Академия Врачевания. Неукротимое пламя

Ксения Александрова

ГЛАВА 1

Для середины августа стояла слишком уж изнуряющая, удушающая жара, и даже вечером не было спасительной прохлады. Люди стонали от жары, проклиная антициклон. Я же пожимала плечами в ответ на стенания знакомых — для моего родного Саратова жаркое лето было вполне привычным явлением.

— Это всё твоя вина, Ана, — шутливо поддел меня Стас — барабанщик нашего коллектива. Концерт, посвященный дню молодежи, завершился, и мы с ребятами, уставшие и удовлетворенные проделанной работой, шагали по коридору Дворца Культуры.

— Чего это? — удивилась я и театрально изобразила обиду и возмущение.

— А ты, как только приехала, так сразу и потеплело, — привел довольно странный довод Станислав.

— Он хотел сказать, что ты очень горячая девушка, потому и атмосфера вокруг тебя м-м-м…жаркая, — пояснил Кирилл. Я смущенно улыбнулась ему. Кирилл, как и все танцоры нашей группы, имел яркую, эффектную внешность: роскошная фигура, результат неистовой работы в спортзале; неординарная внешность и смазливая мордашка. И хотя я не была влюблена в него, получить комплимент от такого парня было очень приятно.

— Вот-вот, — поддакнул Стас.

— Посмотрю, как ты заговоришь зимой, — не осталась я у него в долгу, и, состроив гримасу, скрылась в своей гримерной.

Как только дверь за мной закрылась, я устало прислонилась к ней спиной и, закрыв глаза, погрузилась в блаженную тишину. Ноги тут же стали слабеть. День был трудным и суматошным, да еще и ночью я почти не спала: сегодня мне опять снился странный, мучавший меня уже несколько месяцев, сон. Только в этот раз видения были более детальными и реалистичными. Лилька, помешанная на эзотерике, наверняка сказала бы, что я могу радоваться — моя душа перешла на новую ступень развития, и теперь я могу лицезреть осознанные сновидения и даже управлять ими. "Осознанные сновидения это так здорово!" — с маниакальным восторгом рассказывала она мне как-то. Вот только сама я ни капли не верю во всю эту эзотерическую лабуду, а потому подобные сновидения, какими бы осознанными они ни были, ничуть меня не радуют. В конце концов, я из-за них не высыпаюсь.

Я с чувством, от души зевнула, а открыв глаза, вскрикнула, да так резко захлопнула рот, что зубы с неприятным стуком звякнули друг о друга. Передо мной стоял Ник, держа большущий букет красных роз.

— А я люблю белые, — пробормотала я, задумчиво разглядывая цветы.

— Эти больше подходят тебе — они такие же страстные, как и ты, — с улыбкой возразил Никита. Я удивленно посмотрела на него. Когда это, интересно, я была страстной, кроме сцены? С Ником мы встречались давно, еще со школы, и даже покорять столицу отправились вместе, но близки были всего два раза, и эти оба раза я едва ли могу назвать страстными. А если быть честной, то мне совсем не понравилось. Может быть, все дело в том, что я больше не люблю его? Я долго размышляла, прежде чем признаться себе в этом, а когда правда стала очевидной, я решила расстаться с Ником. Сегодня, после концерта я как раз собиралась сообщить ему об этом, для чего и предложила встретиться, а он притащил эти дурацкие цветы…

— Привет. Восхитительно выглядишь! — Ник подошел ближе, и протянул мне букет.

— Я всегда так выгляжу, когда у меня выступления, — вздохнула я, неохотно принимая подарок. Сейчас, когда я решила объявить ему о том, что между нами все кончено, его неуклюжие знаки внимания раздражали меня. Конечно, я понимала, что он ни в чем не виноват, но все же…

Я долго размышляла, какой будет его реакция, представляла, как его счастливая улыбка медленно угаснет, сменившись гримасой боли и разочарования. В такие моменты мне хотелось оставить все как есть, но стоило нам только встретиться, как я отчаянно желала прекратить пытку: прикосновения бывшего возлюбленного становились все более и более неприятными.

Нет, хватит, решила я. Я должна сказать ему. Я должна сделать это прямо сейчас.

И я набралась мужества…

— Я так соскучился по тебе, — прошептал Никита и нежно поцеловал меня в щеку.

— Я тоже, — по привычке ответила я, и тут же разозлилась. Что я делаю? Зачем говорю это?! И я решила исправиться: — То есть… Ник, я должна сказать тебе…

— Что же? Что же ты хочешь мне сказать? — Ник слегка укусил меня за мочку уха. Я отстранилась, и под предлогом необходимости поместить цветы в емкость с водой, отошла как можно дальше, избавив тем самым себя от нежелательных ласк.

— Я хочу сказать, — продолжала я мямлить. — Я хочу сказать тебе, что…

Договорить я не успела, так как в комнате раздался хлопок и вот мы с Ником были уже не одни: четверо рослых, странно одетых мужчин явились буквально из ниоткуда, словно выросли из-под земли. Я оцепенела — пришельцы выглядели точь в точь как в моих осознанных сновидениях.

— Вы кто? — с вызовом поинтересовался Ник. Я попыталась сказать ему, чтобы не лез на рожон, но вместо слов у меня вышел лишь невнятный писк.

Мужчины молчаливо переглянулись.

— Она не одна, — проигнорировав заданный вопрос, сказал один из них.

— Второй лишний, — отозвался другой, а затем достал что-то из кармана плаща, больше походившего на мантию, и, я не успела вскрикнуть, как что-то вспыхнуло, выстрелило, и Ник упал замертво.

Я не сразу поняла, что произошло, а когда поняла, то из моей груди вырвался крик. Я закричала так громко, что не слышала голосов, кажется, призывающих меня замолчать. И я замолчала. Резко и так и неожиданно для себя, что подавилась собственными воплями, ругательствами, рвущимися наружу, невыплеснутой яростью. Я неслышно шевелила губами, а затем закашлялась, но и этого не было слышно.

Меня лишили голоса.

— У нас мало времени, — заговорил тот, что убил Ника. — На ваш крик скоро придут, а нам не нужны лишние…э-э-э…жертвы.

Я беззвучно икнула, а душегуб продолжил:

— Нам приказано доставить вас Лорду, юная госпожа. Если пообещаете не кричать, то, с вашего, разумеется, позволения, я верну вам ваш голос.

С моего позволения! Нет, я явно галлюцинирую из-за пережитого стресса.

Я снова икнула и на всякий случай согласно кивнула головой. Убийца вытянул правую руку, и, направив в меня указательный и средний пальцы, прошипел что-то непонятное, и я снова могла говорить. Правда, воспользоваться этим я не спешила.

— Теперь поднимитесь с пола, дитя, и подойдите ближе.

Надо же, как вежливо… дитя… Зубы заговаривают, не иначе.

Я сглотнула. Сердце нервно ухало где-то в горле. От страха меня тошнило. Душегуб ждал ответа.

Я отрицательно покачала головой, а затем сдавленно проговорила:

— Никуда я с вами не пойду.

Рванув с места, я бросилась к сигнализации, встроенной в стену на случай пожара или нападения. Раздался вой. Мужчины громко выругались, а третий вытащил из кармана такую же диковинную вещь, какая была у первого. Обе вещицы напоминали школьную указку, но только были более тонкими и заостренными, и почему-то имели черный цвет.

"Волшебные палочки, наверно", — успела восхититься я, пока эти самые палочки не выстрелили в меня. К счастью, мне удалось увернуться, ловко отпрыгнув в сторону. Схватив со столика кувшин с розами, я нещадно запустила им в убийцу Ника, намеренно целясь в голову. К моему изумлению и разочарованию, кувшин разлетелся на крупные осколки под действием одного лишь щелчка пальцев мага.

Я попятилась назад и уже собиралась запустить в него довольно увесистой статуэткой, подаренной в честь победы на одном из музыкальных конкурсов, как мое тело неожиданно обмякло, и я безвольно рухнула на пол, ударившись при этом затылком. Слезы боли и обиды хлынули из глаз, но я даже не могла утереть их — руки, как и все мое тело, совершенно не двигались, будто меня парализовало.

Боже, как страшно… Что же со мной произошло? Неужели, инсульт? Или же дело рук душегубов? Наверно, все же последнее, судя по их удовлетворенным ухмылкам. Кивнув трем своим товарищам, убийца Никиты подошел ко мне и поднял на руки.

"Легко же я досталась этим тварям", — горько подумала я.

Но не успела я впасть в отчаяние, как в комнате раздался второй хлопок, только более громкий, заставивший меня крепко зажмуриться, а затем что-то снова хлопнуло, взорвалось и меня отбросило в сторону.

"Мама", — мысленно простонала я, чувствуя, как на затылке растет шишка.

Прежде, чем потерять сознание, я увидела встревоженное лицо немолодого седовласого мужчины, склонившегося надо мной. Он протянул руку, и приятные теплые пальцы коснулись моего холодного вспотевшего лба. Он что-то пробормотал, после чего я погрузилась в глубокий сон.

Пробуждение было приятным, легким, как после здорового, крепкого сна. Еще не успев открыть глаза, и как следует проснуться, я машинально потянулась и с наслаждением зевнула.

— Хорошо, что ты проснулась. Долгий сон мог бы обернуться головной болью, — услышала я справа от себя незнакомый мужской голос. Сон как рукой сняло. Открыв глаза, я обнаружила себя в чужой, незнакомой комнате, да еще и в компании постороннего мужчины.

Вот только его лицо было мне знакомо.

Я попыталась вспомнить, где же мы могли встречаться. Воспоминания, которые необъяснимым образом стерлись из моей памяти, разом захлестнули меня, с головой погружая в горе.

Ник… Ник мертв. Его убили какие-то странные люди.

Я испуганно посмотрела на мужчину, в чьей спальной комнате сейчас находилась. А ведь он такой же, как и те, что убили Никиту. Он странный, и наверняка наделен сверхъестественными способностями, как и те четверо. Но почему же он спас меня?

Или же правильнее спросить — для чего?

— Кто вы? Почему спасли и зачем похитили? — дрожащим от волнения и страха голосом спросила я. Если меня собираются убить или использовать в каких-то целях, то я хочу знать об этом.

— Похитил? — озадачено переспросил тот, а затем тихо засмеялся и покачал головой. — Нет-нет, не бойся. Ты сможешь уйти сразу же, как только почувствуешь себя лучше.

Я украдкой оглядела комнату. Она была просторной, с минимум мебели, но казалась неуютной из-за беспорядка и обилия книг, наваленных везде, где только можно: на журнальном столе и даже стуле, на полу в дальнем углу комнаты, и все это не смотря на то, что в комнате имелись стеллажи, до отказа набитые книгами.

— Вы не сказали мне, кто вы, — напомнила я.

Мужчина встал с кресла, и медленно, хромая, подошел к стене, на которой висели различные картины. Достав из кармана халата золотисто-белого цвета палочку, он провел ею по одной из картин, и вместо абстрактного изображения на ней появился портрет, на котором мой спаситель выглядел серьезным и важным, будто только что защитил докторскую диссертацию.

— Меня зовут Фабиан Вайз. Я являюсь ректором Академии Врачевания, — он мягко, понимающе улыбнулся, глядя, как мои глаза округляются в изумлении, и добавил:

— Уверен, что ты о таком никогда не слышала.

Я отрицательно помотала головой, давая тем самым понять, что мой собеседник не ошибается.

— Тем не менее, — продолжил он, — я рискну предположить, что ты уже догадалась о существовании другого — скрытого от людских глаз, мира. Это мир волшебников и представителей различных рас, а так же удивительных существ, о которых рассказывают мифы и легенды. Кстати, невсегда правду.

Затаив дыхание, я наблюдала, как одна за другой меняются картины, то изображая красивых, величественных дам и галантно одетых мужчин, то демонстрируя великолепные шедевры архитектуры.

Фабиан Вайз… Странное же у него имечко. И как же мне обращаться к нему? Профессор? Мистер? Слова этого человека казались мне невероятной выдумкой, плодом богатейшего воображения, и мой разум отказывался воспринимать данную информацию, а уж тем более верить в нее. Но ведь глаза не могут лгать мне. Смерть Ника нельзя отнести к несчастному случаю, а выкрутасы таинственных незнакомцев нельзя списать на разыгравшееся воображение.

— Те люди… Они… Они тоже…, - я запнулась, подбирая подходящее обозначение. Кто же они, в самом деле? Люди? Или может быть, демоны?

— Они маги, — не дал мне закончить свои размышления профессор Вайз. — Так же, как и я. Только Темные.

Прекрасно… Мало того, что я узнаю о существовании параллельного — магического мира, так еще выясняется, что он делится на две стороны — Светлую и Темную.

— Профессор, за что они убили Никиту? — задала я мучивший меня вопрос, и на глазах тут же, против моей воли, выступили слезы. Воспоминания о Нике отзывались болью в груди. Все-таки хорошо, что я не успела сказать ему о нашем расставании. По крайней мере, он ушел счастливым.

Профессор молчал, размышляя. А может быть, ему нелегко говорить правду. Наконец, он заговорил монотонно, будто беседовал сам с собой.

— Не думаю, что их целью было убийство этого бедного мальчика, — поведал он скорее ковру, нежели мне. — Просто он оказался…лишним.

— Значит, им нужна была я? — мой голос был тоненьким, слабым и походил на мышиный писк.

Час от часу не легче! Интересно, зачем это я понадобилась темным магам? Что во мне такого, что может пригодиться им?

Профессор кивнул, давая ответ на мой вопрос.

— Но для чего? — настаивала я на подробностях.

Фабиан Вайз не спешил с ответом. Он подошел к высокому, почти под потолок стеллажу, откуда извлек толстенькую, слегка уже потрепанную книгу. Пролистав ее, он протянул мне спрятанную между страницами фотографию. Для того чтобы взять ее, мне пришлось встать с кровати и подойти к профессору.

Фотография выглядела старой, но не потрепанной, и изображала позирующих на камеру людей. Если конечно это можно назвать позированием: застывшие в безэмоциональной маске лица, руки вытянуты вдоль туловища. Даже женщины и то выглядели серьезно и безрадостно. Можно предположить, что и в жизни им не свойственно кокетство. А более всего бросалось в глаза изображение молодой женщины, державшей на руках младенца — молодая мама вовсе не выглядела счастливой.

— Семья Лоркенсов представляла древний магический род, — пояснил профессор Вайз. В моем мозгу тут же возник наводящий вопрос, на который мужчина ответил самостоятельно, не дожидаясь, когда я спрошу.

— Они являлись Темными. Их магия была настолько древней и темной, что представляла собой первозданное, непобедимое зло. Самой собой, весь магический мир ненавидел эту семью, и лишь тому симпатичному малышу, которого ты видишь на фотокарте, удалось найти союзников, среди которых были даже эльфы. Молодой Лорд Эдвард Лоркенс собрал настоящую армию, целью которой была безграничная власть и подавление восстания протестующих и спустя тридцать лет, в тысяча девятьсот девяносто седьмом году разразилась настоящая война, в которой семья Лоркенсов погибла. Все ее члены, кроме самого Эдварда. До сих пор о его исчезновении ходят разные толки. Кто-то говорит, что он тоже погиб, кто-то, что исчез бесследно…

— А как считаете вы? — затаив дыхание, спросила я. "Нам велено доставить вас Лорду, юная госпожа", — вспомнила я слова душегубов. Так что правду я уже знала, но хотелось услышать, что скажет мой благодетель.

— Я думаю, что он никуда и не уходил. Он где-то рядом, поблизости. Ждет своего часа, чтобы снова восстать и править. А пока его делами управляют верные приспешники.

— Но зачем они охотятся за мной? — теперь я более или менее могла доверять ему, а потому я решила расспросить обо всем. Профессор Вайз пристально посмотрел на меня. Его взгляд был изучающим, даже сканирующим, и не очень приятным. Ответ же и вовсе оказался убийственным:

— Ты последняя из рода Лоркенсов. Да, твои родители являются для тебя приемными. Мне тяжело тебе это говорить, но пришло время узнать тебе правду.

Я громко икнула, а затем нервно засмеялась. Нет, этот чудак точно издевается. И вообще, я отказываюсь верить в реальность происходящего!

— Пришло время? — переспросила я, стараясь не сорваться на крик. — Восемнадцать лет я считала этих людей своими родителями! Я считала себя любимым и желанным в семье ребенком, а теперь выясняется, что я подкидыш, выродок каких-то сумасшедших ублюдков, и вы говорите, что пришло время!

Я тяжело дышала, возбужденная негодованием. Профессор Вайз оставался спокойным. Он смотрел на меня с пониманием и даже, казалось, с сочувствием. Мне вдруг стало стыдно за свою истерику. В конце концов, этот человек всего лишь поведал мне историю моего происхождения.

— Что же мне делать? — безнадежно спросила я.

— Спрятаться, — просто ответил профессор, чем вызвал у меня недоумение.

— Куда? — с иронией поинтересовалась я.

У профессора нашелся ответ и на этот вопрос:

— Единственным надежным укрытием от преследований слуг Лорда является Академия.

Я обомлела.

— Вы предлагаете мне поступить в магическую Академию? Ту самую, о которой вы говорили мне? — сама того не замечая, с восхищением воскликнула я.

Так, стоп. Кто сказал, что этому профессору можно доверять? Что, если это ловушка? Развесила уши, ничего не скажешь.

Я с подозрением посмотрела на мужчину, и на всякий случай отошла как можно дальше, будто это могло меня спасти, в случае если мой спаситель окажется злодеем.

Однако резкая смена моего настроения нисколько не смутила профессора, да и вообще он выглядел так, будто его давно уже ничто не волновало и не удивляло.

— Да, именно это я и хочу предложить тебе, Настя, — подтвердил он, при этом странно произнеся мое имя.

— Почему я должна доверять вам?

Профессор пожал плечами.

— Ты ничего не должна мне. Конечно, ты можешь не доверять, и это правильно, но ты должна понять одно — люди, охотящиеся за тобой, очень опасны и укрыться от них практически невозможно. Более того, как ты уже имела несчастье убедиться, для них не существует никаких препятствий и чувство пощады им неведомо. Отказываясь принять мою помощь, ты не только подвергаешь опасности свою жизнь, но и жизни своих друзей, близких и просто знакомых и не знакомых тебе людей, по несчастливой случайности оказавшихся рядом. Ты, конечно, можешь отклонить мое предложение, но поверь, это будет крайне неразумным поступком, и потому, во избежание опрометчивого решения я хочу дать тебе время подумать. Неделю.

Неделю! Этого срока едва ли хватит, чтобы съездить к родителям и попрощаться с ними.

— Это много, — ответил на мои размышления профессор Вайз. — Теперь, когда люди Лорда Лоркенса объявили на тебя охоту, даже минута без надлежащего присмотра является риском.

Я молчала, в смятении не замечая, что жую губу.

— Мне нужно подумать, — промямлила я, разглядывая висевший на стене портрет профессора.

— Конечно. Неделю, — заладил Вайз. — А чтобы ты могла связаться со мной, я дам тебе вот что, — он подошел к окну, и, я только тогда заметила клетку со странной экзотической птицей. Открыв клетку, профессор выпустил птицу, и она, сделав небольшой круг, послушно уселась ему на плечо. — Это неркида, представитель златохвостых, — поведал мистер Вайз. — Данный вид выведен учеными — селекционерами Института Магических Наук еще во время войны, специально для передачи секретной корреспонденции. Эти птицы наделены множеством достоинств, но главной особенностью является умение становиться абсолютной невидимой во время полетов.

Я громко ойкнула и отвернулась, когда профессор безжалостно выдрал из тельца несчастной птички роскошное, белоснежного цвета перо.

— Возьми, — невозмутимо протянул он мне его, не замечая моей реакции, и я, превозмогая неприятное чувство, взяла перо. — Если нужно будет отправить мне письмо, просто подожги это перо и неркида сама прилетит к тебе.

— Сжечь перо? — заикаясь, пролепетала я, с недоумением разглядывая перо и не понимая, где же возьму решимости предать огню эту удивительную красоту.

— Да, сжечь, — совершенно обыденным тоном подтвердил мистер Вайз. — А теперь, если ты все еще отказываешься от медового молока, я верну тебя обратно. Понимаю, что возвращаться к…мертвому телу твоего друга тебе очень неприятно, но ничего не поделаешь — иначе нельзя.

Я вздрогнула от страха, который, подобно электрическому разряду, пронзил все мое тело, каждую его клеточку, задев каждый нерв. Я-то, наивная, расслабилась, думая, что пережитый кошмар остался позади.

— Но, профессор, — умоляюще залепетала я, — как же я вернусь, когда там эти… Душегубы?

Мистер Вайз еле заметно улыбнулся, вероятно, над эпитетом, которым я нарекла своих врагов.

— О, на этот счет можешь не волноваться, — дружелюбно сообщил он. — С этими негодяями я разобрался — память им стер и отправил восвояси.

— Они ничего не вспомнят? Даже того, как… Как убили Никиту? — не поверила я.

Профессор Вайз утвердительно кивнул:

— Ничего. Ну, пора. У нас мало времени. Но прежде, чем ты вернешься, хочу предупредить — там, в твоем мире, время ненадолго заморожено, а потому вернувшись, ты как раз встретишь прибежавших на твой вызов охрану, администрацию, и… В общем, будь готова. И помни: в комнате кроме вас двоих никого больше не было.

— Но как же? — запротестовала я. — Как же убийство Никиты? На меня ведь повесят!

Мужчина вздохнул, и, медленно покачав головой, проговорил:

— Нет. Дело в том, что проклятие, примененное к твоему другу, не оставляет криминальных следов, — он снова вздохнул, а затем добавил: — Во всяком случае, для людей, не знакомых с магией. Ну, нам пора.

Я кивнула, и не успела отвернуться, как маг уже стоял, переодетый в бежевую рубашку и светло-голубые брюки. Метнув взгляд на стену, я вовсе пришла в изумление: картины меняли изображения, подобно слайдам, показывая молодых девушек и ребят, одетых то в бальные платья и костюмы, то в длинные мантии и остроконечные шляпы.

— Возьми мою руку, — сказал он мне, и я послушно протянула дрожащую от волнения ладонь. Как только пальцы профессора сомкнулись на ней, комната неожиданно для меня стала расплываться, терять очертания; предметы исчезали, и вот, мы очутились в моей гримерной, где парой минутой назад по московскому времени произошло убийство Никиты. Как и предупреждал мистер Вайз, слуг Лорда в комнате не оказалось, а спустя буквально мгновение в дверь громко постучали.

— Удачи, — тихо сказал мне профессор, и, не успела я что-либо ответить, как он исчез.

А мне стало тоскливо и страшно — до этого момента я и не осознавала, что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, да и природное спокойствие этого человека каким-то волшебным образом передавалось и мне.

Я бросила мимолетный взгляд на распластанное тело Никиты, и, с трудом подавив приступ тошноты, поплелась к двери.

* * *

Из-за суеты похорон и бесчисленных звонков и расспросов друзей я не имела возможности как следует подумать над предложением мистера Вайза, и сегодня в последний день отведенной мне недели была совершенно растеряна. И если в тот роковой день, когда слуги Лорда убили Ника, я почти не сомневалась в своем решении, то теперь я мучилась над трудно разрешимой дилеммой. Мистер Вайз уверял в том, что оставаться здесь очень и очень небезопасно, так как люди Лорда вовсю уже рыщут в поисках меня, и рано или поздно найдут. С этим я согласна, но как на счет чуждого, неизвестного мне мира, где меня могут ожидать неприятели куда опаснее моего новоиспеченного родственника — представителя могущественного клана двинутых на голову колдунов?

Я тяжело вздохнула, вертя в руке перо неркиды. Странный, однако, способ общения у этих магов.

Внезапно в окно что-то стукнуло, заставив меня вздрогнуть в испуге. Стук был сильным, но глухим, будто что-то мягкое и тяжелое ударило о стекло. От страха хотелось зажмуриться, укрыться, спрятаться в каком-нибудь темном месте, но я не сводила глаз с окна, дрожа всем телом и крепко сжимая перо, как спасительный талисман.

И вдруг меня осенило…

Перо! Наверняка я смогу успеть вызвать неркиду мистера Вайза и попросить его о помощи прежде, чем слуги Лорда уволокут меня невесть куда.

Но успеет ли птица доставить письмо? Да и вообще сможет ли улететь?

Я сникла и с грустью посмотрела на казавшийся теперь бессмысленный презент мистера Вайза.

Тем временем стук повторился. А затем опять и опять. Кое как справившись с желанием выбежать из номера и броситься наутек без оглядки и передышки, я осторожно подошла к окну и ахнула: неркида мистера Вайза отчаянно билась о стекло в безрезультатных попытках влететь в закрытое окно. С самого утра в номере работал кондиционер, а потому даже форточка была закрыта.

Я поспешно открыла окно и впустила несчастную птицу. Бедняжка совершенно выбилась из сил, и тяжело дышала, смешно приоткрыв клюв и высунув ярко-красный язычок.

И тут я обратила внимание на маленький сверток, привязанный к левой лапке. Аккуратно отвязав его, я развернула письмо.

"Здравствуй, Настя. Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Извини, что приходиться торопить с ответом, но иначе никак. Рассчитывая на твое благоразумие, я заранее присылаю лошадей, которые сейчас как раз стоят под твоим окном, но не стоит беспокоиться — кроме тебя их никто больше не видит. Обязательно отправь Златку с ответным письмом, как только отправишься в путь. Отказ можешь послать с ней же.

С уважением, Фабиан Донатан Вайз".

Я долго еще разглядывала письмо. И хотя столь трогательная забота самого ректора магической академии грела душу, все же трудно было игнорировать неприятное ощущение подозрительного давления с его стороны. В конце концов, с чего он так печется обо мне, совершенно чужой ему девчонке? Забот других у него нет, что ли?

Достав из сумки блокнот и выдрав чистую страницу, я принялась писать ответ.

Здравствуйте, мистер Вайз. Была рада получить Ваше письмо. Присланные Вами лошади пришлись очень кстати, так как честно сказать, я и представить не могу, каким образом иначе я бы добиралась до Академии. Как только упакую вещи, сразу же отправлюсь в путь."

Поразмыслив и решив, что добавить мне больше нечего, я свернула листок узкой трубочкой, и попыталась привязать его к лапке неркиды, но не тут-то было: птица громко, возмущенно ухнула, и захлопала крыльями, явно сопротивляясь моим намерениям использовать ее в качестве почтальона.

Каково же было мое удивление, когда она еще и заговорила!

— Ишь, эксплуататор-ры, — каркнула она и издала при этом звук, очень напоминавший недовольное "фыр". — Даже воды не дадут!

Я оцепенела, да так и осталась стоять с письмом в руке, а неркида, видимо, решив, что ее возмущение не было принято во внимание, оскорблено ухнула, и, распушив роскошный хвост, демонстративно отвернулась.

Придя в себя, я засмеялась (на что снова услышала гневное "фыр!") и ласково, примирительно заворковала:

— Прости. Прости, пожалуйста. Я как-то не подумала ("фыр!"). Конечно, ты права…прав…права (еще более гневное "фыр"). Сейчас, сейчас, я дам тебе попить. Может быть, ты голодна? Я могла бы предложить тебе…

— Вряд ли ты можешь предложить мне еду, — проворчала неркида. — Если только среди твоих запасов не хранятся семена подзвёздника эльфийского.

Я пришла в замешательство.

— Э-э-э. Нет, ничего такого у меня не хранится…

— Кто бы сомневался, — фыркнула вредина. — Ты дашь мне воды?

— Конечно, конечно.

Я суетливо налила в блюдце воду, и поставила перед неркидой. Лишь тогда та соизволила повернуться ко мне. Издав неопределенный звук, неркида принялась жадно пить, но, тем не менее, когда она оторвалась от блюдца, в нем оставалась еще половина воды.

— Благодарю, — сказала неркида куда более приятным тоном.

— Пожалуйста, — как можно дружелюбнее улыбнулась я.

— Ну, мне пора. Профессор Вайз уже заждался. Давай свое письмо, — важно велела мне гостья.

Я аккуратно привязала листок к лапке, и неркида, гордо расправив крылья, вылетела в окно. Не успела я и глазом моргнуть, как она исчезла, словно растворилась в воздухе или же слилась с темнотой ночи. Зато под окном стояли две невероятной красоты лошади. Их окрас был необычным, серебристого цвета, отчего животные сверкали в темноте. Компания прогуливающихся молодых людей прошла мимо, но даже не обратила ровным счетом никакого внимания. А мне неожиданно стало лестно от того, что только я могу видеть столь удивительных созданий.

Спешно сложив вещи в дорожную сумку, я выбежала из гостиницы.

Как только я уселась в карете и захлопнула дверь, лошади, совершенно самостоятельно тронулись, а затем, к моему немалому изумлению, взмыли вверх.

Карета мчала, рассекая воздух, а внизу проносились крошечные здания-игрушки, едва различимые в темноте. Я летела все дальше и дальше от Москвы, от привычного мне мира, навстречу пугающей, но одновременно привлекательной неизвестности.

Я поежилась — то ли от волнения, то ли от холода.

Несмотря на молниеподобную скорость лошадей путешествие заняло несколько часов, и я успела порядком утомиться, а потому приближающиеся верхушки замка Академии не вызывали прежнего энтузиазма и восторженного предвкушения.

"У меня будет уйма времени налюбоваться", — подумала я, мечтая о скорейшем отдыхе.

Спустя примерно половину часа, я, наконец, стояла у ворот замка. Мистер Вайз уже ждал меня. Он стоял, облаченный в длинный махровый халат и шлепанцы.

— Заходи, заходи скорее, — заговорчески проговорил он, и даже слегка подтолкнул меня в спину, а затем лично взял у меня сумку, несмотря на мои вежливые протесты и уверения в том, что мне совсем не тяжело. — Надеюсь, ты хорошо перенесла полет? — участливо поинтересовался он, когда мы направлялись к центральной башне. Я неопределенно булькнула, в темноте угодив ногой в какую-то яму. Дорога была бугристой, извилистой и без малейшего намека на асфальт.

Первое впечатление от замка было не очень вдохновляющим: длинные, узкие коридоры имели множество разветвлений, так что с непривычки в них можно легко заблудиться; а из-за слабого освещения помещение казалось унылым и даже мрачным. Даже свет от зажженного факела, который мистер Вайз воспроизвел одним лишь щелчком пальцами, а затем отдал мне, мало скрашивал картину.

— Как долго вы работаете здесь? — поинтересовалась я, когда мы поднимались по длинной и довольно крутой лестнице.

— Очень долго, — уклончиво ответил маг, отчего мне расхотелось расспрашивать его о чем-либо еще. Так мы и шли в молчании.

На третьем этаже профессор завернул за угол, выводящий в очередной коридор — более широкий и менее длинный. В самом его конце располагалась комнатушка, по словам мистера Вайза, моя спальня.

— Это всего не неделю, — сообщил профессор, проследив за моим не самым веселым взглядом. — Студенческие комнаты, конечно, куда лучше, но придется пока пожить в этой, — он улыбнулся. Я согласно кивнула.

Пожелав мне приятного отдыха, мистер Вайз покинул комнату, а я, не раздеваясь, рухнула на кровать и моментально уснула.

Проснулась я поздно, в первом часу дня, да и то благодаря навязчивому, усиливающемуся стуку в дверь, вовсе не похожему на стук человеческих пальцев.

Пригладив волосы, я, сонная поплелась к двери. Неркида мистера Вайза пуще вчерашнего выглядела недовольной. Бедняжка, наверняка, выбилась из сил, колотя клювом в дверь, и теперь сидела на полу, смешно распластав в стороны лапки. Записка, которую она несла мне, лежала рядом.

— Письмо! — коротко прокаркала она, когда я робко поздоровалась с ней, и, не дав мне больше сказать ни слова, стремительно взмыла вверх и умчалась прочь.

Записка была малосодержательной:

"На круглом столе должна лежать скатерть. Разверни ее, и, как можно увереннее произнеси: " Время обеда". Как только поешь, зайди, пожалуйста, в мой кабинет. Это двумя этажами выше, по коридору направо.

Профессор Вайз.

P.S. На Златку не обижайся. На самом деле она добрая, и ты ей понравилась, это характер у нее строптивый".

Я засмеялась, но очень быстро загрустила — профессор ни словечка не обмолвился о том, где я могу умыться и принять душ.

Грустить пришлось не долго: довольно скоро обнаружив в комнате дверь, которая вчера осталась незамеченной, я наткнулась на ванную.

А вот с волшебной скатертью вышло куда сложнее: совершенно обычная на вид, она казалась начисто лишенной магии, и я уж было решила, что немолодой профессор решил подшутить над глупой девочкой-немагиней. Я старалась и так, и сяк, практически умоляя противную скатерть подать мне обед, но усилия оставались тщетными.

Спустя некоторое время я повторила попытку.

— Время обеда! — выкрикнула я излишне громко и агрессивно — ситуация начинала меня бесить, и вуа-ля! — на скатерти, самым волшебным образом стали появляться всевозможные угощения: тарелка с супом, два куска белого хлеба, гренки, салат и даже внушительного размера кусок вишневого пирога.

Ну, и ну! И это все мне?

В животе мгновенно забулькало, напоминая о том, что со вчерашнего обеда в нем нет ни крошки, и я буквально набросилась на тарелку с ароматным супом. Поев, я расчесалась и, переодевшись в чистую одежду, отправилась на поиски кабинета мистера Вайза.

При свете дня замок Академии выглядел совершенно иначе: стены с выбитыми узорами и замысловатыми символами имели красивый светло-коричневый, местами с позолотой, оттенок; высокие потолки были талантливо разрисованы причудливыми картинами, изображения которых, правда, как выяснилось мной позже, имели особенность меняться. Я жадно глазела по сторонам, сгорая от любопытства и страстного желания изучить все великолепие замка, но, увы, сейчас я вынуждена торопиться — было бы некрасиво заставлять профессора ждать меня слишком долго. Его кабинет я отыскала быстро, благодаря дверной табличке, на которой крупными буквами сияла надпись: " Фабиан Донатан Вайз, ректор Академии". Я постучала, и, вопреки ожидаемого мной разрешения войти, дверь сама распахнулась, представив моему взору просторный, выполненный в светлых тонах кабинет, в центре которого, за недлинным прямоугольным столом восседал сам ректор. По его левое плечо, выпрямившись и застыв, словно статуя, стоял высокий, худощавый человек с каменным неприветливым лицом. Мужчина медленно повернул голову, и, окинув меня ленивым, но изучающим и не выражающим ни малейшей симпатии взглядом, так же неторопливо отвернулся.

Б-р-р. Неприятный тип. Меня так и передернуло от ощущения отторжения.

— А, Настя, проходи, — приветливо сказал мистер Вайз. — Как спалось?

— Отлично. Спала, как убитая, — разоткровенничалась я, и, сделав пару нерешительных шагов, застыла на середине кабинета, стоило только украдкой взглянуть на незнакомца — он стоял неподвижно и выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

— Что ж, я рад. Как ты, наверное, догадываешься, поступление в Академию невозможно без предварительных экзаменов, — мистер Вайз выдержал паузу, вовремя которой я успела запаниковать — едва ли я смогу пройти отбор, ведь я ничегошеньки не смыслю в магии! Но профессор успокоил, добавив: — Конечно же, для тебя я вынужден сделать исключение. Тем не менее, я бы хотел, чтобы к началу учебного года ты была более или менее подготовлена.

— Да, конечно. Я готова заниматься, — с энтузиазмом затараторила я, испытывая безграничную благодарность и огромную радость, которая, впрочем, омрачалась кислым выражением лица второго мужчины. Он даже поморщился. Что с ним такое? Конечно, он совершенно справедливо может считать меня недостойной подобных привилегий, но разве это повод вот так открыто демонстрировать свое неодобрение?

Мистер Вайз кивнул.

— Профессор Дарн снабдит тебя всем необходимым, — он помолчал, затем обратился к незнакомцу: — Профессор Дарн, меня несколько смущает ваше неопределенное молчание. Надеюсь, вы не откажетесь пойти нам навстречу и немного обойти правила?

Тонкие, плотно сжатые губы профессора Дарна разомкнулись, и он заговорил тихим, глухим голосом:

— Позвольте напомнить, ректор — веками сложившиеся правила.

Мистер Вайз оставался невозмутим.

— Перестаньте, Виктор, — отмахнулся он. — Не заставляйте меня напоминать вам о моих полномочиях.

— Ни в коем случае, профессор. Тем более, что мне и так известно о безграничности ваших полномочий. Но не станете же вы возражать, что ваше, с позволения сказать, протеже, выглядит неподобающе. За долгие годы работы в Академии я повидал многих феппсов, но чтобы они так разительно отличались от нас с вами… Вы только гляньте на ее вульгарного цвета волосы, а эти ужасные… э-э-э… Не имею чести знать названия данного ужаса, что надето на этой девушке вместо юбки.

— Это джинсы, — встряла я, не выдержав унижения. Скажите, пожалуйста — мои волосы его не устраивают! Я машинально провела пальцами по длинным волнистым локонам. Два года я занималась музыкой, выступая на различных концертах, и мой яркий цвет волос это неотъемлемая часть имиджа. Да и поклонники в восторге — говорят, что во время танцев мои волосы напоминают языки пламени.

Так что мои щеки пылали, а сама я закипала от негодования и желания "обласкать" хама. Тот отчего-то резко умолк, уставившись на меня во все глаза.

— Вы, профессор Дарн, вероятно забыли о том, что Настя не феппс, а потому понимает, о чем мы с вами сейчас беседуем, — с едва заметной улыбкой сказал мистер Вайз. А я так и застыла от удивления. Неужели они говорят на каком-то другом языке? Но как тогда я могу понимать, если совершенно его не знаю? Ей-Богу, сейчас я была близка к тому, чтобы схватиться за голову. Перспектива погружения в волнующий волшебный мир уже не казалась такой привлекательной.

Мистер Вайз встал из-за стола и подошел к высокому, под самый потолок шкафу, откуда вытащил темно-синюю папку с надписью: "Личное дело". Открыв ее, он извлек лист и протянул его мне.

Я жадно взяла бумагу и принялась с любопытством изучать написанное. Буквы, и впрямь были нерусские, но, Боже мой — я понимала все, до единого словечка, как если бы долгие годы усиленно изучала этот язык!

Но чем ниже опускался мой взгляд, тем больше я удивлялась.

Анкета

Имя: Стейси Ребекка Блейн.

Возраст: Восемнадцать лет.

Магический статус: Феппс.

Родители: Сирота. Родилась в семье не-магов.

— Мистер Вайз… — Я неуверенно посмотрела на ректора. — Вы уверены, что это мое досье?

В глазах мужчины снова блеснули смешинки.

— Более, чем.

— Но… — Я совершенно растерялась. — Здесь ошибка. Мое имя Анастасия. Анастасия Блинова.

Ректор стал серьезным, и, медленно покачав головой, выдал:

— Теперь уже нет.

ГЛАВА 2

Вечером тридцать первого августа я по совету мистера Вайза переселилась в студенческое общежитие. К слову сказать, их при Академии насчитывается три. Первое, двухэтажное стоит бок о бок с преподавательскими апартаментами и предназначается для старост, а также лучших учащихся Академии. Это аккуратное и довольно симпатичное здание, легко узнаваемое даже из пыльного окна моей коморки, в которой мне довелось провести всю последнюю неделю лета. Второе, четырехэтажное, находится чуть дальше, и на вид тоже вполне себе ничего. Да и по ехидному замечанию профессора Дарна, которое он, как бы между прочим, обронил в первый же день нашего знакомства, было куда более комфортабельным, чем та лачуга, в которой придется жить мне. Кроме того, он не упустил возможности сообщить, что мне с моими "весьма скромными способностями" вряд ли когда-нибудь улыбнется переехать. И наконец, третье — самое ущербное общежитие из всей троицы. Располагается оно на самой окраине студенческой деревушки и предназначается для феппсов. Не скрою, что столь унизительное и отнюдь нерадостное положение, в котором я несправедливо оказалась, будучи представительницей магического рода, заставляло меня бунтовать, искушая возмутиться и во всеуслышание заявить о своих правах. Но, разумеется, я понимала, что целесообразнее было бы помалкивать, дабы не испытывать добродушие мистера Вайза, да и подвергать себя риску мне не хотелось. И я смирилась.

В день своего переезда по замку я передвигалась крадучись, то и дело оборачиваясь и озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Все дело в том, что большинство преподавателей еще два дня назад вернулись из отпусков в Академию, а так как мое происхождение заботливо скрывается мистером Вайзом, то и тот факт, что я, противореча правилам, прибыла в замок за неделю до начала учебного года, остается под завесой строжайшей секретности.

В здание общежития я входила, выдохнув и расправив плечи. Можно было больше не прятаться. Холл общежития оказался молчаливым и безлюдным, из чего я сделала вывод, что мистер Вайз был прав, прислав ко мне как минимум раз пять разгневанную и уставшую неркиду с напоминанием о том, что я должна поторопиться. У входа меня встретила консьержка — невысокая полная и очень нескладная женщина со странным некрасивым лицом, наводящим меня на мысль, что она не совсем человек. Маленькие черные глазки вперились в меня. Женщина глядела, не моргая, и мне стало не по себе от ее взгляда.

— Э-э-э, здравствуйте, — сделала я робкую попытку заговорить, так как губы коротышки были плотно сжаты, и казалось, что она вовсе не собирается открывать рот. Постаравшись проигнорировать тот факт, что мое приветствие осталось без ответа, я продолжила: — Я приехала из…

К моему изумлению консьержка и вовсе не стала меня слушать, а вернулась к своему рабочему столу, как будто меня вообще здесь не было. Ошалевшая от такого откровенного хамства, я уж было открыла рот, чтобы возмутиться, как та проквакала странным, глубоким, будто он исходил из желудка, голосом:

— Фамилия, Имя, Отчество?

— Стейси Ребекка Блейн, — без запинки выпалила я.

— Факультет?

— Факультет изучения противоядий, — не сумев сдержать горестного вздоха, пробормотала я. Дело в том, что я всегда хотела изучать врачебное дело, и даже думала поступать в Медицинский, но "провалила" вступительные экзамены. Потому, когда профессор Вайз пригласил меня в Академию врачевания, я обрадовалась. Биологию я всегда любила, а вот алхимию ненавидела. Я-то вообразила себе, что буду возвращать к жизни и расколдовывать подвергшихся различным проклятиям, магов, а тут…противоядия. Бьюсь об заклад, что этот факультет не пользуется популярностью, потому-то мистер Вайз и впихнул меня сюда.

Женщина-консьержка внесла мои данные в журнал, после чего достала из кармана аккуратный серебряный ключик, открыла низенький, квадратный шкаф, и, поразмыслив немного, извлекла из него еще один — длинный, покрытый ржавчиной, ключ, который затем протянула мне. Я не без неприязни заметила, что ручки у нее были неестественно короткими, с отвратительными уродливыми пальцами, напоминавшими переваренные сардельки.

— Первый этаж, второй корпус, шестнадцатая комната, — ворчливо сказала она.

Быстро взяв ключ, стараясь при этом скрыть брезгливость, я поблагодарила, и торопливо зашагала к коридору.

— Ключ принесешь мне! — опомнившись, крикнула консьержка.

— Хорошо, — на ходу прокричала я в ответ.

Коридоры общежития были узкими, мрачными, с обшарпанными ядовито-зеленого цвета стенами, и скрипучими деревянными полами, которые когда-то (по всей видимости, очень давно) покрывала красно-коричневая краска, но теперь она лежала неровными слоями, и я, то и дело спотыкалась, цепляясь носами ботинок. К комнате я шла, не поднимая головы, стараясь не смотреть на низенький, покрытый длинными паутинами, потолок. Из некоторых спален доносились голоса, заставившие меня поддаться чувству зависти к веселой беспечности студентов. То ли они смирились с участью людей второго сорта, то ли еще не видели другие общежития, предназначенные для более уважаемого контингента. Дверь одной из шумных комнат с громким стуком распахнулась, и в коридор вывалилась развеселая компания. Увидев меня, они приостановились, и заинтересованно уставились, разглядывая мои волосы и одежду.

— О, у нас новые постояльцы, — весело воскликнул невысокий парень с небрежными, темно-русыми волосами.

— Привет, — поздоровалась я с компанией. Моя доакадемная деятельность подразумевала частые знакомства с различными людьми, и мне это нравилось, а потому и сейчас я не очень-то робела, а совсем наоборот — была рада дружелюбию своих соседей.

— Привет-привет. Как тебя зовут? — вышла вперед симпатичная девушка с кудрявыми апельсинового цвета волосами. Я мысленно порадовалась, что в Академии я буду не одна такая нетривиальная.

— Стейси, — с небольшой (и очень надеюсь, незаметной) заминкой ответила я. Интересно, сколько времени должно пройти, прежде, чем я окончательно привыкну к новому имени?

— Я Джози, Джозефина, год назад приехала в Академию из Франции, — поведала "апельсиновая" девушка. — А это мои друзья, они тоже учатся на втором курсе. Я смотрю, тебе уже дали лингвозелье?

Что-что дали? Лингвозелье? Ах, да… Наверно, то самое, о котором говорили мистер Вайз с профессором Дарном. Ректор тогда объяснял мужчине, что я не нуждаюсь в нем, так как не являюсь урожденной немагиней, и знание общего для всех чародеев языка, заложено у меня в крови.

На всякий случай, я кивнула, мысленно молясь, чтобы мои новые знакомые больше не расспрашивали ни о чем из того, что может поставить меня в неловкое положение. Ох, чувствую, что провальная это затея — выдавать меня за того, кем я не являюсь и скрывать мою личность под плотным покрывалом лжи.

Я перевела взгляд на остальных ребят.

— Я Элизабет, можно просто Лиззи, — представилась миловидная блондинка с мягкими, чуть ниже плеч локонами. — Я из Шотландии. Мои родители владельцы крупной фермы.

Я с улыбкой кивнула.

— Меня зовут Эрни, — сказал тот, что заговорил со мной первым. — А это мои братья — Чарльз и Уильям, — он кивнул на ребят, очень похожих друг на друга, и в отличие от него самого, имевших темные, почти черные волосы. — Ты тоже из Англии? — поставил он меня в тупик, так как мы с мистером Вайзом не обсуждали мою "родину". Наверно, предполагается, что никто из приятелей не станет расспрашивать меня о прошлой жизни, в которой не было магии. Всё, что мне известно о самой себе, это то, что я сирота, выросшая в семье немагов, умерших шесть лет назад, в связи с чем, до Академии я воспитывалась у дальних родственников, говорить о которых мне не очень-то хочется.

— Э-э-э, — неопределенно протянула я. На мое счастье, из холла раздался сердитый голос консьержки:

— Эй, новенькая из шестнадцатой комнаты! Ключи отдавать собираешься?

— Извините, мне пора, — поспешно сказала я своим новым знакомым.

Эрни с Джози понимающе закивали.

— Мадам Пуговицу лучше не злить, — с улыбкой предупредил Эрни. — Кстати, ты знаешь, что она гоблин?

Я в удивлении выкатила глаза, на что парень рассмеялся.

— Ну, нам тоже пора. Еще увидимся, — сказала Джози, и они ушли, а я торопливо открыла ключом дверь, и, бросив в угол сумку, поспешила вернуться в холл, чтобы отдать консьержке ключ. Странное, однако, у нее имя. Пуговица. Или же это прозвище, данное ей студентами, которые, явно ее недолюбливают? Но больше всего меня удивило то, что женщина была гоблином. Гоблином! Все-таки прав был мистер Вайз, когда говорил, что феппсы, поступая в Академию, навсегда прерывают связь с прошлой жизнью, в том числе и прекращают всякое общение с родными и друзьями. В этом есть смысл — что, если они начнут болтать о том, чего насмотрелись в мире магов? Представляю себе историю, расскажи я маме или друзьям о женщине-гоблине или летающих лошадях. Единственным человеком, кто не испугается, будет Лилька — она страсть, как увлечена всем сверхъестественным и необычным и искренне верит, что на свете есть вещи, которые обычным людям не дано видеть и знать. О, как же она права! Я горько вздохнула. Мне будет очень не хватать подруги.

Холл потихоньку стал наполняться людьми. У стола мадам Пуговицы выстроилась приличная очередь. Я кое-как протиснулась и, отдав Пуговице ключ, вернулась в комнату. К слову говоря, это была простенькая, если не сказать бедная комната. Из мебели имелись только старый, видавший виды стол, окруженный не менее удручающими стульями, один-единственный шкаф да четыре тумбы, стоящие рядом с четырьмя кроватями. Даже зеркала в комнате не имелось. М-да. Весело, что уж тут скажешь. Благо, что за два года я привыкла к разъездам и не всегда комфортным условиям, а так как наш коллектив был весьма стеснен в финансах, то и дешевые гостиничные номера частенько приходилось делить с товарищами. Потому меня не особо пугала перспектива соседствовать с другими девчатами.

Чтобы убить время, я принялась распаковывать вещи, вываливая содержимое сумки на занятую мной самую крайнюю — у стены, кровать. Увлеченная делом, я не сразу заметила чужое присутствие в комнате.

— Кхе-кхе, — прокашлял тихий девичий голос. Вздрогнув, я обернулась и увидела на пороге девушку с чемоданом в руке. Она затравленно оглядывала комнату. Весь ее вид говорил о том, что новое жилье ей, так же, как и мне, совершенно не нравилось. — Привет, — сказала она мне, заметив, что я смотрю на нее.

— Привет. Почему не проходишь? — поинтересовалась я, едва сдерживая смешок и желание пошутить по поводу "царских" условий. — Можешь занять любую из трех кроватей, — я махнула в сторону пустующих коек, — они пока не заняты.

Девушка робко прошла, и почему-то избрала самую дальнюю от меня кровать.

— Вряд ли к нам еще кто-нибудь присоединится, — задумчиво проговорила она. Я озадаченно посмотрела на нее.

— Это почему?

— В обычных семьях крайне редко рождаются дети с магическими способностями, — просто пояснила она. А затем, посмотрев на меня, спросила: — Ты давно знала, что ты особенная?

Я пожала плечами.

— Не то, что бы давно… Нет… — промямлила я.

— Я с детства.

— С детства знала, что будешь учиться в Магической Академии? — скептически переспросила я. Что-то эта особа начинала вызывать у меня неприязнь. Терпеть не могу, когда выделываются и воображают из себя невесть что.

Но девчонка засмеялась.

— Нет, конечно. Просто всегда знала, что обладаю способностями, которых нет у других, и которые лучше…ну, лучше никому не показывать.

Я задумалась. Странно это, что девочка-феппс с детства обнаруживает у себя неординарные способности, в то время, как я, если верить мистеру Вайзу, рожденная от магов, никогда ничего подобного в себе не замечала.

— М-м-м, понятно, — немногозначно сказала я. — Меня, кстати, Стейси зовут, а тебя?

— Мелитта, — она снова осмотрелась. — Есть хочется, а столовая, наверно, будет работать только с завтрашнего дня.

— Наверно, — растерянно пробормотала я, понимая, что даже не в курсе, где здесь вообще положено обедать. Да и что я, собственно, знаю о здешней жизни? А вот моя соседка была куда более осведомлена. — На какой факультет тебя зачислили? — поинтересовалась я, чтобы поддержать беседу, на что Мелитта недоуменно уставилась на меня.

— На факультет изучения противоядий, — произнесла она. — А тебя разве нет?

Я кивнула, ощущая себя как никогда глупо.

— Иначе нас бы не поселили в одну комнату, — пояснила она мне.

— Откуда ты это знаешь? — с любопытством поинтересовалась я, рискуя снова оказаться в неловком положении. Но, как ни странно, этот вопрос заставил покраснеть не меня, а Мелитту. Она смутилась, и, опустив глаза, тихо сказала:

— Мой брат поступил сюда тремя годами раньше.

— Ух, ты! — восхищенно воскликнула я, и тут же пожалела, так как глаза девушки неожиданно прослезились.

— Нечему радоваться, — грустно возразила она. — Его отчислили перед самым Новым Годом.

И такое может случиться? Я поняла, что задала свой вопрос вслух, потому как Мелитта ответила:

— Да, по крайней мере, с нами. Феппсами, я хочу сказать. По завершению первого семестра нас ожидает экзамен, который покажет степень наших способностей к обучению магии. Мой брат не прошел экзамен и был отчислен.

— Ох, надо же. Сочувствую, — расстроено проговорила я. Странно, что профессор Дарн не воспользовался возможностью поиздеваться, сообщив мне о том, что я буду первой претенденткой на отчисление.

— Спасибо, надеюсь, что хотя бы я не подведу ожидания родителей, — слабо улыбнулась она.

Я замерла с кофтой в руках, которую собиралась повесить в шкаф.

— Разве тебе разрешили сообщать им, где ты учишься?

Мелитта снова смутилась.

— С них взяли ненарушимую клятву о неразглашении.

— О, понятно, — озадаченно пробормотала я, не став спрашивать что будет, если нарушить клятву.

До поздней ночи мы раскладывали вещи, наводили порядок, разговаривали, и когда наши головы, наконец, коснулись подушек, тот час же погрузились в крепкий сон.

Проснулась я от легкого похлопывания по щекам, лбу, закрытым векам. Открыв глаза, я обнаружила перед самым лицом небольшой квадратный конверт, который…летал в воздухе. Да-да, у него и крылья имелись. Маленькие такие, белые крылышки. Решив, что все еще сплю, и летающий конверт мне всего на всего мерещится, я потерла глаза, но когда открыла их, ничего не изменилось. Видимо устав ждать, конверт приблизился ко мне, и нетерпеливо ударил по носу. Я ойкнула, а затем взяла его в руки.

Слева от меня донесся тихий стон — это проснулась Мелитта. Второй конверт кружил над ее лицом, нетерпеливо ожидая, когда та откроет глаза. Девушка пискнула, испугавшись, и, резко сев в кровати, уставилась на диковинку. Ее поведение слегка удивило меня. Неужели брат не предупредил об этом, или три года назад почту в Академии разносили иным способом?

— Скорее возьми его в руки, иначе он начнет лупить тебя по лицу, — посоветовала я.

— Наверно, это какое-нибудь объявление, — сонно пробормотала она. И это оказалась правдой. Письмо гласило:

"Уважаемая мисс Стейси Ребекка Блейн, оповещаем Вас о том, что ровно в девять часов состоится торжественное открытие Академии. По случаю начала нового учебного года в Большом Парадном Зале будет проведен праздничный концерт с участием приглашенных артистов, а после чего состоится собрание. Убедительная просьба явиться вовремя и в соответствующей форме, которую Вам заранее должны были выдать в деканате Вашего факультета.

С уважением, заместитель ректора Академии Врачевания, А. Д. Солсбури".

Я озадаченно смотрела перед собой, снова и снова перечитывая строчки письма. Какую такую форму я должна была взять в деканате? Когда? Почему мистер Вайз ничего мне не сказал? Я чувствовала, как в груди образовался неприятный ком. Паника медленно нарастала, расползаясь по телу холодной змеей.

— Мелитта, — проблеяла я слабым голосом. — А у тебя есть форма?

Девушка молчала. Повернувшись к ней, я обнаружила ее в таком же ступоре, в каком пребывала сама минутой назад. Мелитта медленно покачала головой.

— Я совсем забыла, — несчастным голосом простонала она. — Забыла, представляешь? Как я только могла? Ну, а ты, что? — обратилась она ко мне. В вопросе ясно слышалась надежда. Наверняка ей не хотелось быть единственной неудачницей, в первый же день учебы успевшей напортачить с формой.

— И я забыла, — соврала я, не став сообщать соседке о том, что я ни о чем и не знала.

Мелитта заметно взбодрилась.

— Что ж, делать нечего, придется идти в деканат, — сообщила она, а затем отодвинула одеяло.

Я уж было открыла рот, чтобы сообщить ей о том, что понятия не имею, где он находится, да и вообще не в курсе, кто наш декан, но вовремя захлопнула, решив, что, если уж Мелитта знает, то и я не пропаду, а вот лишние вопросы могут вызвать нежелательные подозрения.

Мы в спешке оделись, и, потратив добрую часть времени на поиски ванной комнаты, умылись, после чего побежали в замок Академии.

Я сразу же поняла, что являться в замок в феппском одеянии грубейшая ошибка, которую в будущем лучше не совершать. Все взгляды, как студентов, так и преподавателей были обращены ко мне (Мелитта, в отличие от меня, еще во время первого визита в Академию, сообразила приобрести повседневную мантию в небольшом ведьминском магазинчике недалеко от студенческой деревушки).

Тут и там слышались громкие: "Феппсы!" и "Посмотрите, во что она одета!".

— Не расстраивайся, — решила утешить меня Мелитта, украдкой поглядывая на мое кислое лицо. — Просто здесь всё…по-другому.

— Что же, интересно, носят маги? — недовольно пробурчала я, стараясь не замечать уставившихся на меня студентов, небольшой группой столпившихся у стенда с крупными яркими портретами. — Кроме мантий, конечно…

Мелитта призадумалась, вспоминая.

— Ну, как рассказывал мне Льюис, их одежда мало, чем отличается от нашей, за исключением того, что магички совершенно не приемлют джинс, шорт и всего того, что считается модным у нас.

— Что же они тогда носят? — удивилась я, заинтересованно оглядев местных девушек, но с разочарованием отвернулась — все, без исключений, студентки были облачены в длинные учебные мантии, под которыми совершенно ничего не было видно. Х-м, что ж, очень даже удобно. Можно не заморачиваться над тем, что бы надеть утром.

Мелитта, как мне показалось, с вдохновением, принялась просвещать меня:

— Конечно, в стенах Академии в строгом порядке возбраняется любая отсебячина. Отклонение от правил карается санкциями.

— Неужели отчисляют? — испуганно посмотрела я на нее. Мелитта, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, потрясла головой. Блики света заплясали в ее шоколадно-каштановых волосах.

— Нет, конечно, за это не отчисляют, но накладывают различные взыскания. Нам налево.

Поднявшись на четвертый этаж и выйдя в полумрак длинного коридора, мы свернули налево. У меня засосало под ложечкой. Уж больно решительно мы подходили к кабинету мистера Дарна. Мои худшие опасения подтвердились, когда Мелитта, резко остановившись напротив злополучной двери, бросила мне:

— А вот и наш деканат.

Она занесла руку, чтобы постучать, как дверь размашисто открылась. Мистер Дарн едва не сбил нас с ног.

— Что вы здесь делаете? — рявкнул он, но, вероятно опомнившись, что на студентов рычать не стоит, сдержанно добавил: — Вы ко мне?

— Да, — Мелитта, и без того, как я успела заметить, не обладавшая излишней смелостью, совсем растерялась, и невнятно залепетала, — мы…мы…

— Мы забыли взять учебную форму, — закончила я за нее. Мистер Дарн неохотно перевел на меня ленивый взгляд. Лицо его при этом исказилось гримасой глубочайшего призрения. На долю секунды меня посетила мысль, что может быть, кто-то из моих придурковатых родственничков убил кого-нибудь из членов его семьи, потому-то он и ненавидит меня, но тут я вспомнила, что мое происхождение держится в тайне. Или же Дарн в курсе? Тем временем его лицо приняло свое обычное выражение.

— Смею предположить, что вы, мисс Блэйн, и не думали ее брать, и поправьте меня, если ошибаюсь, сказав, что вы не постеснялись бы притащиться на торжественное собрание вот так, — он указал взглядом на джинсы и белую футболку с крупными черными росписями.

Выразительные зеленые глаза Мелитты расширились, а рот приоткрылся. Она смотрела то на меня, то на профессора Дарна. Я же глотала ответные реплики, которые так и рвались наружу. Не будь я обязанной мистеру Вайзу, этот надменный грубиян непременно узнал бы, что я о нем думаю, но я не имела права подставлять ректора, а потому, проглотив унижение, промолчала.

Не дождавшись от меня ответа, Дарн дернул головой (нервный тик?) и, бросив нам через плечо: "Входите", вернулся в свой кабинет.

— Простите, что отвлекли вас, профессор. Вы, наверно, куда-то спешили, — страшно волнуясь, проблеяла Мелитта. Тот ничего ей не ответил.

— Вот, мне некогда возиться, выбирая вам размеры. Берите, и сами разбирайтесь, — он швырнул на стол зеленую стопку, в которой можно было разглядеть рубашки с клетчатыми отвратительно желтыми воротниками.

Ужас, — мысленно простонала я. Ничего более уродливого я еще не носила.

— Спасибо, — первой отошла от шока Мелитта, и, схватив вещи, стремглав бросилась к двери. Я последовала за ней, стараясь не отставать — не хотелось оставаться с Дарном наедине.

— Неприятный он, правда? Этот профессор Дарн, — на ходу проговорила Мелитта. Мы бегом спускались по лестницы, буквально перепрыгивая через ступеньки.

— О, он омерзителен, — живо согласилась я.

— Нам несказанно повезло, что он оказался нашим деканом, — с сарказмом добавила она.

— Ага, я смотрю, нам везет как утопленникам, — мрачно прокомментировала я.

Мы долго примеряли формы, пытаясь найти подходящие для наших фигур, размеры. Дело в том, что в магическом мире, как рассказала мне Мелитта, не бывает стандартных размеров: в магазинах просто имеется большой выбор одежды, подходящий на разные типы фигур.

— А если магазин небогат выбором? — с возмущением поинтересовалась я. Мелитта, примерявшая в это время очередную мантию, которая, как и другие предыдущие, была ей велика, засмеялась.

— Придется ходить голой! — пошутила она. — А если серьезно, то здесь большей популярностью пользуются пошивочные салоны. Даже в нашей студенческой деревушке имеются как минимум три. Так что нет смысла переживать — раздетой не останешься.

Я улыбнулась, порадовавшись хорошей новости, но тут же задумалась, вспомнив, что у меня совсем нет денег. В смысле денег, которыми пользуются в магическом мире.

— Э-э-э…Мелитта, — осторожно обратилась я к соседке. Она в это время крутилась перед шкафом в попытках разглядеть свое отражение в его пошарканных дверках. — Неплохо. Этот комплект идет тебе куда больше, — отошла я от темы своего вопроса, рассматривая форму. К слову сказать, цвет мантии был вовсе не зеленый, как показалось мне вначале, а нежно-оливковый; рубашка и джемпер имели салатные оттенки, в то время, как юбки (их было две — длинная, в самый пол, и укороченная, чуть закрывавшая колени) и брюки обладали чудовищным цветом горчицы. К счастью, всё это безобразие легко можно скрыть за длиннополой мантией.

— Правда? — обрадовано спросила Мелитта. — Я тоже думаю, что она ничего. Ты, кстати, что-то хотела спросить?

— Да… Хотела поинтересоваться, не знаешь ли ты, ну… — я мялась, стесняясь затрагивать финансовый вопрос. Не хотелось, чтобы моя соседка решила, что я нищая. — Просто я подумала, что здесь наверно принято пользоваться особыми деньгами…другими.

— Ах, да, конечно. В волшебном мире имеются свои деньги. Причем, в каждом королевстве — своя валюта, — беспечно поведала девушка. — Разумеется, у нас с тобой этих денег нет, — добавила она, поняв, к чему я клоню. — Все расходы на содержание феппсов берет на себя Академия.

Я горестно вздохнула. Час от часу не легче! Жить в совершенно чужом мире, не имея при этом ни гроша в кармане!

Взглянув на Мелитту, я поняла, что ее, в отличие от меня, ни сколько не удручала перспектива жить на иждивении — она все еще разглядывала себя в отражении древнего шкафа, при этом беззаботно напевая что-то себе под нос. Отвернувшись, чтобы она не заметила выражение осуждения на моем лице, я принялась складывать разбросанные комплекты. Свою форму я уже выбрала. Не то, чтобы она идеально сидела на мне, но раз уж под мантией все равно ничего не видно, то я решила, что и заморачиваться нет нужды.

Одевшись и причесавшись, мы вместе отправились в замок. На улице стояла теплая солнечная погода, отчего в мантии было жарко. Почему бы не снять ее, ведь под ней все равно имеется рубашка и юбка, входящие в состав формы? Я поделилась этой мыслью с Мелиттой, на что получила решительное возражение:

— Нельзя! Сегодня только первый день учебы! И уж тем более на торжественном собрании нужно выглядеть, как полагается.

Парадный Зал был полон студентов, которые стояли, собравшись в разноцветные группы. Вот и наш факультет без труда можно было отличить по зеленоватым мантиям. Пожалуй, это единственное преимущество формы, так как студенты других факультетов выглядели гораздо наряднее: на них красовались ярко малиновые, насыщенно синие, и другие, куда более привлекательные мантии.

— Кто это? — кивнула я в сторону группы в ослепительно серебристых мантиях, и невольно засмотрелась. Все студенты данного факультета, как на подбор отличались удивительной красотой: высокие, статные и белокурые. Да, присмотревшись, я обомлела — все, включая парней, имели белые, длинные волосы невероятной красоты.

Проследив за моим взглядом, Мелитта просияла, и явно собиралась выразить свое восхищение, но затем, почему-то пожала плечами, не очень убедительно сказав:

— Не знаю.

Притворившись, что поверила ей, я стала искать глазами нашу группу.

— Смотри, кажется нам туда, — пальцем указала я на высокую худую женщину с плакатом "Первокурсники". Мелитта одобрительно кивнула, и мы примкнули к одногруппникам.

Торжественное собрание началось с выступления ректора. Мистер Вайз вышел на середину Зала к специально подготовленной высокой стойке, благодаря которой он возвышался над аудиторией затаивших дыхание студентов. Маг был облачен в длинную черную мантию, из-под которой виднелись белая рубашка и…галстук.

Речь профессора была недолгой — поздравив студентов с началом учебного года и пожелав успехов, он передал слово пожилой магине в невзрачной коричневой мантии. Она, заметно волнуясь, повторила поздравительные слова ректора, после чего объявила об открытии праздничного концерта. В тот же миг стойка исчезла, и на середину Зала выбежали, нет, правильнее было бы сказать, выплыли высокие, тоненькие девушки в одинаковых легких василькового цвета платьях. Они синхронно взмахнули руками; одновременно с этим заиграла музыка. Поначалу их танец казался мне скучным, но ровно до того момента, пока музыка не сменила свой ритм, ускорившись. Танцовщицы взмыли вверх и принялись кружить под самым потолком, создавая движущиеся потоки воздуха, отчего то и дело пламя горящих факелов затухало, погружая Зал в полумрак.

— Вау, — около самого моего уха выдохнула Мелитта.

— Потрясающе, — одновременно восхитились две девушки впереди меня.

Танцовщиц сменила певица с потрясающим, необычным голосом. Удивительнее всего было то, что она исполняла партии без микрофона, и это не смотря на не самую подходящую для этого акустику Зала.

Как только концерт подошел к концу, стойка снова вернулась на свое место, чем моментально воспользовалась немолодая женщина-профессор в темно-бордовой мантии, сколотой на груди булавой с крупной золотой брошью.

— Это мадам Солсбури, — шепнула мне на ухо Мелитта.

— Заместитель ректора? Та, что прислала нам письма сегодня утром? — ахнула я. — А откуда ты знаешь?

— Как же! — забывшись, громко воскликнула девушка. — Во-о-он ее портрет!

Я посмотрела на дальнюю стену, позади мадам Солсбури, на которой, в самом деле, висели два портрета — мадам Солсбури и мистера Вайза.

— Выглядит так, будто это их свадебные фотографии. Как мило они смотрятся вместе! — прыснула от душившего меня смеха я.

— Не болтай ерунды, — прошипела Мелитта, но было ясно, что она с трудом держится, чтобы не засмеяться.

Мадам Солсбури сообщила, что студентам не следует расходиться, а нужно дождаться указаний своих кураторов. Как только она закончила свои наставления, наша группа тут же кольцом окружила ведьму, представившуюся профессором травоварения, мадам Чедл. Та коротко объяснила, как пройти в нужный кабинет, и, напомнив, что занятия начнутся через десять минут, попросила обойтись без опозданий, после чего удалилась по своим делам, оставив своих подопечных растерянно озираться по сторонам. Я же предвкушала новые, и, несомненно, интересные знакомства, и была жестоко разочарована, когда одногруппники односекундно разбежались кто куда. Нет, ну странно. А познакомиться?

Мелитта тоже выглядела растерянной.

— Пойдем, возьмем сумки, нам еще нужно успеть на занятие, — сказала я ей, беря ее за локоть.

— Да, конечно, ты права, — отрешенно пробормотала она. И мы направились к массивным дверям Зала.

Кто-то громко позвал меня по имени. Успев забыть о том, что я теперь Стейси, я отреагировала только тогда, когда Мелитта настойчиво потрясла меня за рукав. Обернувшись, я увидела Джози, догонявшую нас.

— Привет, — жизнерадостно поздоровалась она. — Не буду спрашивать о впечатлениях, так как, уверена, что ты еще не очухалась, — она засмеялась над собственной шуткой. — Если к концу дня ты все еще будешь в состоянии здраво мыслить, то приглашаю в гости. У нас намечается небольшая вечеринка в честь начала учебного года. Буду рада, если ты придешь.

— Мы придем, — быстро поправила ее я. — Это Мелитта, моя соседка по комнате.

Джози будто только что заметила Мелитту. Окинув ее любопытным взглядом, она, не переставая улыбаться, сказала:

— О, отлично, Меллита. Будем знакомы, я Джози. В общем, приходите в восемь вечера.

— Спасибо, мы придем, — решила за двоих я.

В прочем, как оказалось, Мелитта вовсе не была против.

Мы уже почти дошли до дверей, как неожиданно столкнулись с Дарном, который, как из-под земли вырос, появившись прямо перед нами.

Увидев изумления на наших лицах, он усмехнулся. Наверняка упивался нашей необразованностью в области магии.

— Мисс Фэйбер, будьте добры зайти в методический кабинет, — все еще ухмыляясь, сказал он Мелитте. — Вы не заполнили анкету.

