Дмитрий Лазарев

Зона: перезагрузка. Создатель чудовищ

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «АСТ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ «СТАЛКЕР»:

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. ОСОЗНАНИЕ»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. АНТИЗОНА»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ТРОПАМИ МУТАНТОВ»

Андрей Левицкий, Виктор Ночкин. «Я – СТАЛКЕР. СЛЕПАЯ УДАЧА»

Андрей Левицкий, Сергей Коротков. «Я – СТАЛКЕР. ЗОВ АРМАДЫ»

Сергей Коротков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ТРОПОЮ ИЗБРАННЫХ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. КОЧЕВНИЦА»

Андрей Буторин. «УПАВШИЕ В ЗОНУ. В ПОИСКАХ ВЫХОДА»

Юрий Уленгов. «ВЗЛОМАТЬ ЗОНУ. ВРЕМЯ СНЯТЬ МАСКИ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. ОХОТА НА СТРЕЛЬЦА»

Сергей Коротков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ПО ТУ СТОРОНУ ВОСХОДА»

Андрей Левицкий. «ДВА СТАЛКЕРА. ЧЕРНЫЙ СУДЬЯ»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕНИ ПРОШЛОГО»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕМНЫЙ ПУЛЬСАР»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. ФАКТОР ЧЕЛОВЕЧНОСТИ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ОХОТНИКИ ЗА АРТЕФАКТАМИ»

Дмитрий Григоренко. «Я ИЗ ЗОНЫ. КОЛЫБЕЛЬНАЯ СТРАХА»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ВОЙНА ЗОНЫ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. ПРОТОКОЛ “ЧУМА”»

Федор Вахненко. «БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ. ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ»

Андрей Буторин. «УПАВШИЕ В ЗОНУ. УЧЕБКА»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРАКОТОВОЕ ПЛАМЯ»

Тим Волков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ГЕНЕЗИС ЗЛА»

Сергей Коротков, Тим Волков. «ПЛЕННИКИ ЗОНЫ. КРОВЬ ЦВЕТА ХАКИ»

Игорь Соловьев. «ПЕРЕКРЕСТКИ СУДЬБЫ. ТРОПАМИ ПРОШЛОГО»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРИТОРИЯ ПРИЗРАКОВ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ДОРОГА ДОМОЙ»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. ТРИУМФ СМЕРТИ»

Вадим Михейкин. «ВИРУС ЗОНЫ. ПЕРВЫЙ СТАЛКЕР»

Федор Вахненко. «БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. СЕЯТЕЛЬ»

Владислав Жеребьев. «БРИГАДИР. СУДЬБА “АРТЕФАКТА”»

Тим Волков, Алексей Сидоров. «БУФЕРНАЯ ЗОНА. ОБИТЕЛЬ МРАКА»

Сергей Коротков. «ПЛЕННИКИ ЗОНЫ. ГОНКА ПРЕСЛЕДОВАНИЯ»

Игорь Соловьев. «ПЕРЕКРЕСТКИ СУДЬБЫ. ВРЕМЯ ПОЛЫНИ»

Тим Волков. «ПЕРИОД РАСПАДА. АПОФЕОЗ ВОЙНЫ»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ТОПЬ»

Александр Пономарев. «ЛИКВИДАТОР. ТЯЖЕЛЫЙ ПЕПЕЛ»

Алексей Сидоров. «ЭВАКУАЦИЯ»

Артём Помозов. «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ЛЕСТНИЦА В НЕБО»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. ХОЗЯИН ТОПИ»

Александр Пономарев. «ХРАНИТЕЛИ. ЧЕРНОБЫЛЬ ЛЭНД»

Денис Моргунов. «САГА О ТОРЕ. РАГНАРЁК»

Тим Волков, Алексей Сидоров. «БУФЕРНАЯ ЗОНА. ОХОТНИКИ НА МОНСТРОВ»

Дмитрий Лазарев. «ЗОНА: ПЕРЕЗАГРУЗКА. СОЗДАТЕЛЬ ЧУДОВИЩ»

© Лазарев Д., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

Паук

Курильская гряда. Остров Итуруп. Девятнадцатый год метеоритного дождя

Боль. Крик. Ужас. Отчаяние. Все смешивается, образуя совершенно дикий коктейль безумия. «Нет! Отпусти меня! За что?! Папа! Мама! Помогите кто-нибудь!» Звенящие слезы в крике неизвестного и невидимого мальчика раздражают до невозможности. Ари зажала бы уши руками, если бы могла шевелиться. Попытавшись открыть глаза, чтоб хотя бы увидеть, где она и кто так истошно кричит, она убеждается в том, что не может этого, не может вообще ничего, кроме как лежать и дышать, да и то с трудом.

«Заткнись! Заткнись!! Заткнись!!!» – хочет закричать Ари, но и этого сделать не в состоянии, так как звуки словно заточены внутри ее тела, которого она к тому же совершенно не чувствует. «Помогите! Где я?! Выпустите! Мне страшно!» – продолжает надрываться детский голос.

Самой Ари очень плохо. Та часть ее тела, которую она чувствует, – одна сплошная боль. Голова в том числе: она просто раскалывается. И крики неизвестного мальчишки ситуацию только усугубляют.

«Помогите! Спасите! Папа! Мама!»

Ари беззвучно вопит.

* * *

Серая масса воды в очередной раз накатила на неприветливый берег и, разбившись о зубастую черную гребенку прибрежных камней, рассыпалась в белопенной агонии. Охотское море, пребывающее в довольно-таки скверном настроении, монотонно и упрямо продолжало свои бесплодные атаки на скалистое побережье острова Итуруп. Серая давящая масса тяжелых туч, хмурясь, взирала с высоты на это бесконечное противостояние, размышляя, не охладить ли пыл сражающихся дождем. Берег Одесского залива был пустынен. Не то что зверей, даже вездесущих чаек не было видно, хотя они водились здесь в изобилии. Похоже, Охотское море, грозящее скорым свирепым штормом, распугало всю живность… Или не всю?

Вынырнув из-за мыса Большой Нос, бесконечную череду серых валов с барашками пены вспорола хищная остроносая тень катера. Шум его мотора тонул в грохоте молотящего в скалы прибоя. На катере можно было различить две человеческие фигуры, большую и маленькую, обе в серых плащах с капюшонами. Большая напряженно застыла за штурвалом, пытаясь аккуратно провести катер среди волн и скрывающихся под ними коварных подводных камней. Маленькая же сидела неподвижно за спиной большой и, казалось, совершенно ни на что не реагировала.

Черный клык подводного камня, внезапно вынырнувший во впадине между волнами прямо перед катером, грозил неминуемой катастрофой, однако стремительное суденышко, вдруг воспарив над волнами, подобно летучей рыбе, избежало столкновения. Если бы кто-нибудь на острове в этот момент мог видеть странных гостей, он неминуемо встревожился бы: Измененных не любят и боятся почти везде, а прибытие одного из них (а может быть, и двух) на клочок суши, удаленный от Большой земли, определенно не сулило ничего хорошего.

Изящным маневром обогнув еще пару пенных бурунов у камней, катер вскоре ткнулся носом в усеянный крупной галькой берег. Высокая фигура выпрыгнула из катера прямо в воду, похоже, нимало не заботясь о промокших ногах, и без всякого напряжения вытащила катер на сушу, после чего коротко скомандовала маленькой вылезать, и та послушалась беспрекословно.

Резкий порыв ветра сбросил капюшоны с голов обоих вновь прибывших. Высокий – блондин скандинавского типа лет тридцати пяти – выглядел бы вполне обычно, если бы не его глаза, полные желто-зеленой мути самого неприятного оттенка. Невысокая фигура оказалась коротко стриженным темноволосым мальчишкой примерно восьми лет. Но и его отличала одна особенность – лицо: застывшее, словно мертвое. У детей таких лиц не бывает. Впрочем, в этот вечерний час в ближайших окрестностях удивляться этим странностям было некому. И это, наверное, к счастью, ибо случайный наблюдатель вряд ли сумел бы укрыться от взгляда блондина, а оставлять живых свидетелей тот очень не любил. На остров Итуруп прибыл Паук.

* * *

Озеро Лесозаводское удивляло своей почти идеально круглой формой. Когда-то это была воронка от взрыва вулкана, а потом ее заполнила пресная вода. Пауку, впрочем, не было ни малейшего дела до истории водоема – ему бы подошел любой. Он усадил мальчика у камня на берегу и внимательно посмотрел в его глаза. Разумеется, это был не просто взгляд: своими глазами Измененный четвертой ступени видел больше, чем рентгеновский аппарат, а его широкий спектр восприятия мог работать с такими материями, что были не под силу ни одному самому совершенному прибору. Мальчик этот был не кто иной, как Глеб, сын сувайвора Художника и Измененной Риты. Те, кто считал, что сувайворы полностью неуязвимы к способностям Измененных, просто еще не встречали Паука, настоящего доминанта новой, более совершенной расы, созданной на погибель отжившим. Его паранормальные таланты были таковы, что позволяли преодолеть сувайворскую защиту, и первым это на себе ощутил Глеб – чудо-ребенок индиго, чей разум и энергетика оказались заперты, как в темнице, в его теле, и единственная способность мальчика, которую использовал Паук, – это его талант скрываться от любых методов поиска. И сейчас доминант остался доволен осмотром своего пленника – темница по-прежнему была прочна, а глобальный «антирадар» Глеба работал исправно.

И все же паренек оказался сильнее, чем думал Паук. Правда, не настолько, чтобы вырваться из-под контроля или хотя бы позвать на помощь. Пока не настолько. Слишком затягивать с ним не стоит, так что проживет он ровно до того момента, когда доминант придумает, как вытянуть из него все его силы, и ни минутой больше.

Но пока время еще есть, и на повестке дня более важная задача. Отвернувшись от застывшего без движения мальчика, Паук подошел к самому берегу озера, разделся донага и вошел в воду. Она была холодной, но доминанта это нисколько не пугало. Он заходил все дальше и дальше, пока глубина не стала ему по горло. Затем он сосредоточился. Пришла пора вступить в контакт с местной природой. Конечно, она была не чета гуттаперчевой реальности Таганайской Зоны, основательно изменившейся под воздействием Источника, и пока была чужой для Паука. Ну да ничего, он это исправит – есть способ. С воды начинать проще всего: жидкость наиболее податлива и восприимчива к изменениям. Ведь не просто так жизнь на Земле зародилась в морях.

Закрыть глаза, развести руки и вспомнить, как он взаимодействовал с коллективной сущностью Топи. Тут, конечно, будет посложнее, но ничего невыполнимого. Ментальная Сила доминанта начала распространяться во все стороны, а одновременно его модифицированное тело по приказу сознания резко активировало потоотделение. Только вместо обычного пота из тела Паука сквозь поры на коже стала выделяться биологически активная жидкость-мутаген. Все это в сумме было в чем-то сродни воздействию Источника, хотя и несколько слабее и потому не столь эффективное. Но доминант уже почувствовал, что его действия дают результат: местная среда начала поддаваться. Туго, неохотно, но начала. Процесс пошел, и вскоре его будет уже не остановить. Конечно, пробужденный Источник сработал бы существенно быстрее, но ничего – за Источником тоже дело не станет. К тому же Источник вряд ли удастся скрыть от эгрегора Сеятелей – тут даже «антирадар» мальчишки может оказаться бессилен. А вот такую ползучую оккупацию вполне реально провернуть незаметно. Хорошо, что на острове не так много людей и его территория не подверглась слишком сильному влиянию человеческой цивилизации – так будет проще работать.

До людей, кстати, тоже дойдет очередь. И в любом случае остров придется изолировать до поры. Способ был – в свое время его применил Лесногорский Источник. Вот только пока что у Паука для этого не хватало Силы. Но кое-что он мог сделать уже сейчас. Ментальная Сила доминанта, пройдя через воду озера, начала расползаться во все стороны странным ядовито-зеленым туманом. Он будет расползаться по окрестностям, пока не найдет живых. А вот тогда… Паук позволил себе легкую улыбку, предвкушая дальнейшее. План его можно было с полным правом назвать гениальным. Здесь, на этом клочке суши среди океана, он опробует свою новую стратегию… Для начала.

Отбросив пока в сторону мысли о будущем, доминант продолжал излучать во всех диапазонах, воздействуя на реальность своей Силой Измененного четвертой ступени, разъедая ее, словно кислота. Чем сильнее она изменится, тем уязвимее станет к дальнейшим преобразованиям и в конце концов превратится в Итурупскую Зону.

Разумеется, все это не за один раз: скоро силы закончатся и потребуется сделать передышку. Но зеленый туман поспособствует восстановлению… помимо всего прочего. А тогда Паук перейдет к следующему водоему, а оттуда к следующему. Озер на Итурупе, к счастью, хватало – доминант заблаговременно изучил этот остров по картам. Преобразование пойдет волнами, быть может, не слишком быстро, но неотвратимо.

Появившаяся легкая усмешка так и осталась на лице Паука – он не сомневался в успехе.

* * *

«Я пропаду здесь! Вытащите меня кто-нибудь, пожалуйста!» – кричит мальчик.

О нет! Опять! Боль и тошнота так и не отпускают Ари. Более того, они становятся все сильнее. А теперь ее еще и лихорадит – зуб на зуб не попадает от холода. И дышать становится все труднее… В голову Ари приходит паническая мысль, что, может быть, голос мальчишки чудится ей в бреду. В предсмертном бреду. И вполне возможно, что при нынешнем раскладе умереть – еще не самый худший вариант. Хотя бы этот крик она наконец перестанет слышать.

«Кто-нибудь, отзовитесь!»

Да, наверное, бред. Ари кажется, что зов мальчишки она слышит не ушами, что он звучит прямо в ее голове. Холод, боль, тошнота, не хватает воздуха… Говорят, когда умираешь, перед глазами вся жизнь проносится. Враки – ничего у Ари не проносится. Значит, либо она не умирает, либо это правило действует только на отживших. А она, Измененная со способностями «глушителя», так и умрет, не в состоянии думать ни о чем, кроме своих страданий…

Ох! Ее кто-то схватил, тащит… Вы что, больно же дико! Ари по-прежнему не может закричать – ее измученный организм бессильно и немо напрягается, но…

– А-а-а-а! – захлебывающийся крик все же вырывается у Ари вместе с фонтаном воды изо рта.

И вдруг открываются глаза. Она лежит боком на мелкогалечном пляже, с мучительными спазмами извергая соленую воду. Похоже, Ари тонула и ее кто-то спас. Уфф, хоть дышать можно! Но все выше пояса по-прежнему болит, и болит жутко. Стоп, выше пояса?! О черт! Она не чувствует ног!

– Слава богу, вы живы! – над ней склоняется незнакомый темноволосый мужчина лет сорока с усами и бородой. В его синих глазах нешуточная тревога. – Ох, вам в больницу надо!

«Больница! – вместе с этим словом на Ари накатывает волна паники ничуть не слабее молотящего в берег прибоя. – Только не это!»

– Не… надо… – еле выдавливает она из последних сил. Мужчина, чтобы услышать, склоняется к ней. И она повторяет совсем уже едва слышно: – Пожалуйста, не… надо… в больницу!

На этом силы Ари кончаются, и она теряет сознание.

Глава 1

Новые

Хабаровск

– Они приближаются!

Панический возглас Касси оторвал Уиза от размышлений. Очень важных размышлений. Глава НМП планировал бегство. Если б его одиночество нарушил кто-нибудь другой, этот другой тут же об этом пожалел бы. Но Касси – дело другое. К панике Измененной со способностями пророка стоило прислушаться. Особенно сейчас, ибо положение организации сделалось совершенно плачевным. Да какой организации? Жалкие ошметки некогда мощной боевой группировки Измененных-террористов, как некогда разгромленная белая армия, отступали на восток. Вернее, бежали, почти уже не пытаясь огрызаться: слишком неравны были силы.

После «перековки» Таганайского Источника у отживших не осталось других врагов, кроме НМП, и за Новых взялись всерьез: и АПБР, и ФСБ, и даже армия кое-где. К тому же отжившим всячески помогали Посвященный Белоярского Источника и его банда Измененных-предателей. Располагая возможностями целых двух Источников, они, похоже, искали Новых через эгрегор Сеятелей, а от такого поиска не скрыться никак. Оставалась одна надежда – бежать из страны, и желательно за океан. Там отжившие еще толком не знали, что такое агрессивные Зоны и кто такие Новые, а потому у тамошних аналогов АПБР ни такой бдительности, ни такого боевого опыта и рвения, как у российских спецслужб, не было. Они, можно сказать, пока бамбук курят – скорее имитируют серьезную работу, чем ведут ее. Самое подходящее место, чтобы пересидеть, подкопить сил и дождаться, когда Источники по всему Северному полушарию начнут пробуждаться массово. Отжившие просто физически не успеют отследить и «перековать» их все. Главное, дожить до этого счастливого дня и сохранить хоть немного своего войска.

В Хабаровске Уиз дожидался стекающихся туда из разных мест мелких отрядов Новых. Собрав их, он планировал рвануть в Приморье, а оттуда в Японию. А уж там Новым будут открыты все пути. Можно вообще улететь в Южную Америку – там про Измененных и Зоны даже не слышали. Край непуганых отживших. Очень хороший план. Жаль только, что проклятый Посвященный опередил Уиза и навел на него отживших…

– Как далеко они? Много их? Когда будут здесь? – накинулся Уиз с вопросами на пророчицу, надеясь, что ее капризный дар в кои-то веки выдаст конкретную информацию.

– Много! Очень много! – восклицала с круглыми от страха глазами Касси. – Со всех сторон идут! Меньше часа осталось! И стан! Много стана несут!

Уиз, не сдержавшись, коротко и грубо выругался. Дело плохо. Отжившие быстро учились, а в последнее время наладили массовый выпуск становых боеприпасов. Так что насчет вступать в бой нечего даже и думать. А вот кое о чем другом подумать можно. И нужно.

– Сколько нас здесь? – небрежно поинтересовался Уиз.

– Десять… А, нет, двенадцать – еще двое прибыли полчаса назад.

– Ладно, подготовься к срочному отбытию. В случае любого нового видения сообщай мне немедленно!

* * *

– Что тебе нужно? – Тон Фатума был далек от дружелюбного.

Впрочем, Уиз, «разогнанный» псионик, чувствовал в эмоциях Измененного-палача куда больше оттенков, и главенствовали среди них бессильная ярость и страх. И ненависть, конечно же. Бывший глава НМП люто ненавидел своего преемника. Вот только боялся не меньше, если не больше, и сделать ничего не мог. Он бы с удовольствием убил Уиза, но прекрасно знал, что с тем постоянно ходит Касси, его ручная пророчица, и в случае любого злого умысла предупредит нового босса. Так что на данный момент позиции Уиза в НМП выглядели неуязвимыми. Другое дело позиции самой организации…

– Мне нужно срочно отбыть в Благовещенск – встретить одну из наших групп. У них там, похоже, проблемы. Остаешься тут за старшего. Будешь принимать прибывающих. Мы ждем еще пару групп и нескольких одиночек.

Фатум приподнял брови.

– Ты серьезно? – Кажется, Уизу удалось его удивить. Еще бы: оставить своим заместителем того, кто спит и видит, как бы от тебя избавиться. – Это очень смелый ход… Или очень глупый.

– Мне не на кого положиться, кроме тебя, – пожал плечами Уиз. – Больше никто не справится. Только у тебя есть необходимые организационные навыки, остальные – волки-одиночки.

– Ну… спасибо за доверие. – Судя по тону, Фатум подозревал подвох, но не мог понять, в чем он. – Ты один едешь?

– Нет, беру Касси и Венома. Остальные в твоем распоряжении… И вот что, Фатум. Ты ведь не подведешь меня, правда?

Улыбка псионика и его вкрадчивый тон способны были кровь в жилах заморозить, ибо только слепой и глухой не почувствовал бы не особо даже замаскированной угрозы. Палач был не из нервных, но и ему явно стало не по себе. И все же он нашел силы вымученно улыбнуться в ответ:

– Будь спокоен, Уиз, я справлюсь.

* * *

Они пришли под вечер, буквально через час после ухода Уиза со спутниками. Апэбээровцы действовали четко: несколько «лояльных»-«глушителей» заблокировали способности дозорных, после чего их тихо убрали ножами. Затем в вентиляционную систему штаб-квартиры НМП был пущен газообразный стан, и оперативники пошли внутрь. Стреляли на поражение без разговоров: приказ был однозначным – пленных не брать. Утратившие все человеческое террористы ничего иного и не заслуживали. Это был не бой, а истребление: Новые умирали один за другим, не в состоянии оказать сопротивление – стан лишил их способностей, а обычное оружие они не признавали сами.

Фатум ждал апэбээровцев с мрачной улыбкой. Он и не пытался бежать. Во-первых, знал, что бесполезно, а во-вторых, уже целый час, сам не понимая почему, сидел в подвале, рассматривая проводной пульт с грибовидной красной кнопкой. Впрочем, даже при большом желании он все равно не смог бы уйти: постгипнотическое внушение Уиза было непреодолимо. И вот только сейчас до бывшего главы НМП понемногу стало доходить, в чем был подвох, – Уиз оставил их на заклание, чтобы отвлечь отживших, а самому с приближенными уйти. А заметать следы предстояло сейчас ему, Фатуму, с кнопочным пультом, запускающим «последний привет».

О, если бы ненависть могла убивать! У Фатума она была столь сильна, что настигла бы рыжего ублюдка, где бы он ни был, и разорвала в клочья. Но, увы, все, что она сейчас могла, – это рвать в клочья остатки души самого Измененного-палача.

Он все еще мрачно улыбался, когда оперативники АПБР, выбив дверь, ворвались к нему, и за пару секунд до того, как пуля в голову оборвала его жизнь, успел нажать на кнопку.

И этим сентябрьским вечером на окраине Хабаровска проснулся маленький вулкан.

* * *

– Ну, и чего ты так смотришь?

Голос Уиза звучал вроде бы небрежно, но Касси похолодела: она почувствовала те опасные нотки, после которых вызвавшим неудовольствие «разогнанного» псионика становилось очень плохо. Разумеется, знала она и то, что Уиз ее ценит и недаром держит при себе: Измененными с даром пророка не бросаются, но жестоко наказать… с него станется, пожалуй. Новый глава НМП порой вел себя как форменный псих и держал подчиненных в ежовых рукавицах. Каралось порой даже малейшее возражение или сомнение в абсолютной правильности его решений. У Касси сомнения были, и, хоть они так и остались неозвученными, Уиз не мог их не почувствовать: псионик топ-класса все-таки, не хухры-мухры.

В машине их было трое: Веном сидел за рулем, Уиз рядом с ним на пассажирском сиденье, а Касси – сзади. Глава остатков Новых смотрел на дорогу через лобовое стекло, но пророчице все равно казалось, что его взгляд вскрывает ее душу, словно скальпель хирурга тело, и видит самые глубоко запрятанные мысли. Руки Венома напряглись на руле – он тоже ощутил настроение босса. Рядом с Уизом никто не мог чувствовать себя спокойно.

Но ментальный удар не состоялся. Напротив – Уиз заговорил, и, как ни странно, вполне миролюбивым тоном:

– У тебя есть вопрос, Касси, не так ли? Задавай, не бойся.

– Почему мы их оставили? Могли ведь уйти все вместе.

– Не могли, – отмахнулся Уиз. – Где проскочат трое, не уйдет отряд. Отжившие должны были думать, что мы там, на месте. Фатум и остальные создали у них это впечатление. Ложный след будет правдоподобнее, если его полить кровью. Жертва наших бойцов оказалась не напрасной: мы живы и на свободе, а у отживших – большие потери. Пока они разберутся с телами на базе и обнаружат, что нас среди них нет, мы будем уже далеко.

– Кстати, далеко – это где? – осмелился наконец подать голос Веном, Измененный нового класса «скорпион». – Что мы теперь будем делать, босс? Втроем против всех, а?

– У меня есть план. – Уиз после успешного бегства был в довольно неплохом настроении и потому снизошел до объяснений своих действий подчиненным. – Сейчас едем во Владивосток, а оттуда…

Он не договорил: голова его взорвалась болью, словно ее кто-то сверлил тупым сверлом, а сознания коснулся чужой ментальный голос. Уиз замер. Ему однажды доводилось слышать голос Источника. Тот, кто вступил в контакт с Уизом, не походил на Источник, но мощь его была настолько велика, что даже Уиз готов был признать, что у незнакомца есть право отдавать ему приказы. Псионик сидел неподвижно и молча внимал.

Наконец его отпустило, и острая боль отголосками разошлась по всему телу. Уиз откинулся на спинку сиденья. Он был бледен, весь в испарине, и его потряхивало. Сеанс связи недешево обошелся лидеру Новых. Подчиненные молча и выжидательно смотрели на босса. Они догадывались, что с ним только что происходило, и ждали его слов.

Уиз с трудом сфокусировал взгляд:

– План меняется! – хрипло произнес он. – Едем в Советскую Гавань.

Глава 2

Туман

Остров Итуруп

Парочка туристов, наслаждавшаяся видами с лодки в самом центре озера Красивое, с удивлением увидела странный зеленый туман, подобно лавине сошедший к озеру с горы Малеева. Какое-то время они, разинув рот, наблюдали невиданное явление и фотографировали его, а потом волна мглы покатилась на них со скоростью несущейся вскачь лошади. Не успело удивление туристов перейти в страх, как их накрыло. Несколько секунд – и объективная реальность для них погасла.

Жители поселков Горный и Буревестник ошеломленно наблюдали, как на склонах горного хребта Богатырь внезапно возник и начал довольно быстро спускаться к ним вал зеленого тумана. Зеленая мгла меньше чем за полчаса накрыла оба поселка, а когда она схлынула, большинство жителей остались лежать там, где до того стояли, впав в странное забытье, напоминающее летаргию, а остальные с пустыми, невидящими глазами, заполненными зеленой мутью, принялись, покачиваясь, ходить, словно сомнамбулы, совершенно не осознавая действительность.

Рыбаки, возвращающиеся с залива Касатка в поселок Горячие Ключи, оказались накрыты волной зеленой хмари, подошедшей с озера Благодатное, и десятком пустоглазых «зомби» стало больше. А через четверть часа и сам поселок превратился в сонное царство – в нем не осталось ни одного бодрствующего человека.

Из окрестностей Курильска, единственного на острове города, стали поступать пугающие сообщения о каких-то жутких тенях в форме чудовищ, которых видели то там, то здесь. В Курильском заливе и заливе Простор было обнаружено несколько кораблей-призраков – рыбацких лодок, лежавших в неуправляемом дрейфе. Две из них сильным волнением бросило на прибрежные камни. И на всех команды были в состоянии, больше напоминающем кому, чем сон. Полчаса спустя аэропорт Курильска накрыла густая пелена все того же непонятного зеленого тумана, после чего там прекратилось всякое движение и сотрудники аэропорта перестали отвечать на звонки. А еще через несколько минут на всем острове полностью отрубились все средства связи вплоть до спутниковых телефонов. Курильск и поселки Рыбаки и Китовый утонули в ядовито-зеленой хмари в течение часа после этого.

Охотники из села Активное, увидев странный туман, надвигающийся на них от озера Славное, сочли за лучшее вернуться в село, но это явление, двигавшееся с аномально высокой скоростью, настигло их уже на полпути, и до села они не дошли. А через полчаса селяне заметили катящуюся на них с востока волну мглы. Некоторые из них, пока связь еще работала, успели услышать странные новости из Курильска, а потому дожидаться жутковатой аномалии не захотели. Кто-то попытался, несмотря на довольно сильное волнение, выйти в море на моторке. Но уже в километре от берега им померещились высунувшиеся из воды щупальца гигантских осьминогов. Насмерть перепуганные селяне предпочли верной смерти от неведомо откуда взявшихся морских чудовищ неопределенность зеленой хмари, в которой уже утонуло все Активное.

А между тем авиадиспетчерам Южно-Сахалинска незадолго до обрыва связи поступил звонок из Курильска, что из-за погодных условий аэропорт города не принимает и что на острове из-за той же погоды большие проблемы со связью. В областном центре не встревожились – погода в регионе периодически еще и не такие кунштюки откалывала, к этому все привыкли и потому наверх докладывать не стали. А вскоре Итуруп замолчал окончательно.

И конечно, никому в здравом рассудке и в голову бы не пришло, что к воцарившейся на острове тишине самое прямое отношение имеет шагающий по дороге в направлении поселка Буревестник высокий блондин скандинавского типа, ведущий за собой восьмилетнего мальчика. А Итуруп спал и видел непрекращающийся кошмар.

* * *

Ари кажется, что она в аду. Вопли, кошмарные тени, всепожирающие волны густой зеленой мглы и остающаяся после них мертвая тишина. Только кое-где, словно зомби из низкосортных ужастиков, покачиваясь, бродят немногочисленные сомнамбулы. А когда наступает тишина, вновь становятся слышны крики мальчика: «Услышьте меня! Помогите! Спасите кто-нибудь! Позовите папу и маму!» Последняя просьба всегда сопровождается смутными образами мужчины и женщины. Дорого бы дала Ари, чтобы не видеть и не слышать ничего! Но сейчас она не властна над собственным сознанием, и все эти образы продолжают неотступно лезть ей в голову, несмотря на ее отчаянное желание от них избавиться. Все по кругу: остров пожирает зеленый туман, отчаянно зовет на помощь неведомый мальчик. «Оставьте меня в покое!» – отчаянно вопит Ари. Вернее, только думает, что вопит. Здесь, в области видений, Ари бессильна. Как странно: никогда раньше у нее не было видений. «Глушитель» и «глушитель» – Измененная узкой специализации, способная только подавлять чужие особые таланты. Ни дальновидения, ни пророческого дара… Откуда это все взялось, черт побери?!

Снова туман, тени и крики. И мальчик зовет. Позовите ему папу и маму, видите ли! Дьявол, да как это сделать-то?! У Ари нет ни толики сочувствия к страданиям неведомого пацана. Все, чего ей хочется, – это чтобы он заткнулся. Если для этого придется ему помочь – пусть так. Вот только она ничего не знает, лежит где-то беспомощная в мире кошмаров и странных видений, часть ее тела терзает боль, а второй словно и нет вовсе… Когда в очередной раз звучат мольбы мальчишки насчет родителей и появляются их расплывчатые силуэты, Ари пытается присмотреться, чтобы разглядеть их, но образы тут же будто штормовой волной смывает. Похоже, парня держат в ментальном заточении, а он пытается вырваться. Но все, на что его хватает, – безадресные сигналы SOS ближнего действия. А те, кто может ему помочь, очевидно, далеко, не докричаться. Хм-м… пацан-то и сам, похоже, не промах, а уж тот, кто его заточил, – и подавно. По-хорошему, не связываться бы – целее будешь. Но сколько еще можно терпеть крики мальчишки?! Ари кажется, что еще немного – и она сойдет с ума. Как будто у нее и без того мало проблем: рана, физическая немощь и еще… Еще она застряла здесь, в мире грез, не в силах вернуться в реальность. Да, здесь она видит, слышит и чувствует больше, но сейчас ей хочется уже выпасть в глубокий отруб и не воспринимать ничего вообще.

Но какой там отруб?! Наоборот, ее сознание вовлекается в происходящее, и сразу возникает куча вопросов. Кто этот пацан, кто его заточил внутри его разума, что это за зеленый туман и вообще – что творится на этом проклятом острове?! Вот зачем она все это узнала, если не в состоянии даже просто найти ответы, а тем более – хоть что-то сделать.

Так, стоп! Но есть ведь тот отживший, который ее зачем-то спас. Возможно, что-нибудь сможет сделать он? Или хотя бы узнать, а? Только как с ним поговорить, если она не может вернуться в физическую реальность? Кричать, как тот мальчишка? Только ведь отжившие все равно что бревна в плане особого восприятия – слепы и глухи. Фиг докричишься…

Так, а это еще что? Холод усиливается, только это уже не физическое ощущение, а ментальное. Что-то приближается. Холодное, враждебное… Туман! Ари взмывает сознанием в воздух и видит всю картину сверху. Вечер, штормовое море, одинокий маяк на каменном мысу. И туман. Та самая зеленая непроглядная мгла не спеша накатывается на маяк, чтобы пожрать его и всех, кто в нем… Ох, это ведь значит, что и ее в том числе! Ари не имела ни малейшего понятия о природе этой мглы, правда, надеялась, что ей как Измененной, да еще со способностью глушения, она не сможет причинить вред, но уверенности в этом все же не было. А потом… как же отживший, который ее спас? Он-то стопроцентно уязвим, Ари же сейчас совершенно беспомощна и во всем от него зависит. Что с ней будет, если зеленая хмарь пожрет ее спасителя? На Ари накатила паника, сменившаяся жуткими ощущениями бессилия и отчаяния при виде неотвратимо надвигающейся волны тумана. Нет! Нет, только не это!

* * *

Игорь Бахтин нервничал. Он только что в очередной раз проверил прожектор, хотя делал это всего лишь полчаса назад. С прожектором все было в порядке, и этот факт оказался единственным приятным исключением на общем мрачном фоне, так как больше порядка не было ни в чем. Штормило. Молчало радио, телевизор, молчал даже спутниковый телефон, чего с ним отродясь не случалось…

А тут еще и загадочная раненая женщина с парализованными ногами, которую Игорь спас от верной гибели, вытащив из бурного моря. Как она там оказалась? Ни о каких кораблекрушениях в последние дни слышно не было, а шторм… Ну, так себе шторм вообще-то, баллов пять, не больше, – он разве что для моторки или катера опасен, но не для серьезного судна. Но состояние ее было просто ужасное. Ее в больницу надо, причем даже не в Курильск, а на материк. Как минимум в Хабаровск, а лучше вообще в Москву. Что он, Игорь Бахтин, смотритель маяка с курсами оказания первой помощи за плечами, может сделать в этом случае? И почему она так запаниковала при слове «больница»? Чего боится? В розыске, что ли? А если она без квалифицированной медпомощи умрет или до конца жизни будет приговорена к инвалидной коляске?

Маяк на мысе Клык, может, и не самое уединенное место на Земле, но уж точно в лидирующей десятке списка. Общительный человек не пойдет туда работать смотрителем. Человек, который ищет бурной, разнообразной жизни, изобилующей приключениями, – тоже. Игорь Бахтин был как раз тем, для кого подобная работа – то, что доктор прописал: вдовец с девятилетним стажем, пославший к черту руководство на прошлой работе и улетевший на край мира как раз затем, чтобы полностью перезагрузить свою жизнь, вычеркнув из нее все, что ввергало ее в хаос. А вот теперь хаос возвращался, причем самым непредсказуемым образом – в виде парализованной симпатичной шатенки, каким-то образом оказавшейся в заливе Львиная Пасть. Приключение подобного рода – последнее, что Игорю сейчас нужно в жизни, но не мог же он в самом деле бросить ее там на погибель! А что теперь? Сколько еще незнакомка пробудет без сознания? Кормить ее как, например? Внутривенно – это только в больнице. Здесь, у него… Эх, кажется, он уже идет по кругу в своих размышлениях, но выхода по-прежнему не видно.

Игорь вышел на верхнюю кольцевую галерею. Ему надо было проветриться, пока не начался ливень, на который сгустившиеся тучи довольно ясно намекали. А вот ветер… Ветер Игорю сейчас очень кстати – проветрит мозги как следует. На галерее дуло основательно. Бахтин глубоко вдохнул холодный и влажный воздух и с наслаждением подставил лицо агрессивным порывам, глядя на пенящееся в предштормовой ярости Охотское море. Затем повернулся в сторону острова… и замер.

С горы Львиной Пасти надвигался туман. Это уже было странно – он обычно формируется в низинах и чаще всего над водой, а не на вершинах гор. Этот к тому же был зеленого оттенка и абсолютно непроницаемый. Но самое странное: туман двигался с востока на запад – с острова на маяк, в то время как ветер, и довольно сильный, дул с запада, с Охотского моря. Но этой хмари было чхать на ветер: она наступала, словно вражеская армия, которой было поручено захватить объект – маяк. Что за черт?!

Игорю стало совсем уж не по себе. Зеленая мгла вела себя вопреки всем законам физики. Почему-то в его голове странный туман, пропавшая связь и отрубившийся телевизор прочно объединились в одно целое. Это аномальное явление выглядело очень неприятным, если не сказать опасным. Бахтину совершенно не хотелось проверять, что с ним будет, если зеленая гадость накроет маяк. В голове некстати всплыли разные жуткие истории, связанные с аномальными зонами, возникшими в местах падения метеоритов. А что, если и здесь то же самое?..

«Чур меня, чур!» – захотелось воскликнуть Игорю. Он, конечно, не слышал, чтобы на острове или рядом с ним что-то падало с неба, ну так во время метеоритного дождя он жил далеко отсюда. А местных не расспрашивал, да и с чего бы? Не та тема, на которую ему хотелось бы общаться… Особенно учитывая, что общаться ему не хотелось вовсе. Но если туман и впрямь происходит от небесных камней, ничего хорошего ждать не следует. Все, что Игорь слышал о Зонах, сводило перспективу для него к двум словам: «смерть» и «мутации».

Туман не особо торопился, но надвигался неуклонно. Игорь прикинул его скорость и определил, что чертова мгла накроет маяк самое большее через полчаса… Колебания Бахтина длились секунд десять. Ну уж нет – так просто он не дастся! И незнакомку, кто бы она ни была, чертовой зеленой дряни не отдаст! В катере Игоря хватит топлива, чтобы добраться до Курильска. Женщине нужно в больницу, и точка! Пока она без сознания и помешать Бахтину не сможет. Игорь застучал ботинками вниз по винтовой лестнице.

Времени было в обрез, так что Бахтин похватал только самое необходимое: деньги, документы, ключи от катера, немного еды и воды. Все еще пребывающую без сознания незнакомку он осторожно взял на руки: кто ее знает, какие у нее там внутренние повреждения? К счастью, женщина оказалась довольно субтильной, так что донести ее до катера не представляло большой проблемы. На все про все ушло минут десять, но, выбравшись наружу, Игорь тоскливо выругался: он таки опоздал. Проклятый туман, подчиняющийся черт знает каким законам, обогнул маяк и сомкнул вокруг него кольцо, полностью накрыв пристань и катер возле нее. Не выбраться, если только не нырять в эту подозрительную зеленую мглу, в глубине которой к тому же мелькали какие-то странные тени. Кольцо сжалось довольно тесно – стена тумана находилась уже в нескольких метрах от Игоря и маяка, но мгла почему-то практически перестала приближаться. Что ее держало? Гипотеза у Бахтина была всего одна, и он опустил взгляд на свою живую ношу, которая как раз в этот момент со стоном открыла глаза.

– Не… надо… – еле слышно выдохнула она.

– Не надо чего? – Игорь пребывал в полной растерянности.

– Того… что ты задумал… прорываться… Некуда… Там… за туманом… ничего нет.

– Как нет?! – оторопел Бахтин

– Вот так… Он все… пожрал… Отнеси… меня внутрь… Здесь я… его чуть-чуть… подержу.

Игорь был так ошеломлен, что подчинился и двинулся обратно внутрь маяка, но все же не удержался:

– Подержишь? Ты?! Как?! Кто ты такая, черт возьми?!

– Я… – начала незнакомка, но сил ее хватило только на это слово. Глаза женщины закатились, и она обмякла на руках Бахтина.

Но в голове его уже крутился ответ на его собственный вопрос. Ответ, состоявший из одного-единственного страшного слова: «Измененная».

Интерлюдия 1

Посвященный

Белоярская Зона

Проклятье! Не обладай Посвященный почти абсолютным самоконтролем, он бы, пожалуй, выругался и со всей силы швырнул что-нибудь в стену. Так, чтобы это что-нибудь разлетелось вдребезги – авось полегчает. Вот только он знал, что это бесполезно – не полегчает. Все человеческие методики с Посвященным уже давно не работали – слишком уж он отличался от людей. А причин для ярости у него было более чем достаточно: Паук, бывший Хозяин Топи, по-прежнему оставался неуловимым, очевидно, благодаря Глебу, уникальному ребенку, сыну сувайвора и Измененной. Паук и так-то был врагом, которого нельзя надолго упускать из виду, а уж если ему удастся каким-то образом использовать все способности Глеба для своей вящей пользы, страшно представить, что он способен наворотить.

Но даже это было не самое страшное. И не смотрящий на Посвященного волком отец Глеба сувайвор Художник. Хуже всего было неумолимо утекающее время. Наблюдения за информационным полем эгрегора Сеятелей внушали все бо́льшую тревогу: налицо были все симптомы приближающегося массового пробуждения Источников. А у Посвященного – всего четыре неопытных сувайвора и один опытный, который пока не способен думать ни о чем, кроме сына. Как же не вовремя вся эта возня с Пауком! С ним бы разобраться как можно скорее, вырвать из его рук чудо-ребенка, а самого прикончить. Раньше Посвященный еще подумывал о том, чтобы изучить Паука как уникально высокоразвитого Измененного – это могло бы оказаться полезным для дела. Но сейчас уже не до жиру. Какие там тонкости и работа на перспективу? Есть время только на простые и грубые решения. Цейтнот душил и нервировал Посвященного. Что за напасть: даже простых и грубых идей было по нулям! Если уж поиск через эгрегор ничего не дает… И где былая легкость импровизаций, изящные решения, которые он изобретал во время войны с Сидом, с безумным Сеятелем, с Таганайским Источником?

Внезапная мысль вдруг проморозила Посвященного с головы до ног, превратив его в соляной столб. А ведь есть решение, есть! Безумно рискованное и без каких-либо гарантий, но на безрыбье… Толкущаяся постоянно поблизости и нервирующая Посвященного своим присутствием семья Глеба может сыграть свою важную роль в этом деле: «тот, кто нам мешает, тот нам поможет».

Посвященный сконцентрировался, занырнул ненадолго в эгрегор и позвал через него Риту Калитвинцеву. Ради своего ребенка мать, пусть даже Измененная, пойдет на все.

Глава 3

Художник и Рита

Белоярская Зона

Я смотрел на Риту, и у меня много чего крутилось на языке. Первые четыре фразы, пришедшие на ум, я проглотил. А потом тихо спросил:

– Ты уверена? Может, лучше я?

– Не мели чушь! – устало ответила Рита. – Ты сувайвор. На тебя эта штука может не подействовать вообще или подействовать каким-нибудь диким и непредсказуемым образом. А на «лояльных» она отработана. Кроме того, Посвященный сказал, что у меня как у матери связь с Глебом сильнее – все-таки я его девять месяцев в себе носила.

Я скрипнул зубами. Посвященный. Скоро у меня на одно это слово аллергия начнется. С крапивницей по всему телу. И ведь нельзя сказать, что придуманный им план – полная ерунда. Нет, надо быть объективным – он вполне может сработать. Тем более что альтернатив пока как-то не просматривается, а время работает против нас. Вот только я слишком много раз имел дело с Посвященным, чтобы знать: очень часто его планы выходят боком их исполнителям. А в данном случае исполнителем, а заодно и подопытным кроликом, выступала моя жена. Только крыть мне было нечем. И я, и Рита были готовы на все, чтобы найти Глеба.

Я перевел взгляд на молчаливого третьего в комнате. Эдуард Прохоренков (до недавнего времени – заместитель руководителя научного сектора уральского отделения АПБР, а теперь – свежеиспеченный сувайвор и один из помощников Посвященного) тихо сидел в стороне и делал вид, что его здесь нет. Но он был. Более того – Прохоренков являлся одним из важнейших элементов плана Посвященного, и без него просто ничего не выйдет. Совсем.

– Значит, на «лояльных» это вещество отработано? Правда? И без побочек?

Эдуард вздохнул:

– Ну где вы видели сильнодействующие вещества без побочек? Это последняя версия катализатора способностей Измененных. Она усиливает их и переводит на новый уровень. Я модифицировал сыворотку и смешал ее с кровью псионика. «Разогнал» ее в том плане, что Маргарита Сергеевна, – он бросил короткий взгляд на мою жену, слушавшую его с олимпийским спокойствием, – сможет с очень большой мощностью направить сыну зов крови через эгрегор Сеятелей. Возможно (тут, конечно, гарантии никто не даст), это поможет пробить так называемый антирадар Глеба и достучаться до него. Но, как вы знаете, «лояльным» требуются периодические вакцинации антиновой. Да, я в курсе, что у вашей жены сейчас нет такой потребности. Увы, она снова появится. Причем колоться придется часто – раз в две-три недели.

Я сжал зубы, чтобы не выругаться. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Повторил эту процедуру три раза, после чего сравнительно спокойным тоном осведомился:

– Это все или есть еще приятные новости?

– Чем интенсивнее и чаще она будет использовать свои способности, тем сильнее вероятность перенапряга и вакцинальной ломки. Вам придется постоянно таскать с собой антинову, потому что приступ может начаться в любой момент… – Эдуард помолчал, подбирая слова. – Ну и слишком часто ставить вакцину тоже нельзя – организм может отреагировать… хм… неадекватно. Так что пользуйтесь своими обновленными талантами с осторожностью.

Последнее он произнес, глядя на Риту, а взгляд его показался мне слегка виноватым. Или не слегка.

– Чудесно! – в сердцах бросил я. – Редко нельзя – будет ломка, часто нельзя – будет неведомая фигня. Результат катализатор, наверное, даст (но это не точно), но пользоваться с осторожностью, иначе швах, причем железобетонно! Эта ваша чудо-хрень, не давая никаких гарантий эффективности, гарантированно и капитально испортит жизнь моей жене! Замечательный план!

– Тема, – тихо произнесла Рита, и мой боевой пыл разом пошел на спад, словно пар стравили, уменьшив давление в котле. Я посмотрел на жену, и она тихо продолжила: – Это вещество дает нам шанс. Без него у нас нет ни-че-го. От слова «совсем». Разве ты, не имея других вариантов, не пошел бы на это ради Глеба?.. Ну вот видишь… А почему ты мне отказываешь в этом праве? Позволь мне хотя бы попытаться спасти нашего сына!

У меня аж скулы свело от напряжения, и, только ощутив на языке соленый вкус собственной крови, я понял, как сильно прикусил губу.

– Знаешь, выбирать между женой и сыном – последнее, чего бы мне хотелось в этой жизни, – выдавил я.

Рита подошла и взяла мое лицо в ладони.

– Тебе и не придется, Тема. Я выживу, и со мной все будет в порядке, обещаю!

Я невесело усмехнулся: сколько раз я сам давал ей такие пустопорожние обещания и сколько раз после них мог отправиться на тот свет! Как будто что-то здесь было в нашей власти. Все, что мы могли обещать, – это постараться, чтобы все было в порядке, а там уж как карта ляжет.

Я взял ее за руки:

– Я тебе верю, Рита… Что ж, рискнем.

Она повернулась к Прохоренкову:

– Тащите сюда свое зелье, док.

* * *

На процедуру Эдуард явился с группой поддержки – из одного человека, то есть сувайвора – своей жены. Алина, всего неделю как Прохоренкова, была вся словно натянутая тетива и с опаской на меня поглядывала – видимо, боялась, как бы я чего не учинил с ее благоверным. Интересно, когда ко мне успела прилипнуть репутация маньяка-убийцы? Не собираюсь я ничего с ним делать, конечно. И даже с Посвященным не собираюсь, хотя и не раз на эмоциях испытывал желание набить ему невидимую под капюшоном физиономию. Но эмоции эмоциями, а осознание, что мы все же на одной стороне, остается. Вот кого стоило бы порвать на ленточки – это Паука. И я буду не я, если это в конечном итоге не сделаю. Только сначала его надо найти, для чего, собственно, все и затевается.

Если Алина чего и опасалась, то сам Эдуард, по-видимому, нет. Сувайвор он там или не сувайвор, а в душе остался научником. Видно было, что он сдерживается и гасит огонь азарта в глазах, но он там есть, и надо быть слепым, чтобы этого не видеть. Еще бы, блин, очередной крупный эксперимент предстоит! Нет, Прохоренкова в отличие от Посвященного нельзя было заподозрить в бездушии. Он честно хотел помочь, просто научная составляющая волновала его не меньше.

Сначала Эдуард ввел Рите катализатор и сразу приготовил дозу антиновы. На всякий случай, как пояснил он. Затем научник подготовил ампулу с еще одним веществом, подозрительно напоминающим кровь. Тут уж я не выдержал:

– А это еще что?

– Кровь, – спокойно пояснил Прохоренков. – Невакцинированного Измененного-псионика.

– Зачем?

– Катализатор усилит собственные способности вашей жены, но она у вас – пьющая жизнь. Конечно, зов крови должен сыграть роль, и, возможно, через эгрегор ей удастся достучаться до сына. Но с его «антирадаром»… не факт. Кровь псионика даст ей профильные способности для зова на расстоянии. В сочетании с катализатором это даст больший эффект и…

– Стоп, док! – Во мне волной поднялась тревога. – Так мы не договаривались! В организме «лояльных», насколько я знаю, еще ни разу не пытались сочетать различные особые таланты. А что, если она не выдержит?

– Выдержит! – уверенно заявил Эдуард. – Она девять месяцев носила уникального ребенка. Вашего ребенка. Эта беременность не только сняла с нее зависимость от вакцины, но и несколько расширила ее возможности и увеличила стойкость организма. – Видя недоверие в моих глазах, научник заговорил быстрее, словно торопясь выложить свои аргументы до того, как я скажу или сделаю что-нибудь… лишнее: – Я не просто так это утверждаю. Мы провели несколько биологических тестов. Конечно, кровь еще одного Измененного – дополнительный осложняющий фактор, но мы будем настороже, да и антинова при нас. Видите вон те пластинки на кончиках пальцев вашей жены? Это не просто электроды, а биохиманализаторы. Если что-то пойдет не так в ее организме, мы сразу поймем и сможем вмешаться. С ней я все уже обговорил, и она согласна. Сейчас я введу ей кровь Измененного, а дальше нам останется только ждать.

И снова мне пришлось проглотить несколько первых просящихся на язык фраз.

– Знаете, док, мне не нравится, что вы превращаете тело моей жены в полигон для химико-биологических опытов!

– Я вас понимаю, – мягко сказал Прохоренков. – Но давайте я с вами поговорю языком цифр. Если не вводить кровь Измененного, шанс, что у вашей жены получится, – процентов сорок, а риск нежелательной реакции организма – десять процентов. Если вводить, вероятность успеха перевалит за шестьдесят процентов, а опасность поднимется до пятнадцати максимум. Что вы предпочитаете: перестраховку при том, что все может оказаться зря, или некоторый минимальный риск, повышающий шанс на успех? Вы хотите найти вашего сына?

– Вы же знаете, что да! – глухо проговорил я. – И если б имелась возможность мне занять ее место…

– Но этой возможности нет, – перебил Эдуард. – Играть придется с теми картами, что на руках. А при этом раскладе то, что я предлагаю, – оптимальный вариант. Решайтесь, Художник!

Я поднял на него взгляд. Многое мне хотелось бы сказать разохотившемуся научнику. Например, что, если с моей женой дела пойдут наперекосяк, я лично сверну ему шею. Но, думаю, он это и так понимал, глядя мне в глаза. А стало быть, произносить эти угрозы вслух – лишь повышать градус конфликта, что сейчас не нужно никому из нас.

– Делайте, док! – наконец процедил я. – И лучше, чтобы у вас получилось.

Он кивнул и двинулся к Рите.

* * *

Разумеется, никто и не ожидал, что все пройдет совсем уж без сучка и задоринки. Я прекрасно помнил, как при введении крови Измененных колбасило меня, сувайвора. Риту не могла миновать чаша сия. Она ее и не миновала. Жена с судорожной силой вцепилась в подлокотники кресла, костяшки пальцев ее побелели, тело напряглось, а на лбу выступила крупная испарина. Я переводил взгляд с нее на сидящего перед мониторами Эдуарда и обратно. Научник был спокоен. Судя по всему, данные, поступавшие с биохиманализаторов, не внушали ему тревоги.

Но я все же не выдержал:

– Может, ввести ей антинову?

– Рано, – отозвался Прохоренков. – Пока процесс идет нормально. Вакцина же замедлит и ослабит всасываемость биологического материала. Нужно терпеть. И ей, и вам. Лучше подумайте вот о чем. Во время первого поиска вам придется ее держать. Не физически, вы понимаете, о чем я?

Да конечно же я понимал. Слишком глубокий след во мне оставила схватка с безумным Сеятелем на Белоярской АЭС, чтобы даже восемь с гаком лет спустя не помнить каждую мелочь. А уж тем более то, как Рита тогда держала меня, как мы стали единым энергетическим организмом. Если б не она, та битва могла закончиться совсем иначе. Но… там был бой со страшным врагом, а тут?! Простой поиск же… Или нет?

– Я готов, но почему?

– Есть риск, что ее захлестнет чрезмерное желание найти Глеба. Да, я знаю, что ваша жена «лояльная» и эмоции у нее несколько пригашены, но… Там эгрегор. Он ошибок не прощает. У вашей жены нет подобного опыта. Она в таком деле новичок. Все вместе может привести к тому, что она провалится в эту тьму и не сможет вернуться в реальность. Ей понадобится якорь, который удержит ее здесь. Этим якорем станете вы. Сможете?

– Спрашиваете! – фыркнул я.

Молодец все-таки Прохоренков! Хоть и яйцеголовый, а тоже в психологии сечет: видит, в каком я нервном напряжении, и поручает мне дело. Важное, даже очень, пусть даже оно, дело это, не прямо сейчас. Я понимаю его необходимость и отнесусь со всей серьезностью. И перспектива эта хоть и не гасит разом мою внутреннюю трясучку, но сводит ее к минимуму. Дело приводит меня в форму, ибо есть такое слово «надо». И когда «надо», нервы и рефлексия отступают на второй план. Я все сделаю. Собственно, назад дороги уже нет: мы с Ритой играем ва-банк, и потому как никогда важно, чтобы мы были едины. Ради Глеба и ради нас. Это же важнее моих страхов, разве не так? Важнее.

