть, известно, что это антиквариат и…

— Стоит уйму денег, — закончил за Рут Хьюго и улыбнулся. — Но моя бабушка предпочитала пользоваться красивыми вещами, а не стирать с них пыль.

Рут осторожно взяла чашку в руки.

— Какие потрясающие цвета. Я впервые держу в руках произведение Муркрофта. — Она улыбнулась Хьюго. — Спасибо.

В саду Элис показала участки, которые им надлежало расчистить. Хьюго указал место, где будет располагаться павильон бабочек, и познакомил друзей с набросками чертежей.

— Отличные планы, — похвалил его Энди.

— Если они будут одобрены городским советом, — вступила Элис. — А если нет…

Хьюго положил ей руку на плечо.

— Тогда мы предложим новый план и добьемся своего, — твердо сказал он. — Организуем краудфандинг. К лучшей подруге Эммы обратимся, она работает в пиар-агентстве и обязательно поможет.

Элис с удовольствием работала в саду вместе с Китом и Дженни, делясь с ними своими планами.

— Мне хочется приучить детей к общению с природой, хочется, чтобы они реализовали полученные знания в школе и дома. И хотя не у каждого есть дом с садом, но и комнатные растения на подоконнике помогут полюбить природу.

— Мне хотелось бы видеть побольше бабочек и пчел в нашем саду, — заметила Дженни. — Может быть, вы с Хьюго зайдете к нам на ужин и ты посоветуешь нам, как преобразить наш сад?

— Яс удовольствием, — ответила Элис.

— И мне по душе эта идея, — вступил Хьюго. — Может, Элис тогда прекратит свою партизанскую деятельность в моем саду.

— Что это значит? — поинтересовалась Рут.

— Всякий раз, когда она приходит ко мне в гости, в саду появляется очередное растение. А началось все с невинного горшка с ромашками. В недалеком будущем мой чистый квадратный садик станет похож на джунгли, — притворно-горестно закончил Хьюго.

— Он имеет в виду лаванду, шалфей и полезный гусеницам чертополох, — улыбнулась Элис.

— Ты превратила этот пустой и безжизненный кусок земли в цветущий оазис, — сказала Дженни.

— Ну вот, и ты туда же. — Хьюго безнадежно махнул рукой. — Пойду приготовлю всем чай, хотя вы этого не заслуживаете.

— Я помогу, — предложила Рут.

— Спасибо тебе, Элис, — сказал Кит, как только Хьюго вышел из сада.

— Ты вернула к жизни нашего друга. — Он помолчал. — Ты знаешь про Эмму?

— Да, и мы хотим назвать ее именем кафе, — ответила Элис.

— Это отличная идея, — обрадовался Кит.

— Смерть Эммы, должно быть, стала для него тяжелой потерей, — заметила Элис.

— Он был просто раздавлен, — сказал Кит. — А ты возвращаешь его к нормальной жизни.

Так же, как и он меня, подумалось Элис. Хьюго вернул ей веру в себя, отобранную у нее Барни и его дружками.

После обеда вся компания отправилась к Хьюго на барбекю.

Кит и Дженни привезли вино. Рут и Энди — хлеб и салаты. Элис приготовила десерты, а Хьюго купил мясо, рыбу и овощи для гриля. Вечер удался на славу.

— Мне Хьюго очень нравится, — заявила Рут, когда они мыли посуду на кухне. — Он отличный парень и к тебе хорошо относится. — Рут посмотрела на Элис. — Я не знала Барни, но я знаю этот тип мужчин, Хьюго совсем не такой.

— Верно, — согласилась Элис.

— Барни? — переспросила Дженни.

— Бывший парень Элис с университетских времен. Записной щеголь и напыщенный эгоист, вдобавок третировал Элис.

Дженни закатила глаза:

— Мне тоже знаком такой тип мужчин. Хьюго можно назвать щеголем, но все остальное не про него. Он очень хороший, и на его долю столько выпало испытаний. И ты, Элис, так благотворно на него влияешь.

— Пока рано делать выводы, — заметила Элис. — Нет никаких гарантий. — Однако сама уже понимала, что их с Хьюго отношения могут вылиться во что-то серьезное.

Они еще долго сидели в патио, пили кофе и оживленно беседовали на самые разные темы.

Когда гости разъехались, Хьюго проводил Элис до метро.

— Мне понравились Рут и Энди, — сказал Хьюго.

— Отлично. Ты им тоже, а Кит и Дженни очень славные ребята, — ответила Элис.

— Они тоже от тебя в восторге. — Хьюго поцеловал ее.

Элис погладила его по щеке:

— Это здорово. Конечно, встречаться с кем-то — не значит, что ты должен полюбить его друзей, но, если они тебе приятны, это важно и для твоих отношений.

— Полностью с тобой согласен, — сказал Хьюго и снова ее поцеловал. — До завтра, — попрощался он и посадил Элис в подошедший поезд.

К следующим выходным Элис занервничала.

— Прошло уже три недели, а ответа от комиссии все нет.

— Это вовсе не означает, что все плохо, — успокаивал ее Хьюго. — Праздничные каникулы могут замедлить рассмотрение нашего вопроса.

— А если они не одобрят наш план?

— Тогда мы учтем все замечания комиссии и представим новый план. — Он сорвал поцелуй. — Ты порой часами ждешь появления бабочки, не так ли? Здесь то же самое. Наберись терпения и жди.

— Прости меня, — вздохнула Элис. — Я веду себя как капризный ребенок.

— Нет. Ты просто горишь желанием продолжить работу над нашим проектом. У нас все готово. Мы ждем лишь официального разрешения городских властей. Предлагаю завтра отвлечься от работ в доме или в саду и совершить вылазку.

— Куда?

— На море, например, чтобы увидеть редкую бабочку герцог Бургундии.

Элис удивленно выгнула бровь.

— Кто-то делал поиск в Интернете?

Хьюго согласно кивнул.

— К сожалению, сейчас не сезон для этого вида.

— Как же так? Сейчас лишь середина июля, — удрученно заметил Хьюго.

— И тем не менее уже поздно. — Элис улыбнулась. — Но можно поехать в Сассекс полюбоваться мраморной белой, привратником или пурпурным императором.

— Отлично. Я за рулем, — с энтузиазмом откликнулся Хьюго. — Посмотрим бабочек, погуляем по берегу моря, поедим чипсов на ланч и выпьем чая по дороге обратно в Лондон.

— Идеальный план, — согласилась Элис. — Я с удовольствием.

Хьюго снова сорвал поцелуй.

— Заберу тебя в семь тридцать.

— Не забудь надеть нормальные ботинки и толстые носки.

— Непременно. А ты и со студентами так же строга?

— Да. Одну из моих коллег несколько лет назад укусил клещ. Она не заметила сыпь и не обратилась вовремя к врачу. А потом месяц лечилась антибиотиками от болезни Лайма и целый год восстанавливалась. Так что с этим не шутят.

— Понял, босс. Буду у тебя в половине восьмого в соответствующей экипировке.

Глава 8

На следующее утро Хьюго заехал за Элис и они отправились в Сассекс. Они бродили по тропинкам рука об руку, высматривая бабочек. Их поиски увенчались успехом. Элис удалось найти и сфотографировать скопление пурпурных императоров.

— Я думал, ты шутишь, что они такие вот лиловые, — сказал Хьюго. — Они просто потрясающие.

Затем они направились к морю прогуляться по галечному пляжу и полакомиться горячими хрустящими чипсами.

— Я редко бываю на море, — призналась Элис. — Далековато для однодневной поездки. — Но в детстве мы каждое лето проводили в Уитби. Мы с дедушкой часами пропадали на пляже в поисках разных окаменелостей, черного и желтого янтаря, ели рыбу и чипсы на утесах и отбивались от назойливых чаек.

— А мы ездили в Брайтон, ближайшее к Лондону пляжное место отдыха. Мне не очень нравился галечный пляж. Я предпочитал бывать у родителей мамы в Саффолке. Они жили рядом с огромным песчаным пляжем, и я часами охотился за ракушками и строил песочные замки.