— Хорошо, — пискнула девушка, и развернулась в обратном направлении. Я, бросив мимолетный взгляд на мужчину, отправилась вслед за ней.

— Не так быстро, мисс Блейн, — остановил меня голос Дарна. Я в ужасе застыла. Что ему, черт его возьми, от меня нужно? — Отправляйтесь в общежитие, — он сделал заметную паузу, — и заберите формы, которые я выдал вам сегодня утром. Мне необходимо сдать их завхозу, мадам Пупкинс.

— Хорошо, профессор Дарн, — как могла вежливо ответила я. Нет, я не стану грубить ему, так как он, по-моему, только того и ждет, чтобы помимо моей вульгарности обвинить меня еще и в хамстве в отношении преподавателя. Не дождется!

— И постарайтесь не опоздать на ваше первое занятие, — с плохо скрываемым ликованием проговорил он.

— Да, профессор, — выдавила я.

В Замок я бежала в припрыжку, с отчаянием понимая, что безнадежно опаздываю. Висевшие на плечах сумки — моя и Мелитты, болтались, колошматя по ногам, отчего бежать было сложнее. Вдобавок ко всему, ясная солнечная погода неожиданно сменилась проливным дождем. Не припомню, что бы в нашем мире когда-нибудь случались такие фокусы. Может быть, здесь подобные шутки природы вполне себе нормально явление? Пакет, в который я бережно завернула студенческую одежду, намок и стал настолько скользким, что я опасалась выронить его из рук. Приспичило же этому чудовищу посылать меня за формами, когда занятие должно начаться через десять минут! Издевается, не иначе.

Парадный Зал был практически пуст. Я стремглав неслась к лестнице, не замечая никого вокруг.

Столкновение произошло, когда я собиралась взобраться по лестнице. Сумки, пакет — все оказалось на полу. В том числе и я. Падение вышло болезненным — я приземлилась на копчик.

— Ой, — простонала я.

— Прошу прощения, — услышала я приятный голос, в котором, не смотря на вежливость, плохо скрывалась усмешка.

— Ничего, я сама виновата. Неслась, никого не замечая вокруг, так что это вы меня простите, — мой голос все еще был похож на стон. С помощью поданной мне руки незнакомца, я поднялась с пола. И только тогда разглядела Его. Это был высокий широкоплечий и очень красивый молодой человек, с рыжевато-каштановыми, собранными в короткий хвост, волосами. На вид он был старше меня. Наверняка, старшекурсник. А может быть…может быть, преподаватель? Неожиданно для самой себя я так разволновалась, что перестала замечать, как облизываю губы и потираю вспотевшие ладони. Незнакомец же внимательно разглядывал меня, насмешливо щуря сапфировые глаза. Мне стало неловко под его взглядом, но вместо того, чтобы отвернуться или, раскрасневшись в смущении, убежать, я стойко выдержала, и более того — смотрела на него так же нагло, как и он на меня.

— Меня зовут Кристиан Фицбрук, — без тени прежней ухмылки представился он. — Должно быть, вам известно это имя.

Я выпала в осадок. С чего бы мне должно быть известно его имя?

— Нет, простите. Боюсь, что вы ошибаетесь.

Поправив поудобнее лямки сумки, я торопливо взбежала по лестнице. Принимая во внимание здешнее отношение к феппсам, говорить первому встречному о том, что я из их числа, совсем не хотелось.

— Скажи хоть, как тебя зовут? — прокричал он мне в след, забыв о манерах. Я проигнорировала вопрос, притворившись, что не услышала, но все же мне было приятно. Отчаянно хотелось обернуться, чтобы еще раз поглазеть на красавчика, но к счастью, мне удалось побороть соблазн.

К кабинету Дарна я подходила в отличном настроении.

ГЛАВА 3

Не смотря на свои старания успеть к началу занятия, мне все же не посчастливилось опоздать. А все из-за Дарна. Да-да, из-за него, и не подумаю называть его мистером или профессором! Подлюга, вот он кто! Примчавшись на всех парусах к его кабинету, я обнаружила, что дверь заперта. Он просто смылся. Велел мне притащить эти чертовы формы, а сам в это время слинял. Всё бы ничего, если бы не дурацкая система оповещения о начале пары. Вместо привычного звонка раздалась оглушительная сирена, после которой последовал припротивнейший женский голос, объявивший о том, что в коридорах башни разгуливают опоздавшие.

"Катарина Бансл, факультет ментальной терапии, третий курс, — вещала невидимая тетка. — Ансельм Дюан, факультет прикладной некромантии, пятый курс. Стейси Блейн, факультет изучения противоядий, первый курс".

Я вздрогнула, услышав свое имя. Было неприятно. Досаднее всего то, что среди нерадивых студентов, имевших наглость опоздать на занятие в первый же день учебы, я была единственной первокурсницей.

В расстроенных чувствах я не сразу нашла нужный кабинет, в результате чего потратила еще пару драгоценных минут. Профессор Чедл уже вовсю рассказывала студентам о правилах Академии и системе, которой следует заведение.

— Э-э-э, профессор Чедл, простите за опоздание… — попыталась я уладить ситуацию, но договорить не успела.

— Не в моей компетенции вас прощать, мисс Блейн. Но как ваш куратор я имею право наложить дополнительное взыскание, чем в следующий раз обязательно воспользуюсь, — холодно отрезала та, а затем обратилась к аудитории: — Сейчас вы наглядно увидите пример того, о чем я только что говорила. Мисс Блейн нарушила дисциплину, за что и понесет наказание, — профессор Чедл повернулась ко мне. Не успела я открыть рот, чтобы поинтересоваться, что еще за наказание меня ждет, как над самой моей головой что-то громко хлопнуло, заставив меня зажмуриться и слегка присесть от неожиданности. В аудитории захихикали. Открыв глаза, я обнаружила конверт, порхающий вокруг меня. Только это был не тот маленький конвертик со смешными беленькими крылышками, который сегодня утром принес объявление о торжественном собрании, а большой и…огненный. Он пылал в самом прямом смысле, отчего я все время норовила отойти от него как можно дальше, чтобы не опалить волосы, но конверт назойливо летал вокруг моей головы, то и дело приближаясь к самому лицу.

— Возьмите его, мисс Блейн, иначе он взорвется прямо перед вашим носом. Не стоит рисковать, если не хотите лишиться части своего лица.

В аудитории послышались тихие возгласы. Кто-то хихикнул, но быстро смолк, вероятно, не сразу сообразив, что это не было шуткой.

К моему облегчению, стоило мне протянуть руку, как конверт перестал гореть. Кончиками пальцев я ухватилась за него. Он уже успел прилично нагреться. Открыв, я обнаружила записку:

"Мисс Стейси Ребекка Блейн, студентка первого курса, факультета изучения противоядий, уведомляю Вас о том, что Вами было допущено нарушение одного из дисциплинарных правил Академии, учрежденных Советом Преподавателей и одобренных ректором данного учебного заведения. Просьба в течение дня явиться в деканат Вашего факультета для получения подробной информации о Вашем наказании.

С уважением, ответственная по дисциплинарной работе, И.Р.Хоккинс."

Надо же, какие формальности, а сколько фальшивой вежливости в этом письме! Меня передернуло от отвращения, но высказать вслух свое мнение я не решилась, опасаясь нажить еще проблем в добавок к уже имеющейся.

— Пожалуйста, мисс Блейн, проходите. И будьте добры сменить выражение лица, а то я начинаю опасаться за ваше самочувствие. Не бойтесь, профессор Дарн не прибегает к физическому насилию в качестве меры наказания, хотя если быть честной, я считаю этот способ единственной возможной мерой в борьбе с безответственностью, — проворчала профессор Чедл.

Мои одногруппники во все глаза смотрели на меня. Наверняка, их испугали порядки Академии, а может быть, они представляли, что за наказание меня ожидает. А вот мне наоборот, даже думать об этом не хочется. Поискав глазами свободное место, я обнаружила Мелитту, едва заметно машущую мне рукой. То и дело она бросала опасливый взгляд в сторону куратора. Это заставило меня хмыкнуть. Вот кто наверняка будет хорошей девочкой и постарается приложить все усилия, чтобы не оказаться в деканате по приказу горящего письма. Но ведь и я старалась не опоздать!

— На самом деле, она не такая уж злюка, — шепотом поведала мне Мелитта, когда я уселась рядом.

— Правда? Мне так не показалось, — с сарказмом ответила я.

— Правда, — совершенно серьезно продолжила та. — Она только что говорила о положении феппсов в магическом обществе и в частности в стенах Академии. Похоже, что она не разделяет мнения других преподавателей о том, что маги, родившиеся в семьях простачков, заслуживают куда меньше уважения, чем те, что являются потомственными чародеями. Видишь ли, феппсы здесь что-то вроде людей второго сорта…

— Я это уже поняла, — не слишком вежливо буркнула я, и, не удержавшись, мрачно хохотнула. — Если ты не заметила, Мелитта, мы с тобой живем в самой настоящей заднице, предназначенной специально для таких, как мы, тогда как другие студенты довольствуются куда более приятными общежитиями. Так что, я еще вчера догадалась о том, что феппсов здесь не очень любят.

— Мисс Фэйбер, раз уж вы беседуете с мисс Блейн, будьте добры, заодно расскажите ей о курсах, чтобы мне не пришлось повторять все заново, — холодный голос профессора Чедл заставил нас отпрянуть друг от друга.

— Э-э-э, хорошо, профессор, — пролепетала Мелитта, пристыжено уткнувшись носом в блокнот, в котором увлеченно что-то записывала.

— Что за курсы? — шепотом спросила я у нее, на что профессор обратилась уже ко мне:

— Мисс Блейн, я имела в виду, после того, как закончится пара.

До самого звонка, который, к счастью, оказался самым обычным звоном колокола вместо оглушительного воя сирены, мы с Мелиттой не обмолвились ни словом.

— Так что за курсы? — снова пристала я к ней, когда мы шли по коридору, и с трудом оторвала взгляд от затылка профессора Чедл, в котором мысленно проделывала дыру — старая грымза, проходя мимо, не поленилась напомнить мне об обязательном визите в деканат.

— Курсы элементарной магии, — невесело пояснила Мелитта. — Для феппсов. Профессор Чедл говорит, что без них нам ни за что не сдать экзамен. Я не против курсов, но экзамен, по-моему, придуман только для того, чтобы нас унизить.

Волна раздражения и негодования поднялась откуда-то из глубины души, угрожая выплеснуться наружу. Я была глубоко возмущена, начисто забыв о том, что я-то не феппс.

— Я вот одного не понимаю, — переводя дыхание, сказала я, — если они считают нас не достойными пользоваться магией, то зачем берут в Академию?

— Потому что не имеют права не брать. Тебе, что же, ничего не объяснили, когда приходили на первое собеседование с тобой? Магия — это духовный дар, Сила, которая не поддается подавлению. Ее невозможно укрыть от чужих глаз, если она есть, и так как магическое общество активно скрывает свое существование от глаз других людей, то и феппсов стараются вырвать из привычного им мира, дабы они случайно или нарочно не выдали себя.

— Интересно, — задумчиво пробормотала я, — что же делать тем, кто не прошли экзамен? Почему магическая братия не заботится о том, что они, вернувшись домой, могут выболтать, где были и что видели?

Мелитта издала странный смешок.

— Они не выдадут. Уж поверь, если вдруг так случится, что ты будешь отчислена, то никогда, ни при каких условиях ты не сможешь рассказать дома, что училась в магической Академии.

— Ну, хорошо, пусть я дам ненарушаемую клятву, но ведь я могу случайно выдать свои способности…

— Не-а. У тебя их попросту не будет, — Мелитта быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться в том, что поблизости никого нет, и горячо быстро зашептала: — Феппсы, не сдавшие экзамен, подвергаются модификации. Их память частично стирается, что само по себе не безопасно, так как может привести к помутнению рассудка, но еще болезненнее — полное лишение магических сил. Это… — она прерывисто шумно вздохнула, — опустошает человека. Понимаешь? Опустошает…

— Но как же твой брат? — от ужаса услышанного у меня засосало под ложечкой. Я понимала, что подобная участь вряд ли грозит мне, но сам факт того, что подобное происходит с другими, ужасал.

— Он… — она явно боролась со слезами. — Он умер этим летом.

К кабинету Дарна мы шли, не разговаривая. У меня из головы не выходил рассказ Мелитты о трагической смерти ее брата, не сдавшего экзамен на способность к магии. Страшно представить, что подобная судьба может ожидать и ее. При мысли об этом ярость обжигающей лавой разлилась по телу, сконцентрировавшись где-то в районе сердца. Как смеют они так обращаться с теми, в ком нет магии? Какое они имеют право распоряжаться судьбами людей? Чем больше я рассуждала над этим, тем сильнее становилась моя ненависть ко всему магическому миру, и к деканату я подошла злой.

— Подожди меня здесь, — более резко, чем хотелось бы, бросила я Мелитте, но та, кажется, ничего не заметила.

— Ни пуха, ни пера, — пожелала она мне, и я, коротко кивнув, вошла в кабинет.

Рабочий стол мистера Дарна пустовал, а сам он стоял у окна и что-то бормотал. Осмотревшись, я не обнаружила никого, с кем он мог бы вести беседу.

Так и знала, что он псих.

— Мисс Блейн, вам следовало бы постучать прежде, чем войти, — продолжая таращиться в окно, проговорил он.

— Я стучала, — поспешила я заверить его, в растерянности совершенно забыв о бушующем негодовании.

— Довольно, — небрежно сказал он, и я заскрежетала зубами. — Этого достаточно.

Он отвернулся от окна, и, не глядя на меня, подошел к столу. И тут я заметила нечто очень необычное — большое черное перо двигалось так, будто кто-то невидимый держал его в руке и быстро-быстро водил по пергаменту. Перо замерло, и, повисев немного в воздухе, улеглось на свободную от всякого хлама поверхность стола. Пергамент же сам собой свернулся в трубочку и замер в неподвижности, больше не шевелясь. Заметив мое изумление, мистер Дарн неприятно ухмыльнулся.

— Магия, — ехидно прокомментировал он. — По какому поводу вы явились ко мне?

Знает же, по какому, но нет — нужно унизить.

— По поводу наказания.

— Ах, да, — "вспомнил" он. — Вы опоздали на занятие в первый же день своей учебы в Академии. Полагаете, мисс Блейн, что вам, как протеже нашего уважаемого ректора позволительны подобные вольности?

Он выжидательно уставился на меня. Понимая, что он ждет ответа, я набрала в грудь воздуха, и как можно сдержаннее сказала:

— Нет. Не думаю, что мистер Вайз был бы доволен.

Изо всех сил старалась не заулыбаться, глядя, как вытянулось лицо декана. Не знаю, какую игру ведет этот тип, но я не пойду у него на поводу и не стану играть по его правилам.

— Хорошо, что вы это понимаете. Так почему вы опоздали?

Вот ведь гад, а! И снова я призвала на помощь всё свое самообладание.

— Не рассчитала время. Хотела занести вам формы прежде, чем отправиться на занятие.

— И где же они?

Я молча протянула пакет.

— Положите на стол, — не глядя, бросил он и принялся вальяжно расхаживать по кабинету. — Итак, вернемся к вашему наказанию, — наконец-то заговорил он, когда я уже собиралась спросить, долго ли мне еще томиться в ожидании. — Мадам Кхорк остро нуждается в помощи в связи с ожидаемым наплывом пациентов. Я сказал ей, что вы придете в субботу.

— Мадам Кхорк это…

— Медсестра. Вы будете отрабатывать свое наказание в студенческом госпитале, мисс Блейн. Там много работы — выстирать белье, вымыть пол. Мадам Кхорк немного нездоровится, а потому ее магии недостаточно для выполнения столь нелегкой работы, а драить полы вручную, она, как вы должны понимать, не привыкла. Но вас, я надеюсь, не слишком утомит подобный труд?

Он явно наслаждался, говоря это.

— Я могу идти? — спросила я сквозь зубы, глядя исподлобья.

— Разумеется, если не хотите опоздать на следующее занятие, тем самым заработав еще одно взыскание.

Не став сообщать о том, что на сегодняшний день занятий у нас больше нет за исключением послеобеденных курсов, я выбежала из кабинета.

— Ну что? — Мелитта так крепко сжала мою руку, что мне стало больно. Она выглядела взволнованной.

— В субботу отправляюсь драить полы в госпитале, — мрачно сообщила я.

— Ой, — Мелитта брезгливо сморщила нос. — Но с другой стороны могло быть и хуже, правда?

— Да, наверно, — рассеянно пробормотала я. — Есть хочется.

— И мне. Идем в столовую?

"Эй, Фэйбер, Блейн!" — окликнула нас староста.

— Вот, держите, — нехорошая, противненькая улыбка скривила губы девицы. — Ваши талоны на бесплатное питание.

— Спасибо, Роза, — простодушно поблагодарила Мелитта, словно и не заметила ни насмешки, ни презрения одногруппницы.

— Теперь вы знаете, что за талонами нужно обращаться ко мне, — нахалка еще пуще заулыбалась. — Я ведь староста. Что ж, увидимся завтра. Приятного аппетита!

Гордо выпрямив спину и активно виляя бедрами, она направилась к группе беседующих студентов в серебристых мантиях, но как только Роза поравнялась с ними, я поняла, что она шла вовсе не к ним, а мимо них, намеренно стараясь оказаться как можно ближе. Каково же было мое ликование, когда те не обратили на нее ровным счетом никакого внимания.

Даже Мелитта прыснула от смеха.

— Не нравится мне эта Роза, — сообщила я ей. — Выскочка.

— Да, она такая.

Мы вышли из Замка. Дождь уже перестал, но дорогу размыло, отчего нам пришлось шлепать по грязи. Все-таки меня удивляет отсутствие асфальта. Средневековье, ей-богу!

— Только не пойму, чем она так гордится? — вернулась я к обсуждению Розы. — Неужели тем, что является урожденной ведьмой?

Мелитта усмехнулась.

— Нет. Она гордится тем, что скоро породнится с неким Эллеором-дель-Райном.

— И чем же так славен этот Эллеор-дель-Райн? — с трудом выговорила я имя парня.

— Тем, что он якобы состоит в дальнем родстве с эльфами. Но я, конечно же, считаю, что это полная чушь.

— Почему?

— Потому что эльфы не вступают в браки с представителями других рас! — горячо выпалила Мелитта.

— Откуда тебе все это известно? — изумилась я. Однако Мелитте, видимо, ничуть не льстило мое восхищение ее знаниями. Она плотно сжала губы, а затем, помолчав, неохотно пояснила:

— Кое-что мне рассказывал Льюис. Боюсь, что его болтливость и сыграла с ним злую шутку, — она резко остановилась, и, схватив меня за руку, тихо проговорила: — Только ты, пожалуйста, никому не говори об этом.

— Конечно, нет, — горячо заверила я ее, и мы пошли дальше.

— Что касается Розы, то она сама сегодня утром болтала о своем скором браке с этим Эллеором. А еще заливалась хвалебными одами в честь своей якобы аристократической семейки, в которой нет ни одного представителя недостойных рас.

— Что значит "недостойных"? — не поняла я.

— Недостойными, по умолчанию, конечно же, считаются расы, начинающиеся с третьей. Это вампиры, оборотни, гоблины и так далее. Наивысшей же расой являются эльфы.

— Ты шутишь! — громко воскликнула я, не сдержавшись. Мелитта грустно покачала головой.

— Увы, это вовсе не шутки. На курсах мы наверняка будем изучать историю магии, и ты сама во всем убедишься. Как ты теперь понимаешь, нам с тобой еще повезло, что мы не оборотни.

Я рассеянно кивнула, не став сообщать Мелитте о том, что считаю весьма сомнительным везением перспективу не сдать экзамен в конце семестра.

Студенческая столовая располагалась на первом этаже самой маленькой и неприметной башенки Замка. Она была удивительно небольшой для отнюдь немаленькой численности студентов Академии. И, тем не менее, сегодня она была почти пустой.

— Странно. Почти никого, — пробормотала я, обводя взглядом пустые столы. — Все на диете?

— Вряд ли. Просто большинство студентов обедают в различных закусочных. Столовая же предназначена для льготников.

— Для льготников, — эхом повторила я, прикидывая, кто еще помимо феппсов может пользоваться льготами.

Обед оказался малосъедобным: разваренная, жидкая каша из крупы, напоминавшей перловую, кусочек зачерствелого хлеба, и травяной чай с запахом крапивы и полыни. Кое как осилив меньше половины порции, я отодвинула тарелку, в которую бросила нетронутый кусок хлеба, а чай выпила залпом и не дыша, да и то благодаря тому, что умирала от жажды. Мелитта вяло ковыряла в своей тарелке, задумчиво глядя в одну точку.

— Хорошо бы найти работу, — пробормотала она. — Не то глядишь, помрем от голода.

— Надо будет поговорить с Джози. Может быть, она что-нибудь подскажет.

Мысль о соседях значительно взбодрила меня. Судя по тому, что их сейчас нет с нами, обедают они не в столовой, а это значит, что их жизнь, не смотря на унизительный статус феппсов, не так уж ужасна.

Мелитта же не разделяла моего оптимизма. После скудного обеда она совсем загрустила, и в общежитие мы возвращались в тоскливом молчании.

Курсы по изучению элементарной магии оказались абсолютной скучнятиной. Профессор, чье имя вылетело у меня из головы почти сразу, как он представился, не спеша расхаживал по кабинету, монотонно бормоча себе под нос лекцию. Мелитта слушала внимательно, и потому, как она хмурила брови, можно было понять, что она, так же как и я сомневается в полезности курсов.

— Первым делом вы должны понять суть магии, ее природу. Не одно — даже самое примитивнейшее заклинание не сработает, если вы не поймете принцип волшебства в целом. Так что же такое магия? Это, прежде всего духовная сила, щедро подаренная нам самой природой. А потому, когда не-маги называют наши способности сверхъестественными, они глубоко заблуждаются, — профессор хохотнул, но быстро изобразил неправдоподобный кашель, так как никто из присутствующих не поддержал его ни смехом, ни даже улыбкой. Прочистив горло, он продолжил: — Любое заклинание — это и есть материализация ваших мыслей и желаний, а потому, чтобы оно сработало, не достаточно произнести необходимые слова, — он открыл шкатулку и извлек четыре белых гусиных пера. — Сегодня мы с вами поработаем над материализацией желаний. Простачки, к слову говоря, называют это телекинезом. — Пожалуйста, мисс…э-э-э…

— Блейн, профессор, — подсказала я.

— Да, мисс Блейн, передайте это вашим товарищам, — он протянул мне перья. — Положите их прямо перед собой. Так, очень хорошо. И сосредоточьтесь.

— На перьях? — подал голос зеленоглазый блондин — единственный юноша нашей четверки недомагов. Мелитта тихо хихикнула.

— На вашей силе, болван! — неожиданно для всех рявкнул профессор. — В прочем, я начинаю сомневаться, что у вас она есть.

Мальчишка не растерялся:

— Вы сомневаетесь в компетентности отборочной комиссии, сэр? — невозмутимо поинтересовался он. — А иначе как тогда вы объясните мое присутствие в стенах Академии, где учатся исключительно маги?

Лицо мужчины побагровело.

— Вас приняли, мистер Ларсен, так как возможно, я подчеркну — возможно, обладаете силой. Дело в том, что будь ее у вас хоть ничтожная малость, этого достаточно для того, чтобы в Министерстве Образования вас заметили, но едва ли хватит для того, чтобы называться полноправным чародеем. Я уж не говорю о шансах сдать экзамен на владение магией. Очень важный экзамен, если вы еще не поняли.

В аудитории повисла тишина. Мелитта, уставившись перед собой невидящим взором, грызла ноготь.

— А теперь, если никто из вас не намерен больше перебивать меня, я продолжу занятие. И так, перед каждым из вас лежит обычное гусиное перо, достаточно легкое, чтобы с ним смог справиться феппс-первокурсник. Ваша задача — заставить его подняться в воздух. Без помощи рук, разумеется. Сконцентрируйте всё своё внимание, пробудите дремлющую в вас силу, призовите ее на помощь, доверьтесь ей. Мысленно прикажите перу подчиниться вашей воли, представьте, как оно отрывается от поверхности стола и поднимается вверх. Не отводите взгляда. Ну же! В чем дело? Чего вы уставились на меня? Приступайте!

Резкий окрик заставил меня подпрыгнуть на месте. В аудитории воцарилась тишина. Было слышно только сопение и шумное дыхание. Сидевшая рядом Мелитта пыхтела от напряжения, усердно пытаясь заставить гусиное перо подчиниться ее воле. Это смешило меня и я совершенно не могла сосредоточиться. Прошло Бог знает, сколько времени и мне окончательно надоело заниматься этой бесполезной ерундой, причем совершенно безрезультатно. Оставалось надеяться на сквозняк, но, увы — метнув молниеносный взгляд в сторону окна, я обнаружила, что все его створки закрыты. И как в таких условиях можно сосредоточиться?

Я честно старалась, но ничегошеньки не выходило. Перо даже ни разу не шелохнулось.

— Мисс Фэйбер, не нужно так усердно дышать на ваше перо. Кого вы хотите обмануть?

Я метнула злобный взгляд в его сторону. Трудно ему помолчать?

— Мисс Блейн, если вы будете то и дело отвлекаться, то успеха от вас можно и не ждать.

Всё замечает, старый хрыч. Удержавшись от искушения смерить его очередным гневным взглядом, я сконцентрировалась на ставшим мне ненавистном пере. На нем-то я и вымещала свое недовольство.

Ну, давай же, давай.

И тут произошло это.

Хлопок, и перо вспыхнуло красно-оранжевым пламенем. Раздались вопли, но громче все верещала я.

— Тише вы, тише! — профессор подбежал и одним единственным движением руки погасил огонь. Увы, перо успело стать угольно черным. Профессор был озадачен.

— М, надо же, как занимательно, — бормотал он, рассматривая останки моего пера. — Что ж, ну, хоть какой-то результат. Кхе. Кхм. Хотя, надо признать, весьма необычный.

— Это нормально, профессор? Такое может случиться? — пискнула веснушчатая девушка в темно-зеленой робе. Она изучала некромантию.

— Может, если вымещать свое раздражение на ни в чем неповинных предметах, — проворчал профессор. — На сегодня хватит. Домашнее задание — отработать навыки телекинеза на ваших перьях. Мисс Блейн, возьмите другое. И прошу, держите себя в руках, не то рискуете устроить пожар. Это, между прочим, касается всех вас. И пожалуйста, постарайтесь в полной мере овладеть сегодняшним уроком. Возможно, я смогу вдохновить вас на усердную работу, если скажу, что данное задание будет входить в экзамен.

— "Возможно, я смогу вас вдохновить…!" — передразнил блондин, проходя мимо нас, когда мы с Мелиттой шли по коридору. — Вот взял бы и показал наглядно, как нужно. Придурок, — он оглянулся. Скользнув по мне взглядом, Ларсен уставился на Мелитту. Та расцвела в улыбке. — Эти курсы бесполезнейшая трата времени. Одно радует — красивые девушки, которые их посещают.

Мелитта кокетливо захихикала, и блондин, явно довольный собой, зашагал дальше.

В общежитии хорошее настроение Мелитты улетучилось. До самого вечера она почти не разговаривала со мной, отчего я даже подумала, что, возможно, чем-то обидела ее, но Мелитта развеяла мои опасения, перестелив постель на рядом стоящую кровать.

— Думаю, подселения можно уже не ждать, — будто извиняясь, пояснила она мне.

— Конечно, — кивнула я.

Больше Мелитта не проронила ни слова, а я, отчаявшись разговорить ее, легла спать. Проснулась от истошного вопля. Мелитта изо всех сил топала босыми ногами.

— Что… Что случилось?

— Там… Там что-то скребет… в дверь… Это… Это наверно кры-ы-ысы-ы-ы-ы!

— А-а, — я вздохнула, с трудом подавив раздражение. — Нашла чему удивляться. Привыкай. Эти ребята обосновались здесь раньше нас и так просто от них не избавишься. Хотя… Схожу как-нибудь к Пуговице, попрошу отравы. Да не вопи ты!

Я встала с кровати, и всё еще сонная поплелась к двери, намереваясь проверить, что же так испугало мою впечатлительную соседку. Мелитта же, следуя приказу, перестала вопить, и теперь тихо, протяжно скулила, наблюдая, как я открываю дверь. Выглядела она так, будто готовилась встретиться с чудовищем. С трудом сдержавшись от смеха, я резким рывком распахнула дверь. Мелитта издала короткий, но пронзительный визг, и с изумлением уставилась туда, где по ее соображениям должна была находиться крыса. Но вместо грызуна на пороге сидела Златка. Неркида мистера Вайза была как всегда уставшая и недовольная.

— Это… Это что, почтовый голубь? — Мелитта с интересом разглядывала птицу. Златка возмущенно фыркнула, но ничего не сказала. Дождавшись, когда я заберу письмо, она шумно ухнула и взмыла вверх.

— От кого? — Мелитта бесцеремонно уткнулась в письмо.

— От ректора, — не стала скрывать я.

— Ой, — пискнула она, и, видимо опомнившись, что ведет себя неприлично, отошла в сторону, хотя всё еще не отводила жадного взора от конверта.

Письмо было коротким, написанным всё тем же аккуратным почерком.

"Здравствуй, Стейси. Не хотел посылать Златку, но подумал, что летающих писем с тебя на сегодня достаточно. Пожалуйста, зайди ко мне в субботу, после работы у мадам Кхорк, разумеется. Надеюсь, она отпустит тебя пораньше.

С уважением, Ф.Д. Вайз".

— Ну, что? — Мелитта уже переминалась с ноги на ногу.

— В субботу меня ждет трудный день, — вздохнув, констатировала я.

— Вызвал к себе, да? — в голосе Мелитты слышалось неподдельное сочувствие.

— Ага.

— Вообще он строгий, — задумчиво произнесла она. — Но не злой. Во всяком случае, куда добрее нашего декана.

Я расхохоталась.

— Думаю, в сравнении с Дарном он просто ангел!

На пороге комнаты появилась взволнованная Джози.

— Что у вас здесь происходит? Я слышала шум.

— Мелитте показалось, что в дверь скребут крысы.

— Могла бы дать мне шанс выдумать менее унизительную историю, — тихо отозвалась моя соседка и густо покраснела — за спиной Джози возникли Эрни с братьями и еще один незнакомый мне парень. Последний был худощавый, чуть выше среднего ростом, с густой рыжей шевелюрой и нахальной улыбкой на довольно симпатичном лице.

— Прости, — так же тихо ответила я ей, но раскаяния ничуть не испытывала.

— Айда к нам, у нас нет крыс, — добродушно сказал Эрни.

— Да, разве что жареные, — добавил Уильям.

— Не болтай ерунды, — шикнула на него Джози, заметив, как округлились глаза Мелитты, принявшей слова шутника за чистую монету.

— Пусть вливается в студенческую жизнь, привыкает, — вступился за брата Чарльз. — Да, красавицы, мы тут не цыплятами питаемся.

— Ой, заткнись, — перебила его рассерженная Джози, а я снова расхохоталась. Мне определенно нравилась эта компания. — Я пришла напомнить вам о том, что вы приглашены в гости. Да и вон этим балбесам не терпится познакомиться.

— А как же? — встрял Эрни. — Прибыли две красавицы и прячутся от нас!

— А мы, между прочим, совсем не кусаемся, — поддержал его Уильям.

— Ну, по крайней мере, мы трое, — добавил Чарльз, на что Джози смерила его строгим, и, как показалось мне, предупреждающим взглядом. Мелитта насторожилась.

— А ты? — обратилась я к незнакомцу. Тот стоял чуть в стороне, изучающе разглядывая раскрасневшуюся Мелитту, которая ничего не замечала по той причине, что не решалась на него смотреть. — Ты тоже не кусаешься или как?

Рыжий ухмыльнулся.

— Как придется.

Голос его был хрипловатый и несколько грубый для его внешности.

— Вот как? — я изогнула бровь.

— Да. И если тебя интересует вся правда, то мне предпочтительны хорошенькие первокурсницы.

Мелитта рядом неопределенно пискнула, на что парень заливисто захохотал, и я вместе с ним.

— Я Тэйлириас. Можно просто Тэй.

Вот и отлично, так как полное имя мне ни за что не запомнить.

— Я Стейси, а это…

— Ну, а вас как зовут, милая леди? — перебив меня, обратился он к Мелитте. Краска уже сошла с ее лица, но она все еще выглядела смущенной, что очень ей шло. Может быть, это ее фирменный прием?

— Мелитта.

— Мелитта, — повторил Тэй медленно, словно смакуя.

— Я Эрни.

— Уильям.

— Чарльз.

Парни по очереди кивали и улыбались, представляясь.

В комнату влетел маленький конверт и рухнул к ногам Джози.

— Это Лиззи, — вздохнула девушка. — Злится, что нас так долго нет. Идемте же, я умираю с голоду!

Мы с Мелиттой не заметно для всех переглянулись. У нас обеих давно уже сводило живот от голода.

Всей толпой мы вывалились в коридор. Джози вышагивала впереди всех. За ней небрежной походкой шли Эрни, Чарльз и Уильям. Тэй держался в стороне. Он прихрамывал на левую ногу, и это заметили не только мы с Мелиттой.

— Тэй, что с твоей ногой? Почему ты хромаешь? — спросил его Уильям.

— Пустяки, — отмахнулся парень.

— Что на этот раз? — решил не отставать Чарльз, — не поделил бету с альфой?

Тэй круто повернулся и, смерив друга озлобленным взглядом, прорычал:

— Лучше заткнись!

Мы с Мелиттой недоуменно посмотрели друг на друга.

— Бета, — одними губами сказала она. Я лишь пожала плечами в ответ. Мне это слово ни о чем не говорило.

Так мы дошли до гостиной. Это была не очень большая, но довольно симпатичная комната, хотя и несколько мрачновата. В середине стоял крупный стол с угощениями. Элизабет раскладывала приборы.

— А, Стейси, привет, — улыбнулась она, увидев меня.

— Привет, Лиззи. Это Мелитта, моя соседка по комнате, — представила я Мелитту. Лиззи быстрым движением вытерла ладонь о фартук, и, подойдя к Мелитте, протянула ладонь.

— Очень приятно, я Лиззи. Надеюсь, вы уже привыкли?

Не я, не Мелитта не знали, что ответить. У нас обеих с самого утра голова шла кругом.

— Когда бы они успели? — пришел на помощь Эрни.

Ужин состоял преимущественно из бутербродов, но после отвратительного обеда еда казалась самой вкусной на свете.

— Как вам удается доставать все это? — не удержавшись, поинтересовалась я. Мелитта легонько пихнула меня локтем, но я притворилась, что не заметила этого. Позже обязательно поинтересуюсь, нравится ли ей есть те помои, что готовят в столовой для льготников.

— У нас есть свой снабженец, — ответил за всех Эрни и кивнул в сторону рыжего. — Отец Тэя владеет небольшой таверной недалеко от Замка. Он и не дает нам умереть голодной смертью.

— Или от отравления столовой едой, — добавил Чарльз.

— И вам не стоит туда ходить, — серьезно сказал Эрни.

— Он прав, — вмешалась Лиззи. — Будете обедать и ужинать здесь, с нами. Маги ненавидят феппсов, а потому мы тем более не бросим своих.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я. Мелитта еле слышно всхлипнула, но поняв, что на нее все смотрят, поспешно схватилась за бокал и принялась жадно пить.

— Спасибо Тэю, — отозвался Эрни и довольно сильно стукнул парня в грудь. Тот тихо охнул, словно от боли и поморщился.

— Да что с тобой такое? — строго спросила Джози. Прищурившись, она оценивающим взглядом разглядывала друга. — Опять подрался с этим аристократом?

— Когда-нибудь его папаша доберется до тебя, — со смешком сообщил Тэю Эрни.

Тот раздраженно фыркнул.

— Его папаше нет до него никакого дела, а уж до меня и подавно.

Ребята засмеялись.

— Что он тебе сделал? Чего ты цепляешься к нему? — в голосе Джози не было и тени улыбки.

— Он мне не нравится, — лениво ответил тот.

— Чем же?

— Хотя бы тем, что он чванливый индюк и мнит себя неизвестно кем!

— Это не повод для того, чтобы избивать его, — процедила сквозь зубы Джози. Тэй оставался невозмутим.

— Повод всегда находится, и каждый раз разный.

— Вот как? И что на этот раз?

— На этот раз он первый начал драку. Да честное слово!

— Ага, верю. Как же, — буркнула Джози. Больше никто не возвращался к этой теме. До позднего вечера мы развлекались разговорами, настольными играми, и когда пришло время отправляться спать, нам с Мелиттой совсем не хотелось уходить.

— Все-таки здорово, что у нас появились друзья, правда? — сонно пробормотала Мелитта, когда мы уже лежали в кроватях.

— Правда, охотно согласилась я.

Субботу я ждала с нетерпением и одновременно с нежеланием, чтобы она наступала. Радовал долгожданный отдых от пар, многочисленных заданий и кислых физиономий преподавателей. Удручала перспектива мыть полы в госпитале. А о визите к мистеру Вайзу и вовсе думать не хотелось. И, тем не менее, когда пришло время, я встала рано утром, надеясь отделаться от работы еще до обеда.

Больничное крыло занимало почти весь второй этаж одной из башен Замка. Мадам Кхорк оказалась невысокой и чуть полноватой женщиной. Вопреки моим пессимистичным ожиданиям, встретила она меня приветливой улыбкой.

— Профессор Дарн сообщил мне, что ты из феппсов, — сказала она мне с нотками вопроса.

— Да, так и есть, — осторожно подтвердила я, опасаясь, что ее дружелюбие ко мне может испариться.

— Идем со мной.

Мы направились в маленькую комнатушку, до отказа заставленную всякими склянками. От запаха снадобий и трав меня затошнило.

— Вот, — она указала на столик в углу. — Берешь вот эти вот баночки и с помощью чернил подписываешь.

— Что нужно писать? — деловито осведомилась я, слегка взбодрившись. Уж лучше, чем драить полы.

— Экстракт адониса. Работа несложная, справишься быстро. А я пока пойду, выстираю простыни.

Она вышла, оставив меня наедине с экстрактом адониса.

Прошло довольно много времени прежде, чем за дверью послышался шум и громкие возгласы мадам Кхорк:

— Ох, что же такое-то? Что же вам, молодым все не живется спокойно?

Я замерла, прислушавшись. Нудная работа порядком утомила меня, а потому мне страсть как хотелось выйти, но можно ли? Не станет ли мадам Кхорк сердиться? Я не решилась самовольничать, но вскоре она и сама позвала меня.

Не заставляя себя долго ждать, я быстро вышла из вонючей каморки.

На кровати, у самой дальней стены лежал Кристиан Фицбрук. Он был без сознания и очень бледен; мокрые волосы облепили вспотевший лоб.

— Стейси, ну-ка, быстренько сбегай в мой кабинет и принеси из шкафа настойку эльфийской противоядной. Да захвати марлевый бинт. Ну же!

Я коротко кивнула и помчалась выполнять поручения. Наверно, все очень серьезно и Кристиан, возможно, находится при смерти. Мне отчаянно захотелось ему помочь. Отыскав нужную банку и заодно бинты, я помчалась обратно. Фицбрук выглядел так же плохо.

— Очень хорошо. Вылей настойку в миску и промокни в него кусочек марли, — велела мне мадам Кхорк, а сама тем временем принялась разрывать рубашку Кристиана. Я с трудом подавила приступ тошноты, когда моему взору предстала глубокая, рваная рана на его плече. Выглядело это так, будто парню оттяпали приличный кусок плоти.

Кристиан неожиданно зарычал, когда мадам Кхорк приложила к ране бинт, смоченный в настойке. Он изогнулся в спине, а его грудь приподнялась вверх. Приоткрытый рот обнажил два передних клыка. Мне стало совсем дурно. Кристиан Фицбрук был вампиром.

— Тише, тише. Нечего тут рычать. Раньше нужно было прийти, а не приползти, когда уже совсем нет сил.

— Мадам Кхорк? — тихо позвала я. — Что с ним случилось?

— Оборотень. Для человека укус чреват обращением, а для вампира… Раньше это не лечилось, и укус оборотня для этих созданий означал верную смерть. Спасибо эльфам, что придумали действенное лекарство.

— Что будет с ним?

— Ничего. Неделька постельного режима и встанет как новенький. Беда в том, что его папаша может разнести всю академию, если узнает, что его сыночка погрыз оборотень. Того сразу же вышвырнут!

— Но разве это не справедливо? Если оборотень набрасывается на людей, значит, он опасен?

— Да что ты! Этот мальчик еще никого не укусил. Ой, как вчера помню, внесли его ко мне еле живого. Думала не выхожу. А он ничего, живехонький остался. Правда, лунное проклятие теперь на нем. Бедняжка…

— Этот… Этот парень… Он был человеком?

— Да.

Кристиан слабо застонал. Мадам Кхорк кинулась к нему.

— Ну, все, Стейси, иди. Я как-нибудь сама справлюсь.

Уже у двери я обернулась, и ни на что особо не надеясь, спросила:

— Мадам, Кхорк, могу я прийти в понедельник? Вдруг вам понадобится помощь.

Женщина улыбнулась, и мне на миг показалось, что она поняла мои чувства.

— Если хочешь, — благодарно сказала она.

ГЛАВА 4

Я нервно теребила край робы в безуспешных попытках унять неистовое волнение. Профессор Вайз молчал, и эта гнетущая тишина еще больше усиливала напряжение. Наконец, когда мне уже стало казаться, что вот-вот и мое терпение лопнет с громким треском, он заговорил:

— Я слышал об инциденте на уроке профессора Зегерса.

За все время нахождения в кабинете ректора я впервые подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

— Он вам нажаловался? — мой голос звучал надтреснуто из-за плохо скрываемого гнева, но мне было плевать. Я негодовала.

Мистер Вайз едва заметно вздохнул и медленно покачал головой.

— Он рассказал это за ужином. В присутствии всего преподавательского состава Академии. Конечно, вслух все сошлись во мнении, что подобное вполне может произойти, но я настоятельно прошу тебя, Стейси, быть очень осторожной впредь. Видишь ли, феппсы, разумеется, могут обладать ярко выраженными магическими способностями, но только в случае, если в роду имеются чародеи. Крайне нежелательно, чтобы Магический Совет заинтересовался твоей родословной.

Я понимающе кивнула. И ежу ясно, что в моем положении лучше не привлекать к себе лишнего внимания, но я-то что могу поделать? Можно подумать, я нарочно подожгла перо, мол, смотрите, какие у меня способности!

— Твои предки были могущественными магами, Стейси, и, безусловно, их способности передались и тебе.

— Профессор, — я запнулась, так как Вайз уставился на меня, глядя прямо в глаза. Я потупила взгляд, сконцентрировавшись на его бледно голубой мантии. — Вы все время говорите о моих предках, но ни словом не обмолвились о родителях. Тем не менее, мне интересно услышать о них хоть немного. Кем они были?

Ректор не моргал.

— Они были магами, — выдал он совершенно очевидный для меня факт, чем еще больше разозлил.

— Да, но я бы хотела знать, кем именно они были и что с ними стало…

— Они погибли. Твои родители относились к запрещенному не только в королевстве, но и во всем магическом мире сообществу темных чародеев. Вместе они творили чудовищные вещи. Весь магический мир боролся с этим сообществом, и он в итоге был побежден.

— И все же не все истреблены, — тихо возразила я. При этих словах я внезапно ощутила сильнейшее отвращение. К самой себе. Последнее время я и не задумывалась о том, кто я на самом деле. А ведь я ничто иное, как выродок темных тварей, злодеев, преступников. Что, если в Академии узнают правду?

— Да, кое-кто еще остался, — деловито согласился Вайз, и я замерла. Неужели он тоже считает меня дьявольским отродьем? — Лорд Эдвард и еще кое-кто из семейства Лоркенсов.

— Но, профессор. Разве вы не говорили, что Лорд Эдвард был последним из своего рода?

— Да, говорил, имея в виду прямое родство. Но ведь у Лоркенсов есть множество ответвлений. Эти люди носят другие имена и всячески отрицают всякое родство с проклятым семейством. Но, тем не менее, именно они поддерживали сообщество, а в особенности Эдварда во времена Зла и Великой Смуты. Да, им весьма недурно удается водить за нос Магический Совет. Всё потому что они предприимчиво породнились с теми семьями, в благородстве которых не один, даже самый предвзятый Советник никогда в жизни не осмелится усомниться.

Мистер Вайз лукаво улыбнулся и неожиданно заявил:

— Может быть, выдать тебя замуж за эльфа? А? Что скажешь, Стейси?

— Эльфы не женятся на людях, — брякнула я, не подумав. Ну, вот кто тянул меня за язык? Мистер Вайз наверняка заинтересуется моими неожиданными познаниями. Но он, кажется, не придал этому никакого значения. Всё с той же мальчишеской улыбкой он сказал:

— Даже в нашем мире иногда случаются исключения.

Я рассеянно кивнула. Ужасно клонило в сон, и я не смогла удержаться от зевка.

— Не вижу причин больше тебя задерживать. Уверен, ты нуждаешься в хорошем отдыхе. И да, постарайся впредь не получать наказаний. Это очень важно, Стейси.

Снова кивнула. Неужели он думает, что я специально нарываюсь на неприятности?

— До свидания, мистер Вайз, — тихо попрощалась и вышла в коридор.

В общежитие я вернулась уставшей и подавленной. Обшарпанные стены как никогда казались уродливыми, а полумрак коридоров угнетал, забирая последние остатки оптимизма, подобно вампиру, высасывающему жизненные силы. Я ощущала себя опустошенной, разбитой, лишенной радости и всякой надежды на счастливое будущее. Общежитие казалось мне теперь тюрьмой, в которой я вынуждена провести всю оставшуюся жизнь.

— Эй, Стейси! Наконец-то вернулась! Мы уже решили, что мадам Кхорк тебя удочерила, — ко мне со всех ног мчался Эрни.

— Скорее уж завербовала в рабство, — кисло пошутила я. Эрни тихо хохотнул.

— Идем в главную, — сказал он. Я кивнула, хотя меньше всего сейчас мне хотелось слушать смех и болтовню, притворно улыбаясь и смеясь над шутками.

У двери, словно на карауле стоял Ларсен, и хотя он казался безмятежным, было очевидно, что он напряжен и сосредоточен.

— Привет. Кого сторожишь? — шутливо поинтересовалась я.

— Тише ты! — недовольно шикнул он.

— Девчонки там кашеварят, — тихо поведал мне Эрни, а затем еще тише добавил: — В общежитии строго запрещено готовить.

— А-а, — я понимающе улыбнулась, затем осторожно обернулась, будто высматривая, нет ли поблизости Пуговицы. — Ты тут повнимательнее, — наставительно сказала я блондину. — Как никак на тебе безопасность коллектива.

— Ой, — парень раздраженно закатил глаза, а мы с Эрни, смеясь, вошли в гостиную. Джози и Лиззи возились у стола. Мелитта сидела в глубоком кресле, держа на коленях гусиное перо. Она не сводила с него пристального взгляда, словно пыталась загипнотизировать. Чарльз и Уильям внимательно за этим следили. Я тоже обратилась во внимание. Некоторое время ничего не происходило, и я уж было хотела отвлечь забавную троицу, как вдруг перо легко, изящно и плавно вспорхнуло, и, достигнув определенной высоты, замерло в воздухе.

— Ух, ты, — выдохнул Чарльз, зачарованно глядя на порхающее перо.

— Здорово, — добавил Уильям.

— Получилось! — восторженно вскрикнула Мелитта, и как ребенок зааплодировала в ладоши.

— Еще бы. С утроенной-то силой, — отозвалась я, даже не пытаясь скрыть насмешку. Все трое посмотрели на меня, и перо медленно, вальсируя в воздухе, стало падать вниз.

— Ой, Стейси! — взволнованно воскликнула Мелитта, забыв про минутный восторг. — Ну, как ты? Как все прошло? Мадам Кхорк сильно грузила работой? А что сказал…, - она запнулась, и очень кстати, так как мне совершенно не хотелось говорить ребятам о своем визите к ректору.

— Не очень.

— А что ты делала?

— Ну, у мадам Кхорк много всяких склянок, требующих сортировки, — уклончиво ответила я, решив скрыть историю с Кристианом. Почему-то мне не хотелось рассказывать о нем. Это казалось мне чем-то личным, касающимся только меня. Быть может, позже поделюсь с Мелиттой. Да, пожалуй, ей я всё расскажу.

— Хорошо, что хотя бы полы мыть не пришлось, — выдохнула она.

— Фи, какие фифы. Полы! — скривился Чарльз. — Мне однажды пришлось выгребать из стойла драконий помет.

— Чей помет? — в один голос переспросили мы с Мелиттой.

— Драконий, — терпеливо повторил Чарльз, едва сдерживая улыбку. Он явно наслаждался произведенным на нас впечатлением. — В Академии есть дракон, — он уже ничего не мог с собой поделать и его губы растянулись в широкой улыбке. — Ну? Что вы молчите?

Мы с Мелиттой непонимающе посмотрели друг на друга.

— Драконы это… э-м-м…неожиданно, — пролепетала Мелитта.

— Неожиданно, — передразнил Чарльз. — Где же восторг?

— Мы в восторге, — не очень убедительно заверила я его.

— Правда? — сощурил глаза парень. — Тогда вы наверняка хотите на него взглянуть?

— Что? — ахнула я, и в первую секунду исполнилась решительным возражением, но мимолетный испуг сменился любопытством, и вот я уже предвкушала встречу с чудищем.

— Вот еще, — возмущенно фыркнула Мелитта.

— Да бросьте, это не страшно. Мы тихонечко на него посмотрим. Со стороны, — в глазах Чарльза блестел восторг.

— Так, всё, — не выдержала Джози. — Не могу слушать, как ты морочишь девчонкам голову. Перестань втягивать их в свои грязные делишки!

— Ты чего? Пусть девчонки посмотрят!

— Ты правила Академии читал? — Джози закипала. — Студентам запрещено и близко к нему подходить, по крайней мере, без сопровождения преподавателей!

— Ой, не будь занудой, — поморщился Чарльз. — Правила… Правила, почему-то, не запрещают вычищать его стойло в качестве наказания. Но мы, конечно же, пойдем тайком, — подмигнул он нам с Мелиттой. Я незаметно для Джози, улыбнулась. Не знаю, как Мелитта, а я не упущу возможности посмотреть на настоящего дракона.

Остаток дня мы с Мелиттой измывались над перьями, упражняясь над заданием мистера Зегерса, и к вечеру без особых усилий могли заставить их порхать в воздухе.

— Это, оказывается, совсем не сложно, — поведала раскрасневшаяся от усилий и долгожданного триумфа Мелитта. Она так и сияла от счастья.

— Да, если убить на тренировку весь день, — без доли шутки заметила я.

Поболтав еще немного, мы улеглись спать. Проснувшись в полдень, я обнаружила, что Мелитта вытанцовывает перед зеркалом, любезно подаренным Элизабет и явно куда-то собирается. Заметив, что я не сплю, она повернулась ко мне, демонстрируя наряд — длинное аметистовое платье, которое невероятно ей шло, и туфли на высоченном каблуке.

— Ну, как? — она кокетливо покружилась.

— Здорово, — честно сказала я. — Отлично выглядишь. Могу я полюбопытствовать, куда ты такая красивая намылилась?

— Можешь, — щеки девушки залились нежным румянцем. Так-так-так, неужели Тэй пригласил ее на свидание? То-то же он поедал ее глазами! Ответ меня несколько разочаровал: — Оливер пригласил меня в театр. Королевский театр, представляешь? — глаза Мелитты блестели от восторга. Я натянуто улыбнулась. Признаюсь, этот Оливер Ларсен не очень мне нравился. — Спектакль начнется в пять, но мы погуляем немного.

— Где он взял билеты? — с подозрением поинтересовалась я.

— Выиграл вчера у Чарльза. Они играли в лото, ты разве не видела? Представляю, какую трепку задала ему Лиззи. Они ведь встречаются.

— Это некрасиво со стороны Чарльза — ставить на кон билеты в театр, предназначавшиеся для совместного похода с девушкой, — хмуро прокомментировала я.

— Согласна. Но такой уж он, Чарльз. В любом случае, моей вины здесь нет. Ведь нет, правда? — Мелитта встревожено посмотрела на меня.

— Конечно, нет.

В дверь что-то глухо ударило. Я насторожилась. Не неркида ли? К моему облегчению, это было всего лишь письмо, предназначавшееся Мелитте.

— Ой, — пискнула она. — Он уже ждет.

— Тогда поторопись, — зевнув, лениво посоветовала я ей. Мелитта прощально улыбнулась, и выпорхнула в дверь, оставив меня в одиночестве. Перед глазами тут же возник образ умирающего Кристиана. Я ведь так и не рассказала Мелитте о том, что видела его вчера в госпитале мадам Кхорк. Интересно, как он? Пришел ли в себя? И кто был тот оборотень, покалечивший его? В памяти тут же всплыл раненый Тэй. А ведь и вчера его не было с нами. Наверняка отлеживается после драки. "Опять подрался с этим аристократом?", — вспомнились слова Джози. А ведь Кристиан и впрямь походил на вельможу, и эти его слова при нашей встрече: "Должно быть, вам известно мое имя". Имя его мне не было известно, но было совершенно очевидно, что Кристиан Фицбрук принадлежит знатному и наверняка известному семейству. Вот только что же они не поделили с Тэем?

В любом случае меня это не касается, — решила я, собираясь воспользоваться отсутствием Мелитты, чтобы навестить вампира. В конце концов, я всего лишь собираюсь проведать больного, чтобы убедиться, что он идет на поправку. Это ведь не преступление?

Тем не менее, как бы старательно я не убеждала себя в том, что не совершаю ничего противоестественного, в госпиталь я пробиралась крадучись. Меньше всего мне хотелось встретить кого-нибудь из компании новообретенных друзей.

Мадам Кхорк слегка удивилась моим визитом, но недовольства не высказала. Кажется, она и вовсе приняла меня за очередную поклонницу "этого невозможного сердцееда". Сердцеед лежал без сознания, хотя уже выглядел гораздо лучше в сравнении со вчерашним днем. Его дыхание было ровным и спокойным. Он крепко спал. Я же ощущала себя глупо и пожалела, что притащилась сюда.

— Э-э, мадам Кхорк, могу ли я оказать вам какую-нибудь помощь? — обратилась я к женщине. Она, как показалось мне, с понимающей улыбкой покачала головой. Делать нечего, решила присесть на краешек кровати. Рука сама собой накрыла руку вампира. А у него удивительно теплые пальцы. Или это вполне нормально для вампира? Он чуть пошевелился. Тут же одернула руку.

— Что ты здесь делаешь?

Я обернулась — в дверях, застыв восковой фигурой, стояла Роза. Лицо ее было искажено удивлением и злобой. Мы долго смотрели друг на друга. Она — так, будто прикидывала, каким заклинанием поразить меня, я — размышляя, чего бы такого соврать. Слова не шли в голову, а потому я молчала.

Кристиан слабо застонал. Переведя на него взгляд, я обнаружила, что глаза его полуоткрыты и смотрят на меня. Вампир улыбался.

— Ты…прекрасна… — прохрипел он.

Громкий всхлип отвлек меня. Посмотрев туда, где еще минуту назад стояла Роза, я заметила ускользающий край ее плаща. Пора и мне уходить.

Кристиан не сводил с меня глаз, и я пожалела, что пришла сюда. Как я объясню ему свой визит, когда он поправится?

Вскочив с кровати, я стремительно покинула палату. Коридор башни был пустынным и темным. Я шагала как можно быстрее, чтобы не столкнуться с Розой. Не хватало еще, чтобы она устроила мне разборки.

Падение было быстрым и неожиданным — я и охнуть не успела, как оказалась на полу. Что за черт?

Попыталась встать, но не тут-то было — ноги оказались связанными невидимыми путами. Что-то тяжелое навалилось на спину, а затем меня резко перевернули. Роза склонилась так низко, что ее волосы щекотали мой лоб и закрывали глаза.

— Слезь с меня…корова… — сдавленно выговорила я, за что получила увесистую пощечину.

— Не смей оскорблять меня, жалкая феппс, — прошипела она мне в лицо. Ее пальцы сомкнулись на моей шее, сдавливая горло. Задушить захотела? Опасная девица. Но уже через мгновение она убрала руку и поднялась на ноги. — Не смей и близко подходить к Кристиану, — бросила она мне и…исчезла.

Я села и огляделась. Роза словно испарилась в воздухе. Ну и дела. К счастью ноги уже были полностью свободны. Вскочив, ожидая возможного нападения, огляделась, но сумасшедшей девицы нигде не было.

В общежитие я шла так быстро, насколько позволяли ослабевшие ноги. Надо же, а здешняя жизнь не так уж сильно отличается от прежней. По крайней мере, здесь меня преследуют все те же проблемы.

Мелитта явилась вечером. Уставшая и счастливая, она рухнула на кровать, без умолку щебеча о свидании, Оливере и спектакле, который им обоим так и не удалось как следует посмотреть, потому как они только и делали, что целовались.

— Он такой милый. Правда целуется так себе, — откровенничала она. — Стейси, почему ты молчишь? Тебе не интересно, да?

— Интересно, — фальшиво ответила я, разглядывая потолок.

— Может, ты заболела? — Мелита была всерьез встревожена. — Тебе нужно показаться мадам Кхорк…

Я прыснула. Мелитта оживленно села в кровати.

— Чего ты смеешься?

— Я там уже была, — решила поведать о своем визите.

— А-а, ну, да…

— Сегодня.

— Что? Ты ходила в госпиталь сегодня? Зачем? Заболела?

— Ага. Воспалением мозгов, — я тоже села. — Вчера, когда я отрабатывала свое наказание, в палату привели одного студента…э-э-э…раненого оборотнем. Мне кажется, это вампир. Э-э, сегодня я решила навестить его, ну, навестить, чтобы узнать о его состоянии…это просто по-человечески, — взглянув на Мелитту, я обнаружила ее улыбающейся. — Чего ты? Нечего улыбаться, — я понимала, что она обо всем догадалась, но злиться на нее не могла. — И знаешь, кого я там встретила? Розу! Ох, как она разозлилась, увидев меня.

— Почему? — Мелитта ничего не понимала. Кажется, настал час икс.

— Ну, я сидела на его кровати, рядом с ним и даже держала его за руку…

— Шутишь! — Мелитта округлила глаза. — А он что?

— Он бредил. Плохо ему было. Но это не так интересно. Интересна реакция Розы. Она, видимо приревновала, и, когда я шла по коридору, напала.

— Что? — улыбка исчезла с хорошенького лица, сменившись гримасой ужаса. — Но зачем? Чего она хотела?

— Хотела, чтобы я, жалкая феппс держалась подальше от благородного Кристиана Фицбрука! Угрожала расправой, — я приблизилась к Милетте, и, откинув голову, обнажила следы от пальцев Розы на моей шее. Мелитта ахнула и закрыла ладонью рот.

— Погоди. Но ведь Роза помолвлена с Эллеором. Я сама слышала, как она хвасталась.

— Ну и что? Можно быть помолвленной с одним, а желать другого, — я пожала плечами.

— Кристиан Фицбрук… — Мелитта задумалась, а я замерла. Неужели она что-то знает о нем? Я даже заерзала от нетерпения, так мне было любопытно. — Ты, кажется, сказала, что он…он вампир?

— Я видела клыки.

— И его ранил оборотень?

— Мадам Кхорк так сказала.

Мелитта лихорадочно соображала, о чем свидетельствовало покусывание губ.

— Надо же, странно, — бормотала она.

— Ты тоже думаешь, что этим оборотнем мог быть Тэй? — прямо спросила я. Мелитта дернулась и испуганно посмотрела на меня. Неужели станет отрицать?

— Вампиры и оборотни ненавидят друг друга, — тихо сказала она. — Льюис рассказывал.

— Хм, ну это объясняет их конфликты, — пробормотала я, и перед глазами тут же всплыл образ разъяренного Тэя, который сменился воспоминанием о бледном, красивом лице вампира, шепчущего в бреду: "Ты прекрасна". Сколько парней говорили мне нечто подобное, но никогда еще эти слова не были так приятны.

Нет, я должна забыть о нем. Увлечение этим человеком не принесет мне ничего хорошего, в этом можно не сомневаться. К тому же он никакой не человек. Вампир. Вампир! О чем я только думала, связавшись с ним? Остается надеяться, что, придя в себя, он не вспомнит о сегодняшнем дне.

— Как она? Жизнь в магическом мире? — спросила я Мелитту, чтобы сменить тему разговора, да и любопытно узнать о мире, в котором придется теперь жить. За пределы Замка мне выходить не позволено, так хоть заочно ознакомиться.

— Э-э-э, весьма необычно. Ну, знаешь, королевство не совсем то, к чему мы с тобой привыкли, живя в современном мире.

— С отсутствием дорог я уже знакома, — улыбнулась я.

— Но зато здесь невероятные пейзажи! А какая архитектура! Сплошное загляденье. И представляешь — совсем нет машин.

— На чем же тогда передвигаются маги? — заинтригованно спросила я, воображая крылатых лошадей, а, может быть, и драконов, рассекающих небо.

Мелитта хихикнула.

— На каретах! Некоторые ездят сами по себе, а некоторые упряжены лошадями, да не обычными, а, представь себе — крылатыми!

— Ух, ты, — "восхитилась" я, старательно изображая изумление и едва сдерживая при этом смех — с крылатыми лошадями мне довелось познакомиться гораздо раньше, но, к сожалению, рассказать об этом Мелитте я не могла.

— А какой театр! — продолжала заливать она. — Оливер шепнул, что королева частенько посещает премьеры, но мы были не на премьере, а потому, увы, поглядеть на нее мне не удалось. Эх, вот бы иметь собственные деньги, чтобы развлекаться на всю катушку! Ходить в театры, рестораны… Представляешь, в местных ресторанах подают драконью печень!

— Не представляю. Гадость наверно несусветная, — меня аж передернуло.

— А я бы попробовала, — Мелитта мечтательно прикрыла глаза. — А еще мы посетили королевский парк. Красиво там невероятно, только, кажется, пойти туда было ошибкой.

— Почему?

— Я видела кое-кого из преподавателей. К счастью, они не ведут у нас, а потому, думаю, не узнали во мне студентку, но ходить в этот парк опасно, — я не успела поинтересоваться, что же такого в том, чтобы студентам прогуляться по парку, пусть даже и королевскому, как она наклонилась и во все глаза уставилась на меня.

— Ты чего? — встревожилась я.

— Только, прошу тебя, не говори никому о нашем с Оливером свидании.

— Хорошо. Но почему? — я была удивлена.

— Потому что феппсам не позволено покидать территорию студенческой деревушки до успешной сдачи экзамена.

Еще один сюрприз.

— Понятно, — пробормотала я. Можно было и догадаться. Что ж, по крайней мере, я не одинока в своем несчастии.

В понедельник на курсах элементарной магии мы с Мелиттой оказались единственными, кто справился со своими перьями. Мистер Зегерс даже одарил нас жеманной похвалой и высшими баллами, что куда приятнее скупой лести.

— Сегодня мы с вами поговорим об отпирающем заклинании "Эсатэус"…

— Профессор, разве мы не должны практиковаться? Большинство из нас так и не освоили фокуса с перьями, — подал голос Оливер. Мистер Зегерс плотно сжал губы. Казалось, он что есть силы удерживает рвущиеся наружу ругательства. Его лицо тем временем становилось багровым.

— Для вас, мистер Ларсен, это может быть и фокусы, — сдавлено прорычал он. — Но, тем не менее, вы ошибаетесь. Это магия, черт вас дери! Магия, а не фокусы! Бездарный вы мальчишка! — успокоившись, он добавил: — Задача курсов просветить вас, помочь пробудить вашу силу, если конечно, у кого-то из вас она имеется. Вы либо умеете пользоваться магией, либо нет. Научить этому невозможно. А теперь, если вы позволите, я продолжу лекцию. Итак, как я уже сказал, заклинание "Эсатэус" предназначено для отпирания замков любой сложности. Но работает оно только в том случае, если тот заперт вручную, без применения магии. Итак, что нам необходимо, чтобы активировать отпирающее заклинание?

Я подняла руку.

— Да, мисс…

— Блейн, профессор, — напомнила я, сильно сомневаясь, что старый козел хоть мало-мальски потрудился запомнить фамилии студентов-феппсов. Понятно, что мы для него ничтожества.

— Мисс Блейн, у вас есть ответ на мой вопрос? — в голосе Зегерса звучала откровенная усмешка.

— Нет, профессор.

— Так значит у вас ко мне вопрос?

— Да, профессор. Как быть в случае, если замок заперт с помощью заклинания? Вы не рассказали, как открыть его в этом случае.

Рот мужчины скривился в неприятной ухмылке.

— Запирающее заклинание, мисс Блэк, накладывается в том случае, если владелец не желает, чтобы кто-либо посторонний имел возможность вскрыть то, что он запер.

— В этом случае просто подбирай ключ, Стейси, — пошутил неугомонный Оливер. Я не смогла не улыбнуться, чувствуя, что была не справедлива, проявляя несимпатию к нему.

— А вот и нет, мистер бестолковый выскочка, — кажется, мистер Зегерс уже бесился. — Магическая защита, видите ли, предусматривает такой вариант, а потому в случае необходимости накладываются специальный чары. Или вы считали представителей магического мира недалекими и примитивными существами?

— Вовсе нет, — на полном серьезе поспешил заверить его Оливер.

— Отлично, — процедил сквозь зубы профессор. — Если вы не возражаете, я попрошу вас замолчать и дать мне закончить лекцию. Это, между прочим, для вашего же блага.

Остаток пары прошел в молчании. Никто не задавал вопросов, даже Ларсен, видимо решил не провоцировать нервного преподавателя. И, тем не менее, завершить лекцию мы не успели. Мистер Зегерс с шумом захлопнул свой блокнот и с какой-то кровожадной улыбкой посмотрел на нас.

— Домашнее задание — закончить конспект, — зловеще сказал он. — Необходимую литературу вы найдете в библиотеке, — и он, прихватив портфель, покинул аудиторию, ни слова не сказав о том, что нам необходимо практиковаться в отпирающем заклятии.

— Козел, — буркнул Оливер, с ненавистью глядя на дверь. Я не могла с ним не согласиться, но не стала поддерживать. Подойдя к Мелитте, он прилюдно поцеловал ее. — Увидимся, — сказал он ей, а затем присоединился к группе незнакомых ребят.

История магии с миссис Чедл была куда интереснее, не смотря на то, что в отличие от остальных студентов, мы, феппсы, ничегошеньки не знали ни о магическом мире, ни даже о Дэйтийском Королевстве.

— Сегодня мы изучим великие деяния правителей нашего с вами Королевства, а именно их вклад в развитие врачевания, — вещала профессор Чедл. — Начнем мы, пожалуй, с пятнадцатого века — эпохи правления короля Веззара Великого, открывшего магическому миру знаменитый эликсир воскрешения. Кто не знает, это бесценное лекарство, применяемое в лечении смертельных болезней, а так же исцелении тяжелейших ран. К сожалению, на сегодняшний день изготовление этого чудодейственного средства невозможно по той причине, что в состав его входят слёзы амангары — исчезнувшего вида растений.

— Профессор, это правда, что амангара была уничтожена по приказу Лорда Лоркенса младшего? — задала вопрос девушка в круглых очках, чье имя было настолько сложным, что я при общении с ней боялась произносить его, дабы не исковеркать.

— Это недостоверная информация, — сухо ответила Чедл. — Что касается эликсира воскрешения, то аналогов ему нет.

— А это правда, что рецепт его изготовления был позаимствован у эльфов? — спросила все та же девочка.

— Думаю, что нет. А вот амангара, действительно была выведена эльфами.

— Но разве правители во всем магическом мире не сотрудничали с эльфами, профессор?

— И сейчас сотрудничают. Взять хотя бы в пример нынешнего короля, Готтона Брука второго. Он активно сотрудничает с Советом Эльфов, в особенности по вопросам врачевания.

Мои мысли смешались, и дальнейших слов профессора Чедл я не слышала. Брук. Готтон Брук. Не родственник ли Кристиана? Но почему Кристиан имеет приставку Фиц к своей фамилии? Мелитта тоже не слушала преподавателя, она внимательно смотрела на меня, и кажется, думала о том же, о чем и я.

— Он незаконнорожденный, — поведала она мне, когда мы шли по коридору в кабинет фитологии. — Приставка "Фиц" говорит о том, что он приходится внебрачным сыном короля. Неплохой вкус у нашей Розы, правда? А вот и она…

Роза вышагивала нам навстречу. Она не присутствовала на истории магии и теперь направлялась в кабинет фитологии с противоположного конца коридора. Поравнявшись с нами, она приостановилась, и, глядя мне в глаза, прошипела:

— Что, феппс, боишься, как бы я снова не наваляла тебе? Не дрожи, сегодня я доброжелательно настроена.

Я улыбнулась. Эта выскочка плохо меня знает.

— Не льсти себе. Мы обе прекрасно знаем, что ты предпочитаешь нападать со спины, — спокойно ответила ей.

Улыбка моментально сошла с лица девицы.

— Не нарывайся на неприятности, феппс.

— Забавно, как ты произносишь это слово. Будто пытаешься оскорбить. Вот только я вовсе не стыжусь своего происхождения.

Роза не осталась в долгу:

— Родителей не выбирают, правда? А вот мне повезло — мой отец главный советник Его Высочества и Член Совета Магии, — на этом она, гордо расправив плечи, вошла в аудиторию. Мелитта шумно выдохнула.

— Не повезло нам со старостой, — подвела она итог. Я прыснула, но не стала делать замечание о том, что нам как-то, в принципе не очень-то везет. Вместо этого я согласилась.

— Это точно.

— Теперь талонов на питание можно от нее и не ждать.

— Ну, и черт с ними, талонами. Ребята не дадут нам умереть с голоду.

