Николай Беляев

Волчья осень

Пролог

Мы стояли перед дверью квартиры. Обычной дверью в подъезде, недавно отремонтированном, но уже пошарпанном – кто-то, скорее всего местные подростки, намалевали на салатовой чистенькой стене неразборчивую надпись чёрной краской, видимо, считая, что рисуют крутое граффити.

– Звони, – сказал я. Ноги почему-то были ватными, и я чувствовал себя совершенно неуютно в своей бронекуртке и с двумя пистолетами – ладно хоть во внутренних карманах, а не на поясе.

Маша посмотрела на меня, и мне показалось, что она то ли боится, то ли просто не хочет нажимать заветную кнопку.

Сверху послышались шаги – спускалась пожилая женщина, из тех, которые знают в доме всё и вся, но у подъезда не сидят, считая это ниже своего достоинства. Окинула цепким взглядом Машу.

– Здрасте, Анна Сергеевна, – сказала девчонка, и мне показалось, что она сделала это чисто автоматически.

– Здравствуй, Машенька, – отозвалась женщина, чуть притормозив. – А что это ты в военной форме?

– Ой, долго объяснять, Анна Сергеевна, – Маруся даже не дрогнула. – Потом как-нибудь расскажу!

– Ну да, ну да, – покивала женщина. Скользнула по мне незаинтересованным взглядом и продолжила спускаться, и я подумал – максимум час, и о том, что в гости к Светке вместе с Машей пришёл какой-то небритый мужик в потёртой кожаной куртке, будет знать весь двор.

– Звони, Маш, – сказал я уже настойчивее. – Сама позвони.

Девчонка, тяжело вздохнув, надавила на кнопку звонка, и за дверью, обитой старомодными деревянными рейками, раздалась мелодичная трель.

– Кончилось приключение, – сказала Маша одними губами. – Добро пожаловать в реальный мир.

Ну что я мог ей на это ответить? Не для Маши тот постапокалипис, из которого мы с ней вырвались. Ой, не для Маши…

– Лучше бы оно и не начиналось, Марусь, – только и сказал я. И замолчал – за дверью зашуршало, видимо, открылась вторая, внутренняя дверь. Глазок посветлел и снова потемнел – нас рассматривают. Лязгнул замок, и я увидел Светку. Вот странно – сколько лет прошло, а мне казалось, что я вижу перед собой ту самую девчонку с косичками из пионерлагеря. Черты лица подружки почти не изменились – разве что сама она повзрослела. А глаза, те самые огромные глазищи, красные – плакала, и не так давно. Значит, мы хоть ненамного, но опоздали… но всё же успели вовремя. Сколько времени назад пропала Маша? Месяц где-то.

– Привет, мам, – тихо сказала Маша. – Это я…

Светка, словно не веря глазам, растворила шире дверь, и я попятился – места на лестничной площадке маловато. Окинула глазами Машу, видимо, не понимая, что за одёжка на ней. А волосы у девчонки уже не зелёные – отросли за месяц, да и краска смылась, халтура китайская.

– Машка, – прошептала женщина. – Где же ты была…

– Я всё расскажу, мам, – сказала Маша ещё тише, чем раньше. – Прости меня, мам…

Светка сделала шаг вперёд, схватила Машу в охапку и стиснула так, словно хотела раздавить. Я услышал, как девчонка звучно шмыгнула носом. А потом женщина подняла взгляд на меня – и глаза её расширились.

– Волков, – выдохнула она.

Как, вот КАК она меня узнала? Мы с ней виделись в последний раз четверть века назад!

– Я, Свет, – сказал я банальность. – Я же… обещал.

Ничего я не обещал. Светка сама тогда твёрдо сказала, что пропавшую дочь спасу именно я.

– Проходи, – женщина медленно, словно нехотя, отпустила Машу, чуть посторонилась, втолкнула дочь за мной следом и закрыла дверь.

Ну и как мне себя дальше вести? Я не был в этом мире всего год, но такое ощущение, что полжизни…

Светлый просторный коридор дома, что называется, «улучшенной планировки» – в том, НАШЕМ мире таких почти нет, не успели построить, а те, что построили, остались на той самой Расстанке, на которой нечисть по улицам шляется… или на этой вот Расстанке, в параллельном мире, где во дворах резвятся детишки на новеньких детских площадках и где не протолкнуться от припаркованных автомобилей?

Просторный коридор, свет из комнат – ещё не темно, сегодня воскресенье, довольно рано. Мы специально с Машей прорвались сюда в выходной, чтобы точно застать Светку дома. Мягкие тапочки на полу, вон куртки на вешалке – те Светкины, а вот и явно Машина, судя по «молодёжной» расцветке… Я расстегнул куртку и не знал, куда её деть. На вешалку? Так я извожу ей то, что там висит. Так и остался стоять с курткой в руке – в подмышечных кобурах по пистолету.

Светка покачала головой, отобрала куртки у меня и Маши, повесила к своим. Покосилась на пистолеты, но ничего не сказала.

– Давайте в комнату, – велела она тем тоном, которыми учителя говорят со своими учениками. – Сейчас поставлю чай, и будете рассказывать.

Комната, цветы на подоконнике, палас на полу, диван с покрывалом, старомодная «стенка», телевизор с выключенным звуком, на котором что-то беззвучно бубнит «говорящая голова»… Маша осторожно прошла вперёд и опустилась на диван так аккуратно, словно он был хрустальным.

На кухне зашумел электрочайник.

Я не сразу понял, что происходит, и лишь потом сообразил, что это вибрирует в кармане рубашки смартфон, молчавший уже больше года. Звук шёл по нарастающей, переходя из вежливого пиликанья в настойчивую трель.

Я вытащил телефон, непонимающе посмотрел на картинку входящего. Мазнул пальцем по экрану, принимая звонок, поднял аппарат к уху:

– Слушаю, Волков, – сама собой вырвалась автоматическая фраза.

– И как, хорошо слышно? – по своему обыкновению хохотнул в трубке невидимый Женька. – Слушай, ты достал уже. Не знаю сколько до тебя дозвониться не могу, сейчас смотрю – эсэмэска пришла, ты в сети появился. Ты где болтался, упырь в волчьей шкуре?

Где Я болтался? Да я уже дважды похоронил Женьку – сначала после аварии, а потом на гигантском погребальном костре, где сгорели остатки зомби, сделанного из моего друга Власовым!

– Ты, короче, давай так, – продолжал Женька как ни в чём ни бывало. – Вечерком, часов в семь, у меня, хорошо? У Ники-Ники день рождения, ты не забыл? Подарка не надо, главное – задницу свою приволоки! Бухло будет.

Он говорил что-то ещё, но я слушал вполуха. Потом отключился, экран смартфона мигнул, показав заставку.

Женька жив. И Ника с ним. Как такое может быть?

А на экране телевизора…

– Маш, включи звук, – я как-то совсем нелепо указал на пульт, лежащий на подлокотнике дивана.

– …Да, сейчас самое время говорить о полном и безоговорочном признании того, что долгое время стыдливо именовали «оккультными науками», – прорезался звук. Говорил человек на экране, сидящий у официального вида микрофонов на фоне государственного флага, и не было никаких сомнений, что человек этот если не во главе государства, то как минимум имеет серьёзную власть – судя не только по голосу и тону, но и по выверенности речи. – Время пришло, и колдовство должно служить на благо людей, на благо нашей страны…

Человек чуть повернул голову – видимо, обращаясь к журналистам на пресс-конференции, и теперь я видел его в три четверти – тёмные, глубоко посаженные глаза, рубленые черты лица, длинный нос, разве что стрижка непривычная – короткий официальный «ёжик» вместо густых чёрных волос.

Внизу экрана всплыла надпись: «П.О.Бурденко, Президент Российской Федерации».

Наверное, я заорал.

Я долго лежал на диване, сбросив на пол шерстяное одеяло – несмотря на прохладу, казалось, что не хватает воздуха. Потом встал – ноги были ватными, как только что, во сне. Прошаркал к окну – напротив дома тёмной громадой стоял заброшенный бывший кинотеатр с заколоченными окнами, рядом, у «Туриста», горел свет и мелькали тени – ещё не так поздно, люди гуляют вовсю, вечер пятницы. В тусклом свете фонарей видно, как по улице прошёл патруль – опять четверо, не трое, как раньше. Справа над крышами домов по угольно-чёрному небу волокло серую пелену дыма – котельная работала вовсю.

Вокзальный живёт как обычно, ещё не зная, что ему уготовано в ближайшее время…

Глава 1. 14 октября, суббота, утро

Ненавижу подобные сны. Часто говорят – как начнёшь день, так его и проведёшь.

Хотя, на самом деле, сон – это всего лишь отражение наших забот. А мозг занят чем? Правильно, Бурденкой, чтоб его водяной унёс…

Плюс дурдом последних дней.

Вот и поди пойми, что лучше – работа «сутки через трое», как я привык в Патруле, или те теоретические «пять на два», что у меня сейчас и происходит, с нашей проклятой Управой?

С одной стороны – уже несколько своих вроде как выходных я провёл на совещаниях, практически не видя белого света, вдобавок в папиросном угаре – колдунов нынче на этих сборищах нет, а потому дымят чуть ли не все. С другой – вот так бывает, что утро должен бы встречать на смене, а вместо этого сижу на кухне, смотрю на закипающий чайник, готовлюсь жарить яичницу с сосисками…

Машу, что ли, на завтрак позвать? Она здесь, за стенкой – казённые квартиры нам и правда дали смежные, на третьем этаже, мне – двухкомнатную «распашонку», ей – соседнюю однушку. Даже дверь меж квартирами была, запирающаяся на ключ – видимо, их давно уже сделали «комплексом». Девчонка, правда, не выказывала сильного желания перебираться сюда из общаги – там у неё уже и подружки есть, как-никак, – но Каращук потребовал это в приказном порядке. Дескать, не надо светиться на прежнем месте, отлично известном Колледжу.

Ерунда, мне кажется. Колледж знает всё или почти всё, и выследить что меня, что Машу – им раз плюнуть. Особенно если плясать от мысли, что на Колледж работают доппельгангеры. Так что преимущество у Управы всего одно – в Колледже вряд ли знают, что раскрыта система их обманок на южном направлении, что с военчастью, что с Порогами. Ну и, предположительно, до них ещё не дошли сведения, что «некроманты» взяты Управой и рассказали про Беленец…

Вот «некромантов» мы, если повезло, с хвоста сбросили. Наверное.

Я встал, прошёл в маленькую комнату, громко постучал в межквартирную дверь:

– Маруся! Если проснулась, завтракать иди!

За дверью послышалась возня, потом сонный Машин голос отозвался:

– Сейчас, умоюсь только.

Ну и ладно. Я вернулся на кухню, бросил на сковороду яйца, заварил чай – пусть остывает пока что. Достал из холодильника помидорки, порезал на дольки – надо витаминиться, пока овощи свежие.

Громко щёлкнул замок в межквартирной двери, вошла девчонка – взъерошенная, но уже не заспанная, в шортах и белой рубахе до колен – я не сразу опознал в рубашке военную «белугу». А что, отличный вариант ночнушки – чистейшее хэбэ, приятное для тела, и на складах их, скорее всего, уйма. И выглядит прилично, надо бы себе тоже раздобыть для дома – гораздо лучше, чем майки-«алкоглички», а если рукава обрезать – шикарная футболка выйдет.

– Доброе утро… Ты как, живой после вчерашнего?

Я хмыкнул, переворачивая на сковороде сосиски, чтобы не пригорели.

– Доброе утро, Маруся… Хочу обратно в Патруль.

– Значит, не сильно живой, – резюмировала девчонка, усаживаясь на табурет. – Были у меня преподы, которые за две пары мозг выносили начисто, вот тут то же самое…

На совещаниях с Машей мы были вместе. Уж не знаю, действительно ли Каращук решил использовать девчонку как эксперта по Беленецкому монастырю, или просто хотел, чтобы она была под постоянным надзором – но трепали её эту неделю качественно, выспрашивая малейшие подробности. Расстояние от монастыря до железной дороги, высота его стен и число башен, количество путей на станции, качество кладки колокольни, источники воды в окрестностях… Так-то понятно, что вопросы стратегические – даже если предположить, что боевая группа сможет добраться до монастыря, возможности осады не будет. Слишком уж коммуникации растянуты – точнее, ненадёжны. Вариант один – брать его штурмом, этаким молодецким наскоком, при минимуме переговоров. Технику туда не подтащить, максимум – «козелки», поставленные по примеру бандитов на рельсы, а значит – никакой брони и никакого тяжёлого вооружения. На самом деле, за два дня я так и не понял, ограничимся мы разведкой или монастырь действительно собираются штурмовать. Особенно при том, что, похоже, Каращук решил делать это без смежников.

– Типа того, Маш, – я переложил яичницу на тарелки. – Самое грустное – я совершенно не хочу рисковать тобой, а ведь нас на это и толкают.

– Знаешь, Волк, мне очень приятно, – неожиданно серьёзно сказала девчонка, привставая, чтобы налить себе чай, – но пусть лучше точки над «ё» расставятся, да? Не очень приятно думать, что где-то есть те, кто трупы оживляет.

Если бы только оживляет, Маш… Они ведь их и делают, – подумал я, но вслух этого не сказал.

– Олег Богданович, конечно, та ещё задница, – продолжала девчонка, – но он настроен серьёзно. А значит, рисковать нами вряд ли будет. И Иксении он пообещал, а ведь она, если что, с него спросит.

Иксения… Она не спросит. Не в её характере – учитывая всё, что я о ней понял. Не хочет она вмешиваться в наши дела, не хочет – даже при всей симпатии ко мне или к Маше. Она – другая. Всё, что нужно её семье сейчас – это спокойно перезимовать. А весной, глядишь, они уйдут…

Сердце заныло. Вот надо же, а! А амулет тёплый, словно всё в порядке.

– Маш, я всё понимаю, но не хочу Иксению и её семью во всё это впутывать. Вообще не хочу, понимаешь? А вот Каращук явно на них стойку сделал.

– И правильно сделал, – кивнула Маша. – Иксения любит тебя, это же видно. И тебе она небезразлична, что скрывать? Вы сможете помочь друг другу, если надо. У них силы – на десятерых.

Да больше, чем на десятерых. Почему-то я почти уверен, что Колледж против наших соседей из Виковщины не то чтобы ноль, но и рядом не стоял. Одна только расчистка Болота чего стоит.

– Иногда любовь, Марусь – это как раз не впутывать близкого человека в свои проблемы, – вот что-что, а это я могу сказать абсолютно уверенно. Одна проблема – в последние недели я только и делаю, что впутываю в свои проблемы близких мне людей. Того же Трофимыча, Пашку, Машу, Иксению… Не всегда сам, но сути это не меняет. – Будь моя воля – я б ни тебя, ни Иксению к Каращуку и близко бы не подпустил.

– А ты будь рядом и смотри, чтобы всё было в порядке, – парировала вредная девчонка.

Ну да, ничего другого и не остаётся…

Я взялся за яичницу. Прожевав, спросил:

– Ты помнишь, что нам сегодня опять в Управу?

– Помню, – вздохнула Маша. – И в субботу не отдохнуть…

– Сегодня обещали недолго и не рано. К десяти часам.

– Ну да.

– Так что едим, собираемся – и туда.

Глава 2. 14 октября, суббота, утро

Каращук был чисто выбрит и аккуратно одет, потом от него не несло – видимо, принял душ, хотя особо бодрым или выспавшимся безопасник не выглядел. Самое удивительное – в зале для собраний он был один. Когда мы с Машей вошли, встал, отложив потрёпанную книжку. «Таинственный остров» – успел я увидеть название на затёртой обложке. Надо же, приключенческую классику читает.

– Доброе утро, Олег Богданыч.

Никаких тёплых чувств к безопаснику я не испытывал – тот ещё фрукт, но вежливость никто не отменял. Да и не стоит демонстрировать все свои истинные эмоции, особенно человеку, имеющему определённый вес в Управе.

– Доброе, Волков. Мария Андреевна, вам тоже… Выспались?

– Как вам сказать… Можно бы и дольше, – явно не выдержала девчонка.

– А это в течение дня – пожалуйста, – вдруг неожиданно тепло улыбнулся Каращук. – Сегодня я вас пригласил только для организационного.

Пригласил, ага… Приглашения, от которых невозможно отказаться…

– Завтра, Сергей Михалыч, вы едете в Гидрострой, – не меняя тона, продолжал безопасник. – Встреча особой топливной колонны. Особой, – подчеркнул он голосом. – Напрямую от Управы, так что идёт не Патруль, а боевая группа. Две машины, заодно перегоним в Гидрострой нашу «буханку»… ну, вы знаете, – подмигнул он.

Ничего себе. Впервые за полгода слышу, чтобы топливную колонну сопровождал не традиционный Патруль, а головорезы Каращука. Хотя – если разобраться, я толком и не знаю всех городских хитросплетений. Топливо может предназначаться не городу, а Управе, той же боевой группе. Хотя, всё равно неясно – зачем напрягаться самим, если Патрулём тоже рулит Управа?

А вот какую «буханку» имеет в виду Каращук – как раз понятно. Ту самую, в которой смонтирован мобильный подавитель колдовства – с ней мы катались в Волково. Значит, вот оно что – им просто нужно перебросить в Гидрострой свой прибор, ну и сопроводить его решили сами, под шумок. Видимо, хотят исследовать южное направление по правому берегу реки.

– На Болоте сейчас тихо, – говорил Каращук. – Наши друзья из деревни просто замечательно распугали нечисть… Рейс обещает быть спокойным. Мария Андреевна, думаю, вы вполне можете присоединиться – но оружие, конечно, возьмите, без него за стены лучше не выходить, даже с колонной.

Что-то я не догоняю. Машу-то зачем в топливную колонну?

А потом я увидел, как смеются глаза Каращука.

– И я поеду, – продолжил он. – Прокатимся вместе. Там, на месте, заодно провернём кое-какое дело…

Вот сразу бы так. Ясно, что дело не в колонне – ему от нас с Машей что-то надо! Но вот афишировать поездку Управы у него желания нет, и наше перемещение в Гидрострой он хочет обтяпать как обычную – ну ладно, не совсем обычную – встречу топливной колонны…

Он, кстати, хочет, или Управа? Да одна фигня.

– И смежники будут, – продолжал безопасник. – Всё как положено. Кстати, Волков, вооружаешься как на любой выезд. Если есть серебро – возьми. Спокойно-то спокойно, но вдруг пригодится.

И даже смежники будут? Вот интересно.

Блин, так вот оно что! Управа хочет попросту под благовидным предлогом выманить у Колледжа ещё парочку жертв для своих экспериментов! Хотя… Выезд в Гидрострой – в нынешних условиях рейс почти «тепличный». Колдунов так легко не похитишь по пути – ну не в промзоне же, правда? Что-то управовские задумали… но озвучивать не хотят.

Может, Каращук считает, что зал может быть на прослушке?

И в подтверждение моих слов безопасник почесал за ухом и почти незаметным движением приложил к уху ладонь – всего на мгновение.

Вот так.

Но встреча эта была запланирована ещё вчера. И работали мы неделю уже в этом самом зале, и обсуждали много всего.

Значит?

Значит, что-то произошло этой ночью. Настолько, что Управа решила форсировать события.

– Я, вообще-то, на выходной надеялся, – буркнул я, почти не стараясь играть. – Вашими молитвами неделю уже на ногах.

– Да-да, – поддакнула Маша, внимательно глядя на Каращука – как пить дать, тоже распознала игру. – Я на рынок хотела.

– Ну вот и сходите в Гидрострое на рынок, – обаятельно улыбнулся безопасник. – Он там завтра невелик, но тем не менее. Там время будет, можно пораньше выехать. Давайте в шесть от Управы?

Выезд в шесть может означать только одно – в Гидрострое уйма дел. Вопрос, что из сказанного поняли те, кто подслушивает? И кто вообще может оборзеть настолько, чтобы подслушивать Управу?

Колледж. Нету в Вокзальном третьей силы, кто осмелится на подобное.

Значит, одно из двух – либо завтра в сопровождение колонны дадут колдунов, которые ни на что не годны и которых не жалко, либо это будут, наоборот, матёрые волки.

– В шесть так в шесть, – театрально развёл я руками. – Олег Богданыч, ну к обеду хоть вернёмся? А то я уже который день в родной Патруль хочу.

– Вернёмся как только – так сразу, – не менее театрально махнул Каращук. – А в Патруле тебе, ну поверь, делать нечего! У нас интереснее.

Угу. Интереснее. Особенно в принудительном порядке, как сейчас…

– Ты что-нибудь понял? – спросила Маша, едва мы вышли на улицу. – Я только уяснила, что кто-то подслушивает.

– Походу так и есть, – кивнул я. – И явно Каращук что-то затевает в Гидрострое.

– Беленец, – предположила девчонка. – Я б сказала, что в итоге мы именно туда и поедем.

Хм. Ну а что, это укладывается в идею. Кроме одного: три машины, даже с вооружёнными людьми – слишком малые силы для рейда против банды, в которой вдобавок могут быть некроманты. Туда нужны «тачанки», броня, желательно и тяжёлое вооружение, которого тут почти нет – скажем, о пушках я вообще ни разу не слышал. Не удивлюсь, если в окрестных военчастях с ними что-то сделали ещё в 1983-м, чтобы не попали не в те руки. Плюс метод поставить их на рельсы – такое за два дня не сделать. И колдуны нужны, или то, что сможет их заменить.

Ну а что, колдунов-то как раз дадут. На время рейда колдуны переходят в подчинение тому, к кому прикомандированы – как тогда в Волково, например. Хм… интересную мысль высказала Маша.

– Вопрос – как именно поедем, – пробурчал я, пытаясь собрать мысли в кучу. – У бандитов была возможность поставить технику на рельсы. А нашим с подобным возиться и возиться, за полчаса это не сделаешь.

– А Гидрострой?

– Что Гидрострой?

– Ну, у Гидростроя же тоже есть свои люди с оружием – как твой друг Колян, у которого мы ночевали. Может, они как раз сейчас этим и занимаются?

Ай да молодец Маша. Кстати, почему нет? Совместный рейд с Гидростроем – хороший вариант. Но я никак не ожидал, что этот рейд могут организовать настолько быстро. Сколько прошло со времени допроса некроманта, три дня? За это время не подготовить серьёзные силы, а несерьёзными туда отправиться – значит там и лечь.

Так, Волк, не мельтеши. Пока что всё это – фантазии. Достоверно известно только о поездке в Гидрострой.

– Может, сядем? – предложил я, показывая Маше на старую скамейку, скорее всего, стоявшую здесь аж в того самого 83-го. Сквер, раскинувшийся меж Управой и Космонавтов, разросся просто неприлично, прореживать или выпиливать его, похоже, никто не собирался, палую листву тоже особо не убирали, и она лежала на земле толстым коричнево-жёлтым ковром. Пик золотой осени уже прошёл – деревья почти полностью опали, так что и на «бабье лето» с потеплением можно уже не рассчитывать. Скорее уж на снег.

Я смахнул со скамьи листья и сел, глубоко провалившись на старомодном выгнутом сиденье. Маша пристроилась рядом.

– Тепло, – сказала она, повторив мои последние мысли.

Да, деньки хорошие стоят, хоть бы продержались подольше. Не люблю мелкие моросящие дожди – точнее, люблю, но при условии, что от них можно свалить по-быстрому туда, где тепло и уютно. Но это – не с нашей работой, особенно сейчас, когда я неясно к кому приписан.

– Знаешь, Маш, мне всё это активно не нравится, – сказал я то, что обдумывал в последнее время. – То есть, рейд на базу бандитов – это хорошо и правильно, но вот зачем тащить туда тебя – я совершенно не понимаю.

– Под защитой же, – осторожно уточнила девчонка.

– Маш, ну ты сама прекрасно понимаешь, что такое колонна машин на открытом месте, – я машинально вспомнил засаду змей, но говорить вслух не стал – не стоит зря пугать девчонку. Каращук её в любом случае потащит с собой, и от меня требуется быть рядом.

– Вот и защищай, – съязвила Маша. Ничего другого я от неё почему-то не ожидал, но вредная девчонка неожиданно серьёзно добавила: – Знаешь, Каращук в разы умнее, чем хочет казаться. Он не будет ничего делать без козыря в рукаве. Старый, хитрый волк.

И вот тут она абсолютно права – Каращук волчара ещё тот, матёрый. Куда мне до него даже с моим погонялом… Достаточно вспомнить поездку в Волково, которая оказалась с двойным дном.

Я неожиданно успокоился. В том, что командует кто-то другой, причём опытный, есть один плюс – всё решено и уже выстроено, самому заморачиваться не надо. Так или иначе, своих Управа бережёт.

– Буду защищать, радость ты наша, – ответил я. – Главное, сама по сторонам поглядывай… Слушай, может, на рынок сходим? Авось попадётся что интересное.

– Погоди, – Маша сидела, откинувшись на давно не крашеную спинку скамейки и закрыв глаза. – Давай посидим немножко. Так хорошо…

На рынок мы всё же пошли. Побродили меж рядов, выпили чаю с горячими пирожками, которые готовили тут же, в помещении крытого рынка, купили Маше тёплый и пушистый шарф, я не удержался и зашёл к оружейникам – взял коробку патронов к нагану и ещё на пару магазинов – на американский карабин. Пожалуй, в ближайшие поездки буду брать его вместо СКС, в нынешнюю уж точно – на выездах Патруля привык, что есть длинноствол с серебром, ну а поскольку в этот раз казённые патроны с серебряными пулями мне не светят – скомпенсирую карабином. Главное – не ляпнуть, что он у меня снаряжён в том числе и «антинечистью». Хотя, вполне возможно, тот же Каращук и так знает – он, зараза, всё знает.

– У мальчиков с возрастом меняется только стоимость игрушек, – философски заметила Маруся, когда мы выходили из оружейной лавки.

– Если б только у мальчиков, – вздохнул я. – От того, что вокруг, это зависит, Маш… Держи, – дал я ей коробку с нагановскими патронами. – Поедем – не забудь с собой взять. Запас карман не тянет.

– Спасибо, – осеклась девчонка. Видимо, в очередной раз вспомнила, где находится – ну да, не все к этой мысли привыкают сразу. – Только мне класть некуда.

– Пошли, поищем что-нибудь.

Без особого труда нашли для Маши противогазную сумку – судя по покрою, ещё довоенного образца, без кармашков, зато на кнопках, а не на пуговицах. Удобная штука, и небольшая, и вместительная – любой дамской сумочке фору даст.

– Негламурно, зато практично, – подытожил я. – Извиняй, Маша, за городом стиль «милитари» практичнее всего. Вернёмся из поездки – найдём тебе что-нибудь танцевальное.

Если раньше Соколов не подсуетится, подумалось почему-то. Впрочем, сейчас, когда Управа откровенно вешает на Соколова труп Виталика – ещё неясно, когда и в каких условиях появится на сцене наш Студент. Только Маше это лишний раз напоминать не стоит точно.

– А где танцевать? – странным тоном поинтересовалась Маша.

– «Зеркала», если колдунов не боишься, – кивнул я в сторону кафешки у рынка. – В Комплексе тоже, но туда точно лучше одной не идти, своеобразное место. Иногда в бывшем Доме Культуры бывает. Ну и в Гидрострое тоже, там свой мир…

– Жизнь кипит, – закончила мысль Маша всё с теми же непонятными интонациями. Хотя, чего тут непонятного – началась у неё тоска по дому, тут и к бабке не ходи. Сколько она тут, недели четыре? Вроде даже меньше. Самое время…

Надо думать, как отправить девчонку домой.

Управляемый пробой… Теоретически – это вполне осуществимо, особенно если учесть, что моя аура вероятность пробоя усиливает. Остаётся лишь два вопроса. Первый – почему у меня не получилось тогда, в доме? Ведь было ощущение, что не хватило всего чуть-чуть. И второе – как гарантировать, что пробой откроется именно туда, куда «целишься»? Не нужна мне такая вот фигня, как сегодня приснилась…

Надо экспериментировать. И экспериментировать за городом, чтобы исключить городские обереги, поставленные Колледжем, и в спокойной обстановке.

Ага, за городом и в спокойной… Взаимоисключающие параграфы.

– Что-то ты, Серый Волк, задумался, – одёрнула меня Маша.

– Да, мысли о жизни, – попытался отшутиться я. – Раз уж заговорили.

Нельзя Маше говорить о тех экспериментах, что я планирую – слишком уж непредсказуемо. Заниматься подобным – так в одиночку. Хотя, конечно, приятно было бы, если б помог кто-то надёжный.

– Давай ещё пройдёмся. Надо тебе что-то для воды присмотреть, чтобы за город выезжать.

Мы навернули ещё один круг по рынку. Прошли мимо «Зеркал» – сейчас в кафе тихо, народ обычно собирается ближе к вечеру. Они, по-моему, в это время вообще закрыты – ну да, даже дымка не видно, готовят-то они тоже здесь.

На одном из лотков нашли хорошую армейскую флягу – прекрасная штука, почти на литр, и сломать её проблематично. У меня точно такие же – этого добра хватает, что ни говори, а военное барахло и надёжно, и стоит недорого. Скорее всего, сразу после Катастрофы разворошили все военные склады, что были в окрестностях – не исключено, что и разворошили сами военные. Кажется, где-то в районе Ладоги была военчасть. Даже сейчас на рынке можно найти не только одежду, пошитую в последние годы артелями, но и вполне классические ватники защитного цвета или армейские шаровары. Пальто из шинелей перешивают вовсю. Вот «афганки» или поздние бушлаты найти сложнее – это своего рода шик, стоит в разы дороже, чем старый ширпотреб.

Вот интересно – а что стало с тяжёлым вооружением? Я ни разу не видел тут ничего серьёзнее БТРа. Пулемёты – это понятно, но явно же должны быть пушки, миномёты, может быть, даже танки… Хотя – возможны варианты. Тут вполне могло не быть артиллерийских или танковых частей. Та военчасть у реки, которую колдуны превратили в фальшивый рассадник нечисти, вроде как вообще была строительно-железнодорожной – значит, там вряд ли было что-то серьёзнее тягачей и другой строительной техники. А какая была в Ладоге – понятия не имею. Опять же, перед самой Катастрофой военчасти могли поднять по тревоге, объявить развёртывание, и не исключено, что колонны танков сейчас ржавеют где-нибудь на лесной дороге или в укрытиях на аномальной территории… В общем, нету тяжёлого вооружения – и всё тут. Да и непрактично – горючку тот же танк жрёт так, словно оно напрямую на землю выливается, тут ни один Нефтехим не спасёт. Воевать всё равно не с кем – против нечисти нужны другие методы, а бандиты опасны скорее уж своей мобильностью. Хотя, вот конкретно в нынешнем случае пушечка, даже банальная «сорокопятка» времён войны, очень была бы кстати – как я понимаю, впервые придётся выковыривать бандитов из-за каменных стен.

Ладно, что толку мечтать. Да и вообще, пусть у Каращука голова болит. Ни пушки, ни методов её доставки в Беленец всё равно нет – а значит, бандиты в бывшем монастыре могут чувствовать себя более-менее в безопасности. Тот же «бардак» – далеко не танк, но тоже страшно представить, сколько сожрёт топлива, если поедет в Беленец по бездорожью.

Что же всё-таки готовит Управа? Ладно, завтра узнаем, если я не ошибся в предположениях.

А Маша-то поглядывает в сторону Колледжа, благо вот он – совсем рядом. Если учесть, как рьяно девчонка защищала Соколова на собраниях – она явно на его стороне. Эх, пацан, пацан, во что же тебя втравил Бурденко… Но хорошо уже то, что Маша сама не просится в Колледж – а ведь ректор её почти что охмурил. Вовремя Управа перехватила.

Глава 3. 15 октября, воскресенье, раннее утро

Что ж такая холодрыга-то, а… Если и плюс, то никак не больше плюс пяти. Хорошо, что я себе новый свитер раздобыл, взамен отданного Маше. В полшестого на улице как-то неуютно, да и темно ещё – ну хоть лёд на лужах не хрустит, и то хорошо.

Маша шла рядом – уже в новом шарфе, с противогазкой через плечо, карман куртки чуток оттянут – наган, конечно. Запасные патроны тоже взяла, я утром проследил – пусть лучше они не понадобятся, чем их не хватит.

У входа в Управу горели фонари, и я с удивлением увидел, что тут стоит давешний «дырокол». А вон и «буханка» с интересной начинкой, и УАЗ. М-да, сказали, что две машины в сопровождении, но не уточнили, что одной из них будет «тачанка».

Каращук прохаживался рядом, тихонько переговариваясь с Горюновым – так, раз и Антоха здесь, значит, точно намечается что-то интересное. Лычек у боевой группы нет, но Горюнов в ней не последнее лицо, да и рейд в Волково, с прихватыванием колдунов «на горячем», проводил именно он.

– Волков, давай в «козелок», – распорядился безопасник вместо «здрасте». – Мария, ты в «буханку», там теплее.

– Может, мы вместе? – запротестовал было я, но Каращук решительно махнул рукой, словно отсёк:

– Ты мне с твоим опытом и с серебром в головном «козелке» нужен! За Марией сам присмотрю.

А народу-то немало. Вокруг микроавтобуса слоняются трое, в кузове «тачанки» торчат аж четверо. И это при том, что безопасник ещё и смежников обещал. Кстати, где они?

– Давай, давай, не считай ворон, – указал мне на машину Каращук, одновременно вталкивая Машу в открытую дверь «буханки». – Сейчас уже трогаем, смежники ждут на КПП.

Ага, на КПП. Возможно, они и не представляют, откуда трогается колонна – если что, от Колледжа до Управы даже, наверное, ближе, чем до восточного КПП.

Бросив взгляд на Машу, я прошёл к УАЗику, уселся на заднее сиденье – впереди, рядом с водителем, почти одновременно сел Антоха.

– Привет, – коротко поздоровался он. – Сейчас выдвигаемся.

Вооружён он опять был «калашом». Не самая удобная машинка для стрельбы из УАЗа, но зато удобная во всех остальных случаях.

Я глянул на наручные часы – без двух минут шесть. А пулемётчик где? ПКМ – вон он, торчит на стойке у меня над головой, заряжен, но рядом с ним никого нет. Меня на пулемёт, что ли?

– Сиди, – видимо, Горюнов перехватил мой взгляд. – Без пулемёта идём пока что.

Хм. Что-то новенькое. Хотя… С одной стороны, с нами ещё «тачанка», на которой пулемётная спарка, да и на Болоте я уж неделю не был… может, там поменялось что?

УАЗ, фыркнув двигателем, тронулся, и я ухватился за скобу. Всё равно странно – через Болото и без пулемётчика… За нами переваливалась по ухабам «буханка», шишига шла замыкающей.

Как бы ни удивлялся я отсутствию пулемётчика – на КПП удивился ещё сильнее. Потому что в качестве смежников к нам вышли двое – один рослый, крепкий, в куртке-«пилоте», представился как Андрей Пахомов, а второй… Соколов.

Вот это да. Вот это номер.

Я уж не знаю, поверил ли Бурденко залепухе о цели нынешней поездки, но свои соображения на этот счёт у него точно есть. С нами поехали волки, а не овцы.

Уж за Соколова уверен точно – даже если не учитывать, что Бурденко может его контролировать, пацан и так многое умеет. Более того – скорее всего ректор знает, что мы знаем, и наверняка Каращук не посмеет Соколова и пальцем тронуть. Ключевое звено, такое не вынешь из цепочки незаметно, как тех двух бедолаг в Волково.

А второй чем-то напомнил Власова – такой же здоровяк, небось двери плечом на раз вышибает даже без особого колдовства. И по возрасту видно – старше Соколова, а значит – тоже опытный. В общем, похищение колдунов для дальнейшей «работы» с ними в этот раз точно не прокатит.

Но… но есть и плюс.

Почему-то я голову готов прозакладывать, что «мозговой червь», убивающий при попытке сболтнуть лишнее, Соколову не подсажен. Такими кадрами не разбрасываются, и если студент чем-то ограничен – то точно не подложенным в его организм убийственным колдовством.

– Привет, тёзка, – приветливо помахал я рукой, пока Пахомов докладывал Горюнову. – Давай к нам в машину!

Соколов, похоже, не удивился. Открыв дверцу, сел рядом со мной – его напарник пошёл в хвост колонны, к «тачанке».

– Я так и знал, что вы тут будете, – простодушно сообщил он. – Павел Олегович говорил, что будет меня на выезды с вами ставить.

Ну да, Бурденко это и мне говорил… Выходит, Соколов следит за мной, даже если сам того не понимает. Одного в толк не возьму – умный же вроде парень, почему он не понимает, что Бурденко его нагло использует? Или второй вариант – успешно играет простачка, одурачил всех – и меня, и Машу, а на деле – себе на уме.

– Если ви таки надеялись от меня избавиться, то таки не дождётесь, – сказал я нарочито одесским говором и с удовлетворением заметил, что Соколов озадаченно замолчал. Ну правильно, эти мемы тут вряд ли в ходу.

Машина тронулась, въезжая в шлюз.

На Болоте было мрачно и темно. Начало седьмого в середине октября – это ещё висящая повсюду мгла, лишь узкая полоска света на горизонте, почти невидимом из-за старых построек. Ладно хоть, дождя нет.

– Чисто, – сообщил Соколов, и колонна тронулась вперёд. Лучи света фар освещали разбитую дорогу, то и дело прыгая из-за рывков машины на колдобинах.

И моя голова не болит – так, ноет немного. Почему я не удивлён? Такое ощущение, что Иксения и её родня настолько хорошо «припугнули» Болото и его окрестности, что и водяные притихли. И хорошо притихли – неделя уже прошла, а то и больше. Может, потому и идём без пулемёта? Выходит, пробой действует, но словно дремлет… Эх, выбраться бы сюда, поэкспериментировать. В принципе – может, и можно будет попробовать. От стен близко, есть широкая полоса старой застройки, в которой можно при желании укрыться, со стены в случае чего прикроют, даже если сунусь без предварительного согласования. Авантюра, причём жуткая – пешком на Болото! – но если хорошенько подготовиться, то…

Звук моторов стал глуше – въехали в зону застройки.

– Чисто, нет движения, – механически повторил молодой колдун.

М-да, вот, значит, что имел в виду Каращук, когда говорил, что на Болоте тихо. Чтобы по темноте ехать и не дёргаться – это что-то на грани фантастики. Ещё немного – и Расстанку можно будет заселять…

Нет, конечно. Заселять брошенный район никто не будет – дома, в которых не живут, ветшают моментально, так что вряд ли кто-то рискнёт поселиться здесь. А вот изгои могут – и, кстати, ребята ж рассказывали, что видели как-то свет в одном из окон. Значит, сюда изгои и так забредали. А изгои – это возможные засады… тоже нехорошо.

– Чисто, – как робот сказал Соколов. За деревьями справа торчали покосившиеся избы, чуток подсвеченные восходящим солнцем – как раз здесь на меня прыгнул непонятный «опоссум». А сейчас – и правда чисто. Вон, парк аттракционов уже рядом, а мы не то что не выстрелили ни разу – даже не дёрнулись. Не прогулка, конечно – всё равно на нервах, но далеко не так, как всегда.

Пост у моста был не такой мощный, как в последний раз, когда я тут был – народу немного и даже почти традиционного Гидростроевского БТРа нет. Расслабились? Может, конечно, и правильно – зверья-то нет, а люди здесь бывают лишь те, что всегда, чужаки забредают редко.

Пока ехали вдоль уже Гидростроевского берега, на меня накатывало странное чувство. Соколов сидел рядом, периодически бросал своё «чисто» и был вообще собран и немногословен – будто и не он рядом со мной. Опять, что ли, к нему «подключился» Бурденко? Не, вряд ли – в прошлый раз, когда такое произошло, в Соколове сменилось абсолютно всё, от выражения лица до пластики тела. Похоже, парня перед поездкой настропалили вести себя внимательно и серьёзно. Ну… вполне может быть, если Бурденко понял, что его колдуны вполне могут не вернуться с выезда с управовской группой – был, что называется, неописуемый случай… А может, у парня флешбэки, как у меня – именно здесь мы не так давно неслись с ним на УАЗике, прикрываясь наспех сделанной дымзавесой.

Темнота понемногу уходила, сменяясь серой утренней осенней хмарью.

Пройдя Гидростроевский КПП, свернули на Маяковского – именно туда, к южным воротам бывшего завода, где обычно встречаем топливные колонны. Вот те на… Неужто мы и правда за топливом?

Не, что-то не то. Тормознули перед воротами, «буханка» Каращука выехала вперёд, безопасник, высунувшись в окно, о чём-то переговорил с охранником у входа – почти сразу металлическая ржавая створка ворот с дребезжанием поехала в сторону, открывая проезд, а в наш УАЗ, бесцеремонно подвинув меня, влез другой Гидростроевский охранник, поздоровался коротким кивком.

– Давайте прямо, я потом покажу, куда.

Тут мне бывать ещё не приходилось. Завод, конечно, давно уже не завод, ничего из «довоенного» не производит, но материальная база осталась, не всё ещё растащено. Наша колонна ехала меж пыльных старых цехов, под хитросплетениями каких-то трубопроводов, мимо уходящих ввысь ржавоватых труб, некоторые из которых хило дымили… Везде горы наваленного хлама, от металлических листов до обрезков труб, откуда-то слышны удары молота, свист пара, где-то далеко визжит то ли болгарка, то ли наждак…

Вывернули за очередной угол, впереди открылся большой грязный двор, и я почувствовал, как челюсть сама собой тянется вниз.

Твою ж мать.

Глава 4. 15 октября, воскресенье, утро

– Офигеть, – только и сказал Соколов.

Зрелище и правда было нестандартным. Наверное, тут уж лет двадцать не видели подобного.

Сначала я почему-то увидел БТР. Ту самую потёртую «шестидесятку» со стилизованным трезубцем на борту, которая обычно дежурила у моста. И только потом мозг стал воспринимать остальное.

БТР стоял на железнодорожной платформе, обваренной по бокам железом для увеличения ширины – одной из трёх, сцепленных одна за другой. Взгляд, ошарашенный увиденным, воспринимал всё новые детали.

Железнодорожная ветка, даже несколько – видимо, ответвление, которое вело с основной железнодорожной линии на завод. Ну правильно, они ж получали сырьё в своё время – видимо, его так и подвозили. Платформа, заваленная мешками, скорее всего с песком – целый капонир выстроен. Полувагон с пробитыми щелями-бойницами, обшитый металлическими листами – скорее всего теми самыми, с колдовским противопульным усилением. Потёртый зелёный пассажирский вагон, вроде того, в каком мы с Машей пережидали дождь – тоже обшитый металлом по низу.

И в центре этого великолепия – паровоз. Настоящий, серо-потасканный, грязный от потёков масла и копоти, с мутными стёклами кабины, но на вид абсолютно рабочий, вяло подымливающий из трубы и окутанный клубами уютного белого пара.

– Твою ж мать, – не выдержал я, на этот раз уже вслух.

Кажется, только мы с Соколовым так и остались сидеть в УАЗике – остальные уже разбрелись, видимо, другие присутствующие – ну, кроме наших колдунов – прекрасно знали, зачем мы здесь.

Вот, значит, что они придумали.

До Беленца около 30 километров по железной дороге – и это именно дорога. Да, много лет не обслуженная, да, скорее всего оседающая и расползающаяся – но дорога. Бандиты катаются по ней на своих «козелках», оснащённых навесным оборудованием – значит, сама колея большей частью цела. Насыпь, скорее всего, ослабла, как-никак её почти 30 лет размывали дожди – но Каращук со своей бандой явно не сунулся бы туда без разведки.

– Волк, ты когда-нибудь видел такое? – оторопело спросила подошедшая Маша. Соколов так и таращился на импровизированный бронепоезд, на девчонку даже внимания не обратил.

– Так, мужики, брысь из машины, – велел водитель. – Пялиться можете стоя на ногах.

Мы с Соколовым покинули «козелок». Подошёл здоровяк Пахомов, тихонько выматерился. УАЗ, газанув, тронулся с места и, описав по площадке крюк, по прислонённой сбоку широкой сходне въехал на свободную платформу, сдав по ней почти до конца вперёд. За ним последовала «буханка», заняв второй конец длиннющего вагона – ну правильно, на таких и морские контейнеры возят, что ему два внедорожника…

– Мне кажется, Маш, такое вообще мало кто видел, – ответил я наконец-то на вопрос девчонки, но она скорее всего и не ждала ответа.

– Оперативка в восемь, потом отправление, – дружески, с видом доброго родственника, похлопал меня по плечу незаметно подошедший Каращук. – Смежники, вас тоже касается. Как видите, планы на сегодня изменились. Работаем по банде «Черепов», место дислокации – Беленец.

Ах какой он молодец. Я готов был аплодировать – мысленно, конечно же.

Формально – колдуны сейчас, на время рейса, в подчинении Управе. Если откажутся – пойдут на откровенный конфликт с городом, причём конфликт открытый – это не те поползновения исподтишка, что были раньше. Да, конфликт спровоцирован Управой, но какая разница?

Вариантов два – либо они согласятся, либо постараются выйти на связь с Бурденко. Но более чем уверен, что за ними следят в восемь глаз – попытку использовать устройство типа мобильника, что было найдено боевой группой в Волково аж в количестве двух штук, засекут моментально, как и «вселение» Бурденки в Соколова. Вспоминая сказанное ректором при одной из встреч, он может смотреть через глаза парня – но вот совета дать он незаметно, скорее всего, не сможет.

– Олег Богданыч, так дела не делаются, – спокойно сказал Пахомов. – Нам надо переговорить с Павлом Олеговичем.

Так, значит, старший нынче он. Либо и правда старший, либо подставное лицо.

– Никаких проблем, – улыбнулся безопасник. – Тут есть телефон, вас проводят. Роман, сопроводи товарища к телефону! – сделал он знак одному из своих бойцов.

Ах, какая шикарная «проверка на вшивость»! Линия, естественно, на прослушке… У Колледжа будет стоять прямой выбор – либо отказаться, тем самым почти подтвердив свой союз с «Черепами» и открытую конфронтацию с Управой, либо принять участие в разгроме банды. Есть и третий вариант, конечно – саботировать поездку или предупредить банду… если возможность есть. Но так или иначе, знающий человек по разговору это почти наверняка поймёт, и Бурденко, и Пахомов это отлично понимают.

Есть ли у Колледжа прямая связь с бандой? Ох не уверен, а если бы она была – то в Беленце и так прекрасно знают о рейде. Раз уж и Каращук предупредил о прослушке. Сегодня определилось лишь одно – дата.

Пахомов и боец ушли, и я не выдержал:

– Олег Богданыч, как такое возможно?

Прозвучало, наверное, совершенно по-детски, но безопасник и сам улыбнулся – на этот раз не по-волчьи, а вполне открыто:

– Да элементарно, Волков. Паровозы тут есть, ещё после войны несколько штук из депо пригнали, пока рельсы были и мост стоял. Они все работали на отоплении и промывках. Вагоны тоже есть, в них и жили в некоторых, вон на станции Северные Ворота целые кварталы были из пассажирских. Сложнее всего было за неделю подготовить и перебрать на них ходовую… Но материальная база-то есть.

Северные Ворота… Мельком слышал это название – станция на этом берегу, в паре километров, на отшибе. То ли там было какое-то железнодорожное предприятие, то ли ещё что… Выходит, там в восьмидесятых стоял целый жилой район на колёсах. Ну да, идеальное место для поиска запчастей и расходников.

А ведь это адская работа – за неделю подготовить к поездке вагоны, которые катались за последние лет двадцать максимум по 200 метров в неделю, если не меньше. Я, конечно, не специалист, но это же и тормозная пневматика, и смазка, и амортизаторы… что там ещё? Колёса небось обточить надо от коррозии. Да навалом всего, явно же. Домкраты нужны, краны. Пусть и ехать всего полсотни километров в оба конца. Железнодорожный состав – это вам не легковушка с прицепом.

А с другой стороны – полноценный бронепоезд. И если путь не загромождён вставшим поездом – а он вряд ли загромождён, до Бурьянов добиралась разведгруппа Гидростроя, а дальше бандиты катаются – то он сможет подъехать чуть не вплотную к логову бандитов. Против возможных фугасов на рельсах – контрольная платформа с мешками. Огненными ударами толком не поджечь, одно железо. Машины смогут сгрузиться на многопутной станции…

Выгорит рейд. Должен выгореть, если более-менее цел путь. А уж броня, КПВТ, пулемёты и поддержка колдунов многократно усиливают шансы. Теперь понятно, почему Каращук не опасаясь берёт Машу, а небось ещё и других гражданских – это вам не машина, ветром накрытая. Сегодняшняя техника из Вокзального – это последняя партия, и судя по всему, Управа совместно с Гидростроем уже немало сил вбухала в подготовку этой поездки. И, главное, втихаря…

Глава 5. 15 октября, воскресенье, утро

У разогретого паровоза было тепло – очень кстати в холодное утро. Ни мне, ни Маше Каращук указаний не давал, и мы перебрались поближе к локомотиву – ждать ещё с полчаса, а тут прохладным утром восхитительно тепло. Соколов присоединился к нам.

Подошёл хмурый Пахомов – видимо, разговор с Бурденкой ему не особо понравился. Коротко бросил пацану – «Едем, работаем». Хм. Похоже, ректор быстро сориентировался и решил давить бандитское логово – польза от них сомнительная, а вот от Управы неприятности будут точно. Ну ладно, посмотрим… но за колдунами лучше приглядывать.

– О, Волков! И боевая подруга с тобой!

Вот так новость! Не первая хорошая за сегодня: к нам быстрыми шагами шёл Колян Ильин, всё в том же камуфляже. С ним был ещё какой-то парень, тоже с автоматом.

– Колян! Какими судьбами?

– Я ж говорил, что не спущу этим гадам непонятки, – ухмыльнулся богатырь, пожимая мне руку. – Вот вместе с вашими и работаем. Взяли ж у вас этих спецов по трупам, по которым мы ориентировку кинули?

– Взяли, взяли, – подтвердил я, на всякий случай не уточняя, что брали их после покушения на меня. – Потому и едем сейчас.

– Ну вот, а я о чём? Мадмуазель… – Ильин, взяв Машу за руку, поцеловал её, причём получилось это ничуть не шутовски, а вполне галантно. – Я о том, – продолжил он, – что давить гадов надо в их логове. Чтобы не расползались… А оттуда расползаться некуда. Такого, как мы им приготовили, они точно не ждут, согласен?

– Согласен, – кивнул я. Не удержавшись, добавил: – Главное – доехать.

– Доедем, – уверенно сказал Колян. – На поддержке три наших колдуна. Из специалистов по строительству и хозработам. Плюс двое из бригады тушения. Считай, технари. Если где насыпь оседает – помогут, ну и другое подобное. А ваши на боевом, – он покосился на Соколова и Пахомова, в которых колдунов было видно за версту – в первую очередь по тому, как они держатся. – Да, мужики?

На лицу Пахомова читалось, что его нынешняя поездка совершенно не радует, но старший колдун промолчал – отреагировал лишь коротким кивком. А вот Соколов, хорошо видно, находился где-то на границе эйфории от близости к старинному локомотиву. Ещё бы… Не зря говорили, что у паровозов, в отличие от современной техники, есть душа. Будь я в возрасте пацана, небось вёл бы себя точно так же. Маша – та девчонка, небось не понимает всей прелести.

Ильин с напарником умчался. Я отошёл чуть назад, чтобы лучше рассмотреть локомотив.

Пять колёс в ряд, размером мне аж по шею, цвет уже не понять – всё масляно-закопчёного цвета. Могучие дышла, поршни, шатуны с потёками смазки… На будке – буквы «Эм» и пятизначный номер, вверху виден накладной герб СССР, давно потерявший цвет, и выгоревшие буквы «Окт.ж.д.». Паровоз, скорее всего, был из тех, что приписаны к здешнему депо и много лет стояли в резерве – до 1983 года. Не удержался, достал смартфон, сфотографировал Машу, которая так и стояла в клубах пара рядом с паровозом, глядя куда-то в сторону. Прямо стимпанк какой-то…

– Блоггерствуешь? – хихикнула девчонка.

– Ну да, – улыбнулся я, и только потом понял, что сделал снимок прямо на глазах у колдунов – те так и уставились на меня. Вот так, ребята… Я так понимаю, за последнюю неделю наличие у меня смартфона перестало быть секретом, но вот настолько откровенно я не «светил» им ещё ни разу. Ну и ладно – лишний раз продемонстрирую Бурденке эту штуку. Надеюсь, тырить больше не станут… а, возможно, и знают уже, что у Управы есть другие. Или не знают?

Пока мобильник был в руках, я сфотографировал и колдунов – те, видимо, не готовые, не отвернулись, а может, и не поняли, что я их снимаю. Проинструктировали их или нет? Впрочем, возможно, им нечего скрывать. Мельком посмотрел на снимок – ну да, две физиономии, ничего не поменялось. Любопытно: поменяется ли, если в Соколова «вселится» Бурденко? Проверять вот только неохота. В смысле – не хотелось бы, чтобы ректор в парня вселялся.

– Из вашего, оттуда? – почти без выражения поинтересовался старший колдун, когда я убирал смартфон.

– Да, фотоаппарат, – почти честно ответил я. – Правда, толку немного, фотографии не отпечатать. Только так, для себя.

Вот так, переведем разговор в практическое русло. Будет реакция? У Соколова точно должна быть… если предположить, что именно он с неким напарником ликвидировал Виталика. Построим-ка пока что из себя лоха.

Нет, пацан не реагирует. Либо и правда тогда был не он – по крайней мере внутри, – либо ему это ни о чём не говорит. В иных ситуациях мобильника он мог и не видеть ни разу.

Так. Стоп. А почему я решил что в Колледже нет ни единого мобильника? Они ведь могут прекрасно знать, что это такое! Зарядник и сделать можно, а можно и стырить – у колдунов возможности есть.

Нет, нестыковочка. Зачем они тогда разбили мобильник Виталика, а не унесли его? Концы были бы в воду. Тем более – мы ведь знаем, что это были колдуны, а не те же доппели.

Вывод может быть всего один – мобильники опасны в самом Колледже, внутри. А это говорит… это говорит…

Я чуть не заёрзал, стоя на месте. Если мобильники опасны в Колледже настолько – значит, они могут показать то, что кому-то в самом Колледже видеть не надо.

Например, что в Колледже есть доппели. Или что тот же Бурденко – а почему нет? – выглядит в реальности совсем не так, как на самом деле. Да и ещё возможны варианты – не зря ж у меня ныла голова, когда я ходил в Колледж? Может, там есть пробой, который тоже отлично обнаруживает современная (ну да, современная) электроника?

Так, Волков, отставить фантазии. Иначе сейчас теорию заговора на раз сплетёшь.

Опять прошёл мимо Каращук. Тормознул на секунду, почесал лоб, буркнул «Оперативка через пять минут у штабного вагона» и зашагал дальше. Мимо проехал ещё один УАЗ с пулемётом и какой-то странной конструкцией из железяк и рычагов… Чёрт, да это же катки, чтобы поставить внедорожник на рельсы! Скорее всего, бандиты используют что-то подобное. Тогда ясно – вот кто пойдёт вперёдсмотрящим.

Народ, как я погляжу, потихоньку стягивался к поезду – большинство лезли на вагоны, но часть шла именно к пассажирскому вагону, прицепленному сразу за тендером паровоза. Полувагон с бойницами стоял за ним, в конце поезда – ещё две платформы: сначала с уже заехавшим на неё «дыроколом», потом, в самом хвосте – с капониром из мешков и пулемётным гнездом.

Нехило. Две пулемётных точки, три платформы с вооружённой техникой – причём с возможностью съезда с борта, а не с торца, вон укладывают под колёса сборные щиты-сходни, внедорожник или БТР по таким съедет легко, был бы соседний путь свободен. Полувагон выглядит как бункер – скорее всего, резервная огневая точка. Ну и штабной вагон… Итого семь вагонов – думаю, вес для работяги-паровоза плёвый, они поезда и по три десятка вагонов таскали, причём гружёных, а то и больше…

А вон и Каращук – стоит на площадке пассажирского вагона. Ниже ещё один, мордатый, лет за пятьдесят, в камуфляжной куртке и военных штанах от «афганки» – этот вроде из Гидростроя. Ну да, точно – вон Гидростроевский «трезубец» на куртке. Горюнов стоит внизу, курит – значит, точно не с начальством поедет. Двое пожилых в кожаных куртках, совершенно выбиваются из общей толпы молодых и крепких. Не машинисты ли? А может быть, далеко не каждый сможет управлять этим чудом техники, что стоит перед вагоном…

– Внимание! – поднял руку мордатый. – Все меня слышат?

Гомон понемногу стих.

– Коллеги из Вокзального, кто меня не знает – я Торопов Аркадий Михайлович, силы самообороны Гидростроя, командующий данным составом. Это, – он мотнул головой назад, – Каращук Олег Богданович, представитель безопасности Вокзального, мой заместитель. На этот выезд второй после меня. Все места распределены?

– Кроме смежников и наших спецов, – подсказал Каращук.

– Хорошо. Смежники! Пожарные – по одному на паровоз и на второй вагон. Строители – двое на головную платформу, один на замыкающую. В капониры к пулемётам, там есть где разместиться. Боевые – Богданыч, решай сам. У меня всё, по местам, связь в поезде телефонная, плюс рации, если они будут работать.

– Рации – вторая волна, – объявил Каращук. – Антон, давай на машину, ты сегодня ведёшь. Дальше двухсот метров не отрывайтесь.

Горюнов, не выказывая эмоций, раздавил окурок и быстрым шагом пошёл в голову поезда. Двое пожилых, как я и думал, полезли на паровоз, отодвинув из двери чумазого парня с лопатой – видимо, кочегара. За ними вскарабкался в будку молодой парень в камуфляже с автоматом. Тесновато у них там будет… Ну да, Гидростроевский колдун в будку даже не полез – прошёл к лестнице в передней части паровоза и залез сразу на галерею вдоль котла, где уже торчало двое с СКСами.