— И какие же замки строил будущий архитектор?

— Традиционные. Ров, четыре сторожевые башни с флагами из прутьев и водорослей, разводной мост, украшенный ракушками и стеклышками.

Элис представила себе маленького Хьюго за работой, и на сердце у нее потеплело.

— А какие замки строила будущий специалист по бабочкам? — в свою очередь поинтересовался он.

— Гораздо более прозаичные, чем твои, — ухмыльнулась Элис. — Но у моей бабули в сумочке всегда были припасены яркие флажки. Она вырезала картинки из журналов и нанизывала их на коктейльные палочки: мне с бабочками, пони для кузена, любившего лошадей, котята для кузины, обожавшей кошек.

— Вот это здорово. Вы все по-прежнему близки?

Элис кивнула:

— Дедушки с нами больше нет, а все остальные в сборе. Я единственная из семьи, получившая высшее образование. Дядя Джек до сих пор беззлобно шутит, что доктор Элис лечит бабочек.

— Хорошо, наверное, иметь большую семью, — заметил Хьюго.

— Да, — согласилась Элис. — Прошлым летом меня пригласили выступить в воскресной телевизионной программе. Мама собрала всю семью, меня упросила приехать домой, испекла свой фирменный пирог, купила шампанского, все уселись за стол смотреть передачу. Я была тронута до слез при виде сияющих гордостью лиц родственников.

— Это здорово.

— Я люблю свою семью. Надо почаще приезжать к ним в Йоркшир. Моя квартирка слишком мала, чтобы приглашать их всех к себе.

Может быть, она осмелится как-нибудь пригласить Хьюго в Йоркшир.

Кто знает, может быть…

Пока еще слишком рано. Элис не хотелось бы давать семье ложную надежду, что она наконец-то устроит свою личную жизнь.

— А теперь настала пора выпить чаю, — сказал Хьюго, когда они сели в машину. — Моя мама печет лучшие в мире лепешки, а отец нашел в архиве фотографии и документы, которые могут тебя заинтересовать.

Когда смысл сказанного Хьюго дошел до Элис, она похолодела.

— Мы едем пить чай к твоим родителям? — уточнила она.

— Да. Что-то не так? — нахмурился он.

Господи, помоги! Одно дело — знакомиться с друзьями, и совсем другое — с родителями.

— Хм, это довольно неожиданно, — пробормотала она.

— Не волнуйся, они не станут докучать тебе вопросами об особняке Розмари. — Он взял ее руку и тихонько сжал. — Я главный блюститель интересов семьи, а я на твоей стороне. Они очень хотят услышать о твоих планах по переустройству дома и сада.

Интересно, что они подумают о погруженной в науку девице в потертых джинсах и с кудлатой гривой? Хьюго родом из аристократической семьи с родословной. Что, если его родители ожидают увидеть девушку в жемчугах и кашемире? Она отчетливо помнила шепоток за своей спиной, скорее похожий на змеиное шипение, исходивший от семьи Барни:

«Неужели ты не мог найти себе кого-нибудь получше?»

И хотя Элис была почти уверена, что родители Хьюго не станут над ней насмехаться за ее спиной, она все же опасалась, что они ее не одобрят.

Элис тяжко вздохнула и оставшуюся дорогу не проронила ни слова.

Когда они подъехали к огромной усадьбе родителей Хьюго, Элис совсем приуныла.

«Тебе здесь не место, деревенщина», — снова пронеслось у нее в голове.

— Элис? — окликнул ее Хьюго.

Она вздрогнула, с опозданием поняв, что автомобиль стоит у входа в дом. Она не слышала, о чем ее спрашивал Хьюго.

— Прости. Голова немного разболелась. — И она полезла в сумку за таблеткой.

С каждым шагом по гравиевой дорожке Элис все острее ощущала себя непрошеной гостьей. Самозванка с торфяных болот. Нескладеха из глубинки. Эдакая северная версия Элизы Дулитл.

Открылась высокая дверь парадного входа, и на пороге появились родители Хьюго. У их ног вертелся черно-белый кокер-спаниель.

— Мама, папа, это доктор Элис Уолтерс, — представил ее Хьюго.

— Рады познакомиться, доктор Уолтерс, или мы можем называть вас Элис?

— Да, конечно, Элис, — поспешно ответила она.

— Я Сирена, а это Чарльз.

— Приятно познакомиться, — ответила Элис, пожимая руку отцу Хьюго.

— А это наша Су. — Сирена указала на песика. — Вы не имеете ничего против собак, Элис?

— Нет. Мне они нравятся.

Элис наклонилась погладить Су, а та немедленно улеглась на спину, подставив для ласки животик.

— Я уже чайник поставила, — улыбнулась Сирена. — Привет, родной, — обняла она сына.

— Я так рад, что вы занялись биографией Виолы. Мне всегда нравились витрины с бабочками в кабинете Розмари, — сказал Чарльз. — Я тут копался в семейном архиве и, кажется, нашел что-то интересное для вас.

Элис заметила у отца Хьюго одышку. Хьюго упоминал, что его отец не совсем здоров.

— Проходите же, Элис, присаживайтесь, — пригласила Сирена. — В саду сейчас такая благодать. Вам чай или кофе?

— Я люблю и то и другое. Не стоит так обо мне беспокоиться. Вам помочь?

Сирена погладила ее по руке.

— Чарльз ждет не дождется показать вам свои находки. Вы мне поможете попозже.

— Хорошо. Спасибо.

Чарльз приготовил объемистую коробку, которая стояла на столе в патио.

— Здесь переписка Виолы, — начал он. — Я рассортировал письма по датам, чтобы вам удобнее было с ними работать. Надеюсь, они вам пригодятся.

— Спасибо огромное.

— И вот еще фотографии. Некоторые дублируют те, которые были у Розмари, — добавил Чарльз. — Вы можете использовать в книге все, что покажется вам полезным и интересным.

— Это очень любезно с вашей стороны, — искренне сказала Элис. — Если бы я знала, что мы к вам заедем, я бы прихватила свой файл с фотографиями, чтобы вы их посмотрели. Может быть, в следующий раз.

Элис быстро просмотрела содержимое коробки с фотографиями.

— Еще раз огромное спасибо. Обязательно упомяну ваше имя при использовании материалов.

Чарльз выглядел очень довольным.

Сирена вынесла поднос с чаем.

— Жаль, что не довелось познакомиться с вами раньше, Элис. Розмари была о вас очень высокого мнения.

— Я часто ее вспоминаю, — сказала Элис. — Приношу вам свои соболезнования.

— Я видел вас на похоронах, — заметил Чарльз. — На самой задней скамье.

Элис кивнула:

— Мне хотелось попрощаться с Розмари. Но в свете тогдашней катавасии с завещанием я не хотела создавать неловкую ситуацию.

— Хьюго уверил нас, что вы собираетесь открыть в доме образовательный центр и музей, — сказала Сирена.

— И назовем его именем Виолы и Розмари, — добавила Элис. — Но пока ждем разрешения от городского совета на переделку дома и сада.

— Вот так будет выглядеть павильон бабочек, если комиссия одобрит нашу заявку. — Хьюго достал свой смартфон и показал фото родителям.

— Бабочки будут жить в павильоне круглый год? — поинтересовалась Сирена.

— Да, тропические виды. Мы купим куколок у проверенных фермеров, — пояснила Элис. — Английские бабочки будут обитать весной и летом в дикой части сада.

Сирена и Чарльз проявили живой интерес к вопросу о дикорастущих растениях в саду.

— Можете нам подсказать, что нужно сделать для привлечения бабочек в наш сад? Пойдемте, Элис, я покажу вам наши владения. — Сирена взяла Элис под руку и увлекла вглубь сада. — Пусть Чарльз отдохнет и побеседует с сыном. У мужа эмфизема, — доверительно сообщила Сирена, как только они отошли на приличное расстояние. — Когда он перетрудится или волнуется, ему становится трудно дышать. Но он такой упрямый и совсем меня не слушает.