Следующие несколько дней Роза, хотя и бросала в мою сторону предостерегающие взгляды, но не подходила и никак не беспокоила. Зато задания становились всё сложнее, а предметов всё больше. Погрузившись в учебу, я не заметила, как пролетела еще одна неделя моей жизни в стенах Академии.

ГЛАВА 5

Ранним субботним утром я, пересилив желание поспать подольше, отправилась в студенческую библиотеку. Мелитта отказалась составить мне компанию — накануне вечером, они с Оливером, дождавшись, когда все разойдутся по комнатам, уединились в гостиной, где пробыли вместе до поздней ночи, так что утром не стоило даже пытаться ее разбудить.

Библиотека была пустой, на что я и рассчитывала, отправившись сюда в такую рань. То, что надо — никто не будет таращиться, разглядывая мой неординарный внешний вид и при этом прикидывать, к какому магическому сословию я принадлежу.

Набрав необходимых пособий, я разместилась в самом неприметном местечке — мой стол сплошь окружали высокие стеллажи с книгами. Темновато, но зато я могу спокойно заниматься, никем невидимая. В первую очередь я решила взяться за семинарскую тему для мистера Зегерса. "Магические расы и их особенности" — вот такое вот странное название семинарской статьи. Открыв учебник, я погрузилась в чтение. И чем дольше я читала, тем больше росло мое изумление. Это же надо такое выдумать: "расы в мире волшебников делятся на иерархические ступени". Голову даю на отсечение, что феппсы стоят на самой последней. Однако о феппсах не сказано ни словечка. Вместо этого вот что:

1. Эльфы. Представители наиболее высокой, чистой расы; отличаются высоким интеллектом, благородством, отсутствием склонности к жестокости. Лишены эгоизма. Мужчины и женщины данной расы носят преимущественно длинные, очень светлые волосы. Как и люди, эльфы имеют довольно высокий рост. Отличие же заключается в заостренной форме ушей и необычном тембре голоса — представители наивысшей расы обладают очень высоким, "кристальным" голосом. Встречаются исключительно в магическом мире.

2. Люди. Представители высокой, чистой расы. Существуют как в магическом, так и немагическом мирах. Одинаково склонны как к состраданию, так и к жестокости. Имеют высокий интеллект (хотя далеко не все). Численностью превосходят все остальные расы.

3. Вампиры. Представители чистой расы, хотя бытует легенда, что вампиры некогда являлись людьми, перешедшими на сторону Тьмы, за что та наградила их сверхъестественными способностями. Характеризуются как злые, склонные к жестокости, существа. Питаются данные создания кровью, преимущественно человеческой. Вопреки легендам не являются бессмертными, хотя в отличие от людей живут довольно долго (порой, до трехсот лет). Обладают острым зрением, обонянием и слухом, а так же высокой физической силой и выносливостью. Организм вампиров устойчив к большинству человеческих болезней. Наиболее активны в темное время суток. Обитают как в магическом, так и немагическом мире, но в последнем вынуждены скрывать свое существование.

4. Оборотни. Представители смешанной (грязной) расы. Являются помесью человека с волком. В периоды, когда Луна не берет над ними власть, выглядят как люди. Отличия: острые ногти и желтоватый цвет глаз. Весьма развиты физически. Средняя продолжительность жизни достигает ста пятидесяти лет. Вопреки легендам равнодушны к серебру. На сегодняшний день обитают исключительно в магическом мире по причине массового истребления простаками.

5. Гномы. Представители этой расы имеют весьма невысокий рост (до пятидесяти сантиметров), полноватое телосложение, короткие пальцы и клочок шерсти на ладонях. Обитают как в магическом, так и немагическом мире (в последнем остаются незамеченными). Встречаются как вольные, так и домовые гномы.

6. Гоблины. Представители этой расы отличаются незаурядным умом, граничащим с хитростью, и весьма недружелюбным отношением к людям и эльфам (последних, правда, они все же уважают). Хитрые, расчетливые, а иногда и откровенно подлые создания. Ростом гоблины едва ли достигают ста пятидесяти сантиметров.

7. Орки. Представители этой расы отличаются высоким ростом, крупным телосложением и весьма устрашающей внешностью (впрочем, как и их поведение). Не наделены высоким интеллектом, но способны внятно излагать свои мысли. Склонны к алкоголизму и дракам. Конфликтны. Обитают в магическом мире.

8. Тролли. Представители низшей расы. Наделены скудным интеллектом, не способны к разумной речи. Обладают преимущественно высоким ростом и крупным телосложением. Нерасторопны и неуклюжи. Обитают в магическом мире.

Ха-ха-ха. Ничего бредовее я в жизни еще не читала. Однако ж интересные законы царят в магическом мире. Иерархические ступени рас… Забавно, что люди занимают лишь второе место. То-то же папа удивился бы — он ненавидит животных и считает, что люди высшие творения сего мироздания. А вот здрасьте вам, в магическом мире существуют еще и эльфы. Вообще, впечатление от книги сложилось не очень приятное — меня не отпускают подозрения, что данный материал написан или же самими эльфами (если так, то какие же они добрые и благородные?) или же ярыми их почитателями.

Открыв тетрадь, я принялась строчить конспект.

— Как-как? Злые, склонные к жестокости существа?

Я вздрогнула так сильно, что едва не выронила перо. Кристиан стоял за моей спиной, и, склонив голову, изучал мой конспект. На его губах играла улыбка. Я как раз писала о вампирах.

— А разве нет? — ответила я вопросом на вопрос. Получилось несколько дерзко, но это из-за того, что он застал меня врасплох. Кристиан нагнулся так низко, что его дыхание щекотало мне щеку. Его губы растянулись в широкой и очень привлекательной улыбке. Черт возьми, он непозволительно красив!

— Что ты знаешь о вампирах, Стейси? — его голос был мягким, бархатным, ласкающим. Я с трудом взяла себя в руки, чтобы поддержать разговор, так как язык, казалось, прирос к небу от внезапно овладевшего мной волнения. В жизни никогда так не робела перед противоположным полом.

— Откуда тебе известно мое имя? — я уже знала ответ, отчего кровь начинала стыть в жилах. Неужели мадам Кхорк рассказала о моем визите? Или же Роза устроила ему допрос? Но какое она имеет на это право, если они не встречаются? Если только…если только у них все же роман…

— У меня свои источники, Стейси. А еще я знаю, что ты навещала меня в госпитале, — он улыбнулся еще шире.

— Ничего подобного, — горячо возразила я, что, безусловно, выдало меня. Решив спасти положение, я добавила: — Я отрабатывала там свое наказание.

Кристиан не отступал.

— Всего лишь один день. Но ты приходила повторно. Ты приходила ко мне.

— Ты бредил. Тебе мерещилось, — я тоже не сдавалась.

— Пусть и так. Но зато теперь я знаю твое имя.

— Ну, если это сделает тебя счастливее, — пожав плечами, я демонстративно вернулась к конспекту.

— О, я уже счастлив, — Кристиан выпрямился, дав мне возможность наконец-то вздохнуть полной грудью. — Не припомню, чтобы мы проходили нечто подобное. Это что, справочное пособие для первоклашек? — он внимательно изучал мой конспект. Я интуитивно закрыла тетрадь ладонью, чем рассмешила его. — Так что ты знаешь о вампирах?

— Только то, что они приставучие и мешают готовить домашние задания, — буркнула я. Кристиан снова рассмеялся.

— Ну не все вампиры такие! Только я.

— Так ты вампир?

— Это пугает тебя? Напрасно. Меньше читай всякой литературы, написанной проэльфийскими недоумками, — голос Кристиана стал жестче и в нем слышалось презрение. Надо же, так я все-таки была права касательно авторства статьи.

— Увы, эта литература необходима к прочтению, — я не отвлекалась от работы. Кристиан не уходил.

— Могу я поинтересоваться, что ты делаешь сегодня вечером?

Рука, державшая перо, дернулась. Надеюсь, Кристиан этого не заметил.

— Ты уже это сделал, — я мысленно порадовалась, что мой голос, не смотря на волнение, оставался спокойным, а тон небрежным. Кристиан тихо засмеялся.

— Я не сделал еще ничего.

— Только собираешься? — я уже не могла притворяться, что целиком поглощена конспектом.

— Я собираюсь пригласить тебя… — он не договорил.

— Ох, Стейси, вот ты где. С раннего утра за книжками? — Чарльз торопливо направлялся к моему столу. Он бросил короткий взгляд на Кристиана, но тут же сделал вид, что вовсе не видел его. Последнего, похожего, это нисколько не смутило.

— Угу. А ты чего здесь?

— Нужно сдать вот это, — он помахал тоненькой брошюркой. — Да и с тобой поговорить хотел. Мелитта сказала, что ты, возможно, отправилась в библиотеку, — Чарльз выразительно посмотрел на Кристиана, что означало, что тот лишний.

— Увидимся позже, Стейси, — сказал мне Кристиан, и, не глядя на Чарльза, направился к выходу. Чарльз проводил его недобрым взглядом.

— Чего он от тебя хотел? — прямо-таки потребовал он ответа, когда тот скрылся из виду. — И что означает "еще увидимся"?

— Ничего особенного он не хотел, — чуть раздраженно ответила я. — А увидеться мы можем и в понедельник. Во время одной из перемен, к примеру. Думаю, это он и имел в виду.

— М-м-м. Да…

— Ну, а у тебя что? О чем ты хотел поговорить со мной?

— Ах, да. У меня э-э-э к тебе просьба. Понимаешь, мне очень, ну очень срочно нужно достать кое-что…кое-что необходимое. Я хочу, чтобы ты помогла мне в этом.

— Ты хочешь что-то украсть? — от возмущения я сказала это громче, чем следовало. Надеюсь, что никто не слышал.

— Нет-нет, что ты! — с испугом возразил Чарльз. Вот же интриган. Что ему нужно? — В общем, мне нужно драконье перо.

— Что-что тебе нужно?

— Драконье перо, — шепотом повторил он.

— Зачем?

— Я не могу тебе этого сказать.

Ха! Нормально… Сказать не может, но Стейси, ты мне помоги, а зачем не спрашивай. Нашел дурочку. Нет, парень, это не ко мне, это к Мелитте. Она у нас добрая наивная душа.

— Ну, тогда и я помочь тебе ничем не могу, — твердо ответила я.

Чарльз шумно вздохнул, словно собираясь с силами.

— Это для изготовления палочки. Ну, волшебной палочки, понимаешь. Третьекурсникам не положено иметь их, но мне очень нужно. В общем, я нашел одного человека, он согласился помочь, но составляющие для палочки я должен добыть сам.

— Зачем тебе эта палочка?

Чарльз молчал. Я думала, что он не собирается говорить, но так или иначе ему бы все равно пришлось, если он рассчитывает получить мою помощь. Видимо он это понимал, потому как, выдавив очередной горестный вздох, сказал:

— Моих сил недостаточно для воспроизводства магии. Ты же понимаешь, мы, феппсы имеем лишь крохи магического дара, которых недостаточно для выживания в магическом мире. Потому мне и нужно драконье перо — из него можно сделать отличную палочку. Я очень жалею, что не сделал этого раньше, ну, не получил перо, когда отрабатывал наказание…

— Почему бы тебе не попытаться снова заработать взыскание? — грубовато спросила я. Меня злило, что Чарльз пришел именно ко мне. Он что, считает, что у меня мало неприятностей? — Глядишь, снова отправят вычищать стойло.

— Спасибо, Стейси, я догадался об этом гораздо раньше. Ничего не выходит. Меня отправляют куда угодно, но только не к дракону. Как чуют. А недавно меня вызвал ректор и сделал предупреждение, мол, если поступит еще одна жалоба, то всё — прощай Академия, — он жалобно посмотрел на меня. Точь-в точь как мой пес. Граф тоже так делал, когда нашкодит или же просит чего-нибудь вкусненького, пока папа не видит. Настала моя очередь вздыхать. Есть у меня одна проблема — я не могу отказать людям, если они нуждаются в моей помощи. Ну, вот не могу и всё.

— А что говорят ребята? Уилл, Эрни, Тэй? Почему они не могут помочь тебе?

Чарльз помрачнел.

— Тэй согласен помочь, но сейчас…сейчас он не может…э-э…у него неприятности. А братья… им я не говорил. Они не поддержат, да и не хочется мне посвящать их в свои проблемы. Я не хочу, чтобы они вмешивались, а они обязательно вмешаются и наворотят дел.

— Так у тебя что, стычка с кем-то из магов? Это студенты или…

— Нет-нет, что ты. Никакая не стычка. Просто мне нужна сила. Поверь, тебе тоже захочется иметь палочку. А знаешь, я могу и для тебя сделать. Правда.

Я задумалась. Звучит заманчиво. Ну, Чарльз. Знает, чем брать, паршивец.

— Хорошо.

— Ты согласна помочь?

— В обмен на палочку, — я улыбнулась.

— О, без проблем! — Чарльз засиял.

— Так в чем заключается моя помощь? Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я держала дракона, пока ты будешь дергать перья из его задницы?

Он засмеялся.

— Нет-нет. Твоя задача стоять на карауле. Снаружи, разумеется. К дракону тебе и близко подходить не нужно.

Хм. Не так уж и страшно.

— Что ж, если так, то я согласна.

Время уже перешагнуло за полночь, а я все еще сидела в гостиной, ожидая Чарльза. Мелитте солгала, что хочу позаниматься подольше, чтобы воскресение было более свободным. Я уже почти задремала, когда в комнату ворвался Чарльз.

— Псс, Стейси, — позвал он меня. — Давай бегом, пока Пуговица покинула пост.

Я не заставила себя ждать.

— Куда она отошла? — спросила я шепотом, когда мы крались по коридору.

— Откуда мне знать? Может, в уборную. В любом случае, времени у нас мало. Эта ведьма никогда не покидает пост надолго, — Чарльз говорил резко, раздраженно. Было понятно, что он сильно нервничает.

Нам удалось проскочить. Ночь была холодной, так что я дрожала в одном свитере. Шли мы довольно долго, Чарльз то и дело сворачивал с тропы, предпочитая пробираться сквозь колючие деревья, ветки которых царапали ноги даже сквозь джинсы, а рукава свитера издавали подозрительный треск, так что я опасалась, что в общежитие вернусь в лохмотьях. Кромешная, густая темнота давила на глаза, щекоча тем самым нервы; тишина сдавливала виски, играла на нервах, вселяла тревожность. Пару раз в темноте что-то сверкнуло, взмыло вверх, но тут же исчезло, когда я пыталась разглядеть это нечто. Это было похоже на птицу, и я знала только один вид, способный растворяться буквально на глазах. Неужели неркида мистера Вайза следит за нами?

— Чарльз, как долго нам еще идти? — мой голос был чужим, тоненьким, ломким.

— Тише. Уже скоро. Сейчас будет мост.

— Мост? — тревожность сменилась страхом. Что еще за мост? Через что он переправляет?

— Да, мост. А под ним обрыв. Осторожнее, он немного шатается, — голос Чарльза звучал неестественно весело. Псих он что ли?

Мост действительно слегка покачивался, что заставляло мое сердце бешено колотиться в груди, замирая, когда мне казалось, что шаткие дощечки вот-вот провалятся.

— Пришли, — выдохнул Чарльз, и тогда я услышала странное рычание — глухое, равномерное, словно похрапывание льва или какого другого дикого зверя. — Спит, зверюга, — довольно сказал мой сообщник. — Стой здесь, — обратился он ко мне. — Я быстро. Если что, громко постучи, а сама прячься. Поняла?

Я кивнула. Говорить не могла — от страха онемел язык.

Прошло примерно четверть часа. Я замерзла так, что заложило нос. Чарльз раздражительно долго возился с драконом. И вот случилось то, чего я боялась — нас засекли. Высокая худощавая фигура стремительно направлялась к нам. Мой рот приоткрылся в беззвучном крике — в фигуре я узнала Дарна. Не думая ни секунды, я бросилась в стойло, проигнорировав указание Чарльза постучать в случае опасности.

— Там Дарн! — громко сказала я. Чарльз замер. В руке он уже держал два больших пера. За его спиной, мирно храпя, лежал огромных, нет не так — чудовищных размеров дракон. Тело зверя было сплошь покрыто чешуей, но не гладкой, как у рыбы, а крупной, выпирающей, уродливой. — Слушай, ты прячься, а я останусь…

Договорить я не успела — дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник декан. Краем глаза я заметила, как Чарльз спрятал перья в кармане плаща. Надеюсь, Дарн не заметил того же.

— Так-так-так, — медленно сказал он. — Что я вижу? Мисс Блейн и мистер Ньютон. Очаровательно. Боюсь спросить, что вы здесь делаете, но все же решусь. Итак, что вы забыли здесь ночью, в логове спящего дракона?

— Я хотела посмотреть на него, — выпалила я. — На дракона. Ребята как-то рассказывали, что в Академии есть дракон, а я ведь никогда раньше не видела, и даже не знала, что они существуют…

— Чудесно. Чудесно, — Дарн явно был рад слышать, что в совершенном проступке виновата я. — И мистер Ньютон любезно согласился вас к нему проводить? Так?

— Да, — ответила я за Чарльза, очень надеясь, что тот поймет, что эта ложь придумана для его же блага. Будет гораздо хуже, если Дарн узнает, что мы добывали перья.

— А мистер Ньютон случайно не поведал вам, что в случае, если дракон вдруг проснется, то все, что от вас останется, это лишь пепел? Нет, мистер, Ньютон? Ай-ай-ай, какая забывчивость. Марш в Замок!

Мы молча повиновались приказу. Обратный путь показался гораздо короче, да и шатающийся мост выглядел уже не таким устрашающим. Дарн потрудился проводить нас до самого общежития.

— Проследите, чтобы эти двое отправились прямиком по комнатам, — сказал он ошалевшей мадам Пуговице. — Завтра ректор пришлет вам выговор, — продолжил он. Пуговица сдавленно пискнула, и злобно покосилась на нас с Чарльзом. — А вас, мисс Блейн, я жду утром в моем кабинете.

— Да, сэр, — выдавила я, готовая расплакаться. Сейчас я чувствовала себя как никогда несчастной.

По коридору мы шли в угрюмом молчании, и разошлись по комнатам, не сказав друг другу ни слова. В комнате я аккуратно, чтобы не разбудить Мелитту разделась и юркнула в постель. Уснуть долго не удавалось, в голове крутились мысли — одна мрачнее другой. Кто мог выдать нас? Неужели неркида следила за мной? Но зачем мистеру Вайзу устанавливать за мной слежку? Неужели он не доверяет мне, ждет от меня чего-то эдакого. Ха-ха. Что же он воображает, что я превращусь в монстра? Начну убивать студентов?

Проворочавшись еще очень долго, я, наконец, забылась тяжелым, безрадостным сном. А снилось мне все тоже драконье стойло. Чудовище не спало и бесновалось при виде нас с Чарльзом. Повернув к нам голову, оно открыло пасть и прорычало человеческим голосом, очень напоминающим голос Дарна:

— Очередное наказание, мисс Блейн! Не забудьте проснуться раньше, Стейси. Проснуться… Проснуться… Проснись… Проснись…Стейси… Стейси… Стейси! Да проснись же ты! — Мелитта яростно трясла меня за плечо.

— Что такое? Чего ты буянишь? — недовольно пробормотала я сквозь сон.

— Ты стонала. Кошмар снился?

— Угу, — я вовремя осеклась. Чуть не забыла, что Мелитта не знает о моем ночном похождении.

— Не нужно было так долго заниматься, — с укором сказала она, и у меня отлегло с души.

— Ага, это точно, — с радостью согласилась я с ней. — Зачем разбудила?

— Вот, — она протянула мне письмо. К счастью, это было совершенно обычное письмо, за исключением разве что того факта, что у него имелись крылышки. Они бешено трепыхались в пальцах Мелитты.

— Спасибо, — я буквально выхватила конверт. Мелитта жадно следила за моими действиями. Поймав мой взгляд, она отвернулась. Вот и славно, мне совершенно не улыбалось рассказывать ей о Чарльзе, драконе и наказании.

Я ожидала, что письмо будет от Дарна, но вместо этого обнаружила знакомый почерк мистера Вайза.

"Стейси, очередной раз предупреждаю тебя, будь осторожнее. Профессор Дарн рассказал мне о твоей ночной выходке. Это возмутительно, Стейси. Я хлопочу о твоей безопасности, в то время как ты совершенно плюешь на нее.

Профессор Вайз."

Он был зол. Письмо буквально дышало его гневом. Справедливым гневом, конечно. Мне стало очень стыдно. Он прав, говоря, что я плюю на свою безопасность. Наверняка он считает меня глупой, неблагодарной девчонкой.

Письмо вспыхнуло и за считанные секунды превратилось в прах. Очень предусмотрительно со стороны Вайза.

Одевшись и умывшись, я отправилась на растерзание к Дарну. Он сидел за своим рабочим столом и держался так прямо, что создавалось впечатление, будто он случайно проглотил палку.

— Доброе утро, мисс Блейн, — издевательски произнес он. Доброе, блин.

— Здравствуйте, профессор, — переселив себя, поздоровалась я.

— Полагаю, вы уже получили привет от ректора, — он продолжал измываться. Скотина.

— Да, вы правы.

— Думаю, вам не терпится узнать ваше наказание.

О, да, сгораю от любопытства. Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Я подумал, что если вам так хотелось пообщаться с нашим драконом, то почему бы не предоставить вам такую возможность? — голос декана лизал нервы подобно холодному лезвию. — В течение следующей недели вы будете убирать стойло и поить дракона. Разумеется, в целях вашей безопасности, он будет скован и лишен возможности напасть на вас. По мне, это чудовищное издевательство над животным. Ежедневно, в девять вечера. Вам все понятно, мисс Блейн?

— Да, профессор.

— Вы свободны.

Не сказав ни слова, я ринулась к двери, мысленно проклиная декана. В жизни не испытывала ненависти сильнее, чем к этому человеку.

Весь день воскресенья я провела, не выходя из комнаты, и только благодаря заботливой Мелитте не осталась голодной. Поедая бутерброд, я чувствовала укол совести за свою скрытность и уже почти решилась рассказать ей, но вспомнила о Чарльзе и о волшебной палочке, которую он обещал мне. Ведь придется поведать и о ней, а этого я делать никак не хотела.

В понедельник я была рассеянной и невнимательной на уроках, отчего получила аж два замечания — от профессора Чедл и Зегерса. Мои мысли витали далеко от способов добычи сыворотки против яда тонкорожки плотоядной и заклятия невесомости. Я думала о предстоящем наказании. Перспектива провести вечер в обществе дракона уже не казалась мне восхитительной. Ну, зачем, зачем я поддалась на нытье Чарльза? Мелитта, видя мое настроение, оставила всякие попытки развлечь меня разговорами, а потому на переменах мы передвигались в молчании. Иногда она отлучалась куда-то, но я не замечала этого. Я вообще ничего вокруг не замечала. Даже шедшего прямо на меня Кристиана. Столкнувшись с ним, я пробубнила извинение и хотела обойти, но он удержал меня за руку.

— Что с тобой? — мягко спросил он.

— Ой, прости, не заметила тебя. Э-э, я в порядке, а ты?

— Я в полном, — он улыбнулся, и мое настроение несколько улучшилось. — В прошлый раз я не успел пригласить тебя на свидание. Могу я украсть твой вечер сегодня?

Мир вокруг снова обрел серость.

— Прости. Мне очень жаль, но сегодня никак. Мой вечер, как и последующие шесть, перехватил профессор Дарн, — мне даже не пришлось стараться, чтобы придать голосу сожаление.

— Ох, даже так… Неужели наказание? — вампир больше не улыбался.

— Да, оно самое.

— За что, если не секрет?

— За опоздание, — солгала я.

— Весьма строгое наказание за опоздание.

— Я не пунктуальна. У мистера Дарна лопнуло терпение.

— Оу…да… Опять госпиталь?

Я покраснела, понимая, на что он намекает.

— Нет, не госпиталь.

— Это хорошо, а то я разволновался, представив, что ты можешь навещать кого-то другого. Раненого эльфа, к примеру. Я ревнивый, — он лукаво улыбнулся и мои губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

— Ох, Стейси, вот ты где! Везде тебя ищу! — мое сердце ушло в пятки — к нам торопливо и широко улыбаясь, направлялась Роза. Ее выбеленные волосы развивались за спиной словно крылья ангела. Вот только эта стерва вовсе не была ангелом. — Привет, Кристиан, — она кокетливо взглянула на вампира, и мне все стало ясно. Наши с Мелиттой догадки были верны — Роза влюблена в Кристиана. Вот только по его поведению не слишком похоже, чтобы он питал к ней ответные чувства.

— Зачем искать меня, если наши занятия проходят в одной аудитории, — едко заметила я.

— Затем, чтобы передать вот это. Мистер Дарн только что вручил мне их. Держи свои талоны, — она протянула мне талоны. На ее губах играла победоносная улыбка. Брови Кристиана на секунду взмыли вверх, но удивление длилось совсем не долго, и вот его лицо вернуло серьезное, чуть встревоженное выражение — таким оно было с момента появления Розы. — Приятного аппетита. Надеюсь, обед будет вкусным, хотя я слышала, что в столовой готовят отвратно.

Гадина. Гадина. Гадина.

— Так и есть. Именно поэтому я там и не обедаю, — не смотря на страстное желание провалиться сквозь землю, улыбнулась сдержанной улыбкой. Ну, вот и всё. Теперь Кристиан знает, что я феппс. Вернее, он так думает. Черт возьми, я так вжилась в отведенную для меня мистером Вайзом роль, что забываю, кто я на самом деле.

— Что ж…, - Роза продолжала скалиться. — Ты не против, если я украду у тебя Кристиана? Поверить не могу, что в его полку появилась еще одна поклонница, — она мерзко захихикала. — А ему все мало и мало…

— Прекрати, — резко одернул ее Кристиан. Его лицо было напряженным. Вампир выглядел так, будто с огромным трудом сдерживал ярость. — Стейси мне не поклонница.

— Ну, что ты, конечно, нет, я пошутила, — замурлыкала гадина. — Мы можем поговорить? Наедине.

— Не можем. Я, если ты не заметила, беседовал со Стейси, пока ты не вмешалась.

— Ничего. Я оставлю вас, — отозвалась я. Надоело слушать их перепалку. Эти двое похожи на поссорившихся любовников. Не дав Кристиану остановить меня, я стремительно зашагала по коридору.

Спустя два часа, когда мы с Мелиттой отдыхали после занятий, в комнату влетело письмо. Поборов желание порвать его, не открыв, я раскрыла конверт.

"Не стой у меня на пути, мерзкая феппс. Ты не знаешь, на что я способна".

Мелитта косилась в мою сторону. Было видно, что она сгорала от любопытства. Письмо тем временем взорвалось, едва не оттяпав мне пальцы. Мелитта вскрикнула.

— Подожди, я сбегаю к мадам Пуговице, у нее должна быть аптечка! — и она выбежала. Моя рука уже успела залиться кровью. Мелитта вернулась с маленьким флаконом и бинтом в руках.

— Это должно помочь. Мадам Пуговица сказала, что это на случай различного вида проклятий, в том числе и взрывающихся писем. О, пальцы на месте, это хорошо, — она внимательно осмотрела мою руку, после чего помогла наложить повязку. — От кого письмо?

— От Розы, — я прикрыла глаза, борясь с приступом тошноты. — Требует сойти с ее пути.

— Это она о чем? — Мелитта выглядела испуганной.

— О Кристиане. Она видела нас сегодня. Он подходил, чтобы пригласить меня на свидание.

— Он…Оу…Вот это да… И что ты решила?

— Мое решение не играет никакой роли. Вечером я отбываю наказание, — я вздохнула, понимая, что придется все-таки рассказать Мелитте о нашем с Чарльзом ночном подвиге.

— Что? Как так? За что? Ты же ничего не сделала! — Мелитта фыркала от возмущения, наверняка считая, что мое наказание несправедливо, и мне стало стыдно от того, что придется признаться в обратном.

— Вообще-то сделала, — виновато пролепетала я. — Ночью. Мы с Чарльзом ходили смотреть дракона, — я решила не рассказывать всей правды.

— Что-о? Стейси, ты… — Мелитта уже задыхалась, а чувствовала себя нашкодившей отличницей перед преподавателем, доселе ничуть не сомневавшемся в моей безупречной репутации.

— Знаю, это было глупо.

— Безрассудно, — добавила она.

— Верно.

— Что за наказание назначил тебе мистер Дарн?

— Уборку драконьего стойла, — я прыснула, вспомнив слова декана о предоставленной мне возможности поглазеть на чудовище.

— Что? Как он посмел? Это незаконно! Это противоречит правилам Академии о безопасности студентов!

— Мелитта, — я устало вздохнула. Который раз поражаюсь ее наивности. — Услышь себя. О чем ты говоришь? О какой безопасности может идти речь, когда дело касается феппсов?

Мелитта опустила голову, вероятно подумав о Льюисе. Она еле слышно пробормотала что-то вроде: "Чудовищная несправедливость".

— Если хочешь, я могу пойти с тобой, — неожиданно предложила она. Это заставило меня улыбнуться.

— Нет. Ты не заработала пока ни единого наказания, так пусть это продолжается и дальше. Но спасибо, мне приятно.

— А какое наказание у Чарльза?

— Не знаю. У него ведь другой декан. Вряд ли ему назначат то же, что и мне.

— Опасно идти одной.

— Я не боюсь, — приврала я. — Уверена, что все будет хорошо. Думаю, к концу недели это и вовсе будет казаться мне забавным приключением, — я с фальшивой бодростью засмеялась, что нисколько не развеселило Мелитту. Она с ужасом посмотрела на меня.

— Ты будешь отрабатывать наказание всю неделю? Ежедневно?

Я кивнула.

— Да.

— Я знала, что Дарн с приветом, но не думала, что он такая сволочь.

— Ха. А вот мне он показался таким с первого дня нашего знакомства.

Мы засмеялись и еще долго болтали о предстоящим наказании, ненормальности Дарна и любовных переживаниях Мелитты, но чем ближе подходило время, тем тревожнее становилось у меня на душе.

И вот настал вечер.

— Удачи, — пожелала мне Мелитта, и я отправилась отрабатывать наказание.

Сегодня лес не казался таким дремучим, деревья не так кровожадно царапали кожу, а мост был обычным мостом, разве что немного ветхим. Где-то в чащи раздался отдаленный вой.

"Сегодня третий день полнолуния", — подумала я.

Дракон действительно был скован цепями; его исполинские когтистые лапы удерживали кандалы, а челюсти стискивал железный намордник. Чудовище лежало, положив огромную голову на передние лапы и тяжело, хрипло дышало. То и дело из его груди вырывался протяжный, жалобный стон. Было похоже на то, будто животное страдало. Преодолев желание броситься наутек, я огляделась и обнаружила в углу грабли, лопату и высокую бадью. Взяв грабли, я принялась аккуратно, чтобы не разбудить дракона, счищать сухую, грязную траву. Животное зашевелилось, но не проснулось.

"Боже, это же ужас какой-то. В страшном сне такое не привидится", — думала я, продолжая неторопливо работать дрожащими от страха руками. Дракон заворчал, зашевелился. А я замерла. Главное не выдать свое присутствие. Но вместо того, чтобы снова забыться сном, дракон открыл глаза. Желтые глазные яблоки с суженными, как у змеи зрачками завращались и наконец, остановились на мне. Я старалась не шевелиться и не впадать в панику, но к моему великому ужасу дракон стал подниматься. Он был чудовищно огромен. Некоторое время он просто смотрел на меня, а затем с глухим гортанным рыком бросился вперед и резко остановился буквально в трех шагах от меня, сдерживаемый цепями.

— Ой, — пискнула я и, отпрыгнув в сторону, неловко упала на землю. Дракон фыркнул и, отвернувшись, снова улегся на свое место. Он стонал жалобно, страдальчески. Он явно испытывал сильные муки. Я не поверила собственному зрению, когда увидела, как из глаз чудовища вытекла и медленно поползла вниз тоненькая влажная дорожка. Дракон плакал! И было отчего: лапы несчастного изранились о железные кандалы и сильно нарывали. Грудь дракона содрогалась как от всхлипов, и мое сердце сжалось от сострадания.

— Бедненький. Тебе больно, да?

Дракон покосился в мою сторону. Я встала и неуверенно, все еще сомневаясь, что стоит это делать, подошла ближе. Дракон никак не отреагировал, даже когда я подошла вплотную.

— Я только осмотрю твои раны, — утешающе сказала я ему. Он дернулся, когда я отодвинула железные путы, чтобы открыть обзор. Рана была неглубокой, но сильно кровоточила. Не думаю, чтобы дракон испытывал сильную боль, скорее ему было просто жалко себя. — Прости, это все из-за меня, — сказала я, и это было ошибкой — дракон глухо заревел и уставился на меня желтыми глазищами. "Он может просто раздавить меня, если захочет", — с леденящим страхом подумала я, и мне показалось, будто дракон обдумывает этот вариант. — Мне очень жаль, я не хотела этого! — поспешила заверить я его. — Если позволишь, я могу попытаться помочь тебе. Раны нужно обработать. Завтра принесу лекарство, должно помочь, — дракон рыкнул. — Знаю, лечить раны не очень приятно, но ничего не попишешь.

— Не стоит этого делать.

Я обернулась. В дверях стоял незнакомый молодой человек с лохматыми тусклыми волосами серого цвета и смотрел на меня с усмешкой.

— Я ничего и не делаю, — резко ответила я, опасаясь, что он может нажаловаться преподам, что я пыталась освободить дракона.

— Уже сделала — подвергла себя опасности, подойдя так близко к дракону. Удивительно, как он тебя не трогает.

— Кто ты и что здесь делаешь?

Парень скривился, изображая фальшивую обиду.

— Не очень дружелюбно. Увидел, как ты направляешься к логову чудовища и решил последовать за тобой.

— Зачем?

— Чтобы спасти тебя, глупышку, — он шагнул ближе и остановился на приличном расстоянии. Трусишка. Я усмехнулась.

— В этом нет необходимости. Я здесь по приказу своего декана.

— Вот как? Неужто отрабатываешь наказание?

— Ну, а даже если это и так, тебе-то что с того? — парень нравился мне все меньше и меньше.

— Так значит ты проказливая девочка?

Неприязнь сменилась раздражением.

— Слушай, шагай отсюда. Мне некогда вести с тобой беседы, — пока еще вежливо попросила его. Он нехорошо ухмыльнулся, а дальше произошло вот что: незнакомец выбросил вперед левую руку, и невидимая веревка стянула мою талию. Парень силой притянул меня к себе и обхватил руками.

— Так-то лучше, — шепнул он мне в лицо. — Боюсь, этот монстр может помешать нашему развлечению.

— Я не собираюсь развлекаться с тобой, — с трудом выговорила я, так как руки незнакомца крепко сдавливали меня в объятиях. Стало страшнее, чем при встрече с драконом. Я пожалела о том, что не поторопилась освободить ему лапы. Дракон метался, рычал, но приблизиться не мог. Парень тем временем припал к моей шее в грубом, жадном поцелуе. Мне удалось оттолкнуть скотину, но он снова вцепился в меня. Я не собиралась сдаваться без боя. Изловчившись, с силой ударила его ногой в живот. Парень озверел. Хлесткая пощечина обожгла мне щеку. Слезы навернулись на глазах, застилая обзор. Я ничего не видела, и лишь слышала, как трещит ткань кофты. Дракон бесновался. Его лапы с оглушительным топотом лупили землю.

— Да заткнись ты, глупая скотина! — взревел парень, и оттолкнул меня так, что я упала на землю, а затем извлек из кармана мантии черную волшебную палочку и пальнул в дракона. Тот заскулил, словно подстреленный пес. В это время я отползла, и, взяв валявшуюся в углу лопату, вскочила на ноги, после чего с размаху ударила урода. Удар пришелся по виску. Струйка крови алой дорожкой потекла по его лицу. А я выбежала на улицу.

Стемнело, и бежать было труднее, слезы мешали разобрать дорогу. Я оглянулась. Незнакомец выбежал за мной. Вот же неугомонный. Убить меня пытается, что ли?

— Стой, дрянь! — заорал он. — Стой! Хуже будет!

— Неужели? Что же может быть хуже того, что ты собираешь со мной сделать? Разве что смерть! Неужели убьешь? — я продолжила бег.

— А может и убью. Знаешь, мне ведь за это ничего не будет. Никого не волнует жизнь феппса!

Я чуть не остановилась. Откуда он знает, что я феппс? Чего он вообще приперся ко мне? Роза… Однозначно, это она его подослала. Мерзавка.

До моста оставалось рукой подать, но подлюга не дал мне добежать до него — прямо перед моим носом, из-под земли выросла высокая каменная стена. Столкнувшись с ней, я рухнула на землю. Парень загоготал. Быстро встав, я помчалась к лесу, стараясь не слушать зловещий вой. В конце концов, за мной гонится хищник ничуть не лучше любого зверя. Зверь может и пожалеть, а этот вряд ли. Погоня длилась, казалось, целую вечность. Мне удавалось спрятаться среди деревьев, чтобы перевести дыхание, но эта тварь снова находила меня, и мы продолжали нашу безумную гонку. Сухие ветви нещадно лупили по лицу, путались в волосах, мешались под ногами, но я продолжала бежать и не останавливалась ни на секунду. Впереди что-то мелькнуло, но я не могла разобрать что это или кто, человек или зверь. Обезумев от страха, я что есть сил закричала.

— Помогите! Прошу вас, помогите, — мой голос был хриплым и ломким из-за першения в горле. Внезапно что-то заставило меня остановиться. Мой преследователь тоже встал как вкопанный. Впереди раздалось глухое рычание и из-за деревьев, ломая ветки, прямо на нас вышел огромный рыжий волк.

Он был крупнее любого обычного волка. Его длинная рыжая шерсть блестела в лунном свете. Желтые глаза мазнули по мне взглядом, а затем вперились в моего врага. Тело его напряглось, и он прыгнул. Я закричала и не заметила сама, как села на землю, зачем-то прижав ладони к ушам. Но волк не тронул меня. Обернувшись, я обнаружила, что он терзает мантию моего недавнего мучителя, тряся свою жертву из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

— Нет! Нет, пожалуйста! — визжал тот. Громкий выстрел заставил волка отпустить парня. Из чащи леса вышел человек. Это был немолодой седовласый мужчина. В руках он держал ружье.

— Скорее беги в избу, — велел он мне, махнув рукой куда-то позади себя. Я послушалась и со всех ног бросилась к маленькому домику, расположившемуся прямо в середине леса. Это был обычный охотничий дом, с минимум мебели, не самый симпатичный, но сейчас казавшийся мне самым уютным. Здесь я ощутила себя в безопасности.

Хозяина долго не было.

— Я отправил письмо Вайзу, — сообщил он мне с порога. — Не стану спрашивать, что ты делала одна в лесу. Но этот паршивец получит свое, не сомневайся. — Он оглядел мою разорванную кофту, затем, порывшись в сундуке, извлек из него одеяло и накинул его мне на плечи. Сразу стало теплее. До этого момента я и не замечала, что дрожу.

— Спасибо, — все еще клацая зубами, поблагодарила я. — Тот волк…он…

— Он не опасен, — мужчина поставил на печь чайник.

Огонь успокаивающе потрескивал в печи, горячий чай согревал не только тело, но и душу, постепенно вытесняя страх и тревожность, и случившееся казалось уже далеким и полузабытым событием.

— Кто этот недоносок? — спросил он. Я покачала головой.

— Я его не знаю. Он просто пришел, когда я… — я осеклась. Не слишком ли — рассказывать незнакомцу о моем наказании?

— М-да, нынешние студенты совсем отбились от рук. А все воспитание. Им с детства внушают, что они особенные. Больше всех это касается отпрысков знатных, уважаемых магов. Подумать только — эти молокососы мнят, что им все должно сходить с рук!

За дверью послышались шаги, и вот на пороге появился мистер Вайз в компании Дарна. Последний выглядел так, будто его притащили сюда под конвоем.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровался мой спаситель, обращаясь к ректору, и совершенно игнорируя Дарна.

— Добрый вечер, Изакир, — кивнул ректор, а затем перевел взгляд на меня. — Стэйси… Ты в порядке? — в его голосе угадывалось сильное волнение, которое он пытался замаскировать под обыденное вежливое беспокойство преподавателя. Я утвердительно кивнула.

— Хорошо. Мы с профессором Дарном проводим тебя в Замок.

Я встала, и, скинув одеяло, аккуратно положила его на кровать, а затем подошла к ректору.

— Спасибо вам, — как можно душевнее сказала я хозяину дома на прощание. Нет таких слов, которыми я могла бы выразить свою благодарность этому человеку. А еще волку.

Втроем мы вышли из дома. Я думала, что мы переместимся в Замок каким-нибудь необычным, магическим способом, но мы просто шли пешком.

— Это возмутительно, Виктор, — сказал Вайз Дарну. — Вы должны были спросить у меня разрешения на подобное наказание. И потом, разве вы забыли, что мы не применяем столь небезопасные методы на первокурсниках? Могло случиться непоправимое.

— Дракон был надежно зафиксирован. Гораздо опаснее то, что на мисс Блэйн напал старшекурсник. Кстати, мисс Блейн, как вы оказались вдвоем? Вы использовали время, отведенное на ваше наказание в своих личных целях?

Это было уже чересчур. Не хватало еще того, чтобы меня обвинили в чем-то, когда я едва не подверглась насилию.

— Как вы смеете такое говорить! — выкрикнула я, не стесняясь мистера Вайза. — Я не знакома с этим подонком и не знаю, зачем он пришел ко мне!

— Тише, Стейси. Не нужно так резко разговаривать с преподавателем, — мягко попросил Вайз. — Тем не менее, ты права. Мистер Дарн излишне опрометчив в своих обвинениях.

Далее мы двигались в молчании. Мистер Вайз лично передал меня Пуговице. В коридоре толпились ребята. Мелитта, всхлипывая, бросилась мне на шею.

— Мы думали, ты погибла, — рыдая, проговорила она.

— С чего вы так думали? — неприятно удивилась я. Что тут у них происходит? Что за толки ходят по Академии?

— Я встревожилась, когда ты не явилась в общежитие. Эрни помог мне отправить письмо профессору Чедл. Она обратилась к Дарну. Тот отправился в стойло и обнаружил, что тебя там нет. Решив, что ты сбежала, он вернулся и сообщил об этом ректору. Но к тому моменту мистеру Вайзу уже пришло письмо от какого-то лесничего, сообщившего, что на тебя напал МакКейн.

— Кто-кто? МакКейн? Так он все-таки…

— Брат Розы, — кивнула Мелитта. — Я тоже не знала, что у нее есть брат. Она никогда не хвасталась им, наверно, у них не самые теплые отношения.

— Угу, но это не помешало ей подослать его ко мне, — мрачно прокомментировала я.

— Думаешь, это не совпадение?

— Мелитта, ну, какое совпадение? Роза угрожала мне, говоря прямым текстом, что уничтожит меня, если буду стоять на ее пути, а ты говоришь о совпадении! Этот МакКейн так же угрожал мне расправой!

— О чем вы говорите? — деликатно поинтересовался Эрни, но ему ни я, ни Мелитта не ответили.

— Не переживай, Стейси, этого ублюдка накажут, — сказал Уильям.

— Да, мистер Вайз так ругался, — поддакнула Мелитта. — Говорят он уже отдал приказ готовить документы на его отчисление.

— Ну, хоть что-то, — ответила я, осознавая, что у Розы появилась еще одна причина, чтобы ненавидеть меня.

ГЛАВА 6

Наутро вся Академия гудела о вчерашнем инциденте. Ходили самые разные толки: дракон разорвал девушку-феппса; на девушку-феппса напал дракон, а старшекурсник ее спас; старшекурсник изнасиловал первокурсницу; на старшекурсника напал дракон, когда он пытался изнасиловать первокурсницу; старшекурсник напал на дракона… Благо, что далеко не все студенты знали меня в лицо, что позволяло мне передвигаться по Замку не пряча глаза от стыда.

— Не переживай, поговорят и забудут, — шепнула мне Мелитта, когда мы проходили мимо толпы девиц, живо обсуждающих эту тему. До меня донеслось, как одна из сплетниц сказала: "Да она просто хотела, чтобы он женился на ней! Какая из девушек не захочет, чтобы на ней женился МакКейн? А уж тем более, если эта девица феппс!"

— М-м, интересный способ женить на себе мага, — поведала я Мелитте, которая не оценила шутку.

— Кого это ты собралась женить на себе? — я не заметила, как к нам подошел Кристиан. Кажется, у него талант возникать из ниоткуда. Он галантно кивнул Мелитте, а затем вновь перевел взгляд на меня. — Надеюсь, речь идет обо мне? — он лукаво ухмыльнулся, а затем его лицо стало совершенно серьезным. — Я знаю о том, что случилось вчера, Стейси.

Я вспыхнула от негодования и стыда. Чего-чего, а этого мне совсем не хотелось. Но глупо было надеяться, что Кристиан ни о чем не узнает, когда весь Замок гудит. Вот только что именно он знает?

— Правда? И что же ты знаешь, позволь поинтересоваться? В Академии, видишь ли, ходят разные толки. Кто-то утверждает, что я пыталась изнасиловать МакКейна, представляешь?

Кристиан слабо улыбнулся, но тут же погасил улыбку, вероятно решив, что я могу обидеться.

— Нет, мне известно, что случилось на самом деле. Мой отец общается с Вайзом. На днях состоится суд по делу МакКейна. Его исключат из Академии, но еще возможно, лишат права использовать некоторые виды магии, в том числе и защитной. Его дело омрачает еще и тот факт, что у него нашли нелегальную палочку, к тому же еще и черную.

Я пожала плечами.

— Мне все равно. Главное, чтобы этот тип не подходил ко мне.

— Стейси! — к нам со всех ног, сжимая пальцами нос и потирая глаза, спешила Роза. У этой тоже имеется способность — появляться тут как тут, когда рядом находится Кристиан. Ее не было на первых двух парах, и сейчас я была уверена, что она начнет заливать, что пропустила занятия из-за того, что проплакала всю ночь, такой несчастной она выглядела. — Ох, Стейси, — притворно простонала она, краем глаза косясь на Кристиана. Молодец, отличная игра, он наверняка оценит. — Мне так жаль…

— Конечно, тебе жаль, ведь он твой брат, — резко прервала я ее.

— Нет-нет! — завизжала она. Вот же актриса, а. — Я… Я осуждаю Клаудиуса! Наверно, наша семья отречется от него, — она залилась слезами. — Поверить не могу, что он…

Мы с Мелиттой посмотрели друг на друга. Лицо подруги было искажено глубочайшим презрением. Что касается Кристиана, то он тоже с неодобрением и без малейшего сочувствия смотрел на актрису. Видимо ее чувственная игра не трогала его сердце.

— Прости, мне так стыдно за него. Стыдно, что он мой брат, — она зарыдала пуще прежнего, и в мою душу все же закрались крохи жалости. А вдруг она не притворяется? — Ты сможешь простить меня? — она с надеждой заглянула мне в глаза. Я окончательно растерялась.

— Мне не за что прощать тебя.

— О, нет-нет, не говори этого. Но я так рада, что наши отношения не испортятся.

Я чуть не расхохоталась. Да уж конечно не испортятся! Куда же хуже?

Видимо решив, что высказала мне всё, что хотела, Роза удалилась, бросив прощальный взгляд на Кристиана, и мне показалась, что ее губы слегка изогнулись в улыбке, но тот никак не отреагировал.

— Мне тоже пора, — сказал он с мрачным видом. Казалось, от его игривого настроения не осталось и следа. — Не хочу, чтобы вы опоздали.

И он ушел.

Оставшийся учебный день я отбивалась от нападок одногруппников, которые, конечно, знали, что это я та самая известная на всю Академию девушка-феппс, и им не терпелось узнать подробности. Я честно рассказывала, как все было, с каждым разом чувствуя отвращение и желание, чтобы эта история была как можно скорее забыта.

Но и в общежитии я не могла надеяться на долгожданный покой — каждый из ребят стремился утешить меня. Даже ребята с курсов выражали активное сочувствие и сыпали самыми разными проклятиями в адрес МакКейна.

— По мне его стоило бы подвесить за…

— Уильям! — крикнула Джози.

… пальцы, — ухмыльнулся тот.

— А по-моему, лучше бы за другое место, — добавил Чарльз.

— Хватит фантазировать, — отозвалась Лиззи, которая в это время играла в лото с Мелиттой и Эрни.

За разговорами никто не заметил, как в гостиную вошел Тэй. Он сел в свободное кресло рядом со мной.

— Привет. Как ты? — тихо спросил он.

— Ой, — я отпрянула от неожиданности. — Ты тоже научился этому фокусу?

— Какому фокусу?

— Телепортации, — я взмахнула рукой и щелкнула пальцами. — Появляешься прямо из воздуха.

— Вообще-то я вошел в дверь, — он улыбнулся, и, задержав взгляд на Мелитте, которая в этот момент вздумала целоваться с Оливером, вернулся к разговору со мной. — Так как ты?

— Я в порядке, — излишнее внимание к моему самочувствию начинало меня раздражать. Тэй снова слабо улыбнулся. И тут я заметила, что он выглядел как-то не так, как раньше. Он был бледен, и казался больным, а его глаза стали ярче, из золотисто-коричневого став желтыми. Как у волка. И тут до меня дошло… Ведь Тэй и был тем самым волком, что спас меня вчера от МакКейна! Конечно! У Тэя рыжие, чуть взлохмаченные волосы, такая же шерсть и у волка. К тому же я уже знаю, что Тэй оборотень. — Благодаря тебе, — добавила я и улыбнулась. — Здорово ты потрепал МакКейна.

Улыбка сошла с лица Тэя.

— Как ты поняла, что я…

— Нужно быть слепой и совсем уж недалекой, чтобы не догадаться, — я продолжала улыбаться, и тогда Тэй смягчился.

— Спасибо Изакиру, и это он задержал МакКейна и отправил письмо Вайзу.

— Изакир твой… он твой…

— Дядя. Родной брат отца. Когда я стал волком, его, как и моего отца выгнали с работы, обвинив меня в конфликте с оборотнем, будто я якобы спровоцировал его. Отец с дядей защищали меня как могли и даже обратились в суд, но у того волка были связи. Ума не приложу, каким образом ему удалось обзавестись такими знакомствами, ведь волков в магическом обществе на дух не переносят, хотя и боятся. Может быть, из-за этого не решились связываться со стаей. К счастью меня оставили в Академии. Отец открыл свою таверну рядом с Замком, чтобы присматривать за мной, а Изакир поселился в лесу, чтобы я мог быть под присмотром в периоды своего обращения.

— На что же он живет, если у него теперь нет работы?

— Папа снабжает его питьем и пищей, к тому же в лесах водится разная дичь. Дядя в серьез увлекся охотой. Да и Академия платит за охрану территории Замка. Деньги небольшие, но Изакир не жалуется.

— О, привет, Тэй, — в комнату вошел Чарльз. — Стейси, Пуговица велела передать тебе это, — он протянул мне конверт. Я напряглась. Если это опять Роза или кто-то из поклонниц МакКейна, то лучше сжечь его сразу. Пожалуй, именно так я и сделаю. Встав с кресла, направилась к камину. Чарльз присвистнул.

— Нет, Стейси, ты что? Не делай этого! — мою руку перехватила Мелитта.

Я показала ей забинтованные пальцы.

— Мне хватило.

— Это не от Розы. Это, скорее всего, от мистера Вайза. Или кого-то из администрации Академии. Вот видишь, здесь герб, — она постучала пальцем по конверту, на котором и правда был зеленый значок. Присмотревшись, я разглядела змею, обвивающую собой чашу. Прям как в наших поликлиниках. — Дай, — она выхватила у меня письмо. — Если оно всё же проклято, то мне ничего не будет.

— Для феппса-первокурсницы ты не плохо осведомлена в столь тонких вопросах магии, — заметил Эрни. Мелитта ничего ему не ответила, но от меня не скрылось то, как порозовели ее щеки. Сколько же всего наболтал ей Льюис? Неудивительно, что магический совет принял решение обезвредить его, когда он был вынужден покинуть этот мир.

Ничего не выходило — она не могла вскрыть конверт.

— Ай! — пискнула она, когда что-то вспыхнуло и вероятно ударило ее по пальцам. — Ничего не выйдет. Конверт защищен он посторонних рук. Его можешь открыть только ты, — она протянула мне конверт с таким видом, будто он мог взорваться в любую секунду. Я поспешно взяла его. Делать нечего. Под пристальными взглядами ребят распечатала. Письмо действительно было от Вайза.

— Это от Вайза, — не стала секретничать я. — Просит посетить его кабинет сегодня.

— Наверно извиниться хочет, — высказал вслух всеобщую догадку Уилл.

— Наверно, — согласилась я.

— Уже вечер, тебе стоит поторопиться, — сказала Лиззи.

— Я пойду с тобой, — заявила Мелитта. Поймав мой удивленный взгляд, она добавила: — Нельзя тебе сейчас одной.

Я нервно засмеялась. Право, это уже начинало выводить из себя.

— Это очень мило, но…

— Да, Мелитта, это очень любезно с твоей стороны, — передразнил меня Чарльз, а затем серьезно продолжил: — Но и вдвоем вам не безопасно. Я провожу тебя, — сказал он мне.

— На занятия тоже будешь сопровождать? — едко поинтересовалась я.

— Мы можем ходить вместе, — совершенно серьезно ответил он. Я устало покачала головой. — Ну, вот и славно. Если ты не собираешься возражать, тогда идем.

Мистер Вайз уже ждал и как будто знал о моем появлении — не успела я занести руку, чтобы постучать, как он тихо, но слышно сказал:

— Да-да, войдите. Здравствуй, Стейси.

— Здравствуйте, профессор Вайз, — я робко встала на середине кабинета, но ректор жестом указал мне на маленький офисный диван.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он более, чем вежливо.

— Хорошо.

Наверно я ответила слишком сухо, а может быть даже резко, потому как он понимающе улыбнулся.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что я не единственный сегодня, кто задал тебе этот вопрос?

Я кивнула, не удержавшись от ответной улыбки.

— Сегодня я только и делаю, что уверяю друзей, что обо мне не стоит беспокоиться, — пошутила я.

— Я рад, что у тебя здесь есть друзья.

Я промолчала, не зная, что на это ответить. Вайз сказал это так, будто моя общительность вызывала у него сомнения.

— Мне жаль, что это произошло.

— Ничего не произошло, — поспешно возразила я. Вайз замер, не сразу поняв, что я имела в виду, а затем улыбнулся.

— И это замечательно. Да. Спасибо Изакиру и… За что профессор Дарн наказал тебя? — спросил он так неожиданно, что я растерялась. Почему-то отправляясь на разговор с ректором, я совершенно не была готова к этому вопросу, а ведь могла бы догадаться, что он спросит. Но вот зачем? Можно подумать, Дарн не сказал ему!

— За то, что я ходила смотреть дракона, — помрачневшим голосом ответила я. Надеюсь, этого признания ему будет достаточно.

— Вместе с мистером Ньютоном?

— Да. Но это была моя затея, — быстро добавила я, вдохновившись ложью. — Чарльз только помог мне…

Вайз кивнул, но мне показалось, что он не поверил.

— Тебе больше не нужно ходить к дракону, — преодолев короткую паузу, сказал он. — Я о наказании.

Я выдохнула. Вот это хорошая новость.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Вайз снова понимающе улыбнулся.

— Знакомство с драконом, полагаю, было не очень радостным? — как и Дарн, он, однако, любил поиздеваться, но в отличие от декана, делал это мягко, шутя.

— На самом деле, он не такой уж суровый. Мне он понравился, — разоткровенничалась я. Ректор тихо засмеялся и покачал головой, словно счел меня сумасшедшей.

— Я вот зачем позвал тебя, — он открыл ящик стола и достал из него пакетик, откуда извлек горсть чего-то маленького, очень похожего на бисер, только одного — серебристого цвета. — Это слёзы неркиды. Вернее, когда-то были ими. Весьма сложная магия, — он явно говорил сам с собой, потому как я все равно ничего не понимала. — В случае опасности крепко сожми слезинку в ладони и мысленно произнеси: "Я нуждаюсь в помощи".

— И… Что же произойдет?

— Помощь незамедлительно поступит.

— Но профессор, о какой опасности вы говорите?

— О всякой опасности, которая может грозить тебе, Стэйси. И да, ты можешь поделиться этим со своей подругой.

— С Мелиттой? — я была совсем обескуражена. Вайз кивнул.

— Да, с мисс Фэйбер, — помолчав, он добавил: — Ты можешь идти.

— Э-м, хорошо. Спасибо.

Чарльз ждал снаружи.

— Чего он от тебя хотел? — полюбопытствовал он.

— Узнать, нет ли у меня желания свести счеты с жизнью после полученной душевной травмы, — пошутила я.

Чарльз шел торопливо, размашисто передвигая ногами, и мне приходилось буквально бежать за ним, чтобы не отставать. В фойе общежития меня ожидал сюрприз в виде Кристиана. Увидев меня, он улыбнулся, совершенно не обращая при этом внимания на хмурившегося Чарльза.

— Что ты здесь делаешь? — плохо скрывая откровенное изумление, спросила я. Представить только — Кристиан Фицбрук в общежитии феппсов! Даже Пуговица глядела на него с любопытством и недоумением. Но самого вампира, похоже, это нисколько не смущало. Он жизнерадостно улыбался.

— Пришел тебя проведать, — и с небольшой паузой добавил: — Соскучился.

— О, вот как… — Я была польщена, хотя и знала, что он просто шутит. Или нет? — Ну, тогда проходи. Познакомлю с друзьями.

— С некоторыми из них я уже знаком. Вы разрешите? — вежливо обратился он к Пуговице, и я не услышала в вопросе просьбу.

— Разумеется, — процедила та сквозь зубы.

Кристиан вертел головой, когда мы шли по коридору. Он с любопытством разглядывал серый, с желтизной потолок, обшарпанные полы и стены.

— Миленько, правда? — шутливо сказала я.

— Правительство не вмешивается в дела Академии, — задумчиво пробормотал он вместо ответа. — Как видно зря.

— Здесь мы живем с Мелиттой, — я указала рукой на пустую комнату.

— Не пригласишь к себе? — Кристиан лукаво улыбнулся и в его глазах заплясали бесята.

— Я обещала познакомить тебя со своими друзьями, помнишь?

— И сейчас мы идем…

— В гостиную.

— Отлично, — он бодро прибавил шаг. — Заодно и отпрошу тебя.

— Что-что сделаешь? — непонимающе переспросила я.

— Попрошу у твоих друзей разрешения украсть тебя на вечер.

— Вряд ли они тебе это позволят. Я даже в уборную хожу в сопровождении, — мрачно сказала я.

— Я все же постараюсь, — не теряя оптимизма, ответил вампир, и я не смогла не улыбнуться. Рядом с ним невозможно пребывать в плохом настроении.

— Куда мы пойдем? — с любопытством поинтересовалась я.

— Просто погуляем. Уверен, что дальше библиотеки ты никуда не ходила.

— Ошибаешься! Если ты забыл, то еще вчера я побывала в лесу!

— И в драконьем стойле, — с улыбкой добавил Кристиан.

Из общей комнаты разносились шумные голоса, но когда мы вошли, все разом смолкли. Тэй резко встал с кресла и враждебно уставился на вампира.

— Спокойно, Тэй, — усмиряюще сказал ему Уильям. — Успокойся и сядь, — с нажимом добавил он, так как тот весь напрягся, будто готовился к атаке.

— Стоит послушать друга, — миролюбиво сказал ему Кристиан. — Тем более что я пришел не к тебе. С тобой у нас еще будет время э-э-э…

— Чего приперся? — грубо спросил Эрни.

— Предупредить вас о том, что заберу ненадолго Стейси.

— Что значит "заберу"? — отозвалась Джози. Она, как и ребята, смотрела на вампира враждебно. Это насторожило меня. Почему ребята откровенно не любят Кристиана? Стоит ли мне доверять ему?

— Мы просто погуляем, — вмешалась я. — Кристиан подумал, что вы должны знать, что я буду с ним. Ну, чтобы вы не волновались.

— О, да. Если ты с ним, то это, конечно же, меняет дело. Теперь мы можем не волноваться! — саркастически сказал Тэй.

— Я опасен не более, чем ты, — ответил ему Кристиан, а затем обратился ко всем ребятам. — Я не обижу Стейси, даю слово. Со мной она в безопасности.

— Так мы тебе и поверили, — фыркнул Эрни.

— Поклянись, — вдруг вмешалась молчавшая все это время Мелитта. Она говорила без враждебности, но голос ее звучал твердо. — Дай нерушимую клятву.

Не только Кристиан, но и остальные ребята, и я в том числе, посмотрела на нее с удивлением. "Сейчас он психанет и уйдет, — подумала я с горечью. Чего они добиваются?"

Но Кристиан не ушел. Помолчав немного, он ответил спокойно, и даже казалось непринужденно:

— Хорошо. Я готов.

Повисла пауза. Кажется, никто не ожидал такого поворота событий. Как пить дать, они надеялись, что он уйдет. Все, кроме Мелитты молчали. Мелитта же подошла к столу, и, взяв чистый нож, чиркнула им себя по запястью. Алая струйка крови потекла по бледной коже. Трудно было не заметить, как напряглось лицо Кристиана. Он неотрывно смотрел на руку девушки, и казалось, боролся с собственными чувствами, но это длилось какие-то секунды, и вот он невозмутимо вспарывает ногтем собственную кожу.

— Мелитта, не стоило, это мог бы сделать я, — первым нарушил тишину Тэй. Он выглядел встревоженным. Девушка улыбнулась.

— Спасибо, Тэй. Это совсем не сложно.

— Слова знаешь? — спросил ее Кристиан.

— Я, Мелитта Анна Фэйбер, обязую тебя, Кристиан Готтон ФицБрук, дать мне нерушимую клятву о полной безопасности моей подруги Стейси…

— … Ребекки…, - шепотом подсказала я, так как Мелитта не знала моего полного имени.

— …Ребекки Блейн. Поклянись, что не станешь покушаться на жизнь, здоровье и честь этой девушки.

Легкая улыбка тронула губы Кристиана. Наверняка он не совсем согласен с последним пунктом, но делать нечего — подруга решила защищать не только мою жизнь, но и девичью честь заодно.

— Я, Кристиан Готтон Фицбрук, — ему было явно нелегко сохранять серьезное выражение лица, — клянусь тебе, Мелитта Анна Фэйбер, в том, что ни при каких обстоятельствах не подвергну опасности жизнь, здоровье и честь Стейси Ребекки Блейн, а более того, беру на себя защиту этой девушки…

Моя челюсть медленно поползла вниз. Он хоть до конца осознает, что дает клятву, а не играет в нее, как в детском саду?

… - Клятва будет скреплена твоей и моей кровью, что означает невозможность ее нарушения, — голос Мелитты звучал ясно и был исполнен решимости. — В случае же нарушения, тебя, Кристиан Готтон Фицбрук ждет…

— Смерть, — закончил за нее вампир, словно соглашаясь, словно принимая условия.

А дальше они скрестили запястья, и алый свет вспыхнул между ними. Когда же они убрали руки, то слабое свечение еще играло какое-то время на месте порезов, но вскоре исчезло. Не осталось и следов от ран.

Мелитта отошла от Кристиана, и, улыбнувшись ему, словно благодаря, торжественно заявила мне:

— Ну, теперь ты, Стейси Ребекка Блейн можешь спокойно отправляться с Кристианом Готтоном Фицбруком…

— В счастливое будущее, — мрачно закончил за нее Тэй.

— Ха-ха, — скривилась Мелитта. — В общем, можешь идти, — сказала она мне.

— Спасибо, — улыбнулась я, все еще пребывая в оцепенении от происходящего.

— Я подожду тебя в фойе, — сказал мне Кристиан. Я согласно кивнула. — Спасибо за оказанное доверие, — он манерно поклонился Мелитте. Та опустила глаза.

— Или не оказанное, — фыркнул Чарльз. — Иначе не было бы клятвы.

Кристиан ничего не ответил. Задержав на мне взгляд, он вышел из комнаты.

— Бесит он меня. Чопорный воображала, — плюнул Чарльз, — когда вампир скрылся за дверью.

— Аристократ, — с чувством отозвался Тэй.

— За что вы все так его ненавидите? — спросила я, и мое сердце сжалось. Я опасалась услышать нечто такое, что и меня отвернет от Кристиана.

— Мы его не ненавидим, — возразила Уильям. — Просто не видим причин для любви к нему.

— Говори за себя, — фыркнул Тэй.

— Ну, а у тебя что? — набросилась я на него. — За что ты ненавидишь его?

— Это наше дело, семейное, — небрежно отозвался тот.

Эрни заржал.

— Брось, Тэй, ты же не относишься к стае! К чему эта волчья солидарность?

Тэй бросил в него испепеляющий взгляд, но ничего не ответил. А я, чтобы не слушать дальнейших препираний друзей, отправилась собираться. Мелитта тоже не пожелала оставаться в гостиной.

— Устала. Хочу отдохнуть, — сказала она мне, и мы вместе покинули комнату.

— Что же теперь будет с клятвой? Она будет действовать…всегда? — спросила я ее, когда мы оказались у себя. Мелитта зевнула.

— Ага. По крайней мере, до тех пор, пока я не умру, — с наигранной небрежностью ответила она.

Порывшись в вещах, я достала теплый кардиган и надела его поверх футболки. Юбку сменила лосинами, а ноги переобула в любимые ботинки. Выглядела я типично по-феппски, но ведь мы с Кристианом будем гулять на территории Академии? Притом, судя по его словам, где-то в отдаленных ее районах, там, где как мне думается, будет не слишком много студентов. Мелитта с трагичной задумчивостью рассматривала мой наряд.

— Что? — не выдержала я.

— Жаль, что нам нельзя работать, — отстраненно пробормотала она. — Что за жизнь, если даже местную одёжку не купить? — она встала, и, порывшись в шкафу, извлекла из него свою повседневную мантию. — На-ка, надеть лучше ее, — велела она мне, и бросила мне мантию.

— Спасибо, но мне и в этом не плохо, — я оттянула пальцами края кардигана. Мелитта нетерпеливо покачала головой.

— Нельзя в этом. Маги так не ходят!

— Я так хожу.

— А потом жалуешься, что каждый второй узнает в тебе феппса. Не будь такой упрямой.

Подавив горестный вздох, я сняла любимый кардиган и облачилась в синюю мантию Мелитты.

— Так-то лучше, — констатировала подруга.

— Ты была в городе. В чем же ходят за пределами Академии? Неужели тоже в мантиях?

Мелитта кивнула.

— В большинстве своем. И никаких брюк, представляешь? Ну, я имею в виду, женщин. Такая вольность позволительна лишь наездницам.

— В чем же ходят бедные женщины-маги? — удивилась я. Ну, ей-Богу, и впрямь средневековье.

— В платьях, юбках. Разумеется, в пол. Никаких мини.

Я мечтательно вздохнула.

— Вот бы одним глазком взглянуть на этот цирк.

— Почему же цирк? — удивилась Мелитта. — Мне вот очень даже нравится. Но да, я солидарна с тобой в желании пройтись по магазинам, погулять по городу. Жду не дождусь января, когда можно будет пользоваться всеми привилегиями полноправного мага! Ой… — она замолчала, вероятно, вспомнив предстоящие экзамены, которые она может и не сдать.

— Уверена, так и будет. И первое, что я хотела бы посетить, это магазин новогодних безделушек. Интересно, здесь справляют Рождество? — я говорила все это специально, чтобы поддержать загрустившую подругу. Она грустно улыбнулась.

— К сожалению, Льюис не рассказывал мне этого. Ну, что же ты копаешься? Кристиан уже заждался! Мы итак достаточно испытали его терпение. Как вспомню те унижения, которыми подвергли его ребята, да еще и я со своей дурацкой нерушимой клятвой.

— Это было великолепно, — весело заверила я ее.

— Уверена, что он так не думает.

— Надо будет спросить его об этом, — дразнила я Мелитту.

— Нет! — вскрикнула она, и я расхохоталась. Прихватив любимый расшитый бисером клатч, я подмигнула ей, и бросила на прощание:

— Всё, я убежала. Не скучай!

Кристиан ожидал меня в фойе.

— Я уже начал думать, что друзья связали тебя в отчаянных попытках не пустить со мной, — пошутил он.

— Почему же не попытался спасти? — поддержала я.

— Я уверен в тебе.

— Вот значит как? — я рассмеялась. — Так как же насчет клятвы защищать меня и всё такое?

— Защищать от врагов, — выкрутился вампир.

— Надеюсь, ребята не слишком запугали тебя.

Кристиан укоризненно посмотрел на меня.

— Меня невозможно запугать, Стейси, — без тени улыбки сказал он и мы вышли на улицу.

Мы шли мимо башен Замка, мимо небольшого сквера, куда мы с Мелиттой едва ли не каждый день собираемся наведаться, но всё никак, мимо студенческой лаборатории — прямиком к воротам.

— Мне нельзя… — слабо возразила я, когда поняла, что Кристиан собирается вывести меня за территорию Замка.

— Со мной можно. Эсатэус, — сказал он вратам, и те распахнулись. Моему взору предстала роскошная, не входящая ни в какое сравнение с той, что присылал мистер Вайз, карета, запряженная тремя белоснежными лошадями, на спинах которых красовались распахнутые, словно готовые к сиюминутному взлету, крылья.

— Впечатляет, правда? — Кристиан был явно доволен собой, ведь он не знал, что крылатых лошадей я вижу не впервые.

— Они умеют летать? — постаралась изобразить удивление. Вампир кивнул.

— Признаться, думал, что после дракона тебя вряд ли что-то еще способно удивить, — сказал он, и я смутилась. Не переиграла ли, изображая восторг?