Торопов спрыгнул с лесенки, полез тоже на паровоз – видимо, что-то уточнить. Каращук тоже слез, подошёл к нам:

– Мария, давай в штабной вагон. Я обещал, что не подставлю тебя под пули. Там будут вопросы по подходу к монастырю, обсудим. Волков, тебя бы тоже к нам, но ты, я уверен, не усидишь. Хочешь – давай в головной вагон, потом придёшь. Если не боишься с вагона на вагон прыгать.

Ну, не то чтобы я жаждал скакать через сцепки, но большой скорости тут явно не будет, а проблемами с вестибулярным аппаратом я не страдаю. Каращук прав – не усижу в пассажирском вагоне, интересно же посмотреть окрестности. Да и опыт вовсю трубит – где больше обзор, там безопаснее, а на платформах обзор явно лучше… Вот ближе к монастырю – там да, лучше бы под «броню» убраться. Но до него ещё три десятка вёрст – это может быть и час пути, и два.

– По глазам вижу, что не боишься, – ехидно подытожил безопасник. – Давай в головной вагон, там как раз твой приятель Ильин. Соколов, двигай с ним. Пахомов – к ребятам на «шишигу», оттуда обзор хороший.

Пахомов зыркнул волком, но ничего не сказал. А Каращук в своём репертуаре – специально ведь пацана со мной отправил. Чует, что мне с ним есть о чём поговорить…

Махнув Маше, которую Каращук как раз в этот момент подсаживал на нижнюю ступеньку лесенки, я пошёл в голову поезда. Машинист вон уже на месте – выглядывает из кабины, опёршись локтем на вытертый и промасленный кожаный подлокотник-бортик, о чём-то переговаривается с теми, кто внутри кабины. Пар у цилиндров паровоза клубится, ярко-белый в прохладном воздухе, дым из трубы поднимается вертикально вверх – сегодня безветрие, небо чистое.

Зараза, какие же эти вагоны длиннющие… Кажется, я уже был на последнем издыхании, когда влез по лесенке на головную, третью от паровоза, платформу. Соколов был уже здесь – стоял за капониром вместе с Гидростроевскими колдунами-технарями. А вон и Ильин – что-то сказал в рацию. Видимо, подтвердил, что все на месте, потому что паровоз почти сразу дал отрывистый гудок.

– Дымит-то сильно, – показал я Коляну на столб дыма от паровоза, упирающийся в небо. – Нас заметят сильно заранее.

– От поезда столько шума, что заметят они нас и без дыма, – легкомысленно подмигнул Колян. – Думаю, у них есть и разведка, и сигналки. На внезапность никто не рассчитывает, глупо было бы рассчитывать. Скорее уж на то, что они не ждут массированного удара…

Вот тут Колян прав. Четыре пулемёта, не считая тех, что на «дыроколе», и КПВТ – это, на самом деле, больно. Очень больно. Вероятность того, что у бандитов найдётся что-то против брони, крайне низка. Что они ещё могут противопоставить? Тёмное колдовство, конечно – если мы не ошибаемся. Вопрос – что умеет это тёмное колдовство, кроме вышибания замков и поднятия мёртвых?

А амулетик-то мой молчит – тёплый, как всегда. Значит, пока идёт всё более-менее ровно… Пока.

Лязгнули буфера – поезд медленно тронулся. Несмотря на то, что рывок был несильный, нас качнуло. Непривычно-то как… Сколько я уже на поезде не ездил? Помню, говорили с Машей тогда на эту тему – и на тебе, уже едем, пусть и в разных вагонах. Ну ничего, пусть лучше она под защитой будет.

В вагоне нас было одиннадцать – трое у пулемёта, с ними в переднем капонире ещё двое с автоматами, мы с Коляном, ещё один Гидростроевский боец и трое колдунов. Немало. На шесте над капониром трепетал на шесте-флагштоке белый флаг, сделанный, похоже, из старой майки – как пояснил Колян, символ переговоров для тех, к кому мы едем. Вокруг тянулись пыльные цеха, постукивали на стыках колёса. Вагон шёл первым, впереди, метрах в ста, неторопливо катил по рельсам УАЗ Горюнова – я хорошо видел Антоху у пулемёта и двух бойцов. Один, рядом с водителем – скорее всего, традиционно с «серебряным» карабином. Вон и выездные ворота с башнями – значит, вытягиваемся за пределы охраняемой территории.

Башни проплыли мимо, поезд повело вбок – проходим стрелку. Тут-то, уверен, путь проверили, а вот что дальше? Далеко ли забиралась разведка?

Хорошо хоть, день ясный, видимость отличная. Только сейчас, когда вагоны вышли за «периметр», до меня вдруг дошло, во что я ввязался. Отстойники за заводом – территория обширная, несколько километров шириной, и нашему Болоту ничуть не уступает. Мы сейчас, конечно, вооружены до зубов, но вот дрянь сюда скидывали ещё в период процветания города, так что вряд ли тут можно будет ожидать наших «экологически чистых» водяных…

– Волк, ты прямо в лице переменился, – заметил Колян. – Про Отстойники вспомнил?

– Ну да, – признался я. Какой смысл скрывать… – Ни разу ж не видел их.

– Как ваше Болото, – отмахнулся Колян. – Разве что обширнее. Мне самому интересно, как Отстойники отреагируют. Когда тут на днях проскакивал наш патруль – пронесло, туда и обратно прокатились спокойно.

– И далеко катались?

– До Линны. И, представляешь, обнаружили там вполне целый мост, прикрытый иллюзией… Выезжали без колдунов, так что проверку проводили поверхностно. Сейчас будем смотреть всерьёз…

Поезд опять потащило влево на стрелке, нас качнуло, несмотря на небольшую скорость – по развилкам бывшей станции перебрались на параллельный путь. Я вопросительно посмотрел на приятеля, и тот пояснил:

– Недалеко от моста на том пути поезд застрял. Так что объезжаем заранее, теперь до Бурьянов стрелок не будет. Так, мужики! – повысил он голос. – Смотрим внимательно, отстойники не дремлют! Лёха, – повернулся он к своему напарнику, – серебром работай аккуратно. Только если ребята пуликом не справятся.

Вот, значит, что. Обычный расклад – команда с обычными пулями и один с серебром… Причём тоже с СКС – скорее всего силы самообороны Гидростроя берут серебряные пули там же, где наша База. интересно, отчитываются так же геморройно, как и мы?

Вон ребята сидят в УАЗике на следующей платформе, пулемёт тоже развёрнут вправо, к Отстойникам за заводом, и у них в экипаже тоже явно есть человек с серебром.

– Ну что, смежник, работай, – хлопнул Соколова по плечу Колян. – Обнаружение и так далее.

– Смотрю, пока тихо, – сквозь зубы сказал Соколов, судорожно сжимая арбалет. А бледный, несмотря на то, что даже со мной уже в передрягах побывал – вот что значит в незнакомой обстановке. Может, мне перезарядить карбайн на магазин с серебряными? Нет, пока не буду – это недолго, «серебряный» у меня в кармашке на прикладе, сменить его – несколько секунд. Тут и без меня стволья навалом, я, строго говоря, «сверхнормный» – сам же на эту платформу полез, без распределения.

Поезд еле полз, колея тут вроде более-менее, хотя заметно покачивает – это вам явно не «бархатный путь» от Москвы до Питера, где «Сапсаны» бегают… Справа всё шире открывались Отстойники – бывшие торфоразработки, ещё с тех времён, когда торфом питалась заводская ТЭЦ, а сейчас – огромная заболоченная территория, вдоль путей одиноко торчали древние телеграфные столбы с оборванными проводами. Вдали белели невысокие холмы отвалов породы с завода.

Проскочим ли спокойно? Хотелось бы.

Глава 6. 15 октября, воскресенье, утро

Отъехали, наверное, с полкилометра, когда ожила рация, голосом Каращука:

– Поезд, штабу. Внимание, птицы.

– Не понял, – протянул Колян. Нажал тангенту рации, сказал: «Штаб, головному, принято, птицы. У нас тихо». Потом посмотрел на меня:

– Какие, нахрен, птицы? Небо чистое. Смежник?

– Движение, – бесстрастным голосом доложил Соколов. – Только что, на три часа, визуально не замечаю.

– Пулемёт, три часа, – скомандовал Колян. – Огонь без команды. Технари, за укрытие!

Колдуны, кроме Соколова, метнулись за капонир – а у пацана лицо решительное, закинул арбалет за спину, встал на колено, в ладонях появился огненный сгусток. Я поднял карабин, хотя куда стрелять – не очень понятно, движения не видно. Почти к самой насыпи подходит болотина, дальше, метрах в пятидесяти, начинается стоячая белёсая вода, словно осыпанная мелом.

Существо появилось внезапно, словно взмыв из белой жижи – причём до этого на её поверхности не было даже ряби. Высотой метра два с половиной, а то и три, оно походило на карикатурного петуха, тощего, почти лишённого перьев, на мощных когтистых ногах и с обрубками вместо крыльев. Не останавливаясь и высоко вскидывая ноги, тварь рванула прямо на нас – наш вагон оказался как раз напротив. Я не успел даже выматериться, как к ней присоединились ещё две – одна левее, вторая чуть дальше.

Соколов отреагировал мгновенно, метнув в первую тварь огненный сгусток – правда, мне показалось, что «разогреться» огненный удар не успел, а потому взрыв был слабее, чем тот, которым пацан накрыл изгоев в промзоне. Загрохотал пулемёт, я видел, как левая «птица» покатилась кувырком, тот пулемёт, что на УАЗике на другой платформе, тоже присоединился, недобитая Соколовым тварь рухнула почти что на путях, успев напоследок чем-то плюнуть в нашу сторону. «Плевок» получился знатный, метров в десять, зеленоватая жижа полосой осела на металле платформы – как раз между капонирами.

Мне стрелять не пришлось – два ствола и колдун справились сами, но вот кирпичей отложил знатно – и ничего удивительного, от внезапности кто угодно мог обделаться. Хорошо ещё, колдун заранее дал направление, да и Каращук… а как узнали в штабном вагоне? Второй колдун сейчас в хвосте поезда, на «шишиге», и циркуляром вызова не делал. Опять штучки Управы, на этот раз с системой раннего обнаружения? Если да – хорошая плюха Колледжу… очередная.

Я высунулся повыше, провожая взглядом валяющуюся на путях птицу, порванную очередями, но при этом ни крови, ни чего-то подобного не было, будто никаких «физиологических жидкостей» в твари и нет. Она так и выглядела – совершенно высохшей, хоть в то же время и мускулистой.

– Полагаю, это была таинственная птица мехобвалка, – пробурчал я себе под нос. – Уваренная и усушенная… Коль, есть у этих тварей название?

– Я их впервые вижу, – пожал плечами приятель. – Мы ж не забираемся сюда… Как ты её назвал?

– Мехобвалка… Да забей, это из мемов моего мира, – усмехнулся я. – Потом, в спокойной обстановке, расскажу…

– Лады, – спокойно согласился приятель. Что такое «мем», он уже знал – как говорится, «с кем поведёшься, так тебе и надо». – Смежник, что там?

– Его Сергеем зовут, – начал было я, но Соколов перебил:

– Ещё движение, – доложил он. – На один час и на четыре.

– Работаем, мужики, работаем, – деловито распорядился Ильин. – Если опять эти мехобвалки – близко не подпускаем, неясно, чем они могут плюнуть!

В этот раз набег был откровенно массированным – появилось то ли пять, то ли шесть птиц сразу, а потом и ещё, причём одна довольно далеко впереди, бросившись наперерез идущему по рельсам УАЗику Горюнова. Антоха отреагировал быстро, встретив её длинной очередью, но плюнуть тварь всё же успела – правда, я не понял, задела ли кого-то в машине или нет. Поезд уже полностью вытянулся на линию напротив Отстойников, и, судя по звуку, хвостовой пулемёт тоже вступил в бой – только крупнокалиберник БТРа помалкивал. Птиц срезали довольно быстро, но стреляли уже все, включая и нас с Коляном. Соколов, видимо, поняв, что не успевает подготовить боевое колдовство полноценно, в бой даже не вступал, просто выкрикивая направление на новые цели.

Атаку отбили. Поезд продолжал ползти вдоль Отстойников, но белая поверхность оставалась спокойной.

– Движения не чувствую, – отчитался Соколов, так и застывший на колене.

– Штаб, Бегуну, – хрюкнула рация голосом Горюнова. – Чисто, у нас трехсотый. Все симптомы отравления. Состояние стабильное.

Так, значит, в головной машине кого-то задело. Ну жив – уже хорошо.

– Бегун, Штабу. Продолжаем движение, остановка не раньше моста. Дотянете? – почти сразу отреагировал малознакомый голос. Наверное, Торопов.

– Дотянем, – Горюнов отключился.

Ну вот он, долгожданный лес, метров двести осталось… Никогда б не подумал, что так буду радоваться езде по лесу. Как говорится, всё относительно.

До моста, значит. Километров десять или около того. Остановка там точно нужна, раз колдуны мост ещё не исследовали.

Так, стоп. А как тогда поняли, что мост прикрыт иллюзией, если разведгруппа выезжала без колдунов? А тут без вариантов – со смартфонами они выезжали, зуб даю. Надо же, моментально чудо техники приспособили к делу – не только у нас, но и в Гидрострое! Причём вдобавок явно втихую, не поднимая лишнего шума.

Потянулся лес – уже сильно желтеющий, но ещё не полупрозрачный, как поздней осенью. Полоса до крайних деревьев когда-то была расчищена довольно широкая, хоть сейчас и густо заросла травой и кустарником, но в такой смогут спрятаться разве что змеи или другая мелкота. Нет, змеи отпадают – Осенний День уже был, рептилии после него уходят на покой.

Я вертел головой, но смотреть было особо не на что – слева по ходу торчала вереница старых и покосившихся телеграфных столбов с оборванными проводами, справа – просто заросли. Поезд слегка покачивало – видимо, из-за старой насыпи. Соколов уселся верхом на мешки капонира и смотрел вперёд – видимо, искал движение. Технари о чём-то тихонько переговаривались. Ильин сходил к пулемётчикам, перекинулся парой слов и вернулся к нам, встал, широко расставив ноги для устойчивости:

– Ну что, проскочили… Сергей, – это он Соколову – имя, значит, запомнил. – Сейчас справа будет брошенный поезд, обзор станет хуже. Следи… Что по движению?

– Мелочь, предположительно животные, – сообщил пацан. – Опасного не чувствую.

– Хорошо… Ну что, Волк, как тебе наши Отстойники?

Первая жуть и шок от неожиданности уже отошли, и потому я ответил более-менее уверенно:

– Если такими силами – то вроде и не так страшно… А вот будь на одной машине – глядишь, и обделался бы.

– Знаешь, что странно? – Колян побарабанил пальцами по прикладу висящего на шее «калаша». – На стену такие птички не выбегали ни разу. А тут – прямо толпой…

– Охотники? Реагируют на движение, – предположил Соколов. – И если и правда плюют ядом – так, наверное, ослабляют добычу.

Точно – «охотники». Те мотыльки, которых выпустили на меня ночью неизвестные злопыхатели, тоже назывались «охотниками» и атаковали только движущуюся цель. Любопытно…

– А может быть, – уважительно посмотрел на него Ильин. – Хорошо бы яд не смертельный… – он оглянулся по ходу поезда и добавил: – Так, сейчас смотрим внимательно!

Слева в траве у путей еле угадывалась когда-то асфальтированная коротенькая платформа – видимо, бывший остановочный пункт. Я, наверное, и не заметил бы её, если бы рядом не стояла покосившаяся будка – то ли пост, то ли сарай для железнодорожного инвентаря. Зачем тут остановка? Скорее всего, где-нибудь за лесом есть деревенька, но тропинки уж лет тридцать как заросли… А, вон чуть поодаль среди разросшихся кустов видно почерневший от времени дом. Цивилизация.

Почти сразу после остановочной платформы на том пути, что справа по ходу, стояли вагоны – старые и ржавые. Я начал было зачем-то считать, но после пятнадцатого сбился – мысли на счёт не настраивались, хоть убей – и бросил. Вагоны были разнокалиберные – и полувагоны, и «пульманы», и платформы, и цистерны… Судя по раскрытым настежь дверям и люкам, всё давно уже было разграблено. Ничего удивительного – поезд стоит по сути на окраине города.

– Говорят, ещё в первые годы растащили, – подтвердил мои размышления приятель, видимо, заметив, как я провожаю вагоны взглядом.

– Так и есть, – подтвердил Лёха. – Тоже слышал, рассказывали. Тогда власти никакой в городе не было. Тащили кто что успеет… И горючку вовсю сливали.

Ну да, любая власть озаботилась бы тем, чтобы подтащить застрявший поезд поближе к городу да разгрузить по-человечески… Интересно, почему он встал? Тот, пригородный, в котором ночевали мы с Машей, остановился, по словам проводника, как раз при ядерном взрыве. Причём вряд ли из-за пресловутого электромагнитного импульса – слишком уж от эпицентра далеко, больше сотни километров. Скорее всего, у машиниста нервы сдали, вот и встал. И сбежал вместе с паникующими пассажирами. Наверное, и здесь что-то похожее…

– А много в округе брошенных поездов? – спросил я, просто чтобы что-то сказать.

– Не знаю, – пожал плечами приятель. – От старших слышал, что после Катастрофы на станцию поезда ещё прибывали. Видимо, некоторым машинистам хватало духа доехать до ближайшей станции.

Или духа, или опыта… Железнодорожник из меня, конечно, никакой, но вроде и так понятно, что не должен поезд загромождать перегон – наверняка ведь по всем правилам надо дотянуть до станции, освободить линию, чтобы крушения не было. В общем, кто-то доехал, а кто-то так и встал. Но, выходит, от Бурьянов до Беленца линия свободна – вряд ли бандиты объезжали вставшие поезда по буеракам. Значит, там машинисты попались более опытные… Ну, вот и посмотрим.

Вагоны неторопливо постукивали колёсами на стыках. Состав закончился, проехали мимо тепловоза – длинного, двухсекционного, дико ржавого, но всё ещё изящного, со стремительными округлыми обводами кабины. Поди ж ты, старинный, а какой красавец… Топливо, конечно, давным-давно слито, стёкла перебиты.

Обзор сразу улучшился, хотя смотреть было особо не на что – тихо. Поезд медленно шёл вперёд, Соколов, хмурясь, смотрел на лес. Вот открыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но его опередил Горюнов – я видел, как в головном УАЗике развернули пулемёт:

– Поезд, Бегуну. Волки на два часа, ведут себя тихо.

– Бегун, Штабу, огонь открывать при нападении. Бережём патроны, – велел невидимый Торопов.

– Штаб, понято.

Да, волков уже и от нас видно – видимо, Соколов о них и хотел предупредить. Стоят вдоль кромки леса по правой стороне, провожая взглядом поезд. Крупные, вроде тех, что были с оборотнем, которого я завалил больше года назад. А может, и оборотень где есть, просто вперёд не лезет…

– Не нападают, – тихо сказал Соколов. Мы почти поравнялись с волками – я насчитал их пять, хотя мог и не заметить одного, а то и нескольких. Карабин у меня уже был снят с предохранителя, я провожал зверей движением ствола – собственно, все делали то же самое, кроме Лёхи, который внимательно смотрел слева по ходу движения. И правильно – волки те ещё твари, вполне могут просто отвлекать внимание. У стаи ума вполне хватит, особенно при хорошем вожаке.

– Вряд ли нападут, – ответил Колян. – Умные зверюги, силу чуют. Тут метров тридцать, а то и больше, на пулемёты просто так не полезут, отлично знают, что это такое. Мы тем более высоко – насыпь, вагоны… Не каждый допрыгнет.

Но ствол его «калаша» чётко двигался так, чтобы сопровождать ближнего из зверей. Я ни капли не сомневался, что даже если волк просто сделает резкое движение – стрелять Ильин начнёт сразу. И я последую его примеру без малейших заминок.

Стрелять не пришлось, хотя и очень хотелось – чисто для острастки. Когда своеобразный «эскорт» скрылся из виду, я вздохнул с явным облегчением – всё же побаиваюсь своих «тёзок», даже если они ведут себя условно-мирно.

– Интересно, был ли там оборотень, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал я.

– Пять к одному, что был, – рассеянно ответил Колян. – Лёх, чисто?

– Чисто, но сука уверен, что в лесу по той стороне кто-то есть, – странным тоном сказал боец. – Смежник, ты что молчишь?

– Не чувствовал никого по левой стороне, – виновато отчитался Соколов. – Ауру зверя или движение должен бы был увидеть…

– Значит, нету, – пожал плечами здоровяк. – Ни разу не слышал, чтобы звери умели скрывать ауру.

Ага, тем более от Соколова, который видит не просто ауру, а видит то, чего не могут почувствовать другие. Но нервозность Лёхи передалась и мне – словно холодом повеяло.

– А оборотни ничем не отличаются от другой нечисти, – продолжал Ильин. – Куда уж им ауру скрывать… Правда, есть, говорят, первородные – но я их не видел ни разу.

Я почувствовал себя так, словно с разбега на столб налетел. Это что ещё такое? Не припоминаю подобного.

– Это как?

Колян открыл было рот, но за него ответил Соколов – причём отчеканил как на уроке:

– Обычный оборотень – это тот, которого заразили через укус. А первородный – который был оборотнем с самого начала.

Вот так, Волков. Век живи – век учись. Интересно, это было на инструктажах? Хоть убей – не помню. Могло и быть, говорят-то на инструктажах много, но мозг, как всегда, фильтрует информацию, откидывая ту, которая подаётся как малосущественная.

– А разница есть? – спросил я, чтобы уточнить, важной была информация или нет.

– Говорят, они крупнее, сильнее и в разы опытнее, – пожал плечами Колян. – И стая с ними намного опаснее, даже если небольшая совсем.

– Ну убиваются-то обычным способом?

– Конечно. Серебро или массированный огонь. Другое дело, что вряд ли полезут под пулемёт… Хотя, под него и обычные вроде как не лезут.

– А отличить их можно?

– Я не знаю, – помотал головой приятель. – И знаешь, Волк, совершенно не хочу выяснять.

Вот тут я с ним полностью согласен. Важно главное – принципиальных отличий от обычных оборотней нет, и этого вполне достаточно. Значит, скорее всего говорили мне о них, просто я разницу запоминать не стал.

– Глаза у них необычные, – совсем тихо сказал Соколов. – Нам говорили. Светло-серые, как будто прозрачные. У всех остальных – жёлтые.

– Да? – обернулся к нему Колян. – Ну, может быть… Знаешь, Серый, но не Волк, если я увижу оборотня, и он нападёт – я буду валить его всеми силами, и мне глубоко пофиг, какие у него при этом будут глаза. Сечёшь?

Колян прав. Мне одной встречи с оборотнем вполне достаточно, чтобы не любить этих тварей. Как вспомню брызги его крови на своём лице, так тошно становится. Ну да, там я вдобавок был не готов и почти без оружия, да ещё и Ника… Но выкрутился – и то хорошо.

Я хотел было ещё расспросить Соколова, но меня прервал голос Горюнова:

– Штаб, Бегуну. Впереди мост, готовьтесь к остановке.

Поезд почти без рывка замедлил ход – теперь состав еле полз, пешком и то обогнать можно – было бы где идти. А идти тут особо и негде.

Ну да, вон он, мост – ещё с полкилометра, но сооружение уже можно разобрать. А вон справа за деревьями видно открытое место – значит, аккурат тут и подходит сбоку та самая объездная ветка, по которой Черепа катались к старому мосту, по которому мы с Машей перебирались через реку. И она точно свободна от застрявших поездов.

Мы остановились метрах в ста от моста, почти вплотную к УАЗику разведки, и из рации донеслось:

– Поезд, Штабу. Охранение по регламенту. Медиков и технарей в голову поезда, быстро!

Глава 7. 15 октября, воскресенье, ближе к полудню

У моста простояли почти три часа.

Раненого из Горюновской машины сразу утащили в штабной вагон. Диагностировали отравление – на вид неопасное, но полностью выведшее бойца из строя. Колдуны уверили, что порчи нет, отравление по типу пищевого. Вот уж действительно таинственная птица мехобвалка, с желудком совершенно несовместимая…

Пока стояли – рассказал Коляну байку про «таинственную птицу», на что приятель поржал, повертел пальцем у виска, но зато вместе вспомнили анекдот, как оказалось, совершенно старый, про собачину вперемешку с досками – «так восемнадцатый сорт, вместе с будками рубили». Я и не задумывался никогда, что анекдот идёт из восьмидесятых, если не раньше, и тут отлично известен. А вот название «мехобвалка» для этих тварей явно приклеится, я уже по лицу Ильина это видел.

Мост на вид смотрелся совершенно убитым. Речка Линна была невелика, метров десять шириной, извивающаяся, как змея, мост в один пролёт – но этого пролёта и не было, только ферма самого моста, никаких рельсов.

За дело взялись колдуны во главе с Пахомовым, и примерно минут через сорок мост вернул себе истинный вид – на вид лучше ничуть не стал, но иллюзию убрали, и стало ясно, что и пролёт, и железнодорожная колея на месте. Вот так, мужики… Колдуны прекрасно умеют снимать иллюзии, когда это надо – точнее, когда точно известно, что иллюзия присутствует. Наша Управа совместно с Гидростроем явно использовала этот выезд сразу как тест для Колледжа – не просто «проверка на вшивость», но ещё и выяснение возможностей. Могли наши колдуны отказаться? Могли, наверное. Вот только не в этих условиях, когда вокруг толпа с оружием.

Потом за обследование моста взялись сапёры и другие технари, включая Гидростроевских колдунов, и через час с лишним вынесли вердикт: машина пройдёт точно, поезд пройдёт с вероятностью процентов в восемьдесят, при самой малой скорости.

Мост состав переползал с черепашьей скоростью – не больше пяти километров в час. Наша платформа прошла удачно, как другие – не знаю, но, учитывая, что двигались без остановок – проблем всё же не возникло. Ну, и то хорошо – всё же умели строить в советские времена. Я смотрел по сторонам: изгиб реки, деревенские домики с огородами на берегу – брошенные, конечно же, деревья, разросшиеся почти вплотную к железнодорожной линии… Впереди открылась станция на четыре пути – пустая, поездов нет, только по левой стороне стоит разваливающийся домик, скорее всего зал ожидания или дежурка. На выгоревшем фронтоне видна покосившаяся и еле читаемая табличка «Бурьяны».

Поезд опять встал. «Железнодорожный» УАЗик ускакал вперёд, к выходному светофору и еле видимой отсюда будке обходчика.

– Первый, Штабу. Волков, давай к нам, – сообщила рация.

Каращук… Похоже, у нашего безопасника опять возникли вопросы. Или предложения. Причём именно сейчас – перед мостом он помалкивал, я чуть не забыл про него. А с ними ведь и Маша – она тоже из вагона не выглядывала. М-да, вот тут и начинается действие.

Перекинувшись с Коляном парой слов, я вышел на межпутье и пошёл к штабному вагону. Промасленная за много лет «подушка» железнодорожного пути так толком и не заросла, а вот мха и лишайников много. Немаленькая была станция – видимо, построена как раз для того, чтобы можно было сортировать и пропускать поезда, идущие по обходному пути, которым сейчас пользуются бандиты.

Дверь штабного вагона оказалась гостеприимно открыта, лесенка опущена – один из бойцов подал было руку, но я и сам взобрался, не дед старый. Прямо у купе проводника меня встретил Каращук со стаканом чая в подстаканнике. Тут же весело потрескивали то ли дрова, то ли уголёк в печке титана, и возникло ощущение ирреальности происходящего – словно и не было катастрофы, поезд просто остановился у полустанка, а на столиках в купе разложена курица, варёные яйца и пирожки, купленные на этой же станции у бабулек.

Впрочем, вагон был не купейный, а плацкартный – правда, не пригородный, в каком ночевали мы с Машей, а дальнего следования. Да и перепланирован он оказался неслабо – спальных «ячеек» осталось всего три, дальше почти все перегородки снесены и оборудован зал со столом в центре и с зарешёченной клетушкой в конце.

– Чай будешь? – сходу спросил безопасник, отхлёбывая из стакана. – Вон, стаканы на столе, сахар-печенье, вода в титане. Очень рекомендую после улицы.

Он не то чтобы лучился радушием, но выглядел весьма довольным. Ну логично – первую преграду прошли, и если всё сложится – монастырь в пределах прямой досягаемости. При условии, что дорогу не размыло. Или есть ещё что-то, с чего он такой добрый?

– Давай-давай, бери чай. Вон и Марь Андревна чаёвничает, присоединяйся и расскажи, как у вас там было, на острие удара.

Народу в зале было немало, человек десять. Большинство стояло у стола, что-то негромко обсуждая, среди них был и Торопов.

Маша сидела на стуле у угла стола, перед ней стоял ополовиненный стакан чая и плетёное блюдо с печеньем, вроде того, какое я видел в Управе. Особо жизнерадостной девчонка не выглядела – взгляд что-то не особо счастливый, словно виновата в чём-то. Я вопросительно оглянулся на Каращука, но тот заговорил сам:

– Представляешь, Волков, только от завода отъехали, Марь Андревна застыла, смотрит в одну точку и говорит – «птицы». Ну я передал сразу по рации. И поди ж ты, минуты не прошло, как из Отстойников выбежали эти страусы, как там их уже обозвали? Да, мехобвалки. Представляешь?

Тьфу ты… вот оно что.

Машина способность, уже пару раз предупреждавшая меня об опасности, сработала опять – и сработала, вот зараза, на виду у Каращука и остальных! И безопасник, конечно же, сделал выводы. И ведь не скажешь, что он неправ – да у Маши на лице написано, что её тайная способность, о которой, похоже, до сих пор знал лишь я, стала явной. Ну, условно явной – колдуны скорее всего ещё не в курсе, и уж Каращук постарается, чтобы они об этом и не узнали. Причём может постараться вплоть до изоляции девчонки. Некстати, ой как некстати…

– Да? – деланно удивился я. – Ну круто. Нормальное такой совпадение.

– Не, не совпадение, – пропел Каращук, отпивая чай. – Мария даже не смогла вспомнить, как это сказала. Интересно, ой как интересно… Ну ладно, – резко оставил он глумливый тон. – Как там у вас, тихо?

– В рабочем порядке, Олег Богданыч, – я повесил карабин на спинку стула, налил в чистый стакан заварки. Обойдя так и стоявшего на проходе безопасника, сходил за кипятком, вернулся, передвинул стул поближе к Маше, сел. – Видели стаю. Ребята предполагают, что во главе с оборотнем, но колдун его не заметил.

Каращук задумчиво кивнул. Подумав, тоже сел рядом, поставив стакан на стол.

– Мария Андреевна, вы на меня не дуйтесь, – сказал примирительно. – Сами понимаете, всё необычное вызывает интерес… Если у вас есть ценная способность – надо её тренировать. Верно, Волков? – подмигнул он. – Кстати, как ваше ощущение? Пробоев не чувствуется?

Ну да, Каращук не был бы Каращуком, если бы не напомнил каждому его место…

– Нет, – честно ответил я. – Тихо и спокойно.

– Хорошо, – начал было безопасник, но его прервал звук вызова стационарной рации, стоящей у левой стены вагона по ходу поезда. Встал, взял «говорилку» на витом шнуре, нажал тангенту:

– Бегун, Штабу, на приёме.

– Следы на правом пути, – доложил Горюнов. – Насыпь вроде в норме, стрелку сделали.

– Принято, давайте вперёд понемногу до Воронино, интервал тот же, докладывать обо всём немедленно, – Каращук отложил рацию, сказал громко, явно для всех: – Товарищи, выдвигаемся.

Гомон утих, люди, сразу видно, напряглись – конечно, много стволов берегут поезд и так, но места неизученные – не по себе. Тем более, тут явно не все «из боевых» – у двоих, к примеру, на мордах написано, что они из исследовательского, но незнакомые, даже не знаю – наши или из Гидростроя. Семашко вот не поехал.

Торопов кивнул, и Каращук снял трубку телефона, крутанул ручку вызова:

– Семёныч, давай потихоньку, скорость не выше пятнадцати. Выходим по стрелке на второй путь.

Поезд тронулся очень плавно, почти незаметно – машинисты всё же молодцы, профессионалы. На вид обоим лет под 70 – скорее всего, водили паровозы задолго до ядерного удара, этого добра в депо и на базах запаса тогда хватало. Здание станции поплыло назад и исчезло из вида.

– Ну что, Маш, как доехали? – невпопад спросил я у девчонки. Та пожала плечами:

– Нормально.

– Ещё раз обговорили окрестности монастыря, – вмешался Каращук. Сбоку подошёл Торопов и один из гражданских. – Остальное будет видно на месте – мы не знаем состояния путей на станции и загромождена ли она поездами.

– Один путь скорее всего свободен, – уточнил гидростроевец. – Если они используют линию для перемещений, то самый удобный выезд – на переезде, он как раз в конце станции Беленец. А вот засада там вполне может быть…

Ехали медленно. Несколько раз останавливались, и технари выходили на проверку насыпи под прикрытием головного пулемёта. Два раза начиналась стрельба – отгоняли диких зверей, совершенно непуганых. Ну правильно, проезжают тут редко.

Миновали Воронино – на станции торчал грузовой поезд, головой в сторону Гидростроя, совершенно разграбленный. Учитывая немалое количество цистерн в составе – кто-то неплохо в своё время поживился, и не исключено, что это были именно обитатели Беленца… Идя по следам вытертой ржавчины на рельсах, тут же перешли на первый путь – выходная стрелка, кстати, была переведена на второй (наверное, на всякий случай), но вот следы на рельсах то ли забыли замаскировать, то ли просто не стали из-за трудоёмкости.

Сюрприз ждал при въезде на станцию Усадище. Впереди громыхнуло, но поезд скорости не замедлил.

– Штаб, Первому, – сразу сообщил Ильин, судя по голосу. – Огненный удар по первой оси второй тележки. Повреждений нет, огонь сбит пожарным. Движения нет, противника нет.

Знакомый сценарий – тот же, что при атаке змей перед мостом. Автоматическое срабатывание по пятому колесу, проехавшему мимо – это могли бы быть передние колёса третьей машины, но вот удар навёлся ничуть не на резину, а на чистый металл, не нанеся ему ни малейшего повреждения – это ж не фугас. Гореть в тележке нечему, кроме смазки, а это успешно ликвидировал колдун.

– Предсказуемо, – хмыкнул Каращук. Взял рацию: – Поезд, Штабу. Смотрим в оба, стрельбу без нужды не поднимаем. Осталось совсем немного.

А вот машина бы встала – причём небось так, что и ремонт не помог бы. Причём и третья, и те, что за ней – путь-то загромождён. Навесная конструкция не так массивна, как вагонная тележка – её могло повредить всерьёз. То есть, к встрече одной-двух машин бандиты вполне готовы… Ну ладно, сурпрыз вам будет.

В Усадище у перрона стоял пригородный пассажирский поезд, тоже коротенький, как и виденный нами с Машей – правда, на один вагон длиннее, и тепловоз не настолько ржавый, даже виден на кабине портрет Ленина и цифры «100» – видимо, юбилейная серия выпуска 1970-го года. Вагоны тоже, судя по виду, разграблены, хотя не думаю, что тут было что-то ценное – на таких в то время люди ездили из деревни в город и обратно. За разросшимися кустами и деревьями видны дома, даже кирпичная двухэтажка стоит – может, и поезд размародёрили местные, а не бандиты… Хотя посёлок выглядит брошенным – заборы покосились, окна выбиты. Большинство небольших деревень брошено в первые же годы после Катастрофы, люди уходили либо в город, либо в деревни покрупнее, когда стало ясно, что в глубинке нынче небезопасно.

Состав переполз железнодорожный переезд – конечно, неохраняемый, вообще скорее не переезд, а просто утрамбованную площадку пересечения дороги с линией. На небольшой полянке справа, у бетонной коробки автобусной остановки, каких мы уже насмотрелись в Морозково и Волково, стоял на спущенных колёсах разбитый и ржавый ПАЗик.

– Ирреал какой-то, – пробормотала Маша, глядя в окно, и я с ней был совершенно согласен. Эх, поговорить бы с ней сейчас… но не получится – слишком уж много ушей вокруг. И, скорее всего, управовские потащили девчонку с собой ничуть не как консультанта по монастырю – как минимум не только. Точно ведь Каращук или его соратнички из Управы решили посмотреть на Машу «в экстремальных условиях» и понять, что девчонка ещё умеет, раз уж на неё точит зубы Бурденко…

Колёса неторопливо постукивали на стыках. Лес отступил далеко-далеко, вокруг пошли поля, отгороженные от железнодорожной линии густо посаженными ёлками лесозаграждения.

Громыхнули короткие очереди – судя по всему, с головной платформы. Каращук, выругавшись, рявкнул в рацию:

– Поезд, Штабу, какого чёрта шумим?

– Первый, Штабу. Летяги, четыре особи. Готовы.

– Хорошо, смотрите там, – буркнул безопасник.

Надо же. А летяги-то в своём репертуаре – караулят на верхушках, ели в лесозаграждении могучие, высоченные, насколько можно судить из окна. Значит, и дичь здесь бывает – правда, не обязательно люди. Эти твари и на мелочь охотятся, типа зайцев.

Опять подступил лес. Время тянулось как резиновое – на самом деле, неудивительно, при такой-то скорости… Ещё раз остановились по команде с горюновского «бегуна», выслали технарей, провозились около получаса… Бытовуха. Если уж идём импровизированным бронепоездом – компенсировать приходится скоростью.

Поехали… Не прошло и десяти минут, как опять доложил Горюнов:

– Видим впереди станцию, судя по всему Беленец. Расстояние меньше километра. За входной стрелкой просматривается два ряда вагонов и узкий проход. Допускаю засаду.

А вот это уже серьёзно. Логично, что «на своей территории» бандиты окопаются как минимум серьёзнее, чем могли бы на подходах к базе. И если есть засада – посылать туда УАЗик, накрытый ветром и с противопульной бронёй, точно нельзя. Тем более при том, что о нашем приближении стопроцентно знают – дыма от паровоза немало даже при том, что ещё в Усадище машинистам дали команду закрыть сифон, да и стреляли недавно.

Поезд опять остановился, по команде Торопова выставили охранение. Начальство, забравшись на «галерею» паровоза, долго рассматривало въезд на станцию в бинокли и наконец вынесло вердикт – УАЗ убрать на параллельный путь, чтобы освободить дорогу для «тяжелой техники».

Как ни странно, это удалось – правда, пришлось сдать метров на двести назад, пока искали более-менее ровное место, по которому «козелок» смог съехать на межпутье. Ну что, дальше без разведки, чтобы не подставлять ребят…

– Помалу вперёд, – скомандовал Торопов, когда все вновь заняли места. Меня ничуть не удивляло, что всё начальство так и оставалось в вагоне, прикрытое от возможного огня как минимум массивной тушей паровоза. А вот сам я перебрался на третью платформу, где стояли УАЗ и «буханка» – судя по всему, целью Каращука было именно сообщить мне о вновь обнаруженных умениях Маши и посмотреть мою реакцию, так что он не препятствовал. Всё же на открытом месте спокойнее, ребята с оружием тут тоже есть, да вдобавок открывается отличный вид на стоящий впереди, на второй платформе, БТР. За КПВТ как-то чувствуешь себя увереннее.

Поднёс к глазам бинокль – да, вон то, о чём говорил Антоха: свободный путь, по которому мы идём, слева на путях торчит тепловоз без вагонов, стёкла кабины выбиты, справа, наравне с ним – полувагон с металлическим корпусом, типа того, что у нас идёт за пассажирским вагоном. Дальше, кажется, ещё вагоны.

– Первый, Поезду, – доложили с головного вагона. – Входная стрелка сделана на боковой путь. Понадобится остановка.

– Понято, дайте отмашку за сто метров, – отреагировали из штабного вагона.

Станция приближалась. До узкого места было метров двести, когда Колян скомандовал прохождение отметки, поезд начал тормозить.

И в ту же минуту из кабины старого тепловоза полоснуло очередью.

Глава 8. 15 октября, воскресенье, день

Вот теперь стало ясно, почему БТР поставили именно на вторую платформу – по сути на первый вагон состава после «контрольной площадки».

Короткая очередь из КПВТ заткнула стрелка моментально – никто толком и испугаться не успел. Скорее всего, у человека в засаде сдали нервы – слишком уж с большой дистанции он начал пальбу. Нет бы подпустить на кинжальную дистанцию… Но десять к одному, что подобного вторжения тут никто не ждал – максимум готовились к паре машин, с учётом того огненного удара в Усадище. А тут такое…

Дальше всё пошло быстро и споро.

БТР профилактически продырявил и второй вагон, где могла быть засада, стрелку перевели, и поезд довольно резво втянулся на станцию – таиться особого смысла не было. Многострадальной первой оси второй тележки, кстати, опять досталось огненным ударом, сработавшим как раз при прохождении «засадного» тепловоза – видимо, расчёт был на то, чтобы вывести из строя возможную вторую машину, которой удалось проскочить стрелка. Разумно… но не против поезда.

Станция пустовала. Слева за почти уже оголившимися деревьями тянулся ряд посеревших домов, справа раскинулся монастырь – обширный комплекс с давно уже облезшей побелкой, с изящными башенками по углам, из-за стен вздымались купола церквей и колокольня с треугольной крышей. Впереди, за монастырём, тоже виднелись дома – судя по всему, там, при выезде со станции, дорога и пересекала «железку».

Поезд на той же малой скорости, но не останавливаясь, прошёл станцию до конца – однозначно для профилактики, чтобы избавиться от других возможных «мин» вроде виденных, потом сдал чуть назад, встав почти напротив монастыря. Быстро выставили охранение, поставили сходни, техника соскользнула на межпутье – для УАЗиков территория вполне проходима, для «шишиги» и БТР – тем более.

Доложили колдуны – малозаметное движение в правой части деревни. В бинокли уточнили – такое ощущение, что деревня обитаема, замеченные люди по возрасту и виду вообще на бандитов никак не тянут. Ну а что, вполне может быть – бандитам тоже надо что-то жрать, самое то держать под рукой людей для работы с «приусадебным хозяйством». И не сбегут – некуда, в лесу дикие звери…

Только начали рассредотачиваться, как с колокольни ударил пулемёт – судя по звуку. Целились явно в «шишигу», но стрелок, по причине отсутствия прицельности, был так себе – фонтанчики земли и щебня выбило в нескольких метрах от машины. БТР, уже укативший в район «переезда», коротко огрызнулся из крупнокалиберного – с колокольни только кирпичная крошка полетела, пулемёт замолк.

«Самовары, работаем», – раздался в рациях голос Торопова, и уши резануло свистом: из полувагона с хлопками вышвырнуло на монастырь три предмета, и лишь когда рвануло, до меня дошло… Твою ж мать. В вагоне разместили миномёты, минимум три штуки – может, хранившиеся до поры до времени где-то в загашниках трофеи с воинских частей, может – самопальные, сделанные умельцами… Судя по всему – Гидростроевскими, раз командует Торопов. Вот и ответ на вопрос, который я себе не так давно задавал – что-то из «тяжёлого вооружения» однозначно сохранилось.

Мин зашвырнули на территорию десятка два, не меньше, после чего бойцы быстро и умело под прикрытием БТРа и постоянно маневрировавшего «дырокола» вынесли ворота взрывчаткой, и БТР ворвался внутрь монастыря, сорвав остатки массивных дверей своим бронированным «клювом».

Я, забравшись на галерею паровоза и вооружившись биноклем, чуть челюсть на ноги не уронил – настолько всё было слаженно, и это при том, что колдуны находились в поезде, их не взяли на штурм. А работают – будто много лет тренировались… А хотя, что я хочу? Боевая группа бандитов гоняла не раз, с Гидростроевской самообороной взаимодействие есть – явно же не впервые подобное проделывают, просто масштаб чуть больше, и только. Я тут год с небольшим и сто пудов не видел всего. Вот, есть повод посмотреть… Ребята из боевой группы не только колдунов прессовать умеют.

Над монастырём висело серенькое облачное небо. Изнутри вяло постреливали – но так, что называется, «без огонька». Значит, большинство территории уже взято под контроль – скорее всего, бандиты укрылись в помещениях, а стены там наверняка неслабые.

Мимо поезда прошёл Каращук, махнул мне рукой:

– Волков, спускайся… Хватит дурью маяться. Бери своих друзей, проверьте дома. Культурно, чай мы не из деревни приехали, но и не так, чтобы сразу за стол садиться.

Он подал знак, распорядился подбежавшему бойцу найти Ильина – как выяснилось, Колян был в охранении – и вызвать «тех двоих из штаба». Я почти не удивился, когда спустился с галереи паровоза и нос к носу столкнулся с Соколовым и Машей.

– Брать её на проверку домов?

Впрочем, я был практически уверен, что знаю, что ответит Каращук. И не ошибся:

– Ну вы её головой дверь-то не открывайте… Говорю же, культурно. Пусть будет в стороне, неподалёку. Глядишь, и ваши шкуры спасёт. Вон, дай ей свой электронный телефон, пусть проверяет.

Тонко… А у Маши, по глазам видно, азарт – ну ещё бы, она чуть не пол-дня в вагоне просидела. Замечательно, что ещё сказать – проверить дома, да ещё и присматривать за девчонкой. Конечно, от монастыря до домов метров двести, но и подставлять её под шальные пули неохота. Не говоря уже о том, что в домах тоже могут окопаться бандиты.

Видимо, у меня это было отлично написано на лице, потому что Каращук хмыкнул и отвернулся, а подошедший Ильин, взяв у Каращука рацию и убрав в подсумок аккумуляторный блок, хлопнул меня по плечу:

– Не бзди, Волк, никому мы твою Машу не отдадим… Да, тёзка Волка? – уточнил он у Соколова.

– Не отдадим, – машинально повторил пацан, откровенно покраснев. Вот тоже герой…

Маша, многозначительно посмотрев на меня, подошла к Соколову, бесцеремонно взяла его за руку, оказавшись с пацаном практически «под ручку», и они медленно пошли вдоль путей. Странно, что язык не показала – явный же протест после того разговора, что был в Управе… Верит она ему. А я? А я – не знаю.

И амулет тёплый. Всё будет хорошо? Ну… хорошо бы.

Мы с Коляном зашагали за сладкой парочкой.

– Тёзка, ты смотри за движением, – сказал я, доставая «беретту». – Не забывай.

– Помню, Сергей Михалыч! – отозвался Соколов. Надо же, так и называет меня полным именем. Кто же ты, парень? Просто пацан или шпион Бурденки?

Мы прошли линию оцепления – до домов теперь оставалось метров сто, они шли вдоль улицы, перпендикулярно пересекающей железную дорогу. Улица могла такой называться весьма условно – просто мало-мальски утрамбованная полоса земли, дома стояли всего по одну её сторону.

Начали с полуразваленного барака, скорее всего бывшего железнодорожного, который стоял слева от уходящей вдаль линии. Впрочем, тут было пусто, дом представлял собой заросшие жухлой травой руины.

Со стороны монастыря опять послышались одиночные выстрелы.

– Толпой не идём, – распорядился Колян. – Кто их там знает…

До Маши и Соколова, видимо, наконец-то дошло, что они не на прогулке – быстренько разбежались, набрав дистанцию, и пути мы пересекали уже не как скучающие горожане.

Первый дом тоже представлял собой развалины, несколько за ним – такие же, вот очередной был явно жилым – Соколов доложил о движении. И забор цел, участок выкошен, яблони полны яблок… Взглядом показав Маше, чтобы отошла в сторону, Ильин громко постучал в столб забора прикладом автомата:

– Хозяева, выходите! Проверка.

Дверь сеней скрипнула, оттуда осторожно показалась женщина лет под пятьдесят, одетая в какие-то лохмотья. Зыркнула недоверчиво, выходя наружу. За ней выбрались два пацана лет по пятнадцать, не больше.

– Это все? – поинтересовался Колян. Соколов кивнул ещё до того, как женщина неохотно ответила «Да».

– Нормальные, – прокомментировала Маша, вооружённая моим смартфоном.

– Город, военная операция против бандитов, – козырнув, прокомментировал Ильин. – Людей в деревне много?

– Душ тридцать, – подумав, ответила женщина. Пацаны тем временем смотрели на нас во все глаза. – Половина обычно там, с ними, на работах, – она указала на монастырь, и у меня появилось ощущение падения с высоты.

Одно хорошо – Каращук энд Ко всё правильно рассчитали, именно монастырь оказался Базой. Вот только никто не задумывался, что вместе с бандитами на территории базы могло оказаться полтора десятка гражданских… А разведку на месте после первых выстрелов с той стороны делать никто и не подумал.

А скорее – разведка и не планировалась изначально. Все жертвы среди гражданских – «допустимые потери». Поэтому и проутюжили территорию монастыря миномётами…

– А сегодня? – спросил я и не узнал своего голоса. Губы, казалось, онемели.

– Пятерых с утра вроде забрали, – безразлично ответила женщина. Думаю, она всё прекрасно понимала. И эта безысходность… Всё равно. Бандиты, городские – какая разница? Жизнь серая и монотонная, как нынешнее небо.

– В домах бандиты обычно есть? – деловито уточнил Колян.

– Нет. Зачем? Они у себя в крепости живут, – пожала плечами крестьянка.

– Есть староста, или кто у вас главный?

– Борисыч. Там он сейчас, – показала женщина на монастырь.

– Покажете, где ещё люди есть? – вдруг спросил Соколов. Женщина, не говоря ни слова, подтолкнула в нашу сторону одного из пацанов, а второго впихнула в дом – и сама ушла.

– Ужас какой, – тихо сказала Маша.

– Да, отожгли наши, – покачал головой Колян, уже нахватавшийся нетипичных словечек от «провалившихся». – Можно было ожидать… Тебя как зовут? – обратился он к пацану.

– Колька, – тот смотрел прямо, ответил с вызовом. Не робкого десятка пацан.

– Тёзка, значит… Чего такой дерзкий?

– А что мне, перед тобой выгибаться? – не меняя тона, ответил мальчишка. Оглянулся на Машу, потом на меня. – Самое плохое – убьёте, мне насрать. Ходить хоть не заставите.

– Маловат ты о смерти думать, – процедил Ильин. – Чего взъелся? Мы тебе пока плохого не сделали.

– А что вы, что эти, – мотнул мальчишка головой в сторону монастыря. – Вам же, как и им, работники нужны и бабы. Тоже бить будете.

Колян открыл было рот, но тут до меня дошло, ЧТО мимоходом сказал пацан. Или я не прав?

– Ну-ка, погоди, – вмешался я. – Что мы тебя не заставим? Ходить? Это как, куда?

– Ходить после смерти, – сказал пацан, как выплюнул. – Эти, Ангелы Смерти, говорят, что никто кроме них не умеет так делать.

Бинго!

Значит, всё верно – действительно след наших некромантов ведёт сюда. Хоть в этом не ошиблись… Заодно и название банды выяснилось.

Маша аж рот раскрыла. А вот Колян улыбнулся – тепло и открыто.

– Знаешь, тёзка, – сказал он, – вот за это тебе спасибо. Значит, мы пришли по адресу… Что, сильно били?

Парнишка промолчал.

– Давай пошли, покажешь, где есть люди. Поверь моему слову – если не хотите, никто вас силой никуда не потащит. Мы уедем, живите здесь сколько влезет…

– А если потащат силой, Коль? Ты в наших главных уверен? – спросил я приятеля, и оба Коли одновременно повернулись ко мне. В глазах пацана был вопрос, в глазах Ильина – огонь.

– Тогда, Волк, я лично пристрелю того, кто это сделает, и насрать, что будет дальше, – спокойно сказал богатырь. – Мне этой мясорубки уже хватило. Я не мясник, я боец. Минимум пятерых, выходит, положили ни за что – это много.

Надо же. Не ожидал я от приятеля такого подхода, считал его более хладнокровным. Ошибся, и ведь рад, что ошибся.

Глаза пацана удивлённо расширились. А смотрит на меня… Эх, зря спросил – но зато приятель точки над «ё» расставил.

– Давай, малой, двигай, – махнул я пистолетом. – Бить тебя никто не будет. Не за что пока, – добавил нарочито грубо.

– Ты – Волк? – вдруг спросил Колька.

– Прозвище, – удивился я. – Что, прозвищ ни разу не слышал?

– Да не, – мотнул головой мальчишка. – Просто про меченого волком вспомнил… Вот тут дом пустует, а в следующем дядя Гриша живёт с женой. Они хлеб пекут, вкуснющий.

Меченый волком? М-да, в глухих местах свои байки… И смотри-ка, и хлеб тут пекут. Из чего, интересно? Одни болота кругом. Хотя не исключено, что бандиты людей подкармливают – им работники нужны. Да и девок, небось, возят себе из других мест – тут вряд ли остались, что называется, непользованные.

– А что за меченый волком? – заинтересованно спросила Маша. Ну да, моя «крестница» в своём репертуаре.

– Бабка Зина говорила, – со странным выражением сказал мальчишка – вроде и неохотно, и с надеждой. – Что всё кончится, когда придёт волчья стая, и с ними будет меченый волком…

Девчонка удивлённо хмыкнула. Ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники.

Проверили дом, о котором говорил Колька – люди выходили неохотно, говорили немногословно. Действительно, всем давно уже параллельно на происходящее. Какая им разница? Одних убили, другие пришли. В следующих домах – то же самое. Смотрят волками… и байки у них тут про волков. Вот где волчий край – тут, а не в Волково. И по дороге волков видели…

– А волков тут много? – поинтересовался я.

– Нет, – к моему удивлению ответил Колька. – Я раз всего видел. Тут болота, мамка говорит – волки на болотах не живут.

Не живут на болотах – так-то логично, но мы ж и по дороге волков видели. Не приходят, потому что чуют некромантов? Вполне может быть, звери не любят смерть. А оборотней слушаются… Сложно всё. О том, что некроманты могут быть заодно с волчьими стаями, лучше не думать. Змеи вон помогали им – но это могли быть и происки Колледжа.

– Кто такая бабка Зина? – спросил Соколов, когда мы пошли к очередному дому.

– Знахарка, – отозвался мальчишка. – Людей лечит. От этих не дождёшься. Они её тоже побаиваются. Не трогают, еду приносят. Но старая она совсем.

Ну да. В любой замкнутой общине, оторванной от мира, да ещё и в лесах, на болотах, такой человек просто обязан быть. Выжить без него проблематично…

Опять грохнул выстрел, сверху, с дерева, свалилась сбитая пулей ветка. Мальчишка и ухом не повёл, а мы аж присели.

В следующем доме – по словам мальчишки, именно тут жил староста, – произошёл инцидент. Вышли двое – один пожилой, второй средних лет, лица такие же безучастные, как и у виденных раньше, и Соколов сразу сказал:

– С младшим что-то не то.

– Это доппель, – хладнокровно подтвердила Маша, опуская смартфон.

Человек, не говоря ни слова, отпрыгнул в сторону, рванул назад, к задворкам дома, и мы с Ильиным выстрелили почти одновременно – попали, конечно, расстояние мизерное. Человек покатился кувырком и распластался на грядках, и когда мы подошли к нему, тело уже трансформировалось в хорошо мне знакомое – серое и безликое.

Второй человек не тронулся с места.

– Вот оно что, – протянул приятель, меланхолично пнув ногой труп. – Точно как я в том документе читал… Ну-ка, малой, – поманил он рукой остолбеневшего Кольку, – подойди, посмотри – видел такое?

Мальчишка осторожно приблизился – правда, ближе пары метров не подошёл.

– Тень, наверное, – предположил он. – Бабка Зина говорила, что тени пожирают души людей…

– А раньше видел такое? – уточнил я.

– Неееет… Но говорили, что они есть…

– Кто говорил?

– Люди…

Ясно. Население, на самом деле, тут тёмное – ну а как ещё может быть, если оно годами «варится в собственном соку», да ещё и под давлением бандитов? Не думаю, что банда появилась тут совсем недавно. Явно всё крутится лет пять, не меньше.

– А бандиты давно тут?

– Сколько себя помню, – сказал мальчишка, не отрывая взгляда от мёртвого доппеля. Оторвался, посмотрел на меня, на Коляна… А взгляд-то изменился, уже глядит не как волчонок. Кажется, начал понимать, что сюда пришли как минимум давить нечисть.

Пожилой никаких объяснений не дал. Убитый – его племянник, сын старосты. Давно ли подменён доппелем – хотя он и слов таких не знал, – тоже не смог сказать.

Плохо это, думал я, шагая дальше. Люди забиты, им всё равно… Маша вон тоже примолкла – понимает. У всех виденных мужиков – безразличие, у женщин – отсутствие любых эмоций, в детях, а их тут почти нет, ещё есть любопытство, но не более того. Даже тех, кого увели бандиты сегодня, никто больше и не вспомнил.

Без приключений осмотрели ещё несколько домов, доппелей больше не было. Остался ещё один дом, чуть в стороне, тут же ржавели заросшие рельсы узкоколейки со скелетом платформы на них – либо лесозаготовки, либо торфяники рядом.

– Дом бабы Зины, – сообщил мальчишка. – Больше жилья нет.

– А на той стороне? – спросил Соколов, указывая назад, в сторону железной дороги.

– А там люди не живут.

– Штаб, Осмотру, – вызвал Ильин в рацию, и когда Каращук отозвался, сообщил: – Всё чисто, гражданские ко всему безразличны, один доппель минус, остался последний дом, здешняя знахарка. Потом возвращаемся.

Мальчишка смотрел на него как на шамана – похоже, бандиты рациями не пользовались.

На стук из последнего дома вышла старушка, сухонькая, замотанная в шерстяной платок так, что одни только глаза и видно. Маша молчит – значит, всё в порядке, Соколов тоже, хотя на лице молодого колдуна видно сомнение. Наверняка ведь опять нетипичную ауру увидел, но опознать не может. Ну правильно, раз бабка здесь на правах знахарки – значит, какая-то сила у неё точно есть, пусть и неявно выраженная.

А вот первой фразы старушки точно никто не ожидал.

Посмотрев на нас из своей шерстяной «бойницы», знахарка произнесла непривычно чистым голосом:

– Чую волков… Пришли волки. Значит, пришла и стая.