— Сочувствую. Мой дедушка работал в шахте и страдал от эмфиземы. Я знаю, что это такое.

— Еще хочу поблагодарить вас, Элис, за то, что вернули Хьюго интерес к жизни. Он с таким энтузиазмом взялся за проект. И это впервые после… — Сирена замолчала. — Думаю, он сказал вам.

— Про Эмму? Да, конечно. Наверное, это было тяжело для всех вас.

— Очень, — призналась Сирена. — Я беспокоилась о Хьюго. Он замкнулся, ушел в себя, до него было не достучаться. Но все начало меняться к лучшему после встречи с вами. — Сирена виновато улыбнулась. — Простите, что заставила сына привезти вас к нам. Но мне так хотелось познакомиться с женщиной, которая спасла моего сына, и поблагодарить ее.

— Мы с Хьюго очень разные, — предупредила Элис.

— И это прекрасно. Не зря говорят, что противоположности притягиваются, — ответила Сирена.

Элис испытала облегчение. Ее здесь приняли. Ей не нужно никем притворяться. Ее акцент и происхождение не смутили родителей Хьюго.

Она с большим удовольствием прогулялась по саду и дала несколько дельных советов матери Хьюго.

— Если хотите взять что-то для сада Хьюго, не стесняйтесь, — предложила Сирена.

— Жимолость, — живо откликнулась Элис. — Вот что я хотела бы посадить в саду у Хьюго и Розмари.

— Неужели Хьюго позволил вам обустроить его минималистский сад? — спросила Сирена.

— У него не осталось выбора, — ответила Элис. — Я принесла лаванду из сада Розмари. Кит и Дженни поделились растениями из своего сада. Так что скоро этот невзрачный клочок земли вокруг дома будет не узнать. Конечно, он ворчит и сопротивляется, но я вижу по его глазам, что ему это преображение по душе.

Глаза Сирены наполнились слезами.

— Вы очень понравились бы Эмме. — Она обняла Элис. — Не буду забегать вперед. Пойдемте пить чай.

Чаепитие прошло в дружеской и непринужденной атмосфере.

Сирена дала им лепешек с собой. Родители Хьюго тепло попрощались с Элис.

— Прошу прощения, что не предупредил о визите к родителям, — извинился Хьюго, как только они выехали из имения.

— Да уж, есть за что извиняться и очень сильно, — притворно-сердито заметила Элис.

Хьюго в долгу не остался.

— А ты не хочешь извиниться за набег на мамин сад и за очередную порцию растений для моего маленького садика?

— И не подумаю. Жимолость — мечта каждого человека. Если бы у меня был балкон, я бы и там ее высадила.

Хьюго рассмеялся.

— Твоя честность подкупает. Ты прощена. — Он немного помолчал, а потом добавил: — Ты очень понравилась родителям.

— Они мне тоже, — ответила Элис.

Она уже подумывала пригласить Хьюго в Йоркшир, чтобы познакомить его со своей семьей, и сейчас окончательно укрепилась в этом решении.

Глава 9

В понедельник, вернувшись домой из университета, Элис обнаружила в почтовом ящике официальный конверт. В прошлый раз подобное письмо содержало плохие новости. Каким будет ответ властей на этот раз?

Странно, она никогда не считала себя трусихой, но сейчас ей было страшно вскрывать конверт.

Она позвонила Хьюго:

— Ты очень занят?

— Работаю с цифрами, — ответил он. — Что-то срочное?

— Пришел ответ от комиссии.

— И что там?

— Не знаю. Я не вскрыла конверт.

— Почему?

— Боюсь, что там отказ.

— Повесь трубку, я сделаю видеозвонок, и мы как бы вместе прочтем ответ.

Они так и сделали. Открыв письмо, Элис начала читать:

«Уважаемая доктор Уолтерс, спасибо за исправленный вариант заявки…» — Элис остановилась, потому что пыталась осмыслить следующую фразу.

— Элис? Ты в порядке?

— В полном. — Она ошеломленно взглянула в лицо Хьюго на экране.

— Да или нет? — нетерпеливо спросил он.

Элис все еще не верила своим глазам.

— Да.

— Ух ты! Это надо отметить. Позвони Рут, а я свяжусь с Китом. Сегодня вечером празднуем победу у меня.

Но когда они снова созвонились, у обоих были плохие новости.

— Дженни занята вечером по работе.

— И у Рут сегодня лекция. Придется перенести празднование.

— Ну уж нет, — ответил Хьюго. — Отпразднуем два раза. Такое событие надо непременно обмыть. Ты и я, шампанское и еда навынос из ресторана, у меня в семь.

— ОК. Ты организуешь еду, а я принесу шампанское, — сказала Элис.

Она не стала наряжаться, просто надела чистую футболку и джинсы, прихватила в супермаркете бутылку брюта и горшок с цветком.

— Скабиоза, — проинформировала она, вручив ему горшок с ярко-зелеными резными листьями и нежно-розовыми цветами.

— Хорошо, что хотя бы не крапива, — проворчал Хьюго, принимая подарок.

— А что, неплохая идея, — подхватила Элис.

— Никакой крапивы в моем саду, — твердо сказал Хьюго.

— Но она так полезна для гусениц, — просительным тоном произнесла она.

— Только через мой труп, — отрезал Хьюго.

Они прошли в патио, и Хьюго откупорил бутылку.

— Хочу предложить тост, — начал он. — За Виолу, которая изучала бабочек, за Розмари, которая изучала наследие Виолы и так полюбила бабочек, что решила поселить их в своем саду, и за нас, потому что мы осуществим ее мечту.

— За Виолу, Розмари и за нас, — эхом откликнулась Элис. — И за бабочек.

После пиццы и мороженого с соленой карамелью они до сумерек сидели в саду, болтая о всяких пустяках и наслаждаясь обществом друг друга. Наконец Элис начала зевать.

— Извини, жаворонок намекает, что мне пора.

Хьюго взглянул ей в глаза.

— Можешь переночевать у меня.

Ее сердце екнуло.

— В гостевой спальне? — уточнила она.

Он продолжал буравить ее синим взглядом.

— Или со мной в моей постели.

Остаться у него на ночь.

Это значит, их отношения вступят в новую фазу.

Элис очень этого хотелось, но она и страшилась. Они постепенно сближались, но этот шаг либо сблизит их окончательно, либо продемонстрирует всю глубину пропасти между ними.

Она была уверена, что Хьюго не обидит ее намеренно, как это делали ее бывшие, но готова ли она к тому, чтобы лечь с ним в постель? Не торопят ли они события? Она собралась с духом и спросила:

— А как же Эмма?

— Эмма здесь не жила. Она никогда не видела этот дом, мы с ней его не обставляли, — ответил Хьюго. — Он взял ее за руку. — Ты единственная, с кем я встречался после ее смерти и кого приглашал к себе, не считая мамы и нескольких близких друзей.

Элис погладила его по щеке, словно извиняясь за то, что наступила на больную мозоль.

— Спасибо. Просто я хочу, чтобы ты знал, что я не пытаюсь занять ее место, — тихо сказала она.

— Я это знаю. — Хьюго легко коснулся губами ее щеки. — Эта ночь ни к чему нас не обязывает. У меня нет в запасе презервативов, и я не рассчитываю на секс. Но я хотел бы заснуть, обнимая тебя, и проснуться утром в одной постели с тобой.

Никакого давления. Никаких требований. Никаких ожиданий.

Однако подобная интимность может оказаться сильнее любого секса.

Он признался ей, чего хочет. Настала очередь Элис.

— У меня тоже нет средств защиты, но я хотела бы заснуть в твоих объятиях и проснуться в твоей постели, — призналась она.

Он поцеловал ее нежным и долгим поцелуем. У Элис на глаза навернулись слезы.