Кристиан открыл мне дверцу, и я шмыгнула внутрь кареты. Он сел рядом. Как и в прошлый раз, коням не требовались указания — они самостоятельно тронулись с места.

— Хочу познакомить тебя с новым миром, — улыбнулся Кристиан.

Мы мчали мимо гор и полей, озер и густых лесов, и я сильно жалела, что сейчас вечер — под его покровом все сливалось в единой цветовой гамме, а потому диковатые, но вместе с тем яркие, богатые пейзажи за окном кареты, теряли свое великолепие. Словно услышав мои мысли, Кристиан сказал:

— Я бы взял тебя на прогулку днем, но солнечный свет неприятен для меня, — в его голосе улавливалась тоска. — В ночи есть ее особое очарование, но, увы, она лишает природу ее естественных красок.

— Ты никогда не выходишь на улицу днем? — я ахнула от удивления. Вместе с тем, мне стало жаль вампира. Не мудрено, что его голос пропитан горькой печалью — совсем не видеть солнечного света!

— Только в пасмурную погоду. К счастью для меня, дожди в Бэллингтоне довольно частое явление.

— Как ты стал… — я запнулась.

— Вампиром? — подсказал Кристиан. Заметив мое замешательство, он улыбнулся. — Я им родился. Правда, если так уж интересно мое происхождение, я не чистокровный вампир. Мой отец, как ты знаешь, является человеком. Он познакомился с моей матерью, когда та была совсем юной. У них завязался роман, в результате которого родился я. Отец на тот момент уже был королем Дэйтии, к тому же имел жену, а что касается мамы, то она подверглась жестоким гонениям со стороны своего клана. Они готовы были принять ее обратно, но только в том случае, если она убьет порочное дитя, то есть меня.

— Шутишь! — я не могла поверить услышанному. Убить ни в чем не повинного ребенка? Но за что?

На этот раз Кристиан не улыбнулся.

— К сожалению, это не самая веселая история. Видишь ли, вампиры допускают связь с людьми, в целях поддержания своего рода, разумеется, ведь иначе мы бы просто вымерли, но в этом случае пара вампира должна разделить с ним его судьбу.

— Как? — перебила я. — Обратиться?

— Да. Стать вампиром. Мой отец остался человеком. И, тем не менее, мама любила его и даже решилась родить дитя, прекрасно зная, что другие вампиры его не примут. Вампиры не терпят полукровок.

— Боже, — простонала я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Было жаль Кристиана — быть изгоем сразу в двух мирах! Мир людей презирает вампиров, а те, в свою очередь, терпеть не могут людей, и даже полукровок не признают за равных. Ужасно…

— Мама не выдержала позора и преследований, и однажды покончила с собой, но прежде подбросила меня к дверям дворца. В колыбели была записка, говорящая о том, что я внебрачный сын Готтона Брука, короля Дэйтии. Отец признал меня, но отдал на воспитание другим людям. Это была зажиточная бездетная семья. Они приняли меня и воспитали как родного. Пять лет назад их не стало, и отец отдал мне графство при условии, что я никогда не буду претендовать на трон. Так я обзавелся собственной резиденцией и королевской фамилией с позорной приставкой "фиц", лишающей права наследования престола. На который, впрочем, я никогда и не думал претендовать.

Я мимолетно взглянула в окно, и обнаружила, что мы уже не мчим по земле, а летим в воздухе.

— У тебя есть брат… — вслух высказала свое воспоминание об уроке истории.

— Да. Готтон Брук младший. Редкостный подлец и лицемер, — слова Кристиана были исполнены ненавистью.

Я не стала спрашивать, за что именно он ненавидит брата, а сам Кристиан больше не говорил о своей семье. Кони стали снижать высоту и скоро мы подлетели к высокой стене с воротами, вымощенными крупным камнем. При виде кареты, Стражи низко поклонились и распахнули ворота.

— Добро пожаловать в графство Беллингтон, — с улыбкой сказал мне Кристиан, когда мы въехали в город.

— Ты хочешь привести меня в свой дом? — не поверила я. При этом в душе у меня зародился страх. Все-таки я не до конца доверяла Кристиану.

— Посмотришь, как я живу.

— И как часто ты водишь в дом девиц?

Кристиан тихо засмеялся, а мне стало стыдно. Не хватало, что бы он решил, что я ревную.

— Никогда, — ответил он, все еще смеясь.

Дворец был по-королевски роскошным: белоснежный фасад виднелся издалека, а нежно-голубые куполообразные крыши устремлялись в самое небо, сливаясь с его синевой. Мы ехали по безупречно выложенной дороге, мимо идеально стриженых газонов. По мере приближения к особняку мое сердце замирало от предвкушения и какого-то таинственного, закравшегося где-то в глубине души, страха и трепета. К тому же я жутко волновалась: едва ли я придусь ко двору. Теперь, когда от Замка Академии меня отделяют десятки, а может и сотни километров, кажется удивительным и даже невероятным тот факт, что я могла вот так просто общаться с человеком столь высокого происхождения. Возможно это потому, что Кристиан никогда не вел себя высокомерно, что бы там не говорили о нем ребята, никогда и никаким способом он не давал мне понять, что я в разы ниже его по статусу. Он был обычным студентом — общительным, интересным и только его безупречные манеры (которые, к слову сказать, так сильно привлекали меня в нем помимо внешности) выдавали его королевское происхождение и благородное воспитание.

Но сейчас, идя под руку с Кристианом, я чувствовала себя неуютно, словно была недостойна находиться в его обществе, и судя по изумленным лицам дворцовых слуг, они были того же мнения.

Внутри дворец выглядел еще более помпезно, чем снаружи. Высокие своды мерцали сотнями золотистых огоньков, похожих на звезды ночного неба; полы и стены блестели, и в них, казалось, можно разглядеть собственное отражение. А мебель и вовсе настоящее произведение искусства. Идя по залу, у меня сложилось впечатление, что я прогуливаюсь по музею. Красиво, но совершенно не по-домашнему, неуютно.

— Я распустил слуг, — с улыбкой сказал Кристиан. — Погоди-ка, сейчас позову Нифонта, велю подать нам чаю.

— Не нужно, — поспешила отказаться я. Не очень-то мне хотелось распивать чаи, сидя в неудобном кресле с золотыми подлокотниками. Честно сказать, я опасалась за свои не самые изысканные манеры.

Кристиан выглядел растерянным.

— Тогда, может быть, ты хочешь посмотреть мою комнату?

— Да! То есть… — его комнату? Впрочем, он ведь дал клятву… — Да, хочу. Наверняка, она больше, чем вся наша трехкомнатная квартира в Сара… — я вовремя захлопнулась. Еще чуть-чуть и я бы выболтала свою главную тайну. Видит Бог, когда-нибудь, меня рассекретят. Причем с моей же подачи.

— Уверена? — Кристиан лукаво улыбнулся.

— Уверена. Ты ведь помнишь о клятве? — я вернула ему улыбку. — Тогда, думаю, не стоит напоминать и о том, что Мелитта с тебя три шкуры спустит, если вдруг…

Кристиан поморщился.

— Однако ж не очень-то лестного ты обо мне мнения.

— Прости, я просто шучу, — я примирительно улыбнулась.

Кристиан предложил мне взять его под локоть, и мы направились на второй этаж по высокой, с белыми узорчатыми перилами, лестнице. Вопреки моему представлению, комната вампира была не такой уж и большой, к тому же весьма скромно обставленной: широкая кровать, письменный стол и рояль.

— М-м, уважаешь музыку? — я прямиком направилась к инструменту — моей нежной любви. Пальцы невольно потянулись к клавишам.

— Я, смотрю, ты тоже, — одобрительно улыбнулся Кристиан.

— О, да, — я уже играла лунную сонату, заискивающе поглядывая на вампира, но к моему удивлению и разочарованию, не обнаружила на его лице не тени узнавания.

— Красивая композиция, — неопределенно прокомментировал он.

— Да, красивая. Классика.

— В самом деле? — брови Кристиана изогнулись в дуге. — Никогда не слышал… — он говорил задумчиво, но без недоверия.

— Вероятно, потому что в наших мирах жили разные гении.

— А! — Кристиан закатил глаза. — Я забыл… — он подошел вплотную ко мне. Его пальцы принялись перебирать мои волосы. — Расскажи мне о себе. Чем ты занималась до поступления в Академию?

Приехали. Я боялась расспросов. Больше всего меня терзали опасения, что новые друзья станут расспрашивать о моем прошлом, стране, в которой я жила. Но Мелитта, хотя и отличается любопытством, мало спрашивает о моей доакадемной жизни, так же, как и редко рассказывает о своей. Но вот Кристиан. Конечно, ему интересно узнать обо мне больше, так же, как и мне о нем. Это вполне безобидное желание. Если не брать во внимание тот факт, что он является сыном короля Дэйтии. И хотя сам он говорит, что их отношения едва ли можно назвать теплыми, стоит ли доверять его словам? Что, если Кристиан в курсе того, что в стенах Академии скрывается ближайшая родственница самого опасного чародея за всю историю магического мира? Что, если он подозревает меня?

— Училась, занималась музыкой, — осторожно поведала я и встала, так как шаловливые пальцы вампира уже вовсю разгуливали по моей шее.

— Значит, я был прав в своих предположениях, — Кристиан игриво улыбнулся.

— В каких таких предположениях?

— Я догадывался, что ты, так или иначе, принадлежишь искусству.

— Это, надо предполагать, все мой внешний вид? — я скрестила руки и прищурила глаза. Кристиан засмеялся.

— Да, именно он. Мне нравится. В Академии Врачевания не встретишь таких ярких девушек, как ты. Скажи, почему именно наша Академия? Неужели в своем мире ты хотела стать лекарем?

— Вообще-то да, я думала поступать в медицинский. Как ты узнал? — я замерла, ожидая, что сейчас Кристиан со злобной усмешкой на красивом лице скажет, что раскусил меня и собирается передать Магическому Совету или того хуже — людям Эдварда.

— Иначе тебя бы отправили в другую Академию. У нас распределяют по призванию, заложенному в каждом человеке. Можно сказать, что ты не выбираешь, куда идти учиться.

— Печально.

— И да, и нет. Как посмотреть. По крайней мере, нет риска ошибиться с выбором пути.

— Это да. Скажи, что тебя связывает с этой выскочкой Розой? — неожиданно спросила я. Да, да, да. Я готова себя убить за это. Видимо, я все же ревную. Улыбка сошла с лица Кристиана, а между бровями залегла глубокая складка. Видимо, мой вопрос ранил его. Неужели он влюблен в нее?

— Мы были любовниками. Увы, наш союз оказался невозможным. Ее отец тайно работал на темной стороне, а после примкнул к эльфам. Розу было решено выдать замуж за другого.

— Эллеора дель Райна, — пробормотала я.

— Оу, ты уже в курсе, — Кристиан горько усмехнулся.

— Вся Академия в курсе, — кивнула я, понимая, что поступаю жестоко, но подсознательно желая унизить Розу в его глазах. Пусть знает, что дама его сердца сплетница и хвастунья.

— Да, за Эллеора, сына советника эльфов, — Кристиан говорил почти с ненавистью. — Ну, а как насчет тебя? Поведаешь о своей любви?

— Мой парень умер этим августом. В день, когда я собиралась порвать с ним.

Вампир поморщился.

— Бедняга. Ты разбила ему сердце… — в сочувствующем голосе слышалась фальш. Мне стало неприятно.

— Вовсе нет. Не успела. Он…Он погиб трагически.

— Ты все еще скучаешь по нему?

Я пристыжено опустила глаза. Вообще-то, признаться, я ни разу о нем не вспомнила с тех пор, как приехала в Академию.

— Думаю, нам обоим стоит идти дальше, — тихо сказал Кристиан. Его прохладные ладони обхватили мое лицо и заставили поднять голову. — Я готов. А ты? — взгляд его глаз гипнотизировал, заставлял тонуть, растворяться в небесно-голубой бездне.

— И я…

Мягкие, прохладные губы коснулись моих нежным поцелуем. Волна чувственного наслаждения накрыла меня, заставляя тело трепетать в сладостном предвкушении продолжения. Руки вампира тем временем блуждали по моей талии, спине, бедрам. Кристиан принялся покрывать поцелуями мое лицо, шею, прокладывая влажную дорожку к плечу. И я поняла, что он собирается сделать. Но страшно не было. Совсем наоборот — мне этого хотелось.

— Я обращусь, да? — просипела я осевшим голосом. Кристиан выпрямился. Я успела заметить, как удлинились боковые резцы его верхних зубов.

— Моя слюна не токсична, Стейси. Полукровки не могут воспроизводить вампиров. Так что, не надейся, — он улыбнулся, совершенно не стесняясь клыков, а затем поморщился и почесал правое запястье.

Я насторожилась.

— Что такое?

— Тик-так, — он глянул на меня с легкой улыбкой. — Это Мелитта. Злится, что я задерживаю тебя.

— Она что, общается с тобой мысленно?

— Типа того. Нам пора возвращаться.

Мы спешно покинули дворец и помчали в Замок Академии. Мадам Пуговица, как и Мелитта, была крайне недовольна моим поздним возвращением.

Последняя и вовсе набросилась на меня с нравоучениями.

— Где вы были так долго? — бурчала она. — Мы волновались. Ребята места себе не находили!

— Не нужно было наводить на них панику, — бросила я в ответ. — Имей в виду, в следующий раз, когда вы с Оливером будете обжиматься в гостиной, я ворвусь туда, чем бы вы в этот момент ни занимались.

— Сколько угодно. Так где вы были? — Мелитта, хоть и злилась, все равно сгорала от любопытства. Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

— Ничего тебе не скажу, — решила я ее помучить. — По крайней мере, сегодня. Спать хочу ужасно. Завтра поговорим. Если ты, конечно, не против.

Мелитта ничего не ответила. Отвернувшись от меня, она решительно прошагала к своей кровати, и больше не проронила ни слова. А я поплелась в душевую. Ребята уже разошлись по комнатам, в коридорах стояла тишина, а потому я порядком испугалась, когда кто-то тронул меня за плечо.

— Тише, только не кричи, — хохотнув, прошептал Чарльз. — Вот, держи, — он протянул мне нечто длинное и черное, похожее на школьную указку. Магическая палочка! Совсем забыла, что Чарльз обещал мне ее в обмен на мою помощь. Я взяла ее в руки и сразу же ощутила нечто странное, волнующее и пугающее одновременно. Теплая волна разлилась по рукам, а затем и по всему телу. Это пугало меня, но и завораживало одновременно.

— Так быстро? — я все еще не могла оторвать взгляда от своего подарка. Чарльз довольно закивал.

— Но Чарльз, разве возможно изготовить палочку в столь невероятно короткие сроки?

— Вероятно можно, — Чарльз уже не выглядел таким веселым.

— Но как?

Теперь он злился.

— Тебе разве не все равно? Бери и радуйся. Думаю, не стоит напоминать, что говорить о приобретении никому не нужно. Даже Мелитте.

— Конечно, — заверила я его обиженно. — Я не настолько глупа.

Коротко кивнув, Чарльз отправился спать.

А вот мне уснуть этой ночью не удавалось. Руки так и тянулись к сумке, в которой я спрятала палочку, чтобы утром перепрятать ее в более безопасное место. Мне не терпелось испытать ее, ощутить уже знакомое чувство вливающейся силы. И я поддалась искушению. Тихонько прокравшись к двери, я нырнула в коридор. Единственным местом, где я могла бы уединиться, не боясь быть застуканной, была кабинка туалета. Туда я и направилась.

Палочка блестела в тусклом свете и казалась невероятно притягательной, желанной. Сейчас, когда я держала ее в руках, мне казалось странным, как я могла обходиться без нее. Как я могла обходиться без магии? Теперь все будет иначе, я это знала. У меня есть сила, настоящая сила, умноженная магическими способностями палочки. О, да. Эта палочка может многое, а значит, могу и я.

"Проверь меня. Испытай, — шепнуло во мне что-то", и мне ужасно захотелось сделать это сиюминутно. Я направила ее на унитаз. Палочка сама подсказала нужное заклинание, и унитаз с громким треском раскололся. А я испугалась. И не только потому что сюда могут заявиться перепуганные шумом ребята и мадам Пуговица, а еще и внезапным открытием — палочка была не новой. Ею обладали раньше, пользовались, и палочка помнит заклинания, палочка знает больше, чем знаю я, и она обладает не только памятью, но и разумом. Она может поработить меня, подчинить своей воле. Нет, не бывать этому. Я должна уничтожить ее, избавиться от этой черни, пока не поздно. Но я не могла. Не хотела.

Вернувшись в комнату, я сунула палочку обратно в сумку. А утром отыскала Чарльза, чтобы предупредить его о вреде его нового приобретения. Но он и слушать меня не стал.

— Стейси, ты начинаешь меня бесить, — раздраженно сказал он, когда я заявила ему, что он должен избавиться от своей палочки. — Возьми и выбрось, если тебе не нравится. И всё, отстань от меня.

— Если ты этого не сделаешь, я расскажу обо всем твоим братьям, — пригрозила я в отчаянии. Глаза Чарльза блеснули гневом. Он нагнулся, и тихо, так, чтобы никто из проходящих мимо студентов не услышал, прошипел мне в лицо:

— Ты этого не сделаешь. А если сделаешь, то клянусь, пожалеешь об этом. Клянусь, Стэйси, не смотря на нашу с тобой дружбу, я прокляну тебя. Не шучу.

И я знала, что он не шутит. А еще понимала, что его палочка, скорее всего, уже завладела им.

ГЛАВА 7

— Магический мир, а именно наш с вами, отделим от мира, лишенного магии, очень тонкой гранью, которую видят лишь самые сильные и одаренные маги, — голос профессора Чедл звучал откуда-то издалека, так как меня неудержимо клонило в сон. Сегодня обязательно лягу спать раньше. — Иными словами, наши миры находятся в двух разных измерениях, что позволяет нам сосуществовать на одной планете, — я моментально проснулась. Что-что она только что сказала? Два разных измерения? Это как? Разве такое возможно? Я повернулась к Мелитте. Подруга, как всегда, слушала лекцию с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом, в который так и хотелось сунуть перо.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила я ее. Никакой реакции. — Мелитта!

— А? — она рассеянно посмотрела на меня.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Вроде. А ты разве нет?

— Но ты только послушай! Разные измерения, тонкие грани… Ну, разве не бред?

Мелитта пожала плечами.

— Почему бы и нет? Я имею в виду, почему бы не допустить возможность подобной реальности. Некоторые ученые, к примеру, не отрицают существование тонких миров.

Прям как Лилька с ее заскоками с астралом и осознанными сновидениями. Та тоже что-то говорила про квантовую физику и тонкие миры. Но ведь профессор Чедл толкует про совсем иные вещи. Тем временем профессор продолжала лекцию.

— Большинство из вас никогда не пересекали эту грань, но среди нас всё же есть те, кто побывал в двух измерениях. Да, мисс Блейн, я говорю о вас. И мисс Фэйбер, разумеется. Так кто из вас двоих мне расскажет, каким образом, вы осуществили стадию перехода?

Я беспомощно перевела взгляд на Мелитту. Надеюсь, она выручит меня и вызовется сама рассказать о своем переходе, а я поддакну, мол, со мной было так же. Ну, не рассказывать же мне о летающих лошадях с каретой? Очень сомневаюсь, что феппсы обычно именно так попадают в магический мир, когда приходит извещение о поступлении в Академию.

Мелитта не подвела.

— С помощью магического портала, профессор Чедл, — отрапортовала она. — В моем случае это была обычная на вид тарелка, которую я получила по почте. К посылке прилагалось письмо с инструкцией по использованию портала. Так я оказалась на станции…Э-э-э…не помню его названия. Там меня встретила мадам Солсбури.

— Отлично, — Чедл сияла, как ребенок, которому только что рассказали интересную сказку. — Отлично! Ну, а вы, мисс Блейн? Что вы нам расскажете? Какой портал использовали вы?

Я выпала в осадок. Ну, и что мне делать? Рассказать правду? Или сочинить на ходу? Сказать, что моим порталом была, к примеру, обычная на вид пуговица? Ха-ха. Наверно, придется сказать правду. В конце концов, если бы это было тайной, мистер Вайз наверняка предупредил меня об этом. Хотя много ли он со мной разговаривал? Бросил меня в это болото — бултыхайся, Стэйси, как-нибудь выкарабкаешься.

И тут я вспомнила о слезах неркиды. Точно! Как я могла забыть? Мистер Вайз сказал, что я могу использовать их, когда мне понадобится его помощь. А ведь я совсем забыла об этом, и даже с Мелиттой не поделилась. Я сделаю это позже, а пока нужно попробовать спасти себя от позора. Вон вся аудитория уставилась на меня. Еще бы — сижу, раскрыв рот, и слова выговорить не могу.

Сунув руку в карман, я нащупала пальцами маленькие бисеринки и, взяв одну, мысленно произнесла: "Я нуждаюсь в помощи!". И помощь незамедлительно последовала — в кабинет влетело письмо и приземлилось прямо на стол Чедл. Профессор недовольно раскрыла конверт, а затем так же недовольно обратилась ко мне:

— Мисс Блэйн, профессор Вайз ждет вас в своем кабинете. Сейчас.

От радости я забыла изобразить удивление и даже не поинтересовалась, зачем это я понадобилась ректору.

— Я могу идти? — плохо скрывая ликование, спросила я.

— Можете. На следующем занятии жду ваш конспект.

Шустро покидав вещи в рюкзак, я моментально выбежала из аудитории.

Мистер Вайз сидел в своем кабинете одетый в ту самую голубую мантию, что была на нем вчера. Видимо, это его рабочая форма.

— Здравствуйте, профессор Вайз. Спасибо за помощь! — начала я с порога. Мужчина улыбнулся.

— Я рад, что ты удачно воспользовалась моим подарком. Но позвал я тебя не только затем, чтобы спасти от профессора Чедл, — он все еще улыбался. — Так совпало, что я вынужден был сорвать тебя с занятия. Сегодня утром мне пришло письмо от Совета Магии. Они решили судить МакКейна в городском суде. Всё дело в нелегальной палочке, которую он использовал. Есть подозрения, что этой палочкой он совершил некоторые злодеяния пару месяцев назад.

— О, я ничуть не сомневаюсь, что он мог, — горячо выпалила я. Мистер Вайз, разглядывавший в это время поверхность своего стола, поднял на меня удивленный взгляд.

— В самом деле, так думаешь?

— Да, — уже менее уверенно произнесла я. Он что, жалеет этого негодяя? — А вы думаете иначе?

Помолчав, Вайз сказал:

— Я думаю, что он мог купить палочку у какого-нибудь сильного и не очень чистого помыслами мага. Видишь ли, Стейси, палочки, обычно делают на заказ, в том числе и черные. Это происходит, когда маг или магиня выпускается из учебного заведения. Но для того, чтобы получить право на приобретение палочки, необходимо сдать довольно непростой экзамен. Студентам, как ты думаю, понимаешь, запрещено пользоваться палочками, да и новую им никто не сделает. Разве что продадут свою…

В моей голове разом заметались мысли… Ведь Чарльз тоже где-то достал нам палочки, и я оказалась права в своем предположении, что у этих палочек есть хозяин.

— Иди, Стейси, переоденься. И одолжи, пожалуйста, у мисс Фэйбер ее повседневную мантию.

Я впала в ступор. Откуда он все знает? Видимо, его неркида все-таки следит за мной. Наверняка это ее я видела в ночь, когда мы с Чарльзом потащились к дракону.

— Э-э-э, профессор Вайз… — во мне закралась надежда. Сейчас. Я должна попросить его сейчас. — Если бы вы разрешили мне работать. Ну, вы понимаете, у меня совсем нет местных денег…

К моему удивлению, ректор оказался резок и непреклонен.

— Они тебе не нужны, Стейси, — оборвал он меня.

— Но профессор… — я пыталась протестовать.

— Иди, Стейси. И пожалуйста, не вздумай надеть феппскую одежду в качестве акции бунта, — он говорил без малейшего намека на улыбку. — Через полчаса жду тебя в кабинете.

— Хорошо, — буркнула я, и, не сумев подавить ярость, слишком громко хлопнула дверью.

В кабинете ректора что-то хлопнуло, но я не вернулась, чтобы поинтересоваться что это, и в порядке ли Вайз.

Я неслась по коридорам, совершенно ничего не видя вокруг от душившей обиды и злости. Кто-то испуганно пискнул. Это была Роза. Она выглядела бледной и несчастной… Странно, на занятии она была гораздо жизнерадостнее.

— Извини, — бросила я на ходу, но она не дала мне уйти, ухватив мою руку.

— Я хотела поговорить с тобой, пока ты не уехала в Ландрию, — сказала она слабым, несчастным голосом.

— Куда-куда? — машинально переспросила я.

— В Ландрию, — повторила она, и улыбнулась мягкой, совершенно не свойственной ей улыбкой. — Столица Дэйтийского королевства.

— Да-да, — торопливо согласилась я. Вообще, я ведь читала… — Если ты не против, я пойду.

— Я хотела попросить тебя отказаться от показаний, — заявила Роза. Ее голос все еще звучал жалобно, но в нем уже угадывались знакомые нотки. Роза МакКейн не умела просить. Она привыкла приказывать. — Его казнят.

— За попытку изнасилования? — я говорила едко, с сарказмом. Мне не было жаль ни ее, ни ее братца. Да и не верила я в слезы этой лживой девицы. Наверняка ее семья просто не хочет позора, которому подвергнет их наказание их нерадивого брата и сына.

— За то, что он напал на тебя, — Роза молитвенно сложила ладони. — Прошу тебя, Стейси, скажи, что вы просто разговаривали. Умоляю, скажи, что ты неправильно все поняла!

— Неправильно поняла? — от негодования я начала задыхаться. — Твой братец угрожал мне! Обещал убить, да еще и хвастался, что ему за это ничего не будет! Нет, Роза, извини, но я не стану покрывать его. Я расскажу все, как было на самом деле. Не волнуйся, нарочно очернять я его не стану, но и покрывать не буду.

Лицо девицы моментально преобразилось, исказившись злобой и ненавистью. Жалостливое, несчастное выражение улетучилось, будто его и не было. Как же легко эта стерва меняет маски!

— Ты пожалеешь, — прошипела она мне в лицо. — Клянусь силой, ты пожалеешь. Мерзкая феппс, я поступлю с тобой гораздо хуже, чем обещал тебе мой брат. О, не сомневайся, моей фантазии хватит.

М-да, девица явно не шутит. Я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно и невозмутимо:

— В следующий раз, когда тебе понадобится изобразить из себя кроткую овцу, пожалуйста, вспомни эти слова и не подходи ко мне, — резко развернувшись, зашагала по коридору.

— Стой! Я еще не договорила! — истерично визжала Роза.

— Главное я уже услышала.

Спешно добралась до аудитории, где у нас проходила история магии, но там никого уже не было, в том числе и Мелитты. Это плохо. Брать ее мантию без разрешения мне не хотелось. Не было подруги и в кабинете фитологии. Плюнув на указание Вайза, решила не париться и пойти в суд в учебной форме. И пусть скажет спасибо, что не надела повседневную одежду нашего, не-магического мира. Через полчаса вернулась в его кабинет. Мужчина оглядел меня, но ничего не сказал. Вероятно, опасался очередного взрыва гнева. Краем глаза я заметила плохо залатанную дыру в стене, а на полу собранные в кучу останки макета человеческого скелета. Вот что значит, стало причиной шума, когда я закрыла за собой дверь. Неужели моих рук дело? Если да, то догадался ли об этом Вайз? Конечно, догадался. Стоит только предполагать, что он теперь обо мне думает.

— Тебе стоит держать себя в руках, Стейси. Я устал повторять тебе это, — мягко, но с укором сказал Вайз. Я кивнула, не зная, что на это ответить. Разве я виновата, что стоит мне только чуток разозлиться, как обязательно что-то загорится или того хуже — взорвется? — Нам пора.

Снова кивнула, и мы, молча, вышли из кабинета, а затем, пройдя какими-то закоулками, покинули Замок. У самых дверей запасного входа нас ожидали лошади. Мистер Вайз открыл мне дверцу кареты, пропуская вперед. Как только он уселся рядом, лошади, как обычно, без указаний, взмыли вверх.

— Я не знаю, что мне говорить, — поделилась я своим волнением.

— Правду, Стейси. Только правду.

— И о наказании тоже сказать?

Вайз кивнул.

— Да, и о наказании тоже, — он помолчал. — Я рад, что ты больше не злишься, — неожиданно сказал он. Поняв, что он говорит о произошедшем в его кабинете инциденте, я отвернулась. Вообще-то, я все еще была обижена. — Впрочем, я, пожалуй, ошибаюсь, — беззлобно добавил он.

— Я не злюсь, — поспешно заверила я, не особо надеясь, что он поверит.

Путешествие было недолгим. Сказать честно, я бы предпочла не долететь никогда. Предстоящее слушание волновало меня, да так сильно, что разболелся живот. Только бы все прошло быстро.

Здание королевского суда было уныло серого цвета и имело оттенок мокрого асфальта. Сказать по правде, я представляла себе куда более радужное явление. Как никак суд при королевстве. Фасад здания, несмотря на удручающий окрас, выглядел вполне современно — никаких остроконечных башен, как у Замка Академии и никаких куполообразных крыш, как у особняка Кристиана. На вид обычное трехэтажное здание. Только мрачное. Двойные двери имели холодный серебряный оттенок и были окружены двуглавыми львами почему-то зеленого цвета. Я заглянула в размытое отражение, чтобы убедиться, что волосы не растрепались, а одежда сидит опрятно, а затем, не удержавшись, постучала пальцами по поверхности двери.

— Серебро, — тихо сказал Вайз. В его голосе угадывались смешинки.

— Серебряные двери это что-то новенькое, — пробормотала я, и мы вошли внутрь.

Центральный зал был сплошь выложен мраморной плиткой. В самом центре атриума, взгромоздившись на черный матовый пьедестал, стояла статуя, изображающая стройную высокую женщину с весами в правой руке. Женщина была обнаженной — из одежды лишь набедренная повязка; полные, с особой тщательностью прорисованные груди, чуть прикрыты волосами. А вот выше лучше не смотреть — голова статуи была львиной. Женщина с головой льва. Причем не львицы, а именно льва. М-да. Красота неописуемая.

— Гарпира, — подсказал Вайз, насмешливо глядя на мое вытянувшееся лицо. — Богиня суда и возмездия. В случае, если подсудимый оказывается виновным, Гарпира откусывает ему голову.

Я испуганно посмотрела на ректора.

— В мифологии, конечно же, — добавил он спешно. — Нам на второй этаж.

К моему удивлению, на второй этаж мы добирались вовсе не по лестнице, которой здесь, казалось, и не было вовсе, а на подобии лифта. Это была большая красивая лодка, подвешенная цепями, и поднимающаяся вверх, стоит только приказать ей.

— Второй уровень, — сказал мистер Вайз, и лодка стала медленно подниматься, угрожающе покачиваясь и накрениваясь. — Не стоит беспокоиться, она не позволит тебе вывалиться, — улыбнулся ректор.

У дверей зала суда он повернулся, и, неожиданно приставив ко мне палочку, прошептал какое-то заклинание. Я чуть не села в испуге, решив, что он изменил мне память или что-то в этом роде. Но он всего — лишь изменил мой цвет волос. Нет, это конечно никакие не всего — лишь, но в сравнении с тем, о чем я думала мгновение назад, было пустяком. Но все же я потребовала объяснений.

— Твой внешний вид слишком вызывающ и необычен для этого мира, Стейси, — мягко пояснил Вайз. — Мы ведь хотим произвести на судей приятное впечатление, правда?

Я пожала плечами. Мне-то что? Судить вроде не меня будут. Словно прочитав мои мысли, мужчина сказал:

— И прежде, чем мы войдем, я хочу тебе напомнить, что ты проходишь по делу, как жертва и свидетельница, а потому не стоит так дрожать. Все будет хорошо, — его улыбка стала шире, а на душе у меня теплее. Благодарно кивнув, я позволила открыть дверь и пропустить меня вперед.

Помещение зала суда было просторным, но тусклым и еще более унылым, чем центральный атриум. Три небольших желтых лампы под потолком дарили слабое освещение. Мистер Вайз слегка подтолкнул меня в спину, и я, подчинившись, прошла по длинному синему ковру к центру зала, и встала за трибуну. Справа от меня, у стены, в небольшой камере, сидел МакКейн. Он злобно сверлил меня взглядом. Я спешно отвернулась.

Судей было шестеро и все в черных мантиях и смешных шляпах. Среди них трое походили на эльфов. Красивые, с длинными белыми волосами и добрыми, умиротворенными лицами. Мне стало спокойнее.

— Назовите свое полное имя, — сказал мне судья, что сидел в центре. Его голос был звонким и холодным.

— Стейси Ребекка Блейн, — проговорила я слабым, тихим голосом. Не уверена, что меня услышали, и я уже хотела повторить, но мужчина сказал:

— Хорошо. Вы проходите по делу как жертва, — он многозначительно посмотрел в сторону молоденькой девушки, шустро орудовавшей пером. — Вы готовы к даче показаний? — Это уже мне. Я кивнула, а затем добавила: — Да, э-э…Ваша Честь, — повисла пауза, и я поняла, что сказала что-то не то. Судьи переглядывались, кое-кто из присутствующих хихикал, и даже девушка-секретарь едва сдерживала ухмылку. — Вы ведь феппс, верно? — сколько плохо скрываемого призрения в словах судьи! М-да, стоит ли рассчитывать на сочувствие этих людей, если они ненавидят детей, рожденных от не-магов?

— Да.

— В нашем мире, обращаясь к судье, положено говорить "Ваше Сиятельство", — притворно мягко, с насмешкой пояснил мужчина. Интересно, как же тогда принято обращаться к королю? — Итак, продолжим. Ответьте, мисс Блейн, что вы делали поздно вечером, одна, в стойле дракона, когда, предположительно, на вас напал мистер МакКейн?

Я беспомощно взглянула на Вайза. Тот едва заметно кивнул головой. Наверно, намекает, что нужно говорить правду.

— Я отбывала наказание.

— Вы отбывали наказание с драконом? — мужчина посмотрел на своих коллег. Те дружно захихикали. — Вас что же, заставили сразиться с ним?

Я порадовалась, что свет в зале был тусклым — не хотелось, чтобы эти люди видели, как я краснею. Да и навернувшиеся на глазах слезы мне тоже не хотелось демонстрировать. Меня откровенно унижали. Наверно, только за то, что я, как им думалось, была феппсом.

— Нет, я вычищала его помет, — мой голос, не смотря на волнение, был ровным.

— Хм, даже так, — судья кашлянул, вероятно, пытаясь сдержать смешок. — И что же было потом, когда вы закончили э-э-э… вашу работу? — снова кашель.

— Я ее не закончила. Вошел МакКейн и помешал мне.

— Вы называете его по фамилии. Вы были знакомы с ним?

— Нет.

— Тогда откуда вам известно его имя?

— Вы сами только что назвали его…

— Она, права, Ваше Сиятельство, — я обернулась. Мистер Вайз стоял позади меня, чуть в стороне от кучки людей, среди которых была сильно плачущая женщина. По ее белым, как у Розы волосам, я сделала вывод, что это мать МакКейна. — Вы задаете провокационные вопросы и путаете девочку.

— Мистер Вайз. Несмотря на ваше, несомненно, высокое положение и уважение со стороны Членов Совета, а так же теплой дружбы с вами нашего короля, я вынужден напомнить вам о том, что вы не являетесь защитником мисс Блейн, а потому я попросил бы вас не встревать со своими замечаниями во время допроса.

— Благодарю, Аббот, за оказанное мне почтение, — Вайз кашлянул на манер своего оппонента. — Но хочу напомнить, что Стейси не нуждается в защитнике, так как она проходит по делу мистера МакКейна как пострадавшая и свидетель, но не как обвиняемая. Вместе с тем я являюсь ректором заведения, в котором обучается мисс Блейн, а потому представляю ее интересы.

— Если позволите, мистер Вайз, я продолжу допрос вашей подопечной, — судья уже не выглядел таким веселым.

— Разумеется, — так же холодно ответил ректор. — Тем более что мисс Блейн была сорвана с занятий, а потому мне, как директору, хотелось бы, чтобы она вернулась в Академию как можно раньше.

Нет слов, чтобы передать мою благодарность этому человеку. Прошлая обида была забыта, а душа наполнилась теплотой и признательностью.

— Итак, мисс Блейн, — судья смотрел на меня, не моргая. — Мы остановились на том, что мистер МакКейн вошел к вам, когда вы вычищали драконий помет… — снова дружный смех. Вот же гад, а. Подонок… Моя рука так и зачесалась схватить палочку. Моя душа жаждала наказания для мерзкого задаваки за прилюдное унижение. — Выдержав паузу, чтобы дать присуствующим насладиться его остроумием, судья продолжил: — Что же было дальше? Он, вероятно, предложил вам помощь?

— Вовсе нет, — я едва удержалась от того, чтобы фыркнуть или съязвить. — Он стал приставать ко мне.

— Сразу же? — в голосе мужчины слышалось недоверие.

— Да. Он направил в меня свою палочку…черную… и… — я судорожно вздохнула. Воспоминание было не самым приятным. — В общем, это было похоже на невидимые веревки.

— Он связал вас ими?

— Да.

— Опутывающее заклятие, Ваше Сиятельство, — сказал один из судейских коллег. — Оно было использовано палочкой обвиняемого.

— Хорошо, — мой допрашиваемый был недоволен. — Что было дальше?

— Дальше между нами завязалась борьба. Я ударила МакКейна и убежала. Он погнался за мной, кричал, угрожал расправой.

— Но вы спаслись?

— Да, мне помог лесничий.

— Ваше Сиятельство, он проходит по делу, как свидетель.

— Да знаю я! — зарычал Наше Сиятельство. — Прошу, мисс, Блейн, если вам больше нечего сказать суду, то, пожалуйста, пройдите к вашему сопровождающему. Юркис, пригласите следующего свидетеля.

Молодой парнишка-маг, вероятно ученик, бросился к двери. В зал вошел Изакир. Он коротко кивнул Вайзу, а затем подбадривающе улыбнулся мне, после чего занял мое место за трибуной.

— Идем, Стейси, тебе пора на занятия, — тихо сказал мне ректор. Я удивленно уставилась на него.

— Но, профессор, разве мы можем вот так вот уйти, не дождавшись окончания слушания?

— Да.

— Но я хотела бы знать, чем…

— Не волнуйся, Стейси, раньше, чем наступит вечер, студенческая газета опубликует решение суда, — он улыбнулся.

Спорить я не стала. В конце концов, он прав, уже завтра в любом случае на каждом углу Замка будут шептаться, обсуждая судьбу МакКейна.

Не успели мы выйти из кареты, навстречу нам уже бежала профессор Солсбури. Выглядела она встревоженной.

— Профессор, у нас чэпэ, — задыхаясь, проговорила она ректору.

— Что у нас, Арабэль? Что еще за чэпэ?

— Чрезвычайное происшествие. Несчастный случай. Один из студентов, — она покосилась на меня, и как бы стесняясь, добавила: — феппс, пострадал предположительно от черной магии.

Меня бросило в жар, а затем окатило холодом. Кто этот феппс? Неужели кто-то из ребят? В груди что-то сжалось в неприятном предчувствии. Я догадывалась. Я почти уже знала.

И я оказалась права. В общежитие стояла зловещая, непривычная тишина. Мелитты в комнате не было. Заглянув к Джози, я обнаружила, что и их с Лиззи комната пуста. Наверняка, все собрались в гостиной. Туда я и отправилась. Мои худшие опасения подтвердились, стоило мне увидеть заплаканную, убитую горем Лиззи. Она вздрагивала, уткнувшись лицом в плечом Джози, которая утешающе гладила ее по спине. Ребята же сидели, опустив головы.

— Что случилось? — спросила я друзей.

— Чарльз попал в госпиталь, — ответил Тэй, а затем, опасливо покосившись на рыдающую Лиззи, тихо продолжил: — Черная магия иссушила почти все его жизненные силы. Он… Он без сознания, — Тэй мотнул головой, отбрасывая со лба длинную прядь волос. Его взгляд задержался на Мелитте, чья голова уютно покоилась на плече Оливера, а пальцы нежно перебирали его пальцы.

— Как прошло слушание? — спросила Джози, когда Лиззи с судорожными всхлипами оторвалась от ее плеча, и все так же содрогаясь рыданиями, покинула комнату.

— Я слышала, как возмущалась Роза на фитологии, — пояснила Мелитта. — Она вне себя от злости.

— Она вне себе, — поправила я ее. — Причем всегда. — Все засмеялись, а затем резко смолкли, так как в комнату вернулась Лиззи. В руке она держала открытый конверт.

— Пуговица только что передала мне это. Мадам Кхорк пишет, что завтра мы можем навестить Чарльза.

— Сомневаюсь, что в этом есть хоть какой-то толк, — мрачно отозвался Эрни. Лиззи застыла, приоткрыв рот; Джози в возмущении выкатила глаза.

— Эрни! Как ты можешь так говорить? Чарльз твой брат! — воскликнула она.

— Я помню, — огрызнулся тот. — Вот только какой толк ходить к нему, если он не услышит нас и не увидит?

— Ты не прав, — нравоучительно возразила Мелитта, на что Эрни наградил ее неодобрительным взглядом, в котором ясно читалось: "Лучше бы тебе заткнуться". Но девушку это вовсе не смутило, и она продолжила: — Говорят, бывают случаи, когда люди, находящиеся в коме, слышат, как с ними беседуют их близкие, и это помогает им вернуться к жизни.

— Когда я был при смерти после укуса волка, то совершенно ничего не слышал, хотя отец говорит, что мое мать день и ночь сидела у моей постели, умоляя меня не умирать, — прокомментировал Тэй.

— Ты мог слышать, просто сейчас не помнишь этого, — не сдавалась Мелитта. Тэй снисходительно улыбнулся, но встретившись взглядом с Оливером, тут же погасил улыбку.

А вечером мы все, кроме Лиззи, пожелавшей остаться наедине с обрушившимся на нее горем, отправились в библиотеку — читать свежевышедший номер газеты "Ландрийские сплетни". Каково же было наше удивление, когда зал библиотеки оказался до нельзя набит студентами, толпившимися в очереди к столу мадам Гринк. Из всей нашей компании деньги были только у Тэя, а потому он, тяжело вздохнув, и неохотно принимая выпавшую ему долю, занял очередь, а мы прямиком кинулись к единственному свободному столу, за которым только что сидела веселенькая компания каких-то старшекурсников.

"Ой, смотрите-ка, это ведь она! — взвизгнула какая-то девица с соседнего стола, и указала в мою сторону длинным кривоватым пальцем. — "Эй, феппс! Хочешь полюбоваться на себя? — она продолжала орать. — Здесь про тебя написано! Ты ведь за этим пришла сюда, правда? Хотела убедиться, что про тебя не забыли?" — девица препротивнейше ухмылялась и трясла газетой.

— Ты права, Герцинна. Стейси, несмотря на свое положение, любит внимание и ради этого готова на всё. Например, выдумать гнусную историю о том, как ее якобы пытались изнасиловать; выступить в королевском суде с ложными показаниями… — Роза, вынырнувшая из-за высоких стеллажей, лениво подошла к высмеивавшей меня девице, а затем, скрестив руки на груди, вперила в меня полный ненависти взгляд. Я никогда не была робкой, но сейчас мне стало не по себе.

— Я ничего не выдумывала, — дрожащим от злости голосом, сказала я ей. В библиотеке воцарилась тишина. Все слушали нас, все глазели на меня и меня это откровенно бесило.

— Суд счел иначе, — она выхватила у Герцинны газету, и, протанцевав к нашему столу, бросила ее передо мной. Лицевая сторона газеты пестрила фотографией МакКейна, скованного в кандалы и кричащим заголовком: "Хитроумные интриги простушки Блейн или в Академии Врачевания завелись крысы! Какие цели преследует маленькая лгунья?"

— Что? Да как они посмели? — Мелитта вырвала у меня газету и принялась яростно листать страницы в поисках подлой статейки. А вот у меня как-то пропало желание читать эту лажу, зато зародилось другое — настучать по голове этой выскочке Розе, чтобы ее мерзкая ухмылка исчезла с не менее мерзкого лица, а после чего покинуть библиотеку. Уйти, сбежать, спрятаться от десяток глаз, пожирающих меня, смеющихся, жаждущих хлеба и зрелищ. И я встала, чтобы уйти. Промчавшись мимо хихикающих девиц во главе с Герцинной, я направилась к двери, где нос к носу столкнулась с Кристианом.

— Я знал, что ты здесь, — ласково улыбнулся он мне, и это не смотря на то, что я случайно наступила на его идеально вычищенные туфли. — Если хочешь встретить Стейси, иди в библиотеку, — пошутил вампир, а затем сделал то, отчего гвал улюлюканий и насмешек в мой адрес разом смолк — Кристиан поцеловал меня. — Привет, — он как — будто не замечал повисшей темноты. Его совершенно не смущали любопытные взгляды. Мне вдруг стало легко и весело. Очень хотелось взглянуть на перекошенное лицо Розы, и мне выпала такая возможность — Кристиан оттопырил локоть, призывая взять его под руку, что я сделала с большим удовольствием, отчасти чтобы позлить свою врагиню. О, эффект был потрясающ! Роза моргала, провожая нас взглядом, а ее рот то открывался, то закрывался, и это выглядело забавно. Она хватала ртом воздух, задыхаясь от молчаливой ярости, пожиравшей ее внутренности, но сделать ничего не могла. Она не могла ничего сказать и хоть как-то выразить свои чувства. Она не имела права на эту ревность. А я, под руку с Кристианом прошагала через весь зал к друзьям. К нам присоединился Тэй.

— Газеты кончились, — хмуро сказал он, и резко смолк, заметив Кристиана — он был так увлечен стоянием в очереди, что всё пропустил. Несколько секунд оборотень сверлил глазами, а затем отвернулся, так ничего и не сказав. Кристиан взял сто стола газету.

— Что ж, по крайней мере, не оправдали по всем статьям, — произнес он спустя некоторое время. Он выглядел задумчивым, а между бровей залегла глубокая морщина.

— Не оправдали по всем статьям? — рыкнул Эрни. — С него сняли все обвинения по делу Стейси! Или ты тоже считаешь, что ее жизнь и честь ничего не стоят? Ну, конечно, ты так считаешь! Ведь она феппс, а ты такой же…

— Ты и представить себе не можешь, какую ценность для меня представляет жизнь Стейси, — грубо перебил его Кристиан, и в моем теле разлилось странное, но очень приятное тепло, совершенно не связанное с возможной реакцией Розы на слова ее бывшего любовника, которые она, вне всяких сомнений, слышала. Кристиан говорил не громко, но и в зале библиотеки стояла такая тишина, что пролети здесь муха, ее жужжание было бы слышно каждому присутствующему. — А потому, пожалуйста, не говори того, чего не знаешь.

— Отдаешь приказы, аристократ? — лицо и шея Эрни покрылись пятнами. Кристиан же выглядел спокойным, хотя его глаза были слегка прищурены, а на челюстях двигались желваки. Переведя взгляд на Тэя, и я увидела, что он напряжен. Его кулаки были сжаты, а грудная клетка вздымалась — оборотень тяжело дышал. Я лихорадочно соображала, как предотвратить возможный конфликт. Нужно срочно увести отсюда Кристиана, пока они с Тэем не устроили здесь драку. Я тронула его за руку, но вампир одернул ее. Он был настроен решительно. Его спокойствие было напускным, сам же он явно был не против потасовки.

— Нет. Я не приказываю. Я прошу.

— Да неужели? — язвительно спросил Эрни. Я мысленно застонала. Эрни, черт тебя дери. Неужели так сложно не задираться? — Ты просишь меня? О, — он тетрально закатил глаза, отчего мне захотелось пойти против нашей дружбы и вмазать ему прежде, чем это, возможно, сделает Кристиан.

— Да, прошу. Заткнуться.

— Что-что?

— Пожалуйста, — нарочито вежливо повторил Кристиан, — будь так любезен, заткнись.

Этого было достаточно, чтобы спровоцировать и Эрни, и тем более Тэя, который только и ждал удбного момента, чтобы наброситься на вампира. Он, оттолкнув Эрни, а затем и Уилла, кинулся на Критсиана. Его в миг выросшие когти вспороли вампиру мантию и рубашку, сильно при этом оцарапав грудь. Кровь разом пропитала одежду. Я громко вскрикнула.

— Тэй, пожалуйста, остановитесь. Тэй, — умоляла я друга, но он не слышал меня. Но и Кристиан, спокойный, воспитанный Кристиан, обезумел, в мгновение ока превратившись в чудовище, опасного зверя, в ком, казалось, не было уже ничего человеческого. Вот она, та сторона, о которой я не знала, которую Кристиан, наверняка собирался прятать от меня. по крайней мере до определенного момента.

Вампир крепко сжал горло Тэя. Мелитта визжала, Эрни и Уилл пытались помочь другу, но куда им тягаться с монстром. Они были слабы. Они были всего лишь людьми.

— Кристиан! Кристиан, отпусти его! — кричала я, но и он меня не услышал. И тогда я сделала то, отчего могла бы поплатиться жизнью. Я ударила его. В отчаянии, не зная, как расцепить врагов, я замахнулась, и отвесила вампиру звонкую пощечину, о чем пожалела сразу же, как только это случилось. Кристиан отпустил Тэя, но его глаза еще более налились злобой, став при этом темно-красными, а клыки сделались длиннее. Кристиан тяжело дышал, а из его горла вырывался хрип, очень похожий на рык льва. Я отступила назад, уверенная, что вампир набросится на меня. Эрни и Уилл мужественно встали между нами. Какое-то время Кристиан смотрел на меня, а затем, не сказав ни слова, резко метнулся, и помчался прочь из библиотеки, словно боялся передумать. Оглядевшись, я поняла, что у произошедшего инцидента была уйма свидетелей… все они смотрели, вытаращив глаза и раскры рты. Мадам Гринк же, напротив, делала вид, что ее здесь вообще не было в то время, когда двое старшекурсников едва не разгромили библиотеку.

Я перевела взгляд на Тэя. Он сидел на стуле, откинувшись на спинку, и тяжело, хрипло дышал. На его шее все еще пылал след от цепких пальцев Кристиана. Казалось, что ему не хватало воздуха. Оборотень задыхался. Мелитта, которая смотрела на него чуть не плача, вдруг рванулась, и с поразительной силой разорвала рубашку на его груди. Тэй судорожно вздохнул, словно до этого что-то мешало ему дышать, а затем открыл глаза. Увидев Мелитту, он развязно улыбнулся ей.

— Спасибо, красотка. Ради такого момента я готов сцепиться с этим чертовым аристократом еще десятки раз.

Мелитта, имевшая особенность густо краснеть, стоило только Тэю взглянуть на нее или заговорить, не изменила своей привычке и на этот раз.

— Дурак! — провизжала она. — Форменный идиот!

Тэй продолжал издеваться:

— Из твоих уст эти ругательства звучат как ласка.

Терпение Мелитты лопнуло. Пробормотав что-то неразборчивое, она бросилась к выходу.

— Какая горячая, — все еще ухмыляясь, сказал Тэй. Мне тоже не хотелось больше оставаться в обществе этого болвана и я, прихватив газету, последовала за подругой.

Мелитта мчалась по коридору, да так быстро, что догнать ее было непросто.

— И насколько у вас все серьезно? — спросила она, когда мне все же удалось ее нагнать, и теперь мы торопливо шагали к Парадному Залу. То и дело мне приходилось сталкиваться с кем-нибудь из студентов, которые узнавали меня и начинали горячо шептаться, стоило мне только повернуться к ним спиной. Впрочем, далеко не все заботились о том, что я могу усдышать, как мне полощут кости.

— У нас было всего одно свидание, Мелитта, — устало объяснила я, надеясь, что подруга отстанет. Совершенно не хотелось слушать ее нравоучения касательно моей личной жизни.

— И, надеюсь, последнее, — не унималась она. Помолчав, Мелитта добавила: — Он мог убить тебя.

— Знаю, — я вздрогнула, вспомнив озлобленные, ничего не видящие за пеленой животной ярости, глаза.

— Я говорю не только о сегодняшнем инциденте. Я говорю о вашем свидании. Какого черта ты вообще потащилась к нему домой? О чем ты только думала?

Я поморщилась. Настырность подруги начинала раздражать, но грубить ей не хотелось — все-таки она искренне переживает.

— Он дал тебе нерушимую клятву, что не тронет меня. Со мной ничего бы не случилось, — уверенно сказала я, стараясь при этом убедить саму себя в правдивости собственных слов. Мне вдруг стало совсем не по себе от мысли, что Кристиан не напал на меня сегодня только потому что это, возможно, убило бы его, а вовсе не потому что я для него что-то значу.

— Ой, да, клятву, как же. Клятву, которую можно и нарушить без вреда для себя, если в твоих жилах течет кровь могущественных темных магов! — Мелитта громко фыркнула.

А вот это уже интересно.

— О чем ты говоришь?

— Да это я так, к слову. Сомневаюсь, что предками Кристиана были могущественные темные маги. Как никак его отец король.

— Ага, а мать вампир, — мрачно добавила я.

— Это еще ничего не значит! Вампиры не так уж и плохи. То есть, — подруга стушевалась, а я засмеялась. — В общем, теоретически нарушение клятвы возможно. Да и на практике, говорят, такое случалось. Только сегодня об этом рассказывал профессор Зегерс.

— М-м, этот вредный старикашка наконец, решил рассказать что-то стоящее. Что же еще он говорил? Каким заклинаниям учил сегодня?

Мелитта раздраженно прыснула.

— Ты же знаешь, что никаким. Он не учит нас ничему вот уже несколько занятий подряд. Думаю, ты права — он не ставит перед собой цели научить нас чему-либо.

— Тогда вы сами должны учиться. То есть, мы должны, — меня бросило в жар. Когда-нибудь я все же выболтаю свою тайну. Мелитта ничего не ответила. До общежития мы дошли, не обмолвившись больше ни словом.

На входе мадам Пуговица передала мне посылку. Это была небольшая коробка нежно-голубого цвета, украшенная серебристой лентой в виде аккуратного банта.

— Я не возьму, — выпалила я, будучи уверенной, что посылку передала Роза. Хватит с меня взрывающихся конвертов. А теперь, когда она открыто угрожает мне расправой, ждать, я думаю, стоит чего-то посерьезнее.

— Блейн, в ней нет ничего опасного, — прогнусавила Пуговица. — Я проверила.

— Вы открывали ее?

— Разумеется, нет! Для этого есть противочарные заклинания.

— А кто передал эту посылку? — догадалась спросить Мелитта. Пуговица поджала губы и недовольно проговорила:

— Его Светлейшество.

— Кристиан? — ахнула я. Мелитта пискнула.

Уже в комнате, следуя наставлениям подруги соблюдать осторожность (она не была уверена, что посылка могла быть действительно от Кристиана), открыла и вскрикнула: на свет, разлетаясь в разные стороны, выпорхнули пять миниатюрных существ, очень похожих на крошечных человечков. Они радостно летали по комнате и явно наслаждались обретенной свободой. Их крохотные прозрачные крылышки забавно трепыхались на спинах. Человечки принялись парить вокруг меня и Мелитты, трогая волосы, тыча пальчиками в нос и глаза.

— Это еще что? — я не могла прийти в себя. Попыталась поймать одну из беснующихся в воздухе девиц, но она ловко уворачивалась, дразнясь и высовывая язык.

— Мы не "что", мы кримэльские феи! — оскорблено заявила та, что больше всех дергала меня за волосы. И высунула язык. Тапком пригрозить ей, что ли?

— Чушь какая-то, — я тряхнула головой, дабы убедиться, что меня не мучают галлюцинации.

— Погоди, здесь есть записка, — Мелитта извлекла из коробки аккуратно сложенный листок и протянула мне.

"Эти шалуньи зовутся кримэльскими феями (ага, они уже представились). Уверен, что в детстве ты верила в существование фей. Говорят, не-маги представляют их иначе.

P.S. Первое время они будут вести себя несносно, но это пройдет, и со временем станут тебе отличными подружками.

Я передала записку сгорающей от любопытства Мелитте.

— Пф, подружками. Главное, чтобы им не взбрело в голову выселить меня из комнаты. Вдруг приревнуют?

Я рассмеялась.

— Тебя-то уж они не смогут заменить, — успокоила я ее.

— Когда только он успел передать тебе подарок? — пробормотала Мелитта.

— Скорее всего, до того, как встретил меня в библиотеке. Он и пошел туда, чтобы отыскать меня.

— Что ты теперь будешь делать?

Я стрельнула в подругу взглядом. Откуда мне знать, что делать?

— Ничего. Вряд ли мне придется принимать какое-то решение, если ты об этом. Сомневаюсь, что Кристиан захочет видеть меня после случившегося сегодня. Да и я не хочу. Не представляю, как мы будем смотреть друг другу в глаза.

И это правда. Каждый раз, когда я думаю о Кристиане, перед глазами тут же возникает озлобленное, хищное, совсем не знакомое лицо, которое не было лицом Кристиана. Того Кристиана, что нравился мне. А другого я знать не хочу. Наверно.

ГЛАВА 8

Густой и почему-то холодный туман поднимался всё выше и доставал уже до щиколоток. Становилось страшнее. Что будет, когда он накроет меня с головой, поглотит целиком? Я бежала со всех ног, призвав на помощь все свои силы, но казалось, совершенно не двигалась с места. Я была персонажем какого-то странного фильма, где действия происходили в замедленной съемке. Это был страшный фильм. За мной гнались. Меня преследовали. Пытались выследить, схватить. Это был кто-то кого я знала, но с кем еще не встречалась. Но встреча неизбежна. Он так говорит. Этот некто играет со мной, как кошка с мышкой, наслаждается моим страхом, смеется над моей слабостью. Нельзя быть слабой, это ожесточает его. И я бегу. Бегу со всех ног. Сначала к одной двери, но обнаруживаю ее запертой. Тогда я несусь дальше. Холодный смех раздается мне в след, отдается звоном в ушах. Но я бегу дальше, бегу, не останавливаясь. Нельзя останавливаться. И вот вторая дверь, но и она закрыта. За ней следует третья…

Четвертая оказалась незапертой. Но вбежав в спасительную комнату, я не могу сдержать крик — на полу, распластавшись, лежит мертвый Ник. Его невидящие, стеклянные глаза, застыв, смотрят в потолок.

Я кричу. Холодный смех пронзает тишину, разрезает ее подобно стальному лезвию.

Туман сгущается и поднимается выше, и вот уже формируется в странную размытую фигуру ростом с высокого мужчину.

Впервые я вижу его так близко. У него нет лица. Пугающее зрелище. В страхе закрываю глаза и жду своей участи. Будь что будет! Он трясет меня за плечо. Его цепкие, костлявые пальцы причиняют мне боль. Не выдержав, кричу:

— Оставь меня в покое!

Но вместо крика вырывается лишь слабый, протяжный стон. Чудовище смеется. Он призирает меня за мои страхи. Он ненавидит мою слабость.

Нет, нет, хватит. Хочу проснуться. Это всего лишь сон, я знаю. Лилька говорила, что снами можно управлять. Я хочу только одного — чтобы этот чудовищный сон закончился. Я хочу проснуться. Существо смеется громче и сильнее трясет меня за плечо.

И я кричу, кричу, кричу.

И просыпаюсь.

Холодная вода брызжет мне в лицо. Какого черта?!

— Наконец-то! — Мелитта отбросила со лба влажную прядь, после чего поднесла кружку к губам и жадно отпила.

— Зачем нужно было обливать меня ледяной водой? — рассерженно спрашиваю. От холода меня начинает знобить.

— Затем, что ты орала, как ненормальная. Да еще и просыпаться никак не хотела. Вон даже твои феи разлетелись кто куда. Кстати, погляди, что они сотворили с нашей комнатой.

Что значит "сотворили"?

Я быстро села и огляделась, заранее готовясь задать этим негодницам хорошую трепку. На днях эти нахалки разукрасили стены разноцветными гирляндами, сложенными в виде букв, образующих одну-единственную фразу: "Обитель феппсов". Мелитта, увидев это, расплакалась, а я пообещала шутницам обменять их на домовых гномов, если они еще хоть раз вытворят нечто подобное.

Но сейчас меня ожидало приятное удивление. Я была восхищена: пол устлан мягким ковром в виде свежей зеленой травки, выглядевшей совершенно как настоящая. Так и хотелось потрогать, чтобы убедиться, что это иллюзия. Стены комнаты украшали пейзажи из гор, деревьев, и даже водопада, который и не отличить от настоящего, если присмотревшись, не заметить, что вода, достигнув пола, не разливается, а самым волшебным образом исчезает. Нечто подобное я видела в гостиной особняка Кристиана. Тогда я была слишком взволнована, чтобы обратить внимание. Значит, и в доме вампира живут феи. Подняв голову, я обнаружила, что вместо потолка сияет ясное небо, а лучи солнца греют как настоящие.

— Их тепло можно регулировать, — отозвалась одна их феечек, заметив мою заинтересованность. — Достаточно сказать "теплее" или "прохладнее".

Я не стала верить словам проказницы, а решила тут же проверить.

— Теплее, — приказала я вслух — от холодного душа, устроенного мне Мелиттой, у меня до сих пор клацали зубы. Солнышко тут же стало чуть ярче, а его лучи длиннее. — Это всё сделали вы? — восхитилась я, но хвалить хулиганок не торопилась — еще неизвестно, какие подводные камни таит этот сюрприз.

— О, да, Нийя, — просияла фея — очень симпатичная девушка с длинными светлыми волосами.

— Как-как ты меня назвала? — переспросила я, раздумывая, запустить ли в нее тапком сразу или подождать, пока объяснится?

Фея смутилась.

— На языке фей это означает "госпожа", "повелительница", — подсказала Мелитта. Я не стала спрашивать, откуда она это знает, итак ясно, что она вычитала это в книге, подаренной мне Кристианом три дня назад. Я не притронулась к подарку, а вот Мелитта пришла восторг, и после моего одобрения с энтузиазмом погрузилась в чтение.

— Э-м-м, что ж, спасибо, — поблагодарила я фей.

— Чего ты так орала-то? — пристала ко мне Мелитта. Так и знала, что неприятного разговора избежать не удастся. — Сон плохой приснился?

— Угу.

Ясно же, что плохой сон.

— Что-то частенько тебе кошмары снятся, — в голосе подруги слышались обвинительные нотки.

— Ну, и что?

— А то, что тебе не следует думать о Кристиане, — неожиданно заявила Мелитта. Ей-Богу, он для нее как ком в горле. Ну, вот чего она к нему привязалась?

— Кристиан никак не связан с моими ночными кошмарами, — я старалась не огрызаться, но выходило плохо. — И вообще, может, это Роза прокляла меня. А? Что скажешь? Не думала об этом?

Вообще-то я пошутила, но Мелитта на полном серьезе ответила:

— Думала. Но для подобного проклятия потребуется частичка твоего тела — волосы, ноготь или…

— Не перечисляй, — я поморщилась, подавляя приступ отвращения. — Не знаю, может у этой гадюки и остались мои волосы. Мы ведь с ней дрались однажды.

Мелитта помолчала.

— Не нужно тебе с ней связываться, — выдала она после некоторой паузы. — Не знаешь, до чего она может додуматься. Мы с тобой живем в чужом, неизведанном нами мире, и магией владеем, как первоклассник алгеброй. Роза слопает тебя и не подавится!

Я засмеялась.

— О, поверь, если эта змеюка захочет меня слопать, то не только подавится, но еще долго будет мучиться изжогой. Так легко я ей не дамся.

Мелитта слабо улыбнулась.

— Ладно, одевайся скорее, а то ребята уже ждут.

— Кого ждут? Чего ждут?

— Тебя. Забыла, что сегодня мы собирались навестить Чарльза? Сегодня ведь суббота…

Я сглотнула. Прошлое посещение друга выдалось не самым приятным — Лиззи при виде безжизненного тела Чарльза, потеряла сознание, Джози — крепкая, сильная Джози, разрыдалась; а Эрни и Уилл еще долго ходили бледные, молчаливые и отрешенные. Мелитта с жаром рассказывала мне о том, что так же выглядел ее брат, когда ему изменили память и высушили силу, что была в нем с рождения. Помня о том, что Льюис мертв, мне становилось дурно от одной только мысли, что та же участь, возможно, ждет и Чарльза. Но еще больше меня терзало чувство вины. Ведь я догадывалась, что его палочка опасна. Я понимала, что он не должен пользоваться ею, но не помешала. Чувствовала, что она таит силу, с которой не способен сладить феппс. Я догадывалась, что рано или поздно эта сила убьет или покалечит Чарльза. И я позволила этому случиться. Что, если мистер Вайз прав в своих опасениях, и я, действительно, чудовище?

Я вспомнила сон, и сердце сжалось в тисках ледяного страха. Он звал меня. Он меня ищет. Лорд Эдвард Лоркенс желает познакомиться со своей родственницей.

Госпиталь оказался переполнен студентами. Тут и там раздавались жалобные стоны, чихание, а иногда и звуки рвоты. Увидев нас, мадам Кхорк пришла в негодование:

— Вы что здесь забыли? — принялась она кричать на нас, при этом подталкивая к двери каждого по очереди.

— Мы пришли навестить Чарльза, — ответила за всех Джози. Мадам Кхорк всплеснула руками.

— Нашли время! Когда в Академии эпидемия и весь госпиталь переполнен заразившимися!

Мы с Мелиттой переглянулись.

— Что еще за эпидемия? — вежливо поинтересовалась я. — Мадам Кхорк, мы ничего не знали.

Женщина удивленно посмотрела на меня, затем обвела взглядом остальных, после чего зацокала языком.

— Вчера весь вечер ко мне поступали больные с симптомами базаниковой лихорадки, и я сначала…

— Какой-какой лихорадки? — в один голос перебили ее мы с Мелиттой.

— Базаниковой. Ох, так вы же феппсы… Базаник это цветок, растущий в кримэльских лесах, чуть севернее столицы. Шипы базаника очень ядовиты, хотя и не смертельны, а пыльца вызывает сильнейшую аллергию, симптомами которой являются чихание, кашель, тошнота, высокая температура, а иногда обморок и даже кома. Базаник цветет в ноябре, в то время, когда западный ветер приносит с болот нехорошие испарения.

— Что значит "нехорошие"? — насторожилась я.

— Что значит "испарения"? — эхом добавила Мелитта.

— А то и значит, что живут там водяные, которые каждую осень болеют водяновым гриппом и заражают им воду, а заодно и всё вокруг, нарочно повышая температуру воздуха. Лишь декабрьские морозы способны уничтожить вирус. Так что до декабря работы у меня невпроворот. А вы идите отсюда как можно скорее. Коек и так не хватает.

— Как будто нам самим так уж хочется болеть, — буркнул Эрни, когда мадам Кхорк захлопнула за нами дверь палаты.

— Почему мы до сих пор не знаем об эпидемии? — с нотками возмущения спросила Мелитта, когда мы шли по коридорам башни, где располагался госпиталь.

— Вероятно, потому что, об этом было объявлено путем незапланированного выпуска студенческой газеты, которую обычно разносят по всем общежитиям, за исключением нашего, — мрачно пояснила Джози.

— Это несправедливо! — хором заорали мы с Мелиттой. Джози хмыкнула.

— Пора бы уже и привыкнуть за два месяца.

Я-то понимала, что она права, но менее обидно от этого не становилось.

Ребята, Джози и Лиззи уверенно вышагивали впереди. Мы с Мелиттой плелись сзади, стараясь не отставать. Внезапно знакомый голос заставил меня замедлить шаг. Прислушавшись, я поняла, что Роза, запершись в кабинке женского туалета, очень жарко беседует с кем-то, и судя по второму голосу ее собеседником был молодой мужчина. Я жестом показала Мелитте, что она соблюдала тишину. Подруга, отличавшаяся любопытством, тоже прислушалась.

— Эллеор, любимый, я не виновата, что этот чертов феппс заказал две палочки! — пищала Роза, а у меня кровь в жилах превратилась в желе.

— Знать бы, кто этот второй, чтобы прихлопнуть его раньше, чем он разболтает всем о нелегальной палочке.

— Я почти уверена, что знаю, кто это, — в голосе Розы зазвенела ненависть. А вот у меня от внезапно нахлынувшей слабости едва не подкосились ноги. Зря я ввязалась подслушивать этот опасный разговор, да еще и вместе с Мелиттой!

— И кто же он? — Эллеор говорил высоким, холодным голосом в высокомерной манере, и мне показалось, что он говорил так нарочно. Это было похоже на театральную постановку.

— Эта выскочка, Блейн.

— Блейн? — повисла пауза — Эллеор, видимо, пытался вспомнить меня.

— Она феппс, — подсказала Роза.

— Ах, да. Та самая девица, из-за которой твой брат едва не лишился силы.

— Да-да! — оживилась одногруппница. — Она оговорила его.

— И именно поэтому ты готова обвинить ее во всех грехах.

— Вовсе нет!

— Хорошо, если палочка у нее, то почему мы до сих пор не слышали о втором несчастном случае? Неужели эту девицу не мучает соблазн воспользоваться ею?

Роза звонко, противно засмеялась. Эллеор шикнул на нее.

— Да она тупица, эта Блейн! Уверена, что эта палочка нужна ей лишь для того, чтобы ковырять ей в носу!

Мелитта вовремя зажала ладонью мой рот, так как я едва не выдала нас, чуть не вскрикнув.

— Стейси, пожалуйста, — прошептала она. Я кивнула, давая молчаливое обещание не издавать звуков.

Тем временем Роза снова захихикала. Ну, и смех у нее. Чтоб она им подавилась, гадюка.

— Я бы на твоем месте не был так весел, — холодно оборвал ее Эллеор. — Наш план разваливается прямо на наших глазах, и по большей части из-за тебя и твоего непутевого братца. Удивлен тому, как ты до сих пор не заламываешь руки и не заливаешься слезами.