Рита вдруг замерла, тело ее судорожно изогнулось, на бледном как смерть лице даже губы стали серыми.

– Биоматериал! – скомандовал Прохоренков.

Я, признаться, не сразу понял, о чем он, – мысли все были о крови Измененного, но Алина поняла и бросилась в соседнюю комнату. Я, протормозив несколько секунд, – за ней. Они были там. Два аквариума, битком набитые червями и опарышами. Живыми, копошащимися, мерзкими. Но для Риты они сейчас были тем, что доктор прописал. В момент жестокого стресса для организма пьющей жизнь нужно тупо пить жизнь, чтобы справиться с этим кризисом, и не важно какую. Мы трое – сувайворы и на роль доноров не годимся. А черви и личинки – хоть и примитивная, но жизнь. Много жизни. Я вспомнил, как умирал там, в лесу под Иркутском, когда меня ранил Измененный: тогда в ход пошли даже растения. Должно сработать…

Когда жизни в обоих аквариумах не осталось совсем, мы с Алиной поспешно вынесли их прочь. А когда вернулись, Рита спала. Не сказать чтобы мирно – у нее подрагивали пальцы, двигались глазные яблоки под сомкнутыми веками, дыхание было прерывистым и неглубоким. Эдуард весь был погружен в наблюдение за показаниями биомонитора.

– Ну что? – не выдержал я.

Он повернулся ко мне, и по лицу научника было заметно, что он тоже переживал и не успел спрятать следы этих переживаний. Но голос был спокойным, словно он поставил Рите банальную прививку от гриппа:

– Порядок. Организм вашей жены принял кровь Измененного, отторжения не последовало. Сейчас ее состояние более-менее стабильное. Ждем и наблюдаем.

* * *

– Ты готова?

Рита подняла на меня взгляд, и по тому, что плескалось в ее глазах, я понял, какой дурацкий вопрос только что задал. Ей страшно и одновременно не терпится. Причем боится она больше не за себя, хотя нырок в эгрегор Сеятелей – тот еще экстрим. Боится она провала – того, что ничего не получится. Ведь, по большому счету, мы все поставили на эту карту с катализатором: других-то идей у нас не было. А время… Вот нутром я чуял, что чем дольше Глеб находится в руках Паука, тем меньше у нас шансов его спасти. Так что у нас ситуация – почти пан или пропал. Или сработает эта безумная затея, или… Про альтернативу даже думать не хотелось. И ей тоже. Поэтому у меня и Риты в душе наверняка бушевали одинаковые ураганы, вот только роли у нас разные: ей нырять, мне – держать. И от нее зависит почти все. Готова ли она? Физически – да, а морально… Нет, конечно! И в то же время – да, какого черта мы не начинаем?!

Все это я прочел в ее взгляде, ободряюще улыбнулся и нежно сжал ее пальцы:

– Прорвемся, милая! Я буду тебя держать.

Она только кивнула.

* * *

Тьма. Живая, голодная. Она вокруг, везде… Ее нет только в нас. Пока нет. Но если будем хлопать ушами или слишком задержимся здесь – будет. Да и нас, собственно, уже не останется. Растворимся в этой тьме, как будто и не рождались. Рита погружена глубоко, она почти вся здесь, а я балансирую на границе двух реальностей. Это моя задача – я ее якорь, если говорить о привязке к физической реальности, и спасательный круг, если речь об этом море тьмы. Эгрегор Сеятелей – неподходящее место для людей. Даже для не совсем людей вроде нас. Сувайвору и «лояльной» тут делать нечего, и этой тьме только дай шанс – сожрет нас и не подавится. Не потому что злая, не потому что враждебная, а потому, что таковы ее природа и суть.

Я держу Риту. Держу изо всех ментальных сил. Мы – почти одно. И это «почти» – тонкая грань, очень важный нюанс. Если нырнувший сюда будет слишком слабо связан с родной реальностью – пропадет ни за понюх табаку, если слишком сильно – спалится, как чужеродный элемент в этой ноосфере космического разума. И то и другое – хана. Слава богу, Посвященный нас проинструктировал достаточно подробно, так что мы знаем, что делать… Теоретически.

А практически… Я уже нырял в эгрегор, когда звал самого Посвященного. Но это было совсем ненадолго – он быстро откликнулся, мы коротко поговорили, и я вывалился обратно в реальность. Тут же все иначе. По-быстрому не получится – надо звать, причем звать долго и «громко». Ментально громко. Этим сейчас и занимается Рита. А я чувствую и воспринимаю все то же, что и она, – наша интеграция достаточно тесная для этого. Только помочь ничем не в состоянии. Именно в ее нелегкой миссии. А вот мониторить активность тьмы вокруг – это я могу, чтобы успеть выдернуть Риту обратно до того, как станет слишком поздно.

Она бьется пока безо всякого толка, словно в глухую стену, только не каменную, а мягкую, как в сумасшедшем доме в комнате для буйных. И эта темная мягкость гасит ее зов, он тонет и глохнет, словно выпитый тьмой, и нет никакого ответа. Хотя, конечно, тьма не пьет зов, это только кажется. Просто сын не отвечает – или не слышит, или не может ответить. Даже не знаю, что хуже.

Если честно, я в растерянности: у Глеба все способности сувайвора, пожалуй, даже помощнее моих, в том числе и стойкость к воздействию паранормальных талантов Измененных. Как же Паук ухитрился его закабалить? Я спрашивал у Посвященного и по его расплывчатому ответу понял, что у него самого одни догадки. Например – Паук вышел на такой уровень, что способен преодолевать сувайворский иммунитет… М-да, веселая картинка, нечего сказать…

Как же мне хочется присоединиться к жене и звать вместе с ней! Увы – нельзя: так мы точно спалимся. Якорь должен быть нем. Но я чувствую нарастающее отчаяние Риты – она не может пробиться к Глебу, хотя работает на пределе своих возможностей, даже таких, как сейчас, усиленных. Ей наверняка придется потом антинову вколоть – эксплуатирует она себя на износ. Мой мозг тоже усердно скрипит в поисках выхода, но не находит его. Как еще можно позвать, чтобы…

Ох, что это?! Рита теряет над собой контроль. Казалось бы, «лояльная», а вот поди ж ты! Отчаяние – страшная штука. Особенно если это отчаяние матери, потерявшей своего ребенка. Рита наращивает интенсивность зова, буквально сжигая себя ментально, и в тот же миг начинает шевелиться тьма вокруг. Она явно что-то почувствовала: сжимается, концентрируется вокруг нас. Вокруг Риты. И в тот же миг я понимаю: сейчас или никогда. Дергаю жену на себя изо всей ментальной мочи, и мы вываливаемся из эгрегора Сеятелей в обычную реальность.

* * *

Рита, рыдая, кинулась на меня, стала бить меня кулаками в грудь и кричать:

– Зачем?! Заче-е-ем?! Зачем ты выдернул меня?! Я бы достучалась до него! Я уже почти… Еще бы чуть-чуть – и…

– Ты бы исчезла, – перебил я, перехватывая ее руки и прижимая жену к себе. Крепко-крепко. – Тьма эгрегора сожрала бы тебя. Или ты бы себя сожгла. Все решали секунды…

Отчаяние словно лишило ее последних сил, и она продолжала рыдать на моей груди. Тихо и безутешно.

– Что же делать, Тема? Что де… – и вдруг обмякла в моих руках.

А я закричал:

– Док, вакцина!

Но Эдуард уже и сам все видел, он мгновенно оказался рядом, сделал инъекцию, и мы аккуратно положили Риту на диван.

– Порядок, – успокаивающе произнес Прохоренков. – Мы успели. Ей просто надо отдохнуть…

– Не получилось, да? – это впервые нарушила молчание Алина.

Я помотал головой.

– Твою налево! – вырвалось у нее. – И что теперь? Неужели все зря?

Я хотел было уже ответить утвердительно, но вдруг замер, осененный новой мыслью.

– Не совсем, – губы мои шевелились еле-еле, словно после «заморозки» у стоматолога. – У меня есть одна идея.

Глава 4

Паук и Глеб

Остров Итуруп

«Помоги… те!» Силы уходят, а взять новые неоткуда. Можно ли охрипнуть, если все твои отчаянные крики – мысленные? У Глеба сейчас именно такое ощущение – что он сорвал свой ментальный голос. Все бесполезно: ни вырваться, ни докричаться. Он как-то привык считать себя суперкрутым, способным сотворить то, что не может больше никто. И защищенным, словно на нем волшебные доспехи, которые никто не может пробить. И где они теперь, эти доспехи? Были же! Даже Зовущий не смог подчинить Глеба, уж на что он был страшен! Как же этот… Паук справился? При одной мысли о нем Глеба охватывают страх и омерзение. Словно его пленитель и впрямь – гигантское насекомое, мерзкая членистоногая тварь с ядовитыми жвалами.

Глеб не любит пауков. Не боится, нет – ему скоро девять, в таком возрасте мужчине не пристало бояться насекомых, – просто не любит. Какие-то они… как там папа говорил? А, коварные, вот! Подкрадутся незаметно и укусят. Или в паутину поймают и укусят. Не то что волки – вот кто честные хищники! А этот… Паук… сделал что-то такое, от чего Глеб чувствует себя теперь совершенно беспомощным.

Так уже было, когда его поймали те монстры. Но они усыпили Глеба какой-то дрянью и не давали проснуться. С Пауком все по-другому. Он словно запер мальчика в какой-то комнате и не позволял ему пользоваться своими способностями, кроме маскировки, которую Глеб включал, сам того не желая, для них обоих. Ему бы наоборот – на помощь позвать, но увы… И как мальчик ни пытался сопротивляться воле Паука, у него ничего не получалось. Вот как этот монстр такое провернул? Ну точно паук – подкрался и ужалил, отравил Глеба! И теперь силы мальчика тают, а Паук их, наоборот, накапливает, раздувается черной тенью, словно крови насосался. И чем дальше, тем сильнее становится. Глеб это чувствует, но толку-то? Ему помощь нужна, только где ее взять? Папа с мамой наверняка ищут его. Вот бы им сигнал подать!

Нет, не просто так Глеб вспомнил тех монстров! Там мальчик действовал так же: если нельзя дозваться кого-то далекого, надо звать близкого – авось кто услышит. Те монстры иногда отвлекались, занимаясь своими делами, и Глебу удавалось посылать сигналы из своего небытия. Тут он тоже приспособился. Паук был занят, очень занят. Мальчик чувствовал, что делает это чудовище, и от этого у него мороз по коже пробегал. Паук поймал в свои сети весь остров. Люди спят и видят кошмары или ходят никакие, словно те зомби из ужастика, который Глеб полгода назад посмотрел тайком от родителей. А Паук из всех них силу сосет, так же как из Глеба. Но все это отвлекает его, он не так внимательно следит, что делает его пленник, и мальчику удается звать. Не слишком громко, так, чтобы не услышал Паук, иначе он сделает что-нибудь нехорошее. Такое, что Глеб уже вообще ничего поделать не сможет…

А сейчас? Что он может сейчас? Да, кричит. Кричит мысленно, но никто его не слышит. Может, слабо кричит, а может, просто слышать уже некому – Паук весь остров усыпил или в зомбей превратил. Но делать-то что? Других идей у мальчика нет, а сдаваться он не привык: не сдавался тогда, с Зовущим, не сдастся и сейчас. Если можно только кричать, значит, будет кричать, пока кто-нибудь не услышит или пока что-нибудь другое не придумается…

А когда сил нет кричать, можно подслушать и подсмотреть, что Паук делает. Они сейчас так тесно связаны, что это чудовище ничего не сможет утаить от своего пленника. Да и не захочет, наверное. Паук уже считает себя победителем, а Глеба – своим рабом. Он уже мальчика и в грош не ставит, зачем от него что-то скрывать? Пусть смотрит: ведь все равно не в состоянии ничего сделать… Это Паук, наверное, так думает, а Глеб думает совсем иначе. И пусть пока он беспомощен, но верит, что это не навсегда. А когда все изменится, то, что он узнает сейчас, вполне может пригодиться.

Мальчик присматривается и прислушивается, а также пускает в дело все остальные доступные ему чувства: похоже, творится что-то невероятное и жуткое.

* * *

Мальчишка перестал дергаться. Это временно, конечно, но тенденция хорошая. Восприятие у Паука работало точнее, чем электронные приборы отживших. С каждым разом периоды активности сувайворского ребенка делались все короче и все менее интенсивными: силы его убывали, а у Паука – наоборот. Однако маскировочное поле пока продолжало работать. План доминанта Измененных воплощался в жизнь точно так, как он и предполагал. Скоро он накопит достаточно энергетических ресурсов, чтобы перейти к следующему этапу…

Вот только попытки парнишки дозваться помощи, а его родителей – найти сына через эгрегор, несмотря на безуспешность, раздражали доминанта. Их надо бы прекратить. Но он не может все делать сам. Ему требуются помощники, слуги. В Топи у Таганайского Источника у него их были многие тысячи – целая армия биоморфов. Здесь пока нет. Но ключевое слово – «пока». Он все сделает, постепенно, не сразу, ведь у него (опять-таки пока!) нет огромных ресурсов Источника. Ужас, который испытывали одурманенные жители острова, хорошо подпитывал Паука, но все же недостаточно. Зато совсем недалеко в океане, к востоку от острова, находился затопленный Источник. Непробужденный. Паук его чуял, хоть тот и находился на большой глубине. Посланца вселенского разума угораздило рухнуть прямо в глубоководную впадину – Курило-Камчатский желоб. Его надо оттуда извлечь, и поскорее. Вот только глубина там больше девяти километров. Теоретически Паук достаточно модернизировал свое тело, чтобы спуститься туда безо всякой техники и достать Источник… На практике пробовать не хотелось: слишком многое могло пойти не так, да и, погрузившись, Паук почти наверняка утратит контроль над мальчишкой и ситуацией на острове… Нет, тут нужны биоморфы, способные работать на больших глубинах… и другие, способные помогать здесь, на острове… и третьи, которые отправятся на Большую землю, к ошметкам разгромленной организации НМП. Сейчас в ход должно пойти буквально все.

Из чего делать биоморфов в отсутствие Топи? Варианта два: восприимчивые к мутагенному излучению жидкости – вода и магма. С водой Паук уже поработал. Не с океаном, конечно, а с мелкими озерами на острове. Они уже достаточно изменились под его воздействием. Вода загустела и, смешиваясь с донным илом, постепенно превращалась в субстанцию, годную для создания боевых тварей. Скоро местные озера превратятся в трясины – отдаленное подобие таганайской Топи, но ждать некогда: твари нужны уже сейчас.

Прямой контакт с водой больше не требовался: мутная жижа, которой наполнялись озера острова, была практически готова к формированию биоморфов. У Паука уже имелся соответствующий опыт, причем весьма свежий и богатый. Мозг работал на автопилоте, формируя нужные образы, и доминант манипулировал энергетическими потоками уверенно, повторяя многократно пройденные в недавнем прошлом этапы формирования биоморфов. Разумеется, здесь имелись свои нюансы: в данном случае требовались не просто тупые биологические машины для убийства, им придется сформировать несколько более сложный мозг и вложить кое-какие дополнительные функции. К тому же местная среда все еще несколько более инертна, чем таганайская Топь, и менее восприимчива к воздействию: все же прошло еще слишком мало времени с того момента, как Паук начал с ней работать. Разумеется, пока не могло идти и речи ни о каком самозародившемся разуме, как это было там, где Топь сама помогала своему хозяину создавать чудовищ, понимая его с полумысли и подхватывая все энергетические манипуляции. Здесь же приходилось напрягаться, чтобы лепить нужное из твердоватого «пластилина» физической реальности и жестко диктовать свежезародившейся биомассе каждый шаг, каждую мелочь. Там недодумки и недоделки исправляла сама Топь, тут это выльется в дефекты самих тварей. Поэтому требовалась высочайшая концентрация. Но доминанту было не привыкать: когда он создавал в Таганайской Зоне аномалию-убийцу, работа была еще более тонкая и кропотливая. Правда, о таких объемах энергии, которые он тогда потратил на этот смертоносный шедевр, теперь приходилось только мечтать. Но это временно, пока Источник лежит на дне морском, разумеется.

Ну вот, кажется, получается. Паук стоял на склоне вулкана Атсонупури и смотрел, как из мутной лужи, в которую превратилось Лесозаводское озеро, вылезают биоморфы. Жуткие, уродливые, в чем-то даже гротескные. Но не на вкус доминанта. У него понятия о красоте по сравнению с человеческими изменились до неузнаваемости. Да он уже и не мыслил подобными категориями: во главу угла ставилась функциональность, и только она. Всего тварей было шесть. Универсальных: они могли плавать, ходить по земле и летать, а также кусать и рвать на части. Правда, для погружения в желоб они пока слабоваты – их доминант использует тут, на подхвате, и отправит к Новым в Советскую Гавань. А для океана он слепит особых монстров из куда более подходящего материала – магмы. До нее тут совсем недалеко: на острове целых восемь вулканов, из которых как минимум четыре – активные. Кратер одного из них как раз находился тремя сотнями метров выше. Но что такое для Измененного четвертой ступени эти триста метров? Прокачанное до невероятного уровня тело Паука стало настоящей биологической машиной. Стремительный подъем (не такой, конечно, стремительный, как у сверхбыстрых Измененных, но тоже очень впечатляющий) – и он уже стоит на краю кратера.

Горячее сердце этого временно дремлющего вулкана пульсировало где-то внизу. Паук его четко ощущал и потянулся к нему своими энергетическими руками. Пробуждать вулкан пока не входило в планы доминанта. Может быть, немного позже. А сейчас… Магма, конечно, не мутагенная болотная жижа, в ней больше от изначальной реальности Земли, но суть ее – первозданный хаос. С таким материалом Паук может работать. Он чуть усмехнулся и опустил свои энергетические руки в жидкий огонь.

* * *

«А-а-а-а! Огонь!» – этот крик зародился внутри Глеба, но так и не вырвался наружу. Сейчас он воспринимает все через органы чувств Паука, и воображение подсказывает ему, что жидкий огонь – это ужасно больно. Но Паук ничего не чувствует и начинает делать с этой огненной рекой, текущей в недрах земли, какие-то невероятные вещи. Глебу страшно и одновременно жутко любопытно. Мальчик хочет смотреть, но в то же время понимает: пленившее его чудовище в данный момент полностью погружено в процесс работы с этим огнем, а значит, наверное, слегка ослабило контроль над ним, Глебом. Это дает шанс, хоть и маленький… Если не вырваться, то хотя бы позвать. Того, кто услышит. Если на этом острове не осталось никого в здравом уме, значит, на соседнем… Далеко не докричаться.

«Помогите! Помогите! Вытащите меня! Паук! Я у него в плену! Найдите моих папу и маму! Я Глеб! Помогите! Помогите! Услышьте же меня хоть кто-нибудь! Я в плену у Паука! Вытащите меня…»

Боль. Резкий приступ боли буквально раскалывает голову Глеба, и он едва не теряет сознание, а перед глазами возникает пелена багрового тумана. Глеб кричит от боли и ужаса. Вернее, пытается кричать, но он бессилен нарушить тишину, и на глаза его выступают слезы отчаяния.

«Заткнись, щенок сувайворский! – эхом долетает до него злая мысль Паука. – Все равно тебя никто не услышит. Я займусь тобой позже».

И сквозь багровую пелену проступают пугающие образы. Мальчик видит их глазами Паука. Жуткие, словно порождения самого дикого кошмара, чудовища, черно-багровые, слепленные из частично затвердевшей огненной массы из недр земли, лезут по наклонным стенкам кратера вулкана, спеша вырваться наружу. И Глеб чувствует удовлетворение Паука, сотворившего их, первых солдат своей безумной армии. Удовлетворение создателя чудовищ.

Одна из тварей словно чувствует полный ужаса взгляд мальчика, поворачивается к нему и рычит. В глубине ее пасти, утыканной острейшими, как у крокодила, зубами, бурлит жидкое пламя. Для Глеба это уже слишком, и его сознание гаснет во мраке.

* * *

Ари проснулась с криком. Не осмысленным, а каким-то бессвязно-эмоциональным. Такое с ней в последний раз случалось… она уже не помнила когда: жизнь до изменения давно уже подернулась дымкой забвения. Ари колотила крупная дрожь, пальцы обеих рук сжимались в кулаки. Только нижняя часть тела оставалась лежать мертвой неподвижной колодой, словно и впрямь была сделана из дерева.

В комнату ворвался бородатый отживший. В его глазах светилась нешуточная тревога. И как с удивлением поняла Ари, это была тревога за нее. Но сейчас ей было не до того, чтобы разгадывать эту загадку.

– Эй, ты в порядке? – пожалуй, ничего глупее отживший спросить не мог.

– Нет! – буркнула Ари. – Не в порядке! И если так пойдет дальше, я сойду с ума!

Глава 5

Игорь и Ари

Остров Итуруп

– Сойдешь с ума? Почему? – удивился Игорь Бахтин.

– Он кричит, – нехотя проронила незнакомка. – Постоянно кричит в моей голове. Зовет на помощь.

– Кто «он»?

– Мальчик… Я его не знаю, никогда не видела. Но слышу его голос…

Замешательство отразилось во взгляде Игоря, и шатенка закатила глаза.

– Ну вот, теперь ты считаешь меня сумасшедшей.

– Не считаю, – Игорь покачал головой. – Я видел, как ты остановила туман. Ты Измененная, да?

– Пятерка за догадливость, – буркнула она.

– И… какие у тебя способности?

Незнакомка напряглась:

– А тебе зачем? В АПБР меня сдать хочешь?

Игорь даже замер, ошеломленный таким предположением.

– С чего вдруг? Да и откуда в нашей глуши возьмется АПБР? От сырости, что ли?

Незнакомка какое-то время смотрела на него испытующим взглядом, а потом кивнула. Видимо, решила поверить.

Что греха таить, Бахтину рядом с Измененной было неуютно: кто ее знает, что у нее на уме? Слухами о таких, как она, земля полнилась. Что они совершенно бесчувственные, что им человека убить – как комара прихлопнуть. Эта, похоже, ничего такого делать не собиралась. То ли не могла, то ли из-за своей временной беспомощности чувствовала, что Игорь ей пока нужен. Но долго ли такое положение дел продлится? Бахтин слышал, что у Измененных сильная регенерация. Может, восстановится, и поминай тогда как звали сердобольного смотрителя маяка, решившего спасти незнакомую молодую женщину…

– Это ты меня из моря вытащил? – вдруг спросила незнакомка.

– Да.

– Зачем?

Такой вопрос вместо простого «спасибо» вогнал Игоря в форменный ступор: как объяснить свои мотивы той, которая давно забыла, что такое человечность?

– Ну не мог же я тебя бросить погибать, – развел руками он. – У меня что, сердца нет?

Она прищурилась:

– Ты тогда не понял, кто я?

– Откуда? Впрочем, даже если бы и понял…

– Все равно бы вытащил? – подняла брови Измененная.

– Конечно, – не колеблясь ответил Бахтин.

Нечто странное мелькнуло в глазах шатенки. Она снова бросила на Игоря испытующий взгляд.

– А сейчас? Боишься меня?

– Опасаюсь немного, – признался он.

– Не надо. У меня нет боевых способностей.

Бахтин чуть улыбнулся.

– Спасибо. Мне стало легче. Правда. Кстати, я Игорь, – он протянул ей руку.

Какие-то несколько мгновений Измененная казалась очень удивленной. Затем все-таки осторожно сжала его пальцы и проронила:

– Ари.

* * *

– М-да… – тихо произнесла Ари, глядя из окна маяка на неподвижную и молчаливо грозную блокаду зеленой мглы. – Ситуация… Положи меня обратно.

Игорь отнес ее к кровати на руках. Измененная по-прежнему не чувствовала нижнюю половину тела, и эта беспомощность ее изрядно раздражала. Самое плохое, что позитивных сдвигов она почему-то не ощущала и терялась в догадках, что такое с ее регенерацией.

– Ты понимаешь, что происходит? – спросил отживший.

– Немногим больше, чем ты. Туман – это порождение либо Источника, либо очень сильного Измененного. Калибра Сида, не меньше… – Поймав его озадаченный взгляд, она с досадой поморщилась. – Ах да, ты же не знаешь. Это бывший глава НМП.

– НМП – это ведь Измененные-террористы, да?

– Не террористы, – вновь поморщившись, поправила Ари, – а солдаты Сеятелей. Впрочем, вам, отжившим, не понять.

Игорь хотел было что-то сказать, но, видимо, передумал. Просто смотрел на нее, ожидая продолжения.

– Не похоже, чтобы это был Источник. Источники, – пояснила она, снова перехватив его вопросительный взгляд, – это те самые метеориты. Так вот, Источник я бы почувствовала. Значит, Измененный. Но никого такой силы я не знаю. Разве что… – Ари закусила губу.

– Что?

– Тебе лучше не знать. В общем, что бы там ни было, на острове все либо погружены в странный сон, либо ходят словно зомби. Похоже, кроме нас с тобой, в здравом уме только этот Измененный.

– И это, наверное, потому, что ты остановила туман. Кстати, как ты это сделала?

– Самой бы мне кто объяснил, – проворчала Ари.

– В смысле?

– У меня никогда не было таких способностей. Как и ясновидения. Я «глушитель», понимаешь? Подавляю способности других Измененных. А тут… откуда что берется? А еще паралич этот чертов! – Ари с досадой ударила себя по нечувствительному, будто деревянная колода, бедру.

– Понятно, что ничего не понятно, – задумчиво произнес Игорь. – А что за мальчик? Ну, который кричит?

– А вот это самое странное. Неизвестный мне мальчишка в моих снах зовет меня на помощь. И будь я проклята, если это просто кошмары. Видимо, ребенок – сильный псионик, попавший в беду. Он говорит, что находится в плену у какого-то паука, и, похоже, посылает сигналы SOS всем, кто услышит. Ну вот я услышала, но понятия не имею, что с этим делать.

– А пауком может быть тот Измененный, который здесь туману напустил?

Ари пожала плечами.

– Вполне. Только это мало что нам дает.

– Но надо же попытаться помочь парнишке!

Измененная хмыкнула.

– Интересно как? Мы блокированы здесь. Я парализована, а если ты войдешь в туман, тебе крышка. Кроме того, мы понятия не имеем, где они оба – паук и мальчишка – могут быть… Нет, я бы рада помочь – может, тогда голос в моей голове заткнется. Ты не представляешь, что это такое, когда, стоит тебе начать засыпать, как в твоей голове принимается отчаянно вопить ребенок!

Отживший выглядел задумчивым. Ари же вдруг почувствовала мимолетный дискомфорт от того, что назвала его так – отжившим, – пусть даже и мысленно. И тут же на себя за это разозлилась: чего ей стыдиться, в самом деле? Отживший, он и есть отживший…

– Как думаешь, на тебя этот туман подействует? – спросил Игорь.

– Без понятия, если честно. Но думаю, что нет – я же Измененная.

– А разогнать его ты сможешь? Получилось же не пустить туман сюда.

Ари хмыкнула.

– Получилось, только хотела бы я сама знать как. А разогнать… очень вряд ли. Да и ноги мои… сам видишь.

– По суше тут толком дорог нет, но вот по морю… У меня катер служебный. Если бы ты смогла хоть чуть-чуть раздвинуть чертов туман, у нас появился бы шанс.

Ари покачала головой.

– Прости, но скорее всего это дохлый номер. А если я не справлюсь и тебя вырубит посреди тумана? Куда я потом с этими поленьями? – и она в сердцах стукнула кулаком себя по бедру.

Игорь помолчал, что-то обдумывая.

– Как ты вообще оказалась одна в море? И почему тебя парализовало?

Черт… Вопрос относился к категории тех, на которые Ари предпочла бы не отвечать. Но… этот отживший как-то странно на нее действовал. Ну не хотелось ей врать ему. Тем более сейчас, когда она от него во многом зависела.

– Я уходила с остатками одной из групп НМП…

– Что?! – вздрогнул Игорь. – Ты была с этими… – Он осекся, проглотив просившееся на язык слово.

Ари криво усмехнулась:

– А что, не похожа я на террористку?

– Не очень…

– Ну ты уж решай тогда, рассказывать мне дальше или ты прямо сейчас меня и пристукнешь.

Игорь дернулся, словно она ему пощечину залепила.

– Не говори ерунды! Я тебя не для того спасал!

– А для чего? – полюбопытствовала Ари.

Казалось, этот простой вопрос смутил его. Отживший опустил глаза и глухо попросил:

– Рассказывай дальше.

– Мы уходили на катере. За нами гналось АПБР на сторожевике. Стреляли снарядами со становой начинкой. Эта дрянь для нас – хуже нет… Ну попали, конечно. Совсем недалеко отсюда. Остальные погибли, выжила только я… но, как видишь, невредимой не осталась… и погибла бы, если б ты меня не вытащил… – Ари запнулась. Следующие слова ей пришлось чуть ли не клещами из себя тянуть. – Спасибо, кстати…

– Пожалуйста, – он улыбнулся. – Я очень рад, что успел вовремя.

Ари хотела было еще раз спросить почему, но осеклась, понимая, что не хочет этого знать. Для собственного душевного спокойствия.

– В общем, видимо, поэтому я не могу регенерировать: стан попал в мой организм, он и мешает. – Измененная передернула плечами от внезапного озноба. – Если все так, видимо, обезножела я надолго…

– М-да… – мрачно произнес Игорь. Было почти видно, как в голове его идет интенсивный мыслительный процесс. – А если…

– Что?

– Я слышал, что кровь Измененных, если ввести ее человеку, вызывает изменение. У меня в аптечке есть одноразовые шприцы. Если мы, ну… – Он запнулся. – Ну ты понимаешь… Тогда и мне туман будет не страшен.

– Ага, отличный план! – с сарказмом ответила Ари. – Только есть нюанс: изменение не остановить, если, конечно, у тебя в аптечке не завалялась доза вакцины. Не завалялась? Ну а раз нет, то человеком ты быть перестанешь. Совсем. Если тебя такой расклад устраивает – вперед!

Он с досадой щелкнул пальцами, отвернулся и отошел снова к окну… И замер в ошеломлении.

– Афиге-е-еть! – вырвалось у него.

– Что такое? – забеспокоилась Измененная.

– Ты не поверишь, но туман рассеялся.

– Не может быть! – изумилась Ари. – Я хочу посмотреть!

Игорь легко подхватил ее на руки и поднес к окну, где она сама смогла убедиться в правдивости его слов: со стороны суши не осталось и следа зловещей зеленой мглы. Ее непроглядная стена продолжала висеть только над морем.

– Ну что, – тихо проговорил Игорь, усмехаясь, – по-моему, у нас появились варианты.

Глава 6

Посвященный и Сувайворы

Белоярская Зона

– Вы хотели нас видеть?

Эдуард и Алина стояли перед Посвященным и слегка нервничали: не так уж давно они на него работали и пока не успели привыкнуть к его экзотической внешности. Его зловещую фигуру и пустоту под капюшоном, пожалуй, мало кто мог воспринимать совсем уж спокойно. У человека, наверное, прямо в подкорку зашито, что хорошие ребята так не выглядят. Может быть, поэтому при виде Посвященного у всех свежеиспеченных сувайворов возникало что-то вроде разрыва шаблона. И знание, что он на правильной стороне, помогало не слишком.

– Да, хотел. Садитесь. У меня для вас двоих задание.

– Мы присоединимся к поискам Глеба? – радостно встрепенулась Алина.

– Нет. В этом деле вы уже сделали все, что могли. Тут возникла другая проблема… – Посвященный помолчал, видимо, подбирая слова. – Через эгрегор Сеятелей я получил сигнал о пробуждении еще одного Источника. К сожалению, слишком поздно, чтобы «залить» в него правильную, мирную программу.

Алина закатила глаза.

– Вашу налево! Этого еще не хватало! Это что же, у нас теперь еще один упырь наподобие Таганайского? Ну… старого Таганайского, – поспешно поправилась она, словно «перекованный» Источник мог ее слышать.

– Как бы не хуже…

– Куда уж хуже? – удивилась Алина и бросила на мужа короткий взгляд: мол, ты-то чего молчишь? А Эдуард просто внимательно смотрел на Посвященного и ждал продолжения.

– Есть подозрение, что этот Источник особый. Не такой, как другие. Возможно, даже главный из всех.

– Ого! Занятно! – впервые нарушил молчание Эдуард. – Откуда такие выводы?

– Во-первых, он сам блокирует любые попытки контакта с ним со стороны эгрегора. Да, знаю, Таганайский тоже блокировал, но сначала его все же изолировали мы, а уж потом упустили время. Этот же сам включил изоляцию, едва пробудившись. И щит его мы пробить не можем. Ну а во-вторых, он упал далеко от остальных.

– Насколько далеко?

– Остров Херд.

У Эдуарда перехватило дыхание.

– Это же Южное полушарие! Километров двести от Антарктиды! Разве не все Сеятели упали к северу от экватора?

– Да, мы так думали. Но, очевидно, этот метеорит отделился от потока на некотором расстоянии от Земли и упал не только далеко от остальных, но и в другое время – раньше или позже. В результате его приняли за обычный метеорит, если вообще заметили. Херд необитаем, да и на сравнительно недалеком от него архипелаге Кергелен население хоть и есть, но очень небольшое – там только летняя исследовательская станция с персоналом семьдесят человек.

– А в чем причина, как вы думаете? Что в нем такого особенного?

– Программа. Думаю, она у него не такая, как у других. Но в чем отличие, я пока не знаю. Это и есть главная задача – выяснить.

– Может, проще сразу долбануть по нему мощным становым боеприпасом? – возразила Алина. – Остров-то, насколько я помню географию, не шибко большой, его можно накрыть весь.

– Не проще! – отрезал Посвященный. – Во-первых, у нас пока нет настолько мощных становых бомб. Чтобы изготовить их и доставить на место, потребуется время. А во-вторых… очень важно понять, что за программа в нем заложена. А еще необходимо выяснить, один ли он такой особенный или в Южном полушарии в разное время упало еще несколько для страховки? Более того, если я прав и этот Сеятель – главный, в нем должны быть координаты всех других Источников. И только после того, как мы все выясним, можно будет применить против него стан, ясно?

– Куда уж яснее, – проворчала Алина, глядя в пол. Эта вспышка раздражения от всегда невозмутимого Посвященного заставила ее задуматься, насколько все тут серьезно на самом деле и не прячется ли за этим раздражением страх. – Только как вы это собираетесь выяснять? И зачем тут мы?

– Есть один способ обойти блок Источника. Моя последняя разработка. – Посвященный поднял руку, и Алина готова была поклясться, что больше ничего не сделал, но секунду спустя откуда-то вылетела здоровенная летучая мышь и села ему на плечо. – Это биоморф-симбионт. Он может незаметно «подключиться» к Источнику, примерно как флешка к компьютеру, и «скачать» всю нужную информацию.

– Потрясающе! – Глаза Эдуарда вспыхнули азартом и любознательностью ученого. – Только поясните насчет «незаметно». Ваш симбионт довольно большой, его сложно не заметить. Или он может становиться невидимым?

– Представьте себе, да, – несмотря на пустоту под капюшоном, у Эдуарда сложилось впечатление, что Посвященный с гордостью улыбается. – Вернее, становиться прозрачным на девяносто восемь процентов… на некоторое время. Этого должно хватить, чтобы подобраться к Сеятелю.

– А подключение? Источник что, ничего не почувствует?

– Вы знаете, что комар, когда кусает, впрыскивает обезболивающее вещество, так что невольный донор даже не чувствует, что из него пьют кровь? Вот и тут похожий принцип. И это работает.

– Вы хотите сказать, что испытали его?! – изумился Прохоренков.

– Да, на Таганайском Источнике. Я рисковал, конечно, но риск оправдался: можно не сомневаться, что симбионт эффективен и свою задачу выполнит.

– Таким образом, дело за малым, – усмехнулась Алина, – доставить ваше чудо-изобретение к главному Сеятелю. Эту миссию вы и собираетесь поручить нам?

– Вы правы, – голос Посвященного звучал так, словно он оправдывался. – Я бы не рисковал двумя сувайворами, но, боюсь, больше никто не справится. Любой Измененный из моей команды, подойдя к Сеятелю, почти наверняка будет им подчинен. Людей отправлять бесполезно, они там либо просто погибнут ни за понюх табаку, либо мутагенное излучение изменит их, либо пси-излучение сведет с ума и заставит обратить оружие против вас. Лучше уж совсем без спутников, чем с такими. Да и большой отряд обязательно привлечет внимание. Отправить с вами Дрона и Шахматиста я тоже не могу. Сейчас такое время, что может произойти все что угодно, и оголять другие участки – непозволительный риск. А вы уже показали себя отличной командой, спаянной и эффективной.

– Не надо объяснять, мы понимаем. – Эдуард был задумчив, будто в его голове уже формировался план операции.

– Мы как-то и не рассчитывали в тылу отсиживаться, – подхватила Алина. – Все равно собирались попроситься участвовать хоть в чем-то. – По ее лицу снова пробежала усмешка. – Но вы даже превзошли наши ожидания.

– Тогда к деталям. Остров принадлежит Австралии, с властями этой страны вопрос уже улажен. Вы летите в Перт, оттуда спецсамолетом вас доставят на российскую антарктическую станцию «Прогресс». Туда к тому времени подойдет океанографическое судно, которое передаст вас австралийскому кораблю, а тот уже доставит к Херду. На сам остров высадитесь на шлюпке или катере. Источник только пробудился, так что вряд ли он полностью контролирует территорию острова и окрестные воды. Ну и достаточно сильно изменить там реальность вряд ли успел, как и наплодить слуг. Мутантам там взяться неоткуда – на острове ни людей, ни крыс. А на создание биоморфов требуется больше времени. В общем, чем быстрее вы будете действовать, тем больше шансов на то, что у вас там не возникнет серьезных проблем.

Теперь пришла очередь Эдуарда усмехаться:

– Не возникнет проблем? Вы правда в это верите?

– Если честно, не очень. Но кто нам запретит надеяться на лучшее?

Глава 7

Новые

Советская Гавань

– Может, скажешь наконец, чего мы ждем? – не выдержал Веном.

– Увидишь, – бросил Уиз.

Сказано это было вроде и спокойно, но некоторые нотки в голосе подсказали Новому, что предводителя их маленькой армии пока лучше не доставать вопросами, и он умолк.

Трое Новых, которые, вероятнее всего, представляли собой все, что осталось от некогда могущественной и внушающей страх организации НМП, стояли на краю земли. Под их ногами отвесно обрывались вниз скалы, а тридцатью метрами ниже бесновался на камнях пенный прибой. Веном чувствовал себя здесь неуютно: если силовики отживших настигнут их здесь, бежать будет некуда и останется только умереть, сражаясь. Но возражать Уизу – себе дороже: «разогнанный» псионик мог вывернуть наизнанку мозги любого Измененного, и с этим ничего не поделаешь. А рядом с Уизом стояла беззаветно преданная ему пророчица Касси, которая наверняка предупредит предводителя о любом замысле против него. Можно было, конечно, попытаться сбежать, но чего стоит один Веном без Уиза и Касси? Его загонят и пристрелят, как бешеного пса. А с могучим псиоником и пророчицей были шансы выжить.

Веном понятия не имел, зачем они приперлись в это глухое место. Прежний план – свалить через Владивосток в Японию, а оттуда в Южное полушарие – нравился ему куда больше. Но у кого-то были совсем другие виды на их троицу. Самое плохое, что этот кто-то не был Уизом. Предводитель сам получил указания неведомо от кого и со своими подручными не делился – молчал, как партизан на допросе. Причем, как подозревал Веном, Касси-то кое-что было известно. Хотя бы потому, что она пророчица. Из-за этого Веном чувствовал себя пушечным мясом, которое, если что, бросят на убой без колебаний. Да, пока им удалось оторваться, отжившие их не искали, возможно, посчитав, что там, в Хабаровске, прикончили всех. В конце концов, до недавнего времени главой НМП был Фатум, а он остался в последнем убежище и сейчас был трупом. С чего бы АПБР продолжать поиски? Самое время сейчас сбежать. Но неведомо кто, отдававший приказы Уизу, похоже, не собирался позволить Новым свалить в теплые края и зажить спокойно. Наверняка он снова бросит их в драку, шансы выжить в которой Веном оценивал не слишком высоко.

Голос Уиза прервал течение мрачноватых мыслей Венома:

– Ты уверена, что это здесь?

Пророчица вздрогнула:

– Ты же сам сказал, что в бухте к югу от мыса Красный Партизан. Я видела пейзаж, очень похожий на этот…

– Да тут таких пейзажей… – раздраженно бросил Уиз. Очевидно, долгое бесплодное ожидание его тоже изрядно нервировало. Чего бы он там ни ждал, это все не происходило, но просто свалить он тоже не мог, ибо тому, кто отдавал приказы, это точно не понравится, и тогда ослушникам не позавидуешь.

Вся эта нехитрая цепочка логических выкладок сложилась в мозгу Венома, наблюдавшего за все более мрачневшим предводителем, и его безотчетная тревога понемногу стала превращаться в самый настоящий страх.

– Ох! – Касси внезапно вздрогнула, ее ноги подкосились, и она стекла на камни, словно оплывшая свеча.

По спине Венома пробежал мороз, он шагнул вперед и глянул вниз с края обрыва. Там, у кромки прибоя, что-то происходило.

* * *

Уиз отреагировал на происходящее совсем иначе – с каким-то даже облегчением. Что угодно было лучше, чем тянущееся, словно ночь в камере смертников, ожидание. Псионик взглянул вниз, и даже у него мурашки побежали по коже: из воды лезли создания, подобных которым он раньше никогда не видел. Кошмарные помеси гигантских насекомых с рыбами и рептилиями одновременно. Расцветка их… да, собственно, никакой у них не было расцветки – чем больше они вылезали из воды, тем более блеклыми становились цвета, а затем и уродливые фигуры неведомых тварей стали делаться все прозрачнее, стремясь, похоже, к почти полной невидимости.

Первое инстинктивное желание сбежать предводитель НМП преодолел в себе усилием воли: эти создания не могли быть никем иным, кроме как посланцами доминанта Измененных, который и приказал Уизу явиться сюда. Для чего приказал? Чтобы убить его? Глупо – Уиз может быть ему очень полезен, и доминант, несомненно, знает это. Псионик заметил, как побледневшие Веном и Касси пятятся от берега, повернулся к ним и рявкнул:

– Стоять! Все в порядке. Это ко мне.

Между тем биоморфы, ставшие уже почти совсем прозрачными, с легкостью поднимались по отвесной скальной стене. Теперь уже надо было приглядываться, чтобы увидеть их – свет лишь чуть преломлялся, проходя сквозь их тела, и только внимательный взгляд мог различить смутные уродливые силуэты тварей. Всего из моря вылезло три чудовища. Не так много, но Уиз представлял, на что могут быть способны боевые биоморфы, – эта троица наверняка являлась грозной силой.

Когда монстры наконец взобрались на скалу, даже Уиз внутренне сжался, глядя на их жутковатые призрачные тела, что уж говорить о его подчиненных. Веном и Касси держались позади предводителя. Помощнички… Псионик преодолел свой страх и шагнул вперед. То же самое сделал один из биоморфов, очевидно, главный. Обычно подобные создания практически безмозглые и способны лишь убивать все, что движется, но тут по крайней мере один из биоморфов был более совершенным. Монстр подошел совсем близко к Уизу, поднялся в стойку, оказавшись заметно выше Измененного, и положил ему на плечи две свои паучьи лапы. Ощутив на плечах хитиновую броню и острые когти, Уиз с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться. Да и смысла уже не было: пожелай того тварь, она могла запросто оторвать псионику голову… Но не стала. У нее была другая миссия.

Едва заметные призрачно-зеленые буркалы монстра уставились в карие глаза Измененного, и в следующий момент тому в голову хлынул поток мыслеобразов, прямо как в момент первого контакта с неведомым создателем твари. А теперь тот, похоже, использовал свое творение в качестве ретранслятора и информационного накопителя. Этот контакт был менее болезненным, чем с тем, кто отдавал приказы, зато более длительным, и по окончании сеанса Уиз ощущал себя выжатым как лимон. Когда тварь убрала лапы с его плеч и отступила, предводитель НМП пошатнулся и чуть не упал. Его поддержал Веном.

Уиз повернулся к подчиненным. Оба выжидательно смотрели на него, и на лицах их отражалась смесь нетерпения и страха.

– Что ж, дамы и господа, – произнес Уиз, прикладывая максимум усилий, чтобы голос его не дрожал. – Эти биоморфы теперь с нами. Наша задача – найти и убить сувайвора и его жену.

Глава 8

Игорь и Ари

Остров Итуруп

– Это очень плохая идея! – заявила Ари. – То, что туман рассеялся, может ничего не значить. А если это западня? Но даже если нет, кто знает, что там зародилось под прикрытием зеленой хмари? Какая разведка, Игорь?! А…

«…как же я?» – хотела закончить Измененная, но проглотила последние слова. Хотя это была бы самая что ни на есть правда. И с каких это пор Ари стала ее стесняться? Ведь все логично – она практически беспомощна, регенерация не работает, и, случись что с Игорем, для нее это все плохо кончится. Отжившие странные. Они называют заботу о себе эгоизмом и смущаются, как будто это что-то плохое и неприличное. Но ведь вполне естественно переживать за собственную жизнь и здоровье и беспокоиться о себе в первую очередь. Что, кому-то станет легче, если Ари начнет думать о… ну, чего далеко ходить, хотя бы о том же Игоре. Даже ему легче не станет. Тогда почему Ари так сложно сказать ему: «Не уходи, потому что я тут без тебя пропаду!» А вот почему! Потому что он отживший и разделяет все странности и заблуждения этой вымирающей расы. Потому что, если Ари это скажет, он решит, что она эгоистка, и станет меньше о ней заботиться. Глупо, конечно, но, если бы не заблуждения этого отжившего, он бы не стал ее вытаскивать из моря и тащить к себе на маяк. И в разведку сейчас он собирается, наверное, тоже ради нее. Так, может быть, подыграть ему? Притвориться, что она такая же, как он, и тоже может заботиться о других? Главное, сказать это так, чтобы он поверил.

– Послушай, Игорь, – мягко произнесла Ари. – Это опасно. А если с тобой что-нибудь случится? Я беспокоюсь.

Короткая вспышка удивления во взгляде Игоря, а потом глаза его резко потеплели. И Ари вдруг снова стало стыдно, будто она обманом отбирает у ребенка конфету или что-то в этом роде.

– Я буду осторожен, Ари. Но пойми, разведка необходима. Мы не можем бесконечно сидеть взаперти на маяке. У нас заканчивается еда, нам нужны медикаменты. Что делать с твоими ногами, я близко не представляю. Тебе необходим врач. Квалифицированный врач, здесь мы такого не найдем. Не маши на меня руками, я понимаю, что ты скрываешься, но на материке проще найти врача, умеющего держать язык за зубами. У меня есть кое-какая заначка, возможно, этого хватит, чтобы оплатить и операцию, и молчание. А потом этот мальчик, который зовет на помощь. Он, похоже, очень непростой и многое умеет. Даже если забыть о том, что он ребенок и его очень жаль, возможно, с ним у нас есть некоторый шанс вырваться с этого острова сквозь чертов зеленый туман.

Он замолчал, выдохся. Ари с изумлением смотрела на него: надо же, сколько страсти! Из-за нее, Ари, в том числе. Даже, наверное, большей частью из-за нее. Кажется, этот парень весьма далек от того, что отжившие называют эгоизмом. Стал бы эгоист жить в такой глуши, без всякого комфорта, не в самом приятном климате, имея, по его словам, «некоторую заначку» довольно приличных размеров, которой может хватить на дорогостоящую операцию?.. Если отбросить тот момент, что Ари не слишком верила в успех его затеи с врачом, само намерение ее просто поразило. Все-таки чего-то она в этой жизни не понимает.

Между тем Игорь продолжил:

– Я оставлю тебе еды, воды… и… вот… – Он запнулся, покраснел, а потом вытащил из угла какой-то продолговатый эмалированный сосуд и поставил рядом с кроватью.

Осознав, что это, Ари с удивлением поняла, что тоже краснеет, и снова на себя разозлилась.

– Я постараюсь недолго, конечно, – продолжал убеждать Игорь, – однако может случиться, что задержусь. Но это правда надо сделать! – с горячностью закончил он.

Ари постаралась улыбнуться, и, кажется, у нее получилось.

– Ну все-все, убедил! – произнесла она. – Иди, только будь добр, помни, что я тебя здесь жду, ладно?

Сказала и сама себе удивилась, потому что каждое сказанное слово было правдой.

* * *

Южная часть острова была совершенно безлюдной, и дороги здесь практически отсутствовали, одни медвежьи тропы. Кстати, медвежьими они были в буквальном смысле, так что Игорь Бахтин прихватил с собой ружье. Ему предстояло немало пройти пешком. От мыса Клык до центральной части острова, где находились рыбацкие поселки Горный и Буревестник, было немногим более десяти километров. До Курильска – раза в два дальше.

Постараюсь быстро… Хм… Слукавил он, конечно, какое уж тут быстро: даже до Горного два с лишним часа в одну сторону топать, что уж о Курильске говорить. Эх, если бы проклятый туман так плотно не обложил весь полуостров Клык, он бы на катере до Курильска махом долетел бы… Если бы да кабы… Думать об этом не было ни малейшего смысла, так что Бахтин сжал зубы и шагал.

Этот поход мог принести и еще одну пользу – помочь Игорю разобраться в себе. Ари внесла в его душу немалое смятение. Причем не только и даже не столько тем, что была Измененной, сколько тем, что она просто симпатичная женщина. Очень… слишком симпатичная. Не просто так ведь Бахтин укрылся в этом медвежьем углу, бросив денежную работу в Москве, и сидит тут уже целых восемь лет. Не просто так он избегал всяческого общения. Казалось, прежний Игорь Бахтин умер в тот страшный день на Байкале, и теперешний не имеет с ним ничего общего, кроме имени и внешности. Сколько раз с тех пор Игорь жалел о том, что выжил тогда! Лучше бы он и в самом деле умер, поменялся местами с Леной или, на худой конец, разделил ее участь.

Тот день в памяти Бахтина был каким-то смазанным, он словно тонул в кошмарном кровавом тумане. Игорь с Леной тогда ехали на арендованной машине из Иркутска на Ольхон, собираясь присоединиться там к туристической группе друзей Игоря… Он до сих пор толком не знал, что произошло, когда они проезжали мимо поворота на маленький городок Лесногорск. Память бастовала, не желая воспроизводить те события. Очнулся Игорь в Иркутской больнице в очень тяжелом состоянии. По словам врачей, его туда доставили спасатели. А на вопрос о жене они опустили глаза, тем самым ответив. В тот день часть Игоря умерла. Очень важная часть. А вот сейчас, спустя столько лет, она странным, невозможным образом начала оживать – на черном пепелище стали пробиваться первые робкие зеленые ростки… Причем трудно было подобрать более неподходящее для этого место, время и объект. Край света, где творится жутковатое неведомо что, и парализованная Измененная. Боже мой, Игорь, да в своем ли ты уме?!

Не в своем. Наверное. Потому что думает на отвлеченные темы в таком месте, где и в обычное-то время ушами хлопать не рекомендуется, потому что медведи только так шастают, а уж сейчас и подавно. Игорь понятия не имел, что собой представлял зеленый туман и какая гадость после него осталась на земле, с которой он схлынул. Конечно, Бахтин слышал всякое о Зонах, в основном, конечно, ужасы, да и кто их не слышал? Только, как правило, это были досужие разговоры на уровне трепа в курилке. Достоверности в них… Впрочем, откуда ей взяться, достоверности? Так что ничего, кроме сказок, Игорь о таких местах не знал и сейчас, сам оказавшись в одном из них, решительно не представлял, с чем может столкнуться. Ружье в руках, конечно, несколько прибавляло уверенности в себе, но не сказать чтоб существенно – особо популярными среди зонных страшилок были истории о неуязвимых монстрах. А царящая вокруг мертвая тишина, отсутствие насекомых, птиц и вообще всякого движения, кроме ветра, делали атмосферу еще более неуютной, заставляя Игоря непроизвольно втягивать голову в плечи.

Тропа шла по берегу океана, вдоль залива Рока. Впереди в рассветных сумерках мрачной громадой вырастала гора с романтичным названием Голубка. Пелена зеленого тумана, висящая над океаном, давала зловещий отсвет, и оттого о романтике не думалось совсем. Наоборот, внутри Игоря все сжималось. Он шел, напряженно косясь направо, и ему все время казалось, что из непроглядной хмари вот-вот вынырнет какая-нибудь жуть. Чем дальше он шагал, тем менее удачной казалась ему идея разведки. Но мысль вернуться к Ари ни с чем после всех своих зажигательных речей жгла его не хуже серной кислоты. Ни за что! Один раз Игорь уже подвел ту, которая была ему очень дорога. Больше этого не повторится.

«Дорога́? – тут же ехидно принялся нашептывать ему циничный внутренний голосок. – А не торопишься ли ты с выводами? Что тебе в этой Ари, кроме симпатичного личика? Ты ее практически не знаешь. Она же Измененная, так что вряд ли способна оценить твои «души прекрасные порывы», а уж тем более – ответить на твои чувства. Спустись с небес на землю, Игорь! Вся эта ваша с ней красивая история существует только в твоей голове!»