— Я запущу на ночь стиральную машину, — сказал он. — В ванной есть новая зубная щетка. Ты положи то, что хочешь постирать, в машину, а я дам тебе свою футболку на ночь.

— Спасибо. — Ей понравилось, как он буднично всем распорядился, и неловкость отступила.

Когда она выглянула из ванной, завернутая в полотенце, то обнаружила на полу аккуратно свернутую большую черную футболку, вполне подходящую для ночной рубашки.

Элис облачилась в нее и робко зашла в спальню.

Как она и ожидала, спальня Хьюго была строго минималистской. Кровать с темным подголовником из кованого железа накрыта серо-голубым покрывалом в тон занавескам. Светлый паркет, прикроватный ковер в тех же жемчужно-серых и голубоватых тонах, голые кремовые стены, а на комоде лишь зарядка для телефона.

Хьюго сидел на краю кровати и что-то читал в айфоне.

— Спасибо, что все предусмотрел.

Он оторвался от телефона и широко улыбнулся.

— Не стоит благодарности. Извини, я ненадолго в душ. Выбирай любую сторону. И если нужно зарядить телефон, розетки есть по обе стороны кровати.

Она подождала, пока Хьюго выйдет из комнаты, и улеглась на правую сторону кровати, поставив телефон заряжаться. Ее снова начали терзать сомнения. Может, нужно было все же поехать домой? Элис была не совсем уверена, что они оба готовы к такому уровню отношений.

Вероятно, сомнения отразились на ее лице, потому что, когда Хьюго вернулся и расположился на своей стороне, он взял руку Элис и поцеловал в ладонь.

— Я ни на чем не настаиваю, — мягко сказал он. — Можешь переночевать в гостевой спальне, если тебе так более комфортно. Или могу уйти я.

— Нет. Останемся вместе. Но у меня давно никого не было, — призналась она.

— У меня тоже. И все кажется странным, — согласился он. — Но я рад, что ты сейчас со мной.

Это признание немного успокоило Элис.

— Я тоже, — ответила она.

Он погасил свет, лег рядом и притянул Элис к себе.

— Я ни на чем не настаиваю, — снова сказал он.

Элис потерлась губами о его губы. Приятное покалывание заставило ее повторить и углубить поцелуй.

— Элис, — хрипло прошептал он и ответил на поцелуй.

Поцелуи повлекли за собой ласки. Они нежно касались друг друга, трепеща от растущего желания.

— Я не могу сделать все, что хочу, — пробормотал он, целуя Элис в шею, — но если ты позволишь…

— Да, — прошептала она в ответ, позволяя ему снять с нее футболку, и сама стянула с него пижаму.

Хьюго оказался прекрасным любовником. Он неистово ласкал и целовал Элис, пока она не вознеслась на вершину блаженства, содрогнувшись в сильнейшем оргазме.

Затем он прижал ее к себе так, что голова Элис оказалась у него на плече, а ее рука покоилась у него на животе.

— Это нечестно, — прошептала она, когда наконец обрела способность говорить. — Ты доставил мне такое удовольствие, а сам…

Он чмокнул ее в щеку.

— Все нормально. В следующий раз. А пока я порешаю сложные уравнения в голове. Спи, мой жаворонок.

— Но это ужасно эгоистично с моей стороны, — возразила она.

— Завтра ты мне отплатишь, — успокоил ее Хьюго. — Я предоставлю тебе полную свободу действий.

— Завтра, — промурлыкала она, представив их любовные игры.

Тепло его тела и сладостная истома сделали свое дело — Элис погрузилась в сон.

* * *

Хьюго лежал, уставившись в потолок, а Элис, откатившись на свою сторону, тихо посапывала рядом. Хотя он отпустил Эмму, тем не менее чувствовал себя виноватым. Он впервые занимался любовью с другой женщиной. Было странно снова делить с кем-то постель. Странно, но приятно.

Хотя он сам не кончил, но насладился тем, как Элис отвечала на его ласки.

Ему нравится Элис. Даже больше чем нравится. Хьюго чувствовал, что начинает в нее влюбляться. С тех пор как она, подобно легкой и прекрасной бабочке, вошла в его жизнь, он снова почувствовал вкус к жизни. И это ощущение чрезвычайно его радовало.

У Хьюго сложилось впечатление, что в прошлом кто-то из бывших Элис причинил ей сильную боль. Он постарается завоевать ее доверие и помочь ей обрести веру в себя, как она это сделала для него.

Проснувшись следующим утром, Элис сначала не поняла, где она. Затем вспомнила предыдущую ночь.

Она в постели Хьюго.

Он спал, привалившись к ней и обнимая ее за талию. Она повернулась на бок и хотела было разбудить его поцелуем, когда он пробормотал:

— Поспи еще, Эмма.

Элис похолодела.

Он назвал ее Эммой.

Он думает, что она — это Эмма.

Элис судорожно сглотнула. Что бы там Хьюго ни говорил о желании двигаться вперед, его подсознание сигнализирует, что он еще не готов. Он все еще любит свою умершую жену. И Элис совершила огромную ошибку, позволив себе влюбиться в несвободного мужчину. Он не просто хочет что-то изменить в ней, а хочет, чтобы она стала другой женщиной.

Элис почувствовала нестерпимую боль. Она не сможет стать той, кого Хьюго любил всю свою взрослую жизнь.

И что ей теперь делать?

Прежде всего ей нужно уйти отсюда, пока Хьюго не проснулся. Элис осторожно высвободилась из его объятий и выскользнула из кровати. Надев валявшуюся на полу футболку, она взяла телефон и на цыпочках вышла из спальни.

Вынув из сушилки свое белье, она быстро оделась, написала записку, прилепила ее на кофемашину и тихо удалилась.

Записка гласила:

«У меня ранняя встреча. Футболку верну позже. Э.».

Хьюго проснулся от пронзительного звонка будильника и сразу понял: что-то не так.

Элис не было рядом.

Неужели прошлая ночь ему приснилась?

Нет, подушка примята.

Он протянул руку на ее сторону кровати. Простыня была холодной. Значит, ее не было в кровати уже какое-то время.

Может быть, она спустилась вниз, чтобы его не беспокоить. Она ведь жаворонок.

Но когда он сам спустился вниз, дом был пуст.

К кофемашине была приклеена записка. Он прочитал и нахмурился.

Записка звучала очень по-деловому. У Хьюго было ощущение, что между ним и Элис что-то пошло не так. Однако он не имел ни малейшего представления, что именно.

Он попытался ей позвонить, но попал на автоответчик. Может быть, у нее и правда ранняя встреча и записка не простая отговорка? Когда она не ответила до обеда, он послал ей эсэмэску:

Занята сегодня вечером? Кит и Дженни сегодня свободны, и мы могли бы отметить нашу победу, если Рут и Энди смогут к нам присоединиться.

Ответ пришел через пару минут:

Извини, не могу. Заседание кафедры.

Это действительно звучало как уважительная причина. Правда, вчера она не говорила про заседание кафедры, когда они обсуждали дату празднования.

Хьюго решил поставить вопрос ребром:

Все хорошо? Я чем-то тебя расстроил?

Раздался телефонный звонок. Это была Элис.

— Ты в порядке?

— Да. А ты? — спросила она вежливо. Голос звучал отстраненно.

— Что случилось? — насторожился он.

Элис вздохнула:

— Ты и я… думаю, нам нужно вернуться к сугубо деловым отношениям.

Что? Он прошлой ночью почувствовал настоящую связь с ней. Ему показалось, что и Элис реагировала на их близость искренне и страстно.

— Почему?

— Потому что я не считаю, что ты в настоящий момент готов к новым отношениям.

Как же так? Он чувствовал, что готов, и ей сказал, что готов. В противном случае он не пригласил бы ее провести с ним ночь.

— Почему? — снова спросил он, сбитый с толку.

— Потому что ты назвал меня Эммой, — ответила она.