Глава 9. 15 октября, воскресенье, вторая половина дня

– Стая, да, – заинтересованно протянул Ильин странным голосом. – Ну, спасибо за комплимент, бабуль… – И уже нормальным тоном продолжил привычное: – Доброго вам дня. Город, операция против бандитов. Всё у вас в порядке? Говорят, вы тут за колдунью.

– Всё кончится, – повторила старушка фразу Кольки. – И мне недолго осталось. Не думала, что сама увижу меченого…

– Ясно, бабуля не в себе, – пробормотал приятель себе под нос. Добавил громче: – Помощь вам нужна? Продукты, может?

– Ничего не надо. Людям помогите, – безразлично ответила знахарка. – Им тяжело теперь будет. Жить по-новому придётся.

– Меченый волком – это кто? – первой не удержалась Маша. Старушка посмотрела на неё так, что девчонка аж попятилась:

– Ты знаешь. Ты видела. Как меня видела. Смелая девочка. Тебя бы в ученицы… Не успею. Жаль.

Что она мелет?

И вдруг до меня дошло, и внутри похолодело.

Дикая Деревня, несущийся по ухабам Юркин «козелок» – и Маша, вдруг увидевшая рядом с собой адскую тварь… и волка. И не просто увидевшая, а укусившая его за лапу. Да, мы тогда это списали на эффект «дикой деревни» и стресс… а если это не стресс? Если это одна из форм той способности Маши, что способна смотреть на несколько мгновений вперёд? А если – не на несколько мгновений? Способность ведь работает, мы только сегодня утром в этом убедились!

– Волк, похоже, она о тебе говорит, – ухмыльнулся богатырь.

– Всю жизнь мечтал, – буркнул я.

– Вкусивший кровь Древнего мечен Волком, – нараспев сказала знахарка. – Древний ждёт, через полутысячу дней придёт опять, чтобы продолжить род…

Мальчишка таращился на происходящее так, словно на его глазах вершилась история. Ну да – для него сейчас ожили сказки, которые он, наверное, слышал с детства… меня вот только это совсем не радует. Особенно в таких вот формулировках. Оно ведь как – даже если мы тут и не при чём, осадочек всё равно останется, и надолго. Прозвище – и то вон как привязалось.

Да, на меня тогда попала кровь оборотня – когда брызнула из пробитого глаза. Вкусивший? Не помню, хоть убейте – может, и в рот попала, мне было ну совсем не до этого, к моменту смерти оборотня я был в полуобмороке и не совсем понимал, сон это или явь. Если со мной что-то не так – почему, мать вашу, это ни разу не отметили наши колдуны, которые чуть не через день меня проверяют? Да тот же Соколов?

Стоп. Соколов как раз отметил нехарактерную ауру, причём при первой же встрече. В ней было только чувство пробоев, или ещё что-то? Он же признался, что сам не понимает, что именно видит!

Блин. Все мысли в кучу… Вот угораздило.

– Кто такой «Древний»? – осторожно спросил молодой колдун.

– Ты знаешь, – точно так же, как и Маше, ответила старушка. – Ты многое знаешь, даже то, чего не видел. И что видел – знаешь.

– Ну спасибо, бабуль, – вздохнул я. – Только этого мне и не хватало.

– Ты понял, – не меняя тона, сказала знахарка. Она хоть слышит меня?

– Понял, не понял – какая разница… Лучше б сказала, как мне домой попасть, – обозлился я.

– В дверь не войти, если нет ключа. Найди ключ – откроешь дверь, – и старушка, повернувшись, ушла в дом.

Мы так и остались стоять посреди двора.

– Что это было сейчас? – первой не выдержала Маша.

– Сюрреализм какой-то, – покачал головой я, пытаясь прогнать оторопь.

– Настоящая лесная ведунья, – пробормотал Соколов. – Ну надо же…

Мальчишка – тот вообще смотрел на нас восхищённо. Уверен, что он не понял ничего, но с его точки зрения, наверное, это смотрелось эффектно.

– Ясно, – подытожил Ильин, по лицу богатыря было видно, что ничего ему не ясно. – Ладно, возвращаемся.

Колька обратно шёл чуть не вприпрыжку – было видно, что его так и подмывает что-то расспросить, но то ли стесняется, то ли боится. Так ничего и не сказал – дошли до его дома, и Ильин турнул мальчишку:

– Давай, вали к матери, тёзка… С бандитами разберёмся – начальство решит, как вам жить дальше.

На осмотр той части деревни, что за линией, мы всё же сходили – для очистки совести, но ничегошеньки не нашли – грязная улица, уходящая в лес, пустовала, дома, если и выглядели издали более-менее целыми, вблизи оказались в лучшем случае осевшими и расползающимися от времени. М-да, когда-то деревня была намного больше…

Уже возвращались, когда по рации объявили общий сбор у штабного вагона.

– Не знаю, как ты, Волк, – заметил Колян, когда мы уже шагали вдоль рельсов, – но я про услышанное от бабки докладывать не буду. У неё с крышей явно не всё нормально, а нам и без этого проблем хватает.

– Я тоже, – вклинилась Маша.

– Спасибо, – просто сказал я. Голова варила не то чтобы плохо, но мысли смешались – думать не хотелось. А надо бы.

Соколов странно посмотрел на нас, но тихо добавил:

– Я тоже не скажу.

– Городским или своему начальству? – не выдержал я. Ну вот как поступать? С одной стороны – пацан мне нравится, с другой – поди пойми их дела с Бурденкой.

И заметил, как Маша, идущая рядом, стиснула ладонь Соколова. Без слов всё ясно…

– Никому, – еле слышно сказал колдун.

Эх, хорошо бы… Внимания к моей, да и к Машиной, персоне со стороны Колледжа и так многовато. И главное, главное – амулет Иксении молчит! Как был тёплым, так и есть. Посоветоваться бы с тобой, Ксюша… но, увы, не сейчас.

Торопов улыбался во весь рот, Каращук тоже подавленным не выглядел.

– Операцию считаем успешно завершённой, – сообщил гидростроевец. – Банда уничтожена. Миномётным огнём выведено из строя две машины, одна машина с навесным оборудованием цела. На территории монастыря наши люди подверглись, в числе прочих, атаке ходячих мертвецов, четыре штуки. Уничтожены прицельным огнём. Остатки банды забаррикадировались в одном из строений. Сдаваться отказались. В связи с потенциальной опасностью банды было решено пойти на крайние меры. После того, как наши колдуны изолировали окна и другие воздуховоды силовыми подушками, используемыми при тушении пожаров, мы подали внутрь выхлоп от БТР. Через короткое время бандиты предпочли покончить с собой путём самосожжения…

Вот оно как, значит. Жестоко – или просто жёстко. Выходит, колдунов всё же подключили. Причём, что характерно, даже не в боевом аспекте…

– Не исключено, что двое или трое могли уйти, но не более, – подвёл черту Торопов. – Олег Богданыч, ваше слово.

– Обнаружено, помимо ходячих мертвецов, восемь трупов на территории, среди них три доппельгангера – скорее всего погибшие при обстреле, раны у всех осколочные, – начал Каращук. – Преимущественно мужчины, две женщины. Нашим огнём уничтожено шестнадцать человек, включая стрелков в тепловозе и на колокольне, из них также две женщины. Самосожжение устроили семеро мужчин, и… – он хитро улыбнулся, – взят живым предположительно главарь. Прятался в сортире, он чуть в стороне, потому не пострадал ни от выхлопных газов, ни от огня.

– Наши потери в итоге? – полувопросительно уточнил гидростроевец.

– Четверо легко раненых, из них двое ранены главарём из пистолета. Судя по докладу, он не рассчитал число патронов, хотел застрелиться, но в итоге не успел сменить магазин.

Почти что тридцать человек, включая доппелей… Солидная банда. Ну что ж, теперь ясно, как они держали связь с городом – доппели легко могут проникнуть внутрь, да и по диким местам им пробраться проще, фальшивый Юрка – отличный пример. Жаль, что ни одного из меняющих облик не взяли живым.

– Все бандиты имеют на себе символику черепов, – сделав паузу, продолжил безопасник. – Доппели опознавательных черт, как и раньше, не имеют. Четверо ходячих мертвецов, судя по всему – здешние крестьяне, приведённые для работ и по-быстрому превращённые в трупы при нашей атаке. Антон, что у тебя?

– Захвачено три пулемёта, другое стрелковое оружие в количестве девятнадцати винтовок, автоматов и охотничьих ружей, шестнадцать пистолетов, – доложил Горюнов. – Вооружены были до зубов. Не исключено, что именно эта банда действовала последние годы в районе Бабинской дороги и за Северными Воротами до Колчино, но при этом ни разу не попадалась.

Ну правильно. Машины плюс возможность перемещения по «железке», да ещё и, возможно, «крыша» со стороны Колледжа… неудивительно, что банду не могли взять. Если они знают здесь все дороги, то вполне могли выскакивать на машинах и к той ветке, что шла за Северные Ворота – причём не попадаясь дозорам Гидростроя.

– Попалась, – хохотнул Торопов. – Ильин, что у тебя?

– Примерно тридцать гражданских, забиты и безразличны ко всему, – начал здоровяк, оглянувшись на меня. – Есть женщины и дети. Бандиты в этих местах не менее десяти лет. Самоназвание банды – «Ангелы Смерти». Доппельгангеров местные называют «тенями». Про ходячих мертвецов тоже слышали. Доппель обнаружен в доме старосты под видом его племянника. Предположу, что один из доппелей, убитых на территории, – он указал пальцем через плечо на монастырь, – именно староста, потому что местные сообщили – сегодня бандиты увели с собой четверых и старосту.

– Логично, – кивнул Каращук, переглянувшись с Тороповым. – Что ещё? Волков?

– Серо и уныло, – я не выдержал. – Что воля, что неволя… Говорят, что дикие звери не забредают. Может, в лесу вокруг есть зомби, поставленные на патрулирование, как тот, которого мы видели у трассы?

– Зомби, – поддразнил безопасник. – Мертвяки, говори по-человечески… Может быть, это был бы умный ход. Звери на таких не полезут. Это всё?

– Есть местная знахарка, – решился я. – У местных в авторитете. На вид полусумасшедшая. Теперь всё.

Маша, стоящая чуть впереди меня, задумчиво кивнула.

– Ещё бы не сумасшедшая, – пробормотал Торопов. – Тут любой рехнётся при таком раскладе. Рабство практически… Ну что, товарищи, боевую часть рейда считаем оконченной, – подытожил он. – Трофейно-осмотровую группу в монастырь на дополнительную проверку, пока не стемнело. Там в одном из зданий при первичном осмотре обнаружили запертые комнаты, проверьте… Колдуна возьмите. Технику сюда, поближе, охранение по местам, паровоз на подогрев по минимуму. Семёныч, что с топливом и водой?

– По минимуму – тогда хватит, – сообщил из кабины машинист.

– Хорошо. Утром выступаем перед местными, выдаём им трофейное оружие при необходимости, желающих забираем с собой.

– Разве не сейчас обратно? – удивлённо спросил кто-то позади меня.

– Куда? – удивился гидростроевец. – Смеркается уже, скоро стемнеет. При такой дороге – исключено. Ночуем здесь.

М-да, не самая приятная перспектива. Но он прав – ехать вечером ещё хуже. Строго говоря, поезд – не самая плохая защита. Пулемёты, фонари… Но я б, пожалуй, между своими сменами дежурства в вагон бы забрался.

Сидеть на одном месте не хотелось – ещё ночь впереди, и я напросился в осмотровую группу. Хотел было взять с собой Машу, но она, как оказалось, уже уединилась с Соколовым в том капонире, в котором мы ехали сюда, и явно не горела желанием куда-то идти. Ну… тоже полезно – глядишь, узнает что-то новое о пацане. Вечер, деревня, романтика… тьфу.

В осмотровой группе было пять человек, к ней же прикомандировали одного из колдунов-технарей. Когда мы вошли внутрь ограды монастыря, тут уже вовсю плясали отблески – за западными воротами, на пустыре, ярко пылал костёр: трупы, недолго думая, сволокли в одно место, облили горючкой и подожгли. Логичное решение – особенно с учётом того, что тут есть некроманты, и, возможно, кому-то из них удалось уйти…

Голова начала несильно, но ныть, и я почти не удивился, когда в одной из церквей мы обнаружили нечто вроде того, что уже видели в церкви в Волково – плиты с кандалами, и вдобавок странные рисунки на полу. Уж не знаю, приносили ли кого-то здесь в жертву, но пробой точно открывался – тут моя голова почти не ошибается. Сволочи, надо же так опоганить святые места… Впрочем, раз давно не было в этих местах бога – значит, кое-кто другой мог прийти. Свято место пусто не бывает, особенно когда появляются такие вот… помощнички.

Кстати, а не они ли подсунули Власову те самые древние знания, которые он пытался испытать – хотя почему «пытался», именно что испытал – на мне? Да легче лёгкого. Правда, проверить сложно – концы почти все ушли в воду, кроме взятого живьём главаря. Если он, конечно, главарь. Ну, ему не позавидуешь – видел я, что Управа делает с ему подобными.

Я бродил по пустому залу, начисто лишённому церковного убранства – наверное, ещё в годы начала Советской власти, – и размышлял.

Проявят ли наши колдуны интерес к пленному? По-хорошему – должны бы, даже если Бурденко не дал отдельных указаний. Интересно же, чуждое колдовство – тем более, Соколов его чует. Где пленный? Как я понял, в штабном вагоне, там вроде у них камера оборудована у туалета. Тесновата, но для одного человека нормально. И под присмотром – народу в вагоне всегда много.

Значит, один на один никто из колдунов с пленным остаться не сможет. Даже не уверен, что колдунов пригласят в вагон более чем по одному – когда там был Соколов, Пахомов дежурил на платформе снаружи.

Осмотровая группа вышла, и я пошёл за ними в следующее помещение – это оказалось двухэтажное здание на территории.

Значит, Бурденко информацию от пленного не получит – точнее, получит всего в одном случае. Если ему её официально передаст Управа. Но учитывая, что Управа уже идёт на откровенный конфликт с Колледжем – это вряд ли. Предполагаю, что надо ждать обострения отношений в городе, и этот вот наш рейд вполне может стать катализатором.

На первом этаже здания прибрали к рукам переносной бензогенератор – хорошая штука. Кто-то из парней сказал, что такой же использовали бандиты при самосожжении в другом здании. Странно, я почувствовал досаду в первую очередь не от того, что бандиты самоликвидировались, а от того, что они при этом спалили полезный прибор. Черствею… а как ещё в этих условиях? Бандитов мне ничуть не жаль. А хорошо устроились гады – даже с электричеством.

Интересное обнаружилось на втором этаже, где и были те запертые комнаты, о которых говорил Торопов – причём колдун-технарь подтвердил, что они не просто заперты, а заблокированы колдовством. Повозившись, он снял защиту, но выглядел после этого как выжатый лимон – явно парню попотеть пришлось, жрёт энергию противодействие чужому колдовству, это и к бабке не ходи.

Кстати. Надо бы ещё разок наведаться к бабке – но это потом.

За дверьми оказалась комната, больше всего напоминающая лабораторию – правда, стол в центре, с углублением и уводящей куда-то дырой, покрытый коричневым налётом, от которого затошнило даже после беглого взгляда, наводил на совершенно иные мысли. Запах в комнате стоял соответствующий, несмотря на приоткрытые рамы окон. Никакого секрета не было – тут же, в белом леднике, сделанном из холодильника, нашлись пакеты с жидкостью, напоминающей по виду кровь.

М-да… Далеко не одна только некромантия. Не думаю, что они пили кровь – хотя, кто его знает, а вот в ритуалах её вполне могли использовать. Сатанисты долбаные… При таких раскладах пятеро – или, скорее, четверо – погибших гражданских даже мне кажутся «допустимыми потерями».

После посещения «лаборатории» меня откровенно начало тошнить, и старший группы велел мне не тупить, а вынести генератор и не возвращаться. Выбравшись наружу и отдышавшись, я подозвал одного из орлов Горюнова, уже заводившего двигатель уцелевшего ГАЗ-69А бандитов, и мы вдвоём погрузили трофей в «козелок». Две другие машины, стоявшие ближе к воротам, накрыло разрывом мины настолько удачно, что от них остались лишь обгорелые корпуса.

М-да, хватит на сегодня. Прогуляюсь-ка я лучше до деревни, пока совсем не стемнело.

Глава 10. 15 октября, воскресенье, вечер и ночь

Вообще-то первой мыслью было сходить к бабке Зине, но это я отмёл – переть к ней через всю деревню в начинающихся сумерках желания почему-то не возникало. Никуда она не денется, утром всё равно будем селян собирать. А вот с мальчишкой я бы с удовольствием поговорил сейчас – он и не боится особо, и фольклор местный знает, и живёт почти с краю. Если его, конечно, мать выпустит под вечер.

– Хозяйка! С Колей можно поговорить? – позвал я, постучав по калитке рукоятью пистолета. Небо на западе было ещё светлым, хоть и алело вовсю – полчасика у меня точно есть.

В почти неосвещённом окне – скорее всего жгут свечи, а то и лучину, – что-то мелькнуло, и через минуту, чем-то прогремев в сенях, во двор вышел мальчишка. Один. Вышел и так и остался стоять. Одет был всё в то же – ободранная куртка, скорее всего перешитая из пальто, и шапка-треух с оторванным ухом. Этакий беспризорник двадцатых годов двадцатого века.

– Подойди, не бойся, – поманил я его. Подумав, убрал пистолет в кобуру – вытащу, если надо.

Мальчишка осторожно приблизился, но вплотную не подошёл – метров пять между собой и мной оставил.

– Как же тебя мать выпустила одного, вечером и к незнакомому? – по инерции спросил я и почти сразу понял, что сморозил глупость.

Пацан шмыгнул носом и пояснил то, что я и так уже понял:

– Вон в том доме не вышли после того, как позвали – так дом сразу и сожгли.

Твою мать. Реально, люди запуганы дальше некуда… Как они вообще выжили? Тут человеческий облик потерять можно на раз.

– Боишься?

– Нет.

Отвечает односложно – видимо, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Нравится так жить?

– Кто ж нас спрашивать будет, – философски заметил пацан, и у меня защемило в груди. Ну да, их уж лет десять никто не спрашивал…

– Почему звери не приходят в деревню? – спросил я.

– Так ходячие лес стерегут, – равнодушно сказал мальчишка. Учитывая местный жаргон, «ходячие» – это зомби. Значит, моё предположение оказалось верным. А что? Дёшево и сердито. Людей для экспериментов могли и в деревне набрать, и из рейдов привезти.

– В деревню ходячие не забредают? – в тон мальчишке уточнил я.

– Не. Ангелы говорили, что у них приказ. И чтобы мы в лес не заходили далеко.

Ну правильно, тюрьма без стен… То ли зомби прибьют, то ли звери сожрут, если мертвяков проскочишь.

– А чужаков тут не бывало? Незнакомых?

– Не. Только свои, из крепости.

Значит, если связные и были, то мальчишка их не видел… Ничего удивительного, если связные – доппели.

– Староста ваш пропал, – попытался прощупать я почву. – Он бандитов во всём слушался?

– Слушался, и нам велел, – по-взрослому пожал плечами мальчишка. – Теперь нового выберут.

– Кого?

– Дядю Гришу, наверное. Он хозяйственный, – деловито предположил Колька.

– А бабка Зина? – не утерпел я.

– А она сама по себе, – мальчишка ответил по привычке равнодушно, но в глазах его наконец-то появился интерес. – А почему тебя зовут Волк? Ты и правда меченный волком?

– А те, – я мотнул головой в сторону монастыря, – что бы на такое ответили?

Получилось резковато, и мальчишка попятился. Так, стоп, палку перегибать нельзя.

Пацан молчал, и я решил исправить ошибку:

– Ты извиняй, малец. Я оттуда, где детей не бьют… просто так. Но ответ хочу услышать.

– Врезали бы, – угрюмо выдавил мальчишка. – Плетью.

– Но у меня ты спросил. Почему? Испугался ты уже потом, я это видел.

Мальчишка задумался, а потом выдал:

– Те, что с тобой были, не такие. Да и ты не такой. И баба Зина сказала, что всё кончится.

Хм. То есть, пацан всё же понял разницу между нами и бандитами, пусть и на подсознательном уровне. Ну что, попробовать ковать железо, пока горячо?

– Ты знаешь, кого она называла «Древним», когда говорила? – задал я самый главный вопрос.

– Неее, – мальчишка замотал головой так быстро, что я подумал – вот-вот отвалится. Потом остановился – видимо, размышлял. – Зверь это, вот что. Древний зверь. Он выбирает того, кто будет главным после него, и отдаёт ему свою силу…

Ерунда какая-то. Учитывая всё сказанное, я бы предположил, что речь идёт об оборотнях. Но ведь всем известно, что оборотни передают свою «силу», или как это назвать, через укус. Даже те самые первородные, которых упомянул Ильин – и укушенный становится обычным оборотнем. Первородные, видимо, размножаются по-старинке, половым путём – и хорошо, если не у нас, а в тех реальностях, откуда они к нам понабежали… Это ничуть не «передача» силы, это обычный природный процесс. Даже с поправкой на искривлённую природу других миров.

Соколов, по словам бабки, знает. Но он вообще много чего знает, и в голову ему не залезешь, увы…

– А вот ещё спрошу, – решился я. – Ты слышал, что бандиты оттуда, – опять жест в сторону монастыря, – для чего-то используют кровь?

– Так они кровь всегда собирали, – не удивился и не испугался мальчишка. Ошалеть, до чего местная жизнь пацана довела… – Люди говорят, они ей поят тёмных, которые им служат.

Ну да, можно было и не спрашивать. Обычные сплетни. Откуда он знает правду?

– А кто-то видел этих тёмных?

– Нет! – замахал руками Колька. – Чур меня, чур!

Ну да, тупик. Но, по крайней мере, бандиты сами не пьют кровь – либо делают это незаметно. Вампиров нам только не хватало. Всё же интересно, зачем им кровь… В леднике было минимум литра два, а то и больше. Какая-то особая кровь? Вполне может быть. Даже не факт, что человеческая. Думаю, что наши заберут её на анализ – так что основные характеристики точно узнаем.

– Ладно, малой, – вздохнул я. – Иди домой, ложись спать. С завтрашнего дня у вас начинается новая жизнь.

Я обернулся только в конце улицы, но фигурка мальчишки ещё была видна во дворе дома…

Спать не хотелось. Набрав в кружки чаю из титана, мы с Коляном долго сидели на рельсах рядом с паровозом. Дежурство мне выпало на утро, в самое собачье время – с двух до четырёх, смена Коляна должна была скоро начаться, и мы болтали обо всём понемногу. Справа от монастыря всё ещё плясали отблески погребального костра, потом и в самом монастыре поднялось зарево – значит, ещё что-то жгут. Шума нет – значит, всё штатно. Маша полчасика посидела с нами и ушла в вагон – греться, как она сказала, хотя у прогретого локомотива было не холодно.

Я поделился с Ильиным тем, что услышал от Кольки, и приятель ничуть не удивился. Правда, предположений о том, что мог иметь в виду мальчишка, тоже не высказывал.

– Знаешь, Волк, я всё думаю – а смогут здешние сами-то жить? Одни, без бандитов? – вдруг сказал Колян. – У них ведь этот, как его, симбиоз – одни командуют, другие выполняют. Не смогут эти крепостные сами жить. Не смогут… Главное они не умеют – решать. Отбили у них это за десять лет, начисто отбили.

– Точно, – согласился я. – Но ведь с собой их не заберёшь.

– Да можно забрать, – пожал плечами Ильин. – Места хватит. И расселить есть где, если разобраться – в деревнях руки нужны. Но ведь не поедут, зуб даю.

– А начальство наше что говорит?

– Торопов говорил – да пошли они, силком никого не потащим, своих проблем хватает, – поделился Колян вполголоса. – Я их разговор слышал… Да и здесь базу строить никто не будет – слишком далеко. Хотя было бы интересно, будет база – можно с разведкой и дальше прокатиться. Глядишь, и до Богородицка доехать, считай треть дороги мы проехали, а то и больше.

– Нужен тогда ещё поезд, и не один, – отпив чая, предположил я. – И здесь обосновываться плотно. Насыпи, рельсы… Работы непочатый край. Как думаешь, ваши, из Гидростроя, пойдут на это? Это ж сколько ресурсов вбухать надо. И техника нужна.

– О чём и речь, – вздохнул здоровяк. – Дело для энтузиастов…

– Лучше бы мост через нашу реку восстановить, – поднял я вопрос, над которым много раз думал. – Предполагаю, что это дело тормозит наш Колледж.

– А они могут, – кивнул Ильин. – Им же надо показать, что без них никак…

Я открыл было рот, чтобы сказать, что с Колледжем явно затевается что-то большое и мутное, но мне помешали – мимо нас протопала осмотровая группа, уставшая, грязная и злая. От них разило бензином и гарью.

– А ты вовремя ушёл, Волков, – сказал один из Гидростроевских парней, с которым мы были вместе в «лаборатории». – Там в подвале ещё одна комнатка, и в ней частей тела – как в мясной лавке.

– Они там, похоже, франкенштейна делали, – добавил другой, из нашей боевой группы. – Из частей сшивали, скорее всего, потом собирались оживить. Огромный, вдвое больше человека. Мы это мясо даже носить никуда не стали, спалили вместе со зданием. Гадость какая…

Вот оно что. Кажется, это называется «голем». А что, то же самое, что и зомби, если разобраться-то. И практически неубиваемое – видели мы нечто подобное в районе старого капища… Не это ли имел в виду мальчишка, когда говорил о «тёмных»? Тогда всё встаёт на свои места – кровь явно нужна для ритуалов.

Ильин встал, мельком глянул на часы:

– Сейчас ребята утихомирятся – ложись и ты, Волк… Надо выспаться. А я пойду, мне уже пора.

Он ушёл куда-то в сторону головного вагона. Подождав, когда в вагоне станет более-менее тихо, я поднялся внутрь. Конечно, все спальные места в сохранившихся «купе» были заняты, несколько человек спали на широких скамьях вдоль стен, Каращук храпел, сидя на откидной полке в углу зала и облокотившись на простенок, в противоположном конце вагона двое часовых стояли у камеры с пленным…

Я нашёл местечко у стола и уснул, кажется, ещё не успев донести голову до столешницы.

Разводящий разбудил меня за 10 минут до смены и даже полил мне в тамбуре на руки водой из ковшика – туалеты в вагоне вполне ожидаемо не работали. Место досталось там же, где вечером дежурил Колян – на первом вагоне, рядом с пулемётным гнездом. Практически остриё – есть ещё, конечно, дозоры, но туда ставили не «вольных», вроде меня, а испытанных ребят из боевой группы.

Было довольно прохладно, особенно после тёплого вагона, но зато сон улетел моментально.

– Ну как, тихо? – поинтересовался я, проверяя свой карабин.

– Нормально, – отозвался старший. Всего нас было трое – расчёт пулемёта и я, причём расчёт сменился раньше. У них вообще своя сетка дежурств, чтобы у пулемёта всегда был опытный наводчик. – Хорошо хоть мы с луной на пост встали, а то вообще темнотища была.

Я нашёл взглядом ночное светило – да, серп уже тоненький, но какой-никакой свет даёт. Перемигиваются в прорехах облаков звёзды. Поблёскивают рельсы впереди – та колея, по которой мы проехали до конца станции, она единственная вычищена колёсами поезда, остальные ржавые. Значит, подрастянуло облака – днём солнца в принципе не видно было. А луна-то убывающая, серп вправо смотрит. Только б опять призраки не вылезли, только и подумал я – мы за городом, неупокоенных тут небось уйма, учитывая соседство. Хотя, на этот случай прожектор есть – сейчас погашен на всякий случай, лучше уж полагаться на естественный свет, пока он есть. Деревня-то точно сейчас сидит по домам, носа на улицу не кажет.

Интересно, а что будут делать дозоры, если обнаружат призрака? – почему-то подумал я. В принципе, ребята должны быть испытанные, пальбу вряд ли поднимут, но ощущения те ещё, не каждый выдержит – это я по себе помню. Не обделался только потому, что за Машу волновался, ну и зелья хряпнул… Да и призрак незлой оказался.

А откуда здесь могут быть злые? Бандиты пришли уже потом, когда тела стали утилизировать. Да и вообще, призраки – очень тонкая материя. Поди пойми, что нужно неупокоенным…

Час прошёл спокойно, хотя несколько раз возникало странное ощущение – словно на меня смотрят. Невидимый взгляд будто сверлил, аж до ломоты в висках, по ощущениям – откуда-то с левой стороны линии, из леса. Предположив, что стоит докладывать обо всём необычном, я сообщил о необычном ощущении старшему – но выяснилось, что больше никто подобного не испытывает. Значит, воображение разыгралось… Давно ж известно – «чувство пристального взгляда» вырабатывается у всех, кто был «на боевых», тот же Пашка Плотников не раз рассказывал. То есть, ребята из боевой группы должны были почувствовать взгляд гораздо раньше меня.

Вообще, ночь за городом – те ещё ощущения, даже при пулемёте. Несколько раз в ночи начинала орать какая-то то ли птица, то ли неизвестная тварь – долго, заунывно, даже не знаю – обычная или попавшая к нам через пробой. Вроде при той ночёвке в поезде тоже что-то похожее было… Слышался и далёкий вой, не понять, с какой стороны – волки, наверное. Опять волки… Даже в нашем мире поговаривали, что они по зиме из деревень собак утаскивают – что уж говорить о здешних местах. Начинается волчья осень – поздняя.

Где-то к трём часам низины заволокло туманом. Ну да, здесь же сплошные болота вокруг, влажность высокая… Странно, что только сейчас натянуло, не с вечера. Туман лежал тонкими пластами, будто бы белёсо отсвечивая при свете полумесяца.

– Смотри, – прошептал пулемётчик, показывая в сторону монастыря.

Фигура появилась на краю станции, словно вынырнув из низины, заполненной туманом. Знакомая, полупрозрачная, серебристо отсвечивающая в лунном свете – призрак, конечно же. Вот вспомни его, называется… И близко, и полусотни метров не будет. Как он внешние кордоны прошёл?

– Призрак, – точно так же прошептал я, садясь на корточки, чтобы меньше торчать из-за капонира. – Указания есть?

– Осветить прожектором, – старший взялся за рукоять прибора, стоявшего ниже ствола пулемёта на небольшой треноге, положил палец на тумблер выключателя. – Короткой вспышкой.

– Погоди, – схватил я его за руку. – Чуть буквально погоди…

Я узнал фигуру. И ничего удивительного, что она прошла внешнее кольцо постов – секреты не стали себя раскрывать, прекрасно понимая, что для поезда, оснащённого прожекторами, призрак неопасен. Бесформенная хламида, платок, укутывающий голову – перед нами, несомненно, была бабка Зина… или тот, кто хотел создать её образ.

Но умеют ли призраки так вот морочить голову?

– Это местная знахарка, – пояснил я остальным. – Виделся с ней буквально сегодня. И…

…И ты хотел зайти к ней, Волк – но не зашёл, отложил на утро. Но если она появилась тут в облике призрака – значит это всего одно.

Она уже мертва.

Как она там говорила? Что-то вроде «мне недолго осталось». Твою мать, как обидно – ведь знала же бабка, знала, как мне попасть домой! Что она молола про ключ? Да и дураку понятно, что для открытия пробоя должен быть какой-то ключ, тот самый, которого мне не хватило тогда, в горящем доме! Что может стать ключом? Что, мать вашу???

А амулет тёплый. Да что ж такое-то, блин? Может, не работает? Или я слишком далеко от Иксении?

– Я поговорю с ней, – решительно прошептал я, поднимаясь с корточек. – Не свети, сделай доброе дело, а? У меня есть фонарь, если что.

– Был бы ты моим подчинённым, дал бы тебе по шее, – проворчал боец. – Вали, вольный. Если что – никто не виноват. Но нашим доложу.

– Доложи, какие проблемы, – буркнул я, вешая карабин на шею. – Но если я не схожу, всю жизнь себя винить буду…

Я спрыгнул с платформы, захрустев обомшелым щебнем – звук в ночной тишине показался мне оглушительным. Опять завопила ночная тварь, и вновь захотелось завыть ей в тон – по-волчьи.

Серебристый полупрозрачный силуэт стоял всё там же, у крайнего рельса, и я зашагал к нему. Внутри всё то сжималось от странной жути, то клокотало – не в последнюю очередь от ненависти к себе. Кто мне мешал поговорить с бабкой по-нормальному при первом визите?

– Доброй вам ночи, – вполголоса сказал я, подойдя метров на пять – ближе не рискнул. – Баба Зина, я не ошибся?

– Не ошибся, – прошелестела бестелесным голосом призрак, распуская на голове платок. Откинула его, открыв морщинистое лицо пожилого человека с растрёпанными патлами реденьких волос.

– Вы говорили, что вам недолго осталось, – решился я.

– Я знала, – безразлично сказала старуха. – Много лет живу. Пришли и за мной. Пора, давно пора…

Бестелесный голос завораживал, мне казалось, словно между мной и фигурой настроилась некая энергетическая связь. Выйти один на один с призраком, да ещё и по своей воле – ты рехнулся, Волков!

– Ты спросил не всё, что хотел, – прошелестела бабка. – Спрашивай. У тебя три вопроса, или пока не скроется луна.

Так… Вот он, шанс. Спрашивать надо быстро, и первым делом – самое важное.

– Какой именно ключ позволит мне вернуться в свой мир? – прямо спросил я. Вроде нормально сформулировал…

– Тот ключ, который подойдёт к нужной двери, – разбила мои надежды старуха. Ну а на что я рассчитывал? В таких случаях получить конкретный ответ почти нереально. Попробовать ещё раз?

– Какое свойство должно быть у этого ключа? – рискнул я.

– Ключ должен связывать тебя и то место, куда ты хочешь попасть, – бесстрастно отозвалась бабка.

М-да, тоже загадка… Но, может быть, обдумав, удастся понять, что это может значить? Ладно, оставим это. Надо быстро задавать третий вопрос, а то получится, как со старым проводником… Спросить про мою ауру? Мимо, не смогу быстро сформулировать. Как вернуть домой Машу? Тоже не стоит, вернусь я – уверен, что смогу протащить и её. Что же? Из сегодняшнего, про меченного и Древнего?

– Как передаёт свою силу Древний? – ляпнул я, почти не думая. Кольнул странным ощущением амулет – коротко и быстро, почти незаметно.

– Кровью зверя и смертью зверя, когда закроется Глаз Ночи, – прошелестела старушка. На мгновение лицо её изменилось, превратившись в озорное и простецкое личико румяной деревенской девчонки – и призрак, подмигнув, растаял у меня на глазах, словно втянувшись в расстилающийся у его ног туман.

Глава 11. 16 октября, понедельник, утро

Обратно на платформу меня не пустили. Более того, пулемётчик вызвал дежурного колдуна, и лишь когда откуда-то из-за поезда притопал хмурый Пахомов и, проверив мою ауру, подтвердил, что призрак вреда не нанёс – позволили подняться. Впрочем, и до конца дежурства оставалось уже не больше получаса.

– С тобой не соскучишься, – пробурчал второй боец. – Вот какого фига попёрся?

– Днём с одной бабулькой не договорил, – почти честно признался я.

– И что, всё выяснил? – съехидничал пулемётчик.

– Если бы…

После смены даже нашлось свободное место на одной из верхних полок. Выяснять, придёт ли хозяин, я не стал – просто кинул карабин в багажную сетку над полкой, завалился спать и проспал как убитый до побудки.

Разбудили в шесть утра, и меня сразу взял в оборот Каращук – само собой, ему доложили о моих ночных похождениях, а за безопасность явно отвечал он, благо опыт есть. Впрочем, что именно врать, я придумал ещё вчера, и скормил Богданычу байку о том, что в призраке узнал давешнюю старушку и попытался расспросить о методах действия «черепов». Поверил он мне или нет – не знаю, смотрел подозрительно и опять сказал, что со мной надо поработать поплотнее. А заодно – что любого из боевой группы за подобный выверт с призраком взгрел бы дисциплинарно.

Вот не зря я не хочу к нему в боевую группу… Хорошо ещё, что Маша не слышала – мы с Каращуком говорили у титана, почти в тамбуре. Не удержалась бы наша Маруся от расспросов, а отвечать на них я пока не готов – самому бы разобраться.

Перекусили сухим пайком и в половину седьмого объявили общий сбор с перекличкой, подытожили ночные события – как ни странно, никаких инцидентов не произошло, не считая визита призрака. Про чувство взгляда из темноты тоже никто больше не доложил – ну, и я не стал. Колледжевские колдуны куда-то ушли в сопровождении пары орлов Каращука, и к семи утра бойцы согнали на станцию крестьян, перед которыми Торопов толкнул короткую речь. Суть речи сводилась к тому, что желающие бросить всё и уехать могут сделать это прямо сейчас, но самое большее через полчаса – дескать, ждать не будем. Желающие остаться получат оружие, из расчёта один ствол на дом, и небольшой запас патронов. Мы приедем ещё, но самое раннее через месяц, возможно позже.

Не думаю, что наши собрались опять гонять поезд. Скорее уж, по освоенному пути приедет либо мотодрезина – если смогут найти и восстановить что-то похожее, – либо пара «рельсовых» джипов.

Как я и предполагал – никто из крестьян желания уехать не выказал. Трудно другого ожидать от забитых людей… Когда местные разошлись, бойцы сложили на рельсах ружья из числа трофеев – в основном это были трёхлинейки или охотничьи двустволки – и кинули сумку с патронами, тоже из затрофеенного. Конечно же, ничего более серьёзного среди оставленного не оказалось, хотя до этого я среди трофеев видел и СКСы, и даже СВТ. Вручать оружие никто не стал – логично, не хватало ещё словить пулю в спину от какого-нибудь двинутого.

А ведь пулю словить можно и при повторном визите, отчего-то подумалось вдруг. Если крестьяне сделают выводы о том, что от горожан – одно только зло… Вернёмся ли мы сюда вообще в ближайшее время?

Пришли колдуны, и по разговору сопровождавших их бойцов с Каращуком я понял, что они осматривали дом знахарки. Старушка действительно мертва, в доме не нашлось ничего интересного, кроме большого количества травяных сборов и каких-то настоев. Учитывая, что осматривал в том числе и Соколов – скорее всего, в доме и правда не оказалось ничего мало-мальски важного… либо колдуны умудрились притырить это втихаря от приставленных к ним соглядатаев.

Паровоз уже был разогрет и дымил вовсю – выезд объявили в восемь. Люди разошлись по вагонам, «козелок» Горюнова встал на рельсы перед поездом – вперёдсмотрящий в любом случае нужен, а мы с Коляном и Лёхой скучали всё на той же платформе, которая теперь стала хвостовой. Конечно, очень хотелось взять к нам Машу, но нет, ну его нафиг – ещё неизвестно, с какими приключениями мы обратно поедем. Пусть лучше сидит в вагоне, под бдительным оком Каращука. В этот раз даже Соколова нам не дали – с нами только один из Гидростроевских технарей, назвавшийся Костиком – как я понимаю, ауры и движение и он сможет распознать.

– Смотри, бежит, – рассеянно сказал Колян, глядя в сторону деревни. – Вот несётся… Забыл что?

Я повернулся – действительно, бежит… Полы куртки развеваются, шапка вон слетела – не стал поднимать… Упал, полетел кувырком – вскочил, снова бежит…

– Колян, это ж твой тёзка, – только и сказал я.

Действительно, это был мальчишка. Он подлетел к вагону, задрал голову – тяжело дышит, запыхался, да ещё и холодно, хорошо если плюс пять наберётся с утра – вдали от города всегда холоднее.

– Возьмите меня с собой, – задыхаясь, выпалил мальчишка. – Возьмите!

Что-то это мне напоминает…

Да Машу это напоминает. Она точно так же выбежала к нам на Болоте – запыхавшаяся, напуганная, сорвавшая голос…

Только с одной разницей.

Она прибежала к нам, когда потеряла всё. А пацан ещё не потерял…

– Мелкий, твоя мать знает? – решительно отодвинув Коляна, уже раскрывшего было рот, спросил я. – Не ври, проверим!

Толкнул локтем Костика, тот кивнул – значит, может проверить. Хорошо.

Мальчишка тяжело дышал, открыл рот, закрыл, глотает воздух.

– Знает, – наконец сказал он. – Я всю ночь не спал, и она тоже. Сказала – ехай, если позовут…

– А она как? – строго вступил в разговор Колян. – Одна?

– Там Сашка есть, он не хочет уезжать, – мальчишка аж ёрзал, и я его прекрасно понимал. Особенно после вчерашнего похода с нами. Он увидел, что может быть другая жизнь – а кому в его возрасте не хотелось бы выбраться из опостылевшей серости?

– Не врёшь?

– Ей-крест, пусть меня тени сожрут! – неумело перекрестился мальчишка. Надо же, а народ тут ещё и веру не потерял, оказывается…

Я мельком глянул на колдуна – тот кивнул. Значит, не врёт мелкий – и правда от матери разрешение получил.

– Поезд, Штабу, – захрипела рация. – Минутная готовность.

– Штаб, Первому, – решился Колян. – У нас тут мальчишка, хочет с нами.

– Ильин, решай сам, – отозвался, судя по голосу, Торопов. – Но разгребать будешь в одно лицо. Либо детдом, всё как положено.

– Думай, Колян, – повернулся я к Ильину. – Сразу скажу – мой детсад уже полон.

– Умеешь ты обнадёжить, Волк, – усмехнулся здоровяк. – Малой, точно не пожалеешь? Не знаю, когда сюда ещё вернёмся.

– Сам пешком вернусь, если надо будет! – выпалил мальчишка.

Лёшка хохотнул, а Ильин, встав на колено, показал пацану на лесенку:

– Давай, поднимайся.

Звякнули буфера – поезд тронулся. Мальчишка широко раскрыл глаза, но Колян заорал:

– Сюда, ближе!

И, едва пацан приблизился – свесился с платформы, сгрёб мальчишку за ворот куртки и легко, как кутёнка, зашвырнул его в вагон.

Перестукнули на стыках колёса, паровоз выбросил клуб дыма, набирая скорость.

– Цел? – ухмыльнулся здоровяк. Мальчишка сел, почесал затылок – похоже, без травм, приземлился аккурат на мешки капонира.

– Цел, – ответил он, и глаза его засияли. – Спасибо!

– Сиди, пацан, отдыхай, – вздохнул Ильин. – Пока не понял, во что вляпался… Меня можешь звать дядя Коля, это – дядя Лёша, это Костя, это…

– Я знаю, – выпалил пацан, не дав Коляну закончить фразу. – Это Волк!

Тьфу ты. Вот же приклеилось погоняло… даже тут. Спасибо бабке Зине с её «пророчествами».

– Или просто дядя Серёжа, – улыбнувшись краем рта, дополнил Ильин. – Садись вон туда, за капонир, сейчас пожрать соображу…

Он выудил из своей сумки бутерброд с колбасой, вручил мальчишке – тот посмотрел недоумённо, осторожно откусил и, прожевав, проглотил остаток молниеносно – словно слизнул. Ильин, щёлкнув раскладным стаканом, словно ножом-выкидухой, налил туда из своей фляги, подал Кольке:

– Пей, только холодное… Прибежал бы раньше – пил бы горячее в вагоне.

По лицу мальчишки было видно, что он и так на седьмом небе от счастья. Какое уж тут горячее!

Постукивали колёса, вагон покачивало влево-вправо на разбитом пути. Остались за спиной старые вагоны и тепловоз, в котором была засада – выехали за выходную стрелку.

– По сторонам смотрим, не расслабляемся! – громко объявил Колян. – Возможно, есть сбежавшие, могут быть сюрпризы… Малой, – обратился он к мальчишке, – ты отсюда вообще не высовывайся, и если что случится – просто падай на пол и закрывай голову, понял?

– Понял, – деловито кивнул Колька.

Потянулись однообразные километры. В районе лесозаграждения вновь пальнули с головного вагона – я видел, как с верхушки кувырнулись подстреленные летяги. Вот же бестолковые твари, другие бы уже поняли, что надо пропустить нашу железную гусеницу, не высовываясь…

Перед Усадищем встали почти на час – по рации сообщили, что с насыпью совсем нехорошо. Интересно, сбежавшие успели как-то нагадить, или просто оседает понемногу? Никто не уточнил, и вскоре поезд поехал дальше.

Муторно как-то. Слишком уж тихо – как говорил кто-то из киногероев, жди беды. И проклятое чувство взгляда то и дело накатывает, стоило лесу приблизиться.

– Что смурной такой, Волк? – поинтересовался Колян, подходя.

– Мерзкое какое-то чувство, – признался я. – Словно на меня кто-то смотрит.

– Пацан вон смотрит, – не удержался от шутки приятель – впрочем, мальчишка и правда не отводил от нас восхищённого взгляда. Ну да, Колян для него сейчас кто-то вроде былинного богатыря. – Да не бзди, такое и правда бывает в лесу. Вон, Костик молчит…

Колдун и правда помалкивал. Он технарь – интересно, насколько хорошо он обнаруживает ауры или движение?

– Лучше посмотри, чем я разжился, – Колян вытащил из-за капонира и подал мне тяжёлый предмет. – Знаю, ты оценишь.

Это был «томпсон» – точно такой же, как тогда у Юрки. А может, и тот самый, кто знает – никаких «особых примет» я у оружия в прошлый раз не заметил. Конечно же, заряжен и взведён – у «томмика» иначе магазин не вставишь. Стоит на предохранителе – он у него маленький и невзрачный, по форме напоминает крутящуюся рукоятку газовой плиты, только малюсенькую.

Хороший ствол, жутко убойный, и патроны не сильно дорогие, но очень уж тяжеленный и несподручный. И отдача зверская. Хотя для Ильина с его ростом и силищей – самое то. Это мне подавай что полегче и поухватистее.

– Под себя подбирал? – не удержался я от подкола, возвращая пистолет-пулемёт.

– Ага, – легкомысленным тоном согласился Колян. – Калаш лучше, но вот вблизи этот вообще зверь. Сам понимаешь, как увидел – сразу затрофеил, приказа сдавать найденное не было.

Он прислонил «томпсон» изнутри к капониру. Я украдкой указал глазами на сидящего рядом мальчишку, но приятель только гримасу скривил. Он прав – мальчишка этот ствол и поднять толком не сможет.

Поезд опять замедлил ход. Въехали на станцию Бурьяны, такую же пустую и заброшенную, как вчера… Шумит ветерок в кронах разросшихся деревьев, кое-где на старых телеграфных столбах болтаются оборванные провода. Дико не хотелось сидеть на месте – вот честно, я б прогулялся, заглянул бы в разрушенное здание станции, но сейчас Ильин отдал уже конкретный приказ – все по местам, и точка.

Опять простояли около часа – видимо, технари и сапёры опять осматривали мост. Ну да, тут лучше уж не рисковать – в конце концов, время не поджимает. Наконец тронулись – опять с черепашьей скоростью. Переползли скрипящий и потрескивающий мост, и, когда он остался за спиной, я вздохнул почти облегчённо – как-никак почти финишная прямая. Разве что Отстойники ещё остались.

– Поезд, Бегуну, – ожила рация. – Волки, левая сторона линии. Ведут себя тихо.

Оп-па. Опять те же, что и в прошлый раз? Наверное, раз уж в тех самых местах.

– Бегун, Штабу, бережём патроны, без нападения не стрелять, – ожидаемо отреагировал Торопов. – Поезд, готовность по левому борту.

Да, вон они, их уже и от нас видно – так же, выстроились по кромке леса, словно чего-то ждут…

– Смежник, что по правой стороне? – уточнил Ильин.

– Движения и аур не чувствую, – доложил Костик.

Ну да, стая редко разделяется, когда наблюдает за столь опасной добычей… Впрочем, наш поезд вообще не добыча – это верная смерть. Сколько там волков? Видно меньше десятка. Несколько пулемётов им и добежать не дадут. Значит, опять будем играть в гляделки… нехорошие такие гляделки.

Волки бросились, когда с ними поравнялся идущий перед нами вагон – тот, что с БТРом, причём кинулись они ничуть не на БТР – нет, на нашу платформу и на ту, что шла с пулемётным «козелком»!

Пулемёты заработали почти одновременно, Колян присоединился со своим «калашом», Лёха стоял, держа наизготовку «серебряный» СКС, поводя стволом – видимо, ждал возможного вожака. Мальчишка сжался за капониром, заткнув уши – молотило очень хорошо. Вон одного волка сняло очередью, вон второй покатился кувырком… Расстрел, как есть расстрел.

Не знаю, что меня дёрнуло взглянуть на Костика – и я наткнулся на его совершенно безумный взгляд, направленный куда-то мне за спину. Колдун открывал и закрывал рот, видимо, силясь что-то сказать – и не мог.

Повернулся по его взгляду – и сразу ослабевшими руками вскинул карабин. В груди похолодело… или это амулет внезапно стал ледяным?

Огромный светло-серый волк нёсся справа наперерез нашему вагону – огромными скачками и будто совершенно бесшумно: я слышал стук колёс, стрёкот пулемётов, отрывистую дробь «калаша», но не слышал вообще ничего от движения зверя. Ощущение было жуткое – словно призрачный волк бежит точно на меня, и я, подавив подкатывающее оцепенение, спустил курок.

Отдача раскладного приклада, плавно бьющая в плечо, вернула заклинившие чувства, но я уже понимал – не успею, не успею… Пули одна за одной уходили в оборотня, какие из них попадали – даже не знаю, но этого мало, мало… Не тот калибр. Почему я не поставил магазин с серебром? Долбаная экономия, мать её!

Ребята не успеют развернуть пулемёты – очень уж неудобный угол, у станка нет возможности полного оборота. БТР разорвал бы волчару парой снарядов, но и он не успеет провернуть башню – если сквозь амбразуры оборотня вообще заметили. Успеть могут только Колян и Лёха. Где же вы, мужики? Я не могу обернуться! Колдун, Костик, мать твою, что ты молчишь! Куда ты вообще смотрел?

Волк быстро сокращает дистанцию. Он гораздо крупнее того, что я завалил за Кисельней – раза в полтора, наверное. А глаза…

Кажется, я сейчас видел только его глаза.

Глаза – светлые, серые, почти прозрачные… и почти человеческие.

Как и у того, первого.

Проклятое дежа вю!

Сколькими пулями я попал тогда из «беретты»? Сколькими попал сейчас? Нас толпа, но кажется, что я опять один на один с оборотнем!

Последняя пуля – серебряная, затвор встал на задержку. Помогла? Непонятно, оборотень уже прыгнул, он летит, летит прямо на меня…

Не успею сменить магазин!

И пистолет вытащить не успею.

Я швырнул карбайн под ноги, схватил с капонира трофейный «томпсон» Ильина, чуть не содрав ногти, крутанул маленький и неудобный предохранитель, почти на автомате увидел большие глаза сжавшегося тут же мальчишки. Ну нет, пацан, мы ещё побарахтаемся…

«Томмик» бил одиночными – переводить огонь некогда, я жал и жал на спуск. Оборотень приземлился прямо на платформу – та качнулась под ногами от толчка, уши резанул крик – кажется, зверь кого-то сбил на землю… Удар огромной лапищи – я отлетел назад, долбанулся головой о мешки, из последних сил навёл ствол и снова жал, жал, жал…

На меня обрушилось что-то тяжёлое и душное, остро пахнувшее шерстью и псиной, липкое от обилия крови.

Мир погас.

Глава 12. 16 октября, понедельник, день

– Вот зараза, – прозвучало как через вату. – Похоже, готов наш волк.

Волк… Волк убит? Наверное, да. Если ребята успели развернуть пулемёт, если Лёха отстрелялся из своего «серебряного» СКСа…

Кто-то вцепился в мой рукав, затряс:

– Волк, Волк, вставай! – и послышался плач.

Кто тут ревёт? А… голос – это мальчишка. А я живой вообще или уже щас воспарю? Голова совсем не варит, ничего не вижу – глаза не разлепить, во рту мерзко – то ли кисло, то ли сладко, и состояние такое, будто час тошнило. Встать смогу? Нет, не надо пока, пусть зрение вернётся…

– Так, погодьте, он живой вроде! – крикнул кто-то. Голос незнакомый. – Смотрите, шевелится…

Кто живой? Я или волк? Это волк на меня упал? И где я вообще? Покачивания вагона и стука колёс нет – но и уши словно заложило. Я вообще на поезде, или где?

– Не давайте ему шевелиться – похоже, он в мясо, живого места нет, – велел кто-то. Так, это вроде Ильин, голос узнаю…

Я открыл было рот, чтобы сказать, что жив, но в горле только булькнуло приторной мерзостью. Меня схватили за ноги и за руки, придерживая. Лица коснулось что-то влажное.

– Смотри, на лице ни царапины, – сказал ещё один невидимка. – А кровищи, словно его БТР переехал…

– Волков, ты слышишь меня? – отчётливо спросил Ильин, судя по голосу. – Кивни, если не можешь говорить.

Так, вот это уже точно обо мне. Я коротко кивнул – голоса одобрительно загудели. Наклонив голову, сплюнул, попытался выдавить из себя:

– Да.

– Не шевелись. Ты в крови весь, как со скотобойни. Мы думали, ты всё уже.

– Что с глазами? – прохрипел я. Язык слушался с трудом, во рту словно жижа какая-то переливалась.

– В крови весь, говорю же… Сейчас ополоснём. Что болит? Ноги, руки чувствуешь?

Я пошевелился.

– Всё вроде чувствую. Болит, отшиб. Где волк?

– Убили оборотня, – вставил кто-то. Моего лица опять коснулась влажная то ли тряпка, то ли бинт – протирали вокруг глаз. – Он Лёху с платформы сбросил, у Лёхи два перелома, похоже. Ты волка почти в одну харю завалил, мы только законтролили.

Я с трудом продрал глаза – перед ними висела пелена. Фигуры видны…

– Скажи мелкому спасибо, – сообщил Ильин. – Он аж истерику устроил – там Волк, там Волк… Мы и не поняли сразу. Вокруг поезда тебя искали. Еле оттащили тушу, она центнера три весит… Хорошо, смежник помог.

– Волк жив! Я знал! – торжествующе крикнул откуда-то сбоку мальчишка, и Ильин, судя по звуку, отвесил ему лёгонький тумак:

– Говори – Сергей… Хватит с нас волков.

Я хотел протереть глаза, но руки, похоже, тоже были в кровище. Ноздри, казалось, напрочь забил запах – приторный и тяжёлый одновременно. Потекла вода – кто-то полил из фляги:

– Ладони подставь…

Вымыв руки, я наконец протёр глаза, огляделся. Я так и сидел у капонира, куда меня отшвырнул оборотень. Рядом валяется «томпсон» Ильина, ребята стоят полукругом, слева аж приплясывает пацанёнок:

– Я знал, я знал, что он жив!

А вон и туша волка – просто оттащили от меня, так и раскорячилась поперёк платформы. Огромная. Вся в крови, да и я, похоже, тоже – если оборотень, расстрелянный в упор из «томмика», упал на меня, то ясно, что на меня всё и хлынуло… Жаль, куртка скорее всего на выброс, если отмыть не удастся, некстати подумал я.

Пошатываясь, встал, оглядел себя… Ну да, хоть сейчас в могилу. Ни один человек не поверит, что ЭТО может быть живым. Крови нет разве что на ботинках.

– Первый, штабу. Что там у вас в итоге? – поинтересовалась рация. – Потери?

– Два двухсотых, один контужен, – доложил Ильин. – Сейчас труп зверя сбросим, доложу.

– Понято, – штаб отключился.

– Сиди уж, Серёга, – махнул рукой Колян. – Мужики, давайте толпой… Смежник, что стоишь, как баран? Лучше бы смотрел в лес, не пришлось бы сейчас это ворочать… Давай, чем ты его там приподнимал?

Ну да. Хорошо, что колдун с нами – у технарей явно в арсенале есть что-то, чтобы ворочать тяжести. И правда – Костик, потоптавшись у туши, что-то с ней сделал, и бойцы, поднапрягшись, более-менее бодро столкнули останки оборотня с платформы.

Технарь, скорее всего, во время нападения просто испугался и впал в ступор. Не привык парень к такому, ну кто ж знал, что нападение будет на последний вагон… Логично, что боевые колдуны сконцентрировались в передней части поезда – за спиной-то у нас вроде как чисто. Ну… всем урок будет, и мне тоже. Нельзя о тылах забывать.

Я поднял свой карабин, проверил – вроде нормально всё, чуть извозился, но приемлемо. Поменял магазин – не задумываясь вставил снаряжённый серебром, хватит с меня на сегодня. Задев куртку, опять вляпался в уже подсыхающую кровь. М-да… Отмываться мне теперь и отмываться. И куртку надо отчистить – не хочу её лишиться, очень уж хорошая. Достал флягу, прополоскал рот, потом ещё и ещё раз – стало полегче, хотя ощущение гадости полностью не ушло.

Поезд тронулся. Я дошёл до капонира с пулемётом – здесь на плащ-палатке лежал Лёха, морщась от боли – на ноге и руке наложены шины. У одного из пулемётчиков шина на предплечье – тоже перелом, значит… А оборотень умён – выходит, пока стая отвлекала пулемётчиков, он ворвался в самую гущу, моментально нейтрализовал стрелка с серебром, и…

Я замер.

И что?

Ради чего вообще всё это было? Стаю проредили, вожака убили. Вспоминая наш давешний разговор – оборотень не полезет на пулемёт. А тут – практически полез. Ну, не на пулемёт, конечно, но на группу хорошо вооружённых людей. И, опять же вспоминая разговор – оборотень не простой, а этот, как его… первородный. Но мы убедились – издырявить его можно точно так же, как и обычного. А вот разговор о том, что стая под предводительством первородного оборотня гораздо опаснее, как раз получил подтверждение. Век живи – век учись.

Но всё же. Зачем стая полезла на поезд? Цель какая была? На что надеялся вожак?

Загадка.

Я вернулся к залитому кровью капониру – на единственном более-менее сухом месте устроился мальчишка, Ильин сидел верхом на мешках, глядя в лес. Слева потянулся брошенный и разграбленный состав, уже виденный вчера.