— О, милый, — голос Розы уже не был таким веселым, как секунды назад. — Не все так плохо! Уверена, что этот жалкий феппс долго не протянет. Главное, чтобы Длинный Ус не разговорился, но над ним работает Клаудиус.

— Ох, ну если над ним работает твой брат, — с издевкой проговорил Эллеор. — Но ты права, может быть, действительно, все не так уж плохо. Подождем до декабря.

— Да-да! Уверена, что у нас все получится! — Роза всхлипнула, так же притворно и бездарно, как и ее любовник изображал холодное благородство.

— Ты уже заказала себе платье? Как моя официально объявленная невеста, ты должна выглядеть непревзойденно.

— О, да, любимый! — Роза уже рыдала. Послышались приближающиеся шаги, и мы с Мелиттой были вынуждены юркнуть в мужской туалет, и на всякий случай запереться в одной из кабинок. Лицо Мелитты становилось розовее и розовее, и, в конце концов, стало совсем пунцовым. Меня же душил смех.

Дождавшись, когда туалет опустеет, мы стремглав выбежали из туалета, и к моему ужасу столкнулись с Кристианом. При виде нас брови вампира поползли вверх, и хотя лицо оставалось невозмутимо серьезным, уголки губ едва заметно дрогнули.

— Стейси? Мелитта? Что вы здесь делаете?

— То же, что и ты! — брякнула я первое, что пришло на ум, и незамедлительно получило локтем в бок от подруги.

— В самом деле? — Кристиан явно забавлялся, и мне хотелось, забыв обо всем, разулыбаться в ответ. А затем он серьезно сказал: — Вам нельзя быть здесь.

— Мы знаем, мы просто… — Мелитта пуще прежнего залилась краской, решив, что Кристиан имеет в виду наше присутствие в мужском туалете.

— В госпитале много зараженных.

— А для тебя водяновый грипп не опасен? — поинтересовалась я. Кристиан улыбнулся.

— Нет. Чего не могу сказать о вас. Я приходил сдавать кровь. Ну, вампирская кровь излечивает многие болезни, вдобавок к этому способствует повышению иммунитета, — его улыбка стала шире. — Как видите, мы тоже можем быть полезными.

Скосив взгляд в сторону Мелитты, я заметила, как она мнется и прячет глаза, не решаясь смотреть вампиру в лицо. Она явно растеряна и смущена.

— Так как насчет вас? Думаю, не стоит спрашивать, что вы делали в мужском туалете?

— Ты прав, не стоит, — подтвердила я. — Ну, мы пойдем, пока Пуговица нас не хватилась, — Мелитта уже тянула меня за руку.

— Стейси, — Кристиан слегка коснулся моего запястья, но тут же одернул руку, будто боялся оставить ожоги на моей коже. — Я бы хотел встретиться с тобой как-нибудь. Нам необходимо поговорить.

Я молчала. Меня терзали противоречивые чувства — желание увидеть его снова и нежелание встречаться с ним когда-либо еще. Чего я боялась? Наверно, услышать неправду, искусно выдуманную ложь. А может быть, наоборот — правду, которая окончательно отвернет меня от него.

Не решившись дать конкретный ответ, я промямлила:

— Э-э, да. Наверно, можно. Но не сегодня.

Следуя за Мелиттой, я всеми силами старалась не обернуться.

И лишь когда мы спустились в Парадный Зал, я вспомнила, что не поблагодарила его за подарок.

— Как думаешь, что имел в виду Эллеор, когда говорил, что нужно подождать до декабря? — спросила я Мелитту, чтобы отвлечься от мыслей о Кристиане.

— Первого декабря дэйтийцы празднуют день зимы. Я поражаюсь, как ты можешь не знать об этом. Скажи, ты вообще не открываешь книг, кроме тех, по которым нам дают задания? Хоть бы газеты тогда читала…

— Ой, не нуди, — я поморщилась. Мелитта иногда бывает жуткой занудой. Лучше бы в магии так активно практиковалась и к экзамену готовилась. — Так что там с праздником? Будет бал или что-то вроде того?

— Вроде того, — огрызнулась подруга, вероятно обидевшись. — Вот только о каком именно бале говорил Эллеор, я не знаю. У нас в Замке будет свой праздник, элита же будет тусить в королевском дворце.

— О, ясно же, что именно об этом он и говорил, — я аж фыркнула, представив Эллеора, отклонившего приглашение короля ради студенческой вечеринки. Смех, да и только.

— Да, думаю, ты права.

— Интересно, что же они задумали…

— Надеюсь, не настолько интересно, чтобы пытаться выяснить это, — Мелитта остановилась и схватила меня за руку. — Стейси, ты не должна ввязываться в их дела.

— Так или иначе, их дела касаются меня, причем самым прямым образом. Если ты не помнишь, Роза догадывается, что вторая палочка есть у меня, а если учесть, что она точит на меня зуб, то…

Глаза Мелитты расширились в ужасе. Вероятно, она приняла слова Розы за ложь.

— Так это правда? Чарльз заказал палочку и для тебя? Вы за этим пошли якобы смотреть дракона?

— Я пошла с ним, потому что он просил помочь. А он взамен обещал мне палочку.

— И ты согласилась…

— Конечно, я согласилась! А ты разве отказалась бы? — мое терпение начинало иссякать. Я конечно ожидала, что Мелитта не обрадуется, но что бы она смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова…

Подруга выпрямилась, и, посмотрев мне в глаза прямым, пристальным взглядом, заявила:

— Я бы отказалась. Видишь ли, черная палочка является атрибутом темной магии. Это зло в чистом виде.

— Ой, да не такое уж и зло, если не преследовать плохих умыслов. По мне, ею вполне можно воспроизводить обычные, бытовые заклинания. Ну, или ковырять в носу, как сказала Роза.

Мелитта не засмеялась, и даже не улыбнулась.

— Ты должна избавиться от нее, — сказала она, не глядя на меня.

— Непременно, вот только каким образом? Смыть в унитаз? Или закопать в ботаническом саду Академии?

— Ну, если тебе в голову приходят только извращенные способы, то пожалуйста, — Мелитта театрально пожала плечами. — Но я имела в виду, что ты должна отнести ее мистеру Вайзу.

Я улыбнулась. Конечно, она права, и я бы обязательно поблагодарила ее за совет, вот только подруга не знает, что мистер Вайз вероятнее всего придет в ужас, если я сообщу ему, что соблазнилась обзавестись черной нелегальной палочкой, учитывая мое происхождение. Интересно, сколько времени пройдет, если и эта моя тайна станет для Мелитты явью? А главное, не отвернется ли она от меня, не возненавидит ли? Страшно подумать, что помимо уже существующих, список моих неприятелей могут пополнить люди, которых я считаю друзьями. А главное, что скажет Кристиан? Он-то с самого начала был откровенен со мной. А вот я прикидываюсь кроткой овечкой, тогда как едва ли являюсь меньшим чудовищем, чем он.

— Мелитта, поверь, я не нуждаюсь в этой палочке. Я даже ни разу ею не воспользовалась. Ну, почти не воспользовалась. Даже не знаю, зачем согласилась на эту авантюру Чарльза… — я снова остановилась, так как Мелитта резко развернулась и испытующе уставилась на меня.

— Тогда сделай это прямо сейчас. Пойди к мистеру Вайзу и все расскажи. Уверена, он поймет.

Я замялась. Вообще-то, почему бы и нет? Так ли я боялась ректора? Вовсе нет. Я знала, что он не навредит мне, не натравит на меня Совет, не выгонит из Академии. Максимум, отругает, но ведь я не пятилетний ребенок, чтобы бояться гнева наставников. Совсем другая причина останавливала меня. Я НЕ ХОТЕЛА лишаться своей палочки, не хотела, чтобы кто-то узнал о ней. Я словно оберегала ее, заботилась о ее безопасности. Может быть, она уже и мной управляет? В таком случае, и Мелитта, и ребята могут быть в опасности. Не известно, что на уме у этой палочки. Чужой палочки. Что, если она вздумает убить кого-то из них? Что если она убьет Кристиана, когда мы окажемся вдвоем? Нет, права Мелитта, я должна избавиться от этого зла.

— Хорошо, я иду к ректору прямо сейчас, — уверенно, чтобы не передумать, сообщила я подруге. Она одобрительно улыбнулась.

— Я пойду с тобой.

Я кивнула, хотя знала, что она это делает из недоверия ко мне.

Дойдя до общежития, где я взяла спрятанную в рюкзаке палочку, мы снова поплелись в Замок, башни которого уже успели опустеть из-за карантина. Когда мы почти дошли до третьего этажа, навстречу нам попался старшекурсник с факультета по изучению противоправного использования ядов. Кажется, он был старостой, да еще и дежурным, судя по повязке на его левой руке. Сейчас начнет активно выполнять свои обязанности. И я не ошиблась:

— А вы чего здесь ошиваетесь? — наехал он на нас. — Велено же всем разойтись по общежитиям своих факультетов! В Академии карантин.

— Да знаем мы, — раздраженно отмахнулась я, что очень не понравилось парню. У него аж ноздри раздулись от возмущения.

— Как ты со мной разговариваешь?! Да я вас сейчас в деканат отведу!

— Лучше сразу к ректору, — "добродушно" подсказала я. — Мы как раз к нему идем.

— Зачем? — парень даже забыл держаться надменно.

— Занадом, — отрезала я.

— Вам обеим надо к директору? — парень перевел хищный взгляд на Мелитту.

— Ой, я пожалуй, пойду, — пискнула подруга. Я не стала возражать. Старшекурсник вынул из кармана мантии перо неркиды, и, с помощью магии поджег его. Неркида незамедлительно явилась. Она сильно уступала в красоте Златке, и даже размером была меньше. Худенькая, с бледно-серым оперением она больше напоминала мухоловку, нежели благородную, роскошную неркиду.

— Проводи ее, — парень кивнул на Мелитту. — Проследи, чтобы она покинула Замок, потом доложишь мне. Птичка кивнула и полетела вслед за Мелиттой. А я отправилась к ректору в сопровождении не очень приятного спутника. Пару раз я метнула в него гневный взгляд, давая понять, что не очень рада его компании, но молодой человек был беспристрастен, и оставил меня лишь у самой двери мистера Вайза. За ней слышались голоса, и я замерла, едва успев занести руку, чтобы постучать. Я вовсе не хотела подслушивать, но слух сам собой навострился, и я невольно прислушалась к разговору. За дверью явно шел оживленный спор.

— Я давно догадывался, но молчал, — послышался холодный, надменный голос, в котором я без труда узнала Дарна.

— Отчего же молчали, Виктор? — спокойно, но довольно прохладно поинтересовался ректор. — Отчего не высказали свои догадки Совету? Может быть, от того, что не уверены в них? Так стоит ли сейчас предъявлять мне столь громкие обвинения?

— Я хотел предупредить вас.

— Вот как? — в голосе Вайза угадывался неприятный оттенок насмешки.

— Я вовсе не желаю вам зла, профессор. Но все же осмелюсь напомнить вам о вашем безрассудстве.

— О, да неужели? — ректор откровенно насмехался. А мне стало совсем неприятно. — Я перестал быть безрассудным лет сто назад, Виктор. Я уже слишком стар для легкомыслия.

— Я говорю о вашем поступке восемнадцатилетней давности, — отрезал Дарн. А у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. — Совет поручил вам ответственное дело, а вы провалили его, и я хотел бы знать, чем вы руководствовались.

— Вы забываетесь, мистер Дарн. Отчитываете меня так, будто я ваш подчиненный.

— Вы бы предпочли, чтобы вас допрашивал Совет?

— О, оставьте ваши угрозы, Виктор, — послышался скрип, видимо ректор откинулся на спинку стула.

— Вероятно, вы не осознаете, или осознаете не в полной мере опасность, которой вы подвергли весь магический мир, оставив дитя в живых.

О-па. Это уже интересно. И страшно.

Мистер молчал.

— С чего вы взяли, что ребенок жив? — мистер Вайз уже не казался таким спокойным, как пару минут назад.

— Внучка Лорда Эдварда жива и сейчас находится в Замке Академии, и вы сами устроили ее сюда. Вместо того, что бы уничтожить дитя, как приказал Высший Совет, вы сохранили ему жизнь…

— Это все ваши домыслы, Виктор.

— И тем не менее вы не отрицаете того факта, что проклятый ребенок жив.

— Может быть, вы знаете, кто он?

Я оцепенела, и, забыв о предосторожности, припала к двери.

Повисла пауза, после которой Дарн сказал:

— Этот ребенок Стейси Блейн.

Я отпрянула. В глазах заплясали черные точки, а к горлу подступила тошнота, и я наверняка потеряла бы сознание, если бы не шум, вернувший меня в чувства. В углу коридора что-то шуршало, а затем, не успела я что-либо понять, как это нечто ударило меня по лицу, повторив это снова и снова. И я поняла, что пришло время воспользоваться палочкой. Вынув ее из кармана, я наугад стрельнула вспыхивающим заклятием, каким воспользовался староста, когда вызывал неркиду, и увиденное меня ошеломило: это была белая, совсем как Златка, неркида, только чуть меньше и крылышки она имела нежно-голубого оттенка. Правое ее крыло было опалено. Неркида громко пискнула и вспорхнула, опасливо посматривая на меня. Я не стала повторять попыток поджечь ее и позволила несчастной убраться восвояси. Вот только она ведь слышала разговор Дарна и мистера Вайза. Но кому она служит? Кому откроется тайна проклятого дитя? Кто еще, помимо Дарна будет знать, что я внучка и наследница темных сил ужасного Лорда Эдварда?

ГЛАВА 9

Эпидемия водянового гриппа продолжала буйствовать на территории Замка, и в больничном крыле мадам Кхорк уже не хватало мест, а потому многих отправляли в королевский госпиталь, а кого-то — кто уже шел на поправку, домой. Занятия были отменены, что совсем не радовало Мелитту — ведь близилось время сдачи экзаменов, а вот я была совершенно довольна: целую неделю я не видела Розу, к тому же не было необходимости вставать чуть свет, что не могло не радовать. Но сегодня я проснулась рано. А всё из-за шума. В коридоре кто-то кричал, и, по-моему, даже ругался. Прислушавшись, я смогла разобрать голоса Джози, Эрни и Тэя.

— Эрни, заткнись! Тэй, перестань! — Джози была на грани истерики. Я поспешно встала и принялась так же быстро одеваться. В комнату влетела Мелитта.

— Спишь еще? А ведь это из-за тебя весь сыр-бор! — недовольно заявила она мне. Я недоуменно уставилась на подругу.

— Что еще за сыр-бор? И причем здесь я?

— Там Кристиан пришел к тебе, а мальчишки его не пускают, — в голосе Мелитты слышалось осуждение, которое вряд ли можно отнести к последним.

— Не пускают ко мне? С чего бы? С каких это пор они стали решать, кто может приходить ко мне, а кто нет?

— Вообще-то это общежитие, Стейси, а не твои личные апартаменты, — заявила подруга. Я не стала пререкаться с ней, а вместо этого вышла посмотреть, что там твориться.

Кристиан стоял в холе, окруженный кольцом ребят: Эрни, Уилл, Тэй и даже Оливер не желали пропускать вампира. Бедная мадам Пуговица стояла в стороне, не в силах что-либо сделать и лишь в отчаянии заламывала коротенькие, неестественно пухлые руки.

— Мы ведь сказали тебе, что бы ты сюда не являлся, — прорычал Эрни. — Ты приносишь одни неприятности.

— Кому из вас, позволь поинтересоваться? — Кристиан говорил в своей привычной манере, но было ясно, что запасы его терпения иссякали. — Может быть, тебе, Ньютон? Или твоему брату?

— Может быть, — упрямо заявил Эрни. Кристиан холодно засмеялся.

— Но я пришел не к вам!

— Знаем, что ты таскаешься к Стейси, — заговорил молчавший до этого Тэй. Было видно, с каким трудом давался ему спокойный, холодный тон. Наверняка оборотню хотелось совершить очередную попытку разорвать недруга. — Оставь ее. Ты принесешь ей неприятности.

Глаза вампира сверкнули зловещим блеском.

— Неужели? С чего ты это взял?

— С того, что ты мне не нравишься.

— Осмелюсь предположить, это от того, что я вампир?

— Нет, это потому что ты аристократ, а мы кто? Между нами непреодолимая пропасть! — Тэй театрально взмахнул руками. Кристиан поморщился.

— Не ломай комедию, Вильц. Ты выглядишь и впрямь жалко.

Тэй дернулся, но ничего не сделал, а Кристиан продолжил:

— Я не опасен для Стейси.

— Ну, конечно, вне всяких сомнений. Ты ведь у нас вегетарианец. Ах, нет, прости, и тут накладочка вышла. Стейси в курсе, что ты питаешься вовсе не кроликами?

— И это говоришь мне ты? — из горла Кристиана вырвалось глухое рычание. Верхняя губа вампира приподнялась, обнажив удлинившиеся клыки. — Ты, кто ест сырое мясо каждое полнолуние!

Еще бы чуть-чуть и эти двое вцепились друг в друга. Я не могла этого допустить.

— Стойте! Хватит! — закричала я и бросилась к ним. — Кристиан, что ты здесь делаешь?

— Слышал? Она не желает тебя видеть! — обрадовался Тэй, чем разозлил меня.

— Я этого не говорила! — рыкнула на него. Оборотень обиженно засопел.

— Я пришел сообщить тебе новости, Стейси, — не обращая внимания на гневные взгляды моих друзей, сказал Кристиан.

— Чего, конечно же, нельзя было сделать в письме. Нужно обязательно притащиться сюда, — ядовито прокомментировал Тэй.

— Заткнись! — в один голос рявкнули мы с Джози.

— Что еще за новости? — как можно мягче спросила я Кристиана.

— Их две.

— Хорошая и плохая, — не унимался Тэй, но на него уже никто не обращал внимания. Все, даже Эрни и Уилл слушали Кристиана.

— Нет, — отрезал он без доли иронии. — Плохая и ужасная. Чарльзу стало хуже, и его перевели в королевский госпиталь, — при этих словах Джози с Мелиттой издали писк, а Эрни и Уилл заметно побледнели.

— Ты ведь начал с ужасной новости, правда? — слабым голосом спросила Мелитта.

Кристиан без улыбки покачал головой. Не знаю, как этим болванам, а вот мне было видно, что он с трудом сообщал эту новость.

— Что же еще хуже? — мрачно и без прежнего хорохорства пробормотал Эрни.

— Его пытались убить. Парень, поступивший в тот же вечер, когда перевели Чарльза, был убит. Ему будто перегрызли горло, расцарапав при этом артерии. Нет, Вильц, не дергайся, я не думаю, что это сделал ты, — уголки губ Кристиана дернулись в кривой полуулыбке. Я невольно возвела глаза к потолку. Вот кто его просит провоцировать конфликт? В самом деле, он ничем не лучше этих болванов. — Если только среди твоих подружек нет пушистой мурлыки.

— Того парня убил кот?

— Вероятнее кошка — только девочки имеют бледно серый окрас и голубые глаза. Именно такую и видела мадам Кхорк.

— Но как же в больничном крыле оказалось животное? — удивленно воскликнула Мелитта. Глаза Кристиана скосились в сторону Тэя, а губы едва заметно дернулись. Вероятно, вампир боролся с желанием отпустить какую-нибудь шутку в сторону оборотня.

— Этот вопрос сейчас выясняется. Бедная мадам Кхорк божится, что тщательно следит за тем, кто входит в палату. Боюсь, что ей грозит увольнение. Все могло бы и обойтись, если бы не произошло убийство. Теперь это дело будет расследовать Совет. Вот, это все, что я хотел рассказать.

— Как ты узнал об этом? Карантин что, не распространяется на королевских отпрысков? — Тэй был в своем репертуаре. Мне отчаянно захотелось дать ему подзатыльник.

Челюсти Кристиана сжались, а глаза потемнели и сузились, но он не поддался агрессии.

— Карантин не распространяется на вампиров, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Я сдавал кровь на лечение больных. Так что, будь добр, заткнись и не тявкай больше.

В отличие от Кристиана Тэй не обладал такой выдержкой. Или может быть, просто искал очередной повод для драки.

— А вот за это я тебя поколочу, аристократ! — прорычал он, и чуть было не бросился на вампира. Мое терпение лопнуло. Я схватила друга за рубашку, а затем стукнула кулаками ему в грудь. Это помогло — он опешил и с недоумением уставился на меня.

— Меня ты тоже отлупишь, если я попрошу тебя заткнуться и не лезть больше к Кристиану? — в отчаянии спросила я его. Тэй долго смотрел на меня, а после чего, фыркнув и нервно дернув головой, развернулся и направился к коридору, бросив мне напоследок:

— Ну, и черт с тобой.

Проводив его взглядом, Кристиан обратился затем ко мне:

— Увидимся в Замке. Надеюсь, в скором времени.

И он ушел, не забыв сделать короткий кивок Мелитте и Джози.

— Кому понадобилось покушаться на жизнь Чарльза? — шепнула мне Мелитта, когда я направлялась в душевую.

— Полагаю, тому, кто не хочет, чтобы Совет узнал о нелегальной палочке, которую приобрел Чарльз.

— И этот некто зовется Длинным Усом, — высказала вслух свои мысли Мелитта. Я согласно кивнула.

— Да, скорее всего, это он.

— Стейси. А что если, что если он оборотень? Этот Длинный Ус?

Я замерла с полотенцем в руках, которым вытирала лицо.

— Разве оборотни обращаются не только в волков?

Мелитта пожала плечами.

— Можно предположить, что не только. Или, возможно, это другая — особая магия. Нужно проконсультироваться с Тэем…

— О, нет, не вздумай этого делать. Хоть он и питает к тебе симпатию, боюсь, что это не помешает ему возжелать твоей смерти, если ты упомянешь о его проблеме.

Мелитта покраснела.

— Я спрошу у Кристиана, что он об этом думает.

— А вот это как раз-то очень даже не безопасно! — горячо возразила подруга.

— С чего вдруг? — я приготовилась защищать вампира. Если Мелитта заведет свою песню о том, что он монстр и все такое прочее, я ударю ее полотенцем. Но ее пыл быстро остыл. Она начала мяться.

— Просто я подумала, что… Они ведь с Розой того… Ну, были любовниками. Я подумала, что…

— Он может быть с ней заодно? — закончила я за нее. Мелитта испуганно посмотрела на меня, вероятно опасаясь вспышки моего гнева. — Нет, Мелитта, уверена, что ты ошибаешься.

Подруга не стала доказывать мне обратное. Опустив голову, она пробормотала уклончивое:

— Да, наверное.

При нашем появлении в гостиной, Тэй старательно делал вид, что не замечает ни меня, ни даже Мелитту. А вот я в отличие от него не собиралась играть в молчанку.

— Тэй, объяснись, пожалуйста, — потребовала я внимания друга. — Что с тобой такое? Почему ты цепляешься к Кристиану?

Легкое прикосновение к моей руке заставило меня отвлечься. Мелитта встревожено смотрела то на меня, то на оборотня, который, кажется, задумал объявить мне пожизненный бойкот, и по его решительному настрою можно было подумать, что он не заговорит со мной уже никогда.

— Стэйси, не надо. Оставь его, — шепнула мне Мелитта.

— Мудрый совет, красотка, — отозвался Тэй. Мелитта испуганно уставилась на него. Оборотень не смотрел в ее сторону, но, тем не менее, его губы при этом скривились в ухмылке. — Стэйси, детка, могу я попросить тебя об одолжении? — он оторвал взгляд от камина и доверительно посмотрел на меня. Я растерялась. Наверняка, он попросит меня отправиться куда-нибудь по известному адресу, но все же я на всякий случай осторожно ответила:

— Да…

— Отлично. Тогда будь любезна. Отвали!

Уилл издал короткий смешок, и мы с Тэем в один голос рыкнули:

— Ничего не смешного!

— Вот и помирились, — прокомментировал Эрни. Тэй громко фыркнул. А я не выдержала.

— Знаешь что, Тэйлириас? Ты можешь вести себя как последний говнюк, но я имею право знать, что за вражда между тобой и Кристианом. И не рычи на меня!

Тэй вскочил с кресла и одним рывком оказался возле меня. Его глаза пожелтели, став волчьими, и кажется, даже лицо немного вытянулось, напоминая теперь волчью морду. На зубы я предпочла не смотреть, дабы от страха не лишиться остатков смелости или того хуже — чувств. Мелитта крепче схватила меня за руку, а затем, к моему удивлению, вышла в перед, заслонив меня собой. Тэй не обратил на нее ровным счетом никакого внимания. Но и на меня не напал.

— Ты хочешь знать, почему я ненавижу твоего кровососа? — прорычал он мне в лицо. — Хорошо, тогда слушай. Занимательная история о том, как я стал волком, и о некоторых людях с продажной шкурой, — он отвернулся и принялся расхаживать по комнате. — Это произошло, когда я учился на первом курсе. С Ачиллом Вульфом у меня был небольшой конфликт — так, ничего особенного, но этот ублюдок решил поставить меня на место. В ночь полнолуния, а это было первое декабря, я возвращался с вечеринки. Все были в Замке, а потому никто не мог ни видеть, ни слышать нас. Он вышел в волчьем обличие, и я…я испугался, и вынул кольт. Отец говорил, что в Академии могут быть волки и на всякий случай снабдил меня оружием. Оно бы не убило его, но ранило. Ачилл опередил меня и бросился в атаку. Он выдрал приличный кусок плоти, — Эрни задрал рубашку и обнажил довольно спортивный при его худощавой фигуре торс. Его тело можно было бы назвать красивым, если бы не уродливый шрам на левом боку. Мелитта всхлипнула и крепко зажала ладонью рот. Тэй криво улыбнулся. — Ачилла судили. Собрался Совет, и даже пригласили кое-кого из эльфов, которые были на моей стороне и требовали наказания для Вульфа. Но несмотря на их авторитет, Ачилл был помилован. И благодаря кому, как вы думаете? А, Стейси? Есть предположения? Наш славный король оправдал этого засранца по всем статьям. Оправдал! Не смягчил наказание, а оправдал, черт его дери, будто и не было никакого преступления! Лишь благодаря ректору меня не выперли из Академии. Теперь вы понимаете, почему этот чертов аристократ молчит в тряпочку, когда я периодически отправляю его к мадам Кхорк? Все потому что папочка не может меня выгнать. Его папочка предпочитает делать вид, будто меня и нет вовсе, не существует. Нет никакого оборотня, покусанного когда-то волком. Этот случай даже не занесен в судейский архив. Словно вообще ничего не было, — Тэй закончил свою гневную речь и теперь расхаживал по комнате, тяжело дыша. А я не могла прийти в себя от услышанного. Так вот в чем дело! Вот что стало причиной распрей между вампиром и оборотнем, а вовсе не межрасовые противостояния! Тем не менее, я пыталась заступиться за Кристиана.

— Но Тэй, разве Кристиан виноват в том, что случилось? Разве он должен отвечать за поступки своего отца?

Тэйлириас издал слабый, болезненный смешок.

— Стейси, я поражаюсь твоей настойчивости в желании заступиться за этого кровососа.

— Не называй его так!

— Он даже не извинился. Твой обожаемый Кристиан надменный, высокомерный, чванливый аристократ, привыкший считаться только с равными себе. Нас же, а особенно таких, как ты, уж извини, он привык считать мусором, сором.

— Не правда! Кристиан вовсе не высокомерный! Он благороден, хорошо воспитан…

Тэй неприязливо поморщился.

— Думай, как хочешь.

А я уже и не знала, что думать. Услышанное вовсе не радовало меня, но и вешать на Кристиана все шишки я тоже не желала. Все-таки, как ни крути, Тэй необъективен к нему, не зря же он при каждом удобном случае называет его чертовым аристократом. Не любит он представителей высших сословий и все тут.

Больше ни я, ни Тэй не возвращались к этой теме. Вместо этого мы с жаром обсуждали принесенные нам Кристианом новости. Чарльз в опасности, вот что сейчас важнее всего. Кто-то пытается его убить. Вдобавок ко всему этот кто-то, возможно в курсе, что вторая палочка находится у меня, а это значит, что и я не могу чувствовать себя в безопасности. И у меня созрела мысль — я должна выяснить, кто и за что возжелал смерти Чарльза, и на что друг обменял свои палочки. Ведь и ежу понятно, что Чарльз заплатил за них цену. Но какое отношение ко всему этому имеют Роза, ее брат и любовник? А главное — что за событие должно произойти первого декабря? Что задумали эти люди?

Решено, я должна провести свое расследование.

— Мелитта, я тут подумала, и решила…, - обратилась я к подруге во время очередного обсуждения этой темы. — Я должна попасть на королевский бал!

Мелитта оторвала взгляд от учебника по элементарной магии, подаренной мне на днях Кристианом.

— Твои идеи с каждым разом все безумнее и безумнее, тем не менее, могу тебя поздравить, Стейси — в этот раз ты превзошла саму себя, — учительским тоном сказала она. Я не особо рассчитывала, что подруга придет в восторг, но и такой реакции не ожидала, а потому вскипела:

— А ты предлагаешь сидеть, сложа руки и ждать, когда убийца Чарльза примется за следующую жертву?!

— Чарльз жив, Стэйси.

— По счастливой случайности. И, между прочим, вместо него погиб невиновный человек! Еще неизвестно, сможет ли Чарльз выкарабкаться и поправиться. Тот, кто продал ему палочку, наверняка знал, что ему нельзя ею пользоваться. Этот Длинный Ус знал, что случится с Чарльзом, и я подозреваю, что он хотел этого.

Мелитта с шумом захлопнула книгу.

— Хорошо, что ты предлагаешь? Тайком проникнуть в королевский дворец и ни на шаг не отходить от Розы? Вот только не могу представить, как ты собираешься воплотить это в жизнь?

Хороший вопрос.

— Не знаю, — призналась я. Мелитта, видимо только этого и ждала — с выражением удовлетворения на лице она открыла книгу и погрузилась в чтение.

— Вот и отлично, — пробормотала она, не отвлекаясь. — Тогда выбрось это из головы и займись чем-нибудь полезным.

— Под "чем-нибудь полезным" ты подразумеваешь изучение пособия по примитивной магии? — хмыкнула я.

— По элементарной магии! Да, я считаю это полезным. Ты, наверно забыла, что уже через месяц нам предстоят экзамены. Хорошо, что хоть Кристиан это помнит. В отличие от тебя.

Ха-ха! Кристиан уже стал хорошим! Подумать только!

— Он замечательный, правда? — ехидно поддела я подругу. К моему разочарованию, та предпочла притвориться, что не услышала.

Неделя казалась мне бесконечной, и я, к собственному удивлению, начала желать, чтобы все, наконец, уже выздоровели, и карантин отменили. Мелитта использовала свободное время для практических занятий по заклинаниям, вычитанным из книги. Этим же приходилось заниматься и мне, так как в перерывах между чтением и упражнениями, подруга с маниакальным усердием промывала мне мозг нудными нравоучениями. "Ты безответственно относишься к своей судьбе!" — пилила она меня, и я, в конце концов, решив, что мое поведение может вызвать подозрения, присоединилась к ней. Заклинания давались мне куда лучше, чем Мелитте, но с каждым разом во мне возрастало желание улучшить результат. Мне хотелось воспользоваться палочкой, чтобы показать подруге, что я умею. Мне хотелось удивить, поразить ее. Так хотелось, что руки нестерпимо зудели и сами тянулись к рюкзаку, в потаенном кармашке которого я прятала свое сокровище. К тому же подруга знала, что я так и не попала в кабинет ректора. Я рассказала ей о напавшей на меня незнакомой неркиде, умолчав лишь о разговоре мистера Вайза с Дарном. Признаться, мне очень хотелось открыться подруге, поделиться своими переживаниями, раскрыть свою тайну, которая душила меня, заставляя бессонными ночами ворочаться в постели. Но я не решалась. Что, если Мелитта случайно проговориться кому-нибудь? Или того хуже — отвернется от меня? Нет, последнего, пожалуй, я опасалась даже больше, а потому молчала. В конце концов, рано или поздно правда раскроется, тогда и станет ясно, чего стоит наша с ней дружба. Так пусть это случится позже. Зачем торопить события?

И я успокоилась. Вдобавок ко всему голову заняли совсем другие заботы. Несмотря на неодобрение Мелитты и отсутствие поддержки с ее стороны, я не отказалась от идеи попасть на королевский бал, чтобы проследить за Розой и Эллеором. Всю неделю я маялась, придумывая способы, строя планы, но всё казалось слишком фантастическим, трудновыполнимым и откровенно провальным. И когда я уже совсем отчаялась и почти оставила идею шпионажа, судьба таки решила повернуться ко мне лицом. Удача сама приплыла ко мне в руки. Ну, почти.

Утром понедельника, спустя две недели карантина, занятия в Академии наконец, были возобновлены, чему я несказанно обрадовалась. К счастью, хоть в этом Мелитта оказалась солидарна со мной.

Преподаватели, соскучившись, спрашивали с нас втрое больше обычного, но больше всех старался Зегерс. Этот обошел даже Дарна. И ладно, если бы его уроки приносили хоть какую-то пользу. Из всех феппсов-первокурсников, элементарными заклинаниями владели только мы с Мелиттой, да и то благодаря самостоятельным занятиям.

— Никак не могу заставить Оливера сесть за книги, — сетовала подруга. — Кажется, он совсем не понимает всю серьезность своего положения.

Я ничего не ответила, не став напоминать ей о том, что кроме меня никто не знает, что именно произойдет с феппсами, не сдавшими экзамены.

В среду утром нас впервые повели на экскурсию в лабораторию изучения и изготовления противоядий. Помимо нас на уроке присутствовали еще и второкурсники.

Это было одноэтажное, стеклянное здание, похожее на большой зеленоватый купол. Впрочем, Мелитте оно напоминало летающую тарелку. Мы шли по длинным широким коридорам, в стены которых впечатывались двери. Это были странные двери — квадратные, стального цвета, без замков и ручек.

— Наверно отпираются каким-нибудь заклинанием, — шепнула Мелитта, проследив за моим взглядом.

Мы вошли в просторное, почти пустое помещение, в центре которого стоял большущий аквариум с зеленой жидкостью. В аквариуме что-то плескалось, фыркало, брызгалось.

— Даже не хочу знать, что там плавает, — поведала я Мелитте, с трудом борясь с приступом тошноты и паники — плавающее чудовище имело внушительные размеры и довольно неприятный вид — чешуйчатое, зеленовато-серое, оно напоминало аллигатора, только без лап и морды. Вместо последней существо имело пасть, исходящую прямо из туловища. Ни головы, ни шеи, ни лап, ни хвоста…

— А придется, — совсем не весело ответила подруга. Судя по ее лицу, она, так же, как и я, совсем не горела желанием познакомиться с обитателем аквариума. Тем не менее, она оказалась права — нас прямиком подвели к нему. Мы с Мелиттой предпочли занять места в самом конце группы. Если уж и лицезреть на непонятное существо, то лучше всего издалека.

Мистер Дарн обвел взглядом студентов, и остановился на нас с Мелиттой. Лицо декана исказила неприятная гримаса. Как пить дать, сейчас что-нибудь ляпнет. Я не ошиблась…

— Мисс Блейн, где ваше любопытство? Или драконы привлекают вас куда больше цеклоров? — его голос разносился эхом, ударяясь о стены, и казалось, что фразу произносил целый хор голосов. Студенты захихикали, только это были не смешки, а целый хохот. Дарн поморщился. — Итак, о цеклорах. Кто знает, что это за существа и чем полезны они для представителей магического мира?

— Их слюна является сильнейшим ядом, — отозвалась девушка со второго курса. Дарна, как можно было ожидать, не удовлетворил этот ответ.

— И это, несомненно, приносит пользу, — едко прокомментировал он. — Хотя как посмотреть…

— Но одновременно и противоядием, — невозмутимо продолжила второкурсница. — Яд цеклора используют в приготовлении антидота к яду куструнуса чешуйчатого.

— Совершенно верно, — безрадостно ответил Дарн. Очевидно, он уже приготовил едкие замечания, которые теперь вынужден был проглотить. — К сожалению, действие данного противоядия до конца не изучено, так как нет желающих для добровольных опытов. Надеюсь, в скором времени Совет разрешит ставить опыты на студентах, любящих нарушать уставы Академии. Хоть какая-то будет от них польза. Хотя некоторым и это нипочем. Подумаешь — что драконы, что цеклоры…

Мелитта шумно втянуло ртом воздух, а вот я, как ни удивительно, совсем не разозлилась. Может быть, потому что почти не слушала слова декана. Мой слух был обращен к второкурсницам, мало заинтересованным лекцией Дарна — они обсуждали предстоящий бал.

— Я уже записалась, — шептала миниатюрная брюнетка с короткими черными волосами. — Отец разрешил.

— О, Кьяра, ты хочешь прислуживать королевским гостям вместо того, чтобы самой развлекаться на праздничном балу?

— Ой, Лирра, я тебя умоляю! О каком праздничном бале ты говоришь? В отличие от тебя я была там в прошлом году. Это смех, а не бал! Нет, уж лучше работать в королевском дворце!

Мое сердце замерло, а затем забилось с такой силой, что я боялась, что его удары будут слышны всем. Вот же оно! Вот мой шанс попасть во дворец! Вот только как это сделать? Как притвориться Кьярой? Использовать Заклятие превращения? Выкрасть значок обслуги у этой девицы и прикинуться ею?

Голова разрывалась от мыслей и идей, но я понимала, что просто обязана что-нибудь придумать. Может быть, сама судьба преподнесла мне шанс, и я не имею права его профукать.

На протяжении пятидесяти минут занятия Дарн наглядно демонстрировал группе, как именно добывается яд цеклора. Понимаю, что это плохо, но я в тайне надеялась, что чудище все же тяпнет декана. Этого не случилось, и по прошествии урока я в расстроенных чувствах отправилась на историю магии, попутно обдумывая свой план по проникновению в королевский дворец. Первым делом необходимо достать расписание занятий Кьяры, чтобы следить за ней. Это будет непросто, потому как для этого мне придется отправиться в методический кабинет. Это ответственное дело я решила отложить до завтра, так как сегодня я была слишком взволнована, чтобы действовать хладнокровно и осторожно.

Следующим утром, с трудом отвязавшись от Мелитты, которую решила не посвящать в свое дело, я отправилась в методический кабинет. Нарочно бежав по лестнице, чтобы выглядеть запыхавшейся и взволнованной, я буквально влетела в кабинет.

— Здравствуйте, мисс Вайленс, — переводя дыхание, сказала я молодой симпатичной девушке с прямыми черными волосами и приятного оттенка смуглой кожей. Она сузила необычно яркие зеленые глаза, отчего они стали похожи на кошачьи. Может быть, она тоже оборотень-кошка? — Мне необходимо расписание на всю неделю для второго курса факультета изучения противоядий, — я очень, ну просто очень-очень старалась не нервничать, чтобы не выдать себя, но кажется, это получалось из рук вон плохо. Девушка еще больше прищурилась, пристально глядя мне в лицо. Мысли читает, что ли?

— Ваша фамилия?

— Гроссвирг, — отрапортовала я, выдав фамилию Кьяры, и очень надеясь, что девица не станет углубляться в проверки.

— Вы новая староста?

Вот так. Кажется, мои надежды не имеют свойства оправдываться, а планы в это время рушатся на глазах, как только что выстроенный карточный домик от легкого дуновения ветерка.

— Нет, — коротко ответила я, решив посмотреть, что будет дальше.

— Тогда почему же вы пришли сюда?

— По поручению мистера Дарна. Он попросил меня взять расписание и передать ему.

— Профессор Дарн заходил ко мне вчера, — холодно заявила Вайленс, а я почувствовала, как проваливаюсь в пропасть. Сейчас она вызовет декана, и я наживу себе неприятности. Очень-очень большие неприятности.

— Да, я знаю. Он говорил, — решила я попытаться спасти положение. Я ожидала взрыва, который мощной волной разнесет мой план в щепки, не оставив ничего и от меня самой. Но мисс Вайленс молча отошла, и, открыв стеклянные дверцы шкафа, вытащила небольшую стопку бумаг. Порывшись в ней, она отделила лист и протянула его мне.

— Спасибо, — стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее — без удивления и откровенного ликования, поблагодарила я, и уже было хотела развернуться, чтобы торопливо покинуть кабинет, как что-то внутри меня шевельнулось, а в голове отчетливо прозвучал шепот: "Сотри". Я дернулась и испуганно посмотрела на девушку. Она встретила мой взгляд с легким удивлением. "Сотри. Сотри. Сотри".

И в этот раз я не смогла справиться с искушением. Я подчинилась, поддалась. Рука сама собой потянулась к рюкзаку. Вытащив палочку, я направила ее в лицо девушки и отчетливо, совершенно зная, что говорить, произнесла:

— Забудь все, что сейчас произошло, — голова девицы дернулась, а в глазах появилась туманная дымка. Для закрепления эффекта, я добавила: — Нопрус, — при этих словах девушка пошатнулась, а ее глаза закатились, и она потеряла сознание.

— Извини, — шепнула я, и поспешно убрав палочку, в рюкзак, выбежала в коридор. К счастью, никого не было, так что мне посчастливилось остаться незамеченной.

По дороге в кабинет фитологии я предусмотрительно заскочила в библиотеку, чтобы обеспечить себе, в случае чего алиби. Да и профессору Эрдори будет что предъявить, когда тот потребует объяснений моему опозданию.

— Что ты делала в библиотеке? — шепнула мне Мелитта, когда я уселась рядом с ней.

— Вот, — я повертела перед ней энциклопедией "Целебные травы и их применение".

Мелитта с подозрением посмотрела на книгу, но ничего не сказала. Профессор Эрдори что-то монотонно бубнила про полезность пурпурного волколычника, а я, совершенно ее не слушая, погрузилась в размышления. Итак, расписание я достала (про способ, которым пришлось воспользоваться старалась не думать), остается выкроить удобное время для слежки за Кьярой. Все, что мне от нее нужно, это обслужной пропуск, она сама вчера про него говорила, болтая со своей подружкой. Так вот, достав этот пропуск, я без труда смогу попасть во дворец под видом прислуги. Я была совершенно довольна своим планом. Лучше не придумаешь! А главное, не так уж и сложно в выполнении. Но это, как оказалось, только на первый взгляд…

Сегодня мой день прошел впустую, но и следующий не порадовал результатами. Честно сказать, я и понятия не имела, каким образом должна буду выкрасть у Кьяры ее пропуск, а главное — где его искать. Этот пункт своего плана я как-то не продумала. Вместо этого я всюду таскалась за девицей, выжидая удобного момента и, кажется, привлекая к себе внимание. Впрочем та ничего не заметила, а иначе не оставляла бы свои вещи без присмотра. На третий день шпионажа мне, наконец, повезло. Это случилось в библиотеке, где по счастью почти никого не было. Заняв читательский стол, Кьяра бросила на стуле рюкзак, а сама направилась к мадам Гринк. Я поняла, что нужно действовать. Вот только что именно я должна сделать? Ответ тут же пришел сам собой, как тогда — в методическом кабинете. Палочка снова пришла мне на помощь. Вынув ее, я аккуратно направила в сторону рюкзака Кьяры и тихо прошептала заклинание невидимости, которое совсем недавно выучила из книги, заботливо подаренной мне Кристианом. Дай Бог ему вампирского здоровья и долгих лет жизни.

Рюкзак тут же исчез, а я, вспомнив еще одно заклятие, движущими чарами переместила его в угол стены, где ни Кьяра, ни кто-либо другой не сможет на него наткнуться. А сама, достав "Целебные травы и их применение", "углубилась" в чтение, старательно пытаясь дышать ровно, что получалось плохо — так сильно было мое волнение.

О том, что Кьяра обнаружила пропажу, я узнала по громкому визгу. Изобразив глубочайшее удивление и непонимание, я возвела невинные глаза на девушку.

— Мой рюкзак… — она непонимающе озиралась по сторонам, беспомощно разводя руками. Мне стало безумно ее жаль — бедняжка выглядела совершенно напуганной и растерянной. — Куда он делся? Кто мог его взять? — наконец, она заметила меня. Немалых размеров ком подступил к моему горлу. Я уже почти была готова признаться, но сдержала порыв, продолжая играть роль образца невинности и честности. — Ты никого не видела? — спросила она меня. Ком увеличился, перекрывая дыхание. Она и не думала подозревать меня, наверняка уверенная в моей честности, а я… Как же низко я пала. Господи, до чего я дошла! С трудом посмотрев в глаза Кьяры, я пожала плечами, так как говорить не могла, а затем, изобразив задумчивость, отрицательно покачала головой. — Но что же тогда…Кто же… — голос девушки дрогнул. Казалось, она вот-вот заплачет. Что, если в рюкзаке лежит что-то ценное? Что-то, чего она боится потерять?

А может быть, она опасается, что это что-то обнаружат? Может быть, у нее, как и у меня есть тайны?

Любопытство вытеснило жалость, и я с нетерпением ждала момента, когда можно будет незаметно забрать рюкзак. Попричитав еще некоторое время, Кьяра вышла из библиотеки. Наверняка за помощью, решила я, а потому действовала быстро. Подойдя к углу, куда закинула рюкзак, я взяла его, и, сжав кулаки, чтобы не вызывать ни у кого впечатления, будто что-то несу, а так же стараясь не горбиться от тяжести, заспешила в общежитие. Там я решила не прятаться, а просто закрылась в комнате. Мелитту я не боялась, она меня не выдаст. Правда и одобрения от нее можно не ждать.

— Что это ты делаешь? — спросила она, увидев, что я вытряхиваю содержимое рюкзака Кьяры. — Погоди-ка. Чей это у тебя рюкзак?

— Кьяры Гроссвирг, — честно ответила я. Мелитта ахнула.

— Боже, Стэйси. Ты…Ты…

— Я его украла, — спокойно подтвердила ее догадку. В самом крайнем кармашке рюкзака притаился заветный пропуск. Вот только вместе с радостью находки меня ожидало разочарование — на пропуске красовалась фотография Кьяры.

— Зачем? Ты должна немедленно его вернуть! — наставительным тоном заявила подруга. Нет, блин, я собираюсь с ним сродниться и никогда больше не расставаться.

— Непременно, — пообещала я. — Вот только сначала поколдую над этим, — помахала пропуском.

— Что это? — Мелитта прищурила глаза.

— Пропуск в королевский дворец! — торжественно заявила я. Правда, никакого восторга это заявление не вызвало.

— Ты собираешься отправиться на бал вместо Кьяры?

— Именно. Угадай, ради чего?

— Ни одно даже самое благородное намерение не оправдывает подлости и коварства! — воскликнула подруга.

— Ну-ну. Даже если это, возможно, спасет кому-то жизнь, — буркнула я, начиная раздражаться.

— Ой, Стэйси, только не строй из себя спасительницу сего человечества! — Мелитта презрительно закатила глаза, а затем развернулась и решительно направилась к двери.

— Ты куда? — я не в шутку разволновалась. Что, если подруга все же решит выдать меня? — Что ты задумала?

— Остановить это безумие!

Гадина.

— Рунпо, — произнесла я, и дверь захлопнулась. Губы сами собой растянулись в тщеславной улыбке.

— Я не собираюсь жаловаться, можешь не переживать, — ядовито проговорила Мелитта. — Делай, что хочешь, мне все равно. Только потом не жалуйся, что тебя, бедненькую несправедливо наказали!

— И не собираюсь! — выпалила я.

— Эсатэус, — гневно произнесла подруга, но ничего не вышло.

— Дверь была заперта с помощью заклятия, — напомнила я ей. — А значит, ее могу открыть только я. Ниатто, — произнесла я контр-заклинание, и замок щелкнул. Не сказав мне ни слова, Мелитта выбежала в коридор. Кримэльские феи озадаченно смотрели ей вслед.

— Гейла, — позвала я одну из них. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня.

— Всё, что угодно, Нийя! — горячо заверила она меня, тем не менее, волнуясь.

— Я хочу, чтобы ты отнесла вот это, — я потрясла пустым рюкзаком, — в Замок. Можешь просто бросить его где-нибудь, но так, чтобы его заметили. Сможешь?

— О, да, Нийя, — облегченно выдохнула дефочка-фея. Видимо, задание, не кажется ей сложным.

— Отлично. Только сначала я должна кое-что сделать, — я повертела пропуск. Сотворить его копию будет не так-то просто. К тому же в учебнике элементарной магии нет заклинания, с помощью которого можно это сделать. Но зато оно есть в памяти моей палочки — видимо ее хозяин пользовался подобным.

Я не думала, что это будет легко, но заклинание далось мне без ожидаемого труда, и спустя всего несколько минут я держала точную копию обслужного пропуска Кьяры. Осталось подумать над тем, как изменить собственную внешность, чтобы стать похожей на девушку с фотографии.

Сложив вещи в рюкзак, я протянула его Гейле, призвав еще несколько фей для помощи.

— Держите крепче, да смотрите не выроните, — напутственно велела я им. — И да, вас никто не должен видеть.

— Это не так просто, Нийя, — виновато пропищала Гейла. — Трансформация невидимости отнимает много энергии. Но мы постараемся.

— Постарайтесь, пожалуйста, — проворчала я. Единственный раз о чем-то попросила, и тут же услышала стоны и жалобы. Лентяйки.

Убедившись, что феи отправились на задание, я обессилено рухнула на кровать. Веки тут же стали тяжелыми, а мысли рассеянными и бессвязными. Я провалилась в сон.

Снилась плачущая Кьяра и Дарн, свирепо рычащий мне: "Вы отчислены, мисс Блэйн! Я знал, что этот день настанет! Знал, что рано или поздно Небо услышит молитвы дэйтийского народа! Дитя тьмы наконец-то будет уничтожено! Ты потеряешь свою силу, и всем плевать, что ты не феппс! Ха-ха-ха-ха-ха!"

Я вскрикнула и проснулась. Первые секунды не сразу осознала, что нахожусь в комнате, а не кабинете декана. Оглядевшись, обнаружила, что Мелитты нет. Зато в дверях, облокотившись о косяк и скрестив на груди руки, стоял Кристиан и бессовестно глазел на меня. Я смутилась. Интересно, сколько времени он наблюдал за спящей мной? Не уверена, что во сне выгляжу привлекательно. Что, если я вообще храплю? Или пускаю слюни? Господи, стыд-то какой…

— Стоило отдохнуть всего две недели и вот ты уже падаешь, как подкошенная, — насмешливо произнес вампир. — Учеба так утомляет, правда?

— Что ты здесь делаешь? — спросила его вместо ответа.

— Пришел, чтобы полюбопытствовать, откуда у тебя взялся рюкзак Кьяры Гроссвирг?

Что он сказал? Не может быть, чтобы он узнал! Неужели Мелитта нажаловалась ему? Или кому-то еще?

— Не понимаю… — слабо пролепетала я. — О чем ты говоришь?

— Я встретил фей, когда они пытались незаметно подбросить его прямо у лестницы Парадного Зала. Работа истощила их силы, и невидимые чары перестали действовать. К счастью, их видел только я. Я слышал, что Гроссвирг потеряла свой рюкзак. Признаться, весь Замок это слышал — такую шумиху она подняла. Зачем ты стащила ее рюкзак? — Кристиан говорил тихо, спокойно, но мне было не по себе — от его голоса веяло прохладой. Я лихорадочно соображала, но, взглянув в глаза вампира, пристально изучающие меня, решила, что лучше сказать правду.

— Я хотела прокрасться во дворец вместо нее, — обреченно произнесла я. Остается ждать приговора. Кристиан был ошеломлен. Его брови поползли вверх, а глаза забавно расширились. Впервые я видела его таким смешным, по-детски удивленным. Хотелось улыбнуться, но я не позволила себе этого. Вряд ли вампир оценит сейчас мое веселье. Я должна выглядеть раскаявшейся и виноватой.

— Но зачем? — смог он произнести спустя некоторое время.

— Хотела попасть на бал, — я опустила голову и из-под ресниц наблюдала за вампиром. Я ожидала, что он рассердится, обвинит меня в дерзости и скажет, что такая оборванка и самозваная магиня как я не смеет даже мечтать о том, чтобы присутствовать среди королевских особ, но вместо этого Кристиан расхохотался. Ну, вот, сейчас примется высмеивать меня.

— Стейси, ты удивляешь меня, — продолжая заливаться смехом, проговорил он. — Ну и способ ты выбрала!

Что? Его забавляет моя выходка с рюкзаком Кьяры, а вовсе не дерзкое желание попасть во дворец?

Мгновение, и вампир оказался рядом с моей кроватью.

— Ты очень нетерпелива, — прошептал он мне в лицо, склонившись надо мной. — Вообще-то я собирался пригласить тебя. Я собирался сделать это в воскресенье.

Я изумленно посмотрела ему в лицо. В глазах вампира играли смешинки. Шутит он, что ли?

— Ты…Ты хотел пригласить меня на королевский бал?

— Да. И раз уж ты испортила мой сюрприз, то сделаю это прямо сейчас, — он встал на одно колено и протянул мне ладонь. — Мисс Стейси Ребекка Блэйн, согласны ли вы оказать мне честь быть моей спутницей на королевском балу?

Я засмеялась, но тут же осеклась, задумавшись. Как же я пойду? У меня ведь нет подходящего платья! Да и не создана я для подобных приемов. Нет, конечно, я знакома с этикетом, и нередко обедала в приличных ресторанах, но это все совсем не то.

Кристиан заметил мое смятение.

— Что такое? — встревожено спросил он и мне стало очень жаль, что придется отказать. — Ты не хочешь пойти со мной?

— Хочу, — призналась я. — Но не могу, — повисла пауза — говорить Кристиану о том, что у меня нет наряда, мне не хотелось.

— Брось, Стейси. Мне нет никакого дела до твоего происхождения, если ты беспокоишься об этом! А уж о мнении своих родственников я и подавно не забочусь. Пусть судачат, сколько вздумается! Я думал, ты такая же, как и я — свободная, смелая, не зависящая от чьего-либо мнения, не признающая правил и нелепых законов. А ты вон даже цвет волос сменила. Мне, кстати, прежний нравился больше.

— Мне тоже. Это мистер Вайз поколдовал над моим внешним видом.

Кристиан улыбнулся.

— Вообще-то, никакие перемены не способны испортить твою красоту. Ты прекрасна, — он протянул руку и легким движением пальцев провел по моей щеке. Никогда не понимала выражения "порхающие в животе бабочки", но сейчас именно это я и ощутила. — Я бы очень хотел, чтобы ты украсила этот вечер. В конце концов, без тебя я попросту заскучаю!

Я не смогла не улыбнуться. Ну, разве можно отказать ему? Нет, Кристиан ФицБрук определенно не тот, кому так просто отказывают, и даже не потому что он сын короля, а потому что его обаяние и харизма воистину имеют сверхъестественную силу.

— Но Кристиан, феппсам нельзя покидать пределы Замка! — вспомнила я. Вампир снисходительно засмеялся.

— Да, нельзя. Но Стейси, ты забываешь, с кем покидаешь его.

Хм, а он явно пользуется своим положением.

— У меня нет платья, — пришлось сделать постыдное признание. — Видишь ли, все свои наряды я оставила в гости…дома, — жар опалил мое лицо. Я только что чуть не проболталась. Но, кажется, Кристиан ничего не заметил.

— Разве это проблема? Стейси, лучшие пошивочные салоны Ландрии сочтут за честь предложить тебе свои услуги! И пожалуйста, не беспокойся ни о чем, — он сел на кровати и приблизился ко мне, но едва лишь его губы коснулись моих, дверь комнаты с шумом распахнулась. Мелитта так и застыла на пороге, увидев нас. Она дернулась было назад, но, гордо вздернув подбородок, прошагала к своей кровати, ничего не сказав. Взяв какую-то книгу, подруга, так же молча, оставила нас наедине.

— Странная она сегодня, — задумчиво проговорил Кристиан, глядя на закрывшуюся за Мелиттой дверь.

— Мы в ссоре, — поведала я. — Всё из-за Кьяры. Мелитта отчитала меня за мой поступок с рюкзаком.

Кристиан лукаво улыбнулся.

— Надеюсь, что не спровоцирую и нашу с тобой ссору, если скажу, что она сделала это справедливо.

Я уже хотела было открыть рот и заявить о благородном намерении своего поступка, но вовремя вспомнила, что Кристиан думает, что мной руководило обычное женское любопытство. А потому я просто проворчала:

— Да знаю.

— Как там поживает наш благочестивый друг, Тэйлириас? — неожиданно спросил вампир, а я возвела глаза к потолку.

— Перестань цепляться к нему!

— Разве я цепляюсь к нему? — совсем не искренне удивился Кристиан. — По-моему, ты ошибаешься, Стейси. Это он норовит задеть меня и спровоцировать драку.

— У него на это есть причина, — брякнула я, не подумав, что могу обидеть вампира.

— Да неужели? Просвети меня, будь любезна.

Ой, нет, избавь меня от откровений. Ну, вот зачем я затронула эту тему?

— Тэй рассказал мне о том случае с нападением оборотня. И о суде, и о… — я запнулась. Как сказать Кристиану, что я не одобряю поступок его отца?

Но он все сам понял.

— Понятно. У моего отца не было выбора. Он оправдал Ачилла не потому что был в хороших отношениях с его семьей, а потому что так велели поступить высшие власти. Да, Стэйси, решение моего отца не есть истина последней инстанции. Возможно, если бы я не был его сыном, то все было иначе, но… — Кристиан замолчал. Он отстранился и отвел взгляд, предпочитая разглядывать собственные пальцы. В его сапфировых глазах, затемненных полумраком комнаты, сверкнули искры. Наконец, он заговорил. — Между вампирами и оборотнями испокон веков шла борьба, и лишь двумя столетиями назад удалось установить мир. Если бы отец наказал Вульфа, волки, зная обо мне, объявили войну и вампирам, и всему королевству. Отец хотел мира, он не мог допустить развязку войны.

Кристиан замолчал, а я не знала, что ответить. Я верила его словам. По крайней мере, хотела верить.

— Извини. Я не должна была спрашивать об этом.

— Нет, должна, если это важно для тебя. Я не хочу, чтобы у тебя закралось недоверие. Я не хочу, чтобы ты боялась меня.

— А я и не боюсь.

Кристиан улыбнулся.

— Правда? Не боишься вампиров?

— Не боюсь тебя. Кстати, — я задумалась, вспомнив слова Тэя о том, что Кристиан питается вовсе не кроликами. Не хотелось снова затрагивать неприятную тему, но раз уж он сам позволил мне задавать вопросы, то… — Могу я спросить? Чем ты питаешься, Кристиан?

— Ты же знаешь, что кровью.

— Кровью людей?

Кристиан снова отстранился, а улыбка сошла с его лица.

— В большинстве животной. Но человеческая кровь необходима, если я хочу быть здоровым, сильным и выносливым. Отказ от нее сделает меня слабым, уязвимым к болезням и неспособным противостоять собственным сородичам. Но я не убиваю. Я питаюсь, не отнимая жизни, — вампир улыбнулся. — Между вампиром и жертвой возникает особая связь, Стэйси. Акт поглощения крови похож на акт любви. По ощущениям.

— Не может быть! — выпалила я, пораженная услышанным. Кристиан засмеялся.

— Ты хочешь доказательств?

Чего-чего я хочу? Доказательств? Он что, имеет в виду, что…что будет пить мою кровь?

— Не сегодня, — ответил он моим мыслям. — Я должен идти. Скоро сюда сунется мадам Пуговица, она знает, что я пришел к тебе. Когда-нибудь, она все же решится указать мне на дверь. Честно сказать, с нетерпением жду этого момента. Неспособность людей противостоять мне только потому что в моих жилах течет королевская кровь, несколько утомляет.

Нет, вы только взгляните на него! Привилегии его утомляют!

Кристиан выпрямился, и, встав с кровати, направился к двери.

— Я зайду за тобой в воскресенье. И да, не забудь помириться с Мелиттой. Мне кажется, она замечательная подруга, — он подозрительно улыбнулся, а затем тихо, почти шепотом добавил: — Это ведь она прислала мне письмо с просьбой в срочном порядке явиться в Замок.

— Что? — ахнула я. Ну, Мелитта… Только приди, я отлуплю тебя подушками! — Вот же ябеда!

Ответом мне был дразнящий смех.

ГЛАВА 10

— Ну, иди же сюда. Никак не можешь попасть, да? — дверь открылась и Мелитта вошла в комнату, ласково воркуя с кем-то. Осмотрев подругу, я не увидела никого, с кем она могла бы сюсюкать. Зато в руке девушка держала небольшой белый конверт. Его крылышки забавно трепыхались в ее ладони. — Тебе письмо от Кристиана, — сообщила она мне, лукаво поглядывая прищуренными глазами. Послушавшись совета вампира, я в тот же вечер решилась на примирение с подругой, но та и сама устала пререкаться, а потому мы почти единовременно высказали свои желания прекратить ссору.

— Давай, — протянула я руку. Письмо выпорхнуло из-под пальцев Мелитты и преданно полетело ко мне.

"Через час жду тебя в холе", — почерк Кристиана был аккуратным, каллиграфическим, с изящными закорючками.

— Пишет, что через час будет здесь, — поведала я Мелитте, так как знала любопытный нрав подруги. Умолчи я о содержании письма, она сочтет это за оскорбление и недоверие.

— Пора бы тебе начать собираться.

— Еще чего. Это ведь не свидание, — фыркнула в ответ, а сама задумалась. Можно ли назвать нашу сегодняшнюю встречу свиданием? Можно ли вообще назвать наши с Кристианом отношения романтическими? Я знала, что нравлюсь ему — поклонников у меня всегда было много, а потому симпатию парня я без труда могла определить, но дело в том, что опыта в отношениях у меня было мало, кроме Ника я ни с кем больше и не встречалась.

— Стейси, сколько можно увиливать и отрицать, что вы с Кристианом неравнодушны друг к другу? В конце концов, если на то пошло, то я не вижу ничего страшного в том, что ты влюблена в него.

Правда? Честно-честно? А кто все время твердит о том, что Кристиану нельзя доверять? Кто не хотел отпускать меня с ним и заставил несчастного вампира дать нерушимую клятву?

— Я не влюблена в него, — процедила я сквозь зубы, стараясь унять закипающее возмущение.

— Я что, ругаю тебя за это? — не обращая внимания на мои слова, продолжала подруга.

— Вообще-то да.

Мелитта остановилась и внимательно уставилась на меня.

— Разве? — спросила она таким тоном, будто я напомнила ей о том, что она забыла забрать платье из химчистки, тогда как она сама думала, что забирала его.

— Угу. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что Кристиан тебе не нравится.

— Стану! Я никогда не говорила, что он мне не нравится! Не выдумывай!

— Не ты ли просила меня быть осторожной с ним? — напала я на нее.

— Да, но только потому что он близко знаком с Розой.

— Это не так важно.

— Она могла бы манипулировать им…

— Ты думаешь, что он может шпионить за мной ради нее…

— Она могла использовать его уши вместо своих…

— Ты считаешь его болтуном. Прекрасно…

— Роза хитра, как все женщины ее типа. А мужчины…Мужчины всегда были глупыми…

— Он еще и дурак.

— Вовсе нет!

— Безмозглый болван.

— Кристиан не болван! — Мелитта почти визжала. За перепалкой мы не заметили стоявшего за открытой дверью Тэя. Оборотень с удивлением и любопытством слушал наш спор.

— Боюсь, что ты ошибаешься, красотка, — сказал он Мелитте. — Вообще-то сказать, я удивлен. Привык, что Стейси являлась ярой защитницей этого кровососа. Никак не ожидал, что вы поменяетесь местами.

— Тебе чего? — не очень вежливо спросила я друга.

— Мимо проходил, — слегка обалдев от моего тона, сказал Тэй.

— Вот и проходи дальше, а в наш девчачий разговор не лезь, — продолжала бурчать я, не замечая красноречивых гримас подруги.

— Извини, Тэй, но у нас тут свой разговор. Тебе это будет неинтересно, — вежливо, почти ласково сказала ему Мелитта. Оборотень ухмыльнулся. Он всегда так делал, когда девушка обращалась к нему. Видимо Мелитте показались ее собственные слова грубыми, потому как она добавила: — Не обижайся.

Глаза парня округлились, а затем он, запрокинув голову, бесцеремонно расхохотался. Бедная Мелитта — ее щеки незамедлительно вспыхнули, став пунцовыми.

— А если я все же обижен? — давясь смехом, поинтересовался он. Вот же гад, а. Видит, что Мелитта смущается, и продолжает издеваться. Чертов извращенец. — А, красотка? Готова ли ты загладить свою вину? Вот я готов простить тебя, но только за поцелуй!

— Шагай отсюда, Тэй, — посоветовала я другу, так как бедняжка Мелитта была близка к тому, чтобы расплакаться.

— Грубиянка, — манерно отозвался тот. — А казалась милой девушкой. Наверно, чья-то компания так плохо влияет на тебя. Так и вовсе можно растерять себя, Стэйси. Нехорошо это. Нужно внимательнее выбирать себе друзей, — сказав это и подмигнув на прощание Мелитте, Тэй скрылся из виду.

— Это он обо мне? — обалдело спросила Мелитта.

— Нет, конечно, — удивилась я тому, что она могла так подумать. — Это о Кристиане.

— А-а. Ну, да, наверно о нем. Просто…он так странно ведет себя со мной, вот я и подумала, что возможно…

— Тэй, конечно, ведет себя как идиот, но это от того, что ты ему нравишься. Просто, видимо, он не привык по-другому выражать свои чувства…

Мелитта так сильно замотала головой, что я испугалась — вдруг ей станет плохо?

— Что ты! — воскликнула она. — Я вовсе не нравлюсь ему.

— Нравишься. Это ведь очевидно. Потому он и ведет себя так.

— Он просто смеется надо мной, вот и все.

Я не стала говорить подруге, что глаза Тэя тускнеют каждый раз, когда он видит ее в компании Оливера. Конечно, Оливер нравился мне значительно меньше друга, но разрушать их с Мелиттой пару я бы не хотела. Ничего не попишешь — кто-то нравится нам, а кому-то, безответно, нравимся мы. Это жизнь.

Время идет, и скоро Кристиан будет здесь. Вампир, воспитанный благородной семьей, всегда идеально пунктуален и никогда не опаздывает, а потому и я должна поторопиться, если не хочу заставлять его ждать.

Спрыгнув с кровати, я подошла к шкафу, чтобы выбрать подходящий для прогулки наряд. Вытряхнув все свои вещи и разложив их на свободных кроватях, я поняла, что в моем гардеробе нет ничего, в чем я могла бы пойти на прогулку с внебрачным сыном короля магической империи.

— Не забывай, что за окном почти зима, — отозвалась Мелитта, задумчиво наблюдая, как я мучаюсь дилеммой. — Откровенно говоря, я начинаю думать, что ты не планировала оставаться здесь на зиму, когда укладывала вещи.

— Нет, Мелитта, я с трудом могла вообразить, что нас, феппсов, будут считать людьми второго сорта, не имеющих права зарабатывать себе на жизнь, да и вообще выбираться за пределы Замка, — мрачно ответила я ей.

— Это только до января, — утешающе проговорила она. — А потом все изменится — мы сможем работать и ходить, куда захочется, — Мелитта вдруг просияла и мечтательно добавила: — И как только мы с тобой заработаем свои первые данкры, то сразу же отправимся по магазинам!

Я не смогла не улыбнуться. Оптимизм подруги был заразителен.

— Так что ты советуешь надеть? — спросила я ее. Мелитта задумалась.

— Вряд ли Кристиан станет водить тебя по улицам, — рассудительно заговорила она. — А потому риск замерзнуть в платье у тебя невелик, но, тем не менее, я бы надела брюки. Кристиан знает, кто ты, так что едва ли его сильно удивит твой внешний вид. Да и подходящего платья у тебя нет. Разве что надеть мое…

— Надену легинсы, — решилась я. Так и сделала, а сверху натянула длинную кофту, которая вполне могла сойти за простенькое платье. Конечно, в мире магов это не самый лучший наряд, но, в конце концов, что бы я ни надела, в любом случае буду выглядеть неподобающе.

— Годно, — одобрительно кивнула Мелитта. — Но я бы кое-что добавила, — она порылась в сумке и выудила небольшую шкатулку. Открыв ее, подруга извлекла ромбообразной формы золотой кулон, простой на вид, но, как оказалось позже, способный упразднить любой, даже самый скромный наряд. — Вот. Надень его, — Мелитта протянула мне кулон.

— Но Мелитта, он ведь…золотой и, наверно, дорог тебе, — попыталась запротестовать я.

— Я что, дарю тебе его? — рассмеялась подруга.

— Нет, конечно, я так не думала…

— Ну вот и отлично. И нет, Стэйси, я не боюсь, что ты обменяешь его на данкры в первом попавшемся ювелирном ларьке, — пошутила она, и я улыбнулась.

— Вообще-то я об этом и не думала, но спасибо за идею, — ответила ей шуткой.

— Всегда пожалуйста, но только имей в виду, что отсидеться во дворце ФицБрука в этом случае тебе не удастся, — не осталась она в долгу.

Как я и думала, Кристиан явился с поразительной пунктуальностью, и когда я, подталкиваемая заботливой Мелиттой, вышла в холл ровно в одиннадцать, он уже ждал меня. Я с удивлением оглядела вампира — он был одет в черное, наглухо застегнутое пальто, совершенно обычное на вид. Проследив за моим взглядом, Кристиан рассмеялся.

— Ты полагала, что вампиры не мерзнут? — поддразнил меня он.

— Я полагала, что маги одеваются несколько иначе, — призналась я. Брови вампира поползли вверх. — Э-э-э, ну, ты выглядишь как обычный человек.

— Ты имеешь в виду, что я выгляжу как не-маг? — с улыбкой спросил он.

Я смущенно кивнула.