— Что? — Хьюго на мгновение утратил дар речи. — Прости, я правда не хотел этого. — Но он не помнил этого момента. — Когда?

— Сегодня утром.

Хьюго нахмурился.

— Я не говорил с тобой сегодня утром. Ты ушла прежде, чем я проснулся.

— Это было первое, что я услышала от тебя, когда проснулась. Ты спросонья назвал меня Эммой и просил меня еще поспать.

Элис говорила с ним ровным и спокойным голосом. Однако он понятия не имел, что происходит у нее в голове, хотя понимал, что обидел ее.

— Прости, — снова извинился он. — Я правда не хотел.

— Знаю. Но ты назвал меня Эммой. Это означает, что ты все еще не смирился с ее потерей. Поэтому давай пока останемся партнерами по бизнесу.

— Элис, я… Это… — Она к нему несправедлива. Сама же сказала, что он был спросонья. Но это не решает проблему. Он должен доказать ей, что она его неправильно поняла. Но сейчас ее бесполезно переубеждать. Она на взводе. Он нервно взъерошил волосы.

— Но я хочу не этого.

— Ты по-прежнему любишь Эмму, и это вполне понятно. Но это несправедливо по отношению к нам обоим. Так что предлагаю остаться коллегами.

Все совсем не так. Элис его не поняла. Ему нужно как-то переубедить ее. На это потребуется время.

— Так мы будем праздновать победу с нашими друзьями?

— Конечно.

Однако он голову дает на отсечение, что она сядет как можно дальше от него и уйдет с ужина при первой же возможности.

— Дай мне знать, когда всем будет удобно, и я организую дружеский ужин, — сказал он.

А теперь ему предстояло подумать, как убедить Элис дать ему еще один шанс.

Он снова ее увидел лишь в пятницу. Как он и предполагал, она села как можно дальше от него. И выглядела потерянной. Такой потерянной, что Рут последовала за Хьюго к бару, когда он пошел за новой бутылкой вина, и спросила:

— Что у вас с Элис произошло? Если ты ее обидел.

— Да, я ее обидел, сам того не желая. Но я извинился. Это было ненамеренно и, кстати, причинило боль не только Элис.

Рут непонимающе на него посмотрела.

— Так что все-таки произошло?

— Она осталась у меня в понедельник. Я по утрам обычно никакой и ничего не соображаю, пока не выпью пару чашек крепкого кофе. Я спросонья назвал ее Эммой и даже сам не понял. Позже в тот же день Элис заявила, что между нами все кончено. — Хьюго тяжко вздохнул. — Она считает, что я не готов к новым отношениям. А я готов. Но она мне не верит, и я не знаю, как это исправить.

Рут беспомощно развела руками:

— И я не знаю.

— У нее уже была в жизни подобная ситуация? Она что-то говорила о том, что ее бывшие хотели ее изменить. — Хьюго в отчаянии затряс головой. — Но я-то этого не хочу. Я прекрасно понимаю, что она не Эмма. Она такая, какая есть. И именно такой она мне нужна. Эдакая ученая до мозга костей, которая знает кучу интересных фактов о бабочках, не обращает внимания на то, как одета и причесана, и имеет свой собственный взгляд на мир.

— В таком случае найди способ сказать ей об этом.

— Вот в этом-то и проблема, — ответил он. — Она меня избегает, не отвечает на звонки, пишет, что занята на кафедре. Что мне сделать, чтобы она выслушала меня? Нарядиться бабочкой? — В голосе Хьюго звучало отчаяние.

Уголки губ Рут дрогнули в улыбке.

— Это было бы забавно.

— Но это не заставит ее понять, что я ее лю… — Хьюго оборвал себя на полуслове.

Его словно током ударило.

Он любит Элис. А она? Она недавно его отвергла.

— Что ты ее… — подсказала Рут.

Он покачал головой:

— Извини, не хочу показаться грубым, но сначала я хотел бы поговорить об этом с Элис. — Но в этом-то вся проблема. Как уговорить ее выслушать его? — Я должен найти выход.

— Как бы там ни было, я считаю, вы созданы друг для друга. Она вся расцвела с тех пор, как встретила тебя.

— Спасибо на добром слове, но мне нужна практическая помощь, Рут. Посоветуй, пожалуйста, что может повлиять на Элис?

— Не знаю, — задумчиво ответила Рут. — Что-то подобное носителям нектара.

Носители нектара. То, что привлекает бабочек.

Но Элис не бабочка. Хотя… Неожиданно Хьюго пришла в голову интересная мысль.

— Спасибо, Рут. Ты гений, — обнял он девушку.

— Что ты намерен делать?

— Посадить носителей нектара, — ответил он. Увидев озадаченное лицо Рут, он добавил: — Позже объясню.

Элис по-прежнему была отстраненно вежливой, и Хьюго вскоре покинул вечеринку.

Выйдя из ресторана, он тут же позвонил матери.

— Ма, где можно купить семена крапивы?

— Семена крапивы? — удивленно переспросила Сирена. — Понятия не имею. Кому могут понадобиться семена крапивы?

Ему — и немедленно.

— Если нельзя достать семена, где приобрести растения?

— Зачем? — недоумевала Сирена.

Он вкратце обрисовал ситуацию.

— Очень романтично, — согласилась Сирена. — Я займусь этим сама. Попрошу о помощи нашего садовника. Приезжай завтра на ланч. Все будет готово.

— Спасибо, ма. — Хьюго помолчал. — Элис для меня много значит.

— Я знаю, сынок. Если бы твой отец сделал для меня такое…

— Лишняя информация, ма. Я спешу. До завтра. Люблю тебя. — Хьюго отключился.

На следующее утро он отправился в Сассекс. Садовник Джейкоб ожидал его в саду.

— Семена крапивы можно купить, — начал он. — Они взойдут через две недели.

— Я не могу так долго ждать, — нетерпеливо ответил Хьюго.

— Ваша мама мне сказала. Но в нашем саду крапива не растет.

Хьюго в бессилии сжал кулаки:

— И где же мне их достать?

— У меня есть знакомые, чьи участки заполонены крапивой. Они будут только рады, если ты заберешь часть этих сорняков. Мы с Джейкобом приготовили лотки с землей для перевозки растений. Тебе нужно будет разложить сиденье.

— Спасибо, ма.

Хьюго провел весь день на соседском участке, выкапывая крапиву под бдительным оком Джейкоба. Моросил противный мелкий дождь, но Хьюго не сдавался.

Затем садовник одолжил ему свой лучший инвентарь, подробно проинструктировал, как вскопать землю и сделать клумбу. А потом осторожно добавил:

— Мне кажется, что композиция из бордюрных цветов смотрелась бы лучше. Крапива чересчур экзотична, на мой взгляд.

— Вот увидишь, ей понравится именно крапива, — уверенно заявил Хьюго.

Все воскресенье Хьюго работал у себя в саду под проливным дождем — готовил клумбу под саженцы крапивы, осуществляя свою задумку. Он устал и продрог. Клумба с маленькими кустиками крапивы выглядела прозаично и малопривлекательно. А послание можно было прочитать только сверху из спальни. Он сделал фото.

Что, если Элис не тронет его признание? Однако назад хода нет. Он пригласит Элис посмотреть на его творение.

Горячая ванна и две кружки чая настроения не улучшили.

Что, если этого недостаточно?

Что, если Элис ему не поверит?

Он хотел было отправить ей эсэмэску с предложением встретиться, но в этот момент в дверь позвонили.

Хьюго тайно понадеялся, что это Элис, но на пороге стоял Джеймс, его университетский приятель, который согласился оценить общее состояние особняка Розмари перед реставрацией в качестве вклада в реализацию проекта.

По выражению лица приятеля было видно, что он пришел с плохими новостями.

— Заходи, — пригласил Хьюго. — Чай, кофе, пиво?

— Кофе, — ответил он. — А вот тебе может понадобиться джин.