– Ну что, спасибо, мужики, – протянул я руку мальчишке, и тот осторожно пожал её. – Тебе, Коля – что сказал ребятам, где меня искать… пока я там не загнулся. Тебе, Колян, – это уже Ильину, – за твой «томмик». Реально он мне жизнь спас, похоже.

– Ты обращайся, если что, – отшутился здоровяк. Покачал головой: – Ну и видок у тебя, Волк… Призраков пугать можно.

– Отмоюсь.

– Ну да… Ладно, вернёмся в город – посмотрим. На заводе вроде душевые есть. А лучше – давай ко мне, титан натопим. Кстати, – он помахал пустым магазином от «Томпсона», вогнал его на место. – С тебя два десятка «сорок пятых» при случае. У меня их, если что, вообще нет, – и он с сожалением прислонил пистолет-пулемёт к капониру. – Кто-то из ребят успел затрофеить боезапас раньше меня…

– Принесу, – кивнул я. – За мной не заржавеет… Ну что, мелкий, испугался? – потрепал я мальчишку по волосам.

– Я за вас испугался, дядя Волк… дядя Сергей, – поправился пацан. – Когда волк на вас упал…

– Ничего, сынок, живы будем – не помрём, – не выдержав, улыбнулся я. – Ты не высовывайся, сейчас ещё опасное место будет.

Отстойники проехали как-то буднично. Опять выбежали мехобвалки, не меньше десятка, но на открытом месте их расстреляли без особого труда. Пацан смотрел из-за капонира на работу наших пулемётчиков почти с благоговейным ужасом.

Когда поезд прошёл ворота и стал медленно втягиваться на территорию бывшего завода, я даже подумал: как, и это всё?

Ну, как сказать… Не всё, далеко не всё. Строго говоря, всё только начинается.

По рации дали команду вагонов не покидать. Площадка, с которой мы выезжали вчера утром, кстати, была оцеплена, и ещё где-то час нас мурыжили Гидростроевские колдуны – именно Гидростроевские, а не те, что выезжали с нами. Порядок-с… Мне досталось удвоенное внимание – мало того что с призраком пообщался, так наш вагон ещё и хорошенько перетряхнули на следы укуса оборотня. Как ни странно, следов не оказалось – травмы от ударов лапами и падений не в счёт.

Каращук, осмотрев меня, покачал головой и сказал, что возвращаемся в Вокзальный завтра, пока что можно в казённую общагу или на свой вкус. Судя по его выражению лица, он сомневался, что я смогу привести себя в надлежащий вид даже к завтрашнему дню – но я его «успокоил», сообщив, что буду у Коляна. Надо пользоваться приглашением… Маша заявила, что от меня больше не отойдёт – Соколов, кажется, насупился, но они с напарником как раз сгружали какие-то вещи, и протестовать явно было не резон.

Из вагона вывели единственного пленного бандита – на четырёх верёвках, растянутых в стороны, как какого-нибудь людоеда из голливудского кино. Ну, ещё бы… Интересно, наши увезут или Гидростроевским оставят?

Торопов, мельком взглянув на мальчишку, велел Ильину завтра оформить его в детдом, а там видно будет. Судя по лицу здоровяка, вряд ли он оставит мелкого без своего присмотра – он и сейчас велел ему держаться рядом. Мальчишка уже выглядел поуверенней, чем в деревне, но явно было видно – огромные строения на него давят. Да этот завод сейчас, серый и пыльный, и горожан-то задавит, не то что выросшего в лесу пацана…

Колян, что-то выяснив у Торопова, пошушукался с водителями и вернулся довольным: сказал, что до мэрии нас довезут. Это кстати, тут не сильно и далеко – километра три, но вот топать ногами не очень хочется, они у меня после нападения волка ещё подрагивают… Маша и мальчишка, опять же.

В общем, ещё через час мы были у Коляна, в уже знакомой квартире с видом на «Триаду». В кабак не пошли – с мальчишкой несподручно, да и сильного желания не было. Немудрёная еда у приятеля нашлась, так что я взялся топить титан, а он – готовить. И лишь встав под душ из горячей воды, я понял, что меня понемногу начинает, что называется, «отпускать». Что ни говори, а засохшую кровь с большей части тела удалось отмыть только сейчас – въелась крепко. Похоже, и наглотаться её успел…

Титан пришлось топить несколько раз – мылись все по очереди, хорошо хоть, у хозяйственного Коляна был запас торфяных брикетов для растопки. Мальчишка, похоже, первый раз увидел водопровод и, наверное, впервые отмылся начисто. Вообще, конечно, лучше бы в баню – она даст сто очков вперёд всем этим титанам, но сегодня, на самом деле, не в силах. Причём все.

В финале я мучительно застирывал свою куртку и потом кое-как пристроил её на радиатор отопления – авось подсохнет до утра, батареи у Коляна греют нормально.

Потом долго разговаривали. Мы по очереди пересказали Маше произошедшее на нашей платформе (у мальчишки, кажется, получилось эмоциональнее всего), она о происходившем в штабном вагоне отделалась короткими фразами, и по поведению Маруси можно было сделать вывод, что Каращук за ней плотно присматривал. Выходит, именно для этого он её с собой и потащил – как я и предполагал, «проверить в боевой обстановке». Кстати – ведь «буханка» с подавителем колдовства тоже каталась с нами, но… работал ли хоть раз подавитель? Предположу, что нет – микроавтобус так и проторчал на платформе, а дальность действия у подавителя невелика, в этом я лично убедился в Порогах. Зачем же его с собой потащили? На всякий случай? Или конструкция уже усовершенствована, и дальности хватало до монастыря? Не думаю, что Каращук ответит, если его спросить.

Про ночной разговор с призраком я тоже рассказал – какой смысл скрывать, если и так все знают после проверок. Правда, версию преподнёс ту же, что и Каращуку – дескать, расспрашивал о «черепах», толкового ответа не получил. Колян, кажется, поверил, а вот Маша смотрела подозрительно. Не верит, зуб даю – а значит, будет ещё разговор на эту тему. Но Маруся девочка умная, а значит – разговор заведёт, когда мы будем одни. Раз уж сейчас не переспросила.

Уже ближе к ночи, когда укладывались спать, пришла мысль, всё о той же «буханке» – а не дали ли этим прибором своего рода защиту на ночь? То-то нас ничто не потревожило. Верно ведь – и призрак близко не подошёл… почему? Может, как раз поэтому?

Есть у Управы «аргументы», есть. И сейчас, когда мы вернёмся в Вокзальный, конфронтация с Колледжем пойдёт на новый виток. А значит – и мне надо форсировать свои планы.

А первое – попробовать выбраться на Болото и понаблюдать. Конечно, это опасно, но сейчас, когда Болото «дремлет» – не настолько. Это шанс, его надо использовать. В идеале бы расположиться в домах неподалёку – например, в полуразрушенных деревяшках на Красноармейской. Они, с одной стороны, смотрят на Болото, с другой – до стены и КПП не больше полукилометра. Если нормально вооружиться и быть осмотрительным, ну и не лезть в поганый туман – попробовать можно. Вот пересекать Болото пешком я не рискну, даже по дороге, а понаблюдать с краю – почему бы и нет?

Главное – выбить хотя бы один свободный день. А то сейчас, когда Управа положила на меня глаз, это будет не так просто.

Идеальным было бы выехать на Болото с каращуковской «буханкой», но что толку о несбыточном мечтать.

Впрочем, а почему мечтать, Волк? Сдавайся управовским – и скорее всего прибор будет в твоём распоряжении. Рядом будет уж точно – вот только как бы его не стали на тебе же и испытывать…

Маша и мальчишка уже вовсю сопели в соседней комнате, Колян тоже захрапел, а я всё лежал, завернувшись в спальник, и смотрел в потолок. Каращук и его головорезы отошли на второй план – опять вспомнился волк.

Того, первого оборотня, года полтора назад, я помню очень хорошо – он вёл себя уверенно и нагло, стая под его предводительством работала как единый организм – загнали они меня без особого труда, и точно так же влёгкую сожрали бы, не окажись у меня серебряной пули. Эта стая, сегодняшняя, тоже работала исключительно слаженно – но ради чего? Ради чего вдоль железнодорожного полотна осталось лежать минимум шесть волчьих тел, не считая вожака? Было же ясно, что нападение на вооружённых людей, ещё и с пулемётами – самоубийство!

Значит…

Значит, именно это и должно было произойти. Волки обязаны были погибнуть.

Более того – погибнуть должен был и вожак.

Но для чего? Он ведь даже не порвал никого из тех, кто был на платформе. А мог, мог – он отбросил меня лапой, а мог бы сработать зубами, и тогда развалил бы меня на две неравные половинки. Или не меня, а Лёху. Или Коляна. Или даже пулемётчиков…

Я заворочался – стало прохладно, и я не сразу сообразил, что холодок идёт с груди. От амулета. В другое время я бы вскочил – но сейчас вдруг пришла абсолютная ясность в мозгу.

Как там сказала баба Зина? При первой нашей встрече?

«Вкусивший кровь Древнего мечен Волком» – кажется, так. И ещё что-то о том, что Древний придёт продолжить род через пятьсот дней.

Ладно. Допустим, я тогда попробовал на вкус кровь оборотня – если, конечно, предполагать, что дело во мне, а не в ком-то из ребят с платформы. Сколько дней прошло с того времени? Тогда было 3 июня, эту дату я на всю жизнь запомнил. Год, да три месяца, да половина нынешнего октября, сколько там дней выходит?

Вновь обожгло холодом, и на этот раз совсем не из-за амулета. Я пересчитал ещё дважды. Неужели?

Выходит, пятьсот дней прошло именно сегодня.

Первородный оборотень – не тот, что с трассы, другой – действительно вернулся ко мне полтыщи дней спустя.

Так, Волк, спокойно. Что говорила бабка – уже та, которая призрак? Древний передаёт силу кровью зверя, смертью зверя, когда закроется Глаз Ночи. Глаз Ночи – что это значит? А чёрт его знает. Метафора… знать бы, о чём. Смерть зверя – есть, он мог полезть на платформу именно ради этого – умереть с пользой, зная, что подходит его срок. Кровь зверя… Ну да, он меня обляпал, я скорее всего её наглотался – но на мне нет ни царапины, значит, его кровь не попала в мою. Более того – меня проверяли колдуны и ничего не заметили! Иначе я так бы и остался на карантине где-нибудь на пыльном заводе. Обнаружение заразы от оборотня отработано, колдуны её обнаруживают враз. В конце концов, Соколов стопудов следит за мной, но и он ничего не сказал – а ведь вполне мог постоянно анализировать мою ауру.

Нет, Соколов – это бабушка надвое сказала. Если он работает на Бурденку, ни фига он Каращуку не доложит. А вот Бурденко постарается меня заполучить… в очередной раз.

Многое закрутится, стоит нам вернуться в Вокзальный.

Вот тебе новая задачка… Волк. Подействовало ли то, ради чего оборотень положил половину стаи?

Глава 13. 18 октября, среда, утро

Вторник у меня как-то выпал из жизни.

Вернулись из Гидростроя рано – ещё и 10 утра не было, и Каращук широким жестом объявил мне и Маше два выходных – то есть, в четверг к девяти утра в Управу. Учитывая, что связанного главаря бандитов везли в «шишиге» вместе с нашим «конвоем» – безопасникам и так есть чем заняться. Так что я, едва придя домой, завалился спать – даже есть не стал. Вероятно, сказался общий нервяк последних дней, да и зазнобило с чего-то, и вырубило меня качественно – проснулся только вечером, но зато свежим как огурчик. Бронекуртка более-менее высохла, хоть и стала на вид гораздо более потасканной, загадки отступили на второй план, решимость всё же навестить Болото окрепла, и я сел чистить и проверять стволы – среда отлично подходила для задуманного.

Конечно, так и подмывало зайти к Маше, поговорить, но вечером Маруся на стук не открыла. Во внешней двери я обнаружил записку, уж не знаю, мне написанную или ещё кому – «ушла к девчонкам». Ну ладно, отложим – а то ведь знаю я Машу, она либо со мной увяжется под самым что ни на есть благовидным предлогом, либо так или иначе меня туда не пустит – отговорит, она это может. Но скорее – именно увяжется.

Так что в семь часов утра я вышел из дома, увешанный оружием снизу доверху – СКС, карбайн и два пистолета во внешних кобурах. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Да и длинноствол с серебром будет кстати.

Не отойдя от дома и ста метров, попался патрулю – конечно, ничего не сказали, хотя два карабина осмотрели удивлённо, проверили документы и отпустили. Ну ладно, хорошо уже то, что моя аура в порядке – а то я после поездки в Беленец, скажем так, немного волнуюсь на эту тему.

План у меня уже был. Есть всего одно место рядом с Болотом, которое не ветхое и при этом достаточно близко – бывший дом отдыха машинистов, солидный двухэтажный особнячок, построенный, судя по стилю, в шестидесятых, а то и раньше, к которому, вероятно, перед самой здешней войной начали пристраивать обширное кирпичное крыло, выходящее как раз к Болоту. Когда ездим по Старой Дороге – как раз проезжаем мимо. Вокруг разрослись деревья, но здание фасадом выходит буквально на Стену – значит, и прикрытие есть, на крайний случай.

Вот только тайно из города не выскользнешь. Была поначалу мысль выйти через южный КПП, но вот топать до места потом придётся пару километров, не меньше. Зато от КПП-1, через который обычно выезжаем на Болото, и полукилометра не наберётся. Ладно, чёрт с ним – если предположить, что городская охрана о каждом моём телодвижении докладывает Каращуку, то можно сразу в дурдом идти.

На КПП тоже посмотрели удивлённо, но особо не расспрашивали – я по удостоверению всё ещё числюсь в Патруле, уж не знаю, какие у Каращука планы на меня, но ксиву боевой группы он мне выписывать не торопится. Либо вообще не собирается, если я ему, как и Бурденке, нужен в первую очередь для экспериментов…

Получив от дежурного стандартный инструктаж о том, что каждый одиночка выходит за ворота на свой страх и риск, я наконец-то вышел за Стену. Грохнула металлическая дверь осмотрового шлюза, и я остался один – ну, не считая дежурных на Стене.

М-да. Странное чувство. Один за Стену я ещё не выбирался – ну минимум с Машей. Эх, а лучше бы с Юркой… Уроды Колледжевские, никогда вам не прощу этого.

Я поёжился – утро нежаркое, натянул на уши вязаную шапку-плевок, снял с плеча СКС и зашагал вдоль Стены, по противоположной стороне улицы, мимо разваливающихся одноэтажных хибар с разросшимися яблоневыми садами. А яблок навалом, сюда бы Стаса Тищенко… Не, правильно тогда говорили – лучше не есть ничего в таких местах. Болото рядом.

Дорога не сильно убитая – подсыпают иногда… Луж, правда, много – уже сыро. Большинство деревьев вдоль самой Стены вырублено, вон напротив дома уткнулась в полувывороченный поребрик «волга» – кстати, скорее всего, «провалившаяся», в 83-м таких, с пластиковой облицовкой радиатора, вроде ещё не делали… Давно уже разукомплектованная, конечно.

Ну хоть тумана нет, и то хорошо… Хотя на самом Болоте вполне может и быть – тут до него метров триста, несколько линий деревянных одноэтажек. Отсюда не видно, а вот с дома отдыха всё должно быть как на ладони. Само Болото и со Стены не везде просматривается.

Так, а я зря по улице шагаю – на виду у сторожевых башен. Надо бы, пожалуй, с линии видимости уйти – хотя бы для того, чтобы исключить возможные расспросы. Вон туда, в проулок – пусть думают, что я помародёрить решил.

Я свернул на заросший кустами выезд и нырнул за старый дровяной сарай. Так, вот теперь меня с башен не видно – колдунов на них обычно нет, стена же оборудована сигналками и оберегами, так что ауру мою выслеживать никто не будет.

Я рывком пересёк площадку перед обшарпанным каменным зданием – судя по заросшим лесенкам-«лазанкам» и ржавым качелям, это когда-то был детский сад. Нырнул за старую жилую двухэтажку. Так, надо осторожнее, чтобы ноги не переломать… Ну что, я почти у цели – вон он, дом отдыха, на первом этаже рам нет вообще – видимо, до их установки и не дошло, так что забраться внутрь можно даже без излишней акробатики. Через главный вход не пойдём – он смотрит на Стену, а значит – с башен увидят. Вот выйти вполне можно будет через него – когда дело будет сделано.

Но торопиться не буду. Сначала понаблюдаю….

Хорошо, что сейчас тихо и ветра почти нет – любой звук сразу слышен. Прижавшись к стене дома, чтобы ограничить сектор, я быстро пробежался по окнам дома отдыха биноклем. Не, пусто. Говорят, раньше живность сюда забредала, вроде одичавших собак или мелкоты с Болота, но с башен как-то сразу стали её отстреливать, и, видимо, подействовало – старая застройка меж Стеной и Болотом так и осталась своеобразной «нейтральной полосой».

А голова-то начинает ныть – скорее всего, я уже достаточно близко к тому пробою, что на Болоте. Значит, он где-то совсем недалеко от этой точки.

Я не глядя расстегнул ворот куртки, нащупал на груди амулет Иксении. Тёплый… Как странно. Что это значит? Мне ничего не угрожает? Я ведь так и не понял, при нападении первородного оборотня на поезд похолодел амулет или нет?

Нет, кому я верю – так это Иксении. Уверен – амулет сработает так как надо, и если он сейчас тёплый – надо действовать.

Я перебежал расстояние меж постройками, но мог бы этого и не делать – деревья и кусты вдоль бывшей улицы разрослись, вряд ли меня увидели со Стены, даже при том, что листвы осталось не так много – да и башни находятся правее и левее от дома отдыха, напротив его вряд ли поставили наблюдательный пункт. Это уже паранойя…

Восстановив дыхание, осторожно пошёл вдоль стены. Так, вон очередной окно, и под ним как раз фундамент потрескался – есть на что встать. Попробуем, ну-ка!

Вскочив на скол фундамента, я ухватился за старые кирпичи, подтянулся и убедился, что комната пуста и разорена. Тут небось даже крысы не живут – жрать нечего… Перевалился в помещение, вскочил, повёл стволом… Тихо, ни шороха. Голова только ноет.

Так, ладно. Я закинул СКС на плечо и вытащил пистолеты, дослал патроны – в тесноте коридоров с ними сподручнее. Посмотрим…

Здание пустовало. Да, до серьёзной достройки тут и не дошло – обстановки нет, один строительный мусор. Скорее всего, отделку и не начинали – вон, голые кирпичи, даже штукатурки нигде нет…

Ну и хорошо. А голова ноет – значит, место я выбрал правильно.

Осмотрев здание, я без труда нашёл лестницу на второй этаж, поднялся, вышел в одну из комнат на восточной стороне – просторную, с несколькими окнами, – осторожно выглянул наружу.

Офигеть.

Болото было как на ладони. Огромная полукилометровая сырая прогалина раскинулась передо мной, словно диорама в музее. Слева видны деревянные дома – они вообще практически к Болоту выходят, вдали в дымке просматривается частная застройка и пустующие пятиэтажки Расстанки.

Низкая водная растительность, ивы и ещё что-то вроде того – и наряду с ними жёсткая даже на вид осока желтовато-серого цвета, перекрученные деревья незнакомых пород – явно через пробой семена занесло, кое-где блестит вода – ну да, Болото оно и есть Болото. Всё затянуто не то чтобы туманом, а именно дымкой, и поди пойми, от воды она или что-то натащило из того мира, откуда приходят к нам местные обитатели…

Прислонив СКС к проёму окна и не выпуская ТТ, я убрал «беретту» и вместо неё вытащил бинокль. Вот и посмотрим.

Водяного я увидел примерно через полчаса. Огромное тело показалось из застойной воды метрах в двухстах от меня, всего на несколько секунд – не знаю, что это за форма жизни, но напоминает водного динозавра с непропорционально короткой шеей. Не лох-несское чудище, но что-то вроде того. Кстати, ни разу не видел его целиком – кто знает, что там у него под водой, лапы или плавники? Чем-то же они раскапывали дороги… а может, просто размывали.

А вон возле него всплески – точно, прыгуны. Пара, как всегда. А вон ещё пара скачет, чуть в стороне. Что они жрут, интересно, когда наших машин мимо не проезжает? Даже в бинокль не разобрать.

Где же может быть пробой? Ноет голова, ноет, но не более того. Если верить колдунам, моя аура или энергетика, чёрт его знает что именно, усиливает действие пробоя… Способна она отсюда изменить работу пробоя на Болоте? Сомневаюсь – скорее всего, слишком далеко, но ближе я пока что соваться не рискну.

Амулет кольнул холодом, но как-то неуверенно – и в тот же момент сдавило виски. Пробой! И где-то совсем рядом!

Кажется, меня тряхнуло ознобом, когда я услышал внизу голоса – неразборчивые, что-то вроде «бубубу», но в то же время вполне отчётливые. Донёсся хруст строительного мусора под ногами – люди двигались свободно, ничуть не таясь. Они явно были уверены, что посторонних тут быть не может.

Я, изо всех сил, стараясь не шуметь, присел, осторожно положил бинокль и взял пистолет.

Так, что-то не сходится.

Если сработал пробой и после этого появились люди, то означать это может только одно – в нашу реальность попал очередной бедолага, а то и двое. Но… это совершенно не вязалось с поведением невидимых пока что людей. Ни криков, ни истерик, ни даже удивления – монотонно и буднично, словно они занимаются хорошо знакомым делом.

Так, судя по направлению звуков – они подо мной… Значит – подниматься не стали? Уже хорошо. Что дальше? Для этого надо понять – кто они и что им надо.

Так. Бежать поздно и некуда. Вариант всего один – слушать.

Я сдвинул СКС, чтобы ствол не торчал наружу, на всякий случай сдёрнул предохранитель, присел.

– А мне это нравится – пришёл, сделал, ушёл, – наконец-то донеслись до меня более-менее разборчивые слова. Такое ощущение, что и слух усилился – видимо, от нервов, я ну никак не ожидал тут кого-то встретить. А голос молодой, не хриплый или прокуренный. – Делать легко, платят хорошо. Ближний круг, опять же. Тебе тоже понравится.

– Точно не опасно? – уточнил второй чуть менее уверенным тоном.

– Ну что, ты хочешь всю жизнь плитки или холодильники заряжать? Ерунда это… Вон, смотри. Можно наверх подняться, но лень, отсюда тоже видно.

Ну хоть это хорошо, что они наверх не полезли. За чем-то наблюдают? Я был уже почти уверен в том, что будет дальше.

– Давай вооон к тому дому, – сообщил первый, явно старший. – Вылезай через окно, там подсыпано. Вправо не забирай, со Стены будет видно.

Послышалось шебуршание, и я еле подавил желание выглянуть вниз. Не надо, не надо… Если он побежит к одному из тех домов, что в поле зрения – я и так увижу.

Я не ошибся – человек бежал по диагонали к заброшенной деревянной одноэтажке чуть левее, на самом краю Болота. Одет в утеплённую куртку из местной ткани типа джинсовой, в шапке-плевке – и я совершенно не удивился, увидев у него в руках арбалет.

Колдуны. Кто ж ещё может заряжать плитки и холодильники…

Первый почти добежал до заброшки, когда я увидел второго – одет так же, только руки пусты, судя по пластике движений – оба молодые, и тридцатника нет. Ну если колдуны – то так и есть.

Внизу тихо – значит, их двое и было. Бегут умно – их прикрывают кусты и заброшенная двухэтажка за спиной, со Стены не заметят.

Я наконец-то выдохнул, когда оба скрылись за деревьями у деревянного дома.

Так.

Колдуны зачем-то выбираются к Болоту, причём вплотную – гораздо ближе, чем рискнул я. И мало того – выбираются тайно, чтобы их не видели со стен. Значит – операция не городская, это именно внутренняя деятельность Колледжа. И не для всех – один упомянул про «ближний круг». Испытание для молодёжи? Вполне возможно.

Стоп. Если сложить два и два, получается четыре – они не просто пришли сюда, а прибыли через пробой! Как ещё объяснить мою головную боль – сначала лёгкую, а потом славно всплеск? Выходит, вот оно что – созданием локальных пробоев Колледж вполне себе владеет! Ну, этого и следовало ожидать – не стоит недооценивать Бурденку и Ко. Иксения с братом, кстати, попали в город в точности таким способом – но этим явно владеет их народ, который наверняка намного древнее нашего. И, между прочим, пробой позволяет колдунам выходить из города тайно. Странно, что они не сделали выход из пробоя сразу там, где надо – но это, если порассуждать, тоже логично. Тут капитальное здание, да и есть возможность оценить обстановку, прежде чем соваться в самую пасть водяного…

И ещё. Раз, по словам старшего, под окном подсыпано – значит, они тут далеко не в первый раз.

Я поднял бинокль, стараясь не высовываться слишком сильно. Нет, ничего не видно – колдуны скрылись внутри дома, а отсюда и дом-то толком не видно из-за многочисленных узловатых яблонь.

Ну что, вариантов два – либо уйти спокойно и, по большому счёту, ни с чем, либо рискнуть и дождаться возвращения колдунов – а возвращаться они, уверен, будут именно этим маршрутом, пробой-то настроен сюда, в этот дом. Тихо пришли – тихо уйдут. Была у меня с самого начала мысль – понаблюдав отсюда, переместиться ближе, чтобы «почувствовать» пробой на Болоте, но сейчас это отпадает. По крайней мере – не раньше, чем колдуны уберутся восвояси.

Значит – ждём.

Колдунов не было минут сорок, не меньше – за это время я ещё раз увидел водяного, всё так же в сопровождении какой-то мелкоты. Наконец появились – один за другим, с небольшим интервалом, движутся быстро, почти бегут.

Так, от окна!

Убрав пистолет в кобуру и спрятав бинокль, я встал и прижался к внешней стене. Ага, вот и шум снизу – они уже тут, забираются в окно. Ну всё, друзья мои, убирайтесь в свой Колледж, а я пойду посмотрю, чем вы там занимались…

Шаги на лестнице! Твою ж мать…

Поднимаются на второй этаж – значит, уходить пока что не собираются. Так, быстро – куда пойдут? Комнат тут несколько, эта – первая напротив коридора, так что если они просто хотят выглянуть наружу, как и я – скорее всего попрутся именно сюда… Вот засада.

Я быстро перемахнул комнату – хорошо хоть, мусора тут особо нет, шуметь нечем, – и забился в угол справа от входа, чтобы сузить сектор. Проверил СКС – с предохранителя снят. Если они чувствуют себя как дома – углы при входе вряд ли будут проверять, есть шанс застать врасплох. Но, блин, не стрелять же в них! Я недолюбливаю Колледж, но эти ребята вряд ли в чём-то виноваты…

– Давай вон прямо сюда, нельзя пропускать такой спектакль, – послышался голос. Старший явно – и он же вошёл первым, уверенно зашагал прямо к окну. Вот и второй, с арбалетом – буквально в двух шагах за ним. Ботинки грязные, сами все в пыли, но голос довольный – значит, удалось всё, что они делали.

Ствол моего СКС смотрел на старшего – он явно опаснее. Шаг, другой – видимо, начинает работать шестое чувство, колдун сбивается с шага, медленно оборачивается, глаза расширяются – и он с размаха выбрасывает в мою сторону левую руку, в которой светится голубой огонёк…

Глава 14. 18 октября, среда, день

Руки и ноги сработали независимо от мозга – всё же полгода практики за городом дают свой результат. Оттолкнувшись, я рванул влево, палец трижды даванул на спуск – расстояние меньше десяти метров, тут не промазать, а пуля летит быстрее любого колдовского удара. Сзади и справа обожгло леденящим холодом, правая голень словно одеревенела, старшего колдуна перечеркнуло двумя пулями – плечо и грудь, я перекувырнулся, не удержав равновесия, и с размаху двинул второго колдуна прикладом под ноги. Вот он явно оказался не готов – оторопел, повалился на спину, и я, привстав на колено, двинул ему прикладом в солнечное и отшвырнул левой рукой арбалет. Всё, теперь пару минут он не опасен – но не больше.

Встал, тяжело дыша – правая нога еле шевелится, сердце колотится так, словно вот-вот выскочит. Попытался понять, что говорит амулет – и не смог, видимо, слишком уж я на адреналине. Посмотрел за спину – м-да… То место, где я только что стоял, представляло собой сплошной нарост льда с торчащими ледяными же шипами. Был бы сейчас как снеговик… Судя по всему, и правую ногу чуток задело – ходить с трудом могу, но и только. Зараза.

Ну теперь одно ясно – в чём-то да виноваты, иначе не напали бы первыми. И долбанул он в меня явно чем-то ударным, а не выводящим из строя. Ну вот и ещё один колдун на моей совести… Похоже, готов – кровь уже и не пузырится, скорее всего я ему в том числе и в сердце угодил. Патрон у СКС мощный.

Второй колдун скрючился на полу, судорожно глотая воздух. Убедившись, что до арбалета он не дотянется – а арбалет, кстати, взведён, и болт вон в направляющих стоит, не вывалился, – я прохромал чуть ближе к окну, набрав расстояние метров в пять.

Они собирались смотреть отсюда «спектакль». Какой, интересно? Ну уж нет, в окно я теперь не буду смотреть, пока не решу, что делать с колдуном.

– Ну что, живой, сука? – как можно ласковее поинтересовался я, но всё равно вышло каркающе. – Какого хрена вы тут делали?

Колдун приподнялся на локте, вперился в меня мутным взглядом. Надеюсь, с направленным на него карабином я выглядел достаточно угрожающе.

– Говори, падла, ногу прострелю, – не удержался я.

В глазах колдуна появился страх. Ну ещё бы – судя по услышанным мной отрывистым фразам, он явно собирался на не сильно опасную прогулку… а тут – нате.

– Вы кто? – наконец выдавил он.

– Боевая группа, – оскалился я. Вот так тебе, понервничай-ка посильнее. – Давно за вами присматриваем и про пробой в этом доме знаем. Повторяю для дебилов – какого хрена вы тут делали?

В глазах колдуна мелькнуло удивление, и до меня дошло, какую я сморозил глупость. Не, далеко мне до Каращука… Если мы давно следим за ними – то прекрасно должны знать, что именно они тут делают!

А переигрывать по любому поздно.

– Ну? – заорал я и выстрелил. Попал, конечно, туда, куда и целился – точно между раскинутых ног колдуна на уровне ботинок. Парень взвизгнул и сжался…

Ощущение было такое, словно легонько дрогнул не только дом, но и всё вокруг – и, уверен, колдун это тоже почувствовал. Нет, ничего не посыпалось с потолка – мягкий, почти неслышный удар… и дикая головная боль.

И сразу с улицы донёсся долгий, протяжный вой-вздох.

Я прекрасно знал его по прошлым выездам.

Крик водяного. Не далее как в день первой встречи с Машей его слышал.

Кажется, я отвлёкся лишь на мгновение, но среагировать не успел – сильный удар сбил меня с ещё не окрепших ног на пол, между мной и колдуном встало дымное облако, и я услышал топот – колдун улепётывал полным ходом.

Твою ж мать!

Опять захотелось то ли заорать, то ли завыть. Провёл меня, как есть провёл…

Я с трудом встал – голень начала отходить, но бежать смысла нет, ноги еле ходят – к тому же, я понятия не имею, где именно в доме отдыха этот пробой. Да и он, если не дурак, подготовится к встрече, дом отдыха скорее всего знает лучше меня. В пробой за ним всё равно бросаться нельзя – там мне моментально кишки выпустят, даже если это «всего лишь» Колледж.

Вот, выходит, почему у меня болела голова в Колледже! Работают они с пробоями, работают…

Я глянул в окно, морщась от давления в висках – и обомлел. Схватил бинокль.

В прогалине бился водяной, заходясь воем. Вода вокруг него словно кипела, то ли раскидываемая мощными конечностями, то ли от какого-то эффекта извне. И главное – вовсю поднимался туман. Густой туман, нехороший…

От эффекта извне.

Ну конечно!

О чём я думал тогда, ночью, в Управе?

О том, что кто-то периодически «достаёт» водяных, и делает это регулярно и целенаправленно. Вопрос был лишь один – кто. Теперь я знаю ответ, он для меня вполне логичен, ибо отлично укладывается в мозаику. Именно Колледж периодически посылает своих ребят, чтобы сделать на Болоте очередную пакость. Держать тамошнюю живность «в тонусе», так сказать. Сейчас особенно актуально – учитывая, что семья из Виковщины всерьёз «успокоила» Болото. Кому ж это понравится? Так, глядишь, и Колледж потеряет свою значимость… по крайней мере – его «боевая» часть.

Вот, значит, какой «спектакль» обещал убитый мной своему напарнику… Эффектное зрелище, что и говорить. Когда смотришь не него издалека и нет необходимости потом улепётывать до КПП «на своих двоих».

Так, Серёга, хватит пялиться. Валить надо отсюда по-быстрому. За минуту мгла поднялась гораздо сильнее, уже скрыв тот дом, в который бегали колдуны. Боль не утихает – и это точно не пробой в доме! Эти говнюки скорее всего что-то сотворили, что инициировало пробой на Болоте…

И ты, Серёга, сейчас рядом. А значит… значит, пробой может оказаться гораздо сильнее, чем обычно. Я ж не знаю, на каком расстоянии действует моя «способность»!

Это уже не «сходил за хлебушком» полуторалетней давности. Это намного серьёзнее, даже при том, что я сейчас вооружён и Стена рядом.

Присев рядом с убитым, я бегло охлопал его карманы – пусто. Не дурак, кто ж компромат будет брать на такое дело… Ледяной след в углу уже таял, оплывал, шипов почти не видно – за полчаса-час от него и следа не останется. Хорошая штука, в тёплую погоду самоликвидируется, и даже не будет подпалённых стен, как от огненного удара. А вот икра ноет, полноценно ходить тяжело – скорее всего, это «ледяное» колдовство даёт и какой-то парализующий эффект.

Вогнав в СКС патроны взамен потраченных, я похромал по коридору. Блин, тяжело идти… Выглянул в окно вбок – зараза, уже и здесь вдоль земли стелется дымка… Может, пересидеть на втором этаже? Ну нафиг, я не знаю, сколько это продлится и что есть «в арсенале» Болота, и если я, тьфу-тьфу, неожиданно усилил нынешний пробой – это может затянуться… Надо выбираться под сторожевые башни. До КПП метров триста, но как-то надо ещё их пройти.

Вот и лестница, первый этаж… В засаде никто не ждёт – колдун, само собой, свалил при первой же возможности и, наверное, уже рапортует Бурденке. Ладно, к выходу, вон туда вроде… Чёрт!

Прыгун появился неожиданно – скорее всего, влетел через окно без рамы. Выстрел – отбросило пулей, они и без серебра неплохо дохнут от СКСовского выстрела. Должен быть второй… Где?

Второй прыгнул прямо на меня снаружи – я еле успел отклониться, хорошо, что рефлексы в норме, даже чуть лучше – адреналин хоть ведром черпай. Тварь ударилась о стену, видимо, не успев подставить лапы, и я от души долбанул по ней прикладом. Хорошо, если одна пара, а не как в тот раз… Бегом, бегом!

В старом здании было спокойнее – темнее, конечно, но хоть окон нет, коридор только. Туда, к выходу!

Так, вот и холл, впереди видны ветхие полуоткрытые двери. Но не успел я сделать и нескольких шагов по захламлённому полу, как, сорвав створку с петель, в холл резво влетела невиданная раньше тварь – размером со среднего крокодила, с такой же пастью, разве что морда чуть короче, и шипастыми хребтами вдоль позвоночника, на гораздо более длинных и широко расставленных ногах. Да что ж за напасть такая?

На тварь ушла почти вся обойма – причём было видно, что часть пуль просто отскочила по касательной. И это, твою мать, винтовочные пули! Завалил всё-таки – «броненосец» повалился набок, продемонстрировав вдобавок немаленькую шишку на конце хвоста.

Трясущимися руками вбив в магазин очередную обойму, я наконец-то выскочил наружу. Ну ё-моё…

Дымка поднималась почти до щиколотки и тянулась чуть не до бывшей дороги. Ну, не оставаться же здесь… Вперёд!

Я прохромал примерно половину расстояния, когда за ногу уцепилось что-то невидимое в дымке. Я, остановившись, что есть силы долбанул одной ногой о другую – отвалилось, даже не знаю, что это было… Обернулся – зараза, ещё один «броненосец»! Метрах в сорока, не больше! Как раз выскочил из-за деревьев рядом со зданием дома отдыха.

Вскинул карабин, выстрелил раз, другой – не понять, попадаю или нет. Тварь резвая и, похоже, умная – бросилась в мою сторону зигзагом, грамотно ныряя то влево, то вправо… и повалилась под пулемётной очередью.

Заскрежетав тормозами, у края улицы остановился УАЗик – наш, из Патруля. Стас Тищенко полоснул ещё одной очередью куда-то в кусты. Сидящий рядом с шапочно знакомым водителем Плотников замахал руками:

– Волк, давай сюда, бегом!

Мужики, кто б знал, как я рад вас видеть… Я захромал в сторону машины, выскочил из полосы дымки, не оборачиваюсь – прикроют, если что… С трудом влез на заднее сиденье, и машина с рёвом рванула с места, разворачиваясь.

– Вы откуда здесь? – только и смог выдавить, осматривая ногу – нет, вроде нормально всё, невидимая мерзость даже не укусила, или просто не смогла прокусить ботинок.

– Стреляли, – съязвил Пашка, и я не сразу сообразил, что фраза из старого фильма как нельзя к месту.

Стас, довернув пулемёт, пальнул куда-то во мглу – хотя нет, туман дальше не идёт, остановился за крайним рядом домов. Голову понемногу отпускает – скорее всего потому, что удаляемся от пробоя…

– Живой? – уточнил пулемётчик.

– Частично, – никакой другой ответ даже в голову не пришёл. Ухватив СКС левой рукой, размял ладонью голень – вроде чувствительность возвращается, но похромать придётся.

– Значит, тебя мы и прикрывали, – резюмировал Пашка.

Прикрывали? В смысле?

– Нас с самого начала смены выгнали за ворота, на оперативное дежурство, – пояснил Плотников, и мне не пришлось даже переспрашивать. – По заданию Управы. Цель – прийти на помощь, если услышим выстрелы в этом секторе, – он неопределённо махнул рукой в сторону Болота. – Но никак не думал, что это окажешься ты. А надо было, – хохотнул он.

Эх, парни, так бы и обнял вас… Управа, значит. Ну что, Каращук в своём репертуаре – значит, следил. Но в этой ситуации надо бы ему спасибо сказать – не факт что я успел бы вывести тварей под огонь со Стены, ой не факт – с повреждённой-то ногой.

– Что там произошло? – спросил так и оставшийся безымянным водитель, стараясь удержать прыгающую по колдобинам машину.

– Колдуны что-то нагадили на Болоте, – решился я. Скрывать от своих парней, из Патруля, с которыми вместе пуд соли съели – не имею права. – Пришли в дом отдыха через пробой. Одного я уложил, второй сбежал…

– Ни хрена себе, – Пашка в таких ситуациях немногословен. – От этих можно было ожидать… Что дальше?

– Дальше попёр туман, я видел раненого водяного. Остальное вы сами видели.

– Вот суки, а, – процедил Тищенко. – Волк, что дальше?

– Я в город, зализывать раны, – постарался я как можно безразличнее пожать плечами. – И докладывать в Управу… А вы?

– Мы остаёмся, – просто ответил афганец. – До отмены приказа или до конца смены. Хотя что-то мне подсказывает, – прищурился он, – что больше шума не будет…

УАЗик выскочил на утрамбованную площадку перед КПП, просигналил, развернулся. Я слез на землю, пожал руки парням и похромал к приоткрытой двери шлюза, где уже маячил дежурный.

Мурыжили меня долго – колдун проверял, потом медик, потом опять колдун… Ладно хоть не расспрашивали ничего, хотя отметили, что доклад пойдёт в Управу и нужно туда обязательно доложиться. А то я сам не знаю. Наблюдал за тем, как орудуют колдуны, и думал: парни, ну вы ведь нормальные, почему же некоторые из вас ввязываются в эту муть с заговорами? Ради чего?

Да есть ради чего – если правильно мотивировать. Точнее, если мотивирует тот, кто умеет это делать. Ближний круг, как выразился убитый мной колдун…

Выйдя из шлюза, я ничуть не удивился, увидев Каращука. Безопасник стоял на площадке перед шлюзом, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на мысок с самым что ни на есть безразличным видом, но я сразу отметил, что кобура у него на поясе расстёгнута. А чуть дальше стоял «ГАЗик» с эмблемой боевой группы, в котором скучали двое парней в камуфляже и с «калашами».

– Сергей Михалыч! Ты, как я погляжу, без приключений ну никак не можешь? – нейтральным тоном поинтересовался он, когда я приблизился. – Что на сей раз?

– Колдуны незаметно выбрались на Болото и что-то там провернули, – в тон ему доложил я. – Болото в очередной раз взбесилось.

– А ты был где? – уточнил безопасник, выделив вопросительным тоном «где».

– В старом доме отдыха. Они вышли через пробой, кстати, не через ворота.

– Ну вот видишь, как всё просто, – вздохнул Богданыч. Обернулся, чтобы убедиться, что вблизи никого нет. Продолжил вполголоса: – А ты зачем туда попёрся? Выяснять, как работает твоя способность усиливать пробои?

Ну вот и точки над «ё» расставлены. Управа прекрасно всё знает – и обо мне и о Маше.

Попала собака в колесо…

– Ага, – нагло ответил я. Не отнекиваться же, правда.

– Ну и как тебе сочетание ихнего колдунства с твоей способностью?

Упс. А ведь правда – не с того ли Болото взбесилось даже сильнее обычного, что поблизости был я? То-то мне голову словно буравом высверлило в момент открытия пробоя.

– Волков, вот только не выпендривайся, у тебя по лицу уже видно, что ты только сейчас это понял, – устало вздохнул Каращук. – Ты не допускаешь, что колдуны пришли на Болото именно сегодня как раз потому, что ты был поблизости?

– Они не знали что я в доме, – начал было я, но уже понял, что звучит это совершенно по-детски.

– Они могли и не знать, – пожал плечами безопасник. – А вот тот, кто ими командует – скорее всего, знал. И предполагал даже, что сольёт исполнителей – но тем не менее послал их именно сегодня. Зато какой резонанс, а? И опять мы вряд ли поедем через Болото без колдунов – ненадолго хватило того, что сделали твои лесные друзья…

А амулет тёплый. Твою мать, выходит, сейчас Каращук вряд ли полощет мне мозги – скорее всего, говорит он именно то, что думает… Выходит, именно я натворил дел… ну, конечно же, не без участия наших «заклятых друзей» из Колледжа.

– Давай всё же к нам, Михалыч? – полувопросительно-полуутвердительно подытожил Каращук. – Твою способность надо изучать в тепличных условиях, а не так вот, – указал он подбородком на Стену.

– Это кнут, – не выдержал я. – А пряник где?

– Да это и есть пряник, – вздохнул безопасник. – Но если тебе нужен ещё один – давай так: работаем с тобой в полном согласовании и без членовредительства. Всё это время твоя Маруся на обеспечении Управы. И её способности не трогаем, пока не разберёмся с твоими. Идёт?

Вот он, кнут. Чего ж не сделаешь ради того, чтобы Управа не трогала Машу… А они не тронут – Каращук не дурак и прекрасно понимает, что надо идти к цели планомерно. Чего-чего, а времени у них хватает.

Но времени нет у меня. Чем быстрее я пойму, что нужно, чтобы открывать направленный пробой – тем быстрее мы с Машей смоемся отсюда. И дать Маше отсрочку – это, вероятно, лучшее, что мог предложить Каращук.

– Идёт, – ответил я.

Глава 15. 18 октября, среда, вечер

Как ни странно, под арест меня не взяли. Более того – поехали мы не в Управу и даже не ко мне домой, а ни много ни мало в Комплекс.

Высадив нас, бойцы развернули машину, перекинулись парой слов с Каращуком и укатили, а безопасник указал мне на главный вход:

– Пойдём, поговорим. Нужные люди сейчас тут.

Он сказал пару слов в домофон, замок щёлкнул, отпирая дверь.

Ресторан располагался по правую сторону обширного холла стиля «сталинский ампир» – высотой этажа в три, никак не меньше, с полукруглым сводом потолка с барельефами. Учитывая, что раньше это был вокзал – слева, скорее всего, когда-то был зал ожидания, но нынче там оборудовано казино, сейчас по причине раннего часа закрытое.

Перед дверьми ресторана с гордым видом стоял швейцар. Церемонно открыл перед нами створку, уважительно кивнув Каращуку – меня, кажется, вообще не заметил. Ну да, я в подобные заведения не хожу – не по карману, а вот Управовские тут явно завсегдатаи. Тем более, как я понимаю, Комплекс находится в ведении Управы.

Официант проводил нас в галерею, отделённую от основного зала стеклянной стеной с занавесками и выходящую окнами на бывший перрон – тут стояло всего три столика, и лишь за одним сидели люди. Ну да, стоило ожидать – это были Лаврентьев и Семашко. Кто ж ещё…

Каращук указал мне на стул и сам присел, не спрашивая разрешения. На вопросительный взгляд Лаврентьева пояснил вместо «здрасте»:

– Мы оказались правы. Они прислали исполнителей на Болото как раз тогда, когда там был Волков.

Я сел на хороший, удобный стул – как в лужу. Как у них всё просто… Выходит, они пасли меня и, мало того, точно знали, что и Колледж меня пасёт! Это даже не назвать «многоходовочкой» – это, скорее всего, отлично работающее наблюдение и ещё что-нибудь в дополнение. Вплоть до микрофонов в моей новой квартире, полученной от Управы – в этот раз, конечно, я вслух ничего не говорил, но микрофоны вполне могут быть. Как и колдовские метки на моих вещах или одежде – это уже от Колледжа, джи-пи-эса тут нету, но кто сказал что у колдунов не найдётся аналогов?

– Здравствуйте, Сергей Михайлович, – просто сказал Лаврентьев. – Раз вы здесь – больше никакой игры втёмную, вы часть нашей команды. Так?

– Так, Степан Васильевич, – я поёрзал на стуле, критически осмотрел свою куртку и штаны, основательно замызганные после боя на Болоте. Поправил прислонённые к стене карабины.

– Устраивайтесь нормально, можете раздеться, вон вешалка. Здесь безопасно. И поешьте, о делах надо говорить сытым, – он нажал кнопку и, пока я раздевался, что-то велел прибежавшему официанту. Не прошло и пары минут, как перед нами с Каращуком стояло по тарелке жаркого, а передо мной вдобавок – кружка пива.

Лаврентьев, глядя на меня, уточнил:

– Вы, Сергей Михайлович, предпочитаете пиво – попробуйте здешнее, хорошо варят… Ну а мы по крепкому, – и он налил Каращуку из стоящего на столе графина.

Конечно же, они всё обо мне знают… Кто раньше стал за мной следить – Власов или Управа? Или Колледж изначально за меня взялся не на уровне Власова, а гораздо серьёзнее? Вполне может быть – просто Власов в какой-то момент решил «поработать на себя». Не зря же Бурденко сказал тогда, что его зам оборзел…

– Давайте за успех, товарищи, – прервал мои мысли Каращук.

Стукнулись, выпили. А пиво и правда хорошее, чуток покрепче, чем в «Туристе», но очень даже. И жаркое отличное – будто в мультиварке сделано, мясо аж во рту тает. Умеет наша Управа морально разлагаться, что ни говори…

– Ну, Сергей Михайлович, поешьте и рассказывайте, – то ли попросил, то ли велел интеллигент Семашко.

Мало-помалу я рассказал им всё по итогам сегодняшнего дня – ну, исключая то, что связано с амулетом Иксении. Есть вероятность, что они о нём не знают, а если и знают – пусть считают, что это просто висюлька. А вот остальное постарался рассказать как можно подробнее – что ни говори, колдунам я доверяю гораздо меньше, чем Управе, так что предпочту получить хоть какую-то защиту против Колледжа. Управовские слушали внимательно, не перебивали, и к вопросам перешли, лишь когда я выдохся. На столе появилась вторая кружка пива, официант заодно унёс тарелки из-под жаркого и принёс закуски.

– Пробой в доме вы не искали? – уточнил Семашко.

– Нет, – пожал я плечами, беря кружку. – Не до этого было – сбежать бы. Нога до сих пор побаливает.

– Потом покажетесь врачу, – кивнул исследователь. – Ваша голова, выходит, отреагировала на этот пробой, даже когда он не был открыт?

– Выходит, так, – подумав, ответил я, вспомнив нытьё головы, которое появилось, едва я приблизился к дому отдыха.

– Значит, пробой у них там постоянный, – задумчиво пробормотал Семашко. – Выходит, они прекрасно умеют перемещаться в пространстве… незаметно.

– Вспомните средство связи, – добавил Каращук. – Мы так и не смогли понять принцип работы этих коробочек, захваченных в Волково.

– Потому что они, скорее всего, настроены на энергетические поля, доступные только колдунам, – пояснил Семашко. – То есть, только колдуны и могут пользоваться. Это логично и, увы, мы ничего с этим сделать не можем… не считая подавителя колдовства.

– У вашего подавителя маленькая дальность, – не удержался я. – Он для тактических целей, не для стратегических.

– Уверены? – хитро прищурился Лаврентьев.

– Я ж его видел в работе, – оглянулся я на Каращука… и понял, что управовский имеет в виду совсем не это.

– Конечно, он не знает, – ухмыльнулся безопасник. – Откуда ему?

– Покажем, – кивнул Лаврентьев. – Сергей Михайлович, завтра ждём вас в Управе. Думаю, вас ждёт много интересного… и мы, надеюсь, узнаем кое-что.

Глава 16. 19 октября, четверг, утро

В итоге посидели в ресторане не так и много – поев, я ушёл отдыхать, получив напутствие обязательно показаться дежурному управовскому врачу. Закинул домой длинноствол, благо по пути, и дохромал до Управы.

Врач диагностировал спазм мышц, дал мазь, наказав мазать пострадавшую голень трижды в день, и отправил меня восвояси.

К Маше я заходить не стал, хотя слышал шебуршание за стеной. Пока незачем, завтра всё равно вместе в Управу. Раздевшись, завалился в постель.

Спал я плохо – наверное, сказался насыщенный день. Всю ночь снилась какая-то незапоминающаяся муть, я много раз просыпался, не очень понимая, сон это или явь, лежал неподвижно несколько то ли секунд, то ли часов, и снова проваливался в сон. Не было даже сил дойти до кухни, выпить традиционной ледяной воды из-под крана. В результате утром по будильнику проснулся с мерзким чувством, словно произошло что-то, чего я не помню, и с отвратительным вкусом во рту – как тогда, на платформе, после того, как меня вытащили из-под туши оборотня. Но, как ни странно, ничего не болело, и чувствовал я себя вполне отдохнувшим и полным сил. Умылся, прополоскал рот, почистил зубы – вообще стал как огурчик. Даже нога на удивление прошла – я-то рассчитывал, что несколько дней хромать буду.

Позвал Машу на завтрак. Обошлось без расспросов – я просто сказал, что вчера занимался своими делами. Маша, конечно, узнает правду, но не факт что быстро – Управовские скорее всего промолчат, а с ребятами из Патруля девчонка не общается. Так что у меня есть некоторое время, чтобы придумать оправдания.

Пока завтракали, зазвонил телефон. Дежурный из Управы сообщил, что Мария может воспользоваться дополнительным выходным. Девчонка удивилась, а вот я – ничуть. Выходит, управовские своё слово держат или как минимум делают вид – обещали же её не трогать, пока со мной все дела не решат…

Так что в Управу я направился один, вооружившись лишь традиционным кольтом и на всякий случай захватив с собой ТТ с серебряными пулями. После случая с «мотыльками» фиг я без него в город выйду.

Вахтёр велел ждать в холле, и не прошло и пяти минут, как ко мне спустился Каращук:

– Доброе утро… Не успел тебя перехватить по телефону – ты уже умчался. Пойдём.

Мы вышли под неяркое осеннее солнышко, и Каращук сразу уверенно зашагал в сторону моего нового дома. Чего это он? Я, на самом деле, предполагал, что сегодня мы работаем в Управе – где ж у них ещё всё оборудование? Конечно, в голову непроизвольно лезла уже виденная пыточная в подвале, но эти мысли я от себя старательно гнал. Сам согласился, в конце концов.

Ещё сильнее я удивился, когда безопасник уверенно свернул в мой двор. Ко мне в гости идём, что ли? Но нет – Каращук вошёл в дверь первого подъезда и постучал в одну из квартир первого этажа каким-то сложным стуком. Дверь почти сразу открыл парень лет тридцати в гражданской одежде, но с «калашом» в руке – и я отметил, что дверь изнутри обшита стальным листом. Оч-чень интересно… Конспиративная квартира?

– Это Волков, наш, со мной, – коротко сообщил безопасник, и я увидел, что в глубине коридора стоит ещё один «встречающий» – у этого в руках мало того что автомат, так ещё и направленный на нас. Опустил он его лишь после фразы Каращука.

В квартире царил полумрак – значит, шторы задёрнуты. Уверен, что есть и решётки на окнах, что неудивительно – первый этаж.

– Открывайте, – велел Богданыч, и второй страж, достав ключ, отпер ещё одну металлическую дверь, судя по расположению – ведущую в соседнюю квартиру или комнату. Ни фига – за дверью открылась скудно освещённая лестница, ведущая вниз. А комната-то пуста – ни шкафа, ни дивана, только стол и пара стульев. В квартире вряд ли живут – максимум дежурят, вид у неё совершенно нежилой.

– Спускайся, Волков, я за тобой, – велел Каращук. – Аккуратнее, под ноги смотри.

Он вполголоса перекинулся несколькими словами с парнями в комнате и пошёл за мной. Сзади тяжело затворилась дверь.

Лестница вывела в подвал, и я остановился – целый лабиринт деревянных клетушек-сарайчиков. Скорее всего, здесь хранили утварь или дрова для титанов – дом сравнительно новый, но центральной горячей воды тут, как я понимаю, не было точно так же, как и в моей первой «хрущёвке» неподалёку.

Каращук спустился, отодвинул меня и уверенно пошёл вдоль сарайчиков. Открыл дверь одного, и открылся ещё один спуск.

– Куда мы идём? – наконец не выдержал я. Голос прозвучал непривычно глухо.

– Страшно? – добродушно улыбнулся безопасник. – Не дрейфь, Михалыч, у тебя с этого момента первый уровень допуска… Идём в нашу лабораторию.

– Разве она не в Управе? – удивился я.

– Что-то в Управе, что-то здесь, – расплывчато ответил Каращук. – Давай, спускайся, тут неглубоко.

Ступеньки, по крайней мере, нормальные – не выбитые, аккуратные. Навернуться сложно, да и свет какой-никакой есть…

После лестницы открылся уходящий влево коридор – не сильно высокий, не выше двух метров, но примерно такой же ширины. Пахло землёй и чем-то строительным, на стенах светились тусклые лампы через равные промежутки. Безопасник пошёл вперёд, указывая дорогу – хотя путь был всего один.

– На самом деле, весь этот дом принадлежит нам, – пояснил он. Шаги глухо отдавались эхом от стен коридора. – Так что и вход оборудован здесь, чтобы внимания не привлекать.

А я, кажется, уже понимал, куда ведёт проход – если, конечно, из-за поворотов в подвале дома правильно понял направление.

– Кинотеатр? – спросил вслух скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Да, – просто ответил Каращук. – Здание большое, бесхозное, никому не нужное. И практически в центре Вокзального.

Ё-моё!

Догадка была настолько внезапной, что у меня аж в груди похолодело.

Да он же ведёт меня к подавителю колдовства, и не к тому, что я видел, не к смонтированному в «буханке». У них реально есть подавитель, расположенный стационарно. Как сказал только что Каращук – в самом центре города.

То есть, равноудалённо от всего, что есть в городе.

Если здесь, в бывшем кинотеатре, заработает мощный подавитель – он накроет весь город.

Так, стоп. Что-то не то.

Что?

В груди похолодело не от пришедшей в голову мысли. Амулет холодный. Да какое там холодный – он мертвенно-ледяной. Такого ни разу не было!

Я сбился с шага, прислонился к сыроватой стене. Чёрт, да меня знобит!

– Ты что, Волков, уснул? – обернулся идущий на пару шагов впереди Каращук.

– Нога, – сморщился я. – И холодно что-то.

Безопасник вздохнул, вернулся ко мне:

– Давай уже, очухивайся порезвее. Нас ждут ровно к половине десятого. У врача был вчера?

Уже не знобит – колотит. Да что ж это такое-то, а… Я с трудом удерживал дрожь.

– Был, – ответил я. Зубы стучали – реально зуб на зуб не попадал. – Мазь прописал.

– Мазал?

– Конечно…

– Больше ничего он не говорил? Ну там остатки колдовства?

– Нет…

Это не вчерашнее. Я уверен – колотит меня именно от амулета… или ещё от чего-то. Как будто…

Как будто нельзя идти.

Что происходит? Управа готовит мне засаду? Бред, это можно было сделать гораздо проще, даже в самой Управе. Или взяли бы меня тёпленьким вчера, после выхода с Болота. И Каращук не особо нервничает – хотя он тот ещё волк, сто очков вперёд даст многим.

Леденящее касание в груди прекратилось так же резко, как и началось, но я не торопился вскакивать. Нужна передышка – хотя бы чтобы понять, что со мной.

– Эти эскулапы как коновалы, – вздохнул безопасник. – Надо было нашему колдуну показаться… может, нашёл бы что.

Вот, опять же, интересно. Колдуны, которые работают в Управе – кому они в итоге подчиняются? По всем правилам – Управе. Но насколько активно они отчитываются перед Колледжем, выпускниками которого являются? И в курсе ли они тех делишек, которые Управа ведёт против Колледжа? Готов проставить свою жизнь, что не в курсе. А то ведь, глядишь, и корпоративная солидарность сработать может…

– Сейчас, Олег Богданыч, чуть очухаюсь, – виновато прошептал я. – Сейчас пойдём.

– Давай, давай, – поторопил Каращук, и я, опираясь на стену, встал. Пошатнулся, даже не демонстративно.