— Ты представляла, что в магическом мире принято ходить исключительно в мантиях? — продолжал издеваться Кристиан. Я удивилась.

— А разве нет?

Он снова расхохотался. Весело ему надо мной потешаться.

— Идем скорее, и все сама увидишь! — он галантно предложил мне взять его под локоть, и мы вышли из общежития. Как и в прошлую нашу прогулку, у ворот Замка нас ожидала карета.

— А если мне все же влетит? — тревожно спросила я Кристиана, начиная сомневаться в правильности своего поступка. Мистер Вайз и так многое прощает мне, но в последнем своем письме он явно дал понять, что его терпение натянуто до предела, потому терпеть и дальше мои косяки он больше не будет. В конце концов, он потому и спрятал меня в Академии, что за его пределами мне грозит опасность быть схваченной слугами Лорда Эдварда Лоркенса.

Но в отличие от меня Кристиан вовсе не тревожился.

— О, не переживай, Стейси, наш замечательный ректор в курсе, что ты со мной, — со смешком сообщил он мне.

Словно в подтверждении его слов, прямо из воздуха выпорхнула Златка, и, не рассчитав расстояние, врезалась в вампира. Ох уж эти неркиды с их способностью становиться невидимыми! А что, если та самая неркида, что подслушивала разговор мистера Вайза с Дарном, следит и за мной? Ведь ей, а значит и ее хозяину известна моя тайна. Странно, что до сих пор Академия не гудит о том, что я прямой потомок ужасного и могущественного мага, а вовсе не феппс.

В клюкве Златка держала малюсенький сверток. Она смотрела на меня, и явно хотела, чтобы я взяла его.

— Это мне? — вежливо поинтересовалась я, нерешительно забирая у нее посылку. Неркида кивнула.

"Я знаю, что ты с надежным другом, но все же будь осторожна", — писал мистер Вайз. На душе стало спокойнее, и, улыбнувшись Кристиану, я забралась в карету.

Вопреки моим ожиданиям, лошади не взмыли в воздух, а неторопливо вышагивали по замерзшей земле. Мерное цоканье копыт ласкало слух и действовало успокаивающе. Хотелось откинуться на сиденье, закрыть глаза и ни о чем не думать. Но больше всего мной овладевало любопытство — хотелось как можно скорее добраться до Ландрии, где можно прогуляться по улицам, разглядывая местные пейзажи и достопримечательности, пройтись по парку, в котором гуляли Мелитта с Оливером — подруга рассказывала, что этот парк славится удивительной красотой: цветы, каких не встретишь в нашем мире, пестрят яркими невообразимыми красками, и цветут даже поздней осенью; а листья на деревьях совершенно не желтеют, оставаясь безупречно зелеными, молодыми вплоть до декабря, и лишь с приходом зимы ветки деревьев покрывают белоснежные шубки снега. А еще мне до щекотки в пятках хотелось посетить местные магазинчики и закусочные — ну, уж очень любопытно узнать, что же носят и едят обитатели магического королевства. Интересно, может ли Кристиан вот так просто ходить по улицам, заглядывать в магазины, рестораны и театры? А гулять в парке, где, по словам Мелитты полно народу? Наверно, все же, нет. А раз так, то и прогулка мне уже не кажется такой уж привлекательной. Ну, что интересного сидеть в душной карете?

— О чем задумалась? — словно услышав мои мысли, спросил вампир.

— Ни о чем, — соврала я. — Просто любуюсь пейзажами.

— Разве обязательно делать это в полнейшей тишине? — с улыбкой спросил он. Я засмеялась.

— Вообще-то, я пытаюсь представить, куда ты меня везешь.

Кристиан задумался.

— Насколько я помню, мы едем заказывать для тебя платье, разве нет?

— И только? — неподдельно огорчилась я. — Я думала, мы еще погуляем…

— Я не сказал, что этого не будет, — улыбка снова заиграла на губах вампира.

— Ты разве можешь вот так запросто ходить по улицам, да еще в столице? — не удержалась от мучавшего мое неудовлетворенное любопытство вопроса.

Кристиан удивленно вскинул брови.

— А почему бы и нет?

— К тебе не пристают прохожие, не показывают пальцем, не одолевают поклонницы? Или же, может быть…, - договорить я не успела, так как вампир громко захохотал.

— Одолевают поклонницы? — смеясь, переспросил он. — Стэйси, право, ты не перестаешь веселить меня!

Что-что я делаю? Веселю? Не припомню, чтобы записывалась в личные шуты.

— Я вовсе не пыталась тебя развеселить, — обиженно буркнула нахалу. — Даже цели такой не было. Я, знаешь, ли, вовсе…

— Не обижайся, — неожиданно серьезно и мягко сказал Кристиан, перебив меня. Ага, все же есть у него пробел в этикете, или перебивать даму в этом мире является порядком вещей? — Я вовсе не имел это в виду.

— Ладно, — примирительно отозвалась я. Не ссориться же с ним из-за пустяка?

Тем временем лошади уже вовсю мчали, но их цокота почти не было слышно, словно они плыли по воздуху, а не выстукивали по мерзлой дороге. Кстати, насчет дорог — ну, почему, почему здесь и слыхом не слышали об асфальте? Или же маги никогда не бывали в нашем мире? Да, ну, быть такого не может. Наверно, просто не хотят перенимать что-то у тех, кого считают простаками и недотепами. Да-да, профессор Чедл сама лично поведала как-то, что на протяжении всей истории человечества маги считали обитателей "иного" мира недотепами и болванами, не умеющими пользоваться дарами Вселенной. Магию здесь считают чем-то совершенно естественным и обычным.

Мы ехали по широкой людной улице, очень праздной из-за обильных гирлянд, мерцающих огоньков, причудливых фигурок, которыми были украшены окна жилых домов и магазинов.

— Ночью здесь куда красивее, чем днем, но, к сожалению, мадам Плинк отказалась оказать нам услугу и закрыть свой салон позже обычного, — сказал мне почти в самое ухо Кристиан, когда мы проезжали мимо уютных двухэтажных домиков, на дверях которых красовались бумажные снежинки, а окна были увешаны разноцветными лампочками.

Наконец карета остановилась у дверей симпатичного одноэтажного здания, с виду похожего на обычный жилой дом, если бы не вывеска, гласившая: " Салон мадам Плинк".

— Тебе он может показаться слишком простым, но на самом деле, это лучший салон в Ландрии, — шепнул мне Кристиан. — К тому же мадам Плинк угощает своих клиентов чаем с пирожными, чего не делает ни один держатель салона.

Я улыбнулась. Уж если Кристиан доволен, то и мне, с моим весьма непритязательным вкусом, наверняка понравится.

— Мне уже не терпится с ней познакомиться, — искренне заверила я его, и мы вошли в теплое, пахнущее ванилью и корицей, помещение салона мадам Плинк.

Хозяйка салона оказалась приятной женщиной среднего роста, стройной, с убранными на затылке золотисто-каштановыми волосами, кончики которых аккуратными волнами ниспадали на спину. Она улыбнулась, обнажив жемчужной белизны зубы. Улыбка показалась мне не просто приветливой — женщина, несмотря на то, что внешне была старше Кристиана, явно симпатизировала ему, о чем говорил яркий, почти влюбленный блеск в зеленых глазах.

— Ваше Светлейшество! — с придыханием воскликнула она и в приветливом жесте развела в стороны изящные руки, но заметив меня, смутилась, и даже уголки ее губ дрогнули, будто она передумала улыбаться. — Я рада снова видеть вас в моем салоне! — договорила она уже менее подобострастным тоном — так обычно приветствуют старых друзей. Кристиан улыбнулся в ответ своей фирменной улыбкой. Я не сумела подавить вздоха — мне невольно стало жаль бедную женщину: конечно, у нее нет шанса устоять перед его чарами. Вот только неужто он ведет себя так не нарочно? Ой, сомневаюсь…

— Еще бы, — шутливо отозвался он. — Особенно, если учитывать, что мы с заказом, верно, Габриэла?

Женщина надула губы.

— Ну, что ты! — стрельнув в меня взглядом, который был подобен выстрелу изумрудного пламени, она моментально поправилась: — Что вы такое говорите, Ваше Светлейшество! Как можно? Вам рады как самому почетному гостю!

— Верю-верю, — с насмешливой мягкостью сказал вампир. — Тогда не предложишь ли нам чаю?

Я ткнула Кристиана локтем в бок, но он и бровью не повел.

Габриэла сделала едва заметный поклон.

— Вам как обычно?

— Да. А моей спутнице с малиной и имбирем, — Кристиан повернулся ко мне и обворожительно улыбнулся. А вот мне отчаянно захотелось состроить ему рожицу.

— С удовольствием угощу вас чаем, — вежливо, но уже менее радужно сказала Габриэла, и, не взглянув на меня, улыбнулась Кристиану, а затем развернулась и плывущей походкой направилась в одну из комнат.

— Прошу, давай присядем, пока Габриэла готовит нам чай, — манерно обратился ко мне Кристиан, и я не удержалась и хлопнула ладонью его по макушке.

— За что? — искренне изумился вампир, едва не заставив меня расхохотаться — так забавно он сейчас выглядел.

— За все хорошее, — давясь смехом, ответила ему.

— Ну, если каждый раз, когда я буду хорошим, ты станешь лупить меня по голове, то, пожалуй, я предпочту быть злодеем, — я невольно отшатнулась, когда глаза вампира потемнели, налившись демонической чернью, а клыки угрожающе выросли. Кристиан тихо зарычал. Но не успела я окончательно оцепенеть от страха, как все закончилось — лицо вампира стало прежним, а глаза вернули свой естественный цвет. И вот он улыбается, как ни в чем ни бывало, будто и не произошло ничего.

— Очень смешно, — буркнула я, надеясь, что голос при этом не выдавал моего страха.

— А я и не шутил, — он все так же улыбался, но при этом в голосе появился непривычный холод. Не слышала, чтобы раньше Кристиан говорил в подобном тоне. Это несколько пугало. Но не отталкивало. Пожалуй, наоборот, сейчас вампир привлекал меня больше, чем когда-либо. Может быть, он обладает особой притягивающей силой, которой бессовестно воздействует и на меня, и на эту бедную женщину по имени Габриэла? Ох, если это так, то мне, пожалуй, стоит быть осторожной с ним. Может быть, даже лучше и вовсе остерегаться… — Но ты ведь не боишься меня, верно? — прошептал он. Его пальцы скользнули по моей щеке в едва ощутимой ласке, но это легкое, почти неуловимое движение заставило кожу вспыхнуть пожаром, а меня — прикрыть глаза и глубоко вдохнуть, справляясь с охватившим меня волнением. Нет, он не вампир, он суккуб. Лилька как-то говорила, что они существуют, правда, в астрале, но и в наш мир иногда проникают, чтобы соблазнять земных женщин, мучить, заставляя изнемогать в сладострастной истоме, похищать их души. Не знаю, как насчет души, но вот сердце мое уже вовсю готово отдаться в полноправное владение вампиру.

— Нисколько, — подняв голову и посмотрев в сапфировые глаза, ответила я. Голос мой при этом оставался ровным, отчего я мысленно похвалила себя. Кристиан улыбнулся, и, взяв мою ладонь в свои, повел к небольшому, обитому бардовой кожей, дивану. Скоро вернулась Габриэла, держа поднос с двумя чашками чая и блюдцем, наполненным то ли пирожным, то ли печеньем. Руки ее едва заметно дрогнули, когда она увидела нас, держащихся за руки, но волнение женщины казалось мимолетным, почти незаметным. В моей голове закралось подозрение — не подлила ли она часом в мою чашку отравы? Ну, а что? Эта женщина явно неравнодушна к его светлейшеству. Причем ох как неравнодушна!

— Ваш чай, — радужно сказала она нам, ставя поднос на уютный круглый столик возле дивана. — Прошу вас отведать печенья, испеченного мной сегодняшним утром. Прям как знала, что вы посетите мой салон!

— М-м, ну, да, будем считать, что я не присылал тебе свою неркиду, — шутливо, но вместе с тем несколько растерянно отозвался Кристиан.

Габриэла подняла на него удивленный взгляд.

— Неркиду? — эхом переспросила она.

— Ну, да. Я отправил ее к тебе еще вчера вечером, попросив, кстати, предоставить ей ночлег. Она, видишь ли, немного приболела, — Кристиан говорил, как обычно спокойно, но я уловила в его голосе тревожность. Но теперь уже и Габриэлла выглядела взволнованной. Она во все глаза смотрела на гостя.

— Боюсь, что… — Она замялась, а затем, собравшись с духом, выдохнула: — Нет, Ваше Светлейшество, Ваша неркида не прилетала ко мне ни вчера, ни сегодня. Она серьезно больна?

— Если бы она была серьезно больна, я бы не отправил ее с посланием, — мрачно ответил Кристиан, но спохватившись, продолжил уже мягким, вежливым голосом: — Мисс Блэйн нуждается в бальном платье.

— О, да, конечно, — вмиг оживилась Габриэла. — Госпожа хотела бы приобрести готовое платье? — она с явной неохотой перевела взгляд на меня. Мои губы против моей воли скривились в ухмылке. Никто еще не называл меня госпожой. За последние три месяца я и вовсе привыкла к небрежному, а зачастую и презрительному "феппс".

— Нет, конечно, Габриэла, — Кристиан снисходительно засмеялся. — Нам нужно платье, сшитое специально для госпожи Стейси, — а вот сейчас в его голосе слышались ясные смешинки. Не иначе, как теперь будет дразнить меня госпожой. Может быть, в Дэйтии госпожой называют исключительно особ королевских кровей, и данное обращение из уст Габриэлы было издевкой? Ох, знать бы наверняка, тогда бы я ей задала!

— Тогда позвольте предложить вам свежие эскизы?

— Да, пожалуйста, — кивнул вампир. Габриэла встала, и куда-то ушла, вернувшись вскоре с журналом в руках.

Работы были восхитительны, Кристиан и впрямь знал, к кому обращаться — у Габриэлы, без сомнения имелся дизайнерский талант. Мои глаза разбегались, а пальцы жадно перелистывали страницы, мне хотелось просмотреть все работы.

— Стейси, — шепнул мне на ухо Кристиан. — Пожалуйста, для разнообразия задержись ненадолго хотя бы на одной из страниц, иначе Габриэла решит, что тебе все безразлично.

— Может быть, госпоже не нравятся мои работы? — отозвалась женщина, которая, конечно же, все слышала.

— Что вы! — спохватившись, воскликнула я. — Очень даже наоборот — я не могу определиться с выбором потому как все работы э-э-э…изумительны, — я запнулась. То, как она в очередной раз назвала меня госпожой, заставило меня смутиться. Ну, не соответствую я этому обращению. Какая я госпожа? Вон даже говорить не умею.

— Позволь мне помочь тебе, — мягко обратился ко мне вампир, и, забрав у меня журнал, принялся уверенно искать нужную страницу. Наконец он остановился на нежном платье с пышной шифоновой юбкой бледно-кораллового цвета и расшитым мелкими камнями ажурным серебристым верхом.

— Образ этого платья пришел ко мне во сне, — мечтательно заговорила Габриэла. Она, не моргая, смотрела куда-то в пространство, и казалось, беседовала сама с собой. — Я видела молодую девушку, идущую навстречу ожидающему ее прекрасному принцу, и все взгляды были обращены к ней. О, она была прекрасна! Нежна, как прекрасный цветок, выращенный в элифийских садах, решительна, как кримэльские воительницы, обворожительна, как…

— Да-да, Стейси именно такая, — хохотнув, оборвал ее Кристиан, а я снова ткнула его в бок, только на этот раз посильнее, чтобы почувствовал. Вампир вопросительно посмотрел на меня.

— Она ясновидящая? — спросила я его тихим шепотом. Кристиан пожал плечами, но по его лицу можно было определить, что он считает Габриэлу с приветом.

— О, нет, что вы. Я просто рассказывала очередной свой сон, — холодно отозвалась та. — К тому же во сне девушка была блондинкой с яркими, точно золото, волосами…

— Так она была блондинкой или все же рыжей? — уже вовсю хохотал Кристиан.

— Пожалуй, вам не подойдут данные работы, — не ответив на его вопрос, сказала Габриэла. Она выглядела обиженной. Поджав губы, она встала, и подошла к вампиру, собираясь выхватить у него журнал. — Госпожа желает индивидуального пошива.

— О, нет, мне все нравится! И мы уже выбрали, — постаралась я заверить ее в обратном.

— Да, Габриэла, — согласился Кристиан. — Нам подойдет это платье. У тебя чудесные сны, — он улыбнулся, но женщина не ответила на улыбку.

— Но мы можем рассмотреть и другие работы, — вмешалась я. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что, быть может, эта женщина скрывает какую-то тайну. Что, если это платье она шила для близкого человека? Сестры, например?

— Нет-нет, все в порядке, — успокаивающе сказал мне Кристиан. Ох, уж эти мужчины…Толстокожи, как носороги! Неужели он не видит состояние этой бедной женщины? — Пожалуйста, Габриэла, — продолжал вампир, — это платье должно быть готово к четвергу.

— Хорошо, Ваше Светлейшество. Будет сделано, — словно послушная служанка, отрапортовала женщина. — Госпожа Стейси, прошу вас последовать за мной.

И она увела меня в примерочную комнату.

Когда дверь за мной закрылась, Габриэла внезапно зашипела:

— Что, мерзкая феппс, вздумала заполучить королевского сыночка? А не выйдет — аристократы не берут в жены безродных дворняжек!

Я оторопела. Откуда она знает, что я феппс? С чего она решила, что я собираюсь замуж за Кристиана? Даже если это и так, почему ее это беспокоит? Что вообще происходит?

Тем временем Габриэла подошла ближе.

— Оставь эти игры, девчонка. Кристиан Готтон Брук никогда не достанется тебе!

— Вы говорите о нем, как о какой-то вещи, — поморщившись, ответила я ей. — Достанется-не достанется.

— Я тебя предупредила!

— Зачем он вам нужен? — напрямую задала ей вопрос. — Вы для него стара!

Вот так. Пусть ей будет обидно. Для женщин очень болезненно упоминание о возрасте. Надеюсь, эта истеричка — одна из таких женщин.

Я не ошиблась — глаза Габриэлы расширились от злости.

— Как ты посмела! Как ты посмела сказать, что я стара для него? Я моложе его на семь лет, что б ты знала!

— Простите, но выглядите гораздо старше, — пожала я плечами.

— И ты будешь так выглядеть, когда придет твое время. Вампиры живут дольше людей, а потому и стареют медленнее. К тому же Кристиан питается кровью молодых дев, что делает его почти что бессмертным. Скажи, он уже пил твою кровь? Нет? Вижу, что нет, — Габриэла рассмеялась. — Он вампир, девочка.

— Я знаю.

— Ничего ты о нем не знаешь. Я была первой, кого он укусил, а потому его яд подействовал на меня сильнее всех. Яд, выделяемый слюной вампира, навеки связывает его с первой жертвой. Кто-то считает это проклятием, а кто-то разумно предусмотренной защитой. Первое время я с ума сходила от страсти к Кристиану. Он тоже любил меня, но шло время, он пил кровь других женщин, и его страсть ко мне угасала. Он питался и мной тоже, что делало меня слабее. Я начала стареть и вскоре выглядела гораздо старше не только своих сверстниц, но и Кристиана, в то время как сам он наоборот, только молодел. Он клялся, что ничего не знал о силе первой связи, умолял простить его, но разве мне легче от этого, если я стремительно превращаюсь в старуху?

— Почему вы просто не прекратите общение с ним? Понимаю, это сложно и больно, но ведь…

Габриэла беззвучно рассмеялась, отчего это напоминало свист, дыхание астматика. Мне стало страшно. Не тронулась ли она умом?

— Прекратить?! Да я живу лишь нашими свиданиями! Для меня нет других радостей. Жизнь теряет смысл, когда его нет. Я сошью тебе это платье, — она хищно улыбнулась, будто замышляла нечто недоброе. — Уверена, ты будешь смотреться в нем великолепно. Конечно, ты красива и составишь Кристиану отличную партию на балу, но имей в виду — никогда…Никогда он не женится на тебе.

— Так говорите, будто уверены, что мне это нужно, — огрызнулась я, хотя слова Габриэлы произвели на меня сильное впечатление. Конечно, я хотела думать, что она просто влюбленная сумасшедшая, несущая всякий бред, но я верила ее словам — они отдавали горечью, отчаянием и неизлечимой болью. Так ведут себя только безнадежно влюбленные женщины.

— Неужели хочешь стать его любовницей? Неужели хочешь стать такой же несчастной, как я?

— А будучи женой, я обрету куда большее счастье? — едко спросила я.

— Это как посмотреть. Став женой вампира, ты обязуешься разделить с ним его проклятие. Став женой вампира, ты должна будешь уподобиться своему избраннику. Впрочем, тебя не должно это беспокоить, ведь, как я уже сказала — Кристиан никогда не возьмет тебя в жены. Если быть откровенной, меня уже удивляет то, как он вообще взглянул в твою сторону. Ты не в его вкусе. Юбку оставляем того же цвета, что и в эскизе?

— А? — о чем она сейчас сказала? Кажется, о какой-то юбке… — Ах, да… Да, оставляем…

— Прекрасно, — Габриэла принялась кружить вкруг меня, замеряя мою талию и обхват груди. Она что-то жизнерадостно напевала себе под нос. А может, она все же сумасшедшая и не стоит воспринимать ее слова слишком серьезно?

— Скажите, кого вы видели во сне? — спросила я ее, прекрасно зная, что поступаю жестоко. Нет, я не хотела делать ей больно, но я хотела знать.

Габриэла молчала, будто и не слышала вопроса.

— Вы видели себя?

Она подняла на меня грустный, влажный взгляд, и со слабой улыбкой на вдруг ставших бледными губах, безрадостно произнесла:

— Нет, не себя.

— Зачем ты привел меня к этой женщине? Неужели не нашлось других салонов? — зашипела я на Кристиана сразу же, как только мы вышли за порог. Вампир, не знавший о нашем разговоре (Габриэла сказала, что в примерочной, где мы беседовали, установлена противопрослушивающая магическая защита), удивленно посмотрел на меня.

— Так все-таки тебе не понравилась мадам Плинк?

— Мадам Плинк! — передразнила я его. — Интересно, в постели ты ее так же называешь?

Кристиан резко остановился. Но не потому что был поражен моими словами. Он смотрел куда-то прямо перед собой. Я же была слишком занята своими переживаниями, чтобы заметить, что карета, оставленная нами у дверей салона, подверглась варварскому нападению — раскуроченная, местами обгоревшая, она теперь мало напоминала себя прежнюю, и больше походила на груду непонятного хлама. Но хуже всего то, что запряженные лошади были мертвы. Я взвизгнула и крепко зажала ладонями рот, как это обычно делала Мелитта. Кристиан держался куда спокойнее, но выглядел при этом озадаченным, и, как мне показалось, напуганным. Он огляделся, словно надеялся высмотреть того, кто совершил этот дерзкий и жестокий поступок. Как ни странно, улица, еще два часа назад кипевшая жизнью, теперь была совершенно пуста.

— Что произошло? — тонким от испуга голосом спросила я.

— Вероятно, на нас пытались напасть, — невозмутимо ответил Кристиан.

— Или же это была угроза, предупреждение, — придя в себя, вслух поразмыслила я. — Нас не было в карете, не думаю, что нападавший этого не знал. Полагаю, он за нами следил.

— Возможно, ты права, — задумчиво произнес вампир. — Я должен был предусмотреть это.

— О чем ты говоришь? На тебя уже бывали покушения?

— Нет. Но рано или поздно, это должно было произойти. Жизнь наследника слишком опасна, чтобы разгуливать по городу без сопровождения. Видишь ли, я отказался претендовать на трон, так что единственным наследником официально считается Готтон, мой младший брат, а потому я наивно полагал, что моя жизнь не представляет ни опасности, ни особой ценности, — Кристиан взял меня за локоть и повел по пустынной дороге. — Нам сюда, — сказал он спустя некоторое время, и мы свернули, оказавшись в узеньком переулке.

— Куда мы теперь идем? — с волнением поинтересовалась я.

— К одному хорошему человеку, который, я надеюсь, одолжит нам свой портал. Видишь ли, у меня даже не хватило ума захватить свой хотя бы на всякий случай, — он хохотнул, но смех вовсе не был веселым, а потому я даже не улыбнулась в ответ.

— Разве ты не можешь просто телепортировать? — спросила я, даже не пытаясь скрыть удивление и разочарование.

— Могу, но ты этого не можешь.

— Я ведь буду с тобой…

— Мы не можем телепортировать вместе — это невозможно. Другое дело если параллельно, бок о бок, но для этого ты должна самостоятельно владеть магией мгновенного перемещения.

Мы шли торопливо, особенно я — пытаясь поспеть за вампиром, я почти вприпрыжку бежала по хрустящему под ногами снегу.

Это случилось так быстро, что не я, не Кристиан не успели отреагировать — яркое золотистое пламя пронеслось буквально в сантиметре от виска вампира. Крепкая рука с силой надавила на мой затылок, и вот я уже лежу, распластанная на снегу. Снова свист и очередная вспышка, но не золотистая, а какая-то мятно-голубая. Я, в страхе, ожидая боли или быть может даже смерти, зажмурила глаза, но ничего не происходило, и вскоре я решилась открыть их. Повернув голову, обнаружила Кристиана, лежащего рядом. Судя по его оцепеневшему лицу и обездвиженному телу, в него ударили каким-то заклятием, лишающим возможности двигаться. Черт! Мы покойники! Вот зачем я слушала Мелитту? Если бы не испугавшись ее угроз, я не спрятала палочку, то сейчас, возможно у нас с Кристианом был шанс спастись.

Тем временем шаги приближались, а я, хоть и не была обездвижена, не могла пошевелиться.

"Сделай что-нибудь, — мысленно приказывала я себе, но страх полностью парализовал и разум, и тело. — Думай. Думай. Думай!"

Мистер Вайз… Вот, кто смог бы нам помочь. Помнится, он уже спас меня однажды. Без сомнений, он сильный маг и превосходный боец, но как воззвать к нему? Если бы только у меня были с собой слезы неркиды… Но нет же, моя пустая голова совершенно не подумала взять их.

Кристиан издал слабый стон — он отчаянно пытался пошевелиться, но ему лишь удавалось немного подвигать пальцами. Глаза его пристально смотрели на меня, вероятнее всего он пытался мне что-то сказать, но я не могла его понять. Что? Что я должна сделать?

Я не успела ничего придумать — шаги приблизились, и вот меня уже подняли на ноги. Нападавших было двое, и оба скрывали свои лица под глубокими черными капюшонами.

— Она? — спросил другого тот, что держал меня. Второй неуверенно кивнул.

Господи, неужели это снова посланники Лорда? Неужели на этот раз не будет помощи?

— Этого нужно убрать, — сказал первый, кивая в сторону лежащего на земле Кристиана.

— Нельзя, — возразил его напарник. — Знаешь, кто это?

— Знаю. Как раз его-то и приказано убить, — грубо отозвался первый.

Убить! Убить Кристиана… Неужели его убьют так же, как и Ника — прямо на моих глазах? Нет, это не должно случиться. Нельзя, нельзя допустить, чтобы это произошло. Я должна что-то сделать. Должна попытаться…

Мне удалось вырваться из рук мужчины благодаря его ослабленной бдительности. Не дожидаясь, когда он снова схватит меня, я что есть сил, стукнула его по лицу. Но кулак пришелся на что-то твердое, железное… Невероятная боль пронзила руку до самого локтя. Мужчины захохотали, а затем сняли капюшоны, и я увидела, что их лица скрыты под железными масками.

Они продолжали смеяться, но их наглый, развязный смех разом оборвался. Они в злобной растерянности уставились сначала на меня, но, решив, что дело не во мне, стали дико озираться по сторонам. Я тоже вертела головой в поисках очередной возможной опасности. Или спасения?

Тем временем воздух вокруг нас сгущался и вращался потоком, который все ускорялся и ускорялся, и отчего-то становился теплее. И вот он уже обрел плотность и форму, и стал напоминать летающую саламандру, а затем, видоизменившись, превратился в крохотного дракона. Из пасти малютки вырвалось пламя, но мои недоброжелатели не были раззявами: взмахнув рукой, держащей черную палочку, первый выпустил довольно мощную струю воды, которая угодила в дракона. Бедняжка даже захлебнулся и закашлял, а я поняла, что он не справится с ними двумя. Ах, если бы только Кристиан смог избавиться от заклятия! Но оглянувшись на него, я обнаружила, что он по-прежнему лежит на земле без движения. Дракон, тем временем, продолжал кружить и выпускать все новые и новые струи пламени, с успехом гасимые контр-заклятиями врагов. И вот произошло нечто: малютка стал увеличиваться в размерах. Он все рос и рос и вот уже вполне смахивал на самого настоящего дракона.

— Черт… — выругался первый и стал отступать назад, но разве от разъяренного огнедышащего дракона можно спастись? Я поняла, что и мне грозит опасность. Вряд ли дракон нарочно причинит мне вред, но от мощного пламени трудно увернуться, если вовремя не убраться с дороги. Видимо тип в маске тоже просек это, потому как рванул ко мне и попытался схватить, но его мощной волной отбросило в сторону, и он рухнул на землю, лишенный сознания. Та же участь последовала и второго. Оглянувшись, я увидела Кристиана, который едва стоял на ногах и выглядел так, будто его вот-вот стошнит. В руках вампир держал белую палочку. Я бросилась у нему, и крепко обняла его за шею. Из груди Кристиана вырвался стон, который я приняла за стон боли.

— Что? Что такое? Ты ранен? — тревожно спросила я, и принялась осматривать его, но признаков ранения не обнаружила. Вампир отрицательно покачал головой, а затем кисло улыбнулся. — Тогда скажи хоть что-нибудь. Твое молчание пугает меня, — взмолилась я, но вампир только продолжал улыбаться. Что с ним такое? — Нам необходимо вернуться в Академию. Покажи мне дорогу к этому твоему знакомому, и я попытаюсь уговорить его одолжить нам портал.

Кристиан согласно кивнул, и мы медленно, обнявшись, пошли по дороге.

Дракон исчез, но вместо него в небе появились лошади, которые приближались к нам. Это еще кто? Да что за напастье такое?

— Кристиан, нужно уходить…

Но вампир остановился вместо того, чтобы ускорить шаг. Вместе с ним остановилась и я. Все равно не удастся удрать.

Карета опускалась все ниже и ниже, и вот остановилась прямо перед нами. Я напряглась, ожидая встретить еще людей в масках, но вместо них из кареты вышли мистер Вайз и…Дарн. Последний выглядел как всегда недовольным, тогда как лицо ректора выражало беспокойство. Он подошел к Кристиану, и, перекинув его руку себе через плечо, помог ему дойти до кареты. Дарн в это время занялся незнакомцами — обернувшись, я увидела, как он связывал их невидимыми веревками, после чего, декан произнес какое-то заклинание, и мужчины исчезли.

— Профессор Вайз, это был ваш дракон? — спросила я ректора, когда мы уже мчали в карете.

Ректор улыбнулся.

— Нет, создание подобий живых существ это умение профессора Дарна.

Краем глаза я взглянула на декана, но тот даже не соизволил улыбнуться в благодарность на похвалу.

Кристиан по-прежнему был бледен, почти не двигался и совсем не говорил.

— Профессор, — обратилась я к Вайзу, — что с Кристианом? Почему он все время молчит?

— Замораживающее заклятие, я полагаю, — спокойно ответил тот.

— Оно было голубоватого цвета, — вспомнила я. Ректор кивнул.

— Да, именно таким оно и бывает. Для людей оно означает долгую и весьма мучительную смерть, а вот для таких существ, как Кристиан, чревато парой суток неприятных симптомов.

Кристиан издал звук, похожий на всхлип. Посмотрев на него, я увидела, как его губы скривила ухмылка. Бедный, как же он, наверное сейчас страдает — что может быть хуже, чем лишение возможности говорить?

— Как вы нашли нас? Как вообще узнали о том, что нам нужна помощь? — только сейчас, сидя в теплой карете и чувствуя себя в безопасности, я, наконец, задалась этим вопросом.

Мистер снова улыбнулся.

— Не думала ли ты, Стейси, что я не присматриваю за тобой?

— Но как? — все равно ничего не понимала я.

Ректор улыбнулся, но ничего не ответил. Дарн и вовсе отвернулся к окну, Кристиан молчал под действием заклятия, так что к Замку мы добрались в тишине.

К общежитию я шла в сопровождении Дарна, который, как и я, не был в восторге от распоряжения профессора Вайза.

— Что вы делали в компании Его Светлейшества? — напал он на меня с вопросом, когда мы шли по разжиженной из-за подтаявшего снега дороге. Я шла впереди, стараясь как можно шустрее передвигать ногами, чтобы скорее избавиться от общества этого человека.

— Вы хотите знать подробности? — не оборачиваясь, поинтересовалась я. Повисла пауза. Вероятно, декан обдумывал мои слова или свой ответ.

— Нет, мисс Блейн, — вкрадчиво и еще более холодно произнес он, — подробности ваших похождений меня не интересуют. Я и без них догадывался, что вы развратная девица.

Не знаю, как это произошло — вспышка сильнейшей ярости, и в следующий миг Дарн уже лежал на спине, отброшенный в сторону, словно взрывной волной. В шаге от того места, где он только что стоял, вертикальным облаком клубился дым.

Сказать, что я испугалась, значит не сказать ничего. В первые секунды я думала, что убила декана. На негнущихся ногах я подошла к мужчине и хотела проверить пульс, но он выхватил руку, грубо оттолкнув мое запястье.

— Весьма недурно для феппса-первогодки, — едко прокомментировал он, поднимаясь и отряхивая чудом уцелевшее пальто. — надеюсь, вы не думаете, что нападение на преподавателя останется для вас безнаказанным?

— Я не нападала на вас! — возмущенно возразила я. Разве не понятно, что это вышло случайно?

— Нет, мисс Блейн, вы именно напали, — ответил Дарн таким тоном, каким обычно сообщает о том, что корень ферьяна, к примеру, не является лекарством от икоты. — Пламя, что чуть не превратило меня в пепел, вспыхнуло лишь потому, что вы пожелали видеть меня горящим.

Я, забыв про вселенскую неприязнь к декану, удивленно уставилась на него. Вообще-то, он прав — я, действительно, всего лишь на секунду, пожелала ему гореть в аду.

— Я не нарочно, — только и сумела пролепетать в свое оправдание. Дарн хмыкнул, и, ничего не сказав, круто развернулся и зашагал к Замку. А я в заветном одиночестве поплелась в общежитие.

В холе меня встретила взволнованная Мелитта.

— Стейси, что произошло? — громким шепотом спросила она.

— На нас с Кристианом напали, — ответила я только когда мы оказались в гостиной — не хотелось, чтобы мадам Пуговица была в курсе случившегося. — Кстати, как ты узнала? И откуда мистер Вайз с Дарном…

— Это все кулон, который я дала тебе, — выпалила Мелитта и густо покраснела. Она виновато смотрела на меня и отчего-то заламывала пальцы. Я машинально запустила руку под ворот пальто и пальцами коснулась прохладного металла. — Он заряжен особой магией. Крохотный камушек, находящийся внутри способен передавать сигнал бедствия своего брату-близнецу…

— И у кого же находится второй камень?

— У профессора Вайза. На одной из перемен, когда ты отлучалась по своим делам, он вызвал меня к себе и отдал этот кулон, велев при удобном случае передать тебе и проследить, чтобы ты его надела. Конечно, я должна была умолчать о том, что это распоряжение ректора, а иначе ты бы ни за что не согласилась его надеть.

— Конечно, нет. Зачем мне круглосуточный надзор? — резонно заметила я.

— Это не надзор, Стейси, — Мелитта выглядела еще несчастнее. — И это спасло вас с Кристианом. Кстати, где он?

— Мистер Вайз повел его в госпиталь, — мое сердце сжалось при воспоминании о том, как напавшие на нас незнакомцы хотели убить его.

— Он в порядке? — в вопросе подруги звучало неподдельное беспокойство. Я пожала плечами.

— Профессор говорит, что он поправится.

— Если мистер Вайз так говорит, значит, так и будет, — ободряюще отозвалась Мелитта.

В комнату вошли Джози и Оливер, а за ними братья Ньютоны.

— Привет, Стейси. Мы сегодня не виделись, — поздоровался Эрни. Джози подняла руку в приветственном жесте. Уилл отсалютовал мне. Оливер же выглядел мрачным. Даже присутствие в комнате Мелитты нисколько не изменило его настроения.

— Что с ним? — шепнула я подруге.

— Сегодня пришли экзаменационные вопросы. Большинство из заклинаний мы даже не изучали, а на подготовку остается меньше месяца, — сказав это, Мелитта сникла.

— Мы справимся, — попыталась подбодрить я ее, стараясь скрыть собственную тревожность. Мне стало страшно, но не за себя, а за Мелитту и остальных ребят с факультатива для феппсов.

— Вряд ли, — отозвался Оливер. — Эрни, скажи им.

— Что он должен сказать? — в один голос спросила мы с Мелиттой. Эрни смутился.

— Ну, это совсем не обязательно. Я имею в виду то, о чем я тебе говорил. Совсем необязательно должно быть именно так.

— Ты сказал, что феппсы не должны сдать этот чертов экзамен, такова политика Совета! — заорал Оливер.

— Постой, — вмешалась я, глядя на Эрни. — Но как же ты, Уилл, Чарльз и Джози с Лиззи? Как вы сдали экзамен?

Эрни ответ взгляд, а Джози опустила голову. Мне показалось, или она действительно покраснела? Так-так-так. Что здесь происходит?

— Джози, — позвала я ее. — Ты ничего не хочешь сказать?

Джози молчала. Вот так да! Неужели мы чего-то не знаем? Что еще за секреты таятся в стенах Замка? Ей-Богу, не Академия, а хранилище тайн!

— У меня была связь с одним из старшекурсников — сыном члена Совета, — подала бесцветный голос Джози. — Не спрашивайте кто он, вам ни к чему знать его имя.

— У вас был роман? — пискнула Мелитта.

Джози прыснула.

— Ага. Двухразовый.

— Как это? — не понимала подруга. Джози громко цыкнула.

— Включи мозг!

— Переспала она с ним, вот что, — бесцеремонно пояснил Эрни.

— Дважды, — добавил Уилл.

— Спасибо за уточнения, — проворчала Джози, стрельнув в братьев гневным взглядом.

— У вас что, был уговор? — пытала я ее.

— Ага. Сделка.

— Хорошо, с тобой понятно. А Лиззи? Как насчет нее?

— У нее двоюродная прапрабабка была магиней, оказывается, — мрачно ответила Джози, не решаясь поднять голову. — Вы должны понять одно — феппсам почти нереально сдать эти экзамены. Так уж задумано высшими властями.

— Отлично, — я эмоционально всплеснула руками. Сложно было поверить услышанному. Значит, теоретически и я могу завалить экзамены? Кто станет разбираться, есть ли во мне силы или нет? — Значит, для того, чтобы не умереть, нужно уподобиться шлюхам?!

Джози вскинула голову.

— Ты считаешь меня шлюхой? — дрожащим голосом спросила она.

— Ну, а вы? — проигнорировав ее, обратилась я к братьям. — С кем вы переспали, чтобы вам позволили остаться в Академии?

Что-то с шумом грохнуло — это Джози, вскочив со стула, опрокинула его. Не глядя ни на меня, ни на друзей, она выбежала из гостиной.

— Зря ты так, Стейси, — осуждающе шепнула Мелитта.

— Нет, мы ни с кем не спали, — отозвался Уилл. — Наши кровные узы позволили нам утроить наши силы. Вместе мы значительно сильнее любого феппса-одиночки. Члены Совета, присутствовавшие на экзамене, не могли игнорировать нашу силу. Видишь, ли, они не проводят свою грязную антифеппскую политику так уж открыто.

— Понятно, — безрадостно прокомментировала я. Громкий всхлип заставил меня отвлечься от тягостных мыслей — взглянув на Мелитту, я обнаружила, что она плачет.

— Ты чего? — тронула я ее за плечо, отчего она еще больше затряслась в рыданиях.

— Я не хочу умирать!

— Ты не умрешь, — странно, но мой голос на этот раз не дрожал — я говорила уверенно. Я верила в то, что говорила. По крайней мере, хотела верить. — Никто не умрет. У вас есть я. А у меня, — я улыбнулась Оливеру, заинтересованно смотревшему на меня. — А у меня есть связи!

Хм. И я еще осуждала Джози?!

ГЛАВА 11

Первый день Зимы в Дейтийском Королевстве, как и во всех остальных королевствах магического мира, отмечают с особым размахом, щедростью и праздностью души. Ну, как в России Новый Год. Да, празднование Первого дня Зимы здесь ну очень похоже на празднование Нового Года.

За три дня до праздника Замок Академии украсили яркими лентами, разнообразными фигурками, бумажными и ватными снежинками, и даже веточками живых сосен. Ярче всех был преображен Парадный Зал: вдоль стен стояли фигурки ангелочков с золотистыми, переливающимися светом крыльями — настолько красивых, что хотелось непременно сделать фото на их фоне, но как только я сообщила о своем желании Мелитте, та, увы, напомнила мне о том, что здесь и понятия не имеют о таком явлении, как камера и гаджеты, а потому даже не стоит вытаскивать свой смартфон, заботливо упакованный еще в день отъезда из дома. Возле главной лестницы, по обеим от нее сторонам возвышались хрустальные фигуры, казавшиеся сотворенными изо льда: статная, с красивым, но надменным и даже холодным лицом, женщина, и не менее красивый мужчина.

— Это зимняя фея, Царица Зимы, — шепнула мне Мелитта, когда я с любопытством разглядывала ледяную красавицу. — А этот, — она кивнула в сторону ее напарника, — ее возлюбленный, Февраль. Легенда рассказывает о том, что раньше, еще в Бог знает какие давние времена, на земле властвовали всего два зимних месяца, а февраль был четвертым, то есть, первым месяцам весны. Но встретил он на свою беду красавицу-Зиму, и полюбила Зима Февраль, и сделала своим…

— Эй, Стейси! — оборвал рассказ подруги неприятный, и до боли в ушах знакомый голос. Роза самодовольно направлялась к нам. — Это старье водружают сюда каждый год, но в вашей феппской стране и такого, видимо, нет, правда? Тебе все это в диковинку, верно?

— О, да, — кивнула я. Пусть говорит, что хочет. То-то же скривится лицо этой обезьяны, когда она увидит меня на королевском балу.

— А сегодня еще и бал, — продолжала Роза, наслаждаясь своим мнимым превосходством. — Наверняка, ты едва не писаешься от восторга, представляя себя на празднике, в окружении магов. Вот только учти, что Кристиана здесь не будет. Он, видишь ли, будет занят весельем в более приличном обществе. Слышала про королевский бал? О, нет, конечно же, ты не слышала. Уверена, что Кристиан, из сострадания к тебе, не рассказал о нем. Он очень тактичен. Ну, как он должен объяснить тебе, почему ты не можешь быть приглашена им? В самом деле, не говорить же тебе, бедняжке, что таким оборванкам не место в приличном обществе. Таким, как вы, — она подчеркнуто сделала акцент на последнем слове, намереваясь задеть еще и Мелитту, — никогда не бывать среди благородных магов, как бы некоторые из них и не проявляли свое внимание, — это уже наверняка мне. — Ваше место среди таких же как вы — отшельников, отбросов общества, изгоев. Кстати, как поживает ваш друг — Вильц, кажется. О, Стейси, даже феппсам не пристало водиться с псами, а тем более, гибридами. Но ты умудрилась пасть так низко. Интересно, что дальше — замужество с орком? — Роза звонко рассмеялась.

— Скажи, к вампирам ты относишься так же? — холодно поинтересовалась я, отчего смех девицы разом смолк.

— О чем ты?

— Ты слышала мой вопрос. Он более, чем понятен.

— Это да, вот только не пойму, в чей огород ты кидаешь камни?

— Нет, кидать камни это твой удел, а я лишь задала вопрос.

— Пойдем, Стейси. Не нужно с ней разговаривать, — Мелитта потянула меня за руку. Ай, ну и черт с ней, с этой Розой. Права Мелитта, эта дрянь не стоит того, чтобы я тратила на нее свое время. Как никак, мне нужно готовиться к вечеру.

— Ты права, — сказала я подруге, и, одарив Розу улыбкой (я все еще представляла ее лицо, когда мы встретимся на балу), позволила Мелитте себя увести.

— Зачем ты спросила ее о вампирах? Думаешь, она не поняла, что ты имела в виду Кристиана? — зашипела она на меня, когда мы поднимались по лестнице — мистер Вайз утром рано прислал Златку с просьбой зайти к нему.

— А терпеть не могу двойных стандартов, — с откровенной неприязнью ответила ей. — Делит людей на расы, но при этом живо забывает о своих принципах, когда дело касается королевских сыновей! Это, скажи, нормально?

— Для Розы нормально, — пожала плечами подруга.

— Что ты там рассказывала о Зиме с Февралем? — напомнила я. — Эта гадина, Роза, перебила тебя.

— А? Что? Ах, да… Ничего особенного. Им не суждено быть вместе и все такое. Вообще-то ты и сама знала бы эту историю, если хотя бы ради приличия заглянула в книгу "Кримэльские сказки и придания", которую подарил тебе Кристиан.

— О, Кристиан последнее время так часто дарит мне книги, что я начинаю подозревать, не считает ли он меня необразованной неучью, — смеясь, отмахнулась я. Мелитта принялась внушать мне, что книги это отличный подарок, и мне стоит быть чуточку благодарнее. Так мы и дошли до кабинета ректора, шутливо пререкаясь.

— Подожди здесь, — шепнула я ей, и, дождавшись ответного кивка, вошла в кабинет, предварительно постучав.

Вайз, как обычно, сидел за своим рабочим столом. Только в этот раз он перебирал какие-то конверты, а его лицо при этом было расслабленным и даже как будто довольным, не было привычной глубокой складки между бровей и сосредоточенного взгляда.

— А, Стейси, проходи, пожалуйста, — радужно улыбнулся он мне. — Поздравления, — кивнул он на конверты. — Тебя, наверно, несколько удивляет традиция справлять праздник Зимы, верно? — мягко поинтересовался он.

— Не особо, — возразила я. — В мире не-магов есть похожий. Мы, то, есть, не-маги, отмечают начало нового года. Даже празднования очень схожи с вашими. То есть, с здешними празднованиями. Ну, я хочу сказать, то, как здесь принято украшать улицы и здания…

— Да, насчет улиц, — ректор вдруг стал серьезным. Отложив раскрытое письмо, он снял очки и внимательно взглянул на меня. — Я был против вашей с господином ФицБруком совместной прогулки, но он убедил меня, что с ним тебе ничто не угрожает. Как стало ясно позже, он ошибся, а вместе с ним ошибся и я, доверившись ему.

— Почему вы так говорите? Вы хотите сказать, что Кристиан…Что ему нельзя доверять? — мой голос звучал надломлено. Я не хотела верить, что он мог быть замешан в каких-то темных делах. Мне не хочется думать, что он может желать мне зла. Нет-нет, он не может. Он дал клятву Мелитте. Он поклялся ей…

Я тряхнула головой в попытке отогнать пугающие мысли.

Ответ мистера Вайза был для меня отрадным, как если бы я услышала, что экзамены для феппсов отменили навсегда.

— О, нет-нет, — зачастил он. — Мы с Кристианом давние друзья… — Запнувшись, он добавил: — Конечно, не такие уж давние, учитывая нашу с ним разницу в возрасте, — он засмеялся. — Но, тем не менее, я доверяю ему. Он славный молодой человек. Очень благородный и воспитанный. Но дело в том, что среди его недругов могут встречаться и те, кто служит Лорду. Среди его врагов могут быть и твои враги, Стейси. Находясь с ним рядом, ты становишься еще более уязвимой. Я не говорю, что тебе стоит прекратить с ним всякое общение, вовсе нет. Наоборот — Кристиан мог бы стать тебе хорошим союзником. Ну, я это так, на будущее. Близится непростое время, Стэйси, ты должна это понимать. Когда-нибудь, а скорее всего очень скоро, тебе придется искать себе союзников, преданных друзей и соратников, а потому тебе следует уже сейчас научиться отличать правду от искусно замаскированной лжи, искреннюю расположенность от лживой лести, друзей от тех, кто хочет казаться ими, пока это выгодно. Но я не для этого позвал тебя.

— А для чего же? — затаив дыхание, спросила я. Что, если он запретит мне идти на бал? Наверняка он уже знает, что Кристиан пригласил меня.

— Я хочу напомнить тебе об осторожности, — сказал мистер Вайз, и, по-моему, я счастливо выдохнула. — Да, мне известно, что господин Фицбрук выбрал тебя в качестве своей сегодняшней спутницы, — он улыбнулся. — И я ни в коем случае не собираюсь запрещать тебе идти с ним. Тем более, что все равно не смогу этого сделать.

— Почему? — случайно выпалила я.

— Потому что не могу оспаривать решения Его Светлейшества, — мистер Вайз снова улыбнулся. — Я могу лишь советовать ему, как друг. Но тебе хочу напомнить об осторожности. Вероятно, на балу будут присутствовать и слуги Лорда…

— Как? — ахнула я. — Как такое возможно? Как могут впустить их во дворец?!

— Стейси, — ректор говорил мягко, как с непонятливым ребенком, и мне это не понравилось. — Не думаешь ли ты, что слуги Его Темнейшества открыто заявляют, на чьей стороне ведут игру? Есть и секретные агенты. Конечно, нельзя сказать, что их никто не подозревает, но и откровенно обвинять их в служении Тьме нельзя.

— Скажите мне, кто они, — скорее потребовала, нежели повторила я.

— Зачем? — удивился Вайз.

— Что значит "зачем"? Вы же сами только что сказали, что они мои враги!

— Сегодня ты в неопасности, Стейси. Никто не решится напасть на тебя в королевском дворце, среди сотни свидетелей. Гораздо опаснее для тебя теперь Замок. Лорд давным давно знает, что ты в Академии и только ждет удобного часа.

— Чтобы убить меня? — почти шепотом спросила я, потому как голос мой куда-то подевался от страха.

Мистер Вайз отрицательно покачал головой.

— Нет, не думаю. Нет. В его планы не входит твое убийство. Он хочет воссоединить семью. Ты последний паззл в мазайке его родословной. Ему нужна твоя сила. Он собирает армию, и ты должна стать одним из сильнейших ее солдатов.

— Вот еще! — с возмущением фыркнула я.

— Увы, но Лорду Лоркенсу нельзя говорить таких слов. Он не принимает возражений, не понимает чужих чувств и не знает пощады. Ему неведомы жалость и сострадание. Он не умеет быть милостивым.

— Что же мне делать? Ведь, вероятно, рано или поздно, он схватит меня? Я не хочу, чтобы ради этого он ворвался в Замок. Не хочу, чтобы из-за меня пострадали люди.

— Нет, сюда он не придет. Он слишком слаб для войны, и здесь много тех, кто готов противостоять ему и его воинам. Он дождется, когда ты сама придешь к нему.

Что? Как он сказал? Что еще за глупости?

— Но такое никогда не случится! — горячо возразила я. Мистера Вайз понимающе кивнул.

— Разумеется, не по твоей воле. Он выждет время, когда ты будешь одинока и уязвима. Он дождется, когда ты будешь вынуждена искать хоть чьей-то поддержки и защиты.

— Ну, неужели за последним я приду к нему? — всплеснула я руками. Меня начинало раздражать, что ректор такого дурного обо мне мнения.

— Я ведь сказал тебе, Стейси, что тебе необходимо научиться различать друзей и врагов, — вкрадчиво, словно терпеливый учитель, произнес Вайз. — У тебя очень много врагов. И среди них могут оказаться те, кого ты будешь считать своими союзниками. Необязательно они должны быть плохими людьми, просто они преданно служат правде, а правда у них своя и одна-единственная.

— Я не понимаю.

— Я говорю о том, Стейси, что на тебя могут охотиться как люди Лорда, так и те, кто против него. Последние в отличие от первых, будут желать лишь одного — твоей смерти. Видишь ли, как я уже сказал, Лорду Эдварду известно, что ты находишься в Замке, но не только ему.

— Его врагам, тоже, — закончила я за ректора. Он кивнул.

— Да. Рад, что ты начинаешь понимать. Мне известно, что планируется твое публичное разоблачение. Эта новость не должна пугать тебя. Я хочу, чтобы ты знала и была готова.

— Что мне даст знание, если я все равно ничего не смогу сделать? — горько поинтересовалась я. Как будто мне должно стать легче от того, что я знаю, что скоро умру!

— Кто сказал, что не сможешь? Неужто ты думаешь, что у тебя нет защитников? Возможно, я напугал тебя разговорами о врагах и союзниках, но этим я лишь хотел научить тебя, подготовить. Я вовсе не хочу сказать, что у тебя не может быть друзей. У тебя они уже есть. Тебе остается лишь научиться принимать решения. Пожалуй, это самое важное. Запомни, пожалуйста, это на будущее. Придет время, когда ты будешь стоять на распутье, не зная, какой путь выбрать, но прошу тебя, выбирая, помни, кто ты. Не забывай, что ты — Анастасия Блинова, девочка, еще три месяца назад яро боровшаяся за свою непосредственность, — он указал пальцем на мои волосы, благодаря его колдовству вернувшие свой натуральный темно-русый цвет. — Это мне в тебе и понравилось. Что может быть лучше, когда человек предан себе? Ты родилась во времена Великой Смуты и Беспросветной Тьмы. Дитя Зла, младенец, в чьих жилах течет кровь самых сильных и жестоких магов, каких только знал мир. Твое рождение должно было стать тайной, но конечно, о нем узнало все магическое общество. И началась охота.

— За мной? — пискнула я. Говорить уже не могла.

— Да, за тобой, Стейси. Людей можно понять. Они натерпелись страданий и боли. Они устали жить в страхе, и хотели покончить с этим. Положить конец злу.

— Но я не зло! — мой голос снова вернулся ко мне и зазвучал громче прежнего. Кажется, я даже крикнула сильнее, чем этого позволяли приличия. Но вместо того, чтобы рассердиться и сделать мне замечание, мистер Вайз улыбнулся.

— Вот и помни об этом, когда придет время. Я сохранил тебе жизнь, Стэйси, потому что поверил, что ты ни есть зло. А теперь иди, тебе нужно приготовиться к вечеру. У девушек, обычно, это занимает очень много времени.

— Да, занимает, — рассеянно повторила я и вышла из кабинета.

— Зачем он вызывал тебя? — спросила Мелитта, встревожено посматривая на меня.

— Предупредить о… — я вовремя остановилась. В который раз едва не проболталась о своем родстве с Его Темнейшеством, как оказывается, называют здесь Лорда Лоркенса. — Об опасности.

Как я и ожидала, у Мелитты тут же возникло множество вопросов.

— Что еще за опасность? — затараторила она. — Что он имел в виду? Вероятно, он говорил он Розе и ее брате. Ну, их семья все еще может желать возмездия, — Мелитта запнулась и потупила взгляд.

— Все может быть, — рассеянно пробормотала я, желая как можно скорее отвязаться от обсуждения этой темы. Мелитта, всегда отличавшаяся тактичностью, поняла мое настроение и больше не заводила разговор. До общежития мы дошли, обсуждая мою прическу и наряд подруги.

— Лиззи одолжит мне свое платье, — поведала она, когда я поинтересовалась, что же она наденет на студенческий бал. — Вообще-то я думала надеть что-нибудь из своего, но не решилась. Не хочется быть белой вороной на сегодняшнем празднике.

— Это мудрое решение, — одобрила я. Не хотелось, чтобы кто-нибудь из мерзких подружек Розы высмеивал бедняжку, да еще и сегодня, когда меня рядом не будет. В отличие от меня, Мелитта жутко переживала, когда кто-нибудь напоминал ей о ее происхождении.

— Жаль, что не смогу присутствовать на празднике, — с искренним сожалением сказала я ей.

— Ты что! — эмоционально воскликнула подруга. — С ума сошла? Нашла о чем жалеть! Радоваться нужно, что выпала такая возможность — посетить королевский бал, да еще с кем!

— С кем? — поддразнила я, прекрасно понимая, о ком она говорит. Но ведь Мелитта всегда с неодобрением относилась к нашим с ним отношениям. С чего теперь такой восторг?

— С дэйтийским принцем! — Мелитта захихикала.

— Во-первых, он не принц, сама знаешь, что король лишил его права наследования престола…

— Ой, да знаю, знаю, — чуть раздраженно перебила меня подруга.

— А во-вторых, ты всегда его недолюбливала. Странно, что сейчас ты…

— Мы, кажется, уже обсудили эту тему и пришли к решению, что я вовсе не недолюбливаю Кристиана, — проворчала она.

Оказавшись в общежитии, я первым делом отправилась в душ, после чего — в Общую комнату, где меня уже ждала Лиззи.

— Я думала, на вас напали призраки Замка, — проворчала она, усаживая меня в кресло перед зеркалом.

— Какие еще призраки? — подавив зевок, переспросила я.

— Я же сказала — те, что водятся в Замке Академии.

— Шутишь! — в один голос воскликнули мы с Мелиттой — ни я, ни она не слышали, чтобы в Замке водилась всякая нечисть. Ну, если не считать за нечисть вампиров и оборотней, но этих здесь раз, два и обчелся.

— Конечно, шучу, — спокойно согласилась Лиззи, расчесывая мои волосы. — Они не нападают на студентов.

— Вообще-то, ты не говорила о призраках, — отозвался Эрни, сидевший за столом, и сосредоточенно размешивая что-то в глубокой миске, из которой в воздух поднималось легкое, но очень неприятно пахнущее облако. Лиззи громко чихнула.

— Нельзя перестать размешивать эту гадость? — недовольно поинтересовалась она.

— Нельзя. Это домашнее задание, — с непривычной для него серьезность ответил Эрни. — Кстати, тебе тоже не мешало бы взяться за работу или тебя не касаются домашние задания?

— Я уже все сделала и даже получила отметку, — проворчала Лиззи.

— Когда? — Эрни даже поднял голову, чтобы с удивлением уставиться на подругу.

— Позавчера.

— Но когда ты работала над зельем? Ты все время была у меня на виду, и я не видел, чтобы ты…

— Потому что варить зелья полагается в лаборатории! Только посмотри, что ты натворил! Здесь же дышать невозможно! — она раздраженно покачала головой, и вернулась ко мне, то есть, к работе над моей прической.

— Как и договаривались? — спросила она меня.

— Да, — поспешила я ответить согласием — боялась, что от плохого настроения подруги перепадет и мне.

— Отлично, а то у нас совсем нет времени придумывать что-то другое, — она взяла небольшой флакон с розоватой прозрачной жидкостью, и, втерев жидкость в прядь, произнесла: "Вейтесь кудри", и волосы сами собой стали закручиваться в спирали. То же самое она проделала и с остальными прядями волос, а после чего сколола боковые локоны на затылке, скрепив красивой золотой заколкой, которую в прошлом году мне подарила мне мама на мое семнадцатилетие.

— Ну, вот и все, готово, — удовлетворенно констатировала Лиззи, осматривая мою голову.

— Большое тебе спасибо, — с благодарностью отозвалась я.

— Спасибо Эприл за локонызавивающий бальзам, который она взяла в ларьке своей матери, — ответила она. — Эприл это моя одногруппница. Ее мать торгует всякими милыми безделушками, ну и косметикой тоже.

— Понятно. Обязательно загляну, когда смогу зарабатывать, — пообещала я.

— Иди скорее. Тебе еще нужно одеться. Никак не возьму в толк, почему бал во дворце начинается в четыре дня? Я, конечно, понимаю, что у этих аристократов все не как у людей, но все же…

— Потому что Бал во дворце начинается с праздничного обеда и заканчивается ужином, — ответила за меня Мелитта.

— Ты-то откуда знаешь? — спросили мы уже втроем — Эрни потерял интерес к своему зелью, а может просто устал дышать его вонью, и потому накрыл его крышкой, и задвинул в угол.

Мелитта цокнула языком и манерно покачала головой.

— Понятно, прочла в книжке, — сделала вывод я.

— Бедная Лиззи. Все тоскует по Чарльзу, даже на бал не идет, — сказала Мелитта, когда мы оказались в своей комнате, а затем, бросив опасливый взгляд на дверь, будто за ней кто-то мог подслушивать, заговорчески зашептала: — Угадай, кто пригласил меня на бал?

Я недоуменно уставилась на нее. Кто мог пригласить ее, зная, что у нее есть Оливер? Наверняка тот, кто не знает об этом.

— Э-м. Теряюсь в догадках.

— Тэй!

— Тэй? — глуповато переспросила я, будто не догадывалась, что тот испытывал симпатию к моей подруге.

— Да! — Мелитта странно захихикала. Что это с ней?

— И ты, конечно же, отказалась, потому что верна Оливеру, — едко прокомментировала я. Кажется, подруга обиделась.

— Вообще-то я согласилась, — буркнула она. — Потому что, во-первых: Оливер наотрез отказался идти на бал, объясняя это тем, что, цитирую дословно: "не хочет тусовать с маговскими выродками", а во-вторых, мы с ним немного в ссоре.

… Которая, надеюсь, затянется, и ты, наконец, присмотришься к Тэю и поймешь, что он классный, — мысленно закончила я.

— Только не вздумай осуждать меня! — взвизгнула Мелитта, я аж подпрыгнула, едва не выронив платье. — Знаю, что не должна была соглашаться. Я даже не знаю, что на меня нашло, когда сказала ему "да".

— Ты все сделала правильно, — остановила я поток оправданий. Мелитта, как обычно покраснела, но выглядела очень довольной.

А я, глянув на часы, и поняв, что в моем распоряжении еще два часа, неторопливо начала наводить макияж.

Одевшись, я полюбовалась своим отражением.

— Ты очень хорошенькая, — прокомментировала Мелитта. — Совсем как принцесса.

В зеркале на меня смотрела другая — незнакомая мне девушка, которая была мной, но все же, до сегодняшнего дня я совсем не знала ее. Нет, я никогда не считала себя дурнушкой, совсем нет, но никогда прежде я не могла назвать себя милой, нежной, женственной. Моя внешность была яркой, если не сказать кричащей. Кто-то считал ее вызывающей, но меня все устраивало. Я была человеком шоу, а потому яркий внешний вид очень соответствовал тому, чем я занималась.

— Спасибо, — улыбнулась подруге. — Желаю вам с Тэем отличного вечера, — не удержалась и подмигнула. Подруга тут же зарделась.

— Перестань, мы идем по-дружески! — вновь начала оправдываться она.

— Я разве на что-то намекаю? — невозмутимо поинтересовалась я, едва сдерживая смех.

Без пятнадцати четыре я вышла к Кристиану. Он был одет в длинное черное пальто. Волнистые светло-каштановые волосы собраны в короткий хвост. Хм, вообще-то мне никогда не нравились длинноволосые мужчины, ну а "хвостики" так вообще жутко раздражали, но Кристиану невероятно шло. Вообще, ему, наверно, все идет — любая прическа и одежда. "Подлецу все к лицу", — невольно вспомнилась поговорка, и я сдавленно захихикала, поймав его недоуменный взгляд. Нет, Кристиан не подлец. И я…кажется, я его люблю. А если нет, то чем вызвано это волнение, которое возникает каждый раз, когда я вижу его? И да, я не знаю, как должно быть, когда влюбляешься в кого-то. С Ником все было совсем не так. То есть, он очень нравился мне, и я даже думала, что люблю его, но с ним я не ощущала этого странного трепета, этого щекочущего чувства в животе, будто крохотные крылышки совершают тысячи быстрых-быстрых взмахов. Да, звучит банально, и совсем как в глупых книжках, но, тем не менее, по-другому я просто не могу объяснить свое состояние.

— Ты восхитительна, — произнес он, и крохотные крылышки принялись трепетать уже по всему телу. Кристиан наклонился, но вместо того, чтобы коснуться губ, поцеловал руку. Я шутливо присела в реверансе и мы, засмеявшись, направились к ожидавшей нас карете.

Уже на улице меня ожидал неприятный сюрприз в виде большой компании столпившихся студентов. Как выяснилось, они вышли "проводить" принца, ну и заодно (но думается мне, что это основная причина) поглазеть, кого же он выбрал в качестве своей спутницы для бала.

Я гордо шла под руку с Кристианом и старалась не смотреть ни на кого из зевак, но так и видела, как вытягиваются их лица. До моего слуха доносились изумленные, с нотками неодобрения, возгласы: "Это же феппс!", "Та самая феппс!"

Я тяжело вздохнула — терпеть это было невыносимо.

— А какого мне? — с улыбкой сказал Кристиан. Я возмущенно уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что тебе стыдно быть рядом со мной?

— О чем ты говоришь? — не понял вампир. Он галантно открыл мне дверь кареты.

— О твоих страданиях. Ты, вероятно, жалеешь, что из-за меня тебе приходится терпеть насмешки студентов, — обиженно высказалась я. Кристиан покачал головой, а затем засмеялся.

— Я говорил о том, что частенько вынужден терпеть подобное внимание — людям всегда любопытно знать, как живет внебрачный сын короля, с кем общается, во что одевается, ну а с кем делит постель…

— Я не хочу этого знать, — спешно отозвалась я. Кристиан ничего на это не ответил, тем не менее, не переставая улыбаться.

— Скажи, а это нормально, что мы явимся во дворец вместе? — с легкой тревожностью поинтересовалась я. И хотя в Академии правила приличия почти не отличаются от нашего мира, то есть, почти никаких правил, но кто знает, как принято среди знати?

— Вообще-то не совсем — на бал тебя должны сопровождать родители, — замявшись, проговорил Кристиан. Вот так вот. Значит, я уже опозорюсь тем, каким образом появлюсь во дворце. Что ж, Кристиан, по крайней мере, честен, говоря правду. — Но раз родителей у тебя нет, равно как и сестер, то сопровождать тебя разрешено мне. Не волнуйся, современное общество нашего королевства не настолько заточено в рамки, чтобы считать позором, если одинокая девушка проводит время в обществе мужчины, — с улыбкой сказал вампир. — И вообще ни о чем не переживай, и будь естественной.

— И покоришь этот мир, — закончила я за него, перефразировав небезызвестную поговорку: "Будь проще, и люди к тебе потянутся".

— Да, вполне возможно, — рассеянно отозвался Кристиан.

Но его слова совсем не успокоили меня, и когда карета остановилась у самого крыльца, я уже была не в силах справиться с волнением.

— Помни, что легкое волнение только красит юную девушку, особенно в ее первый бал, но только не нервозность, а потому, прошу тебя, успокойся, — мягко произнес Кристиан, при этом наклонившись так близко, что его дыхание щекотало мне ухо. Я кивнула, будучи все же неуверенной в том, что мне удастся справиться.

Как только мы поднялись на крыльцо, дверь тут же услужливо распахнул дворецкий, облаченный в строгий черный костюм, состоявший из прямых брюк, белой рубашки и странной мантии: сильно укороченной спереди и длинной — почти до самой земли, сзади.

В холле дворца к нам молниеносно подбежали два младших лакея и ловко — не успела я ойкнуть, когда чужие руки стали стаскивать с меня пальто, приняли верхнюю одежду.

Дворец сиял великолепием и роскошью, буквально крича о знатности и богатстве своих владельцев. Пол, не застеленный ковром, был отполирован так, что в нем можно было любоваться собственным отражением; стены украшали искусно написанные картины; в Малом Зале тут и там стояли скульптуры, выполненные в античном стиле. Последнее удивило меня, учитывая успевший стать известным факт, что маги предпочитают не вступать в контакт с миром не-магов. Может, так было не всегда?

Миновав Малый Зал, мы вошли в зал, называемый Торжественным и предназначавшимся для приема гостей и проведения различных мероприятий, в частности балов. Роскошный, медового цвета, диван, расшитый серебристыми нитями; а также кресла и стулья были заняты гостями — мужчинами и женщинами, в основном уже немолодыми, дорого, с изыском одетыми. Они оживленно о чем-то говорили, кажется, даже спорили, но увидев нас, а точнее Кристиана, смолкли. Мужчины вытянулись в струну, приветствуя сдержанным кивком, женщины же изобразили изящные реверансы. Несмотря на скованность, я ощутила внезапный приступ веселья и с трудом сдерживаемое желание расхохотаться. Надо же, как принято приветствовать королевское чадо! А я что? "Привет, Кристиан!", и разве что не хлопаю его по плечу. Ну, это я шучу, конечно. Ну, а про остальных ребят вообще молчу. Взять хотя бы братьев и Тэя — те так вообще не выражают ни малейшего уважения к высокотитулованной особе. Нет, студентов Академии, однозначно, необходимо обучать манерам.

Я нервничала перед предстоящим обедом и танцами. Даже Кристиан и тот казался несколько скованным. Ну, а когда к нам направилась пара, по виду которой я поняла, что это, собственно, сам король со своей женой, так и вовсе приблизилась к тому, чтобы потерять сознание. Никогда так не волновалась, честное слово. Даже в нашу с Ником первую ночь, (хотя тогда возможно возымел свое действие алкоголь), даже перед выступлением на кремлевской площади в честь праздника Дня Победы, даже когда получала свою первую музыкальную награду на одном из песенных конкурсов. Я была куда спокойнее и собраннее, нежели сейчас, когда стояла лицом к лицу с королевской семьей.

Правитель сдержанно кивнул и остался стоять за спиной супруги — очень привлекательной женщины с приятного медового цвета волосами и обаятельной улыбкой, которая, впрочем, впоследствии утратила свое очарование в моих глазах, ибо казалась искусственной и лицемерной. Она подошла ближе, и, совсем не глядя на меня, протянула к Кристиану длинные руки с украшенными крупными перстнями пальцами.