После ухода Джеймса Хьюго позвонил Павани, подруге Эммы из пиар-агентства.

— Привет, Пав, извини, что беспокою в воскресенье. У нас проблемы с домом Розмари. Нужны дополнительные средства на реконструкцию. Есть ли ответы от потенциальных спонсоров?

— Хорошо, что ты позвонил, — ответила Павани. — Да, есть предложение. Я его подробно не изучала, но могу переслать тебе для ознакомления. А на днях назначим встречу для подробного обсуждения.

— Спасибо. Ты просто прелесть.

Затем он позвонил Элис.

Снова попал на голосовую почту.

— Элис, это Хьюго. Мне нужно поговорить с тобой о доме Розмари. Есть две новости — хорошая и плохая. Надо обсудить. Позвони, пожалуйста, когда сможешь.

Она перезвонила через полчаса.

— Извини, что не перезвонила раньше. Что случилось?

— Начать с хорошей новости или с плохой?

— С плохой.

— Дом сильно просел. Джеймс сделал предварительные расчеты, и оказалось, что на реконструкцию потребуется гораздо больше средств.

— Но у нас нет свободных средств.

— Вот и настал черед хорошей новости, — начал Хьюго. — Пав сообщила, что нашла спонсора. Не возражаешь встретиться и обсудить детали?

Повисла длинная пауза. Хьюго уже подумал, что Элис откажется. Но она наконец ответила:

— ОК. Я сейчас приеду.

Глава 10

Дом Хьюго. То место, где мечты, в которых Элис едва осмеливалась признаться самой себе, разбились вдребезги.

Но они нужны друг другу, чтобы завершить проект павильона бабочек. И прямо сейчас им необходимо согласовать план дальнейших действий по реконструкции особняка Розмари.

Хьюго открыл дверь. Выглядел он ужасно: бледный и осунувшийся, под глазами синяки. Элис немедленно почувствовала себя виноватой. Неужели она толкнула его обратно в пропасть, где он находился последние три года? С другой стороны, она поступила эгоистично, вытащив его на свет, когда он еще не был к этому готов.

Все так запуталось.

Он выглядел таким же несчастным, как и она. Ей хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо, но она совсем не была в этом уверена.

— Спасибо, что пришла.

— Пожалуйста. — Ей претил этот вежливый и формальный тон, но она сама во всем виновата — бросила его.

— Кофе? — предложил Хьюго.

Отказываться невежливо, к тому же будет чем занять руки.

— Спасибо.

Как только Элис расположилась на диване с чашкой ароматного напитка, Хьюго показал ей предварительные расчеты Джеймса.

— Все довольно серьезно. Похоже, дому нужен новый фундамент.

Элис просмотрела документ и поморщилась:

— У нас нет таких денег. Все средства от краудфандинга уже распределены и потрачены.

— И тут возникает спонсор, которого нашла Пав. Очевидно, это фирма биржевых маклеров, которые хотят продемонстрировать свою заинтересованность в охране окружающей среды. Они считают, что спонсирование нашего проекта поможет им в этом. Мы размещаем на сайте информацию о фирме-спонсоре, и у нас в приемной будет висеть табличка с именем спонсора проекта. Кроме того, Пав предложила, чтобы они раз в квартал проводили у нас специальные мероприятия для своих клиентов. Я думаю, нам стоит согласиться.

— И кто же они?

Он открыл присланный Пав файл и повернул лэптоп к Элис.

Элис взглянула на экран, и у нее потемнело в глазах.

«Рутерфорд и партнеры. Биржевые маклеры. Управляющий — Барни Рутерфорд», — гласил логотип.

Этого просто не может быть.

Элис глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Барни — не такое уж редкое имя, как и фамилия Рутерфорд.

И тем не менее…

— Мне нужно кое-что проверить, — пробормотала она, взявшись за телефон.

— Конечно.

Элис быстро вышла на сайт фирмы и кликнула колонку «о нас».

Ну конечно же, вот он — Барни Рутерфорд, собственной персоной. Дорогой костюм, шелковый галстук, важный, чуть располневший, слегка поредевшая шевелюра, но все еще узнаваемый негодяй, разбивший ее сердце десять лет назад.

— Нет! — воскликнула она.

— Прости? — Хьюго нахмурился.

— Мы не примем деньги от этого человека. Надо искать другого спонсора.

— Не понимаю. Ты что, его знаешь?

— Да. Это аморальный и беспринципный тип. Я не допущу, чтобы он имел хоть какое-то отношение к нашему проекту и павильону бабочек, — твердо заявила Элис.

— Он предлагает нам приличную сумму, которой хватит на ремонт дома. В противном случае все затянется на месяцы.

— Мне все равно, — раздраженно сказала Элис. Злость, копившаяся в ней все эти годы, прорвалась наружу. — Мы не возьмем его деньги — и точка.

— ОК, — осторожно ответил Хьюго. — Но поскольку я не понимаю, в чем проблема, объясни мне, пожалуйста.

Элис уставилась в чашку с кофе.

— Мы вместе учились в Оксфорде. Первый год учебы был для меня мучительным. Может быть, я выбрала не тот колледж, но я не вписалась в студенческий круг. Я была внучкой шахтера, со странным акцентом. Я приехала из глубинки, а не из богатого поместья. Я не ходила в элитную школу. — Она поморщилась и покачала головой. — Я полностью ушла в учебу, что касается тусовок и развлечений, то я их просто избегала. Я пыталась убедить себя, что на втором курсе все изменится. Ничуть не бывало. И вдруг однажды Барни подошел ко мне в библиотеке. Сказал, что давно меня заприметил, и пригласил на свидание. Я сначала отказалась, решив, что это шутка. Но он настаивал, и я в конце концов согласилась. — Она взглянула на Хьюго. — Это было потрясающе.

Он дал мне почувствовать, что я особенная. Девушки его круга из кожи вон лезли, чтобы привлечь его внимание, а он выбрал меня. Мне не очень нравились его приятели, но он оградил меня от их общества. Барни научил меня светским манерам. Я изменила стиль одежды и прическу, чтобы вписаться в его круг.

Теперь Хьюго понял, почему Элис так переживала, когда он привез ее знакомиться с родителями. Она боялась, что ее не одобрят, ведь Хьюго и Барни принадлежат к одному и тому же слою общества.

— Тебе совсем не нужно меняться, — мягко заметил он. — Ты вполне самодостаточна, и с тобой все в порядке.

— Я была счастлива. Я обожала Барни и ждала, что он сделает мне предложение на балу в честь окончания второго курса. Я купила роскошное платье, потратив на него все сбережения. Мне хотелось навсегда запомнить этот вечер. Все началось прекрасно. И даже самые противные девицы из его окружения были со мной милы.

У Хьюго было предчувствие, что худшая часть исповеди Элис еще впереди.

Элис между тем продолжила:

— Я зашла в дамскую комнату попудрить носик и стала нечаянной свидетельницей разговора обожательниц Барни. Они оживленно обсуждали тот факт, что Барни выиграл пари и сорвет большой куш, ведь ему удалось превратить провинциальную замарашку в светскую даму. Я не верила своим ушам. Я думала, что он по-настоящему меня любит, а оказалось, он ухаживал за мной на спор. Эдакий вариант Элизы Дулитл и доктора Хиггинса.

Хьюго был шокирован услышанным. Но он не перебивал Элис, предоставив ей шанс высказаться и навсегда выбросить из головы этот ужасный эпизод.