Да, отпустило – амулет привычно тёплый. Опасность миновала? Или её и не было, просто у меня разыгралась фантазия? Нет и ещё раз нет. Ксюша не может обмануть, амулет уже сколько раз предупреждал меня. Эх, выбраться бы в Виковщину… Такое ощущение, что мне это жизненно необходимо. Нет, нельзя. Нельзя привлекать к семье Иксении излишнего внимания Управы – боюсь, его там и без того предостаточно.

– Без четверти десять запланирован эксперимент, – пояснил безопасник, когда мы продолжили путь. – Он начался бы и без тебя, но, думаю, тебе интересно будет взглянуть… А я хочу быть там с самого начала. В конце концов, мы давно с этим работаем…

Мы уже поднимались по лестнице, когда лампочки освещения сначала вспыхнули гораздо ярче, чем положено их жалким 25 ваттам, а потом синхронно мигнули. И в тот же момент скорее ощутили, чем услышали мощнейший беззвучный удар – словно по тому, что над нами, от души шарахнули чем-то гигантским. Из-под виднеющейся впереди железной двери выперло облако пыли.

Каращук, выматерившись, рванул по лестнице как спринтер – я еле успевал за ним. Постучал – молчание. Продолжая материться, выудил из кармана ключ с хитрыми бородками, провернул в скважине, толкнул дверь – та открылась буквально на ладонь.

– Волков, помогай, взяли!

Еле разместившись перед дверью, перед которой не было даже площадочки, мы налегли вдвоём – она наконец подалась, такое ощущение, что сдвинулось что-то, подпиравшее её. Лампочка под потолком комнаты за дверью мигала, в воздухе вилась пыль.

Каращук еле протиснулся в щель, закашлялся, опять выматерился. Сдвинув что-то, открыл пошире, пропуская меня:

– Твою мать, Волк, нет бы чтоб с твоей везучестью клады искать… – он осёкся, видимо, вспомнив Волково, и добавил: – Ну или там в карты играть…

Комната была небольшой, чем-то напоминала дежурку «на той стороне» – тоже стол и два стула. Вот только люди валялись на полу – один из них как раз и подпёр дверь своей спиной.

– Живы? – только и спросил я.

Безопасник нагнулся, оттянул веко лежащего, пощупал пульс на шее:

– Да… Похоже, оглушило знатно.

Он перешёл ко второму, наклонился, повторил действия, кивнул – скорее сам себе:

– Да, оглушило… Пистолет есть?

И, подавая пример, вытащил из кобуры свой «хай пауэр».

Глава 17. 19 октября, четверг, утро

Я, даже не задумываясь, вытащил оба пистолета – хотя предпосылок, в общем-то, особо не было, но бережёного Бог бережёт. Переглянулись – Каращук отодвинул засов на внешней двери комнаты, рывком открыл – чисто.

– Волков, давай прикрывай.

И почти бегом рванул по лестнице. Вот ведь, а? Вроде волчара, а за моей спиной прятаться не стал. Хотя, если рассудить, логично – он тут всё небось знает, как свои пять пальцев.

Я взбежал за ним по лестнице и оказался… в туалете – дверь была сделана снаружи в виде фальшстены. Голову прошило болью, и я схватил Каращука за руку:

– Олег Богданыч, зуб даю – пробой где-то рядом.

Тот, ничуть не удивившись и не задавая вопросов, кивнул. Приоткрыв дверь туалета, осторожно выглянул наружу.

– Бывал в таких кинотеатрах? – спросил у меня.

Я кивнул – кинотеатр был типовой, такие строили в своё время по всему Союзу, но, правда, я ни одного из них не застал в роли именно кинотеатра – в основном все они оказались перестроены в торговые центры.

– Выскакиваем, ты контролируешь холл впереди, я – лестницу наверх сзади, – скомандовал Каращук. – Пошёл!

Скудно освещённый холл оказался пуст – посреди лежал человек в камуфляже, тоже, видимо, оглушённый, а вот Каращук сразу пальнул дважды. Я повернулся на месте, но было уже незачем – с лестницы медленно сползла лохматая тушка размером с некрупную свинью, но похожая то ли на крота, то ли на крысу – заострённая морда, жёсткий серый мех, совершенно не кротовий – грязный от налипшей то ли земли, то ли пыли, и мощные когти-лопаты на лапах.

– Видал таких? – сквозь зубы процедил безопасник, не опуская пистолета. Я помотал головой, не особо задумываясь о том, видит ли это Каращук, но он, похоже, и так понял:

– Вот и я не видал… Давай вверх, ты слева, я справа. На верхней площадке должен быть пост.

Мы быстро преодолели центральный марш лестницы, разошлись в стороны – в верхний холл вели два пролёта по краям, старинные, с облупившимися, когда-то белыми балясинами массивных перил. Огромные окна верхнего холла были забиты фанерой, стены покрывала облезшая штукатурка – за зданием особенно не ухаживали. Тут вповалку лежали четверо, раскинув руки, рядом валялось оружие – «калаш» и три СКСа. В воздухе вилась пыль, хорошо видная в пробивающихся снаружи лучиках света и вокруг пары ламп под потолком.

– Твою мать, что ж тут было-то, а, – пробормотал безопасник.

– Богданыч, лестница!

Я пальнул с двух рук сразу – очередной крот, отброшенный пулями, отлетел, несмотря на массивность тушки. Ах вот оно что – нечисть, то-то его так разнесло… Удачно попал – сразу двумя из обоих пистолетов. Давно так не получалось. Каращук тоже выстрелил несколько раз, ругнулся, пальнул ещё.

– Погоди, дозаряжусь, – просипел он, отпихивая ногой тело «крота», почти успевшего добежать до него. Не глядя сменил магазин на полный, махнул: – Давай в большой зал, вон туда сначала…

Откуда бегут эти твари? Ответ появился быстро – с небольшой узкой галерейки вело две двери, видимо, в бывший зрительный зал. Правая дверь открыта – значит, оттуда.

– Только этого не хватало, – подтвердил мои мысли безопасник. – Давай, бегом, но осторожно!

Дверь, проверить углы!

Я так и встал как вкопанный.

Зал был здоровущий – небось мест на четыреста. Умели раньше кинотеатры строить… Конечно, никаких стульев не было и в помине, и экрана не было – только приподнятая сцена.

А в центре высилось сооружение в три человеческих роста, окружённое лесами с подмостками и представляющее собой нагромождение проводов, каких-то бесформенных блоков, параболических антенн, шкафчиков и щитков с распахнутыми дверцами…

И те провода, что на уровне пола, увлечённо жрали твари типа тех, что мы уже видели – на валяющихся вповалку там и тут людей они не обращали ни малейшего внимания. Тварей было штук шесть, не меньше.

Безопасник взревел как раненый зверь, но стрелять не начал, сдержался – видимо, чтобы не повредить и без того сильно покоцанный агрегат.

– Волков, аккуратно. Только по зверям, понял?

В отличие от тех, что бежали на нас в холле, эти твари были намного мельче, размером с дворнягу, и светлее, хотя форма в целом похожа – и мы им, похоже, были совершенно безразличны. Приблизившись и отойдя чуть вбок, чтобы уйти с линии огня на аппаратуру, Каращук дважды выстрелил в ближнюю тварь – та так и покатилась, не издав ни звука, а остальные… остальные и ухом не повели.

Ах вот оно что… Похоже, для этих крыс то ли изоляция проводов, то ли ещё что – тот ещё деликатес, и они, как слепни, жрут, не обращая ни на что внимания!

Переглянувшись, мы одновременно открыли огонь. Патроны зря не тратили – одного твари вполне хватало, особенно с такого расстояния…

А потом Каращук ходил и матерился, и я его прекрасно понимал. Аппарат, судя по всему, в полновесном «боевом» режиме ни разу не запускали – а теперь вряд ли и запустят в ближайшее время. Даже если большая часть уцелела – понадобится как минимум замена проводки, настройка, тестовые прогоны… и это при условии, что люди живы!

Тела мы тоже осмотрели. Минимум двое были мертвы – скорее всего, навернулись с верхних ярусов «лесов». Остальные вроде как живы – тут же, кстати, обнаружился Семашко и два управовских колдуна Шнайдер и ещё один, визуально знакомый, что регистрировал мой карбайн – но попытки привести их в чувство результата не дали. То ли кома, то ли ещё что… Но, пока мы возились, люди начали приходить в сознание – поднимались со стонами, словно не очень понимая, где они и что произошло.

Каращук моментально попал в свою стихию и начал опрос.

Выяснилось следующее. Ровно без четверти десять всё внутри здания словно задрожало мелкой дрожью, будто завибрировало. И всё – больше люди ничего не помнили.

Пришедший в сознание Семашко клялся и божился, что прибор не запускали – точнее, общее питание на контур было подано, но излучатели не то что не работали в полную силу, но вообще были ещё обесточены.

Подошёл понурый Шнайдер.

– Судя по всему, на контур здания подали колебания сверхвысокой частоты, – не особо уверенно предположил он. – В Колледже шли подобные разработки, но я ни разу не видел, чтобы их «довели до ума».

– Значит, довели, – рассеянно пробормотал Каращук. – Андрей, сам что думаешь? Мог Колледж это провернуть?

– Теоретически – мог, – пожал плечами колдун. – Возможно даже, что что сделали это заранее – например, ночью. Но…

– Но это означало, что они знали, когда начнётся эксперимент, – подытожил безопасник. – Значит, есть утечка… Виктор Петрович!

Подошёл Семашко, отряхивая пыль – кажется, он занимался этим с того момента, как очнулся. Посмотрел вопросительно.

– Виктор Петрович, давайте по-быстрому сообщение в Управу – всех тех, кто знал время начала эксперимента, срочно в изоляцию и на проверку… их не так много. Что за твари – выяснили?

– Это грызуны, – кивнул исследователь. – Встречаются редко. Скорее всего, дальние родственники крыс. Неопасные, но отлично жрут пластик.

– А другие?

Про других Семашко, как выяснилось, ничего не знал. Логично – все тела остались в переходах кинотеатра, в зале их не было. Спровадив исследователя отправлять сообщение, Каращук отвёл меня в сторону:

– Теперь ты, Волков. Время начала эксперимента ты узнал уже после того, как отказался сюда идти. Значит, слил информацию не ты.

Я начал было возмущаться, но безопасник жестом остановил меня:

– Не суетись! Это не значит, что слил сам. Могли вытащить из твоей головы и без твоего ведома. Подслушать… Это ж, мать их, колдуны. Давай говори – что с тобой случилось в переходе?

Сказать про амулет? Ни за что. Не хватало ещё, чтобы отобрали для экспериментов.

– Так вы же всё видели, Олег Богданыч, – пожал я плечами как можно безразличнее. – Меня реально скрутило, не пошевелиться было. И в ногу отдавало.

– Видел, – пробурчал Каращук. – Может, то колдовство, что поразило твою ногу, как-то взаимодействовало с тем, которым шарахнули по зданию? М-да… Одно могу сказать – благодаря твоему «скрутило» мы тут не валялись вместе со всеми. Скорее всего, колдовство затронуло именно контур кинотеатра, замкнутый контур, а мы находились за его пределами.

Хорошо чешет Богданыч. Впрочем, он, скорее всего, достаточно общался с исследовательским отделом, чтобы примерно понимать, как могут действовать «спецэффекты» колдунов.

– Выходит, ваши колдуны против Колледжа? – на всякий случай уточнил я.

– Четверо на нашей стороне, – кивнул Каращук. – Им самим не нравится происходящее в Колледже… Думаешь, мало тех, кому насолил Пал Олегыч? Я не зря тебе тогда говорил, что трудяги должны быть, а не эти вон, которые считают себя пупом земли, – он зло плюнул на пол и, будто спохватившись, растёр ботинком.

– Прибор сильно повреждён?

– Не знаю, – безопасник отвернулся, и я заметил, как дрогнули его плечи. А ведь реально переживает – или обозлён донельзя. – Сейчас Петрович освободится – узнаем.

Семашко выловили примерно через полчаса – к тому времени тела погибших уже унесли, появились новые вооружённые охранники, вокруг прибора суетились техники. Исследователь выглядел разбитым.

– Примерно две недели работы коту под хвост, – доложил он. – Повреждения минимальны, в основном проводка, но юстировка сбита напрочь. Возможно, из-за атаки высокочастотными колебаниями…

– Значит, атаковали с умыслом, – вздохнул Каращук. – По другим зверям уточнили?

– Родичи тех же грызунов, – доложил Семашко. – Боевые особи, охотники. Атакуют только движущуюся цель. Потому никто из потерявших сознание не пострадал – звери, как я понимаю, все выбежали на вас…

– Доставлены через пробой? – уточнил безопасник. А ведь не сказал Семашке, что я почувствовал открытие пробоя!

– Скорее всего, – согласился исследователь. – Если правильно помню, направленный пробой уже открывали неподалёку для нашего друга Волкова? – в упор посмотрел он на меня.

Ах вот как. А ведь не было разговора о том, что мотыльков тогда выпустили на меня целенаправленно! Выходит, Управа такую версию и прорабатывала – проболтался Семашко. М-да, плотно меня обложили…

– Вы о чём? – прикинулся я чайником.

– Судя по докладу колдуна из патруля, что помог вам отбиться от мотыльков, это был пробой, – дружелюбно пояснил Каращук то, что я и так знал. – Сейчас наши колдуны подтвердили следы пробоя здесь.

А смотрит-то как, а… Ну и так ясно, что он отлично знает о моей способности. И уж точно не ожидал, что кто-то сможет открыть пробой сюда, в здание.

– Это диверсия, – спокойно сказал безопасник, не отводя взгляда. – И провести её мог только Колледж. Виктор Петрович, на пятнадцать-ноль планируем совещание, распорядитесь… Волков, пошли в Управу.

Уже когда мы отвернулись, я услышал негромко сказанное исследователем:

– Это же война…

– Олег Богданыч, что пленный главарь рассказал? – не удержался я, когда мы спускались в подземный переход. За спрос денег не берут, а я и так уже узнал столько, что явно попал в секретоносители первой категории – впрочем, и Каращук это не скрывает…

– Любопытство съедает? – хмыкнул безопасник в своей обычной манере. – Самое смешное, Михалыч, что сказал он много – и в то же время ничего…

– Это как?

– Признал организацию банды. Рассказал о том, где и как действовала банда. Выложил контакты в паре деревень по району. Рассказал о ритуалах, о том, что в банде были колдуны с нетрадиционными, скажем так, методами. Судя по всему, они нарыли какие-то древние ритуалы, типа тех, что прорабатывал покойный Власов – правда, он так и не сказал, где тут курица, а где яйцо…

Каращук прервался – навстречу пробежали трое бойцов и пара гражданских. Дождавшись, пока они отойдут на достаточное расстояние, продолжил:

– Власов у них научился, или они у него – непонятно. Мы сделали вывод, что главарь и сам не знает – хотя первое вероятнее. В целом, харизма у урода хлещет, но интеллект слабоват, он, похоже, и не лез в тонкости. Да и смелости особой нет – если вспомнишь, как и где его взяли…

– Помню, – кивнул я. – Но он, выходит, рассказал очень много!

– Он главного не рассказал, – скривился безопасник. – Кто именно их курировал от Колледжа. Короче – кто главный на самом деле, а не номинально, как он…

– Не рассказал или не знает? – уточнил я. Но в ответе я был почти уверен – методы работы управовских я своими глазами видел. И не ошибся.

– Не знает, – вздохнул Каращук. – Связь велась через доппелей, а они либо перебиты в полном составе, либо один-два сбежали. Достоверно ясно, что следы ведут в Колледж – он упомянул, что банда беспрепятственно работала на южном направлении благодаря помощи «куратора», а это именно Колледжевские и есть, ты ж видел их обманки на южном выезде… Но кто именно – концы в воду.

М-да, тут Каращук прав. Добавим к этому нынешний случай на Болоте – и тут уже видно, что у Колледжа не то что рыльце в пуху, а пух аж хлопьями летит. Понятно, почему Управа сразу решила активировать стационарный подавитель колдовства. Выходит, Колледж подсуетился раньше… Ну тут уж нашей безопасности карты в руки – найдут, как пить дать найдут, кто «крот». Вопрос только – насколько быстро, а вот времени-то у нас, выходит, особо и нет… Не только у меня – и у Управы тоже.

– Бурденко, – само собой вырвалось у меня.

– Вот и я так предполагаю, – согласился безопасник. – Но, знаешь, мозги говорят именно это, а вот опыт, сука, долдонит – не может быть всё так просто…

– Любого другого ректор бы вычислил, – предположил я.

– Конечно. Очевидно, правда?

Каращук первым стал подниматься по лестнице. Обернулся, словно между делом:

– Нам бы, Волков, в помощь твоих друзей из Виковщины… Разровняли бы мы Колледж в тонкий блин.

Он завозился, открывая своим ключом дверь, а меня как холодом обдало, и не из-за амулета.

Вот оно что.

Ему нужен не только я. Ему нужна Ксюша или её семья.

И он однозначно прав – семья Иксении легко способна взломать любые защиты Колледжа, на сто процентов уверен в этом. И никакой подавитель колдовства не потребуется.

Но мало того что они никогда не согласятся – я сам никогда не соглашусь их просить об этом.

Я вздрогнул – виски словно огладило мягкой кошачьей лапкой. Знакомое ощущение – как тогда, в Виковщине… Иксения слышит меня!

– Не согласятся они, – вздохнул я, искренне надеясь, что получилось не фальшиво. – Они же говорили, что не хотят вмешиваться в наши дела…

– Ну да, – легко согласился Каращук. – Это-то и грустно…

Мы миновали подвал, он стукнул в дверь квартиры и, когда открыли, сказал мне:

– Надо взять с собой Марию Андреевну. – Видимо, увидев гримасу на моём лице, сморщился: – Вот не чистоплюйствуй, Волков! Никто её пальцем не тронет, а совещание будет на тему Колледжа. Её мнение о Соколове может оказаться важным… Пошли, зайдём, пока мы здесь.

Дверь Маша не открыла. Записки в двери, как в прошлый раз, не было.

– Странно, – буркнул безопасник. – Мария Андреевна выглядит как человек порядочный, вряд ли она сбежала из дома в рабочий день… Открывай, стукнемся от тебя в межкомнатную.

Я отпер дверь, прошёл в комнату, не снимая обуви. В груди заворочалось нехорошее предчувствие. Постучал в межкомнатную дверь:

– Маша, ты здесь? Открой!

Молчание. Я вытащил пистолет, постучал рукояткой – звук гулко отдался в полупустой комнате:

– Маша!

– Ключ есть? – уточнил Каращук.

Я помотал головой. Держать у себя ключ от квартиры молодой девушки я счёл неэтичным и отдал свой экземпляр Маше сразу после получения жилья.

– Шляпа, – резюмировал безопасник и изо всех сил двинул ногой по двери в районе замка. Хлипкая деревянная створка вылетела, распахнувшись внутрь, и мы увидели Машу, неподвижно лежащую навзничь на заправленной кровати. Одна из её рук свешивалась, доставая до пола…

Глава 18. 19 октября, четверг, день

Я хотел оттолкнуть Каращука и первым подойти к Маше, но безопасник меня без труда отодвинул, уверенно, как недавно в кинотеатре, пощупал пульс на шее, оттянул веко.

– Жива, – резюмировал он. – Похоже, то же самое, что было там… Понимаешь, что это значит? – прищурившись, посмотрел он на меня.

– Не совсем, – нагнувшись, я поднял с пола валяющуюся рядом книгу. Конан Дойль… Выходит, Маша читала, валяясь на кровати. Ладно хоть, не грохнулась прямо на пол, когда потеряла сознание.

– Контур вашей квартиры, похоже, обработали тем же самым, чем и кинотеатр, – вздохнув, пояснил безопасник. – И не исключено, что одновременно… Правда, не очень понимаю – зачем. Там-то ясно, а вот тут… Только если тебя хотели из строя вывести. Или Машу.

А действительно – зачем? Впрочем, могли и просто так – как демонстрация возможностей. Хотя, куда уж круче демонстрация, чем то, что они устроили в бывшем кинотеатре…

– Если они следили за квартирой – то знали, что я ушёл в Управу, – предположил я.

– И знали, что Мария не выходила, – дополнил Каращук. – А вот то, что двери этих квартир защищены от несложного колдовства, типа «стука» – могли и не знать.

Оп-па. Очень интересно…

Про то, что наши новые квартиры под охраной, безопасник говорил. Но вот о том, что они защищены от вскрытия колдовскими методами, я слышу впервые…

– Так что они могли вырубить Марию колдовством, но не смогли проникнуть в квартиру, чтобы воспользоваться результатами своего труда, – рассеянно говорил Каращук, прислушиваясь к Машиному дыханию. Посмотрел на меня: – Как тебе вариант?

Как мне вариант? Да я прибил бы за такой вариант! Дело осложняется, даже если принять это просто за версию…

– Давай-ка Марию к нам в Управу, – решил безопасник. – Собери шмотки, вызову машину.

Пока я шарился у Маши в шкафу, доставая куртку, Каращук с кем-то переговорил по телефону и без особого труда взял девчонку на руки. Сильный всё же мужик.

– Давай вниз, машина уже едет, – велел он, выходя на площадку.

Я вытащил из сейфа «беретту», сунул во внутреннюю кобуру. Немного помешкал, брать ли СКС. Ладно, не буду – пусть полежит дома, «американец» легче и практичнее. Взял Машины ботинки, повесил на плечо карбайн и, заперев дверь, поспешил за безопасником.

У подъезда уже стоял УАЗик боевой группы с двумя хмурыми бойцами. Едва мы сели, вдвоём придерживая Машу – машина рванула с места.

Шнайдер озадаченно почесал лоб.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Похоже на какую-то форму комы, причём с явным налётом колдовства. Но вот что с этим делать… – развёл он руками.

Каращук был мрачен, как туча. Стоящий тут же управовский врач выглядел виновато – и ничего удивительного. Я чувствовал себя крайне неприятно – вот нельзя было оставлять Машу… но кто же знал! Ещё и в квартире – как выяснилось, неплохо охраняемой.

– Разве колдуны такое умеют? – осторожно поинтересовался я. Вышло, как ни крути, просительно.

– Значит, умеют, – буркнул безопасник, косясь на Шнайдера. – Они вообще много чего умеют, и раз это пошло в ход – значит, можно ждать и новых пакостей… Так?

– Может быть, – кивнул управовский колдун. – Особенно если ставки поднялись.

– Ну хоть какое-то обоснование всего этого есть? – спросил врач, кивнув на лежащую на кушетке Машу.

– У неё явно есть колдовские силы, – начал колдун, но Каращук бесцеремонно прервал его:

– Это мы и так знаем.

– Вот… Воздействие вошло в резонанс с её внутренней энергетикой. Скорее всего, Олег Богданыч, вы верно предположили – её хотели вырубить и вынести. Вынести не удалось, потому что двери блокированы, а вот случайно или нет резонанс пошёл – я не могу сказать. Слишком нетипичная сфера, – не совсем оптимистично завершил мысль Шнайдер.

– Могло быть и специально, – не выдержал я. – Бурденко отлично знает, что Маша владеет кое-какими колдовскими навыками. Причём он признал, что они не изучены.

– Наблюдение, какие-то люди у подъезда? – не оборачиваясь, задал вопрос Каращук.

– Утверждают, что ничего не видели, – спокойно доложил один из бойцов. – Пост – два человека. Вероятность того, что отвлеклись сразу оба – нулевая.

– Или не помнят, что отвлеклись, – процедил Семашко. – Раз все козыри пошли в ход – могли использовать отвод глаз или что-то подобное, о чём мы не знаем…

– Ни разу не сталкивался, но, наверное, это возможно, – неуверенно предположил колдун.

– Или открыли пробой прямо на лестничную клетку, – невесело подытожил я.

– Что ж сразу не в квартиру? – поинтересовался Семашко.

– Либо наш контур помешал, либо, что более вероятно – для пробоя нужно хотя бы разок побывать в том месте, куда пытаешься его открыть, – без выражения сказал Каращук. – А в квартире они ни разу не бывали.

А что, хорошая версия… Кстати, я ведь, когда пытался открыть пробой тогда, в горящем доме, очень чётко представлял себе те места, куда хотел бы попасть. Но – не помогло. А впрочем, я и не колдун, у них тоже явно не все это умеют. И ключ, проклятый ключ, о котором говорила знахарка… что может быть ключом?

Эти размышления я оставил при себе. Процедил только:

– Пробирку бы…

Я не уточнял, какую именно, но, судя по лицам, явно все и так поняли – ту самую, которую здешний житель получает раз в жизни. Эх, как пригодилась бы сейчас Машина пробирка! Но увы – потратила она её на меня и на Андрюху.

– Давайте в зал заседаний, – махнул рукой безопасник. – Там и так заждались, на час уже просрочено… Марию – в комнату отдыха, охрана двойная, мать вашу, – беззлобно ругнулся он. – Пошли…

Итогом заседания стал документ, который, даже не перечитывая, подмахнул хмурый и озлобленный Лаврентьев. Поскольку документ составлялся при мне, содержание я знал.

Управа открыто обвиняла Колледж в диверсии с целью срыва серьёзного и значимого для города научного эксперимента по управлению биомагнитными полями (да, в документе так и значилось – «биомагнитными», уж не знаю, кто именно придумал этот термин). Уполномоченным представителям Колледжа предлагалось прибыть на встречу, назначенную в месте и ко времени по их усмотрению, с единственными ограничениями – в черте города и на открытом месте, составом не более двух человек. Ответ о встрече предлагалось дать в любом виде, включая телефонную связь, до 10 часов утра завтрашнего дня.

Уже когда документ запечатали в специальный тубус для перевозки конфиденциальной корреспонденции и Шнайдер поставил на него «метку адресата» Бурденко, означающую, что никто, кроме ректора, этот тубус вскрыть не может – что-то вроде местного аналога шифрования документов перед пересылом, – я спросил:

– А почему не написали, что участники встречи должны быть без оружия?

– А смысл? – пожал плечами Лаврентьев, собирая бумаги на столе. – Колдуны – сами по себе оружие, будь они хоть с голыми руками. А на встречу явно придёт кто-то из них – может, и Бурденко собственной персоной. Так что все с оружием, как ни крути…

Боец, забрав тубус, ушёл, разбрелись и остальные. Подошёл Каращук:

– Вот такие дела, Волков… Ну что, домой, или останешься, подождёшь ответа?

– А то, что я останусь, на что-то повлияет? – машинально огрызнулся я, и вдруг понял, что безопасник очень серьёзен. Ну да, я же вляпался по самое «не могу» – и колдуна завалил вчера именно я, причём Колледж это мне явно припомнит, и Маша со мной связана. Так что не исключено, что Колледж потребует жертву в виде меня – если, конечно, «захочет крови». Хотя, помнится, Бурденко и так хотел заполучить и меня, и Машу.

– Да не бзди, никто тебя не сольёт, – примирительно сказал Каращук. – Мы своих не бросаем… Конфронтация началась, сейчас могут полететь головы гораздо серьёзнее твоей. Причём с обеих сторон.

С обеих сторон…

Но у Колледжа есть одно несомненное преимущество, как ни гони от себя мысли о нём. За колдунами – будущее. Это сейчас ещё есть некий баланс между «стариками», не имеющими колдовских сил и живущими, строго говоря, «по-старому», и между молодёжью, которая имеет склонность к колдовству от рождения… А пройдёт лет десять, если не меньше – и колдуны начнут всерьёз вытеснять «старую власть». Те, кто уже опытны – заматереют, родятся и обучатся новые. Это гидра, у которой взамен отрубленной головы вырастет даже не одна – десять.

И Каращук наверняка это понимает. Времени очень мало – буквально в ближайший год-два надо вернуть Колледж от сепаратизма на рельсы служения городу – иначе третье десятилетие здешнего двадцать первого века станет началом безоговорочного расцвета колдунов, на которых, извините за каламбур, нет управы…

И главным у них так и будет Бурденко.

– Никуда я не пойду, – сказал я вслух, занятый своими мыслями. Домой и правда не хотелось.

– Хочешь – пойдём перекусим, – продолжал безопасник. – У дежурных жратва должна быть, там у них холодильник есть. Мне кажется, Колледж ответит гораздо раньше, чем мы этого ждём…

Каращук, кстати, живёт по соседству – в «элитном» доме рядом с Управой, но домой тоже не идёт. В первый раз подумалось – а у него вообще есть семья? Должна быть, раз получил квартиру в таком месте. Там уж точно нет «однушек»… а может, уже и есть – перестроили небось.

Наверное, это было отчётливо написано у меня на лице, потому что безопасник пояснил:

– Нет у меня никого. Торопиться теперь некуда. Считай, что я женат на своей работе… Ну что, идём в дежурку?

Я кивнул.

Он сказал «теперь» – значит, семья или кто-то близкий точно был. Вряд ли стоит вдаваться в расспросы – но ещё одна страничка души Каращука чуток приоткрылась. Теперь ясно, почему он все силы отдаёт работе…

Дежурные, два бойца и двое гражданских, поделились с нами сосисками, отсыпали сухих макарон из кулька и дали две помидорки. В кухоньке дежурки было пусто, и Каращук, поставив кастрюльку с водой на плитку, сел на старый деревянный стул и вытянул ноги.

– Кто б знал, Михалыч, как я устал, – сказал он, прикрыв глаза. – И ведь лезет эта гадость, лезет…

Безопасник замолчал, я тоже не лез с разговором. Вода забурлила довольно быстро, я кинул крупной соли из побитой плошки, высыпал в кастрюльку макароны из кулька, размешал, чтобы не слиплись. Каращук встал, снял со старомодной решётчатой сушилки над раковиной две тарелки, осмотрел критически, ополоснул под краном, поставил на стол. Сел напротив меня, положив руки на стол, покрытый видавшей виды клеёнкой.

– Чувствую себя пенсионером, – признался он. – А мне ведь и сорока пяти ещё нет…

Надо же, я думал, он старше. Действительно, потрепала жизнь мужика.

– А почему у вас нет, это… личной жизни? – не выдержав, осторожно поинтересовался я.

Безопасник помолчал, и я опять подумал о том, насколько старше своих лет он выглядит.

– Давай спрошу – а почему у тебя её нет? – задал он встречный вопрос.

– Не в этих условиях, – вздохнул я.

– А что условия? Люди везде живут. Условия… – он осёкся, видимо, что-то обдумывая. Потом продолжил: – Ах да, ты же оттуда, из… благополучного. А я пацаном был, когда всё это случилось. Другого, считай, и не видел почти. Привык…

Он опять замолчал. Встал, помешал макароны, бросил к ним сосиски, снова сел.

– Лет семь назад случилось, – сказал наконец он. – На рынок ехали – я, жена, дочь, ещё народ. С сопровождением, конечно. Изгои прихватили нас на выезде с моста, где поворот – тогда ещё Гидрострой там постов не ставил. И у них, сволочей, был колдун. Накрыл машину то ли огненным ударом, то ли чем похожим. Слева. А я сидел справа, меня толчком выбросило. Когда очнулся – машина уже догорала. Восемь человек – как слизнуло, мать его, – Каращук грохнул кулаком по столу.

Он помолчал, встал, взял кастрюлю, прихватив её валявшимся тут же старым вафельным полотенцем, и ловко слил воду без всякого дуршлага. Вывалил макароны на тарелки – на глаз, но абсолютно поровну, поделил сосиски.

М-да, врагу такого не пожелаешь, подумал я, глядя, как он ловко режет помидоры на дольки.

Безопасник поднял на меня глаза:

– Понимаешь теперь, почему я эту колдовскую мразь давил и давить буду?

Я коротко кивнул. Голоса не было – в горле запершило.

Ещё бы не понять… Каращук, выходит, вживую пережил то, что я если и мыслил, то лишь сильно теоретически…

– Ладно, Волков, давай пожуём, – сказал безопасник уже другим голосом, словно бы и не своим. – Водки бы за упокой, но нельзя, нельзя – утро предстоит тяжёлое… а может, и ночь.

Я потыкал макароны потёртой алюминиевой вилкой. Особого аппетита не было, но не ел я с самого утра – чисто для организма пожрать надо.

– А давно Бурденко ректором стал? – подумав, спросил я.

– Где-то года за полтора до того случая, – подумав, сказал Каращук. – До этого у них там и не было толком организации – так, собирались, экспериментировали… Он первым их и построил, что называется. Хотя совсем сопляк был, лет двадцать, наверное. Тогда ещё подумали – вот, наконец-то, порядок будет… Здание они в порядок привели – так-то оно давным-давно сыпаться начало, этой школе уже тогда было сто лет в обед.

– Так он навёл порядок? – уточнил я.

– Навёл, – вздохнул безопасник. – Сам видишь, какой порядок… До того, что если раньше туда никто и не ходил особо – сейчас чёрта с два вообще пройдёшь. Огородился наш Пал Олегыч…

– А вы где тогда были?

– Я в милиции работал, – Каращук вяло пошурудил вилкой в тарелке. – После того случая в Управу и попросился. Рядовым в боевую группу. На самом деле, сдохнуть хотелось… А потом втянулся.

– Так от Управы никто за Колледжем не следил?

– Почему, следили… Но что, я тебе буду объяснять, как уходить от слежки? Мы научились слишком поздно. Опередили они нас, вот и… пожинаем. И последние года четыре работаем – ну, а результат ты сегодня в кинотеатре видел.

Он отодвинул тарелку, сцепил руки в замок, водрузил локти на стол. Посмотрел на меня из-под кустистых бровей:

– Понимаешь, Волков, почему я вспомнил… твоих друзей из Виковщины?

Вот он, тот Каращук, которого я знаю – матёрый волк, несмотря на все эти разговоры… Рад ли я, что он вернулся? Не знаю, ох не знаю.

– Да не сверли ты меня так взглядом, – вздохнул безопасник. – Понимаю я, что не хочешь ты их впутывать… Спроси хотя бы. Особенно после того, что колдуны сделали с Машей. Поездку обеспечим. Скажи, как её зовут?

Я не сразу понял, кого он имеет в виду – лишь с задержкой сообразил, что Ксюша во время сцены у дома не называла своего имени. Вообще никак не называла ни себя, ни Шинкователя.

– Иксения. Остальных не знаю.

– Иксения… Подумай, в общем, Волков. Времени почти нет. Она так примчалась к тебе на помощь – может, и ещё чем сможет помочь… особенно сейчас.

Амулет так и оставался тёплым, нагретый на груди – ни малейшего покалывания. Ксюша, Ксюша, что же мне делать…

От мыслей оторвал резкий телефонный звонок в соседней дежурке и отчётливое «Слушаю, дежурный». Не прошло и тридцати секунд, как боец заглянул к нам:

– Олег Богданович, вас просят в зал заседаний… Приняли телефонограмму из Колледжа.

Лаврентьев поправил на носу очки, взял распечатку с пишущей машинки. Пробежал глазами, хмыкнул… Посмотрел на Каращука, на меня, обвёл взглядом остальных:

– Неожиданно… Так. «Управе Вокзального от Колдовского Колледжа. Требуем встречи ровно в полночь в центре стадиона на улице Советской. На встрече должен присутствовать Сергей Михайлович Волков из службы Патруля и один любой человек на усмотрение Управы. Волков должен быть не вооружён, со своей стороны гарантируем, что один из переговорщиков со стороны Колледжа также будет без оружия. В радиусе ста пятидесяти шагов не должно быть никого. Отказ от встречи или попытку изменить её условия рассматриваем как объявление войны». Подпись – Павел Бурденко.

Глава 19. 19 октября, четверг, вечер

– Твою мать, – помимо желания вырвалось у меня. Кто-то обернулся в мою сторону, но Лаврентьев оставался бесстрастным.

– Ну что, товарищи, есть кандидатуры, пожелания, замечания? – посмотрел он на присутствующих. Прозвучало, на мой взгляд, цинично.

– Самоотвод не рассматривается? – попытался я пошутить.

– Боюсь, нет, – качнул головой Каращук. – Серьёзно они подошли к вопросу… Нам остаётся одно – дать Волкову нужного человека в сопровождение. Предлагаю себя.

– Ты, Богданыч, никуда не пойдёшь, – твёрдо сказал Лаврентьев. – Ты ключевая фигура города, а чем окончится встреча – вилами по воде писано.

– И так очевидно – им нужен Волков, – звенящим от напряжения голосом сказал безопасник. – И хорошо, если только он.

– Либо они именно его вызвали на переговоры, – вставил Семашко.

– Волков в городе всего полтора года, какой смысл вызывать на переговоры именно его? – покачал головой Степан Васильевич.

– Да, только он за последние полгода отдавил столько мозолей, сколько за пять предыдущих лет не было, – ухмыльнулся исследователь. – Так что я бы не удивлялся. Потому они и сказали, что кто будет вторым – неважно.

– Тогда вторым нужно отправлять хорошего стрелка, – побарабанил пальцами по столу Лаврентьев. – Олег Богданыч, кто из твоих орлов на дежурстве? Именно из орлов.

– Фокин тогда пусть идёт, – пожал плечами Каращук. – Он из лучших и сейчас на смене.

– Давайте его сюда, – Лаврентьев сделал знак посыльному, и тот умчался. – Ситуация сложная. Стадион не освещён. Снайперов задействовать не сможем… Придётся играть по их правилам. Надеюсь, у Колледжа хватит мозгов не обострять ситуацию. Олег Богданыч, что с поисками «крота»?

– Ребята работают, – скривился безопасник. – Круг осведомлённых уже ограничили до минимума, жду возможного результата. Потом начнём допросы.

– До встречи бы убедиться, но невозможного не прошу, – кашлянул Лаврентьев. – Времени мало…

– Да, утечка налицо, – подтвердил Семашко. – Сейчас – особенно. Полторы сотни шагов – это как раз то расстояние, на котором действует аппаратура нашего мобильного устройства. Точнее, на полторы сотни она как раз уже не действует.

Я еле удержался от идиотской улыбки при словах «мобильное устройство» – так-то понятно, что имеется в виду установка в «буханке», но всё равно инерция воображения рисует какой-нибудь ноутбук… Но, на самом деле, всё очень серьёзно. И выходить куда-то без оружия, пусть даже в центре города – для меня всё равно что выходить голым. Достаточно тех мотыльков вспомнить.

А идти придётся. Хотя бы чтобы для самого себя прояснить, что происходит.

Пришёл Фокин. Шапочно я его знал – зовут Андреем, в поездке в Волково он был. Хороший стрелок, значит? Ну, дай-то Бог…

Инструктаж проходили второпях. Особой пикантности добавлял тот факт, что стадион находится строго напротив Колледжа – буквально через дорогу. Двухметровый бетонный забор, которым он был огорожен – капитальный, но очень старый – давно уже покосился, дыры в нём кое-где забраны сеткой. Тем не менее, на стадион выводили на занятия школьников, тут даже периодически гоняли в футбол, хотя на древней трибуне и целых скамеек-то почти не осталось.

Каращук про снайперов сказал не зря – прямо над стадионом возвышалась жилая пятиэтажка. Вот только ночью тут хоть глаз коли – никакого освещения давным-давно нет, как и ночных прицелов.

Бойца вооружили «калашом» и двумя пистолетами – один из них, как я понял, с серебряными пулями. Своё оружие я взял – поедем на машине, оставлю в ней, довезти нас обещали до ворот стадиона – они строго напротив Колледжа, рядом с бывшим домом культуры, стоящим к стадиону вплотную.

Ехали двумя машинами – «козелок» боевой группы, в которой, помимо нас с Андреем, были ещё двое бойцов и пулемётчик, и знакомая управовская «буханка», в которую залез и Каращук. Остановились у ворот, от которых осталась всего одна створка, распахнутая и намертво застрявшая. Машины заглушили двигатели, погасили фары.

Фокин проверил пистолеты, взвёл затвор автомата. Я выложил свои стволы, передал Каращуку. Вот реально, как голый…

– Давай, Михалыч, не подведи, – деланно спокойно сказал безопасник. – Для начала пойми, чего они хотят. Потом смотри по обстоятельствам. Если услышим с вашей стороны стрельбу – примчимся, но, сам понимаешь, секунды решают…

Ещё бы мне не знать… Власов тогда поставил щит от пуль, пусть и не от автоматных – но у меня в арсенале подобного нет. А тот, кто выйдет на переговоры, может оказаться волчарой покруче Власова. Кто знает, что там ещё в загашнике у Бурденки…

– Время есть, подождите, пусть глаза к темноте привыкнут, – продолжал Каращук. – Фонарики проверяли?

Мы с Фокиным, не сговариваясь, почти одновременно кивнули, хлопнули по нагрудным карманам, откуда торчали плоские фонарики. У бойца вдобавок был фонарь, примотанный изолентой к цевью автомата. Но Каращук прав – лучше, если глаза привыкнут. Ночь безлунная – новолуние, звёзды есть, но не особо много – над городом висят клочья облаков. Ближайшие фонари – у нас за спинами, на улице, и далеко впереди, за забором, у Колледжа, так что темень непроглядной не назвать.

Не знаю, как боец, но мои глаза привыкли довольно быстро – хотя всё равно, деталей не различить. Стрелять при такой темнотище – разве что в упор… впрочем, стрелять мне всё равно не из чего. Из того, что сойдёт за оружие, при мне только смартфон и остался – да и то, в темноте от него толку почти и нет.

Мы шли в сторону трибун, хлюпая ботинками по сырой земле – вроде и подмораживать начало, но всё равно осень во всей красе. Стадион сейчас почти не используется – не сезон, для футбола поздно, для лыж и хоккея – рановато…

Изо рта вырывался пар – чуть выше нуля, нежарко.

– Давай так, держим дистанцию метра три, ты справа от меня, – тихо сказал я бойцу. – Так и нас одной очередью, если что, не накроют, и тебе в мою сторону разворачиваться удобнее… Если что – разбегаемся каждый в свою сторону.

– Без тебя знаю, – огрызнулся Фокин. Ему явно не улыбалось идти ночью на непонятную встречу практически в одиночку – я без оружия, а значит, не в счёт.

Я вытащил смартфон, открыл камеру, потыкал настройки, ища включение вспышки. Потом вспомнил, что смартфон сначала даёт подсветку, и только потом вспышку. То есть, идея на секунду ослепить противника не прокатит.

Боец, глядя на мои манипуляции, демонстративно плюнул куда-то вбок.

Стадион встретил пустотой и тишиной. Мы добрели примерно до центра, остановились, держа дистанцию. Не знаю, как там боец, а мои глаза к темноте почти полностью привыкли – наверное, даже движение на краю стадиона различу. Вот что значит хорошая экология – там, «у нас», я таким похвастаться не мог… Всё же отсутствие химии в еде – хорошая вещь.

Задрал рукав, посмотрел на часы – нет, для этого темновато, не видно стрелок. Можно время на смартфоне посмотреть, но не стоит – яркий экран всё испортит. Колдуны должны быть пунктуальны… Интересно, откуда придут? Напрямую, через какую-нибудь дыру в заборе? Вряд ли пойдут через ворота – думаю, прекрасно понимают, что там остались наши машины. Условия, в конце концов, придумали они сами. Значит, через дыру.

И когда мои виски сдавило, я понял, какой именно «дырой» они воспользуются…

Произошло всё совершенно бесшумно – перед нами сгустилось что-то вроде тумана, будто воздух уплотнился, легкий, скорее ощущаемый, чем слышимый хлопок – и метрах в пяти стоят две фигуры.

Впервые вижу своими глазами, как работает локальный пробой.

А вот последовавшее заставило покачнуться:

– Ну, привет, Серёга. Только не говори, что не узнал.

Глава 20. 20 октября, пятница, полночь

Сейчас, конечно, далеко не белый день – но я прекрасно узнал голос. Да и лицо ни с кем не спутать даже в полумраке – широкое, ехидное, со «шкиперской» бородкой…

Наверное, чтобы убедить меня окончательно, человек включил карманный фонарик и, аккуратно поведя лучом так, чтобы не попадать мне и Фокину в глаза, осветил своё лицо.

Ну да. Юрку Дьяченко сложно с кем-то перепутать. Одежда, правда, незнакомая, ну да Юрка тоже свой гардероб периодически меняет…

Твою ж мать.

Сердце стукнуло, что называется, «пропустив удар».

Так, стоп. Юрка был подменён доппелем. Того доппеля Власов убил, но… кто сказал, что этот Юрка – настоящий?

Но мать твою, как же хочется верить, что он всё-таки жив!

Что делать? К этому никто из нас готов не был. Боец так точно не готов – он скорее всего и не думал, что с «той стороны» придёт кто-то, кто заговорит добродушно, так что всё его внимание – сейчас на мне. Смотря как поступлю я.

А второй кто?

– Здравствуйте, Сергей Михайлович.

Я готов был завыть. Проклятые волчьи фишки, уже скоро в кровь войдут! Луч света от Юркиного фонарика метнулся, осветив субтильную фигуру Соколова, одетую всё в то же, в чём пацан был в поездке. Арбалета нет – руки пусты, за спиной ничего не торчит. Значит, вооружён Юрка… если вооружён.

Так, Волков, не раскисать. Мы знаем – точнее, не знаем, но почти уверены – что в Колледже есть доппели, а значит, любой из этих двоих может оказаться доппелем. Или даже сразу оба.

Но доппелей – двух доппелей – на переговоры пошлют лишь в одном случае – если доппель есть в руководстве Колледжа.

Стоп. Это не так. Нас уверяли, что доппельгангеры неспособны копировать внутреннюю энергетику колдуна – значит, Бурденко точно человек. Как бы он иначе «подключался» к Соколову? Вот во что, а в это я готов верить. Опять же, это логично.

А Соколов способен обнаружить доппеля – он же при мне сделал это там, у монастыря. Значит… значит, Юрка – настоящий?

– Здравствуй, тёзка. Не не скажу, что рад тебя видеть, – наконец выдавил я, чтобы начать разговор.

– Сергей Михайлович, меня потому и послали, что мы с вами уже знакомы. И Юрия Алексеича тоже…

А Дьяченко, оказывается, Алексеевич? Вот ведь и не знал никогда, почему-то подумал я, а вслух сказал:

– А кто послал? Великий и ужасный ректор?

– Сергей Михайлович, вы зря так говорите, – почти жалобно сказал пацан. – Павел Олегович очень беспокоится и о вас, и о том, что произошло…

– А что произошло? – деловито уточнил я, стараясь держать в поле зрения одновременно и Соколова, и Юрку. У Юрки, кстати, оружия в руках нет, но на поясе две кобуры – и я прекрасно помню, что Юрка отлично стреляет с двух рук. Намного лучше меня.

– Серый, ты не понял? – вступил в разговор Дьяченко. – Вчера Колледжевские ребята вышли для исследований на Болото. Должна быть управляемая реакция, а ты одного из них застрелил. В результате – рвануло, ну ты и сам видел…

Так, стоп. Выстрелил я не первым – колдун ударил раньше. Но… Юрка может этого не знать. Он вполне может быть уверен, что всё случилось именно из-за меня! Свидетель всего один – выживший молодой колдун, и поверят в Колледже, если что, именно ему.

– Да, Сергей Михайлович, поэтому и забеспокоились. Павел Олегович долго готовил этот эксперимент. Он должен был закрыть пробой на Болоте…

Оп-па! Кольнул амулет. И не просто кольнул – похолодел весьма чувствительно.

Что это значит? Соколов соврал, или мне что-то грозит? И если соврал, то знает ли сам, что говорит ложь? Или амулет, как в прошлый раз, среагировал именно на опасность?

Надо быть настороже. И пацана, и Юрку могут использовать втёмную. А ну-ка, попробуем…

– А что случилось в бывшем кинотеатре? – как можно более нейтрально спросил я. Блин, с голосом что-то – он будто вибрирует. Адреналинчик, похоже, пошёл…

– Павел Олегович сказал, что к происшествию в старом кинотеатре Колледж не имеет никакого отношения, – виновато сказал Соколов. – Если там была какая-то мощная аппаратура, может, из-за неё что-то случилось? Я же не специалист, не знаю…

Холодный амулет. Врёт, или что-то происходит?

– Серый, там всё очень сложно, – вдруг на удивление серьёзно сказал Юрка. Такого тона я у него, наверное, не слышал никогда – приятель всегда хоть немного, но дурачился. – Олегыч весь на измене. Что-то происходит, а что – непонятно. Ты ему до зарезу нужен, он клянётся и божится, что с тобой не случится ничего плохого…

– Что ж он сам не пришёл? – не выдержал я.

– Ты его не любишь. Похоже, его вообще мало кто любит. Вот и послал нас… Тебе ж твой тёзка уже сказал, – кивок в сторону Соколова.

– Тогда вот что скажи, Юр… Как ты у них в Колледже оказался?

Дьяченко вздохнул – даже в темноте было видно, как исказилось гримасой его лицо.

– Серёг, я уж полгода на них работаю. И тебя хотел позвать. Та поездка должна была быть реальной, я по сбыту серебра уже с Олегычем договорился, потому и датчики получил. Но Власов, скотина, перехватил тебя своим двойником. Там подковёрная игра была – дай боже.

Я краем глаза глянул на Фокина – видно, что нервничает. Пошли разговоры, в которых он, вдобавок ко всему, явно не понимает сути. И амулет, амулет – так и остаётся холодным, но не более того.

– Власову дали доиграть, чтобы он сам себя выдал, – продолжал Юрка. – Ты же видел, что Олегыч отлично всё знал, когда вы в старом капище были. Цель была – нейтрализовать Власова. И не только, но ещё и отлучить его от власти по всем правилам.

– Сергей Михалыч, давайте, вы пойдёте с нами? – всё так же виновато вклинился Соколов. – Узнаете всё, что нужно, я вам обещаю. И с тем, что бабка наговорила, попробуем разобраться…

Стоп. Соколов обещал, что сказанное бабкой докладывать ректору не будет. Выходит, всё же доложил? Или говорит мне это сейчас по своей инициативе? Эх, пацан, как же я хочу тебе верить… И Юрке. Юрке – тоже.

Ксюша, как мне сейчас не хватает твоего совета!

Мысли соскользнули на другое. Сколько знают колдуны про моих лесных друзей? Вживую их видели только «технари» – пожарные да медики. Или в Колледже уже провели дополнительную разведку? Времени-то прошло – не день-два.

А сможет ли Ксюша прийти мне на помощь, если я буду в Колледже, защищённом их колдовскими полями? Это Каращук считает, что Колледж для них – совсем не крепкий орешек. А на деле?

– Что с Машей? – выложил я ещё один важный вопрос.

– А что с Машей? – Соколов вскинулся настолько резко, что я подумал – ну невозможно такое сыграть, особенно в 20 с небольшим лет. – Что-то случилось?

– Кома, – просто сказал я. – Колдовская, скорее всего.

Я не стал уточнять обстоятельств – в конце концов, это неважно, и если Соколов знает ровно столько, сколько ему положено – а это, судя по всему, так и есть, – то ответа от него всё равно не добиться.

Пацан выглядел так, словно его пыльным мешком ударили.

– Тогда Машу тоже надо к нам, – неуверенно сказал он.

Точно – пацана разыгрывают втёмную. Бурденко в своём репертуаре… Радует одно – Юрка жив. Раз Соколов не реагирует на нетипичную ауру – то это именно Юрка, не доппель.

Да что ж со мной такое творится? Внутри будто ураган, всё тело ломит, адреналина, кажется, столько, что он сейчас из ушей польётся… Слишком много эмоций за один день. А скорее – даже за последние минуты.

– Сергей Михалыч, с вами всё в порядке? – озабоченно спросил Соколов. То есть, он тоже видит, что меня колбасит? Чувствует, наверное – он же мою ауру с самого начала отлично видел.

Я посмотрел на него, и мне показалось, что сейчас ничуть не глубокая ночь, а самое большее сумерки – настолько отчётливо я его видел… Глаза пацана расширились, и его словно втянуло в сгустившийся пробой спиной вперёд – в кино так обычно «выдёргивают» каскадёров мощной лебёдкой, чаще всего – с проламыванием стены.

Когда я перевёл взгляд на Юрку – у того в руках уже были два пистолета с глушителями. Фокин вскинул автомат, но Юрка стрелял неимоверно быстро, бойца отбросило выстрелами, спустить курок он уже не успел.

Твою мать! И ведь не слышно выстрелов! Наши не придут!

Смерч адреналина заволок меня сверху донизу, и я рванулся на Юрку, хотя прекрасно понимал – пять метров, слишком много, такое не преодолеть одним прыжком…

Пуля ударила меня куда-то в плечо, потом ещё одна, и ещё, я видел, словно в замедленном кино, как бывший друг отбрасывает в сторону опустевшие пистолеты, выхватывает из-за пояса ещё один, наводит на меня – медленно, мучительно медленно…

Я сбил его с ног, и мы покатились по сырой траве, осыпая друг друга ударами.

Глава 21. 20 октября, пятница, ночь

Я с трудом приподнялся – и сразу отпрянул. Было темно, перед глазами плыло, но всё же я более-менее различил серое безликое тело, распластавшееся передо мной. Доппель!

Рядом валяются пистолеты – два… а, нет, вон третий, его Юрка вытащил последним, но, кажется, не успел выстрелить. Значит, не Юрка – всё же доппельгангер. Твою ж мать… Меня опять пытались провести. И – почти провели, если бы некто не вытащил Соколова со встречи чуть ли не за шкирку. Что произошло? Почему прервали встречу? Почему начал стрельбу фальшивый Юрка? Вроде же встреча складывалась в пользу Колледжа, я почти согласился!

Андрюха!

Я метнулся к лежащему Фокину – точнее, подумал, что метнулся, на деле, едва шевельнувшись, полетел кувырком, но всё же прополз несколько метров, дотянулся до автомата и, направив ствол в воздух, нажал на спуск. Выстрел прозвучал так, что показалось – сейчас перепонки вылетят.

Как всё болит… Я, бросив автомат, перекатился на бок, ощупал себя. Куда попали пули? Кровь есть? Да, есть – вляпался в мокрое и липкое на куртке, слабость, ноги не держат, адреналин словно улетучился.

Моторы взревели совсем рядом, по траве метнулся свет фар – подлетели обе машины, затопали чьи-то ноги.

– Фокин ранен, – прохрипел я.

– Лежи, сейчас! – вроде по голосу не Каращук. – Ребята, берите Андрюху! К медикам на КПП, срочно!

Я с трудом различал снующие вокруг фигуры – обострение чувств почти полностью ушло, кроме разве что способности хоть что-то видеть в темноте. Глаза надо беречь, подумалось почему-то.

Надо мной кто-то склонился, ощупал.

– Грузите Волкова тоже, он в кровище весь! – скомандовал на этот раз голос Каращука. – Срочно обоих к медикам! Хотя бы один должен выжить, иначе головы поотрываю!

Меня подхватили, приподняли – ага, грузят в «буханку», там сзади свободное место есть. КПП совсем рядом, тут и трёхсот метров не будет, наверное, а там всегда и врач дежурит, и колдун… А надо ли нам сейчас колдунов? Блин, мысли путаются…

Навалилась темнота.

Сознание возвращалось медленно, какими-то вялыми толчками. Наверное, это теперь нормальное моё состояние, рассеянно подумал я, вспоминая произошедшее в поездке.

Глухо слышались голоса:

– …Четыре пули. Но выживет. Минут на пять бы позже – и с концами. Вовремя вы его привезли.

– А второй? – перебил голос Каращука.

– На нём вообще ни царапины. – Пауза. – Куртка в крови, вся в дырах, но на теле самое большее синяки.

Это о ком они? Неужели о Фокине? В меня точно попадали пули, помню удары и жуткую боль… но и в бойца они попадали тоже!

– Вот, сука, везучий Волков! – воскликнул кто-то. – Второй раз сухим из воды выходит.

– Третий, – нейтральным тоном поправил невидимый Каращук. – Минимум третий, если не больше… Когда он придёт в себя?

– Да должен бы уже, – голос незнакомый. Может, медик или колдун? – Пульс учащённый, но дыхание ровное. Если срочно надо – вот, попробуйте…

Я застонал, стараясь разлепить глаза – в нос ударил резкий запах нашатыря или чего-то похожего. Голова кружилась, тело ныло, во рту пакостное ощущение, жуткий сушняк, но той боли, что ощущалась на стадионе, уже не было.

– Живой, – резюмировал безопасник. – Ну что, Волков, подъём! Раз цел – пойдём, расскажешь всё, что было. И чем быстрее, тем лучше – времени мало.

– Пить дайте, – прохрипел я, нащупывая ногами, с какой стороны кушетки можно встать. С трудом продрал глаза.

– Водки? – съехидничал кто-то. В руку мне ткнулась ручка металлической кружки, я хлебнул – вода, надо же, благодать какая…

– Ты что, и правда в порядке? – удивлённо протянул Каращук. Я повернулся – да, вот он, сидит рядом… – Вставай, пошли. Машина ждёт. На стадион, будешь рассказывать, что произошло… Боец ещё не скоро очнётся.

– Что с ним? – прохрипел я. – Юрка палить начал из двух сразу…

– Юрка, да? – без выражения переспросил безопасник. – Андрюха четыре пули поймал. Довезли вовремя… Давай, давай, расселся тут!

Он толкнул меня, поднимая с кушетки в полутёмном помещении дежурки КПП. Остальные расступились – да, один вон в халате, дежурный врач… Кто-то накинул мне на плечи куртку – мою, судя по весу.

– Одевайся, нежарко, – говорил Каращук, подталкивая меня в спину. – Давай в машину, забирай своё ствольё…

Едва мы сели – водитель «козелка» рванул с места, выворачивая к въезду на стадион. Долетели минуты за полторы – я только и успел натянуть куртку и засунуть свои пистолеты в кобуры.

На том месте, где проходила наша «встреча», уже стоял один из джипов боевой группы, освещая траву мощной фарой-искателем.

Ничего себе!

Вокруг тела доппеля земля была аж взрыта, словно плугом. На теле доппельгангера зияло несколько рваных ран с натёкшей вокруг них сероватой жижей, одна из них, самая глубокая – на горле. На расстеленной газетке лежали три пистолета ТТ, два из них с глушителями, и полтора десятка бутылкообразных ТТшных гильз. Трава вокруг измята и вытоптана – где нами, а где уже и теми, кто осматривал место происшествия.

– Ну, рассказывай, – велел безопасник.