Но Бахтин упрямо сжал зубы и мысленно приказал внутреннему оппоненту заткнуться. Восемь лет он провел здесь в каком-то подобии летаргического сна, только-только начал просыпаться и черта с два позволит себе снова заснуть! Нет уж, хватит! Ехидный голосок подчинился и умолк, но Игорь подозревал, что он вполне может вернуться, если, конечно, дать ему такую возможность…

А в следующий миг Бахтин, выигравший короткую внутреннюю схватку и вынырнувший из своих мыслей, вдруг замер, словно споткнулся. Ох, нельзя было настолько задумываться! У него появилась компания: из-за ближайшего отрога вышли шестеро, с виду напоминавшие рыбаков из ближайшего селения. Но мгновенно вспыхнувшая у Бахтина радость тут же сменилась изумлением и страхом. Эти люди выглядели очень странно, пошатываясь, двигались на него, а глаза их испускали зеленое флуоресцентное свечение, очень похожее на то, которое исходило от висящей над морем непроглядной мглы.

* * *

– Эй, мужики, что с вами? – голос Игоря чуть сбойнул, и вопрос прозвучал вороньим карканьем.

Пустоглазые никак не отреагировали и продолжали надвигаться на Бахтина медленно, но неумолимо. Выглядело это настолько устрашающе, что у Игоря заледенел позвоночник. Он сделал шаг назад, затем другой, попятился.

– Мужики, – сделал Бахтин еще одну попытку, – я ничего такого… Я просто спросить, правда!

Тишина… Молчаливое наступление пустоглазых зомби продолжалось, нагоняя ужас. Черт подери! Игорь перестал пятиться, поднял свой охотничий карабин «Тигр» и недвусмысленно навел на зомби. Серьезное оружие, но на пустоглазых оно, казалось, не произвело ни малейшего впечатления. Они перли на Игоря, как танки, будто их и впрямь защищала мощная броня и пули им были нипочем.

– Эй, не дурите! – севшим от нервного напряжения голосом крикнул Бахтин, отступая еще на шаг. – Я буду стрелять!

Хоть бы хны. Игорь, внутренне холодея, начал понимать, что ему, похоже, придется исполнить свою угрозу. Конечно, на его «Тигре» установлен увеличенный магазин на десять патронов, и с меткостью у него все в порядке, так что на эту шестерку магазина хватит с лихвой. Игорь был опытным охотником, и убивать ему приходилось, но только зверей. А люди, пусть даже такие странные… Он вовсе не был уверен, что сможет в них выстрелить. Пустоглазые, конечно, выглядят жутко, но удастся ли Бахтину уговорить себя записать их в монстры, чтобы рука не дрогнула? Не факт. Эти шестеро скорее всего больны, безумны или мутировали под воздействием странного тумана. Игорь слышал многочисленные истории про мутантов в Зонах, истребителей, потерявших человеческий облик и разум, безмозглых, кровожадных убийц. Может быть, это они? Но шестерка помимо своего странного поведения и лишенных зрачков глаз выглядела вполне по-человечески. Тем не менее говорить с ними не имело ни малейшего смысла – ноль реакции, словно разум их был отключен.

Игорь продолжал пятиться, а зомби – наступать. Этак они его будут гнать обратно до самого маяка. Но пока Бахтин прикидывал, что с этим делать, все решилось помимо его воли. Под ногу ему подвернулся камень, и он, не удержав равновесие, упал навзничь. И тут же до сих пор медлительные зомби все словно по команде резко ускорились. Они ринулись на упавшего Игоря, не давая ему возможности подняться.

Ужас и паника накатили словно цунами. Перед глазами Бахтина встали картинки из ужастиков, в которых зомби, наваливаясь толпой, рвали людей на части. Палец рефлекторно дернулся на спусковом крючке, грохнул выстрел, и один из пустоглазых с дырой во лбу отлетел назад. Но остальные, казалось, даже не заметили этого, словно были роботами, а не живыми существами. Очень сильные руки вырвали у Игоря карабин, прижали его к земле, игнорируя отчаянное сопротивление.

«Конец!» – сверкнула в голове отчаянная мысль, и он сжался в ожидании жуткой боли. Но последовало иное: тело сковал холод, а зрение перестало что-либо воспринимать – все затопило безбрежное изумрудное сияние, ставшее для Бахтина единственной реальностью.

Глава 9

Паук

Остров Итуруп

Черный катер стремительно разрезал серые волны Тихого океана. Вокруг расстилалось царство непроницаемого зеленого тумана. Паук молчаливо-грозным изваянием застыл за штурвалом катера. Если бы не редкие скупые движения, он и впрямь мог бы показаться статуей. Позади него на дне в странном оцепенении лежал мальчишка. Оставить его на острове Паук не решился – шустрого сынка сувайвора следовало держать под присмотром, чтобы не позволить ему послать хоть сколько-нибудь дальнобойный зов о помощи. На этом острове ему, конечно, никто не поможет, а вот на соседних или на Сахалине… Нет уж, тут лучше перебдеть. Впрочем, кроме мальчишки, доминанта Измененных тревожило еще и то, что он слишком далеко отплыл от зоны контроля. Нет, на острове, находящемся в процессе биологической трансформации, вряд ли что могло пойти не так. Все население либо погружено в полный кошмаров беспробудный сон, либо мутировало в покорных марионеток Паука – узлов его огромной паутины, охватившей весь Итуруп. С этой стороны опасаться было нечего, но «мальчик-антирадар» покинул остров вместе с Пауком, а значит, творящиеся там процессы теоретически мог засечь проклятый Посвященный Белоярского Источника или Сеятели-ренегаты.

Так что дело, ради которого Паук сел в катер и отправился на восток, в океан, следовало завершить как можно скорее и возвращаться обратно, в поселок Горный, в дом, который доминант сделал своим временным жилищем. Не то чтобы оно было ему очень нужно – в Топи, например, он без него прекрасно обходился. Но мальчишка-пленник – дело другое. Он не мог постоянно лежать на холодных камнях – еще заболеет и умрет, что было несвоевременно. Да, недалек тот день, когда надобность в сынке сувайвора отпадет, и тогда доминант с удовольствием свернет его тощую шею, но пока, пока… Пусть пацан побудет в центре погруженного в сон поселка в окружении марионеток Паука – через них к нему никто не доберется.

Но это все потом, а сейчас другое, куда более важное дело. Сканирующая Сила доминанта была направлена вниз, в глубины океана, над которыми они проплывали… Она работала пока словно эхолот, искала место с наибольшей глубиной. Нет… нет… опять нет… все еще нет… Вот! Биосканер Паука буквально провалился, ощутив внизу чудовищную бездну. Да-да, вот он – Курило-Камчатский желоб. Затонувший Источник находится где-то здесь. Доминант повернул катер и малым ходом двинулся на север вдоль желоба, одновременно сканируя его. Однако нащупать «спящий» Источник, находящийся на глубине около девяти километров под огромным давлением, да еще с учетом сильных помех от кучи плавающих и ползающих живых организмов, населяющих этот подводный «небоскреб», оказалось совсем непросто даже для него.

И вот Паук замер, весь превратившись в восприятие: ему показалось, что он уловил какой-то знакомый сигнал. Сигнал этот был исчезающе слабым, и определить, откуда он исходит, пока не удавалось. По-хорошему стоило бы поискать через эгрегор Сеятелей – там шансов найти Источник куда больше. Но ведь и риск выше: эгрегор Сеятелей для Паука был словно минное поле – в любой момент можно нарваться на поисковый луч Источников-ренегатов или Посвященного – там от этого не убережешься, и «антирадар» мальчишки-пленника не спасет.

Но все же чутье подсказывало ему: надо рискнуть. Аккуратненько глянуть, буквально одним глазком – он ведь совсем рядом с Источником, глубокий поиск не нужен. Доминант сконцентрировался и предельно мягко, задействуя минимум энергии, стал преодолевать границу физической реальности и общего информационного пространства Сеятелей… И тут ощутил псионический контакт.

Это было странное ощущение. Смутно похожее на зов Источника, но слабый и доносящийся словно из невероятной дали. Мысли в голове доминанта пронеслись галопом, словно табун мустангов. Это не мог быть внезапно пробудившийся Источник снизу – зов шел с гораздо большего расстояния и совсем с другого направления. Неужели Сеятели-ренегаты пытаются его таким образом найти? Но, во-первых, в этом случае почти наверняка последовала бы пси-атака, а во-вторых, все пробужденные Источники находились либо к востоку, либо к западу отсюда, а зов шел с далекого юга. Настолько далекого, что Паук даже растерялся. Неужели пробудился какой-то Сеятель, о котором никто не знает? Но как он нашел Паука, если «антирадар» мальчишки по-прежнему действует? Или он засек зов самого доминанта, направленный Измененным НМП? Скорее всего так, ибо другие варианты просто отсутствовали. То есть неведомый Источник, обнаружив сам факт передачи сигнала, не чувствовал Паука, а направлял свой сигнал просто в район его примерного расположения в расчете на то, что он услышит.

И тут же доминант Измененных ощутил характер зова: это не был зов-приказ или призыв. Скорее, зов-предупреждение об опасности. И хотя расстояние было слишком далеким для качественного и четкого приема мыслеобразов, Паук тут же понял, в чем дело. Неведомый Источник предупреждал не соваться в эгрегор. Но не ограничивался этим: он посылал другой сигнал – сигнал-указатель, действующий словно осветительная ракета, наводящая на цель. Именно на ту цель, к которой сейчас и стремился доминант, – Источник, погребенный в глубине Курило-Камчатского желоба. Указующий луч «светил» вниз и чуть севернее того места, где находился доминант. Сигнал шел буквально несколько мгновений, а потом оборвался. Либо неведомый контактер не мог больше поддерживать сигнал на такое далекое расстояние, либо просто принял меры предосторожности, чтобы Сеятели-ренегаты не засекли. Но Пауку хватило этой короткой передачи: теперь он четко знал, где искомый Источник, и можно было переходить ко второй фазе операции.

Короткая концентрация – и доминант направил псионический приказ следовавшим за ним биоморфам, указав им цель. Шесть уродливых темно-багровых теней, сопровождавших катер на глубине нескольких метров, подплыли к указанному месту и начали быстро погружаться.

Паук позволил себе удовлетворенную усмешку: теперь можно было не сомневаться, что биоморфы поднимут Источник с глубины и доставят своему создателю. А значит, пора возвращаться на остров: там у доминанта еще куча дел.

Глава 10

Художник и Рита

Иркутск

«Наш самолет готов совершить посадку в международном аэропорту Иркутск. Пожалуйста, пристегните ремни, приведите спинки кресел в вертикальное положение, опустите… бу-бу-бу, бу-бу-бу…» Женский голос, доносившийся из динамика, превратился для меня в невнятное бормотание. Мне было не до него. Я ободряюще сжал напряженные пальцы Риты, сидевшей рядом со мной. Нет, летать она не боялась, ибо девять лет назад, будучи еще обычным человеком, работала стюардессой на международных авиалиниях. Ее тревога была совсем иного свойства.

– Тема, ты уверен, что у нас получится?

– Почти, – честно ответил я. – Дома и стены помогают. А значит, место, с которым у нас всех столько связано, усилит ваш с Глебом контакт и на сей раз удастся до него достучаться. И потом… – последний аргумент мне приводить не хотелось, но, как ни крути, он был немаловажен. – Посвященный подтвердил мою догадку и высоко оценил шансы на успех. Они же с Эдуардом цифровые души – все в процентах считают. Насчитали что-то около семидесяти пяти. По-моему, вполне себе…

– Это да… – задумчиво проронила Рита, глядя невидящим взглядом перед собой.

Я чувствовал, какая буря сейчас в душе у жены, ибо и во мне бушевала подобная. Риту надо было успокоить, чтобы не перегорела: на ней главная задача. Я слегка погладил ее пальцы. Она вынырнула из своих размышлений и вопросительно взглянула на меня.

– Дежавю, – пояснил я. – Помнишь, девять лет назад, тоже в самолете…

Рита улыбнулась. Впервые, наверное, с тех пор, как Глеб сбежал из нашего дома в Листвянке.

– Еще бы не помнить, господин уфолог! Мы с тобой вытащили счастливые билетики на соседние места. «Имя ваше слишком известно, чтобы вы его называли?»

– Широко известно в узких кругах, – я тоже улыбнулся, почти дословно воспроизводя в памяти тот разговор с совсем еще незнакомой летящей в отпуск стюардессой, которой было суждено стать для меня самым близким человеком.

Целоваться с пристегнутыми ремнями было не слишком удобно, но мы справились. И касаясь ее теплых губ, я почти физически ощутил, как немного ослабевает владеющее Ритой напряжение. На самом деле для возвращения в сравнительно спокойное состояние имелся еще более верный способ, к которому мы прибегли девять лет назад и в результате которого на свет появился Глеб… но прямо сейчас, увы, этот способ был нам недоступен, а после приземления на него не будет времени…

Самолет дрогнул, коснувшись посадочной полосы, и половина салона зааплодировала. Мне захотелось как можно скорее выйти из утробы металлической птицы и получить свой багаж – без него я чувствовал себя несколько неуютно. Одна средних размеров сумка, которую вполне можно было бы взять в салон, если бы не ее содержимое. Оно было такого плана, что сумку бы и в багаж не взяли, если б нам с Ритой не сварганили удостоверения оперативников АПБР и бумагу с подтверждением особых полномочий: огнестрельное и транквилизаторное оружие, становые дротики, пара становых же гранат, а также особый гостинец от Посвященного в спецфутляре из того же стана. Я очень надеялся, что применять его мне не придется, но на душе было спокойнее, что эта штука находится при нас: случиться может всякое, и к форс-мажорам следует быть готовыми.

Наконец самолет полностью остановился, и мы с Ритой переглянулись:

– Пора…

* * *

Листвянка

Дом, милый дом… Надо же, а ведь, по сути, такой бродяга, как я, только в минувшие девять лет обрел истинное понимание этого слова. Далекое детство не в счет. Дом, семья… Обрел, чтобы снова потерять? Ну уж нет, не позволю! Не позволю забрать у меня то, что составляет смысл всей моей жизни. Я подумал о том, что тогда, девять лет назад, встретились двое бродяг, которых судьба основательно мотала по свету. Только у меня это были постоянные смертельно опасные походы в Зоны, а у Риты – регулярные международные рейсы с короткими передышками. Может быть, то, что мы почувствовали эту общность, и толкнуло нас тогда в объятия друг друга. Толкнуло и спаяло накрепко, да так, что даже ад Лесногорской Зоны и охота за безумным Сеятелем не смогли нас разлучить, хотя вечная разлучница смерть не раз и не два смотрела в глаза нам обоим. Но мы ей не дались. Сейчас тоже не дадимся. И Глеба не отдадим. Этот непоседливый мальчишка, случившееся в нашей жизни маленькое чудо, – лучшее, что мы с Ритой сделали в жизни. Его рождение связало нас еще крепче, если это, конечно, возможно. И страх потерять его… равного этому страху я, пожалуй, не испытывал никогда. Ни в своей сталкерской карьере, ни в Лесногорске, ни сражаясь с Сеятелем на Белоярской АЭС, ни в разумной Топи Таганая.

До Листвянки из Иркутска мы доехали на автобусе. Наша машина ждала нас в гараже при доме. Когда мы вычислим местонахождение Глеба – да-да, именно не «если», а «когда», – забирать сына мы поедем на ней. Я смотрел на дом, как бы узнавая его заново: казалось, день, когда мы отправились отсюда в погоню за сбежавшим Глебом, был целую вечность назад, а между тем миновала всего пара недель.

Пока я предавался этим отвлеченным в общем-то размышлениям, Рита проверяла дом на предмет присутствия незваных гостей своим биосканером пьющей жизнь, ставшим после катализатора гиперчувствительным. Никого не обнаружив, она кивнула мне, и мы наконец вошли.

Какое-то время у нас ушло на то, чтобы подобрать предметы, наиболее тесно связанные с Глебом. Это было важно, потому что помимо дома контакт с Глебом могли усилить вещи, на которых остался его биологический и эмоциональный отпечаток. В итоге мы подобрали три таких: его любимую футболку с Логаном-Росомахой, плюшевого бурого медведя с наполовину оторванной и не раз уже пришитой лапой и пластиковую с металлическими вставками пожарную машину, вызвавшую у него в свое время бурю восторга.

Ну все, подготовка завершена, пора за дело. Рита ныряет глубоко в эгрегор Сеятелей, зовет и ищет, я подныриваю чуть-чуть, «держу» ее, а параллельно высматриваю и вылавливаю своим особым восприятием возможные опасности. Ну и конечно, у меня наготове ампула с антиновой на случай, если Риту от перенапряжения накроет приступ вакцинальной ломки.

Концентрация… Поехали!

* * *

Холод и тьма, пока спокойная, почти неподвижная. Мое сознание раздваивается… да нет, почти растраивается. Часть меня в тесной интеграции с Ритой и воспринимает то, что воспринимает она, другая, пожалуй, главная, следит за эгрегором, а третья держит связь с физической реальностью, ведь я же якорь. У кого-нибудь другого от подобного могла бы и крыша поехать, но мне доводилось и в более безумные ситуации попадать.

Периферийным зрением я вижу, как пальцы Риты до белизны костяшек сжимают лапу медведя, которому здорово повезло, что он плюшевый. Другая ее рука комкает футболку с Логаном, а между лодыжек зажата пожарная машина. Полный контакт. Но мое сознание и без того ощущает невероятное напряжение жены и те отчаянные усилия, которые она предпринимает, чтобы преодолеть «антирадар» Глеба. Я воспринимаю, как она бросает в дело все доступные ей псионические ресурсы, наращивая мощность зова до почти запредельных величин.

Мое напряжение тоже растет: мне кажется, что, во-первых, Рита может вот-вот не выдержать адских усилий и свалиться с приступом, а во-вторых, эгрегор среагирует на бушующую здесь бурю эмоций. И опасения мои, кажется, начинают воплощаться – волнение тьмы усиливается. Может, у страха глаза велики? Нет, мне не мерещится – активность эгрегора и впрямь начинает нарастать. Первое желание предупредить жену я подавляю: нельзя ее сейчас отвлекать, слишком многое на кону. Если она не пробьется к Глебу теперь, то, скорее всего, это будет крах: нам нечем усилить контакт с Глебом, мы бросили на алтарь успеха все, что у нас есть, и не можем себе позволить поражение. Я должен сработать как парашют экстремала: раскрыться в самый последний момент, позволив Рите сделать все возможное и невозможное.

И тут происходит то, чего не было во время нашей первой попытки там, в Белоярской Зоне, – процессы начинают идти параллельно: волнуется эгрегор и меняется что-то на фронте псионической атаки Риты. У меня замирает дыхание. Я боюсь поверить тому, что вижу и чувствую: неужели получается? Начинается гонка: что случится быстрее – окончательно проснется эгрегор или Рита добьется своего?

Жуткое ощущение: сейчас все на тоненького – то, чего мы страстно желаем, и полная катастрофа, а я совершенно бессилен помочь Рите в этой смертельной гонке, могу лишь в последний момент выдернуть ее из-под колес…

И в этот момент глухая пелена абсолютного ничто ненадолго приоткрывается, словно чуть расходящийся занавес в театре, и в эту щель нам на короткий миг является картинка: лодка или катер на серых волнах, в ней двое – мальчик и мужчина. Мальчик, несомненно, Глеб, а мужчина… Я не могу не узнать этого скандинавистого блондина с желто-зеленой болотной мутью в глазах. Паук! Он же – бывший Хозяин Топи. А в следующее мгновение уже и он видит нас. Болотные, лишенные зрачков глаза его не выражают ничего, но лицо искажается гримасой изумления и ярости. Я чувствую, Рита хочет понять что-то еще, но совершенно очевидно, что Паук сейчас нанесет по ней пси-удар. Одновременно с этим пробуждается эгрегор, грозной волной цунами поднимается тьма, готовая захлестнуть уже нас обоих, а не только Риту.

И я делаю то, что должен, – заслоняю Риту пси-экраном и выдергиваю ее из реальности Сеятелей за мгновение до атаки волны, но пси-удар ловлю сполна. Мир взрывается фейерверком боли, а дальше уже нет ничего, поскольку мое сознание отключается.

* * *

В себя я пришел с трудом, и реальность, похоже, мне не рада: голова раскалывается, глаза нещадно режет, из них текут слезы, сквозь которые я с трудом вижу бледное встревоженное лицо жены.

– Ох, Тема, слава богу, ты очнулся! Я уже не знала, что делать. Как ты?

Я попытался улыбнуться, но получилось, похоже, не очень.

– Порядок. Вернее, будет порядок… Скоро… Лучше скажи: ты поняла, где Глеб?

– Вроде бы да… Хотя не уверена… Но давай об этом позже. У нас гости. Незваные. И мне они очень не нравятся.

Глава 11

Игорь

Прибайкалье к северу от Иркутска. Десятый год метеоритного дождя

– Ты все еще думаешь, что это хорошая идея? – голос Лены звучал мягко, и надо было очень внимательно прислушиваться, чтобы уловить нотки типа «а я тебе говорила».

Игорь был благодарен ей хотя бы за то, что она не сказала это вслух. Идея принять участие в туристической сходке на Ольхоне с продолжением похода на лодках в сторону северного Байкала принадлежала Игорю, а Лена возражала. Сдалась только после его настойчивых уговоров. Обычно в семье Бахтиных царило полное взаимопонимание, одной из важнейших составляющих которого была подвижная и позитивная натура Лены, которая всегда выступала «за любой движ, кроме голодовки». Но не в этот раз. Этим летом ей хотелось более спокойного отдыха. В ней поселилось какое-то смутное беспокойство, а может, даже и дурные предчувствия. Но на прямые вопросы она отвечала уклончиво или отделывалась шутками.

Интуиция у жены работала отлично, и сейчас у Игоря нет-нет, да и мелькала мысль, что, возможно, стоило к ней прислушаться и отказаться от похода. Мелькала, но неизменно отбрасывалась. Потому что уговор об этом походе с друзьями Игоря был заключен еще зимой, после Нового года. Потому что Бахтина слишком заела офисная рутина и ему требовалась встряска. Их отношениям тоже не помешала бы свежая струя, новые впечатления, чтобы вырваться из бытовухи. Выезды на море уже не работали, ибо тоже стали привычными. Вот почему на эту поездку Игорь возлагал большие надежды.

Однако она с самого начала пошла наперекосяк. Первым делом из-за погоды задержали самолет до Иркутска, причем ни много ни мало на целых шесть часов. Затем пришлось обойти несколько пунктов проката, чтобы арендовать более-менее приличный внедорожник – полноприводной «Форд». А третьим пунктом их злоключений стал сломавшийся навигатор, карта в котором совершенно не соответствовала реальности: значившийся на ней свороток на маленький городок Лесногорск, через который Игорь планировал срезать путь, отсутствовал. Вот просто совсем. Навигатор занудным женским голосом советовал свернуть… в непроходимую тайгу.

Пока Игорь, чувствуя на себе укоризненный взгляд жены, ошеломленно смотрел на стену леса там, где на карте значилась не грунтовка даже, а вполне себе приличная асфальтовая дорога, в нем, словно крутая похлебка в котелке, бурлили сомнения – а может, вернуться назад, в Иркутск, арендовать домик в «Байкальских теремах» и просто протюленить эти две недели на роскошном озере? Друзьям можно потом позвонить и извиниться. Подобная череда косяков просто так не бывает, надо уметь считывать знаки. В конце концов, поездка-то затеяна главным образом для того, чтобы укрепить их брак, а если они вдрызг разругаются, это будет, мягко говоря, не совсем тот результат. Лена, конечно, человек терпеливый, но не факт, что ее терпения хватит надолго, если все так пойдет и дальше.

Лена словно почувствовала, какая борьба сейчас идет в душе мужа, и воспользовалась этим моментом, чтобы предложить:

– Игорек, может, вернемся, а?

Вопрос был решен. Игорь кивнул и пошел на разворот…

Страшный удар застал их врасплох. В первый момент Игорь подумал, будто в лесу что-то взорвалось. Основательно так взорвалось, словно мощная авиабомба, а то и крылатая ракета. Содрогнулась земля, асфальт трассы вспороли трещины, а в следующий миг какая-то незримая, корежащая реальность сила начала ломать, как спички, могучие сосны и ели…

Игорь вдавил педаль газа в надежде уйти от надвигающегося. Тщетно! Трасса шла почти параллельно фронту ударной волны, которая настигла машину буквально через десять секунд. Бахтину показалось, что на «Форд» обрушился молот Тора. В последний момент он успел вывернуть руль так, что волна шарахнула сзади, а не сбоку. Багажник, задние колеса и сиденье были смяты, а все остальное, как от могучего пинка, полетело, кувыркаясь, вперед – на противоположную сторону трассы, чтобы врезаться в растущие рядом две здоровенные сосны и застрять в них.

Перед тем как потерять сознание от последнего удара, Игорь успел попрощаться с жизнью, глянуть на окровавленное лицо жены, висящей на ремнях, и выдавить «прости!».

* * *

Настоящее

Что такое?! Нет! Откуда?! Он же не помнил всего этого! Как сказали врачи, сильный стресс затер в его голове эти воспоминания или, вернее, поставил на них блок, с которым даже гипноз ничего не смог сделать. А если это не воспоминания, а кошмар? Может, его мозг сам рождает эти жуткие образы, додумывает то, что потеряла память? И вообще где он, что с ним?! Бахтин совершенно не чувствовал своего тела, как, впрочем, и ничего другого вокруг. И не видел. Свет, слепящий ядовито-зеленый свет, казалось, проникающий даже под смеженные веки, – вот и все, что было вокруг. Он словно висел в этом свете, как в невесомости, понятия не имея, где верх, а где низ. Игорь зажмурился покрепче и попытался представить последнее, что он видел перед тем, как все заполонила этот проклятая зелень, но вместо этого вновь стал необратимо проваливаться в самый ужасный кошмар своего прошлого.

* * *

Прошлое

Открывать глаза не хотелось. Все тело Игоря представляло собой сплошную болевую точку. Как он слышал однажды у одного юмориста, «диагноз: ушиб всей бабушки». Вот с ним сейчас было что-то подобное. По лицу бежало что-то теплое и влажное – похоже, кровь. Машина, видимо, застряла в вертикальном положении, потому что Игорь висел на ремнях, и там, где они врезались в ребра, ярилась самая сильная боль. Не исключено, что несколько ребер сломаны. Но тут же молотком в голову ударила следующая мысль: «Лена!!!» Внутри у Бахтина словно что-то взорвалось, и, не в силах более оставаться в неведении, он приложил сверхусилие, чтобы открыть глаза, веки которых были, казалось, смазаны суперклеем.

Но едва у него это получилось, его проморозило ужасом. Лена, как и он, висела на ремнях, левая рука изогнута под таким неестественным углом, что сразу становилось понятно: перелом, и как минимум в двух местах. Лицо залито кровью, сочившейся из рассеченного лба, а вдавленная справа грудная клетка наводила на мысль о переломах нескольких ребер. Лена была без сознания, но, что самое главное, еще жива! Взгляд Игоря прикипел к бьющемуся на ее шее пульсу, сильному настолько, что заметно даже на глаз.

Помочь! Спасти ее! Игорь пока не знал как, но его инстинкты работали, казалось, отдельно от мозга. Мозг-то прекрасно осознавал, что Игорь не имеет медицинских познаний от слова «совсем», максимум может рану перевязать бинтом из аптечки. А что он может сделать со столь тяжелыми травмами? Лену даже перемещать-то в таком состоянии надо было сверхаккуратно. Не факт, что ему вообще удастся вытащить ее живой из машины, застрявшей между двумя соснами. Частично разбитое лобовое стекло упиралось в ствол одной из них. Основательно покореженная пассажирская дверца, щерившаяся осколками стекла, вряд ли откроется, а выбираться через водительскую – значит проявлять чудеса гибкости и немалые усилия. Ему и самому-то выбраться будет сложно, а уж вытащить жену…

Но сердцу было плевать на все рациональные соображения. Оно, сердце, обливалось кровью от чувства вины: ведь это Игорь затащил сюда Лену, хоть она и была против, – уговорил, практически уломал, пустив в ход весь свой дар убеждения… А теперь что? Она на границе жизни и смерти. И все из-за него.

Игорь попробовал пошевелить конечностями. К счастью, все работали, хоть и отзывались сильной болью. На текущую по собственному лицу кровь он внимания не обращал: двигаться может – и ладно. Первым делом надо высвободиться из ремней. Вот тут Бахтин даже зарычал от боли – если ребра и не сломаны, то пара трещин есть точно. Впрочем, разбираться с этим он будет позже. Кое-как вытерев кровь с лица, Игорь ухитрился все же отстегнуть свой ремень, благо защелку не заклинило. Затем повернулся к Лене и занялся уже ее ремнем. Осторожно придерживая жену за плечи, чтобы, освободившись, она не провалилась вниз, Бахтин непослушными и скользкими от крови пальцами попытался вытащить наконечник ремня из паза защелки, молясь про себя, чтобы она не покорежилась от удара.

Когда ему наконец удалось справиться с неподатливым ремнем и он со вздохом облегчения вытащил его, тело Лены все же начало заваливаться вниз, и Бахтину пришлось покрепче прижать жену к себе, что не могло, конечно, не потревожить ее многочисленных травм. Лена надрывно застонала и внезапно открыла глаза. Их лица были совсем рядом, и, когда они встретились взглядами, Игорь чуть не отшатнулся: столько холодной ненависти было в глазах жены. Словно это была уже не она, а нечто совершенно чужое, только принявшее облик Лены.

И в тот же миг Бахтин почувствовал, как из него стали утекать силы, словно вода из дырявого полиэтиленового пакета. Он не сразу понял, что происходит, и только когда на бледные щеки жены стал возвращаться румянец, в глазах добавилось жизни, а губы изогнулись в слабом подобии улыбки, до Бахтина дошло: это она! Она высасывала из него жизнь, словно какой-нибудь чертов вампир, даже не прибегая к укусам и не демонстрируя клыков. В первый момент он инстинктивно дернулся, но сравнительно целая правая рука жены вдруг с невероятной силой вцепилась в Игоря, не отпуская его.

Мысль, что перед ним Измененная, ударила в мозг тяжелым молотком, хоть он и не понимал, как такое могло произойти. Может, этот взрыв и ударная волна были непростыми? Может, они что-то сделали с его женой? Да, похоже, так и есть. Логика услужливо подсказала остальное: она сильно пострадала и теперь пила из него жизнь, чтобы восстановиться. Инстинкт самосохранения требовал сопротивляться, но сердце… сердце снова предало Игоря, впрыснув очередную дозу чувства вины. Его сознанием всецело завладела мысль, что, наверное, так оно и должно быть: раз они попали в эту передрягу из-за него, то, если Лена выживет за его счет, а он умрет, это будет некой высшей справедливостью.

Придя к такому решению, он перестал сопротивляться. Просто смотрел в упор на дорогие черты, казавшиеся сейчас гротескно-жуткими из-за крови на лице и холодно-алчного взгляда, а представлял совсем другое: их знакомство, первое свидание, свадьбу, медовый месяц, совместные поездки и обустройство их московской квартиры – все те моменты, которые до сих пор составляли их с Леной семейное счастье, пока глупость и упрямство Игоря едва не подвели черту под ее жизнью. «Пей, дорогая, пей! Пей и живи. Ты должна жить. Ты, а не я. Так будет правильно».

Бахтин чувствовал, как холодеет, как у него постепенно немеют руки и ноги. Он понимал, что умирает, так как для залечивания таких травм, какие были у Лены, понадобится вся его жизнь. Игорь закрыл глаза, чтобы не видеть жуткой кровавой маски, в которую превратилось лицо жены, хотел, чтобы перед смертью в его сознании остались другие образы: живая, по-настоящему живая и счастливая Лена…

Он даже не понял, в какой именно момент произошла эта перемена: вцепившаяся в него сильная рука жены, которой она прижимала его к себе, не позволяя вырваться и удрать, вдруг напряглась и, напротив, – попыталась его оттолкнуть. Бахтин от неожиданности открыл глаза и с изумлением увидел, что лицо Лены, только что спокойное и уверенное в том, что жертва, насытив ее до конца, умрет, позволив ей, сильной и здоровой, вырваться из этой ловушки и продолжать жить, вдруг исказилось страхом и отвращением, словно живительная энергия, поступавшая от Игоря, внезапно превратилась в губительную отраву… Безумие!

– Лена… – попытался заговорить с женой Бахтин, но сил не осталось даже на это, и из горла его вырвалось лишь слабое невнятное сипение.

Жена уже восстановилась достаточно, чтобы двигаться самостоятельно, и, когда она рванулась прочь из его объятий, ослабевшие руки Игоря не смогли ее удержать. Ей все еще было больно – залечилась она все-таки не до конца, но вытягивание энергии прекратила и предприняла единственный доступный ей путь бегства – через спинку сиденья назад. Игорь почувствовал, как от ее рывков зашевелилась машина, и понял, что, если продолжится в том же духе, она перевернется еще раз, упадет и похоронит их обоих уже окончательно.

– Лена!.. – слабый шепот вместо крика.

Пальцы попытались схватить ее за одежду, но она яростно лягнула его в грудь, отбросив к водительской дверце, а машина начала заваливаться. Если б не это, Игорю нипочем бы не выбраться, но дверца отошла от сосны, и Бахтин, навалившись на нее спиной, вывалился наружу, всем телом прилипая к стволу дерева. А машина вместе с продолжающей рваться из нее женой кувырком покатилась дальше под откос, превращаясь в гроб из смятого, покореженного металла…

* * *

Настоящее

Нет! Этого не может быть! Он не помнит такого! Это же бред! Зеленый туман отравил его разум, и это никакое не воспоминание, а просто галлюцинации! Даже если возможно то, что взрыв привел к какому-то выбросу или излучению, превратившему Лену в Измененную, и она попыталась высосать из него, Игоря, всю жизненную силу, чтобы выжить самой, то почему она тогда шарахнулась от него, словно от прокаженного? Что в нем-то было такого? Ведь тогда получается, что Игорь убил жену дважды: первый раз – когда привез туда, а второй – когда она из-за него запаниковала, и от этого машина рухнула! Он же самый что ни на есть обычный человек – не Измененный, не мутант. Лене нечего было пугаться! Или было?

Теперь, когда зеленый туман или пустоглазые зомби отправили его в прошлое… виде́ние это, порождение больного рассудка или новое воздействие, похоже, пробило стоявший на тех воспоминаниях блок, явив ему истинные события того страшного дня. Игорь внезапно почувствовал что-то в себе. Что-то, чего раньше не было, какое-то изменение на глубинном уровне. Оно проявилось тогда, с Леной, не дав ей убить его, после чего заснуло на долгих девять лет и пробудилось сейчас, когда атака пустоглазых повергла его в царство зеленого сияния, из которого невозможно выбраться… Невозможно? У него откуда-то появилось чувство, что это не так. Только он ведь представления не имеет, что с ним тогда произошло и что с этим делать. Как спастись сейчас?

Странно, но ведь еще пару дней назад, случись с ним что-то подобное, он бы и не подумал барахтаться. Во многом Игорь умер еще тогда, девять лет назад, на Байкале, а жить продолжал чисто физически, по инерции, ничего не желая, ни к чему не стремясь. Бахтин практически похоронил себя в этом захолустье. Что изменилось бы с его физической гибелью? Она просто привела бы все в соответствие. Но сейчас… Сейчас у него появился стимул для борьбы. Он, этот стимул с каштановыми волосами, лежал парализованный на маяке. Лежала. Ари. Его Измененное чудо, странным образом в творящейся вокруг апокалиптической свистопляске вернувшее Бахтину желание жить, пробудившее чувства, которые, казалось, уже атрофировались в нем за ненадобностью. А теперь она там, одна и беспомощная, лежит на маяке и без него совершенно точно пропадет. Поэтому он сейчас не может позволить себе умереть или стать пустоглазым подобием шатающихся по острову зомби. Просто не имеет права.

Игорь вдруг не столько почувствовал, сколько осознал пока непонятную, но явную перемену в себе. Если бы не его внутренняя неправильность (или, наоборот, какая-то высшая правильность?), он бы уже утратил способность мыслить полностью, стал бы как эти… Что же не дает погаснуть его рассудку, а личности раствориться в зеленом сиянии? Может, мысли об Ари? Может, она – его якорь, не позволяющий оторваться от физической реальности? Тогда надо рваться к ней. Освободиться, вернуться, помочь, спасти…

И ядовито-зеленое свечение вдруг поблекло, словно того, кто управлял процессом, очень удивило оказанное ему сопротивление. Словно он даже представить не мог, что такое возможно. Кто – «он»? Паук? Скорее всего, да. «Ну, где же ты, тварь? Хочешь взять меня? Хрен тебе!» – эта мысль внезапно словно придала Игорю дополнительные силы для борьбы, и сияние, кажется, даже стало рассеиваться, а из-под него начала проступать картинка родом из обычного мира. Реального. И на этой картинке медленно проявились дома. Очень знакомые дома поселка Горный. А еще темная мужская фигура рядом с одним из них. Бахтин почему-то сразу понял, что смотрит на Паука: от фигуры веяло невероятной мощью, ледяным равнодушием и… неожиданно некоторым изумлением, смешанным с досадой.

Интересно, а он видит Игоря? Или просто чувствует чье-то сопротивление? А если так, то что он сейчас сделает? Бахтин отпрянул, скорее в ментальном, чем в физическом смысле, погасил эту картинку перед своим мысленным взором, даже более того – опять же мысленно по наитию попытался создать какое-то подобие щита между собой и этим типом. Но голова его взорвалась болью, а зеленый свет опять стал ярче, вновь пытаясь подавить, растворить в себе волю Игоря. Но на сей раз этот номер не пройдет. Чем сильнее становился натиск ядовито-зеленого нечто, тем больше нового Бахтин открывал в самом себе, больше понимал, что именно он сделал на лесной дороге девять лет назад и что нужно делать сейчас.

Та шестерка, что напала на него, – не однозначные враги, не кровожадные мутанты, жаждущие его смерти. Они находятся под воздействием чужой воли, которое пока еще обратимо. Бахтин понятия не имел, с какого облака на него упало это знание, но чувствовал, что оно верно, чувствовал, что может им помочь хотя бы временно развеять дурман. И еще Игорь понял свою давнюю ошибку, которая привела к гибели жены. Тогда он подсознательно так же пытался помочь Лене, «откатить назад» те изменения, что уже произошли с ее организмом, действовал слишком резко, и, само собой, это воздействие вызвало у нее страх. Вначале она попыталась закрыться от него, затем отбиться или сбежать, а когда не получилось, впала в панику, заметалась, и в результате машина рухнула.

Но сейчас… Игорь понимал, что ему надо действовать двумя разными способами: с Ари быть помягче, не повторить той ошибки, а вот с пустоглазыми зомби – наоборот, быть резче. Паук не позволит ему излечить их – он слишком силен, но почему бы не… Все, время на исходе – если Паук всерьез им займется, будет поздно. Пора!

Бахтин впервые осознанно применил проснувшиеся в нем способности, направив их на исцеление зомби, на избавление от дурмана, завладевшего их разумом, на возвращение им человеческого сознания. Он действовал так сильно и резко, как мог. И добился успеха! Зомби, ретранслирующие волны ментального порабощения, ощутив его воздействие, растерялись и впали в панику. Однозначность выбора и цели куда-то пропала, а новое состояние неопределенности погрузило их сознание в хаос. Игорь понимал, что надолго его не хватит, но этого не понимали они и шарахнулись прочь, стремясь вернуться в комфортное состояние покорного следования чужой воле. Теперь сознание Игоря освободилось полностью. Зеленый дурман схлынул, и Бахтин увидел все – пятящуюся от него шестерку зомби, лежащее на камнях его ружье – и понял: вот он, его шанс, другого может и не быть.

Игорь дотянулся до ружья, поднялся на ноги и, не прекращая своего пугающего пустоглазых воздействия, попятился сам в противоположном от них направлении – в сторону маяка. В конце концов, продолжение разведки не имело смысла: он узнал достаточно – похоже, такое происходит на всем острове. И все, что он теперь может сделать, – это вернуться к Ари и помочь ей. Вот-вот дистанция между ним и зомби станет уже достаточной, чтобы…

Но то ли Бахтин слишком рано уверовал в успех и ослабил воздействие, то ли одурманенным поступил прямой приказ от Паука, но один из них вдруг достал из кармана пружинный нож, выщелкнул лезвие и с неожиданной для зомби резвостью кинулся на Игоря, явно уже не для того, чтобы воздействовать ментально. Остальные стартовали чуть позже, но с теми же намерениями.

Мгновенная растерянность Игоря вылилась в дернувшийся на спусковом крючке палец. Грохнул выстрел, и пустоглазый с ножом опрокинулся навзничь с дырой в животе. Остальные замерли, сверля Бахтина полными ядовито-зеленой мути глазами.

Черт! Черт!! Он только что убил человека! То есть уже второго, но там, в первом случае, у него просто палец дернулся в падении, это был несчастный случай, а вот сейчас… Так, стоп, рефлексировать не время – ему необходимо выжить! Оцепенение пустоглазых закончилось. Подстегиваемые чужой волей, они вновь бросились в атаку. На сей раз Игорь стрелял по ногам, раздробив пулей колено одному из зомби, после чего развернулся и побежал.

Прочь из этого страшного места. На маяк. К Ари.

Глава 12

Эдуард и Алина

Остров Херд

– Как думаешь, что нас там ждет?

– Ты меня с кем-то перепутала, Алина, – чуть улыбнулся Эдуард. – Способностей пророка за мной не числится.

К счастью, океан был сравнительно спокоен, так что Алине не составляло труда вести катер и одновременно говорить. Не приходилось даже кричать, так как на двигатель катера был установлен специальный глушитель. Полной тишины он, конечно, не обеспечивал, но на фоне шума прибоя у недалекого уже берега острова Херд терялся полностью. Двоих сувайворов в эти суровые воды доставил австралийский фрегат «Балларат», приняв их с борта российского океанографического судна на пятьдесят пятой параллели, посадил на катер в десяти милях от берега и сделал ручкой. Теперь он будет лежать в дрейфе в отдалении, периодически, через условленные промежутки времени, подходя к заранее оговоренному месту. Австралийских военных можно было понять: на их основной территории Сеятели не падали, но о тех ужасах, что порой творятся в местах их падения, австралийцы слышали много, пожалуй, даже больше, чем было на самом деле. Разика этак в три. Так что Эдуард не удивился бы, если б, отплывая от острова, они повторяли про себя что-нибудь вроде «чур меня, чур!».

– Ну ты ж научник, – напомнила о своем вопросе Алина. – Можешь предположить.

Эдуард рассмеялся:

– Знаешь, как это звучит? «Ты ж программист, почини мне тостер!» – но, видя, что жена готова обидеться, резко посерьезнел. – Лина, пойми, я не люблю строить предположения на пустом месте. У меня слишком мало фактов. Даже Посвященному с его эгрегором почти ничего не известно. Этот Источник особенный, не такой, как другие. А ведь даже среди известных далеко не все ведут себя одинаково. Что в нем может быть не так? Да практически все! Он упал раньше, он упал в другом полушарии, и если Посвященный прав, он главный среди Сеятелей, а значит, у него, по идее, должно быть больше энергии. В итоге мы можем попасть на пустынный остров с минимальным количеством биомассы: здесь, кроме птиц, тюленей и грызунов, – никого. На холодных каменистых пустошах Источнику особо не разгуляться, и ему может понадобиться много времени для раскачки, чтобы изменить реальность… Или все будет совсем иначе и нас здесь встретят толпы биоморфов, созданных, например, из оживленных камней. Главный Источник есть главный Источник. Мы знаем только то, что ничего не знаем.

– Ты поэтому решил вколоть нам кровь Измененных?

Эдуард кивнул:

– В том числе. Я подобрал оптимальное сочетание: по одной параспособности с максимальной прикладной полезностью с учетом местной географии и фауны.

Алина закатила глаза:

– Твою налево, вы, научники, наверное, никогда не сможете по-людски говорить, да? Будь проще, и люди к тебе потянутся.

Эдуард улыбнулся:

– Мне хватит того, что ко мне потянулась ты. Остальные – дело десятое.

Алина бросила на него короткий взгляд и чуть улыбнулась, а затем сосредоточилась на приближающейся скалистой береговой линии острова Херд, выбирая, где бы высадиться.

– А почему только по одной способности? – спросила она между делом. – Думаю, при таких непонятках нам бы и пара-тройка не помешала. На всякий случай. Вон у Художника сколько!

Эдуард нахмурился.

– Лина, ты нас с ним не сравнивай: Художник – уникум. Он знаешь сколько всего прошел? И стажа сувайворского у него скоро десять лет будет, а не как у нас – без году неделя. Нет, кровь Измененных – это не шутки, с ней осторожно надо. Начнись у нас реакция отторжения – и мы вместо спецмиссии оказались бы на больничной койке. Я предпочитаю без нужды не рисковать…

Внезапно из серых волн, как зубы морского чудовища, высунулись подводные камни. Алина обогнула их лихим виражом и ловко проскользнула в узкий пролив, за которым открылась сравнительно спокойная и широкая лагуна. Вскоре катер мягко ткнулся носом в покрытый мелкой галькой берег.

* * *

Через пару минут их маленькое суденышко было прочно привязано швартовочным тросом к острому обломку скалы, а оба сувайвора готовы к экспедиции в глубь острова. Эдуард по очереди достал три прибора и проверил показания. Задумался.

– Ну? – поторопила его жена. – Что там?

– Н-детектор дает слабый фон. Примерно как у границ Таганайской Зоны. Это лишь подтверждает, что мы не ошиблись и прибыли куда надо: Источник на острове есть, правда, далековато отсюда и не в самом активном режиме. Пси-детектор дает показания, не очень-то отличающиеся от нуля. Значит, реальность в процессе преобразования, но, так как разумных тут нет, Сеятель не задействует пси-давление. Это хорошо – похоже, о нашем присутствии здесь он еще не знает, и лучше бы так оставалось как можно дольше. А это значит: без крайней необходимости никаких сувайворских штучек и табу на наши свежеприобретенные способности.

Алина поморщилась.

– Ладно, постараемся. Что с аномалиями?

– Пока по нулям, но я бы не обольщался: в подобных местах они появляются первыми.

– И как мы его будем искать? По нарастанию излучения на Н-детекторе?

– Нет, он вряд ли наведет нас на точное место. Будем надеяться, наша зверушка его почует.

– Симбионт? – вздрогнула Алина. – Ты хочешь его выпустить? Сейчас?

Эдуард пожал плечами:

– Почему бы и нет? Он от нас никуда не денется, пока не почует поблизости Источник. А потом, выполнив миссию, вернется к нам. У него программа такая.

– Ты говоришь так, будто он какой-нибудь дрон.

– А он в каком-то смысле и есть дрон, только биологический. Не стоит воспринимать его как домашнего питомца или что-то в этом роде. Так будет проще.

– Ага, твою налево! – проворчала Алина. – Тебе проще. Ты научник.

– И тебе пора перестроиться, Лина. Мы уже больше, чем просто сотрудники АПБР. Мы сувайворы и работаем на более высоком уровне. Иногда эмоции для нас – непозволительная роскошь.

Алина окинула мужа задумчивым взглядом.

– Знаешь, Эдик, когда ты так говоришь, меня прямо подмывает назвать тебя доком и на «вы». Человек должен всегда оставаться человеком.

Он пожал плечами:

– Так разве ж я против? – и демонстративно занялся прозрачным контейнером с симбионтом, давая тем самым понять, что на морально-этические споры больше отвлекаться не желает – время и место не те.

* * *

Эдуард оказался прав – никуда симбионт улетать не собирался. Он, сложив свои почти прозрачные крылья, ехал на плече научника, словно какой-нибудь охотничий сокол. Погода стояла пасмурная, так что симбионта было практически не видно, если специально не присматриваться, – так, смутный силуэт или небольшая зрительная аномалия.

Сувайворы разделили между собой приборы – пси-и ан-детекторы нес Эдуард, на долю Алины остался Н-детектор. Ну и оружие она держала наготове, хотя и не очень представляла, в кого тут стрелять и какая вообще может быть польза от автомата, появись, например, какие-нибудь биоморфы. Кроме того, они договорились – поднимать шум только в самом крайнем случае. Просто с автоматом в руках Алине было как-то спокойнее: оружие будто оказывало на нее некий терапевтический эффект, гася нарастающую нервозность.

Идти было тяжеловато – ступать приходилось по осыпающимся камням, а двигаться все время вверх по склону. По логике, Источник должен был находиться где-то в центральной части острова, который, собственно, и представлял собой одну сплошную гору – Биг-Бен. Географию острова оба сувайвора хорошенько изучили, да и навигатор, пока не отрубилась связь со спутниками, помогал ориентироваться.

Несколько удивляло то, что тишина не была абсолютной – время от времени слышались крики морских птиц. От этого становилось как-то легче: в Таганае, например, душная тишина и неподвижность Топи здорово давили на психику. Тут же, кажется, преобразование реальности зашло еще не слишком далеко, что внушало некоторый оптимизм… если, конечно, Источник таким вот изощренным способом не заманивал незваных гостей в ловушку, усыпляя их бдительность.

Алина все же словила неслабое дежавю. Пусть тут был не совсем Таганай: суше, холоднее и каменистее, но Зона есть Зона – расслабляться нельзя ни на секунду: подловит и накажет. Бывшая оперативница АПБР с удивлением поняла, что ей этого даже как-то не хватало в короткий спокойный период после завершения возни с Топью. Такое открытие вызвало у нее смешанные чувства: это что же получается – она не создана для спокойной жизни? А что будет, когда завершится вся эта эпопея с Источниками? Ну, должна ведь она когда-то завершиться. Что тогда? Лавинный хели-ски? Альпинизм? Наемничество? А сколько еще других способов получения адреналинового душа?

Ну уж нет! Алина даже головой потрясла, постаравшись сделать это незаметно для Эдуарда. Она не такая, не адреналинщица! Она сможет жить нормальной и спокойной семейной жизнью… ну, разумеется, когда эта спокойная жизнь для них наступит.

Между тем птицы постепенно затихли, и поди угадай – оттого ли, что сувайворы удалились от побережья, где располагались места их гнездовий, или оттого, что приближаются к Источнику. Н-детектор Алины показывал незначительное нарастание фона. А ноги уже начинали гудеть. Прямо перед ними все так же возвышалась серо-белая громада Биг-Бена, увенчанная сахарной головой Кэмпбелл-пика, одной из четырех вершин так называемой «короны Биг-Бена», высочайших пиков острова. Конечно, если сравнивать с Гималаями или даже Большим Кавказом, пики так себе – даже до трех тысяч метров не дотягивают, но у Алины с горным опытом было не очень, так что для нее и это восхождение станет личным рекордом. Навигатор постепенно начинал давать сбои, но пока еще с грехом пополам работал и показывал на карте несколько спускающихся по склону ледников. Белый язык одного из них – ледника Уинстон – виднелся по правую руку от них. Алина поглядывала на него с опаской: ледники – штука коварная и в нормальных-то обстоятельствах, а для Источника вода, даже замороженная, – куда как более удобная среда для его мутагенных фокусов, чем голый камень. Тут жди подлянки. И если…

– Стоп!

Голос Эдуарда прозвучал спокойно, но Алина со своей оперативной выучкой и зонным опытом замерла мгновенно. Потому что «стоп» где-нибудь в парке культуры и отдыха в Екатеринбурге и «стоп» в Зоне – это две большие разницы.

– Аномалии, – тихо пояснил свою команду научник, – две штуки. Прямо перед нами. «Замор» и «летучка». Придется обходить по одному из ледников – эта дрянь аккурат между ними.

– Твою ж налево! – тоскливо выдохнула Алина. – Только ведь подумала, что лучше бы держаться от ледников подальше!

Эдуард ответил понимающим взглядом.

– У меня были те же мысли. И знаешь что? Поймал себя на том, что, если бы я организовывал оборону горы с помощью аномалий, я бы поступил именно так – перегородил все межледниковые пространства, вынуждая незваных гостей лезть вверх именно по ледникам, а там…

У Алины пересохло в горле:

– Ловушки?

– Почти наверняка, – мрачно кивнул научник. – Источник – это инопланетный разум, более совершенный, чем человеческий. Такие мелочи он наверняка способен просчитать.

– И что будем делать? Не переть же через аномалии! С «замором» еще есть шанс проскочить, но «летучка» – это капец!

Эдуард задумался, молчал почти минуту и наконец решительно тряхнул головой.

– Сунемся на ледник Уинстон, но очень осторожно, и, если я прав, переходим к плану «Б».

– А он у нас есть? – встрепенулась Алина.

– Есть, но он тебе не понравится.

– Тем более я хочу его услышать.

– Услышишь, если выяснится, что без него никак. Ну, двинулись, помолясь…

* * *

Ледник Уинстона снизу выглядел гигантской белой анакондой, которая расположилась вздремнуть на склоне горы… Или затаилась, готовая напасть, как только глупые людишки окажутся в зоне досягаемости…

Алину внутренне передернуло от пришедших в голову образов – вот же фантазия не к месту разыгралась! Она искоса взглянула на супруга. Вот кто казался спокойным, словно сфинкс. И взгляд такой пронзительный. А едва заметная тень симбионта на плече дополняла портрет. Прямо хоть сейчас его на обложку книги или постер фильма.

Алина сделала было шаг вперед, но муж придержал ее за руку.

– Глянь-ка вон туда. Видишь?

– Та расщелина под скальным козырьком?

– Она самая. Может стать неплохим укрытием. Если что, драпаем к ней.