— Я попросила Барни выйти со мной в сад. Мне не хотелось обсуждать это в присутствии его дружков. Я прямо спросила его, правда ли, что он встречался со мной на спор. Он сначала взвился, но я по глазам видела, что это правда. Я спросила, сколько же он выиграл, но он не ответил. А я предложила пожертвовать выигрыш приюту для бездомных и удалилась, добавив, что больше никогда не хочу его видеть. — Элис прикусила губу. — Мне было очень больно. Я оказалась для него просто развлечением. Ни к чему не обязывающие отношения с приятным сексом. А я подарила ему свою девственность. Он, наверное, и этим хвастался перед дружками. — Она горько вздохнула, ее плечи поникли. — Я стала всеобщим посмешищем. Хотела даже бросить учебу. Но мой тьютер меня поддержал и нашел мне другое общежитие, чтобы я не встречалась с Барни. Я с головой ушла в учебу, никакой личной жизни. Я получила диплом с отличием, окончила магистратуру, а потом уже в Лондоне защитила диссертацию. И никому не было дела до моего происхождения или акцента. Меня судили по моей работе и деловым качествам. Вот поэтому я ни копейки не возьму от Барни Рутерфорда.

Он взял ее за руку:

— Этот Рутерфорд настоящий мерзавец. А ты молодец, что сумела выстоять и достичь своей цели.

— Но в личной жизни я до сих пор терплю фиаско. Так и осталась провинциалкой, не умеющей за себя постоять и выбрать достойного парня.

— Ты вовсе не провинциалка, — возразил он.

— Нет? Барни и его компания были правы. Встречают по одежке.

— Это очень поверхностное суждение, — снова возразил Хьюго. — Главное то, чем ты занимаешься в жизни.

— Но ведь и ты хотел, чтобы я стала кем-то другим. В то утро я проснулась счастливой в твоих объятиях. А потом ты назвал меня Эммой, и я поняла, что не меня ты хотел, а ее. Но я не могу стать ею. Не могу, и все тут.

Хьюго с шумом втянул в себя воздух. Элис поморщилась.

— Прости. Я не хотела, чтобы это прозвучало так грубо.

— Да, это грубо. И, кроме того, несправедливо. Ты первая, кроме Эммы, с кем я переспал за последние десять лет. Да, я скучаю по жене. Я очень ее любил, и мы были счастливы вместе. Но она умерла, Элис. И никто мне ее не вернет. Она бы не хотела, чтобы я всю жизнь оставался вдовцом и оплакивал ее. Хотя так оно и было, пока я не встретил тебя. И моя жизнь изменилась. Благодаря тебе я увидел, что на свете так много интересного. Например, ты открыла мне мир бабочек, привнесла в мою жизнь растения и цветы. — Он поднялся. — Пойдем со мной, Элис, пожалуйста. Я должен тебе кое-что показать.

Она последовала за ним в сад и увидела, что Хьюго разбил цветочную клумбу на своей безупречной лужайке в углу сада.

— Надо же, клумба, — заметила она удивленно.

— Нет, ты повнимательнее посмотри. — Он взял ее за руку и подвел поближе.

И тут Элис поняла, что Хьюго посадил крапиву.

— Ты сделал дикий уголок? — изумилась Элис.

— Это клумба нектара, — ответил он. — Правда, отсюда не очень видна ее форма. — Он достал из кармана телефон, включил фотоприложение и выбрал фотографию. — Вот, смотри.

Элис уставилась на снимок.

Клумба имела форму сердца, а кустики крапивы составляли фразу:

Хьюго любит Элис.

— Ты меня любишь? — переспросила она, не веря своим глазам.

— Да. Ради любви к тебе я изменил свой сад. Знаешь ли ты, каких трудов мне стоило раздобыть рассаду крапивы? Спасибо, мамин садовник Джейкоб мне помог. Я решил, что только так я смогу доказать тебе мою любовь.

— Ты любишь меня, — снова повторила Элис, пытаясь переварить признание Хьюго.

— Да, люблю тебя такую, какая ты есть, — ученую-ботаника, которая делится со мной любопытными фактами из жизни бабочек, подтрунивает надо мной по поводу моей обуви и беспокоится о том, чтобы в меня не впился клещ. Люблю ту, которая носит футболки с классными слоганами и всегда ходит с растрепанными волосами. Люблю прекрасную женщину, которая умеет видеть красоту и щедро делится ею с окружающими. Ты похожа на бабочку морфо, неприметную, когда ее крылышки сложены, но стоит тебе заговорить на любимую тему, как ты расправляешь яркие крылья и летишь, сияя всеми оттенками кобальта и лазури. От тебя невозможно оторвать глаз. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я знаю, что обидел тебя. Прости меня, Элис. Я очень тебя люблю.

— И ты меня прости, — ответила она. — Меня захлестнули обиды прошлого, и я не дала тебе шанс объясниться. Мне показалось, что я лучше знаю, но это не так.

— Я рад, что ты это поняла. Уверен, что у нас есть будущее. Просто нужно уметь идти на компромиссы.

— Да, — согласилась она. — И я тебя люблю, Хьюго. Хотя ты и завзятый щеголь, но любишь и ценишь прекрасное. Ты предан архитектуре так же, как я бабочкам. И я такая же гордая и упрямая, как ты. Так что мы стоим друг друга и будем учиться прощать и мирно сосуществовать.

— Согласен. А сейчас нам лучше пойти в дом, пока мы не вымокли до нитки, — улыбнулся Хьюго и, обняв Элис за талию, повел ее к двери.

Как только за ними закрылась стеклянная дверь, Хьюго снова заключил Элис в объятия.

— Если ты не хочешь брать деньги Барни, и не надо. Найдем другого спонсора.

В ответ Элис его поцеловала.

— Что-то мне подсказывает, что есть одно но.

— Так и есть, — согласился Хьюго. — Он обидел и унизил тебя и должен извиниться. И мы можем извлечь выгоду из его отвратительного поступка.

— Каким образом?

— Прими его предложение, и пусть он знает, чего ты достигла в жизни. Пусть знает, что ты настоящий боец и победитель.

Сможет ли она? Должна ли?

— Подумай об этом. Но что бы ты ни решила, мое отношение к тебе не изменится. Я тебя люблю.

Моя семья и лучший друг приняли тебя. А мне нужно поработать над собой, чтобы и у твоей семьи сложилось хорошее мнение обо мне.

— Ты и так достаточно хорош. Мои отнесутся к тебе так же, как Рут, которая, между прочим, считает, что ты неотразим.

— Хорошо. Значит, начнем сначала?

Элис покачала головой:

— Нет. Ты был прав. Нам нужно научиться лучше понимать друг друга.

— Значит, Джейкоб был прав, когда говорил, что лучше написать признание цветами, а не крапивой? — спросил Хьюго.

Элис рассмеялась.

— Нет. Крапива гораздо лучше и для бабочек, чтобы откладывать яйца, и для пропитания гусениц. А вообще, это самое романтическое признание, которое мне когда-либо доводилось видеть.

— Ты все-таки чудачка, — пробормотал он.

— Рыбак рыбака видит издалека, — хихикнула в ответ Элис.

Два дня спустя Элис и Хьюго шли рука об руку к офису Барни. На Элис были любимая футболка, джинсы и туристские ботинки.

Еще в начале лета она не была бы уверена, что поступает правильно.

Но сейчас твердо знала, что Хьюго прав. У дверей конторы она сделала глубокий вдох и сказала:

— Я присоединюсь к тебе после встречи.

Спустя пару минут Элис уже входила в кабинет Барни.

— Спасибо, что пришли поговорить о проекте, доктор Уолтерс. — Барни поднялся из-за стола. — Элис?

Она склонила голову набок.

— Значит, не забыл меня?

Он залился краской и пробормотал:

— Нет.

— Та самая деревенщина, твоя йоркширская версия Элизы Дулитл, — сказала она с намеренным акцентом. — Но разве дело во внешнем виде или в манере речи? Нет. Главное — что ты за человек и как относишься к другим.

Он молча смотрел на нее.

— Ладно. Я не мстить сюда пришла. И извинений от тебя не жду. — Она прямо на него взглянула. — Мне не нужно твое одобрение, потому что я состоявшаяся личность и меня уважают те, чьим мнением я по-настоящему дорожу.

— В таком случае зачем ты здесь? — обескураженно спросил Барни.