— Ваше Светлейшество, — мягко, по-матерински произнесла она. — Какая радость, что вы оказали нам честь своим присутствием, — уже сейчас я уловила в ее словах неискренность. Меня аж передернуло, и, увы, королева это заметила. — Кто ваша спутница? Кажется, мы не имели знакомства? — она обернулась к мужу: — Мой сир, вы знакомы с нашей гостьей?

— О, нет, моя любовь, не знаком. Но рассчитываю, что мой сын, наконец, представит нам свою прелестную спутницу, — он улыбнулся мне мягко, радужно, и, в отличие от своей женушки, совсем не лицемерно. Я, как учил меня на днях Кристиан, присела в легком реверансе (вампир, кажется, говорил, что так полагается делать всякий раз, когда кто-то из высокотитулованных особ отвешивает какой-либо комплимент). Вот если бы он еще научил меня отличать высокотитулованных от всех прочих. Ну, эльфы, а их здесь, как я успела заметить, большинство, точно имеют высокий статус в обществе, но эти вряд ли станут распинаться в комплиментах. Тем более перед феппсом. Но знают ли они, что я феппс? Наверно, знают. Но откуда? Ведь мой лоб не украшает яркая надпись с крупными буквами, складывающимися в позорное "ФЕППС". Или быть может, мое поведение и внешний вид, все же выдают нездешнее происхождение?

Я напряглась и зачем-то еще больше выпрямилась, вытянувшись при этом как струна. Прохладные пальцы Кристиана коснулись моего запястья в кратковременной ласке, но этого оказалось достаточно, чтобы я ощутила его поддержку. В самом деле, мне стало спокойнее.

— Отец, мадам, — Кристиан сделал краткий кивок последней, — позвольте представить вам мисс Стейси Ребекку Блейн — студентку Академии Врачевания, где я имею счастье проходить обучение, согласно вашему, папа, совету.

— О, мы должны были догадаться о том, что вы вместе учитесь, — улыбнулась королева, а у меня засосало под ложечкой от неприятного предчувствия. — Мой сир, Его Светлейшество очень любезный и добрый молодой человек, — она снова обернулась к мужу, растянув при этом губы в широкой улыбке. — Как это мило — пригласить во дворец девушку из семьи, не приближенной ко двору! Позвольте предположить, — обратилась она ко мне, и я призвала все свое благоразумие, все силы, чтобы не скривиться в злобной гримасе, не сощурить глаза в хищном взгляде, не проявить свой отнюдь не робкий характер, и, в конце концов, не надерзить в лицо королевской чете. Хотя, будь моя воля, я бы плюнула сарказмом в эту мерзкую королевскую морду. Это я о королеве, конечно. Отец Кристиана кажется мне вполне симпатичным. Но ведь и королева не сразу вызвала отвращение? — что родители ваши не являются членами Совета?

Вот и настал час икс. Час позора, то есть. Сейчас мне придется сказать, что я феппс.

— Нет, Ваша Светлость. Мои родители люди незнатные, простые. Они не-маги, — наконец, добавила я. Ну, прогонят так прогонят. Не хочу оставаться в обществе, где приходиться лгать, извиваться, притворяться кем-то. Но меня не прогнали, хотя лица королевской четы и вытянулись в немом изумлении. Они оцепенели. Наверняка, даже для короля было шоком, что сыночек имел наглость привести во дворец какую-то безродную девицу, да еще и из мира недотеп и неудачников, как здесь называют не-магов.

Глядя на ошеломленные лица, моим порывом было потупить взгляд, стыдливо уставиться в пол, а еще лучше развернуться и убежать. Но вместо всего перечисленного я высоко задрала подбородок, устремив прямой взгляд сначала на королеву, а затем и на Его Высочество.

— Э-м-м, что ж. Надеюсь, вы прекрасно проведете время, — пробормотала королева.

— Спасибо, я в этом уверена, — с улыбкой сказала я, не зная, как правильнее следует отвечать на это. Женщина сжала губы в жеманной улыбке. Кажется, она уже не видела причин распинаться, чтобы выглядеть любезной. А если быть откровенной, то она с трудом улыбалась. Меня распирал смех. Представляю ее внутреннюю борьбу. Вряд ли ей когда-нибудь приходилось улыбаться феппсу. Обязательно расскажу об этом Тэю, он один оценит весь юмор данной ситуации. Мелитта, скорее всего, подожмет губы, и отвернется, ничего не сказав, или, быть может, выскажется сухо, немногословно. Что касается братьев, то они просто выругаются. Нет, не так — уши королевы еще долго будут гореть, так как Ньютоны примутся поносить ее на чем только свет стоит, скажи я им, какую неприязнь она испытывает к не-маговским отпрыскам.

— Кристиан, сынок, что же ты не приглашаешь юную леди пройти к остальным гостям? — всплеснул руками отец Кристиан. Нет, все-таки он мне нравится. И что-то похожее у них есть с Кристианом, хотя внешности у них совершенно разные: король был невысоким, полноватым, лысеющим мужчиной средних лет со светло-карими невыразительными глазами и широким носом. Кристиан же отличался редкой красотой: высокий, статный, с копной светло-каштановых, чуть вьющихся волос, достающих ему до плеч, правильными чертами лица и глубокими васильковыми глазами. Ну, а про улыбку, при которой на щеках вампира появляются ямочки, можно и вовсе не говорить.

— Да, вы правы, отец, — улыбнулся Кристиан, и, предложив мне взять его под локоть, повел в Торжественный Зал, не забыв отвесить короткий поклон отцу и мачехе. Я, как опять же, учил меня он, присела в легком реверансе.

— Скажи, — шепнула я ему, когда мы отошли на приличное расстояние, — такое манерное поведение является обязательным для всех представителей магического мира, или же… Просто я не понимаю, почему в Академии все совсем не так, проще…

— Манерное, говоришь? — вампир тихо засмеялся. Даже его смех был красивым, сексуальным, пробирающимся под кожу тысячами мурашек. — Думаю, не стоит объяснять тебе, что на приемах, в особенности королевских, правила этикета, предполагающие определенное поведение, пусть даже, как ты заметила, манерное, просто необходимы. Конечно, оставаясь с отцом наедине, я не зову его Ваше Светлейшество, и обращаюсь "на ты", но это потому что мой отец, ложась спать, спокойно снимает свой титул вместе с королевским медальоном, тогда как Ее Высочество, — Кристиан сказал это с долей иронией и плохо скрываемой неприязнью, — просто обожает этикет, заставляющий всех вокруг чтить ее титул. Так она ощущает свое величие, — он понизил голос, перейдя почти на шепот: — отец как-то пожаловался мне, что она даже в постели ведет себя, будто…

— Кристиан! — шикнула я на него, но смех от сказанных им слов было сдержать трудно. Воображение так и рисовало королеву, в сладострастной неге распластавшуюся на атласных простынях, и шепчущих во время любовных ласк: "Ваше Светлейшество…". А может быть, этикет запрещает как либо выражать свои чувства во время занятия любовью с королем? Может быть, королевам пристало молчать, покусывая губу?

Взглянув на ухмыляющееся лицо вампира, я не выдержала и захохотала.

Давясь смехом, мы вошли в Торжественный Зал, который к нашему появлению был уже полон гостей. Я с любопытством разглядывала длинноволосых мужчин с бледной, почти прозрачной кожей и утонченными, благородными чертами лица. Эльфы. Точно эльфы — эти ходят по Академии с таким видом, будто они правители всея Земли.

Среди разодетых мужчин и дам я не смогла не заметить белобрысые лохмы Розы. Она стояла в обществе двух мужчин — взрослого, с длинными серебристыми волосами, в котором я узнала ее отца (он был одним из присяжных на суде по делу Клаудиуса — брата Розы и собственного сына) и высокого молодого человека с холодными, надменными чертами лица и неестественно белыми волосами, отчего я даже заподозрила, что он пользуется каким-нибудь осветляющим средством.

Я замерла в предвкушении нашей встречи. О, я уже желала, чтобы она скорее обратила на меня внимания.

— Ваше Светлейшество, — с предыханием воскликнул один из эльфоподобных мужчин (все-таки я не знала наверняка, эльфы они или нет), и все присутствующие в зале обернулись. В том числе и Роза. Ее взгляд восхищенно и с каким-то странным обожанием скользнул по Кристиану, а затем задержался на мне.

Я приготовилась к злорадному торжеству.

Сделав особенно изящный реверанс (насколько изящно у меня могло это получиться), я, так же, насколько могла, обворожительно улыбнулась, не забыв отметить прямым взглядом оцепеневшую, и казалось, отказывающуюся верить в происходящее, Розу.

Рот девушки был приоткрыт, словно она собиралась что-то сказать, но слова замерли, так и оставшись невысказанными. Ярко-зеленые глаза расширились и смотрели на меня, не моргая. Неужели совсем не слезятся?

Я тоже не сводила с нее взгляда. Вообще ситуация здорово меня веселила — я с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Честное слово, только ради этого стоило отправиться на бал!

Но я все еще помнила об истинной причине, а это именно подслушанный парой месяцев назад разговор Розы и ее жениха, Эллеора. Вот он, наверное, стоит рядом с ней, и тоже во все глаза таращится на меня — высокомерный, с холодным, пронизывающим взглядом наряду с невозмутимым и даже спокойным выражением вполне красивого лица. Ослепительно белые волосы гладко зачесаны назад и сколоты заколкой. Что там говорила Мелитта? Что он состоит в родстве с эльфами? Наверняка ему просто самому отчаянно этого хочется, только этим я могу объяснить его явный закос под представителей высшей расы.

В тот день, когда мы с Мелиттой случайно подслушали его с Розой разговор, мне довелось узнать, что они замышляют что-то на балу, вот только я так и не узнала, что именно. Придется по пятам ходить за этой парочкой и не сводить с них глаз. Ох, если бы только я догадалась взять с собой фей! Тогда я могла бы приказать им незаметно для Розы и ее благоверного следить за ними, подслушивать их разговоры, и докладывать затем мне! Но, увы, сообразительностью, я, к великому моему сожалению, не отличаюсь. Сюда бы Мелитту. Она-то наверняка что-нибудь придумала бы. Хотя… Вряд ли она бы одобрила мою идеи слежки.

Я, послав, короткую улыбку Розе, отвернулась от нее и обвела взглядом гостей, которыми была наполнена просторная гостиная. Все они смотрели на меня, а потому мое веселье моментально стало сходить на нет — я чувствовала неловкость под заинтересованными взглядами. Ну, конечно, всем этим людям не терпелось узнать — кого же привел с собой внебрачный сын Его Высочества.

"Ваше Светлейшество!" — слышалось отовсюду, и гости стали подходить к Кристиану, приветствовать его, говорить комплименты и всяческие любезности, среди которых чаще всего можно было услышать то, как рады они видеть его на балу. А затем обращались ко мне, и каждому я представлялась, чувствуя себя при этом не в своей тарелке — со мной говорили так, будто я была будущей королевой. За два года музыкальной карьеры я привыкла к обожанию фанатов, но никогда не позволяла себе относиться к ним с высока, наслаждаясь их любовью и тщеславным ощущением собственного превосходства. Наоборот, я всегда стремилась быть простой, "своей" для поклонников, и относилась к ним, как к друзьям.

Последними подошли Роза и ее мужчины — отец и Эллеор. К моей радости, подонка Клаудиуса среди них не было. Уверена, что его попросту не пригласили. Представляю, как бесится из-за этого Роза. Еще бы! Ведь если кто-то из придворных отстранен от двора, значит, можно судить о том, что репутация этого человека сильно подмочена. И, несмотря на то, что МакКейн младший был отпущен из под ареста, его имя оставалось запятнанным. И ни его, ни Розы мне не было жаль.

— Мисс Блэйн, позвольте выразить вам мое восхищение, — лицемерно протянул Эллеор, игнорируя ревнивый взгляд Розы, который вообще-то сложно было не замечать — так хищно, и почти враждебно она вперила в него зеленые глаза.

— Благодарю, — вежливо ответила я, приседая в очередном реверансе. Не так давно, но в прошлой жизни, еще не будучи студенткой Академии, я считала, что у меня весьма скромные актерские способности. Я ошибалась — актриса из меня могла бы получиться замечательная.

— Роза много говорила о вас, — добавил МакКейн старший.

Мне с трудом удалось заставить себя посмотреть на него. И еще больших трудов стоил спокойный, беспристрастный взгляд.

— Неужели? — с холодком в голосе поинтересовалась я.

— Вы ведь учитесь вместе, верно? — продолжал мужчина, учтиво и по-отцовски мягко, будто не было ни нападения его мерзкого сыночка, ни лживого суда, где его оправдали, несмотря на наличие некоторых фактов, подтверждающих, что Клаудиус, действительно, напал на меня в драконьем стойле, и даже показания Изокира — дяди Тэя, не приняли во внимание. Я уже молчу о высказывании самого МакКейна старшего о том, что, цитирую дословно "девчонка-феппс все выдумала, чтобы привлечь к себе внимание. Эта лживая, хитрая дрянь…и т. д, и т. п". И сейчас он смеет смотреть мне в глаза и нагло, бессовестно лицемерить? И я еще должна улыбаться ему и его дочурке вместе с ее женихом, будь он тоже неладен наряду с ними!

" К моему несчастью, — хотелось ответить мне".

— Да, в одной группе, — пришлось сказать вслух.

Роза долго (нервируя при этом папашу) поедала меня взглядом прежде чем ее злобное, растерянное выражение лица сменилось лицемерным дружелюбием и она заговорила сладким голоском:

— Рада видеть тебя здесь, Стейси. Отличный выбор, Кристиан, — сказала она вежливо, но в этих словах явно угадывалась издевка.

— Целиком и полностью согласен с тобой, Роза, — кивнул вампир, а затем улыбнулся мне, и от его улыбки мне стало уютнее и теплее.

Роза провожала нас взглядом, пока мы направлялись к обеденному столу. Ей явно хотелось уединиться со мной, чтобы высказать мне все, что она обо мне думает. Но у нее еще будет такой шанс завтра, а вот я едва не ерзала от нетерпения — так сильно хотелось как можно скорее приступить к своему расследованию.

Подходя к длинному столу, я нервничала — в какой последовательности принято рассаживать гостей? В чьей компании мне предстоит обедать? Как поддерживать разговор вовремя обеденной трапезы? Случайно поймав на себе взгляд Розы, я увидела, что она улыбается. Наверняка, эта змея прочла мои мысли, а может быть, у меня на лице все написано. Ну уж нет, я не дам ей повода для злорадного торжества.

Кристиан, незаметно от всех, кроме Розы наклонился ко мне и шепнул:

— Будь рядом.

Он самолично отодвинул для меня стул, после чего сел рядом слева от меня. Нашими соседями были король с его надменной супругой, семьи эльфов и чуть поодаль от них Роза с отцом и Эллеором. К сожалению, Роза сидела на противоположной стороне стола, а потому без труда могла сверлить меня взглядом, не упуская ни один мой жест, явно надеясь быть первой свидетельницей моего возможного позора. Но она не учла, что хотя сама она и считает меня безродной девчонкой и оборванкой, лишенной воспитания и благородных манер, я вовсе не являлась такой. Родители, вырастившие меня, были из небогатой, но интеллигентной семьи, ну, а возможности посещать хорошие рестораны сделали свое дело — я прекрасно владела застольным этикетом, который в нашем мире почти не отличается от принятого в мире магическом.

Только сейчас, сидя за обеденным столом, я поняла, что не хватает еще одного члена королевской семьи — Готтона Брука младшего, брата Кристиана.

В очередной раз поймав на себе пристальный взгляд своей закадычной врагини, я послала ей фальшиво-дружелюбную улыбку. Пусть видит, что мне хорошо и уютно в светском обществе. Пусть ее перекосит от злости и разочарования.

На закуску подали салат из зелени с фасолью и вареными зернами кукурузы. Странное блюдо для королевского стола, но мне понравилось — кукурузу и фасоль я любила, ну, а если бы еще подали помидоры, то и вовсе пришла бы в восторг. На первое был суп из рыбы — вкусный и легкий с приятным, светло-золотистым цветом и божественным ароматом. Я ела неторопливо, как и предполагал этикет, каждый раз промокая губы салфеткой.

— Ваше Светлейшество, — заговорил Его Высочество, обращаясь к сыну, — позвольте попросить вас удовлетворить мое отцовское любопытство, — он говорил мягко, не как Король с внебрачным отпрыском, а как отец с родным дитя.

— Да, отец? — Кристиан отложил ложку, которой черпал суп, и устремил взгляд на отца, выражая полную готовность выслушать его.

— Мне, не как правителю королевства, — заговорил тот тихо, — а как Вашему отцу, хотелось бы знать, можно ли рассматривать Вашу спутницу, как невесту Вашего Светлейшества?

Честное слово, я поперхнулась. И что еще хуже, закашлялась. Не очень громко, но, тем не менее, это услышали все, кто сидел поблизости.

— Суп островат, — отозвалась молодая эльфийка и улыбнулась мне. Я ответила ей благодарной улыбкой. Роза же, как я успела заметить, сидела, затаив дыхание, и можно было подумать, глядя на нее, что ее хватил паралич. Она не сводила жадного взгляда с вампира, пока, клянусь, мне это не показалось, ее не ткнул отец. Она словно отмерла, и, воровато огляделась, пристыжено затем уткнувшись в свою тарелку.

— О, Ваше Высочество, перестаньте! — воскликнула королева и кокетливо засмеялась. — Сейчас не те правила. Современное общество позволяет молодым людям дружить без обязательств. Кристиан волен приглашать на приемы кого угодно, и он выбрал девушку из Академии, в которой проходит обучение. Просто студенческая дружба, не более того. Не нужно на него давить.

От слов королевы мне стало не по себе. Было неприятно. Ее Высочество дала понять, что я гожусь лишь для роли временной подружки, и на большее могу не рассчитывать. Нет, я не претендую на звание будущей королевы, но мне совсем не хочется быть любовницей, игрушкой для утех.

— Спасибо, мадам, — ответил Кристиан, предварительно прочистив горло. Он говорил тихо, опустив голову, и было ясно, что чувствовал себя неловко, как и я. Тем не менее, держался он куда увереннее. — Я, как правильно Вы заметили, волен был пригласить кого угодно, но, все же, я бы хотел настоятельно отметить, что Стейси не кто угодно.

Невероятная нежность к Кристиану разлилась по моему телу. Отчаянно хотелось, наплевав на всех, расцеловать его.

— Значит ли это, что перед нами будущая графиня Беллингтона? — чуть насмешливо спросила королева.

— Позвольте оставить ваш вопрос без ответа, мадам, — вежливо, но сухо ответил Кристиан, и я едва не зааплодировала.

Рот королевы приоткрылся, а глаза сузились.

— Почему же? — вмешался Готтон старший. — Вы ведете себя невежливо, Ваше Светлейшество. — Грубите Ее Высочеству, отказываетесь признавать свою ответственность перед девушкой.

Мне стало жаль Кристиана, а потому я даже приоткрыла рот в порыве желания вступиться за него, но вампир, как будто почувствовал это — опустив правую руку под стол, он коротко, но ощутимо сжал мою ладонь.

— Я не отчего не отказывался, Ваше Высочество, — спокойно возразил он отцу, — но подобные вопросы смущают мисс Блэйн, и компрометируют к тому же.

— Компрометируют! — воскликнул король, и жадно отхлебнул из кубка. Спустя всего лишь пару секунд его лицо стало багряно-красным. Прошло ничтожное количество времени, прежде чем он повалился на пол, уставившись в потолок невидимым взором, а гости, в том числе и я, поняли, что произошло.

Раздались крики. Кристиан подбежал к отцу и попытался ослабить ворот его рубашки, чтобы обеспечить свободный доступ воздуха, но королю Дэйтии уже ничем нельзя было помочь.

Он был мертв.

ГЛАВА 12

— Поверить не могу, поверить не могу, — бормотала Роза, снова и снова повторяя одну и ту же фразу, так что мне начало казаться, что ее переклинило. — Его Величество отравили! — она громко всхлипнула и разразилась неестественными, на мой взгляд, совершенно притворными рыданиями.

— Помолчи, Роза. Это еще неизвестно. Мы не знаем, что случилось на самом деле, — тихо и раздраженно пробормотал ей отец, а сам тем временем, глянул на меня. Мы встретились взглядом и тут до меня дошло. Не это ли то, о чем говорили Роза и Эллеор, обсуждая некий свой замысел, который должен был осуществиться первого декабря, на королевском балу? Что, если они имели в виду убийство короля? Мне вдруг стало жарко. Нет, я думала о чем угодно, но только не об убийстве, тем более короля. Но зачем? Зачем им понадобилось устранить его?

Вероятно, чтобы его место занял кто-то другой. А кто может занять трон правителя? Конечно же, наследник. Господи, как хорошо, что Кристиан лишен права наследования! Иначе бы я, грешным делом принялась подозревать его…

Остается Готтон младший. Почему его нет с нами на балу? Случайность ли это или так было задумано кем-то, чтобы обеспечить ему алиби? Я слышала, как кто-то из членов Совета, работающий в отделе расследований, говорил о яде… Драконий яд. Предположительно им отравили Его Величество.

Я отыскала глазами Кристиана. Он разговаривал с людьми из отдела расследований, приглашенными специально, чтобы расследовать смерть короля. Вампир выглядел бледнее обычного, но держался хорошо.

Когда Его Величество упал замертво, Кристиан бросился помогать ему, не веря, что отца больше нет. Кто-то пытался поднять его, но он вцепился пальцами в мертвое тело, не желая покидать его. А потом он резко встал. Его лицо было бледным и отрешенным. Я думала, он сошел с ума. Так думали и гости, а потому кто-то пригласил придворного лекаря. Тот немного поработал с Кристианом, побормотал какие-то заклинания, и вскоре Кристиан был прежним.

Все гости и члены королевской семьи сидели в Торжественном Зале — так было велено Советом. Каждый находился под подозрением, но мне казалось, что больше всех подозревают меня. Я то и дело ловила на себе пристальные, недоверчивые взгляды. Это нервировало. Хотелось вскочить и во все горло закричать: "Перестаньте, наконец, на меня пялиться, словно на моем лбу написано, что я убийца!" Я была посторонней на этом приеме, чужой. И я была феппсом. Маги ненавидят феппсов. Не удивлюсь, если мне пришьют смерть Готтона Брука старшего, даже не разобравшись до конца в его деле.

Ближе к полуночи эксперт из отдела магических ядов вынес вердикт — его Величество был отравлен драконьим ядом, добавленным в кубок с вином, глоток которого и стал для короля роковым.

— Яд дракона обладает сильнейшим токсическим действием, — сообщил все тот же эксперт.

— И его добыча запрещена, — добавил маг из отдела защиты правопорядка.

— Остается выяснить, каким образом был добыт тот самый яд, что стал причиной смерти его Величества, — отозвался его коллега. — Эта ваша работа, господин Майрон, — обратился он к дознавателю.

— Яд дракона не продается в аптечных лавках, и даже на черных рынках его не купить, уж за этим, я думаю, хорошо следят ваши коллеги, — ответил тот.

— Не сомневайтесь.

— Что вы. Не имею смелости. А потому предположу, что яд был добыт непосредственно из крови живого дракона.

— Помилуйте, господин Майрон! — воскликнула королева. Она была бледной, как и Кристиан, и все время терла белоснежным платком покрасневшие от частого контакта с тканью, а вовсе не от слез, которых почти и не было, глаза. — Вы, вероятно, забыли, что в Дэйтийском Королевстве не водятся драконы. Они давным давно были изведены!

Мужчина кивнул.

— Да, Ваше Величество. Были. Но не полностью. Совет по защите животных принял решение ходатайствовать о сохранении нескольких экземпляров этих редких, встречающихся исключительно в нашем мире, животных. И один из этих экземпляров, насколько мне известно, находится на территории Академии Врачевания, — он перевел взгляд на Кристиана. Это был немой вопрос, и вампиру ничего не оставалось, как ответить на него.

— Да, все верно, господин Майрон, — глухим, хрипловатым голосом произнес он.

— Это все она! Это она отравила Его Величество! — неожиданно для всех, а не только для меня, завизжала Роза, и указала длинным тощим пальцем на меня. МакКейн старший пытался сдерживать дочь, но бесполезно. Меня чуть не разразил истерический смех. Вот ведь гадина, а. То лебезила, то теперь, когда разыгрывать передо мной сцены уже нет надобности, она не стесняется показывать свое отношение!

— Думай, о чем говоришь, — огрызнулась я в ответ. Не собираюсь позволять этой стерве обвинять меня в убийстве, в котором она же, возможно и замешана. Как же я ее ненавижу!

— Не указывай, что мне делать, феппс! — истерила Роза, совершенно не стесняясь ни королевы, ни эльфов, которых она так боготворит, ни Совета.

— Роза, перестань, — вмешался Кристиан. — Что ты такое говоришь? — он подошел и обнял меня за плечи, отчего лицо Розы стало еще злее. Кажется, она окончательно пришла в бешенство.

— Разве ты не понимаешь? Опомнись, Кристиан! Эта девчонка убила твоего отца!

— У тебя нет права обвинять Стейси в преступлении, не имея для этого доказательств, — холодным тоном произнес вампир.

— Тебе нужны доказательства? — хищно прищурив глаза, прошипела Роза. — У меня их нет. Но есть факты!

— Что еще за факты? — устало спросил Кристиан, которому явно надоели выходки бывшей любовницы.

— Которые ты так упрямо отказываешься замечать! — парировала она. Кристиан молчал, а потому она продолжила: — Стейси дважды была в стойле дракона, и последний раз проходила там наказание, оставшись одна! Клаудиус рассказывал, что когда вошел, то обнаружил ее сидящей рядом с драконом. Он догадался, ЧТО она пытается сделать, но когда принял попытки остановить ее, она принялась сопротивляться, а затем и вовсе выдумала историю с нападением и домогательством, — Роза метнула в меня победоносный взгляд. Она сочиняла на ходу, и делала это искусно, как профессиональная сказочница.

— Лжешь, — прорычала я, не помня себя от злости. — Ты только что это выдумала!

— Клаудиус говорил, что видел, как ты сидела у лап дракона, — вкрадчиво повторила она, и на этот раз она говорила правду. Вот только я вовсе не пыталась добыть кровь дракона, я пыталась его освободить, облегчить его страдания! Но как я могу признаться в этом Совету?

Мне нечего было сказать, и мое молчание вызвало вопросы у дознавателя и сотрудников защиты правопорядка.

— Интересно, интересно, — пробормотал мистер Майрон, глядя то на меня, то на Розу. — Мисс Блэйн, пройдемте, пожалуйста, с нами.

— Не смейте! — прорычал Кристиан, вставая на мою защиту, на что дознаватель лишь улыбнулся.

— Ваше Светлейшество, не нужно мешать следствию. Мы всего лишь допросим мисс. Вы ведь хотите найти убийцу вашего отца?

— У вас нет оснований задерживать ее.

— Увы, есть.

— Все хорошо, Кристиан, — вмешалась я. Не хватало только, чтобы между Советом и Кристианом разразился скандал. Он итак сейчас как никогда уязвим.

И я позволила себя увести. Невидимые путы сковали запястья, наподобие наручников, но я не противилась. Бесполезно.

В сопровождении членов Совета я вышла из дворца в холодную ночь и села в карету, которая, взмыв вверх, помчала меня в неизвестность.

Меня доставили в здание того самого суда, в котором разбирали дело Клаудиуса, вот только мы не поднялись наверх, а спустились в подземелье.

Это были темные, сырые, унылые коридоры, вдоль которых располагались множество железных дверей, ведущих в тесные камеры. В одной из них меня и заперли.

— Почему вы поместили меня в тюрьму, даже не разобравшись, убийца я или нет? — попыталась выяснить, на что получила ответ:

— Тюрьму? — Майрон задумался. — А, вероятно, вы имеете в виду узницу? О, нет, это еще не узница, — он широко улыбнулся, но улыбка не была веселой, от нее стало не по себе.

— А похоже именно на нее, — мрачно возразила я.

— Это изолятор временного содержания. Побудете здесь до суда.

— До суда?! — ахнула я. — То есть, вы будете судить меня, не имея достаточных фактов для предъявления обвинения?

— Фактов достаточно, мисс Блейн, — ледяным тоном отрезал Майрон, после чего захлопнул дверь, и камера погрузилась во мрак. Хорошо хоть путы сняли, и я могла размять затекшие руки.

Итак, во что я влипла? Мне предъявляют обвинение в убийстве короля, даже не проведя как следует расследование. О чем это говорит? Я думаю, только о том, что членам Совета не выгодно, чтобы убийца был найден. А это в свою очередь, наводит меня на мысль, что Совет заинтересован в государственном перевороте. Что они замышляют? Неизвестно. И боюсь, что мне так и не удастся это узнать. Что грозит за убийство короля?

Мне стало холодно. В лучшем случае меня пожизненно запрут в какой-нибудь башне, но скорее всего, казнят. Как избежать этой участи? Доказать, что я не виновна. Как доказать свою невиновность людям, которые не заинтересованы в моем оправдании? Понятия не имею.

Остается надежда на Кристиана, но и он сейчас в опасности. Наверняка, злоумышленники готовят и на него свои цепи. Не зря ведь его пытались убить.

Мистер Вайз. Только он может что-нибудь придумать. Он не раз выручал меня, наверняка поможет и в этот. Да, нужно надеяться. Хорошо бы, если бы разрешили свидание. Сейчас я остро нуждалась в поддержке. Мне просто необходимо, чтобы кто-нибудь сказал, что все обойдется. Я готова поверить. О, я готова с жадностью проглотить любое обещание — так сильно мое отчаяние и не желание верить в безнадежность ситуации. Ну, не хочу я думать о том, что закончу свою восемнадцатилетнюю жизнь на виселице!

Или на электрическом… Нет, какое электричество, если здесь даже дорог нормальных не придумали?

Тогда, возможно, мне отрубят голову.

Или линчуют.

Или…

У меня закружилась голова. Обхватив ее руками и крепко сжав виски, я повалилась прямо на пол и неожиданно для себя завыла.

Проревев долгое, как мне показалось, время, я забылась тяжелым, безрадостным сном.

Проснулась от резкого звука. Это открылась железная дверь. В камеру вошел невысокий человек со светлыми, почти белыми волосами, одетый в темно-серую мантию, светло-голубую рубашку и коричневые брюки — почти такие же, как носят в нашем мире.

— Доброе утро, мисс Блейн, — поздоровался он.

— Не смешно, — сама того не желая, огрызнулась я.

— Меня зовут Зиас эль-Деграри, — невозмутимо представился он. — Я ваш адвокат.

"Я не нуждаюсь в адвокате, потому как ни в чем не виновата, — хотела ответить, но промолчала". Не стоит усугублять свое и без того плачевное положение.

— Меня нанял для вас Его Светлейшество.

— Кристиан?

— Да, господин Фицбрук. И кстати, у меня для вас есть кое-что, — адвокат порылся в портфеле, после чего протянул мне конверт. Я нерешительно взяла его, но вскрывать не стала. Кто знает, что за тип этот адвокат. Сейчас я не могу быть уверена, что он не подослан ко мне специально.

— Спасибо, — ответила ему. Мужчина кивнул.

— Я буду приходить к вам два раза в неделю. Это много, мисс Блэйн, — добавил он, когда я собиралась спросить, нельзя ли чаще. Если он, конечно, действительно, адвокат, настроенный защищать меня. — Чаще нельзя. Просьбы, корреспонденцию вы, кстати, можете передавать через меня.

Ага, только сначала я должна убедиться, что тебе можно доверять.

— Хорошо. Скажите, когда назначено слушание?

— Точная дата еще не установлена. Предположительно недели через две.

Долго. За две недели я здесь с ума сойду.

А с другой стороны, что же я буду делать, если меня сочтут виновной?

— У меня есть шансы? — напрямую спросила я.

Мужчина молчал. Думает, как бы помягче сообщить мне, что я покойница. Понятно.

— Первым делом я намерен получить от вас искреннее признание, мисс Блэйн, — заговорил он. Так-так-так. Это интересно. — Это необходимо для того, чтобы я мог действовать, исходя из того, что…

— Я не убивала Его Величество, — перебила его.

— И не знаете, кто это сделал?

— Разумеется, нет!

— Хорошо, хорошо. Я вам верю. Тогда вот что. Первым делом я намерен добиться для вас судебного допроса под действием нерушимой клятвы.

— Клятвы? В чем же я должна поклясться?

— В том, что говорите правду.

А не плохая идея. Если это поможет мне выйти на свободу и избежать наказания, я готова. А адвокат знает свое дело. Все-таки молодец Кристиан. Как же я благодарна ему! Несмотря на то, что ему самому сейчас нелегко, он позаботился обо мне.

— Хорошо, я согласна, — уверенно закивала я. — Мне скрывать нечего.

На душе стало легче, и даже когда адвокат ушел, мое настроение было куда лучше, чем еще полчаса назад. К тому же, он оставил две свечи, так что теперь я могла довольствоваться хоть каким-то источником света, а не сидеть в кромешной темноте, из-за которой казалось, вот-вот вытекут глаза.

Нетерпеливо вскрыв конверт, я с жадностью принялась читать письмо, отправленное Мелиттой. От Кристиана, почему-то, никакой весточки не было, не считая найма для меня адвоката. Нет, я не обижаюсь, просто это кажется мне немного странным. И да, я была бы рада получить от него хоть пару теплых слов в поддержку.

Почерк Мелитты был непривычно небрежным, словно она писала торопливо.

"Дорогая Стейси. Мы только что узнали, что тебя арестовали. Это ужасно! Как и случившееся с Его Величеством. Но ты должна знать, что ни я, ни ребята ни капли не верим в твою виновность. Ты должна это знать. Мистера Деграри прислал Кристиан. Я думаю, он хороший адвокат. Он тебя вытащит. Обязательно буду держать тебя в курсе всех событий.

I hope you have understood all.

Sincerely,

Твоя Мелитта."

Я снова и снова перечитывала письмо, не понимая, с чего это подруга вдруг перешла на английский в конце. Что она хотела мне сказать? Что адвокату нельзя верить? Но тогда зачем было писать мне это письмо с хвальбой в его адрес? Чтобы отвести подозрения?

У меня снова разболелась голова.

Я чувствовала себя так, словно находилась в яме, кишащей ядовитыми змеями. Змеи-интриги. Никогда не любила интриги. Не обладаю хитростью и прозорливостью, чтобы распознать чью-то искусно сплетенную ложь. Но теперь придется учиться. А ведь мистер Вайз предупреждал меня. Но почему от него нет ни весточки? Нет, конечно, я понимаю, что никто не обязан бросаться мне на помощь, но, черт возьми, через две недели состоится суд, на котором решится моя судьба.

Отчаяние снова стало овладевать мной. Страшно, когда не знаешь, кому верить. Ужасно, когда верить некому. Страшнее, пожалуй, только ожидание неминуемой смерти.

Нет, Мелитте я верила, и не сомневалась, что письмо прислано ею — маги не знают английского. Наверно. Сейчас я ни в чем не могу быть уверена.

Не нужно думать о плохом. Сейчас для меня главное — дождаться допроса, и тогда я смогу доказать, что не виновна. Придется довериться этому странному адвокату, иного выхода нет. Он мой единственный сторонник и помощник на данный момент. Если я не могу верить ему, то не могу верить никому.

К счастью, мне разрешили отправлять ему письма, чем я с удовольствием воспользовалась, и в следующий свой визит господин Деграри принес мне календарь и магические часы, которые через каждый час сообщали мне время.

— Первое слушание будет назначено на пятницу, это через три дня, — сообщил мне он через неделю после моего заточения.

— Кто будет на слушании? — затаив дыхание, спросила я, надеясь увидеть Кристиана и мистера Вайза. Но господин адвокат расстроил меня:

— Только члены Совета. И да, Стейси, вам нужно подготовиться к этому слушанию. Вы должны понимать, что дав клятву говорить правду, вы должны будете говорить то, во что свято верите сами, потому вы должны быть уверены в своих словах. Очистите разум от лишних мыслей — они будут лишь мешать вам.

— Понятно. Это напоминает детектор лжи, — хмуро пробормотала я. Мистер Деграри непонимающе уставился на меня.

— Что? Ах, да. Наверное, — рассеянно сказал он. — Что ж, мисс Блейн, готовьтесь к слушанию и надейтесь на лучшее, — ободряюще произнес он. — Увидимся в пятницу.

И я стала ждать.

* * *

Накануне пятницы, а это был день слушания, я не сомкнула глаз, всю ночь размышляя о предстоящем испытании. Решающем в моей жизни. Да что уж там — решающим мою жизнь.

Меня тревожили вопросы, которые будут задавать присяжные. Что, если они спросят о моем происхождении? Что, если не только Дарну известно о тайне мистера Вайза?

Если я солгу, то умру. А если Совет узнает о том, что я вовсе не ненавистный всему магическому обществу феппс, а внучка великого и ужасного лорда Эдварда Лоркенса? Его-то маги ненавидят куда больше, чем жалких, по их мнению, отпрысков недотеп.

Проворочавшись всю ночь, утром я встала разбитой и не выспавшейся. Но еще труднее оказалось испытание ожиданием. Время шло, а никто не торопился приходить за мной, отчего мне начинало казаться, что это все выдумка, плод моего разыгравшегося на фоне стресса воображения, подсовывающего теперь иллюзорные надежды. Неужели я схожу с ума? Нет, я не хочу лишиться рассудка. Это еще хуже, чем смерть. Уж лучше объявить голодовку и умереть, пусть даже смерть будет долгой и довольно мучительной.

Я снова легла на жесткую кровать, свернувшись калачиком и обняв себя руками. На этот раз усталость и бессонная ночь сделали свое дело — закрыв отяжелевшие веки, я моментально задремала. И даже скрип тяжелой металлической двери не потревожил мой сон.

Проснулась я лишь от звука собственного имени. Кто-то настойчиво и с каждым разом все громче, звал меня.

Открыв глаза, я обнаружила в камере господина Деграри и Майрона.

— Здравствуйте, мисс Блейн, — поздоровался адвокат. Второй лишь кивнул, да и то, думается мне, из-за того, что рядом находился уважаемый человек. Не будь его, этот Майрон не разошелся бы до таких любезностей.

— Здравствуйте, — приободрилась я. Значит, я все же не схожу с ума, что не может не радовать.

— Как спалось? — участливо поинтересовался Деграри. Он смеется?

— Как обычно последние несколько дней, — пробубнила я. — Скверно.

— Это плохо. Вы должны быть достаточно сконцентрированы и внимательны. Но ничего. Возможно, письмо от друзей вас немного взбодрит, — он извлек из кармана мантии два конверта и протянул мне.

— Спасибо, — я, под пристальными взглядами мужчин, раскрыла конверт. Читать письмо придется сейчас — потом может не выдаться возможности. Это, конечно, если слушание закончится плохо для меня.

Я едва не рассмеялась, обнаружив, что конверт запечатан паролем, содержащим вопрос, на который знала ответ только я. Ай, да Мелитта! Нашла способ уберечь письмо от посторонних глаз.

Значит, она все-таки не доверяет мистеру Деграри. Значит, ему не должна доверять и я, и это меня совсем не радовало. Ведь его мне нанял Кристиан. Если я верю Кристиану, то должна верить и его человеку? Но почему вампир до сих пор не связался со мной? Почему ни разу не прислал хотя бы пару строк?

Письмо от Мелитты и вовсе добило меня: оно было коротким, всего в одну строчку, состоящую из размытых, неровных букв, словно писал человек, страдающий сильным насморком и болезнью Паркинсона одновременно.

"Оливер мертв — не прошел этот чертов экзамен для феппсов.

Вот почему буквы были размыты — вероятно, Мелитта плакала, когда писала это.

На письмо от Лиззи так же была наложена защита.

"Стейси, мы в заднице. Мистер Вайз арестован и в Академии творится настоящий беспредел. Экзамены для феппсов начались раньше срока. Вчера экзаменировался Оливер. Результаты ты уже знаешь. Сегодня испытание предстоит Мелитте. Не переживай за нее. Мы что-нибудь придумаем. И держись, пожалуйста — не падай духом! Лиззи."

Оливер мертв… Экзамены начались раньше… Профессор Вайз арестован…

Я не отрывала взгляда от письма Лиззи. Листок вибрировал в моих пальцах, а пол камеры плыл перед глазами.

— Что-то случилось, мисс Блейн? — поинтересовался Деграри. Этот тип претворяется, что ничего не знает, но, тем не менее, очень желает, чтобы я рассказала. Чего он добивается? Ему важна моя реакция? Мое мнение на происходящее?

Я медленно покачала головой.

— Но вы расстроены, — настаивал адвокат.

— Да, я расстроена, — с трудом сдерживая раздражение, ответила я. — С того момента, как Совет решил повесить на меня убийство Его Величества, я только и делаю, что расстраиваюсь, и, по моему, это вполне естественно в моем случае, вам не кажется?

На лице Деграри мелькнуло замешательство.

— Да, вы правы, мисс Блейн, — сказал он спустя недолгую паузу. — Но надеюсь, что уже сегодня ваши переживания прекратятся.

— Господин Деграри, нам пора, — подал голос Майрон, который, вероятно, устал стоять, вытянувшись в струну.

Мистер Деграри кивнул, затем многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что пора идти. Я была только рада покинуть это ужасное место под названием изолятор временного содержания.

Как только мы вышли в коридор, к нам тут же примкнули высокие люди в серых плащах. Их было четверо, и они окружили меня кольцом, расположившись по одному с четырех сторон. Меня едва не разразил истерический смех. Надо же, меня сопровождает настоящая делегация! Представляю, как уморительно это выглядит со стороны!

Я шла, щурясь — довольно тусклый свет коридора казался ярким после мрака камеры. Посиди здесь подольше, глядишь и вовсе можно лишиться зрения.

Мы поднялись на верхний этаж, а после чего вошли в судебный корпус — тот самый, где рассматривали дело Клаудиуса. Сегодня здесь все было почти так же, как тогда — те же люди, с такими же холодными лицами.

— Пожалуйста, мисс Блейн, пройдите в середину зала, — сказал один из них. Я послушалась.

— Итак, — не вставая, снова заговорил он. — Вы обвиняетесь в убийстве Его Величества — короля Дэйтии и почетного члена Совета. Вы согласны с обвинением?

Что-что? Я не ослышалась? Он спрашивает, согласна ли я с обвинением? Рехнулся он, что ли?

— Я не убивала Его Величество, — ответила я.

— Может быть, это сделал ктоќ-то с вашей помощью?

— Что? Вам так хочется повесить на меня хоть что-нибудь?

— Мисс Блэйн, воздержитесь от резких высказываний, — холодно одернули меня.

— Я не принимала участие в убийстве короля. Смерть Его Величества повергла меня в шок так же, как и всех.

— Вы согласны дать показания под нерушимой клятвой, мисс Блейн?

— Да, согласна.

— Вы осознаете, что клятву, называемую нерушимой, нельзя нарушить?

— Да. На то ведь она и зовется нерушимой.

Повисла тишина. Ну, да, не стоило язвить, но я не нарочно, честное слово. Просто само как-то вырвалось.

— Мисс Блейн, — обратился ко мне МакКейн старший — отец Розы. — Вам уже приходилось иметь дело с клятвой?

Что он имеет в виду? Неужели ему известно о том, что Кристиан давал клятву Мелитте? Но какое это имеет отношение к убийству короля? Зачем они вообще задают эти вопросы?

— Нет, сэр, — не очень уверенно, что, наверняка, было замечено судьями, ответила я. Но сейчас можно лгать. Пока что я не давала никаких клятв и за ложь меня не ждет смерть. Ну, если только судьи не решат приговорить меня к казни.

— Но вы уже слышали о ней? — настаивал МакКейн.

— Да, сэр. — Из рассказов Мелитты, блин. Но об этом этим людям знать не обязательно. — На уроках истории магии, сэр, — добавила я, и это было чистой правдой — на одной из лекций профессор Чедл, действительно, рассказывала нам о действии клятвы, которую нельзя нарушить.

— Хорошо, — со скользкой улыбкой выговорил папаша Розы. — Тогда вы должны знать, как она действует. — Он встал и, кивнув коллегам, подошел ко мне. — Я возьму на себя труд стать преемником вашей клятвы, мисс Блейн.

Дальше он провел точно такие же манипуляции, как это делала Мелитта, сделав при этом надрез на моей руке как можно более глубоким и неаккуратным. Садист несчастный.

Когда клятва говорить только правду была дана, Совет перешел к допросу.

— Скажите, мисс Блейн, — первым начал МакКейн, — какие отношения вас связывают с Его Светлейшеством?

С Его Светлейшеством? Это он о Кристиане? Вопрос застал меня врасплох. Вообще-то я ожидала, что Совету куда интереснее, кто убил Его Величество.

— С Господином Фицбруком, мисс, — добавил он.

Вот какое ему дело, а, если его дочурка все равно собирается замуж за другого? В том, что это Роза наябедничала папочке про меня и Кристиана, я почти не сомневалась. Ну, по крайней мере, в данный момент.

Я не знала, что ответить. Не потому что боялась врать, а потому что сама не знала ответа. Кто для меня Кристиан? Друг? Нет, разумеется, больше. Я испытывала к нему отнюдь не дружескую симпатию. Но вот кто я ему? И кем мы приходимся друг другу?

— Я не знаю, — решила ответить, как есть, и будь, что будет.

Смерть не настигла меня подобно удару молнии или стае адских псов (именно так я представляла себе смерть от нарушения клятвы). Вообще ничего не случилось. Кажется, МакКейн пришел в замешательство.

— Хм. Что ж, — пробубнил он.

— Господин, МакКейн, думаю, стоит перейти к главному вопросу, — обратился к нему коллега. Да, давайте уже перейдет к делу, и поскорее закончим эту пытку.

— Да, разумеется, — отозвался тот. — Мисс Блейн, планировали ли вы убийство Его Величества?

Скотина. Знает же, что нет.

— Нет, не планировала, — уверенно, и даже задрав подбородок, ответила я.

— Знали ли вы о том, что на Его Величество планируется покушение?

О-па. А это уже сложнее… Могу ли я с уверенностью заявить, что не знала, если мне было известно о том, что Роза с Эллиором замышляли что-то в королевском дворце во время праздничного бала? Нет, я только догадывалась, что они что-то замыслили, но и понятия не имела, что это будет убийство короля, а потому произнесла:

— Нет, не знала.

Снова тишина.

— Итак, коллеги, — первым нарушил паузу тот, что восседал посередине. — Судя по всему, мисс Блэйн не имеет отношения к убийству Его Величества, — он говорил это с явным разочарованием. Мне стало смешно. Как жадно им хотелось обвинить меня, девочку-феппса и приближенную к Его Светлейшеству, в убийстве короля! И смех, и грех. — Что скажете, господин эль — Крэллари?

Господином эль-чего-то там оказался высокий беловолосый мужчина в длинной серебристой мантии. Он стоял в дальнем углу зала, и до этого момента я совершенно его не замечала. Это был эльфом. И его явно уважали в Совете.

Я, затаив дыхание, смотрела на него и ждала, когда он заговорит.

— Госпожа Блейн не является убийцей Готтона Старшего, а потому не имеет смысла и дальше держать ее под стражей.

Тяжелый груз, сдавливавший все это время плечи и грудь, рухнул, растворился, исчез, позволяя теперь дышать всласть.

Высокие двойные двери тяжело, шумно открылись, и в зал, цокая каблуками, впорхнула Роза. За ней следом, едва поспевая, бежал молоденький паренек — секретарь. Почему эта стерва врывается в зал, где идет суд, и никто даже не пытается ее остановить?

— Не торопитесь, — звонким, высоким голосом сказала она. Поглядите на нее — распоряжения отдает! И не кому-нибудь, а членам Совета. Хотела бы я посмотреть, как ее выставят вон.

— Роза, что ты здесь делаешь? Кто тебя впустил? — МакКейн говорил спокойно. Было не похоже, что бы он был рассержен выходкой дочери.

— Я, папа, пришла помешать ей обвести всех вокруг пальца, — она уничтожающе посмотрела на меня. Я же смотрела на нее с недоумением и даже любопытством. Интересно, как же она собирается оспаривать решения высшей главы Совета, коим являлся приглашенный эльф? — Я долго молчала, но сейчас… — Роза опустила глаза в притворной стыдливости. Вот же актриса. Я забеспокоилась. От этой змеи можно ожидать чего угодно, и сейчас, к своему ужасу, я не могла даже предположить, что она задумала. Эх, если бы я могла хотя бы догадаться. — Я не могу допустить, чтобы она обманула вас, господа!

— О чем ты говоришь? — вопрошал ее папочка. Клянусь чем угодно, что он прекрасно обо всем знает. Что, черт возьми, эти люди замышляют?

— Господин МакКейн, думаю, вашей дочери стоит уйти, — вмешался один из судей. Да, и я так думаю. Выпроводите ее уже скорее!

МакКейн молчал, а Роза продолжала петь свою песню, смысл которой пока что оставался понятен только ей одной. Молитвенно сложив руки, она обратилась к отцу:

— Отец, прошу, позволь мне высказаться! Господа судьи!

— Говори, — вмешался стоявший в стороне эльф.

— Спасибо, — в притворной благодарности сказала Роза с улыбкой, которая не имела ничего общего с признательностью. — Эта девчонка, — она ткнула в меня пальцем. Когда-нибудь я ей их сломаю. Ее тощие кривые пальцы-указки. — Она обманщица и самозванка!

— Дочь, что ты такое говоришь? — притворно ахнул ее папаша. Он, вероятно, тоже с отличием закончил актерские курсы.

— Я знаю, вы мне не поверите, но вы не сможете не поверить ей, — она крикнула что-то на незнакомом языке и в зал впорхнула птица. Это была неркида. Зачем она здесь? — Все мы знаем, что неркиды не умеют лгать.

— Мы готовы выслушать вас, мисс МакКейн, но хотелось бы, чтобы вы как можно быстрее перешли к делу, — недовольно проворчал Майрон, который тоже был одним из членов Совета.

— Да-да, простите, — виновато пролепетала Роза. — Говори все, что слышала у кабинета Мистера Вайза, — приказала она неркиде.

И та заговорила привычным для неркид каркающим голосом:

— Господа говорили о мисс Стейси. Господа спорили друг с другом. Господин, называемый Виктором, обвинял профессора Вайза в великом преступлении против воли Высшего Совета. "Фабиан! — кричал он. — Вы совершили непростительную, я бы сказал даже, губительную ошибку! Вы сохранили жизнь младенцу, который может погубить все магическое общество! Вы оставили в живых проклятое дитя! Вы позволили ребенку вырасти, и даже, спустя восемнадцать лет, предоставили убежище в стенах Академии. Я знаю, кто это дитя. Это Стейси Блейн. Девчонка, которую вы выдаете за феппса!"

Я ощутила, как пол вот-вот уйдет из-под ног. Так вот, кому принадлежала та неркида, что набросилась на меня у дверей ректора, когда я застала ее подслушивающей разговор с Дарном. Это была неркида Розы! Может быть, она и за мной шпионила? Боже…Это конец…

Некоторое время в зале царила тишина. Первым нарушил ее эльф.

— Это правда? Ты внучка Лорда Лоркенса? Профессор Вайз, действительно, предоставил тебе убежище в стенах Академии и велел притворяться феппсом? — эльф говорил спокойно, и даже мягко, но, тем не менее, от его голоса веяло холодом, и если вначале он показался мне добрым, то теперь я поняла, что ошибалась — за доброту я приняла хладнокровие и отрешенность.

Помня о данной мной клятве говорить правду, я вынужденно ответила:

— Да.

Тихие возгласы прошлись по залу.

— Что прикажете делать, господин эль-Крэллари?

Помолчав, эльф выдал:

— Наш народ долгие годы боролся с тьмой, сгустившейся над человечеством с приходом к власти Эдварда. Мы понесли значительные потери, но, тем не менее, именно благодаря нам Его Темнейшество потерпел поражение. Мы поклялись, что проклятый род Лоркенсов прекратит свое существование, и когда стало известно о рождении дитя, девочки — последней из рода, наш Совет принял решение уничтожить младенца. Это дело мы передали лучшему и верному нашему стороннику — Фабиану Донатану Вайзу, почетному члену младшего Совета. Как видим, он предал нас. Но теперь стоит вопрос о ребенке, который уже не дитя, а взрослая личность. И хотя я не вижу мрака в душе этой девушки, — при этих словах я в надежде подняла голову и решилась посмотреть на эльфа, но тут же сникла, — первородное зло таится в ее крови, ее плоти и генной памяти.

— И…Каким же будет ваше решение? — настаивал один из судей.

— Я бы назначил высший суд, но боюсь, что это лишь отнимет у нас время, которое нельзя терять по причине того, что Лорд Эдвард жив, кто бы там что ни говорил, и набирает силы. Мистер МакКейн, вам как никому это известно. А потому я беру на себя ответственность принять решение, с которым, думаю, Высший Совет согласится. Дело восемнадцатилетней давности должно быть завершено.

— Что?! — я сама не поняла, как выкрикнула это. Тело била дрожь от охватившего меня отчаяния и паники. — Вы не можете! Если вы убьете меня — человека, не тронувшего за всю свою жизнь и котенка, то чем же вы лучше Его Темнейшества? Вы самое настоящее зло!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, девочка, — спокойно, и с прежним холодом возразил эльф. Черт бы его побрал! Подлый гаденыш!

Нужно бежать. Но как? Ох, если бы только при мне была моя палочка. Та самая, которую достал для меня Чарльз. Думаю, вместе мы бы справились.

Не успела я об этом подумать и искренне пожелать, чтобы она оказалась в моих руках, как пальцы сами собой сжались, держа нечто прохладное. Опустив голову, я с удивлением обнаружила, что держу в правой руке ту самую палочку — черную, длинную и остроносую как школьная указка.

Нужное заклинание пришло в голову само собой, словно я давно уже знала его. Выкрикнув его, я направила палочку в пол, вызвав взрыв. Столп дыма закрыл меня от глаз судей, чем я моментально воспользовалась.

Выбежав из зала, я со всех ног помчалась по широкому коридору. Спустившись на первый этаж, я бросилась по атриуму, мимо статуи гарпиры, но до тяжелых серебряных дверей добежать не успела — раздался оглушительный вой, перекрываемый жутким ревом, похожим на рычание дикого животного, только в десятки раз громче. Ей-богу, я чуть не лишилась слуха.

Двойные двери вместе со значительной частью стены с грохотом разнесло, словно что-то громадное врезалось в здание. И лишь присмотревшись как следует, я поняла, что это было.

Огромный, чешуйчатый хвост.

Дракон размахивал им, подобно нервничающему псу, и то и дело колошматил им в двери и стены.

Еще удар и глубокие трещины образовались на "здоровой" стене, которые угрожающе стали расползаться вверх.

Слабые стоны раздавались из-под завалов разрушенной стены — кого-то все же придавило.

Если этот дракон не прекратит, здание суда станет моим последним пристанищем.

Внезапно он словно услышал меня: жуткие удары прекратились. Оценив ситуацию, и решив, что медлить с побегом нельзя, я бросилась к дверям, вернее, тому, что от них осталось. Дракон, это, конечно, страшно, но Совет магов во главе с эльфом, жаждущим как можно скорее меня казнить, для меня сейчас куда страшнее.

Переступая через груды камней, я вынурнула на улицу и тут же прижалась к стене, потому как дракон неистовал: он снова начал размахивать своим огромным хвостом, а из пасти выпускал огненные струи. Рядом с зданием суда, помнится, раньше стоял аптечный ларек. Теперь его не было. Впрочем, как и красивых кустов, заботливо покрытых хлопьями снега.

Я крепче вжалась в стену, чтобы это чудовище меня не заметило. Хотя я уже имела опыт общения с драконом, все же не была уверена, что и с этим удастся сладить. Зажмурив глаза, чтобы не было так, страшно, я принялась перебирать ногами, медленно двигаясь вдоль стены.

— Эй, Стейси! Ты жива? — окликнул меня знакомый голос. Я удивленно взметнула голову и обнаружила Тэя, сидящего на спине чудовища. Да это же тот самый дракон, которого мы с Чарльзом ходили навещать! За спиной оборотня сидела Джози. — Ты в порядке? — повторил Тэй. Я кивнула. — Тогда чего еле плетешься?

— Страшно, — призналась я. — Если ты не заметил — здесь живой дракон! — оглядевшись вокруг, добавила: — Который спалил пол-квартала.

Мы расхохотались.

— Стейси, — Тэй спрыгнул первым и помог Джози. — Ты должна немедленно бежать. Стоять! — рявкнул он дракону, который нервно задергался, вероятно, намереваясь взлететь, обрадовавшись свободе.

— Куда? — хмыкнула я.

— Этого я не знаю, — Тэй улыбнулся. — Это будет зависеть от него, — он метнул головой в сторону дракона.

— Ты хочешь, чтобы я улетела на нем?! — я в ужасе переводила взгляд то на Тэя, то на Джози. Оба они активно кивали головами. Как китайские болванчики.

— Стейси, дело задница, — заговорила подруга. Посмотрев на нее, я поняла, что недавние размолвки между нами вмиг остались забыты. Я радостно улыбнулась, что было совсем не весело воспринято друзьями, потому как они неправильно истолковали мою улыбку.

— Чего ты лыбишься? — разозлилась Джози, а я неожиданно для себя расхохоталась.

— Стейси, ты в порядке? — забеспокоился Тэй.

Я кивнула.

— Просто я так рада видеть вас!

— Ой, мы тоже рады, и все такое, но время не ждет, Стейси, нужно делать ноги, пока тебя не хватились, — проворчал Тэй. — Непонимаю, почему за тобой до сих пор не гонятся.

— Потому что в здании паника, — Джози кивнула в сторону дверного проема, который теперь был полностью завален крупными фрагментами рухнувшей стены. — Давай, скорее взбирайся на дракона, Тэй тебе подсобит!

Я кивнула, но тут меня словно окатили холодной водой — я ведь даже не поинтересовалась, что с Мелиттой! А с другими ребятами-феппсами?

— Что с Мелиттой? Она в порядке? — перехватила и крепко сжала руку Тэя, который собирался обхватить меня за талию, чтобы забросить на спину дракона. Оборотень улыбнулся.

— Неужели ты думаешь, что я позволю этой крошке погибнуть? Мой отец позаботился о ней и еще двух ребятах с курсов. Он переправил их к своим друзьям, живущим на севере. Это далеко отсюда, они будут в безопасности.

— Хотелось бы надеяться, — вздохнула я, и, с помощью Тэя взобралась на дракона. Чудовище рыкнуло и выпустило из пасти столп дыма. — Ну-ну, не злись, — ласково погладила его по спине, и как ни странно, это его успокоило.

— Береги себя, — сказала Джози.

— Смотри, не стань его обедом, — шутливо добавил Тэй, имея в виду дракона.

— Спасибо вам, — я моргнула, стараясь прогнать навернувшиеся слезы. Горло сжал спазм. — Надеюсь еще увидеться с вами.

— А мы с тобой и не прощаемся, — ответил Тэй, но в этот раз в голосе друга не было уверенности. — Ну, все. Лети. Лети! — он хлопнул дракона по боку, и тот взмыл вверх. Я летела все выше и выше. К пушистым облакам, свободе и неизвестности.

ГЛАВА 13

Полет был долгим и не самым приятным: было холодно и некомфортно из-за того, что я все время скользила на рельефной спине дракона; к тому же его мощные размашистые крылья, двигаясь, мешали прочно удерживаться верхом. Я крепче ухватила поводья, и закрыла глаза — высоту ненавидела с детства, а потому полет так далеко от земли стал для меня настоящей пыткой.

Окаменевшие пальцы плохо слушались, и я уже почти не держалась, доверившись дракону. Будь, что будет. Усталость взяла верх, и я, распластавшись на чешуйчатой спине, задремала.

Прошло немало времени, прежде, чем я ощутила, что падаю. Вернее, падал дракон. Открыв глаза, обнаружила, что мы стремительно летим вниз. Почему? Он проголодался? Устал? Ранен?

Приземленение было резким, грубым: как только мощные лапы коснулись окаменевшей от мороза почвы, тело дракона подалось вперед, отчего я, не удержавшись, слетела с его спины. Это было впечатляюще: перелетев через голову дракона, и пролетев еще пару-тройку метров, я приземлилась лицом вниз. Дракон позади меня фыркнул. Презрительно, надо полагать.

Кое-как поднявшись, я осмотрелась: вокруг были сплошь равнины, и кое-где, недалеко виднелись густые кроны деревьев. Хорошее место, безлюдное. Думаю, здесь мне будет проще укрыться от возможных преследователей. Да и скрывать свое имя тоже проще — можно выдумать новое, да и вообще представиться…э-э-э…кем?

Поразмыслив, решила, что уж если наткнусь на кого-нибудь, то совру, что являюсь дочерью какого-нибудь лавочника. А одна путешествую, потому что папаша вздумал выдать меня замуж за уродливого кузнеца, или сына трактирщика, не менее уродливого. Да.

Дракон беспокойно расхаживал поблизости. Его исполинские лапы с шумом и невооброзимой мощью ступали по земле, отчего та вибрировала под моими ногами. Хвост же зверя размахивал из стороны в сторону, так что я заботилась о том, чтобы дракон находился от меня как можно дальше. Признаться, это было совсем непросто, так как двигалось чудовище с невероятной скоростью, притом, что совершенно никуда не спешило.

БУМ! — хвост дракоши шарахнул по земле.

БАХ!! — процедура была повторена с удвоенной силой. Взглянув вниз, я обнаружила, что в земле проступают трещины.

БА-БАХ!!!

Терпеть это было уже невозможно, и, я, что есть сил, закричала:

— Хватит! Перестань!!

Дракон остановился, и, как мне показалось, с удивлением, уставился на меня. Окинув меня взглядом желтых глаз, он, с небывалой свирепостью принялся за прежнее дело.

— Ты слышал меня? Я велела тебе прекратить! — заорала я громче прежнего. Дракон игнорировал мои крики, продолжая колошматить землю, отчего та угрожающе содрагалась.

И тогда я направила в него палочку, после чего выстрелила заклятием, которое однажды вычитала в книге заклинаний, но испробовать не удавалось. Заклятие ударило дракона по голове, и тот остановился. Но поняв, что произошло, рассверипел: он метался, рычал и пуще прежнего размахивал чудовищным хвостом. Если быть честной, я пожалела о том, что у меня не хватило ума по-тихому слинять куда подальше вместо того, чтобы связываться с чудовищем. Ну, вот чем я только думала, а?

Повернувшись ко мне мордой, дракон зарычал, а я, лишившись бывалой смелости, села на землю.

Что же мне теперь делать? Как успокоить разбушевавшегося дракона, которого сама же и довела до бешенства? Может быть, наоравшись, он успокоится?

Нет, нельзя ждать. Чего доброго, сожрет, он ведь, кажется, еще и голодный.

Вскочив на ноги, я бросилась наутек, но это было ошибкой: видимо в драконе проснулись инстинкты хищника, а может быть, он просто желал отомстить за причиненное оскорбление, но как только я побежала, зверь помчался за мной. Стоит ли говорить, что погоня длилась недолго?

Решив, что бежать бесполезно, да еще и опасно, учитывая, что чудовище только куражится, гоняясь за жертвой, я остановилась, и повернулась лицом к вероятной смерти.

Недолго думая, дракон раскрыл пасть и к моему ужасу выпустил столп огня.

А дальше произошло нечто странное.

Очень странное.

Очень-очень.

Пламя охватило меня полностью, с головы до ног, но я не загорелась, и даже не чувствовала боли. Только сильный жар, как будто находилась под палящим солнцем или же в хорошо растопленной бане. Было даже приятно.

Но почему? Почему так случилось, что огонь не спалил меня? Почему я все еще жива, и даже не бьюсь в агонии, не катаюсь по земле, пытаясь сбить пламя? И почему мне совсем не больно? Помнится, в детстве, я впервые решила зажечь газовую плиту, и горящая спичка обожгла мне пальцы. Тогда я визжала на всю квартиру, а после мама смазывала мне волдыри. Так почему сейчас огонь совершенно безвреден для меня?

Пламя стихло, а дракон, вытаращив на меня большие желтые глаза с сужеными вертикальными, как у змеи, зрачками, казался не менее удивленным странным явлением. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Я думала о том, что этот паразит мог превратить меня в кучу горелого мяса, а он… О чем думал дракон я не знаю.

Когда я уже собралась воспользоваться его замешательством, и уйти, вернее, сбежать, причем как можно быстрее, дракон неожиданно рухнул на землю, вернее, плюхнулся, смешно подогнув громадные лапы. Я смотрела на него с недоумением, и даже решила, что он заболел, не сразу поняв, что это был поклон. Дракон кланялся мне!

Я, осмелев, подошла ближе и протянула руку к его морде. Дракон высунул язык и лезнул мою ладонь. Ты ж моя лапочка! Я засмеялась, совершенно забыв, что еще некоторое время назад эта лапочка пыталась превратить меня в жаркое.

Внезапно что-то просвистело в воздухе, а затем дракон взревел, задрав морду. Снова свист, и снова истошный рев. Что происходит? Оглядевшись вокруг, я заметила, что к нам направляется толпа каких-то людей, вот только присмотревшись, я поняла, что это вовсе не люди: высокие, лысые, одетые в шкуры и кожу, они издавали нечеловеческие звуки, гоготали и громко фыркали. Я вспомнила, что видела картинки с точным изображением этих существ. Это были орки, и направлялись они прямо ко мне. Что там писали в книгах? Озлобленные, конфликтные, лишенные интеллекта и нередко балующиеся человеченкой, когда не удается поймать другую живность?

Дракон в сравнении с ними казался сейчас ручным котенком. И кстати о драконе. Он был серьезно ранен, а потому и думать не приходится о том, чтобы улететь на нем. Но что же мне делать? Разве могу я оставить его на растерзание этим дикарям?

Я с жалостью посмотрела на своего нового друга. Сердце болезненно заныло. Дракон издал слабый стон, а затем, приподнявшись, ткнул меня мордой в бок. А затем еще раз, и еще. Я поняла его. Он хочет, чтобы я уходила. Он хочет, чтобы я оставила его и ушла. Вот только куда же я пойду, если вокруг ни души?

Бросив взгляд в сторону приближающихся орков, я поняла, что надежды скрыться у меня нет, но все же попытка не пытка. Я избежала казни и смерти от огня. Дважды мне удалось обмануть смерть, так, быть может, подфартит и сейчас? Последний раз взглянув на умирающего друга и получив в ответ недовольное рычание, я развернулась и бросилась в сторону мелькающих верхушек деревьев, в слабой надежде укрыться в голом зимнем лесу.

Бежала я быстро, совершенно не чувствуя холода и усталости. Воистину, когда опасность дышит в затылок, открывается второе дыхание, а от адреналина закипает кровь, отчего становится тепло и даже жарко.

Мне удалось добежать до леса, но вот добраться до ближайшей деревушки шанса не было — орки наступали на пятки, а я, несмотря на недавний прилив сил, вдруг почувствовала сильнейшую усталость, словно не спала несколько суток. Хотя… Так-то оно и есть, учитывая бессонные ночи в камере временного содержания или как они там называют темницу, в которой меня держали целых две недели.

Деревья были совершенно голыми и лишь кое-где покрыты тонким слоем снега, так что вряд ли удастся укрыться среди их тощих ветвей и стволов. Если только яма какая встретится.

— Гденна? — донеслось до меня. — Гденна? — повторили еще раз. Странный язык у этих орков. — Гдетчёнка?

Невольно прислушавшись, я поняла: это никакой не особый язык. Орки просто были пьяны. А печенка это я — "Где девчонка" имелось в виду. Тьфу. Противные они все-таки, эти орки. Правильно их в книгах описывают как примитивных созданий, ставя по уровню развития ниже животных. Они хуже животных. Гадкие, противные, грубые, и наверняка немытые…

Ой!

Дыхание перехватило, а щиколотки ообожгло болью — это толстые веревки опутали мое туловище и ноги. Не устояв, я упала на землю, при этом ощутив, как разбился мой нос. Горячая влага тут же заполнила ноздри и потекла на землю. Так и есть, кровь.

Земля подо мной задрожала от топота гигантских ног, а после чего меня схватили и привели в вертикальное положение. Орков было шестеро, хотя из-за исполинских размеров казалось, что их гораздо больше. Они с интересом осматривали меня, не оставляя без внимания части тела, которые обычно интересуют мужчин. Вот же блин… И эти туда же. Вот только их внимание мне нисколько не льстит. Меньше всего мне хочется отбиваться от стада похотливых человекоподобных гигантов. Ну, ладно, пусть и не такие уж они гиганты — всего-то может метра два в росте, но мерзкие до ужаса. Бомжи в моем прошлом мире и то куда приятнее. Взгляды орков остановились на моем лице. Помолчав некоторое время, эти дикари зашлись страшным гоготом — это мой окровавленный нос так развеселил их.

— Кто ты? — спросил самый высокий и мощный в комплекции. В отличие от собратьев, которые были совершенно лысыми, этот орк имел длинные, хотя и редкие волосы грязно серого цвета.

— Дочь. лавоч…ка… — невнятно пролепетала я, вспомнив легенду, недавно придуманную мной на случай, если на пути мне встретится местный народ. Не думала же я, что встречу орков! Те переглянулись, а один почесал затылок мощной дубиной с железными шипами. Я нервно сглотнула. Не хотелось бы мне, чтобы меня такой огрели.

— Твой дракон? — спросил волосатый. Он говорил чисто, совсем не как его безмозглые собратья.

Вспомнив о драконе, я разозлилась — эти скоты ранили его. Ранили просто так, ни за что!

— Мой, — с вызовом ответила орку. Его товарищи снова переглянулись.

— Дркон-то дэйтисски, — пьяно проговорил другой орк.