– Если что? – нажала на последнее слово Алина. – Не от всего, что способна родить Зона, можно спрятаться в расщелине.

– Я в курсе. В противном случае драпать придется аж до самого катера.

Алина хмыкнула:

– Вдохновляющая перспектива, твою налево! Ну, пошли, что ли?

К счастью, экипировались сувайворы для этой поездки как следует – знали, куда едут. Пустынный гористый остров в субантарктическом поясе даже при отсутствии на нем Сеятеля – ни разу не курорт. В экипировку входили и хорошенько подогнанные по ноге альпинистские ботинки с «кошками» для ледников. Сейчас они и пригодились.

Подъем сувайворы начали довольно бодро, хотя и с осторожностью. Двигались, постоянно поглядывая на детекторы. Поднялись метров на четыреста, прежде чем случилось то, чего они боялись. Пронзительно запищал Н-детектор, фиксируя резкий скачок излучения, завторил ему и прибор по обнаружению аномалий, половину экрана которого мгновенно залило красным. А затем угрозу обнаружили уже и глаза: из-за ближайшего гребня вынырнуло массивное облако, которое можно было бы принять за грозовое, не двигайся оно так низко и с такой высокой скоростью и не будь оно ярко-фиолетового цвета. То, что облако опасно, стало ясно сразу же, а когда из него хлынул такой же фиолетовый дождь, капли которого испаряли снег и лед и заставляли дымиться застывшие на холоде камни. У Алины кровь застыла в жилах. Нечего было и думать спускаться с ледника правильно и осторожно – на это потребуется минут пятнадцать, а облаку хватит и десятой части этого времени, чтобы настичь их и превратить тела сувайворов в исходящие фиолетовым дымом скелеты.

На принятие решения оставались считаные секунды, и Алина приняла его:

– Катим вниз!

Вариант казался безумно опасным, но все остальные выглядели совершенно безнадежными, поэтому Эдуард подчинился без разговоров. Симбионт призраком взмыл в воздух, а оба сувайвора упали на спины и покатились вниз по поверхности ледника. Вот тут Алина и оценила выбор способности, которую вколол ей Эдуард с кровью Измененного: талант кинетика при данных обстоятельствах был просто безальтернативен. Она не применяла способность с высокой интенсивностью, просто слегка корректировала их скоростной спуск, отталкиваясь кинетической Силой от кое-где торчащих каменных выступов, ледяных глыб и других препятствий. Через изредка встречающиеся трещины Алина помогала им обоим плавно перескакивать. Без такой способности они бы уже несколько раз могли угробиться во время этого самоубийственного спуска. Кстати говоря, импульсы кинетической Силы были очень незначительны и наверняка терялись на фоне изливающей жидкую смерть фиолетовой жути, которая спускалась с перевала следом за ними. Быстро, но все же недостаточно, чтобы догнать беглецов.

Нижний край «языка» приближался с устрашающей скоростью, и Алина понимала: там, где закончатся снег и лед, не поможет никакая кинетическая Сила – на голых камнях их разорвет на кровавые ошметки. Там разве что лететь, что оставалось за пределами ее возможностей. И тогда она предприняла единственно возможное – стала тормозить их движение, одновременно загибая траекторию спуска к тому краю ледника, рядом с которым находилась заветная расщелина.

Промахнулась она совсем чуть-чуть, зато сама остановка была произведена мастерски, словно Алина занималось подобным каждый день уже много лет и отработала подобные трюки до автоматизма. До облака оставалось еще около сотни метров, а до расщелины – втрое меньше. Должны успеть. Сувайворы рванули с низкого старта, а над ними едва заметной тенью летел симбионт.

Это была жуткая гонка: бежали они практически навстречу фиолетовой смерти, бежали изо всех сил вверх по склону, рискуя упасть и сломать себе что-нибудь на каменной осыпи и острых скальных выступах. Но им повезло – пара случившихся падений обошлась для них небольшими ушибами и содранной кожей с ладоней. Все трое вместе с симбионтом нырнули под спасительный каменный козырек секунд за десять до того, как фиолетовое облако накрыло это место. Снаружи творился настоящий ад: дымились камни, испарялся снег, испуская фиолетовый дым, дышать которым, как подозревала Алина, было в высшей степени не полезно для здоровья. Оба сувайвора на всякий случай отодвинулись как можно дальше от края расщелины вглубь, под каменную толщу, надеясь, что кислотно-ядовитый дождь все же не способен растворить камень и не сможет просочиться в их убежище.

Сувайворы и симбионт, тесно прижавшись друг другу, сидели в каменном укрытии и с тоской смотрели наружу, туда, где бушевала смерть.

– Твою налево! – с досадой процедила Алина. – Походу, путь наверх нам закрыт. Картина Репина «Приплыли». Если у тебя и впрямь есть план «Б», колись, Эдик, самое время!

Глава 13

Игорь и Ари

Остров Итуруп

Силы закончились примерно за пару километров до маяка. Но взгляд назад несколько утешил Игоря: его больше никто не преследовал. Зомби Паука либо просто не могли долго поддерживать высокую скорость, либо получили команду «отставить». Второй вариант был заметно хуже, ибо скорее всего означал, что Паук в курсе, откуда пришел Игорь, а стало быть, в самом скором времени надо ждать гостей. Выходит, на маяке больше оставаться нельзя – ходу оттуда, ходу, и побыстрее! А теперь появился шанс. Слабенький, призрачный, но шанс. Игорь пока довольно-таки смутно представлял, как он сможет использовать свои пробудившиеся способности для прорыва через зеленую мглу. То, что вертелось в его голове, трудно было назвать планом или даже его наброском – так, грубые штрихи с кучей «если», «может быть» и «авось». В своей прошлой жизни высокооплачиваемого менеджера в крупной фирме Игорь бы только презрительно фыркнул, если б кто-нибудь представил подобное на его суд. Но где он нынешний, а где его прошлая жизнь? Это не разные планеты даже, а разные галактики. Теперь Игорь был готов пуститься в авантюру и с меньшей вероятностью успеха, потому что была Ари и потому что в затылок дышала смерть, если не что-нибудь похуже.

К счастью, дорога до самого маяка шла под гору, потому что вряд ли гудящие и подгибающиеся ноги Игоря выдержали бы еще один подъем. Но при этом с каждым шагом крепла его решимость. И когда из-за деревьев наконец показался маяк, Бахтин уже точно знал, что будет делать. Ну, по крайней мере, попытается.

* * *

«Помогите! Вытащите меня! На помощь! Кто-нибудь, услышьте меня!» – пронзительный голос мальчика рвал сознание Ари на части. Ей казалось, что раскалывается голова, кипит кровь. О, как бы она хотела не слышать этого голоса! Сначала он просто раздражал, потом злил и немного пугал. Теперь же превратил ее жизнь в ад. Почти каждый раз, стоило ей заснуть, голос начинал звучать снова. Ари просто сходила с ума. Что, этот мелкий отживший никогда не устает, не отключается? Кричит непрерывно, будто у него прорва псионической энергии, раз он столь щедро рассылает ее в пространство! А она-то почему все острее реагирует? Не должна же, по идее. Ну ладно там, раздражение, злость, это понятно, в конце концов, терпение не железное. Но жалость – уже из ряда вон! Она ведь Измененная, а раз так, откуда что взялось?! Вот кричит сейчас этот мальчишка с надрывом и отчаянием в голосе, а ей хочется ему помочь, и вовсе не только для того, чтобы он заткнулся. Этот последний момент ввергал Ари в совершенное смятение. Она была не готова к такому и абсолютно не представляла, что с этим делать. А еще Ари не имела ни малейшего понятия, как помочь этому несчастному ребенку отживших: когда Измененная в своем полусне-полубеспамятстве воспринимала происходящее на острове, у нее сложилось некоторое понимание мощи того, кто смог сотворить такое со всем Итурупом. По сравнению с этой мощью Ари, даже здоровая, а не такая, как сейчас, – ничто, а Игорь – тем более. Схватиться с этим Пауком, пытаясь вызволить мальчишку, для них будет форменным самоубийством. Без вариантов.

И сейчас Ари металась во сне, не в силах ни заставить умолкнуть ребенка, ни помочь ему. И от своего бессилия Измененной хотелось выть и колотиться об стену, потому что конца этой пытке не предвиделось. В ответ на зов мальчишки ей хотелось крикнуть: «Оставь меня в покое! Отпусти, отпусти, отпусти!!» Но кричать она не могла, по крайней мере так, чтобы ее услышали, ибо псионическими способностями не обладала совсем. И от этой немоты становилось еще хуже.

Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы внезапный громкий звук не выдернул Ари из очередной серии мучительного кошмара. Она вынырнула в реальность вся в холодном поту и состоянии, близком к панике. Что за звук разбудил ее? Дверь? Кто пришел? Игорь или…

«Боже! – взмолилась про себя Ари, которая и в бытность человеком в высшие силы не верила. – Пусть это будет Игорь! Пожалуйста-пожалуйста!»

* * *

– Уфф! Слава богу, а то я уже волноваться начала! – В глазах приподнявшейся на кровати Ари и впрямь светилась тревога и даже что-то большее. Страх? Неужели за него?

Игорь старался не думать, сколько тут искренности, а сколько талантливой имитации человечности, к чему, как он слышал, иногда прибегали Измененные, практически не способные чувствовать по-настоящему. Он предпочитал верить. Так было проще. Особенно учитывая, что он собирался сделать для нее. Да, именно для нее, не для себя. Собственной жизнью Игорь Бахтин дорожил не так чтобы очень, с тех пор как из нее исчезла Лена и пока в ней не появилась Ари.

– Ну как там? – продолжала нетерпеливо Измененная. – Что удалось узнать?

– Ничего хорошего. Остров как вымер – только шатаются зомби с зеленой мутью в глазах. Бывшие люди, а теперь, похоже, марионетки Паука. Думаю, так на всем Итурупе. Так что в Курильск прорываться бесполезно. Что до самого Паука, то он, кажется, в поселке Горный. Это километрах в десяти отсюда.

– С чего ты взял? – Ари глянула на него с удивленным прищуром.

– Зомби напали на меня, – нехотя, с запинками начал рассказывать Игорь. – Пытались воздействовать на разум. У них почти получилось, но потом… во мне словно что-то щелкнуло… и я на мгновение увидел Паука… ну, вернее, я думаю, что это был Паук… рядом со знакомыми мне домами в Горном… А потом… зомби как будто отбросило от меня, и я смог вырваться.

– Как это? – В глазах Измененной светилось уже нешуточное подозрение. – У тебя что, какие-то способности? Откуда? Что ты скрыл от меня?

Ну вот… Игорь с сожалением смотрел на страх и недоверие в глазах Ари… Эх, а ведь между ними только-только установился хрупкий мостик… Не надо было ей про Паука рассказывать… Потом бы как-нибудь при случае… Вот что сейчас делать? Как исправлять положение? Видимо, тем же, чем он его ухудшил. Правдой. Вернее, частью ее. Если рассказать про жену, Ари испугается еще больше, как Лена тогда, и не позволит Игорю ничего сделать. А сделать надо. Обязательно! Значит, надо так подобрать слова, чтобы выслушала, поверила и не шарахнулась потом, как черт от ладана.

– Ари, послушай меня, пожалуйста, – мягко заговорил Бахтин. – Я… со мной что-то случилось девять лет назад недалеко от Лесногорска… Какая-то катастрофа… Выброс, взрыв… Я толком не понял, что это было, но шарахнуло меня основательно. В себя я пришел в больнице и ничего не помнил… Все эти годы не помнил… Но, похоже, тот выброс… или взрыв… я не знаю… что-то такое со мной сделал… И вот сейчас, когда на меня напали эти зомби… Знаешь, есть такая поговорка: «клин клином вышибают»? Так вот, сегодняшняя встряска, видимо, шарахнула по моим мозгам столь же основательно и пробила блок на моей памяти… И представляешь, я вспомнил и отчасти понял, что со мной сделала та катастрофа… То, что помогло мне вырваться от зомби, родом оттуда. И не только оно.

Игорь говорил и понимал: все не то. С каждым его словом страх Ари только нарастал. Не будь она парализована, сбежала бы уже. И так-то отодвинулась от него, насколько могла, – дальше просто стена не пускала.

– Ты что, сувайвор? – наконец выдавила она.

– Кто? – недоуменно переспросил Бахтин. – Ари, я понятия не имею, что это такое.

– Это когда отж… – Ари осеклась, – человек попадает под воздействие Источника, но не делается Измененным, а наоборот – приобретает феноменальную стойкость ко всякому… хм… воздействию. – Плечи женщины подрагивали, но Игорь не понимал почему. Что такого страшного в человеке, устойчивом ко всякой гадости из Зоны? – Там, в Лесногорске, был Источник. Странный, не такой, как все. Ты попал под выброс его энергии… и теперь вообще непонятно, что ты собой представляешь.

Ага, вот, значит, как! Он для Ари стал чем-то вроде неведомой зверушки, а неизвестность всегда пугает. И как знать, может, людей пугают Измененными, а тех – этими сувайворами… У всех свои страшилки. Может, Измененные считают, что сувайворы их убивают при первой же возможности. Надо ее успокоить. Срочно! Он хотел было взять ее за руку, но вовремя спохватился: сейчас любое прикосновение даст обратный эффект.

– Ари, что бы я собой ни представлял, бояться меня не надо: я не опасен. Напротив, я хочу, а главное – могу тебе помочь.

– Это как? – с подозрением осведомилась Ари.

– Я… блин, это трудно сказать словами… Ну… могу как-то обращать вспять негативное воздействие на организм… А значит, могу попытаться справиться с твоим параличом.

На сей раз изумление взяло верх над страхом, и Ари аж глаза округлила.

– Ты что, целитель?!

– Ну… не то чтобы… Это не исцеление, а что-то вроде перемотки назад состояния тела… как пленки в старом магнитофоне. Если это состояние не сильно давнее, наверное… Твоей же травме всего не больше полутора суток, верно? Тогда, думаю, есть шанс «отмотать», и неплохой.

Наградой за его терпение и осторожную убедительность стали внезапно вспыхнувшие надеждой глаза Измененной.

– Правда?

– Ну… я так думаю. Только позволь мне попробовать!

Ари сделала паузу и выглядела при этом так, словно собирается как минимум прыгнуть в воду со скалы.

– Ладно! – наконец тряхнула головой она. – Давай рискнем. В конце концов, что я теряю? – Измененная в который уже раз с досадой стукнула кулаками по своим неподвижным ногам. – Что от меня требуется?

– Просто посиди спокойно некоторое время и постарайся не нервничать.

– Легко сказать, – проворчала Ари, однако умолкла и даже на всякий случай закрыла глаза.

Игорь сделал то же самое и попытался сосредоточиться, отрешиться от всех лишних мыслей и отвлекающих образов. Хотел бы он иметь такую уверенность, которая звучала в его словах! Из того, что всплыло из-под разрушенного блока на его памяти, Игорь примерно уяснил основные принципы своей способности по «обратной перемотке», но правильно ли он все понял – вовсе не факт. Да и практическая реализация – тот еще ребус. Четкого алгоритма работы для подобных случаев в его памяти не было, а значит, придется импровизировать на ходу. Жаль, что первый же «пробный шар» получается таким важным. С Ари он не может себе позволить напортачить. Хорошо бы, конечно, сперва, как герой известного фильма, «потренироваться на кошках», но нет ни кошек, ни времени. Бахтину почему-то казалось, что его схватка с зомби не останется без последствий, и последствия эти не заставят себя ждать.

Так, все, к черту подобные мысли, а то важность, ответственность и временной цейтнот зажмут его в такие тиски, что он ничего сделать не сможет. В общем, все лишнее – в топку, пусть останется только главное: он, Ари и ее недуг, от которого ее надо избавить. А дальше – работать, негры, или вы забыли свист бамбуковой палки?!

Как ни странно, эта шутливая формула, которая не раз выручала его в прошлой менеджерской жизни в самых стрессовых ситуациях, коих в той работе было пруд пруди, сработала и сейчас. Вот вроде бы «тогда» и «сейчас» – две очень трудно сопоставимые реальности, но стресс, цейтнот и порой необходимость «выпрыгивать из-под паровоза» – те же. А здесь ведь в отличие от офиса нет кучи народа, которая бестолково, суетливо, а порой и в панике шарашится вокруг, дергает, отвлекает. Он наедине с Ари – тепличные условия практически. Давай действуй, Игорь!

Концентрация пришла как по заказу. Мастерство не пропьешь – того, кто вытягивал почти проваленные работы в последнюю ночь перед дедлайном на диком нервяке и литрах кофе, уже ничем не смутишь. Все не относящееся к делу слетело, как луковая шелуха, перспектива скорого появления отряда зомби», а может быть – и самого Паука, задвинулась куда-то в туманную даль, чтобы не мешала, собственные страхи и рефлексия «не справлюсь, накосячу, и что тогда?» отправились туда же. Игорь вернул тот настрой, который у него был там, под Лесногорском в раскуроченной машине, наедине с пьющей его жизнь Измененной, – полное самоотречение и сосредоточенность на благе другого. Тогда этим другим была Лена, теперь – Ари.

И процесс пошел! Пошел, словно сани с горки, которые стоит столкнуть – а дальше они катятся сами. Собственно, вспомнилось ему, что тогда, с Леной, было то же самое. Главное – вовремя остановиться. Игорю каким-то образом удалось установить контакт с Ари. Не ментальный, а, скорее, на биологическом уровне. Он ощущал ее организм как часть своего, и ее недуг был его болевой точкой. Но ведь этот недуг был не всегда, существовал момент времени, в который организм Ари был от него свободен. И вновь странным образом сработала аналогия с прошлой жизнью, которой здесь, казалось бы, не было места. Что понимал менеджер, а тем более смотритель маяка Игорь Бахтин в биологической коррекции организма человека? Да ничего. Его мозг просто автоматически переводил иероглифы новой для него жизненной сферы в понятные ему категории. Вот и здесь Ари была словно операционная система компьютера с созданной точкой восстановления. Да, случился крупный сбой, но можно ведь произвести откат на эту самую точку, когда было все хорошо.

Именно это Игорь сейчас и делал, не заморачиваясь техническими нюансами самого процесса, – ведь чтобы пользоваться любой компьютерной программой, совершенно не нужно разбираться в составляющем ее коде. Так и Бахтин сейчас: поставил себе задачу, а его способность сама выбирала к ней оптимальный путь.

И Игорь чувствовал, как исчезает чужеродное нечто из организма Ари, как гаснет фантомная боль, которую будто бы испытывал и он сам, интегрировавшись со своей «пациенткой», ощущал, как возвращается жизнь в неподвижные, словно колоды, ноги женщины, как ей становится все лучше и лучше, а все отклонения от нормального постепенно исчезают. Находясь как бы внутри этого процесса, Бахтин ощущал от него тихую радость, окатываемый теплом, словно замерзший путник, нырнувший в термальный источник. Еще немного – и то, что мешает Ари нормально жить, растворится в этом теплом потоке окончательно, и…

– Стоп! Хватит! – резкий и даже испуганный возглас Ари разом вывел Игоря из его полутрансового состояния.

Он изумленно заморгал, глядя на отстранившуюся от него женщину, поджавшую колени к подбородку. Поджавшую колени! Получилось! Сработало!! Ура!!! Но почему она его остановила?

– В чем дело, Ари?

– Прекрати! Прошу тебя! Ты уже сделал достаточно, а сейчас убиваешь меня…

– Что?! – перепугавшись, Бахтин резко оборвал процесс, постаравшись замкнуть в себе задействованную в нем энергию, а ту, что не получилось замкнуть, сбрасывая в окружающее пространство. – В каком смысле? Я же…

– Исцелил меня, да, вернул в состояние, как до ранения. Но продолжая, ты убиваешь новую меня. «Отматываешь» назад не только ранение, но и само изменение. Я не хочу снова туда, в прежнюю заурядную жизнь. Я Измененная, и точка! Я в шоке, если честно. Такие способности… да их, наверное, ни у кого в мире нет!

Ага, в шоке она! А сам Игорь?! Бахтин смотрел на нее буквально с отвисшей челюстью: такого он просто не ожидал. Только сейчас он полностью осознал, какие способности на него обрушил тот выброс под Лесногорском: он может делать Измененных снова людьми! Это ж рехнуться можно! Так вот чего тогда испугалась Лена! Измененная в ней, несмотря на ничтожный стаж этого изменения, ужаснулась перспективе обратной перемены!

Ари между тем подвинулась к краю кровати и спустила ноги на пол. Простое движение, которое кажется человеку само собой разумеющимся, пока он вдруг не лишится способности его осуществлять. Пальцы женщины благодарно сжали кисть Игоря, и он немного растерянно улыбнулся в ответ.

– Спасибо! – тихо произнесла Ари, и Бахтин с изумлением увидел сияние в ее глазах. Впервые за время их знакомства.

– Я… кхм… – слова куда-то потерялись, и мысли вместе с ними: все смело́ куда-то шквалом пьянящей близости этой женщины. Черт, да что с ним такое происходит?! Соберись, тряпка! Не время для розовых соплей! – Нам надо уходить, – наконец выдавил Бахтин. – Думаю, скоро зомби Паука нагрянут сюда.

Улыбка вдруг пропала с лица Измененной, а взгляд остановился, словно наблюдая нечто далекое или видимое одной лишь ей.

– Поправочка, – глухо произнесла Ари. – Уже нагрянули.

Глава 14

Паук

Остров Итуруп. Поселок Горный

Небо постепенно наливалось зловещей антрацитовой чернотой, предвещающей скорую бурю. Свинцово-серая волна тяжеленным молотом обрушилась на прибрежные камни, разлетелась на мельчайшие осколки-капли, мазнув мокрой рукой океана по лицу того, кто стоял на здоровенной глыбе и не отрываясь смотрел в наливающиеся яростью шторма воды. Он даже не вздрогнул от удара волны. Не пошевелился и когда ослепительно-белая трещина грозового разряда расколола чернеющее небо и соединила его с морем узкой извилистой рекой электрического пламени. Темная фигура стоящего для стороннего наблюдателя выглядела абсолютно человеческой, хотя ее владельца даже с большой натяжкой нельзя было назвать человеком, ибо он обладал навыками и способностями, которыми, по мифам и легендам, обладали только божества. Даже в те времена, когда на земле стали появляться первые Измененные, трудно было представить, что кто-нибудь из них сможет достигнуть таких эволюционных высот, лишившись при этом всего человеческого, кроме формы тела.

Паук (а это, разумеется, был он) стоял на скале, на самой линии фронта между бушующим океаном и скалистым берегом Итурупа, и выглядел этаким демоном бури. И впрямь могло показаться, что между ним и разбушевавшейся стихией есть какое-то родство и потому она не способна причинить ему вред. Что касается вреда, так оно в общем-то и было: биологическое тело Паука обладало совершенно запредельной прочностью и невероятным запасом живучести. Такое даже ранить сложно, не то что уничтожить. Доминант Измененных мог обходиться и без тела, но пока на такие резкие перемены не шел – зачем отказываться от превосходного мощного инструмента, идеально настроенного под его цели и задачи?

Разумеется, он не просто так стоял на открытом всем ветрам, молниям и ударам волн здоровенном камне у кромки прибоя, не из желания покрасоваться (тем более что не перед кем) или принять адреналиновый душ. Оба эти атавистических мотива, свойственные расе отживших, давно остались для него в прошлом. Почти совершенный разум в почти совершенном теле, он все делал по рассчитанному алгоритму максимальной эффективности. Паук ждал важнейшего для него сейчас события, чувствовал его приближение, знал, что оно вот-вот произойдет, и произойдет как раз в этом месте, куда он и вышел заблаговременно.

Но его кажущееся бездействие, пока он стоял тут в терпеливом ожидании, было обманчивым. Паук обладал столь широкими возможностями, что вовсе не нуждался в личном присутствии во всех местах, где требовалось его вмешательство. А таких мест было ой как много!

Марионетки доминанта окружили маяк, на котором скрывался отживший, подозрительно похожий на сувайвора, а с ним какая-то странная Измененная. Мальчишка-пленник пока не сдавался, продолжал биться, посылать сигналы о помощи, которые не в состоянии были покинуть пределов острова. Пацану недолго осталось сопротивляться – как только в руках Паука окажется Источник, его победа станет стремительной: способности уникального ребенка сделаются добычей доминанта, и тогда пленника можно будет убить. Реальность на острове продолжала расползаться по швам, становясь все более податливой. Природа менялась, некоторые животные мутировали, остальные просто умирали, не выдерживая изменений среды. В четырех самых активных вулканах острова магма постепенно подбиралась все ближе к жерлу, грозя скорыми извержениями, и в ней, как и в мутной жиже, которая постепенно замещала воду в озерах Итурупа, зрела новая, куда более значительная партия биоморфов. На все это требовалась целая прорва энергии, и ее давало погруженное в летаргию и пребывающее во власти кошмарных иллюзий население острова. Живые батарейки работали исправно, и пока Пауку хватало того, что он от них получал. Зеленый туман продолжал осуществлять надежную морскую блокаду острова, а разыгравшийся шторм придавал достоверности запущенной марионетками доминанта на Большую землю дезинформации о невозможности морского или воздушного сообщения с островом. Когда там спохватятся, будет уже поздно: на Итурупе появится пробужденный Источник.

Кстати, о нем. Пора бы ему уже и подняться на поверхность. Доминант чувствовал его всем своим организмом, хоть Источник пока и не был пробужден: слишком тесной была интеграция Паука с Таганайским Источником, благодаря чему чувствительность к эманациям Сеятелей развилась в нем до весьма высокого уровня. Его биоморфы справились – подняли Источник с большой глубины из Курило-Камчатского желоба и уже вот-вот доставят его хозяину.

На несколько секунд доминанту даже стало не по себе – пока что его хватало на то, чтобы справляться со всеми многочисленными задачами одновременно, все контролировать, ничего не упускать из виду. Но пробуждение Источника – сам по себе очень сложный, ответственный, энергоемкий и скрупулезный процесс. На него придется бросить львиную долю своих ресурсов, а значит, на каком-то из других направлений более чем возможны сбои.

Что ж, в таком случае надо определиться с приоритетами, выбрать направления, контроль над которыми ослаблять нельзя, и те, где легкое проседание или замедление не принесет большого вреда. Вот, например…

Додумать Паук не успел, ибо примерно в сотне метров от берега прямо перед ним бурные волны расступились, и на поверхности показался крупный объект, с виду напоминающий обычный камень, только очень крупный. Его тащили несколько уродливых тварей, чье тускло-багровое свечение уже почти погасло. Магматическая природа и водостойкость, заложенные доминантом при их создании, защитили биоморфов в глубинах океана, но теперь их ресурс был на исходе. Не на шутку рассвирепевшие волны обрушивались на них, мешая двигаться к берегу, а сил бороться у тварей уже не оставалось. Понимая, что сейчас они просто упустят свою добычу, доминант подхватил «камень» своей кинетической Силой и, не обращая больше внимания на полностью истощившихся и пошедших ко дну биоморфов, перенес поднятое ими сокровище на сушу.

Паук смотрел на добычу со смешанными чувствами триумфа и смутного беспокойства: то, к чему он стремился, почти завершено. Остались лишь считаные шаги, но будет ли результат таким, на который рассчитывал доминант Измененных? А пока Курильский Источник в непробужденном виде лежал на мокрой гальке тихоокеанского берега острова Итуруп. Но скоро, очень скоро это изменится, и либо с пробуждением Источника доминант получит невиданную мощь, либо… Паук сжал зубы. Нет уж – второго «либо» не будет. Он прошел слишком большой путь, чтобы проиграть сейчас. Вариантов нет – он должен победить. Должен!

Глава 15

Художник и Рита

Остров Итуруп. Поселок Горный

Ох, ежики! Вот это гости! Мое чутье пьющего жизнь было, конечно, не столь совершенным, как у Риты, но и его хватило, чтобы понять: по нашу душу заявились трое Измененных, точнее, Новых, террористов, которых я как-то научился отличать от умеренных, служивших Посвященному. Один из них – очень мощный псионик, похоже, тот самый Уиз, лидер НМП, о котором Посвященный говорил на памятном совещании после победы над Таганайским Источником. Еще один Измененный был как-то связан с ядом, а третья… от нее у меня возникли какие-то странные ощущения. Ее дар был не боевой. Поисковичка? «Глушилка»? А может, пророк? Если б все ограничивалось этой троицей, я бы не беспокоился: с тремя Новыми мы с Ритой справились бы, даже не вспотев. Но их сопровождали еще трое, и вот они уже совершенно точно не были ни людьми, ни человекоподобными. Я не видел их, а только ощущал своим особым восприятием, но их биоспектр вызывал стойкие ассоциации с боевыми биоморфами Топи. Те еще твари. Весьма трудноуязвимые, насколько я помнил. Эти монстры, несомненно, были главной ударной силой и тянули на силовую поддержку от Паука.

Теперь все ясно: просто так Новые на меня не полезли бы – у них ко мне счетов нет, скорее, наоборот, это мне есть что им предъявить. Значит, получили приказ. А у кого больше всего причин избавиться от нас с Ритой? У Паука, к гадалке не ходи. А это значит, мы с женой подобрались довольно близко, раз он задергался и пошел на крайние меры.

Так, ладно, они уже близко, а значит, до боевого соприкосновения – считаные минуты. Пора действовать – вырубить хотя бы Новых, а потом разбираться с биоморфами.

Я повернулся к жене:

– Рита, работаем по Измененным!

Ей дважды повторять не требовалось. Мы синхронно атаковали незваных гостей своей Силой пьющих жизнь, причем на максимальной интенсивности, и… ничего. Нулевой эффект – наша Сила просто стекла, словно вода по стеклянному куполу. Их прикрывали, но кто?! Ни у одного Измененного нет такой способности: «глушители» подавляют паранормальные таланты других, но нас сейчас не глушили, я бы почувствовал, а щитовики защищают только от физических атак и материальных объектов, атаку на энергетическом уровне им не отразить. Неужели… биоморфы?!

Пока я лихорадочно соображал, чем мне при таком раскладе брать наших врагов, они атаковали сами. Псионически. И хотел бы я презрительно фыркнуть на такую попытку со своей сувайворской стойкостью к любому особому воздействию, но… атака неожиданно прошла, и я замер, почти парализованный, лишь в последний момент пси-экраном успев предотвратить полное подавление моей воли и даже сожжение мозга. Я был потрясен: привычка к неуязвимости на самом деле очень опасная, потому что, когда она (неуязвимость) вдруг пропадает, ты оказываешься к этому совершенно не готов, как если бы, постоянно нося бронежилет, ты однажды по рассеянности надел обычную куртку и словил пулю в грудь.

Я отчаянно пытался бороться, однако все, чего мне пока удавалось добиться, – это не пустить врага дальше, но про отбить атаку и сбросить хватку чужой воли пока даже речи не шло. Ох, ежики, это что же, появились Измененные, способные справляться с сувайворской стойкостью? Паршивая новость для человечества вообще и меня лично!

Судя по звукам рядом, с женой тоже было не все в порядке, но я даже голову повернуть не мог, не то что как-то помочь, ибо практически полностью утратил контроль над своим телом. Я стоял, изображая статую самого себя, и только всем своим существом ощущал, как приближаются враги, которым, похоже, только и останется, что выполнить работу палачей.

* * *

Занятно. Рита не ожидала такого развития событий. Почуяв троих Измененных, она подумала, что предстоит легкая драчка, и только уловив присутствие тварей, напоминающих боевых биоморфов, поняла, что придется немного попотеть. Биоморфов она сочла главными противниками, и решение сначала разобраться с мелочевкой в виде Новых выглядело весьма логичным. Внезапная атака двойной Силой пьющих жизнь, один из которых сувайвор, а вторая усилена катализатором, против одного мощного псионика, средней руки отравителя и девчонки-пророка, которая в бою почти совершенно бесполезна… какие тут вообще могут быть вопросы?

Но вопросы возникли. Сразу же. Рита почувствовала себя боксером-чемпионом, коронный сокрушительный удар которого не только не свалил дерзкого претендента, но даже и покачнуться его не заставил. Рита еще успела увидеть, как застыл словно парализованный Артем, а мгновение спустя атаковали и ее саму.

Это была странная атака: Риту окутало ядовитое облако, состоящее из какой-то универсальной смертоносной дряни, одинаково гибельной и для людей, и для Измененных. Человек скончался бы в муках в считаные секунды, а Рита боролась, вытягивая жизненную силу из растущей поблизости травы и кустов, но понимала, что надолго этого ресурса ей не хватит. Вспомнив о полученной от Эдуарда инъекции Силы псионика, она нанесла отравителю мощный ментальный удар, но с тем же плачевным результатом: Новых продолжали прикрывать. С накатившей волной паники Рита справилась быстро: чай, не в первый раз оказывается в таком смертельном переплете – бывало и похуже. Отрава убьет ее минуты за три-четыре, а за это время можно успеть что-нибудь изобрести. Вот, например… Ее взгляд упал на лежащую на полу сумку мужа, в которой, она знала, находится футляр из затвердевшего стана, содержащий внутри ценный подарочек от Посвященного. Подарочек такого рода, что сейчас пришелся бы донельзя кстати.

На подгибающихся ногах Рита сделала два шага к сумке и рухнула на колени. Где-то там, в глубине, лежало и оружие, но толку-то с него – стреляла Рита весьма посредственно: при ее-то специализации не самый полезный навык. А вот «подарочек» – в наружном кармане – до него только руку протянуть. Она успела вытянуть из кармана футляр, когда ощутила на себе побочку – массивный стан, из которого он был сделан, блокировал способности Риты, от чего интенсивность поглощения ею жизни из растений упала почти до нуля, и действие яда практически нечем стало компенсировать. Боль и тошнота резко усилились, перед глазами поплыли цветные круги. Рита отчаянным усилием открыла футляр и вытащила оттуда заточенный, словно нож, осколок Источника. Знатный «подарочек»! Сил уже не было совсем, и Рита опрокинулась на бок. Вот сейчас пьющая жизнь, пожалуй, впервые ощутила, как жизнь утекает из нее самой.

Сквозь туман в глазах она увидела открывшуюся дверь и появившуюся в проеме темную мужскую фигуру. По-видимому, это был отравитель. Он глянул в сторону по-прежнему стоявшего, словно соляной столп, Артема и, видимо, посчитав его второстепенной целью, решил сначала добить Риту. Она лежала так, как может застывать только пьющая жизнь, имитируя полную остановку всех процессов в организме. Отравитель медленно приблизился, и Рита порадовалась, что Новые не пользуются огнестрельным оружием, а потому он не может просто с расстояния всадить в нее пулю, ему придется подойти, чтобы убедиться в ее смерти. А когда он это сделает, у нее будет всего один шанс – на вторую попытку сил не хватит. Она ждала, затаив дыхание, и вот на нее упала тень отравителя: тот склонился, чтобы проверить пульс. И как раз этот момент Рита выбрала для атаки. Пьющая жизнь работала вслепую, на ощущениях, ударила на выдохе в том направлении, где пульсировала жизнь Нового. Попала снайперски – прямо в сердце. Оружие, созданное из плоти Сеятеля, пробило грудную клетку отравителя и поразило средоточие его жизни. Новый захрипел и рухнул на свою несостоявшуюся жертву.

Яд, убивавший Риту, иссяк, но ей самой сил взять было неоткуда: труп, лежащий на ней, уже был все равно что камень – осколок Источника убивал мгновенно. А между тем Рита чувствовала, что муж все так же стоит парализованный – отчаянно сопротивляясь псионику Новых, он не позволял тому одолеть себя, но и сам ровным счетом ничего не мог поделать. А к дверям приблизился один из биоморфов. Напади он сейчас на Артема – и капец, без вариантов. И Рита все невеликие силы, которые получала, умертвляя вокруг дома траву, кусты и насекомых, бросила на то, чтобы спихнуть себя мертвого отравителя…

* * *

Хорошо, наверное, быть пессимистом и перестраховщиком. Всегда готовишься к худшему, разрабатываешь планы на случай проклятия Медного Таза. И пусть они в большинстве случаев оказываются ненужными, зато, если вдруг что-то пойдет не так, – у тебя о-па! – план «Б», «В», а то и «Г» иногда. Все-таки за девять лет относительного спокойствия мы с Ритой расслабились, хотя, казалось бы, на планете чертова уйма находящихся в спящем режиме мегабомб, способных устроить апокалипсис. Какое там расслабление? Все же от постоянного зонного трэша и угара есть польза: он держит тебя в тонусе, а это значит, что всяческим подлянкам труднее застать тебя врасплох. Но трэш и угар исчезли, и вот результат: к этой конкретной подлянке, обрушившейся на нас, мы оказались тупо не готовы. Моя сувайворская суперброня дала внезапный сбой – и получите, распишитесь!

В моем противостоянии с псиоником возникло некое равновесие, этакая патовая ситуация – никто из нас один на один не мог одолеть другого. Только вот у него были три боевых биоморфа, способных разорвать в клочья кого угодно, не то что застывшего статуей беспомощного сувайвора.

Ох, как бы мне сейчас пригодились псионические способности! Надо было попросить Эдуарда мне такие тоже вколоть: в конце концов, у меня в крови уже такой бешеный коктейль – пьющий жизнь, кинетик, фризер, и все это на сувайворской основе. Одним больше, одним меньше – моему организму все равно, а сейчас бы пригодилось… наверное. Все, что я умел, – это ставить ментальный экран, который сейчас только и сдерживал этого ублюдка, не давая ему поработить мое сознание. В сумке у меня было и еще кое-что – осколок Источника в становом футляре. Думаю, возьми я его в руки, это помогло бы, но какое там! Я даже голову повернуть не могу, чтобы узнать, как там Рита, не говоря уже о чем-то другом. Нет, надо самому выкручиваться: изыскивать внутренние резервы, как приснопамятный начальник транспортного цеха. И выкручиваться быстро – вот-вот подоспеют биоморфы, и тогда кирдык.

Обидно-то как: пройти через лесногорский ад, схватку с безумным Сеятелем на Белоярке, таганайскую мясорубку – и вот так нелепо погибнуть от руки Новых! Думай, Художник, думай! Сувайвор ты или погулять вышел? А ведь сувайвор – это не только стойкость к зонному воздействию, которая сейчас подвела, но и кое-какие другие фишки. Вот, например, коррекция реальности. Понятно, что тут не Зона, на «чистых» территориях реальность инертна – ее фиг свернешь, но по мелочи-то можно!

Моя ментальная схватка с проклятым псиоником невольно дала мне контакт с его сознанием и органами восприятия – я частично воспринимал то, что видел мой противник: где он находится, где остальные Новые, где биоморфы, что вокруг него… Опа! Он, оказывается, стоит со стороны приусадебного участка, а не улицы. Что мне это дает? Да там же система автополива! А ведь она у меня продвинутая, с регулировкой интенсивности струи. Ну-ка, ну-ка… Почему бы реальности не повернуться так, что эта система включится именно сейчас и именно в направлении этого ублюдка? Это вам не аномалию открывать на ровном месте – просто легкий мухлеж с теорией вероятности, как нужную карту из колоды вытащить. Ну и попутно интенсивность выставить на максимум… да направить на псионика. Мелочи, в сущности. Давай, реальность, ну чего тебе стоит?!

И она дала. Сработал ближайший к псионику разбрызгиватель, а максимальная интенсивность (чтобы вода достала далеко) обеспечила изрядную мощность струй… И тут я подключил две другие свои способности – фризера и кинетика. Струи на лету замерзли, превратившись в сосульки, а моя кинетическая Сила подхватила их и с огромной скоростью направила в голову Новому. Ледяные стрелы ударили качественно – одна проткнула щеку и вонзилась в горло, а вторая – в глаз. Страйк! Есть труп! Противоборствующая сила исчезла, и мое сознание разом освободилось…

– Тема-а-а!

Отчаянный крик Риты вкупе с замеченной периферийным зрением стремительной тенью заставил меня сделать единственное, что я успевал, – упасть ничком и катнуться в сторону. Пара жутких членистых лап биоморфа рассекла воздух, а две другие вонзились в пол в том месте, где я только что стоял. Если б не крик Риты, они бы меня как минимум четвертовали.

– Тема, держи!

Быстрый взгляд в сторону жены – она, с трудом выбравшись из-под тела навалившегося на нее мертвого Нового, катнула по полу осколок Источника, и через мгновение он уже был у меня в руках. Все решали секунды. Биоморф был быстр, но я все же его опередил – метнул свой импровизированный нож в эту тварь. Попал, естественно, – с такого расстояния сталкер Художник не промахивается. От Посвященного я знал – место попадания не важно: часть одного Источника разрушает порождение другого, «дестабилизируя его структуру». Вот тут я воочию увидел, что означают эти слова. Монстр замер, потом его призрачная плоть пошла зелеными трещинами и рассыпалась на тысячи мелких кусков, полностью утративших прозрачность.

Я вскочил, подобрал с пола свой супернож и огляделся, оценивая обстановку. Рита спихнула наконец с себя труп отравителя, но выглядела, прямо скажем, не очень.

– Биоморфы! – прохрипела она.

Я кивнул: сам уже чувствовал – они совсем рядом.

– Уходи, Рита! Тебе силы нужны. А здесь я разберусь.

Видно было, что ей хочется возразить, но аргументов нет: в таком состоянии она мне не помощник. Рита едва успела добраться до задней двери, когда два окна со стороны улицы разлетелись вдребезги, и на пол комнаты в фейерверках осколков приземлились две уродливые полупрозрачные фигуры тварей. За моей спиной хлопнула дверь, и я мрачно процедил:

– Вы разбили мне окна, мрази! За это я вас урою!

* * *

Касси уходила. Вернее, убегала в панике. Все было кончено. Что-то из этих событий мелькало в ее голове смутными, беспорядочными образами и раньше, но порой было сложно их истолковать. Даже сейчас образы продолжали появляться, и оптимизма в них было совсем немного. Воистину, пророческий дар – самая капризная и неудобная из способностей Измененных. Каким-то вывертом судьбы Касси достался именно он.

До машины оставалось шагов двадцать, когда внезапно навалившаяся слабость подкосила колени Измененной, и она упала на бок. Не оставалось сомнений в том, что с ней происходит и чем это закончится, но все же Касси попыталась подняться. Тщетно: силы утекали, словно вода из решета, руки и ноги будто вдруг стали весить по тонне каждая, и даже чуть-чуть пошевелиться было уже сродни подвигу. Все, на что хватило Касси, – повернуть голову в направлении, откуда она убегала.

Она уже знала, что именно увидит, – к ней медленно приближалась блондинка лет около сорока и сверлила Касси ледяным взглядом. Пьющая жизнь. Очень мощная. И в ее глазах Новая прочитала свой приговор.

– Пророчица, значит? – процедила блондинка. – У меня будет к тебе несколько вопросов, дрянь! И в твоих интересах быть со мной очень откровенной!

* * *

В моей памяти почти не отложился этот страшный бой. Какие-то обрывки, эпизоды, вспышки. Наверное, в чем-то мне повезло – я плясал на лезвии ножа, и только каким-то чудом оно не разрезало меня пополам. Твари блокировали энергетическое воздействие на них, так что способности пьющего жизнь и фризера были бесполезны, а вот кинетическую силу я время от времени использовал, швыряя в биоморфов различные предметы. Один из таких приемчиков и позволил мне ткнуть осколком Источника одну из тварей. Правда, вторая меня при этом достала когтем. Вскользь, правда, но кровь текла изрядно.

Остаток боя прошел на ощущениях боли и тумана в глазах. Не раз и не два я мог умереть и однажды пропустил-таки удар членистой лапы биоморфа. К счастью, не когтем, а плашмя. Я отлетел к стене и знатно о нее шмякнулся. Перед глазами вспыхнул настоящий фейерверк. Мне стоило дикого усилия не вырубиться при этом – потеря сознания означала смерть. Впрочем, и так твари оставалось лишь добить меня. С отчаяния я применил кинетическую Силу и метнул в нее вазу с водой, замороженной фриз-импульсом. Ваза взорвалась перед самой мордой биоморфа, окатив его осколками и заставив на мгновение замереть. Это мгновение я использовал сполна, все оставшиеся силы вложив в бросок осколка Источника. Мое оружие достало монстра, и призрачная материя распалась почти что в прах.

Я лежал на полу, истекая кровью. Вообще-то сувайворская регенерация должна была ее быстро остановить, но этого почему-то не происходило. Еще один сюрприз, черт бы его подрал! Похоже, в когте твари содержалась какая-то дрянь, блокирующая естественные иммунные силы моего организма. А враг-то не стоит на месте, прогрессирует – подбирает ключики уже и к сувайворам, а мы оказываемся на шаг позади… Интересно, я сейчас умру? Это было бы очень… некстати… Черт, как больно-то! И жизни мне качнуть неоткуда: вся трава и кусты вокруг дома были мертвы – ушли на спасение моей жены, когда она боролась с отравителем.

Сквозь звон в ушах послышался глухой стук. Дверь? В расцвеченной яркими кругами мгле, царившей в моих глазах, я увидел смутную, расплывающуюся темную фигуру. Кажется, женскую…

– Боже, Тема, держись! – послышался голос Риты, и тут же в меня потекла жизненная энергия. Да, пьющие жизнь такое могут – не только поглощать, но и делиться.

Я слабо запротестовал:

– Ты… Тебе самой… надо…

– Мне хватит, – отрезала она. – Да и еще найду, в лес вон схожу, он рядом. Пей, родной, пей! И не смей мне тут умирать, слышишь?! А то очень на тебя обижусь!

– Ну… тогда ладно…

Жизненная энергия справлялась с попавшей в рану заразой, и вскоре я почувствовал, что она затягивается.

– Стоп, Рита… Дальше я сам… Ты как?

– Я в норме, – глаза жены буквально искрились нетерпением: ее определенно распирало от желания сообщить какую-то новость.

– Ну? – слабо улыбнувшись, спросил я.

Рита набрала в грудь воздуха и выпалила:

– Я знаю, где Глеб!

Глава 16

Игорь и Ари

Остров Итуруп

Они надвигались медленно и молча. Цепью. Их было десятка два, и не факт, что Игорь видел из окна всех. Он прикинул, сколько у него патронов… М-да, негусто – на всех зомби не хватит даже при снайперской стрельбе. Все-таки не к войне он готовился, а только на случай встречи с медведем – едва ли не единственная опасность в этой глуши… была… К тому же Бахтин сомневался, что ему позволят спокойно, как в тире, отстреливать пустоглазых: наверняка при первых же выстрелах атакуют. А два десятка – это не шестерка. При таком численном преимуществе его сопротивление могут и задавить. Вернее, почти наверняка задавят. Нет, надо бежать, пока еще можно. Хорошо, что он заранее, еще до своей разведки, собрал самое необходимое для бегства. Все оно тут: рюкзак и сумка через плечо. Ну и ружье, конечно.

– Ты как? Двигаешься нормально? – спросил Бахтин.

Ари для пробы сделала несколько шагов и кивнула.

– Порядок, тогда уходим! – он подхватил рюкзак…

Их атаковали внизу, на выходе из маяка, не дав Игорю сделать ни одного выстрела – волна зеленого сияния ослепила беглецов, а в голову полезли навязчивые образы, вытесняющие собой реальность. Жуткие образы. Пустоглазые не стеснялись – били на поражение самыми страшными кошмарами, но на сей раз у Игоря растерянности не было: он принял удар, полностью осознавая, что эта волна ужасов существует только в его голове. В тот раз зомби сделали большую ошибку, подсунув ему самое ужасное, что с ним произошло в жизни, но при этом разрушив блок, мешавший Игорю добраться до самых нужных воспоминаний, ставших тогда спасительными. Теперь уже волна кошмаров не могла сломить его сознание, но и не выпускала в физическую реальность, не позволяла увидеть то, что творится вокруг. А это значило, что зомби могут просто подойти и убить их обоих, беспомощных, ослепленных, голыми руками – Бахтин уже успел ощутить на себе недюжинную физическую силу пустоглазых.

Игорь на ощупь поймал руку Ари. Он по-прежнему в основном импровизировал – откуда ж ему было взять готовые рецепты для таких ситуаций? Получается, что надо опять пробовать работать на уровне понятных ему аналогий. Его сила в нейтрализации воздействия? Отлично! Их разум затуманен, а что разгоняет туман? Правильно, резкий ветер. Физический контакт с Ари вновь дал ему контакт с ней и на биологическом уровне, и Бахтин послал ей волну «холодного ветра», которая хоть и не сняла полностью дурман зеленого сияния, но хотя бы частично сдернула с наполнивших ее сознание кошмаров полог правдоподобия, и теперь Измененная хотя бы понимала, где она и что с ней происходит. Понимала и тоже могла бороться: все-таки у нее способности «глушителя». К тому же он надеялся, что сам по себе контакт их рук хотя бы часть его стойкости передаст ей. А что ему еще оставалось? Только надеяться. Все равно слепыми им далеко не уйти. Либо они вдвоем с Ари справятся с дурманом, либо умрут.

* * *

Это было какое-то безумие. Ари словно вернулась в детство. Человеческое детство. Тогда ее мучили всевозможные кошмары, а больше всего она боялась темноты, в которой могли скрываться все остальные ужасы на свете. К несчастью, девочка родилась с богатым воображением, которое само дорисовывало то, чего не было видно. Шорохи, скрипы, стук, мелькнувшая тень за окном в ночи – все это в голове Ари, которую тогда звали Ариной, превращалось в подкрадывающихся к ней неведомых чудищ. До двенадцати лет она спала со включенным бра. Никакие увещевания родителей и даже визиты к детскому психологу не смогли избавить ее от дикого, иррационального страха перед темнотой.

Как же она была счастлива, когда изменение решило эту проблему раз и, как тогда казалось, навсегда. Измененные не могут бояться того, что не в состоянии увидеть. Страх им знаком, но он всегда конкретен – это непосредственная и явная угроза их жизни. А все остальное не стоит даже упоминания. Неведомые чудища во тьме – в том числе. А сейчас все страхи разом вернулись. Да так внезапно, стремительно и беспощадно, что Ари даже охнуть не успела. Зеленое сияние в одно мгновение сменилось тьмой, и все остальное исчезло. Остался только безликий, невидимый ужас. Ари вдруг забыла даже то, кто она есть, забыла про свои способности, про пустоглазых зомби, про Игоря, про все. Страх парализовал ее, не позволял даже думать: заходящееся от паники сознание словно напрочь утратило эту способность.

А в следующее мгновение она ощутила чье-то касание и едва не заорала от страха. Кто-то взял ее за руку. Кто-то, появившийся из тьмы, – то, чего она всегда боялась. Стоп, боялась? А почему? Этот кто-то не причиняет ей вреда – он просто держит ее за руку, и… Словно мощный электрический разряд ударил в нее. Только он не причинил боль, а прояснил сознание. Нет, кошмарная тьма никуда не делась – она по-прежнему застилала взгляд, не давая ничего увидеть, но над мозгом Ари она была уже не властна. Ари вспомнила все: кто она, что умеет и кто держит ее за руку. Игорь… Спасибо! Он не мог слышать ее благодарности, но, кажется, почувствовал, и Ари ощутила от него ответную волну ободрения… и поняла, что у них остались считаные… не минуты даже, а секунды: пустоглазые зомби приближались, пользуясь слепотой Игоря и Ари. А если эти твари доберутся – это будет конец.

И тут снова включилось ее особое зрение – то, которым она, лежа парализованной на маяке, видела происходящее на острове. Что за черт, откуда что берется?! Впрочем, сейчас не до того, чтобы разбираться с ее то усиливающимися, то ослабевающими непонятно почему способностями. Надо не смотреть в зубы дареному коню, а использовать его на полную катушку: особое зрение заменило отключившееся обычное, и Ари снова смогла видеть: Игорь, маяк, зомби, море, катер…

– Держись за меня! – крикнула она Игорю. – Уходим!

Он понял, схватился за ее пояс, а она стала спускаться к берегу, выбирая максимально ровный путь, чтобы Игорь сослепу не споткнулся и не свалил их обоих. Зомби двигались не так уж и резво, но все же быстрее одной полузрячей и одного слепого, ковыляющих к воде, и постепенно настигали. Ари сорвала с плеча Игоря ружье. Стрелять ей никогда не приходилось, но она надеялась, что справится, – видела по телевизору, как это делается. Кое-как уперла приклад в плечо и нажала на спусковой крючок. Ствол дернулся, и первая пуля ушла «в молоко», а отдача едва не сбила Измененную с ног. Второй выстрел получился уже удачнее – по плотной толпе зомби она не промахнулась, и один из пустоглазых, споткнувшись на полушаге, рухнул ничком.

– Не занимайся ерундой! – рявкнул Игорь. – У тебя патронов не хватит. Ты же «глушитель»! Так гаси их!

Если б у Ари не были заняты руки, она бы от души хлопнула себя по лбу: это же надо быть такой дурой! Как она только могла забыть свою основную специальность? Вернее, не подумать о возможности ее применения здесь?! Ведь и верно: кем бы там ни были эти зомби, их паранормальные способности изначально вели свое происхождение если не от самого Источника, то от того, кто был этим Источником порожден, а значит, Ари могла их подавить. Может, не всех, но многих. Благо у нее сейчас всплеск уровня Силы.

И она стала действовать: ударила «глушением» по одному пустоглазому, затем по второму, третьему… Они спотыкались, замирали, начинали растерянно озираться по сторонам, но главное – прекращали излучать. Ари не знала, надолго ли, не нанесет ли Паук через своих марионеток ответный удар. Но самое плохое – она чувствовала приближение своего предела. Четвертый… пятый… шестой… Она продолжала медленно двигаться к катеру, а по-прежнему слепой Игорь ковылял за ней, запинаясь за каждый камень. Седьмой… восьмой… После каждого следующего голова Ари наливалась все более сильной болью. Еще немного, и… Девятый…

– Н-не могу б-больше! – простонала Измененная, понимая, что сейчас просто свалится от перенапряжения.