Собрав мысли в кучу, я изложил ему происходившее до перестрелки – полностью, насколько вспомнил. Высказал и свои тогдашние соображения насчёт Юрки и Соколова – традиционно умолчал разве что об амулете и о том, что эти двое меня почти уговорили.

– А потом Дьяченко начал стрелять? – уточнил Каращук. – Просто так, на ровном месте?

– Да, – уверенно сказал я. – Мне показалось, что кто-то «оттуда» не дал завершить разговор – Соколова очень уж быстро утащили.

– А не могло быть, что они по какому-то ключевому слову начали действовать? – поинтересовался безопасник. – То есть, телохранитель из бесшумок положил Фокина, а тебя они хотели утащить с собой? Но не заладилось?

– Ну он же стрелял в меня, фальшивый Юрка, – начал было я и увидел, как Каращук скривился – в резком свете фонаря хорошо было видно. Вздохнул:

– Волков, на тебе ни царапины, а куртку твою и так давно можно в утиль. Не стрелял он в тебя, иначе ты сейчас валялся бы рядом с Фокиным на койке… На адреналине могло показаться, сам же говоришь, как тебя крючило. А кстати, – сделал он вдруг паузу, – а не могло быть, что стрелял он в кого-то позади тебя?

Я вспомнил расширенные от ужаса глаза Соколова – и похолодел.

А ведь и правда. Могли они увидеть что-то у меня за спиной? Или, скорее, кого-то? Шинкователя, например?

Каращук сделал несколько шагов, провёл мыском ботинка по краю взрытой земли:

– Говоришь, ты бросился на него? Ну может быть, что врезал несколько раз, даже глотку мог перегрызть… Но при всём желании не разворотил бы всё вокруг… настолько.

Он прав. Но тогда… тогда выходит, что Иксения прислала брата мне на помощь – а может, и сама пришла в истинном облике! Или вообще это был их отец. От такого у кого угодно нервы сдадут, а то и крыша уедет. А если у Соколова опять-таки есть какая-нибудь ментальная связь с Бурденкой – понятно, что его и эвакуировали по-быстрому. А доппели, судя по всему – расходный материал, о липовом Юрке никто заботиться не стал. Они и притащили его явно только для того, чтобы поскорее уговорить меня прийти к ним за печеньками…

Умные, сволочи. Юрка и Соколов – почти беспроигрышный вариант.

– По лицу вижу – думаешь о своей деревенской подруге, – деланно нейтральным тоном сказал безопасник. Вот ведь волчара, всегда меня просчитывает… или просто я становлюсь слишком предсказуемым.

Подошёл один из бойцов, осматривавших поле, встретившись глазами с Каращуком, кивнул. Тот устало улыбнулся в ответ.

– Вот, кстати, Михалыч. Третий пистолет, из которого доппель не успел выстрелить, заряжен серебром. Как по мне – это показатель…

Ну да. Но…

– Погодите, Олег Богданыч! Они же не боятся серебра.

– Ага, – грустно кивнул безопасник. – А в Колледже это знают? Выезд был с их колдуном, но… доложил ли он? Там, как я понимаю, раскол в рядах тот ещё – иначе мы при первом же кривом взгляде в сторону Колледжа лишились бы половины людей. В первую очередь в оружейках и на ТЭЦ, да пусть даже пожарные. А это, извини меня, полная задница.

– Вы ещё «крота» не нашли, – буркнул я.

– Найдём, – спокойно сказал Каращук. – Землю рыть будем – но к вечеру найдём. Потому что дальше будет только хуже…

Приходится признать, что в целом безопасник прав. Да и сам я, внезапно увидев перед собой Шинкователя, точно схватился бы за серебро – даже не раздумывая. Особенно ночью.

Ксюша, Ксюша… опять ты пришла мне на помощь. Спасибо тебе.

Амулет кольнул – как-то неуверенно, что ли? Может, Иксения волнуется о том, чтобы я не припёрся просить их присоединиться к борьбе? Не приду, Ксюша. А вот за другим – приду… хотя бы спросить.

– Пошли отсюда, – махнул рукой Каращук. – И так всё ясно. Сейчас поговоришь с Семашко и его высоколобыми, пусть они свой вердикт дадут. И Василичу доложить надо, что встреча провалилась…

Пока мы тряслись в сторону Управы, я размышлял.

Если верить тому доппелю, что мы допрашивали на Базе – им достаточно некоторое время удерживать жертву, чтобы обрести способность принимать её внешность и «напяливать» на себя чужую ауру.

И вот вопрос – в чём соврал нынешний доппель?

Перехватили ли они Юрку после «Туриста» и по очереди «сняли образ» с него, или Юрка действительно работает на Колледж?

Почему на встречу со мной пошёл именно доппель, даже при их общей трусоватости – понятно. Навыки у него были Юркины, полученные вместе с физическим образом, так что шанс сыграть телохранителя имелся – а вот альтернативы небось Колледж не дал. Или выходишь, или ткнут чем-то вроде серебряного ножика… Не верю я, что Бурденко и доппели сосуществуют на равных правах, ну хоть ты тресни – не верю! Доппелям такой союз намного важнее, чем колдунам.

Но если Юрка изначально работал на Колледж – он может быть ещё жив. Ему могли заморочить голову, чего-то пообещать, обвести вокруг пальца – и, что называется, вербануть. И у Колледжа он всегда под рукой – можно столько раз отдавать его внешность доппелям, сколько понадобится.

Вот только со мной второй раз такой подход не прокатит – точнее, уже даже третий раз. Теперь первым делом – удостовериться, сделав снимок смартфоном. Кстати – скорее всего, именно поэтому они назначили встречу в тёмное время в неосвещённом месте. Уже, значит, выяснили, что в темноте смартфоном для фотографирования толком не воспользоваться – и уж точно не сделать снимок скрытно. Осваивают новую технику, осваивают… Скорее всего, смартфоны у них в Колледже есть. Как минимум у верхушки или у ихних коллег нашего Семашки.

А сами от смартфона не прячутся: сцена у паровоза – отличный пример. Да и незачем им.

Тогда следующий вопрос: почему Соколов не распознал, что рядом с ним – не настоящий Юрка, а доппель? Он же видит если не их самих, то отличия в ауре, как тогда, в Беленце – он же сходу распознал «сына старосты». Запугали? Или, что хуже, научились как-то нейтрализовать восприимчивость студента, пусть и на время? Это я вряд ли узнаю, пока мы не вывернем Колледж наизнанку, но одна проблема – как это сделать?

В Управе была та самая суета, которая видна внимательному глазу: вроде и народу немного – ночь, как-никак, – но те, кто есть, явно взвинчены. Ещё бы – стрельба в центре города, да ещё и во время встречи с колдунами… В курсе, конечно, далеко не все, но даже беглого взгляда на встреченных в коридорах было достаточно, чтобы понять царящее напряжение. Те, кто придут на работу днём, скорее всего, и не знают три четверти подковёрных интриг, что здесь творятся – тот же Хорошин, например.

В исследовательском отделе я провёл часа три, не меньше – и то после того, как меня осмотрел дежурный врач. В зеркало у врача я таращился с явным недоумением, но глупо было отрицать очевидное – ран на теле нет. Врач отметил только учащённый пульс и повышенную температуру тела да немного суженные зрачки, правда, отчего это – так и не сказал. Велел отоспаться, но по виду бродящего тут же Каращука было ясно, что это вряд ли удастся, уж точно не в ближайшее время.

Семашко с компанией мурыжили меня профессионально, опять пытаясь восстановить ход встречи чуть ли не посекундно. Я добросовестно пересказал им то, что уже выложил Каращуку, но вот про стрельбу в меня уже не упоминал – без толку. Сказал, что доппель просто стрелял в мою сторону.

Потом пошло: а чем характеризовался доппель, а отличия его от настоящего Юрки… Уже откровенно хотелось их послать, и я попросился в туалет. Сказав, что схожу на улицу подышать свежим воздухом, я снял с вешалки куртку.

На улицу, я конечно, выйду, но сначала…

Запершись в туалете – санузлы тут немаленькие, сразу виден размах сталинских времён, – я взял свою бронекуртку и тщательно её ощупал. Потом, найдя нужное место, поближе поднёс к тускловатой лампе…

Несомненно, это дыра от пули. Даже можно разобрать то ли чуток обгоревшие, то ли оплавленные края – после выстрела почти в упор.

Встряхнув куртку, я совместил её переднюю и заднюю часть…

А вот и выходное отверстие – точно напротив входного, на спине. А вот и ещё одна пара – у другого плеча, и вот ещё, в районе живота… Свитер-то у меня старый и драный – хороший я тогда ещё Маше отдал, так что по нему не понять.

Я прислонился лбом к холодной стене, выкрашенной в ядовито-конторский тёмно-зелёный цвет. Мысли путались.

Конечно, после последних событий куртка моя окончательно потеряла человеческий вид, тут Каращук прав – давно пора её выбросить. Но слишком уж совпадения… нехорошие, что ли? Ну не приснилось же мне, как доппель в меня стрелял, и ощущения, боль, удар – отлично помню.

Как у меня хватило после этого сил броситься на него и повалить? Какое-то раздвоение личности, ей-богу…

И крови на одежде нет.

Так! Что там говорили про Машу – она может становиться невидимой и неосязаемой, это свойство её то ли ауры, то ли энергетики… Может, и у меня нечто похожее? Ушёл в какой-нибудь там астрал, тело ушло, куртка осталась, потому её прострелили, но меня не задели… Да ну, какая-то ненаучная фантастика. Даже с учётом всей специфики здешнего искажённого мира – не могло такое проявиться с бухты-барахты через полтора года пребывания. У Маши-то проявилось сразу, и у меня моё чувство пробоев – тоже.

Может, бабка Зина?.. Нет, мимо – она ко мне даже не прикасалась.

Так!

От неожиданной мысли я аж вспотел.

А не мог ли я открыть тот самый управляемый пробой, который давно пытался? И эти пять метров до фальшивого Юрки пролетел в некоем подпространстве, куда не достают пули?

Угу. Я, значит, в подпространстве, а куртка – туточки… Нет, фигня какая-то. Хотя, тема подумать – у меня была очень яркая цель, которой нужно достичь, а ключ… ключом мог стать Юркин образ, напяленный на доппеля.

Я сполоснул руки и пошёл к выходу – глотнуть свежего воздуха всё же надо.

Мелькнула мысль – может, рассказать всё Семашке? Ну уж нет – тогда они меня ещё незнамо сколько промурыжат… Лучше уж попробовать самому разобраться.

На улице курили двое – видимо, из тех, кому портить лёгкие обязательно надо на свежем воздухе, потому что в Управе обычно не стесняясь курили прямо в помещениях. Постояв немного, я вернулся в холл.

Мысли вернулись к Маше.

Надо выяснить, как она. И обязательно надо спросить это у Семашко – даже не затем, чтобы получить ответ, а для того, чтобы увидеть его реакцию. Не скажу, что слова Соколова меня убедили в непричастности Колледжа к Машиной коме – но прощупать надо все варианты. А то кто знает – может, Каращук и Ко вырубили Машу именно для того, чтобы я стал покладистее…

Тьфу ты. Прямо не знаешь, кому верить. И амулет, как назло, помалкивает.

Амулет!

Вот оно что.

Нужно ехать в Виковщину. С Машей. Кто сможет точно помочь – это Иксения. Она, возможно, не скажет ничего конкретного, но я уже понял – вовремя заданный ею вопрос может оказаться лучше любого ответа…

Глава 22. 20 октября, пятница, утро

К моему предложению отвезти Машу в Виковщину в Управе отнеслись без особого энтузиазма.

Логично, кстати: пока Маша находится в Управе – у них есть рычаг давления на меня. Никаких иллюзий – думаю, они относятся ко мне примерно так же, как Колледж к доппелям. Сотрудничество до тех пор, пока это выгодно.

Но, тем не менее, препятствий чинить особо не стали – не сомневаюсь, тоже из весьма практичных соображений: переговоры с лесным семейством нужны сейчас Управе как воздух, с учётом разлада с Колледжем.

Поворчав, совет принял решение позволить мне свозить Машу в Виковщину. Каращук заикнулся было о выезде боевой группы, но тут выступил против Лаврентьев:

– Олег Богданыч, в прошлый раз боевая группа съездила с нулевым результатом. Пусть Волков едет один, как частное лицо – у него и машина теперь есть. Если я верно понимаю обстановку, вероятность результата в этом случае намного выше. Можете сопроводить его до Кикино.

Неожиданно… Хотя, в уме Степану Васильевичу не откажешь. Он прекрасно понимает, что вдвоём мы с Иксенией договоримся гораздо быстрее. Про машину я, кстати, почти забыл – не до неё было, так и стоит в бывшем Юркином гараже на Базе.

– Я не занимался ремонтом машины, – вставил было я, но Лаврентьев прервал:

– Сергей Михайлович, нам ещё несколько дней назад доложили, что машина ваша отремонтирована. Так что можете сходить, посмотреть. Но если собираетесь ехать – делайте это сегодня, времени у нас мало.

На самом деле, сегодня – не лучший день для поездки. Во-первых, я спал максимум часа три, во-вторых, грязный как чёрт после ночных похождений, в-третьих – не брился уже который день, да и небо сегодня с самого утра затянуло мерзкими серыми тучами… но вот в одном Управовский прав – чем быстрее, тем лучше.

Чувствуя, как в животе урчит, я вышел на улицу и зашагал в сторону Базы. Давно ли я шёл этим же маршрутом после того, как впервые привёз Машу? Полтора месяца не прошло, а кажется, что половина жизни…

Жрать охота – такое ощущение, что эта ночь уйму сил высосала. Надо хоть домой зайти, вроде сосиски были в холодильнике – на столовую времени нет.

На Базе было на удивление пустынно – видимо, большинство разъехалось. Странно, обычный вроде день… В дежурке играли в домино двое наших стрелков и парень из мобильной группы.

– Трофимыч у себя? – мимоходом поинтересовался я, идя к дверям кабинета. Получил в ответ синхронный кивок и постучал: – Сан Трофимыч, можно?

Большаков сидел за столом и что-то писал. Увидев меня, отложил перо, сделал приглашающее движение рукой, снял очки и откинулся на стуле. Дождавшись, когда закрою дверь, сказал:

– Волк, выкинь эту куртку. Тебя, судя по виду, оборотень валял.

– Тоже рад вас видеть, Сан Трофимыч, – не удержался я, даже почти не удивившись, насколько близко к истине оказался шеф – куртка «потеряла товарный вид» как раз после того, как меня вытащили из-под сдохшего волка.

– С чем пожаловал?

– Мне в Управе сказали – машина готова, бывшая Юркина. Что нужно, чтобы выехать?

Большаков поджал губы – помню, ему эта история с Юркой тоже поперёк горла. Сказать, что Юрка, возможно, жив? Нет, пока не надо – слишком уж тёмная история… Сам разберусь сначала.

– Ключ от гаража у дежурного на выезде, ему потом и деньги за аренду принесёшь, – неприязненно сказал шеф. – Заправлена, но это первый и последний раз, Управа оплатила. Дальше сам.

– Спасибо, Сан Трофимыч! – сказал я абсолютно искренне. И, немного помешкав, добавил: – С Колледжем что-то непонятное творится. Будьте осторожнее.

Большаков посмотрел на меня так, что мне стало не по себе:

– Я знаю. Сегодня с утра смежники отменили все сопровождения. Ребята с топливной колонной поехали без них. Тремя машинами.

Так вот, значит, почему База так оголилась… Все выезды усилены, поскольку колдуны, говоря простым языком, не вышли на работу. А что они ещё сделают? Никакой официальной информации от них, как я понимаю, не было – колонна скорее всего вышла в девять, как всегда, я в это время был ещё в Управе – так что знал бы.

– А что на Болоте творится – я уже слышал… от Плотникова, на днях, – добавил шеф.

Понятно… Значит, сложил два и два и теперь считает, что в том, что Болото взбесилось, виноват я. Самое грустное – он почти прав.

– Колдуны там баламутили, – просто сказал я, но понял, что прозвучало это как оправдание. Большаков пожал плечами:

– Какая разница, кто баламутил… если расхлёбывать нам. Иди, Волков. Думай, как жить дальше…

Я вышел как оплёванный. Впрочем, шефа можно понять – я сейчас вообще «завис» между Базой и Управой, а вот за наших ребят, которые выехали на Болото без смежников, отвечает по-прежнему он.

Получив ключ, я отпер гараж, взгромоздился на кожаное сиденье. Дырявое, как и борт – дыры, конечно, никто штопать не стал, просто движок в порядок привели.

Двигатель завёлся с пол-оборота – механики на Базе, что ни говори, отличные. Выехав и заперев гараж, я направился к дому – и к машине попривыкну, и перекушу по-быстрому…

Пока варились сосиски, ополоснулся выше пояса под душем – хоть что-то. Свитер бросил к грязному белью, сходил в квартиру Маши, благо дверь выломана, без труда нашёл на стуле свой, что отдал ей на время – Маше пока он не нужен, потом новый ей на рынке купим… если вообще Вокзальный не покатится в тартарары. Позвонил в Управу, сообщил, что буду через четверть часа.

Поел без особого аппетита, но полегчало. Надел через плечо свою «походную» сумку, сунул в кобуру «беретту» вместо кольта, подхватил складной карабин. Ладно, теперь и в дорогу можно.

Управовские подсуетились – у входа уже стояли два «козелка» с пулемётами (ого!). Машу вынесли на лежаке с матрасом, укрепили лежак в грузовом отсеке моего ГАЗика. Пристёгнута – всё нормально, довезу… Бойцы помогли поднять тент – сначала я не понял зачем, потом сообразил: ехать к северному КПП так или иначе придётся по Советской, мимо Колледжа – незачем привлекать лишнее внимание.

Выехали колонной – я в серединке. Не гнали, и я старался ехать как можно аккуратнее – в конце концов, не дрова везу. Когда свернули на Советскую, напрягся – вот он, Колледж, рукой подать… Признаков жизни не подаёт… а, нет – несколько человек толпится у проходной. Когда проезжали мимо, я аж голову вывернул, пытаясь понять, что происходит, и увидел табличку, на которой разобрал только крупное «ВРЕМЕННО НЕ ОБСЛУЖИВАЮТСЯ». Хм… а не прикрыли ли колдуны обслуживание бытовых приборов? Вполне может быть – оно как раз у них на территории, сам туда не раз ходил. Предсказуемый ход – выходит, Колледж замкнулся. Во что это выльется?

Когда въехали в частный сектор, я почувствовал себя увереннее. Спокойствия добавил и колдун на КПП – он вёл себя вполне нормально, значит, «наш». Большинство колдунов живёт в городе и работает наравне с остальными – именно на них, как я понимаю, и делает ставку Управа. Вот только боевых колдунов среди них – раз-два и обчёлся. Боевые, как правило, почти постоянно находятся в Колледже – у них такие считаются высшим классом. В общем, вся ударная сила осталась в руках Бурденки… и, получается, «хозяйственники». Интересно, насколько быстро взвоет город без плиток и холодильников? Электричества-то для этого откровенно мало, а газификации вообще по сути нет. Задачка…

Машины вышли на грунтовку за КПП. Я вёл машинально, глядя лишь на тусклые габариты идущего впереди «козелка» – мысли были заняты другим.

У Колледжа есть возможность диктовать городу условия – пусть и не в широком спектре. А что город сможет диктовать Колледжу? Возможно ли на него силовое давление? К примеру, можно ли угрожать теми же миномётами, если дойдёт до прямой демонстрации силы? Проще говоря – пробьют ли они защитные поля? Сможет ли аппаратура, установленная в Каращуковской «буханке», продырявить защиту, чтобы можно было брать Колледж обычными методами? А даже если и сможет – в любом случае при штурме придётся положить уйму народа. Боевой колдун – своего рода «оружие массового поражения». А если предположить, что борщевик на юге от города – творение Колледжа, то становится совсем нехорошо…

Пока единственное серьёзное, что смог сделать город – лишил колдунов поддержки бандитов-некромантов.

Вот и Кикино – как всегда, над частоколом маячат люди. Головная машина отошла в сторону, пропуская меня, и я увидел, как пулемётчик показывает мне классическое «но пасаран». Ну что ж, дальше дело за мной… В зеркало я видел, как «козелки» один за другим разворачиваются на площадке у ворот.

Дальше сам… Но почему-то я уверен, что доеду без проблем. Главное – не гнать, чтобы Машу не растрясти.

Я обернулся – да, лежанка с Марусей так и стоит, мне видно макушку девчонки с натянутой на неё вязаной шапочкой. Поедем аккуратно.

В лесу, конечно, было страшновато – отвык я ехать на машине с поднятым верхом, ох отвык… Карабин рядом, между сиденьями, патрон в стволе, кобура с ТТ расстёгнута – но в итоге не понадобилось ни то, ни другое. Повиляв по узкой заросшей дороге, уже подразвезённой из-за дождей, я выехал на пригорок перед Виковщиной.

Опять нахлынуло странное, ирреальное чувство – а смогу ли я найти дом Иксении? Ведь в тот раз, когда мы приехали сюда с боевой группой, я не смог. Ну… попробуем.

Я осторожно повёл ГАЗик по раздолбанной дороге, избегая совсем уж больших промоин. Вот и поворот, покосившийся забор, дома щерятся выбитыми окнами… Дымка не видно – значит, скорее всего, дом полностью укрыт колдовским занавесом. Вот и площадка, где мы тогда разворачивались.

Я заглушил двигатель, и первым делом, перегнувшись через спинку сиденья, осмотрел Машу. В наступившей тишине слышно, как она дышит – но не более того, всё так же без сознания, бледная совсем.

Вылез, повозившись, снял крепёж тента, сдёрнул его и бросил в грузовой отсек, даже не складывая дуги, но открыв полулежащую на импровизированном лежаке Машу на всеобщее обозрение… и тут же кольнул амулет.

За забором того дома, что прямо напротив проезда, стояли двое – Иксения и бородач. А вон и дым из трубы – значит, иллюзию сняли, я вижу то, что на самом деле.

Знал, что, увидев это, испытаю облегчение, но и не предполагал – насколько. Ноги стали ватными – я привалился к борту машины и сполз, пока не упёрся задницей в подножку. Кажется, я закрыл глаза всего на секунду, но когда открыл их – двое стояли уже рядом со мной. В той же одежде, что были в прошлый раз – видимо, это стандартный образ, в котором они показываются людям.

– Привет, – вымученно улыбнулся я, переводя взгляд с Иксении на бородача. Видимо, пошёл отходняк после всего напряжения последних дней – губы едва шевелились. – Вы извините, что я без приглашения. С Машей что-то случилось. Мы не знаем, что. Вот, приехал совета вашего спросить…

Бородач коротко кивнул, и Ксюша одним движением взмыла в кузов машины – именно взмыла, не запрыгнула или залезла. Наклонилась над Машей, провела рукой у неё над головой, вдоль груди… Посмотрела на отца – тот опять кивнул, и девушка так же плавно соскользнула с машины.

– Ваши колдуны, – не вопросительно, а утвердительно сказал бородач, глядя на меня.

– Я не знаю, – я встал, покачнулся, ухватился для равновесия за фару-искатель машины. – Предполагаю, что они. Правда, не могу понять – зачем.

– Ты нужен им, – мелодично сказала Ксюша. – Ты и она. У вас есть то, что не умеют они.

– Я знаю, – моё лицо самопроизвольно исказила гримаса. – Но я не верю им.

– Ты боишься их, – мягко сказала девушка, и я не стал спорить:

– Наверное, да. Потому что не понимаю, что на уме у их ректора.

– Ректора понять несложно, – улыбнулась Иксения. – Главное – понять его место.

Опять говорит загадками… Хотя, это не такая уж загадка – Бурденко, подчинив Колледж, просто-напросто хочет подчинить и город. Власть – такая уж штука, остановиться сможет далеко не каждый. И это как раз понятно – не сложнее, чем решение уравнения с квадратным трёхчленом.

Девушка улыбалась мягко, почти незаметно, и было непонятно, подтверждает ли она мою догадку или опровергает её.

– О людях судят по поступкам, – сказала она мелодично. – Суди по поступкам – и получишь ответы на все вопросы.

Эх, кто бы сомневался… Вот только поступков Бурденко я знаю всего ничего. Я и видел-то его полтора раза, не больше.

– Именно об этом я и говорю, – закончила мысль Иксения, и я с удивлением понял, что ответила она не на какие-то слова, а именно на мою последнюю мысль.

А ведь действительно. Я почти ничего не знаю о самом Бурденко – такого, что исходило бы от него самого. А судить нужно только по тому, что видел или слышал лично!

Но если нет выхода на Бурденко – надо…

Надо судить по действиям его окружения. Пахомов, Соколов, Колтырин, те двое колдунов с Болота, да даже фальшивый Юрка, в конце концов!

Соколов… Как же не хватает разговора с пацаном в нормальных условиях!

– Что с Машей? – спросил я, обращаясь в первую очередь к бородачу. И так видно, что в его присутствии Иксения явно отдаёт ему первенство – глава семьи, ясно же.

– Колдовская кома, – просто сказал бородач. – Это не опасно. Считай, что она просто спит.

– А надолго это?

– Зависит от силы колдуна, который это сделал, – бесстрастно ответил мужчина. – Меряя людскими мерками – день, неделя, месяц, год.

Месяц, год? Мать вашу… Я еле сдержал накатившую панику:

– Но она же умрёт от истощения!

И голос дрожит… Нет, не для Маши этот мир. Домой её надо, домой! Я сам рехнусь, если с ней что-то случится.

– Не бойся, это ей не грозит, – Иксения скрестила руки на груди. – Ей сейчас не нужно ни есть, ни пить. Её организм замкнулся, он словно в зимней спячке, – её губы тронула лёгкая улыбка. Да уж, неоднозначное сравнение.

У меня немного отлегло, и следующую фразу я выпалил, даже не думая:

– Можно ей остаться у вас?

Фраза вырвалась словно сама собой. Уже потом, обдумывая, я понял – я, несмотря ни на что, доверяю лесной семье намного больше, чем всей Управе вместе взятой. Маша, находящаяся в Виковщине, развяжет мне руки.

Бородач явно не ожидал такого. Я, ожидая ответа, наблюдал, как они с Иксенией обменялись долгими взглядами.

– Ты любишь её, как свою дочь, – спокойно и ничуть не вопросительно сказала девушка.

– Да, – просто ответил я. Какой смысл спорить… Тем более, что Ксюша свободно читает мои мысли. – Именно потому и прошу.

– Пусть так и будет, – кивнул бородач. – Ты придёшь за ней. Если она очнётся раньше – уйдёт, если сочтёт нужным.

Колени задрожали, и я опять сел на подножку. Пошарив руками на поясе, застегнул кобуру, расстёгнутую ещё по дороге.

– Спасибо, – только и смог я выдавить из себя.

Бородач сделал жест рукой – и лежащая без сознания Маша, проплыв прямо по воздуху, оказалась у него на руках. Вот просто так, легко и ненавязчиво.

– Сегодня ночью… вы помогли мне? – наконец рискнул я.

Лица и Иксении, и бородача остались непроницаемыми.

– Никто из нас более не приходил в ваш город, – сказал бородач. – Мы не вмешиваемся в дела людей.

Я посмотрел на Ксюшу – нет, ни малейшей эмоции. О прошлом «визите» её отец, или кто он ей, скорее всего отлично знает – но намеренно подчёркивает, что вмешательства не будет. Бородач, бросив на меня беглый взгляд, зашагал к дому с Машей на руках.

– Ты хотел спросить ещё что-то, – бесстрастно спросила Иксения, и я не мог понять – улыбается она или нет.

– Твой отец уже ответил на вопрос, – вздохнул я. – Ты ведь знаешь… Ксюша.

– Да, Сергей. Мы не вмешиваемся в дела людей. Мы помогли вам с теми, кто не принадлежит этому миру… но свои проблемы вы должны решать сами.

Я встал. Она стояла буквально в метре от меня, зеленоглазая, с лёгкой, почти незаметной улыбкой на лице, и от неё пахло травой, листвой, дождём. Как от олицетворения Природы.

Сделав шаг вперёд, я обнял её – крепко, будто в последний раз. Она не отстранилась, и я почувствовал её ладони на своих плечах.

– Ночь – твоё время… Волк, – тихо сказала девушка. – Особенно сейчас, пока закрыт Глаз Ночи.

Глава 23. 20 октября, пятница, день

Мне показалось, что я понял смысл пресловутого выражения «ударили пыльным мешком по голове».

Ощущение именно таким и было – и эмоции от полного непонимания до чувства получения ответа на все вопросы…

Закрыт Глаз Ночи.

Новолуние – оно было два дня назад. Как раз тогда, когда ночью мне снилась какая-то непонятная чушь. И вчера, во время встречи, тоже было новолуние.

Я машинально хотел отстраниться, но руки Иксении, ничуть не напрягаясь, удержали меня.

– Испугался? – прошептала девушка почти мне в ухо.

Испугался ли я? Да я даже не знаю – то ли я за прошедшие полтора года совершенно отучился пугаться, то ли только и делаю, что испытываю страх…

Я не видел лица Иксении, но был уверен, что она улыбается.

– Сила Древнего в тебе, – продолжила она говорить мне на ухо. – Ещё в прошлый раз я видела метку волка. Когда это произойдёт – был лишь вопрос времени… Ты не принадлежишь этому миру – и в то же время ты часть его. Древний обязательно отдаст свою силу тому, на ком есть метка…

– Что теперь со мной будет? – тихо спросил я, не узнавая своего голоса. Моё сердце, кажется, билось в унисон с её сердцем.

– Что будет с тобой – решаешь только ты сам, – Ксюша отстранилась, но совсем недалеко – меньше чем на расстояние вытянутой руки. И правда улыбается…

– Теперь я – оборотень? – еле выдавил я. А может, я и не сказал этого вслух, но…

– Нет, – глаза Иксении хитро блеснули. – Ты – потомок первородного. На тебя не влияет Глаз Ночи, и ты можешь стать Древним тогда, когда пожелаешь. Ты не теряешь разум, становясь им. Всё в твоих руках… Волк.

Мои мысли рванули вскачь.

Вот, значит, что произошло на стадионе! Вот почему меня так колбасило! Скорее всего, на вторую ночь новолуния Древний стал рваться наружу.

Стоп. Почему? Ведь Иксения только что сказала, что я не должен терять разум…

А я его и не терял. Блин, да ведь это организм или инстинкты Древнего сработали, вовремя начав трансформацию! Значит, встреча явно должна была окончиться не в мою пользу… Вот о чём предупреждал амулет!

Так вот откуда отличное зрение в темноте! А когда я начал превращаться в Зверя – именно тогда фальшивый Юрка и начал стрельбу! Он первым делом разрядил пистолеты в сопровождавшего меня бойца – очень умно, потому что на меня выстрелы не оказали бы нужного эффекта, а боец из автомата положил бы его на раз, потом потянулся за пистолетом с серебром – но не успел.

А «куратор» спокойно плюнул на доппеля и уволок Соколова через пробой, чтобы не рисковать.

А куртка? Почему прострелена куртка, а свитер – нет?

Блин, да она же с колдовским усилением! И если учесть, что я очнулся не голым в ворохе разодранной одежды – выходит… выходит, что одежда трансформировалась вместе со мной. Куртка, видимо, сделала это с задержкой из-за наложенного на неё заклятия, а вот когда я повалил доппельгангера – я был уже волком…

И порвал его, как Тузик грелку. И раны затянулись моментально.

По тому, как улыбается Иксения, я понимал, что рассуждаю верно. А серебро…

– А серебро для тебя так же опасно, как для обычного человека – обычная пуля, – сказала девушка всё так же тихо. – Но ты и сам знаешь это.

Да… знаю. С инструктажей. Да и сам помню, как тот, первый волк, быстро умер от ран, получив серебряную пулю.

Стоп. Всё равно что-то не сходится. Почему заразу оборотня не увидел по моей ауре ни один патруль? Да тот же Соколов почему сходу не увидел, он же видит необычные свойства аур?

– Сергей, – медленно и с расстановкой, как слабоумному, сказала Иксения. – Послушай ещё раз: Древний – совсем не обычный оборотень. Его не видно по тому, что вы называете аурой, если он сам этого не захочет. Его не увидит даже тот прибор, которым ты увидел меня. Если. Он. Не. Захочет.

У меня в голове был полный сумбур.

Выходит, я получил ещё одну силу, причём даже не колдовскую… и нажил очередной геморрой, проще говоря – головную боль. Если то, что я сейчас узнал, дойдёт до Каращука – по гроб жизни не выпутаюсь. А если дойдёт до Колледжа…

Оп-па. А ведь Колледж уже знает – не знаю, успел ли увидеть мою трансформацию Соколов, но его «куратор» её стопудово видел или почувствовал – иначе не эвакуировал бы пацана. А значит… значит, если Колледж намерен заполучить меня, желательно в нейтрализованном виде – он свои попытки продолжит. И более того – вполне сможет меня шантажировать. Если, конечно, вообще выйдет на контакт, а не объявит городу войну.

– Не волнуйся, Сергей, – Иксения дотронулась до моей заросшей щеки. – С девочкой ничего не случится. Ты правильно сделал, что привёз её. У тебя и без того будет много забот…

Эх, Ксюша, если бы ты знала, с каким удовольствием бы я сам остался здесь, у вас, только и подумал я.

– Я знаю, – улыбнулась девушка. – Иди. У тебя сейчас будет очень много дел…

Уже садясь в машину я подумал – нужно было спросить про ключ, но возвращаться показалось неприличным. Иксения уже стояла за забором и подняла руку в прощальном жесте, когда я разворачивал ГАЗик.

Закапал мелкий дождик – капля, вторая, потом заморосил, повиснув в воздухе сплошной пеленой. Живя в Питере, я любил такой дождь – но хорош он был лишь тогда, когда в любой момент можешь зайти в кофейню отогреться или когда идёшь домой, к нагретым батареям и удобному дивану. А вот когда едешь в ГАЗике без крыши по лесной дороге – восторг от дождя ниже среднего.

Крышу поднимать было лень – всё равно насквозь промочит, так какая разница – пока я натягиваю брезент или пока кручу баранку? И я, стиснув зубы, вёл «козелок» вперёд, стараясь объезжать совсем уж крупные размывы. Мысли разбегались.

Что у меня в плюсе?

Как минимум неуязвимость для пуль. Условная, конечно – лезть под пули всё равно нельзя, я даже не знаю – работает ли это свойство сейчас, когда я в своём нормальном виде?

Что ещё? Подавление ауры – но я не знаю, как этим пользоваться. Блин, так вот оно что! Вот почему тогда, на поезде, колдун-технарь не сразу заметил атакующего волка! Он по привычке высматривал ауры, а Древний свою не показал – он сразу рванул наперерез поезду. Поэтому парень и выглядел таким ошарашенным – у него теория полностью разошлась с практикой. Да и опыта маловато – тот же Соколов скорее всего заметил бы движение или ещё что. Хотя… по пути в Беленец были же разговоры, что кто-то есть к северу от линии. Скорее всего, это и был тот самый оборотень – и Соколов его не заметил. Парадокс… или я просто плохо понимаю физику всего этого действа – я ж не колдун.

Ёлки-палки, так вот почему тогда, на болоте, в разрушенном доме отдыха я услышал шаги колдунов! Да и от напавших зверей отмахался. Усилившийся слух и зрение в полумраке – вот ещё два плюса, которые использовать можно и нужно, благо они действуют сами собой. Конечно, можно было бы попасться на медосмотре, но плановых медосмотров тут нет – только по желанию. А вот по своей воле мне к врачам теперь точно нельзя.

Что там ещё по плюсам? Скорее всего, при трансформации я стану намного сильнее – вон, с доппелем на раз справился, причём с вооружённым. Проблема одна – тогда это получилось само собой, я ж и понятия не имею, как превращаться в Древнего! Инструкция, как говорится, не прилагается – всё на инстинктах, наверное… которых у меня нет.

Так, с плюсами всё, переходим к минусам. С одним уже ясно – сила есть, но пользоваться ей я не умею. Второй, и самый огромный минус – теперь придётся шарахаться от каждого куста, как минимум – пока не пойму, как себя будет вести мой обновлённый организм. Ну и третье – то, о чём я уже думал: скорее всего, Колледж будет шантажировать меня. Нельзя их недооценивать.

С досады я долбанул по рулю, и тут же понял, что зря это сделал: стоило выпустить баранку, как ГАЗик поволокло вправо по раскисшей колее, заднее правое колесо угрожающе приблизилось к обочине, склоном уходящей вниз – кажется, Пашка Плотников тогда назвал это место «Двугорьем». Я крутанул руль, но машину, несмотря на низкую скорость, уже вело боком, ещё секунда – и правое заднее колесо соскользнуло, прочертив колею по сырой и жухлой траве, и машина встала наискосок, накренившись на правый борт.

Твою мать! И это при полном приводе…

Я выключил передачу, выжал сцепление и, воткнув первую, попытался медленно, очень медленно тронуться. Чёрта с два – из-под передних колёс выбросило фонтаны жидкой грязи, причём мне показалось, что левое вообще не касается земли. Включил блокировку, попробовал ещё раз – та же фигня. Со второй скорости тронуться тоже не получилось.

М-да. Будь на моём месте тот же Пашка – он бы скорее всего выехал бы без проблем, а у меня вот с такими классическими внедорожниками опыта маловато – по крайней мере, на таких дорогах. Максимум на «Ниве» ездил в своё время, да и то особо грязь не месил. Пашка же скорее всего включил бы блокировку ещё в деревне. Ну да, как говорится в народе – чем круче джип, тем дальше топать за трактором…

Выматерившись, я вылез из машины, обошёл её кругом, хлюпая берцами по грязи. Ну да – правое переднее колесо закопалось чуть не по ступицу, заднее левое – аналогично, а вот два остальных и правда по сути висят в воздухе. Похоже, что я, несмотря на нехилый дорожный просвет, ещё и посадил ГАЗик на брюхо.

Ну молодец, Волков. Это ж уметь надо…

Опять захотелось завыть, и я одёрнул себя – вот к чему-чему, а к подобным рефлексам теперь стоит относиться со всей серьёзностью. Ну, что дальше? Зверей тут скорее всего нет, хоть это хорошо. До Кикино – пешком километра полтора, можно идти за помощью – ребята из боевой группы скорее всего там. Ну а нет – может, деревенские чем помогут. Пытаться выталкивать можно было бы, будь мы хотя бы вдвоём – чтобы одного за руль посадить…

Вздохнув с досады, я присел на подножку, выбрав более-менее чистое место, уставился на мокнущий под дождём лес. Ну как же так, а? Посидел, встал, обошёл машину, упёрся плечом – кузов разве что качнулся чуток. Поднажал посильнее – нет, бесполезно, слишком плотно сел.

А если?..

Предположение было неожиданным, но логичным. Пока я один и в глухом лесу – может, попробовать?

«Не буди во мне зверя, он и так не высыпается», – почему-то пришла в голову старая фраза из почти полузабытого уже интернета.

Надо именно разбудить зверя. Но как?

Промучившись минут сорок и вымокнув уже реально до нитки, я понял, что не имею ни малейшего понятия, как это сделать. Ни концентрация, ни расслабленность не помогали, дождь шуршал в ушах, и наконец стало подкатывать откровенное бешенство.

Ну что поделать. В конце концов, ничего смертельного не произошло – разве что время потеряно. Пока до деревни, пока туда-сюда. Но Маша в безопасности – это главное. Есть теперь некоторая свобода действий.

Я почувствовал, как свело спину – но не болью, а словно чем-то вроде судороги. Это что ещё такое? Неужто надорвал? Час от часу не легче…

Нет, это не судорога. Резко, будто рывком, обострился слух – такое ощущение, что я слышал падение каждой капли моросящего дождя. В нос шибануло запахами – от сырой земли и острого аромата старой хвои до сладковатого запаха опавших листьев.

Это что?

Это может быть только одно.

Стоп, Волков. Быстро, о чём ты только что думал?

О Маше. О свободе действий.

Свобода.

Ночное ощущение нахлынуло ударом, как ураган, наполняя кровь чем-то бурлящим.

Точно! Точно, мать его!

Тогда, на стадионе, меня хотели именно лишить свободы – а свобода… Свобода у волков в крови.

Я стоял под дождём, полностью отдавшись ощущению. Да, это свобода – свобода от всего, от цивилизации, от людей, от условностей… Только я. Только лес. Только Природа.

Обойдя машину и почти не обращая внимания на изменившуюся походку, я толкнул ГАЗик плечом и не удивился, когда он стронулся с места. Мозг вяло отреагировал – откуда у волка плечо? Упёрся руками, толкнул – «козелок» рывком вынесло чуть не на середину дороги, а я заворожённо смотрел на свои ладони, сохранившие форму почти человеческих, но раза в два крупнее и покрытые серо-серебристой шерстью…

Так и с ума можно сойти. Если не готов.

А готов ли я?

Вразвалку я подошёл к машине – шаг был почти в два раза крупнее обычного и, кажется, стал гораздо тише. Убедился, что она стоит ровно, не в яме – значит, можно ехать. Оглянулся на уходящий вниз склон, поросший жухлой травой и молодыми деревцами – и неожиданно для себя самого рванул по нему вниз. Прыжок, второй, третий – кажется, я преодолел тремя прыжками склон целиком, и ни дыхание ничуть не сбилось, ни инстинкты не притупились – и при этом я бежал не на четвереньках, а на двух ногах! Такое бывает? Инструктажи по оборотням были, но подобное не упоминалось ни разу.

Слух уловил журчание воды – вон, тут внизу старый, покосившийся и обомшелый сруб над родником. Чистая вода, мелкий дождь, запахи леса – это ли не счастье?

Вой вырвался сам собой – я даже испугался… и ещё сильнее испугался, когда услышал далёкий его отзвук, словно эхо. Не эхо это, нет – это вой других волков. Перекличка…

Значит… Значит, мне теперь не страшны волки? Ну… а почему бы и нет? Мы же…

Мы одной крови.

Дети свободы.

Внезапно на душе стало спокойно и умиротворённо, и сразу навалилась жуткая слабость – я еле устоял на ногах. Кажется, даже потерял сознание на несколько мгновений – потому что очнулся сидящим в сырой траве. Заднице было откровенно мокро. Чувства притупились, и, опершись на руку, я увидел свою обычную ладонь, измазанную грязью.

Вот так, Волков. Туда и обратно.

Оббив ладони от грязи об остатки листвы ближайшего деревца, я подошёл к срубу родника, наклонился, встав на почти сгнившую широкую доску. Высоко стоящая вода отразила мою обычную физиономию, обросшую щетиной. Набрав в пригоршню воды, глотнул – холодная, вкусная… Вкус Природы. Умылся, смывая в траву, наверное, не столько грязь или усталость, сколько необычные ощущения. И, спотыкаясь и скользя по склону, побрёл наверх, к машине.

Мелькнула страшная мысль, и я схватился за кобуры – нет, вот они, оба пистолета на месте. Были ли они на поясе, когда я… принял иную форму? Не знаю. Не помню.

Вот и машина – так и стоит посреди дороги, двигатель урчит, я ж не глушил его, только на нейтралку поставил. Карабин лежит между сиденьями. Не стоит так оружие оставлять, особенно… особенно, если это оружие, которым можно убить меня – последний патрон-то так и заряжен с серебряной пулей, и ещё магазин с «серебряными» патронами на прикладе. Недоработочка… И накрыть надо, не стоит под дождём держать.

Я влез на сиденье, откинулся назад, подставляя лицо дождю. Сколько сидел, не знаю – потом выпрямился и, включив передачу, без проблем тронулся с места. Несмотря на сырость, дорога с этого краю была лучше, и машина пошла уверенно, да и я был осторожнее – хватит нервов, хватит… Проблемы будем решать по мере их поступления.

Иксения стояла метрах в ста, в лесу, заставив ветви деревьев разойтись, чтобы видеть происходящее на поляне. Она наблюдала сцену с самого начала, ещё с того момента, как лёгким телепатическим ударом столкнула ГАЗик Сергея с дороги. Видела, как Сергей ходил вокруг, как пытался вытолкнуть внедорожник, как бродил кругами, явно силясь что-то сделать – и, наконец, как его тело стало трансформироваться, превращаясь в странное смешение человека и волка – с мощными ногами, волчьей головой с густой серо-серебристой шерстью на загривке, но при этом почти с человеческими руками – правда, гораздо более мощными. Видела, как оборотень-гибрид без труда вытолкнул машину из ямы, как огромными скачками понёсся вниз по склону…

Девушка кивнула, улыбаясь своим мыслям.

Природа всегда найдёт лазейку.

Глава 24. 20 октября, пятница, вечер

Встретили меня без восторга. В первую очередь, конечно, оттого, что хороших вестей я не привёз – честно рассказал, что разговаривал даже не с Иксенией, а с тем, кто, судя по всему, в их сообществе старший.

– Свои проблемы должны решать сами, да… – повторил за мной Лаврентьев, явно недовольный. – Что скажешь, Богданыч? – поинтересовался он у Каращука.

– Был почти уверен, что они это и скажут, – без эмоций ответил тот. – Я вообще удивился, когда они примчались спасать Волкова и Марию. Операция проводилась без большой надежды на успех, наши пожарные уже были готовы тушить дом, – он покосился на меня. – Не смотри волком, Волков. Сам понимаешь – такие союзники, что отвели глаза боевой группе с колдунами, нужны были городу как воздух… Да и сейчас нужны.

– Они не станут вмешиваться, – твёрдо сказал я. – Уж извините, Степан Васильевич.

– А, – махнул рукой Лаврентьев, отворачиваясь. – Мы не сильно и рассчитывали…

По лицу его было видно – именно что рассчитывали. Ещё бы, такое подспорье…

– Машу-то зачем там оставил, если они не помогли? – негромко спросил Каращук.

– Безопаснее так, Олег Богданыч, – просто сказал я. – У нас тут явно буза намечается, а Маша у них на прицеле, видно же… Не зря её пытались похитить. Значит, выследили нас.

– Так вы особо и не прятались, – пожал плечами безопасник. – Не от колдунов уж точно… От этих разве что, как ты их называл, некро… некромантов. Кстати, мы нашли того, кто работал на Колледж, – добавил он будничным тоном.

– И кто оказался? – без особого интереса спросил я.

– Петровский. Может, помнишь – из исследовательского, был на допросе в подвале, когда бандитов трясли. Худощавый такой.

– Да, в свитере, – припомнил я, хотя лицо человека вспоминалось смутно. – Давно на них работает?

– Около полугода. Раскололи его – аж затрещал, Шнайдер помог. – Каращук поморщился. – И главное – из доверенных… Судя по всему, подслушкой тоже он у нас подрабатывал.

Так вот оно что. Вот почему Колледж отправил в якобы «топливную» поездку именно Соколова, а заодно и Пахомова, который явно тоже не простак. В Колледже, выходит, прекрасно знали наши планы по налёту на Беленец, и попросту решили – легче помочь ликвидировать банду, чем мешаться под ногами у Управы и Гидростроевской мэрии.

– Он не сказал, чем ударили по кинотеатру? – поинтересовался я.

– Не знает, – сделал гримасу Каращук. – Он вообще, судя по всему, мало что знает из того, чем занимается Колледж. Заметь, ему даже не внедрили свойство сдохнуть при допросе. Пешка… В одностороннем порядке информацию сливал. Телефоны, ключевые слова. Сам понимаешь, прослушивать всё нереально, тем более – звонил с разных номеров на разные…

– Ну хоть номера, кому звонил, пробили? – с надеждой спросил я.

– Пробили, – безопасник скривился так, словно лимон съел. – Все несуществующие. Номера Колледжа у нас на прослушке. Выходит, у Колледжа есть выход на коммутатор. На узле связи сейчас работает опергруппа, пытаются разобраться, как им это удалось… Всегда считалось, что колдуны не особо дружат с техникой – а поди ж ты… На ход опережают нас.

Да, неприятное известие. И это при том, что мы так и не разобрались, как работают «мобильники» колдунов.

– На чём, интересно, они его прихватили? – вслух подумал я, и Каращук неожиданно ответил:

– На жадности. Хочешь посмотреть? – и, не дожидаясь ответа, вытащил из кармана две маленькие пробирки с желтоватой жидкостью.

– «Зелье оборотня», – только и пробормотал я.

– Ага, – кивнул безопасник. – Полдня таскаю, надо на склад сдать, уже не вещдок, всё оформили… На складе их осталось очень мало. Поставка-то от Колледжа. Как думаешь, когда будет следующая?

Я аж вздрогнул. Действительно – учитывая перспективу отношений с Колледжем, следующей поставки может не быть вообще.

Любопытство одержало верх – тем более, этой темой я за полтора года так и не озаботился поинтересоваться, – и я не выдержал:

– А Колледж на основе чего их делает?

– В том-то и дело, что Колледж не спешит делиться рецептом, – вздохнул безопасник, убирая пробирки. – Это один из элементов взаимодействия их с нами… Сам, наверное, понимаешь… – он прислонился к покрашенному потрескавшейся краской подоконнику, – …если этих пробирок не будет – смертельного-то ничего не случится. Многие их и так спустили очень быстро. Но нарушится очень хорошая традиция, которая позволяет поддерживать горожан. А это – наша репутация. Репутация города.

– И в Управе нет стратегического запаса?

– Волков, не борзей, – улыбнулся Каращук, но глаза его оставались ледяными. – Ты, конечно, и так много знаешь, но не старайся знать больше, чем надо… чтобы спокойно спать, да?

– Извините, Олег Богданыч, – буркнул я. Ну да, что-то меня занесло… Понятно, что о столь ценном зелье особо распространяться никто не будет. Предмет строгой отчётности, и покруче небось, чем патроны с серебряными пулями на Базе…

Он прав в главном – борзеть мне сейчас никак нельзя, а точнее – нельзя привлекать лишнего внимания. На КПП, кстати, на меня смотрели очень подозрительно, но не сказали ничего – может быть, потому, что возвращался я с «козелком» боевой группы. С одним – второй из Кикино укатил сразу. А вот почему подозрительно, из-за того, что мокрый и грязный насквозь, или почуяли чего – не знаю. Любой вариант возможен.

– Ладно, гуляй давай, – распорядился безопасник. – Только обязательно предупреди дежурного, где будешь. Сам понимаешь, время такое. Хочешь – сходи домой, приведи себя в порядок. Не бухай сильно, пару кружек максимум. И главное – чтобы знать, где тебя найти…

Он ушёл, а я продолжал стоять у окна и смотреть на улицу, которую поливало всё тем же мелким дождём, висящим в воздухе, как пыль…

Желудок напомнил о себе, и я решил, что, наверное, пришло время уделить себе хоть немножко внимания.

Предупредив дежурного, я отогнал ГАЗик на Базу, поставил его в бывший Юркин гараж и пошлёпал домой, стараясь выбирать места посуше – дождь почти прекратился, но весь день, судя по всему, сеял добросовестно, проезжая часть уже превратилась в сплошную лужу, тротуары ещё как-то держались, благо они чуть повыше.

Опять патруль – как всегда, у деревянного дома на углу Космонавтов и Профсоюзной. И – опять ничего не сказали, только стволы по моей карточке сверили. Выходит, Иксения права – не видят они мою новую сущность… Это хорошо, конечно, но вот на нервы всё равно давит.

Уже идя к дому, до которого тут было всего ничего, я подумал: а что, если я в городе такой не один?

По спине пробежал холодок. А ведь вполне может быть. Я не уникален, и то, что произошло со мной, вполне могло произойти и с кем-то ещё – хоть вчера, хоть пять лет назад. А нашлась ли рядом с таким человеком своя Иксения, которая объяснила, что к чему? И кем мог быть такой человек – обычным горожанином, бойцом боевой группы? А может… может, колдуном?

Тьфу ты, Волков. Ты сейчас дофантазируешься до того, что решишь сам застрелиться. Серебряной пулей. Чтобы не мучиться.

Придя домой, я первым делом развесил промокшие вещи на радиаторах отопления, а сам хорошенько растёрся полотенцем. Подумав, налил 50 грамм из фляги, хлопнул, закусил куском колбасы. С тоской посмотрел на почти пустой холодильник, выглянул в окно – дождя нет. Сходить, что ли, до «Туриста», благо рядом…

Покопавшись в шкафу, вытащил запасной комплект одежды – с нашей работой такой должен быть всегда. Правда, придётся обойтись без бронекуртки – как бы её и правда не пришлось выкинуть, по совету Большакова, – взял вместо этого плотную зелёную полуармейского образца, вроде той, что купили на рынке Маше. Какая-то артель такие шьёт – вроде где-то в деревнях. Мелькнула какая-то мысль, но оформиться не успела – видимо, сказывалась насыщенность дня событиями. Взяв «кольт» и ТТ, я позвонил дежурному, сообщил, что буду в «Туристе», и вышел.

Вечер был в самом разгаре. Пахло едой так, что аж голова закружилась, а урчание желудка, кажется, было слышно и на другом конце зала. Народу – битком, ну а что вы хотите, вечер пятницы, многие уже со смены пришли… Тем не менее, вон знакомые ребята с Базы – можно присоединиться. Может, и из боевой группы кто есть, но с нашими как-то уютнее, что ли.

За круглым столиком сидели Пашка Плотников, Лёха Лукин, Стас Тищенко и Саня Антипов. Быстренько договорившись, что они чуток потеснятся, я сгонял за стойку к бармену и был вознаграждён табуреткой. Прекрасно, о большем нечего и мечтать.

Официантка пришла другая – Светка, похоже, сегодня командует. Да ладно, какая разница… Я заказал жаркое и салат и, когда на столе появилось пиво, молча стукнулся кружкой с ребятами. Лишь когда отпил, начался разговор.

– Ну что, Волк, живой? – ехидно поинтересовался Плотников. – Как нога?

Знали бы они, насколько это «Волк» сейчас к месту… Но самое удивительное – сам я воспринимал это как-то отстранённо. Будто не со мной происходит. Раздвоение личности, что ли? Не, не надо мне такого.

– Блин, Паш, если бы не вы – неизвестно, кто жевал бы сейчас мою ногу, – честно сказал я. – Мужики, следующий заход пива – за мой счёт. Походу, праздную второй день рождения…

День рождения Волка, ага.

– А что случилось? – заинтересовался Антипов.

– Волк решил поработать на Управу, вот и носится как угорелый, – съехидничал Стас. Впрочем, Пашка за кружкой пива почти сразу рассказал, как они эвакуировали меня с Болота – правда, рассказывал цветисто, особенно о «броненосцах».

После этого все согласились про «второй день рождения», ещё раз стукнулись – за здоровье.

– Колдуны, говоришь, мутили, – пробормотал Лёха. – Знаешь, Серёга, я думаю, даже при всём бардаке там, откуда я, до такого не доходило…

Ну да, Лёха «провалившийся», как и я. Правда, понятия не имею – из того же мира, откуда мы с Машей, или из другого…

– С колдунами вообще непонятки, – сказал Пашка, жуя гренку. – Волк, мы-то все в курсе, а ты знаешь, что сегодня Колледж полностью закрылся? То есть вообще?

Больше скажу – я даже знаю, отчего именно он закрылся, но… нельзя ребятам говорить. Многие знания – многие печали. Не хватало, чтобы ещё и их в оборот взяли.

– Слышал, – ответил я, отпивая пиво, чтобы прикрыть лицо – видимо, «инстинкт вруна» работает. – В Управе говорили сегодня. Но я на выезде был, мы в Кикино гоняли.

Выезды в Кикино – штука обыденная, никто не удивится. Да и боевая группа катается по округе ничуть не меньше, чем Патруль.

– Сегодня на Болото без смежников выезжали, – сказал Антипов. – Ребята говорят – кошмар вообще. Болото кипит. Опять прыгуны, размывы были. Водяной бесится. Двое покусанных, и это ещё хорошо, я считаю.

– Недолго музыка играла, – подхватил Стас. – Мы в прошлый выезд вообще тихо проехали, как на прогулку…

Я старался помалкивать – пусть ребята болтают, может, узнаю что новое. Больше всего меня интересовал кинотеатр – но нет, его так никто и не упомянул.

Принесли моё жаркое, я сказал официантке, чтобы следующую партию выпивки записала на меня, и принялся за еду. Кажется, только сейчас понял, насколько оголодал.

– Вот сразу видно – Волк, как на еду кидается, – прозвучало за спиной ехидное.

Светка, конечно же. Кто ж ещё.

– Привет, радость моя, – я, обернувшись, неумело улыбнулся с набитым ртом. – Спасибо за «приятного аппетита».

Улыбка сползла с лица Светки. Она как-то странно посмотрела на меня, наклонилась:

– Волков, ты не заболел? Бледный, заросший, реально на волка похож.

– Тяжёлый день, Свет, – я чуть не поперхнулся, глотая жаркое. Запил пивом, а внутри похолодело: неужто Светка что-то почувствовала? Нет, не должна – колдовских способностей у неё точно нет, вот жизненный опыт – тот аж зашкаливает.

– Свет, отстань от человека, его на днях опять чуть не сожрали, – вмешался Плотников. – Сама знаешь, какая у нас работа.

– Да? – Светка, по глазам видно, не поверила. Или поверила, но не придала внимания Пашкиной фразе. Опять посмотрела на меня: – Ну смотри, Волков, давай осторожнее. Странный ты какой-то…

Она ушла, я опять схватился за пиво, но, похоже, никто из ребят не почуял неладного. Болтали на отвлечённые темы, Стас начал о похождениях на любовном фронте, и я с удивлением понял, что наш выезд в Беленец в Вокзальном остался без особого внимания. Так-то неудивительно – тот же Патруль в нём и не участвовал, но, выходит, и участвовавшие особо не распространяются! А ведь операция была мощная, я за время своего пребывания тут настолько масштабных и не припомню. Вот уж и правда – тайные операции, при этом у всех под носом…

– А что, городские колдуны что-то говорят о том, почему Колледж закрылся? – наконец вклинился я с интересующей меня темой, когда повисла очередная пауза.

– Не, они сами в непонятках, – сообщил Тищенко. – Встречал сегодня в городе знакомого, из пожарных. В их службе всё как обычно.

Вот как, значит. Выходит, Бурденко и Ко «вынесли за скобки» в том числе и условно-своих.

– А вот на узле связи была какая-то движуха, – продолжал Стас. – Волк, похоже, твоя блондинистая подруга опять на чём-то попалась…

Хм, а вот тут, судя по всему, боевая группа сработала грубовато, раз сплетни пошли. Ника-Ника так-то ни на чём не попадалась, если не считать той истории с доппелем, и мне подругой никогда не была – ни я не стремился, ни она. Слишком уж характеры разные. Но, уверен, в боевой группе отлично знают, что попала она сюда вместе со мной, а значит – скорее всего, при проверках на узле связи уделят ей особое внимание. А уж если вспомнится, что именно она была замечена с доппелем…

Стоп. Тьфу ты. Вот оно, два плюс два.

Тот доппель в клетчатом, который сбежал, стоило мне вынуть «серебряный» пистолет. Он тусил с Никой, пусть даже она и сказала, что не знает его – значит, и на узел связи вполне мог пробраться именно он. Даже в облике Ники – если они были в одной компании, он вполне мог касаться её в течение минуты, а то и дольше, чтобы получить возможность «становиться ей». Идеальный, что называется, инфильтратор – и даже Нику ликвидировать необязательно, если пойдёт разбор – она окажется под подозрением, а с её образом жизни на неё можно без труда, что называется, «спустить всех собак». Тем более, что сделал он это явно не вчера – если сказали, что на Колледж наш «крот» работает около полугода. А Ника-Ника на узле связи работает чуть не с самого начала – так что и доппеля подвести к ней могли давным-давно… Если, конечно, у меня просто не разыгралась фантазия. Но проверить стоит.

Очень интересно. Уже не зря в кабак сходил. Вот ради подобных мимоходом сказанных фраз и стоит побольше общаться с людьми… Завтра надо узнать у Каращука, что выяснилось по «поддельным номерам» телефонов.

Я просидел ещё где-то с час, но больше ничего интересного не услышал. Конечно, после всего нервяка я бы парой кружек не ограничился, но уж ладно – и Каращук просил, да и сам понимаю: утром нужно быть огурцом… если вообще ночью не поднимут.

На всякий случай отзвонившись из «Туриста» дежурному, я отправился домой. Уже стемнело, и сразу проснулось моё «сумеречное зрение» – видно отлично, фонарь точно не нужен, тех тусклых ламп, что висят на редких столбах, хватает с избытком. И на этом спасибо…

Как ни странно, на меня никто не кинулся из темноты, в подъезде тоже засады не оказалось, и я, заперев за собой дверь, вздохнул с облегчением. Вновь набирая номер Управы, подумал: веду себя как школьница, которая докладывает маме каждые пять минут… Но тут безопасник прав – лучше отзвониться. Слишком уж серьёзные дела пошли. Заодно уточнил, ко скольки завтра подходить в Управу.

Раздевшись, я налил стакан воды из-под крана, поставил его на прикроватную тумбочку, завалился в постель и почти сразу уснул.

Глава 25. 21 октября, суббота, раннее утро. Виковщина

Колдунов было четверо, и подготовились они отлично.

Пробой вывел их на перекрёсток за Кикино – единственное хорошо знакомое место, куда можно было пройти напрямую из Колледжа. Наблюдателей из деревни они не опасались – плащи с заранее наложенным на них колдовством скрывали ауры людей, и деревенские колдуны-стражники, если они вообще есть на дежурстве, вряд ли увидят то, к чему приложила руку «верхушка» Колледжа…

До Виковщины пришлось идти пешком, меся развезённую вчерашним дождём грязь – но это уже издержки.

Шли молча, двумя парами, держа интервалы – старая дорога позволяла. Зверей не опасались – доклады гласили, что их здесь нет. Опасность оставалась всего одна – жители деревни… те самые пятеро. Точнее – уже шестеро, и интересовала именно шестая. А точнее – возможность пробить «отвод глаз», о котором докладывали после предыдущего выезда.

Юра Колтырин шагал во второй паре, прокручивая в голове произошедшее в деревне. Люди, пятеро, двое мужчин, три женщины… Девчонка, слизывающая с пальца капельку крови… Диалог с патрульными о том, что у жителей деревни есть некий аргумент, способный перечеркнуть любые, что есть у города… И – доклад, прошедший по Колледжу с пометкой «секретно». О том, как две гигантские змеи вышли из пробоя в самом центре Вокзального.

Юра сразу понял, как они прошли – конечно, Плотников же пригласил их приходить в город, а подобное работает как один из самых лучших ключей для «наведения» пробоя. А на сегодня задание было простым. Минимум – осмотреть подозрительный район деревни без посторонних из Управы. Конечно, с жителями деревни придётся встретиться, но именно поэтому группу возглавлял Артём Платонов – его считали одним из лучших дипломатов Колледжа. Максимум – выкрасть Марию Латошину, которая, по данным руководства, должна находиться именно в деревне.

Шлёпали по грязи ботинки, защищённые колдовством от промокания. Идти пешком, конечно, никто не хотел, и две машины в гараже Колледжа стоит, и водители есть – но машину через пробой не протолкнуть, а секретность была главным условием операции. По крайней мере – её начала.

К Виковщине вышли к половине восьмого утра, когда в низинах лежали пласты мутно-белого тумана. В предрассветной дымке деревня казалась призрачной, в небе бледнел еле видимый серп молодой луны. Платонов молча пропустил Юру вперёд, знаком указал – веди.

Так… Заборы, разбитый ржавый УАЗик в пожухшей траве, столб с оборванными проводами, поворот… На дороге старая развезённая колея, полусмытая дождём.

Дойдя до конца проулка, Юра встал.

Что-то не то. Перед ними полукругом открывались четыре дома, и молодой колдун, как ни напрягал память, не смог вспомнить, к которому из них они подходили. Хотя, казалось бы, что проще… но в мозгу словно поставили блок – воспоминания стёрлись начисто.

Четыре дома. Все пошарпанные, с просевшими крышами, с выбитыми окнами – кажется, вот-вот завалятся. Неужели мы были именно здесь? Ну да, точно – тут нет других проулков! Но как?..

– Что потерял? – негромко поинтересовался Платонов.

– Не узнаю место, – помялся Юра. – Вообще, как будто были не здесь.

– Чудес не бывает, – спокойно сказал старший. – Ребята, что с движением, аурами?

Трое помотали головами, но ответ Артём и так знал – он и сам не видел аур. Дома выглядели совершенно вымершими.

– Как в докладе, – вполголоса подытожил Платонов. – Там отмечалось, что в одном из домов отмечено старое присутствие. Сейчас нет и его, время прошло. Но они не ушли – учитывая, что они приходили в город.

– Может, ушли после того, как приходили? – предположил один из колдунов. Артём ничего не ответил – вместо этого достал из кармана небольшой кристалл, положил его в одну ладонь, провёл над ним второй – и кристалл слабо засветился.

– Вон тот дом, – уверенно указал Платонов, убирая кристалл. – Колтырин, ты здесь, остальные – работаем.

Юра сделал шаг назад, на всякий случай сосредоточившись и запустив в ладонях инициацию огненного удара. Маленький шарик засветился, ничуть не обжигая.

Три колдуна, разделившись, проскользнули в пролом в заборе дома, рассредоточились под окнами, прислушиваясь. Потом двое юркнули внутрь, едва не сорвав полусгнившую дверь сеней.

Всё происходило почти беззвучно, но Юра не мог отделаться от ощущения, что за ним следит кто-то невидимый. Просто следит, даже не пытаясь что-то сделать.

Из дома послышалась возня, и буквально через минуту двое вышли. В руках Артёма была зелёная полуармейская куртка, на лице – недовольная гримаса. Подойдя, он показал куртку и швырнул её на землю.

– Куртка Латошиной? – осторожно переспросил Колтырин.

– Да, – скривился Платонов. – На ней метка, искать легко. Провели нас. Куртка есть – самой Латошиной нет… И, главное, была аккуратно на столе расстелена, – сплюнул он с досадой. – Как специально для нас разложили…

– Остальные дома будем проверять? – деловито поинтересовался один из колдунов.

– Нафига? Если всё равно никого нет, – махнул рукой Артём. – Жжём всю поляну и пошли отсюда. Забот меньше…

Он поднял ладони, подавая пример, но не успел даже создать огненный зародыш, не то что разогреть его.

Мужчина появился во дворе дома, куда они только что заходили – невысокий, коренастый, по самые глаза заросший густой взъерошенной бородой, в шерстяных штанах и рубахе. Юра открыл было рот, чтобы сказать, что видел его раньше – но слова почему-то так и застряли у него в горле.

– И что вы хотели сделать? – хрипловато, но спокойно спросила бородач. Взгляд был – как игла, сверлил так, словно готов насквозь проткнуть.

– Раз вы здесь, – думаю, уже ничего, – добродушно улыбнулся Платонов, разводя руки в стороны. – Доброе утро. Мы из Колдовского Колледжа, пришли познакомиться. И мы ищем Марию Латошину, она очень важна для города, – наклонившись, он поднял Машину куртку, встряхнул её.

– Знакомьтесь, коли пришли, – пожал плечами бородач. – Можете звать меня… Гаврилыч. Одного из вас я уже и так знаю. Колдуны, значица…

Юра мог бы поклясться, что он улыбается в бороду, хотя внешне этого и не видно. С чего, интересно?

– Я Артём, – в тон ему ответил Платонов. – Здесь я главный, – он выделил голосом слово «здесь». – Будем рады, если вы поможете нам найти Марию. Она очень важна.

– Главный здесь я, – спокойно сказал бородач и посмотрел так, что Юре очень захотелось повернуться и убежать, не оглядываясь. – А она настолько важна, что вы следите за ней без её ведома? – уже без тени улыбки в голосе уточнил он. – И готовы сжечь деревню?

– Что вы! – всплеснул руками Артём. Юра смотрел на него во все глаза – он видел, что движения рук старшего ничуть не небрежны, а выверены, он явно готов в любой момент ударить колдовством. – Мы были уверены, что деревня пустует… Вы знаете, где Мария?

– Её здесь нет, вы это видели, – отреагировал бородач, всё так же совершенно не выказывая эмоций. – Уходите. Просто уходите.

Да, именно он, я его тогда видел – он был главным. А последней колола палец темноволосая девушка с косой, потом она воткнула нож в столб забора… но которого забора? И… надо ли это выяснять?

– Идём, Артём? – спросил Юра и тут же пожалел об этом. Глаза Платонова стали жёсткими, как стальные шарики, он резко выбросил руку вперёд – но сделать ничего не успел. Коротко свистнуло, и голова старшего, подпрыгивая, покатилась по развезённой колеями лужайке.

Юра попятился, чувствуя, как в штанах становится тепло и мокро.

На месте бородача – нет, не на месте, а уже гораздо ближе! – высилось существо из ночных кошмаров – огромный серо-стальной трёхголовый змей, телом в поперечнике не меньше полутора метров, длинный муаровый хвост полукругом уходил куда-то вбок. Две мощные ручищи, три абсолютно одинаковые человеческие головы без малейшего признака волос, с синхронно прищуренными глазами.

Сзади что-то ударило под колени, и Юра рухнул в траву и грязь, краем глаза видя, что упали все, в том числе и ещё стоявшее на ногах обезглавленное тело Платонова. Перед глазами извернулся кольцами хвост, увенчанный острейшим плоским костяным шипом. Ещё мгновение – и он воткнулся в грудь одному из колдунов, уже изготовившемуся для броска чего-то ударного. И не просто воткнулся, а прошёл насквозь!

Запахло горелой травой – огненный шарик Юра выронил, трава начала тлеть. Где-то на краю сознания мелькнуло, что змеи боятся огня, но мысль тут же улетучилась – могучий хвост хлестнул по траве, сбивая пламя, и ударом почти переломил третьего колдуна пополам. Изготовленный для броска ледяной заряд ушёл куда-то вбок и вверх.

Юра и опомниться не успел, как хвост обвил его, намертво прижав руки к телу. Трёхголовый поднял парня так, словно он был пушинкой, резким движением приблизил к лицам – теперь их разделяло метра полтора, не больше.

– В тебе нет зла, – синхронно произнесли три головы шелестящим голосом, вибрирующим в каждой клеточке Юриного тела. – Ты единственный не хотел этого. Уходи.

Стальные объятия разжались, и парень рухнул в грязь. Пошатываясь, попытался встать, жалобно глядя на змея, и попытки с третьей ему это удалось. Повернулся и рванул бегом, оскальзываясь и падая и чувствуя предательский запашок…

Глава 26. 21 октября, суббота, утро

В Управу я пришёл в девять, и первое, что увидел – суетящихся бойцов у «козелка». Почти не удивился, увидев среди них Антоху Горюнова.

– Волков, давай в машину, – распорядился боец. – Раз ты здесь, поедешь с нами.

– Куда? – не очень понял я. Вообще-то я предполагал, что буду работать с Каращуком – вопросы-то не закрыты. К тому же, у меня есть определённые предположения по узлу связи.

– Давай, садись быстро, по дороге расскажу, – не стал распространяться Антоха. – Каращук распорядился, чтобы взяли тебя, если успеешь прийти.

УАЗик резво рванул с места, разбрызгивая грязь. Нас в нём оказалось четверо, все с автоматами – ну, кроме меня, – разве что без пулемёта в самой машине.

Машина рысью пролетела Космонавтов, свернула на Советскую, и только после того, как проехали притихший Колледж, Антоха, сидевший рядом со мной сзади, сказал:

– Вызов из Кикино. К ним из леса вышел какой-то странный человек. Без денег, без документов, без оружия. Грязный, как чушка, и обосравшийся, как последний бродяга. Но на вид приличный, городской. Позвонили минут пятнадцать назад. Шеф, как услышал, сразу сказал – если успеешь прийти, взять тебя с собой, и доставить этого бродягу как можно быстрее.

Очень интересно. Конечно, это не изгой – те городскими не выглядят. Но чтобы за бродягой погнали даже не патруль, а машину боевой группы – это что-то новенькое.

И только потом до меня дошло.

Лес напротив Кикино всего один – можно сказать, «тот самый», всё остальное пространство вокруг – поля. Значит… значит, «гость» вполне мог прийти со стороны Виковщины. А это совсем другой коленкор…

Мысль настолько зацепила меня, что я даже не заметил, как прошли КПП – только потом сообразил, что дежурный колдун ничего не сказал. Выходит, я пока что не раскрыт.

На полях лежал утренний туман – точнее, уже его остатки, а вот утром он явно был плотным, как молоко. Водитель, негромко матерясь, вёл машину по раскисшей дороге – развезло её намного сильнее, чем вчера. Начались дожди – всё, туши свет. И то долго держалась погода в этом году, обычно заряжает намного раньше, ещё в начале октября.

Ворота нам открыли после короткой переклички, и мы въехали в деревню. Почти сразу подошёл мужчина с «калашом», смутно знакомый по одной из прошлых поездок – кажется, Толик.

– Прямо к дому старосты, там в сарае вашего человечка заперли, – сказал он. – Странный какой-то, дикий совсем. От каждого куста шарахался и лепетал что-то про Змея Горыныча. Спросите на месте.

Горюнов странно посмотрел на него, потом на меня, но ничего не сказал, и водитель осторожно повёл машину по единственной деревенской улице. А улица выровнена, кстати, не хуже, чем многие в городе, и утрамбована неплохо. Деревня немаленькая, с километр в длину, то есть размером с ту же Виковщину – но, в отличие от неё, жилая и процветающая. Вон «нивы» в проулках стоят, навстречу попался старый «ЗИЛок», чем-то гружённый – явно в город. Между Кикино и Вокзальным машины обычно идут без сопровождения – направление считается спокойным, да и близко совсем.

Дом старосты, своего рода местный «сельсовет», стоял справа от дороги – выкрашенный в красно-кирпичный цвет, добротный и старый, небось ещё в начале двадцатого века построенный хорошо и надолго. У калитки скучал охранник с СКСом.

– Игнатич просил не беспокоить, у них там совещание, – пояснил он, лузгая семечки. – Этот в сарае, щас открою.

Игнатич – это староста, Лев Игнатьевич. Крепкий пожилой мужик, явно из бывших колхозников, местный апокалипсис застал во вполне сознательном возрасте и, как я понимаю, именно он и сделал так, чтобы эта деревня вполне себе жила и работала.

Горюнов кивнул – видимо, у начальства уже всё было оговорено, и староста нам сейчас не нужен.

– Мы его вымыли, дали шмотки, он грязнющий был, – говорил охранник, ни на секунду не отрываясь от семечек, пока мы шли по двору. – Вообще лыка не вяжет, но не пьяный.

Позвенев ключами, он открыл небольшой висячий замок, распахнул пошире дверь – впрочем, в сарайке и так было довольно светло из-за щелей в стенах. Скорее всего, сарай дровяной – а, точно, вон поленница у стены сложена, уже начали запасаться на зиму. Топят тут дровами либо тоже торфом, хранят в основном на общем складе, по домам разносят по необходимости. Почти колхоз.

Человек сидел у стены на клочьях соломы, обхватив руками согнутые в коленях ноги, и выглядел свернувшимся в клубок. Горюнов деловито вытащил смартфон, сделал снимок, кивнул – значит – не доппель. Человек поднял голову…

Твою мать.

У меня не самая шикарная память на лица, но Юру Колтырина я прекрасно помню – благо два раза оказывались с ним вместе при очень интересных обстоятельствах.

Глаза парня расширились, он медленно расцепил руки:

– Сссергей Мммихалыч?

– Волков, шеф гениален. Не зря сказал – взять тебя с собой, – хмыкнул Антоха. – Не глядя – в десятку… Кто это, знаешь его?

– Колдун, – просто сказал я. – Знакомый, и даже не шапочно.

– А, выкормыш Бурденки, – задумчиво протянул Горюнов. – Интересно, с чего в таком виде…

Да, пованивало от парня даже сейчас. Антоха сделал знак – один из бойцов, подойдя, за шиворот поставил Колтырина на ноги. Тот не сопротивлялся, выглядел безучастным, как кукла, но взгляда от меня не отрывал – видимо, уцепился за знакомое. Интересно, что же произошло?

– Привет, Юра, – просто сказал я. – Не скажу, что хорошо выглядишь. – Переглянувшись с Горюновым, продолжил: – Что с тобой случилось?

Взгляд парня стал чуть более осмысленным, он попытался улыбнуться – как тогда, в машине, когда я показал, что помню, как его зовут. В этот раз у него не получилось.

– Зззмей… Гггаврилыч… Тттроих… Сссразу… Ооотпустил ммменя…

– Где? – вклинился Антоха.

– Ввв… – парня заклинило, слово он сказать так и не смог, но Антоха, опередив, закончил за меня:

– Виковщина?

Судорожно сглотнув, колдун кивнул.

– Тааак… – мельком глянув на меня, Горюнов скомандовал: – Ребята, грузите его. Повезём в город.

– Кукукуда? – пролепетал колдун.

– К Бурденке твоему, куда ж ещё – огрызнулся Антоха, и Колтырин рванулся так, что двое бойцов его еле удержали:

– Нет! – у него даже заикание пропало. – Не в Колледж, нет! Не хочу! Не буду! Здесь хочу, в сарае хочу, – и он забился в истерике.

Мы с Антохой удивлённо переглянулись. И так было ясно, что Колледжу этого колдуна никто не отдаст, особенно теперь – впрочем, он-то об этом не знал. Напуган, исключительно напуган – буквально до усрачки. Что же произошло в Виковщине? Никакого «Змея Гаврилыча» там не было… хотя, я ж видел в истинном облике всего двоих. Кто знает, что могут остальные трое. Съездить бы – но нет, сейчас этого точно делать не стоит. Сначала надо, чтобы он успокоился, и поговорить.

Радует уже то, что колдунов в Виковщине встретили неласково. Вот уж никогда бы не подумал, что отнесусь к этому настолько цинично – как Каращук тогда, в Волково… Маша, всё из-за Маши. Ради неё я на многое готов.

– Свяжите его и грузите, – распорядился Антоха. Сделал шаг к колдуну, влепил ему одну за другой две пощёчины – голова парня так и мотнулась туда-сюда, но истерить он прекратил. Висел на руках бойцов, тупо глядя перед собой.

– Слушай сюда, – спокойно сказал Горюнов. – Если будешь вести себя тихо – поедем к нам. Вымоем, переоденем, накормим. Ты всё расскажешь. Договорились?

И по тому, как вяло кивнул молодой колдун, было ясно – лёд тронулся…

Глава 27. 21 октября, суббота, день

В «штабном» зале опять было людно. Лаврентьев, выслушав доклад Горюнова, велел отвести колдуна в душ, переодеть его, дать поесть и привести для разговора – ну и следить в оба, конечно. Кто знает – провокацию Колледжа исключать нельзя, особенно при том, что предыдущий «крот» раскрыт.

Обсуждали, судя по всему, как раз итог обыска на узле связи. На столе валялся знакомый предмет – прямоугольник со сглаженными кромками, колдовской «мобильник», какие-то пластинки и куски проводов. Буквально по обрывкам разговоров я понял, что нашли именно его, причём с распаянными проводами.

Вот тебе и на. Выходит, колдуны каким-то образом «подружили» колдовство и технику! Значит, это возможно. А что ещё возможно?

По словам одного из оперативников – разговор с ним вёл Семашко, остальные слушали – было ясно, что «мобильник» работал чем-то вроде преобразователя сигнала, перенаправляя звонки с телефонов через несуществующий номер на себя, и выходил на связь с Колледжем. Своего рода модем. М-да, хорошо продвинулся Колледж…

Дождавшись паузы, я вклинился в разговор и спросил – нашли ли того, кто его установил? Почти не удивился, услышав отрицательный ответ – опер сказал, что посторонних на узле связи не было.

– А доппели? – поинтересовался я.

Опер смутился, зато в разговор вступил Семашко:

– Сейчас там дежурят наши люди, они проверяют работников. При обыске доппели не замечены. Но тут вы, Сергей Михайлович, правы – они вполне могли быть… Контролировать их открыто стали не больше недели назад.

Ну что, сдать Нику? Судя по всему, придётся – ставки слишком уж возросли.

Немного подумав, я выложил свои соображения – в том числе и то, что удалось выяснить у Ники на экспресс-допросе в Анклаве.

– Народные мстители, мать вашу, – выругался Каращук, и по безопаснику было видно, что его аж трясёт от ярости. – Выпороть бы вас, как пацанов… Горюнов, давай с мужиками бегом туда, прямо там трясите и коменданта, и эту Никитину. И по пути туда прихвати участкового по тому району, если они говорят, что этот клетчатый где-то рядом живёт.

Антоха козырнул и умчался. Эх, Рыбина бы сюда… он ведь тоже видел этого клетчатого. Но, увы, уже никак. Что-то крутилось в голове, связанное именно с покойным охранником, но что? Опять не ухватить мысль.

– А что с доппелем, которого вы с Базы забрали? – спросил я у Каращука. Он молча повернул меня за плечо к Семашко, и тот пояснил:

– Да ничего. Ноль. Много допрашивали. Судя по всему, с Колледжем не связан. Одиночка, жил сам по себе, просто нашёл тёплое местечко. Видимо, понял, что двум смертям не бывать, так что особо не болтает – но и не врёт, если верить нашим колдунам.

М-да, тупик…

– А он жив?

– Куда он денется. Но что с ним делать – непонятно. Выпускать же нельзя.

– Волков, ты скажи уже, куда клонишь, не морочь голову, – устало велел Каращук. – Без твоих ребусов тошно.

Я попытался собраться с мыслями:

– Он нам тогда ляпнул, что чувствует смерть других. Ну, что охранника этого убили и типа того. Может, он и своих сородичей чует? Тогда искать будет в разы легче. А то мы о них почти ничего не знаем.

По лицу безопасника было ясно, что он воспринял эту мысль без энтузиазма, а вот Лаврентьев, похоже, заинтересовался:

– Виктор Петрович! Ваше мнение?

– Я не очень представляю работу с доппелем, особенно на открытом пространстве, – развёл руками Семашко. – Как его ограничить?

– Серебряной цепочкой, – вдруг сказал Каращук. – При попытке разорвать она так или иначе врежется в кожу, и он сдохнет моментально, пикнуть не успеет.

Молодец Богданыч! Сразу видно волка. Мне, например, такое и в голову не пришло. А похоже, Каращуку и самому мысль понравилась – по глазам видно, загорелись.

– Так, товарищи, проработайте этот вопрос, и очень быстро, – приказал Лаврентьев. – Может, даст результат… Потом свяжитесь с Горюновым. Если есть возможность – берите оперативников и волоките доппеля к группе Горюнова на помощь.

Он хотел ещё что-то сказать, но прибежал посыльный. Отозвав Степана Васильевича в сторону, что-то негромко ему передал.

Когда Лаврентьев повернулся к нам, он был чернее тучи.

– Судя по всему, Колледж снял обереги на Стене, – сказал он. – Сигналки не работают. Олег Богданович, распорядитесь усилить дозоры на башнях.

Час от часу не легче…

Каращук ушёл, народ опять зашумел, что-то обсуждая. На меня никто не обращал внимания, и я тихонько отошёл в сторонку, сел на откидной стул – целых два блока таких стояло у стены, скорее всего, в этом «присутственном месте» они были с самого начала, учитывая, насколько вытерт кожзам на сиденьях и спинках.

Ну что, события пошли вскачь. Какой ещё шаг сделает Колледж? Диверсия, изоляция, снятие оберегов. Судя по всему, колдуны вдобавок сунулись в Виковщину. Зачем? На переговоры? Вряд ли, «лесная семейка» в этом случае вряд ли сделала бы то, что, заикаясь, пытался сказать Колтырин. Значит, скорее всего, планировали какую-то гадость. Ну это мы узнаем, и очень скоро – Каращук и Лаврентьев не успокоятся, пока не выжмут колдуна досуха. Вообще, конечно, нехорошо это – если жители Виковщины явно выступили против Колледжа, значит, Каращук опять начнёт дожимать меня… Ну как объяснить ему разницу между тем, что они делают по своей воле, и тем, о чём мы пытаемся их просить?

Объявили перерыв, народ разбрёлся. Предупредив охранника, я подхватил карбайн и вышел. Смотаюсь хоть до столовой, что ли – как раз должен успеть, время позволяет.

Идя быстрым шагом наобрез, мимо дровяных сараев в сторону своего бывшего дома, я вяло подумал – надо же, вот где-то здесь на меня выпустили мотыльков… а вон кинотеатр – метров двести, не больше. И туда, и сюда открыли искусственный пробой. Интересно, связано ли это? Нет ли здесь, в центре города, некоего «истончения» ткани миров, упрощающего открытие пробоев?

Дурак ты, Волков. Если колдуны сняли обереги-сигналки со стен – где гарантия, что они не сняли и те, что защищают город в целом? Те самые, которые пробила Иксения со своим безымянным братом? А это значит – город вообще не защищён от пробоев. И если колдуны захотят устроить диверсию – они сделают это на раз. Достаточно одного оборотня в центре, чтобы шороху навести!

Ну да, оборотня, грустно улыбнулся я неожиданной мысли. Оборотень в самом центре города и так уже есть…

Но лирика лирикой, а предупредить надо – если, конечно, Лаврентьев со своими и так не догадался о риске для города.

Взяв поднос, я встал в очередь, оказавшись вторым. Народу было немного, основное обеденное время уже закончилось – половина третьего, большая часть зала пустовала. Получив тарелку щей и макароны с котлетой и подливкой, я взял стакан компота и пошёл к ближайшему столу. Уже сев и машинально прислонив карабин к стенке, понял, что сижу на том же месте, где сидел с Виталиком.

М-да, парень, если бы ты знал, какую кашу ты заварил, думал я, помешивая щи. Как я понимаю, давно в городе не заваривалось подобного. Настоящий передел сфер влияния…

Мысли перескочили с Виталика на Рыбина, и я наконец-то поймал ту мысль, что не давала покоя. И чуть не поперхнулся щами.

Отложив ложку, я опёрся локтями на стол, обхватил голову руками.

А такое может быть?

Если предположить, что может, то…

То на многое, очень на многое можно посмотреть с другой стороны. И тогда паззл складывается – моментально, деталька к детальке, мгновенно отвечая на все вопросы!

Очень захотелось завыть, но сдержался, конечно – только зубами скрежетнул. Показалось, что очень громко, оглянулся – нет, никто и внимания не обратил, женщина на кассе в мою сторону и не посмотрела, люди едят…

Конечно, часть вопросов ещё осталась – но это вопросы совсем другого порядка.

Первой мыслью было бросить всё и бежать в Управу, но я сдержался. Поесть в любом случае надо.

Правда, насладиться едой уже не получалось – я, торопясь, глотал вкуснющие, почти что домашние щи как воду, и лишь сметя с тарелки половину макарон, задумался.

А надо ли бежать? В конце концов, Каращук с компанией в этом направлении уже работают. Предположения – штука хорошая, но стоит ли лезть с домыслами? Может, сначала самому проверить?

Может быть.

Немного успокоившись, я опять взялся за второе, но мысль всё равно не давала покоя. Какой простой и изящный вариант, объясняющий почти все заморочки!

Ну ладно. Есть один плюс – «на той стороне» скорее всего не знают об этой догадке, и это даёт мне фору. И чем позже я свою догадку кому-нибудь озвучу – тем больше эта фора. В конце концов, предпосылки к догадке есть у всех, но у меня их по объективным причинам больше. А у меня есть ещё кое-какие дела, которые надо провернуть, пока события не подошли к решающей фазе.

Я допил компот, закинул на плечо карбайн, отнёс поднос с грязной посудой. Ну что, дубль два…

Когда я вернулся в Управу, почти все были в зале. Каращук хмуро глянул на меня, спросил, где я шлялся, но я «перевёл стрелки» на дежурного и, чтобы соскочить с темы, быстренько выдал свой пассаж про уязвимость города для пробоев.

Никто не удивился – Лаврентьев сообщил, что буквально перед моим приходом эту тему и обсуждали. Ну ладно, что поделаешь… Главное – просекли.

Потом пошёл разговор об усилении городских патрулей. Заговорили о том, чтобы База отрядила минимум одну машину Патруля для патрулирования по городу на помощь милиции и мобильной группе, и я представил, какую рожу скорчит Большаков…

– Кстати, а можно где-то получить посеребрённый нож? – спросил я.

– Актуально, – буркнул кто-то. Ну да, это и правда актуально – вспомнить хотя бы, как вооружилась База и городские патрули после обнаружения доппелей…

– В резервах нет, – отрезал Каращук. – Если до зарезу нужно – сходи завтра на рынок.

На рынок, ха… Ну, в принципе, можно и так – сегодня-то уже откровенно поздно, рынок обычно с утра. Самый лучший рынок, конечно, в Гидрострое, но завтра я туда точно не потащусь – и на Болоте неспокойно, да и вряд ли Каращук меня отпустит. Так что действительно, зайду завтра с утра к Лёхе Марышеву – хотя он, само собой, цену загнёт, не в первый раз.

За мыслями я не сразу обратил внимание на Каращука, и тот толкнул меня уже чувствительнее:

– Что-то ты раскис после обеда. Пошли, колдун твой готов для разговора.

Для «разговора» была подготовлена подвальная комната. Колдун сидел за столом, руки его были прикованы разведёнными в стороны, но в целом и стул был нормальный, с высокой спинкой, и стол удобный. Не доверяют – это и не удивительно, но и не издеваются. Парень и так напуган, видно, что губы подрагивают, да и руки дрожат, хоть и не бьётся в истерике, как тогда, в Кикино.

В комнате, кроме меня, Каращука, Шнайдера и незнакомого парня из исследовательского отдела, было четыре бойца – они стояли в углах с автоматами наготове, причём стояли не на полу, а на небольших возвышениях, чтобы стрелять сверху вниз, не задевая друг друга. М-да, чем больше узнаю о подвалах нашей Управы, тем интереснее становится. Вообще, очень умно – даже если колдун сможет ударить одного, три остальных его продырявят. Впрочем, об этом думать не хотелось – потому что это точно на крайний случай, если колдун уложит нас четверых…

Колтырин заикался, запинался, перескакивал с пятого на десятое, то и дело пытался почесаться прикованными руками. Из его рассказа выходило следующее.

В Виковщину с утречка через локальный пробой выдвинулась группа из трёх опытных колдунов и его. Точного задания он не знал, знал только, что это разведка и захват какой-то Марии Латошиной, очень важной для Колледжа.

На этом месте я сильно напрягся – в первую очередь из-за непонимания, как они узнали, где Маша, но, вспомнив свои давешние умозаключения, быстро сложил два и два и не стал ничего переспрашивать. Только похвалил себя за то, что оставил Машу в Виковщине.

Молодой колдун предполагал, что именно его взяли потому, что он в деревне уже был и разговаривал с её обитателями. Кстати, судя по тому, что он говорил и до сих пор был жив – скорее всего, «мозгового червя» ему не подсадили. Вероятнее всего – никто и не думал, что Колтырин может попасть в руки Управы.

Вопрос «как узнали» задавать не пришлось – Юра сам рассказал, что на месте они нашли Машину куртку, на которой, по словам старшего колдуна, был «маячок». А вот дом, визит в который мы тогда нанесли, Колтырин найти не смог – мы с Каращуком переглянулись, и тот кивнул: в точности, как и боевая группа при повторном визите в деревню.

Дальше колдун начал путаться и нервничать. Удалось понять лишь одно: после того, как колдуны попытались сжечь дома, к ним вышел бородач, назвавшийся Гаврилычем, и просто размазал трёх колдунов как соплю по асфальту, превратившись в трёхголового змея.

– Весёлый мужик, – покачал головой Каращук. – И явно знает наши сказки, про Змея Горыныча… А тебя почему оставил в живых?

– Сказал, что только я не хотел жечь деревню, – пролепетал Колтырин. – Но как он узнал…

– Телепат, – резюмировал безопасник. Взглянул на Шнайдера – тот покачал головой. Ну что, Юра не врёт или по крайней мере сам верит во всё, что рассказал…

– Что за отметка была на куртке, которую вы нашли? Кто её поставил? – задал я самый актуальный для меня вопрос.

– Я не знаю, – виновато сказал колдун. – У Артёма был следящий кристалл, он по нему смотрел…

– А такую отметку сложно поставить?

– Нет. Сложно сделать, чтобы она держалась долго. А поставить – хватит просто прикоснуться к предмету, – пояснил колдун.

– Когда угодно могли поставить, – вздохнул Каращук. – Вы с Марией же ходили недавно на рынок? Могли там, просто ткнули в толпе, и всё. В «Зеркалах» много колдунов ошивается. Такие отметки мы никогда и не отслеживали – Колледж о них не докладывал…

Больше ничего толкового по Виковщине колдун не рассказал. Об атаке на бывший кинотеатр и о тёмных делишках он то ли не знал, то ли Каращук не так спрашивал, и где-то через час мы с безопасником ушли из подвала. Наше место занял Семашко и ещё один из его коллег.

– Не ближний круг явно, – сделал вывод безопасник. – Втёмную использовали…

– Что будете дальше с ним делать? – поинтересовался я.

– На фильтрацию… Потрясём, а потом пусть на нас работает, если докажет свою полезность. Судя по вашим рассказам, – прищурился он, будто прицелился, – он в Колледж возвращаться совсем не жаждет.

На самом деле, хороший вариант. Юра ещё тогда мне понравился. Хороший парень, и если правда глава лесного семейства его не тронул – значит, шансы есть.

Наверху нас ждал ещё один сюрприз. Уставший, но довольный Горюнов доложил, что тот доппель, что сбежал от меня при разборках с дружками Ники, взят. Жил он, как выяснилось, в соседнем с узлом связи доме – даже не пришлось привлекать «нашего» доппеля Петруху, участковый по описанию опознал «клетчатого» довольно быстро. Я аж диву дался – как-то привык, что в привычном мне мире участковые почти ничего не знают и мало соприкасаются с народом. А тут, с учётом не самого большого населения и сильного влияния традиций советского времени, и участковый может сработать эффективно.

Пришлось опять спускаться в подвал. Правда, в этот раз от меня многого не потребовали – показали доппеля, уже связанного серебряными цепочками по совету Каращука, и я подтвердил – да, тот самый. Видел мельком, конечно, но настолько был тогда на взводе, что запомнил отлично.

– Иди домой, Волков, – махнул рукой безопасник. – И не пей – лучше выспись хорошенько. Утром ты мне нужен молодой и красивый… да и ночью как бы на усиление не подняли.

Вот так. Воскресенье, говорите? Все выходные идут лесом. Тем более, что Колледж свои условия пока что так и не выдвинул.

– Олег Богданыч… Правда нигде серебряного ножа не найти?

– Тьфу ты, Волков… Тебе до зарезу прямо сейчас? Иди отдыхай. Говорю же – завтра с утра можешь сходить на рынок, купишь себе.

Ну да, учитывая, что цены на серебро и так выросли, а теперь, с изоляцией Колледжа, ещё возрастут… Как бы нож не вышел дороже карбайна. Ну ладно, утро вечера мудренее.

Глава 28. 21 октября, суббота, вечер

Придя домой и раздевшись, я первым делом проверил, плотно ли запер дверь. Потом сел за кухонный стол, положил рядом свой нож и ТТ, выщелкнул из магазина один из патронов с серебряной пулей.

Конечно, для чистоты эксперимента нужен бы серебряный нож. Но… раз уж его оперативно добыть не удалось, воспользуемся для начала тем, что есть. Потому что надо проверить свои слабости – и чем раньше, тем лучше.

Кольнув остриём обычного ножа подушечку пальца, чтобы появилась капелька крови, я взял патрон и дотронулся местом укола до пули.

Твою мать!

Было у меня как-то похожее ощущение – мы тогда с мужиками поехали на какую-то базу отдыха в глуши. База оказалась старой, ещё советской – скорее всего, бывший пионерлагерь, и с совершенно советским колоритом даже в наше цивилизованное время – впрочем, нам на пару дней с пивом, шашлыками, банькой и речкой ничего другого и не нужно было.

Я не знаю, что там на этой базе произошло, но, судя по всему, просто не было нормального заземления – в результате при попытке даже просто вымыть руки под краном меня из-за ссадины у ногтя ощутимо било током.

Сейчас шарахнуло так, словно вольтаж был в несколько раз выше – аж передёрнуло всего, да так, что я и патрон выронил, и тот покатился по столу. Посидел несколько секунд, ожидая, пока не уймётся сердце, что колотилось как бешеное.

Вот так. И это ведь серебро не попало в кровь, я не им получил рану! Получается, так и выглядит шок организма, который нечисть получает от раны серебром… точнее, это скорее всего слабое, очень слабое подобие шока. Я не мазохист, но ножом или просто чем-то острым проверить тоже надо – чтобы знать, к чему быть готовым в случае чего.

Включив воду, я сунул палец под струю – кровь сочилась гораздо дольше, чем должна бы от подобного почти булавочного укола, но наконец остановилась.

А моя теория, которую я якобы проверил на Маше – когда бросил ей патрон с серебряной пулей, чтобы проверить, не нечисть ли она – потерпела крах. И доппель под видом Юрки нормально брал в руки серебряные пули, и я вот беру – хотя во мне уже ДНК оборотня… И Ксюшин амулет висит на шее, у тела – хоть бы что.

А между прочим. Кто сказал, что тот, первый фальшивый Юрка именно брал в руки серебро? Он говорил об этом в разговоре со мной – и только, а своими глазами я серебра у него в руках не видел. И клетчатый сбежал, едва почуяв заряженный серебром пистолет. Выбивается из линейки разве что тот доппель, что пришёл на стадион с заряженным серебром пистолетом.

В общем, не всё так просто.

Есть не хотелось, в «Турист» не тянуло, и я завалился на кровать.

Ну что, Колледж на шаг впереди, но и Управа идёт по пятам. Канал связи обнаружен и ликвидирован, взят ещё один доппель – причём на этот раз именно работавший на Колледж. Ника, конечно, точит на меня очередной зуб, но это, вот честно, мне глубоко фиолетово. Вопрос – каким будет следующий шаг Колледжа? Они, судя по всему, ощутимо получили по зубам в Виковщине, и если Колтырин не врёт – а он вряд ли врёт – вдобавок результат остался для Бурденки тайной, никто ж не вернулся. Вдобавок – они в лице Колтырина потеряли единственного, кто видел «лесное семейство».

Стоп! Стоп!

Ещё в Виковщину в тот раз ездили Пашка Плотников и Славик Королёв. И Колледж скорее всего это знает – наверняка Колтырин доложил по результатам поездки. Значит?

Значит, и Славику, и Пашке грозит опасность. Их могут попросту выкрасть.

Так… Пашка был на смене в среду, когда вытаскивал меня с Болота – значит, сейчас он на Базе, время – девятый час. Королёв обычно в его смене, точнее – мы все были в одной смене. Только бы не перетасовали!

Я вскочил, как подброшенный пружиной. Бросился было одеваться, но, сообразив, первым делом метнулся к телефону, набрал номер дежурного по Базе, представился и попросил к телефону Павла Плотникова.

Дежурный недовольным тоном сообщил, что звать никого не будет. Зараза! В уставах этого не прописано, так что позовёт или нет – именно от «вахтёра» и зависит.

– Ну он на смене сейчас? – сдерживая дрожь в голосе, спросил я.

– Да, – безразлично отозвался дежурный и повесил трубку.

Ну что, воевать в одиночку, или уведомить начальство? Попутно одеваясь, я набрал дежурного по Управе, спросил Каращука – получил ответ, что тот занят и в ближайшие полчаса вряд ли сможет подойти. Ладно, чёрт с ним – сам сгоняю на Базу, не маленький, в конце концов. Не вызывать же боевую группу из-за моих опасений…

И амулет помалкивает – причём давно уже. Безопасно? Может быть.

Прихватив карбайн – что-то я привык к нему, как игрушечный, а если ещё про магазин с серебром вспомнить! – я выскочил во двор. Фонарь, единственный во дворе, еле светит, но с моим обострившимся зрением и этого хватит. Хоть какой-то плюс.

Обойти по улице? Да пофиг, напрямик, вдоль старой бани, по задворкам деревянных домов… «Околица» стоит закрытой – бар при бане, а потому по вечерам не работает. Никогда бы не подумал, что рвану по темноте по этому району, он не то чтобы сильно благополучный.

Как ни странно, в этот раз я не встретил патруля – обычно он всегда недалеко от перекрёстка. Шёл быстрым шагом, огибая или перепрыгивая лужи, и сверлило лишь одно – хоть бы всё нормально было, чтобы и Пашка, и Славик были на смене…

Дошёл без приключений, хотя у поворота к Базе, недалеко от «полигона» колдунов в старой пожарке, было неуютно. Кстати, эта территория у колдунов вряд ли перекрыта – вот только боевая группа туда скорее всего не сунется без подготовки. Кто знает, какие поганые сюрпризы мог там оставить Колледж?

Предъявив на вахте пропуск, я влетел в дежурку – и облегчённо выдохнул, увидев в числе прочих Плотникова, сидящего на стуле и читающего потрёпанную книжку. А вот Славика не видно…

Наскоро поздоровавшись со всеми, я вытащил Пашку на улицу.

– Что-то ты, Волков, сегодня весь в мыле, – улыбнулся Плотников, доставая папиросу. – Что стряслось? Управа совсем мозги снесла?

– Нет, Палываныч. Просто предчувствие нехорошее. Королёв здесь?

– Нет, он только что со смены ушёл, перед нами. После того, как ты сбежал, у нас тут много перестановок… А что?

Вот как сказать, чтобы и предупредить, и не сболтнуть лишнего?

– Паш, есть предположение, что Колледж заинтересовался нашей поездкой в Виковщину. Возможно, будет трясти меня, тебя и Славика.

Плотников чуть не выронил папиросу, которую уже готовился зажечь:

– Колледж? Они ж сейчас у себя не вылезая сидят?

– Если бы не вылезая, – не удержавшись, я скрипнул зубами. – Вспомни, как они недавно выскочили на Болото…

Пашка помолчал.

– Большаков на тебя злой, – некстати сказал он. – После истории с Болотом. Считает, что от тебя все неприятности… Но если что, Серёга, мы на твоей стороне, – он несильно ткнул меня кулаком в плечо. – Давай, я понял. А вот Славку ищи. Он говорил, что зайдёт в «Турист», потом домой.

У меня чуток отлегло. Есть шанс перехватить Славика – пока туда-сюда, в кафе он застрянет минимум на час, если не дольше. Ну и раз он со смены – пистолет у него точно с собой, длинноствол он, как водитель, не носит.

Поблагодарив Пашку и уточнив на всякий случай домашний адрес Королёва, я рванул к «Туристу». Вот так – волка, что называется, ноги кормят…

В кафе Славика не оказалось. Выцепил Светку, уж она-то точно знает всё – выяснилось, что Королёв был, выпил две кружки пива и ушёл буквально только что.

Светка точно что-то подозревала – опять внимательно посмотрела на меня и после паузы пожелала удачи. Вот ведь, а… И колдовских способностей у неё нет – родилась, я точно помню, до войны, это как-то в разговоре упоминали, давно уже.

Я вышел на улицу, отошёл чуть в сторону от группы курильщиков, вдохнул холодный ночной воздух. Ну что, последняя точка – дом Славика.

Сам я дома у Королёва никогда не был, но жил он, по словам Пашки, на соседней с кафе улице Работниц, в третьем от угла доме по противоположной от «Туриста» стороне. Ничего удивительного, что по дороге домой заходил в кафе пропустить пару кружек пива…

Два дома от угла были маленькими, одноподъездными, чем-то похожими на коттеджи, не будь они на четыре квартиры. Третий и те, что за ним – типовые двухподъездные двухэтажки, какими застроена половина Вокзального ещё после Великой Отечественной.

Уже подходя к дому, я подумал, что зря чешу посреди улицы – надо, пожалуй, свалить в тень. По диагонали срезав угол к колонке с водой под раскидистым, хоть и уже голым клёном, я оказался почти у угла Славикова дома. Улица Работниц освещалась гораздо хуже, чем главная Космонавтов – один фонарь на перекрёстке и следующий – метрах в ста, в середине улицы. В общем, для любителей тёмных дел – твори что хочешь. Да и деревьев вдоль улицы много растёт – в основном уже старые, кряжистые тополя, которые прекратили опиливать 30 лет назад.

Ладно, что дальше? Вариантов два – либо Славик уже благополучно дома, и тогда остаётся постучать в дверь и предупредить его, чтобы был осторожнее, либо его уже перехватили, пока он шёл от «Туриста» до дома. Возможно? Вполне. Если, конечно, у меня не разыгралось воображение – может, Колледжу тот наш выезд в Виковщину реально по барабану.

Ну ладно, какой смысл стоять…

Я уже готовился зайти в подъезд – дальний от перекрёстка, – как услышал внутри еле слышную возню. Кто-то чертыхнулся вполголоса.

В другое время, наверное, я не придал бы этому значения – может, кто подгулявший колбасится, но сейчас нервы были на взводе, да и чувства обострены. Наверное, сработал уже какой-то волчий инстинкт – я пулей метнулся к ближайшему тополю и укрылся за его стволом.

Осторожно выглянул, одновременно доставая ТТ – надёжнее, когда не знаешь, с чем придётся иметь дело, да и если взять в руки карбайн – по любому торчать будет из-за ствола дерева.

Из подъезда, придержав дверь, чтобы она, открываясь, не стукнула, вывалились трое. Двое держались на ногах, а третий безвольно висел на них, свесив голову.

На вид – действительно подгулявшая компания. Если бы не одно «но». Темнота мне сейчас – не помеха, и в том, который болтался среди двух стоящих, я без труда узнал Славика Королёва.

Твою мать… Опоздал.

Впрочем, ещё не опоздал – есть шанс, что Славик жив-здоров, просто или усыплён, или оглушён. Или… Или всё ещё проще – это могут быть его друзья, которых я попросту не знаю. Довели его до дома, он не смог найти ключ, вот и волокут куда-то на ночёвку…

Впрочем, кого я успокаиваю? Не могло Славика так развезти от пары кружек пива. Он водитель, а тут – либо ты пьёшь, зная меру, либо вылетаешь с работы.

Один отделился от троицы, мягким, плавным шагом дошёл до угла дома, заглянул за угол, вернулся, подхватил Королёва, и вся троица двинулась за дом.

Осторожно, стараясь ни в коем случае не клацнуть, я оттянул затвор ТТ. Медленно вернул его на место, досылая патрон. Услышали? Вроде нет, уже скрылись за углом.

Только бы не зашуршать травой! Впрочем, на пешеходной дорожке вытоптано, у самого дома трава давно пожухла… Я прокрался до угла, выглянул.

Стоят метрах в двадцати от меня, на фоне старого двухэтажного дровяного сарая – конечно, тут чуть не за каждым домом такой есть. Темень кромешная – значит, точно колдуны, у этих есть возможность усилить своё зрение, чтобы обходиться без источника света… Потому особо и не опасаются – патруль они явно увидят издалека, потому что все патрули ходят с фонарями, случайных прохожих за домом быть не может – кто полезет в темноту?

Ну ё-моё!

«Славиков» уже было двое – один стоит уверенно, поддерживая второго, в то время как третий человек что-то делает, но что – непонятно.

Вот оно как. Доппель. А что, шикарный вариант – на место настоящего Славика встаёт двойник. Пусть трусоватый, но зато в ближайшие трое суток Королёва никто не хватится.

Голова заныла, воздух заструился, как тогда, на стадионе. Пробой! А вот теперь мешкать нельзя.

Я чуть высунулся из-за угла, поднял ТТ на уровень глаз. Обморочного Славика доппель переваливает на плечо колдуну… Сейчас или никогда!

Никогда бы не подумал, что буду стрелять исподтишка и в спину, но пошла бы она в одно место, эта мораль!

ТТ грохнул дважды, безымянный колдун завалился вперёд – промахнуться на 20 метрах сложно, отпущенное им тело Королёва осело, фальшивый Славик, взвизгнув, рванул в сторону, за сарай, но я без труда достал его третьей пулей – тело доппеля аж швырнуло вперёд, и до земли оно долетело уже прахом.

Муть пробоя вилась передо мной, в голове гудело. А ведь он открыт, работает… Буквально шаг – и я окажусь внутри охранного периметра Колледжа, может быть – нос к носу с главой всей этой кодлы. И у меня есть оружие – два пистолета и карабин. Но… но нельзя. Случись что не так – и я кану в небытие. Кто знает – может, там меня ждут с серебряными… ладно, не пулями – ножами, арбалетными болтами? Ведь если я всё правильно понял, они отлично всё обо мне знают. А если так – я там и пяти минут не протяну без плана и возможной поддержки… Я даже расположения комнат не знаю! Не был же нигде внутри, не считая кабинета Бурденки.

В общем, исполнить их желание – заполучить меня – совершенно не хочется.

Я стоял примерно полминуты, пока не рассеялась муть. Потом присел, охлопал карманы убитого колдуна – пусто, конечно. Они, похоже, «на дело» с собой никогда ничего не берут – у этого нет даже «мобильника», да и у Колтырина ничего не нашлось. Невидимкой пришёл – невидимкой уйдёт.

Когда я вышел из-за дома, в нашу сторону от перекрёстка уже бежал патруль – прыгали по земле и по стволам деревьев лучи фонарей…

Мозг мне вынесли качественно. Я сразу заявил, что предотвратил похищение человека и указал на кучку праха, оставшуюся от доппеля – но вот о чём я не подумал, так это о том, как объяснить, каким образом я в полной темноте попал из пистолета именно туда, куда планировал? А у меня даже фонарика с собой нет – рванул-то я из дому бегом, ничего с собой не взял, кроме оружия. Единственное, что пришло в голову – сказать, что глаза хорошо привыкли к темноте. Так-то у меня и удостоверение Базы в наличии, да и колдун из патруля не нашёл в моей ауре ничего подозрительного… А вот Славик так и был без сознания – видимо, его вырубили каким-то колдовством, хотя дышал он нормально.

Зато я теперь представляю, как в своё время подменили Юрку доппелем. Да вот точно так же, скорее всего.

В конце концов старший патруля потребовал, чтобы я сдал оружие и проследовал за ними в дежурку для разбора. Я не противился, стволы спокойно сдал, но, когда старший отправил одного из своих орлов к телефону в «Турист» вызвать группу для осмотра места происшествия – крикнул вслед, чтобы он заодно позвонил в Управу и доложил, что взяли Волкова за убийством доппеля.

Старший прикрикнул, я смиренно кивнул, поднимая руки на уровень плеч и показывая пустые ладони, но вот вопрос – как поступит милиционер?

Начальство у милиции своё, но подчиняется оно Управе. Понятно, что опергруппу он вызовет – это приказ старшего, но вот удержится ли, чтобы не позвонить в Управу? Через голову он, строго говоря, не прыгает – ему просто предложили доложить о происшествии… да ещё и в такой формулировке. В конце концов, тут я ничего не теряю – но зато, если удастся, сэкономлю уйму времени.

Учитывая, что одновременно с тем, как вернулся милиционер, подкатил УАЗик боевой группы – он всё же позвонил. Бойцы моментально взяли дело в свои руки, оттеснив милицию, ещё через несколько минут подкатила «буханка» с Управовскими спецами. Поставили фонари на треногах, и хмурый Каращук с красными от хронического недосыпа глазами сказал:

– Волков, когда-нибудь я сам тебя пристрелю…

Глава 29. 22 октября, воскресенье, утро

Знаете, что такое «хмурое утро»?

Всю жизнь считал, что это когда просыпаешься с утречка после вчерашнего – а точнее, после чрезмерно активного вчерашнего, и хочется то ли сдохнуть от головной боли, то ли выплюнуть внутренности над унитазом…

Сегодня понятие «хмурое утро» заиграло новыми красками.

Разбудила меня адская боль в руке и одновременное леденящее ощущение в груди – впечатление было такое, словно кисть начисто оттяпали, да ещё и кислотой поверху плеснули. Чуть не перекувырнувшись от судороги, я свалился с кровати – да так и остался сидеть, хлопая глазами. Рука, кстати, была на месте, адская боль понемногу отходила. Амулет на груди – ледяной.

Я был там же, где и с вечера – в «гостевой» комнате Управы. Вот только сейчас тут было людно.

Три бойца с автоматами, наставленными на меня, и ещё один с пистолетом – держатся на расстоянии, хотя комнатка небольшая, тут и так всё в двух шагах. Шнайдер – глаза, кажется, сейчас от удивления из орбит вылезут. И Каращук, ближе всего ко мне. Крутит в руках что-то совсем маленькое.

Встретившись со мной взглядом, безопасник усмехнулся уголком рта и показал мне маленькую булавку.

– Серебряная, – пояснил он. – Ну что, Волков, рассказывай. Или в подвал тебя тащить?

У меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Да, Каращук вчера тоже уцепился за мою «стрельбу вслепую», а учитывая, что разговор затянулся сильно за полночь – велел мне домой не ходить, а остаться ночевать здесь. Должен был я почувствовать подвох, должен! Каращук никогда ничего не делает просто так, даже если строит из себя доброго дядюшку…

Что делать? Обернуться и порвать бойцов? Не уверен, что смогу быстро и чётко – делал это всего пару раз, и оба раза почти спонтанно. Вдобавок пистолет у четвёртого наверняка заряжен серебром. Да и… вообще не могу – парни ничего плохого не сделали, и Каращук, в общем-то, тоже. Как всегда – горой за город…

– Ну? – уже гораздо грубее сказал безопасник. – Язык отнялся? Не доппель, иначе давно бы сдох уже. Кто ты?

– Не знаю, – прохрипел я. Язык, действительно, слушался с трудом. Опёршись о край кровати, привстал, не отрывая взгляда от Каращука. Опустился на кровать – железный пружинный матрас жалобно скрипнул. – Не доппель точно. Предполагаю, что это от крови оборотня…

– О, уже интереснее, – протянул безопасник. – Я знаю, мне докладывали.

– Не врёт, – сказал Шнайдер.

Так, Волк, сосредоточься. Говорить всего нельзя – посадят в клетку как пить дать. Врать – тоже нельзя, по крайней мере явно врать. Нужно быстро брать нить разговора в свои руки, чтобы я вёл линию, а не они – тогда можно попытаться избежать вопросов, на которые нельзя отвечать правду.

– Только никто никогда не говорил, что можно напиться крови оборотня и стать оборотнем, – продолжал Каращук.

– Я не совсем оборотень, – буркнул я. – Это что-то другое… Я не могу просто так вот взять и превратиться.

– Конечно, не можешь, до полнолуния ещё далеко, – не удержался колдун. Так, а больше ничего не сказал – значит, лжи не почувствовал. И про Древних, выходит, не знает… Попробуем дальше.

Я исподлобья посмотрел на Каращука:

– Кажется, я только так и выжил на стадионе. Доппель несколько раз попал в меня, но раны затянулись. А до пистолета с серебром он дотянуться не успел. Тогда бы точно кирдык. Я вчера к чему нож и просил – сам проверить хотел. Попробовал просто с кровью и серебряной пулей. Очень хреново было…

– Правда, – откомментировал колдун.

Конечно, правда, а вы как думали? Чистейшая – просто не вся.

– Почему аура человеческая? – а голос у Каращука помягчел. Хороший знак.

– Вон колдун есть, спросите у него, – демонстративно огрызнулся я. Боль почти полностью прошла, чувствовал я себя гораздо лучше. – Я откуда знаю… Не будь у меня способности видеть в темноте – они вчера уволоки бы Славку.

Вот так. Полуправда – и сразу точное утверждение. Ну?

Судя по глазам Шнайдера, пока у меня всё получается.

– Королёв пришёл в себя ещё ночью, – сообщил Каращук. – Помнит только, как дошёл до квартиры, дальше – провал…

– Они его без сознания выволокли, говорю же, – начал было я, но безопасник меня перебил:

– Ты мне зубы не заговаривай! Что твои дружки в деревне сказали? Явно же спрашивал у них?

Я помялся, ощущая на груди прохладу амулета. И ответил абсолютно честно:

– Что я не простой оборотень, а что-то другое.

– Не врёт, – подтвердил Шнайдер.

Я еле удержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Рано, пока рано.

– Средство от этого есть? – почти без интереса спросил Каращук.

– Я о нём не знаю, – буркнул я. – И Колледж, уверен, не поможет…

Состроив гримасу, безопасник отработанным движением аккуратно вколол булавку в петлицу куртки, и я в который раз подивился его предусмотрительности. Явно ведь эта булавка у него появилась не сегодня!

Каращук сделал шаг в сторону, отобрал у бойца пистолет.

– Все выйдите, мы с Волковым… поговорим, – сказал он. – Будьте снаружи.

После того, как пятеро с явной неохотой вышли, прикрыв за собой дверь, безопасник взял табурет и уселся напротив меня – впрочем, у противоположной стены, и пистолет смотрит в мою сторону. Конечно, с серебром – иначе он вытащил бы свой «хай пауэр»…

Помолчал.

– Михалыч, я только вчера говорил, что когда-нибудь пристрелю тебя, – наконец сказал он. – Знаешь, как хочется?

Я решил, что вопрос риторический и стоит оставить его без ответа.

– И изучать тебя надо, и страшно, – продолжал Каращук. – Особенно сейчас, когда от Колледжа не знаешь что ждать… И им тебя отдавать нельзя. Сейчас – особенно.

– Они знают, – сказал я. – Думаю, уже знают. По всем правилам, должны знать. После стадиона – точно.

– Вот-вот, – невпопад ответил безопасник.

– Олег Богданыч… – я помолчал. – Я вчера смотрел на их пробой, и очень хотелось войти. И разнести там всё напрочь. Остановило именно то, что они наверняка готовы меня встретить. И встретят. Одному такое не сделать.

– Чтобы попасть к ним – нужно знать, куда и как они откроют пробой, – спокойно сказал Каращук. – И заранее подтянуть туда вооружённую опергруппу. Вчера шанс был, но мы его не предусмотрели. Сегодня уже поздно, второй раз они не попадутся.

– А ваш мобильный прибор, в «буханке», сможет пробить их защиту? – задал я давно мучивший меня вопрос.

Каращук зыркнул так, что правильнее всего было бы спрятаться под кровать.

– А, всё равно ты слишком много знаешь, – наконец пробурчал он, поджал губы. – Не уверен. По расчётам наших техников, если и сможет сделать дыру, пройти в неё удастся максимум троим-четверым, и то если повезёт. И это на максимальной мощности. Мало.

– Мало, – эхом отозвался я. – А если одним из них буду я? С обострёнными рефлексами и неуязвимостью ко всему, кроме серебра?

Теперь безопасник посмотрел на меня так, словно видел впервые:

– Ты ж сам сказал, что они скорее всего знают о твоих… способностях.

– Да. Если играть по их правилам. А если они меня не ждут?

– А если ждут? – Каращук устало покачал головой. – Волков, ты один из наших аргументов в торге с ними. И ты хочешь сам к ним отправиться?

– А что делать, надо как-то этот узел рубить, – развёл я руками.

Сцена, конечно, та ещё: Каращук сидит с пистолетом, и я напротив – на кровати, в одних труселях и майке. И я учу его штурмовать Колледж. Обхохочешься…

Безопасник встал:

– Одевайся…

Я посмотрел удивлённо, но он, поставив ТТ на предохранитель, опустил его:

– Одевайся, иди чаю попей, и надо работать. Нутром чую – Колледж сегодня очередные требования выставит… Только учти – при тебе теперь всегда будет боец. С серебром. Пока не поймём, куда тебя занесло…

Наверное, будь я один – запрыгал бы от восторга. Неужто прокатило? Программа-минимум выполнена – в клетку меня не посадят, по крайней мере сейчас. Правда, и далеко не отпустят. Каращук не дурак, и прекрасно понимает, что в этой ситуации союзника с частичной неуязвимостью надо держать при себе и использовать… особенно такого, хм, везучего, как я.

– Давай, выходи, ждём тебя, – сказал безопасник, взявшись за ручку двери. – И о том, что сейчас, с утра, здесь было – ни слова, вообще. Даже если все свои. Понял?

Я пил в дежурке чай с сухим печеньем и размышлял.

Что дальше?

Оружие моё благополучно «испарилось» из комнаты. Конечно, дома ещё кольт и СКС, но до дому меня сейчас вряд ли выпустят – а может, уже и те стволы конфисковали. Значит, сидим пока что в Управе. Случись что серьёзное – вернут стволы как миленькие. Главное, Каращука из виду не терять – но, думаю, он об этом и сам позаботится.

Какой шаг сделает Колледж? Молчание, надо сказать, затянулось – хотя уже одно то, что город уязвим перед вторжением через пробои, многого стоит. Особенно если это правильно подать – например, в центре города появляются твари, рвут людей, прибывают силовики, силовики не справляются… и появляются Колдуны, все такие в белом, и всех спасают.

Отличная идея – с одной оговоркой. Город патрулируется гораздо плотнее, чем раньше, а пробой – штука так или иначе малоуправляемая, если я правильно понял. Будь не так – тех мотыльков вывели бы напрямую на меня, а не на задворки домов. А может, это зависит от колдуна, который наводит искусственный пробой…

Наводит. Вот оно что.

Сто к одному, что для того, чтобы открыть пробой куда-то, нужен некий ключ. Как там говорила бабка Зина?

«Ключ должен связывать тебя и то место, куда ты хочешь попасть».

Я аж вскочил – бродящий тут же боец Каращука схватился было за пистолет, но так и застыл – потому что застыл и я.

Точно. Ключ.

Что-то, что связывает колдуна и то место, куда он хочет открыть пробой. Именно этого у меня не было тогда, в горящем доме.

А это значит… Значит…

Я осторожно сделал бойцу успокаивающий жест и снова сел. Взял ополовиненный стакан с чаем, хрустнул очередной печенькой.

Это тема для подумать.

На куртке Маши была метка, но открыть пробой прямо в квартиру колдуны Колледжа не смогли. Почему? Скорее всего, из-за охранного контура, наложенного колдунами Управы.

А вот в бывший кинотеатр они проникли. Точнее, не они сами – они направили туда тварей, и это было умно: сами остались при этом в стороне. Но как они наводили пробой? Раз зашёл разговор о том, что им нужно было сначала побывать в этом месте – значит, точно «по ключу».

А кто мог подкинуть ключ? Петровский, кто ж ещё. «Крот». Он же из доверенных, значит – в кинотеатре бывал.

Причём зуб даю – ключом скорее всего может быть любая фигня, главное – чтобы она до этого побывала в руках колдунов и была должным образом обработана. Или просто запомнена. Что угодно – книжка, авторучка, наверняка даже камушек приметной формы или цвета. Бабка Зина прямо дала понять – «ключ» понятие растяжимое.

Понимает ли это Каращук? А вот сейчас узнаем.

Одним глотком допив остывший чай, я стукнул стаканом по столу и потребовал у бойца отвести меня к шефу.

Каращук выслушал очень внимательно, хотя я нервничал и то и дело сбивался. Вдобавок нужно было говорить не всё – я ж решил тему знахарки не поднимать, самому спокойнее будет.

– Так думаешь, Петровский что-то подкинул в кинотеатр?

– Уверен, Олег Богданыч. Вы ж его на эту тему не допрашивали?

– Допрашивали, – скрипнул зубами Каращук. – А вот именно этот вопрос не задавали… Так что может быть, может быть…

– А мог он ещё куда-то подкинуть подобный ключ? В последнее время?

Безопасник замер:

– Почему именно в последнее?

– Логика, – пожал я плечами. – Предположу, что такая метка долго держаться не будет. Хотя… всякое может быть. Но начал бы я именно с нового.

Лицо Каращука стало знакомо-хищным. Знаком подозвав одного из бойцов, он велел срочно принести данные о передвижениях Петровского за последний месяц. Потом отошёл к окну и облокотился на подоконник.

– Не могу я понять тебя, Михалыч, – помолчав, сказал он. – От тебя и проблем выше крыши, и толковые мысли есть…

– Вот такой я загадочный, – буркнул я. – Оружие отдайте.

– Только когда будет ясно, что ты из себя представляешь, – отрезал безопасник. – Ну или если до войны дойдёт.

Подбежал посыльный, передал Каращуку знакомый уже тубус. Я непроизвольно вздрогнул – вот, вспомни чёрта…

Безопасник, приложив палец к метке, снял крышку, достал лист, пробежал глазами… Не глядя на меня, подозвал одного из бойцов:

– Принеси карабин Волкова…

Потом сунул мне под нос документ, впрочем, не выпуская его из рук.

Так… До полудня передать Колледжу Волкова и Латошину обездвиженными… Формулировки поменялись, зараза. Иначе… демонстрация в 10 утра… потом каждые три часа после полудня, пока не будут выполнены условия… Блин!

Каращук убрал бумагу, и я взглянул на наручные часы: половина десятого. Вот засада… что они собираются сделать?

– Отдал бы им тебя, но у самого зуб есть, – процедил Каращук. Достал рацию, нажал тангенту: – Общий сбор, в зале, прямо сейчас. Боевая тревога.

Я забрал у бойца карбайн, по привычке выщелкнул и проверил магазин, повесил оружие на плечо, еле удержавшись, чтобы на глазах у Каращука не проверить заодно магазин с серебром в кармашке на прикладе. Без пистолетов неуютно, конечно, но хоть так – уже хорошо.

Почти сразу в зале стало людно. Появились Лаврентьев, Семашко, другие знакомые лица. Каращук коротко доложил, начался было гам, но Лаврентьев поднял руку:

– Тихо! Олег Богданыч, есть предположения, где может пройти их… «демонстрация»?

– Есть, – неожиданно для меня сказал безопасник, перебирая непонятно откуда взявшиеся бумаги, отпечатанные на машинке. А, вон боец стоит – значит, отчёт о перемещениях Петровского! – Волков дал интересную идею. Судя по отчётам, «крот» Колледжа буквально на днях был в оружейных мастерских…

– Эвакуацию мастерских, срок – четверть часа, – сразу отреагировал Лаврентьев, даже не дослушав аргументацию. Верит Каращуку – куда уж тут без этого. – Звоните прямо сейчас. Выносить только самое ценное, выводить людей. Олег Богданыч, отправьте туда две машины боевой группы.

– Оголять Управу нельзя, – возразил было безопасник, но Лаврентьев повысил голос:

– Вон Волкова отправьте с ними, если налёт – он по колдунам спец… Быстрее, товарищи, времени мало!

Каращук, скуксившись так, словно лимон целиком съел, глянул на меня, будто лазером прожёг:

– Волков, слышал? Давай, бегом! Соловьёв, Горин, берите трёх бойцов и серебро – и по машинам!

Вот хорошо это или плохо, знать бы, – думал я, сбегая по лестнице. Конечно, Каращук ни за что бы меня не отпустил, не будь прямого приказа Лаврентьева. А всё потому, что об утренних событиях не доложил, явно ведь.

Я взобрался на заднее сиденье УАЗика, и машины почти одновременно рванули с места, разбрызгивая грязь. Глянул на часы – 9:44. Четверть часа осталось… Хоть бы ошибиться! Может, и ошиблись – кто знает, вдруг у меня просто разыгралось воображение… Но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Чуть не завалившись на повороте, УАЗ вырулил на Профсоюзную и полетел, подпрыгивая на ухабах. Объехал с левой стороны Комплекс и почесал по бывшей станции – пути давно убраны, всего несколько осталось, через них есть настил. Раньше бы, наверное, пришлось бы объезжать станцию через Болото, но не сейчас…

Машины затормозили близ цеха бывшего депо, где располагалась оружейка. Тут суетились – рабочие выносили какие-то ящики, старались вовсю, стоял мат-перемат. Сквозь распахнутые двери виднелась внутренность цеха, где когда-то, скорее всего, обслуживали локомотивы. Я глянул на часы – без трёх минут. Не успеют, конечно, даже десятую часть не вынесут.

– Все гражданские от здания! – скомандовал один из бойцов – не знаю, кто именно, слишком мало общался с ними. – Ты и ты, – ткнул он пальцем на двоих коллег, – вы здесь, мы – заходим!

Внутрь? Ну что, двум смертям не бывать, конечно…

Я клацнул коротеньким, почти игрушечным затвором карбайна, досылая патрон. Бойцы шли уступом, поводя стволами «калашей».

Сдавило виски.

– Внимание, идут! – заорал я, но и так было видно, как впереди заструился воздух, открывая пробой.

Бойцы вскинули оружие, но волнующийся воздух внезапно расцвёл ярко-оранжевой вспышкой…

В грудь ударило льдом, земля ушла из-под ног, и я потерял сознание.

Глава 30. 22 октября, воскресенье, перед полуднем

Судя по ощущению – лежу на земле. Не жёстко, но откровенно холодно… Всё же эта полувоенная куртка, что на мне сейчас, ни в какое сравнение не идёт с любимой кожанкой. В той точно любой холод нипочём…

Блин, какая ерунда лезет в голову!

Голоса. Слышны голоса, очень тихие – или может, уши заложило… Слов не разобрать, но по тембру чувствуется – голоса женские… и очень знакомые.

Я с трудом продрал глаза, попытался сфокусировать зрение. Да, лежу, надо мной склонились двое. Кто? Вижу только, что фигуры женские. Ну правильно, а какие ещё при женских-то голосах? Стиснул кулаки – так, в правой руке карабин, уже хорошо.

– Очнулся, – произнёс уже отчётливо знакомый мелодичный голос. – Сергей, ты слышишь меня?

– Слышу, Ксюша, – попытался сказать я. В горле было сухо, всё тело болело, голова ныла – видимо, последствия ощущения пробоя, а то и сотрясение.

Пробой. Так, ничего не понимаю. Я был в бывшем депо, вдобавок в цеху, под крышей, когда прямо на меня обрушился огненный удар. Откуда здесь Иксения? И кто ещё тут?

– Живой, – облегчённо вмешался второй голос, молодой, звонкий и обеспокоенный, – Слышишь, Серый Волк, ты нам ещё нужен!

– Рад тебя видеть, Маруся, – попытался улыбнуться я, хотя толком Машу и не видел – так, силуэт. А получилось ли улыбнуться – понятия не имею.

Так, и Маша здесь. Где же я?

– Ты у нас в деревне, – спокойно сказала Иксения.

Я не знаю, может, у меня какой-то рефлекс сработал – я резко сел, зрение чуток прояснилось. Всё тело отозвалось болью, кожу стягивало – видимо, ожог я всё же получил. Да, Виковщина, знакомый двор, старые грядки… Сколько времени прошло? Как я сюда попал?

– Два ваших часа до полудня, – ответила на мой невысказанный вопрос Ксюша. – Чуть меньше двух.

– Десять-ноль-три, – уточнила Маша, взглянув на свои увешанные фенечками часики. Одета она была ровно в то же, в чём я привёз её сюда, причём даже без куртки. Чего это она? Холодрыга же!

Три минуты? Ерунда какая-то… За три минуты невозможно преодолеть такое расстояние. Значит, на дворе уже следующий день – если учесть, что меня должны были эвакуировать из оружейки, привезти в Управу, потом привезти сюда, и это на фоне всех разборок с Колледжем…

Колледж. Что произошло за эти сутки?

– Сегодня седьмой день по вашему счёту, – уточнила Иксения. – Того, о чём ты думаешь, ещё не было.

Седьмой день. Воскресенье.

Я тупо смотрел на двух девушек, сидящих на корточках передо мной, и пытался собрать мысли в кучу.

За три минуты оказаться в Виковщине я мог всего одним способом – открыв локальный пробой. Но как?

Ключ. Ключ, мать твою!

Амулет Иксении связывает меня и её. А может, меня и Виковщину. Вот оно! Оно работает! Есть способ открывать пробои, по крайней мере в пределах этого мира! Амулет… Как просто.

– Ты всё понял, – мягко прокомментировала Ксюша. – Ты ведь именно об этом хотел спросить тогда. Когда уезжал.

Об этом, Ксюша, родная моя… именно об этом. Осталось понять, какой именно ключ приведёт меня и Машу домой – в наш мир.

Выпустив карабин, я протёр глаза. Чувства понемногу возвращались – откровенно сыро, холодно, всё тело ломит… Но главное не это – а то, что Колледж ещё не сделал следующего шага. И у нас есть почти два часа, чтобы что-то предпринять. Если повезёт – пять часов, но на это я бы не стал надеяться. Не знаю, что случилось в итоге с оружейкой, но она скорее всего серьёзно пострадала – взрыв в помещении, где изготавливаются или хранятся боеприпасы, точно не прошёл бесследно. Хорошо хоть людей успели эвакуировать – если успели, конечно, рвануло-то наверняка сильно, – но это просто голая удача. Какова вероятность, что мы сможем точно так же предсказать точное место следующего удара?

Причём у Управы теперь даже нет возможности передать Колледжу меня и Машу – я для них неизвестно где либо вообще погиб при взрыве, а Маша – в Виковщине, и в том, что её отсюда так просто не выцарапать, рассказ Колтырина явно должен был убедить… Тупик. У Каращука и Ко всего два выхода – либо тянуть время, выторговывая условия, либо как можно быстрее штурмовать Колледж, «проковыряв» мобильной установкой проход в защитном поле.

Я, опёршись на землю, встал – хоть и не с первого раза. Нагнувшись, взял карабин. Поднялись с корточек девушки.

– Маш, как ты? Давно очнулась?

Получилось как-то грубо, что ли, но других слов у меня почему-то не нашлось. Голова пока варит с трудом.

Девчонка открыла было рот, но её с лёгкой улыбкой опередила Иксения:

– Только что. Лежала почти не дыша – и вдруг вскочила с криком «Уходи!»

Маша коротко глянула на неё – видимо, хотела что-то высказать, но неожиданно тоже улыбнулась. Всего на мгновение – и опять стала серьёзной.

– Я даже не знаю, что произошло, – сказала она. – Помню, как дома читаю книгу – и вдруг я здесь, а в голове картина – как ты сгораешь в огне… И страх, дикий страх.

– Твой дар, девочка моя, – мягко сказала Ксюша. – Не у всех есть такой.

Поддавшись минутному порыву, я сделал шаг вперёд, обнял обеих сразу – одну правой рукой, другую левой. Девчонки мои, что бы я делал без вас…

Мы простояли так всего несколько секунд. А потом я рассказал об ультиматуме Колледжа. И о том, что произошло в последние дни и часы, включая краткий пересказ слов Колтырина о визите колдунов в Виковщину.

Иксения слушала бесстрастно и молча, иногда кивала, а вот на Машу было больно смотреть. Она, похоже, и правда влюбилась в Соколова – ну, может, и не влюбилась, но точно была бы не против продолжить знакомство с пацаном. Или даже сотрудничать по предложениям Бурденко. А тут почти явно выходит, что они в противоположном лагере… причём ещё и готовом лить кровь. Но следовало отдать должное – девчонка не сказала по этому поводу ни слова, только зубы сжала. Ещё бы, после такого…

Не раскрыл я только своего нового секрета, хоть и видел весёлые искорки в глазах внимательно слушавшей меня Иксении. Но вот про мою теорию ключа рассказал.

– Надо пробраться в Колледж и разобраться с тем, что там происходит, – сказала Маша, когда я наконец замолчал, и я еле подавил желание высказаться непечатно:

– Маш, это нереально. Каращук прямо сказал, что их аппаратура сможет снять защиту Колледжа для прохода всего двух-трёх человек. Этого мало.

– Значит, пойдём мы с тобой. Ты откроешь туда пробой. Где мой, этот, револьвер?

Если бы на расстоянии вытянутой руки была бы стена – я, наверное, побился бы об неё головой. Реакцию Маши можно было предсказать заранее – вредная девчонка, что называется, ещё не навоевалась. Не очень понимая, что это вообще такое.

– Не знаю я, где твой револьвер, – буркнул я сварливо. – Куда сунула – там и лежит у тебя дома.

– Он был в кармане куртки, – начала было Маша, и вот тут меня прорвало:

– Дурочка ты малолетняя, ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Как ты это себе представляешь? План есть? Или мы врываемся через главный вход, все в белом, и я крошу всех из этого вот, – я потряс карбайном, – ружьишка? А ты из револьвера? Да нас там порвут на первых же шагах, и хорошо, если просто порвут – скорее вырубят чем-то, и потом будем лежать там как овощи, а они будут копаться в наших мозгах…

Я понимал, что меня трясёт. Опять попёр адреналин, и вместе с ним – испуг, что могу сейчас, вот прямо здесь, превратиться в Древнего. Только этого не хватало… А рассказать Маше придётся. Она в любом случае должна понимать, кто рядом с ней. Глядишь, после такого ещё и сама в Колледж попросится.

Нельзя. Надо доставить девчонку домой. Знать бы, что можно использовать в качестве ключа ТУДА…

А вот Маша, несмотря на мой крик, была спокойна, как танк:

– Не злись, Серый Волк. Иксения, моя куртка ведь здесь? По которой за мной следили колдуны?

– Здесь, – спокойно кивнула Ксюша. – И то, что было в карманах – тоже. Куртку мы положили в пустой дом. «Револьвер» – у нас.

– А как они за мной следили, ты знаешь? У них было что-то для слежения?

Вместо ответа Иксения протянула руку, и из сухой травы откуда-то из-под соседнего забора скользнул в неё маленький предмет. Раскрыв ладонь, она показала нам полупрозрачный кристалл размером чуть побольше перепелиного яйца. Маша мельком, почти без интереса, посмотрела на него, потом обернулась ко мне:

– Ты говорил, что колдуны выходят из Колледжа через пробои. Значит, и войти в Колледж через пробой можно. Несмотря на его защиту. Как думаешь, если ключом станет этот камешек – приведёт ли он к тому, кто его заколдовал?

Я так и замер с открытым ртом, надеясь было продолжить свою гневную отповедь.

Всё-таки я старею, что ни говори. Молодёжь соображает быстрее, живее, и главное – они не боятся парадоксальных решений. Им не мешает старый опыт, которого у них почти нет, и шаблоны мышления.

Если вся моя теория верна – а она верна, я уже несколько раз получил подтверждения, – то этот самый камушек выведет точнёхонько на того, кто поставил метку на Машину куртку. А если добавить к этому все мои соображения последнего времени, то…

…То это будет тот самый, кто стоит во главе заговора. Или тот, кто непосредственно близок к нему.

А это уже не тупой штурм Колледжа «в лоб» – это возможность ударить в самое сердце, или, точнее, в мозг. Конечно, лучше бы иметь при этом не одиночный карбайн, а хотя бы автомат, тот же «томмик» Коляна, но что толку о несбыточном мечтать – так-то бы и пробирок пяток не помешал бы. Каждому.

– Ты понимаешь, что она права, Сергей, – мягко сказала Иксения.

Понимаю, Ксюша. Как бы ещё убедить в этом Каращука, чтобы обеспечить поддержку…

– А ты уверен, что тебе нужно идти туда вместе с людьми Каращука? – улыбнувшись, спросила Иксения вслух. Её зелёные глаза смеялись.

– Ты что, хочешь рассказать это Каращуку? – удивлённо переспросила Маша. Ну правильно, она-то не слышит нашего с Иксенией ментального разговора. – Это исключено, они всё испортят! И потом мы с тобой окажемся у них в руках.

Вот ведь вредина, а.

– Маша, дорогая моя. Ты точно никуда не идёшь. Если я пойду, то без тебя – ещё не хватало…

И, не договорив, наткнулся на Машин взгляд. Даже не сразу понял, что он мне напомнил. Потом сообразил – конечно же, тогда, рано утром у меня в кухне, когда она просила взять её с собой в Волково.

– Серый Волк, ты ведь собирался отправить меня домой? – спокойно и очень холодно спросила девчонка.

– Да. Как только найду ключ, – я не нашёл ничего лучше, кроме как сказать правду. В конце концов, Маша это и так знает.

– Ключ есть, – спокойно сказала девчонка. – И я уверена на двести процентов, что он сработает. Хоть прямо оттуда, когда решим все здешние проблемы.

Наверное, если бы меня ударили по голове знаменитым пыльным мешком, я не был бы так ошарашен:

– Маша, дурочка ты моя дорогая! Если ты знаешь, каким должен быть ключ – я готов, бегом, домой! Тебе не место здесь, сколько же можно…

– …Мной рисковать? – вопросительно закончила за меня фразу Маша. Дождалась моего кивка и добавила: – Сколько нужно.

И продолжила уже более спокойным и рассудительным тоном:

– Понимаешь, Серый Волк, я впервые чувствую, что могу что-то сделать. И правда полезное. Так давай пойдём и сделаем это! Если мы сейчас сбежим – Колледж набросится на город. По тому, что ты рассказал – получается, уже набросился. Люди погибнут. Может, много людей. И те, кого ты знаешь, могут погибнуть. Твои друзья. Ты думаешь, я смогу когда-нибудь спокойно уснуть в мягкой постельке, если знаю, что всё это из-за того, что я просто решила сбежать? К тому же, знаешь, это ведь и мой город!

Я не выдержал, задрал голову к небу и то ли заорал, то ли завыл – долго и заунывно. Голову сдавило, опять пошло ощущение адреналина, и я с трудом заставил себя заткнуться – стоял, чувствуя, как отпускает ощущение полного аута.

Блин. Вот же проклятая девчонка. И она не отступится, тут и к бабке не ходи. И нет Юрки, на которого можно было бы это всё свалить.

Может, Иксения поможет?

Я глянул на Ксюшу и очень ясно понял – нет, не поможет. Именно по той причине, о которой она и говорила.

Не вмешиваться в дела людей.

Иксения подошла, взяла меня за руку тёплой, мягкой ладошкой. Едва коснувшись, поцеловала в щёку с подпалённой щетиной:

– Всё у вас получится, Сергей. Поверь мне. Вдвоём вы сможете то, что мало кто сможет.

Я взял Иксению за плечо, чуть грубовато повернул к себе – она не противилась, только смотрела своими зелёными глазищами.

– Спасибо… Ксюша. И… скажи, что означает твоё имя на… на вашем языке?

И почему-то совсем не удивился, услышав:

– Надежда…

Мы с Машей шли по развезённой дороге быстрым шагом – точнее, конечно, настолько быстрым, насколько позволяла раскисшая проезжая часть и заросшие обочины. Виковщина давно уже скрылась за поворотом, вокруг стеной стоял тихий и мрачный лес, но страха не было ничуточки – ни у меня, ни у Маши.

Мы шли, и я говорил. Вываливал Маше всё, на сей раз уже без оглядок. И про кровь волка, и про то, как выталкивал машину на Двугорье, и про схватку на стадионе с фальшивым Юркой, и как экспериментировал с серебряной пулей, и про Каращука с булавкой. Про подавитель магии в бывшем кинотеатре, про Колтырина, про допрос, про доппеля на узле связи.

И про свои соображения насчёт того, кто именно стоит за всем происходящим.

Маша шла как заведённая, упрямо стиснув зубы, и почти всё время молчала, лишь изредка переспрашивая по делу. Лёгкий ветерок трепал её волосы, на которых почти не осталось зелёной краски – шапку или капюшон девчонка надевать отказалась, да я и сам шёл с непокрытой головой. Болталась туда-сюда пола Машиной куртки, оттянутая наганом в кармане – я куртку, оказывается, схватил в квартире вместе с ним. Иксения заверила, что метка колдунов с куртки уже сведена, да и вряд ли в Колледже был ещё один кристалл для слежения – потому что тот, что колдуны принесли с собой в Виковщину, сейчас лежал у меня в кармане.

Всё, абсолютно всё казалось неважным, кроме возможности проникнуть в Колледж.

Когда мы уже вышли на старый перекрёсток у Кикино, я остановился, в упор посмотрел на Машу:

– Точно не передумала?

– Нет, Серый Волк, – спокойно ответила девчонка. – И не напоминай больше. Пошли, разберёмся с этим раз и навсегда.

Мы прошли вдоль деревни, я машинально помахал дежурным на башнях у ворот. Дальше дорога стала лучше – лужи, конечно, но хоть грязищи нет. Доложат ли на Северный КПП Вокзального по телефону? Впрочем, нам всё равно – просто для верности мы с Машей решили подойти к Колледжу как можно ближе.

Вот и КПП. Я глянул на часы – четверть двенадцатого. Идти осталось всего ничего – и полкилометра не будет.

КПП прошли спокойно и буднично, и я ещё раз убедился – меня не ищут. Проверили документы как всегда, колдун посмотрел ауры, сверили номера оружия, вписанного в карточку… Скорее всего, в Управе и правда уверены, что я погиб при взрыве. Ну что, есть небольшая фора – значит, нас не ждёт и Колледж, можно подбираться ближе. Кристалл у меня наготове – если что, просто хватаю Машу в охапку и открываю пробой прямо здесь…

Не понадобилось – и слава Всевышнему.

Попросив у дежурного ручку, я набросал несколько слов и попросил дежурного отзвониться в Управу минут через двадцать, если до этого времени не произойдёт чего-либо серьёзного. Дежурный посмотрел удивлённо, прочитал написанное, озадаченно приподнял бровь, но сказал, что позвонит. Вот так – пусть он думает, что тут есть завязка на какие-то события, хотя на самом деле главным для меня было – чтобы орлы Каращука не помешали нам войти в Колледж прямо сейчас. Нам нужно максимум минут пятнадцать…

Мы остановились у перекрёстка с очередной улицей, у пустующего кубообразного павильона с заколоченными огромными окнами и полустёртым названием «Стимул» на фасаде – видимо, ещё одно здание, так и оказавшееся ненужным в новых условиях. Длиннющая улица когда-то пересекала весь город, уходя влево, на Болото, но сейчас её преграждала стена, смыкающаяся тут со стеной стадиона, на котором совсем недавно – и так давно! – проходила наша «встреча на высшем уровне».

Колледж – вот он: Советская чуть изгибается влево, и деревянное двухэтажное здание отлично видно, до него полтораста-двести метров.

Отойдя за здание «Стимула», я убедился, что патрон в карабине дослан. Чуть помешкав, вытащил амулет Иксении из-под майки и перевесил его поверх куртки – вот прямо так, демонстративно. Сейчас придётся решать дела своим умом, а не Ксюшиной помощью. Крепко обняв Машу, уже вытащившую наган, сосредоточился, сжимая в руке кристалл. Ну, наводись, родной, на своего хозяина…

Почти сразу рывком сдавило виски, перед глазами помутнело, потянуло запахом, похожим на дым – есть, открывается пробой! Вот он, ключ, работает – значит, получится, обязательно получится… Шаг!

Пол ударил в подошвы, я еле удержался на ногах – но всё же устоял. Качнувшись и расставив ноги, рядом встала Маша. Помещение незнакомое.

Но очень знакомые лица.

Глава 31. 22 октября, воскресенье, полдень

Первое, что я увидел – Соколов, неторопливо, почти демонстративно допивающий содержимое пробирки – зеленоватую жидкость. Полностью, до дна.

Зал большой, незнакомый – впрочем, где я вообще бывал в Колледже, кроме мастерских и кабинета Бурденки? Скорее всего, бывший спортзал – вон, даже на вытертых дощечках пола сохранилась спортивная разметка. Высокий, почти в три этажа, наверное, с полсотни метров в длину и метров двадцать в ширину, окна высоко от пола. В одной из торцевых стен дверь – запертая, скорее всего, в другой – проход куда-то. Но более чем уверен, что там тоже тупик.

Опять стадион, подумалось почему-то.

Их тут было двое – Бурденко чуть в стороне, ближе к торцевой стене с проходом, а вот белобрысый – в самом центре, такое ощущение – готовый к встрече. Точно, готов – даже место расчищено, ни единого предмета.

– Не сомневался, что ты придёшь, – без тени улыбки сказал пацан. – Когда догадался?

Совершенно не боится, несмотря на то, что ствол моего карабина смотрит прямо на него, а палец я держу на спуске. Расстояние – метров пять-семь, я не промажу. Скорее всего, наложил защиту, типа той, которой воспользовался покойный Власов, когда брали фальшивого Юрку. Маша, как и договаривались, у меня за спиной – точно знаю, оборачиваться не буду, она авантюристка, конечно, но не полная дура.

– Когда понял, что «мозгового червя» Рыбину мог подсадить только ты либо твой напарник при тебе, – максимально спокойно ответил я. – Больше никто из ваших с ним толком не пересекался, ни до, ни после. А остальное легло просто идеально. И то, что ты оказывался постоянно рядом со мной, и то, что твои умения превосходят всех остальных ваших, и даже то, что куртку Марии подарил именно ты. И лихо вытаскивал нас изо всех проблем. Снайпер в промзоне был ваш?

– Конечно, – на лице Соколова ни один мускул не дрогнул. Лицо визуально практически не изменилось, но как-то сразу становилось ясно – вот он, настоящий, а не тот простецкий пацан, которого я вроде как знал. – И приказ ему был – что угодно, но только не задеть ни тебя, ни Марию.

Он стоял на месте, и я медленно стал смещаться влево – понаблюдать за реакцией противника.

Бурденко – шестёрка, сейчас я уже полностью был в этом уверен. Вон, стоит и не дёргается… Первые сомнения закрались, когда белобрысый изображал статую, пока «ректор» говорил со мной и Машей – но тогда я не придал этому особого значения. Выходит, Соколов – или кто он там на самом деле – просто контролировал его! И шоу хорошее устроил тогда, в капище. По сути ведь именно он снял тот щит, что не давал мне действовать! И устранил моими руками и Власова, и Велимира. Интересно, был ли у него тогда запасной план? Уверен – был. А Бурденко… Бурденко не факт что вообще умеет пользоваться колдовством – я ж не видел его за этим вживую!

Но как гениально он разыгрывал простачка! И этим простачком оказался я… Сколько я всего ему выложил? Чего никогда не сказал бы тому, кто заведомо контролирует Колледж?

– Михалыч, может, хватит этих ковбойских игр? – с некоторой ленцой протянул колдун. – Все точки над «ё» расставлены, можно расслабиться. Не надо никуда бежать. Ты одиночка, я одиночка. Ты здесь, Мария здесь. Мы вполне можем подружиться – уже по-настоящему.

Так, стоп. Судя по словам Каращука – тогда, в Управе – Бурденко в своё время реально взял в руки Колледж. Выходит… выходит только одно – нынешний Бурденко липовый. А учитывая тенденцию Колледжа – зуб даю, доппель! И неизвестно, сколько уже лет кряду.

Подружиться ему… После всего он ещё может это предлагать? После того, как он отдал приказ сжечь Виковщину – а отдал стопудов он – он для меня перестал быть тем, с кем можно вести переговоры. Хуже террориста. А если вспомнить произошедшее в городе в последние дни – террорист и есть.

– Понял, дружить не хочешь, – с некоторым отзвуком сожаления в голосе сказал колдун. – Знаешь, ты мне нужен живой, но совсем необязательно, чтоб здоровый. И Мария тоже.

Движение руки всегда идёт от плеча – это я хорошо помнил, вовремя успел рвануть в сторону. Брошенный Соколовым ледяной заряд, вроде того, каким меня пытались ударить на Болоте, прошёл по касательной, задев бедро. Ногу моментально свело, но я не волновался – уже знал, что регенерация довольно быстро приведёт меня в норму. Успел даже выпалить дважды – увы, как и ожидал, пули не поразили цель, вместо этого сплющились в паре сантиметров от тела и, потеряв энергию, со стуком упали на пол.

Вот так. И это не дробовик, как был у фальшивого Юрки! Не винтовочный патрон, конечно, но и далеко не пистолетный. Значит, стрелять бесполезно – а этот гад ещё и целую пробирку выдул. Мне такой, принятой частями, на целую ночь хватило. Значит, рефлексы у него обострены дальше некуда. Интересно, переиграет ли он рефлексы Древнего?

Есть и ещё шанс. Даже в этом магазине последний патрон – с серебряной пулей. Но что толку, явно же не хватает заряда пороха, чтобы прошибить щит…

– Хорошая попытка, – бесстрастно прокомментировал Соколов. – Хочешь потанцевать? Давай, приглашаю.

Он знает, что я могу превратиться в волка, напомнил я себе. И скорее всего это учёл. На его месте я бы подготовился – например, вооружился бы серебряными предметами. Идеально бы пистолет с серебряными пулями – но колдуны не могут владеть огнестрельным оружием, и это хорошо. А арбалет сильно проигрывает в скорости перезарядки – впрочем, у него нет и арбалета.

А вот доппели владеть огнестрелом могут. Если тутошний Бурденко – доппель, то вооружён ли он, как липовый Юрка на стадионе?

И почему он вышел с нами вот так, «пара на пару»? Любой на его месте привёл бы колдунов для поддержки!

– Что стоишь, давай сюда, бери девчонку! – резко крикнул Соколов, чуть обернувшись к «ректору», и я понял, что медлить не стоит. Пальнул трижды – твою ж мать…

Расстояние намного больше, метров двадцать, но я не промазал – пули точно так же упали на пол. На «Бурденке» – тоже защита!

Псевдоректор, чуть присев, как хищник, двинулся вперёд, и я похолодел. Последние шаги делал уже не Бурденко. Это был… я.

Точно доппель. Но когда и как он смог до меня дотронуться, чтобы принять мой облик? Хорошо помню, что я с ним даже за руку не здоровался! Да и был я тогда в кожаной куртке, а не в зелёной военной, как сейчас…

Так вот почему они тут всего вдвоём! Уверен, в Колледже никто понятия не имеет, что Бурденко подменён, а приказы отдаёт Соколов! Значит… значит, ещё не всё потеряно.

Но выходит – пацан уверен, что и так справится!

Стоп. У двойника, как и у меня сейчас, поверх куртки болтается амулет Иксении – иллюзия, конечно. Но это значит, что он «считал» мой облик только что, несколько секунд назад! Ещё утром я выглядел не так.

– Маша, внимание, не теряй его из виду, – сказал я, не оборачиваясь и стараясь следить за обоими противниками одновременно. Так и хотелось сказать «стреляй» – но смысла нет. Пули отскочат… а вот противники поймут, что у Маши при себе наган. Сколько продержится их защита? Может, через минуту свалится, а может – и через час… Времени проверять нет.

На лице моего двойника вдруг проскользнуло недоумение, хорошо заметное даже на расстоянии.

– Я не вижу её, Хозяин, – сказал он моим голосом.

– Чучело, – выругался Соколов. – А ещё высший… Такое же дерьмо, как все ваши, только и умеешь облики ухватывать… Лови как хочешь! Вспомни, что сам ей говорил…

«Высший»? Значит, какая-то разновидность доппелей – скорее всего, именно с умением принимать чужой облик, не прикасаясь. Но всё это значит, что…

Мысль оборвалась – Соколов метнул мне под ноги ветвистый электрический разряд, в нос ударило озоновой свежестью. Опять промазал – я еле успел отскочить.

Или это не я успел, а он так целится, изматывая меня? Играет?

Я не отводил взгляда от светло-серых глаз Соколова. Что дальше?

Так. Доппель – нечисть. А если верить всему, что мы знаем – Маша умеет в критический момент скрываться от нечисти. Выходит, она именно это и сделала.

Я быстро обернулся – Маши нет… но взгляд на секунду зацепился за сумрачное пятно, плавно движущееся в сторону «второго меня». Что за фигня?

Соколов не зевал – левую ногу обожгло очередным ударом, на этот раз огненным. Штаны задымились – опять отскакивая, я быстро провёл рукой по штанине: да, похоже, дыру прожгло…

– Как танец, нравится? – ехидно поинтересовался пацан. – Попрыгай, это разминка.

Почему я не вижу Машу? Да очень просто – я же как минимум наполовину нечисть.

А вот Соколов – видит.

– Придурок, она уже рядом с тобой! – крикнул колдун, мельком глянув в сторону доппеля. Медлить нельзя!

Я рванул в сторону белобрысого с максимально возможной скоростью, жалея лишь об одном – что у меня в руках именно карбайн, а не тот же СКС с жёстким прикладом. Успеть! Менять облик пока рано…

Несмотря на то, что весу во мне раза в полтора больше, чем в субтильном Соколове, я не смог не то что свалить его с ног, но даже всерьёз сбить стойку. Собака, зелье! Силёнок, выходит, тоже добавляет… а может, это вообще было не чистое зелье, а «коктейль» с ударными свойствами.

Я успел нанести несколько ударов карабином ему в корпус, но не уверен, что они смогли хоть как-то повредить колдуну – а вот он врезал так, что я чуть не сложился пополам.

– Ты не смотри, что я такой тощий, – ехидно изрёк Соколов. – Мне годков побольше, чем тебе, было время… Не ты пуп земли, Михалыч.

Он даже ничуть не запыхался.

– Просто ты умеешь то, чего не умею я, – спокойно продолжал колдун, не отводя от меня взгляда. – И я хочу это получить. Не согласием – так силой.

Я, несмотря на саднящую скулу, видел краем глаза своего двойника – стоит, прислушивается, – и видел, что пятно серой мути находится совсем рядом с ним. Только бы не подать виду!

Не пришлось. Я не слышал даже выстрела – но видел, как голова двойника взорвалась серыми ошмётками, и тело, молниеносно меняя облик на бесформенный серый, с серебристым отливом, стало оседать на пол…

Это могло означать только одно.

Маша.

У нагана не особо мощный патрон, но зато плосконосая пуля тяжелее ТТшной, а девчонка, скорее всего, пользуясь невидимостью и неосязаемостью, просто подошла к псевдобурденке вплотную и спустила курок! В упор пулю нагана не удержит колдовской щит. То-то их не делают с серебряными пулями – скорее всего, именно из-за того, что никогда не жадничают с пороховым зарядом. Нестабильная сборка – так вроде сказал Марышев…

В крови у меня уже вовсю кипел то ли адреналин, то ли волчья кровь, и я твёрдо знал, что сделаю в следующее мгновение. Вот Соколов расширил глаза, как в замедленном кино, голова его начала поворачиваться по линии моего взгляда, я бросил карабин, а моё тело уже вовсю сводило судорогой – той самой, «правильной». Ударил в нос запах пота на теле колдуна, горьковатая вонь трупа доппеля, сырость от оконных рам… Картинка перед глазами будто рванула прочь – рост увеличился чуть не вдвое, теперь я возвышался над ошарашенным Соколовым.

Всего на секунду.

Потому что мгновение спустя тело колдуна стало меняться – удлинились руки, покрылось шерстью тело, вытянулось лицо, превращаясь в клыкастую пасть…

Через несколько секунд передо мной, оскалив клыки в хищной ухмылке, стоял белый получеловек-полуволк, расставив мохнатые лапы-ноги и чуть разведя в стороны мощные руки. К запахам добавился запах псины.

Твою ж мать, пронеслось у меня в мозгу.

Бабка Зина. Вот какую мысль мне никак не удавалось ухватить.

Она сказала тогда – «пришли волки». Волки, а не волк! Я списал это на старческие закидоны или на то, что она имела в виду всю нашу группу.

Оказалось всё намного прямее. Вот почему Соколов сказал, что он старше меня! Скорее всего, он выпил кровь Древнего давным-давно, может быть, вообще сразу после Краха. Регенерация позволила ему оставаться в юношеском облике, а колдовство… да я по себе уже знаю, что колдовское свойство может получить не только тот, кто родился в этом видоизменённом мире!

Почему же он видел Машу, если её не видел толком и я? – неслись вихрем мысли в голове.

Да по ауре мог, или ещё по чему! Колдун же…

– Я же говорил – не ты пуп земли, – гортанно прорычал Белый Волк, демонстрируя, что голосовые связки вполне подходят для разборчивых звуков. – Готовься!

Он прыгнул на меня уверенным, отточенным движением. Зубы клацнули где-то недалеко от моего горла, но тут можно было не волноваться – убивать меня он не будет. Я ему живым нужен… А вот удары мощными лапищами посыпались один за другим – в звериной форме, да ещё и обкачанный зельем из пробирки, он был однозначно сильнее.

– Маша, прячься, уходи! – заорал я, надеясь, что девчонка хоть что-то разберёт в рычании. Только бы не вздумала стрелять из нагана – я-то знаю, что это бесполезно. Конечно, она могла бы взять карабин – там на прикладе целый магазин патронов с серебряными пулями, но она этого не знает, да и сменить магазин скорее всего не сумеет. Не говоря уж о том, что защита Соколова от пуль скорее всего всё ещё работает, а вплотную подойти нереально…

Впрочем, Белый скорее всего и так это понял – отправив меня на землю мощным ударом, он движением лапы отшвырнул карбайн аж к противоположной торцевой стене. Чёрт! Скорее всего, для стрельбы он после такого удара уже не годен…

Несколько моих ударов Белый пропустил, но непохоже, чтобы они оказали на него сильный эффект – от него аж пёрло энергией, возможно, сочетавшей в себе не только действие зелья, но и колдовскую мощь.

Очередной удар сбил меня с ног, и я проехался на спине чуть не до стены зала. Вскочил на ноги, но меня повело в сторону – всё же хорошо досталось. Эх, не зря мне хотелось раздобыть серебряный нож, ой не зря!

Серебряный. Так.

Я схватился за грудь – вот он, амулет Иксении, болтается поверх шерсти, пульсируя льдом, он же у меня висел поверх куртки – а впрочем, серебро скорее всего отторгается нынешним организмом, и он оказался на моей шее и тогда, на стадионе, и в лесу…

Раздумывать некогда, снимать тоже некогда – я рванул амулет лапой, разорвав цепочку, прыгнул на Соколова и, размахнувшись, проскрёб металлом по его шкуре в районе горла. Чёрта с два – всё же амулет не острый, а шкура у оборотня скорее всего толстенная. Нужно было в глаз – мелькнула мысль, и в тот же момент колдун перехватив мою лапу, вывернул её – амулет полетел на пол, а я потерял равновесие и отлетел в противоположную сторону.

– Хорошо стараешься, Серый, – рыкнул Соколов, возвышаясь надо мной. – Но ты никто. Мы оба одиночки, и мы всё решаем между собой. Победит сильнейший.

Я тебя расцелую, сука. Обязательно расцелую… но потом. Когда ты сдохнешь. За эту вот идею.

Ты – одиночка. Но кто сказал, что одиночка – я?

Я завыл – длинно, во всю силу, как тогда, в лесу, и почти сразу почуял ответ – даже здесь, под колдовским колпаком колледжа. Младшие братья отвечали мне, отвечали по всем окрестным лесам – у Виковщины, у Линны, у Морозково… Соколов стоял с разинутой в ухмылке пастью, я не знаю, о чём он думал – может, что я рехнулся, а может, что кричу от бессилия, или прошу пощады… Может, он даже понял, к чему всё это – кто знает? Но он же одиночка.

А я – нет.

Я каждой клеточкой тела ощущал волков, знал о них всё, от тех запахов, что они чуяли, до ощущения земли под лапами. Каждый из них был ключом – а для них ключом был я.

Пробои открылись почти одновременно, голову сдавило обручами боли, по залу поползла серая муть, и я увидел, как меняется взгляд Белого Волка… Запах псины усилился стократ, но для меня сейчас это был лучший запах на свете – они были здесь, волки, мои братья, дети свободы, они слышали – и слушали меня, стоя нестройной стаей, оскалясь и опустив висящие, похожие на сабли, хвосты.

Вот и всё.

Действуйте, братья.

Похоже, пробои высосали из меня последние силы – да и неудивительно. Мутнеющим взглядом я видел, как Соколов рванулся ко мне, вытянул в его сторону лапу и проорал всего одно слово, даже не понял, голосом или мысленно:

– Фас!

Глава 32. 22 октября, воскресенье, после полудня

Первое, что я увидел, открыв глаза – волк.

Зверь спокойно лежал прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, и смотрел на меня жёлтыми глазищами. Крупный, светлый, пасть окровавлена. Увидев, что я очнулся, он закрыл глаза и положил голову на лапы.

Я с трудом встал на четвереньки – уже в человеческой форме, осмотрелся. Волки лежали по спортзалу кто где, словно чего-то ожидая – всего я их насчитал одиннадцать. Чуть ли не в центре зала бесформенной окровавленной кучей лежало тело белого оборотня, не подающее ни малейших признаков жизни.

– Очнулся, Серый Волк? – голос Маши подрагивал. Наган был у девчонки в руке, ствол опущен вниз, куртка висела на ней, как на вешалке – сутулится, и видно, хорошо видно, что боится. Ещё бы – пережить такое. Да и не то что пережить – просто увидеть. И не каждый сможет выстрелить – особенно вот так, хладнокровно, в упор.

Я поднялся на ноги. Наклонившись, потрепал волка по холке – тот разве что ухом повёл. Голова ныла – видимо, отходит, всё тело болело после ударов Соколова. Повернулся к Маше:

– Мне кажется, Маруся, я теперь никогда не очнусь…

Девчонка шмыгнула носом, и я обнял её за плечи:

– Ну что, Маша, радость наша, стоило оно того, чтобы тащиться сюда вместе со мной?

– Стоило, – уже гораздо твёрже сказала девчонка. Подумав, добавила: – Когда он в тебя превратился, я сразу подумала – сейчас или никогда. Тварь какая…

– А этот? – пнул я тело колдуна-оборотня, и Маша отвернулась:

– А про этого и слышать больше не хочу.

Выпустив девчонку, я сходил за карбайном. Деревянное ложе треснуло, складной приклад погнут, но ствол и коробка вроде нормальные. Отсоединил магазин, выщелкнул из него все патроны, кроме последнего – к последнему старался даже не прикасаться, ну нафиг, у меня все руки в ссадинах, раны пока полностью не затянулись… Вогнал магазин, дослал патрон и в упор высадил его в разодранную голову колдуна. Волки не отреагировали на выстрел, тело оборотня даже не дрогнуло – точно, мёртв.

Помнится, я обещал его расцеловать? Перетопчется.

– Что дальше? – поинтересовалась Маша.

– Дальше… Дальше выведем наших друзей в лес, ну а потом – ты вроде говорила, что у тебя есть ключ?

– Есть, – кивнула девчонка и, сунув руку в карман, вытащила… ключ. Обычный ключик, на том же колечке – «таблетка» домофона.

Ну ёлки-палки.

– От маминой квартиры, – на всякий случай уточнил я даже без вопросительной интонации.

– Да, – просто ответила Маша. – Ничего удивительного, правда?

– Совершенно ничего, – вздохнул я. Прошёлся по залу, отыскал в луже крови свой амулет, взял в руки, протёр. Стрельнуло тем самым, как тогда, дома, от пули – всё тело аж передёрнуло, когда серебро соприкоснулось с кровью. Ничего, я переживу это – по крайней мере, на этот раз.

Стиснув амулет в кулаке, я сосредоточился. Волки, как по команде, поднялись, повернули головы, следя за волнующейся мутью открывающегося пробоя.

– Давайте, братцы… по домам.

Когда примерно через две минуты внешнюю дверь спортзала вынесло направленным взрывом и внутрь ворвались бойцы боевой группы – зал был уже пуст, не считая двух трупов. Над заляпанным кровью полом тихонько расползался серый дымок…

Эпилог

Мы стояли перед дверью квартиры. Обычной дверью в подъезде, недавно отремонтированном, но уже пошарпанном – кто-то, скорее всего местные подростки, намалевал на салатовой чистенькой стене неразборчивую надпись чёрной краской, видимо, считая, что рисует крутое граффити. Дежа вю было просто жуткое.

– Звони, – сказал я. Ноги почему-то были ватными, и я чувствовал себя совершенно неуютно в разодранной полуармейской куртке, под которой был спрятан сложенный карабин с треснувшим ложем. Повертел в руках смартфон. Подумав, пошарил в кармане, нашёл скрепку, вытащил лоток с картой памяти и симкой, вынул карту.

Маша посмотрела на меня, и мне показалось, что она то ли боится, то ли просто не хочет нажимать заветную кнопку.

Сверху послышались шаги – спускалась пожилая женщина, из тех, которые знают в доме всё и вся, но у подъезда не сидят, считая это ниже своего достоинства. Окинула цепким взглядом Машу.

– Здрасте, Анна Сергеевна, – сказала девчонка, и мне показалось, что она сделала это чисто автоматически.

– Здравствуй, Машенька, – отозвалась женщина, чуть притормозив. – А что это ты в военной форме?

– Ой, долго объяснять, Анна Сергеевна, – Маруся даже не дрогнула. – Потом как-нибудь расскажу!

– Ну да, ну да, – покивала женщина. Скользнула по мне незаинтересованным взглядом, усилив дежа вю до пика, и продолжила спускаться, а я подумал – максимум час, и о том, что в гости к Светке вместе с Машей пришёл какой-то небритый седеющий мужик в драной куртке и прожжённых штанах, будет знать весь двор.

– Звони, Маш, – сказал я уже настойчивее. – Сама позвони.

Девчонка медлила, и я, взяв её за руку, сунул в ладошку карту памяти, вынутую из смартфона. В ответ на удивлённый взгляд пояснил:

– Хоть какое-то, но доказательство.

Маруся, тяжело вздохнув, надавила на кнопку звонка, и за дверью, обитой старомодными деревянными рейками, раздалась мелодичная трель.

– Кончилось приключение, – сказала девчонка одними губами. – Добро пожаловать в реальный мир.

Ну что я мог ей на это ответить? Не для Маши тот постапокалипсис, из которого мы с ней вырвались. Ой, не для Маши…

– Лучше бы оно и не начиналось, Марусь, – только и сказал я. И замолчал – за дверью зашуршало, видимо, открылась вторая, внутренняя дверь. Глазок посветлел и снова потемнел – нас рассматривают. Лязгнул замок, и я увидел Светку. Вот странно – сколько лет прошло, а мне казалось, что я вижу перед собой ту самую девчонку с косичками из пионерлагеря. Черты лица подружки почти не изменились – разве что сама она повзрослела. А глаза, те самые огромные глазищи, красные – плакала, и не так давно. Значит, мы хоть ненамного, но опоздали… но всё же успели вовремя. Сколько времени назад пропала Маша? Почти полтора месяца. Наверное, самые насыщенные полтора месяца что в моей, что в Машиной жизни.

– Привет, мам, – тихо сказала Маша. – Это я…

Светка, словно не веря глазам, растворила дверь шире, и я попятился – места на лестничной площадке маловато. Окинула глазами Машу, видимо, не понимая, что за одёжка на ней.

– Машка, – прошептала женщина. – Где же ты была…

– Я всё расскажу, мам, – сказала Маша ещё тише, чем раньше. – Прости меня, мам…

Светка сделала шаг вперёд, схватила Машу в охапку и стиснула так, словно хотела раздавить. Я услышал, как девчонка звучно шмыгнула носом. А потом женщина подняла взгляд на меня – и глаза её расширились.

– Волков, – выдохнула она.

Как, вот КАК она меня узнала? Там, во сне – ладно, но здесь? Мы же с ней виделись в последний раз четверть века назад!

– Я, Свет, – сказал я банальность. – Я же… обещал.

Ничего я не обещал. Светка сама тогда твёрдо сказала, что пропавшую дочь спасу именно я. А точнее – Серый Волк.

– Проходи, – женщина медленно, словно нехотя, отпустила Машу и, чуть посторонившись, втолкнула дочь в прихожую.

– Свет, вы поговорите сами, я тут посижу, ладно? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал я. – И не ругай Машу. Она… она меня спасла, не я её.

Несколько секунд я видел две пары глаз – Светкины и обернувшейся Маши. Почти одинаковые.

Потом дверь закрылась.

Я спустился на пол-этажа, к давно заваренному и закрашенному мусоропроводу. А подъезд чистый – молодцы, следят… Я уже отвык от такого. Облокотился на жестяной лоток с крышкой, опять достал смартфон. Подумав, набрал Женькин номер – вежливый голос робота сообщил, что на счёте недостаточно средств для совершения вызова. Ну да, за полтора года, конечно же, все деньги, что были на счету, «съела» абонентская плата. А что я хотел? Это не сон. Добро пожаловать в реальный мир – а может, в уже и нереальный…

Что дальше?

Полтора года – срок небольшой. Тут я смогу многое – особенно сейчас, получив то, чего в этом мире нет ни у кого. Богатырское здоровье, неимоверная сила, отличные инстинкты – и при этом возможность полностью вжиться в своё старое место в обществе.

А что я смогу там? Стать материалом для экспериментов Управы – особенно сейчас, когда положение Колледжа шаткое?

Или стать частью того мира? Хотя, на самом деле, я и так его часть. В последнюю неделю – уж точно.

Я вытащил из кармана амулет Иксении. Или, может быть, правильнее – Амулет Надежды? Повертел в руках – маленькая серебряная змейка на цепочке, похожей на змеиную кожу, послушно скользила меж пальцев. Символ природы. Символ мудрости. Символ того мира, который мне, к счастью или к сожалению, уже никогда не забыть.

Заныло в висках, потянуло дымом открывающегося пробоя, и уже сквозь мглу я увидел отворяющуюся дверь Светкиной квартиры и две пары больших заплаканных глаз…

Content

Николай Беляев
Волчья осень

Пролог

Глава 1. 14 октября, суббота, утро

Глава 2. 14 октября, суббота, утро

Глава 3. 15 октября, воскресенье, раннее утро

Глава 4. 15 октября, воскресенье, утро

Глава 5. 15 октября, воскресенье, утро

Глава 6. 15 октября, воскресенье, утро

Глава 7. 15 октября, воскресенье, ближе к полудню

Глава 8. 15 октября, воскресенье, день

Глава 9. 15 октября, воскресенье, вторая половина дня

Глава 10. 15 октября, воскресенье, вечер и ночь

Глава 11. 16 октября, понедельник, утро

Глава 12. 16 октября, понедельник, день

Глава 13. 18 октября, среда, утро

Глава 14. 18 октября, среда, день

Глава 15. 18 октября, среда, вечер

Глава 16. 19 октября, четверг, утро

Глава 17. 19 октября, четверг, утро

Глава 18. 19 октября, четверг, день

Глава 19. 19 октября, четверг, вечер

Глава 20. 20 октября, пятница, полночь

Глава 21. 20 октября, пятница, ночь

Глава 22. 20 октября, пятница, утро

Глава 23. 20 октября, пятница, день

Глава 24. 20 октября, пятница, вечер

Глава 25. 21 октября, суббота, раннее утро. Виковщина

Глава 26. 21 октября, суббота, утро

Глава 27. 21 октября, суббота, день

Глава 28. 21 октября, суббота, вечер

Глава 29. 22 октября, воскресенье, утро

Глава 30. 22 октября, воскресенье, перед полуднем

Глава 31. 22 октября, воскресенье, полдень

Глава 32. 22 октября, воскресенье, после полудня

Эпилог