— Знаю, — ответил волосатый. — Значит, ты из Дэйтии? — обратился он ко мне. Врать смысла не было, а потому я подтвердила, надеясь, что эти товарищи не имеют вражды с королевством. — Значит, это ты та самая беглянка? — он развернул смятый пергамент, который, оказывается, держал все это время в огромной руке, и пихнул мне в лицо. С трудом, так как лист был слишком близко к лицу, я прочла заголовок: "Тайны Фабиана Вайза или кем является любовница внебрачного отпрыска покойного короля — феппсом или наследницей Великой Силы?"

Какая такая любовница? Это они о ком?

— Я задал вопрос, — сурово проговорил орк.

— Какой вопрос? — пролепетала я. Я, честно, забыла, о чем он спрашивал.

— Здесь говорится, что наследница Его Темнейшейства сбежала из здания суда. На драконе, — он пристально смотрел на меня. А я… А что я? Я бы с радостью начала отнекиваться, мол, понятия не имею, о чем и о ком вы говорите, но так ведь сама сболтнула, что дракон мой.

— Ты знаешь, чьи это владения? — продолжал допрос орк. Ну, на это я с легкостью могу ответить.

— Нет, — честно замотала я головой. Орк захохотал, и от его смеха у меня заложило уши.

— Она прилетела на драконе, и не знает, кому тот служит! — гремел он. — За твою поимку предлагается награда. Нет, не этими членами из совета, — он гоготнул. — Эти проэльфийские идиоты ничего не дадут, разве что пинка.

— За что? — искренне полюбопытствовала я.

— За то, что мы орки! — взревел волосатый. Ой, кажется, я задела за живое — вон как взбесился. Лучше бы не спрашивала. А с другой стороны — нужно ведь как-то заговаривать им зубы, пока не придумаю способ удрать. — Маги пресмыкаются перед этими белобрысыми выскочками, перед эльфами, а те презирают наш народ…

… "Еще бы, — подумалось мне — эти ребята и у меня не вызывали особой симпатии".

… - Пока у власти стоят пресмыкающиеся перед эльфами, наш народ никогда не будет знать уважения…

… За что вас уважать-то?

… - Но грядут перемены. Скоро все изменится! Так ты говоришь, что не знаешь, в чьи владения привел тебя твой дракон? — в вопросе орка угадывалась насмешка. — Да…за него нам, конечно, достанется, — задумчиво пробормотал он. — И все из-за вас, тупорылые идиоты.

— Так не убили ж, — промычал в оправдание один из идиотов.

— Не убили, — согласился волосатый, а затем сообщил мне: — Пора тебя познакомить с владельцем этих лесов и рек, полей и холмов, — он широко обвел рукой необъятные просторы.

— С природным духом что ли? — мрачно пошутила я. Орк оценил шутку. Прогоготав, он с весельем, не вселяющим в меня никакого оптимизма, зарычал: — С хозяином графства!

И орки поволокли меня подальше от леса и брошеного в одиночестве дракона — туда, где виднелась верхушка далекой башни. К таинственному хозяину неизвестного мне графства. И чем ближе предстояло наше с ним знакомство, тем тревожнее становилось у меня на душе.

Кажется, это называется предчувствием, и у меня оно было отнюдь не радостным.

Мы долго шли куда-то в сторону задиристо мелькающих пиков башен, которые и не думали приближаться, хотя я ужасно замерзла и стерла ноги жесткими сапогами. Мы пересекали бесконечное поле, и утыкались в густой лес, снова выходили в поле, и снова пробирались сквозь ветвистые деревья. Идти было неудобно из-за связанных ног. Орки, конечно, дагадались ослабить веревки, но видимо посчитали, что этого достаточно, чтобы я могла шагать легко и весело, а потому ругались, не стесняясь в выражениях за мою медлительность и то и дело подталкивали дубинками в спину. Хоть не били, и на том спасибо.

К замку мы пришли уже вечером, и к тому моменту мне было глубоко безразлично, кем окажется его хозяин — добродушным старичком или зверем лютым, питающимся молодыми девицами. Я устала и была голодна.

У ворот главарь орков — тот, самый, что был грязноволосым блондином с шевелюрой, вызывающей слезы жалости, приказал мне остановиться. Как будто я собиралась ломиться в железную дверь. Или он думает, что я умею левитировать?

Произведя мощный стук, который способны услышать, наверно, даже мертвые, орк прислушался. И я тоже. Нескоро за воротами послышались шаги. Кажется, хозяева не ждали гостей, а потому, думается мне, что нам будут нерады. Навсякий случай, я отошла подальше, поймав при этом на себе неодобрительный взгляд главы пустоголовых громил. Орков, то есть.

Дверь распахнулась, и я ахнула от изумления — в воротах стоял мистер Вайз. Он выглядел изможденным, осунувшимся. В руках ректор, теперь уже наверно, бывший, держал арбалет.

Увидев меня, он тоже удивился, хотя, как мне показалось, постарался не демонстрировать этого, а потому и я предпочла не выдавать оркам нашего с ним знакомства.

— Что вам нужно? — грубовато спросил он их.

— Вот, забрела красавица на ваши земли, сэр. Говорит, случайно, — доложил главный.

— Вот как? — Вайз говорил безразлично, словно это был не он вовсе. Мне это не нравилось. Может, его околдовали? Или это не профессор? Но тогда кто же? Двойник его, что ли?

— Да, сэр.

— Ладно, пусть войдет.

— Но, господин, девчонка прилетела на драконе!

— Каком драконе?

— Вашем!

— Нет у меня никаких драконов, и быть не может, не мели чепуху, — нет, Вайз явно был не в себе. Хотя я и не знаю, может ли дракон принадлежать ему или нет, но выглядел он странно.

— Так вашему же семейству он принадлежит, — продолжал настаивать бестолковый орк.

— Нет у меня никакого семейства, понял? — рявкнул Вайз. Впервые слышу, чтобы он так орал. — Заводи девчонку и убирайтесь.

— Нет, господин, так не пойдет, — нагло уперся орк. — Девчонка эта уж больно похожа на ту, что разыскивает Совет и Его Темнейш…

— Заткнись! — еще громче рявкнул профессор и направил арбалет в орка. — Заткнись, слышишь? Не смей упоминать его имя при мне и тем более, вблизи моего дома!

— Как скажете, — ничуть не смутился орк. — Вот только мы хотим награды.

— Награды? — злобно переспросил Вайз, и в тот же миг арбалет выстрелил прямо в лоб орку. Его товарищи зарычали, а я, не успев опомниться, почувствовала, как падаю на землю, будто меня оттолкнули невидимой рукой. — Убирайтесь вон, — прорычал Вайз оркам. — Не то и с вами будет то же самое. Иди в дом, — это он, кажется, уже мне. Но я не была уверена, что хочу оказаться в его доме. Потому что не была уверена, что это был профессор. По крайней мере, тот, которого я знала. Тот, что сейчас хладнокровно прихлопнул наглого орка, не был тем мистером Вайзом, которого я знала, и которому была благодарна за спасение своей жизни четыре месяца назад. Это был совершенно незнакомый мне человек, чужой и пугающий.

Но я послушалась, так как выбора у меня все равно не было.

Замок ректора (или кто он сейчас, черт его знает) состоял из двух башен с острыми пиками, почти как замок академии, но выглядел ветхим и каким-то…заброшенным, что ли: унылые кусты, покрытые снегом, неприветливо растопырили голые ветки, которые торчали в разные стороны и явно не знали ухода; тропинка, ведущая к главной башне, была нечищена.

Я неуверенно прошагала к замку и с большой неохотой вошла, сразу же очутившись в парадной зале. Это было просторное, но совершенно пустое помещение со скрипящими дощечатыми полами с глубокими трещинами; на удивление низким потолком, с которого свисали паутины; одиноко стоящим столом, за которым вряд ли собирались гости или домочадцы, а потому он казался неуместным, и несколькими стульями с кривыми ножками. Можно было подумать, что в этом замке жили бедняки, но скорее всего, он просто был нежилой, причем уже очень давно. Но как здесь оказался мистер Вайз?

Наверняка скрывается — я вспомнила письмо Лиззи, в котором она сообщила, что ректора задержали. Значит, ему удалось бежать. Может быть, он знает, где Кристиан? Не успела я подумать об этом, как профессор вошел. Он выглядел запыхавшимся и сердитым.

— Намаялся я с этим орком, пока сжигал его труп, — сообщил он мне.

— Профессор, — неуверенно позвала я его. Мужчина не слышал. Он стоял спиной ко мне, и что-то делал со своими руками. — Профессор, — позвала громче. Он взглянул на меня через плечо. — Зачем вы убили того орка? За что?

— Затем, чтобы не разболтал всем о тебе! А особенно Совету. Думаешь, они не знают, где тебя искать? — профессор говорил непривычно грубо, да и голос у него изменился, стал каким-то скрипучим.

— Но он сказал, что не собирается докладывать совету, — возразила я. Хоть орк мне и не нравился, но убивать его было уже слишком. И ладно, если бы опасность какая от него грозила, а так…лишь за то, что он попросил награду…

— Да, не собирается, как же, — проворчал Вайз. — Все уже знают, что ты здесь. Все королевство в курсе, что ты сбежала на драконе. Кстати, где он?

— В поле. Ранен орками.

— И ты еще говоришь, что не надо было убивать? — прокашлял маг. — Это плохо, что дракон брошен. По нему быстро вычислят, что ты здесь, и спрятать тебя уже не удастся.

— Мистер Вайз, как вам удалось сбежать?

— А? — он снова что-то делал со своими руками. — Ах, сбежать… Это было несложно. Эти советники жалкие олухи, не более. Обмануть их было нетрудно.

О чем он говорит? Почему так отзывается о совете, если сам является его членом, да еще и почетным? И вообще — разве не Лорд Эдвард и его люди являются главным врагом? Ничего не понимаю…

— Профессор, вы знаете, где сейчас Кристиан? Он в порядке?

Вайз медленно покачал головой, все еще не глядя на меня. Уж очень он был увлечен своими руками.

— Он в королевской темнице, — сказал он спустя некоторое время.

— Где? — ахнула я. — Как? Кто посмел арестовать его?

— Совет решил, что непричастность Фицбрука к убийству Его Величества оставляет у них сомнения.

— Они считают, что Кристиан мог убить собственного отца? — моему возмущению не было предела.

— Да, они так считают, — невозмутимо подтвердил Вайз. Его спокойствие поражало меня. И вызывало подозрения. Ну, странно, правда. Ведь они с вампиром были друзьями. Ну, по крайней мере, в хороших отношениях, а теперь профессор говорит о нем так, будто ему была совершенно безразлична его судьба.

— Но это же абсурд! — возмущенно воскликнула я, раздражаясь поведением человека, которому верила, и считала своим покровителем и защитником.

Вайз приподнял одну бровь.

— Ты, правда, так считаешь, Стейси? Считаешь, что сын не может убить своего отца?

— Кристиан не может убить своего отца, — я говорила резко.

— А ради наследства?

Я злобно взглянула на ректора. Хорошо, что взглядом нельзя испепелять, иначе от мага осталась бы лишь горстка пепла.

— Кристиан достаточно богат, — процедила сквозь зубы, хотя хотелось наорать на обезумевшего старика. Ну, ладно, не такого уж и старика. Но он явно выжил из ума, и если не от старости, то по каким-то другим причинам. Хотелось бы выяснить, что произошло с профессором, пока я томилась в тюрьме. Может быть, его пытали, и он тронулся умом? Да, пожалуй, я оставлю эту версию за основную.

— Я говорю о власти, Стейси.

— Кристиан лишен права претендовать на трон.

— Что можно с легкостью оспорить, — возразил Вайз.

— Разве? — я заинтересовалась.

— Готтон старший признал сына, рожденного в пороке, с условием, что тот не будет претендовать на трон после его смерти, да и по законам королевства внебрачные отпрыски не имеют права наследования власти. Но времена меняются, и старые законы сменяются новыми.

— Получается, что Кристиана задержали только из-за страха, что он попытается предъявить свои права. Как глупо!

Теперь уже Вайз сверлил меня взглядом. Делал он это как обычно, вот только все же взгляд был другим — не было в нем прежней глубины и безграничной мудрости, которая делала глаза добрыми, теплыми.

— Тебе так дорог этот вампир?

Я удивленно взглянула в ответ. Можно подумать, он не догадывался о наших отношениях! Нет, все же что-то странное здесь происходит. И лучше мне поскорее убраться отсюда. Если… Если удастся.

— Разве вампиры чем-то хуже нас с вами? Не думала, что вы так предвзяты к другим расам.

Отлично, и заодно уклонилась от ответа.

— Он тебе не пара, — серьезно сказал Вайз (что вызывает у меня сомнения).

— Почему же? — я решила поддержать беседу. Если это кто-то другой, то не стоит выдывать, что он разоблачен.

— Что он может дать тебе? Тебе — наследнице Силы!

— О какой еще силе вы говорите?

— О той, что в твоей крови, деточка. В твоих генах.

Нет, это точно не Вайз. Или же ректор изначально был двуличным сукиным сыном. Меня вдруг осенила мысль, которая была подобна потоку ледяной воды: не зря ведь Вайз сохранил мне жизнь восемнадцать лет назад. Он был на стороне Его Темнейшества, или как тут принято называть моего драгоценного деда. Он был его слугой. Но тогда почему же спас меня от его людей, в тот вечер, когда убили Никиту и хотели забрать меня? Ничего не понимаю.

— Ты наследница Великого дара, Ты — потомок дракона, — продолжал Вайз, и мне начинало казаться, что мы оба сходим с ума. Какой бред он несет… — Ты не знала?

— О чем? — устало спросила я.

— О том, что родоначальниками нашей семьи были драконы.

Ничего не понимаю. Какие драконы?

Стоп. Что он сейчас сказал? Нашей семьи? НАШЕЙ?

— Вы… Так вы тоже…

Вайз расхохотался.

— Вообще-то да, он тоже относится к нашей семье… боком, правда. Моя глупая сестра влюбилась в него, будучи совсем юной. К счастью, их брак продлился недолго, и не оставил потомства. Но нет, я не он. Я не мистер Вайз, — человек с глазами Вайза посмотрел на меня холодным, пронзительным взглядом, от которого мне стало дурно. Он стал медленно приближаться. — Этот дом стал мне пристанищем и укрытием последние десять лет. До этого я был вынужден скитаться, прятаться, где придется. В этом графстве почти не осталось жителей, кроме тупоголовых орков, которым безразлично, кто их хозяин. Но, не смотря на это, я не мог показывать им свое лицо, и я был вынужден замаскироваться, — он улыбнулся. Только сейчас, когда он, наконец, признался, что присвоил внешность профессора, я поняла, что они совершенно не похожи. Это стало очеведным. Как я могла еще сомневаться? Как могла не распознать сразу?

— Почему же вы решили присвоить внешность профессора Вайза? — спросила я. Нет, ну, правда, почему?

— Тебе не нравится? Разве добрый профессор не вызывал у тебя доверия? Разве не был твоим другом?

Господи, что вообще происходит?

— Теперь у тебя будут новые друзья. Тебе пора решать, с кем вести дружбу и кому доверять. Будь умной и не соверши глупостей, Стейси.

Помнится, нечто подобное говорил и Вайз…

— Ну, а теперь нам пора познакомиться, — он отошел дальше, и я, следуя осторожности, тоже шагнула назад. Моему взору предстала чудовищная картина: лицо профессора Вайза стало меняться, вытягиваясь, деформируясь и становясь совершенно чужим и незнакомым мне; белые, чуть ниже плеч волосы, стали отрастать и темнеть, и вот уже стали совсем черными. Тоже самое и с глазами — из голубых они превратились в темно-карие, чуть раскосые. И лишь в росте он не слишком отличался — незнакомец был чуть выше мистера Вайза.

Когда превращение закончилось, я едва не задохнулась от охватившего меня ужаса. Передо мной стоял не знакомый человек, но, тем не менее, я уже видела его лицо. О, это лицо я не могла не запомнить — оно преследовало меня в кошмарных снах, называемых Лилькой астральными.

Передо мной стоял Лорд Эдвард Лоркенс — мой дед и самый опасный маг всех времен. Он охотился за мной, я-таки угодила в его руки.

Он хищно улыбнулся, а затем развел в сторону руки и приветливо произнес:

— Может, чаю?

ГЛАВА 14

Я стояла, не в силах пошевелиться, и с непониманием и страхом смотрела на хозяина дома. Как так случилось, что я оказалась в замке Лорда Лоркенса? Почему дракон служит ему? И как могло быть, чтобы орки не знали, кто именно владеет графством, в чьих лесах они живут? Или знали, но предпочитали прикидываться дураками? Впрочем, они ведь и есть дураки.

Эдвард неторопливо расхаживал по залу и заботливо накрывал на стол.

— Я не держу прислугу, — с улыбкой пояснил он мне, как будто решил, что мое удивление вызвано исключительно тем фактом, что он самостоятельно накрывает на стол, а вовсе не шокирующим превращением профессора в моего вдруг ожившего предка, который уже много лет держит в страхе весь магический мир, к тому же еще зачем-то охотится за мной.

— Значит, этот замок принадлежит вам? — решилась я заговорить с ним.

— Не мне. Замок уже много лет стоит безхозным, а само графство стало пристанищем мытарей вроде орков. Когда-то хозяином этих владений был старый граф Адимус Вайз, который жил здесь со своей женой — эльфийкой, но после загадочной смерти супруги, Адимус уединился, закрылся от мира, и совсем перестал управлять графством. Его сын, Донатан, уехал в Ландрию, где успешно обосновался и возвращаться в графство, чтобы хотя бы изредко навестить престарелого отца, не спешил. После смерти старика замок оказался совсем заброшен. Позже умер и Донатан, ну, а внуку — небезызвестному Фабиану Вайзу, почетному члену Совета и ректору престижной Академии, и вовсе не было никакого дела до фамильных земель.

— Понятно, почему до сих пор все считают вас погибшим, — пробормотала я. Эдвард расхохотался.

— А ведь и правда никто даже не пытался заглянуть сюда, чтобы проверить!

Я вздрогнула, когда почувствовала чье-то прикосновение к ногам. Взглянув вниз, обнаружила большого серого кота. Он был мохнатым и неочень ухоженным. Котяра доверительно потерся о мои ноги, и хотя я всегда была кошатницей, этот четвероногий, почему-то не внушал мне симпатии.

— Орки убили дракона, — сообщила я, сама не зная, зачем. Вообще-то, мне хотелось уяснить для себя, кому же все-таки принадлежал дракон — Вайзу или Лоркенсу?

— Вряд ли. Этого товарища стрелами не возьмешь. Наверняка отлежится и прилетит сюда. Правда сказать, вытаскивать стрелы из драконьего туловища дело не самое приятное. Нужно быть все время начеку, чтобы не оказаться в его пасти. Так значит, вы с ним подружились? — маг посмотрел на меня, и мне показалось, что в темных глазах сверкнули искры.

— Подружились? — эхом повторила я.

— Дракон животное умное и очень гордое — кого попало катать на себе не станет. Если все же это случилось, это означает одно из двух — либо ты являешься потомком его предков, или же вас связывает нечто иное, чем кровные узы. Драконы помнят все, что сделал им человек — если ты был добор к дракону, он отплатит тебе преданной дружбой, ну, а если же мозгов у тебя настолько мало, чтобы решиться его обидеть, то страшнее врага у тебя не было и никогда не будет, — маг звонко засмеялся. Его голос был холодным и пронзительным. А затем он отложил нож, которым резал кусочки жареного мяса, происхождение которого мне было неизвестно, после чего взмахнул левой рукой, и в его ладони вспыхнуло пламя. — Наш род славится благородным происхождением, а нашими предками являются драконы. Мало кто из современных магов может похвастаться таким происхождением, и еще меньше тех, кто помнит своих предков и поддерживает связь с ними. Нынешнее поколение так и вовсе наровит осквернить свой род, спариваясь с кем попало.

— С кем попало? Что это значит? — вообще-то я догадывалась, что он говорит о смешении рас, но надеялась услышать другое.

Надежды мои как всегда не оправдались.

— А то и значит, что у нынешней молодежи похоть превыше здравого смысла, — он как-то недобро зыркнул на меня. Надеюсь, не меня имеет в виду, а то как-то обидно даже — у меня и было-то всего пара неудачных раз с Никитой. — Вздумали спариваться с оборотнями, вампирами, хорошо, хоть не троллями. Хотя я не удивлюсь, если нынешние девицы опустятся и до троллей.

Ага. Ему известно о нас с Кристианом. Но какое ему дело, с кем я дружу и с кем встречаюсь? Я вот считаю, что вампиры ничуть не хуже нас, людей. Мы, в конце концов, тоже далеко не ангелы! А Тэй? Он оборотень и лучшего друга, чем он у меня еще не было.

— А как насчет эльфов? — не удержалась я от того, чтобы не задать провокационный вопрос. Маги презирают всех, кто ниже их по расовой лестнице, и считают позорным вступать в браки с вампирами и уж тем более оборотнями. Просто смешно, когда представители магического мира кричат о расовой чистоте, но при этом их собственные принципы разбиваются вдребезги, когда речь заходит об эльфах.

— Эльфы в этом вопросе куда порядочнее нас. Редко можно встретить смешанные браки в их кланах. Они знают себе цену. Хотя бы за это их стоит уважать, хотя мне нелегко признавать это.

— Помоему, это глупости, — фыркнула я.

— В самом деле? Хорошо же заморочил тебе голову этот вампир.

— О ком вы говорите? — прикинулась я дурочкой.

— Об этом приблудыше, Фицбруке. Нет, не пойми меня неправильно, Стейси, я вполне толератно отношусь и к вампирам, и к оборотням, и даже считаю их нашими возможными союзниками, но смешиваться с ними это извращение! Кристиан не пара тебе, Стейси, и ты должна принять это. Кстати, кто дал тебе это имя — Стейси?

Я молча посмотрела на Эдварда. И имя ему мое не нравится, и компания, с которой дружу. Объявился тут заботливый родственничек, права качает на мою жизнь.

— Да, этот маразматик, Вайз. У него совершенно нет вкуса, — сам себе ответил он.

— А мне нравится, — выпалила я. Кажется, теперь я из принципа готова оспаривать любое мнение этого человека. Не могу сказать, что в восторге от своего нового имени, но вполне привыкла к нему, да и с прежним оно созвучно — меня так иногда называли ребята в музыкальном коллективе: Анастасия — Анастейша — Ана — Стейси.

— Когда ты станешь королевой, придеться сменить имя, выбрав более благозвучное.

Я опешила. Что-что он только что сказал? Какой такой королевой я должна буду стать, если он не одобряет кандидатуру Кристиана в качестве моего возможного жениха?

— О чем вы говорите?

— О том, что Стейси не самое подходящее имя для будущей королевы Дэйтии. Твое имя должно ласкать слух и таять на языке. Оно должно быть приятно для произношения, ведь оно будет на устах у всего магического народа. Твое имя будут знать далеко за пределами Дэйтийского Королевства.

— Я не понимаю…

— Для потомка Лоркенсов ты непростительно глупа, но это, вероятно, гены Дарнов. Этот тип, Виктор, никогда мне не нравился. К несчастью, моя дочь, как и ты, не отличалась достаточной избирательностью в выборе партнера…

… Ветхий деревянный пол готов был вот-вот уйти из-под ног. Я чувствовала, что нахожусь на грани обморока. Что за день сегодня такой? Сначала суд, на котором меня несправедливо приговаривают к казни, затем нападение орков и встреча с мистером Вайзом, который впоследствии оказывается вовсе не профессором, а человеком, встреча с которым вот уже несколько месяцев снится в кошмарных снах. И в довершение всего этого безумия я узнаю, что…что мистер Дарн, этот ненавистный мне тип является… моим отцом? Но этого просто не может быть! Нет, я отказываюсь в это верить. Отказываюсь и все тут. Бред какой-то. Все происходящее со мной всего лишь бред, дурной сон…

— Наверно, услышанное кажется тебе невероятным? — вернул меня к реальности голос Лоркенса.

— Мистер Дарн является моим отцом? — мой собственный голос показался мне чужим и каким-то далеким, словно говорящий находился за стеклом.

— К несчастью.

— Почему он вам не нравится?

— А разве у тебя он вызывает симпатии? Мне показалось иначе. Он ведь преподает в этой вашей академии, верно? Яды, если я не ошибаюсь. Он всегда был помешан на них. Очень полезное увлечение, к слову сказать, вот только он нашел неправильно применение своим талантам. Но что взять с редкого кретина?

— Он мой декан. То есть, факультета, на котором я училась.

— Да уж, сочувствую, то еще везение. Но почему же ты говоришь в прошедшем времени? Тебя что, отчислили за неуспеваемость?

Я во все глаза уставилась на "дедушку". Он еще и учебу мою контролировать будет?

Я готова была разразиться истерикой, но вместо этого бесцветно произнесла:

— Нет, не отчислили. Арестовали…

— Ах, это пустяки, — беспечно отозвался дедуля. И правда пустяки. Подумаешь, обвинили в убийстве и едва не казнили за это. Мне кажется, я медленно схожу с ума. Нужно бежать отсюда. Не знаю, как, но я должна уносить ноги, пока не сошла с ума, или чего доброго — не начала прислушиваться к словам этого типа, который по жесткой иронии шутницы-судьбы зовется моим дедом. Дедом, блин! Разве не смешно? — Обвинения, кажется, сняли, не так ли?

— Вроде.

— Ну и не очем переживать тогда. Садись за стол, скоро к нам присоединятся друзья.

Я оторопела.

— Какие друзья?

— Мои друзья, Стейси, — чуть раздраженно ответил Эдвард. — И я очень надеюсь, что в скором времени станут и твоими. С некоторыми из этих людей ты уже знакома, а с кем-то только предстоит познакомиться, — он сделал приглашающий жест рукой, давая понять, чтобы я прошла к столу. Деваться некуда, пришлось послушаться. В конце концов, я пока не придумала способ, как безопасно слинять отсюда. Вряд ли мне будет позволено так просто уйти, а потому нужен хороший план.

Как только я села за стол, серый кот принялся ласкаться, всей тушкой обтираясь о мои ноги. Почему мне так хочется пнуть его, да посильнее?

Обведя глазами стол, я была удивлена таким обилием пищи: жареное мясо, запеченная курица, вареная рыба, овощи, и разные виды икры. Не похоже на то, чтобы дедуля страдал в вынужденном заточении. Но есть это я, определенно не буду — неизвестно, что туда было добавлено и какими заклятиями приправлено. К несчастью, не успела я принять решение, как желудок придательски свело, напоминая о том, что я ничего не ела со вчерашнего вечера, когда на ужин подали кусочек зачерствелого хлеба и суп, в котором была одна лишь вода и немного кислой капусты.

Наглый кот перестал тереться о мои ноги, и вместо этого запрыгнул мне на колени. Не выдержав, я таки пихнула его, да так, что животина улетела на пару метров и с громким возмущенным "мяу" уставилась на меня.

— Ненавижу кошек, — пояснила я удивленно воззрившему на меня Эдварду.

— В самом деле? — безразлично отозвался он и почему-то хохотнул, бросив взгляд на кота. Тот продолжал сидеть на полу и при этом злобно шипел. Надеюсь, он не разрабатывает план мести, а то кто его знает, этого странного кота. В доме Лорда Лоркенса можно всякое ожидать, и даже замышляющих пакость котов.

— Брысь отсюда, — шикнула я котяре. Тот встал и вальяжно зашагал к противоположной стороне стола. Запрыгнув на стул, он к моему ужасу, превратился в человека.

Это был юноша, примерно одинакового со мной возраста, с длинноватыми — до плеч волосами пепельно-серого цвета, приплюснутым носом и хищными злобными глазами. Моя антипатия к нему лишь усилилась. А он лукаво улыбнулся мне, довольный произведенным на меня впечатлением. М-да, лучше бы ты и дальше оставался котом — тогда тебя хоть пихнуть можно было или даже пнуть.

— Ты нетерпелив, Длинный Ус. Я хотел предупредить Стейси, — со смешком в голосе сделал ему замечание Лорд.

Длинный Ус? Он назвал его Длинным Усом, я не ослышалась? Так это ведь он продал Чарльзу палочку, которая едва не убила его! Вот только что он потребовал взамен?

Меня осенило. Не зря Чарльз позвал меня сторожить в тот вечер, когда он якобы дергал перья из драконьевых крыльев. Перья ерунда — он брал что-то еще, что-то запретное. Уж не яд ли? Например, тот самый, которым был отравлен Его Величество. Ведь Роза и Эллеор говорили, что что-то должно случиться на балу, и упоминали Длинного Уса, мол, он знает свое дело.

Точно. Теперь я была уверена, что все так и было. Чарльз достал драконий яд и передал его этому самому Длинному Усу, а тот дал ему напичканную черной магией палочку, зная, что та, вероятно убьет мага-феппса.

Но Чарльз не умер, и тогда кто-то попытался убить его в больничном крыле мадам Кхорк, но по ошибке напал на другого студента, так как Чарльзу стало хуже, и его перевели в королевский госпиталь.

Ох, знала бы я, кем на самом деле является этот мерзкий кот, я бы его кипятком ошпарила, или…

Так сильно я не ненавидела даже Дарна. Глядя на ухмыляющуюся физиономию парня, мне отчаянно захотелось врезать ему, да так, чтобы надолго стереть эту мерзкую улыбочку.

— Стейси, дорогая, познокомься, это Руддиур. Он учится в вашей Академии. Вероятно, вы встречались…

— Нет, — резко выпалила я, но, спохватившись, добавила уже мягче: — Нет, мы не знакомы.

— Это еще лучше! — непонятно чему обрадовался Лоркенс. — Есть возможность познакомиться! Знаешь, Руддиур невероятно талантливый молодой человек…

… Надеюсь, что его ты не метишь мне в мужья…

… - Он владеет магией трансфигурации, которой самостоятельно обучился в возрасте семи лет…

— Шести, — поправил Руддиур. Странное у него имя. Интересно, ему понравится, если я буду звать его Рудди? Надеюсь, что нет, потому что именно так я и собираюсь его звать.

— Тем более. Стейси, вас уже учили магии перевоплощений?

— Нет, на первом курсе не преподают азы магии, входящие в разряд сложных. Это предстоит лишь на третьем году обучения, да и то только теория. Практика же возможна для тех, в ком обнаружится дар к трансфигурации, что случается крайне редко, — ответил за меня Рудди. Он самодовольно уставился на меня, явно гордясь своим превосходством. Я вспомнила о том, что могу при желании вызвать пламя и спалить к чертовой бабушке этого кретина, и мои губы растянулись в ответной улыбке. Не самой доброй, надо полагать, потому как Рудди моментально перестал ухмыляться. Так-то лучше. Кислая мина на его мерзкой физиономии радовала меня куда больше.

— Уверен, в Стейси тоже есть этот дар, иначе и быть не может — в нашей семье все владели трансфигурацией. Правда, не все умели принимать облик животных. Даже я научился этому лишь спустя годы изнурительных практик, — отозвался Эдвард, а я смотрела на него, раскрыв рот. Это что же, значит, и я могу научиться принимать обличие какого-нибудь животного? Признаться, звучит очень заманчиво. Может быть, мой новоявленный дед не так уж плох, и мне стоит чему-то у него поучиться?

Эдвард куда-то отошел, а Рудди, встав из-за стола, зачем-то подошел ко мне. Я нервно заерзала на стуле. Если он до меня дотронется, клянусь драконом, я его ударю.

— Так значит, это правда? — заговорил он.

— Что правда? — поинтересовалась я через плечо, так как парень стоял за моей спиной.

— То, что небезысвестная в Академии девочка-феппс на деле никакая не феппс, а внучка великого мага!

— Ах, это… Ага, правда.

— Знаешь, а я давно наблюдаю за тобой в замке, и могу сказать, что ты нравишься мне.

Наблюдает он за мной. Кретин какой-то. Я попыталась вспомнить, видела ли когда-нибудь поблизости серого кота. Ага, и кажется, не раз. Вот значит, как он наблюдал! Чертов извращенец…

— Надо же, — неопределенно пробормотала я. — А вот я тебя никогда не замечала.

Рудди хохотнул.

— Ничего удивительного, учитывая круг твоего общения!

Я обернулась, и, задрав голову, посмотрела на него.

— Что не так с моим кругом?

— О, да все так. Только я птица низкого полета в отличие от того же Фицбрука.

— А, ты о Кристиане. Смотрю, и тебе он встал костью в горле.

— Что-что? — непонимающе переспросил Рудди.

— Да так…

— Но я надеюсь, у меня есть шанс стать твоим другом? — сбылись мои опасения — этот недоумок положил свои лапы мне на плечи. Но вопреки собственным обещаниям отлупить его, я лишь сброисила его руки со своих плеч, и резко, насколько могла, сказала:

— Нет. Ты воняешь.

— Воняю? — Рудди явно был растерян. Я едва не рассмеялась.

— Ага. Кошатиной.

Он засмеялся. Фу, ну и неприятный же у него смех!

— Так значит запах псины тебе больше по душе?

Что-что он только что сказал? Какой такой псины?

Догадка захлестнула меня волной ненависти. Как он посмел тронуть Тэя? Как он вообще смеет трогать своим поганым языком моих друзей? Ничтожество. Кретин. Недоумок. Жалкий нечесаный котяра. Пусть только попробует перевоплотиться при мне, я ему хвост откручу, клянусь чем угодно!

— Ты о чем? — несмотря на ярость, кипевшую во мне, мой голос был ровным.

— Да так, слышал, что среди твоих друзей есть даже оборотни.

— Всего один.

— Это тот, что дружит с феппсами?

— У нас в Академии много оборотней? — язвительно поинтересовалась я, зная, что Тэй единственный оборотень, обучающийся в нашей Академии.

— К счастью, нет, — брезгливо ответил мой оппонент.

— А кстати, что с твоим другом, тем феппсом, который сейчас в госпитале? Ему уже лучше или он по-прежнему не подает признаков жизни?

Вот тут я уже не смогла сдержаться — резко поднявшись, я от злости стукнула руками парня в грудь и зашипела:

— Знаешь, что? Держись от меня подальше, иначе клянусь, я найду способ поквитаться с тобой за Чарльза!

Глаза Рудди округлились в притворном изумлении:

— Ты чего? Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь! — в его голосе слышалась явная издевка.

— Все ты понимаешь.

Резкий шум заставил нас обоих прервать перепалку. В дверях стояли трое мужчин, среди которых был МакКейн старший, отец Розы. Он удивленно смотрел на нас.

— Здравствуй, Руддиур, — поздоровался он с Рудди, а после чего неохотно перевел взгляд на меня. — Здравствуйте, мисс Блэйн.

Я не удостоила его ответом. Лицемер несчастный. Интересно, как он будет вести себя со мной при Эдварде?

— А, Актавиус, рад видеть, — Лоркенс появился в зале, держа в руках какой-то шар. Наверняка, магический. — Где Роза и Клаудиус? Почему же они не с тобой?

— Клаудиус, сам знаешь, сейчас э-э-э, — МакКейн метнул в мою сторону злобный взгляд, — не может выезжать из графства.

— Ах, да-да, — равнодушно отозвался Эдвард. Интересно, он знает, по какой причине Клаудиус не может этого делать? — Ну, а что же с Розой?

— Она сейчас в Академии.

— Разве каникулы еще не начались?

— Да, но она вызвалась остаться со старостами. Роза у меня девочка активная, всегда наровит принять участие во всем и везде, вот и вызвалась помогать старшим студентам следить за порядком в замке, — он снова посмотрел на меня, но на этот раз самодовольно. Ага, знаю, зачем эта выдра осталась. Чтобы шпионить или пакостить!

— Уверен, она далеко пойдет, — одобрительно отозвался Эдвард. О, можно не смоневаться, очень далеко. И, скорее всего, по головам тех, кто будет стоять у нее на пути! — Ну, когда стол накрыт и все готово для торжественной встречи старых приятелей, осталось только пригласить их, — он покрутил шар в ладонях, а затем отпустил и тот повис в воздухе. Шар этот представлял собой полупрозрачную сферу синего цвета, который, затем стал меняться, превращаясь в розовый, а после и в алый. Казалось, что внутри шара пылает огонь, и вдруг он взорвался. Я вскрикнула, и закрыла лицо руками. Впоследствии мне стало стыдно за это, так как я была единственной, кто проявил такую реакцию, опозорившись. Сгорая от стыда, я старалась не смотреть ни на Рудди, ни на МакКейна, которые явно были сейчас довольны.

Огонь полыхал уже в центре зала, но не трогал ни деревянный пол, который щедро лизал алыми языками, ни нас, хотя мы находились очень близко к нему. Лично я не ощущала даже жара — огонь как-будто был холодным, если, конечно, такое возможно. Эдвард что-то произнес на незнакомом мне языке, и вот в центре пламени стали появляться лица — искаженные, размытые и не очень приятные. Они улыбались и вскоре по одному стали выходить из огня, прямо в центр зала. Это было очень странно, даже для магического мира, где возможно многое.

Прошло совсем немного времени, и гостиная наполнилась людьми. Среди них почему-то не было Эллеора — жениха Розы, хотя я была уверена, что он служит темному магу, Эдварду то есть. Но больше всего меня поразило то, что среди так называемых давних приятелей Лоркенса были эльфы. Эльфы, черт возьми! Прав был мистер Вайз, когда говорил, что я должна быть осторожной в выборе друзей и союзников. Но как тут выберешь, когда у многих в этом мире по две головы и смотрят они в разные стороны?

Эдвард обвел взглядом гостей и заговорил властым, звонким голосом:

— Я рад видеть вас здесь, в этом, надо признаться, не самом подходящем для такой встречи, месте, но другого убежища у меня не было. Я был вынужден довольствоваться чужой лачугой — ветхой, сырой, пропахшей плесенью и старостью. Но я уверен, что недолго продлится мое заточение. В скором времени я явлю миру свое лицо. Я вернусь, чтобы снова обрести власть — еще более могущественную, чем прежде, и вы мне в этом поможете. Прежде всего, я возлагаю большие надежды на ту, в чьих жилах течет славная кровь Лоркенсов!

… От этих слов внутри меня все похолодело. Чего же он от меня хочет? Господи, почему орки не закопали прямо там, в лесу, когда поймали?

… - Я хочу представить вам свою внучку, Стэйси, — он сделал широкий жест рукой и указал в мою сторону. Я не знала, как следует себя вести, а потому просто стояла на месте. — Стэйси, детка, подойди ко мне, — мягко, но властно приказал маг.

Пришлось подчиниться.

— Теперь, когда ничтожная власть королевства свергнута, настало время брать бразды правления в свои руки, и я намерен заняться этим немедленно. Готтон, мальчик, я хочу видеть тебя ближе.

Готтон? Готтон Брук? И он здесь? Вот же тварь!

Из кучки одинаково одетых людей на середину зала вышел молодой человек, на вид чуть моложе Кристиана. Ну, правильно, он ведь и был младше него — когда Его Величество встретил мать Кристиана, Готтона еще не было.

Он был высок, выше своего брата на пол-головы, красив, но несколько уступал в харизме. Волосы Готтона были черные, прямые, длиной до плеч, тогда как у Кристиана они были золотисто-каштановые и ниспадали на плечи мягкими волнами.

Он подошел ближе, но не смел смотреть Эдварду в глаза. Его голова была слегка опущена.

— Я понимаю твою скорбь, мальчик, но нужно брать себя в руки и двигаться вперед. Ты должен понимать, что смерть Его Величества была необходима. Королевству нужна новая власть. Этому миру давно нужны перемены, и в твоих силах принять активное участие в их свершении. Разве ты не счастлив?

— Я счастлив, — не очень искренне промямлил Готтон. Оно и видно, как ты сияешь от радости. Трус несчастный.

Я с презрением смотрела на принца. Может быть, он и отца убил из страха быть казненным великим Лордом Лоркенсом? Вообще-то стоило бы его пожалеть — он выглядит реально подавленным.

— Готов ли ты служить мне, Готтон Брук младший?

— Да, Повелитель.

— Понимаешь ли ты, что ждет тебя в случае предательства своего Повелителя?

— Да, Господин.

— Отлично. Я рад, но для наглядности хочу продемонстрировать, что бывает с теми, кто осмеливается предать меня. Я хочу, чтобы вы все видели, что бывает с лицемерами!

Мгновение, и голова одного из гостей полетела с плеч. Я не сразу поняла, что это был МакКейн.

Чей-то визг пронзил зал, и позже я поняла, что кричала я сама. МакКейн вызывал у меня почти что ненависть, но внезапная его смерть поразила меня. Это было ужасно.

— Не стоит убиваться по предателям, дорогая, — спокойно сказал мне Эдвард. — Он клялся в верности, но тайно подлизывал задницы нашим главным врагам, эльфам. А теперь приступим к тем, кого я считаю нашими врагами. Я хочу показать вам, что бывает с теми, кто осмеливается строить заговоры за моей спиной, и чинить мне препятствия.

Пламя вспыхнуло, и из него вышли двое — высокий крепкий мужчина в черном плаще и глубоком капюшоне волок связанного по рукам и ногам юношу с белыми длинными волосами. Это был эльф. Его красивое молодое лицо блестело от пота, а в ясных синих глазах стоял ужас. Он явно боялся своей участи.

— Приветствую тебя, Аларис, младший брат Аарона. Вы оба доставили мне немало хлопот, как и ваш покойный отец в свое время. Скажи, ты скучаешь по отцу? Не отвечай, я знаю, что тебе не хватает его. И знаешь что? Я решил устроить вашу встречу! — Лоркенс звонко, безжалостно захохотал. — Но прежде я хотел бы знать, где твой брат. Отвечай же мне!

— Пошел ты, — ужас в глазах эльфа сменился ненавистью.

— Что ж. Жаль, ведь я все равно узнаю. Я надеялся смягчить твои предсмертные страдания, но вижу, ты их не заслуживаешь.

Лоркенс достал черную палочку — такую же, как у меня, только длиннее, и направил ее в эльфа. Незнакомое мне заклинание заставило беднягу взвыть от боли. Его зубы были крепко стиснуты, и а глаза зажмурены. На висках вздулись вены. Я не могла смотреть на это — пол начал медленно уходить из-под ног, а стены зала кружиться в вальсе.

Я была бы рада потерять сознание, но этого не случилось, и я продолжала наблюдать за пытками несчастного эльфа…

… Которые длились безумно долго, и я, из жалости к красивому юноше, стала мечтать о скорой его кончине.

Наконец, он затих, тело перестало биться в конвульсиях, а ясные глаза уставились в потолок невидящим взором.

Эльф был мертв.

Остается только надеяться, что его брат, Аарон, находится сейчас далеко отсюда, в безопасном месте. Наверняка люди Лоркенса уже вовсю ищут его.

— Теперь ты, Стейси, — я вздрогнула в ужасе, когда маг обратился ко мне. Он что, и меня убьет? — Нет-нет, — с улыбкой сказал он, словно прочел мои мысли. — Не пугайся. Увиденное здесь не должно тебя шокировать и уж тем более ранить. Но это я так, к слову. Сейчас важно другое. Я не стану требовать от тебя клятвы в верности, так как знаю, что Лоркенсы не могут предать своих. Наш род славится сплоченностью и преданностью своей семье. Кстати, о семье. Наш род на грани вымирания, и это недопустимо. Нам необходимо пополнение. Понимаешь, о чем я, Стейси? Тебе необходимо выйти замуж, но не за кого-нибудь. И уж тем более твоим избранником не может быть этот вампир, Фицбрук.

— Никого лучше у меня на примете нет, — неожиданно для себя дерзнула я.

— Зато есть у меня! — Лоркенс широко улыбнулся, и сделал приглашающий жест кому-то из своих людей — кому, я не смотрела. Все они были мне безразличны и противны.

Но мое равнодушие длилось ровно до того момента, пока я не поняла, кого именно пророчит мне в мужья "дедуля". Это был Готтон! Готтон Брук! Он хочет, чтобы я вышла замуж за брата Кристиана, наследника королевского трона?

Ни за что!

— Я не выйду за него, — слабо возразила я. Нет, в любом случае браку не бывать, и никакой великий и ужасный маг всея расчудесного мира не заставит меня этого сделать. Убьет, так убьет, но пресмыкаться перед ним я не собираюсь.

— Я знал, что ты так ответишь, — к моему удивлению Эдвард не выглядел так, словно собирался убить меня или пытать, но его улыбка вызывала у меня не меньший страх, как если бы он метал молнии от злости. — А потому заранее позаботился о возможных переговорах.

Пламя снова вспыхнуло и на этот раз выплюнуло троих — двое орков держали на цепи человека, узнав которого, я едва не потеряла сознание. Связанный цепями, окровавленный измученный передо мной на коленях стоял Кристиан.

— Ну, что теперь ты скажешь, дорогая? — сказав это, Лорд Лоркенс расхохотался холодным, жутким смехом.

ГЛАВА 15

Брызги холодной воды привели меня в чувство, вернув к жестокой реальности, в которой мой родной дед всеми силами пытается испортить мне жизнь ради осуществления собственных планов. Для этого он даже не побрезговал использовать Кристиана.

Я посмотрела на вампира: его волосы мокрыми волнами облепляли лицо, руки скованы кандалами. Но больше всего меня возмутило то, что на лице Кристиана было что-то вроде железной маски, не позволяющей открыть рот. Вампир глухо рычал, и хотя выглядел измученным, в глазах стоял неподдельный гнев. Таким я его еще не видела. Он обвел взглядом присутствующих, и остановился на мне.

Я не могла понять, что он сейчас чувствует, так как его взгляд ничуть не сменился. Кристиан и на меня смотрел как на врага. Конечно, ему было за что ненавидеть меня. Он-то был со мной честен, почти сразу же признавшись, кто он, а я… А я притворялась той, кем не являлась, скрывая тайну, которая теперь открылась ему таким вот страшным образом. Конечно, у меня была причина скрывать, но разве Кристиану от этого легче, когда он скован, измучен и находится на волоске от того, чтобы быть убитым?

— Кристиан, — только и смогла прошептать я.

— Кажется, он не очень рад нас видеть, — произнес Эдвард. — Стейси, детка, почему же ты молчишь? По-моему, сейчас ты должна умолять меня отпустить твоего дорого друга. Или же он не настолько дорог тебе? Тогда, может быть, я зря вошкаюсь с ним? Может, стоит расправиться с ним, да и всё?

Лоркенс сделал взмах рукой и из моей груди вырвался истошный вопль.

— Нет! Не делай этого! Я согласна на твои условия!

Рука мага опустилась.

— Повтори?

— Я согласна. Я сделаю все, что ты скажешь.

Готтон поднял голову и посмотрел на меня, кажется, с удивлением. Неужели он ожидал иного развития событий?

Кристиан едва заметно качнул головой — железные цепи и маска сковывали его движения.

— Я выйду замуж за…, - я бросила взгляд на Готтона, и тот опустил глаза, — Готтона. Если ты отпустишь Кристиана. Живым, — тут же добавила — мало ли что придет в голову моему небесхитростному дедуле.

Он засмеялся.

— Легко же тебя уговорить. В который раз убеждаюсь, что страсть губительна и приносит лишь неприятности. Жаль, что некоторые глупцы не понимают этого. Досадно видеть, как сильные и с виду умные люди теряют голову и становятся пресмыкаемыми, когда в дело вмешивается любовь, — последнее слова Лоркенс выговорил с презрением.

— Еще досаднее, что среди таких идиотов оказываются близкие мне люди. Вспомнить хотя бы Катрину. Моя родная дочь осмелилась ослушаться меня и против моей воли вышла замуж за этого недоноска, Дарна. Не мудрено, что от этой связи родилась ты, Стейси. Увы, ты пошла в мать. А может быть, и в отца тоже. Я надеялся, что ты унаследуешь мудрость наших предков, но тебе, по несчастью, досталась глупость матери и слабовольность папаши. Самые худшие качества! Печально. Но я рад, что ты все же приняла правильное решение, хотя и под давлением. Мне остается только надеяться, что в тебе, все же, есть крохи ума, и со временем ты поймешь, что я был прав. Мне будет весьма досадно, если ты выберешь неверный путь.

Лоркенс что-то прошептал и в его руке тут же сверкнул нож.

— Вы хотите, чтобы я дала нерушимую клятву? — в ужасе просипела я.

Лоркенс удивился.

— А ты думала, я поверю словам?

Он чиркнул себя по запястью, а затем, с театральной галантностью подал нож мне.

Совершая ритуал, я старалась не смотреть на Кристиана. Не хотелось терзать свое и без того саднящее болью сердце. В конце концов, брак это не так уж и страшно. Никто же не заставляет меня любить этого Готтона. Зато Кристиан останется жить. Я бы никогда не простила себя за то, что не смогла спасти его.

Когда все было кончено и нужные слова произнесены, Лоркенс приказал оркам отпустить Кристиана.

— Я уйду с ним, — заявила я, удивив этим не только Эдварда, но кажется, и Кристиана. — Я дала клятву, которую не смогу нарушить, разве теперь имеет смысл держать меня здесь?

Эдвард развел руками.

— Как пожелаешь. Но я надеялся, что мы поужинаем в семейном кругу, с нашими друзьями, отметим событие. Нет? Ну, что ж. Не смею тебя неволить.

Ха-ха! Не смеет он меня неволить! После того-то, как заставил поклясться, что я выйду замуж за того, кого никогда не полюблю!

Кретин.

Эдвард приставил палочку к лицу Кристиана и железная маска, раскрывшись, со звоном упала на пол. Тоже случилось и с цепями. Кристиан был свободен.

Я нерешительно подошла к нему, все еще не веря, что нас так просто отпустят, и мы вместе двинулись к дверям зала. Он не подал мне руки, не обнял и даже не смотрел в мою сторону, словно мы были чужими друг другу.

— Прости меня, — тихо сказала я ему, но вампир ничего не ответил, а мое сердце пронзила боль от внезапной мысли. Что, если я ничего не значу для Кристиана и он не испытывает ко мне даже доли тех чувств, которые испытываю к нему я?

Моя догадка окончательно укрепилась, когда вампир заговорил холодным, равнодушным голосом:

— Зря ты это сделала.

— Если бы я не приняла его условия, ты был бы мертв, — я старалась, чтобы в голосе не было слышно горечи. Если Кристиану плевать на меня, то и я не хочу, чтобы он думал, что слишком много значит для меня.

— Он и так не оставит попыток убить меня, — возразил он. И хотя его голос казался уже мягче, неприятное чувство все еще не покидало меня.

— Он дал мне клятву.

— Стейси, — Кристиан слабо улыбнулся. — Ты так мало знаешь о нашем мире. Тебе предстоит многому учиться. А потому, пожалуйста, не будь уверена в своих знаниях. Не принимай за чистую монету все, что видишь.

— О чем ты?

— Я о том, что ты решила, будто Лорд Лоркенс — великий обманщик и хитрец, позволил тебе диктовать ему свои условия.

Мы смотрели друг на друга. Кристиан улыбался, а я все еще не понимала, к чему он клонит.

— Ты даже не поняла, что клятва была односторонней, — закончил вампир.

— Но я видела, как он давал клятву! — горячо запротестовала я. — Я знаю, как совершается обряд!

— Ты не знаешь всех тонкостей этого ритуала, Стейси. Эдвард Лоркенс заставил тебя поверить, будто дал тебе нерушимую клятву, на самом же деле, он искусно надул тебя. Прости, Стейси, мне больно тебе это говорить.

— Но он отпустил тебя!

— Да, отпустил. Потому как, действительно, пообещал это сделать. Но он не обещал не преследовать меня, — вампир снова улыбнулся.

— В таком случае и я найду способ избежать свадьбы, — твердо заявила я. Кристиан засмеялся.

— Если только убьешь Готтона. Правда, в истории магии не известны подобные случаи, а потому я не могу с уверенностью заявить, что смерть Готтона избавит тебя от проклятия данной клятвы.

Слова Кристиана удивили меня.

— Как же я смогу выйти за него замуж, если он вдруг умрет? Не могу же я стать женой мертвеца! — я хихикнула, но Кристиан не поддержал меня. Вместо того, чтобы согласиться со мной или возразить, он неопредленно пожал плечами.

Мы вышли в открытое поле. Оглянувшись, я расстроилась — башня замка все еще возвышалась и казалась совсем близко. Идти было тяжело — мешали усталость и сильный холод. Кристиан заметно хромал, хотя и не подавал вида, что ему больно.

— Ты ранен? — спросила я его, но он лишь покачал головой.

— Пустяки.

— Как ты попал в его руки?

— После того, как тебя увел Майрон, членам Совета вдруг показалось, что я могу быть причастным к смерти отца. Они увидели в этом мою заинтересованность.

— Конечно, — фыркнула я. — Хорош интерес, если ты даже не можешь притендовать на трон!

— Стейси, если тебя хотят в чем-то обвинить, то неважно, насколько глупыми кажутся доводы.

— Это правда, — согласилась я. — Но что было потом?

Кристиан обнял меня, и мне стало не только теплее, но и радостнее. Теперь, когда он больше не кажется чужим и отстраненным, проблемы, в которые мы вляпались, виделись всего лишь временными неприятностями.

— Потом было заключение в башню без суда и следствия. Кстати, Фабиан тоже был задержан. Я говорю о Вайзе, — поправился он.

— Да, я слышала, — кивнула я и мрачно засмеялась. — Это за него я приняла Лоркенса, — пояснила Кристиану, который недоуменно посмотрел на меня, видимо решив, что от стресса у меня съехала крыша. Вампир кивнул.

— Не все знают, что он умеет менять облик. Это довольно сложная магия и не всем она под силу, — он вздохнул. — Сейчас я бы многое отдал, чтобы уметь трансформироваться. Теперь, когда мы вынуждены скрываться, этот навык очень бы пригодился. Тебе, кстати, тоже, — Кристиан взглянул на мои волосы и отчего-то улыбнулся. — Мне нравились твои красные волосы, но сейчас я рад, что у тебя обычный цвет.

— Если ты не заметил, я уже два месяца хожу с "обычным" цветом волосом, — ворчливо отозвалась я, хотя ничуть не обижалась. — А чем плох прежний?

— Тем, что тебя до сих пор описывают как девушку с алыми волосами, — хохотнул Кристиан.

— Зачем? Разве меня кто-то ищет?

— Совет. И эльфы.

Я не стала спрашивать, зачем Совету искать меня, когда больше половины его членов служат Лоркенсу. С эльфами-то, конечно, все ясно.

— А знаешь что? — воскликнула я — мне вдруг на ум пришла отличная идея.

— Не знаю, но уже напуган, — пошутил Кристиан.

— Братья научили меня кое-каким фокусам. Правда, тренировалась я всего пару раз, и признаться, не очень удачно, но ведь можно попробовать. Я бы сказала даже нужно!

— Чьи братья? Ничего не понимаю.

— Ну братья Ньютоны. Эрни с Уиллом!

— Ах, эти…

— Они очень хорошие, — нахмурилась я. Пренебрежительный тон, с которым говорил о них Кристиан, огорчал меня. — И, между прочим, они мои друзья.

— Да я не против. И кстати, я наслышан о подвиге Вильца. Признаться, не ожидал от него такого геройства.

— Да, это он помог мне бежать на драконе.

— И тем самым отправил прямиком к Лоркенсу. Геройства хоть отбавляй, а вот с умом туговато.

— Прекрати, — я уже злилась.

— Ладно. Так чему тебя научили Ньютоны?

Я сердито посмотрела на вампира. После его высказываний совершенно расхотелось делиться идеей и уж тем более воплощать ее в жизнь, но, тем не менее, пришлось забыть про обиду. В конце концов, на кону наша с ним безопасность.

— Уильям научил меня менять внешность. Совсем немного — волосы перекрашивать, отращивать бороду…

— Ньютон учил тебя отращивать бороду? — брови Кристиана поползли вверх, так же как и уголки губ. Я смерила его недобрым взглядом. Не хватало еще того, чтобы он смеялся. — Весьма полезное явление для девушки, — продолжал издеваться вампир. — Ладно, прости. Я не со зла, — добавил он, так как я молчала.

Я достала из кармана плаща свою палочку, и, игнорируя заинтересованный взгляд Кристиана, принялась вспоминать заклинание. Посовещавшись, мы решили, что будем представляться как дочь и престарелый отец, а потому Кристиана я решила преобразить в старика. Так ему и надо. Не будет ерничать.

Без поддержки Эрни и Уилла, заклинания давались с трудом, но в конце концов все получилось очень даже неплохо. Вместо красивого молодого Кристиана на меня смотрел седовласый старец. Пожалуй, я даже слегка перестаралась, но так даже лучше — обида за друзей, еще не до конца забыта.

Передохнув, мы отправились искать ближайшую таверну, где могли бы провести ночь в тепле и с ужином.

Идти пришлось долго и преимущественно лесами, чтобы не угодить в руки оркам. Проигнорировав встретившийся на пути трактир, мы двинулись дальше, и лишь когда пересекли границу графства, остановились у одиного дома, на воротах которого висела вывеска: "Сдается комната".

— Вот что, Стейси, — произнес Кристиан, когда мы подходили. — Говорить с хозяевами будешь ты, потому как мой голос может выдать меня.

Я кивнула, давая согласие.

Постучав в ворота, стала ждать. Пришлось повторить дважды, так как к нам долго еще никто не выходил. Наконец, когда мы уже решили, что дома никого нет, за воротами послышались шаркающие шаги.

— Иду, иду. Какой народ нынче нетерпеливый пошел, — услышала я ворчливый голос. Прогримела задвижка и в дверях возник невысокий худенький дед, облаченный в длинный тулуп поверх простой белой майки. Он с любопытством оглядел нас, наверняка приметив в нас путников.

— Здравствуйте, — залепетала я, волнуясь. — Нам бы переночевать.

— А у меня что, пункт передержки? — проворчал старик. Я беспомощно посмотрела на Кристиана, но тот, увы, не мог помочь мне.

— Но на воротах написано, что вы сдаете комнату! — почти с возмущением воскликнула я. Неприветливое выражение старика тут же просияло.

— А-а-а. Так бы сразу и сказали, что комната нужна, — добродушно заговорил он. Я чуть не прыснула. Как будто я сказала как-то иначе!

Старик повел нас в дом. Двор был небольшим, но чистым. Кристиан с большим интересом смотрел по сторонам, чем я. Меня же не заинтересовало даже убранство дома. Больше всего на свете мне сейчас хотелось рухнуть на кровать и уснуть.

Но увидев комнату, я пришла в уныние: она была тесной, темной, и что еще хуже — с одной единственной кроватью-односпалкой. Не было даже дивана или хотя бы кресла.

— К сожалению дополнительных комнат не держу, — извиняющимся тоном проговорил старик. — Хотя может быть, вам и не нужно?

Я вопросительно посмотрела на него. Рядом послышался сдавленный кашель. Обернувшись, увидела, что Кристиан давится смехом. Что такого смешного сказал этот дед? Уж не имел ли он в виду, что мы с Кристианом пара?

— Это мой отец, — быстро сообщила я старику.

— Да, разумеется, — как ни в чем ни бывало кивнул тот.

— Сколько стоит комната?

— Два серебряных флитона.

Я не знала, много ли это и есть ли вообще у Кристиана деньги, а потому снова посмотрела на него. Он едва заметно кивнул.

— Хорошо, — сказала я старику.

— Комната натоплена, не замерзнете, — ответил тот, и вышел.

Кристиан принялся раздеваться, совершенно не стесняясь меня, и вот огалился уже по пояс, выставив на мое обозрение не очень мускулистые, но и далеко не хилые руки, и довольно подкаченный торс. Вампир заметил мой взгляд, но я не отвернулась, а смотрела на глубокую рану в его левом боку.

— Почему не заживает?

Кристиан поморщился.

— Потому что еще действует трава, не позволяющая таким как я быстро восстанавливаться.

— Что еще за трава?

— Цветок ландманки эльфийской.

— Так эту траву вырастили эльфы? — ахнула я.

— Ага. Они самые. Приятные ребята эти эльфы, правда?

— Очень. Чем же мы будем платить за комнату?

Кристиан горько хмыкнул.

— Орки обчистили меня, как липку, но кое-что не взяли. Вот это, например, — он снял с безымянного пальца левой руки перстень и протянул его мне. Я нерешительно взяла его.

— Но он же наверняка дорогой, — запротестовала я, хотя понимала, что больше платить за ночлег нам нечем. Это знал и Кристиан, о чем и сообщил мне.

— Больше у нас ничего нет. Отдашь его старику и велишь, чтобы до утра не беспокоил нас. И еще, Стейси. Нам нужны кони. Повозка не довезет нас до Беллингтона. Во дворе я видел загон. Уверен, что у старика имеются и лошади. Уговори его продать нам двух. Стоимость перстня с лихвой хватит, чтобы покрыть покупку. Только не отдавай его, пока старик не запрежет их и не скажет тебе пароль.

— Что еще за пароль?

— Антикражный, — Кристиан улыбнулся. — Уверен, что у старика он имеется. Старики, знаешь ли, весьма предприимчивы.

— Хорошо, я поняла.

Сжав кольцо в ладони, я вышла из комнаты.

Старик возился у печи, разливая по мискам суп из глубокой кастрюли. Я не знала, питается ли Кристиан чем-нибудь еще помимо крови, но отказываться от лишней порции супа не стала.

— Пожалуйста, мисс. Можете звать вашего отца к ужину, — проквакал старик.

— Мы будем ужинать у себя, — ответила ему.

— Как хотите. Тогда подам еду чуть позже, если вы не возражаете.

— Не возражаю. И еще… Мы шли через лес, и на моего отца напал зверь. Мне бы чистую ткань и миску с водой, чтобы промыть рану.

— Зверь, говорите, напал?

Я кивнула, а старик прищурился, задумавшись о чем-то.

— Уверены, что это был не оборотень?

— Нет, то есть, конечно, это не был оборотень.

Старик удовлетворенно кивнул. Он продолжал смотреть на меня, а потому я поняла, что он ждет платы.

Я разжала ладонь и продемонстрировала перстень.

— Мой отец уже стар и идти пешком ему трудно. Я подарю вам этот перстень, если вы дадите нам двух лошадей. Запряженных, разумеется.

Старик задумался. А я заволновалась. Что же я буду делать, если он откажется?

— Будет упряжка, — наконец, ответил он.

Я сделала все, как говорил Кристиан — прошла со стариком в загон, проверила пароль, после чего дождалась, когда старик приготовит мне миску с чистой водой, и отправилась в комнату, сказав, что ужин заберу сама.

— Все готово, — сообщила я вампиру. Тот уже вовсю развалился на кровати.

— Не волнуйся, я перемещусь на пол, — он широко улыбнулся. — Так ты говоришь, что тебе удалось уговорить старика продать нам лошадей? Отлично! Ты умничка!

Похвала Кристиана заставила мои щеки зардеть. Было приятнее, чем если бы он отвесил дежурный комплимент.

Смочив ткань водой, я направилась к вампиру.

— Что еще ты выдумала? — нахмурился он. — Не нужно это.

— Не упрямься, — велела я. Поборовшись еще некоторое время с возражениями упрямца, я все же промыла рану, а после чего отправилась за ужином.

Кристиан хмыкнул, когда я вернулась с друмя мисками супа.

— Правильно, подкрепись основательно, — одобрил он.

— Так ты совсем ничего не ешь?

— Почему же ничего? — наигранно удивился вампир.

— Ты знаешь, о чем я.

— Нет, ничего кроме крови.

— Где же ты возьмешь ее? — забеспокоилась я. Путь нам выдастся неблизкий и двигаться нужно быстрее. Не хочется, чтобы Кристиан тратил время на охоту. Но не только это тревожило меня — я беспокоилась, хватит ли у него выдержки. Сможет ли он контролировать голод и не напасть, к примеру, на меня?

— До Беллингтона не придется думать об этом. Пока моя кровь отравлена ландманкой, организм не сможет принимать чужую кровь. Придется поголодать, пока эта эльфийская дрянь не выйдет полностью.

— Но ведь это опасно! — испугалась я.

— Не смертельно, — спокойно возразил Кристиан, азатем кивнул на миски с супом. — Ешь скорее. Нужно еще успеть отдохнуть как следует.

И тут я вспомнила — ведь действие оборотного заклятия будет длиться всего час, не больше! Утром старик увидет нас, и тогда… Что же тогда делать?

— Кристиан, у нас проблема…

— Всего лишь одна? — съязвил тот, не открывая глаз. Он лежал скраю, а я сидела рядом, держа миску в ладонях.

— Действие заклятия прекратится через час.

— Очень на это надеюсь. После того, как ты рассказала о неслишком удачных экспериментах, я опасаюсь, что ходить с бородой придеться вечно.

— Очень смешно, — скривилась я. — Старик увидет нас.

— Вряд ли. Ты разве не велела ему не беспокоить нас до рассвета?

— Да, но…

— Ну, так мы уйдем раньше. Еще до восхода солнца.

Мне нечего было возразить, а потому, воспользовавшись тем, что Кристиан задремал (хотя я думаю, он нарочно притворялся, чтобы дать мне спокойно поесть), я съела обе порции, после чего отнесла посуду старику.

Когда вернулась, Кристиан уже сидел. Вампир собирался встать, чтобы уступить мне кровать, но я остановила его.

— Я так вымотана, что готова уснуть, даже если рядом будет сопеть орк.

Кристиан изогнул брови.

— В самом деле?

Я засмеялась, и, не раздеваясь, легла рядом.

— Я, конечно, куда белее воспитан, чем орки, но когда рядом лежишь ты, не уверен, что смогу удержаться, — пошутил вампир.

— Удержаться от чего? — сонно пробормотала я.

— От того, чтобы не украсть твою честь.

Не будь я уставшей и сонной, швырнула бы в нахала ботинком. Вместо этого отозвалась:

— А у тебя бы все равно ничего не вышло. Ты дал Мелитте нерушимую клятву о том, что не станешь посягать на мою девичью честь, забыл?

Кристиан хохотнул.

— Тот день я не забуду никогда.

— Кристиан, а почему именно Беллингтон? Разве тебе безопасно возвращаться домой?

Сон как рукой сняло, и я, перевернувшись на спину, села.

— Графство хорошо защищено, — отозвался Кристиан. — Да и скрываться нет смысла. Как бы мы не прятались, Лоркенс все равно отыщет тебя. Потому он нас и отпустил, что знает — ты никуда не денешься, а вместе с тобой, не денусь от него и я.

— Ты осуждаешь меня за то, что я сделала?

Кристиан покачал головой, но мне показалось, что прежде он помедлил. Интересно, как, по его мнению, я должна была поступить?

— Нет, конечно, не осуждаю. Но мне горько думать, что ты станешь женой моего братца.

Я возмущенно фыркнула.

— Как будто мне хочется жить с нелюбимым человеком!

Кристиан засмеялся.

— О, вот об этом можешь не переживать.

— Не переживать? — я заглянула ему в лицо дабы убедиться, что не увижу признаков начинающегося безумия.

Кристиан повернулся ко мне. Глаза его сияли. Точно, сошел с ума.

— У меня есть идея. Ты покорно выйдешь замуж за Готтона, после чего я вскоре же сделаю тебя вдовой! Еще до наступления первой вашей брачной ночи.

Я засмеялась, а затем провела ладонью по его щеке. Нет, я никогда не буду принадлежать Готтону, даже если мне придеться выйти за него. Мое сердце уже отдано Кристиану, и я хочу, чтобы и тело принадлежало лишь ему.

Вампир привлек меня к себе, и наши губы слились в поцелуе — самом сладком в моей жизни.

Кристиан отстранился первым. Сняв с шеи цепочку с неприметным кулоном, он лукаво улыбнулся мне, но я не поняла намека.

— Удивлен, что орки и не позарились на него, — сказал он. — Вероятно, решили, что он не имеет ценности.

Я не стала спрашивать, в чем заключается ценность простого и совершенно непримечательного кулона, и правильно сделала, потому как Кристиан открыл его, и я увидела, что внутри кулон прятал белое, серкающее в темноте камнями, кольцо. Оно было небольшим, но очень красивым, и наверняка дорогим.

— Оно принадлежало моей матери, — сказал мне Кристиан, ласково поглаживая украшение. — Это кольцо обручальное. Отец, подарил его моей маме, когда они думали бежать и венчаться тайно. Им не суждено было быть вместе, так же, как и нам…

— Кристиан, — только и смогла прошептать я, так как слезы застилали глаза.

— Я хочу, чтобы оно принадлежало тебе. Я хочу быть первым, кто наденет тебе на палец обручальное кольцо, — он грустно улыбнулся.

— Мой брак с Готтоном будет лишь формальностью. Ему никогда не стать моим мужем. И уж тем более, не занять место в моем сердце, — твердо пообещала я, а Кристиан улыбнулся. Протянув руку, он поправил у меня прядь волос.

— Ты, действительно, потомок дракона. В твоем сердце неиствует огонь. Ты и есть пламя — негасимое и неукротимое, — он снова улыбнулся. И я люблю тебя.

Оставшиеся три часа сна я провела на плече возлюбленного, а утром, не дожидаясь рассвета, мы двинулись в путь. Я не знала, что ждет нас впереди. Возможно, как сказал Кристиан, будет война, и я не могла быть уверенной, что она не отнимет его у меня, так как не могла твердо сказать, что не погибну сама. Единственное, в чем я была уверена, это обретенная мной любовь. И пусть моя новая жизнь началась не очень счастливо, я благодарна судьбе за то, что попала в этот мир. Ведь именно здесь я встретила Кристиана, и верных друзей — самых лучших. Я обязательно найду Мелитту. И буду держать кулачки за выздоровление Чарльза. Он поправится, я верю.

Очень многое предстоит сделать, а пока нас с Кристианом ждет долгий путь в Беллингтон, где мы проведем остаток зимы, после чего, скорее всего, вернемся в Академию.

— Ты не замерзла? — спросил Кристиан, крепче прижимая меня к себе, и я покачала головой, уткнувшись носом ему в плечо. Мне было тепло и уютно. А волшебные кони все мчали и мчали, рассекая еще не проснувшееся небо.

Конец первой книги цикла.

Content

Академия Врачевания. Неукротимое пламя
Ксения Александрова

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15