– Мне хватит, – глухо послышалось за спиной.

* * *

Закон перехода количества в качество никто не отменял. И обратного закона тоже. Нейтрализующая Сила Игоря была не в состоянии справиться со всеми пустоглазыми чохом, но когда Ари выключила из процесса излучения половину их, задача стала вполне решаемой. Еще одно усилие – и слепящее зеленое сияние перестало заслонять собой окружающий мир. Бахтин отпустил пояс Ари, выхватил у нее ружье, выстрелил раз, другой… Те из пустоглазых, что шли впереди всех, свалились мертвыми. Все, больше стрелять нельзя: патронов мало, и они еще пригодятся. Бахтин снова схватил Измененную за руку. Ари была почти в полуобморочном состоянии от своих усилий, и до катера Игорь ее уже практически дотащил…

Глушение переставало действовать, так как Ари совсем выбилась из сил, и, если она сейчас вырубится, Бахтин снова ослепнет. Он перевалил ее через борт прямо на дно. Конечно, не слишком бережно, но ладно. Сейчас главное – уцелеть. Развязывать узел на швартовом канате не было времени. Игорь просто рубанул по нему ножом и завел мотор.

Мир снова стал меркнуть, заполняясь зеленым сиянием, но катер, вспенив воду под винтом, резко рванул прочь от берега навстречу гневно пенившимся валам Охотского моря.

– Держись, Ари! Держись, родная! Мы уйдем! Уйдем, вот увидишь! – бормотал Игорь, держа катер круто к волне.

Не раз и не два его с головой окатило водой, он был весь мокрый, как мышь, но это его уже не волновало: «картинка» окружающего мира вновь становилась четкой, а зеленое сияние слабело и гасло. Когда катер обогнул остров Камень-Лев, а по правому борту замаячил полуостров Челюсть, от свечения не осталось и следа. И тогда над не на шутку разбушевавшимся морем разнесся ликующий вопль бывшего менеджера, бывшего смотрителя маяка, а ныне – сувайвора неизвестной разновидности Игоря Бахтина:

– Да-а-а! Мы их сделали, Ари, сделали, слышишь?! – Он обернулся. – Ари? Ари?! Ари!!!

Глава 17

Эдуард и Алина

Остров Херд

– Твою ж налево! – с тоской выдохнула Алина. – Если б я не знала, что твои безумные затеи обычно срабатывают, я бы…

Она не договорила – только рукой махнула. Впрочем, и так было ясно, что имеется в виду.

– Ну нет другого выхода, понимаешь? Источник нас к себе не подпустит, а чтобы проскочил хотя бы симбионт, нам нужно вызвать огонь на себя. Не сидеть же до скончания веков в этой расщелине!

– Угу, – мрачно отозвалась Алина. – Все я понимаю, только от этого ни разу не легче. Ладно, прости, это я ворчу просто. Ты прав, с вариантами у нас не разбежишься.

Даже самые сильные люди могут устать быть сильными. Пожалуй, именно это сейчас и случилось с Алиной Прохоренковой. Порой она сама себя не понимала, сталкиваясь с внутренними противоречиями, словно в одном теле уживались две совершенно разные личности. Одной требовался постоянный драйв, градус опасности, пребывание на передовой, на острие, а другой – тихая семейная жизнь с любимым человеком. Жизнь, в которой не было места жутким биоморфам, смертоносным аномалиям, посланцам вселенского разума, жаждущим уничтожить человечество, и постоянно возникающим отчаянным положениям, выкручиваться из которых приходится на сверхусилиях и проявляя чудеса изворотливости. И самое поганое, что эти две личности правили в ней бал по очереди в полном соответствии с принципами сменяемости власти: в зубодробительных миссиях грезила покоем вторая, а стоило наступить передышке, как начинала скучать без опасностей первая. Вот и получалось, что гармония в жизни оставалась недостижимой мечтой – для какой-нибудь из двух Алин любая ситуация была некомфортной, а договориться между собой у них не получалось, хоть тресни!

Она помолчала и спросила:

– Действуем по таганайской схеме?

– Да.

Мысленно чертыхнувшись, Алина сконцентрировалась и стала воспроизводить то свое состояние на Каменной реке в Таганайской Зоне, когда они, две пары сувайворов, отшибали в стороны атакующие их «заморы». Извергающая смертоносный дождь туча наверняка подобной же природы – какая-нибудь новая аномалия, а значит, и на нее подобный прием может подействовать.

Ощутив, что готова, Алина переглянулась с мужем. Тот молча кивнул, и они вошли в ментальную интеграцию: в одиночку с аномалией не сладишь. Оба понимали, к чему это приведет. До сих пор Источник еще мог принимать их за обычных людей или Измененных, но стоит им применить сувайворские способности – все, спалятся. Сувайворы – это уже серьезно, а стало быть, Сеятель развяжет на них настоящую охоту. Но ведь в этом, в общем-то, и состоял план Эдуарда – отвлечь Источник на себя, пока симбионт тихой сапой подберется к посланцу вселенского разума и выполнит свою миссию.

Для усиления контакта они взялись за руки и двинулись к выходу из пещеры. Как же Алине было страшно! Это фиолетовое облако – не «замор». Тот постепенно жизнь высасывал, и его воздействию можно было хоть как-то противиться, а здесь каждая капля тело до костей прожжет, а ливень превратит их в скелеты за считаные секунды…

Закрыть глаза, не видеть, как дымятся камни от попадания в них капель адского ливня, отрешиться от всего, от звуков в том числе, забыть о страхе, о том, что с ними может случиться, а вместо этого – четко представить, что там, снаружи, ничего нет, ясное небо. Конечно, совсем забыть о фиолетовой туче не выйдет, но ведь может она уйти обратно на перевал? Очень даже может! Более того: именно так она и сделала – ушла. Вот это и было самое трудное: довести свою веру в то, что так оно и есть, до уровня знания, и шагнуть наружу, не сжимаясь внутренне в ожидании жгучих прикосновений капель, а совершенно спокойно, не сомневаясь, что никакого ливня нет.

И они сделали шаг, другой, третий… Тишина и спокойствие. Открыть глаза и посмотреть в холодное хмурое небо острова Херд… Хмурое, но серое, а не фиолетовое. Слабый шум, едва доносящийся сквозь звуки завывающего в скалах ветра, слышится откуда-то сверху.

Алина подняла глаза. Туча висела там, почти на перевале, и впустую поливала ядовитой дрянью голые камни и снег. Под ногами сувайворов была оплавленная фиолетовой жижей скала, от одного взгляда на которую внутренности сжимались в комок.

– Она вернется? – спросила Алина, не слишком даже желая получить ответ (тут можно было только гадать), а скорее, чтобы просто нарушить молчание и услышать голос. Хотя бы свой.

Эдуард пожал плечами:

– Она или другая… А может, другие… Или вообще не тучи, а что-нибудь новенькое. Источник уже понял, с кем имеет дело. Теперь он нами всерьез займется.

Алина бросила на мужа косой взгляд:

– Умеешь ты настроение поднять, нечего сказать!

Эдуард пожал плечами:

– Прости, я не по этой части. А сейчас у нас есть дело.

Алина не спрашивала какое – догадалась уже, ибо зашевелился на плече мужа призрачный симбионт. Вот теперь и стало ясно, для чего Эдуард вколол себе кровь Измененного-животновода: симбионт в какой-то степени тоже животное, им тоже можно управлять, что в сложившейся поганой ситуации будет очень даже нелишним. Несколько секунд между мужем и симбионтом длился безмолвный диалог, а потом создание Посвященного едва заметной тенью прянуло в воздух и полетело наверх через зону, в которой располагался «замор». Алина восхитилась придумкой Эдуарда – ну да, симбионту вампирическая аномалия нипочем, в отличие, наверное, от фиолетового облака и уж точно – от «летучки». Проскочит, как пить дать проскочит, а вот они…

Еще какое-то движение мелькнуло на самом краю ее поля зрения. Алина повернула голову, и с ее губ тихо сорвалось потрясенное: «Твою ж налево!» Эдуард тоже взглянул в том направлении, но промолчал, только сжал губы так, что они побелели.

Скалы чуть выше по склону зашевелились. Отдельные каменные глыбы вдруг утратили стабильность формы и «поплыли», отращивая себе конечности и создавая провалы, напоминающие пасти. Алине показалось, что у нее что-то со зрением: она никак не могла сфокусировать взгляд на тварях, как будто в глазах туман стоял.

– Я думала, что ты шутил, когда говорил про ожившие камни.

– Я тоже так думал, – глухо отозвался Эдуард, неотрывно глядя на все шустрее шевелившихся камнеморфов. – Кажется, пора нам побегать. Ходу, Лина, ходу!

И они побежали…

* * *

– Твою налево, и когда же это кончится?! – простонала Алина, своей кинетической Силой обрушивая кусок скалы на очередного выросшего на их пути камнеморфа.

– Надеюсь, вопрос был риторический? – тихо пробормотал Эдуард.

Алина только зыркнула в его сторону, но ничего не сказала: все и так было предельно ясно. Последний час превратился для двух сувайворов в настоящий ад, безумные пятнашки со смертью. Они метались по острову, как загнанные звери, спасаясь от оживших камней, аномалий и фиолетовых туч. Когда могли – убегали и прятались, когда не могли – приходилось сражаться. Как сражаться? Вариантов особенно не было, только сувайворская коррекция реальности: отводить движущиеся аномалии и фиолетовые тучи, представлять камнеморфов созданиями из плоти и крови и шпиговать их свинцом. Силы уходили пугающе быстро – как физические и энергетические, так и ментальные. И патроны, кстати, кончались, а враги – нет. Вот хоть прямо сейчас ложись и помирай. Во всяком случае, Эдуард себя чувствовал именно так, но, судя по бледному измученному лицу Алины, ее состояние было немногим лучше. Но нельзя помирать. Слишком много еще нужно узнать и сделать, чтобы оба сувайвора могли себе позволить сложить лапки и прекратить борьбу. Хотя что-то внутри настойчиво требовало этого… Или не внутри? Ну конечно, пси-детектор показывал не всплески даже, а мощный, устойчивый фон пси-давления. Источник, похоже, пустил в ход все что можно, чтобы сломить их волю, а потом и физически уничтожить. И очень может быть, что у него это получится – слишком уж неравны силы… Хотя на Таганае они тоже были неравны, но тогда они справились.

Эдуард бросил взгляд на Алину, и ее затуманенные глаза напугали его. Да, на нее тоже давили, и они теперь оба на грани слома. Но это по отдельности. А если вместе? Супруги Прохоренковы, даже когда еще не были мужем и женой, а только спутниками в Зоне, уже не раз доказывали, что в интеграции они представляют собой нечто большее, чем арифметическую сумму возможностей двух сувайворов. Он поспешно схватил Алину за руку, и сразу же стало легче. «Интеграция», – шепнул Эдуард, и Алина кивнула: поняла. Теперь, с физическим контактом, дело пошло лучше – дурман пси-давления чуть отхлынул, а вместе с ним несколько отступили наваливающиеся медведицами тоска и апатия. Но они вернутся, тут можно было даже не сомневаться, и довольно скоро. Так что нужно поспешать.

Эдуард глянул на ан-детектор. Экран наливался зловещей краснотой – это здоровенное пятно аномалии вновь приближалось со стороны перевала. И не было нужды выглядывать из-за скалы, чтобы убедиться: да, все та же проклятая фиолетовая туча, только в разы более массивная. На сей раз главный Сеятель решил бить наверняка.

– Что делаем? – тихо спросила Алина. Она могла бы и не спрашивать вслух: в состоянии интеграции у них был налажен обмен мыслеобразами. Однако ей, видимо, так было проще и привычнее, что в царстве ярящегося вокруг безумия имело не последнее значение.

– Двигаемся к морю, к катеру.

– Уходим? – вскинула брови она. – А как же?..

– Не уходим. Просто лучше быть поближе к нему, чтобы потом, если… то есть когда симбионт вернется, далеко не бежать: есть риск, что потом уже не уйдем.

– А он еще не?..

– Симбионт? Пока нет, я бы почувствовал, у меня с ним устойчивый канал связи… был, пока он не подключился к Сеятелю.

– Или погиб, – мрачно ввернула Алина.

– Нет, это я бы тоже почувствовал, – мотнул головой Эдуард, – Сила животновода. Как только он отцепится, я сразу уловлю сигнал.

Они обсуждали это на ходу и все время озирались, в любой момент ожидая атаки камнеморфов. Пока их не было видно – может, сами спрятались от фиолетовой тучи, а может, где-то поджидают в засаде. Последний вариант совсем не радовал. Между тем туча приближалась, хотя и не так быстро, как та, первая, что была над ледником, – похоже, дополнительная мощь получилась в ущерб скорости. Но при этом она все равно догоняла основательно измотанных сувайворов, и не требовалось производить сложных математических расчетов, чтобы понять – догонит она их куда раньше, чем они доберутся до берега. Это прекрасно сознавали оба.

– Что… делать будем? – с трудом выдавила Алина на бегу, если, конечно, их ковыляние по камням можно было так назвать.

– Таганай… Сумеречный мир, – свой короткий ответ Эдуард дополнил красочным мыслеобразом.

Вообще-то эта идея крутилась в его голове еще в самом начале их безумных пятнашек, но всерьез обдумать ее было некогда, да и казалась она слишком авантюрной. Эдуард хорошо помнил, как на Каменной реке они сбежали от верной смерти в циклическую пространственную аномалию, которую сами же создали. Помнил он и то, что тогда их бегство едва не закончилось всеобщей гибелью, но потом… Потом он с помощью Глеба, сына Художника, выбрался из глубокого ментала в сумеречный мир. Если в этой Зоне есть что-то подобное – это шанс… Ну да, если есть и если ему удастся на ходу придумать, как изменить тот метод бегства в аномалию на метод проникновения в сумеречный мир… Придумать и осуществить. Слишком много «если», но какие у них еще варианты? Эдуард сильно сомневался, что в своем нынешнем состоянии они с Алиной смогут еще раз отогнать тучу. И спрятаться от нее здесь, на голом каменистом склоне, тоже некуда: расщелины, подобной той, что спасла их у ледника, в обозримых окрестностях не наблюдалось.

Возражений со стороны жены не последовало: она просто кивнула и углубила интеграцию, готовясь к прорыву. Молодец все-таки Алина! Кто-то из двоих в паре не должен позволять себе сомнения и рефлексию. Она эту роль взяла на себя, всецело доверяя зачастую совершенно сумасшедшим задумкам мужа… Хотел бы он так же в них верить… Конечно, теоретически он такой способ продумывал сразу, как вернулся с Таганая, но тут придется теорию превратить в практику. И попытка будет только одна.

Глубокая двойная интеграция – штука сложная. Работать в ней с погружением и одновременно достаточно быстро двигаться в физической реальности, реагируя на постоянно меняющуюся обстановку, практически невозможно. Поэтому сувайворам пришлось почти остановиться.

Концентрация… чуть отдернуть полог границы между двумя слоями реальности, словно занавес на театральной сцене, и заглянуть за кулисы… Впрочем, нет, не заглянуть, на это нет времени, просто шмыгнуть туда, что называется, «пока не началось». Реальность поддавалась туго, здесь она еще не стала такой гуттаперчевой, как на Таганае, ибо слишком мал был стаж пробуждения у Источника… Интересно, а тут вообще успел сформироваться сумеречный мир или, отдернув занавес, они обнаружат за ним, образно говоря, кирпичную стену вместо закулисья? Нет! Не думать об этом, работать! Работа с реальностью не прощает неуверенности – это оба сувайвора, несмотря на свой не слишком еще богатый опыт в этом статусе, успели усвоить крепко.

Та небольшая толика восприятия Эдуарда, которая еще продолжала следить за физическим миром, подавала сигналы тревоги на грани паники: смертоносная фиолетовая туча была совсем близко. Так что времени у них уже не оставалось практически ни на что, кроме одной последней попытки прорыва: пан или пропал. Счет шел на секунды, через которые жгучая смерть с неба польется на их беззащитные человеческие тела, если только…

Реальность вдруг разошлась, словно ткань порвалась по шву, и оба сувайвора ухнули в эту прореху, как в пропасть. «Занавес» практически мгновенно закрылся, отделяя их от фиолетового дождя, и они остались в окружении серого тумана сумеречного мира.

Глава 18

Игорь и Ари

Остров Итуруп

– Ари!

Она лежала без движения на дне катера, бледная как смерть… но живая. Игорь это чувствовал: связь на биологическом уровне у него с ней еще осталась. Эх, Ари, Ари! Да что ж такое с тобой происходит-то?! Проклятые волны! Море бушевало слишком сильно, чтобы можно было просто заглушить двигатель катера, лечь в дрейф и заняться исцелением Ари. Их просто перевернет, и они утонут. И как теперь быть? Приставать к берегу нельзя – наверняка тут повсюду рыщут пустоглазые. Поймают – мало не покажется. Прорваться через зеленый туман, уйти на соседний остров? В принципе вариант – до Кунашира горючки точно хватит. Надо попробовать.

Игорь круто развернул катер и направил его на юг, лавируя между волнами так, чтобы катер меньше швыряло и захлестывало – а то как бы Ари не захлебнулась.

– Держись, милая, держись! – сам того не замечая, снова забормотал себе под нос Бахтин. – Мы справимся, я тебя вытащу, обязательно!

Эта мантра, конечно, звучала больше для него, а не для находящейся в глубокой отключке Измененной. Тот ментальный контакт, что у них сложился на берегу во время схватки с пустоглазыми, в общем-то сохранялся и сейчас, но был односторонним. Так что успокаивающие речи Игоря для Ари были в чем-то сродни разговорам матери с младенцем у нее в утробе: говорят, будто он что-то там способен воспринимать, если не сами слова, то ласковую тональность и тому подобное. Возможно, и Ари воспринимает, как знать?

Зеленая стена клубящейся непроглядной мглы между тем приближалась. Игорь понятия не имел, что его могло там ожидать – может, псионическая атака вроде той, что применили пустоглазые, а может, и что похуже. Вдруг эта зеленая дрянь ядовита? Вдруг над морем она другая, не такая, как на суше? Тогда, заплыв в нее, он обречет на смерть и себя, и Ари. Может, все же отыскать какое-нибудь совсем уж глухое место на берегу и высадиться там? Например, у южного склона вулкана Берутарубе. В конце концов, не могут же пустоглазые контролировать каждый метр побережья – их для этого слишком мало.

Бахтин заложил еще один вираж, срезав хвост одной волне и удачно проскользнув во впадину между двумя другими, направил катер к мысу Гневный на южной оконечности острова.

Игорь слишком сосредоточился на том, чтобы вести катер в щадящем для Ари режиме, поэтому как-то ослабил контроль за ментальным контактом, и, когда там произошли изменения, для него это стало полной неожиданностью. Пси-волны Ари, ровные, низкоинтенсивные у потерявшей сознание Измененной, вдруг резко усилились до уровня, которого она никогда не достигала, и стали какими-то чужими, холодными, агрессивными. А в следующий момент на сознание Игоря обрушился мощнейший пси-удар.

Не будь Бахтин в режиме постоянной ментальной боеготовности с момента схватки с пустоглазыми, тут бы для него все могло и закончиться. У Игоря потемнело в глазах, голова взорвалась болью, а ослабевшие руки едва не выпустили штурвал. Но своей цели – подавить его волю или просто сжечь мозг – эта атака все же не достигла. Бахтин начал оборачиваться, и в этот момент Ари прыгнула на него, словно дикая кошка. Он дернулся в сторону, не позволив Измененной поймать свою шею в удушающий прием, и они повалились на дно катера, сцепившись в отчаянной схватке.

Она оказалась неожиданно сильной и боролась, как тигрица, а первое падение, когда Бахтин ударился о дно спиной и плечом, не прошло для него даром. Противница одолевала и вскоре уже сидела на нем верхом, пытаясь схватить его за горло. Игорь же, делая все, чтобы этого ей не позволить, впервые взглянул на ее лицо и ужаснулся: глаза «Ари» полнились зеленой болотной мутью и светились, словно гнилушки.

– Кто. Ты. Мать твою. Такой?! – цедила одержимая чужим голосом, от которого буквально разило бешеной яростью.

«Паук!» – ошеломленно осознал Бахтин, а в следующий миг его руки подломились, и стальные пальцы Измененной все же вцепились ему в горло.

Мысль, что, похоже, вот прямо сейчас он умрет, пришла в голову Игорю одновременно с пониманием, в чем заключается его единственный шанс на спасение. Физический контакт с Ари позволил ему усилить контакт биологический и воздействовать своей Силой на ее сознание, которое сейчас было подавлено вторгшейся извне в ее тело могучей сущностью – Пауком. Конечно, ему было не до полноценного воздействия – тут свою бы жизнь и сознание удержать хоть ненадолго, но контакт и зов получились.

«Ари! Ари, я знаю, что ты еще здесь! Услышь меня!»

* * *

Тишина… Для Ари это было так непривычно. В кои-то веки она не слышала отчаянных криков несчастного мальчишки. В первые мгновения она даже облегчение испытала, но потом… пришло ощущение не тишины, а глухоты. И слепоты тоже. Полной. И отсутствия всех остальных ощущений – холода, боли, усталости, окатывающей ее тело воды… Вокруг нее словно образовался некий кокон, доверху заполненный ватой, которая изолировала Измененную вообще от всего на свете. Что за черт?! Где она?! Или задать вопрос иначе: что с ней? У Ари сложилось впечатление, что ее тело и сознание теперь существуют совершенно независимо друг от друга и не поддерживают между собой никаких контактов. Зрение, слух, обоняние, осязание – все это внезапно ей отказало.

Но одно ощущение все-таки осталось – это жуткое ощущение чужого присутствия совсем рядом, в ее теле. Кто-то захватил его и теперь беспардонно пользуется им, переключив все органы чувств на себя, а ее, хозяйку, превратив в оглохшее, ослепшее и почти бесчувственное полено. Ари напряглась, чтобы сквозь «вату» попробовать понять, кто это сделал, и уловила отголосок его Силы, которой он в данный момент кого-то гвоздил. Кстати, очень знакомой Силы: она уже не единожды касалась ее, когда смотрела, что происходит на острове, когда боролась с зеленым туманом, а потом с пустоглазыми. Отпечаток Силы врага, захватившего ее тело, был на всем этом. Все напасти последнего времени исходили от него. От Паука. И теперь он в теле Ари кого-то убивал… Хм… кого-то? Можно подумать, были варианты. Он убивал Игоря!

Нет!!! Если б у Ари оставались физические ощущения, она бы вся похолодела. Только не это! Только не его! Скажи ей кто даже неделю назад, что ее будет волновать судьба какого-то отжившего, она бы только плечами недоуменно пожала. С какой такой радости? В том, что она испытывала сейчас, не было никакой логики: Паук был Измененным, как и она. Более того – Измененным топ-уровня, доминантом. Тем лидером, о котором разгромленная организация НМП могла только мечтать. Биологически он был ближе к Ари, чем Игорь, и, по идее, ей даже стоило бы «болеть» за Паука… Тогда почему же сейчас «свой» доминант вызывал у нее только чистую, незамутненную ненависть, а от одной мысли, что Игорь умрет, Ари пронзала такая острая боль, словно это ее сейчас убивают?

И с этой болью к ней пришли паника, растерянность и отчаяние: что она могла сделать против Паука, даже если бы решилась противостоять ему? Они несопоставимы по Силе, как если бы ее выставили на ринг против чемпиона мира по боксу в тяжелом весе. Один удар – и ее нет. Но это все логика. Только сейчас в ней неожиданно проснулись такие сильные эмоции (которых, кстати, никак не могло быть у Измененной по самой ее биологической природе), что вся логика полетела в тартарары. И…

«Ари! Ари, я знаю, что ты еще здесь! Услышь меня!»

«Игорь?!»

Телепатическое общение между Измененной и сувайвором, причем ни он, ни она не обладают телепатическими способностями? Еще недавно это показалось бы ей невозможным. Но сейчас, после всего, что они пережили вместе, после того как он исцелил ее, после их интеграции там, у маяка, во время боя с пустоглазыми подобное уже представлялось само собой разумеющимся. И мыслеобразы Игоря, автоматически превращаемые ее сознанием в слова, возродили в ней надежду.

«Ари, борись! Вышвырни этого монстра из своей головы! Ты можешь, я знаю! Я помогу! Давай!»

Этот контакт многое сказал Ари. Например, что Игорь отчаянно сражается за свою жизнь с Пауком и проигрывает, что он на грани гибели. Следующий мыслеобраз от него, по сути, даже не мыслеобразом был, а протянутой рукой ментальной интеграции, за которую Ари тут же «схватилась»… и сразу стало легче. «Вата» вокруг неожиданно стала проницаемой как по всем пяти стандартным человеческим чувствам, так и по шестому чувству Измененной. Интеграция передала ей боль почти агонизирующего Игоря, и эта боль пробила блок, поставленный захватившим тело Ари доминантом, – у нее появился шанс «дотянуться» не только до своих органов восприятия, но и до управления телом. И она вступила в бой. Они вступили.

* * *

Пожалуй, то, что Бахтин был еще жив, относилось к категории чудес: слишком силен был враг и слишком яростен его натиск. Скорее всего, находись Паук в своем собственном теле, не спасло бы даже чудо, но тут микрошанс все же имелся. Эх, если б Игорь лучше понимал свои способности и владел ими, наверное, и с его стороны многое получалось бы иначе. Но тут, именно оказавшись на грани гибели, он осуществил настоящий прорыв, не зная, что через такое проходят все сувайворы. Так и только так, через самые тяжкие и смертельно опасные испытания, наращивают они свои способности и выходят на новые уровни Силы… если, конечно, остаются живы.

Бахтин, можно сказать, балансировал на краю пропасти, когда ему удалось достучаться до подавленной личности Ари и вступить с ней в интеграцию. Когда Игорь отчаянно пытался разжать железную хватку Паука на своем горле, в теле, которое занял доминант Измененных, началась самая настоящая битва за власть. Разумеется, никакое воздействие Бахтина, направленное на «обратную перемотку» состояния Ари, не смогло бы преодолеть мощь этого страшного врага. Точно так же и отчаянная попытка Измененной вернуть себе контроль над своим телом не имела ни малейшего шанса на успех. По отдельности. Но их спаянный дуэт в биоментальной интеграции, как выяснилось, представлял собой нечто принципиально иное и более мощное.

В результате Паук, пытающийся дистанционным подключением раздавить обоих своих противников сразу, оказался не готов к такому сопротивлению. Расстояние и чужое тело, контроль над которым требовал немалой энергии и концентрации, тоже накладывали свой отпечаток, ослабляя доминанта, которому, по всей видимости, параллельно надо было еще держать руку на пульсе всей ситуации на острове и подавлять способности пленного мальчишки. В результате той части его сущности, которую Паук мог бросить в бой против Игоря и Ари, не ослабляя другие направления, оказалось категорически недостаточно. Тот факт, что этих противников «одной левой» не завалить, похоже, стал для Паука неприятным сюрпризом, который вызвал некоторую растерянность, так как плана действий на такой случай у него не было.

Успей Паук добить Игоря, пока тот еще был один, все сложилось бы иначе, но свежеиспеченный сувайвор продержался ровно столько, сколько было нужно. А когда Игорь с Ари интегрировались, контроль доминанта над телом последней ослаб. Ослабла и хватка пальцев на горле Бахтина, и ему удалось освободиться. А дальше они с Ари действовали так, словно десять лет работали в тандеме: он включил на полную свою «перемотку назад», стремясь вернуть организм и сознание Ари в состояние до вторжения, а она молотила по врагу своим глушением способностей, естественно, не рассчитывая полностью заглушить доминанта (что было вряд ли возможно), а хотя бы максимально отвоевать контроль над собственным телом.

И могучий враг дрогнул! Игорь чувствовал его бешеную ярость, но это была ярость бессилия: Паук явно недооценил противника и, встретив мощный отпор, просто не справился. Сейчас ему придется отступить, чтобы вернуться потом, однако на прощание враг решил хлопнуть дверью… Бахтин понял, что собирается сделать Паук, уходя, но успел только отправить Ари предупреждающий мыслеобраз и укрепить интеграцию.

Страшный пси-удар обрушился на их объединенное сознание. Оно выдержало, хотя обоим пришлось нелегко. Резкая головная боль, тошнота и помутнение зрения – это все можно было пережить, как и временную потерю ориентации в пространстве. Главное, что враг исчез…

И тут на них обрушился еще один удар. Физический. Во время схватки с Пауком Игорю было как-то не до управления катером, и тот оказался во власти волн. Какое-то время маленькому суденышку сопутствовала удача, но рано или поздно она должна была закончиться. И произошло это как раз в тот момент, когда ретировался Паук, – волны швырнули катер на прибрежные камни. Грохот, скрежет, вибрация, и мощный ударный импульс вышиб из суденышка обоих его пассажиров. Игоря основательно приложило спиной о камень. От острой боли у него потемнело в глазах, тело обмякло, и холодная вода сомкнулась над его головой.

Глава 19

Эдуард и Алина

Остров Херд

Мгла сумеречного мира окутала их, словно холодное и мокрое полотенце. На сувайворов сразу накатила дикая слабость, гудящие от усталости ноги подкашивались. Казалось, организм предает беглецов после невероятного напряжения и сверхусилий последнего часа. Здесь, в тишине и сумраке, где им, на первый взгляд, ничего не угрожало, адреналиновой подпитки не стало, и силы закончились сразу и вдруг – пришла реакция, откат. Алина со стоном опустилась на камни, а Эдуард почти рухнул рядом с ней.

– Надо… немного посидеть, – тихо произнесла Алина. – Нам нужна передышка, иначе мы просто умрем тут.

– Боюсь, у нас нет времени. – Эдуард пошевелился и поморщился от боли. – Это спокойствие может быть обманчивым. Мне кажется, здесь что-то не так.

– А по-моему, так тут прямо курорт, – хмыкнула Алина. – Особенно если сравнивать с тем, что творится в реале.

– Это ненадолго, – хмуро посулил Эдуард. – Как думаешь, сколько времени понадобится Источнику, чтобы понять, куда мы подевались? Вряд ли много. Он тут царь и бог, Лина, достанет нас хоть где. Надо успеть пройти как можно дальше, прежде чем…

Он не договорил, но в этой недосказанности чувствовалось ожидание большой беды.

– О, оптимизм, – прокомментировала Алина. – И как ты идти собираешься? Мы уже никакие.

Эдуард молча полез в поясной подсумок, достал оттуда инъектор и пару ампул стимулятора.

Алина опять застонала:

– Эдик, это уже третья доза! Он ведь термоядерный! Ты представляешь, какой потом будет отходняк?!

– Прекрасно представляю, – хмуро заверил ее муж. – Но главное, чтобы у нас было это «потом». Что до последствий… так ведь мы же сувайворы, а не просто погулять вышли. Стойкость и регенерация при нас. Справимся, вот увидишь. Но без стимулятора у нас шансов нет, сама понимаешь. Без него мы бы уже давно свалились. И сейчас без дозы не встанем. Тут нас, лежащих без сил, Сеятель и оприходует.

Алина обреченно прикрыла глаза. Крыть ей было нечем.

– Ладно, черт с тобой! – тихо проговорила она. – Коли, Склифосовский!

Стимулятор действительно был термоядерный – сил заметно прибавилось. Алина пружинисто поднялась, стараясь не думать, на каких экстремальных режимах жжет ресурсы ее организма эта зверская химия, и двинулась следом за мужем. Благо он как-то ухитрялся ориентироваться в здешней мгле, сквозь которую едва просвечивал неприветливый скалистый пейзаж острова Херд.

На Таганае Алине в сумеречном мире бывать не довелось, и знала она о нем лишь по рассказам Эдуарда. На первый взгляд все казалось таким, как он и говорил: туманно, мало что видно, зато безопасно. По крайней мере не каплет. В буквальном смысле. Так что же ему не нравится? Что тут не так? Она покосилась на приборы и мысленно чертыхнулась: в этой проклятой мгле все приборы отказали разом – экраны были либо совсем темные, либо цифры менялись с бешеной скоростью, даже на секунду не замирая в каком-то одном стабильном положении. Эдуард про такое не рассказывал, да и не мог рассказать: в Таганайской Зоне он в сумеречный мир попал не то что без приборов, но даже и без тела. Так что вполне возможно, эти закидоны электроники тут – обычное дело… Или нет. Их интеграция здесь ослабла, и Алина не очень понимала, что творится сейчас в голове у мужа, только чувствовала его нарастающую по экспоненте тревогу и невольно начинала тоже заражаться ею. Она уже хотела спросить мужа, что происходит, но тут внутри нее что-то екнуло, заставив обернуться… чтобы заледенеть всей спиной.

Потому что на них клубящимся дымным маревом катилась стена кромешной жути: в дыму возникали, дико искажались и пропадали лица и морды людей, зверей, рептилий и жутких тварей, какие могут привидеться только в горячечном бреду или в ночном кошмаре. Вначале Алина подумала, что это морок, иллюзия, наведенная Источником, чтобы напугать их, но эту мысль тут же сменила другая – что проверять данную гипотезу на своей шкуре совершенно не хочется, да и времени на упражнения в самовнушении совсем нет: это может накрыть их обоих меньше чем за минуту.

Поэтому Алина схватила мужа за руку и ткнула пальцем в сторону новой напасти. Эдуарду хватило одного взгляда, чтобы молча рвануть вперед, прочь от догоняющей хмари и в направлении берега острова. Они бежали, держась за руки и глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться: видно в сумеречном тумане было плоховато, а если упасть здесь, то можно уже и не подняться. С каждой инъекцией стимулятора его хватало все на меньшее время. Вот и сейчас Алина чувствовала, что ресурс искусственной подпитки скоро закончится, но шансов отдохнуть в ближайшее время не предвиделось. Разговоров на бегу они себе не позволяли – те только отнимали силы и сбивали дыхание, так что перешли на мыслеобразы, которые благодаря их ментальной интеграции, к тому же усиленной физическим контактом, мозг сам переводил в слова.

«Что это за дрянь, твою налево?!»

«Псевдоматериальный морок, похоже. В физической реальности мы бы смогли с ним побороться нашими, сувайворскими способами, а здесь – не факт. Скорее, он нас порвет на части, прежде чем мы сможем хоть что-то предпринять. К тому же не уверен, что реальность сумеречного мира так легко нам поддастся: тут уж совсем чужая территория».

«Зашибись! И что делаем?»

«Бежим к месту, где мы оставили катер, и там выныриваем обратно в реал. Другого выхода нет».

И тут им стало не до общения, ибо со стороны надвигающейся стены кошмаров на них обрушилось мощнейшее пси-давление. Не будь сувайворы в интеграции и в постоянной готовности к подобному, возможно, этот стартовый натиск и сломал бы их. Впрочем, им и так приходилось тяжко: давление они держали, но невольно замедлили бег, ибо в глазах мутилось, и приходилось сохранять предельную концентрацию, чтобы видеть, куда бежать.

Острый скальный выступ впереди, напоминающий носорожий рог, вызвал у Алины прилив оптимизма: она узнала его. Это был один из ее ориентиров, и где-то за ним начинался спуск к лагуне, где находился их катер… Но едва беглецы завернули за выступ, как почти под ногами у них разверзлась пасть Провала. Будь их скорость чуть повыше, а усталость поменьше, они бы просто сверзились туда по инерции, но тут удалось замереть примерно в полутора метрах от черного ничто, из которого к тому же сразу полезли Пятна.

Сувайворы рванули назад и в сторону – прочь от Провала, наглухо перекрывшего им дорогу к лагуне.

«Какого черта, твою налево?! Аномалия в сумеречном мире?!»

«Похоже, Лина, этот Сеятель на ходу меняет под себя все правила».

«Стена догоняет!!»

«Выныриваем!!!»

И опять им удалось сбежать лишь в самый последний момент: клубящиеся кошмары бесновались уже совсем рядом, когда отчаянное совместное усилие двух сувайворов прорвало полог межреальностной перегородки, и оба буквально вывалились в физический мир.

Упав на камни, Алина ошалело огляделась и не выругалась в голос только потому, что берегла дыхание: дело пахло керосином. В нескольких десятках метров выше по склону здоровенная фиолетовая туча изливала на камни жидкую смерть, а справа, как и в сумеречном мире, чернела пасть Провала. Пятна из него, правда, пока не лезли, потому что день, но пройти мимо проклятой аномалии к лагуне шансов не было. Ну а левее шевелился, казалось, весь склон горы, буквально кишевший камнеморфами. Оставался один путь – вперед и вверх на здоровенный выступ, за которым, похоже, обрыв.

Еще одна, уже последняя инъекция стимулятора – и бежать туда, а что им еще оставалось? Ноги болели, в боку нещадно кололо, по лицу градом катился пот, а дыхание с хриплым подсвистом вырывалось из напрочь замученных легких. Алина понимала: еще немного – и они оба упадут, чтобы больше не подняться. Да и скала впереди вовсе не была спасением – снизу слышался шум океана. Стало быть, ее догадка верна – обрыв. Их все же загнали в ловушку.

«Капец, приехали! – с тоской подумала Алина. – Обидно, твою налево: все начиналось весьма неплохо!»

Вот и верхняя площадка скалы… Чуда не произошло – дальше почти отвесный обрыв вниз, к пенно ярящемуся прибою и без единой возможности спуститься. Разве что прыгнуть. Дальше бежать некуда, только немного влево или вправо по самой площадке, но это, как говорил первый командир Алины по учебке в АПБР, уже называется «суетиться под тесаком». Вот теперь действительно финиш, без вариантов. Фиолетовая туча пока далеко, но тут и без нее все ясно: толпа камнеморфов доберется до сувайворов гораздо раньше и разорвет их в мелкие клочья. Если только…

– Слушай, а если попробовать пространственную аномалию открыть? – затаив дыхание, предложила Алина.

– Давай попробуем, – кивнул Эдуард. – Вряд ли нам позволят, но попытка не пытка.

Прав он, конечно: проклятый Сеятель держит весь этот остров в железном кулаке – вон как лихо выдавил их из сумеречного мира, а уж откалывать такие наглые номера под самым своим носом… Но не сдаваться же, в конце-то концов! Не в правилах это семьи Прохоренковых – выбрасывать белый флаг они просто не умеют.

Сувайворы вновь взялись за руки, сконцентрировались и попытались так скорректировать реальность, чтобы прямо рядом с ними возникла пространственная аномалия, ведущая на берег. У Алины жутко заломило виски и подкосились ноги: реальность, подчиняющаяся Источнику, не собиралась поддаваться их дерзкой попытке. Десять секунд, двадцать, полминуты… На какие-то мгновения Алине почудилось, что им удалось: она даже ощутила что-то вроде химического запаха, свойственного этой аномалии… Но практически тут же все пропало, а по обоим сувайворам шарахнул такой откат, что они, застонав, рухнули на камни. Их последний козырь был бит.

С огромным трудом Алина заставила себя подняться, чтобы стоя встретить свой конец. Камнеморфы находились уже в паре десятков метров от них. Все, что оставалось обреченным сувайворам, – чуть изменить реальность, сделав ожившие камни уязвимыми для оружия, и грохнуть хотя бы нескольких… Это если сил хватит.

– Лина…

– Да?

Эдуард тоже поднялся и, пошатываясь, стоял рядом.

– Симбионт… подал сигнал… Он… летит сюда… Надо… чуть-чуть продержаться… и…

– И?..

– Прыгаем со скалы в океан.

– Рехнулся?! Там же камни – разобьемся!

– Откинетишь нас, чтобы мы подальше прыгнули, на глубину. Помнишь, мы тренировались временно снижать стойкость к энерговоздействию?

– Черт, да ты знаешь, какая вода холодная?! Мы в ней и часа не продержимся – утонем на фиг, и все!

– Будем решать проблемы по мере возникновения, – отмахнулся Эдуард. – Или хочешь с ними поздороваться? – он мотнул головой в сторону приближающихся порождений Источника.

– Умеешь уговаривать, твою налево! – буркнула Алина. – Скоро твой… питомец прилетит?

– Скоро. А пока давай…

Дальнейшее Алина поняла без слов – минимальная ментальная интеграция и мыслеобразы все сказали. Эдуард проводил точечные корректировки реальности и ментально «подсвечивал» жене ставших уязвимыми камнеморфов, а она стреляла. Метко, хладнокровно, как в тире. Один за другим твари Источника валились под ее короткими очередями, пока сухой щелчок не известил Алину о том, что патроны кончились.

Сувайворы попятились к самому краю каменной площадки. Призрачная тень симбионта вынырнула из-за скалы, когда обоими уже овладело отчаяние. Вынырнула и села на плечо Эдуарду, крепко вцепившись в него лапами.

– Давай!

Алине не требовалось повторять дважды – камнеморфы вышли уже практически на расстояние прыжка. Но сувайворы все-таки успели раньше – они взялись за руки и, пришпоренные кинетической Силой Алины, шагнули в пропасть, навстречу пенящимся внизу серым прибойным волнам.

Глава 20

Художник и Рита

Корсаков. Остров Сахалин

Я заложил лихой вираж по заливу и довольно уверенно подвел катер к берегу. Потом, снизив скорость, аккуратно остановил его возле пирса и бросил Рите швартовочный конец.

– Неплохо, очень неплохо, – сдержанно похвалил меня Иван Гриднев, которому, собственно, и принадлежал этот катер. – Но еще бы немного потренироваться не помешало.

– Нет у нас времени на тренировки! – отрезал я. – Торопимся мы.

– Дело ваше, – хмуро ответил Иван и как-то весь поник, съежился.

Я бросил тревожный взгляд на Риту – не перестаралась ли с внушением? Она, верно истолковав мой безмолвный вопрос, только едва заметно пожала плечами. Действительно, откуда ей знать – опыта псионического у нее шиш да маленько. Хотя последние двое суток эксплуатировала она свою новую способность нещадно. В общем, мы оба провели эти сутки по принципу «цель оправдывает средства», за что при других обстоятельствах совесть изрядно и долго ела бы меня поедом: не тот у меня характер, чтобы с легкостью использовать людей. Но высокие ставки вносили свои коррективы, и мое восприятие наших не самых чистоплотных методов тоже менялось.

После схватки с Новыми и биоморфами у нас дома в Листвянке первоначальную идею ехать дальше на нашей машине мы отвергли – нет времени. Сдав пленную пророчицу агентам АПБР в Иркутске, мы двумя перелетами добрались до Южно-Сахалинска через Хабаровск. В Хабаровске нам пришлось зафрахтовать частный самолет, потому что регулярного рейса на Сахалин надо было ждать сутки, чего мы себе позволить не могли. Ну как «зафрахтовать» – не обошлось без внушения, потому что владелец самолета и он же пилот уперся, не желая лететь туда, где разыгрался неслабый шторм. Деньгами переубедить его не удалось, да и не те у нас финансы, чтобы платить тройную или четверную надбавку за риск. Роль надбавки сыграло пси-внушение Риты, и через полтора часа мы уже приземлились на второстепенном аэродроме в Южно-Сахалинске.

Там мы выяснили, что аэропорт в Курильске не принимает из-за шторма. У меня на сей счет были другие предположения: если Паук и впрямь на Итурупе, он весь остров наверняка уже прибрал к рукам, какие там перелеты! В любом случае нам оставалось только по морю добираться.

Катер нужно было фрахтовать в Корсакове, на заливе Анива. Там почти повторилась история с самолетом из Хабаровска, с той лишь разницей, что владельца катера мы с собой брать не собирались. Вешать на нашу и так отягощенную совесть лишний труп, которым этот человек наверняка станет в новообразованной Зоне? Увольте! Ну а он, само собой, не пожелал давать свой катер в аренду абсолютным незнакомцам, которые вовсе не факт что вернут его обратно.

Тут пришлось применить еще более сильное внушение – не только заставить его сдать нам свое суденышко, но и на скорую руку обучить меня вождению этого нового для меня средства передвижения. Часа через три я счел, что вновь приобретенных навыков мне хватит, чтобы добраться до Итурупа, и пришла пора прощаться: нам – с «любезным» Иваном, а ему – со своей «Стрелой». Нет, мы собирались, если все пройдет удачно, катер ему вернуть, но это «если» было размером с бронтозавра: слишком многое в нашей операции могло пойти не так. Прости, мужик: речь о нашем сыне и много еще о чем, так что выбора у нас особо и нет.

С Посвященным мы связались через эгрегор Сеятелей, вкратце обсудили план дальнейших действий, который, надо признать, был набросан лишь самыми крупными штрихами. Просто облако в штанах, а не план. Но все мы действовали в режиме цейтнота, а значит, хитрую многоходовую комбинацию, которые так любил Посвященный, продумывать попросту некогда. Помимо всего прочего мы еще и весьма слабо представляли, что там, на острове, творится, – какие уж тут подробные планы! Единственное, о чем договорились четко, – никаких масштабных мер, особенно с участием эгрегора Сеятелей, пока мы не вытащим Глеба. И то слава богу…

– Ну что, когда отбываете? – печальный голос Ивана оторвал меня от размышлений. – И когда вас ждать обратно?

Мы с Ритой переглянулись.

– Отбываем примерно через полчаса – только еды купим и запасные канистры с топливом. А вернемся… к концу недели, наверное.

Хотелось бы верить, что лицо мое при этом выглядело достаточно невозмутимым. Впрочем, по сути, сказанное даже ложью не было – ведь если все пройдет удачно, так оно и будет.

А вот Иван не смог сдержать тяжелого вздоха:

– Ну что же, удачи!

– Спасибо! – искренне ответил я. – Она нам точно понадобится.

* * *

Когда на горизонте появилась стена непроглядного зеленого тумана, я про себя выругался. Нет, конечно же, мы с Ритой не питали иллюзий, что будет легко: ведь оба сталкивались с Пауком (тогда еще Хозяином Топи) на Таганае и представляли, что это за противник. Вот только подсознательно я не верил, что этот тип способен создать полноценную Зону – он же все-таки не Сеятель. Но этот туман был очень плохим знаком – от него буквально разило чужеродностью: в нашей земной реальности такому не было места, а значит, Паук эту реальность тут уже капитально изменил. И этот туман, от которого мы абсолютно не представляли, чего ожидать, наверняка был только первой ласточкой, и мне даже представлять не хотелось, какой трэш творится на самом Итурупе.

А самое главное, как там Глеб – держится еще или?.. Так, стоп, никаких «или»! Даже мысленно не допускать такого развития событий! Потому что мысль и без того материальна, а уж у сувайворов, которые могут менять реальность, она материальна вдвойне. Только позитивное мышление!

Пока мы летели в Хабаровск, Рита сделала еще пару попыток достучаться до сына, но неудачно: его вновь закрыл прочный, непроницаемый полог, а дополнительных усилителей контакта у нее уже не было. А уж после Хабаровска я ей строго запретил такие попытки – в Листвянке все закончилось тем, что мы засветились перед Пауком, а этому гаду совершенно незачем знать, что мы приближаемся. Во-первых, у него может иметься в запасе еще парочка команд ликвидации, усиленных биоморфами, а во-вторых, нервировать его – последнее, что нам сейчас нужно: еще задергается и начнет совершать непредсказуемые поступки, среди которых запросто может оказаться убий… Стоп, Художник, отставить панические мысли! Все будет хорошо.

В общем, ехали мы, примерно зная, где находится наш сын, но в остальном – в совершеннейшую неизвестность. Да и «примерно» – та еще точность: Итуруп, знаете ли, не точка на карте, и Паук может держать Глеба в сотне разных мест. Была у нас с Ритой вначале мысль – прихватить с собой пророчицу Новых в надежде, что она поможет нам сузить круг поиска, но мы почти сразу же отказались от такой идеи. Это все равно что таскать с собой заведомого предателя: никогда не знаешь, в какой момент Паук возьмет ее под контроль, начнет через нее кормить нас дезой и в итоге заманит в ловушку. Оно нам надо? Пожалуй, обойтись своими силами понадежнее будет…

* * *

– Не нравится мне этот туман, – сообщила Рита.

Ага, спасибо, капитан Очевидность, а то я от него в восторге! Видимо, мой ответный взгляд был достаточно красноречив, так что Рита поспешила развить свою мысль:

– Может, попробуешь поиграть с реальностью? Тут, рядом с владениями Паука, она должна быть достаточно гибкой – нам бы хоть узенький проход в тумане проделать.

Вообще-то такая идея приходила и мне в голову, но тут я только головой покачал:

– Боюсь, тогда эта зеленая дрянь как сигналка сработает: мол, ахтунг, сувайвор идет! Нет уж, чем позже Паук о нас узнает, тем лучше.

– Ага, а если этот туман нас… того? Ты же помнишь, что враг прогрессирует? Сувайворские стойкости уже умеет преодолевать, может, и против «лояльных» специальные примочки подобрал.

– Может, – проворчал я, сбрасывая скорость катера: волнение тут было достаточно сильным, а мой опыт в управлении – не шибко богатым, так что от меня требовалась полная концентрация внимания, а тут еще к прохождению туманного барьера надо было подготовиться. – Но мы с тобой поступим хитрее…

* * *

Большое спасибо жене, что она не назвала меня чокнутым и даже не посмотрела с сарказмом, как она умеет. Я и сам знал, что план мой дико авантюрный, почти весь построен на догадках и во многом завязан на везении. Да я бы и рад придумать что-нибудь понадежнее, но где ж ее взять, эту надежность, если мы на каждом шагу сталкиваемся с таким, чего раньше не встречали? Вот и приходится импровизировать на ходу.

Конечно, мы понятия не имели, какими зловредными свойствами обладает этот зеленый туман, с чем мы столкнемся, насколько широк его слой и… Короче, вопросов масса, а вот ответов – ноль. Неделю назад я бы, наверное, ринулся напролом, понадеявшись на свою сувайворскую стойкость и на то, что Рита – Измененная. Но схватка с Новыми в Листвянке и псионик, пробивший мой «иммунитет», стали для меня холодным душем и вовремя избавили от самоуверенности. Так что пришлось как следует поскрипеть мозгами, чтобы в рекордно короткий срок найти решение.

Первым делом нам с Ритой требовалось обеспечить себе жизненный запас прочности, благо мы с ней – пьющие жизнь и хорошо умеем вампирить почти из всего. На суше к нашим услугам животные, насекомые и растения, а в океане всегда есть рыба, а если не рыба, то планктон. Эти мельчайшие организмы не увидеть глазом, но они есть, и в огромном количестве – здоровенным китам их на пропитание хватает, значит, хватит и нам: почти неисчерпаемый источник жизненной силы. Если зеленая дрянь попытается причинить нам вред, мы найдем чем его компенсировать.

В общем, свою способность к жизнепоглощению мы на всякий случай включили метров за сто до зеленой мглы. Это была самая надежная часть плана, а вот дальше уже пошла сплошная авантюра: нам предстояло прикинуться пустотой. Про такую фишку я узнал от Алины – она применила ее, когда пробивалась на помощь Эдуарду в псионической реальности его сознания и требовалось скрыть от вторгшейся туда разумной аномалии свое присутствие. К счастью, мне это уже тогда показалось интересным, и я подробно расспросил Алину, как она такое сделала. Правда, на практике я этот трюк еще не опробовал. Придется это сделать прямо сейчас, без всякой тренировки и в самых что ни на есть боевых условиях.

Рита обняла меня сзади и прижалась всем телом, чтобы обеспечить максимальный физический контакт. Ментальную интеграцию мы уже отработали в эгрегоре Сеятелей, когда искали Глеба. Сейчас оставалось только воспроизвести это, стать практически единой сущностью на время прорыва через зеленый туман. Ну и самое главное – накрыть нас обоих как бы «колпаком пустоты», замкнув внутри себя ментальную энергию так, чтобы никаких псионических импульсов не просачивалось наружу. Так что, если эта чертова мгла действительно работает как сигнализация, такой прием, по идее, должен позволить нам пройти, не вызвав ее срабатывания.

– Ну, ни пуха нам, ни пера!

– К черту, Тема, к черту!

В чем преимущество сувайворского опыта – он позволяет в нужные моменты отключать эмоции. А Рите как «лояльной» еще проще. Сейчас это нужнее некуда: страха и неуверенности – «сработает или нет» – нам точно не надо. Да и вообще – любая эмоция может нас выдать. Включаем режим киборга. Что же до жизненной энергии, то и черт с ней: мало ли кто тут проплывать может – кит, акула, косатка. Главное, чтоб не был обнаружен разум…

Интересно, а про Юлия Цезаря, ну, что он мог одновременно три дела делать, это правда или миф? Но даже если правда, на моем месте он бы точно не сдюжил, потому что мне предстояло совмещать аж четыре: вести катер, лавируя между неслабыми волнами, поглощать жизненную энергию из планктона, ментально интегрироваться с женой и полностью контролировать эмоции, чтобы наш совместный «колпак пустоты» остался непроницаемым. По-моему, круто. Если получится, этим можно будет до конца жизни гордиться.

Когда нос нашей «Стрелы» нырнул в густую зеленую хмарь, у меня, да и у Риты тоже (я это ощущал благодаря нашей интеграции) все внутри сжалось, и эта мгла тут же начала нас убивать. Вернее, пытаться. Жизнь эта зеленая дрянь чуяла и пыталась ее уничтожить. Я был почти уверен, что в этой мгле содержится яд, смертельный для человека, а возможно, и для Измененного тоже. Как там обстоят дела с сувайворской стойкостью, проверять не хотелось – бой в Листвянке я запомнил крепко и предпочитал перестраховываться: лучше иметь бронежилет, но стараться не попадать под пули, как если бы его не было. В первые же мгновения пребывания в зеленом тумане у меня сложилось четкое ощущение, что опасался я не зря: если бы не включенное заранее жизнепоглощение, нам с Ритой пришлось бы туго. И так-то было погано – глаза жгло немилосердно, из них потоками лились слезы, кожа горела, к горлу удушливым мерзким комком подступала тошнота, а виски словно стальной обруч сжимал. Представляю, что бы с нами было, если б не регенерация, постоянно работающая благодаря поглощаемой жизни. Однако глаза из-за невыносимой рези пришлось закрыть – все равно толку от них никакого в этом чертовом зеленом киселе. Надо только держать штурвал твердо на прямом курсе.

Но стоило мне закрыть глаза, как туман явил еще одну часть своей мерзкой сущности – пси-террор. Я готов был поклясться, что мы ничем себя не выдали и эта атака была направлена не специально против нас. Просто аномалия, которую представляла собой эта мгла, автоматически обрушивала на всех, кто попадал в ее поле действия, самые жуткие кошмары, вызывая к жизни то, чего пытающийся преодолеть ее бедолага боялся больше всего. Уж не знаю, какой природы было это воздействие, но меня моя стойкость не уберегла – жуткие видения я словил по полной.

Перед моим мысленным взором тут же встают жуткие картины – как в муках умирает Глеб, потом Рита, после чего какая-то мерзкая жижа начинает заживо растворять и мое тело, начиная с ног. Реалистично так растворяет, я даже боль чувствую, но только зубы сжимаю до скрипа, замыкая внутри себя эмоциональную энергию, как бы умертвляя в себе все, что делает меня не просто человеком, а в принципе живым существом. Любой зверь, видя, как гибнет его детеныш, испытает ужас, боль и ярость. Я тоже испытываю, но душу эту эмоцию на корню. Я не человек, не сувайвор, а робот, бездушная машина, которая в принципе не способна ничего чувствовать. Нет, даже не так – пустота, черная дыра, в которой все пропадает бесследно, сжимаясь до размеров кубического микрона. И ужасы, которые мне показывают, проваливаются туда же, нисколько меня не задевая. Я даже не вижу их, затираю мысленно, заменяя рябью, как в старом испорченном телевизоре. А на рябь что реагировать?

Рита, к счастью, тоже держится. Ну, она «лояльная», ей сам бог велел. Так и движемся вслепую: боль, жжение, тошнота, жуть перед глазами, которая тут же затирается самовнушением. Вскоре замечаю, что картинки меняются, и на место близкого, личного приходят какие-то глобальные апокалиптические картины: фиолетовые тучи, накрывающие земные города, льющийся из них такой же фиолетовый дождь, умерщвляющий все живое и растворяющий людей до скелетов, оплавляющиеся под действием этого дождя здания, горы трупов на улицах, извергающиеся вулканы, орды биоморфов, разрывающие на части тех, кто пытается встать на их пути, здоровенные чудовища, топящие корабли и вылезающие из моря на сушу, стаи крылатых тварей, заполоняющие собой небо…

Это что же, наше будущее? Всеобщая гибель? Наглядненько! И вновь я едва не срываюсь, но все же успеваю скрутить свое «я» в бараний рог, отключая реакцию на очередной поток бредовых страшилок, затирая их рябью и сбрасывая в ту же черную дыру. Врешь, не возьмешь! Не бывать такому будущему! Чувствую напряжение Риты, тугой комок нервов внутри нее и физически ощущаю боль в ребрах от ее крепких объятий. Держись, милая, держись, нельзя нам сейчас слабину давать! Почти прорвались, почти!

Я наращиваю интенсивность поглощения жизни из морской воды и мысленно сигнализирую Рите сделать то же самое. Кажется, под нами проплывает большой косяк рыбы… То есть проплывал, ибо мы качаем жизнь с удвоенной, даже с утроенной силой, чтобы только справиться… М-да, рыбы в Охотском море станет, конечно, несколько меньше, но имею право думать, что наша с Ритой жизнь сейчас важнее… Ну! Еще немного…

Все заканчивается как-то внезапно и вдруг – пропадают жжение, боль, тошнота и кошмарные видения. Все. Неужели прошли? Пожалуй, можно открыть глаза, которые почти уже и не слезятся. Я открываю…

Ох, ежики!

Глава 21

Паук и Глеб

Остров Итуруп

С треском полыхнули сосны и ели, растущие на южной окраине поселка Горный. Несколько домов разлетелось в щепки, буквально взорвавшись изнутри, и доминанту Измененных было плевать, что внутри этих домов почти наверняка есть погруженные в неестественный сон их обитатели. Бешеная ярость Паука требовала утоления и выливалась в подобное буйство. Ему не хотелось в этом признаваться даже себе, но к его злобе сейчас примешивались некоторая растерянность и даже страх: ситуация потихоньку начала выходить из-под его контроля. Пока посыпались лишь первые мелкие камешки, но они вполне могут стать предвестниками грядущего грандиозного обвала.

Доминант разрывался на части – слишком много всего надо было делать, и срочно. На всем принадлежащем ему острове оставалась одна болевая точка. Две фигуры, которые по странному недоразумению еще продолжали сопротивляться ему, находились на крайнем юге, у вулкана Берутарубе. От одной из этих фигур прямо разило сувайвором, что заставляло Паука до скрежета зубов сжимать челюсти – Таганай он еще не забыл и вряд ли скоро забудет. Но, учитывая свою сверхзанятость, он не собирался тратить время и силы на разборки с сувайвором. Его вопрос надо решить быстро и радикально, благо средство для этого у доминанта имелось: реальность острова уже основательно изменилась и стала достаточно гибкой, чтобы Паук мог нажать на некоторые рычаги.

И он потянулся к ним, к этим рычагам. Собственно, там, в нужном месте, уже все было достаточно дестабилизировано, оставалось лишь слегка подтолкнуть. И Паук подтолкнул. Магматические массы в недрах вулкана Берутарубе вскипели и стали довольно быстро подниматься к жерлу. Максимум полчаса – и Берутарубе начнет извергаться, а тогда все его окрестности превратятся в зону смерти. Сувайвор где-то там и так легко оттуда уже не выберется – окрестности вулкана контролируются биоморфами и марионетками-узлами сети Паука. Их достаточно много, чтобы не выпустить сувайвора и его спутницу до извержения. В крайнем случае Паук готов был даже пожертвовать десятком марионеток своей сети – в конце концов, на острове в полулетаргии валяется еще несколько тысяч отживших-батареек, поставляющих Пауку энергию. Превратить кое-кого из них в боевые узлы сети Доминанта можно будет достаточно быстро. Так что пусть их – не имеет значения, кто или что в конечном итоге убьет сувайвора: марионетки, биоморфы или извержение. Важно снять с себя хотя бы эту заботу – видят Сеятели, у Паука и других дел хватает. Теперь процесс запущен, доминант уверен в результате, и можно заняться другим…

Вот этим…

Взгляд Паука упал на лежащий перед ним мокрый, облепленный донными отложениями камень… Нет, не камень – Источник. Сеятель. Пришла пора ему пробудиться, только с правильной программой, направленной на уничтожение отживших, а не с тем предательским извращением изначальной идеи, что заливает в пробуждающиеся Источники Посвященный. Этот Сеятель положит начало процессу. За ним последуют другие… много других. Посвященный, понятное дело, тоже не будет сидеть сложа руки, а значит – война. Ну так что ж, если по-другому не получится, придется воевать. Надо так надо. Доминант даже улыбнулся, вспомнив начальный этап операции на Таганае. Убивать – это хорошо, это ему нравится. А убивать придется много.

Отогнав неуместные мысли и стерев усмешку со своего лица, Паук сконцентрировался: процесс пробуждения Источника требовал максимального внимания.

* * *

Какое-то шестое чувство подсказало Глебу: «Пора!» Он и так нет-нет, да и пробовал на зуб сковывающие его сети Паука. Раньше они казались совершенно неуязвимыми, но сейчас это ощущение изменилось. Что-то происходило там, снаружи, куда Глеб при всех своих способностях выглянуть не мог, а мог только направлять туда зов. Слабый, недальнобойный, но хоть какой-то. Правда, никак не мог узнать, услышал ли его кто-нибудь, отреагировал ли. Нет ничего хуже такой вот односторонней связи – кричать и не слышать ответа. Сети Паука каким-то образом высасывали его Силу, глушили мальчика, изолировали его от мира, блокировали всякое восприятие и при этом еще управляли его способностью к сокрытию от всего и всех. Но сейчас… Глеб чувствовал, что паутина этого чудовища ослабла – уже не так давит. Может, у Паука кончается энергия, а может, он на что-то отвлекся или на него кто-то напал… Но толку-то гадать.

Первым желанием мальчика было рвануться из оков во всю моченьку, но в последний момент он испугался: а ну как не удастся вырваться? А Паук разозлится и прижмет его еще сильнее, да так, что вообще шансов не останется. Нет, опасно. Глеб вспомнил, как его учил в детстве папа: даже если ты силен, ломить мощью – не всегда лучший вариант. Часто приходится использовать хитрость, действовать так, как враг не ожидает. Но сначала надо все хорошенько обдумать. Силой Глеб уже пытался, и не раз. И что? Ничего, только монстр за это делал ему больно. Нет, Глеб готов был даже и потерпеть боль, кабы чувствовал, что есть шанс выкрутиться. Но тут он нутром ощущал, что сила не сработает. А вот схитрить… Это можно, это Глебу не впервой.

Если сеть ослабла, нужно попробовать ее осторожно раздвинуть и… Глеб вспомнил, как смотрел фильм про рыбалку с сетями, и там говорилось, что в них попадается только крупная рыба, а мелкая выскальзывает через ячейки. А что, если у него получится стать такой мелкой рыбешкой? Или расширить ячейки до своего размера?

Идея показалась такой заманчивой, что мальчика охватило лихорадочное возбуждение – он прямо загорелся желанием попробовать. Вот только в таких делах спешить опасно, это Глеб уже успел усвоить – в свои почти девять лет мальчику довелось испытать такое, что многим за всю жизнь не доводится. И все за последнее время. Его и двуногие чудовища Измененные похищали, и в страшном месте жуткие монстры за ним охотились, по сумеречному миру он гулял, дядю Эдуарда из мира разума вытаскивал и… да много всего… От такого, как ему сказала мама, быстро взрослеют. А Глеб, между прочим, считал себя совсем-совсем взрослым, хоть лет ему не так уж много. А раз так, то и действовать сейчас надо по-взрослому.

Ну-ка, ну-ка, осторожненько, аккуратненько, пока Паук другим занят и ничего не замечает… Вообще-то Глеб понятия не имел, как это делается… Но не раз и не два уже случались в его жизни истории, когда он, не зная, как добиться желаемого, просто четко представлял себе, чего хочет. И все как-то постепенно само происходило… Ну, если честно, бывали и неудачи, но о них Глеб вспоминать не любил. Папа всегда учил его быть этим… как его… опи… отипи… оптимистом, вот! Это значит, верить надо, что все получится. Сильно-сильно верить, и тогда оно и впрямь может выйти.

Знать бы еще, как выглядит сеть Паука. Может, она вообще никак не выглядит, а только в виде энергии существует, как это… силовое поле, которое Глеб в «Звездных войнах» видел. Но почему бы и впрямь не представить его как сетку? Сетку, веревки в которой постепенно растягиваются, кое-где даже немного рвутся, и в сетке понемногу начинает возникать прореха… Не здоровенная дыра, в которую можно сразу целиком вылезти (так резко «колдовать» мальчик опасался), а хотя бы такая прореха, в которую можно слегка высунуться и оглядеться: что вообще происходит там, снаружи? Может, его зов все-таки услышали и пришли на помощь? Может, как раз те, кто пришел спасать Глеба, и сражаются сейчас с Пауком?

Вот бы получилось если не вылезти, то хотя бы сигнал подать! Или помочь чем-нибудь. Значит, так, тихонько, тихонько, не торопясь, не дергаясь, отодвинуть вот эту «нить» и вот эту, а еще вон ту… Замереть, «прислушаться» – нет, Паук не реагирует, у него, похоже, своих забот хватает. Тогда продолжать… Еще… Еще… И еще… Что это?! Паук?! Заметил?! Уфф! Нет, показалось… Осталось совсем чуть-чуть, и можно будет попробовать… Вот если здесь сделать так и вот так, то… Кажется, готово… Ну, поехали!

И Глеб начал очень аккуратно выбираться из плена сети. Процесс шел медленно, но более-менее успешно. Мальчик уже начал было надеяться, что ему удастся освободиться полностью, но тут он как раз и застрял. Разумеется, застревание это не было похоже на те случаи, когда ты в обычной жизни застреваешь в узкой дыре. Просто энергетическая прореха в сети Паука все же оказалась недостаточно велика, способности Глеба и его восприятие остались заблокированными… Почти. Но это «почти» оставляло мальчику ма-а-аленькую лазейку – возможность «выглянуть». И Глеб «выглянул».

В первый момент мальчик едва не заорал от ужаса, потому что испытал ощущения, напомнившие о том страшном месте на Таганае, когда контактировал с Зовущим. Тем самым, кого папа и мама называли Сеятелем. Когда Зовущий, то есть Сеятель, атаковал Глеба в сумеречном мире Таганая, мальчик навсегда запомнил отпечаток его Силы. И сейчас, здесь, он ощущал что-то очень похожее… Но ведь Сеятеля победили, разве не так? Тогда кто же здесь? Неужели таких, как Зовущий, много?

От этой мысли Глебу стало плохо. Только не это! Даже представить страшно десятки подобных штуковин по всему миру. Могучих, злобных штуковин, ненавидящих людей и порождающих чудовищ. На Таганае с одним-то еле справились, а уж со многими… Бррр! А если люди не смогут их одолеть? Нет, конечно, папа и дядя Миша крутые, они кому хочешь могут навалять по первое число, но ведь их всего двое… Ну, дядя Эдуард еще… Только где они все? Глеб, конечно, не знал. Может, папа где-то далеко сражается с таким же Сеятелем? И дядя Миша с дядей Эдуардом тоже?! Нет, папа, конечно же, ищет Глеба. И мама тоже. Но сидеть и ждать, когда его спасут, – это не по-мужски. Он уже взрослый и должен уметь за себя постоять сам. Хотя бы попробовать разобраться самостоятельно с Пауком и Сеятелем. Он сможет, надо только верить в это. Не силой, так хитростью. Тем более ощущения от этого Сеятеля были все же не совсем такие – слабее, и заметно. От того, таганайского, буквально разило свирепой мощью и жаждой убивать, а в этом… что-то похожее тоже было, но приглушенное, словно замотанное в десять одеял. Одеял… почему Глебу пришло на ум это слово? Может, потому, что сигналы, идущие от Сеятеля, кажутся… сонными? А ведь точно, он, похоже, дремлет, а Паук как раз его будит! Ну конечно же, ему нужен Сеятель. Паук и без него силен, а уж с ним и подавно станет супермонстром, как Годзилла из того фильма… Бррр! Нет! Нельзя этого допустить!

Только нужно понять, как с ними справиться. Пока Паук не расчухал, что Глеб частично выбрался и может подглядывать и подслушивать, надо этим воспользоваться. Осторожно прикоснуться энергией к Сеятелю… Опять тихонько-тихонько, как мышка в траве, так, чтобы… Ох, нет! Неужели он просыпается?!

И в следующий момент мальчика буквально накрыла волна энергии и образов.

* * *

Паук работал аккуратно и скрупулезно. Источник есть Источник. Он ошибок не прощает. Если во всем остальном есть шанс исправить почти любой промах, то здесь промахиваться нельзя. Доминант Измененных медленно очищал Источник от грязи и защитной оболочки, которая пока держала его в «сонном» состоянии. Но теперь все, пора. Только не спешить, чтобы энергия Источника не захлестнула, чтобы сохранить контроль над ситуацией и не стать рабом Сеятеля, как там, на Таганае. Теперь уже они должны стать равными партнерами, союзниками, а не хозяином и слугой. Источник не только должен пробудиться с правильной программой, но его еще надо исподволь настроить на то, чтобы он не пытался искать контакта с эгрегором. Один против шести ренегатов – Источников, принявших сторону Посвященного, – такой расклад не в его пользу. Война с ними, конечно, еще будет, но потом, когда Паук пробудит еще нескольких Сеятелей. И вот тогда предатели попляшут. И все отжившие вместе с ними…

Так, не отвлекаться! Сейчас наступает самый важный момент. Сейчас от Сеятеля хлынет энергия, как обычная, так и ментальная. Как раз тут надо будет расставить все точки над «i» и довести до Источника самые главные мысли.

Доминант Измененных тщательно выверенными плавными движениями снял последние слои защитной оболочки Сеятеля и, когда хлынул энергетический поток, был уже готов к этому…

* * *

«Ой, мамочка!»

Глеб тонул. Тонул в чужой энергии и мыслеобразах. Всего этого было слишком много, но… оно рассеивалось. Вернее, в основном было направлено не на мальчика, а на кого-то еще. Впрочем, ясно на кого – на Паука. В кои-то веки этот монстр оказался чем-то полезен. Будь все направлено на Глеба, мальчик бы, наверное, не выдержал. А так к Сеятелю прикасалась лишь малая часть его сознания – та, которой удалось просунуться сквозь расширенную ячейку сети Паука. Здесь и сейчас, когда внимание Сеятеля сосредоточено на другом, Глеб может слушать, воспринимать, разбираться, что представляет собой этот могучий пришелец, и, возможно, попытаться понять, как с ним разговаривать. Тот, что в Таганае, был слишком зол, в нем было слишком много ненависти, но здесь… он же только проснулся. Неужели Глеб не найдет способа достучаться до него? Папа, конечно, учил его никому не давать себя в обиду, но учил и другому: когда можно решить вопрос не силой, лучше так и сделать. Тем более на этот раз силы были слишком неравны. С Пауком-то все понятно – он однозначный враг, а вот с Сеятелем, как любит говорить папа, возможны варианты.

И Глеб максимально расширил свое восприятие, впитывая новую информацию, как губка, а заодно… Паук весьма крепко зажал мальчика в своих тисках, но сейчас он был занят, и у Глеба появилась еще одна возможность: чуть-чуть ослабить свою маскирующую способность, которую Паук заставлял его применять, чтобы их не обнаружили. Совсем немного ослабить, но в результате поле сокрытия стало не совсем глухим: маленький ручеек энергии происходящего здесь начал едва заметно утекать наружу – за поле, туда, где находятся те, кто ищет Глеба. А его точно ищут: папа и мама наверняка, но, может, и еще кто-нибудь. И теперь у них появится шанс. И у него, Глеба, он тоже появится.

Интерлюдия 2

Министр обороны

Москва. Фрунзенская набережная. Комплекс Министерства обороны России

В старинных настенных часах проснулась кукушка, прокуковала дважды. Вадим Юрьевич Пахомов, министр обороны Российской Федерации, поднял взгляд на часы, показывающие два ночи, и утомленно потер виски. Эти старинные часы были, пожалуй, единственной вольностью, единственным элементом уюта, которую Вадим Юрьевич позволил себе в своем рабочем кабинете. Кукушка не давала забыть о времени, но рабочий день, плавно перетекающий в рабочую ночь, от этого короче не становился. И сегодня, которое уже превратилось в завтра, конца-края работе пока тоже не предвиделось.

Вадим Юрьевич вздохнул: спать, похоже, опять придется на диване в углу. Часа четыре, не больше, так что смысла ехать домой нет никакого. Министр снова повернулся к монитору, свернул все окна и какое-то время смотрел на фотографию жены с дочерью, установленную в качестве фона рабочего стола.

– Таня, Маша, простите, – тихо произнес он.

Последний месяц получился просто адским, начиная с таганайского кризиса. Несмотря на усмирение тамошнего Обломка, напряжение не отпускало, а напротив, даже нарастало. И ближайшее будущее рисовалось министру обороны во все более мрачных тонах. Страна готовилась к войне, правда, пока втайне от собственного населения и не особенно представляя, с кем придется воевать, к чему готовиться. Потому что даже главный и самый информированный источник Пахомова имел об этом весьма приблизительное представление. И все же его информация и советы были лучшими из того, чем располагало Министерство обороны. И в правильности пессимистичных прогнозов этого источника, к сожалению, тоже сомневаться не приходилось.

Звонок устройства спецсвязи заставил Пахомова вздрогнуть от неожиданности. По спине министра пробежали мурашки, когда он понял, какой именно канал вызывает. Министр прикрыл глаза, сделал глубокий вдох-выдох, чтобы успокоиться, и взял трубку.

– Да?

– Доброй ночи, Вадим Юрьевич! – прозвучал знакомый шелестящий голос, вызывавший ассоциации с шумящим листвой деревом. – Не разбудил, надеюсь?

Ага, «надеюсь»! Пахомов криво усмехнулся. Чихать хотел Посвященный Белоярского Обломка на сон и отдых министра и, конечно же, не сомневался, что застанет его на работе. Спецсвязь была проведена и домой к Пахомову. Если б он не ответил здесь, звонок переадресовался бы туда. Риска не было никакого: устройство настроили на биометрические данные Вадима Юрьевича. Никто, кроме него, ответить бы просто не смог. Так что Посвященный достал бы министра и дома, раз уж ему приспичило. А коли приспичило так поздно, значит, дело сверхсрочное. Где-то в районе крестца Пахомова образовался маленький айсберг, и холод пополз от него вдоль позвоночника вверх: ничего хорошего от этого звонка министр не ожидал.

– Какое там разбудил! – Вадим Юрьевич хмыкнул и натужно отшутился: – Покой нам только снится… – Он сделал паузу. – Что-то случилось?

– Пока нет, но уже вот-вот. Счет идет на дни, если не на часы.

У Пахомова пересохло в горле. Нет! Только не сейчас! Они ведь еще не готовы!

– Вы… уверены?

– Более чем, – мрачно подтвердил собеседник. – Что там с нашим проектом?

Министр чуть не уточнил, с каким из, но тут же понял, что имеет в виду Посвященный.

– По проекту «Валерьянка» на данный момент готовы три МБР… межконтинентальные баллистические ракеты класса «Кедр-СД», – уточнил он, сообразив, что Посвященный может и не знать аббревиатуры, – с комбинированными ядерно-становыми боеголовками. Еще четыре на подходе, но будут не раньше чем через неделю. Со средствами доставки сложнее…

– Три пока хватит, – перебил его Посвященный. – Как быстро вы сможете доставить их на пусковые установки?

Вот теперь спина Пахомова заледенела полностью.

– Что? – выдавил он. – Но мы не можем… просто так…

Тон собеседника стал ледяным:

– Боюсь, придется смочь: ситуация близка к критической. Так будьте добры ответить на вопрос!

Министр сжал зубы: не оставалось сомнений, что это «будьте добры» – замаскированный приказ, и, сколько бы раздражения ни вызывала у Пахомова наглость Посвященного, ответить придется.

– Часа два… Может быть, два с половиной.

– Приемлемо, – после короткой паузы заключил собеседник. – Приступайте. Ближе к делу я свяжусь с вами и сообщу координаты.

Это было уж слишком. Пахомов разозлился:

– Ну, знаете! Подобные решения так просто не принимаются! И ваши приказы…

– Извините за глупый вопрос, – снова перебил его Посвященный, – вы жить хотите? Не вы лично, а все человечество как биологический вид?

Это был удар под дых.

– Даже так? – тихо переспросил министр.

– Именно так! – отрезал собеседник. – Так вот, если хотите, то действуйте. До связи!

В трубке после короткого сигнала отбоя повисла тишина. Разговор был окончен. Секунд десять Пахомов сидел, перебирая в уме самые скверные из знакомых ему ругательств, потом вытер платком выступивший на лбу пот и нажал на устройстве спецсвязи кнопку другого канала. Оно конечно, третий час ночи, но деваться-то куда?

Против ожиданий ответили довольно быстро.

– Слушаю, – прозвучал в трубке хрипловатый голос президента. Совсем не сонный, кстати.

– Товарищ верховный глав…

– Так, – утомленно прервал министра президент, – Вадим Юрьевич, я тебя когда-нибудь отучу от официоза на закрытом канале спецсвязи?

– Виноват, Сергей Васильевич…

– Что там? Неужели Он позвонил?

– Так точ… то есть да, Посвященный.

– И?..

– Сергей Васильевич, у нас проблема…

Глава 22

Художник и Рита

Остров Итуруп

– Ох, ежики! – я с трудом удержался от более крепкого выражения.

Причина для подобных эмоций у меня была одна, но довольно существенная: катер наш после преодоления стены тумана представлял собой довольно-таки жалкое зрелище. Вернее, в качестве транспортного средства он приказал долго жить: металлические и пластмассовые части капитально разъело, заглохший мотор превратился в бесформенный кусок металла, борта словно оплавились и потекли, в них зияли большие и маленькие прорехи, как, впрочем, и в дне – через них агонизирующее суденышко довольно быстро наполнялось водой. На отчерпывание даже время тратить не стоило – не приходилось сомневаться, что катер затонет максимум через пару минут, особенно на такой волне.

Я бросил взгляд на скалистый берег – до него было метров двести. Преодолеть их – сущая ерунда, если это в штиль на каких-нибудь южных островах, и серьезное испытание в холодной воде штормящего Охотского моря. Но выбора нет – только плыть. Слов нам с Ритой не потребовалось – хватило обмена взглядами. К счастью, экипировка наша включала непромокаемые рюкзаки, прихваченные из дома. Туда мы спешно засунули оружие и все, что боится воды, и, когда на беспомощный катер накатила следующая волна, мы нырнули в нее и поплыли к берегу, не оглядываясь на наше идущее ко дну несчастное суденышко. Эх, Иван, Иван… Не увидит он больше свою «Стрелу».

Холод сразу вцепился в нас мертвой хваткой, одежда и обувь мгновенно намокли, облепили тела и стали мешать двигаться, а рюкзаки на спинах тянули ко дну. Нам повезло, что волны шли нам скорее в бок и в спину, чем в лицо. Если б они гнали нас от берега, мы могли бы и не доплыть при всей нашей весьма неслабой физподготовке. И так-то еле-еле справились, да и то лишь потому, что продолжали вытягивать жизнь из планктона. Этот непрерывный вампиризм не только придавал сил, но и помогал бороться с холодом: приличный поток жизненной энергии позволяет решить многие проблемы. И все равно когда мы, с трудом избежав ударов о прибрежные камни, выбрались на берег, то просто упали ничком совершенно без сил.

Но долго лежать было нельзя: вампиризм вампиризмом, но мы мокрые, дует холодный ветер, да и камни – прямо скажем, не самый лучший лежак, особенно в таком климате. Ни к чему подвергать наши организмы, хоть они и крепкие, риску заболеть в самый решительный момент – нам Глеба спасать надо. А кроме того, мы теперь остались без катера, а значит, застряли здесь до того момента, как решится ситуация с Пауком. Сможем мы его уделать сами или для этого потребуется помощь Посвященного и эгрегора Сеятелей – в любом случае это займет время.

Поэтому я с трудом сел и положил руку на плечо жены.

– Надо идти, Рита…

– Садюга! – простонала она, но взяла меня за руку, и мы, уже вместе, поднялись на ноги.

– Интересно, как далеко мы от места, где держат Глеба? – голос мой жестко хрипел, пришлось прокашляться.

Рита задумалась, припоминая.

– Кажется, он примерно в середине острова… если по широте брать, а по долготе… где-то на востоке, кажется, на побережье. Тихоокеанском, видимо. Точнее не знаю.

– Так. Если я правильно помню карту, там парочка рыбацких поселков имеется. Это несколько сужает круг. Дело за малым – выяснить, где мы сами.

Я полез в рюкзак, порадовавшись мимоходом, что вода не попала внутрь, вытащил оттуда навигатор, включил его и с досадой чертыхнулся: связи со спутниками не было. Круто Паук тут обустроился: не во всякой Зоне такой глушняк со связью. Впрочем, это не первый сюрприз за последнее время – враг становится сильнее и опаснее. Я тряхнул головой:

– Ладно, попробую коррекцию реальности.

– Думаешь, поможет? – усомнилась Рита.

– Не факт, конечно, – признался я. – Когда Глеб в режиме маскировки, это мое умение обычно соскальзывает. Но мы ведь совсем близко…

– Если до него хотя бы километров десять – это уже не близко, – возразила жена. – К тому же кто говорил о том, что сувайворские умения лучше пока не применять, чтобы Паук не узнал раньше времени о нашем прибытии?

Я с досадой щелкнул пальцами.

– Верно. Но какие у нас еще варианты?

– Я буду держать родственный канал открытым. Это нас не спалит перед Пауком, а вот если Глеб хоть чуть-чуть вынырнет из своего защитного экрана, я его сразу почувствую.

Подумав с пяток секунд, я кивнул:

– Рабочий вариант, а двигаться куда? Если Паук рядом с Глебом, его мы тоже не запеленгуем.

Рита задумалась было, но вдруг вздрогнула и побледнела, а кулаки ее сжались до белизны. Я уже хотел ее спросить, в чем дело, но тут почувствовал и сам: пульсация Силы. Могучей, холодной и безжалостной. Пульсация не особо сильная и пока приглушенная, видимо, из-за маскировочного режима Глеба. Будь мы с Ритой на материке или даже на Сахалине, ничего бы, скорее всего, не почувствовали, но здесь, внутри новообразованной Зоны…

Пульсации казались до боли знакомыми, и ошибиться с их происхождением было очень сложно.

– Это ведь… – начал я.

– Источник пробуждается, – с трудом разомкнув побелевшие губы, закончила мою фразу Рита.

* * *

Ох… М-да, тут уже ежиками не отделаешься – мне хотелось ругаться. Грубо и громко. Мало нам Паука, так тут еще и Сеятель свеженький, с пылу с жару. Против них двоих шансов у нас нет. Разве только схватить Глеба и дать деру, отправив через эгрегор сигнал Посвященному: пусть присылает кавалерию в лице союзных Источников – тут работа для тяжеловесов, а не для одного сувайвора и «лояльной». Во всей этой поганой ситуации плюс только один: теперь мы не заблудимся, даже если захотим, – Пульсацию Источника мы чувствуем, Паук наверняка где-то рядом с ним, да и Глеба он тоже вряд ли отпустил от себя далеко. Стало быть, примерно ясно, куда нам идти, а вот что дальше делать – неясно от слова «совсем».

– Что делаем, Тема? – тихо спросила Рита.

Я вздохнул:

– Сначала найдем Глеба, а по дороге что-нибудь придумаем.

Рита кивнула: даже такое смутное подобие плана лучше, чем совсем никакого. В конце концов, Источник только пробуждается – ему понадобится время, чтобы войти в силу. Пробудил его наверняка Паук, и сейчас он, скорее всего, знакомит проснувшегося Сеятеля с ситуацией, а параллельно пытается выстроить равные партнерские отношения с ним – вряд ли Паука устроит вновь стать просто слугой космического пришельца. Пока они выясняют, кто тут главный, у нас будет небольшой шанс умыкнуть у них Глеба. Главное, найти его как можно быстрее.

Мы двинулись в направлении пульсации. Идти было тяжело: тело ломило от холода и усталости, каменистая и сильно пересеченная местность не шибко подходила для пеших прогулок, да и мокрая одежда комфорта не добавляла. Просушить ее возможности пока не было: мы не могли себе позволить устроить привал и развести костер – время не позволяло. К тому же, если тут имеются какие-нибудь мутанты или биоморфы (а они наверняка имеются), разведя костер, мы просто пригласим их в гости. Будь на нашем месте обычные люди, они бы уже или умерли от переохлаждения, или заработали двустороннюю пневмонию. Мы с Ритой продолжали держаться только за счет вампиризма. На сей раз источником заемной жизненной силы был уже не планктон, а чахлая растительность и насекомые – зверей и птиц мы пока что не видели.

Скальный выступ впереди капитально перекрывал обзор, но мы с Ритой в обычном зрении в данном случае не особенно нуждались: сработало чутье пьющих жизнь и определило, что по ту сторону скалы живые… Довольно много живых… но необычных. С тех пор как я обрел это «вампирское» чутье, позволяющее идентифицировать возможного донора жизненной силы, мне уже довелось сталкиваться с разными противниками: с обычными людьми, прыгунами, истребителями, Измененными различных видов, разнообразными биоморфами, но такие ощущения мой биодетектор словил впервые: что-то холодное, скользко-ядовитое, словно клубок змей, и при этом явно человекоподобное, более близкое к людям, чем к рептилиям. Что это за хрень, черт побери?!

Мы с Ритой обменялись взглядами: очевидно, ощущения у нас с ней были схожие – удивление, тревога и гадливость. В любом случае по ту сторону уступа были враги, а стало быть, можно не стесняться в средствах и бить на поражение. Ага, только, если мы ударим, вся скрытность нашего похода полетит к чертям и новый хозяин острова бросит против нас все, что есть в его распоряжении… Но с другой стороны, что еще делать с этой бандой? Просто так они нам пройти не позволят. Я уже пожалел, что не попросил у Посвященного перед походом порцию крови сверхбыстрого Измененного: его переход в сверхрежим особо не засечешь, а эффективность высочайшая – одним ножом можно такого натворить, что… Эх, с таким же успехом можно жалеть об отсутствии у меня становой базуки, танка и авиационной поддержки. Работать придется с тем, что имеем…

Внезапно пришедшая в голову идея едва не заставила меня подпрыгнуть на месте: я понял, что такого знакомого я почувствовал в тех, кто скрывался за скалой, – ощущения были очень похожи на те, что я испытывал в стене тумана. Кто бы там ни прятался, на них лежал отпечаток этой мерзкой мглы, и их способности, скорее всего, тоже были сродни тому, что обрушил на нас туман. А раз так, то и действовать против них можно аналогично. Рита, видимо, по выражению моего лица поняла: я что-то придумал, и одними губами с четкой артикуляцией потребовала: «Колись!»

Вместо ответа я взял ее за руку, вошел в интеграцию, как тогда, на море, при прохождении стены тумана, и объяснил свой план мыслеобразами. Он встретил полное одобрение жены, и мы подготовились так же, как на катере, – объединились и создали вокруг себя «колпак пустоты». Он выполнял две функции – маскировал наше присутствие и создавал ментальный щит против более чем возможных пси-атак. Этих… скользких там, конечно, много, десятка полтора, но нам бы только первый натиск выдержать, а затем…

Рита встала слева от меня, мы взялись за руки, «включили колпак» и двинулись вперед. В правой руке я держал АКСУ со сложенным прикладом. Шли мы не спеша, стараясь не производить особого шума, хотя и понимали, что полностью тихий подход здесь утопия – мелкие камешки все равно периодически осыпались под ногами. Так что враги, безусловно, нас услышат, но не поймут, кто мы, даже если бы увидели нас, так как выглядим и воспринимаемся мы сейчас как простые смертные. А раз так, никаких опасений мы у них не вызовем, и враг подпустит нас на расстояние удара. Своего, конечно, но и нашего тоже. Разумеется, мы здорово рисковали, не зная, на что они способны. А вдруг они могут шарахнуть по нам издалека, даже не вылезая из укрытия? В этом случае, даже если мы отобьемся, план наш накроется медным тазом и нам придется либо бежать, либо задействовать на полную катушку мои сувайворские умения и таланты, которые я получил из крови Измененных.

Так. Отставить каркать, сувайвор Художник! И без того ситуация поганая. Двадцать метров до скалы… Восемнадцать… Пальцы Риты сжимали мою руку, и я понимал: она тоже напряжена. Прошлую схватку помнили мы оба. Ту, что мы едва не проиграли. Эту проигрывать нельзя. Собственно, мы уже в плей-офф, игра пошла без права на ошибку. И это мы еще только о своей семье думаем, не заглядывая дальше, не наращивая масштаб. Что там будет с миром и человечеством, решим потом, когда спасем Глеба… Четырнадцать метров… двенадцать… Я напрягал свое чутье, чтобы вовремя определить присутствие биоморфов, если они появятся: эти твари могут кардинально изменить расклад сил… Десять… восемь… Интересно, что это за запах? Серой пахнет? С чего бы? Врата ада открылись? Ха-ха! Очень смешно! Пять… Четыре… Я покосился на гору, по склону которой мы шли… Это же Курилы, так их распротак! Тихоокеанское огненное кольцо. Наверняка ведь вулкан. Как часто они извергаются? Раз в десять, двадцать лет? Или чаще? И какова вероятность, что он начнет извергаться, как раз когда мы возле него? Ничтожная, если только Паук не изменил тут реальность так, что нарушил к чертям все законы природы. Тогда тут может быть все что угодно… Бррр! Два… Один…

Шагая за выступ, я аж дыхание задержал, будто собирался нырять… Разумеется, они были там. Больше десятка… на первый взгляд людей, но с пустыми, как в ужастиках, горящими болотно-зеленым огнем глазами. И ударили сразу, как мы появились. Это была пси-атака, призванная отключить для нас реальность и заменить ее ожившими кошмарами, – все как там, в тумане… Так, да не совсем. Потому что их первый удар стек по нашему «колпаку», как дождь по лобовому стеклу машины. Неожиданный результат атаки вызвал у врага растерянность. Совсем ненадолго, но мне хватило. Я вскинул АКСУ и начал косить их очередями. Расстояние было невеликое, и по этой группе промахнуться было сложно даже менее опытному бойцу, чем я.

Сценарий, который, видимо, вложили им в головы, оказался сломан окончательно. Пустоглазые еще пытались вразнобой наносить мне пси-удары, но наш «колпак» им было уже не пробить, и мутанты падали мертвыми один за другим под треск очередей. Тишина уже не имела значения: Паук, если что, слушает не ушами. Мы с Ритой ничего особенного не применили. Просто ухитрились отбить первую пси-атаку. Мало ли, может, у нас пси-блокираторы навороченные. А автомат, он и в Африке автомат. Вот и все, упал последний… Нет, мы не спалились перед хозяином острова и прошли… Круто же, да? Почему же я не спешу радоваться этой мелкой победе? Может, потому что…

– Биоморфы! – с тоской выдавила Рита.

Она почувствовала их раньше, чем я, – под катализатором все-таки. Но вскоре их и чувствовать не надо было. Появились, причем с нескольких сторон сразу. Эти были другие, совсем не такие, как те, что напали на нас в Листвянке. Под невидимок косить они даже не пытались, да и с чего бы? От кого им прятаться здесь, на острове, где они хозяева? Твари были черные, с багровым отливом, словно сделанные из полузастывшей магмы (а может, и правда из нее), хвостатые, шипастые, крупноголовые. Больше всего они напоминали мне киношных «чужих». И было их не меньше десятка. Поганый расклад: в Листвянке нас и трое чуть не угробили.

Я дал по ближайшим тварям короткую очередь. Хоть бы хны – чего магме от пуль сделается? Ударил фриз-импульсом – фиг там! Они друг друга прикрывали мощным биополем, способностями Измененных их не пронять. Мы пятились, а они приближались. Не особо быстро, но уверенно и неотвратимо, словно сама смерть.

Воспоминание пришло внезапно, словно вспышка молнии. Таганай, скальный гребень, на котором я, Алина, Дрон и Шахматист с тремя Измененными отбивались от оравы биоморфов. Те тоже были неуязвимы для пуль. Поначалу. Но легкая коррекция реальности, и полужидкая грязь, из которой состояли тела тех тварей, превратилась в нормальную плоть. Да, это трюк сувайворский, но совсем не энергоемкий, авось Паук и не учует.

Легкая концентрация – и один здоровенный «чужой» сделался обычным уродливым зверем, только со странного цвета шкурой. Короткая очередь – и он упал мертвым. Но больше мне ничего сделать не позволили: остальные резко ускорились и понеслись на нас. На повторение трюка требуется время, небольшое, но все же. А значит, еще парочку я успею прикончить, но остальные разорвут нас с Ритой в клочья. Этот нехитрый расчет я проделал за пару секунд, а потом мы с женой дали самого капитального драпака за последние несколько лет.

Все началось, как всегда, не вовремя. Запах серы вдруг усилился, и гора у нас под ногами содрогнулась, будто внутри нее икнул великан. На бегу по неровному склону много не надо – нам этого хватило, чтобы полететь с ног. Хорошо хоть упали удачно – ничего себе не повредили.

Вот только один взгляд вверх вызвал у меня оторопь, и наружу рванулось ругательство: над вулканом висело черное облако пепла, и там, рядом с вершиной, что-то огневело… Не приходилось сомневаться: это «что-то» сейчас польется по склонам все сжигающими реками. Таки извержение… Вашу мать, что ж так не везет-то? Где былая удачливость сталкера Художника? Между тем гора содрогнулась еще раз, и на вершине ее разверзлись ворота в ад. Самые натуральные.

Глава 23

Игорь и Ари

Остров Итуруп

– Игорь, очнись! Ну очнись же наконец!

Ари была в отчаянии. С самого бегства с материка с апэбээровским сторожевиком на хвосте ее жизнь превратилась в какой-то сплошной непрекращающийся кошмар с очень редкими передышками. В юности, когда была еще отжив… человеком то есть, Ари любила смотреть по телику триллеры, боевики и динамичные приключенческие фильмы. Сценаристы не давали своим героям продыху, устраивая им испытание за испытанием, да порой такие, что глаза на лоб лезли. Тогда Ари это нравилось – не заскучаешь. Чем больше автор издевался над героями, тем больший интерес вызывала книга или фильм. Но это в придуманных историях. А вот какая сволочь пишет сценарий последних месяцев ее жизни? Знала бы – убила к чертовой бабушке! Ведь форменный садизм: только она спаслась из моря – паралич, потом проклятый туман. Только Игорь исцелил ее, как напали пустоглазые, потом в нее вселился Паук. Только они его одолели, как волны разбили катер о скалы, а Игоря так шарахнуло о скалу, что он до сих пор без сознания и неизвестно, придет ли в себя. Теперь ее очередь его спасать, и справилась она только чудом.

Только что сейчас делать? Оба они на берегу, но мокрые насквозь, а между прочим, холод собачий. Она-то Измененная, скорее всего, справится, а Игорь человек… Ну, правда, тоже не совсем – сувайвор же, авось, тоже сдюжит. Но в остальном-то швах: катера у них больше нет, с острова выбираться не на чем, разве что добраться до рыбацкого поселка и попытаться умыкнуть одну из лодок. Но там же Паук. И пустоглазые. И еще черт знает кто. А даже если удастся угнать лодку, как преодолевать туман, окружающий остров? Ари терзали смутные сомнения, что с этой мглой на море удастся справиться так же просто, как с той, которая на суше. Ну и главное – если Игорь… если с ним что-нибудь… При одной этой мысли в горле Ари возникал комок, мешающий дышать, а глаза помимо ее воли увлажнялись.

Что происходит, черт возьми?! Ведь она Измененная и уже много лет не испытывала никаких эмоций, кроме (иногда) гнева или страха! Сейчас был страх, была растерянность, но с этим как раз все понятно – ситуация аховая, а единственный и довольно сильный союзник – сувайвор все-таки, не хухры-мухры! – лежал в отключке. И все это планов громадье, если что, придется выполнять одной, без него. Но только ли в этом дело? От такого не плачут. От такого расстраиваются, досадуют, но не плачут. Слезы – это что-то из другой жизни, той, о которой Ари уже почти успела позабыть. И ядовитые когти, которые сейчас терзают ее изнутри, стоит лишь подумать о том, что этот… человек (да, именно человек, и никак иначе) больше не откроет глаза, не улыбнется и не скажет ей, что все будет в порядке, – они тоже оттуда, из прошлого.

Как это, оказывается, порой больно – быть человеком! Зачем люди за это цепляются? Им что, боли мало? Почему они считают изменение злом для себя? Все как раз наоборот – это эволюция, которая меняет человеческую расу в лучшую сторону, делает более совершенной, эффективной. Почему люди сопротивляются прогрессу? Глупые, глупые люди! Вот она, Ари, побыв высшей расой, а сейчас странным образом вернув отчасти свою так называемую человечность, вовсе не была рада. Наоборот. Кто с ней это сделал? Игорь, когда исцелял? Ведь неизвестно, как действуют эти его целительские способности. Может, он перестарался и «излечил» что-то лишнее? То, что надо было оставить? Точно он, больше некому. И хотела бы Ари ненавидеть его за эту ошибку, но почему-то не могла. Не могла, и все тут! Потому что… любила? Нет, чур ее, чур! Это было бы уж слишком. Вот он… он ее точно любил, если Ари хоть что-нибудь понимает в человеческой психологии. Тоже, кстати, непонятно почему. Впрочем, люди всегда утверждали, что чувства не поддаются логическому анализу. Но ведь… ведь то, что сейчас испытывала сама Ари, тоже совершенно нелогично.

Однако довести до конца цепочку этих рассуждений ей не удалось – восприятие Измененной уловило отдаленные энергетические и ментальные пульсации. Глухие, словно кто-то накрыл подушкой дребезжащий будильник. Но Ари все равно уловила, не могла не уловить, ибо они взывали к ее природе. Природе Измененной. Несмотря на помехи, она не сомневалась, что это – пробуждающийся Источник. Еще неделю назад, уловив нечто подобное, Ари только обрадовалась бы: разгромленная отжившими НМП дышала на ладан, и жалкие ее остатки искали щели поглубже, куда можно забиться и пересидеть до пробуждения новых Источников, которого ждали, будто манны небесной. И вот оно произошло. Только где радость? Вместо нее один нарастающий страх: Источник там же, где и Паук, и они, скорее всего, заодно, а значит, Сеятель – тоже враг. И тогда получается, что отчаянный план Ари украсть лодку и сбежать с острова превращается в совершенно безумный, особенно если Игорь… Нет, перестань, Ари, не думай об этом! Какое уж тут спасение мальчишки? Прости, пацан, но теперь уже не до тебя. Совсем.

И в этот миг содрогнулась гора.

* * *

Его окружал мрак. Совершенно непроглядный мрак, казавшийся единственной реальностью во Вселенной. Игорь будто висел в первозданной пустоте, той, что была до возникновения всего сущего. Висел так, будто тут царила невесомость, как в космическом корабле, и полностью отсутствовала ориентация: вверх, вниз, вперед, назад, вправо, влево. Везде было одно и то же – полное ничто. Бахтин понятия не имел, что это за место и как он здесь оказался. Не знал даже, реальность это или все происходит только в его голове.

Последнее, что он помнил, – это как их неуправляемый катер шарахнуло волной о прибрежные камни. Игорь вылетел из него в воду, и очень неудачно – очередная волна капитально приложила его о ближайший скальный зубец. В результате боль и темнота… Но если он умер, то получается, что это вот – загробный мир? Если так, то официальная религия в капитальном пролете… Ну ладно, она в пролете, а он, Игорь? Ему-то что теперь, вечность висеть в этом черном ничто? Хуже пытки не придумаешь! Ни ада, ни рая… Впрочем, это как посмотреть. Возможно, именно так и выглядит ад. И хочется закричать: «За что?! Я этого не заслужил!», но ведь это неправда. Заслужил, и еще как! По его вине погибла Лена, его жена, которую он уломал на ту злосчастную байкальскую поездку. От его рук погибли несколько пустоглазых. И не важно, что они напали первыми, а он только защищался, – все пустоглазые когда-то были людьми, а пули, убившие их, вылетели из его ружья. Так что если уж совсем по-честному и он действительно в аду, то поделом…

Но только эта жуткая мысль успела закрепиться в сознании Игоря, как он почувствовал нечто. Это было что-то вроде ощущения присутствия. Чего-то неведомого и очень могущественного. И совсем рядом. Выходит, черная пустота оказалась не совсем пустой? Новая мысль жути нагоняла ничуть не меньше, чем старая, а может, и побольше. Невидимые чудовища, плавающие вокруг него в этом океане мрака… Бррр! Почему чудовища? Ну а что же еще здесь может водиться? Причем Бахтину они представлялись еще и огромными, размером с кашалота… или кракена… Незримый, безымянный и безликий ужас… Он, казалось, был везде. Игорь чувствовал его как нечто холодное и безмерно чуждое… и потихоньку начал подозревать, что это не загробный мир, а какое-то другое место. Весьма странное, но реальное. Пусть даже и не принадлежащее привычному миру… Впрочем, что в царстве безумия, в которое за последние дни превратилась его жизнь, можно было отнести к привычному миру?

Игорь не понимал, кто или что присутствует в этой тьме, но вдруг каким-то странным образом осознал, что этим могучим сущностям нет до него никакого дела, они его даже не замечают. У них были свои дела и заботы, неизмеримо более важные, чем какой-то человечишка, неведомо как оказавшийся в этой тьме. Сущности общались друг с другом, не словами, конечно, а мыслеобразами. Бахтина они в свою беседу, естественно, не включали, он воспринимал лишь ментальные отголоски ее – такое уж это было место, словно какой-то общий эфир, в котором ведут переговоры отдаленные радиостанции. Но случайный радиолюбитель, попавший на эту волну, может в общих чертах сквозь треск помех уловить, о чем идет речь. Игорь понимал, что пришедшая ему в голову аналогия не совсем верная, однако для более точной ему не хватало знаний. Как и для того, чтобы верно истолковать те отголоски беседы чужих сущностей, которые до него доносились. Но одно он уловил совершенно четко: они были встревожены и даже в какой-то степени растеряны.

Насколько вероятно, что причина этому – та же, что гнетет сейчас Игоря, то есть Паук? Вот откуда он это взял? А если наоборот? Ведь чудища во мраке ассоциируются скорее со злом, чем с добром. Могли ли они быть союзниками Паука? Теоретически могли, но опять-таки странное ощущение, вызванное отголосками мыслеобразов, говорило Игорю, что все не так. Эта мысль вдруг необычайно воодушевила Бахтина – если у него и этих сущностей общий враг, почему бы им не объединиться? Мощь этих неведомых сознаний была столь велика, что, если бы Игорь чувствовал собственное тело, он бы, пожалуй, задрожал. Но раз так, с Пауком-то они по-любому справятся, нужно лишь уговорить их вмешаться… Только как?

Решение влезть в «разговор» незримых сущностей созрело мгновенно, и даже способ интуитивно нашелся: вспомнив, как он передавал мыслеобразы Ари, Игорь «громко» подумал во мрак, показывая «картинки» своих воспоминаний о Пауке, тумане, пустоглазых, вселении его в Ари, и приправил все это эмоциональным посылом, воплощающим в себе просьбу… нет, мольбу о помощи.

На несколько мгновений во мраке воцарилась тишина… Ну, как тишина… Звуков в обычном понимании здесь не было совсем. Были колебания поля разума, эмоций, бурлили мыслеобразы, шел «разговор» на уровне, недоступном обычным людям и, наверное, Измененным тоже. А сейчас все замерло, прекратилось, и в звенящей тишине повисло напряжение. Кем бы ни были эти сущности, они только теперь заметили присутствие Игоря. Присутствие постороннего, которого здесь никак не должно было оказаться…

Несколько мгновений тишины, а потом от незримых сущностей прилетел мыслеобраз-эмоция… очень неприятный… В нем было что-то вроде… гадливости, что ли. Такие эмоции мог бы испытывать человек, увидевший в своей комнате таракана. А следом пришел и ответ, который можно было истолковать как «Пошел вон, ничтожество! Не до твоих мелочей сейчас!».

Бахтин только успел удивиться этому, когда последовал и другой ответ – удар. Кажется, такие называются псионическими. Тьма вокруг исчезла, а ей на смену пришли сумрак, холод, серое небо, боль, твердые камни под спиной, встревоженное лицо склонившейся над ним Ари и ее руки, трясущие его за плечи.

– Господи! Наконец-то ты очнулся! Я уж не знала, что делать! Вулкан! Он извергается!

* * *

Пожалуй, в данный момент для Игоря такая новость была в самую масть, несмотря на весь ужас положения, в котором они оказались. Когда ты вдруг обретаешь надежду на спасение, а у тебя ее практически тут же отнимают самым грубым образом, выказав полное презрение и к тебе, и к твоим проблемам, это может капитально выбить из колеи. «Не до твоих мелочей» – это как понимать прикажете? Что тогда для этих сущностей не мелочи? Конец света? Да уж, удар он получил мощный, причем даже больше психологический, чем псионический. После такого легко с головой погрузиться в отчаяние и апатию. Но какая тут, к черту, апатия, если происходят события, способные тебя прикончить? Бахтин, даром что в прошлом офисный работник, имел приличный туристический стаж – и на Камчатке бывал, и в Исландии, и на Гавайях. Что такое извержения вулканов, знал не понаслышке и очень хорошо представлял, каковы шансы на выживание тех, кто находится на склоне огнедышащей горы, когда она извергается. Откровенно слабые шансы.

Гора вздрогнула еще раз, запах серы, который Бахтин почувствовал сразу, как только очнулся, стал намного сильнее. Белый парок, исходящий от камней на склоне, и висящая в небе туча пепла намекали на то, что вулкан настроен серьезно.

– Что делать будем? – Ари сидела рядом бледная, и руки у нее заметно подрагивали. – Все плохо, да?

– Не фонтан, – вздохнул Игорь. – Есть, конечно, слабая надежда, что горушка пару раз плюнет лавовыми потоками и на этом успокоится, но я бы на это не рассчитывал. Если вулкан реально взорвется, газо-пепельная волна выжжет тут все: у нее температура под тысячу градусов и скорость, как у автомобиля. Так что валить надо, и поскорее.

Он с трудом поднялся, крякнув от боли в спине, и только чудом не упал от следующего толчка. Покачал головой и нахмурился, лихорадочно пытаясь придумать выход.

– М-да, я тот еще ходок… Это Берутарубе, самый южный вулкан острова. Он занимает всю южную оконечность, и бежать от него некуда. Единственный способ – обойти по кругу и аллюр три креста на север. В моем состоянии нам около часа шкандыбать, а гора… – очередной толчок заставил его лязгнуть зубами и схватиться за ближайший скальный выступ, – боюсь, так долго ждать не станет: ей, похоже, приспичило.

И тут же, словно в ответ на его слова, с неба густым серым снегом посыпался пепел, а со стороны вершины послышались громовые раскаты и треск молниевых разрядов, в свете которых скопившиеся над вулканом тучи пыли и пепла выглядели прямо-таки зловеще. Гора еще раз тяжко вздрогнула, и по склону в паре сотен метров правее Игоря и Ари зловещей пламенной рекой потекла лава. Довольно быстро, но, к счастью, мимо них. Пока.

– Обходим слева, – решительно тряхнул головой Бахтин. – Там склон круче и сильнее изрезан – от лавовых или грязевых потоков будет больше шансов увернуться…

– А если эта… как ее… волна?

– Тогда каюк. – Игорь сам был мрачен, будто грозовое облако, а густо валивший сверху пепел превратил его в совершенно седого старика. – Если не успеем в море занырнуть. И то не факт, что спасемся, но хоть какой-то шанс… Ладно, двинули, время дорого!

И они пошли. Бахтин ковылял довольно резво, время от времени кривясь от боли в ушибленной ноге и отбитой спине. Дышать было трудновато – пепельно-пыльная взвесь заполнила воздух, и немилосердно воняло серой. Гора периодически содрогалась словно в предродовых схватках, вынуждая Игоря и Ари бросать в сторону вершины опасливые взгляды, но пока что из жерла вырывались лишь дым и новые облака пепла. Лава если и текла, то в других направлениях, грязевых потоков пока тоже видно не было. Что же до газо-пепельной волны… Бахтин поежился.

– Слушай, давай поближе к воде спустимся, чтобы в случае чего…

Договорить он не успел, гора вздрогнула еще раз, и…

– Бомбы, ложись!

Игорь схватил Ари за руку и дернул вниз, к камням, за которые они оба и упали, довольно неуклюже и болезненно. А по тому месту, где они только что находились, от души шарахнули два пылающих камня.

– Вулканические бомбы, – морщась от боли, повторил Игорь. – Плохой признак – скоро начнется всерьез. А значит, у нас меньше времени, чем я думал. Пошли дальше.

Они двигались примерно метрах в десяти от воды и как-то инстинктивно пригибались, словно в случае чего это могло их спасти. Бахтин тоскливо думал о том, что для спасения им понадобится очень даже неслабое везение, иначе…

Звуки, раздавшиеся мгновением позже, заставили Игоря изумленно округлить глаза. Звуки совсем не впечатляли по сравнению с какофонией, издаваемой пробудившимся вулканом, но… это были автоматные очереди.

Глава 24

Конец операции «Юг»

Остров Херд

Удар о воду, и от холода у обоих сувайворов перехватило дыхание. Кинетического импульса Алины хватило, чтобы отбросить их на место с достаточно большой глубиной и не убиться о дно при падении с такой высоты. А еще им все-таки повезло. Если бы штормило, при всех сувайворских способностях и физических возможностях Эдуарда и Алины, а также невзирая на еще действующую последнюю дозу стимулятора, они бы, скорее всего, довольно быстро пошли ко дну. А так держались. Всплыли и даже стали грести прочь от берега. Симбионт кружил над ними. Искусственно созданной твари не грозила усталость, а сидеть на периодически погружающемся в воду сувайворе она теперь не могла.

– Т-т-твою н-налев-во, – стуча зубами от холода, выдавила Алина. – Т-так м-мы д-долго н-не п-продержимся! Н-надо ч-что-то п-придумывать.

– Я отп-правил п-птицу н-на к-кораб-бль.

– К-какую, н-на ф-фиг, п-птицу?

– Об-быкновенную. Альб-батроса. Я в-ведь т-теперь ж-животнов-вод. А м-мы с к-капитаном д-договорились об ус-словном з-знаке.

Алина хотела было поинтересоваться, о каком, на фиг, условном знаке речь, но сдержалась. Какая теперь разница? Она сильно подозревала, что, какова бы ни была договоренность у Эдуарда с командиром фрегата «Балларат», кораблю, чтобы добраться сюда, потребуется куда больше времени, чем они смогут продержаться на воде. Обидно помирать вот так, тупо и банально – утонуть или от холода, – после всего, через что они прошли.

Вдруг она ощутила снизу движение. Чего-то живого и большого. Очень большого. Не будь ей и без того так холодно, это ощущение проморозило бы ее с головы до ног. Неужели акулы? В этот момент утонуть ей показалось не таким уж страшным исходом. Алина повернулась к мужу, но встретила его невозмутимый взгляд.

– Сп-покойно, Л-лина. Это-то с-со м-мной. Я п-позвал. С-садись и д-держись.

Не успело у Алины вырваться привычное «твою налево», как перед ней прорезал воду острый черный спинной плавник здоровенной косатки, а мгновением позже она ощутила под собой и само животное. Конечно, страшновато было садиться на спину этой здоровенной живой машине для убийства, которая даже на китов охотится, но понимание, что косатка под контролем Эдуарда, и то, как он лихо оседлал другую такую же хищницу, придало Алине уверенности, и она последовала примеру мужа. Обе косатки, не погружаясь, довольно быстро направились прочь от берега острова Херд в открытый океан, к месту предстоящего рандеву с австралийским фрегатом. Если б не жуткий холод, от которого у Алины зуб на зуб не попадал, она бы даже кайф словила от такого экзотического способа путешествия: использовать косаток в качестве транспортного средства – это что-то с чем-то! Вот только радоваться Алина не спешила. Чутье подсказывало ей: не все приключения еще закончены.

* * *

Коммандер Юрий Семецкий, разумеется, не показывал вида подчиненным, но весь извелся от нетерпения. Вверенный его командованию фрегат австралийских ВМС «Балларат» лежал в дрейфе в Индийском океане в тридцати милях к северу от острова Херд, имея категорический приказ командования: до специального сигнала от полномочных представителей России ближе к острову не подходить. Этот-то приказ больше всего и раздражал Семецкого: миссия у острова Херд стала для него шансом, которого он ждал всю свою жизнь.

Юра с детства бредил приключениями и дальними плаваниями. Когда ему исполнилось пять лет, его родители эмигрировали в Австралию. Теперь мечта стала даже ближе: в портовом городе Аделаида мечтать о море было куда проще и реалистичнее, чем в Подмосковье. Но мечтать абстрактно, как о чем-то недостижимом, Юра не привык. Для него мечта стала целью. И когда пришло время, он поступил в Королевский военно-морской колледж Австралии в Джервис-Бей, направив свою жизнь именно в то русло, о котором мечтал.

Вот только флотская служба оказалась вовсе не так романтична, как представлялось Семецкому: занудное морское патрулирование, долгие простои в порту и редкие учения – вот и все, что он получил. Время было мирное, и даже пираты с контрабандистами не появлялись на горизонте. Ни одного стоящего события за пятнадцать лет безупречной службы.

И даже когда на Землю обрушился метеоритный дождь, он весь, как назло, достался Северному полушарию. Семецкий с жадностью ловил новости о событиях в России, о Зонах, возникших на территории бывшей родины, о войнах с Измененными и мутантами… Но южнее экватора были тишь да гладь, никаких катаклизмов. Сослуживцы Семецкого этому факту только радовались: ну ее на фиг, эту космическую дрянь, лучше держаться от нее подальше. А Юрий страдал. Правда, молча, ибо его просто не поняли бы. Кто же в армии мечтает о войне? Да и вообще, кто о ней, проклятой, мечтает на всей планете? Но ведь Семецкому много не надо – один завалящий Обломок из космоса, немного приключений… так, без фанатизма.

И вот – случилось! Когда прошел слух про Обломок на острове Херд, который уже двадцать лет как пустовал после того, как с него убрали исследовательскую станцию, Семецкий сначала не поверил. Побоялся поверить. Но слух подтвердился уже официально. Более того – западная группировка австралийского флота, к которой принадлежал и «Балларат», фрегат Семецкого, была приведена в полную боевую готовность. Когда же стало известно о специальной миссии у берегов Херда, проводимой совместно с двумя секретными представителями России, выбор командования пал на Семецкого, так как его фрегат как раз находился в глубоком патрулировании неподалеку от нужного района. Чистое везение. Ну а еще русское происхождение коммандера и его безупречный послужной список тоже, конечно, сыграли свою роль. Получив этот приказ, Юрий был на седьмом небе. «Балларат» покинул район постоянного патрулирования и на максимальной скорости двинулся к пятьдесят пятой параллели на долготе Херда, где и забрал сувайворов с российского океанографического судна.

Русский язык Семецкий, конечно, подзабыл, ибо говорил на нем редко и только с родителями, но объясниться с бывшими земляками для него все равно особой проблемы не составляло. А вот загадочный термин «сувайворы» вгонял в форменный ступор. Речь шла о каких-то сверхспособностях… Так это что же, мутанты, но правильные, «наши», что ли?

Однако первоначальные опасения довольно быстро рассеялись, стоило ему немного пообщаться с загадочными сувайворами. Они оказались нормальными ребятами, мужем и женой, прошедшими через такое… Нет, подробностей, конечно, Семецкий не знал, но и тех обрывков информации, которыми ему пришлось довольствоваться, хватило, чтобы понять: земляки очень круты! При этом в общении оба вовсе не казались какими-то там сверхсуществами, ничего такого из себя не корчили и пальцы не гнули. В общем, люди как люди.

Только когда речь зашла об условном сигнале, по которому фрегат должен был выдвигаться на одно из двух оговоренных мест встречи, чтобы забрать сувайворов на борт, Юрий сперва подумал, что они чокнутые. Вернее, что чокнутый конкретно Эдуард. «Связь в Зоне не работает, – говорил сувайвор, – поэтому никаким техническим средством я передать сигнал не смогу. Но от меня прилетит птица». «Это в смысле как голубиная почта?» – ошарашенно переспросил Семецкий. «Не совсем. Она просто прилетит и сядет на фальшборт. Если двигаться надо к точке один – прилетит альбатрос, если к точке два – фрегат». «Дрессированные?» – еще более ошеломленно осведомился коммандер. «Нет, – улыбнулся сувайвор, – я ими просто управляю».

Каким бы странным все это ни казалось, Семецкому просто пришлось принять на веру, что загадочный русский сувайвор это умеет. Одна из сверхспособностей, почему бы и нет. Конечно, в телепатию, телекинез и предвидение будущего поверить было бы проще, и Юрий, если честно, до сих пор сомневался: все ли он правильно понял? Там, на острове, вполне возможно, происходили какие-то серьезные события, не исключено, что архиважные для его страны, а он на своем корабле болтается тут без дела посреди Индийского океана, как… В общем, бестолково. А вдруг русским там нужна помощь? Может, они просто не в состоянии передать сигнал, даже такой странный? А если этот Обломок представляет собой такую серьезную угрозу, возможно, стоит подойти к острову и раздолбать его «Гарпунами» из ракетных установок? Но приказ командования связывал коммандеру руки, и чем дальше, тем сильнее его раздражало вынужденное бездействие.

На летящего альбатроса Семецкий поначалу не обратил внимания – мало ли тут птиц летает. На Херде, насколько он знал, огромное количество гнездовий пернатых. Но птица целенаправленно летела к кораблю, а не описывала, как другие, круги в воздухе, с любопытством разглядывая странную железную штуковину, зачем-то приплывшую в эти воды. Летела прямо и быстро, словно у нее было конкретное дело и она спешила его выполнить.

«Неужели это и есть сигнал? – мысленно изумился коммандер. – Альбатрос – это… точка один, к северу от острова».

Между тем птица подлетела к фальшборту фрегата, села неподалеку от капитанского мостика, посмотрела, казалось, на самого Семецкого и разразилась громким пронзительным криком.

Сердце у Семецкого подпрыгнуло от радости и нетерпения: «Сигнал! Наконец-то!»

– Курс зюйд-вест! – гаркнул коммандер. – Малый вперед! Цель – точка один!

Фрегат тронулся с места и, постепенно набирая скорость, двинулся в указанном направлении. Альбатрос же, очевидно, сочтя свою миссию выполненной, прянул в воздух, издал еще один громкий крик и полетел прочь. Семецкий же почувствовал, как по всему его телу побежали мурашки. Это было что-то вроде предбоевой лихорадки. Конечно, не исключено, точнее, почти наверняка никакого боя не будет: они просто в штатном режиме заберут этих русских и спокойно вернутся в порт приписки. Более того: скорее всего, даже останется тайной, что там делали двое сувайворов, если, конечно, их миссия хоть в какой-то мере удалась. Обидно, однако: его корабль непосредственно задействован в операции, а ему даже толики информации не достанется.

– Что там на РЛС? – обратился Семецкий к вахтенному. – Видно их?

– Нет, сэр. Но гидроакустики что-то обнаружили, сэр. Что-то большое.

– А конкретнее? – нетерпеливо уточнил Семецкий, раздраженный не по-военному расплывчатым ответом. – Подводная лодка? Кит?

Лицо вахтенного сделалось растерянным:

– Они не могут определить, сэр. Объект странной формы и… больше нашего корабля, сэр. Примерно сто пятьдесят метров в длину… и пятьдесят в ширину. И еще… он приближается. Довольно быстро.

– Что-о?! – изумленно протянул Семецкий. – Ну-ка дай мне их, я с ними сам поговорю.

Но он не успел: нечто невидимое и огромное ударило в корабль так, что тот содрогнулся и даже крен дал. Основательный такой, градусов двадцать. Семецкий не удержался на ногах и, падая, ударился головой о переборку. Из рассеченного лба обильно потекла кровь, заливая глаза. У коммандера вырвалось ругательство, причем на русском. С трудом поднявшись на ноги, он выскочил из рубки и едва успел схватиться за перила трапа, потому что в этот момент выправившийся было фрегат получил еще один подводный удар и на сей раз накренился уже в другую сторону… А несколькими секундами позже над правым фальшбортом появилось чудовищных размеров щупальце, которое могло бы принадлежать разве что мифическому кракену. Толщиной оно превосходило человеческое тело раза в два. Махнув над ошарашенным коммандером, щупальце ухватилось за вышку РЛС, и тут какая-то едкая жидкость, которая стала сочиться из чудовищных присосок щупальца, начала разъедать металл буквально на глазах, словно в сотни раз ускоренный процесс ржавления. Семецкий вытащил пистолет, понимая, однако, его бесполезность: такому огромному чудовищу пули – что слону дробина.

Между тем над фальшбортом выросли еще два щупальца, одно из которых обвило кормовую вышку РЛС, а второе оторвало носовую орудийную башню. Несколько матросов с криками метнулись вниз, в оружейную, где имелись автоматы и гранатометы, но бледному как смерть Семецкому уже было очевидно – корабль не спасти: новые и новые щупальца появлялись с обоих бортов и хватались за все выступающие элементы конструкции фрегата, немилосердно куроча и раскачивая его из стороны в сторону. Несколько матросов полетели за борт. Современный боевой корабль стал беспомощной игрушкой в щупальцах чудовища, не имея возможности пустить в ход ни одну из своих систем вооружения: в ближнем бою все они были бесполезны. Как спичка сломалась центральная вышка РЛС, которую выделения громадной твари разъели окончательно. Та же участь ждала и все другие части фрегата, за которые хватались щупальца, а в ближайшей перспективе – и весь корабль.

Ну что, коммандер, вот оно, твое приключение, вот она, твоя война, доволен? Хлебай полной ложкой! Похоже, Обломок с острова Херд сумел создать это чудовище, которое теперь утопит фрегат Семецкого. А это значит, что двое сувайворов, ждущих сейчас эвакуации, тоже обречены. Получается, миссия, которую Семецкий ждал и к которой готовился всю свою жизнь, будет провалена.

Вариант остался только один. Не на спасение, нет – об этом речи не шло, – на боевую ничью. Взорвать боеприпас, чтобы прихватить чудовище с собой на тот свет. Судорожно цепляясь за перила, Юрий метнулся к центральной части корабля, где находилась пусковая установка противокорабельных ракет. Однако в этот момент с треском сломалась РЛС управления огнем, под которой пробегал Семецкий, и коммандеру пришлось шарахнуться в сторону, чтобы его не пришибло падающей конструкцией. И тут фрегат тряхнуло еще раз. В отчаянии Юрий попытался зацепиться хоть за что-нибудь, но тщетно: он уже летел за борт.

И последним, что успел увидеть Семецкий перед смертью, стала бугристая серая туша и громадный глаз твари, уничтожающей его корабль.

* * *

– Т-ты ег-го в-видишь? – стуча зубами от холода, спросила Алина. – В с-смыс-сле – к-корабль.

– Я – нет. Н-но м-моя п-птица в-видит. Он с-совсем н-недалеко. С-скоро м-мы… – Эдуард внезапно осекся.

– Ч-что? – всполошилась Алина, с нарастающей тревогой наблюдая остановившийся взгляд и бледнеющее на глазах лицо мужа. – Ч-что т-там п-происходит?

Вместо ответа Эдуард вошел с ней в ментальную интеграцию, и Алина смогла увидеть то же, что и он. Фрегат «Балларат», который должен был вывезти их отсюда, погибал, обвитый со всех сторон громадными щупальцами чудовища, превышающего корабль размерами раза в полтора. Оба сувайвора онемели при виде этого зрелища. Не приходилось сомневаться, что чудовище порождено Источником острова Херд. Это казалось невероятным, но, увы, было кошмарной реальностью. Таганайскому Сеятелю, чтобы создавать подобных левиафанов, потребовалось копить силы два года. Местный же пробудился без году неделя, однако его возможности ошеломляли… Ядовитые тучи, ожившие камни, а теперь вот и это… Что за дьявол свалился из космоса на остров Херд?! Разгадка наверняка скрывалась в информации, «скачанной» симбионтом, но, чтобы доставить ее, сувайворам требовалось выжить, с чем, похоже, наметились большие проблемы. Эдуард скомандовал косаткам резкий поворот, и обе хищницы мгновенно подчинились. Заложив крутой вираж, они поплыли на восток, в направлении далекой Австралии.

Алина только головой покачала: она сильно сомневалась, что у них, таких замерзших и обессиленных, хватит пороху преодолеть, пусть верхом на косатках, многие тысячи километров до суши. Кроме того, ощущение, что эта потеря времени может обойтись всем слишком дорого, нарастало в Алине с каждой секундой.

Между тем чудовище доломало фрегат – корабль переломился пополам в объятиях левиафана, и тут рванули боеприпасы. Ракеты, мины, торпеды – военный корабль на боевом дежурстве был ими основательно напичкан, и сейчас они сдетонировали. Раздался оглушительный грохот, и столб пламени вспорол сгущающиеся над океаном сумерки. Фрегату пришел конец, а чудовищу? Зрение птицы, через которое оба сувайвора наблюдали катастрофу, не позволяло до конца убедиться в этом: дым, пламя, обломки корабля, мертвые тела моряков, ошметки плоти… Нет, не только человеческой – по воде расплывалась огромная лужа мутной маслянистой жидкости. Кровь? Похоже. Монстр пострадал, причем сильно – несколько щупалец у него были оторваны, да и в самом туловище зияла огромная рана, но это мало что значило: Эдуард и Алина видели на Таганае, как биоморфы, если только не были разнесены в пыль, заживляли раны и покруче. Стало быть, и этот регенерирует, а значит, фора у них совсем небольшая. Но тут…

– Т-твою н-налево! – сквозь клацанье зубов выдавила потрясенная Алина.

Она почувствовала ЭТО через косатку, на которой ехала. Хищница прекрасно ориентировалась в океане и угрозу чуяла на раз. И вот теперь она ощущала приближение из глубины еще одного огромного чудовища сродни первому. Косатку обуял ужас, инстинкт самосохранения требовал от нее погрузиться поглубже и предельным ходом дать отсюда деру, но воля сувайвора была сильнее и не позволила ей этого.

А таймер обратного отсчета уже тикал, и Алина понимала, что проскочить у них не получится.

«Что делаем?» – послала она мужу мыслеобраз по каналу интеграции.

«Обратно к берегу и зовем Посвященного».

«Как?!!»

«Через эгрегор».

В этом был смысл – дозваться-то можно, только что он сделает на таком расстоянии? Внезапно пришедшая в голову идея потрясла Алину. Она даже не поняла: сама ли это придумала или замысел мужа передался ей через канал интеграции. Да и какая, к черту, разница?!

Косатки неслись к берегу проклятого острова Херд, а двое сувайворов ментально проникли в эгрегор Сеятелей и испустили отчаянный призыв о помощи, настраиваясь на пси-волну Посвященного.

* * *

Белоярская Зона

– Черти полосатые! – вырвалось у Дрона, когда Посвященный закончил говорить. Шахматист молчал, но по лицу его было заметно, что он тоже совершенно ошарашен. – Вы уверены?

– В информации уверена она, – пустой капюшон кивнул в сторону незнакомой темноволосой Измененной, единственной, кто находился в кабинете Посвященного, кроме двух сувайворов. – Ли самая надежная пророчица в моей команде. Что же до моего плана… в нем есть риск, и немалый, но ничего лучше у нас все равно нет, и за оставшиеся до предсказанного события минуты мы вряд ли что-нибудь придумаем. А вытащить оттуда Эдуарда и Алину – наша приоритетная задача. С этим, я думаю, никто спорить не будет?

– Нет, – проворчал Дрон. – Я бы поспорил с решением отправить их туда одних, если бы кто-то поинтересовался моим мнением, но чего уж теперь… Будем выручать, конечно.

– Что ж, хорошо, тогда тройная интеграция. Фокус – я. И помните: в эгрегоре Сеятелей – абсолютная осторожность и минимум самодеятельности. Только установление контакта с нашими. Вся работа с реальностью – только здесь, все взаимодействие с Сеятелями, если оно понадобится, – только через меня.

– Да поняли, шеф, поняли. – Шахматист был тоже хмур. Дрон чувствовал, что затея тому не очень-то нравится, но выбора у них практически не было. – Сделаем, стало быть, в лучшем виде.

Интеграция получилась легко: Дрон с Шахматистом привыкли уже взаимодействовать, и у них все происходило почти на автомате, а у Посвященного была немалая псионическая сила и огромный опыт в таких делах. Во тьму эгрегора Сеятелей все трое занырнули уже как единый организм, едва лишь Посвященный уловил ментальный сигнал SOS из невообразимого далека. Дрон, хоть и был в этой операции на вторых ролях, ощущал все предельно четко и знакомые пси-волны Эдуарда и Алины узнал сразу же. Узнал и почувствовал накатывающие на них волны страха и отчаяния. Да, похоже, у них там полный абзац. Черти полосатые, да с чем они там столкнулись-то?! Нет, не думать об этом, не отвлекаться, не позволять эмоциям выйти наружу – в эгрегоре Сеятелей это опасно…

Между тем короткий обмен мыслеобразами состоялся, и стороны пришли к соглашению. Пора. Это понимание накрыло Дрона на секунду раньше, чем от Посвященного поступила соответствующая команда. И он приступил к работе с физической реальностью Белоярской Зоны, создавая пространственную аномалию.

* * *

Остров Херд

Им дико повезло, что Посвященный откликнулся сразу и что рядом с ним оказались еще двое сувайворов: без них могло ничего не получиться. Правда, Эдуард сильно сомневался, что это случайность, но какое это сейчас имело значение? Они с Алиной, держась за руки, стояли на северном берегу острова, у самой кромки волн, мокрые насквозь и дрожащие от холода, и обреченно ожидали спускающуюся с горы фиолетовую тучу, которая должна была их прикончить. Симбионт сидел, намертво вцепившись в плечо Эдуарда.

Аномальный мост через эгрегор Сеятелей был их единственным шансом спастись. Здесь Зона, и по ту сторону протянувшейся через мрак эгрегора нити контакта тоже была Зона. Реальность там и там гибкая, податливая. Что случится, если там и там одновременно возникнут пространственные аномалии? Какова вероятность, что они соединят две Зоны через одиннадцать тысяч километров? Ничтожная, если только аномалии синхронно не создают четыре сувайвора и Посвященный, находящиеся по обе стороны будущего пространственного моста и поддерживающие ментальный контакт.

Эдуард и Алина создавали свою аномалию на пределе Сил – их оставалось совсем немного. И Эдуард резонно опасался, что Источник Херда не позволит им этого сделать. Посвященный выступал связующим звеном между сторонами, фокусом пятерной интеграции. Только это давало шанс на успех: он делился Силой, синхронизировал их действия и управлял всем процессом.

Наверное, прошло совсем немного времени, когда наконец почувствовался химический запах, всегда сопровождающий возникновение пространственной аномалии, но Эдуарду показалось, что процесс занял целую вечность. Вот только когда они с Алиной готовы были уже шагнуть в открывшийся пространственный туннель, на него вдруг обрушилось мощное энергетическое давление, и аномалия стала закрываться…

* * *

Эгрегор Сеятелей

Посвященный чуть не взвыл от досады: ведь почти уже получилось! В последний момент Сеятель Херда попытался закрыть туннель со своей стороны. И скорее всего, у него это получится – уж слишком он силен, да и там его территория. Эх, хотелось бы Посвященному обойтись без крайних средств, но никуда не денешься… Он чуть усилил свой контакт с Белоярским Источником и попросил о помощи. Связь между ними была достаточно тесной, чтобы «свой» Сеятель не нуждался в долгих объяснениях и продуманных аргументах, – он понял все сразу. Более того – вмешался, закачав в уже разрушающийся туннель и канал связи изрядную порцию своей энергии. Посвященный понимал, что надолго этого не хватит, и распорядился подарком по максимуму: не позволил закрыться аномалии с той стороны и даже чуть расширил туннель. Ну же!

* * *

Остров Херд – эгрегор Сеятелей – Белоярская Зона

«Ну же!» – побуждающий мыслеобраз от Посвященного уже не требовался.

Эдуард сам не понял, как получилось, что туннель не закрылся. Но думать об этом не было ни сил, ни времени, ни желания. Рывок вперед, холод, мрак, очень странные ощущения утекающей из тела жизненной энергии – и несколько мгновений спустя оба они (нет, трое вместе с симбионтом!) вывалились из аномалии по ту ее сторону, в рабочем кабинете Посвященного в Белоярской Зоне. Ощущение схлопнувшегося за спиной пространственного туннеля было последним, что почувствовал Эдуард перед тем, как мощнейший энергетический откат от сверхусилий вышиб его из физической реальности в темноту беспамятства.

Интерлюдия 3

Посвященный и власти

Белоярская Зона

Посвященный стоял у окна в своем кабинете и невидящим взглядом смотрел вдаль. Дело явственно пахло керосином. Конечно, ничего хорошего Посвященный от разведывательной информации с острова Херд и не ожидал, но то, что «скачал» симбионт, превзошло самые худшие опасения. Опять цейтнот, и на сей раз критический. Если ситуация с Сидом-Пауком в Питере, безумным Лесногорским Сеятелем и с Таганайским Источником обещала крупные проблемы в дальнейшем, то эта гарантировала их прямо сейчас. А в данном случае под крупной проблемой понимался ни много ни мало конец света. Самый настоящий, без дураков. И решать, что с этим делать, надо было немедленно.

Художник с женой пропали со связи и были недоступны даже через эгрегор Сеятелей. Но короткий сигнал, который прорвался с востока, от Курильской гряды, свидетельствовал о том, что там пробуждается еще один Источник. И пробуждает его, скорее всего, бывший Хозяин Топи, а ныне просто Паук, наследник приснопамятного Сида. Стало быть, Источник этот однозначно враждебен. И можно было бы попробовать поступить с ним так же, как с Таганайским, то есть подавить мощью эгрегора, но Сеятели нужны на другом направлении – на южном. Главная угроза исходила с острова Херд. Вот только и курильскую проблему нельзя было пускать на самотек. Исчезновение Художника и его жены могло означать что угодно: они могли как попасть под маскировочную пелену их сына, так и погибнуть под совместными ударами Паука и новопробужденного Сеятеля. Причем второе куда более вероятно. А в этом случае также навсегда потерян и уникальный ребенок сувайвора и «лояльной», на которого Посвященный возлагал такие надежды…

Неужели он начинает сдавать? Последнее время ошибка следует за ошибкой, а исправлять их последствия становится все труднее и труднее. Где его прежние практически безупречные многоходовки, приносящие выигрыш в самых пиковых обстоятельствах? Сейчас же он ведет войну на два фронта и на обоих близок к поражению. А проигрывать нельзя – взять реванш, скорее всего, не получится. Стало быть, проблемы надо решать радикально. Обойтись без потерь, похоже, не выйдет, и все, что он может, – попробовать свести эти проблемы к минимуму.

Художник знал, на что шел, – его операция по спасению сына была смертельно опасна. До сих пор этому сувайвору сопутствовала удача, но все когда-то заканчивается. Конечно же, Художника очень жалко. Еще жальче его сына. Но есть предел допустимого риска, который может себе позволить Посвященный. И он уже достигнут. Разрешить продолжать делать свое дело Пауку, завладевшему уникальными способностями ребенка сувайвора, да еще и в союзе с еще одним Сеятелем, – это уж слишком. Нет, его надо остановить. Любой ценой. Как и Сеятеля на острове Херд. У Посвященного просто не осталось выбора. Если Художник еще жив, он поймет, если нет – ему уже все равно. Но ждать больше нельзя.

* * *

Москва. Кремль

– Входи, Вадим Юрьевич, входи, – президент грузно поднялся навстречу министру обороны и протянул руку для пожатия.

– Господин пре… – начал было Пахомов.

– Вадим!

– Сергей Васильевич, при всем уважении, неужели нельзя было по закрытому каналу? У меня работы…

Президент хмыкнул.

– А то я не знаю! Можно подумать, у меня меньше! Причины вызвать тебя сюда у меня были, поверь.

– Это связано с…

– А с чем же еще? – Президент нажал кнопку интеркома: – Меня ни для кого нет, – после чего вновь тяжело опустился в кресло и немного побарабанил пальцами по столу. – Не думаю, что для тебя станет сюрпризом, что я пользуюсь некоторыми… гм… услугами нашего белоярского союзника. Пожалуйста, не делай такое удивленное лицо – тебе не идет включать дурака. Более того, я в курсе, что ты тоже кое в чем прибегаешь к его помощи… И отрицать не надо – это означает делать дурака уже из меня.

Министр обороны пожал плечами.

– Как скажете. Так в чем дело?

– Не буду долго ходить вокруг да около. Некоторое время назад мне понадобился свой Измененный. Полностью свой, понимаешь? Не «лояльный», предоставленный АПБР, и не кто-то из команды Посвященного. Потому что и в том, и в другом случае у меня не было бы полной уверенности, кому он более предан.

– Это… разумно.

– Поэтому я попросил у нашего союзника пробирку с кровью Измененного, чтобы ввести ее тому, кому доверяю абсолютно.

У Пахомова пересохло в горле.

– Измененного какого плана?

– Пророка.

– Хм… ну… это разумно, – еще раз повторил министр обороны.

– Богатый же у тебя словарный запас, – улыбнулся президент. – Ладно-ладно, не обижайся. По сути, ты прав. В силу должности я вынужден гасить эмоции и принимать решения, руководствуясь именно разумом, а не чем-то иным. Но… я тоже человек.

– Да ладно?! – позволил себе остроту Пахомов.

– Представь себе, – усмешка президента стала кривой. – У меня есть племянник Сашка, сын моего младшего брата, и я его очень люблю. Хороший парень, МГИМО окончил, но… он болен, неизлечимо болен. Рак крови. Вернее, был болен до того, как я… Ну, ты понимаешь.

– Вкололи ему кровь пророка? – Вадим Юрьевич думал, что его уже ничто не способно удивить. Ошибался. А вообще ему с каждой минутой все больше не нравилось, куда идет этот разговор.

– Конечно. Я убил этим сразу двух зайцев. Дело в том, что кровь Измененных справляется с любым человеческим недугом… В общем, рака у Сашки больше нет… Да не смотри ты на меня так – конечно же, я позаботился о запасе вакцины. Меньше всего мне нужно было превратить родного человека в биологическую машину, не способную испытывать эмоции. Да, теперь он до конца жизни вынужден будет колоться антиновой, но у него эта жизнь хотя бы будет… Ладно, сейчас не об этом. Я взял Сашку на работу в свою команду. Так и он под присмотром, и я с вакциной, если что, рядом, и его пророческие способности в моем распоряжении… Его видения порой сложны в толковании, и я стараюсь записывать их на диктофон, чтобы потом без помех разобраться. И вот пару часов назад он… кое-что увидел.

У Пахомова вдоль позвоночника пробежал внезапный озноб. Министр смотрел в глаза президента, и его, военного со стажем, прошедшего через всякое, до чертиков пугало то, что он там видел.

– На вот, послушай, – президент подтолкнул ему через стол черную коробочку диктофона с воткнутыми наушниками. – Такому лучше без необходимости не звучать. Даже здесь.

Пахомов пару секунд смотрел на лежащие на столе наушники так, словно они были ядовитой змеей и могли его укусить. Затем все же вставил их в уши и нажал кнопку Play. Все время, пока проигрывалась запись, президент неотрывно наблюдал за лицом министра, которое постепенно заливала восковая бледность. Наконец воспроизведение завершилось, и Вадим Юрьевич медленно, словно сомнамбула, вынул наушники из ушей. На нем не было лица.

– Твою ж мать…

Президент кивнул:

– Согласен. Я покруче даже выразился.

– И что же, так все и будет? – голос Пахомова хрипел, словно ему приходилось говорить с передавленной гортанью.

– Если мы ничего не предпримем.

– Но что?

– Ну, думаю, с вариантами у нас не шибко богато, но один приходит в голову прямо навскидку.

– Вы имеете в виду…

Звонок спецсвязи не дал ему договорить. Вздрогнули оба. Один взгляд на устройство позволил определить, какой именно канал вызывает… Хм, как будто можно было ожидать чего-то иного.

– Помяни черта, – пробормотал президент и взял трубку. – Слушаю!

* * *

– Сергей Васильевич, – голос Посвященного звучал почти сверхъестественно спокойно. – Я так понимаю, Вадим Юрьевич у вас?

– Да.

– Отлично! Так мы сэкономим время, а его у нас в обрез. Пришло время, господин президент.

– Время для чего?

– Вы знаете… Я так понял, свой пророк у вас уже появился?.. Молчите? Значит, появился. И если он выдал вам что-то вроде того, что видела моя пророчица, вам должно быть ясно, о чем я.

Голос Сергея Васильевича сделался совсем сиплым, как при болезни.

– Как… это остановить?

– Последний шанс, господин президент. Ракеты на пусковых установках?

Сергей Васильевич бросил взгляд на министра обороны и одними губами четко артикулировал слово «ракеты», пальцем нарисовав знак вопроса. Тот лишь кивнул в ответ.

– Да, готовы к пуску.

– Тогда пускайте. Одна ракета – центральная часть острова Итуруп, две – остров Херд в южной части Индийского океана. Полагаю, с координатами ваши спецы разберутся сами.

Президент на несколько секунд потерял дар речи, и, чтобы заговорить снова, ему пришлось основательно прокашляться, изгоняя забивший горло комок:

– На Итурупе… много наших людей, а Херд – территория другого государства… Это же война.

– По поводу первого вспомните Краснотайгинск. С ним ваш предшественник не церемонился. Город стерли с лица земли, а ведь тогда угроза не была и вполовину столь серьезна. Что же до второго… вас правда волнуют международные осложнения? После того, что вам сообщил пророк? Серьезно?

– Вы не понимаете…

– Нет, боюсь, это вы не понимаете, Сергей Васильевич, – перебил его Посвященный. – Херд – необитаемая гора. Речь не идет о Мельбурне или Сиднее, хотя при таких ставках даже удар по ним не был бы слишком высокой ценой. На кону существование всего человечества, и это нисколько не преувеличение. На голой скале Херда сидит враг. Враг, в силах которого завтра устроить вам конец света. На Итурупе – его верный помощник, также способный организовать филиал ада как минимум континентального масштаба. У вас есть власть. Много власти. Кому много дано, с того много и спросится. Хотите взять на себя ответственность за гибель всего человечества? Нет? Так действуйте! Если надо – звоните премьеру Австралии, генерал-губернатору или королеве Великобритании, вам лучше знать, с кем решать подобные вопросы. Расскажите им то, что знаете сами, и добавьте, что гигантский биоморф, созданный Источником с острова Херд, только что утопил австралийский военный корабль. Можно считать, что Сеятель объявил Австралии войну. И в течение недели, а может, двух десятки таких биоморфов начнут терроризировать все их побережье. Если у них там есть хоть капля мозгов, они поймут, что удар по Херду – это союзническая помощь, а не враждебная акция… Мне продолжать учить вас делать вашу работу?

Президент отличался немалым терпением, но тут уже готов был вспылить. Удержался лишь в последний момент, осознав две вещи. Первое: Посвященный, в голосе которого обычно содержалось ноль целых ноль десятых процента эмоций, сейчас балансировал на грани яростного срыва, а значит, дело и впрямь швах. И второе: он во всем прав, а от их ссоры выиграет только проклятый чужак, засевший на Херде. Несколько секунд президенту понадобилось, чтобы взять под контроль свои эмоции, и еще несколько – чтобы совладать с голосом, после чего он медленно проговорил:

– Хорошо, я сделаю это.

По ту сторону повисла короткая пауза, в которой Сергею Васильевичу почудился облегченный вздох.

– Вот и отлично. До связи, господин президент.

Контакт прервался. Секунды три Сергей Васильевич невидящими глазами смотрел прямо перед собой, не замечая ожидающего взгляда министра обороны. Затем взял стикер с письменного прибора, написал на нем несколько слов и пододвинул через стол к Пахомову. Тот взглянул на бумажку, а потом брови его неудержимо полезли вверх:

– Что это?!

Встречный взгляд президента, казалось, весил несколько тонн, а каждое из последовавших слов было немногим легче.

– Наши цели, Вадим Юрьевич. Готовь ракеты к запуску, а я буду звонить в Австралию.

– Мы что, правда…

– А ты бы на моем месте поступил иначе? После того, что услышал в записи?

– Пожалуй, нет, – после короткого колебания ответил Пахомов и поднялся. – Разрешите идти?

– Иди, Вадим Юрьевич, иди…

И уже закрывая за собой дверь кабинета президента, министр обороны услышал тихое: «Да поможет нам Бог!»

Глава 25

Встреча

Остров Итуруп

Ох, ежики! Вулканическая бомба упала совсем рядом, мы едва успели шарахнуться в сторону. Пепел сыпался сверху, как снег зимой, и мы с Ритой были им покрыты с головы до ног. Отряхиваться было некогда, да и, по большому счету, незачем. Нас загнали в ловушку. Вулкан, судя по всему, вот-вот начнет извергаться всерьез – прелюдия уже заканчивается. То, что я знал о вулканах, не вызывало никакого оптимизма насчет наших шансов уцелеть. А биоморфы продолжали преследование – их, казалось, предстоящее извержение совершенно не волновало. Впрочем, такие, как они, вполне возможно, выживут даже в лавовом потоке. Твари не обращали внимания и на вулканические бомбы, хотя не исключено, что они просто лишены инстинкта самосохранения. А еще они догоняли, потому что не уставали, не прятались от бомб и не думали ни о чем, кроме одного: догнать и убить нас.

Самого резвого биоморфа, оказавшегося к нам ближе всех, мне удалось с помощью коррекции реальности сделать уязвимым и тут же срезать автоматной очередью. Не факт, что у меня еще раз получится подобное. Ноги помаленьку начинали гудеть от усталости, да и с дыхалкой пошли проблемы: воздухом, наполненным пеплом и вулканическими газами, дышать стало настолько трудно, что нам с Ритой пришлось нацепить респираторы. И хотелось бы уже сказать, что все, по фиг на маскировку, применяю сувайворские способности, но поздно. Да и что я могу применить? Серьезную коррекцию реальности, чтобы сотворить с биоморфами что-то нехорошее? Открыть пространственную аномалию? Во-первых, в одиночку могу не потянуть, а во-вторых, для этого мне нужно остановиться и капитально сконцентрироваться. Вот только никто мне этого не позволит – при малейшей задержке биоморфы разорвут меня на части. А Рита мне не помощник, обе ее способности против биоморфов бессильны – что пси-удары, что поглощение жизни…

Я уже со счета сбился, сколько раз с момента начала моей сталкерской карьеры мне в голову приходила мысль: «Все, это капец!» И все эти случаи я пережил. Даже те, когда казалось: «Ну на этот раз уж точно капец!» Сейчас определенно был вариант, который «точно». Каков запас везучести у сталкера Художника? Весь вышел или еще на разок хватит?

Из-за непрерывно сыплющегося сверху пепла было плохо видно, и приходилось постоянно следить за склоном горы, с которого при каждом подземном толчке съезжали небольшие оползни… Ну как небольшие – попади мы под такой, нам бы хватило.

Рита сжала мою руку.

– Тема…

– Да?

– Я люблю тебя…

Ох ты ж, ежики! Как давно последний раз я слышал от нее эти слова! Что поделать, моя пьющая жизнь супруга не особенно баловала меня проявлениями чувств. Впрочем, я знал, на ком женился. Но сейчас… Сейчас этой фразой она со мной прощалась, только меня это совершенно не устраивало. Категорически.

– Рита, поверь, я тоже, но у нас еще будет на это время.

– Ты думаешь?

– Зуб даю!

Еще одна вулканическая бомба шарахнула в нескольких метрах от нас, слегка задержав преследователей.

– Спускаемся к воде! – решился я. – Там хоть от вулканических подарков можно попытаться укрыться.

И мы побежали вниз. Влажность была высокая – все-таки море кругом, – и пепел под ногами постепенно превращался в кашу, облеплял обувь, еще больше затрудняя движение. Но это было не самое худшее: пепла на склоне становилось все больше, и вскоре, накопившись и пропитавшись влагой, он сорвется вниз все сметающим грязевым потоком…

Я смотрел в основном назад и вверх, и Рита тоже, а наши внутренние биосканеры мы даже не задействовали – и так все понятно: слева вулкан, позади биоморфы. Поэтому для нас обоих стало полной неожиданностью, когда…

– Эй, вы кто? Откуда здесь взялись?

* * *

От неожиданности я его чуть очередью не срезал… Их обоих, мужчину и женщину, вынырнувших из-за скального уступа нам навстречу. Он был темноволосый, лет сорока, с усами и бородой, она – заметно моложе, привлекательная шатенка. Муж и жена? Ой, вряд ли! Потому что мой биосканер определил ее как невакцинированную Измененную типа «глушилки», а его… ох, ежики! Это что ж за коктейль такой?! Человек, но…

– Берегись! – закричала Рита, и мы шарахнулись в стороны.

Две твари промахнулись совсем чуть-чуть, приземлившись как раз на то место, где мы только что были… Наверное, у меня был очень сильный стресс, потому что кинетический выброс получился запредельной мощности – я сорвал со склона достаточно прочно лежавшую там глыбу весом килограммов под двести и метнул в биоморфов. Смел обоих. Не насмерть, понятное, дело, оклемаются, но у нас появилась небольшая фора.

– Ходу, ходу! – гаркнул я на вновь прибывших. – За нами еще с десяток тварей!

Они повиновались без разговоров, и дальше мы бежали уже вчетвером. А я лихорадочно пытался сообразить, кто такой бородатый. Потому что от шатенки толку не будет точно, у него, похоже, только охотничий карабин, и, если этим все и ограничивается, мы все равно покойники. А вот если…

– Боже, Тема, да он ведь сувайвор! – потрясенно шепнула мне на ухо Рита, улучив миг, когда мы оказались совсем рядом. – Только какой-то странный.

Ох, ежики, а ведь верно! И как я сразу не просек?! А еще говорят, что рыбак рыбака… Мозг мой отчаянно скрипел в поисках выхода. Отчаяние отступило, потому что нежданно-негаданно нам выпал шанс: два сувайвора – это уже сила. На самом деле наткнуться на сувайвора здесь – редкостная удача. Еще бы суметь ею распорядиться… Вернее, успеть бы. Вот только нет у нас времени выяснять, что он может, и на тренировку взаимодействия – биоморфы нам его не дадут. Хорошо бы задержать их хоть ненадолго, тогда покувыркаемся.

Бежать становилось все тяжелее. Душно, как в бане, в респираторе дышать трудно, но иначе бы пепел забивался везде – в глаза, в нос, в рот. Бородатому с его спутницей пришлось обмотать нижнюю часть лица смоченными в воде тряпками, потому что они уже начали срывать горло в надсадном кашле. Ноги с налипшей на них серой кашей, казалось, весили по два пуда каждая.

– Сейчас… грязевой поток хлынет, – с трудом на бегу выдавил бородатый. – Пепел, влажность…

Я глянул на него с интересом. Разбирается, что ли?

– А слабо… его на биоморфов спустить?

– Это как?! – он даже остановился от изумления.

– Беги дальше! – рявкнул я. – Догонят – порвут! Надо… просто представить, что… этот поток сметает… этих гадов, а не нас. Простая коррекция… реальности… Тут должно сработать… Зона же… И нас, сувайворов, двое.

– А ты… откуда знаешь, что я…

– От верблюда! Все вопросы… потом… когда… и если выживем… Короче… представляем одновременно… то, что я сказал… Только твердо верим, что так оно и есть… Понял?.. Ну, тогда действуем! На счет «три»…

Мы все-таки рискнули притормозить, чтобы сконцентрироваться, благо возникшая между нами и преследователями широкая трещина задержала их и дала нам такую возможность. Мне до сих пор не приходилось работать по коррекции реальности в синхроне, а в интеграции с другим сувайвором я и понятия не имел, получится ли. Впрочем, что мы теряем: так и так покойники, но тут хотя бы попытаемся выскрестись.

М-да, а мужик-то, похоже, совсем зеленый новичок в нашем деле. Только способности пробудились, что ли? Мне-то не привыкать корректировать реальность в Зоне (уже почти на автомате получается), а вот сможет ли он? Это сказать просто: поверить в то, что пытаешься сотворить, однако по-настоящему поверить… А в одиночку я такую коррекцию реальности не потяну…

Позади пять секунд, восемь, десять – ничего не происходит. Вернее, происходит, но не то, что нужно: недалеко от вершины и впрямь формируется грязевой поток, который побежит, похоже, прямо на нас, а биоморфы вот-вот обогнут трещину и нападут. Все решают секунды: пан или пропал. Варианта убежать уже нет: жуткая грязевая лавина со скоростью курьерского поезда несется на нас…

Но этих секунд хватило, чтобы сработала наша коррекция – поток поменял направление. Совсем чуть-чуть, однако этого достаточно, чтобы пройти в нескольких метрах от нас и смести биоморфов. Всех, кроме одного, который успел прыгнуть и сбить с ног моего бородатого напарника. Биоморфы умеют убивать быстро, но я сработал быстрее: подхватил кинетической Силой один из здоровенных камней, что волок грязевой поток, и запустил его в монстра. Того сшибло с бородатого, словно кеглю в боулинге, а я воспользовался случаем: еще одна легкая коррекция реальности – и вскочившая на лапы тварь уже уязвима для пуль. Дальше ей хватило короткой очереди, чтобы сдохнуть… Уфф, передышка!

– Что дальше? – спросила Рита.

– Ничего хорошего, – отозвался бородатый, с трудом поднимаясь на ноги. – От тварей мы избавились, но вулкан все равно нас убьет: он взорвется уже вот-вот, а газо-пепельная волна сожжет тут все к чертовой матери.

– А если в воде укрыться? – предложил я.

– Не поможет, – покачал он головой. – Я сам сначала об этом думал, но извержение слишком сильное. Оно превратит воду в кипяток и сварит из нас суп.

– Так это что же, все зря?! – воскликнула его спутница-шатенка. – Все равно смерть?

Теперь уже моя очередь качать головой:

– Не факт. Есть у меня одна идея. Как насчет того, чтобы еще разок похимичить с реальностью на пару со мной?

* * *

– Артем.

– Рита.

– Игорь.

– Ари.

Все, короткая процедура знакомства завершена. Она необходима: нам выживать вместе, и с именами оно как-то удобнее. А теперь пора за дело. На этот раз у нас уже не секунды, а минуты, по оценкам Игоря, который, оказывается, сек в вулканах. Конкретнее – минут десять-пятнадцать, вряд ли больше, но все равно рассусоливать некогда, открыть пространственную аномалию – это уже фокус посерьезнее, чем чуть поменять направление грязевого потока.

Когда я изложил Игорю свою идею, он аж глаза на меня вытаращил – не поверил сначала, что это возможно. Пришлось убеждать – верить надо, иначе ничего не выйдет.

– Ладно, – наконец кивнул он. – Допустим, получится. А куда она нас перенесет?

Хороший вопрос. Нам бы поближе к Глебу…

– Где-то в центральную часть острова, поблизости от восточного берега.

– Плохая идея! – нахмурилась Ари. – Там Паук.

Мы с Ритой переглянулись:

– Что, сталкивались уже?

– Пришлось. Чудом ноги унесли. Не советую связываться. А теперь у него еще и пробужденный Источник.

– Мы в курсе, – кивнул я. – Но, к сожалению, у нас нет выбора – у него наш сын.

– Что?! – хором воскликнули наши новые знакомые. – Так этот мальчик – ваш сын?!

– А вы его знаете?!

– Не то чтобы… – смутилась Ари. – Он мне постоянно является в видениях. Зовет на помощь.

– То есть он жив?! – встрепенулась Рита. – Ты уверена?!

– Ну как… Полчаса назад слышала его последний раз… Думаю, да…

– А где? – Рита была готова схватить и трясти новую знакомую, чтобы поскорее получить ответ. – Где он точно, ты можешь сказать?

– Я могу, – вмешался Игорь. – Это поселок Горный на восточном берегу острова. Кажется, южная окраина. Когда мы дрались с Пауком… ну… в голове, он в Ари вселился… если вы понимаете, о чем я… наши разумы словно сцепились, и я увидел, где этот гад находится. Наверное, где-то там же он держит и вашего сына.

Я видел, что Рита готова засыпать Игоря и Ари вопросами, да и сам хотел бы кое-что уточнить, но времени у нас уже ни на что не было.

– Так, стоп! – прервал я затягивающийся разговор. – Вулкан ждать не будет! Игорь, ты картинку этого места мысленно представить можешь, чтобы нам аномалию навести?

– Вы нас что, с собой потащите?! – испугалась Ари. – На драку с Пауком и Источником я не подписывалась!

– Значит, не прямо то место, а где-то рядом, – с легким раздражением уже, чувствуя, что время на исходе, проговорил я. – Чтобы у вас было время уйти. Да и нам тоже не с руки сразу в топке появляться. Главное сейчас – отсюда свалить, пока эта чертова гора нас не прикончила… Так, всем обеспечить физический контакт – любым способом, чтобы выкинуло нас в одном месте. Игорь, с нас с тобой – ментальная интеграция и представить четко, что здесь открывается пространственная аномалия в Горный. Готовы? Тогда поехали, времени в обрез!

* * *

В Ари бурлил ураган эмоций. Такого она, пожалуй, не испытывала даже в своей прошлой, человеческой жизни. Правда, и ситуаций подобных не было. А сейчас ее кидало от надежды к отчаянию и обратно. Когда Игорь очнулся, Ари воспрянула духом, но когда стало ясно, что уйти от вулкана – задача крайне сложная, снова рухнула в эмоциональную яму. Дальше появились эти двое, и поначалу встреча с ними даже раздражение вызвала – вот еще навязались, без них-то не знаешь, как спастись. Однако в мужчине Ари угадала сувайвора, и надежда вновь вернулась.

Ей было страшно до безумия. Мальчишка, поначалу жутко бесивший Ари своими криками о помощи, за эти дни стал ей существенно ближе. Она бы и рада его выручить, но… Паук и Источник… Бррр! Нет, это для нее, пожалуй, слишком. Только, судя по настроению Игоря, он как раз намеревался полезть в эту мясорубку. А ей-то что теперь делать при таком раскладе? Плюнуть на Игоря, пусть идет куда хочет, и спасать свою жизнь? Для прежней Ари такое решение было бы нормальным и естественным, а вот теперь оно как-то… Неприятно было о нем даже думать… Эх, Игорь, Игорь, что ж он с ней такое сотворил-то?! Если мальчишку было просто жалко, то Игоря… Тут в ее эмоциях сам черт ногу сломит.

Ари и Рита встали позади Игоря и Артема, взялись за руки, а свободную руку каждая положила своему мужчине на плечо. Если бы Ари верила в Бога, сейчас бы она молилась. А что еще оставалось? И она, и пьющая жизнь Рита тут полностью зависели от сувайворов, но ничем не могли им помочь. Жутковатое для Измененной со стажем ощущение беспомощности и зависимости от другого. Ари к такому не привыкла, а вот пришлось: сначала паралич, теперь это… Только бы у них получилось! Конечно, круто, что Артем умеет открывать пространственные аномалии, но Игорь-то никогда такого не делал. Нет, ей хотелось, очень хотелось в него верить, но сомнения все-таки грызли…

А то, что творилось вокруг, нагоняло ужас. Пепел валил стеной, гора содрогалась с нарастающей частотой, словно женщина в родовых схватках, только вот из чрева ее выйдет не жизнь, а смерть. Последовал очередной удар, вспышка где-то наверху, и сквозь пепельную стену жутко-сюрреалистичным зрелищем предстала огненная река лавы, которая потекла как раз в их направлении. К счастью, этот багровый ужас приближался пока не особенно быстро – со скоростью бегущего трусцой человека. От него-то еще и убежать можно было, но Игорь больше боялся другого… Как он там говорил? Ах да, газо-пепельная волна. Вот если появится она…

Вулкан вдруг содрогнулся так сильно, словно роды резко перешли в предсмертную агонию, а в следующее мгновение верхушка горы взорвалась. Чудовищная устрашающая громадная дымно-пепельная туча с проблесками пламени с огромной скоростью понеслась вниз по склону. Пара десятков секунд – и эта смертоносная лавина накроет всех четверых. «Все, конец!» – стыло-обреченно всплыла мысль в голове Ари, но тут же спереди внезапно потянуло холодным ветром, а сквозь гарь вулканических газов и привкус пепла на губах пробился химический запах…

«Неужели…» – додумать Ари не успела: холод и мрак возникшей пространственной аномалии полностью поглотили ее и остальных.

Глава 26

Армагеддон на Итурупе

Остров Итуруп

У Глеба возникло странное ощущение, что он прикоснулся к какому-то мегакомпьютеру, который и питается от чего-то супермощного, и начинка в нем невероятно навороченная, как, как… ну, наверное, как у системы этой, которая в «Терминаторе» с человечеством воевала… как же ее… «Скайнет», во! И тут было что-то похожее, тоже, кстати, враждующее с человечеством. Но почему враждующее – Глеб не понимал. Что люди ему сделали? Он ведь только проснулся. Тот Зовущий, с кем мальчик столкнулся далеко-далеко, на Таганае, на что-то разозлился: может, потому, что он звал Глеба, а Глеб слишком долго шел, может, еще почему-то, но даже с ним мальчик попытался договориться, правда, неудачно. Но этот же его не звал, значит, не на что ему обижаться и злиться. Вот Паук – он злой, он вообще чудовище. Как бы все это объяснить местному Сеятелю? Просто поговорить? Но как?!! Глеб был совершенно растерян – Сеятель был слишком могуч и сложен, и это вгоняло мальчика в ступор.

А ведь еще и от Паука скрываться надо – если только он заметит, что Глеб пытается общаться с Сеятелем… ой-ой-ой! Но этот гад постоянно начеку, что тут будешь делать? И еще мальчику казалось, что время работает на Паука – он ведь наверняка сам убалтывает Сеятеля, чтобы тот встал на его сторону, и чем дальше, чем тяжелее будет договориться Глебу… Эх, если б только Паука кто-нибудь отвлек! Ага, и что тогда? Идей ведь по-прежнему никаких…

Стоп, а что, если довериться чутью? Сколько раз уже в трудные моменты Глеб так делал, и чутье неизменно его выручало. Ему ведь всего девять лет… ну ладно, почти девять. Поэтому знает он пока немного, зато его чутье… мальчик и сам не понимал, что собой представляет эта его часть. Как будто внутри него живет какой-то всезнающий мудрец, который далеко не всегда делится своими знаниями, а только если Глеб в ужасной опасности или в сильном затруднении… Или как будто что-то в нем в нужный момент просто подключается к огромному хранилищу знаний и выкачивает оттуда то, что требуется. Так почему бы не позволить этому чему-то поработать снова, раз уж обычным способом решить проблему не получается? Да, так он и сделает, только сначала дождется подходящего момента: последнее время Паук все чаще стал отвлекаться – похоже, у него там возникли какие-то проблемы. Может, он их еще не решил? Или новые появились? Оковы Паука действовали в обе стороны – Глеб через них тоже иногда чувствовал, что происходит с его пленителем. Вот и сейчас мальчик довольно четко ощущал исходящие от врага беспокойство и раздражение. Значит, должен он отвлечься, должен! Рано или поздно… Ой, лучше бы, конечно, рано!

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть кто-нибудь сделает так, чтобы этот гад отвлекся! Глебу ну очень нужно!.. Ух ты, а это что? Беспокойство и раздражение Паука усилились. Да неужели?!

Боясь поверить в то, во что очень хотелось, Глеб замер в ожидании.

* * *

Ох, ежики! Надо же – сработало! Причем в самый последний момент. Я, конечно, был слишком занят ментальной интеграцией и открыванием пространственной аномалии, чтобы следить еще и за вулканом, но эмоции Риты я хорошо чувствовал: ужас и обреченность, сменившиеся диким облегчением, когда мы наконец провалились в аномалию, дали понять, что там, похоже, все было уже на грани…

Ладно, выскреблись – и хорошо. Где это мы, кстати? Туда хоть попали, куда целились, или промазали? Алина, помню, как-то рассказывала, что Таганайский Источник однажды исказил уже открытую сувайворами аномалию, отправив их прямиком в ловушку…

Я поймал взгляд Игоря, и он успокаивающе кивнул – мол, все в порядке, мы где надо. Впрочем, через несколько секунд я это уже и сам почувствовал на уровне своих особых талантов: где-то поблизости словно гигантское сердце пульсировало. Чужое, нечеловеческое. Источник. Теперь дорогу можно было уже и не спрашивать – сами найдем. А эти ребята… Нам бы, конечно, очень не помешала помощь еще одного сувайвора, да и «глушилки» тоже, но Ари права – это не их война, и мы не имеем права втягивать их в заваруху, в которой куда больше шансов погибнуть, чем уцелеть.

– Ну ладно, – произнес я с неохотой. – Спасибо вам за помощь, дальше мы сами. А вам лучше уйти отсюда до того, как начнется, чтобы ненароком не попасть под раздачу.

Игорь бросил короткий взгляд на свою спутницу, а потом на меня.

– Вам ведь не помешает помощь?

– В общем, да…

– Я уже успел понять, что такое Паук, – решительно заявил он. – Это настоящее чудовище, и если ваш мальчик в его руках… В общем, Ари я с собой не потащу, но сам пойду с вами, если разрешите.

– Честно говоря, я буду только рад, но… ты хоть представляешь, во что ввязываешься? Это смертельно опасно!

– А то я не знаю! Уже имел дело с Пауком и не сказать, чтоб очень хочу повторения. Но вот ведь какая штука: на этом острове безопасных мест не осталось – где пустоглазые марионетки Паука, где твари вроде тех, что за нами на вулкане гонялись. А с острова нам не убраться. Лодку или катер, допустим, можно попытаться добыть в Курильске, но вокруг острова проклятый туман, который вряд ли нас так просто выпустит отсюда.

– Это да, – согласился я. – Он наш катер разъел за считаные минуты.

– Вот видите! А мне сдается, что туманом этим Паук управляет, и если он сдохнет – туман тоже рассеется.

– Очень может быть.

– Так что как ни крути, а с этим гадом надо разбираться. И я с вами.

– Я тоже! – неожиданно вмешалась до сих пор молчавшая Ари. – «Не потащу» – это ты лихо придумал, Игорь, только меня спросить забыл.

– Ари, это…

– Не повторяй, что опасно! – рассердилась Измененная. – Не тупая, сама понимаю. И ты понимаешь, но все равно лезешь туда. Только от меня так легко не отделаешься: я с тобой!

Я смотрел на «глушилку» и видел, что ей дико, безумно страшно. Но еще больше она боялась остаться одна. Уж не знаю, какие странные отношения могли связать сувайвора и невакцинированную Измененную, в которой, по идее, не должно остаться никаких человеческих чувств, но выглядело все так, будто она к нему привязалась просто отчаянно. И это было очень странно. Вот только мне сейчас ну совершенно недосуг разбираться в их отношениях: время уходит, и каждая секунда промедления совсем не в пользу моего сына. А еще нельзя забывать о Посвященном: мы с Ритой не выходили с ним на связь уже довольно давно, и он может подумать все что угодно. Например, что мы погибли. И реакцию его я предсказать не возьмусь. Он может предпринять самые резкие шаги, начать лупить по площадям, а при таком раскладе шансы Глеба уцелеть резко упадут. Надо спешить. Хочет эта Ари следом за своим сувайвором сунуть голову под гильотину – пусть.

– Так, народ, – остановил я начавшего было возражать Игоря. – Времени у нас в обрез. Хотите с нами – идите. Но ждать мы больше не можем.

Конечно, так я рисковал потерять их обоих, но в противном случае риск был куда больше. Во мне нарастала тревога – внутри чуть ли не часовой механизм тикал, ведущий обратный отсчет до… чего? По моим ощущениям – какой-то катастрофы, и выяснять, какой именно, я не имел ни малейшего желания. Да, пророческих способностей за мной не числилось, зато чутье работало исправно и подводило крайне редко.

Так что мы с Ритой двинулись вперед, в направлении пульсаций Источника, а Игорь с Ари последовали за нами. Не прогадал я все-таки. Интересно, Паук учуял всплеск открывшейся и тут же закрывшейся пространственной аномалии или бурление энергии Сеятеля рядом заглушило этот импульс?

Ответ мы получили через пару десятков шагов, когда из-за деревьев показались окраинные постройки поселка Горный. Но не только они. Нас ждали. Целая армия пустоглазых, которую мы с Ритой почему-то не учуяли своими биосканерами. Может, из-за того же Источника, а может, кто-то сумел заглушить наше особое восприятие. Так или иначе, но момент внезапности получился с точностью до наоборот – сюрприз преподнесли не мы, а нам. Я попытался было вскинуть автомат, но они опередили, нанеся по нашей группе коллективный мощный пси-удар. Да, сувайворская стойкость оставалась при нас, но зомби-марионеток Паука было очень много – несколько десятков. Он, похоже, сюда чуть ли не полпоселка согнал. Мне уже приходилось ощущать, как мощные прокачанные псионики преодолевают сувайворскую естественную защиту. Тут псионики были средней руки, зато много, и количество подействовало ничуть не хуже качества.

Я еще успел поставить пси-экран, так что первоначальная попытка пустоглазых погасить для нас реальность, заменив ее кошмарными видениями, не удалась. Зато они добрались до двигательных центров мозга и ударным воздействием на них просто парализовали нас всех… Или не всех? Беспомощно застыли, превратившись в экспонаты музея восковых фигур, я, Игорь и Рита… но не Ари. Она медленно, как сомнамбула, подошла к Игорю и взяла у него из рук ружье.

– Ари, что… ты… делаешь? – едва шевеля языком, выдавил Игорь, глядя на свою спутницу с удивлением и болью.

Но я уже понял, в чем дело, даже до того, как увидел ее лишенные зрачков глаза, заполненные болотной мутью. Ну конечно! Черт, какой же я болван! Стоило бы раньше догадаться и отцепить Ари от нашей команды сразу же, поддержав Игоря. Но не ради ее безопасности, а нашей. Паук помимо всего прочего – могучий псионик, и мозг, который он уже однажды взламывал, ему не составит труда взломать и захватить вновь. Это как если бы я, съехав из гостиницы, увез с собой дубликат ключа, чтобы потом иметь возможность в любой момент открыть свой бывший номер. Именно так Паук и поступил, причем в самый неудачный для нас момент. Не приходилось сомневаться, что это не случайно: похоже, он оставил на Ари свою метку, что-то вроде маячка, чтобы всегда знать, где она находится… А может, даже маячка с прослушкой. И когда потребовалось, он просто «подключился» к ней, как к одному из узлов своей сети марионеток, взяв ее под контроль. Блестящая двухходовка: парализующая атака его армии зомби, после которой хакнутая им Измененная просто и незатейливо вышибает нам мозги из Игорева ружья. А мы ровным счетом ничего с этим поделать не сможем.

Сквозь застивший мне глаза черный фильтр отчаяния я не сразу даже понял, что медленные движения Ари – это не потому, что Паук не очень уверенно управляется с чужим телом, и не потому, что он таким образом хочет над нами покуражиться. Нет, Ари с ним боролась! Невероятно, но факт. Неужели невакцинированная Измененная с практически атрофировавшимися чувствами способна на такую привязанность к человеку, пусть даже и сувайвору? Значит, изменение в этом плане тоже обратимо? Но как?! Неужели это Игорь постарался?! Я ощущал его как очень странного сувайвора. Могла ли эта странность как раз в том и заключаться, что он способен обращать процессы, запущенные Источниками?!

Но даже если так, толку-то от этой потрясающей новости, если мы все сейчас умрем… Ни я, ни этот феномен не могли преодолеть парализующее воздействие армии пустоглазых. Игорь смотрел на Ари, и в глазах его была, казалось, вся боль этого мира, а губы почти беззвучно шептали: «Не надо, Ари, это же я…» Конечно, «не надо»! Но что могла обычная «глушилка» поделать против этого монстра, доминанта Измененных, почти равного по мощи Сеятелям? Ее сопротивление – лишь агония. Ее и наша. Есть предел и силам, и воле человека. Понятно, что у сувайвора этот предел выше, но рано или поздно заканчивается и он. Лозунг «никогда не сдавайся» хорош для книг или фильмов про крутых героев-суперменов, но когда ты подряд влипаешь из одной адской передряги в другую, каждый раз оказываясь на грани гибели, трудно не пустить отчаяние в свое сердце. Вот и в мое оно проникло. Нет, я продолжал бороться с параличом, но во мне уже ядовитой занозой сидела обреченность. Сталкер Художник слишком часто испытывал свою удачу, и она все же закончилась…

Я не совсем уверен, но, кажется, именно в тот момент, когда я сформулировал последнюю мысль, в моей груди родилась острая и холодная боль, будто в нее вонзился клинок, сделанный из чистого льда. Я тупил, наверное, секунд десять, прежде чем понял, что это – подарок Посвященного, осколок Источника! Еще какое-то время я соображал, как я смогу его использовать. Там, в Листвянке, я убивал им биоморфов, но здесь… И одержимую Ари, и пустоглазых взяло бы любое оружие, так что в подобной экзотике нужды не было, к тому же лежит он в нагрудном кармане разгрузки, а я ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Да если б и мог, как его использовать – кидаться с этим суперножиком на десятки пустоглазых?..

Внезапно до меня дошло. Возможно, не без помощи самого осколка, который как ни крути, а часть Сеятеля и вполне способен заронить ценную мысль в сознание безбожно тупящего сувайвора. И мысль эта была такая: требовалось впустить его в себя. Физически. Только в этом случае у меня появится шанс. У всех нас. И думать некогда: по безумно искаженному лицу Ари видно, что схватку с волей Паука она проигрывает и сейчас загремят выстрелы. Поэтому первый инстинктивный протест: «Пустить в себя частицу Сеятеля?! Да ни за что на свете!» был тут же подавлен следующей отрезвляющей мыслью: «Значит, всем конец. Ты этого хочешь, чистоплюй?» И тогда я сказал осколку «да».

Если я до этого думал, что испытываю острую боль, то теперь понял, насколько ошибался. Грудь мою словно принялись раздирать ледяные когти, а остро заточенный кусок космического посланца вонзился в меня и принялся погружаться внутрь моего тела, становясь с ним единым целым, растворяясь во мне. Меня корежило от дикой боли, но при этом паралич стал отпускать, видимо, по принципу «клин клином вышибают». Ари, вернее тот, кто вторгся в ее сознание, увидев мое исказившееся лицо, несколько секунд пытался понять, что со мной происходит. А когда он это понял, последний внутренний барьер Измененной пал, и она направила ружье прямо мне в голову.

Но я, находясь в симбиозе с осколком, все же сумел ее опередить. Собственно, так и не понял, что именно я… мы сделали. Просто сумерки пронзила ослепительная вспышка, которая сразу разорвала оковы паралича и шарахнула энергетическим ударом по Ари и пустоглазым. Последние просто повалились мешками на землю, словно кто-то отрубил им питание, и остались лежать в беспамятстве. Ари же… С ней было хуже. Намного хуже. Осколок во мне расставлял приоритеты. В Ари сидел главный враг, от нее исходила смертельная угроза, и стояла она совсем рядом, а стало быть, львиная доля убийственного импульса досталась ей. Измененная рухнула как подкошенная, выглядя так, будто упала с большой высоты. В ней, похоже, не осталось ничего целого – ни косточки, ни органа.

Мы с Ритой медленно поднялись, а Игорь с гортанным криком, напоминающим смесь рыка, стона и рыдания, бросился к Ари, взял в ладони ее окровавленное лицо, из которого стремительно уходила жизнь. Я услышал слабый хрип и бульканье, словно агонизирующая «глушилка» пыталась что-то сказать. В любом случае узнать это нам было уже не суждено: потянуло сквозняком и химическим запахом, и из возникшей перед нами пространственной аномалии шагнул высокий блондин с полными зеленой мути глазами. От него веяло необоримой, безжалостной мощью.

Паук удостоил нас личной аудиенции.

* * *

Паук отвлекся! С ума сойти! Причем отвлекся капитально, так, что его хватало лишь на то, чтобы контролировать свою сеть, но никак не следить за тем, что делает пленник. Он даже не заметил, что Глебу удалось чуть-чуть высвободиться. Что бы там, снаружи, ни происходило, для Паука это было очень серьезно. Но как ни странно, Глеба сейчас занимало не столько собственное освобождение, сколько возможность воспользоваться своим шансом и пообщаться с Сеятелем.

Мальчик отдался на волю своего чутья и позволил своему внутреннему помощнику самому решать, как разговаривать с чужаком. Глеб собирался привнести в этот разговор только свои эмоции и главную мысль: Паук – враг и для Сеятеля тоже, его нужно остановить, иначе плохо будет всем.

Мальчик не очень понимал, что происходит и как именно его внутренний помощник общается с Сеятелем, но неожиданно ощутил, что от могущественного пришельца что-то исходит в ответ, какой-то отклик. Мыслеобразы Сеятеля поначалу были непонятны Глебу, но он ощутил их окраску: она вроде как была благоприятной, одобрительной. Получается, Сеятель понял, что хотел сказать ему мальчик, и принял это. Значит, можно рискнуть. И Глеб, внутренне замирая, отправил просьбу освободить его и наказать Паука. Помощник мальчика каким-то хитрым образом перевел этот эмоциональный посыл Глеба в понятные Сеятелю мыслеобразы. На сей раз чужак «завис» на более долгий срок, и когда мальчик уже решил, что тот не ответит или откажет, вокруг него забурлила энергия. Глеба вдруг прострелила острая боль, но в следующий миг сковывающая его сеть Паука пропала, и реальный мир внезапно и резко вернулся к Глебу.

Волнующееся море, холодный ветер, слабая морось, постепенно превращающаяся в полноценный дождь, низкие деревянные домишки вокруг, сосны с елями чуть поодаль. Все это после долгого пребывания непонятно где просто ошеломило Глеба, а ослабшие от длительной неподвижности мышцы ног не удержали мальчика, и он упал, ссадив ладони до крови об острые камни. Как ни странно, эта новая боль даже помогла Глебу: перемена была слишком сильной, и мутящееся сознание готово было уже покинуть мальчика, но боль удержала его по эту сторону границы между реальным миром и небытием. Более того: он ощутил, что где-то неподалеку бушует самая настоящая энергетическая буря. Кто-то с кем-то сражается. Глеб сразу узнал ядовито-безжалостную энергию Паука, затем безмерно чуждую и холодную Силу Сеятеля, а еще… еще…

– Папа!!!

* * *

Паук атаковал с ходу, не раздумывая. Нас троих вновь сковало. Да что ж такое-то?! Но на сей раз это были уже не пустоглазые, уязвимые перед Силой Источника, а их создатель. Он, разумеется, сразу понял, в ком и в чем главная проблема – во мне и в осколке в моем теле, и потому первой его мишенью стал именно я. Конечно же, тут расклад получился совсем иной: Паук был способен на равных потягаться и с целым Источником, что уж говорить о его осколке. Да и осколок этот основательно выложился в предыдущей схватке с пустоглазыми и одержимой. Меня скрючило почище, чем когда осколок проникал в мое тело. Боль была адская – какой там сувайворский иммунитет? Не здесь и не против такого врага. Забыть о нем. Могучая Сила доминанта Измененных мертвой хваткой сжала осколок и начала вытаскивать его из меня. Это было все равно что вырывать из организма печень или легкие – осколок уже стал частью моего тела. И не приходилось сомневаться: если Паук его вытащит, я умру. Я отчаянно сопротивлялся и на ментальном, и на энергетическом уровне, но мы были в разных весовых категориях. Присутствие здесь Игоря и Риты, к сожалению, никак не влияло на расклад сил: их доминант пока просто парализовал, а меня убивал. Не очень быстро, но неотвратимо. А потом и за них возьмется…

Моя агония была столь мучительной, что я не сразу заметил, в какой момент все изменилось. Боль чуть-чуть ослабла… затем еще чуть-чуть и еще… А дальше и паралич начал чуть отпускать. Багровая пелена, затянувшая было мои глаза, тоже постепенно делалась прозрачнее… Но главное – ко мне вернулось особое восприятие, и я ощутил присутствие еще одной могучей сущности – Источника! Вот только он, как ни удивительно, атаковал не нас, а Паука! Я понятия не имел, что могло послужить причиной такой странности, да это, в общем, и не имело значения: главное – расклад сил резко изменился в нашу пользу.

Паук застыл со странно искаженным лицом и с судорожно сжатыми кулаками. Гарантированно выигранный бой с двумя сувайворами и «лояльной» внезапно превратился в схватку не на жизнь, а на смерть, когда у него открылся второй фронт – с Источником. Однако Паук держался. Я вытаращил глаза от изумления: неужели это возможно?! Но через несколько секунд понял, в чем дело: доминант Измененных, создатель чудовищ, словно мегавампир тянул жизнь из всех своих порождений на этом острове, которых наверняка было немало. Я полагал, что все население Итурупа превратилось в пустоглазых или в кого-то в этом роде. А это огромная Сила! И мне стало ясно: если ничего не предпринять, этот гад уделает нас всех, включая Источник.

И я предпринял. Боль и паралич отпустили меня достаточно, чтобы я смог контролировать свое тело и взять в руки автомат. Паук, разумеется, видел это и сделал попытку мне помешать, но теперь уже выделить для этого достаточно Силы он не мог – бой отнимал слишком много. А я намеревался использовать подаренный мне шанс не на сто даже, а на все двести процентов. Первую очередь я всадил ему в грудь. Почти никакого эффекта: его плоть была мало уязвима для обычного оружия, а обильно поглощаемая жизненная энергия дополнительно усиливала его защиту. Если б ему не приходилось львиную долю своих ресурсов направлять на борьбу с Источником, я бы, наверное, вообще не смог ему повредить. А так шанс был, и еще…

– Рита! – крикнул я. – Перехват энергии!

Она кивнула – пьющей жизнь не надо объяснять, что это такое: энергию, поглощаемую нашим врагом, чуяли мы оба и могли перехватить ее. Именно сейчас и в данных обстоятельствах – могли, потому что Паук бился с Сеятелем и потому что во мне все еще сидел осколок Источника, который усиливал мои способности, а в Рите – катализатор Эдуарда. И мы, два вампира, подключились к энергетическому каналу доминанта и потянули энергию в себя. Одновременно я не переставал дырявить врага пулями, теперь уже превращая в кровавое месиво его лицо. И бой стал клониться к нашей победе. Оставалось лишь надеяться, что патроны в автомате и наши с Ритой возможности по поглощению энергии не закончатся раньше, чем мы загоним в гроб этого дьявола.

Но все решилось иначе. Игорь, о присутствии которого, мы в горячке боя, честно говоря, уже и позабыли, полностью освободившись от паралича, подскочил к Пауку сбоку и нанес ему сильнейший удар туристским топориком в шею. Раз, другой, третий, четвертый… Он молотил остервенело, вкладывая в удары всю свою боль от потери Ари и ненависть к тому, по чьей вине это произошло. Да, ее убила вспышка Силы моего осколка, но вселившийся в нее Паук не оставил мне выбора – иначе бы она убила всех нас. К счастью, Игорь, несмотря на утрату, все оценил правильно. Последний его удар отделил голову этого казавшегося неубиваемым монстра от туловища, и она покатилась по камням.

Но я-то знал, что это еще не все: Измененный такого уровня какое-то время мог обходиться вообще без физического тела. Если его сущности сейчас удастся ускользнуть, он через некоторое время всплывет в другом месте и в другом теле, и тогда все начнется по новой. Вот только тут мы уже ничего поделать не могли… Зато, как оказалось, смог наш неожиданный союзник. Источник, едва не проигравший бой Пауку, теперь не собирался позволить своему врагу уйти. Его Сила потянула сущность бывшего доминанта Измененных в себя, и Паук оказался бессилен. Я своим особым восприятием ощущал отголоски его ужаса и отчаяния, и на меня накатила волна злорадного удовлетворения: сдохни, сволочь, сдохни!

А в следующее мгновение мне резко стало не до финала этой схватки, потому что послышался звонкий голос Глеба:

– Папа! Мама!

* * *

Дальнейшее я помню смутно. Мы втроем плакали и обнимались, забыв обо всем на свете. В том числе и о стоящем рядом окаменевшем от горя Игоре. Глеб, всхлипывая, бессвязно бормотал:

– Вы нашли меня… нашли… Я держался… как мог держался… И надеялся… А он… он сковал меня… И пил силы… Я ничего не мог… Почти ничего… А потом высунулся… И Сеятель… Сеятель проснулся… Я прикоснулся к нему… чуть не утонул… Но он помог мне… внутренний помощник… Он всегда подсказывал… что делать… И тут помог… достучаться до Сеятеля… уговорить… Сказать ему… что Паук – враг… И он…

– Тихо, мой мальчик, тихо, – тоже всхлипывая, говорила в ответ Рита, гладя сына по голове. – Все уже закончилось.

– Очень сомневаюсь, – деревянным голосом произнес Игорь.

И мы, разомкнув наконец объятия, увидели их: пустоглазых и биоморфов, которые сходились к нам со всех сторон. Их было очень много, а мы… мы после боя практически на нуле…

В первый момент я не поверил своим глазам. Как это могло произойти: ведь Паук выпил из них жизнь?! Ну ладно, мы ему помешали, но, даже если это уцелевшие остатки, они должны теперь в растерянности бродить по острову, так как ими теперь некому управлять… Некому, кроме Источника. Ну конечно! Пробудившийся Сеятель поглотил своего врага, а теперь перехватил нити контроля его всеостровной паутиной – готовой Зоной, поданной ему на блюдечке с голубой каемочкой. Воистину царский подарок!

Между тем Глеб нахмурился, закрыл глаза, и создалось впечатление, что он общается с кем-то доступным лишь его восприятию… Биоморфы и пустоглазые надвигались на нас, смыкая кольцо, а мы – я, Игорь и Рита – сошлись трехиглым ежом, заключив Глеба в центр… И тут его глаза распахнулись. В них плескался ужас, а лицо было даже не бледным – серым.

– П-папа… он… Сеятель… нас отсюда не выпустит… Никого… Он… сказал… мы умрем…

Глава 27

Ракеты

Белоярская Зона

Они собрались в его кабинете. Все пятеро: Посвященный и четверо сувайворов. Ждали новостей, которые должны были вскоре поступить из двух очень далеких точек земного шара. Далеких, можно сказать, глухих, но сейчас в них практически решалась судьба всего мира. Самое мощное оружие людей, созданное в соавторстве с Посвященным, вот-вот нанесет два смертельных удара. Всего два, но их должно хватить, чтобы остановить стоящий на пороге всепланетный армагеддон.

Сувайворы смотрели на Посвященного с тревогой и надеждой, и он ощутил легкую досаду: ну чего они от него ждут, спрашивается? Откровений? Что он сейчас одним щелчком пальцев решит все проблемы? Тоже бога нашли! Эх, если бы так! Увы, он, мягко говоря, не всемогущ и не всеведущ. И к сожалению, эти четверо – вся его армия… Художник и его уникальный сын, на которого Посвященный возлагал такие надежды, или уже мертвы, или вот-вот будут. Ну да, есть еще рядовые Измененные, но в той каше, которая заварится при неудачном раскладе, они не то что погоды не сделают, но даже сколько-нибудь заметного влияния на события не окажут. Тут не Таганайский Источник с его ордой биоморфов, тут…

Вызов через эгрегор Сеятелей застал Посвященного врасплох. А пси-волна, на которой шла передача сигнала, просто потрясла его… Не может быть!

«Ты… ты жив?!» – откликнулся Посвященный на вызов Художника.

«Не слышу бурной радости, – прилетело в ответ. – Впрочем, это ненадолго. Нам удалось при помощи дикого везения и одного нового знакомого вытащить Глеба и завалить Паука. Но тут пробудился местный Источник, и он нас вот-вот прикончит. Ты можешь что-нибудь сделать?»

«Мы могли бы подавить его совместными усилиями эгрегора, но… боюсь, уже поздно».

«В смысле?»

«По Итурупу выпущена баллистическая ракета с ядерно-становой боеголовкой. Страховочный вариант. Я же не знал, что вы… В общем, она будет там… гм… уже минуты через две…»

«Ох, е!.. И ты так спокойно мне это сообщаешь?!»

Короткая пауза на интенсивное размышление.

«Есть вариант. Может получиться, один раз уже пробовали. Открывай пространственную аномалию. Прямо сейчас, не разрывая контакта с эгрегором».

«Куда?!!»

«Сюда, в Белоярскую Зону. Слушай внимательно, времени на повторы уже нет…»

* * *

Остров Итуруп

Латинская поговорка гласит: «Необходимость обостряет разум». А ведь правда, черт возьми! При других обстоятельствах я бы, пожалуй, долго тупил: слишком диким и странным казалось то, что предлагал Посвященный. Но когда на тебя надвигается армия марионеток агрессивно настроенного Сеятеля, а еще по тебе вот-вот долбанет ядерная ракета, поневоле начнешь соображать шустрее… если, конечно, не впадешь в полный ступор. К счастью, со мной произошло именно первое.

Самым трудным было, не выходя из контакта с Посвященным, объяснить Игорю и Рите парочкой мыслеобразов, что от них требуется. Впрочем, нет – делить внимание между эгрегором Сеятелей и тем, что происходит в физической реальности, параллельно ее корректируя, было еще труднее. Вообще то, что в таком диком цейтноте это у нас получилось, можно назвать полновесным чудом. Разумеется, Источник почуял, что мы творим, и пришпорил своих марионеток, а сам попытался нам помешать. И помешал бы, если бы из невообразимо, просто космически далекой Белоярки через эгрегор Сеятелей к нам не протянулась энергетическая рука помощи, в которой помимо Силы Посвященного я ощутил вклад всей четверки новых сувайворов. Без них мы бы не справились.

Ринувшиеся на нас биоморфы опоздали совсем чуть-чуть: наша взявшаяся за руки четверка уже провалилась в стылый мрак пространственной аномалии.

* * *

Короткий период бодрствования Итурупского Источника никак нельзя было назвать скучным. За него успело произойти столько ярких событий: появление доминанта Измененных, сущности, сопоставимой по мощи с самими Сеятелями, появление странного ребенка отживших, уникального создания, способного общаться с Сеятелями на их языке, а в потенциале – и на куда большее, готовая зона трансформированной реальности, созданной доминантом, который лелеял прямо-таки грандиозные планы. Все это привело только что пробудившегося Сеятеля в состояние, близкое к растерянности и смятению.

Новый союзник, доминант, сразу же встревожил Сеятеля: он был слишком силен и непредсказуем, а кроме того, при ментальном контакте с ним Источник обнаружил достаточно заметные признаки надвигающегося безумия. Такой союзник опаснее врага, но далеко не факт, что с ним удалось бы справиться один на один. Поэтому Сеятель откликнулся на просьбу о помощи странного ребенка отживших, а когда доминант столкнулся с двумя залетными сувайворами, воспользовался ситуацией и атаковал его…

Источник мог и проиграть этот бой, но, к счастью, в критический момент его ход переломили сувайворы – элита отживших. Вот только врагами они и этот уникальный ребенок для Сеятеля быть не перестали: он просто верно расставил приоритеты и, поглотив сущность доминанта, следующими в очередь на уничтожение поставил этих отживших: им нельзя было позволить покинуть остров, да и мальчишку со всеми его особыми талантами поглотить тоже не помешало бы…

К сожалению, вмешалась внешняя сила: ренегаты и их Посвященный, о которых рассказывал Сеятелю поглощенный им доминант. Они сумели выдернуть с острова обреченных отживших, оставив Итурупский Источник ни с чем…

И только тут раздосадованный этой неудачей Сеятель почуял свою стремительно приближающуюся гибель – какое-то удивительно мощное оружие отживших, подлетающее к острову. Сеятель попытался отклонить его энергетическим полем, сбить с направления, сбросить в океан, но с ужасом и отчаянием понял, что не в состоянии этого сделать: в боеголовке оружия отживших находилось что-то неподвластное Силе Источника. И могущественный космический посланец понял: это все, его короткое существование сейчас закончится.

А через пятнадцать секунд над Итурупом расцвел смертоносно-прекрасный багряно-сапфировый цветок ядерно-станового взрыва, который подвел черту под существованием Сеятеля, зоны трансформированной реальности и всего живого на острове.

* * *

Остров Херд

Альфа-Сеятель лихорадочно размышлял. Он чувствовал приближение оружия отживших. Мощного оружия. Эти две ракеты вполне способны уничтожить даже его, Альфу. И отклонить их с курса можно даже не пробовать: Альфа чуял в их боевой части присутствие большого количества вещества, нейтрализующего возможности Сеятелей. Да, надо признать, отжившие свое дело знают, пусть тут им и помогли ренегаты. Это оружие уже сделало свое черное дело далеко на северо-востоке, уничтожив Источник с острова Итуруп.

Но ничего, Альфа еще не проиграл. У него имеется способ отразить удар. Небезупречный и не без потерь, но между спасением с оговорками и полной гибелью все же есть существенная разница. И Альфа-Сеятель начал действовать.

Трансформирующие энергетические манипуляции коснулись двух гигантских подводных биоморфов, охраняющих остров. Времени оставалось ничтожно мало, так что о полноценной биокоррекции речь и не шла. Этим организмам осталось выполнить свою последнюю и самую важную функцию – спасти своего создателя. А для этого хватит тех локальных изменений, которые сейчас в дикой спешке и производил Альфа. Параллельно он четко просчитывал курс и скорость приближающихся ракет, чтобы осуществить перехват в нужном месте и в нужное время. К сожалению, места эти находились слишком близко к острову, но тут уж ничего не поделаешь…

Он все же успел. Две громадные твари, состоящие из сверхпрочной псевдоплоти, реактивным биовыхлопом выбросили свои тела из воды высоко в воздух точно по курсу приближающихся ракет. Расчет Альфа-Сеятеля был идеально точным, да и могло ли быть иначе, если он, по сути, представлял собой мощнейший биологический компьютер с невероятными вычислительными возможностями? Громадные биоморфы столкнулись с ракетами четко в рассчитанных точках.

Две ослепительно-яркие багряно-сапфировые вспышки озарили темнеющее в ожидании ночи небо над Индийским океаном. Два чудовищных взрыва разнесли биоморфов в мельчайшую пыль, не подлежащую восстановлению. Но эти два взрыва произошли над океаном в нескольких километрах от берега острова. Херд содрогнулся. Ядерная составляющая боеголовок, конечно, все равно испепелила почти все живое на самом Херде и прилегающих к нему островах Макдональд, но вот стан… Это губительное для Альфы вещество его не накрыло. Большей частью оно пролилось в океан и на северный берег острова, нанеся при этом, конечно, существенный урон измененной под воздействием Источника биосфере Херда. Плохо, но не смертельно. Главное – сам Альфа-Сеятель уцелел и, скорее всего, достаточно быстро сумеет оправиться от нанесенного вреда.

Этот удар не так уж надолго задержит воплощение плана Альфы, и судный день для отживших наступит лишь с небольшим отклонением от изначально заложенных сроков.

Эпилог

Пробуждение

Белоярская Зона

В бывшем кабинете директора АЭС собрались семеро, включая его нового хозяина. Посвященный стоял и молча смотрел на собравшихся. Все необходимое уже было давно сказано, а все возможное – сделано. В конце концов, все… ну, почти все в этой комнате целенаправленно готовились именно к этому моменту, и вот он наступил. Правда, очень похоже на то, что теперь сделанного будет уже недостаточно: новая информация, «скачанная» симбионтом с главного Сеятеля на Херде, всплыла слишком поздно, а попытка уничтожить его провалилась, и теперь придется импровизировать на ходу. Выпрыгивать из-под паровоза, как любит говорить Игорь Бахтин, новый член команды Посвященного. И выпрыгивать этим вот составом.

Эдуард Прохоренков, бывший заместитель руководителя научного сектора уральского отделения АПБР, его жена, Алина Хомчик-Прохоренкова, в недавнем прошлом – капитан оперативной службы уральского отделения АПБР, бывшие вольные сталкеры Дрон и Шахматист, Артем Калитвинцев, он же – сталкер Художник, он же – самый опытный сувайвор из присутствующих, прошедший с Посвященным через многое и едва не ставший его врагом, Игорь Бахтин, бывший преуспевающий менеджер, бывший же смотритель маяка на острове Итуруп, сувайвор-сюрприз с уникальной способностью обращать вспять процесс изменения. По-хорошему, не помешало бы и участие Глеба Калитвинцева, сына Художника, с его-то уникальной способностью общаться с Сеятелями, но Посвященный об этом даже заикаться не стал: Художник на него и так волком смотрит и скорее умрет, чем позволит сыну участвовать в намечающейся мясорубке. Спасибо, что сам пришел.

Итого шестеро сувайворов. Всего шестеро или целых шестеро? А это как посмотреть. При других обстоятельствах, несомненно, было бы целых, но сейчас… Шестеро сувайворов, Посвященный и шесть правильных Источников в качестве силовой поддержки, – конечно, грозная сила, но по сравнению с надвигающимся эта армия, прямо сказать, невеликая.

– Стало быть, начинается? – первым не выдержал повисшего тяжелого молчания Шахматист.

– Начнется в любой момент. Сами понимаете, четкого расписания тут не существует. Цепная реакция – массовое пробуждение Источников по всему миру по сигналу главного Сеятеля, Альфы с острова Херд. Их будет очень много, и пробуждаться они будут с высокой частотой. Мы подключимся к эгрегору Сеятелей и через него будем оперативно загружать в новопробуждающиеся Источники мирную программу. Понятно, что во все мы загрузить не успеем, не факт даже, что у нас получится охватить бо́льшую часть. Главное, обеспечить хотя бы близкое к равному соотношение с нашим противником – Альфой.

– А… что будет потом? – спросил побледневший Игорь.

– Война, – глухо отрезал Посвященный. – Война на уничтожение между людьми и нашими Источниками с одной стороны и Источниками Альфы – с другой… Видит бо… в общем, я сделал все, что в моих силах, и даже несколько больше, чтобы не допустить этой войны. Теперь наша задача – ее выиграть… Ладно, заканчиваю вдохновляющую речь с броневичка и перехожу к конкретным инструкциям. Кто-то их уже слышал, но закрепить не помешает, а новые члены нашей команды слушайте внимательно. Координирую процесс я, контакт с уже давно пробужденными Сеятелями тоже только через меня, векторы на заливку программы я транслирую конкретному исполнителю, чтобы не было путаницы. Часть Источников возьмут на себя те Сеятели, что на нашей стороне, иначе ситуация была бы совсем безнадежной.

– Все это, конечно, прекрасно, – вступил в разговор Дрон, – только два вопроса: где взять программу и как, черти полосатые, ее заливать?

– Программа здесь. – Посвященный приложил палец к собственной голове. – Как только мы вступим в общую интеграцию, вы ее «скачаете», а вот как заливать – это словами не объяснить. Лучше всего показывать, только пока не на чем. Но когда начнется, первую заливку произведу я, а вы будете со мной в столь тесном ментальном контакте, что ощутите весь процесс так, будто сами это сделали… Еще вопросы?

Все промолчали, и лишь Алина едва слышно пробурчала:

– Исходя из моей практики, все вопросы возникают в бою.

Посвященный предпочел не заметить этих слов и нарочито бодрым тоном произнес:

– Ну-с, тогда приступим. Полная интеграция!

* * *

Честно говоря, я боялся, что Посвященный будет настаивать на присутствии Глеба. Тогда мне пришлось бы послать его лесом по всем известному адресу. Разумеется, я понимал, что стоит на кону: именно поэтому пришел сам и уговорил прийти Игоря, который после смерти Ари знать ничего не хотел. Но Глеб… нет, это уж слишком. Особенно после всего, что ему пришлось пережить за последнее время. Да, он крут, и, если бы не он, мы с Игорем и Ритой ни за что не выкрутились бы там, на Итурупе. Но в первую очередь он ребенок. Мой ребенок. И в эту бойню я его не потащу. Я и сам-то не знаю, чем она для меня кончится…

Это были странные ощущения: такая массовая интеграция, да еще внутри эгрегора Сеятелей, для меня стала принципиально новым опытом. Я себя почувствовал словно в ментальной коммуналке – много народу, много шума и ничего невозможно скрыть – практически все общее. Скачивание программы переделки Источников произошло как-то буднично и, я бы даже сказал, рутинно. Ожидал тут чего-то особенного, каких-то откровений, но… в итоге даже толком не понял, что именно перекочевало в мое сознание. Это было что-то вроде кодированного пакета информации, для которого я выступал просто ретранслятором. Может, оно и к лучшему – меньше заморочек. При всех косяках Посвященного и моем неприятии его методов по-крупному я мог ему доверять – не кинет. Этот безликий тип правильно выбрал сторону, и цели у него правильные. Я уже успел увидеть, что такое мирная программа, на примере Белоярского и Таганайского Источников, и мне это понравилось… Что ж, буду из кожи вон лезть, чтобы ее получили как можно больше Сеятелей…

Надвигающееся мы ощутили все и сразу. Да и как могло быть иначе при объединении сознаний в эгрегоре? Бездонная тьма ментального пространства Сеятелей заволновалась, и я ощутил присутствие поблизости незримых могущественных сущностей. Это были шесть пробужденных Источников. Их напряжение я тоже ощутил – все понимали, что сейчас начнется…

«Готовность!» – долетела мысленная команда Посвященного, но в ней не было нужды: это ощущалось как накатывающая энергетическая волна сродни цунами. Уж не знаю, как бы Посвященному удалось показать нам процесс заливки программы, если бы не «наши» Сеятели – они взяли на себя всю первую волну, оставив на нашу долю только Источник, пробудившийся рядом с Бермудскими островами. Сам процесс оказался коротким, почти как выстрел, но его действительно сложно описать словами, хотя мы его и впрямь ощутили абсолютно исчерпывающим образом. Самое близкое по смыслу объяснение – краткое подобие интеграции, информационный импульс – и мирная программа Посвященного, словно компьютерный вирус, заражает систему Сеятеля, а дальше он уже сам под влиянием этого «вируса» перестраивает свои внутренние директивы в соответствии с главным импульсом – на мирное сосуществование с людьми и постепенную эволюцию.

А дальше думать стало некогда, ибо начался ад:

«Источник на северной Гренландии!»

«Альпы, пик Маттерхорн!»

«Сибирь, Подкаменная Тунгуска!»

«Южно-Китайское море близ Хайнани!»

«Гавайи, остров Оаху!»

«Гималаи, Дхаулагири!»

«Мексика, Юкатан!»

«Дьявол! Нас захлестывает, мы не успеваем!»

«Держаться! Канада, Гудзонов залив!»

«Колумбийские Анды рядом с Медельином!»

«Сахара, нагорье Тибести!»

«Сибирь, Верхоянский хребет!»

«Индонезия, север Суматры!»

«Северное море близ устья Темзы!»

«Вашу налево, опаздываю!»

«Держаться! Амазония, Риу-Негру!»

«Конголезские джунгли, река Убанги!»

«Пустыня Такла-Макан рядом с Урумчи!»

«Филиппинское море близ острова Гуам!»

«Япония, океан возле Токио!»

«Черти полосатые, это капец какой-то!»

«Не отвлекаться! Арктика, Новая Земля!»

«США, озеро Гурон!»

«Индокитай, Сиамский залив!»

«Африка, озеро Чад!»

«Аравийское море близ Мумбаи!»

«Восточная Атлантика, Канары!»

«Израиль, Мертвое море!»

«Сибирь, плато Путорана!»

«Ох, ежики, когда же это кончится?!»

«Держаться!! Аляска, Анкоридж!»

«Пакистан, Лахор!»

«Юг Мавритании!»

Апокалиптический отсчет продолжался…

Словарь терминов и сокращений

Ан-детектор – прибор, способный обнаруживать локальные аномалии.

Аномалии локальные – особые области пространства, возникающие в Зонах. Бывают стационарные, кочующие и мерцающие (появляются и исчезают со случайной периодичностью).

Антинова – вакцина, которая, будучи введенной внутривенно, останавливает процесс изменения и, если он начался сравнительно недавно, возвращает Измененным нормальное человеческое сознание, превращая их в «лояльных». Однако у нее есть побочный эффект – введение дозы следует повторять раз в два-три месяца, а иначе – резкое ухудшение состояния здоровья и смерть.

АПБР – Агентство противодействия биологическому риску. Новая спецслужба, созданная после возникновения первой Зоны – Краснотайгинской, для борьбы с вредоносными факторами Зон, проникающими оттуда на «чистые» территории мутантами и Измененными-террористами (Новыми). Состоит из оперативного, научного и аналитического корпусов. Оперативники – люди, которые охотятся за Новыми и проникают в Зоны с целью обнаружения и консервации Обломков – то есть выведения их в режим отсутствия излучения. Аналитики – люди, осуществляющие информационную поддержку оперативников. Как правило, они на передовую не суются, но находятся постоянно на связи с оперативниками, к которым прикреплены. Научники – занимаются разработкой и усовершенствованием средств защиты от вредоносных факторов Зон и средств уничтожения Новых и Обломков. В последнее время особый упор делается на работу с «лояльными», создание из них боевых единиц на службе АПБР.

«Глушители» – вид Измененных, способных подавлять паранормальные способности других.

Животноводы – Измененные, способные управлять животными.

«Замор» – локальная аномалия, высасывающая жизненную силу.

Зона – аномальная территория, непосредственно окружающая пробужденный Обломок-Источник, характеризуется высоким псионическим и мутагенным излучением, а также наличием многочисленных локальных аномалий. На территории Зон практически не действует связь (за исключением спутниковой, и то с оговорками), быстро выходят из строя элементы питания, аккумуляторы автомобилей и разного рода электроника. Полеты над Зонами крайне затруднены, так как излучение Обломков быстро выводит из строя электронную начинку и двигатели самолетов и вертолетов, особенно летящих на небольшой высоте. Большое количество катастроф привело к директивному запрету полетов над Зонами (за исключением сверхвысотных самолетов).

Измененные – люди, подвергшиеся излучению Обломков-Источников в критической дозе. В результате они обретают различные паранормальные способности, но полностью утрачивают человечность. Измененное сознание делает их фактически безжалостными биороботами. Как правило, Измененные (за исключением Посвященных и тех, кто достиг четвертой ступени изменения) обладают лишь одной паранормальной способностью.

Иллюзионисты – Измененные, способные создавать очень реалистичные иллюзии и придавать материальность фантомам.

Истребители – люди, подвергшиеся жесткому мутагенному излучению Источников-Обломков. Практически полностью теряют разум, превращаясь в бешеных хищников. Характеризуются желтым цветом глаз и передвижением на полусогнутых. Вожаки истребителей имеют оранжевые глаза и способны плеваться кислотой.

Кинетики – Измененные, обладающие способностью к телекинезу.

Климатические аномалии – области экстремальных климатических условий. Бывают жаркие и холодные.

«Летучка» – локальная аномалия хаотической гравитации. Все движущиеся предметы, попадая в нее, сначала теряют массу, как в невесомости, взлетают, а затем разрываются на части разнонаправленными гравитационными потоками.

«Лояльные» – Измененные, которым на раннем этапе изменения была введена антинова, остановившая изменение сознания. Они получают паранормальные способности, но сохраняют человеческие качества. Однако им требуются периодические инъекции антиновы, иначе – вакцинальная ломка и смерть.

Метеоритный дождь – состоявшееся 19 лет назад космическое событие – падение на Северное полушарие Земли многочисленных космических Обломков-Источников, которые пробуждаются после разрушения их защитной оболочки и начинают трансформировать вокруг себя биосферу Земли, создавая аномальные Зоны.

Н-детектор – прибор для измерения интенсивности излучения Источников.

НМП – Новый мировой порядок. Террористическая организация Измененных, поставившая цель уничтожить человечество. Члены организации в обиходе именуются Новыми.

Обломки (они же Источники) – см. Сеятели.

Отжившие – так Новые называют людей.

Палачи – новый вид Измененных. Обладают стойкостью к паранормальным способностям других. Их собственный дар – интенсивное болевое воздействие.

Пауки – вид высших Измененных, способных создавать на довольно значительных территориях сети из низших и даже из мутантов. Каждый живой организм сети – глаза, уши и, если понадобится, руки такого паука. Он от них получает информацию и через них способен активно воздействовать на противника там, где это нужно.

Пироманты – Измененные со способностью управления огнем.

Пневматики – Измененные, способные управлять воздухом. Могут либо удушить человека на расстоянии, либо просто взорвать ему легкие.

Посвященные – Измененные высшей ступени, связанные непосредственно с Источниками и служащие посредниками между ними и остальными Измененными, вроде как выразители высшей воли.

Провалы – локальные аномалии, имеющие вид черной бездны и затягивающие в себя все живое. По ночам из Провалов выбираются бесформенные черные создания – Пятна, пожирающие всех, кто им попадется.

Пространственные аномалии – бывают двух типов. Обычные – перемещают тех и то, что туда попало, в какое-то другое место. Важен физический контакт. Если в такую аномалию шагнут двое одновременно, но не касаясь друг друга, их может выбросить в разных точках с разбросом до нескольких сотен метров. Циклические – создают замкнутую область пространства, в которую можно попасть, но из которой практически невозможно выбраться.

Пророки – чрезвычайно редкий вид Измененных, наделенный предсказательскими способностями. Это очень капризный и плохо управляемый дар.

Прыгуны – крысы-мутанты. Крысы – единственные животные, которые подвергаются мутации под воздействием излучения Источников. Они увеличиваются в размерах до полуметра в холке и обретают феноменальную прыгучесть.

Пси-блокиратор – микроприбор, защищающий от псионического излучения. Имеет вид маленькой бусины, крепится за ухом.

Пси-детектор – прибор для измерения интенсивности псионического излучения.

Псионики – Измененные, способные воздействовать на сознание людей – подчинять их себе (куклы) или даже частично подселять свое сознание в их тела (сосуды).

Сверхбыстрые – Измененные, способные перемещаться на невероятных скоростях.

Сеятели – другое название Обломков-Источников. Носители космического разума, запрограммированные на изменение Земли с постепенным очищением ее от человечества.

Сирены – Измененные, обладающие сверхубедительным голосом, который воздействует на всех, кто его слышит, даже через телевещание, убеждая в абсолютной правильности и справедливости того, что говорит сирена.

Сталкеры (вольные сталкеры) – люди, обладающие высокими навыками выживания в экстремальных условиях, сделавшие своей профессией походы в Зоны. У них несколько способов заработка. Они добывают с территории Зон нечто ценное для заказчиков, выступают проводниками для любителей экстремального зонного туризма и (самое криминальное занятие) добывают и продают кровь Измененных тем, кто хочет обрести паранормальные способности. За это их преследуют власти, так что сталкеры вынуждены вести наполовину нелегальный образ жизни, а необходимую для Зоны экипировку и вещества типа стана и антиновы им приходится добывать на черном рынке за большие деньги.

Стан – вещество, способное консервировать Обломки-Источники, полностью блокируя их излучение. Становые бомбы используются для ликвидации новообразованных Зон, но радиус их действия маленький, а потому сначала следует установить точное местоположение Обломка, что приходится делать оперативникам АПБР. Еще жидким станом заряжают дротики транквилизаторных пистолетов – штатного вооружения оперативников (в дополнение к огнестрелу). Эти дротики временно блокируют паранормальные способности Новых. На истребителей действуют как транквилизатор.

Сувайворы – люди, обладающие редкой генетической аномалией, дающей иммунитет ко всем паранормальным способностям Измененных и значительную стойкость к вредоносным факторам Зон. Также со временем получают способность воздействовать на вероятность, повышая шансы на то, что произойдут нужные им события.

Сумеречный мир – теневая прослойка реальности, возникающая только в Зонах в результате воздействия Обломков-Источников. Там несколько искажено пространство, отсутствуют многие объекты из реального мира и можно в короткое время покрывать большие расстояния.

Фризеры – Измененные со способностью воздействия сверхнизкими температурами.

Эгрегор Сеятелей – единое ментальное пространство Источников, по типу ноосферы, через которое они общаются и получают информацию.

Content

Дмитрий Лазарев
Зона: перезагрузка. Создатель чудовищ

Пролог Паук

Глава 1 Новые

Глава 2 Туман

Интерлюдия 1 Посвященный

Глава 3 Художник и Рита

Глава 4 Паук и Глеб

Глава 5 Игорь и Ари

Глава 6 Посвященный и Сувайворы

Глава 7 Новые

Глава 8 Игорь и Ари

Глава 9 Паук

Глава 10 Художник и Рита

Глава 11 Игорь

Глава 12 Эдуард и Алина

Глава 13 Игорь и Ари

Глава 14 Паук

Глава 15 Художник и Рита

Глава 16 Игорь и Ари

Глава 17 Эдуард и Алина

Глава 18 Игорь и Ари

Глава 19 Эдуард и Алина

Глава 20 Художник и Рита

Глава 21 Паук и Глеб

Интерлюдия 2 Министр обороны

Глава 22 Художник и Рита

Глава 23 Игорь и Ари

Глава 24 Конец операции «Юг»

Интерлюдия 3 Посвященный и власти

Глава 25 Встреча

Глава 26 Армагеддон на Итурупе

Глава 27 Ракеты

Эпилог Пробуждение

Словарь терминов и сокращений