— Затем, что ты предложил спонсировать павильон бабочек, и я решила принять твое предложение, а не тратить время на поиски другого спонсора. И я хотела сообщить тебе об этом лично, чтобы ты понял, что ни тебе, ни твоим дружкам, ни твоей семье меня не запугать, как это было в Оксфорде.

Барни опустил голову.

— Я некрасиво с тобой поступил, — признался он.

— Это уж точно, — согласилась она.

— Я не знал, что ты занимаешься этим проектом.

— Означает ли это, что ты передумал быть нашим спонсором?

Барни криво ухмыльнулся.

— Нет, не передумал. Присаживайся, — пригласил он.

Элис уселась на стул напротив и спросила:

— Почему ты предложил нам спонсорскую помощь?

— Мои клиенты хотят инвестировать в экологические проекты.

— А почему именно павильон бабочек?

— У меня маленькая дочурка. Дейзи четыре года, и она обожает бабочек, — пояснил Барни. — Мне хочется что-то для нее сделать, чтобы она гордилась мной, когда вырастет.

Стало быть, Барни изменился.

Он заерзал в кресле.

— Если кто-нибудь поступит с моей дочкой так же, как я в свое время с тобой, я порву его на куски голыми руками. Ты сказала, что не ждешь извинений. Но я очень виноват перед тобой, Элис. Прости меня. Я не тот, каким был раньше. Я изменился, и, надеюсь, в лучшую сторону.

Элис тоже на это надеялась.

— Помимо средств компании я сделаю личный спонсорский взнос в проект. Это самое малое, чем я могу загладить свою вину перед тобой.

Элис никак не ожидала подобного.

— Спасибо. Ты знаешь о проекте от нашей пресс-службы, но позволь мне посвятить тебя в детали.

Элис начала с энтузиазмом рассказывать о Виоле, Розмари, образовательном центре и павильоне бабочек. Она вся светилась.

— Это потрясающе, — сказал Барни, когда она закончила. — Мне не терпится рассказать об этом Дейзи. Дочка придет в полный восторг.

Элис понимала, что теперь может уйти триумфатором. А может сделать и кое-что получше — навести мосты.

— Мы в ближайшее время приступаем к перепланировке сада и возведению павильона. Приводи жену и дочь к нам. Вместе поработаем в саду. Девочка станет гордиться тем, что внесла свою лепту в хорошее дело.

— Спасибо, Элис. Придем непременно.

Элис встала и протянула ему руку в знак окончательного примирения.

— Пожалуйста. И я тебя благодарю за спонсорскую помощь, которая сейчас как нельзя кстати.

Затем Элис пошла в кофейню, где ее ждал Хьюго.

— Ты в порядке? — спросил он.

— В полном. — Элис плюхнулась в кресло напротив. — Сначала я волновалась, как он воспримет мое появление. И вообще примет ли меня всерьез. А потом поняла, что ты оказался прав: я — личность и профессионал, с которым нельзя не считаться. — Элис лукаво улыбнулась. — А еще он извинился.

— Лучше поздно, чем никогда, — подытожил Хьюго. Он перегнулся через стол и взял ладони Элис в свои. — И полагаю, он даст нам денег, и даже больше, чем обещал.

Элис изумленно на него уставилась:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты, любовь моя, рассказала ему о проекте, а когда ты садишься на любимого конька, тебе невозможно отказать, а хочется увеличить помощь. Но ты имеешь право отказаться. Это ведь твой проект.

— Он не только мой, — возразила Элис. — И твой, и Виолы, и Розмари, и Эммы.

— Он твое детище. А ты мой приоритет, — добавил Хьюго.

От этих слов Элис почувствовала себя на седьмом небе.

— Мы примем его предложение. Потому что один мой знакомый архитектор научил меня ценить фундамент, и в зданиях, и в отношениях. Его дочь любит бабочек. Я пригласила их поработать у нас в саду.

— Замечательная идея, — одобрил Хьюго. — Поздравляю с удачным завершением сделки.

— С твоей помощью и при твоей поддержке, — вставила Элис.

— Да я тут ни при чем. — Хьюго пожал плечами. — Просто пил кофе и ждал тебя.

— Ты мой дублер, готовый прийти на помощь в любой момент. Ты в меня верил. Более того, ты научил меня верить в себя.

— Мой великолепный специалист по бабочкам. — Хьюго поцеловал Элис. — Я люблю тебя и с оптимизмом смотрю в будущее.

— Мой блестящий архитектор, я тоже тебя люблю. Мы построим дом для бабочек и воплотим в жизнь мечту Розмари.

— И нашу собственную, — добавил он. — Ты, я и наше будущее.

— Ты, я и наше будущее, — эхом отозвалась она.

Эпилог

Год спустя

— Интересно, что от нас понадобилось Филиппу Хэмингфорду? — спрашивал Хьюго у Элис по пути в адвокатскую контору в Челси.

— В последнюю встречу он выступал в роли рефери, пытаясь нас разнять. Тогда ты видел во мне корыстную самозванку.

— А ты считала меня самовлюбленным эгоистом и ветреным щеголем.

Элис уставилась на его туфли.

— И это говорит мне человек в обуви ручной работы.

Он рассмеялся и поцеловал жену.

— А кто выбрал мне тот экстравагантный костюм для медового месяца, доктор Грей?

— Ты выглядел в нем очень мило, — невинно заметила Элис.

Рука об руку они вошли в кабинет стряпчего.

— Рад видеть вас обоих, — сердечно приветствовал их адвокат, пожимая им руки. — И спасибо за приглашение на открытие павильона бабочек на будущей неделе. Жду с нетерпением.

— Пожалуйста, — ответила Элис.

— Итак, по какому поводу мы здесь? — поинтересовался Хьюго.

— У меня для вас письмо от мисс Грей. Условия для его получения вами соблюдены.

— Письмо от тетушки Розмари? Для нас обоих? — переспросил Хьюго.

— Так и есть, — подтвердил адвокат.

— Вы знаете, о чем оно? — спросила Элис.

— Нет. Мисс Грей не посвятила меня в подробности.

— Тогда прочтите его нам вслух. Обещаем вести себя прилично.

Стряпчий сдержанно улыбнулся, вскрыл конверт и пробежал глазами текст.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Элис.

Дорогие Хьюго и Элис!

Если вы читаете эти строки, значит, сбылась моя заветная мечта. Я долгое время пыталась вас познакомить, но никак не могла собрать вас вместе у себя.

И наконец придумала, как это сделать. Я решила изменить завещание. Я знала, что вы оба появитесь у адвоката на оглашении моей последней воли.

Я надеялась, что вы станете работать вместе. Ты, Элис, займешься садом и бабочками, а ты, Хьюго, реконструкцией дома и павильоном бабочек. Уверена, что вы созданы друг для друга.

Я знаю, что вам обоим пришлось через многое пройти в прошлом, но уверена, что вы осчастливите друг друга.

Поздравляю вас с законным браком и надеюсь, что вы простите мое вмешательство в вашу жизнь. Желаю счастья.

С огромной любовью к вам обоим,

Розмари.

Элис и Хьюго переглянулись.

— Вот это да. Сватовство с того света, — растерянно обронил Хьюго.

— И Розмари оказалась права, — подхватила Элис. — Мы отлично подходим друг другу. Не измени она завещания, мы не встретились бы никогда.

— И не поженились бы, — продолжил он.

Элис положила руку мужа на свой едва заметно округлившийся живот и прошептала:

— Мне кажется, что у нас будет девочка. И мы назовем ее Розмари Виола Эмма Грей.

— Розмари Виола Эмма Грей, — эхом откликнулся Хьюго, глядя на жену влюбленными глазами.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Лепидоптерология — раздел энтомологии, изучающий представителей отряда чешуекрылые насекомые (бабочки).

2

Линнеевское общество — всемирное научное общество по изучению естественной истории.

Content

Харди Кейт Соблазнение по ее сценарию

Кейт Харди Соблазнение по ее сценарию

Любовный роман — Harlequin –1074

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания