Айт Элис

АКАДЕМИЯ (БЕЗ) МАГИИ: ИГРЫ С ДРАКОНАМИ

Глава 1

«1 сентября 2020 года от Объединения. День, который должен был стать лучшим в моей жизни. День, который стал худшим…»

Не выдержав, я уронила ручку и закрыла лицо. На дневник закапали слезы, заставляя слова расплываться. Шмыгнув, я оторвала испорченный лист и кинула его в мусорку.

Там уже лежало скомканное письмо — причина моей печали. За сегодняшний день я прочитала его не меньше десятка раз, не веря в то, что там написано. Первые строчки горели перед глазами, не желая уходить из памяти: «Дорогая Эльза Амберлин, с прискорбием должен сообщить, что вынужден разорвать нашу помолвку».

Вот так легко, даже не соизволив приехать лично, мой жених отказался от свадьбы, которая должна была случиться через месяц. Уже были приглашены гости, заказан зал для торжественного мероприятия, с меня сняли мерки для платья. Альта Гервина это волновало так же мало, как то, что наша помолвка длилась три года. Три года я верила, что у меня будет идеальная жизнь! И все коту под хвост из-за случайной магической катастрофы, которая произошла всего две недели назад.

Именно тогда, под конец лета, все перевернулось вверх дном. Во время совершенно стандартного ритуала очищения источника магии, питавшего нашу провинцию, что-то пошло не так. Своды подземных залов обрушились, и вместо очищения получилось загрязнение. Да такое, что магия сошла с ума по всей провинции.

Последствия привычных заклинаний стали непредсказуемыми. Колдуешь левитацию? Получи взрыв! Пытаешься зажечь свечу? Полетай под потолком!

Иногда результат был забавным, но иногда — трагичным. Из-за нескольких несчастных случаев в городе уже десять дней действовал запрет на колдовство.

Я думала, что мне это ничем не грозит. В городе ходил слух, что запрет может затянуться на месяц, а то и на полгода, но очистят же когда-нибудь источник магии, верно? Но после катастрофы едва прошло две недели, а моя жизнь в руинах. В конце письма Альт как бы между прочим упомянул, что его родители ведут переговоры насчет брака с драконьими наследниками — людьми, в которых текла кровь истинных драконов. И все только потому, что их магия не зависела от злосчастного источника.

Надо ли говорить, что я не могла похвастаться и каплей драконьей крови в своих венах?

Заливаясь слезами над девичьим дневником, я категорически не знала, что делать. Высокий, темноволосый, немного нахальный Альт Гервин, который и сам относился к драконьим наследникам, был парнем-мечтой для десятков молоденьких девушек, включая меня саму. Окончив школу два месяца назад, я даже не стала подавать документы в университет. Зачем, если у меня впереди счастливый брак и дети? А сегодня уже первое сентября — поздно спохватываться. И Альта не вернуть.

При воспоминании о статной осанке и жгучих черных глазах Альта слезы потекли вдвое быстрее, окончательно уничтожая ни в чем не повинный блокнот для дневниковых записей.

В дверь аккуратно постучали. Это могла быть только мама. Слуг у нас не было — их себе могли позволить только бывшие аристократы вроде семьи Альта Гервина, сохранившие богатство и положение, несмотря на революцию в прошлом веке. Драконьим наследникам вообще позволялось больше, чем обычным людям.

Я снова шмыгнула, торопливо вытерла слезы и выпрямилась. С утра рыдаю, а уже вечер, сколько можно уже. Хотя, если уж совсем честно, я могла бы и дольше, но перед родителями стало стыдно.

Дверь в комнату тихонько отворилась. Бледная, тонкая из-за чахотки мама вошла почти беззвучно, села рядом на кровати. В коридоре мялся папа. Я знала, что он тоже мне сочувствует, хотя и ведет себя строго, как подобает отцу семейства. Да и все равно в моей комнате было не развернуться — в ней умещались лишь маленькая кровать, нависающий над ней стол и книжные полки сверху.

Когда Альт впервые побывал у нас в гостях, он удивился, как мы втроем с родителями помещаемся в такой конуре. Немного, наверное, он видел бедных семей. Через неделю я бы жила вместе с ним, а теперь… Я даже не представляла, что теперь. Пойти работать продавцом в кондитерскую напротив дома, пока магию не починят?

Бывшие одноклассники умрут со смеху, когда увидят там меня, отличницу, многообещающую волшебницу, собиравшуюся через неделю породниться с привилегированным классом и переехать в особняк Гервинов. Но как еще заработать денег, чтобы хватило и на жизнь, и на лекарства маме? Отец и так делал все что мог. А я подвела их обоих, не сумев удержать Альта.

— Эльза, доча, не плачь.

Голос матери звучал мягко, нежно. Из-за него захотелось опять расплакаться и ткнуться в теплые, пахнущие овсяным печеньем родительские колени, как в детстве. Но я сдержалась. Не маленькая уже давно. И так весь день сопли распускаю вместо того, чтобы думать, как семью от бедности спасать.

— Все в порядке, мам, — выдавила из себя я, стараясь, чтобы голос не звучал убитым. В конце концов, разбилась не только моя жизнь, но и мама потеряла надежду на то, что Гервины помогут с лекарствами. — Ты чего-то хотела?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Кое-что тебе показать. Отцу еще позавчера на улице всучили, но он не думал, что это может понадобиться.

Она протянула мне небольшой буклет. На титуле красовалась переливающаяся надпись «Эмантэйская академия магии». Я неохотно его взяла, не понимая, зачем это.

— Что там? Магию же запретили пока.

— Академия вся соткана из магии, как ты ее там запретишь, — улыбнулась мама. — Ректор просто ненадолго отложил начало учебного года. И… — она выдержала паузу, подогревая мой интерес. — Из-за этого продлили прием документов.

— Что? — я нахмурилась. — Магией в провинции нельзя пользоваться, а они заманивают к себе студентов?

— Многие из тех, кто собирался пойти на первый курс, забрали документы. Губернатор же не хочет называть точные сроки, когда очистят источник. Говорят, на это может уйти целый год. Мало кто хочет пускать столько времени на ветер, если можно поучиться на другой специальности, с которой нет проблем. А академия не хочет терять студентов. Посмотри, — мама раскрыла буклет. — Для всех, кто подаст документы в ближайшие десять дней, они ускорят процедуру поступления. Если ты зарекомендуешь себя достойно, предложат личную комнату в общежитии. Ты же мечтала пожить отдельно. Вот, пусть так, но твое желание исполнится.

— Думаешь, в этом есть толк? — засомневалась я. — Может, просто подождать? Когда источник очистят, можно будет сразу пойти работать на магпроизводство. Там платят хорошо и не требуют корочки о высшем колдовском образовании.

— Эльза, — ясные глаза матери смеялись. Карие, они тем не менее были удивительно лучистыми. Все говорили, что эта черта перешла мне по наследству. — Ты у меня во всем умница, только одного никак не хочешь замечать. Кто учится в академии магии?

Я пожала плечами.

В моей школе о ней говорили исключительно с придыханием, а приглашение оттуда считали не меньшим счастьем, чем брачное предложение вроде того, что сделали когда-то мне. На всю Эмантэйскую провинцию такое учебное заведение было всего одно. В народе за ним закрепилась слава элитного — туда принимали драконьих наследников, талантливых магов и отпрысков богатых семейств. Кто из отмеченных даром не метил слишком высоко или не мог позволить себе ждать еще несколько лет, тот сразу шел работать, благо даже плохо обученные колдуны всегда были нарасхват.

— Альт? Думаешь, стоит попытаться доказать ему, что я его стою?

— Хватит об этом пройдохе! Не надо ему ничего доказывать — он уже потерял свой шанс, когда так грубо разорвал помолвку. Другие драконы, доча, — мама хитро улыбнулась. — Там учатся драконьи наследники и дети богатых людей Эмантэя. Ни одна девушка, которая туда поступила, не осталась плохо пристроенной. А в нынешней ситуации у тебя есть все шансы попасть на бесплатное место. Ты же отличница, наверняка ты справишься со вступительными экзаменами. И дар у тебя не самый слабый.

После ее слов на буклет я посмотрела уже совсем иначе. Если мне захочется утереть нос Альту, выйдя замуж за кого-нибудь получше него, это моя возможность! Да и стипендия там, похоже, неплохая.

Я быстро долистала до той страницы, где перечислялись вступительные испытания и требования к школьному диплому. Так… Средний балл у меня прекрасный. Родной язык, математика сданы на «отлично». Природные науки — тут у меня тоже никогда проблем не было. Единственное, что смущало, это экзамен собственно по колдовству. Как его будут принимать, если магия сошла с ума?

А впрочем, какая разница! Попытка не пытка, я ничего не потеряю, если попробую.

Впервые за весь день слезы перестали течь ручьем. Я сжала в ладонях буклет и потянулась к книжной полке за учебником, чтобы освежить в памяти формулы на тот случай, если комиссии захочется меня проверить.

— Решено, мам. Завтра я поеду покорять академию магии!

* * *

Глава 2

Как и обещала, уже на следующий день я стояла перед академией. Вернее, перед высоким кованым забором, где меня высадил тарахтящий автобус.

За черной решеткой возвышалось длинное кирпичное здание из трех этажей, в стиле имперской классики, модной лет сто пятьдесят назад. Строгие черты, башенки и черепичные крыши, минимум украшений на фасаде. Только лица основателей империи в медальонах и, конечно, изображения драконов. Ящер был выгравирован даже на гигантском обсидиановом кубе — символе академии, который когда-то крутился в воздухе над главным крыльцом, а теперь, когда магия не желала подчиняться, уныло покоился на козырьке.

Во времена империи этих исчезнувших магических существ, научившихся принимать человеческий облик и в итоге растворившихся среди нас, почитали наравне со святыми — они многому научили наших предков, особенно в том, что касалось магии. Логично, что здесь, в обители волшебства, повсюду были напоминания о настоящих драконах.

Драконьим наследникам это ужасно льстило. Я поморщилась, вспомнив, как Альт водил меня сюда пару раз в прошлом году показать, где он учится. Сколько высокопарных слов тогда было сказано… А я открывала рот и слушала — ну как же, мой жених принадлежит к такому роду, учится в таком заведении!

Сейчас за себя было стыдно. Дослушалась с открытым ртом до того, что осталась в дурочках.

Ничего. Я еще покажу, что зря от меня так легко отказались!

Я схватилась за холодную металлическую ручку, решительно потянула на себя притворенную калитку и вошла на территорию академии.

В тот же миг в меня чуть не врезался какой-то предмет, который в последний момент свернул и с крутым виражом упал в траву. Я отскочила, ошеломленно глядя на него.

Это что, игрушечный самолетик?

— Ох, извините, извините! — ко мне, размахивая руками, подскочила полноватая девушка. Говорила она так быстро, что получалось «из'ните». — Мы вас не задели?

— Да, не задели? — прошептала вторая студентка, державшаяся за спиной у первой и настороженно следя оттуда за мной.

Обе выглядели карикатурно. Одна — пухлощекая и жизнерадостная блондинка в джинсах и розовой кофточке. Другая — худая настолько, что торчали кости, а носила она темное платьице с кружавчиками, которые едва прикрывали колени. Крашеные в черный цвет волосы были убраны в гульку, на лице застыла всемирная печаль.

Я покачала головой.

— Нет, все в порядке.

— Но вы все равно из'ните, — бодро сообщила мне блондинка и снова замахала руками, сделав круглые глаза. — Магия, катастрофа, ну, вы понимаете. Даже домашку нормально не сделаешь.

Хохотнув, она унеслась дальше. Спутница, опасливо косясь на меня, засеменила за ней.

Я проводила странную парочку взглядом.

Похоже, они такие были здесь не одни. К главному входу вела узкая дорожка, выложенная желтоватой плиткой. По краям росли декоративные кустики и липы, а за ними простирался широкий зеленый газон. Я насчитала около десятка студентов, которые носились по нему с разными предметами, пытаясь заставить их летать — очевидно, совсем без применения магии. Несколько человек просто сидели на газоне, или читая книги, или болтая, и огрызались на тех, кто подбирался слишком близко и мешал им отдыхать.

Взгляд против воли задержался на каждом из лиц. Нет ли среди них Альта? Хотя что ему там делать — он четверокурсник, слишком взрослый, чтобы заниматься запуском в небо игрушечных самолетиков. Я вообще не представляла его, всегда предельно серьезного, с такими вещами.

Табличка у ворот с надписью «Приемная комиссия» указывала на основной корпус. Напомнив себе, что я тут не ради Альта, я обхватила папку с документами и быстро зашагала к крыльцу под обсидиановым кубом.

Я замялась там всего на секунду. Просто удивилась, что и в таком крутом заведении со строгим отбором есть хулиганы-умники — на золотистой табличке с названием академии кто-то добавил слово так, чтобы получилось «Эмантэйская академия (без) магии».

Но именно эта секунда и стала решающей для того, чтобы я в первый же день, еще даже не успев поступить в вуз, попала в неприятности.

Глава 3

Засмотревшись на табличку, я не заметила, что сзади кто-то поднимается по лестнице. Рассеянный шаг назад — и столкновение стало неизбежным. Я охнула, почувствовав толчок сзади, и тут же отскочила назад. Папка с документами вылетела из рук и шлепнулась на кафель.

Услышав злое шипение сзади, я подняла взгляд и обомлела.

На меня сверху вниз сердито смотрел темный ангел. Иссиня-черные волосы обрамляли бледное аристократичное лицо с идеально правильными чертами. Кажется, его можно было разглядывать часами — и все равно не найти ни одного недостатка.

Пусть парень и спустился с небес, но в земной моде разбирался прекрасно. Брюки, стильный пиджак, накинутый на футболку, на груди — цепочка с обсидиановым крестом, выставленным напоказ. Только вместо изображения единого Бога сердцевинку украшало изображение дракона.

Символ драконьей религии, последователи которой, как в старину, поклонялись драконам… Я внимательнее всмотрелась в идеальное лицо незнакомца.

Так я и думала. Черты драконьих потомков проявлялись по-разному. Иногда их вообще можно было не заметить, но только не у этого парня. Серые глаза стального оттенка вертикальной чертой прорезали вытянутые змеиные зрачки — верный признак драконьего наследия.

И лишь сейчас я поняла, что незнакомец держал открытый стаканчик с кофе, который из-за столкновения со мной пролился ему прямо на руку.

Парень стряхнул жидкость и, как будто не веря, что с ним могло произойти нечто подобное, посмотрел на покрасневшую кожу. Взгляд потемнел и переместился на меня.

— Вот растяпа, — процедил незнакомец и взмахнул рукой, явно готовясь влепить мне пощечину.

Это было так внезапно, что я столбом застыла перед ним, не пытаясь увернуться.

Его реакция не укладывалась в голове. Ударить? Меня? Только за то, что кое-кто тоже не смотрел перед собой и обжегся кофе? Да кем этот парень себя возомнил? Мы же не в Средневековье, чтобы прохожих избивали за такие вещи!

Но ладонь так и не опустилась. Без видимой причины она замерла в воздухе на полпути к моей щеке. Я наконец-то спохватилась и отскочила подальше, а незнакомец, нахмурившись, посмотрел вбок.

У поручней крыльца в расслабленной позе развалился студент примерно того же возраста, что и снизошедший до меня темный ангел. Но этот выглядел попроще, без такого лоска, хотя ему тоже нельзя было отказать в привлекательности. Русые волосы были зачесаны назад, рукава рубашки закатаны, светлые глаза смотрели нахально. На крепких, по-мужски красивых предплечьях красовались несколько пятен от черной краски и царапины, словно он уже успел недавно побывать в драке и теперь нарывался еще на одну.

Ухмыляясь, этот студент слегка шевелил пальцами, направленными на «ангела». Можно было не сомневаться: то, что пощечина так до меня и не долетела, — заслуга его колдовства.

— Серьезно, Рон? — насмешливо спросил он. — Размениваться на девчонку, которая даже не учится в академии? Я был о тебе лучшего мнения.

— Эрон, — холодно поправил «ангел». — Но я прощаю тебя, Март. Твой мозг всегда был слишком маленьким, чтобы запоминать такие простые вещи, как имена давних знакомых. Соплячка что, твоя подружка, раз ты за нее вступаешься? — он картинно вздохнул. — И почему я не удивлен, что ты водишься исключительно с растяпами.

— Ну. С тобой же тоже когда-то водился, — оскалился Март.

Эрон равнодушно пожал плечами.

— Если это попытка меня задеть, то старайся лучше. Мне плевать на лающих щенков. И объясни наконец своей подружке, кому здесь не стоит переходить дорогу. Встречу соплячку в следующий раз — так легко она не отделается.

С этими словами он взмахнул рукой и вошел в саму по себе открывшуюся дверь академии. Я оторопело проследила за ним. От такой наглости у меня дар речи пропал.

В самом деле, откуда этот парень свалился? Империи уже шестьдесят лет не существует, а он ведет себя, как напыщенный аристократ с чернью! Даже для драконьего наследника это перебор. После падения монархического режима они имели ровно такие же права, как все остальные граждане Римеи.

Только в этой академии, похоже, были не согласны с этим мнением. Или же неземная красота «ангела» затуманила всем глаза настолько, что они не замечали его грубость.

За нами наблюдали абсолютно все, кто находился на газоне и, казалось бы, занимался своими делами. Даже ребята, пытавшиеся отправить в полет самолетики, побросали их и перешептывались, не сводя взглядов с закрывшейся двери. Но что самое ужасное, ни на одном лице не отразилось осуждения или хотя бы пораженности поступками Эрона.

Ни на одном — кроме Марта.

Он приблизился ко мне, подхватив со ступеней упавшую папку, и протянул мне, а затем чуть-чуть повернул голову в сторону двора академии.

Бросаемых на нас любопытных взглядов словно никогда не бывало. Студенты с повышенной внимательностью читали книги, увлеченно болтали между собой, старательно запускали самолетики…

Потрясающе. Что за дичь тут творится?

Я поморгала, глядя на папку, и с благодарностью ее приняла.

— Спасибо. Как я могу…

— Ты моя должница, — перебил Март тоном, не подразумевающим, что с ним можно спорить. — Отработаешь на днях.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— …отблагода… Что? — у меня аж дыхание сбилось от удивления. Ага, отблагодарить я его собиралась, конечно! — Эй, а ну-ка постой! Что значит «отработаешь»? Тебя вообще-то никто не просил за меня заступаться!

Студент поднялся по последним ступенькам и встал на одну площадку со мной. Чтобы заглянуть ему в глаза, пришлось задрать голову. Но у этого хотя бы не было вертикальных зрачков, а то я уже решила, что попала по полной программе.

Март подошел так близко, что почти касался меня. Я неловко отступила назад, упершись в поручни и стараясь не смотреть на его жилистые предплечья.

— Надо было дать ублюдку отлупить тебя у всех на глазах? — насмешливо поинтересовался парень. — Отличная идея. В следующий раз так и сделаю, только не забудь, что ты сама об этом попросила. Надо будет еще заснять этот кадр и выставить в студенческой газете с названием «Эрон Мейвитс издевается над детьми». Но на всякий случай предупреждаю, что рука у Рона тяжелая. И тебя он теперь в покое не оставит. Характер у него мерзкий, помнит любую мелочь. Ну а если все-таки захочешь моего покровительства, найдешь меня в корпусе пять, комната семь.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и начал спускаться с крыльца.

— И не надейся, что я приду! — крикнула я ему в спину.

Ноль реакции! Март даже не обернулся.

Я стиснула зубы и сжала кулаки. Ох, если бы можно было пользоваться магией! Я бы наколдовала этому нахалу какую-нибудь гадость на спине, чтобы поменьше о себе думал. Ишь, покровительство! Да кому оно надо? В следующий раз я буду настороже и не дам себя обидеть ни высокомерному Эрону, ни этому выскочке.

Но все же стычка заставила меня задуматься и еще раз посмотреть на строгую однотонную папку с документами, которую я неосознанно прижимала к груди, как щит.

Если в элитной академии творится такое, стоит ли в нее поступать? Стипендия тут, конечно, хорошая, выше зарплаты в кондитерской возле дома. И пожить можно будет отдельно от родителей. Однако если мне с первого дня примутся портить настроение разные недоумки, вполне может оказаться, что учиться здесь себе дороже. Лучше уж дождаться, пока очистят источник магии, и пойти на магпроизводство.

С другой стороны, ну когда там восстановится магия… Утром я проверила газеты: губернатор продолжал тянуть кота за хвост. К тому же одна ссора еще не означает, что меня будут преследовать. У этих парней явно зуб друг на друга, а я просто попалась под руку. Глядишь, они будут заняты своей враждой и забудут обо мне. А стипендия и жилье на дороге не валяются.

И потом, ну не единственные же это парни во всей академии? Даже если оба безумно хороши собой, наверняка среди студентов есть и нормальные экземпляры. Тоже симпатичные.

— Ты правда девушка Марта?

Голос над ухом раздался так внезапно, что я подпрыгнула с колотящимся сердцем. Прямо за моим плечом как будто из ниоткуда возникла недавняя светловолосая студентка в розовой кофточке. Рядом с ней застыла и ее спутница, шатенка в черных кружавчиках. Обе девушки с любопытством уставились на меня.

— Ты как это сделала? — растерялась я.

— Чары нез'метности, — протараторила блондинка, снова глотая буквы. — Не совсем чары невидимости, но тож' неплохо. Магия шалит, но любимые заклинания, натренированные до идеала, с грехом поп'лам работают. Так и что, ты в самом деле подружка Мартина Чедвина?

— Мартин Чедвин — это тот русоволосый нахал? — уточнила я, так как он уже скрылся из виду и показать на него было невозможно.

— Ага. Но все его зовут Мартом.

— Нет, я точно не его девушка. И никогда не буду!

— Ага-ага, — блондинка красноречиво покивала. — Понимаю, я б тож' не захотела признаваться, если б у м'ня был такой женишок.

— Да нет у меня никакого жениха! — рассердилась я. — Вашего Марта я вообще первый раз в жизни вижу. Он кто — местный рыцарь с большой дороги?

— Рыцарь, — блондинка хохотнула. — Так его еще никто не называл.

— Он драконий наследник, — прошелестела ее тихая подружка. — Один из самых многообещающих магов академии.

— И заноза, — добавила блондинка. — Большая такая заноза в одном месте у всей академии.

Я чуть не застонала. Ну прекрасно! Раньше я на одного Альта молилась, как на божество, а теперь в моей жизни появилось аж два драконьих потомка, и оба — крайне неприятные личности. Хотя об Альте, даже не пришедшем объявить о разрыве помолвки, разве нельзя было сказать то же самое?

Пожалуй, самое время сделать вывод, что драконьи наследники все такие. Других-то я не знала — в нашей школе не учился ни один, а Альт меня со своими друзьями не знакомил.

— Вы, надеюсь, не из драконов? — на всякий случай уточнила я у девушек.

— Нет-нет, ты что, — испугалась блондинка. — Мы нормальные. Я Джен.

Насчет нормальности кого бы то ни было в этой академии я уже сомневалась, но кивнула. Вроде бы даже новая знакомая не проглотила буквы в своем имени и ее действительно звали Джен, а не Джейн или Джоан.

— А я Виолетта, — прошептала ее спутница, сторонница готического стиля в одежде. — Можешь звать меня просто Леттой.

— Приятно познакомиться. Я Эльза.

— Классно, Эльз'! — восхитилась Джен. — Ты ж поступать пришла? Если пройдешь и тебе дадут место в общ'житии, проси девятую комнату в корпусе шесть. Мы живем в восьмой, соседняя св'бодна.

— Обязательно, — согласилась я, хотя не была уверена в том, что мне хочется селиться рядом. — Ну, мне тогда, наверное, стоит пойти в приемную комиссию…

Я натянуто улыбнулась, надеясь, что намек будет понят. Кажется, мне повезло.

— Ага, иди, иди, — активно закивала Джен. — А то вон ректор по дорожке прется, а ты прям' перед испорченной табличкой. Накажут ж.

Что-о?

По выложенной желтой плиткой дороге и правда шел немолодой мужчина представительного вида, в строгом деловом костюме. Я растерянно оглянулась на табличку, сообщающую всему миру, что в Эманэйской академии нет магии.

Черт! Краска и правда совсем свежая, края букв успели потечь за это время.

Краска, краска… А не было ли на руках Марта черных пятен от краски?

Я скрипнула зубами. Вот это ребячество со стороны взрослого парня. И он еще меня ребенком называл?

— Это же был Март! — заспорила я с Джен, но та только развела руками.

— А ты его девушка. Все слышали. Ну лан, мы пошли, не хочется стипендии лишаться, если кто-т' решит, что мы тож' участвовали. И не забудь: корпус шесть, комната девя-ать! — донеслось до меня уже из-за угла академии.

Ну отлично! У меня-то не было любимых чар невидимости, чтобы их применить!

Ректор тем временем подходил все ближе. Я в панике оглянулась на дверь, ведущую в главный корпус, а заодно и в приемную комиссию.

Не буду же я прыгать с крыльца через поручни, правда? А значит, вариантов у меня нет.

Ну, академия без магии, держись. Я иду в тебя поступать!

Глава 4

Я стояла у зеленой двери шестого корпуса и не верила, что это действительно происходит.

Меня приняли в академию магии. Поступление заняло три дня — рекордные сроки, по моим представлениям.

Всего каких-то три дня, на календаре лишь пятое сентября — а я из пустого места уже превратилась в студентку одного из самых престижных вузов провинции. Невероятно.

В тот день, когда я появилась здесь впервые и так неудачно напоролась на двух драконьих наследников, все обошлось. Ректор не заметил ни меня, ни испорченную табличку. Кажется, дурацкую шутку Марта никто не связал со мной, и пятна быстро исчезли.

Тогда же, второго сентября, я сдала первый экзамен — на владение магией. Большей частью он походил на собеседование. Меня посадили рядом с преподавателем, и тот долго выяснял, когда проявились способности, что я умею, как колдую и тому подобное. Затем меня привели в тренировочный зал и дали несколько заданий на разные виды колдовства.

Как ни странно, здесь магия работала хоть и слабо, но по крайней мере не выкидывала непредсказуемых штук. Потом мне объяснили, что в этом зале находятся специальные стабилизаторы. Когда-то давно их установили, чтобы студенты не устраивали во время тренировок «передозировку» магией в помещении. Теперь же оставшийся заряд в механизмах использовали для того, чтобы проверить абитуриентов.

Я ни о каких стабилизаторах в жизни не слышала. Права была мама, когда говорила, что в академии все буквально соткано из магии.

Затем требовалось сдать два письменных экзамена вместе с другими поступающими. Соперников у меня оказалось совсем немного — не более десятка. Все, кто твердо хотел попасть в академию, сделали это еще летом. Остались только те, кто пролетел раньше и теперь решил использовать второй шанс, да такие поздно спохватившиеся ребята, как я.

Последний экзамен сдавали вчера. Уже вечером мне позвонили домой, поздравили с поступлением и пригласили заселяться в женское общежитие. Я не просто прошла по конкурсу, а получила в совокупности один из высших баллов среди соперников.

Обнявшись от счастья с родителями, я торопливо собрала вещи и утром села на автобус, который, переваливаясь на всех выбоинах, полтора часа вез меня за город, до академии.

И вот — я здесь. У шестого корпуса — симпатичного трехэтажного домика все в том же имперском стиле, где жили студентки. В пальцах приятно перекатываются два ключика — от входной двери и комнаты.

Номер на втором ключе заставил меня вздохнуть. Девятый, хотя я его не просила — просто взяла тот, что дали. Наверное, соседствовать с двумя странными девушками Леттой и Джен было моей судьбой.

Я не спешила входить, тянула момент, наслаждаясь им. Возле зеленого домика стояла тишина, только ветер пересчитывал листья деревьев. Академия находилась на краю леса, а шестой корпус — на краю академии, в ее уголке. Густая тень от деревьев начиналась за забором всего в нескольких метрах от здания, там, где порядок подстриженных газонов и клумб резко сменялся хаосом буйно растущих трав.

Такой контраст между жильем здесь и родительской квартирой кружил голову. Мы жили рядом с промышленной зоной, возле железной дороги. Каждый рассвет приходил в дом под руку с перестуком колес и гудением труб, а иногда они не давали спать и ночью. Днем было невозможно открыть окна — в них тотчас вместе с дымом, оставляющим на языке привкус пепла, летела пыль. Она забивалась во все щели, и потом ее было не вымести никакими способами. А рабочие, бесконечные рабочие в заляпанных робах, с тусклыми лицами, рядами возвращающиеся утром и вечером домой… Если бы меня попросили описать наш район двумя словами, ими стали бы «усталость» и «грязь».

А тут — тишина, свежесть, благодать. Я словно попала в рай. Даже забыла ненадолго, какая горькая причина толкнула меня на подачу документов, только вдыхала пахнущий осенними цветами воздух и думала, как мне повезло.

— Так ты правда поступила, малявка? — раздался за спиной насмешливый голос.

Я резко развернулась.

Ну конечно, это был Март. Снова в рубашке, только теперь вместо закатанных рукавов расстегнутый ворот. Руки в карманах брюк, в светлых глазах пляшут огоньки озорства. А на губах — невероятно наглая ухмылка.

Картина с названием «Эльза Амберлин в раю» поблекла и осыпалась шелухой. На небесах не бывает бесенят, которых так и хочется чем-нибудь стукнуть!

— Тебе кто-нибудь из взрослых объяснял, что если хочешь познакомиться с девушкой, то не надо ее выбешивать с первых же слов? — поинтересовалась я.

— Знакомиться? — он хмыкнул. — Извини, меня не интересуют дети.

— Мне восемнадцать, иначе бы комендант не дала мне вот этот ключ. А по поводу твоего возраста я бы посомневалась. Размалевывать таблички с названием академии — поступок, достойный первоклассника. И то не очень умного.

Парень пожал плечами.

— Это был не я. Слишком мелко и скучно. Краска счищается заклинанием за пару секунд, какое в этом веселье? Но если тебе интересно, я знаю, кто это был, и пытался объяснить, что затея идиотская.

— Вот, ты уже оправдываешься передо мной, — многозначительным тоном сказала я. — Уверен, что следил за мной совсем не для того, чтобы познакомиться?

— А тебе этого так хочется? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Ну уж нет, спасибо! — фыркнула я и отвернулась к двери, вставляя ключ в замок.

Чего этот дурак смеется за спиной? Неужели правда решил, что я на него запала? Вот это самомнение тогда у него!

Мне вообще никогда не нравились такие, как он. То есть внешне Март был как раз в моем вкусе — высокий, светлоглазый, слегка развязный. Но эта его наглость, уверенность, что всё вокруг делается только ради него, выводила из себя. Я предпочитала более скромных и серьезных парней, которые не пытаются никого поддеть, обзываясь малявками и детьми.

Альт, например, не стал бы пререкаться. Он вообще не посмотрел бы в сторону Марта. Было в моем женихе чувство собственного достоинства, некий аристократизм, позволявший ему выглядеть старше и умнее, чем большинство одногодок.

«В бывшем женихе», — мысленно поправилась я. Теперь придется все время себе напоминать об этом. Как и о том, что он пусть и не живет здесь, но учится в этой же академии, и мы в любой момент можем столкнуться в коридоре.

Эх, Альт… Из-за нашей бедности большую часть подготовки к свадьбе брали на себя Гервины, поэтому с отменой праздника пришлось разбираться в основном им. Тем не менее перепало неприятных моментов и мне. Все эти дни кроме подготовки к экзаменам и мотания за город, в академию, я обзванивала приглашенных на свадьбу гостей и объясняла, что она не состоится. Сколько разных слов — сочувственных, иногда неуместных, часто ранящих — пришлось выслушать за это время!

«А почему он тебя бросил?» «Что же ты теперь будешь делать, ведь это ужасно!» «Как ты могла потерять такую выгодную партию?» Это были еще не самые бесцеремонные вопросы среди заданных мне. Все они роились внутри, не давая покоя. Ответов на них у меня не было.

Мама с папой все-таки навестили Гервинов поинтересоваться, что они за люди такие, что так запросто разорвали помолвку, но я с ними не поехала. Отговорилась тем, что слишком занята поступлением. На самом деле мне просто не хотелось видеть Альта. Если бы он даже не взглянул на меня, я бы, наверное, в тот же миг покончила с собой.

А теперь еще и этот балбес меня донимал.

Ключ никак не хотел вставляться в скважину. Вспоминая об Альте, я не сразу поняла, что сую туда не тот ключ.

На выгравированную цифру девять на бирке упала слеза. Шмыгнув, я торопливо стерла мокроту с глаз, появлявшуюся почти каждый раз при мыслях о бывшем женихе.

— Эй, ты чего, — раздался сзади озадаченный голос. — Обиделась, что ли?

Я торопливо поменяла ключ, но повернуть его и открыть дверь не успела.

Март взлетел по ступенькам. Плеча коснулась его ладонь — неожиданно нежное движение для рослого и крепкого на вид парня двадцати лет. Он развернул меня к себе, и перед моим лицом очутились встревоженные серо-голубые, с крапинками, глаза.

Я отшатнулась, чуть не споткнувшись о собственный чемоданчик с вещами. Мы даже с Альтом редко оказывались так близко друг к другу, и то лишь когда оставались наедине в особняке его родителей — таком большом, что в нем можно потеряться. А тут…

Даже не знаю, что меня поразило больше — близость Марта и тепло его рук или беспокойство в его взгляде.

— Отстань! — испуганно выдала я.

Ключ наконец-то провернулся. Я тут же юркнула через порог, схватила чемодан и захлопнула за собой дверь, прижавшись к ней с другой стороны с бьющимся сердцем.

— Извини, — донесся снаружи приглушенный голос. — Я не хотел, чтобы ты плакала. На самом деле ты не похожа на ребенка, я просто шутил. Слышишь? Эй, ты еще там?..

Извиняется он!.. Как ершиться изо всех сил — так за милую душу, а как девичью слезу увидеть — так сразу на попятную. И это взрослое поведение?

Я кусала губы, прижимаясь спиной к шершавым дверным доскам и не вполне понимая собственную реакцию. В груди тлела злость на этого балбеса, который явно говорит больше, чем думает. Но еще где-то глубоко внутри мне было приятно, что мои слезы его тронули.

Значит, он не такой уж «бандит», каким хотел показать себя при первой встрече. Может, Март и у женского общежития в корпусе шесть оказался потому, что я ему приглянулась…

Я тряхнула головой, прогоняя дурацкие мысли. Этот парень не из тех, с кем стоит иметь дело приличной девушке. А значит, мне лучше поскорее о нем забыть и заняться более важными вещами. Например, осмотром комнаты, от которого меня так бесцеремонного отвлекли.

Из-за двери все равно больше не доносилось ни звука. Март, должно быть, осознал, что меня только раздражает, и ушел. Тем лучше. Можно будет заняться именно тем, для чего я сюда и пришла.

Подхватив чемоданчик, я медленно зашагала по коридору корпуса туда, где находился мой новый дом.

Глава 5

Моя комната находилась в конце длинного коридора на первом этаже, перед ведущей наверх лестницей. Туалет, душ и кухня были общими, поэтому закуток оказался маленьким, но миленьким и, к моей огромной радости, рассчитанным на одного человека. Если бы сюда подселили какую-нибудь драконью наследницу с характером, как у Эрона или Марта, мы бы с ней точно не ужились.

Мебель была только самая необходимая: узенькая кровать, стол и стул, платяной шкаф, всё без наворотов. Эта простота искупалась магическими приспособлениями, которые, как и учебники, выдавались студентам бесплатно. Я в восторге покрутила хрустальный шар для предсказаний и легонько ударила по краешку звонко отозвавшегося электрического котла для колдовских зелий. Какая прелесть! Все они отличались изрядной потертостью, но раньше у меня не было и таких — я же не собиралась учиться на профессионального волшебника, а думала, что выйду замуж.

Жаль, большая часть приспособлений не работала, включая шар и специальную коробку для хранения ингредиентов. Комендантша, отдавая ключ, предупредила, что так будет. За лето заряд магической энергии иссяк, а заряжать их после того, как у магии испортился характер, стало проблематично. Но все равно студентам-первокурсникам это в первые недели учебы не требовалось, поэтому беды в этом не было.

Я разложила вещи, постелила белье, внимательно изучила памятку для обитательниц корпуса, сходила проверить душевую и кухню, вернулась, присела на кровать… и поняла, что мне скучно.

Дома всегда была куча забот: то убраться в квартире, то почитать что-нибудь к занятием или экзаменам, то приготовить еду. А тут мне даже учебники еще не выдали — сказали приходить после обеда, потому что зачарованный книжный сортировщик не действовал, а живой библиотекарь приходил лишь в определенные часы.

Еще десять минут я покрутилась на кровати, заново обследовала комнату, заглянув даже под шкаф и обнаружив там дохлую муху, и решила, что хватит. Пора изучать окружающий мир, даже если это страшно и там водятся драконьи наследники.

Проще говоря, настало время выйти из комнаты и прогуляться хотя бы по корпусу. Это же мой новый дом, в конце концов! Можно, например, заглянуть к соседкам. Учеба уже началась у всех, кроме первого курса, так что их, скорее всего, не будет. Но, по крайней мере, я сделаю первый шаг к тому, чтобы обжиться здесь.

Осторожно выглянув за дверь, я сделала несколько коротких шажков до соседней комнаты. Меня сложно было назвать общительным человеком — в школе я получила клеймо зубрилы и выскочки, а оно не способствовало заведению широкого круга друзей. Пара подруг у меня, конечно, была, однако все мы разошлись по разным вузам. Одна и вовсе уехала в столицу поступать в специализированный технический университет.

Увы, ни у кого из нас не было связанных между собой ручек-самописцев, которые позволяли общаться на расстоянии и без пауз. Личных телефонов тоже себе никто не завел. Да и свадебный переполох не оставлял мне свободного времени на то, чтобы проводить много времени с оставшейся подругой.

Ну а теперь, похоже, придется начинать все с чистого листа.

Собравшись с моральными силами, я постучала в дверь.

Тишина в ответ. Что ж, чего и следовало ожидать — хозяек нет.

Для приличия я потопталась еще несколько секунд и уже развернулась, как дверь в комнату вдруг распахнулась, и оттуда на меня уставился канделябр с пятью свечами. К счастью, потушенными.

— Мы что, мы н'чего! — с круглыми глазами, в одно слово сообщила Джен, взмахнув подсвечником так, словно собиралась меня им проткнуть.

Я на всякий случай отошла на шаг назад. Но меня это не спасло.

Уже в следующую секунду в глазах девушки появилось узнавание. И поведение тут же изменилось — жаль только, что канделябр из рук она не выпустила.

— Эльз'! — воскликнула Джен, бросившись меня обнимать. Я неловко ответила на объятия, чувствуя себя так, словно попала в облачко розовой сладкой ваты. — Ты все-т'ки поступила!

— Ну да, — смущенно ответила я. — Привет. И тебе тоже, Летта.

Бледная подружка Джен тоже появилась на пороге, прикрывая дверь так, словно что-то прятала. Только вот запах горелой бумаги было не скрыть, как и пятна чернил на руках у обеих девушек.

— Привет, — как обычно, едва слышно прошелестела Летта. — О, девятый номер? Значит, ты правда будешь нашей соседкой?

— Ага. Я тут подумала… Если вы не заняты, может, покажете, что тут да как?

— К'нечно! С'кунду! — бодро ответила Джен.

Они обе скрылись за дверью, оставив маленькую щелочку. Наверное, пытались прибрать следы своего занятия, но не хотели, чтобы я почувствовала себя оттолкнутой.

Проблема была в том, что я догадалась, чем они там занимались. Чернила, жженая бумага, огонь от свечи — верные признаки того, что человек пытался кого-то проклясть. Естественно, такой простой способ означал, что проклятие будет слабым. В колдовстве всегда сохранялась закономерность: чем сложнее заклинание, тем сильнее эффект от него. От спаленных записочек у жертвы разыграется разве что кашель, но и это могло кому-то принести достаточно неприятных минут.

— В академии учат проклятиям? — удивилась я, когда девушки снова появились на пороге.

И тут же сообразила, какую глупость ляпнула. Домашнюю работу никто не стал бы прятать от других студенток, только если они не пытаются списать.

На лицах двух подруг отобразилось замешательство. А я чуть не треснула себя по лбу.

Первый приз за полный провал в заведении новых друзей был бы моим!

— Э-э, забудьте, — я натянуто улыбнулась.

Но, разумеется, было уже поздно.

— Как ты поняла? — кисло поинтересовалась Джен.

Я пожала плечами.

— Если ты отличница, которая благодаря магическому дару получила брачное предложение от драконьих наследников, тебе очень многие захотят напакостить. Я знаю о проклятиях и избавлении от их последствий почти все.

Девушки переглянулись.

— Сочувствую, — вздохнула Летта. — Да, мы пытались проклясть кое-кого, кто нас сильно обидел. Пожалуйста, не рассказывай никому. Здесь за такое могут и наказать — практиковать проклятия в академии запрещено.

— Молчок, — я показала, как закрываю свой рот на замок и выбрасываю ключик. — Но как вы не боитесь колдовать? Когда я последний раз пыталась прибраться дома с помощью простенького заклинания, метла чуть не разбила окно, а совок попытался высыпать мусор в кастрюлю с супом.

— Любимые чары, — напомнила Летта. — У меня еще на первом курсе определили специализацию: ночь, темная сторона и все, что с ней связано. Проклятия тоже туда входят. Ну а тут как раз был повод…

Она спрятала глаза.

— Надеюсь, вы проклинали Марта? — проворчала я. — Если да, то я бы еще и присоединилась.

— Март? О, нет-нет, ты что! — замахала руками Джен. — Эт'т бандит если узнает…

— Он хороший, — тихо, но твердо перебила Летта, с упреком глядя на подругу густо подведенными черным карандашом глазами.

Я с удивлением посмотрела на нее.

Это Март-то хороший? Ну-ну.

Под взглядом подруги Джен даже как будто немного сдулась.

— Ладн', ладн'. Не бандит.

Реакция девушек на Марта была немного странной, но я решила дальше не донимать их расспросами. И так уже «постаралась» с проклятиями. Вдобавок подумают еще, что я без ума от этого оболтуса… Лучше перейти на нейтральную тему.

— Говоришь, у тебя специальность выявили уже на первом курсе? — невинно осведомилась я. — А мне ничего не говорили при поступлении.

— Эт' пот'му, что специализации распределяют на втором курсе, — оживилась Джен. — Но идем, идем, мы тебе с'час все расскажем и покажем!

Слово с делом у нее не расходилось. Девушка тут же схватила меня за руку и потащила по коридору, едва дождавшись, когда более степенная Летта закроет комнату.

Глава 6

Вскоре я поняла, что обратилась к двум подружкам не зря. Они устроили мне полную экскурсию по территории академии и рассказали много такого, что мне самой пришлось бы выяснять еще долго.

И Летта, и Джен учились на втором курсе. Такую активную помощь девушки объяснили тем, что им в свое время никто не помог, а воспоминания о том, как они тыкались повсюду наугад под смех более продвинутых однокурсников, успевших завести знакомства, были еще живы.

Ну и, конечно же, простые студенты без драконьей крови в венах должны быть ближе друг к другу! А то мало ли…

На вопрос, что именно «мало ли», мне ответили кривыми улыбками. Впрочем, кажется, после знакомства с Эроном я и так понимала, о чем речь.

Первым мы осмотрели корпус шесть, в котором жили. Как почти все здания академии, его построили около полутора веков назад — это был гостевой дом с огромными покоями, которые потом с помощью перегородок разделили на комнатки для студенток. Кое-где даже сохранились лепнина и время от времени реставрируемые росписи с драконами, которые должны были напоминать, в чьем доме ночуют гости.

Жаль, в моей комнате не было ничего подобного. Но, как выяснилось, раньше в ней располагалось подсобное помещение, которое после перестройки здания в общежитие оказалось слишком маленьким для двух человек. На втором этаже некоторые спальные комнаты — те самые, с фресками, — бывали рассчитаны и на троих, так что, можно сказать, мне повезло. Лучше свобода от соседей, чем картинки на потолке.

Недалеко от женского корпуса располагалась оранжерея, тоже еще имперского периода. В строении со стеклянными стенами росли экзотические растения и редкие травы, которые требовались для зелий. Когда мы проходили мимо, изнутри раздался тонкий, режущий по ушам визг, который никак не мог издать человек. Кажется, кто-то не вовремя выкопал мандрагору.

Полюбовавшись видневшимися за стеклом зарослями бамбука и пальмой, мы направились дальше.

А дальше был зверинец. Натуральный.

В павильон, где содержали животных, переделали бывшие свинарник с коровником, поэтому вид у него был соответствующий — простенькое длинное здание с небольшими окнами. Только теперь там обитали не хрюшки с телятами, а магически выведенные гибриды. Джен с восторгом рассказала, что там есть крылатая кошка, но внутрь нас не пустили. Животные существовали во многом благодаря магии, из-за загрязнения источника чувствовали себя плохо, и им требовался покой.

Я с облегчением увидела сочувствие и искреннее переживание на лицах обеих девушек. Редкий человек, переживающий за зверей, будет жестоким, а мне такие друзья точно были не нужны.

Потом подруги показали мужской корпус общежития — он находился в противоположном конце территории, тоже в самом ее углу. Внутрь мы заходить не стали (да нам и не хотелось, мало ли кто там встретится), поэтому обогнули такое же трехэтажное здание и направились к столовой.

Джен и Летта подсказали, что можно не заморачиваться и оплатить питание прямо в академии, а можно ходить в продуктовую лавку неподалеку и кашеварить на кухоньке в корпусе. Это было дешевле, поэтому сами девушки так и поступали.

Но, с тоской отметили они, алкоголь там было не купить. Его вообще было не найти нигде поблизости, только если кто-то не смотается на автобусе в город и не привезет оттуда. Соответственно, пивнушек в округе тоже не было.

Ужасная потеря для студентов. В академии даже провели пару митингов с требованиями открыть бар или хотя бы разрешить продажу алкоголя, но ректор оставался глух как тетерев. Очевидно, он лучше некоторых студентов знал историю и слышал о том, как революция, в результате которой пала Римейская империя, началась в столичном питейном заведении. Причем зачинщиками были студенты.

Купив себе по пирожному в буфете, мы пошли к одному из последних пунктов нашей экскурсии — к академической почте.

Вот там я прилипла к окну и едва отлипла обратно!

После порчи источника в провинции начались перебои с корреспонденцией — ручки-самописцы вместо деловой переписки выводили на бумаге пошлые шуточки, а о быстрой доставке летающих писем вообще пришлось забыть. Кто же отправит в полет конверт, который прилетит на другой конец города и пролезет под дверь к совсем другому адресату?

Зато тут все работало на ура.

За длинными столами в одноэтажном строении работали двое человек. Оба были драконьими наследниками: у пожилой женщины, присматривающей за самописцами, виднелись чешуйки на руках, а у седого мужчины, который зачаровывал письма, на лбу, на границе роста волос, бугрился едва заметный гребень — драконья «корона».

К скрипу чернильных ручек, выводящих на бумаге ровные строчки посланий, добавлялось шуршание бумаги, которая складывалась сама собой и взлетала в воздух, стоило почтовику указать на них сложенными в особую фигуру пальцами. Конверты, будто живые, прыгали в разные коробки в зависимости от того, насколько важным было письмо или куда оно направлялось.

У входа в почту стояла целая очередь. Кто-то постоянно входил в ворота академии, чтобы торопливым шагом пройти мимо главного корпуса и встать в хвост «змейки» из посетителей. Но когда я увидела вывешенные снаружи цены, то только ахнула.

— Пятьсот фарлингов? Обалдеть! Это же грабеж!

Кажется, это прозвучало слишком громко. Несколько человек в очереди оглянулись, поворчали и отвернулись.

Джен толкнула меня локтем.

— К'нечно грабеж, ток' ты потише. Людей не баламуть.

— И никого из них не смущают цены? — прошептала я.

— Смущают, — таким же шепотом ответила Летта, аккуратно уводя меня от толпы. — Но это же драконьи наследники. Сейчас во всей провинции у них одних самописцы работают исправно, без перебоев. Это единственная возможность связаться, например, с Дождливыми горами, потому что телефонные линии туда еще не проложены. Вот на почте и взвинтили цены, когда поняли, что некоторым людям без нее не обойтись. Драконьим наследникам оказалось очень выгодно загрязнение источника, — многозначительно добавила она. — Удивительным образом это совпало с тем, что скоро перевыборы губернатора, а его главный соперник — угадай кто?

Нахмурившись, я подняла взгляд на фасад почты, как и почти все здания в академии, украшенной драконом. Странное совпадение — он сильно походил на дракона с крестика, висящего на груди у Эрона Мейвитса.

Хотя, если подумать, ничего странного. Академию ведь открыли в поместье, где во времена империи жил один из богатейших родов среди драконьих наследников. А многие из них, в свою очередь, были приверженцами драконьей религии.

— А вы неплохо разбираетесь в политике, — пробормотала я.

— Мы разбираемся в драконьих наследниках, — поправила Летта.

— Но ничего, — подбадривающе похлопала меня по плечу Джен. — Ты тож' скоро начнешь. Оч' скоро.

Глава 7

Учебный год у первокурсников должен был стартовать четырнадцатого сентября, в понедельник, но мои приключения на пятую точку начались гораздо раньше — в четверг, десятого числа.

А ведь я просто сидела в столовой и думала, чем заняться в оставшиеся до лекций дни. Никаких проблем себе на голову не искала — не считать же таковым ковыряние во фруктовом салате? Вот и мне казалось, что нет.

Однако проблемы нашли меня сами.

Даже сидя спиной ко входу, я почувствовала, что в столовку вошел Эрон. Теперь я уже знала, что в свой первый день столкнулась не просто со студентом, чересчур много возомнившим о себе, а с целым негласным королем академии.

Его отец был высокопоставленным чиновником, которого в прошлом году перевели работать в нашу провинцию. Причем сразу помощником к министру экономики нашей провинции, а это значило очень и очень немало. Когда мне рассказали об этом, я вспомнила, что действительно видела в газетах фамилию Мейвитс, но поскольку политики среди моих интересов никогда не было, то в голове это знание не задержалось.

Зачисленный на третий курс Эрон, ворвавшись год назад в жизнь академии, сразу приковал к себе внимание. Богат, невероятно хорош собой, достаточно умен, самоуверен до скрежета зубов — когда таких не любили в светском обществе?

Мерзкий характер ему прощали. Богам положено быть капризными. Вдобавок Эрон с первых дней дал понять, что конкурентов терпеть не станет, и стремительно избавился от всех, кто смел сказать слово поперек.

Остался лишь Март. Дерзкий, непокорный, непредсказуемый Март, который тоже учился на третьем курсе и баламутил академию с самого первого года учебы. Но в отличие от Эрона он никогда не претендовал на звание короля вечеринок и был скорее эксцентричным одиночкой.

Другие студенты на этих двоих реагировали схоже — при их появлении шум затихал на несколько секунд, затем возобновлялся, но уже не был таким громким. Словно бы люди опасались привлечь к себе внимание, иначе случится что-нибудь нехорошее.

Правда, было одно отличие. Марта просто боялись. А перед Эроном пытались выслужиться.

Тут же с разных сторон зазвучали приветствия и неестественно воодушевленные предложения присоединиться. Я меланхолично их слушала, лениво копаясь в десерте.

Не стоило соблазняться яркими, сочными цветами фруктов на витрине. Яблоки оказались слишком кислыми, портя весь вкус блюда. Теперь их приходилось выуживать и аккуратненько складывать на краю тарелки, чтобы они не попались среди остальных, вкусных долек, и не заставили болезненно морщиться.

Сложно было не думать, что это метафора моей нынешней жизни. Вот эту дольку-человека, чтобы не отравляла настроение, отпихиваем в сторону. Вот эту сладкую апельсинку и эту виноградину можно спокойно есть, получая удовольствие, как от общения с добрым другом. Лишь бы только нигде не проскочили кусочки яблока-кислятины…

Я была погружена в это занятие, поэтому не оглядывалась по сторонам. К тому же Эрону в дальнем углу столовки, за небольшим столиком, делать было нечего. Он редко появлялся один — вокруг него, как в древние времена вокруг принцев, кружилась свита из друзей и знакомых. А я не представляла для него никакого интереса и вообще сомневалась, что он меня вспомнит.

Поэтому я несколько раз моргнула от растерянности, увидев перед собой темного ангела, отодвигающего стул и устраивающегося напротив.

Пронзительно серые глаза с вертикальными зрачками стрельнули в меня. От красоты Эрона на миг снова перехватило дыхание. Ничего удивительного, что перед ним вьются и девушки, и парни любых возрастов.

Бархатный голос обволакивал и проникал в самую душу, хотя в словах не было ничего особенного.

— Здравствуй.

— Привет, — неуверенно ответила я, отчаянно прикидывая, куда бы теперь деться.

На нас обернулся каждый человек в столовой. Посидела в дальнем уголке, ага! А внимание короля академии, который при прошлой встрече чуть не влепил мне пощечину, ничего хорошего не сулило. Вот тут я точно не испытывала никаких иллюзий и тем более не чувствовала себя польщенной. Эрон мне не симпатизирует и если заинтересовался мной, то не из-за моей внешней привлекательности. К нему на колени и так любая девчонка запрыгнет, хоть в сто раз красивее меня.

— Как дела? — продолжал спрашивать он, словно мы были закадычными друзьями.

Никто из его товарищей за стол не присел. Все мгновенно рассосались, не мешая королю-ангелу общаться со мной.

Кусок в горло больше не лез, но я продолжала делать вид, что страшно увлечена десертом. Какая жалость, что у меня в любимых чарах — как выяснилось, в академии так называли самые часто используемые заклинания, отработанные до автоматизма, — нет невидимости. Сейчас бы свинтить отсюда незаметно… Но пока оставалось только разыгрывать безразличие.

Да, я поступила в академию ради того, чтобы найти хорошую партию для замужества. Однако интуиция подсказывала, что это не Эрон Мейвитс.

— Нормально. А твои?

— Неплохо, — драконьи глаза прищурились. — Значит, ты Эльза Амберлин, первокурсница?

— Ага.

Он помолчал, изучая меня. Кажется, не ожидал, что я буду малословной.

Шли невыносимо долгие секунды, а холодный взгляд короля академии все еще блуждал по мне. Я ощущала его тяжесть и, кажется, даже могла сказать, куда именно он в данный момент смотрит, хотя сама в данный момент возила вилкой по тарелке.

— Я разузнал о тебе, — внезапно произнес Эрон, как бы невзначай склоняясь ближе ко мне. Он коснулся моего подбородка и приподнял его вверх, заставляя смотреть на себя.

В груди бултыхнулось странное чувство. То, что Эрон делал, было одновременно возмутительно и приятно.

— Март нашел себе хорошую подружку, — оценил он. — Примерная девочка из бедной семьи, отличница, ни единого пятна на репутации. Признайся, что тебя привлекло в нем?

— Ничего, — невзирая на противоречивые эмоции, я отодвинула его руку и вернулась к фруктовому салату. Мне почудилось или кто-то за спиной ахнул от моей наглости? Вряд ли они слышали про такую штуку, как самоуважение. — Я не его подружка, не его девушка, вообще ему никто. Не знаю, что тебе о нас с ним сказали, но это определенно было ложью.

— Вот как, — вкрадчиво ответил Эрон, откидываясь на спинку стула и с легкой улыбкой склоняя голову набок. — Значит, вы с ним незнакомы и защитил он тебя на крыльце по доброте душевной.

— Именно.

Он тихо, чарующе засмеялся.

— Великолепно. И ты предлагаешь поверить в это?

— Почему бы и нет? — нахмурилась я.

— Например, потому что Март никогда ничего не делает просто так. Буквально пальцем не шевельнет, если ему не оказали услугу взамен, — улыбка Эрона стала шире и какой-то злой. — А ты утверждаешь, что даже не знаешь его и тем более не ложилась с ним в постель.

— Что?! Это кто такое сказал?!

Положив локти на стол, этот демон с ангельским лицом приблизил свое лицо к моему. То, что он говорил после, слышали только мы двое.

— Что Март тебе предложил такое, что ты купилась на его посулы? Не влюбилась же ты в него на самом деле?

— Так, — у меня от злости аж руки задрожали. Я отодвинула салат, чтобы не схватить вилку и не воткнуть ее в кого-нибудь. Вернее, в кое-кого стильного, в пиджачке, сидящего напротив. — Предлагаю прекратить этот бессмысленный разговор.

Но он не унимался. Безумно красивое лицо стало еще ближе, так что можно было рассмотреть впадинку на подбородке, каждую длинную, темную ресницу.

— Или Март тебя запугал? Сказал, что без его покровительства тебе здесь не дадут продохнуть? Это на него похоже. А если я предложу что-нибудь поинтереснее, пойдешь вместо него со мной?

Меня передернуло от отвращения. В прошлый раз, значит, незнакомую девушку можно было обозвать соплячкой и попытаться ударить, а как только эта девушка оказалась подругой врага, так началась торговля. Интересно, Эрон этому у отца научился или сам придумал, что вот так дела и решаются?

На сей раз я не стушевалась. Мне много что было сказать, например сообщить, что Эльза Амберлин не продается и запугать ее сложно, потому что можно и сдачи получить. Переживала же я как-то постоянные тычки в школе от тех, кто считал, что быть заучкой и притом собираться благополучно выйти замуж — это зазорно. Перетерплю и здесь выскочку, который уверен, что все должны перед ним падать ниц.

Но я не успела даже воздуха в грудь набрать.

Стул рядом отодвинулся, и мне на плечо по-хозяйски легла рука. Эта же крепкая мужская рука пододвинула меня к себе поближе и, будто так и надо, сползла на талию. Когда я, обалдев от такой наглости, повернула голову, то почему-то совсем не удивилась, обнаружив возле себя развалившегося на стуле Марта.

Взгляд у него был настолько беспечный, насколько это вообще возможно в такой ситуации.

— Привет, Рон. Как дела? Что, пытаешься перекупить мою девушку? — громко спросил он.

Столовая стихла. Кажется, к нашему разговору прислушивались даже летающие под потолком мухи.

Я тяжело вздохнула.

Ну вот опять. И кто теперь поверит, что я не его девушка? Зачем только Март играет в эти игры…

— Что ты, что ты, — Эрон с усмешкой поднял руки, как будто сдавался в бою. — Мне твоего и задаром не надо. Я просто интересовался, чем такой отброс, как ты, умудрился ее привлечь.

— Тем, чего у тебя никогда не было и уже никогда не отрастет, — ухмыльнулся Март. — Умом.

Это еще что за двусмысленные шуточки?

— Так! — я сбросила с талии руку Марта и поднялась, игнорируя скрежет металлических ножек стула. — Я никого из вас не звала и отказываюсь участвовать в ваших разборках. Выметайтесь оба!

Когда ни один из них не шевельнулся, ожидая реакции соперника, мое терпение окончательно лопнуло.

И я начала колдовать.

Вообще, то, что мы называли заклинаниями, состояло из целой прорвы компонентов. Важны были произнесенные слова и тот смысл, в которых в них вкладывался. Эмоции. Телодвижения. Разнообразные ингредиенты, зелья и тому подобное. Не на последнем месте находился источник магии: для драконьих наследников — кровь, текущая в их венах, а для обычных людей — подземные потоки энергии, которые выходили на поверхность и насыщали воздух тем, что в простонародье называли волшебством. В Римее, например на Дальнем Севере, были целые регионы, до сих пор слабо заселенные потому, что источники магии прятались слишком глубоко под землей.

Разумеется, были такие мастера, которые могли творить магию одной силой мысли, а все, что им требовалось, — это энергия источника (или, опять же, густота драконьей крови). Но обо мне такого точно нельзя было сказать. Сорвись один из компонентов — и заклинание просто не подействовало бы, а в условиях отравленного источника могло произойти что угодно.

От злости я напрочь забыла об этом и сообразила, когда было уже слишком поздно.

Первым со стола — увы-увы — сдуло мой десерт. Исполнив кульбит, тарелка взлетела в воздух, кусочки апельсина, киви и остальных фруктов веселыми пятнами шмякались на головы Эрона и Марта. Даже через страх, что я натворила, пробилась жалость по поводу того, что салат мне не доесть.

А потом смело и парней — вместе со стульями.

Созданный мной порыв ветра был настолько сильным, что ни один из них не смог удержаться на ногах, и оба плюхнулись на пол. К счастью, я по привычке ограничила заклинание небольшим участком, который соответствовал размеру кухни в родительском доме, и другие столы не задело.

Впрочем, хватило и того, что некая Эльза Амберлин, даже не успевшая приступить к учебе на первом курсе, поваляла в грязи двух самых крутых студентов академии. Этот факт был таким невероятным, что на секунду замер весь мир.

Я застыла над парнями в ужасе от того, что сделала, и в растерянности, как вести себя дальше. Вся столовая тоже смотрела на меня в полном шоке. В серых глазах Эрона плескалась злость. Но от него этого чувства и следовало ожидать. Чего я не ожидала точно, так это того, что Март, по чьей загорелой скуле медленно сползала зеленая кивина — единственное, что двигалось во всей комнате, будет смотреть на меня с восхищением.

Я же спихнула его на грязный пол. Его, главного злодея и бандита академии. Чего он так пялится, будто я его деньгами из мешка осыпала?

А потом раздался голос истинного правителя академии, низкий, чистый, такой, от тона которого захотелось спрятаться под стол не только мне.

— Что здесь происходит? — спросил стоящий на пороге ректор, мрачно оглядывая чуть не разгромленную столовую.

Только теперь я поняла, что такое идеальная, абсолютная тишина. Март и Эрон могли выкидывать что угодно, но ректора другие студенты боялись и уважали гораздо больше.

— П-простите… — запнувшись, начала я.

И снова не успела договорить. Перебивать меня стало превращаться у Марта в традицию.

Он подскочил, отряхнув брюки, и смело взглянул ректору в лицо.

— Это моя вина, господин Аркин.

— Кто бы сомневался, — поджал губы тот. — Быстро ко мне в кабинет.

Я уже думала, что меня пронесло, но суровый взгляд подлинного властителя академии прогулялся по залу и остановился на мне.

— Вы, девушка, тоже. Прямо сейчас.

Сердце рухнуло в пятки.

Вот это я попала так попала…

Глава 8

Кабинет ректора располагался в главном корпусе, на третьем этаже, и по респектабельности соответствовал своему хозяину — Ричарду Аркину, немолодому мужчине среднего роста, уже начинающему лысеть, но все еще сохраняющему бодрость тела и духа. Хотя, наверное, с такими студентами у него не было особого выбора — или лезешь в петлю, или всегда находишься в тонусе.

Разумеется, ректор был из драконьих наследников. По традиции академией управляли именно они. По какой-то мистической причине обычные люди на этой должности не задерживались.

Он пропустил нас вперед, а сам задержался в приемной, раздавая секретарше указания. На минуту мы с Мартом остались одни в просторном помещении, отделанном деревянными панелями, с мягким ковром на полу. Хотя меня ждал неприятный разговор с самым влиятельным человеком академии, я не могла не засмотреться на витрины, которыми была заставлена целая стена.

Нет, там были выставлены не кубки и не награды за победу в каких-нибудь конкурсах. Все и так были в курсе, что в нашей провинции для магов вуза лучше Эмантэйской академии нет. Под стеклом на полках хранились разнообразные артефакты, каждый из которых стоил как квартира моих родителей. А может, как пять квартир. Поисковые карты, древние переговорные аппараты — прообразы современных, совершенно немагических телефонов, барабан заклинателя дождя, зеркало всевидения…

Интересно, с какой целью все это было представлено посетителям — как попытка похвастаться или как предупреждение, что ректор рано или поздно обо всем узнает и достанет вас хоть из-под земли?

Я разглядывала старинную поисковую карту нашего города — Эмантэя, когда моей руки коснулась теплая ладонь Марта.

— Прости, — шепнул он.

— За что? — с досадой спросила я. — Это не ты додумался разбросать по столовой здоровых парней на три года старше себя.

— Прости, что тебе это вообще потребовалось. Мне следовало успеть раньше и перехватить Рона. Но меня задержали на лекции, и я не знал, что ты вообще в академии. Думал, уехала домой, пока не началась учеба. А когда увидел, как он тебя домогается только потому, что ты постояла рядом со мной, не выдержал.

Я с недоумением уставилась на него.

Господи, ну вот как вообще понимать этого парня? То он кидается угрозами, то беспокоится за меня… Может, правда решил, что я по нему с ума схожу и теперь обязана стать его девушкой? Стукнуть бы его за наглость, да что-то рука не поднимается.

— Что за муха между вами с Эроном пролетела? Это должно быть что-то очень серьезное, раз вы не даете спокойно жить всем, кто имел несчастье с вами столкнуться.

— Это не муха пролетела, — неохотно ответил он. — Это смерть пролегла.

Я не удержалась от недоверчивого взгляда.

Врет он, что ли, для нагнетания атмосферы? Если бы драконий наследник, сын чиновника и студент академии — все в одном лице — убил человека или хотя бы был причастен к его смерти, газетчики трубили бы этом на каждом углу. Такое не пропустила бы даже я при всем моем равнодушии к новостям.

Уточнить, что Март имел в виду, не удалось. За нашими спинами хлопнула дверь. Ректор нарочито медленно прошелся по кабинету и сел в кожаное кресло, бросив какую-то папку на массивный рабочий стол. Нам присесть никто не предложил.

— Мартин, — Ричард Аркин пока не произнес больше ни слова, но уже от одного того, как он назвал имя Марта, захотелось провалиться под пол. — Сколько еще раз нужно вызвать вас на беседу в мой кабинет, чтобы вы угомонились?

На того строгий тон будто бы не произвел ни капли впечатления. Студент только выпрямился и сцепил руки за спиной, как по команде «вольно».

— Извините, господин Аркин, но мне кажется, вы прекрасно знаете — зачинщиком в этой ситуации был не я и не Эльза.

— А вы прекрасно знаете, что ни у вас, ни у Эльзы нет отца в министерстве экономики, который в случае, если его сын получит травму, найдет миллион доказательств, что виноваты вы двое, — резко ответил ректор. — Я предупреждал, чтобы вы прекратили провоцировать Эрона, Мартин. Вы один из лучших студентов академии — и хотите вылететь из нее по такой глупой причине, поставив крест на своем будущем?

Рядом отчетливо скрипнули зубы.

— Нет, господин Аркин.

— Прекрасно, — сухо сказал ректор. — А теперь идите. Мне нужно поговорить с вашей спутницей.

— Господин Аркин, — занервничал Март. — Она здесь ни при чем. Если собираетесь кого-то наказывать, лучше накажите меня.

— О, для вас я наказание еще придумаю, — мрачно пообещал тот. — Идите и не волнуйтесь за подругу, я не ем на обед студенток.

А вот я в этом уверена не была. К тому моменту, как Март напряженно поклонился и вышел в приемную, я успела облиться семью потами и сочинить эпитафию на свою могилу.

Но как только Март закрыл за собой дверь, ректор откинулся на спинку кресла и из грозного властителя, сулящего подданным кару, превратился в непомерно усталого управленца. Он нацепил очки, открыл принесенную папку, полистал ее и поднял на меня пристальный взгляд.

— Эльза Амберлин, так ведь?

— Да.

— В столовой вы применили интересное заклинание, чтобы в буквальном слове вымести двух студентов. Уборочные чары — ваши любимые?

— Э-э… — я замялась, смущенная таким поворотом темы. — Наверное. Я не так уж много колдовала до поступления.

— Здесь написано, что вы из небогатой семьи. Упрощали себе чарами ежедневные домашние обязанности?

— Да, бывало такое.

— Хм. То есть вы хотите сказать, что не развивали талант?

— Не особенно, — я пожала плечами. — Большая часть времени уходила на учебу, к тому же у нас не было денег на репетитора по магии. А после окончания школы я должна была выйти замуж за драконьего наследника, но свадьба не состоялась.

Ректор понимающе кивнул. Слава богу, хоть не стал спрашивать, почему помолвка была разорвана.

Драконьи наследники лучше обычных людей понимали, зачем на самом деле заключаются подобные брачные договоры — чтобы родился ребенок с высокой вероятностью дара к магии. Мне часто становилось неуютно, когда приходилось объяснять, зачем такая, как я, сдалась кому-то вроде Альта. Я же не собиралась все время только рожать детей — после исполнения договорных обязательств можно было заняться и своей карьерой. Но когда эти вопросы просто не задавали, было гораздо легче.

Тем временем ректор достал из ящичка стола монокль, заменил очки на него, внимательно осмотрел меня снова и вернул очки на место.

— Вас раздражают несправедливость, дурные манеры, а также когда кто-то побеждает с помощью нечестных приемов, — утвердительно произнес он.

— Ну… Думаю, да.

— Хорошо. Так и запишем: предполагаемая специализация в магии — чистота.

Господин Аркин в самом деле что-то быстро чиркнул в папке и после этого отложил ее, больше уже к ней не возвращаясь. Прежде чем заговорить снова, мужчина прокашлялся.

— Эльза, мне очень жаль, что приходится делать это еще до начала вашего учебного года, но я вынужден сделать вам то же предупреждение, что и Мартину.

К щекам прилила кровь. Голова немного закружилась, как это обычно бывает перед обмороком.

Нельзя, чтобы меня отчислили. Ни в коем случае…

— Простите, пожалуйста. Я буду держать себя в руках. Не знаю, что на меня нашло.

— Зато я знаю, — слабо улыбнулся ректор. — Не дрожите так. Я успел увидеть часть того, что произошло, и нахожусь на вашей стороне. А окажись я на вашем месте, наколдовал бы что-нибудь гораздо более убийственное, чем уборочные чары. Эти двое лишат терпения кого угодно.

Мне и правда полегчало после его признания. Не такой уж зверь этот господин Аркин, да?

— Спасибо.

— Пожалуйста, — он посерьезнел. — Должен отметить, у вас потрясающая концентрация для человека, который раньше не проходил специального магобучения. Это заметили и преподаватели, проверяющие ваши результаты на вступительном экзамене. Но все же тот факт, что заклинание в столовой удалось, — гораздо больше везение, чем ваша заслуга. А если бы оно не сработало или сработало наоборот? В нынешних условиях экспериментировать с магией, даже с любимыми чарами, втройне опаснее, чем обычно. Повезло, что вы сегодня ничего не разбили, потому что стоимость починки или покупки предметов мы вычитаем с тех, кто их сломал. А ваша семья, насколько вижу, трат себе позволить не может.

— Нет, господин Аркин, — упавшим голосом ответила я.

— В таком случае вам следует быть осторожной — и при обучении в нашей академии, и особенно при общении с Мартином и Эроном. У этих молодых людей очень сложная ситуация, подробности которой я не вправе раскрывать. Хотя вы наверняка уже сами догадались, что они оба на особом положении среди других студентов. Это если не говорить о том простом факте, что их результаты по профильным предметам лучшие на всем курсе. Не будет преувеличением сказать, что эти двое на данный момент одни из самых талантливых студентов во всей академии. Такие люди всегда с непростым характером и притягивают к себе жадное внимание окружающих. Если вы захотите принять участие в их судьбе, вас станут провоцировать, и работать над этим будут старательнее, чем над своим дипломом. А вы пока что идете у них на поводу. Если бы сегодня на вас поступила жалоба от Эрона Мейвитса, я бы, разумеется, принял вашу сторону. Но если случится что-то еще и найдутся твердые доказательства вашей вины, я уже ничего не смогу сделать. А ведь, судя по итогам ваших вступительных экзаменов и тому, что я сегодня увидел в столовой, вы тоже можете стать гордостью нашей академии.

Чуть-чуть спустив очки, ректор посмотрел на меня поверх них. Сглотнув, я кивнула.

Только спустя миг до меня дошло, что это была не угроза, а в большей степени похвала. И мне показалось, или Ричард Аркин в самом деле сделал тонкий намек на то, что действовать против двух оболтусов нужно аккуратно, не оставляя после себя следов?

Да нет, показалось, наверное. Не может же ректор предлагать такое первокурснице, не отучившейся ни одного дня.

— Тогда мы поняли друг друга, — продолжил ректор, еще больше меня запутав. — И еще одно: если собираетесь воспитать хотя бы одного из этих юношей, дай вам Бог терпения, — мягко добавил он. — Теперь можете идти. Март вас ждет прямо за дверью.

Я удивленно оглянулась. Странно, дверь плотно закрыта, не видно ни ног, ни тени.

— Откуда вы знаете?

Мне многое известно, — прищурился господин Аркин. — До свидания, Эльза.

Попрощавшись, я вышла в приемную и первые секунды просто стояла там, приходя в себя.

Встреча с ректором оставила странные впечатления. Меня до сих пор немножко трясло от нервов. В школе я директора видела только на торжественных мероприятиях и когда мне вручали грамоты за отличную учебу. А тут сразу и предупреждения, и занудные нравоучения, которые были для меня, образцовой ученицы, в новинку и потому неприятно осели на душе. А главное — любопытные намеки, которые, впрочем, могли мне и почудиться.

Когда девчонки освободятся от лекций, надо будет расспросить у Джен и Летты о ректоре и что он вообще за человек.

Сейчас времени подумать об этом мне не оставили. Март и правда торчал у порога, хмурясь и сложив на груди руки. Блондинка-секретарша недовольно косилась на него и с преувеличенной громкостью стучала по кнопкам печатной машинки, но он, естественно, прикидывался, что ничего не замечает.

— Ну? — спросил Март, стоило мне появиться.

— Что «ну»? — рассердилась я. — Меня еще не выгнали, но точно не вашими с Эроном стараниями!

— Не выгнали же, — с преувеличенным воодушевлением выдал он.

Удержаться было невозможно. Я все-таки ткнула его пальцем в живот и тут же поморщилась.

Вроде Март и качком не выглядит, а ощущение такое, будто в бетонную стену тычешь. Вот это пресс там… А сам бандит даже не моргнул!

Устыдившись после очередного красноречивого взгляда секретарши, я схватила Марта за пуговицу рубашки и вытащила в коридор. На третьем этаже в основном располагались кабинеты преподавательской верхушки академии, студенты тут не таскались, поэтому вполне можно было поговорить.

По пути я сердито смахнула со взъерошенных пшеничных волос Марта кусок клубники.

— Привел бы себя в порядок, пока ждал!

Он только ухмыльнулся. Решил, наверное, что это я в приступе любви и заботы делаю, а не потому, что меня раздражает грязь!

Хотя, если подумать, с Эрона я бы не стала снимать кусочки фруктов.

Когда я остановилась напротив ректорской приемной и постаралась всем своим видом показать, что хочу серьезно поговорить, у меня это, похоже, получилось плохо. Или все же дело было в Марте, потому что он с улыбкой коснулся моего запястья, словно я правда его подружка.

Я аккуратно высвободила руку. Но где-то в глубине души не могла не признать, что такое внимание от симпатичного, независимого парня, по которому тоже наверняка тайно вздыхала не одна студентка, ко мне, малознакомой девушке, приятно.

Только Март — партия, хуже которой в академии вряд ли найдешь. Я уже расспросила про этого «кренделя». Хоть он и относился к драконьим наследникам, а его семья богатой не была. Побогаче моей, конечно, но далеко не так, как у Эрона или Альта. И вылетать с первого курса из-за него тоже не хочется. Кто тогда будет платить за лекарства моей матери?

Не было никакой, ну просто совсем никакой разумной причины ввязываться во что-то ради Марта.

Я проговорила это внутри несколько раз, прежде чем сказать то, что собиралась.

— Послушай, Март. Ректор вынес мне предупреждение из-за ваших с Эроном игр. А я сюда поступала не для того, чтобы меня в первый же месяц вышвырнули из-за двух парней, которым невесть что взбрендило в голову. Соревнуйтесь за кого-нибудь другого. Мне проблемы не нужны. Понимаешь?

Теплая улыбка начала медленно блекнуть. Из серо-голубых с крапинками глаз, напомнивших озерную воду, исчезла беспечность, и ее заменила печаль.

Март засунул руки в карманы брюк.

— Это значит, что на свидание тебя пригласить нельзя? На настоящее свидание, а не всю эту мишуру.

— Нет, нельзя, — твердо ответила я, старательно игнорируя то, как дрогнуло сердце.

— Что ж. А я уже хотел красиво извиниться за то, как повел себя в первые две наши встречи.

— Ты все еще можешь это сделать, пока мы стоим тут.

Он пожал плечами. На тонких губах снова появилась улыбка. На сей раз — кривоватая, искаженная так, будто ему не очень-то и хотелось улыбаться.

— Ну, в таком случае прости. Тогда, на крыльце главного корпуса, я просто пытался тебя напугать. У меня есть причины не желать, чтобы ко мне кто-нибудь привязывался. Наверное, ты права: мне стоило и дальше держаться от тебя подальше и не впутывать в наши с Эроном разборки. Но потом я увидел тебя перед женским общежитием и не смог пройти мимо. И снова показал себя там как полное дерьмо, хотя мне ничего не мешало подойти и пообщаться с тобой, как человек с человеком. Будто этого было мало, сегодня я опростоволосился третий раз, как клинический идиот. Но знаешь что?

— Что? — неохотно спросила я.

Мне уже стало жаль, что я так резко ему отказала. В конце концов, Март действительно защитил меня от Эрона, хотя и повел себя при этом, как дурак. А я тут привередничаю, про хорошие партии рассуждаю… Вон даже ректор сказал, что между этими двумя парнями что-то нечисто. Не слишком ли поспешно я составила представление о Марте? Может, стоило дать ему шанс?

Март внезапно наклонился, оказавшись прямо у меня перед лицом. Печали как не было — в лучистых глазах заплясали лукавые огоньки.

— Похоже, я действительно идиот, — сообщил он. — Можешь послать меня на все четыре стороны света, но я не отстану. Ты мне нравишься, Эльза Амберлин, и я собираюсь тебя завоевать.

— И тебя не волнует, что у меня будут проблемы? — возмутилась я.

— У тебя уже проблемы: на тебя обратили внимание и Рон, и ректор. Даю честное слово, что хуже не сделаю.

— Да ты и так сделал хуже некуда!

Хитрая улыбка Марта разъехалась буквально по всему лицу.

— Ты просто не знаешь, что такое «хуже некуда».

Я чуть не взвыла. А ведь он почти убедил меня в том, что раскаивается и оставит меня в покое! Господи, за что мне такое наказание? Я ведь изо всех сил старалась быть пай-девочкой!

— Точно не хочешь, чтобы я тебя проводил? До дома, до лавки, до женского корпуса? — одно за другим предлагал Март.

— Не хочу! Отстань от меня!

— Ладно, ладно. Желание девушки — закон. На сегодня отстаю, если ты просишь.

Он правда развернулся и зашагал к лестнице. Нахмурившись, я бросила вслед:

— Не рассчитывай, что у тебя что-нибудь получится.

Но Март только весело рассмеялся.

— Зря ты так говоришь. Я обожаю сложности!

Глава 9

Оставшиеся дни перед началом учебы я провела дома. Мама кашляла чуть хуже, чем обычно, и хотелось провести немного времени с ней, чтобы не расстраивать долгой разлукой. В будние дни полтора-два часа на автобусе мотаться туда-сюда станет сложно, а еще надо готовиться к лекциям и семинарам. Я чувствовала, что мне многое придется наверстать, чтобы догнать однокурсников, разбиравшихся в магии гораздо лучше.

Еще одной причиной сидения дома было то, что я просто не представляла, чем все выходные заниматься в общежитии в окружении совершенно незнакомых людей, большинство которых старше меня. Уж лучше пока побыть тут, в родной и уютной квартирке, а потом с головой нырнуть в учебу.

Эти последние теплые деньки, ставшие для меня завершением лета, прошли тихо и безмятежно. Их покой не нарушило даже то, что в субботу мне доставили домой букет белых лилий. Записка к нему не прилагалась. Посыльный только развел руками — заказ принимал другой рабочий, а он всего лишь доставил цветы.

Я с подозрением осмотрела букетик и поставила на столе в своей комнате. Ядовитых шипов вроде нет, бутоны, кажется, тоже никого не сожрали. Даже странно… Неужели это Март исполнил угрозу, что будет за мной ухаживать? Лилии ведь достаточно дороги, чтобы студент мог послать их девушке, которую видел три раза в жизни.

Еще оставался вариант с Эроном, но я сомневалась, что он стал бы дарить цветы незнакомке, которая его унизила перед всеми и поваляла по грязному полу столовой. Нет, это все же был Март. Интересно, как он вызнал, где я живу?

Что-то подсказывало, что в понедельник он меня найдет и сам охотно расскажет.

Погодка в первый день учебы выдалась по-осеннему промозглой, как будто намекая на то, что началась новая жизнь, от которой не стоит ждать ласки и летнего тепла. Я ночевала в академии, боясь опоздать на первую пару, и на новом месте выспалась ужасно. А потом еще и продрогла у крыльца главного корпуса, пока ректор читал для первокурсников вдохновляющую речь.

Да и была б тут первокурсников целая куча… Нас насчитывалось пятнадцать человек — вдвое меньше того, что поступало обычно, и это с учетом дополнительного набора. Никто не хотел связываться с магией при нынешней ситуации с источником.

Губернатор до сих пор не мог сказать, когда его очистят. Провинция уже начинала потихоньку роптать. Месяц, целый месяц магия не работала нормально! Нельзя сказать, что она была для всех жизненно важна, но ее отсутствие накладывало отпечаток на общественную жизнь. Встало, например, почти все магпроизводство, хозяева которого не могли позволить себе приобрести стабилизаторы или нанять драконьих наследников. А то, что на улицах оказывалось слишком много простых рабочих, которым нечем заняться, не сулило ничего хорошего.

Но мы в тот день, естественно, не думали ни о далеких заводских рабочих, ни о еще более далеком губернаторе. Мы думали о том, что это за мерзкая дрянь капает с грязно-серого, как брюшко ежа, неба, какой же холод, как страшно хочется спать и «Боже мой, господин Аркин, вы решили нас тут заморозить? Мы уже прямо-таки жаждем грызть гранит науки, только впустите нас внутрь!».

Перед крыльцом держали исключительно «перваков» — как выяснилось, так старшие курсы называли поступивших после школы студентов. Все, кого я знала в этой академии, давно сидели в аудиториях и слушали преподавателей.

В целом первый день учебы прошел заполошно. Даже зная расположение аудиторий, мы умудрялись теряться в коридорах за десять минут перемены, сталкивались друг с другом в проходах, смертельно пугались, обнаружив, что спросонья забыли что-то из письменных принадлежностей дома. На лекциях стояла гробовая тишина. Все боялись просто вздохнуть и перелистнуть страницу тетрадки. А вдруг преподаватель решит, что ты нарушаешь порядок на лекции, и выгонит взашей? Что тогда? Страшно! Непонятно!

Друг с другом мы почти не общались, хотя с интересом переглядывались и следили за тем, кто с кем сядет. Парочка девушек и не пыталась скрыть, с какой целью они поступили. Короткие юбки, «боевой раскрас» макияжа, попытки сходу-слету состроить глазки парням-старшекурсникам говорили сами за себя. Было несколько драконьих наследников, но они предпочитали разговаривать между собой и держаться обособленно от остальных.

Тогда мы не обратили внимания на эту маленькую странность. Она казалась логичной — у многих драконьих семей были аристократические корни, которыми они до сих пор гордились. Почему бы их отпрыскам не перезнакомиться друг с другом заранее? А в первые дни, когда вокруг было столько нового, необычного, все старались придерживаться того, что хорошо знают.

Спеша на переменах из одного кабинета в другой, я замечала в коридорах Марта и Эрона, но каждый раз старалась спрятаться за кем-нибудь и быстрее прошмыгнуть на лекцию.

Мне не нужны проблемы. Я приличная девушка, слушаю монотонный голос лектора и скрип мела по коричневой грифельной доске. Конечно, у меня есть тайная цель неплохо выйти замуж, но и поучиться тоже лишним не будет.

А может, мне уже и не очень-то хочется искать супруга. Лучше получить высшее магическое образование и покупать для мамы лекарства самой. Когда-то же проблемы с источником закончатся. А если сдать все экзамены на отлично, можно второй семестр получать повышенную стипендию — как раз на всё хватит.

Я размышляла об этом, когда нас отпустили с последней лекции. В животе урчало — времени смотаться в столовую в перерыве не хватило, и в отличие от нескольких однокурсников я не догадалась захватить с собой бутерброды. К тому же следовало копить деньги, а не тратить их на такую чепуху. Поэтому, распрощавшись с ребятами, я заторопилась в общежитие, где на прикроватной тумбочке меня ждала миска с яблоками. А там и обед приготовить можно будет.

Увы, от голода я потеряла осторожность и не проверила, безопасно ли в коридоре, прежде чем в него выскочить. Только когда я врезалась в чью-то грудь, сообразила, что этот человек не просто шел навстречу, а шел навстречу именно ко мне.

В ноздри ударил запах дорогого парфюма с нотами можжевельника. Этот запах когда-то настолько сводил меня с ума, что я купила себе несколько амулетов из можжевеловой древесины и развесила по комнате.

Сейчас от него стало больно.

Я сделала шаг назад и очень неохотно взглянула в лицо парню, с которым столкнулась. Стройный, кареглазый, с отросшими за лето темными волосами, он смотрел прямо на меня. Узнал, выходит. И уже не сбежишь, будто это не ты, а какая-то другая растерявшаяся первокурсница чересчур спешила покинуть аудиторию.

— Здравствуй, Эльза.

— Привет, Альт.

Фраза предполагалась равнодушной, но прозвучала так фальшиво, что это было заметно даже мне самой. Стало тошно от собственной глупости. Я оглянулась в поисках путей для быстрого отступления, но там, кажется, были только худшие варианты. Какая-то активистка-старшекурсница собирала нашу группу, чтобы сделать объявление. А за ней, чуть дальше, в коридоре ждал Март, весьма недвусмысленно наблюдавший за выходом из аудитории.

Вот же упорный малый. Интересно, он отвяжется, если увидит, как я ухожу с другим парнем?

С другой стороны, лучше потерпеть навязчивость Марта, чем ледяное безразличие человека, который предпочел разорвать помолвку с невестой через посыльного, а не лично. И я еще думала, а не попытаться ли вернуть Альта? Да у меня от одного его вида и воспоминания о его поступке сердце как будто десяток ножей протыкает и хочется умереть.

Поправив на плече неожиданно потяжелевшую сумку, я развернулась на ватных ногах к активистке. Плевать, что там подумает Альт. Я не могу его видеть. Просто не могу.

Но на мой локоть легла тяжелая ладонь, удерживая от шага вперед.

— Постой. Нам надо поговорить.

— Курьера с письмом пришли, — через плечо бросила я, не оборачиваясь.

Ладонь не сдвинулась.

— Прости, но нам правда надо поговорить.

Я вздохнула. Пнуть бы его в коленку и вырваться, как учили в школе на уроках самозащиты, но если я так буду обращаться с каждым парнем в академии, то удачного замужества мне точно не видать. А я же вообще-то тихая, приличная девушка, честное слово…

— Ладно, идем.

Если он додумается извиниться за то, как поступил с помолвкой, то, возможно, у этого дня будет не такой уж плохой финал.

Глава 10

Мы устроились в столовке, в самом дальнем углу. Сюда редко доходили студенты, предпочитавшие рассаживаться недалеко от входа, чтобы по звонку быстрее бежать на пару, но это все равно было неудачное место для откровенных разговоров. Увы, ничего лучше мы не придумали. Вести Альта в свою комнату в общежитии мне не хотелось. Сам он здесь не жил — его привозил на автомобиле шофер. А укромные скамеечки за главным корпусом были мокрыми от дождя, который продолжал моросить и действовать на нервы.

К его чести, Альт догадался угостить меня чаем и пирожным. После того как я выбрала десерт, в этот раз решив обойтись без фруктового салата, над прилавком в воздух медленно взлетели монеты, поднимаясь из кошелька моего спутника и опускаясь в ладонь буфетчицы. Мне оставалось только вздыхать, наблюдая за тем, как запросто Альт колдует.

Четвертый курс — последний год обучения. Там уже редко изучали что-то принципиально новое, в основном совершенствовали старые навыки. После этого в магистратуру, чтобы отучиться еще два года, шли далеко не все студенты. Альта среди них не будет. Он собирался посвятить себя практике и плотнее заняться семейным делом — предприятиями по производству самописцев и других зачарованных артефактов. Магистратура в сфере колдовских наук для этого не требовалась.

Пока мы стояли в очереди, к Альту подошел незнакомый парень — наверное, сокурсник, — и с ухмылкой хлопнул его по плечу, кивнув на меня.

— И не боишься, а?

— Было бы чего, — спокойно ответил Альт. — Познакомься, это моя бывшая невеста. Эльза, это мой одногруппник Берни.

— Невеста?..

Широкоплечий, взлохмаченный, немного похожий на медведя Берни ошалело покосился на меня, затем — еще в большем шоке — на Альта и тут же исчез. Я с удивлением посмотрела ему вслед.

— Ты тут неслабую бучу навела на днях, — пояснил Альт.

— Теперь что — все меня боятся?

— Не тебя. Эрона и Марта.

Да, это было важное уточнение.

— А ты не боишься?

Он не ответил. В этот момент буфетчица как раз подавала чашки с чаем.

Когда мы окончательно уселись, в первую минуту над столом висело тяжелое молчание. Чай был еще слишком горяч, чтобы пить. Пирожные стояли без дела. Мне было неудобно есть, а Альт, судя по всему, голода не испытывал.

Зато испытывала я. Потерпев еще полминуты, я схватила ложку и в три присеста умяла несчастный морковный пирог. Альт мне больше не жених, какая разница, что он обо мне будет думать.

Как ни странно, это немного сняло наэлектризованность за нашим столом.

Сделав несколько глотков чая, Альт достал из своей сумки конверт и протянул мне. На белой бумаге не было никаких опознавательных знаков, только печать академии.

— Что это? — спросила я.

— В выходные пройдет неофициальное посвящение первокурсников в студенты. Организовывать по традиции будет третий курс.

— А ты причем? Ты же на четвертом.

— Я общаюсь с организаторами. Решил передать сам, чтобы приглашение не потерялось.

Ну да, ну да. Письмо с разрывом помолвки не мог передать, а чертово приглашение на посвящение иначе ну никак нельзя было доставить.

— Зачем ты здесь на самом деле, Альт?

Он слабо улыбнулся.

— Меня так легко раскусить?

— Скажи честно: ты издеваешься?

Улыбка исчезла. Только полный идиот бы не понял, что я говорю о нашей несостоявшейся свадьбе, а Альт дураком не был.

— Прости. Некрасиво с помолвкой вышло. Мне следовало давно тебя найти и объясниться лично, но, во-первых, я сам был выбит из колеи этими новостями, а во-вторых, меня даже не было в городе. На очистке источника работали наши люди, они были там, когда произошел взрыв. С первого дня стало ясно, что источник не восстановят ни за неделю, ни за месяц. А у нас завод встал. Там же не только драконьи наследники работают, но и обычных магов навалом. Отец отправил меня в Кардвит, чтобы я договорился с местными драконьими наследниками о временной помощи.

Я кивнула. Кардвит, тоже довольно крупный город, находился в соседней провинции, достаточно далеко от нашего источника, и их отравление не затронуло.

— Ну, — продолжил Альт, — а там выяснилось, что недавно одна из дочерей рода Амандис осталась без жениха. В итоге наши семьи решили, что помощь должна быть не временной, а постоянной, и лучше скрепить это браком.

Прекрасно. Просто прекрасно. И правда, ради такого выгодного союза совсем не жалко разорвать помолвку с какой-то нищенкой.

Я склонилась над чашкой чая, закрыв ладонью глаза. И чего мне в голову стукнуло вообще согласиться на этот разговор…

— Значит, чувства, возникшие за три года, не в счет?

— Какие чувства?

Это было произнесено с такой искренней обескураженностью, что я выпрямилась и недоверчиво всмотрелась в лицо Альта.

Нет, он серьезно не понимает, в чем дело?

Не понимал. По глазам видела, что даже близко не представлял, о чем речь.

— Ты же все это из-за денег делала, — с недоумением сказал он. — Ни разу за три года не намекнула, что тебе интересны отношения между нами. Так в договорных браках постоянно происходит.

Руки упали на колени. Внутри у меня всё умерло.

Мир перевернулся и разбился на миллион осколков, превратив мою душу в кровоточащие лохмотья.

Это не Альт все время был сволочью. Это я была идиоткой.

И правда, как ему предполагалось догадаться, что невеста в него влюблена? Я никогда об этом не говорила и благоговейно замолкала, стоило Альту появиться на горизонте. Мне едва исполнилось пятнадцать, когда заключили договор. И без того не самый мудрый возраст, а поскольку я всегда была заучкой, у меня не набралось ни малейшего опыта в отношениях между мужчинами и женщинами. Я и поцеловаться-то могла с трудом. Мне казалось, что Альт, как старший, должен был сам все сделать, проявить инициативу и без лишних слов понять, что я от него без ума. Это же было логично, раз нам предстоит пожениться. Как можно соглашаться на такое совсем без чувств?

Судя по всему, Альт мог. Для него это было всего лишь обязанностью, необходимость которой в голову вдолбили с детства. И если у меня нашлись все причины влюбиться во взрослого, умного и привлекательного парня, то он в наивной, глупой школьнице равную себе не видел. А я и повода не давала поискать в себе нечто большее, чем просто жажду благополучной жизни.

Странно, но в тот момент, когда я это осознала, сердце перестало болезненно биться и успокоилось. Срослись осколки кровоточащего мира — кривенько, но хоть как-то. Стало все равно: на себя, на Альта, на несостоявшуюся свадьбу. Наверное, и к лучшему, что мы не поженились. Мы слишком разные, чтобы ужиться. Старая Эльза, которая три года молчком страдала по Альту, только что умерла, а новая Эльза учтет этот урок и больше не допустит подобных ошибок.

Я сделала глоток чая. Он уже почти остыл, и рука совсем не дрожала, держа чашку с тоненькой ручкой.

— Как тебе новая невеста? Нравится?

— Эльза, правда прости, — неуверенно начал Альт. — Я не думал, что…

— Да все в порядке, — перебила я, стараясь звучать помягче и на сей раз без фальши. — Хотя, если честно, было обидно, что ты не сам принес письмо. Три года все-таки общались. Я надеялась, мы по крайней мере друзья.

Его лицо выражало крайнее сомнение в этом. Ну, что ж…

— Может, у вас хотя бы с новой невестой все сложится, — предположила я. — Какая она?

— Старше на пять лет, — вяло ответил Альт.

Почему-то я улыбнулась.

— Совет вам да любовь. Ну ладно, так все-таки зачем ты меня сюда позвал? Только давай честно. Приглашение можно было и с кем-то другим передать, и переслать по воздуху. Ты же из драконьего рода, чары подействовали бы.

— Да, — он нахмурился. — Но я хотел поговорить лично. Мы с тобой плохо расстались, но человек ты хороший, добрый, и зла я тебе не хочу. А меня беспокоит, с какой компанией ты начала общаться в академии.

— Да-а? — многозначительно протянула я, разглядывая чаинки на донышке чашки. — Это ты Эрона имеешь в виду?

— Нет. Двух подруг-второкурсниц, например.

— Джен и Летта? А что с ними не так? На вид милые, отзывчивые девушки.

— Ты в курсе, что их несколько раз ловили на мелком хулиганстве?

Настал мой черед хмуриться.

— Что?

— В прошлом году их наказывали за проникновение ночью в спортзал и попытку испортить инвентарь зачарованием. А в этом году они успели отличиться тем, что намалевали лишнее слово на табличке с названием академии.

Та самая надпись «Эмантэйская академия (без) магии»? Быть не может!

— Это же Март сделал.

— Он просто взял на себя вину. Он и в прошлый раз, со спортзалом, пытался это провернуть. Только тогда ему не поверили и по следу от заклинаний выяснили, кто виноват, а в этот раз ректор не стал ничего расследовать. Видимо, Март его настолько заколебал, что никаких доказательств уже не надо. Но кое-кто из наших банально видел, как с девчонок слетели чары незаметности, пока они разрисовывали табличку. Март покрывает эту парочку, говорю тебе. Ходили слухи, что у него может быть роман с одной из них.

— Ну нет, — я закатила глаза. — Про меня тоже теперь так говорят, но это полная чушь.

— Кто знает. Я бы на твоем месте задумался, а не хотят ли меня сделать козлом отпущения. Март и сам не очень чист.

— В каком смысле?

— Его связывают со смертью двух детей в Проклятом лесу.

— Ты смеешься? Хочешь сказать, что среди нас учится убийца, об этом все знают, но его до сих пор не посадили?

— Всё не так легко.

Я устало посмотрела на Альта. Тот нетерпеливо вздохнул.

— Эльза, просто послушай. Тебе же не надо объяснять, что такое Проклятый лес?

— Нет конечно.

О нем знал каждый ребенок. Официально лес именовался Тарлинским — в честь древнего племени, которое в нем обитало, но иначе, кроме как Проклятым, его никто не называл.

Он находился к северу от нас, на границе Ироланской провинции. В Средние века Римея завоевывала ее долго и кроваво, и даже когда присоединила к себе, там постоянно разгорались восстания. Особенно отличилось племя тарлинов, которое пряталось в этом лесу и совершало дерзкие, стремительные набеги на императорские войска, а затем скрывалось в чаще. Попытки выследить воинов ни к чему не приводили — армия только лишалась разведчиков, бесследно исчезавших в болотах и буреломах.

У императора Анри Первого, который незадолго до этого с помощью военного переворота сместил предыдущего монарха и основал новую династию, лопнуло терпение. Повсюду враги и заговорщики — не до какого-то там требующего независимости племени. Поэтому он приказал расправиться с тарлинами кардинально — накрыть магией весь лес. И с легкой руки Анри эта история вошла в учебники как хрестоматийный пример ситуации, которую хорошо описывала пословица «Семь раз отмерь, один раз отрежь».

Что-то в колдовстве римейских магов пошло не так, вдобавок оно неудачно наслоилось на заклинания тарлинов, благодаря которым те прятались в лесу. Дичь начала твориться такая, что войско, которому предполагалось всего лишь добить выживших, еле удрало из Иролана. Ни племя, ни имперских магов не видели больше никогда. Отныне любой, кто хоть чуть-чуть углублялся в чащу, пропадал навсегда, а на опушках вечно творилась разная чертовщина. Эти места получили славу проклятых и стали необитаемыми — никто не горел желанием жить в лесу с привидениями.

Анри, к слову, трон так и не удержал.

За несколько веков дикая магия немного развеялась, и возле леса начали селиться люди. Провинциальные власти убеждали, что уж на опушках-то совершенно точно безопасно, однако источник магии в чаще оставался загрязненным, и туда никто не мог попасть — пропадал и обычно уже не возвращался. Поэтому зловещие байки никуда не делись, а матери не перестали рассказывать своим детям страшные сказки о Проклятом лесе, в который ни в коем случае нельзя заходить, потому что будешь блуждать по нему всю жизнь.

Я там никогда не бывала, поэтому не могла поручиться, правду о нем говорят или нет. Достоверно было известно только то, что дурной славой Проклятого леса часто пользовались преступники, добивавшиеся того, чтобы их жертв никогда не нашли. А что такое отравленный источник магии, вся наша провинция прямо сейчас проверяла на собственной шкуре.

— Ходит слух, — продолжил Альт, — что лет десять-двенадцать назад в его окрестностях пропало трое детей. Среди них был мальчик по имени Мартин Чедвин, который и увел своих друзей в лес. Этот мальчик вернулся домой на следующий день и сказал, что они заблудились во время прогулки. Он потерял товарищей и якобы сразу пошел обратно, но где был целые сутки, объяснить не смог. А вскоре нашли и оставшихся двоих. Мертвыми, со следами магического воздействия.

Я откинулась на спинку стула и с упреком посмотрела на бывшего жениха.

— Бред. Детей мог убить кто угодно. Ты как будто не слышал, сколько маньяков бродит по Тарлинскому лесу. Признайся, вы с Эроном специально эту историю сочинили?

— Эрон здесь ни при чем. Эти слухи обошли половину старшекурсников. Возможно, кто-то действительно знатно наврал, но ответь: по-твоему, Марта можно назвать абсолютно нормальным человеком?

И вот тут я замялась.

Определенная логика в словах Альта присутствовала. Летта в самом деле хорошо отзывалась о Марте, а Джен использовала чары незаметности, чтобы оказаться в тот злополучный день прямо за моей спиной. При нашей следующей встрече Март мог не следить за мной, как я самонадеянно решила, а оказаться у женского общежития, потому что ходил к двум подружкам. И что если Джен с Леттой прятали от меня за дверью не следы мелкого проклятия, а банку с краской?

Больше всего настораживало то, как в кабинете ректора Март признался, что между ним и Эроном пролегла смерть. Чья — не этих ли детей? Вдобавок господин Аркин тоже упоминал что-то о сложной ситуации между двумя парнями.

Я постучала ногтями по столешнице. Н-да, ну и загадка. Надо согласиться, очень искусно навороченная. Если это вранье, то у Эрона, который наверняка стоял за всем этим, превосходная фантазия. С такой бы книги писать, а не в магакадемии учиться.

— Прости, Альт. Никогда бы не подумала, что ты будешь на побегушках у студента с младших курсов.

— Эльза, — терпеливо произнес он, потянулся вперед и взял меня за ладони, внимательно глядя мне в глаза. — Пойми ты: я ни у кого не на побегушках. Мне нет дела до Эрона или кого-то другого — я попеременно то новой свадьбой занят, то тем, что моя семья скоро разорится из-за загрязнения источника. Но мне небезразлична твоя судьба, потому что, черт побери, я три года был твоим женихом. В это ты веришь?

Нет, не верила. Альт буквально пять минут назад доказал, что я ему никто.

Но тут вдруг его карие глаза стрельнули вниз. Я сначала не поняла, к чему это. Потом Альт со странным выражением на лице сделал так еще раз, и я наконец-то догадалась опустить взгляд.

Из рукава бывшего жениха выскочила гелевая ручка-самописец — одна из тех, что производила его семья. Прыгнув мне на руку, она начала выводить слова на коже, будто на бумаге: «Нас слушают. Я рассказал то, что попросили. Извини».

Сердце забухало снова. От напряжения пришлось прикусить губу, чтобы не выдать нас ненароком. Грамотно настроенные заклинания прослушки ловили любой звук, а в том, что студенты магического вуза пользуются ими мастерски, сомневаться не приходилось.

Внешне я была вынуждена оставаться ледяной, как айсберг, но внутри был готов к извержению целый вулкан.

Вот черт! Я права — все это подстроил Эрон! Это ж сколько у него рычагов давления, что он подчинил себе даже Альта? Я и правда была более высокого мнения о бывшем женихе, но теперь уже плевать. Лучше подумать о том, как я влипла!

Хотя что значит «влипла»? Эрон не на ту напал, когда ему приспичило использовать меня как оружие против Марта. Он серьезно думает, что я идиотка и не раскушу его план? Наверное, судит по себе!

В общем, пусть мечтает больше. Я на поводу у парней больше не пойду. Ни у каких. И если буду выбирать себе жениха, то только сама, без брачных договоров. Даже если это будет Март — что ж, остальным придется с этим смириться. А кому-то, может, и треснуть от злости.

Самописец тем временем перепрыгнул на другую мою руку и продолжил вырисовывать буквы. «Затевается что-то крупное. Будь осторожна и лучше держись подальше от обоих. Еще раз извини».

Закончив, ручка незаметно нырнула обратно в рукав Альта. Он отстранился, продолжая внимательно глядеть на меня, но я покачала головой.

Раз пошла такая пьянка и впутали даже моего бывшего жениха, в стороне я остаться просто не могу. А чтобы не выкинули из академии, придется пользоваться намеком ректора и не оставлять после себя следов.

— Ладно, верю, — ответила я и аккуратным движением стерла переписку на кистях рук. — Если откровенно, мне тоже кажется, что Март слегка псих.

Альт с облегчением выдохнул.

— Рад, что ты это понимаешь. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой случилось то же самое, что с теми детьми. Или чтобы тебя выставили дурой, в это время встречаясь с другой девушкой.

— Не волнуйся, — криво усмехнулась я. — Мне все равно не до любовей — стипендия позарез нужна.

— Да, — покивал он. — Учеба — это правильно.

Мы перекинулись еще несколькими пустыми, ничего не значащими фразами и быстро распрощались.

Спектакль сыгран. Больше в нашей беседе смысла нет. К тому же интуиция подсказывала, что Альт настолько же «жаждет» находиться в моем обществе, как я — в его. Следовало радоваться хотя бы тому, что чувство вины из-за помолвки заставило бывшего жениха приоткрыть мне глаза на козни Эрона, иначе бы пришлось и дальше довольствоваться догадками. Теперь же у меня потихоньку созревал план.

Покидая зал, я внимательно осмотрела всех, кто сидел за столами. Кто же работает для Эрона шпионом? Увы, можно было подумать практически на кого угодно. Придется лакеев короля академии вычислять другим способом.

Выйдя на крыльцо, я не удивилась, найдя там Марта. Он ждал меня, прислонившись к стене и сложив на груди руки. Задумчивые серо-голубые глаза были устремлены в небо, отражая его печальные оттенки. С русых волос стекали капли дождя.

На сей раз я не стала проходить мимо или пытаться ускользнуть, а остановилась рядом. Пусть шпионы видят, что я буду общаться с тем, с кем хочется.

— Привет, — сказал Март. — Значит, у тебя есть жених? Предупредила бы сразу, тогда я не стал бы навязываться.

— Альт мне больше не жених. Помолвку недавно разорвали — его семья решила, что выгоднее породниться с другими драконьими наследниками.

— Да? — он немного оживился. — Так ты одна из отвергнутых?

— Одна из кого?

— Отвергнутые. Так успели назвать девушек, чьи свадьбы с драконьими наследниками сорвались в этом году из-за катастрофы на источнике. Видела, что первый курс почти целиком состоит из девчонок?

Я пожала плечами. Ну да, такое не заметить сложно, но мне откуда знать, норма это для академии или нет.

Главное, что нас таких, выброшенных драконьими наследниками, много. И это странно — не могли же все драконьи роды одновременно, не сговариваясь друг с другом, решить, что в этом году лучше срочно выдать отпрысков за себе подобных?

Еще одна загадка. Я тряхнула головой, прогоняя мысли о ней. Этот орешек тоже надо будет расколоть, но чуть позже.

— Тебе как-то мешает то, что я отвергнутая?

— Нисколько. Так даже лучше — не хотелось бы разбивать твое сердце, отвоевывая у другого парня. Чужие союзы я ломать не готов.

Я невольно улыбнулась.

Может, Март и не похож на настоящего рыцаря, но некое благородство в нем есть. И нравился он мне гораздо больше, когда не изображал бандита.

— Так как? — он склонил голову, искоса оглядывая меня. — Прекрасная леди, согласны ли вы, чтобы я проводил вас до дома?

— А по дороге вы будете защищать меня от разбойников, сэр рыцарь? — поддержала шутку я.

— Если понадобится — все что угодно, леди. Но для начала я защищу вас от кое-чего гораздо более существенного — дождя.

Март изящно взмахнул левой рукой, шепнув заклинание, и оставил ее в сторону, будто держал невидимый зонтик. Капли дождя, натыкаясь на прозрачную преграду из воздуха, разлетались брызгами по крыльцу, оставляя нас двоих сухими.

Мне предложили правую руку — всё по этикету. Я смело взяла Марта под локоть и спустилась с лестницы, прекрасно зная, что сейчас за нами из окон наблюдают почти все, кто сидит в столовой, в том числе шпион Эрона.

Если он хотел войны, он ее получит. Но эта война у Эрона будет не с Мартом.

Со мной.

Глава 11

Только в середине недели я нашла время, чтобы вечером, после учебы, смотаться в город. На следующий день в плане стояла физподготовка и такие пары, готовиться к которым было не нужно, поэтому я сбросила учебники в комнате корпуса шесть, оделась потеплее и побежала на автобусную остановку. Там уже толкались те студенты, которым не дали комнату в общежитии, и те, кто жил достаточно близко. Мы вместе, веселой толпой, загрузились в изрядно просевший транспорт и болтали до самого Эмантэя.

Сообщив однокурсникам, что хочу наведаться к подруге, я помахала им рукой и вышла в центре города. До дома было еще ехать и ехать, как и до моей единственной подруги, которую, между прочим, действительно было бы неплохо навестить. Но собиралась я не к ней.

Убедившись, что за мной никто не следит, я свернула в переулок и, срезая дорогу, домчалась до главной библиотеки.

Хотя в Эмантэе сохранилось достаточное число зданий имперского периода — величественных, с куполами, портиками и колоннадами, самый важный в провинции источник знаний по какой-то причине разместили в неказистой бетонной коробке послереволюционной постройки. Из украшений на фасаде была разве что доска объявлений — обосновавшийся внутри библиотеки художественный кружок клеил туда симпатичные приглашения на творческие вечера.

Мне библиотека все равно нравилась. Можно ворчать по поводу аскетичного и даже уродливого здания, но как можно не любить книги? А собрание художественных и научных изданий здесь было самым крупным во всей провинции. И что немаловажно, газет тоже.

Я быстро промчалась по холлу, поздоровалась с дежурными, поставила новый штамп в читательском билете и полетела по лестнице вверх. Раньше мне хватало подняться до третьего этажа — отдела с учебными материалами. Все школьные рефераты были написаны именно там, под лампами с зелеными абажурами, которые в пасмурные дни зажигали для посетителей. Но сегодня я поднялась еще выше — в отдел периодики.

Незнакомая библиотекарша долго покусывала дужку снятых очков, поглядывая на меня. Какое убийство в Проклятом лесу лет десять-двенадцать назад? А сузить рамки вы не можете? Помилуйте, девушка, да там каждый год что-то происходит, и большей частью это досужие домыслы!

Благо драконьи наследники, служащие в здании, настроили магический каталог, и вдвоем мы с сухонькой старой библиотекаршей, изрядно покопавшись, наконец-то нашли первое упоминание в газетах о пропаже трех детей.

Альт напутал в датах. Это оказался две тысячи шестой год — четырнадцать лет назад. Марту было всего семь.

С выясненной датой искать информацию стало проще. Я нагребла себе газет за тот период и пролистывала их, а библиотекарша приносила все новые и новые подшивки.

Почти все они отправлялись обратно. В Эмантэе о событиях соседней провинции писали не так уж много. А о пропаже детей и вовсе упомянули всего в нескольких скудных и недостоверных заметках с кричащими названиями: «Новые ужасы Проклятого леса!», «Похищены призраками?» и самое великолепное — «Магия убивает наших детей?!!». В конце только многоточия для экспрессии не хватало.

Так или иначе, везде сообщалось только то, что уже сказал Альт: трое детей ушли гулять в Проклятый лес, один вернулся, двое погибли. Не указывалась причина смерти, не назывались фамилии, не было какой-то другой конкретики. Ни-че-го. Оставалось только поражаться, каким образом в академии прознали об участии Марта во всем этом. Как будто кто-то специально искал на него компромат, не поленившись дойти до самого Проклятого леса.

Последнюю газету я откладывала со вздохом. Конечно, можно спросить прямо у Марта, но, опять же, где гарантии, что он скажет правду? А если соврет, как мне это понять? Не ехать же в Иролан только ради пары надежных фактов!

Когда библиотекарша вернулась, чтобы забрать стопки с изданиями, я тоскливо посмотрела на нее.

— А газет из Иролана у вас точно нет?

Женщина бросила взгляд на часы. Стрелки потихоньку двигались вперед, к моменту закрытия библиотеки. С пар нас сегодня отпустили не слишком рано.

— Зачем вам такая ветхость, девушка?

— Моего друга хотят очернить.

Или, возможно, говорят о нем чистую правду. Эту мысль я оставила при себе.

— Ой, жениха, что ли? — ахнула сердобольная старушка.

На слове «жених» меня слегка перекосило, но я кивнула. Нас с Мартом мысленно переженила вся академия. Одна безобидная библиотекарша погоды не сделает.

Она снова пожевала дужку роговых очков.

— Ох, беда, беда… Можно заказать копии нужных газет из главной ироланской библиотеки, но если послать официальный запрос, то придется ждать несколько недель. А я вот что думаю. Там в архиве работает моя однокашница. Я ей позвоню и попрошу лично, если она не будет сильно занята, то сделает все за день. В Иролане-то магия работает, поэтому нужно будет дождаться только срочной пересылки.

— А так можно, да? — воодушевилась я. — Мы с женихом будем вам ужасно благодарны!

— Да ладно, — старушка махнула рукой и смущенно отвернулась. — Лишь бы молодым в радость да в помощь было…

В выходные я вернулась к ней с коробкой конфет и искренней признательностью. Милая женщина сэкономила мне просто уйму времени и сил.

А меня на столе в газетном архиве ждала другая коробка — с отснятыми на пленку копиями газетных статей.

Их оказалось столько, что на просмотр за специальным проектором пришлось убить почти все воскресенье. В Иролане с большим вниманием относились к исчезновениям в Проклятом лесу и освещали каждую ситуацию гораздо подробнее, чем у нас. Иногда — чересчур подробно, повторяя уже известные вещи по десять раз. Но о потраченном времени я не пожалела ни капли. Удалось не только восстановить хронологию, но и накопать кое-что любопытное.

Трагедия произошла под конец июня, в небольшом поселке на краю Тарлинского, или Проклятого, леса. Дома в этом месте с имперских времен принадлежали драконьим наследникам, которые жили здесь до сих пор, поэтому неудивительно, что среди отправившихся на прогулку детей было двое «драконят». Причем первые статьи, вышедшие «по горячим следам», называли иное число детей — четыре. В последующих выпусках газет оно незаметно, без объяснений превратилось в три — в статьях напрочь забыли о втором «драконенке».

Родители обнаружили пропажу отпрысков только поздно вечером, потому что активно готовились к празднику середины лета, который должен был пройти на следующий день. Когда спохватились, дети успели углубиться в чащу, а их следы, как часто случается в Проклятом лесу, спутались и сбивали с толку даже собак-ищеек.

В паре статей приводились интервью с соседями потерпевших, которые жаловались на Проклятый лес. Магия, дескать, в этих местах и так постоянно барахлит, будь проклят император Анри, а в те дни и вовсе как с ума сошла. «И чем думали родители?» — сетовали старожилы. Всем известно, что в лес и взрослым людям по грибы лучше не ходить, потому что опасно — назад дороги не найти: то болотные светляки путают, то туман внезапно опускается, то просто тропа под ногами исчезает. А тут отпустить детей, да в такой день…

Утром один из них, Мартин Чедвин, вернулся домой — растерянный, уставший, с листьями и травой в волосах. Мальчик рассказал, что они с ребятами ушли поиграть на поляну, затем он отстал от друзей, заблудился, переждал ночь под деревом и каким-то чудом вышел обратно к поселку.

Его товарищей нашли на следующий день с помощью поисковой магии. Девочка Энни утонула в трясине, видимо, спутав болотные огоньки с горящими окнами домов в поселке и побежав к ним, не глядя под ноги. Мальчик по имени Робин поскользнулся на краю оврага, скатился по склону и разбил голову о камень. На обоих детях нашли слабые отпечатки колдовства, но это могло объясняться чем угодно, в том числе остатками дикой магии, бродящей по лесу со времен императора Анри.

Общественность если и обвиняла кого-то в произошедшем, то бестолковых родителей, которые бросили без присмотра своих малышей. В одной из газет попытались приплести приверженцев драконьей религии, которые возрождали в окрестностях Проклятого леса старые, дореволюционные традиции, но это была глупость. Драконопоклонники никогда не практиковали детские жертвоприношения и, наоборот, резко их осуждали. О вине Марта вообще не говорилось ни слова. Сложно подозревать семилетнего ребенка в злом умысле такого масштаба, тем более мертвых детей нашли в разных частях леса. Очевидно, они действительно потеряли друг друга в темноте и заблудились. Марту просто повезло. Другим — нет. Печально, но такое бывает.

Я бы так и гадала, каким образом эта засиженная мухами история всплыла в академии, если бы на глаза не попалась мелкая статья в незначительном издании. Похоже, ее пропустили те, кто позже припугнул журналистов и заставил вычистить их эти сведения из более свежих статей.

А там упоминалось имя четвертого ребенка — Эрон Мейвитс, сын Олдоса Мейвитса, многообещающего чиновника из провинциального министерства экономики.

На этом моменте я отстранилась от экрана и надолго задумалась, устремив взгляд на отслаивающуюся краску стен в уголке отдела.

Теперь стало ясно, и откуда вылезла эта история, и почему ректор назвал ситуацию для обоих студентов сложной, и почему из большинства статей исчез четвертый ребенок. Стремительно поднимающийся по карьерной лестнице отец не хотел, чтобы его имя обсасывали газетчики.

Но, хотя многое прояснилось, вопросов меньше не стало. Какую роль играл во всем этом Эрон? Когда он вернулся домой — до или после смертей? И почему все-таки его фамилию отовсюду стерли? Не потому ли, что он тоже, как и Март, мог оставить на друзьях осадок магии? Если Эрон и Март в детстве дружили, почему они рассорились после того случая — потому что каждый считал другого виноватым в смерти других двух товарищей? Или потому что кто-то из них действительно в этом виноват?

К сожалению, пролить свет на это мог только кто-то из них. А я понятия не имела, как подступиться с такими вопросами. Подойти и выдать: «Эй, Эрон, не ты ли убил двух детишек, а теперь пытаешься свалить все на Марта?»? Вот он будет счастлив! Март попроще в общении, но и он взбеленится — сто процентов. То, что мы пару раз прогулялись по академии после лекций, еще не давало мне права лезть в его прошлое.

Видимо, пока стоит придержать эту информацию при себе. В конце концов, принципиально ничего не изменилось — и так ясно, что с обоими парнями нужно быть настороже.

На всякий случай я сделала у библиотекарши еще одну копию этой статьи и спрятала ее у себя.

Нельзя исключать, что скоро придется пустить ее в ход. Эрон не успокаивался — хотя на неделе ко мне из его прихвостней больше никто не подходил, я постоянно чувствовала на себе тяжелый взгляд драконьего наследника. А вчера, в субботу, домой снова доставили букет белых лилий. На сей раз я не стала его оставлять и отнесла обрадовавшейся библиотекарше. Ей всяко такой подарок приятнее, чем мне.

Закончив с газетами, я собрала вещи и холодным осенним вечером поехала обратно в академию. Завтра утром начиналась новая учебная неделя, и нужно было подготовиться к семинарам.

Парни парнями, а учиться, пусть и в академии без магии, мне определенно понравилось.

Глава 12

В академию я возвращалась затемно. Было что-то около восьми, на небе уже перемигивались звезды. Привратник, следивший за тем, кто проходит в ворота, кутался в огромный ворсистый шарф и ворчал, когда порывы ветра срывали с липок на аллее желтые листья. Поскольку убирались на территории с помощью магии, наверное, ему просто не нравилась осень.

Я повыше подняла воротник куртки и скорее побежала к шестому корпусу. Скорее, в тепло, где можно будет налить кружку горячего чая и залезть под одеяло, читая учебник! А может, заглянуть к Джен и Летте, угостить их купленными в городе карамельками.

Милые девчонки поделились со мной конспектами и подсказывали, что делать с домашним заданием. Я отвечала им благодарностью, но после того, что рассказал Альт, в глубине души сомневалась, как следует относиться к их помощи.

В этой академии каждый первый не тот, за кого себя выдает…

Девчонкам я пока не призналась, что в курсе истории с табличкой. Захотят — сами поделятся.

Под ногами на дорожке шуршали опавшие листья. Ветер принес из столовой запах свежих булочек с корицей, создавая приятную осеннюю атмосферу. Окна шестого корпуса испускали в темноте мягкий свет, маня к себе. Я уже погрузилась в мысли о приятном во всех смыслах вечерочке, когда заметила на скамье недалеко от корпуса знакомую высокую фигуру с темными волосами и ангельской внешностью.

Эрон даже на холодном ветру сидел так, словно позировал для журнала. Пальто небрежно расстегнуто, нога закинута на ногу, в пальцах покачивается стаканчик с кофе.

Настроение мгновенно испортилось. Конечно, велик был шанс, что его величество король академии ждет не меня, но я все равно попыталась проскочить мимо как можно незаметнее.

Не вышло.

— Привет, Эльза.

Я прикинулась, что не услышала, и ускорила шаг. Ага, не тут-то было. Шепот, движение рукой — и меня против воли развернуло к Эрону. Он похлопал ладонью по свободному месту на скамейке рядом с собой.

— Тебя не учили, что на приветствие нужно вежливо отвечать приветствием?

Мои ноги сами собой затопали к нему. Да чтоб поганец провалился!

— Страшно рада тебя видеть, Эрон, — огрызнулась я. — А тебя не учили, что к девушкам не стоит применять силу, и тогда, может быть, ты начнешь им нравиться?

Он рассмеялся.

— Я и так нравлюсь девушкам. А некоторые, между прочим, любят легкое принуждение.

— Уверяю тебя, я не в их числе.

Давление с ног пропало. Я расправила плечи, хмуро поглядывая в сторону Эрона.

— Садись, — предложил он. — Поболтаем.

— Извини, что пришлось весь вечер на холоде проторчать перед общагой в ожидании меня, но я занята.

Серые глаза насмешливо посмотрели на меня.

— Торчать в ожидании? Что ты. Я только подошел — провожал твою однокурсницу. Как же ее зовут… Викки. Спроси ее, уверен, она тебе ответит, что я обомлел от ее красоты и жду, когда она покажется в окошке.

В словах звучал неприкрытый сарказм. Викки относилась к тем, кто поступил ради замужества и нисколько этого не смущался. Дар у нее был откровенно слабоват, и, если бы не катастрофа с источником, в академию она бы не попала.

Жаль, Викки не понимала, что здесь следует крутить не с каждым свободным парнем.

— Нехорошо обманывать девушек, — тихо сказала я.

— Обманывать? — Эрон фыркнул. — Это не я первым к ней подошел, а она на меня чуть не прыгнула. Предками-драконами могу поклясться, что пожалеть как раз нужно будет того недотепу, который попадет к ней в оборот. Но хватит о Викки, она явно не промах и как-нибудь сама разберется. Даже жаль, что она чудовищно слаба как маг — с таким характером она бы многого добилась. А что до тебя? Ты разве поступила не ради замужества?

— А тебе какое дело? — отрезала я. — Не за тебя же выходить планирую.

— Ну, если за Марта, то ты выбрала явно неудачный вариант.

— Я сама решу, спасибо за предупреждение. Это все что ты хотел? Можно уже идти? Тут вообще-то дует.

Снова шепоток, щелчок пальцами. Ветер стих, переворачивая листья на дорожке и вежливо огибая меня.

— Так ты посидишь со мной? — спокойно сказал Эрон. — Проблема решена.

И не придраться.

— Давай, садись, — повторил он, не дождавшись моей реакции. — У меня к тебе есть дело. Или ты меня боишься?

Я неохотно устроилась рядом.

— Что за дело?

Эрон, приподняв бровь, окинул взглядом дистанцию между нами. Туда мог влезть как минимум еще один человек нехрупкой конституции. К счастью, Эрон не стал это комментировать и протянул мне зажатый в тонких изящных пальцах конверт — белый, без подписей, только с печатью академии.

Где же мне такой попадался?

— В следующую субботу будет посвящение перваков. Тебе должны были передать приглашение, но ты на него не ответила. А я выбран одним из организаторов, поэтому обязан удостовериться, что ты его получила.

Вспомнила. Ровно такой же конверт мне передавал Альт, но я была настолько возмущена попыткой подослать ко мне бывшего жениха, что сунула бумажку куда-то между страницами учебников, даже не открыв ее и напрочь об этом забыв. А другие студенты при мне посвящение не обсуждали, поэтому на мысль о конверте меня потом ничто не навело.

Я приняла его, вскрыла прямо здесь и достала украшенную вензелями карточку.

«Дорогая Эльза Амберлин, вы приглашены на посвящение в студенты Эмантэйской академии магии в субботу, 26 сентября, в 20:00. Вашим куратором на время посвящения назначен Эрон Мейвитс. Пожалуйста, со всеми вопросами обращайтесь к нему».

— Надо же, вот это совпадение, — притворно удивился Эрон, заглядывая через мое плечо в бумажку. — Меня назначили твоим куратором!

С тяжелым вздохом я сунула ему карточку обратно.

— Многоуважаемый куратор, ответьте, пожалуйста, а можно отказаться от участия в этой комедии?

— Можно. Но посвящение тебе проведут в любом случае, только ты не будешь знать, когда и какую задачу тебе надо будет решить. Что она в случае отказа будет крайне неприятной, скорее всего еще и позорной, — это гарантировано. В академии очень не любят, когда кто-то нарушает ее обычаи, а посвящение — одна из самых священных наших традиций. Не веришь мне — спроси у кого-нибудь из преподавателей. Они не обманут.

Ну отлично.

— И какие там будут задания? Жаб целовать не придется?

— Смотря кого ты назовешь жабой, — Эрон пожал плечами, допил кофе и метким броском закинул бумажный стаканчик в мусорку. — Испытания обычно рассчитаны на смекалку и владение магией, но в этом году из-за источника упор предполагается сделать на находчивость. Задачи придумываются организаторами и случайным образом распределяются между участниками. Цели навредить кому-то нет, но пошутить — это сколько угодно. Хотя тут многое зависит от того, какой выход из ситуации придумает участник.

— И все-таки — в чем подвох?

На меня устремился самый невинный взгляд, какой только бывает у темных ангелов.

— Ни в чем.

— Попробуй еще раз, честнее, — посоветовала я.

— А ты, я смотрю, не очень любишь играть с намеками и поддерживать интригу.

— Намеки и интриги — это инструменты лжецов. Я за честность и открытость. Поэтому если ты все это затеял из-за Марта, то не трать ни свое, ни мое время. Я уже говорила, что ему не девушка.

— Март, Март, Март… — Эрон вздохнул, стряхнув с пальто пылинку. — Почему обязательно зацикливаться на нем? Ты не веришь, что могла меня заинтересовать сама по себе?

— Ага, именно поэтому при первой встрече ты обозвал меня соплячкой и посоветовал не переходить тебе дорогу, — язвительно ответила я.

Он задумался с таким видом, как будто в упор этого не помнил.

— У меня был плохой день. И ты пролила на меня кофе. А еще я не знал, что ты маг. Хороший маг. Я же видел и на себе прочувствовал, как ты колдовала в столовой. Альт Гервин — идиот, что не убедил родителей сохранить помолвку.

Конечно, если бы я не была магом, можно было бы продолжать вытирать об меня ноги. А тут — ну совсем другое дело…

И зря он вспомнил об Альте. Меня это только разозлило.

— Напротив, я очень рада, что этой свадьбы не случилось. Замужество меня больше не интересует.

— В самом деле? В таком случае зачем ты сюда поступила?

— Чтобы учиться.

Эрон усмехнулся.

— Ну и кто из нас теперь должен быть честнее?

К щекам начала приливать кровь. Я отвернулась.

— Приглашение ты передал. Это всё?

— Нет. Не всё.

Моего подбородка коснулись прохладные пальцы. Нежным, но властным движением они развернули мое лицо обратно к Эрону.

Щеки от этого разгорелись только еще сильнее. Говоря о том, что некоторым девушкам нравится легкое принуждение, он был не так уж неправ. Всегда приятно, когда тебя добивается красивый парень старше тебя на несколько лет. Этого мне не хватало в отношениях с Альтом — его инициативности, может быть, даже напористости. Я не знала, что делать, а Альту ничего и не хотелось.

Эрон же явно был опытным во всех смыслах и не стеснялся активно действовать.

— В чем твой секрет, Эльза?

— Какой секрет? — растерялась я.

Пронзительные серые глаза с вертикальными зрачками напряженно посмотрели на меня.

— Такой, что ты опозорила меня, отвергнув на глазах у сокурсников, а у меня нет ровно никакого желания тебе мстить. Хуже того, мне все сильнее и сильнее хочется попробовать твои губы на вкус. Почему, Эльза? Как ты думаешь?

Теперь у меня полыхали не только щеки. Горела я вся: от пяток до кончиков волос, больше не замечая ни осенней прохлады, ни шепчущего в кронах лип ветра.

Эрон, естественно, тот еще паразит. Но он красив и многое умеет. Очень многое. Если поцеловаться с ним на темной аллее, никто не узнает. А если и узнают, то кто осудит? Мы оба совершеннолетние и не связаны другими отношениями.

В конце концов, это же просто поцелуй. На выпускные экзамены кое-кто из одноклассниц пришел вот с таким животом, а я, балда, три года хранила верность парню, с которым за это время чмокнулась несколько раз, и то не особо всерьез. Сомневаюсь, что, будучи абсолютно равнодушным ко мне и считая, что у меня тоже нет никаких чувств, Альт терпел изо всех сил и держал мужские потребности в узде. Так какого черта я и теперь должна соблюдать монашеские обеты?

Губы Эрона были настолько близко, что я чувствовала на себе его горячее дыхание. Взгляд, бросаемый из-под полуопущенных длинных ресниц, сводил с ума. Он ждал лишь моего ответа. И чего я медлю…

Недалеко от нас на аллее кто-то громко прокашлялся. Волшебство момента мгновенно рассеялось. Вздрогнув, я отстранилась от Эрона, а тот хмуро обернулся на звук.

На дорожке, слабо освещенной огнями шестого корпуса, появился Март. Черная кожаная куртка с заклепками была лихо расстегнута, руки засунуты в карманы. Глаза блестели зловеще, когда он подошел к скамейке и бесцеремонно втиснулся между нами, закинув руку мне на плечо.

В тот же миг Эрона будто подменили. Только что он со мной едва не ворковал, а теперь от него веяло холодом. Я никогда не понимала, почему в книжках сравнивают людей с натянутыми струнами, ведь в этом нет ничего опасного. Теперь поняла. Казалось, тронешь его — и струна не колыхнется, издавая звук, а лопнет, ударив тебя и оставив на коже кровавый след.

Что бы ни случилось в Проклятом лесу, оно превратило отношения двух парней в сплошную зону боевых действий. Наблюдая за ними, я все меньше и меньше склонялась к мысли, что дети тогда просто заблудились. Казалось невозможным, чтобы из этого выросла подобная вражда.

Март широко и зло улыбнулся.

— Привет, Эльза. И тебе, Рон. Как это мило с твоей стороны — я как раз шел проверить свою ненаглядную, как бы что с ней не случилось темным воскресным вечером, а ты уже за ней по-дружески присматриваешь. Спасибо!

— Забавно, — в голосе Эрона сочилось не меньше яда, чем у Марта. — А Эльза считает, что она не твоя девушка.

— Эльза действительно так считает или ты старательно пытаешься ее в этом убедить? — парировал тот.

Я тяжело вздохнула.

Почему мне кажется, что если я исчезну, то они этого даже не заметят?

Но вообще следовало признать, что Март, хотя и раздражал немного своим нахальством, появился вовремя. Я чуть не сделала того, о чем позже сильно бы пожалела. Едва не присоединиться к толпам одурманенных и использованных Эроном девчонок… О его похождениях по академии гуляют целые легенды! Как бы это странно ни звучало, я была о себе лучшего мнения.

— Может, ты просто уберешься и дашь нам с Эльзой спокойно поговорить? — жестко спросил Эрон.

— А ты поинтересовался у Эльзы, хочет ли она с тобой разговаривать? — Март повернулся ко мне, пристально вглядываясь в глаза. — Эльза. Мне вышвырнуть его или ты правда хочешь, чтобы он остался?

Ладонь на моем плече сжалась сильнее. Каким-то образом я поняла, что Март спрашивает моего мнения не «ради галочки» и не потому, что ему просто нужен повод сцепиться с Эроном. Ему был по-настоящему важен мой ответ.

А мне не хотелось его разочаровывать. И чтобы он убирал руку — тоже. Она была теплой и ласковой.

Но и становиться причиной драки у меня желания не было.

Только, как обычно, я не успела и рта раскрыть.

— Может, хватит перекладывать решение на других? — резко произнес Эрон. — Хоть раз в жизни не приплетай никого к нашим с тобой проблемам. Мало, что ли, людей из-за тебя пострадало?

С лица Марта как будто махом сняли все оттенки, оставив лишь белый цвет. Взгляд стал таким острым, что о него можно было порезаться, как о бритву. Медленно, будто сдерживая себя, чтобы не вцепиться противнику в горло, Март развернулся к нему.

В школе мне часто приходилось наблюдать за драками. Рабочий район, обычная школа, дети из неблагополучных семей — грызня не была чем-то из ряда вон выходящим. Но я впервые слышала, чтобы кто-то говорил так тихо, как человек, который способен убить. Прямо сейчас.

— Это мне говоришь ты, трус и лжец?

На скулах Эрона от гнева выступил румянец.

— Ты заберешь свои слова обратно. Извинись или…

— Или что? — перебил Март. — Ты сбежишь, как и всегда?

Зря он это сказал. Ох зря.

Со всей его ангельской внешностью Эрон никак не походил на человека, который может похвастаться таким же ангельским терпением. Он первым подскочил со скамьи и начал колдовать. А следом поднялся и Март, закрывая меня спиной.

Мне бы в самом деле отбежать куда-нибудь, но я была так поражена, что забыла, как шевелиться. У студентов, пусть и драконьих наследников, мне такого мастерства еще не встречалось.

Ночь над Эроном как будто проткнули ножом в нескольких местах. Из дыр в пространстве начало появляться старинное холодное оружие — мечи, боевой топор, короткие метательные копья… Вероятно, это была какая-то родовая магия. Ничто не могло взяться из ниоткуда, а клинки, ловившие отблески фонарей на аллее, отнюдь не выглядели иллюзорными. Я терялась в догадках, откуда Эрон их достал. Из карманов в пространстве, которые всегда «носил» с собой? Или это порталы в какое-нибудь хранилище старины?

Колдовство Марта было чуть проще — только на вид. Он расставил руки, и в воздухе заплясали светящиеся, искрящие шары. Когда я поняла, что это, то едва сдержала вскрик.

Шаровые молнии! Электрическая магия — одна из сложнейших в управлении. Как студент третьего курса умудряется ее контролировать?

Оружие замерло в воздухе, остриями направившись на Марта. Хватило бы движения пальцем, чтобы он превратился в подушечку для иголок. Но и Эрона окружили опасно помигивающие в темноте сферы. Легкое мановение руки — и король академии станет подгоревшим рагу.

Смертельная магия была готова вот-вот пойти в ход.

— Отойди, Эльза, — хрипло произнес Март. — Не хочу, чтобы ты пострадала.

Я занервничала. Да к черту, что меня могут ранить! Нельзя допустить вообще ничье убийство!

Когда прошел первый ступор от того, что эти двое оболтусов решились на подобную магию прямо посреди академии, мысли понеслись в бешеной скачке. Сейчас парни однозначно наделают глупостей, но как это пресечь? Завизжать? Если сбегутся все студенты вместе с преподавательским составом, это делу не поможет. Применить магию? Позавчера на перемене студент-второкурсник не справился с простейшим заклинанием телекинеза, и учебник прилетел ему не в руку, а в глаз, оставив здоровенный синяк. Как бы уже я не поубивала нас всех, решив сейчас что-нибудь наколдовать. Броситься между Эроном и Мартом и убеждать их угомониться? Ну да, так бы, наверное, поступила любая нормальная девушка на моем месте.

Увы, меня нормальной вряд ли можно было назвать. Поэтому мне не пришло в голову ничего, кроме как сделать глубокий вдох, затем выдох и заняться тем, что у меня получалось гораздо лучше колдовства: занудствовать.

— Вы в курсе, что боевые заклинания запрещены на территории академии, исключая тренировочный зал, и даже там они должны читаться под присмотром преподавателя? Это пункт восемь, подпункт три правил вуза. За неразрешенную практику в боевом колдовстве можно получить выговор со штрафом. Подпункте четыре: если выяснится, что заклинание было направлено на любое живое существо, за нарушением может последовать незамедлительное исключение. Уверены, что хотите этого?

Додумайся они ранить друг друга, не говоря уже об убийстве, их бы исключили и так, а то и посадили бы в тюрьму. Но их внимание мне отвлечь все же удалось — оба озадаченно уставились на меня.

— Если найдется кто-то, кто засвидетельствует, что вы применяли боевые заклинания, и на вас найдут осадок магии, за это тоже могут исключить, — добавила я. — А вы размахиваете мечами и шаровыми молниями прямо перед женским корпусом. Как думаешь, Эрон, Викки не подсматривает в окошко, чтобы понять, ждешь ты ее или нет? И что скажет твой отец, когда найдутся доказательства твоих нарушений? А тебе, Март, не кажется, что ты уже достаточно испытывал терпение ректора?

— Ты всего неделю учишься в академии. Когда успела так досконально выучить правила? — наморщил лоб Март. — Даже я сколько их нарушал, а целиком не помню.

— А если бы ты догадался сначала прочитать свод правил, то и проблем бы не было.

— Только не говори, что твоя специализация — чистота, — скривился Эрон.

Я кровожадно улыбнулась.

Когда ректор назвал мою вероятную будущую специализацию, я полезла в книги и проверила, что это значит. Как выяснилось, она не только относилась к заклинаниям, которые получались лучше всего, но и накладывала отпечаток на характер. Необученные маги с низкой квалификацией и склонностью к такой магии шли работать в обслугу, в основном уборщиками. У магов высокой квалификации развивалось умение выявлять ложь, и благодаря неподкупности и нравственной чистоплотности их охотно набирали в полицию. А некоторые выпускники, выбравшие эту специализацию, уходили в церковь и рукополагались в священников, которые наставляли прихожан на праведный путь.

В общем, если вам нужен непримиримый фанатик, строго следующий букве закона, ищите его среди тех, кто специализируется на магии чистоты!

— Именно так.

— Ну блин, — тяжело вздохнул Март.

— Твою мать, — ему в тон пробормотал Эрон. — Март, ты не мог связаться с кем-нибудь менее законопослушным?

— Извини, что не спросил тебя перед этим! — огрызнулся тот.

Настоящей злости в его голосе уже не было. Пожевав губу, Эрон взмахнул рукой. Над его головой вновь открылись отверстия в пространстве, и оружие исчезло во тьме точно так же, как появилось.

Спустя миг и Март развел ладони в стороны. Блестящие белые и светло-голубые сферы уменьшились в размерах и опустились к земле, с шипением погаснув среди травы.

Можно было выдыхать. Мое счастье, что парни, похоже, не всерьез решили друг друга поубивать, а просто запугивали. В противном случае со своим занудством я бы только выставила себя посмешищем.

Но это сработало. Слава богу, сработало.

Заледеневшая ладонь с трудом отцепилась от скамьи. До сих пор я даже не осознавала, как эти два дурака меня напугали. Посидев пару секунд с закрытыми глазами, я решительно поднялась.

Пора домой. К Летте, Джен и карамелькам, а потом и к учебникам.

— Ладно, ребят. Если соберетесь повторить смертельную дуэль, в следующий раз делайте это без меня, а то испорчу вам всю малину, — я на миг замерла, задумавшись. — Хотя нет, лучше вообще не повторяйте. Я все равно узнаю и доложу ректору. Ну а если с вашей стороны это была попытка меня впечатлить, она не удалась. Я не выношу дуэли, но люблю шоколадные конфеты с орехами. К слову, кто из вас присылает мне домой лилии? Я предпочитаю ранункулюсы или тюльпаны.

При упоминании цветов парни переглянулись, заставив меня нахмуриться. Взгляды они бросали друг на друга такие, будто сердились на противника, что тот додумался до этого хода первым.

Значит, это не кто-то из них? Альт тоже не выбрал бы лилии — на праздники он всегда дарил розы. Кто тогда мой неведомый поклонник?

— Ранун… что? — переспросил Март.

— Эльза, подожди, — напряженно позвал Эрон. — Мы не договорили.

Я махнула рукой и ускорила шаг. Шестой корпус был уже совсем близко.

— Спокойной ночи, ребят.

Хватит мне приключений на вечер воскресенья.

Особенно теперь, когда я на практике увидела — сил убить детей в Проклятом лесу вполне хватило бы у обоих парней даже в семилетнем возрасте.

Глава 13

Я уже проворачивала ключ в замке входной двери общежития, когда на дорожке зазвучали быстрые шаги. Чтобы догадаться, кто там, оборачиваться не понадобилось. Естественно, это меня догнал неугомонный Март.

— Эльза, постой. Подожди хотя бы секунду! — заторопился он, когда я вытащила ключ и потянула на себя дверь, собираясь войти в дом.

Вздохнув, я убрала ключ.

Подожду, куда денусь. Если Марту приспичит, он меня где угодно достанет. Лучше уж тут, на тихом крыльце, а не на людной перемене в главном корпусе, когда нас будет внимательно слушать вся академия.

— Давай побыстрее, Март. Я весь день была в городе и хочу скорее лечь спать.

— Раз такое дело, к себе ты меня не пригласишь?..

Серо-голубые глаза посмотрели на меня с надеждой. Я покачала головой.

— Нет, не приглашу. Извини, меня немного пугают парни, готовые чуть что применить смертельные чары.

— Слушай, я бы не стал… — он прервал сам себя, вздохнул, по привычке засунул руки в карманы куртки и с непонятным отчаянием снова взглянул на меня. — Я опять все испортил, да? Каждый раз, встречая тебя, пытаюсь как лучше, а получается только как хуже.

— Может, просто не надо красоваться? — мягко предположила я. — Знаешь, мне больше нравятся честность и искренность. Не обязательно поджаривать противника молниями, чтобы доказать девушке, что ты мастерски владеешь магией.

— Ну… — Март нервно рассмеялся. — Я бы не стал этого делать, если бы был уверен, что Рон не истыкает все вокруг своими ножиками. Это как бы не первый раз происходит.

Я насторожилась.

Так-так, это уже интересно. Значит, Эрон у нас любитель применить боевые заклинания в неположенное время? Сомнительно, чтобы золотой мальчик вроде него делал это ради самозащиты.

— Может, все-таки расскажешь, из-за чего у вас такая вражда? — аккуратно поинтересовалась я. — Другие говорят, когда Эрон впервые появился в академии в прошлом году, вы уже лаялись, как бешеные псы.

Март напрягся. Даже бледные губы плотнее сжал, чтобы невзначай что-нибудь не вылетело.

— Прости, Эльза. Есть вещи, которыми прямо так, сходу, не поделишься.

— Ясно, — сухо ответила я.

С языка едва не слетело признание, что мне известно о трагедии в Проклятом лесу, поэтому он может не увиливать, но я вовремя захлопнула рот.

Март же сказал, что обсуждать это не желает. Ну и толку, если я начну настаивать на своем? Наврет — и сказочке конец.

На сердце неприятным осадком легло осознание, что человек, которого я пыталась обелить, похоже, изначально не так уж чист. Иначе зачем ему скрывать правду? Взял и ответил бы: заблудились детьми в лесу, двое погибли, мы с Эроном потом разругались. Но нет, даже солгать не захотел.

Странно это всё.

— Ладно, — я с намеком открыла дверь шире. — Мне пора в комнату.

— Постой, — взмолился Март. — Еще одну секунду.

Он спрыгнул с крыльца и вернулся, держа в руках стебелек полевой мяты. Вряд ли выискивал специально, скорее всего, наугад сорвал его в темноте в зарослях бурьяна.

— Извини, не знаю, как выглядят ранунклисы…

— Ранункулюсы[1], — поправила я.

— Да, они самые. В общем, понятия не имею, что это, зато знаю, как выглядят тюльпаны. К сожалению, прямо сейчас их достать негде, поэтому…

Март замолчал, концентрируясь на мяте. На его лбу пролегла глубокая складка, на висках выступил пот. Заметив, как заблестела от влаги его кожа, я забеспокоилась. Холодно же и ветрено! Это что он там такое колдует? Да еще потратив столько энергии на шаровые молнии. Подобное колдовство — это не плюнуть и растереть, оно требует гигантских затрат сил. Я бы от половины того заклинания пластом лежала, а Март мало того что по крыльцу скачет, так еще и пытается сделать что-то с несчастным растением!

Тем временем оно видоизменялось. Ворсинки исчезли, стебель стал толстым и гладким. Листочки и растущие у их оснований соцветия истаяли в воздухе, и вместо них выросли две длинных и продолговатых зеленых «стрелы». На верхушке листья, наоборот, уплотнились, слились вместе в один крупный розовый бутон. Больше это была не полевая мята, а весенний тюльпан, готовый вот-вот расцвести.

— Держи, — Март протянул его мне.

Ахнув, я осторожно приняла это чудо. На ощупь оно все равно было хрупким и ворсистым, а запах… Я глубоко вдохнула аромат ментола. Он выдавал, что здесь что-то не так, но внешне цветок выглядел в точности как тюльпан — не отличить от оригинала.

— Иллюзия и немного трансформации. Продержится до утра, надеюсь, — признался Март и тихо вздохнул. — Смешно, что меня этому трюку когда-то научил Рон. Склонность к трансформационной магии у Мейвитсов наследственная.

— А то, что он делал с оружием?

— Секретное семейное заклинание. Многие драконьи семьи что-то такое разрабатывают, что держат в тайне от остальных. Вернее, зачастую очень даже любят демонстрировать, но сами формулы никому не раскрывают. Гервины вон целое состояние на своих самописцах сделали, поставив семейное заклинание на коммерческие рельсы. А Рон вообще может не стесняться щеголять порталами — все равно это смогут повторить единицы магов по стране. У меня тоже одно есть, но я стараюсь не светить его на людях.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Какой же тогда это будет секрет? Хотя вот этот цветок, наверное, тоже моя тайная магия. Ты первая, для кого я сделал нечто подобное.

— Правда?

Я смутилась. Неожиданно и, однако, приятно…

— Конечно правда.

Март вдруг наклонился и поцеловал меня в щеку. Прикосновение теплых губ было легким и настолько быстрым, что я даже отшатнуться не успела, только уставилась растерянно на широко улыбающегося парня.

Он ласково провел рукой по моей щеке.

— Перед тем как наткнуться на вас с Роном, я вообще-то шел, чтобы пригласить тебя завтра в кафе после лекций. Не хочешь?

Я покачала головой. Даже если бы и хотелось, нужно было нагонять сокурсников в знаниях. Ректорские похвалы ректорскими похвалами, а за неделю выяснилось, что другие студенты, которые заранее готовились к поступлению, соображают в профильных предметах гораздо быстрее меня.

— Не принимай на свой счет, но учебы так много…

— Ладно, ничего страшного. Спокойной ночи, Эльза.

Еще раз целовать меня на прощание Март не стал. Сжал мою ладонь, сверкнул напоследок яркими озерными глазами и сбежал с лестницы, стремительно исчезнув в темноте.

Странно, но без него на крыльце стало холоднее. Я обхватила себя руками, оглядев аллею, и зашла в дом.

Из кухни на первом этаже доносились голоса. Кто-то из жительниц общаги обсуждал преподавателя по зельеведению — будет он валить студентов на зачете или нет. Я юркнула мимо них по коридору, стараясь не наступать на скрипучие доски, звякнула ключами, открывая свою комнату, и бросила сумку на кровать.

За несколько минут я переоделась и пристроила иллюзорный тюльпан в кружку с водой за неимением вазы. Затем, пристроившись в уголке постели, снова коснулась мягких листочков и понюхала отчетливо пахнущий мятой бутон.

Март вспыльчив и невыносим. Но как на него злиться, когда он при этом так мил?

Садиться за учебники не хотелось, как и ложиться спать. Еще не стукнуло девять часов — слишком рано, да и общага еще тихо гудит, не заснешь. Шорохи за стеной подсказали, что мои соседки — возмутительницы спокойствия, если верить Альту, тоже еще бодрствуют.

Поколебавшись, я вытащила из сумки бумажный пакет с карамельками и нашарила под кроватью тапки.

Хулиганки девушки или нет, а мне они до сих пор помогали, причем бескорыстно. Может, и сейчас подскажут, что делать.

Глава 14

Дверь открылась, не успела я толком постучать. На пороге меня встретил пухлый розовый ураганчик — Джен.

— Зах'ди-зах'ди, Эльз'! — обрадовалась девушка. А когда она увидела протянутый подарок — конфеты, то ее глаза загорелись от предвкушения. — Класс! Мы как раз чай варим.

Летта в самом деле стояла над электрическим ведьмовским котлом и что-то помешивала, с улыбкой мне кивнув. Подруги, похоже, готовились ко сну, но и тут не изменили своим привычкам. Если на Джен была полосатая бело-розовая пижама с кроликами, то на готичной Летте — черная ночная рубашка с кружевами и сверху черный халат с лунами и звездами.

Мне, наверное, никогда не понять, как два человека с настолько разными интересами могут уживаться вместе. Тем не менее у соседок это отлично получалось.

Они тут же высыпали конфеты в миску и добавили свои вафли. Расселись мы прямо на полу между кроватями, на пледах. Летта пошуршала в шкафу и высыпала в ароматное варево какую-то сушеную травку.

— Скоро уже будет готово, — объявила девушка, заглянув в котел.

— Это точно чай? — на всякий случай уточнила я.

Так использовать котел мне в голову не приходило.

— А что это, по-твоему? — хихикнула Летта. — Марихуана?

Я пожала плечами.

— Сушеная мандрагора?

Теперь рассмеялись обе девушки.

— Лимонник для вкуса, — объяснила Летта. — Мои родители работают в чайной лавке. Я всегда захватываю что-нибудь оттуда, когда езжу к родителям. Вон, целый шкаф чаев скопился. Поэтому, если нужно будет что-нибудь особенное — самой попить или потрепаться с кем-нибудь по душам за чашечкой, приходи ко мне. Ты, кстати, поболтать или по делу?

— Поболтать по делу, — вздохнула я.

Девчонки сразу посерьезнели. Они были уже в курсе, что Эрон с Мартом решили меня поделить между собой, поэтому не удивились рассказу о сегодняшней стычке и о том, кто набился мне в «кураторы» на посвящение.

— Жди проблем, — выслушав до конца, тихо сказала Летта. — Наше посвящение в прошлом году… — они переглянулись с подругой. — Прошло не очень.

— А что случилось?

— Ну-у… — Джен поморщилась. Впервые за время знакомства она не глотала буквы, а тянула их — таким парадоксальным образом выражалось ее нежелание вспоминать произошедшее. — Про пошутить — тут Эрон не соврал. Только шутки у ребят могут быть пакостными. На меня наложили свиное заклятие, я не могла говорить, только бегала и хрюкала. А уровень у меня был еще не тот, чтобы снять заклятие самой. Я сдуру кинулась к другим студентам — посвящение же неофициальное, у кого еще помощи просить? Ну, короче, только опозорилась. Те поржали и ответили, что с заданиями на посвящении каждый должен справиться сам. Пришлось идти к преподавателям. Угадай, как меня теперь называют старшекурсники? А самое главное — никого не наказали, потому что такие шутки не запрещены правилами!

— Кошмар, — поразилась я.

— Со мной было немногим лучше, — добавила Летта. Она уже разлила чай по кружкам и уныло смотрела, как там плавают чаинки. — Третьекурсникам — в смысле теперь уже четверокурсникам — показалось, что я влюбилась в одного из них, хотя у меня вообще, ну совсем никаких видов на него не было. А он был помолвлен с однокурсницей. На посвящении мне дали простую задачу — зачаровать волейбольный мяч. Я это сделала. А потом кто-то вломился в спортзал ночью и испортил инвентарь, подсунув туда заколдованный мной мяч. Думаешь, кто-то из преподавателей поверил, что мне незачем лазить по ночам в спортзалы? Все решили, что я кому-то мщу!

Да уж, вот тебе и хулиганки, о которых рассказывал Альт…

— А как ты поняла, что виновата была та девушка?

Летта с довольным видом похлопала ладонью по котлу.

— В лавке я так долго заваривала чаи для посетителей, что у меня теперь хорошие отметки по зельеварению. После того случая я подумала: раз меня считают мстительной, почему бы такой на самом деле не стать? Подкопила денег на ингредиенты для зелья правды, научилась его готовить и подлила Бетси — той девушке. Ну, вот так все и выяснилось. Жаль, до преподавателей не успела ее довести — действие зелья закончилось.

— Ага, тольк' с тех пор кое у кого из старшекурсников на нас зуб, — проворчала Джен, косо глянув на подругу.

Та спрятала взгляд.

— У всего есть обратная сторона. Но увидеть лицо Бет в тот момент было здорово, скажи? А в этом году Глен разорвал в ней помолвку и собирается жениться на другой. Наверное, наконец-то дошло, какая она стерва.

Джен пожала плечами. Очевидно, ее это не забавляло так же, как Летту.

— Испорченная табличка с названием академии — вы об этом «зубе»? — догадалась я, наблюдая за ними.

— О нет, это совсем иное, — настал черед Летты стрелять обведенными черным карандашом глазами в подругу.

— Ой, Эльз', ты уже в курсе таблички? Эт' кое-кто проиграл пари, — нервно засмеялась Джен. — Эй, не тычь в меня, я ж' сказала, что больш' не буду ни в чем таком участвовать!

— Надеюсь, — буркнула Летта. — А то отдуваются за тебя совсем другие люди.

Она перевела многозначительный взгляд на меня.

— К слову, если бы мы с Джен так не облажались на посвящении, не было бы и того дурацкого пари.

— М-да, — пробормотала я, тоже изучая содержимое кружки. Истории «великолепные» во всех смыслах. — И всё это были драконьи наследники?

— Не-а, — ответила Джен. — Но так-то сволочей везде навалом, Эльз. Драконьих наследников прост лучше видно, потму что эта академия для них, и они здесь правят бал.

— А остальные берут с них пример, — подхватила Летта. — Если кто-то не богат или хотя бы не обладает сильным даром, чтобы дать отпор, с ним будет то же самое, что было и происходит с нами. Посмотри, например, на Эрона. Те, кто не дотягивает до определенного уровня, для него просто не существуют. Хотя есть и исключения. Даже среди драконов находятся те, кто относится к нам нормально.

— Март? — спросила я.

— Март, — подтвердила она, глядя мне в глаза.

Я помолчала.

— Но Марта нет среди организаторов посвящения. Зато Эрон есть.

— А вокруг него крутятся все любители позадирать носы. Если он там, и они будут среди кураторов, — заключила Летта. — В общем, не завидую нынешнему первому курсу.

Джен заговорщицки оглядела нас.

— Знаете, как всё эт' звучит?

— Как? — спросила я.

— Как то, что у нас нет выбора! — гордо объявила она. — Мы обязаны украсть записи организаторов и предупредить первокурсников, что их ждет!

— Украсть? Но так же нельзя! — заспорила я и в поисках поддержки оглянулась на тихую, спокойную Летту, которой, кажется, было свойственно законопослушное мировоззрение.

Ага, конечно. Если Март действительно общался с этими девчонками, то подруг он выбрал под стать себе.

— Нельзя, — согласилась Летта. — Ну а что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки и ждать, когда по академии опять будет бегать хрюкать очередная ни в чем не виноватая первокурсница, которая просто не понравилась старшему курсу? Не забывай — заклятия в этом году просто так не развеешь. Если Эрон на тебя наложит какую-нибудь мерзость, придется у него ее и снимать. Уверена, что хочешь быть ему должна? Это не Март, который только запугивает, а потом потихоньку отпускает. Эрон припомнит всё. Мы это уже на себе прочувствовали.

Я прикусила губу.

И правда ведь. Если так посмотреть, то гораздо справедливее предупредить сокурсников о том, что им попытаются напакостить.

— Подожди, — спохватилась я. — Что значит «прочувствовали на себе»?

Они снова переглянулись. Джен кивнула Летте с видом, намекавшим: ты виновата, ты и объясняйся.

Та ответила не сразу и снова спрятала темный взгляд.

— Ты не первая, кого безо всяких оснований сочли подружкой Марта и кому из-за этого пытались испортить жизнь. Мы в прошлом году еле отбились.

— Вот как, — протянула я.

Альт нечто подобное говорил, так что новостью для меня это не стало. Интересно, конечно, почему Летту — а я не сомневалась, что в невесты Марту прочили именно ее, — «поженили» с главным хулиганом академии, но, наверное, меня это не касалось. Хорошо, что девчонки вообще рассказали обо всем и признали свою вину в истории с табличкой.

Я бы на их месте, наверное, прикинулась, что ничего не знаю. Чтобы прямо сказать о таком, нужна определенная смелость. Или же меня таким образом приняли в свой круг, надеясь, что я не побегу ябедничать.

Они все еще ждали ответа, настороженно наблюдая за мной. Докладывать о них я, разумеется, ни к кому не пойду, но могла бы просто отказаться, дать понять, что мне такое решение проблем не по душе.

Вот только я не была в этом уверена.

Профессура либо потворствует более сильным студентам, либо старается не замечать издевательств над более слабыми. Даже ректор явно побаивается отца Эрона, что уж говорить об остальных преподавателях. Сообщать им о чем-то нет смысла, только наживать себе проблем.

Ну а я сама, кажется, уже заработала себе славу бунтарки. Общаюсь с хулиганками, выметаю из-за столов старшекурсников… Попытка выяснить, какую пакость мне готовят на посвящение, не так уж дурно смотрится в этом ряду. Особенно если можно защитить тех студентов, над которыми временные «кураторы» планируют поиздеваться.

— Ладно, — я подняла кружку с чаем повыше, предлагая чокнуться, будто бокалами. — Давайте выпьем за то, чтобы в этом году с посвящения никто не ушел опозоренным, если только это не будут кураторы.

Девчонки заулыбались. Летта торопливо долила себе с Джен чая, и комнату наполнил стук кружек.

— За дружбу! — предложила Джен новый тост.

— И за женскую солидарность! — важно добавила Летта.

Мы рассмеялись. Кружки снова сошлись вместе над ведьмовским котлом, расплескивая ароматную жидкость.

А я не могла отделаться от мысли, что, кажется, мой учебный год будет очень, очень насыщенным.

Глава 15

Четверг выдался необычно теплым для конца сентября. Солнце шпарило изо всех сил, и воздух так прогрелся, что напомнил о ласковых июльских денечках. Но к вечеру снова стало холодно, и разогревшиеся студенты, собираясь домой, с неохотой возвращали куртки и легкие пальто на блузки с рубашками.

Я сбегала в шестой корпус за ветровкой, но все равно, больше от нервов, притоптывала ногой, стоя на углу главного корпуса. Хорошо, что меня никто не видел, иначе бы обязательно подошел и спросил, чего я тут болтаюсь. От любопытных взглядов меня скрывал куст сирени и чары незаметности, наложенные Джен.

Попытка освоить их самой за четыре дня закончилась неудачей. Катастрофы во время магических экспериментов, конечно, не случилось, но вчера я себя так «удачно» заколдовала, что за день мне отдавила ноги вся академия, не замечая на переменах. Наверное, это можно было бы считать успехом, если бы не то, что я попросту не смогла снять с себя заклятие и в процессе чуть не сожгла свой конспект по теории колдовства. Поэтому сегодня, в день икс, маскировкой занимался профессионал — Джен.

На меня же возложили другую, не менее ответственную задачу — поставить заклинание прослушки.

Мы долго думали, как украсть записи организаторов, но потом задумались: а будут ли вообще те записи? Если кураторы решат превратить кого-то из перваков в лягушку, вряд ли они станут документировать свое преступление. Проще и безопаснее подслушать, что они будут обсуждать на встрече, а потом уже рассказать об этом будущим жертвам.

Я не могла сказать, что прослушивающее заклинание далось в освоении легче, чем чары незаметности, но у подруг оно выходило еще хуже. И Джен, и Летта обладали далеко не самым сильным даром, к тому же учились честно, без шпаргалок, и хитрыми трюками не пользовались. А для прослушивания требовались аккуратность и усидчивость — в общем, именно то, чем славилась я.

Третьекурсники, устраивающие посвящение, планировали собраться в аудитории на первом этаже главного корпуса и обсудить мероприятие там. С полчаса я торчала под ее окнами и создавала незримую сеть, которая позволит услышать каждое слово так, будто его произносят прямо мне в ухо.

Прямо скажем, заклинание было непростым. Удержать необходимое количество магической энергии, «свить» из нее жестами и словами нить, а из нити — сеть требовало немалого труда. А из-за беды с источником энергия, несмотря на установленные в академии стабилизаторы, упрямилась, выскальзывала из пальцев или норовила затянуться в узел. Несколько раз я боялась, что заклятие сорвется и усилия пойдут насмарку.

К счастью, все обошлось. Наверное, ректор был прав — у меня неплохо с концентрацией.

На всякий случай Джен, окутав себя чарами незаметности, страховала меня в коридоре, возле аудитории, и собиралась подслушивать по старинке — приложив ухо к двери. Летта стояла «на стреме», чтобы подать знак, если нас станет видно или случится что-то еще.

Пока все было спокойно. Хотя заклинание удалось, я не перестала нервничать, поэтому прислонилась к стене и отдыхала в ожидании, когда уже наконец появятся третьекурсники. Отчего-то они медлили — собрание должно было начаться с минуты на минуту, а помещение до сих пор пустовало.

Блуждая, взгляд упал на здание академической почты. Там и так постоянно толпились посетители, но сегодня было еще больше людей. Все, как один, встревоженные, с беспокойством на лицах.

В ворота академии зашел мужчина, встал в очередь последним и, окинув ее размеры, достал из чемоданчика свежую вечернюю газету. Как только по очереди разнесся шорох страниц, нового посетителя тотчас окружили другие, бросив свои места. Толпа зашумела — те, кто стоял ближе к почте и не мог уйти, просили конец очереди передавать дальше вести с первой полосы.

Что они обсуждают, не было слышно. Поколебавшись, я аккуратно ухватила за кончик заклинание прослушки и немножко развернула его в сторону. Сеть, как и сама магическая энергия, оставалась невидимой, но колдующий при должном уровне мастерства чувствовал нити собственного заклятия, поэтому у меня не составило большого труда это сделать. Порваться сеть при этом не должна была — если уж ее получилось сплести, то держалась она крепко, тем более что я тронула не всю «паутину», а самый краешек.

Новости хотелось услышать ужасно. Что там такое произошло, что все переполошились? Я уже четыре дня не была в городе, а студентов мало волновали иные события, кроме учебных. Если бы профессор математики объявил о внезапной контрольной работе, за подготовкой к ней академия могла бы пропустить войну.

«Новый обвал в пещерах, где протекает источник магии… — плыл по толпе пересказ новостей. — Очистка магической энергии затруднилась еще больше… Погибло трое рабочих, одного завалило в каверне, еще несколько пропали…» Изредка вклинивались досадливые вопросы от других посетителей: «О чем вообще думает губернатор? Почему он бездействует?» «Как это бездействует? — возражали в толпе. — Драконьих наследников не хватает, чтобы вести поисковые работы и обеспечивать нормальное функционирование магического сектора экономики, поэтому их официально приглашают из соседних провинций!»

Сразу вспомнилась жалоба Альта на то, что его женят на девушке из соседней провинции. Выходит, это не единичный случай. Ну, что ж, позвать побольше драконьих наследников в такой ситуации казалось вполне логичным.

Вот только шепотки о том, что в пещерах исчезли люди, прошлись по коже совсем не сентябрьским морозцем. Слишком уж это напоминало историю с пропажей детей в Проклятом лесу четырнадцать лет назад. Понятно, конечно, что сейчас условия совсем другие: не было масштабной колдовской атаки, как во времена императора Анри, магия сошла с ума совсем по другой причине, а потерявшиеся из-за обвала в пещерах рабочие — это совсем не заблудившиеся дети. Но черт, как же похоже звучит…

— Пс-с! Пс-с-ст!

Я вздрогнула и обернулась. На дорожке недалеко от сирени размахивала руками Летта, привлекая мое внимание. Сегодня она накрасила веки синими тенями, и ее лицо с круглыми глазами, виднеющееся сквозь листья, выглядело жутковато. Не говоря уже о том, что на ее размахивания оглянулась половина очереди в почту.

Н-да уж, незаметно подавать знаки — это точно не про Летту. В следующий раз, пожалуй, сторожить поставим кого-нибудь другого.

Я пробралась сквозь куст к ней.

— Что случилось?

— Собрание переместили из аудитории!

— Что? Куда?!

— В мужскую общагу. Помнишь, я рассказывала про студентку, которая меня подставила с мячом? Глен, ее жених, к которому я якобы подкатывала, сегодня там проставляется по поводу заключения новой помолвки. Эти придурки накупили вина и решили совместить собрание с праздником.

Она в отчаянии указала рукой в сторону боковой аллеи, ведшей к мужскому корпусу. И в самом деле, под липами шли старшекурсники с пакетами, из которых выглядывали горлышки бутылок.

— Вот зас-сада, — процедила я. — Ты предупредила Джен?

Шелест листьев подсказал, что подруга уже тут. В искусстве незаметности наш мастер маскировки явно разбиралась получше Летты — Джен догадалась нарядиться в невзрачную серую кофточку. Чары до сих пор действовали, поэтому даже зная, что она рядом, я едва могла отыскать ее взглядом.

— Здесь я, — объявила девушка. — Отстой, канеш', но над' пробраться в мужскую общагу.

— Чего? — чуть не взвыла я. — Не уверена, что вы в курсе, но мы не очень-то похожи на парней! Чарами незаметности будет уже не отделаться.

Летта согласна качнула головой и с извиняющимся видом посмотрела на подругу.

— Иллюзионистов среди нас тоже нет, Джен. Прости, но…

Но Джен так просто было не остановить.

— Март! — выпалила она, перебив Летту.

— Что «Март»? — нахмурилась та. — Не хватало только его в это втягивать. Он и так из-за нас влип с табличкой.

Я активно закивала.

— Вот именно! Не нужен он нам.

— А мы не будем втягивать! — с воодушевлением сообщила Джен. — Пусть Эльз' пойдет туда и скажет, что к Марту. Ее пропустят. А сама она подслушает Эрона и других кураторов. И ваще, посмотрите, там девушки тож' идут! Мож'т, и не над' ничего будет говорить.

Летта задумалась и через несколько секунд перевела взгляд на меня.

— Ну… Вообще-то это могло бы сработать. И правда, не обязательно же общаться с Мартом. Эльза, решение за тобой: или ждать на посвящении подвоха от Эрона, или сейчас попытаться пролезть в общагу. Мне кажется, второе будет безопаснее.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть. С такой логикой не поспоришь.

— Ладно, убедили. Но сначала зайдем в наш корпус за конспектами — если я действительно встречусь с Мартом, нужно крепкое обоснование, зачем я его искала. Не хочу, чтобы кто-то думал, будто я по нему вздыхаю или пытаюсь пригласить его на свидание. Хорошо?

— Да конечно, как скажешь! — согласились девчонки с очень подозрительными каменными выражениями на лицах.

А я снова вздохнула. И почему у меня такое чувство, что в нежелании пересекаться с Мартом я убеждаю в основном саму себя?

Глава 16

Когда мы вернулись в шестой корпус, у двери моей комнаты лежал тюльпан. Я подняла его с улыбкой, улавливая слабый аромат мяты.

После воскресной стычки эти цветы стали появляться на пороге каждый вечер. В разное время — видимо, это зависело от того, насколько Март был загружен. К утру магия успевала развеяться, но непрерывная цепочка подарков создавала впечатление, будто в моей кружке всегда стоит один и тот же неувядающий тюльпан.

Сам Март при этом не показывался. Один раз он оставил цветок, когда я сидела в комнате, однако не выдал себя ни стуком, ни скрипом. Наверное, не хотел, чтобы я думала, будто он навязывается. Мы ведь довольно резко поговорили в последний раз.

Даже если бы мне я не любила цветы, следовало признать, что это очень оригинальный и романтичный способ напоминать о себе. А тюльпаны мне нравились, как и мягкое, но упрямое желание Марта меня завоевать.

Я прижала тюльпан к груди. Быть бы еще уверенной в том, что Март не виноват в гибели детей в Проклятом лесу…

— Эт' что такое? — Джен сунула голову за мое плечо и восторженно выдохнула. — О-о, ничего себе! Круть! Эт' кто тебе дарит?

— Март? — спросила Летта.

В ее голосе прозвучало странное напряжение. Я закрыла собой цветок, оглянулась на нее и, повинуясь безотчетному порыву, соврала:

— Не знаю. Эрон, наверное. Я как-то при нем сказала, что люблю тюльпаны.

— Это не в стиле Эрона, — задумчиво ответила Летта. — Уж поверь, он бы целый спектакль сделал из своего подарка.

Я пожала плечами.

— Ну, может, Альт. Кажется, он не очень доволен новой невестой, и он тоже знает, какие я люблю цветы. Впрочем, какая сейчас разница. Пока мы треплем языками, собрание успеет закончиться.

— Да, — спохватилась Летта. — Давай поскорее.

Я пристроила тюльпан и быстро схватила методички и списки с заданиями, по которым у меня действительно возникали вопросы — все должно было выглядеть достоверно. Затем мы с девчонками зашагали к мужскому корпусу.

В той стороне я была всего раз, в тот день, когда Джен с Леттой показывали академию. Общежитие — почти точная копия нашего — точно так же располагалось в самом углу территории, и за забором уже начинались «дикие земли», принадлежавшие лесу. Только тут они, пожалуй, были вытоптаны побольше, чем с нашей стороны.

Трехэтажное здание, в скульптурном оформлении которого тоже преобладала драконья тема, шумело после окончания учебного дня. На втором этаже кто-то распахнул окна, и оттуда звучал мужской смех. Кажется, праздник устраивали именно там.

Тихо выругавшись, я остановила подруг и отвела их с аллеи за кусты, под рябину. Алые грозди соблазнительно висели у самых наших голов, когда я решительно сказала:

— Все, хватит. Разворачиваемся. Я не смогу ничего подслушать.

— Почему? Ты еще даж' не попробовала! — расстроилась Джен.

— Сами посмотрите! Вечеринка на втором этаже. Как я наколдую прослушку? Я же не мастер, мне сначала надо попасть в то место, которое я буду прослушивать! И это займет не меньше получаса. Если я буду торчать под дверью и бормотать заклятие, все поймут, что что-то не так.

Летта с видом опытного психоаналитика положила мне ладонь на плечо.

— Ты паникуешь. Соберись, Эльза. Ты же зубрила, зубрилы всегда находят выход из трудной ситуации.

Я мрачно глянула на нее, но та не заметила. Коснувшись подбородка, она задумчиво осмотрела дерево, рядом с которым мы стояли.

— Для прослушки нужен «якорь», так? — спросила Летта.

— Ага. Что-то мелкое, к чему я привяжу «нить» и буду слушать через нее разговор с другой стороны.

— Ягоды рябины подойдут? Я могу набрать их, зайти поздравить Глена и как будто бы нечаянно рассыпать там «якоря». Даже если они часть найдут и выкинут, какие-то ягоды в любом случае закатятся под шкаф или под кровать. А моему появлению никто не удивится, я все-таки общалась с ним на первом курсе.

Мысль была интересной. Я качнула ближайшую к нам гроздь, висевшую на ветке.

— Можно попробовать. Только не знаю, сколько времени уйдет, чтобы превратить в «якорь» каждую ягоду. Это же надо сделать быстро.

— Мы верим в тебя, Эльз', — подбодрила Джен. — Ты должна справиться.

Еще одна. Хотя смысла на них сердиться не было совершенно — они ведь хотели помочь. Их никто не предупредил, что меня раздражают подобные попытки подбодрить, потому что легко сказать: «У тебя и таких, как ты, всегда все получается», не представляя, сколько времени угроблено на то, чтобы все получилось.

Оставив эти мысли при себе, я сорвала кисть спелых ягод и еще раз внимательно их изучила.

Если на каждую потратить хотя бы десять минут, можно оставаться тут ночевать. Так дело не пойдет.

Сняв с плеча сумку, я порылась и достала одну методичку по «Общим принципам колдовства». В чем-то девчонки были правы — как подобает нормальной зубриле, я прочитала кое-какие главы в учебниках наперед и начала заранее решать задачи из домашек. Где-то там попадался раздел «Мультиплицирование заклинаний», который рассказывал, естественно, не о мультфильмах, а как сделать так, чтобы не приходилось накладывать десятки одинаковых заклятий. Подразумевалось, что к практике мы перейдем во втором семестре, поэтому пока в методичке излагалась только теория, но куда деваться. Придется пробовать.

Бросив сумку на землю, я устроилась в корнях рябины.

— Дайте мне десять минуток. Только последите, чтобы никто не мешал.

— Есть! — Джен по-военному отдала честь и тут же встала на страже у ближайшего куста.

Летта, бледно улыбнувшись, сделала то же самое. А я сосредоточилась на новом для себя виде колдовства.

Над мультиплицированием пришлось изрядно попотеть. Этот прием и при нормально действующей магии требовал у новичков усиленной концентрации. Я успела сто раз все проклясть и перенервничать, что сейчас взорву себя вместе с деревом вместо того, чтобы размножить несчастное заклинание.

И все же двадцать минут, три проваленных попытки, одна перестроенная на ходу формула заклинания, одна испорченная гроздь — и ценой сумасшедших усилий у меня это получилось. Я держала в ладони больше десятка «якорей».

— Идем, — я подхватила сумку.

— Здорово. Вот эт' ты молодец! — восхитилась Джен. — Надеюсь, собрание еще не закончилось.

Беспокоились мы зря — оно еще и не начиналось. Об этом сообщила Летта, которая первой прошла внутрь, пока мы изображали, будто просто прогуливаемся мимо. Студенты только подтягивались после занятий, да и сам виновник торжества, как выяснилось, всего минут пятнадцать назад приехал из города, куда мотался за выпивкой.

По словам Летты, ягоды рябины она накидала во все углы, в какие могла. Хотела бы я сказать, что после этого мое дело оставалось за малым, да только интуиция подсказывала, что проникнуть внутрь и наложить оставшуюся часть заклинания будет не так уж просто. Но не отступать же, когда выполнена почти половина задачи!

Поэтому меня снова обвешали заклинаниями незаметности, и я пересекла порог пятого корпуса.

Насчет того, что девушка в стенах мужского общежития привлечет слишком много внимания, я ошиблась. Праздник в честь помолки не походил на мальчишник — кроме парней Глен пригласил и одногруппниц, а его друзья позвали своих пассий, поэтому на очередную студентку, входящую в здание, никто не посмотрел. Только комендант вяло спросил: «К Глену?» — и, получив положительный ответ, снова уткнулся в книжку.

Как и снаружи, внутри пятый корпус был почти идеальной копией шестого, но более потертой, так как ремонт в нем делали раньше. Такие же деревянные полы, такие же стены, только пошарпанные, такое же расположение лестниц и комнат. Я легко сориентировалась и направилась на второй этаж, где проводили вечеринку.

По дороге пришлось пройти мимо комнаты Марта. Я задержалась рядом с ней, спрятав лицо от спускавшихся по лестнице четверокурсников.

Изнутри слышалось легкое постукивание. Потом — смех Марта, перешучивание с незнакомым обладателем бархатистого баска. Наверное, с соседом.

Наложенное Джен заклинание работало на ура. Один из четверокурсников задел меня локтем, но едва оглянулся. Как только они прошли, я заторопилась дальше. Что-то в груди екнуло при звуках голоса Марта, однако сейчас был не тот момент, когда стоило отвлекаться от основного дела.

Второй раз сердце екнуло, когда я поднялась по лестнице, но уже по иной причине. В коридоре напротив распахнутых дверей общей комнаты, где Глен устраивал свой праздник, к стене прислонился Эрон.

Вид у него был скучающий. В руке он покачивал бокал с вином и невпопад кивал Викки — мой однокурснице, которая крутилась вокруг в мини-юбке и что-то щебетала. Похоже, она и правда решила, что окрутить самого популярного парня академии — хорошая идея, будто такая мысль могла прийти в голову ей одной. Ну, это ее выбор…

Замечать, что она Эрону глубоко неинтересна, Викки не желала. Когда он, даже не дослушав, вернулся в комнату, она тут же запорхала следом. Зато у меня наконец-то появилась возможность пройти дальше и поискать место, где можно было спокойно дочитать заклинание.

В просторной комнате, рассчитанной на трех обитателей, собралось человек десять. Пришедших поздравить Глена было значительно больше, поэтому один из столов вытащили прямо в коридор и выставили дополнительные стулья. Вечеринка распространилась и на соседние комнаты — кажется, на втором этаже не осталось ни одного жилого помещения с закрытыми дверьми. Все ходили, болтали, наливали себе выпивку и брали закуски, которые Глен — веселый веснушчатый парень — время от времени добавлял на стол.

Я проскользнула к окну в другом конце коридора, где было чуть посвободнее, поскольку все веселье происходило в первых комнатах возле лестницы. Совсем незаметно это сделать не получилось — какой-то старшекурсник остановил меня по дороге, со смехом удивился, почему это гостья не пьет, вручил бумажный стаканчик с вином и отправился развлекать других студентов. К счастью, меня не узнали, и, когда парень отцепился, я юркнула в тень.

У окна пока никого не было. Одну из створок открыли пошире, чтобы впустить свежий воздух, и оттуда шел осенний холод, распугивающий гостей. А мне только того и надо было. Притаившись за распахнутой дверью комнаты, я принялась плести сеть прослушки.

В этот раз колдовство пошло быстрее, хотя концентрацию удалось сохранить исключительно чудом. Студенты отчаянно шумели и запевали песни, пару раз меня чуть не пришибли дверью, несколько раз кто-то заговаривал друг с другом прямо над моим ухом, заставляя сердце подпрыгивать. Слава богу, хотя бы Эрон больше не появлялся в коридоре — собрание уже началось.

«Ну же, ну же», — мысленно подгоняла я себя, заканчивая заклинание. Еще чуть-чуть — и можно будет спуститься на улицу, чтобы слушать уже оттуда и не подпрыгивать, когда чьи-нибудь шаги в коридоре становятся ближе. Буквально последнее слово заклятия…

По ушам резко ударило какофонией. Ощущение было таким, будто меня стукнули по голове музыкальной колонкой. Я пригнулась, на несколько секунд прижав ладони к голове.

Каждая ягодка-«якорь» передавала звуки одновременно из разных комнат, накладываясь друг на друга и сливаясь в общий неразборчивый гул. С этим еще можно было разобраться, постараться аккуратно отсечь лишние нити и сосредоточиться на кураторах посвящения, но что-то определенно пошло не так.

Откуда такие звуки, будто меня по ушам хлещет порывами ветра? И почему так громогласно чирикают воробьи? Их же нет в общежитии!

Спустя пару мгновений до меня дошло.

Чертова шалящая магия. Каким-то образом умноженное заклинание легло не только на ягоды одной грозди, но и на всю проклятую рябину, чтоб ей провалиться. Вот откуда ветер и ощущение, будто птицы свили гнездо прямо у меня в ушах!

Раздраженным жестом я обрезала нити прослушки. В таком ядреном шуме сама себя не услышишь, не то что злобные планы организаторов на счет несчастных первокурсников. Все насмарку. Вот тебе и зубрила, которая всегда находит выход.

Пора было убираться, пока чары Джен не развеялись и кто-нибудь не доложил Эрону, что «подружка Марта» здесь. На меня и так уже достаточно косились. Старательно отворачиваясь от всех, кто мог бы меня узнать, я заспешила к выходу, но не вытерпела и все же немного задержалась у той комнаты, где собрались организаторы посвящения.

Всего их было семь человек. Я ожидала большего числа, почему-то решив, что к каждому студенту на время посвящения прилагался личный куратор. Забыв об алкоголе в стаканчиках, ребята оживленно обсуждали разные мелочи — какое купить угощение, изготовить ли шуточные свидетельства о прохождении вступительных «экзаменов», как оформить зал.

Только Эрон раскинулся в углу чужой кровати, изредка делая глотки вина. Он и здесь не забывал о том, чтобы производить сногсшибательное впечатление, будучи единственным, кто пил не из стаканчиков, а из стеклянного бокала. Однако предмет беседы его, похоже, не интересовал. Сокурсники то и дело оборачивались к нему, ища поддержки или одобрения, и он рассеянно кивал в ответ, но участия в беседе почти не принимал.

Подозрительно. Уж он-то мог отбиться от роли организатора и скинуть ее на любого другого. Если ему плевать на посвящение, зачем он тогда набился в кураторы? Исключительно ради меня? Делать ему, что ли, больше нечего?

Вдруг меня вежливо отодвинули в сторону от двери.

— Простите, девушка. Можно пройти? — прозвучал над ухом ровный мужской голос, слишком скрипучий, чтобы быть студенческим.

Я испуганно оглянулась на стоявшего за моей спиной человека, ожидая там увидеть не меньше чем ректора. Но это был всего лишь невысокий пожилой мужчина в форменной одежде — шофер Мейвитсов, который каждый вечер приезжал за Эроном на черном блестящем автомобиле.

— Господин Эрон, — позвал слуга.

Блин! Я метнулась в сторону, надеясь, что меня не успели заметить, но не перестала напрягать слух.

— Что ты тут делаешь? — раздался из комнаты удивленный голос Эрона. — Я же предупредил, что приеду сам.

— Ваш отец хочет с вами поговорить. Он ждет внизу.

От Эрона не донеслось ни слова возражения. Он тут же встал и покинул комнату, следуя за шофером.

Я вернулась к окну, выискивая снаружи главу семейства Мейвитс. Уже стемнело, но благодаря фонарям на аллеях его крепкую фигуру получилось рассмотреть сбоку корпуса.

Пусть я провалилась с подслушиванием кураторских козней, может, удастся хотя бы ухватить кусок разговора Эрона с родителем. Не каждый день видные чиновники внезапно приезжают за своими сыновьями в академию.

Поскольку здания мужского и женского общежития почти не отличались, я сразу поняла, рядом с каким помещением стоит старший Мейвитс. На ту сторону выходили окна кухни первого этажа — отличное место, чтобы подслушать чужую беседу. Если, конечно, отец не вздумает увести сына на аллею. Но должно же мне сегодня хоть в чем-то повезти?

Оставалось молиться, чтобы за это время не слетело заклинание незаметности. Действие уже понемногу сходило на нет. Когда я мчалась к лестнице, студенты провожали меня задумчивыми взглядами, морща лоб. Вот бы оно продержалось, пока Эрон не договорит с отцом!

Когда я подошла к кухне, меня ждало разочарование. Там обосновалась целая кучка старшекурсников — гостей Глена. Очевидно, кухни на втором этаже им не хватило, и они обосновались здесь, выпивая и заодно нарезая ветчину на бутерброды. На подоконнике, болтая ногами, сидела парочка девушек, включая Викки, которая флиртовала уже с другим парнем и понятия не имела, что скоро развернется за ее спиной.

Я скрипнула зубами. К окну не подойти и не подъехать. Ну и что делать? Забыть и вернуться к Джен и Летте с пустыми руками? И какого они тогда обо мне будут мнения? Они тоже старались, чтобы мы могли узнать хоть что-нибудь, а я провалила все, что могла.

На самом деле существовал второй вариант, о котором мне не особенно нравилось думать. Рядом с кухней располагалась душевая, окна которой выходили туда же. Состояла она из двух «отсеков» — в первой комнате стояли два умывальника, во второй находились собственно душевые кабины.

Если они не будут заняты… То может быть…

Я прервала собственную мысль, уныло глядя на коричневую дверь душевой. Интересно, что сказала бы моя классная руководительница, всегда расхваливавшая меня за образцовое поведение, если бы увидела сейчас?

Впрочем, ее здесь не было, а Эрон уже подошел к отцу.

Помявшись, я осторожно заглянула в душевую. Никого. Вот и отлично! Если что, навру, что ошиблась дверью и думала, что тут женский туалет. Пусть лучше сочтут дурочкой, чем поймут, что я подслушивала разговор отца и сына Мейвитсов.

Плотно закрыв за собой дверь, я заторопилась к последней кабинке, размещавшейся у самого окна. Жаль, душевые отделялись друг от друга только стенками. Не было ни дверок, ни хотя бы занавесок, чтобы загородить себя от чужих взглядов, если кто-то решит помыться одновременно с тобой. Пришлось влезть прямо в керамический «поддон» и приоткрыть замазанное белой краской окно. В щелочке было видно Эрона с его отцом, а главное — хорошо слышно.

По сравнению с высоким и широкоплечим отцом, одетым в пальто и шляпу, стройный Эрон казался щуплым. Он не стал накидывать пальто и вышел на улицу в одном пиджаке. Чувствовалось, что ему холодно, хотя он старался это скрыть, да и вообще не встречался с отцом взглядом.

Удача мне улыбнулась — я пришла к началу разговора.

— Ты пропустил сегодня церковную службу, — сухо сказал Олдос Мейвитс.

— Был занят.

— Чем — выпивкой? Я чувствую, как от тебя пахнет, — брезгливо бросил он. — Тебя вообще-то ждали в церкви, Эрон.

Я наморщила лоб. Сегодня четверг — драконий день. После того как предпоследний император добился очищения веры в единого бога от драконьих атрибутов, в обычных храмах в этот день никакие службы не проводились. Но у Эрона на груди постоянно висел символ драконопоклонников, так что, видимо, речь шла о ритуалах драконьей церкви.

Вроде бы в статьях о Проклятом лесу упоминалось что-то о том, как возле него пытаются возродить драконью религию. Интересно, имели ли Мейвитсы к этому отношение? С другой стороны, спустя шестьдесят с лишним лет после падения империи на драконопоклонников никто косо уже не смотрел, число верующих пополнялось каждый год, так что Мейвитсы могли присоединиться к ним когда угодно.

— У меня есть обязанности и в академии, отец, — напомнил Эрон.

— Да, я знаю. Организация посвящения в студенты первого курса. Очевидно, при этом обязательно распивать алкоголь?

Насмешка резанула уши даже мне. Странное отношение у Олдоса к родному сыну.

Эрон, однако, вел себя на удивление сдержанно для человека, который считает, что ему позволено все.

— У ребят параллельно проходит вечеринка, мы немного выпили. Проблемы в этом нет.

— Нет, — неожиданно согласился старший Мейвитс. — Проблема в том, что все это из-за одной-единственной паршивой девчонки, которая тебе не пара ни по каким параметрам, в то время как ты должен ухаживать за Даяной Аксидис.

Ого! Аксидисы — влиятельная драконья семья с юга Римеи. Одной из веток этой фамилии даже удалось посидеть на троне, хоть и недолго. После свержения последнего императора они многое потеряли, но так быстро вернули богатство обратно, что теперь и на других драконьих наследников смотрели свысока, не говоря уже об обычных людях. Если Эрон действительно помолвлен с одной из дочерей Аксидисов, он настоящий счастливчик.

Однако Эрон совсем не был похож на радостного жениха. Наоборот, он напрягся, голос зазвучал натянуто.

— Я буду ухаживать за кем хочу, отец. Я совершеннолетний по всем законам, могу сам выбрать себе невесту.

— Какую? — хитро поинтересовался Олдос. — Тебе обязательно нужна та, которой уже успел попользоваться Мартин?

Кровь бросилась мне в лицо. Я едва удержалась на месте, чтобы не выбежать на улицу и не влепить старшему Мейвитсу пощечину.

Да как он вообще смеет! Он над нами с Мартом свечку не держал! Что это за распускание слухов на уровне старых бабок на скамеечке?

Из узкой оконной щели было плохо видно, но Эрон, кажется, побледнел.

— Он ей не пользовался.

— Ты в этом так уверен? Успел затащить девчонку в постель и проверить? Или не успел? И сколько еще времени ты на нее потратишь? А если окажется, что Мартин с ней уже побывал и что ты опять играешь на вторых ролях, как будешь возвращать время, которое было во сто крат полезнее уделить Даяне? Выкинь из головы эту безродную девку.

— Как я уже сказал, я совершеннолетний, — упрямо повторил Эрон, хотя его голос слегка дрожал. Даже не верилось, что высокомерный драконий наследник, перед которым в академии все преклонялись, кого-то боялся, пусть этот кто-то — его родной отец. — Я буду тратить свое время на тех людей, на каких захочу.

— Совершеннолетний, вот как? — Олдос зловеще склонился над сыном. В свете фонарей блеснул металлический набалдашник трости, которую прежде от меня скрывала крепкая фигура старшего Мейвитса. Естественно, там был изображен дракон. — А мне сдается, что передо мной все тот же семилетний мальчик из Проклятого леса. Мы оба знаем, что происходит, когда ты тратишь время на тех, на кого хочешь, и чем все это заканчивается. Я надеялся, что ты усвоил урок и пропустил службу, потому что усердно учишься, но, судя по тому, что я тут вижу, все-таки нет, — мужчина выпрямился. — Завтра вечером ты снова будешь нужен в церкви. Шофер приедет за тобой в обычное время.

Что отвечал Эрон и вел ли он себя покорно, я уже не слышала.

В душевой скрипнула дверь.

Я нервно дернулась назад, к стене, снова проклиная все на свете за то, что парни бесстыжи по своей природе и не повесили в кабинках занавески. Услышанное от Мейвитсов, безусловно, дико интересно, но не будет стоить того позора, когда меня обнаружат прячущейся в мужском душе!

Шаги приближались. Кто бы там ни был, он явно решил помыться в крайней, то есть моей, кабинке.

В панике я дернула кран. Из душа полилась вода, намочив рукав куртки. Зато шаги свернули в другую сторону, и через несколько мгновений в соседней кабинке тоже зажурчала вода.

Радоваться было рано. Еще предстояло каким-то образом слинять отсюда так, чтобы студент меня не засек. Не ждать же, пока он будет намываться. Если придет кто-нибудь еще, так можно в мужской общаге и до ночи торчать.

Чары Джен должны были еще действовать. Подождав немного, пока парень намылится, я закрыла кран и выскочила из кабинки.

И тут, конечно, мои намоченные под душем туфли заскользили по кафелю. Я врезалась в стену, ахнула и приготовилась бежать к выходу.

— Эльза?

Блин. Блин-блин-блин-блин… Такое адское везение просто нереально.

Я медленно обернулась, глядя Марту в глаза.

Он успел выключить душ и даже обвязать бедра полотенцем. Струи воды стекали с намоченных русых волос, попадая на резко выступающие ключицы и рельефную грудь. Я невольно опустила взгляд ниже — к прессу и светлой дорожке волос, прятавшейся в полотенце.

Март был худощав, но это не мешало ему обладать атлетической фигурой. На уроках рисования в школе нам объясняли, как важно художнику знать расположение человеческих мышц и рисовать с натуры, но, поскольку живых натурщиков было не напастись, мы срисовывали гипсовые слепки с древнеримейских скульптур.

В общем, если бы мне еще когда-нибудь понадобился натурщик, я бы смело выбрала на эту роль Марта.

Когда он был без одежды, становилась заметна и его принадлежность к драконьему роду. Серебристо-голубые чешуйки блестели на плечах, изогнутыми линиями на рельефе живота, на бедрах и немного на голенях. Брызги воды смотрелись на них удивительно гармонично, так что хотелось любоваться ими и любоваться…

— Эльза, это правда ты? — повторил Март, выходя из кабинки.

Я сглотнула. Пора бы делать ноги, только вот досада, они стали ватными и никак не желали отклеиваться от влажного пола.

— Я… э-э… привет, Март, — неуклюже выдала я.

Удивление на его лице сменялось на хитрое выражение. Тонкие губы расползались все шире и шире в очень подозрительной ухмылке.

— Я догадывался, что тебе понравятся цветы, — вкрадчиво произнес он, подходя все ближе и ближе ко мне. — Но что ты решишь сделать мне сюрприз прямо в душевой — это было неожиданно.

О боже, это о чем он там подумал?!

Кровь то приливала к моим щекам, то отливала от них. Это был не первый полуобнаженный парень, которого я видела в жизни, но то на речном пляже, а не в таких пикантных обстоятельствах.

Так больше было невозможно. В полной растерянности сделав шаг назад, я снова поскользнулась на плитке и наверняка бы упала, если бы Март меня не подхватил. Влажные горячие руки сомкнулись на мне, не давая растянуться на кафеле. Полотенце такое почти акробатическое движение вынести не смогло и благополучно шмякнулось вниз.

Мы застыли оба. Через одежду я чувствовала жар Марта, каждую его напряженную мышцу, горячее дыхание, касавшееся моей шеи. Мягкая ткань моей юбки и куртки впитывала влагу с его обнаженного тела. Руки сжимались все крепче и крепче, обнимая меня.

И словно позора на мою голову было мало, в этот момент в душевую открылась дверь.

— Мартин, тебя тут… — рассеянно заговорил входящий мужчина.

С ужасом я узнала в нем коменданта мужской общаги. Увидев нас в столь двусмысленной позе, он замолк, пошел пятнами и тут же отвернулся.

— Твою мать, Мартин! — рявкнул мужчина. — Ты решил собрать полную коллекцию нарушений?

Март не отодвинулся от меня ни на йоту.

— Извините, — невозмутимо сказал он. — Вы все неправильно поняли.

— Да-да, ну конечно! — огрызнулся комендант. — Постыдились бы хоть заниматься этим в общей душевой! Тебя там от ректора ищут, между прочим!

— Спасибо. Уже бегу.

Ледяному спокойствию Марта я могла лишь позавидовать. У меня сердце болталось в пятках, и как реагировать на происходящее, кроме как упасть в обморок, я категорически не представляла. Одна проблема — у меня всегда было слишком хорошее здоровье, чтобы настолько легко терять сознание.

— Это кто там с тобой — подружка? Эльза Амберлин? — продолжал пытать комендант, не оборачиваясь. — Пусть тоже приведет себя в порядок. Вас зовут к ректору обоих.

Нервы треснули. Я неожиданно рассмеялась, заставив обоих мужчин удивленно оглянуться на меня.

В самом деле, этот феерический день просто не мог закончиться иначе, кроме как вишенкой на сумасшедшем торте — вызовом к господину Аркину.

Глава 17

В приемной ректора ничего не поменялось. Хотя на часах стукнуло восемь часов, секретарша, поправляя очки, сосредоточенно стучала пальцами по печатной машинке и отвечала на звонки, когда переливно тренькал телефон.

Я в одиночестве ерзала на мягком стуле, пытаясь скрыть пятна от воды на куртке. Девчонки, увидев, как комендант выводит меня из пятого корпуса вместе с Мартом, слегка побледнели. Я незаметно помахала им рукой, подавая знак тихо исчезнуть, пока их тоже за что-нибудь не повязали. Но, кажется, они и не были нужны ректору. Секретарша, у которой я уточнила, не ищут ли кого-нибудь еще из студентов, сказала, что нет. Однако за что нас вызвали, она не имела понятия.

В кабинет нас попросили войти по отдельности. Март отправился первым. Его не было всего минут пять, но я уже успела перебрать в уме добрую сотню причин, почему мы оказались здесь вместе.

Очевидно, нас искали еще до того, как я влезла в душевую, значит, не за это. Ну ладно Март — наверняка найдется тысяча и одна причина, за что его можно наказать. А меня-то за что? Я последние дни вела себя тише воды, ниже травы! Может, ректор прознал о представлении с оружием и шаровыми молниями, которое парни устроили в воскресенье? Но я же их остановила, а не влезла с боевым колдовством, чтобы перепало и мне.

Так или иначе, оставалось только гадать и ждать, когда меня позовут внутрь. Я уже даже не нервничала — всё переживание ушло на приключения в общаге. Если меня решат наказать именно за них… Ну, что ж, в этот раз меня никто за руку не тянул.

Дверь кабинета со щелчком открылась. Я привстала от нетерпения, вытягивая шею. Появившийся на пороге Март улыбнулся, подошел ко мне и успокаивающе положил ладони на плечи.

— За что тебя? — спросила я.

Он рассмеялся.

— В кои-то веки ни за что. Слышала, что в пещерах опять был обвал? Власти ищут пропавших и попросили ректора о помощи. Ну а я как раз драконий наследник, который специализируется на поисковой магии. Сейчас поеду туда, похожу по пещерам со спасательной экспедицией. Может, даже увижу источник магии, если повезет.

У меня отлегло от сердца.

— Это было бы здорово. А не знаешь, зачем ректору я?

— Не-а. Он, кстати, сказал, чтобы ты заходила. А мне надо торопиться, машина уже ждет, — Март наклонился, заглядывая мне в глаза. — Наверное, я там проведу всю ночь, поэтому сегодня не увидимся. Можно будет к тебе заглянуть завтра вечером?

— Да, без проблем, — кивнула я.

Как минимум надо объяснить ему, что я вовсе не пыталась устроить сюрприз в душевой и что цветочков, пусть они хоть сто раз прелесть, для этого определенно маловато.

— Эльза Амерлин, — донесся низкий голос из кабинета. — Заходите поскорее, пожалуйста.

Я поднялась со стула. Март ласково потрепал меня по щеке, шепнул: «До встречи», — и направился к выходу. А я, подавив желание прижать ладонь к тому месту, где только что моей кожи касались пальцы Марта, собралась с духом и вошла в кабинет.

Там тоже мало изменилось с последнего визита. Только на столе стало больше папок с бумагами, и вместо солнечного света на столе горела лампа под строгим однотонным абажуром.

Вдохнув, я почувствовала и еще кое-что — запах табака. В прошлый раз пепельницы в кабинете не было вообще, но в этот раз ее поставили на подоконник, и оттуда торчало несколько сигар.

Должно быть, у ректора выдался не лучший денек. Хотя по нему этого было не сказать — господин Аркин выглядел примерно так же устало, как и всегда.

— Садитесь, — он указал на кресло перед массивным рабочим столом. — Боюсь, разговор будет длинным.

Только-только успокоившееся дурное предчувствие снова закопошилось в животе, возле желудка. Я покорно села. Может, лучше сразу во всем признаться самой?

— Послушайте, если это насчет душевой в общежитии…

— А что с ней? — спросил господин Аркин.

Даже очки приподнял от интереса. Я мысленно цыкнула сама на себя. Никто же не тянул за язык!

— У нас кран сломался на первом этаже. Мы с девочками просили починить, но сантехник так и не появился, — соврала я.

Хотя что значит — соврала? Кран и правда сломался. Правда, когда соседки ходили к комендантше, меня там не было, но это уже мелочи.

— Я учту, спасибо, что предупредили, — важно заметил ректор. — Но позвал вас я не по этой причине.

Он снял очки и откинулся на спинку кожаного кресла, внимательно глядя на меня.

— Эльза, объясните мне одну вещь. Зачем вам понадобилось накладывать заклинание прослушки на целое дерево?

— Эм-м… Это была случайность, честное слово.

— Учитывая общую ситуацию с магией, я бы вам даже поверил. Вряд ли вы всерьез хотели послушать издалека, как птицы склевывают ягоды рябины. Но перед этим кто-то накладывал заклинание прослушки в одной из аудиторий первого корпуса, а потом — в пятом корпусе.

Я вздохнула.

— Меня кто-то выдал, да?

— Нет, Эльза, ваши подруги не настолько плохи. Хотя, возможно, они дурно на вас влияют…

Ректор выдержал паузу, приподняв бровь и многозначительно глядя на меня. Неужели ждал, что я с этим соглашусь? Ну уж нет!

— Возможно, это я на них плохо влияю, — кисло ответила я.

— Вряд ли, — усмехнулся он. — Дженнифер и Виолетта успели зарекомендовать себя определенным образом во время учебы на первом курсе.

— Простите за неуместное любопытство, но кто тогда сказал вам, что это была я?

Господин Аркин покинул кресло и подошел к окну, сцепив за спиной руки.

— Видите ли, мне не нравится, когда студенты жульничают на экзаменах. Поскольку мы находимся в магической академии, а возможности магии до конца еще не изучены и сборники заклинаний регулярно пополняются свежими изобретениями, способов обмануть преподавателей существует неисчислимое множество. Есть особые случаи, когда жульничество настолько виртуозно, что профессора встречают нарушителя аплодисментами, но прослушка — совсем не тот случай. Поскольку нет таких чар, которые сделали бы прослушку и другие виды мошенничества невозможными в принципе, я позаботился о том, чтобы при попытке студентов сжульничать срабатывала сигнализация.

Он посмотрел на меня.

— А теперь представьте мое удивление, когда я обнаружил, что никакие дисциплины сегодня не сдаются. Дальше стало интереснее: прослушка была наложена на пустую аудиторию, затем на дерево возле мужского общежития и, наконец, продолжена в самом общежитии, на втором этаже, где один из четверокурсников с моего разрешения отмечает свою помолвку. Моему искреннему любопытству нет предела. Что вы пытались там подслушать? Как фальшивит виновник торжества, распевая пьяные песни?

Я опустила взгляд, не говоря ни слова.

Безрезультатно подождав, ректор вернулся за рабочий стол.

— Поймите меня правильно, Эльза. Я не собираюсь вас наказывать — вы не сделали ничего запрещенного. По крайней мере, я не вижу «состава преступления», как сказали бы в суде. Делать это — судить — я не намерен. Даже наоборот, я восхищен. Невзирая на сложности с источником, вы сумели почти без изъянов два раза за вечер поставить непростое заклинание, которое вдобавок вам в новинку. За вами было интересно наблюдать, пока я занимался другими делами, — он похлопал по толстым папкам на столе.

— Как вы это поняли — что заклинание для меня новое? — не вытерпела я.

— Это несложно для человека, который преподает искусство волшебства больше двух десятков лет. Как этот самый человек, должен признать, что у вас большое будущее, Эльза. Если, разумеется, вы не станете тратить его на шалости вроде прослушки.

Я опять промолчала, разглядывая мыски своих туфель. Как и в прошлый раз, господина Аркина было сложно понять: он вроде отчитывал, а вроде и хвалил. Если же он ждал от меня проявлений гордости, то зря. Я хорошо училась не ради достижений, а потому что мне это нравилось, и не собиралась жульничать на экзаменах.

Но, поскольку ничего из этого я не произнесла вслух, в кабинете повисла очередная пауза.

— Ладно, — сказал наконец ректор. — В любом случае вас пригласили сюда не поэтому.

Я приподняла голову. Если даже это не повод, то что тогда?

— Что-то случилось с мамой? — испугалась я.

У меня нет ни личного телефона, ни самописца, который к тому же все равно не работал бы при отравленном источнике. Если у мамы будет приступ, связаться со мной можно только через академию. Но если это так, то почему ректор до сих пор молчит?!

— Нет-нет, — успокоил он. — Насколько мне известно, с ней все в порядке — в относительном, конечно же, с учетом ее болезни. Но о ней я бы и хотел повести разговор.

— Я не заразна, если вы об этом. Мы с отцом регулярно проходим медосмотры.

— Да, вы абсолютно здоровы, я видел заключения врачей, — мягко ответил господин Аркин. — Однако вашей матери с годами лучше не становится. Видите ли, так как я давно руковожу академией и лично встречаюсь со всеми студентами, которые в нее поступают, у меня набралось достаточно опыта в определении причин, почему тот или иной абитуриент хочет к нам попасть. Думаю, я буду недалек от правды, если предположу, что вы искали здесь возможность найти средства для лечения своей матери?

— Это так, — осторожно согласилась я. — У меня большие планы на повышенную стипендию.

— Для нее необходимо сдать все экзамены на «отлично», и все равно придется ждать до следующего семестра. А если я скажу, что могу помочь вашей матери уже сейчас?

В груди колыхнулось тепло вместе с тревогой.

— Как? Я сделаю все что угодно.

— У меня есть возможность пристроить ее в санаторий «Аметист» на побережье Пурпурного моря. Но вам стоило бы хорошо подумать, прежде чем соглашаться, не услышав условий, — усмехнулся ректор. — То, что я собираюсь предложить, сомнительно с точки зрения этики.

Решимость моя сразу немного поубавилась. И в самом деле, о некоторых преподавателях и их студентках ходила весьма скабрезная молва. Тем более господин Аркин сам намекнул на неэтичность. Предложит стать его любовницей, а я уже ляпнула, что на все согласна.

С другой стороны, этот санаторий на юге Римеи славился тем, что чахоточным после отдыха в нем становится гораздо легче. Целебным в этих местах был не только сам климат, но и минеральные источники, воду из которых прописывали пациентам. Когда у нас становилось получше с деньгами, мы покупали ее в бутылках, и мама действительно в такие периоды чувствовала себя получше.

Я прочистила горло, отчаянно надеясь, что зря так плохо подумала о респектабельном управителе самой знаменитой академии Эмантэя.

— Чего же вы хотите?

— Скажите, пожалуйста, Эльза, вы следите за новостями в нашей провинции?

Вопрос был таким неожиданным, что я сбилась с мысли и несколько секунд соображала, как это может относиться к осуждаемым сексуальным связям между учителями и ученицами.

— Не особенно, если честно. Я в курсе только тех новостей, которые у всех на слуху.

— Но вы, разумеется, знаете, о том, что нет никаких предположений, когда очистят источник, и что в принципе непонятно, что с ним происходит.

Я пожала плечами. Ну да, вокруг что-то такое говорили. Поскольку к двадцать первому веку магическое образование получить мог почти любой, колдовать стали часто и много. Осадок массового колдовства, особенно от промышленных производств вроде тех, которыми владели Гервины, ожидаемо попадал в источники магии, засоряя их. Очищение уже давно превратилось в стандартную процедуру, поэтому общественность и была так недовольна губернатором, который до сих пор не нашел способа «вылечить» наш главный источник.

На фоне этого звучали предположения о том, что нынешнее загрязнение отличается от обычных, но я просто не углублялась в подобные новости. Когда источник починят — тогда и починят. Я все равно не могу на это повлиять.

— Слышала что-то такое.

— Также вы должны были слышать, что экономическая ситуация в Эмантэйской провинции из-за этого ухудшается и с каждым днем появляется все больше недовольных.

— Да, конечно. Простите, а какое отношение все это имеет к вашей просьбе и моей маме?

— У меня есть подозрения насчет того, кто виновен в этой ситуации. Или как минимум вносит лепту в ее дестабилизацию. Я многое контролирую в академии, — взгляд ректора скользнул по картам провинции на стенах и древним артефактам под стеклами витрин. — Но я, к сожалению, не всемогущ. Мне нужна ваша помощь, чтобы подтвердить опасения.

Господин Аркин произнес это с совершенно серьезным лицом. Я непонимающе смотрела на него.

Так-так, подождите, давайте помедленнее.

Я, Эльза Амберлин. Обычная студентка, даже не драконья наследница. Первокурсница, не проходившая спецподготовки. По сути, неоперившийся птенец. Ну, подумаешь, зубрила. С кем не бывает. И я буду раскрывать правительственный заговор?!

Сдается мне, это не лучшее резюме для подобной работы.

— Вы, наверное, шутите, — нервно хохотнула я.

Ректор продолжал строго смотреть на меня. Я смущенно кашлянула и поерзала в кресле.

— Простите, можно воспользоваться вашим же советом? Мне хотелось бы знать больше, прежде чем соглашаться на какую-то авантюру.

— Разумеется. Придвигайтесь поближе к столу. Мне придется вам показать некоторые документы.

Пока я перемещала кресло, он убрал несколько папок и вместо них достал из ящика новые.

— Буду откровенен, я бы не обратился к вам, если бы не сегодняшнее происшествие с прослушкой. Кажется, у вас своеобразный подход к собственной специализации. Вероятно, Эрон Мейвитс провинился перед вами, если вы решили следить за ним таким способом?

Я вздохнула. Поувиливала от ответов, ага. Вызывая меня сюда, ректор уже все знал, а я тут изображаю саму невинность с протекающим краном в женской душевой…

— В прошлом году старшекурсники использовали неофициальное посвящение в студенты, чтобы поиздеваться над некоторыми новичками. У меня есть подозрение, что в субботу может произойти нечто подобное.

— Хм. И что же вы выяснили?

— Ничего, — уныло поделилась я. — Заклинание зацепило рябину, и вместо коварных планов я слушала чириканье воробьев на ветках.

Господин Аркин хмыкнул.

— Символично. Не могу сказать, что одобряю выбранный вами способ, но само стремление защитить других студентов похвально. Я распоряжусь, чтобы дежурные в субботу проконтролировали, что происходит на посвящении. Главное, что нас интересует одна и та же персона — Эрон Мейвитс.

— Думаете, он имеет какое-то отношение к загрязнению источника? — удивилась я.

Нет, он тот еще злодейский злодей, но обвинять его в заговорах провинциального масштаба — это, пожалуй, перебор.

— Прежде чем ответить, я попрошу вас дать обещание, что без моего разрешения вы не передадите никому ни слова из того, сейчас услышите. Готовы? Если да, давайте пожмем друг другу руки и скрепим договор.

Ректор шепнул что-то над своей ладонью и протянул мне.

— Заклинание неразглашения, — пояснил он. — Гарантирует сдерживание клятвы.

Я пожала его шершавую руку без колебаний и вернулась на мягкое сиденье.

— Так вы в самом деле считаете, что Эрон причастен к катастрофе?

— Возможно. Нельзя исключать, что у него была определенная роль в этом, хотя, по правде, меня больше интересует его отец. Кто-то из «доброжелателей» вам наверняка уже передал слух о погибших детях в Проклятом лесу и причастности Мартина Чедвина?

— Да. Можете не пересказывать, я нашла заметку в одной из ироланских газет, где упоминался Эрон.

— Вот как? — господин Аркин посмотрел на меня с уважением. — Моим бы помощникам ваше умение раскапывать информацию… Но в газетах все равно написали очень мало. Вернее, кое-кто изо всех сил постарался, чтобы это произошло.

— Олдос Мейвитс? Зачем ему это?

— Может, потому что виноват в смерти детей на самом деле Эрон, а не Мартин? — пожал плечами ректор. — Стыдно признаться, но мне не удалось выяснить правду. Хотя если немного поковыряться, то на свет может выйти немало любопытных деталей. К примеру, что Олдос Мейвитс незадолго до трагедии работал в Ироланском министерстве экономики над проектом освоения Проклятого леса. Рядом планировали построить новый поселок и парк развлечений. Мейвитс, будучи магом, занимался исследованием магического фона в лесу, и он же потом настаивал на закрытии этого проекта, хотя его реализация могла бы принести много денег — и в казну, и лично в карман Олдосу. Но все-таки он убедил комиссию, что лес до сих пор опасен и его лучше обходить стороной.

— Это логично. У него там чуть не погиб ребенок.

— Логично, — подтвердил господин Аркин. — Если не знать, что смерть двух детей не помешала Олдосу изучать лес еще какое-то время и только после этого предоставить отрицательное заключение. Следом за этим он занялся проектами, связанными с подземными разработками и сетью пещер, которые частично уходят под Проклятый лес. Считается, что именно благодаря этим ходам тарлинское племя в эпоху императора Анри ускользало прямо из-под носа у боевых отрядов, но из-за дикой магии подземную систему никто не мог обнаружить. Подобное исследование тоже кажется довольно невинным для молодого чиновника, намеренного выжать любую экономическую пользу из огромного леса на границе провинции. Проблема в том, что он не получал соответствующего образования, чтобы разбираться в полезных ископаемых, которые можно было добыть с помощью этих проектов.

— Просто совпадение, — ответила я. — Может, не было других людей на эту должность. А может, Мейвитс был самым способным и при этом надежным управленцем по сравнению с другими кандидатами, поэтому его назначили на эти проекты. Помните, как у нас два года назад сделали главой городского парка бывшего военного? Сначала все жаловались, но он же в итоге навел порядок.

— И здесь ваша правда есть, — снова согласился ректор. — А как вам такое совпадение?

Передо мной на стол легли две современные карты — Ироланской провинции и Эмантэйской. На обеих красными значками были отмечены источники магии. Два из них господин Аркин дополнительно обвел карандашом.

— И наш источник, и тот, что в Проклятом лесу, находятся под землей, и попасть к ним можно через пещеры. Частично они естественные, частично искусственные, прорытые в разные эпохи людьми. Это были и обители отшельников, и каменоломни, и ходы, выводящие из замков… Главное, что сети достаточно запутанные. А теперь посмотрите вот сюда.

Он ткнул карандашом в еще одну точку на карте Иролана — местечко на самом краю Проклятого леса. Изображенный там крестик обозначал церковь.

— Здесь находятся руины небольшой средневековой крепости, брошенной после того, как лес захлестнуло дикой магией. Здесь же расположен вход в один из подземных коридоров. Сведения о них есть в исторической хронике, но куда они ведут, неизвестно. А теперь гляньте вот на это.

Ректор достал из папки копию газетной статьи. Снимок был чуть мутнее оригинала, но на фотографии, предваряющей текст, легко узнавался Эрон.

Постойте, Эрон? Я подтянула копию поближе.

Зрение меня подвело. Мужчина был старше, шире в плечах, хотя и не столь широк, как сейчас. Однако фамильные черты, сумасшедшая красота, передавшаяся сыну, не оставляли сомнений в том, что передо мной глава семьи Мейвитс.

Судя по композиции, он попал в кадр случайно, когда шел и разговаривал с другим мужчиной, а фотограф в это время снимал отреставрированную средневековую церквушку. Скульптуры крылатых драконов над воротами прозрачно намекали на то, какой религии этот храм принадлежит. В самой статье говорилось о том, что на западе Ироланской провинции открылась старозаветная церковь — так ее называли сами прихожане. Они считали себя последователями старых заветов, то есть существовавших до очищения религии во времена последних императоров Римеи.

— Драконопоклонники Иролана выкупили территорию крепости и отстроили на ней старинную церковь, посвященную одному из драконов-предков, — продолжил господин Аркин. — Имя Мейвитса там не мелькает — земля принадлежит не ему. Но он был одним из самых активных прихожан, и сделка состоялась не без его участия. И это несмотря на то, что он сам признал лес опасным, а тот за века успел поглотить крепость, так что ее пришлось расчищать от зарослей и подводить к ней сносную дорогу.

— Ну-у… — протянула я.

— Снова совпадение? — усмехнулся он.

— Возможно. Факты интересные, но вы уверены, что они могут служить доказательствами вины Мейвитса в загрязнении нашего источника?

— Нет, — вздохнул ректор. — Если бы могли, мне бы не пришлось обращаться к вам. Чувствую, что не убедил вас. Ладно, как насчет такого факта?

Он достал из папки несколько листков бумаги.

— Почитайте вот эти свидетельства местных жителей о том, что временами происходило с магией в лесу. Ничего не напоминает?

Я пробежалась глазами по напечатанным строчкам. Каждый лист представлял собой рассказ отдельного человека, чьи имя и место жительства указывались в шапке документа. В основном жалобы сводились к тому, что в некоторые дни было невозможно колдовать — привычные заклинания могли «вывернуться наизнанку» и дать обратный эффект.

— Дикая магия… В точности как у нас, — пробормотала я, откладывая последний лист. — Хотите сказать, что наш источник каким-то образом заразился от источника в Проклятом лесу?

— Не думаю. Если он не заразился за несколько веков, почему это должно было произойти сейчас, когда дикая магия в Иролане почти выветрилась и аномалии практически сошли на нет? Но заразить намеренно его могли. Олдос Мейвитс около десяти лет искал способы подобраться к источнику Проклятого леса. Видимо, ему это все же удалось, потому что я не могу иначе объяснить еще одно странное совпадение — что аналогичные проблемы с источником в Эмантэе впервые за всю историю начались именно после того, как сюда переехал этот человек. В то же время «выверты» магии прекратились вскоре после того, как погибли дети. Как будто на них ставили некий эксперимент.

Я содрогнулась. Использовать для этого семилетних детей — отвратительно!

— Но зачем Мейвитсу идти на такие преступления? Какие у него мотивы? Просто испортить магию? Не вижу смысла в этом. Он же сам маг.

— Он драконий наследник, — поправил ректор. — Его магия не пострадала. Очевидно, они иммунны к заражению. Кстати, если дети в Проклятом лесу четырнадцать лет пострадали от дикой магии, а не по вине другого человека, то это могло бы объяснить, почему Мартин и Эрон остались живы, в отличие от двух своих друзей.

— Значит, вы думаете, что на самом деле никто из них не виноват в этих смертях?

— Говоря откровенно, я не знаю, — господин Аркин произнес это едва слышно, практически сквозь сомкнутые губы. Ему не нравилось признаваться в несведущности незнакомой первокурснице. — Мои попытки поговорить с Эроном неизменно заканчиваются визитами его отца и скрытыми угрозами навредить академии. Мартин, стоит упомянуть об их ссоре с юным Мейвитсом, злится и закрывается в себе. Я пробовал поговорить с его родителями, но их, очевидно, в свое время так запугали, что они до сих пор не могут сообщить ничего внятного и стараются отделаться тем, что все уже написано в газетах. Вы ведь знаете, что они уехали из Иролана к нам, в Эмантэй, почти сразу после того неприятного инцидента?

Я покачала головой.

— Мы не настолько близки, чтобы обсуждать эту тему.

— Да. Да, — задумчиво повторил он. — В этом-то и проблема. Март всегда держится отстраненно от других. Вокруг Эрона, наоборот, постоянно крутятся юноши и девушки, но нельзя сказать, чтобы он кого-то из них считал достойным доверия. Тайна произошедшего известна только им двоим — и, естественно, Олдосу Мейвитсу, но до него добраться намного сложнее.

— Вы хотите, чтобы я вызнала ее у Эрона? — предположила я, не совсем понимая, как это поможет разобраться с загрязнением нашего источника.

— И это тоже. Вижу по вашему лицу, что вы не улавливаете связи. Скажите, вы не заметили в отношениях Эрона и Мартина ничего странного?

— Ну… Столько лет прошло, а они так злятся друг на друга, будто это было вчера.

Ректор одобрительно улыбнулся.

— Именно. Четырнадцать лет — чудовищно большой срок, чтобы сохранять гнев кипящим. У меня сложилось ощущение, что юношей подогревают специально. Словно кто-то не хочет, чтобы они помирились и спокойно обсудили произошедшее.

На память тут же пришли презрительные слова старшего Мейвитса обо мне и Марте. Скорее всего, я там была вообще ни при чем. Олдос не держал над нами свечку, но очень хотел, чтобы его сын так думал и продолжал ненавидеть Марта, потому что тот первым успел завладеть интересной для Эрона девушкой.

Н-да, вот так папаша…

Коротко я рассказала ректору о том, что подслушала. В суровом взгляде руководителя на секунду проступила жалость, которую, впрочем, тут же сменило осуждение.

— Выходит, мои подозрения близки к правде. Спустя годы Олдос забыл о Мартине и не удосужился проверить, кто учится в академии, когда переводил сюда сына. Теперь спохватился и пытается исправить ошибку неприглядными способами. Вы удивлялись, зачем мне знать подробности того, что случилось в Проклятом лесу? Думается, что Олдос не препятствовал бы восстановлению дружбы между Эроном и Мартином, если бы то, что там произошло, не могло подставить его самого или его сына. Если это действительно был некий жуткий эксперимент над детьми, то Эрон наверняка попал в него случайно. Если он ни в чем не виноват, то, возможно, он видел или знает нечто такое, что подпортит репутацию Мейвитсов, если соединить кусочек мозаики с воспоминаниями Мартина. Неудивительно, что Олдос изводит собственного сына, чтобы этого не случилось.

— Но я-то вам зачем нужна? — наконец-то я задала вопрос, который мучил меня с самого начала этой беседы. — Простите, но я не поверю, чтобы у вас, ректора самой известной в нашей провинции академии, драконьего наследника, не было способов повлиять на Олдоса Мейвитса. Вы управляете академией много лет, а он появился в городе всего год назад.

Господин Аркин поморщился.

— Ох, Эльза. В вашем мире, вероятно, все очень просто, так ведь? Если ты драконий наследник, перед тобой склоняется весь мир и нет ничего недосягаемого — так вы считаете? Если станете чаще отвлекаться от книг и обращать больше внимания на реальность, вам цены не будет. Не каждый драконий наследник, пусть он ректор академии, всесилен. И нашем, драконьем мире, есть иерархия. Есть более состоятельные семьи и не очень, есть семьи с сильной драконьей кровью, а есть те, кто смешался с обычными людьми так, что почти потерял драконьи черты, и потому ни во что не ставится среди соплеменников. Кроме того, среди нас есть маги, и есть те, кто рождается без дара, несмотря на то что оба его родителя были талантливыми чародеями. Вы когда-нибудь слышали о Костасе Аксидисе?

— Нет. Но фамилия эта мне известна.

— Ну конечно известна, — согласился он. — Одни из самых могущественных драконьих наследников. Олдос, как я слышал, пытается помолвить сына с Даяной, дочерью Леонида Аксидиса. Однако мало кто знает, что у Леонида, главы семьи, есть старший брат — Костас. Поскольку он родился без дара, его никто не принимал в расчет до такой степени, что он сменил фамилию и занялся фермерским хозяйством. Оно весьма преуспевающее, и наверняка не только потому, что Костас выращивает превосходные овощи, тем не менее в семье его слово почти ничего не весит. Но даже если кому-то повезло родиться магом в драконьем роду, еще не значит, что перед ним будут склонять головы. Мое мнение ценится высоко, но только в сфере магического образования. Я никаким образом не могу повлиять на Эмантейское министерство экономики и на Олдоса Мейвитса. И боюсь, я сам в этом виноват.

Кажется, я выглядела слишком пораженной этим признанием, потому что ректор горько усмехнулся.

— Я слишком резко дал понять, что благо академии и всех ее учеников, включая тех, в ком не течет ни капли драконьей крови, для меня превыше всего, — пояснил он. — Да-да, таких, как вы, Эльза. Нашлись люди, которые сочли это предательством драконьих идеалов, и теперь, пытаясь выяснить, чем занимается Олдос Мейвитс, я повсюду встречаю сопротивление. Вот так забота о простых студентах поставила меня, заслуженного преподавателя, ниже нового в провинции человека, который щедро сыплет деньгами налево и направо. Особенно обильно — на восстановление старозаветных храмов. Зайдите в любой из них — Олдосу там поют такую хвалу, что впору думать, будто он канонизирован при жизни.

Вот оно что. Стало понятнее, почему ректор так взъелся на старшего Мейвитса, что рискнул привлечь к этому делу постороннего. Причина была не только в реальной угрозе магии, но и в личной обиде. Отец Эрона обставил ректора, и тот решил отомстить. Кто подходил на роль его оружия лучше, чем талантливая девушка из простых людей? Это вдвойне утерло бы нос заносчивому чиновнику.

С учетом всего рассказанного я не могла сказать, что мне это сильно претит.

— Естественно, меня беспокоит не возрастающее влияние нового чиновника, а то, к чему это может привести, — тут же оговорился господин Аркин. — На фоне катастрофы с источником происходит множество подозрительных вещей. Вы должны были слышать хоть что-то из этого: кажущееся оправданным служебное повышение большинства драконьих наследников, укрепление связей между ними с помощью браков вплоть до разрывов уже заключенных помолвок.

А то! Я промолчала, что сама стала жертвой такого разрыва.

— И никого словно не беспокоят забастовки рабочих. Наоборот, в народное недовольство подливают все больше масла, наговаривая на действующую власть, — он задумчиво потер подбородок. — Благодаря своим каналам мне известно, что губернатор готов расшибиться в лепешку, чтобы решить проблему с источником, но никто этого упорно не замечает. Становится только хуже — всё больше драконьих наследников в Эмантэе, всё больше беспокойства. При этом рейтинг главного соперника губернатора — министра экономики — растет с парадоксальной скоростью. Вы должны с первого раза угадать, кто за год стал его правой рукой и кто готовится в скором будущем занять место нового министра.

— Олдос Мейвитс? — озвучила я очевидное. — Все равно мне не очень понятны его резоны.

— Какие резоны могут быть у человека, который восстанавливает старую религию? — с легким удивлением посмотрел на меня ректор. — Вы же учили в школе историю и наверняка читали в книгах, что в какой-то момент драконьи наследники были не просто одаренными магами — им принадлежало полмира. А если бы они умели договариваться между собой, чтобы не ждать от соратников ножа в спину, то и весь мир. Последние римейские императоры запретили поклоняться драконам, потому что боялись возрастающей власти их наследников, которые становились все более и более жадными. Правящей фамилии удалось все же вышибить из-под них стул, хотя для нее самой это стоило трона. Я готов поставить на кон собственную академию, что Олдос ищет именно этого — воссоздания старого режима. Может быть, без возрождения имперских обычаев, но в его мире править будут исключительно драконьи наследники. А чтобы облегчить путь к этому, Олдос устроил так, чтобы укрепление их власти казалось вполне естественным.

С таким утверждением было сложно спорить. Колдовская сторона жизни Эмантэя и всё, что с ней связано, уже целиком и полностью зависели от драконьих наследников. Дошло вплоть до студентов, пусть Март и относился к талантливейшим. В таких условиях легко «подправить» власть, чтобы она перетекла в правильные руки, а обычные маги будут лишь бессильно за этим наблюдать.

— И все-таки, — заупрямилась я. — Почему вы обратились ко мне, а не к государственной службе безопасности? Неужели вы вправду считаете, что я могу препятствовать перевороту? Я же не шпионка.

— Какой переворот? Какие шпионы? — ректору удалось изобразить во взгляде искреннее недоумение и даже немножко оскорбленность. — Вы всего лишь ответите взаимностью юноше, который вами заинтересовался. Поболтаете с ним о том, о сем. Как бы невзначай расспросите о давней ссоре с другим студентом. Если Эрон пригласит вас на собрание драконопоклонников, вежливо согласитесь — вам, как несостоявшейся невесте драконьего наследника, всегда была любопытна старая религия. Особенно если учесть, сколько среди ее приверженцев состоятельных драконьих наследников.

Он неожиданно посерьезнел.

— Поймите, Эльза, я бы с удовольствием использовал другой шанс все выяснить, если бы он был. А государственная служба безопасности… Я сделал все, что мог, чтобы правильные люди обратили внимание на происходящее. Однако им нужно больше доказательств. Конечно, если бы существовал шанс, что Эрон заинтересуется пожилым ректором, я бы сам сыграл эту роль вместо того, чтобы подвергать опасности молодую девушку, — в темных глазах господина Аркина на миг сверкнули искорки веселья. — Увы, вкусы юного Мейвитса вполне определенны. В любом случае я уверен, что нельзя сидеть сложа руки, пока кто-то уничтожает привычный тебе мир и пытается манипулировать целой провинцией, отбирая у ее жителей такую важную вещь, как магия. Это не безобидные драконьи игры — из-за них гибнут люди. И я говорю не только о магах, в руках которых внезапно взрываются безобидные заклинания. Если бы двум десяткам поисковиков на государственной службе не пришлось сидеть без дела, пропавших рабочих под завалом давно бы нашли и для этого не понадобилось бы отрывать от учебы студентов, еще ни разу не проходивших серьезную поисковую практику.

Я сглотнула. Все это, конечно, звучит прекрасно и патриотично, но…

— Вы точно хотите, чтобы я стала девушкой Эрона?

— Если вы сочтете это необходимым — да, — ректор окинул меня внимательным взглядом. — Что-то подсказывает, что вам не будет противно. Впрочем, если у вас есть иной способ выведать у него тайну событий в Проклятом лесу или пролить свет на занятия его отца, я возражать не стану. Результат мне важнее всего остального. А вашей матери, насколько мне известно, не помешает подлечиться на Аметистовом море.

Ох, умел он бить по больному! Я покусала губу, думая о маме и о том, как надсадно она кашляла в последние выходные. Сырой, промозглой осенью ей всегда становилось хуже. Того и гляди на платках, которыми она прикрывала рот, окажется кровь. Если есть хоть малейшая возможность, что маме полегчает в санатории…

— Решайтесь, Эльза, — поторопил господин Аркин, многозначительно посмотрев на часы. — Учитывая интерес Эрона, ваша задача не так уж сложна.

Еще бы мне самой в это поверить!

— А если я провалюсь? Что тогда?

— Все останется, как есть. Вас не исключат из академии, не помешают учебе. Только ваша мать не отправится отдыхать на южное побережье, — спокойно ответил он.

Я прекрасно понимала, что это лишь половина правды. Ректор может сдержать свою часть договора, но он не отвечает за Эрона. А если я разозлю его, то на мне отыграются по полной, и «шуточки» старшекурсников над Леттой и Джен в прошлом году покажутся милыми забавами. Преподаватели никак не смогут меня от этого защитить.

С другой стороны, я уже вляпалась. Две недели, как Эрон и Март не могут меня поделить, и наверняка они еще не раз сцепятся из-за этого. Я же сама слышала сегодня, что Эрон не собирается от меня отказываться. Что тогда ждет Марта, сложно представить.

Март… Куртка в тех местах, где он, мокрый, меня схватил, успела высохнуть, однако я до сих пор чувствовала сквозь ткань его прикосновения. Было достаточно закрыть глаза — и он будто снова меня обнимал. Удивительно, но при всем показном нахальстве Март делал это не грубо, а с такой нежностью, будто боялся разбить. И цветы каждое утро под дверью…

Но если я выберу его, то Эрон обязательно испортит противнику жизнь. Можно сказать, я защищу его, если отвлеку внимание Эрона на себя и смогу убедить, что Март ему не соперник. И вообще, вряд ли Март успел в меня по-настоящему влюбиться. Сколько раз мы разговаривали за этот месяц? Невозможно, чтобы серьезные чувства пробудились за такое время. Это просто попытка убедить самого себя, что игра стоит свеч, а на самом деле я для обоих парней ничего не стою, гораздо больше их увлекает соперничество между собой.

Да. Если я покажу свою заинтересованность Эрону, не будет ничего плохого. Мне необязательно доводить до чего-то серьезного, да и все равно я ему быстро надоем. Как только он решит, что выиграл у Марта, сразу меня оставит. А если отец Эрона резко против общения со мной, то даже лучше — у меня окажется прекрасный повод притвориться, что всему виной именно он. Главное — выведать тайну Проклятого леса перед тем, как любые отношения будут разорваны.

Я себя почти убедила. Почти. Уже открыла рот, чтобы согласиться на предложение ректора — и закрыла обратно, не выдавив из себя ни слова.

Это неправильно. Нечестно так поступать.

Если вспомнить основную причину, зачем я поступала в академию, — вернуть Альта или найти богатого жениха — мои колебания должны были выглядеть фальшивыми. Я сама не понимала, что со мной. То ли я себя переоценила, то ли следовало признать, что я трусиха и боюсь мести Эрона и его папаши, если что-то вылезет наружу.

А может, я успела привыкнуть к мысли о Марте и о том, что он мой парень, хотя это было неправдой.

Как бы там ни было, раскрыть рот снова оказалось выше моих сил. И отказаться я тоже не могла — не после разговоров о болезни матери и угрозе переворота.

По наполненному тишиной кабинету раздался гул металлического бойка. Тяжелые напольные часы с крупным циферблатом пробили девять часов. За дверью раздался довольно громкий кашель секретарши, призванный намекнуть, что она хоть и готова работать сверхурочно, но начальству следует знать меру.

Ректор повертел в пальцах авторучку, несколько раз щелкнув кнопкой.

— Что ж, по крайней мере, я не услышал от вас четкого отказа. Вероятно, я требую от вас слишком многого сразу, Эльза. Будь ситуация иной, я бы охотно дал вам время обдумать, но его попросту нет. Завтра-послезавтра может случиться новый обвал — совершенно естественный, разумеется, который тем не менее скроет доказательства искусственного загрязнения источника, и снова при этом погибнут люди. А мы опять сможем только сидеть и ждать, пока кто-то другой ходит по пещерам в поисках пропавших и рискует собственной шеей. Что если он заметит что-то не то и его тоже решат аккуратно убрать, похоронив под завалом?

Март. Он намекал на Марта, который отправился помогать вытаскивать рабочих из-под завалов. Подумать о ситуации в таком ключе мне и в голову не пришло.

Я зажмурилась и выпалила:

— Согласна.

Март пытался защитить меня от Эрона, выставив себя сволочью и отвратив меня от себя. Пришла моя очередь вернуть долг.

Господин Аркин довольно улыбнулся.

— Вы молодец, Эльза. Если все получится, провинция будет вам обязана.

Я без малейшего воодушевления смотрела на свои туфли.

Как бы мне хотелось надеяться на то, что предательство действительно будет не зря.

Глава 18

Несмотря на то что стоял субботний вечер, во время которого главный корпус обычно затихал и полнился тенями, в коридоре толкался весь наш курс — пятнадцать человек. Каждый держал в руках белый конверт с печатью академии. У меня их было аж два — один от Альта и такой же от Эрона.

Все мы официально учились в одной группе. Одаренных чародейским талантом было слишком мало, чтобы, как в обычных университетах, делить нас на факультеты и направления. Лишь на втором курсе, когда у всех студентов ярко проявятся особенности их дара, нас распределят на спецкурсы, хотя большинство пар мы продолжим посещать вместе.

Но мы и сами, без помощи преподавателей, отлично справились с разделением.

За две недели учебы все перезнакомились, определились с симпатиями, и сейчас только невнимательный решил бы, что мы стоим недалеко от актового зала одной толпой. Между стайками, парочками и одиночками студентов иногда оставалось несколько шагов, но расстояние редко кто рвался сокращать.

С первых дней повелось так, что два драконьих наследника общались только друг с другом, почти не обращая на остальных внимания. На нас парни они если и поглядывали, то свысока, и даже самым милым из девчонок не удалось их растопить. Если неделю назад я удивлялась их заносчивости, то после разговора с ректором все встало на свои места.

Нас, обычных людей, попросту сочли недостойными.

Остальные разбивались по интересам, кто-то успел познакомиться на подготовительных курсах и поддерживал общение. Несколько человек держались наособицу — заядлые зубрилы, которые не отрывались от учебников и в ванной и считали дружескую болтовню досадной помехой, да парочка охотниц за женихами, не желавших близко подпускать конкуренток.

А еще в одиночестве себя неожиданно обнаружила я.

На первый взгляд, удивляться было нечему. В последние дни я больше времени уделяла учебе и попыткам разобраться в ссоре Марта с Эроном, чем заведению новых знакомств. К тому же у меня были славные Летта и Джен, которых я уже и не называла иначе, кроме как подругами.

На второй взгляд, если чуть лучше присмотреться, возникало ощущение, что однокурсники обходят меня стороной. На парах, когда мы старались успеть записать конспекты за лектором и стремглав бежали на переменах в другие аудитории, это не бросалось в глаза. Однако сейчас напряжение, появлявшееся, когда я подходила к кому-нибудь из девчонок, не заметить было невозможно.

Сначала я не поняла, в чем дело. Ждать было скучно — я пришла чуть раньше, а Летту и Джен в корпус не пустили. Третьекурсники его магически опечатали, чтобы туда могли войти только организаторы и первокурсники, которые не должны были получить извне помощь в решении задачек. Я приближалась то к одной группке студентов, то к другой, но всюду встречала примерно похожую реакцию.

Косые взгляды, кривоватые улыбки, мгновенно воцаряющаяся тишина, шутки «для своих» и вежливые попытки ненавязчиво меня спровадить — это уже начинало действовать на нервы. Я же никому не успела перейти дорогу, ни с кем не поссорилась, никого не обошла на контрольных работах. Всего неделю назад все было нормально. Что с ребятами такое?

Ситуация прояснилась, когда я оказалась недалеко от двух драконьих наследников. Сделано это было без всякого умысла — я просто прислонилась к стенке недалеко от них, разглядывая свечи, которыми третьекурсники украсили коридоры. Обычные лампы в коридорах выключили и оставили только на лестницах, чтобы никто не свернул шею, а возле аудиторий в воздухе парило ароматно пахнущие воском свечки. Получилось таинственно и даже романтично.

И тут я явственно услышала, как кто-то за смешками шепчет мое имя. Резко обернулась — и успела поймать неприязненные взгляды, которыми меня награждали девушки из небольшой стайки.

В центре гордо держалась Викки. Как всегда, она разрядилась в короткую юбку, встала на шпильки, подвела глаза и ярко накрасила губы. Звезда стриптиза, чтоб ее, а не студентка академии. Сделать голос потише она и не пыталась.

— Скромница, ага, — ответила Викки кому-то, бросив в мою сторону красноречивый взгляд. — Всех парней академии перебрать решила.

Я чуть не поперхнулась. Мне же не показалось, это она обо мне?

Ухмылки ее подружек, среди которых были и вполне нормальные, как раньше казалось, студентки, не оставили сомнений.

Гнев вспыхнул в ту же секунду. Вот же стерва!

— А вы слышали, что ее застукали в мужской душевой? — подбросила одна из девушек дровишек в огонь.

Я стиснула кулаки, чтобы удержать себя от опрометчивых поступков. Викки, может, и гнала пургу, но факт насчет душевой был чистой правдой. Я еще в четверг упросила коменданта, чтобы он никому об этом не рассказывал, вот только шила в мешке не спрячешь. Наверняка кто-то видел, как я оттуда выскакивала, тем более что Викки с подружками торчала в этот момент на кухне.

А может, она тоже слышала разговор Эрона с отцом? Она ведь сидела у самого окна.

Злость начала медленно отпускать.

Тогда все объяснялось. Викки так старалась подцепить лучшего парня в академии, едва ли не стелилась под него, а он смотрел на нее, как на пустое место, ругаясь с отцом из-за какой-то серой мышки. В самом деле, я почти не красилась, одевалась скромно — синий чулок по сравнению с яркой Викки.

А Эрон все равно предпочел меня. Представляю, как у нее из-за этого полыхнуло.

Я невольно усмехнулась. Когда понимаешь такие вещи, даже злиться сложно, потому что хуже всего сейчас себя чувствует именно она.

Желание идти разбираться, выяснять отношения утихло. Наоборот, я приосанилась и намеренно развернулась в другую сторону. Пусть завистницы думают, что меня сплетни не трогают, и скоро глупым курицам надоест их обсасывать. А то, глядишь, в их пустые головы придет, что мой успех связан с учебой, и они наконец-то откроют учебники.

Вскоре двери актового зала — бывшей бальной залы имения — сами собой распахнулись. Изнутри повеяло запахами угощения, которое ждало нас после испытаний, и полилась торжественная музыка. Кто-то из организаторов принес проигрыватель музыкальных кристаллов, который издавал звуки старинного марша.

Мы вошли в зал и расселись на первых рядах кресел перед небольшой сценой. Из высоких окон лилась ночная тьма. Пространство, как и в коридорах, было затенено и слабо рассеивалось светом свечей, который отражала, поблескивая, крупная хрустальная люстра. Плотные занавеси скрывали большую часть сцены. Ярко была освещена лишь вытащенная из аудитории по соседству парта, где сидели двое из организаторов — парень и девушка. Еще один третьекурсник оставался в тени — служил на подхвате.

Я покрутила головой. Всего три организатора. Слишком мало — в мужском общежитии Эрону составляли компанию человек десять. Где они все? Да и Эрон тоже отсутствовал.

В сердце клюнуло беспокойство.

Беря с меня клятву помочь в разоблачении Олдоса Мейвитса, ректор не требовал бросаться в объятия Эрона прямо сейчас. Наше сближение должно было выглядеть естественным. Лучше всего для этого подходили сегодняшние испытания, особенно если вспомнить, какой интерес к моему участию проявил Эрон. Но если его не будет…

Я не представляла, что делать. Вчера он вообще не появился в университете, а если и заскакивал, то ненадолго. Март тоже еще не вернулся из пещер — поиски рабочих затягивались. Судьба, в предыдущие дни так настойчиво толкавшая ко мне обоих парней, по закону подлости решила дать мне передышку, которая в нынешних условиях ощущалась скорее как пытка.

Оставалась крохотная надежда на то, что другие организаторы рассеялись по корпусу и готовят для нас испытания. Вряд ли мы будем проходить их, не покидая зал.

Я оказалась права. Трое ребят со всем официозом проверили у нас приглашения и прочитали приветственную речь. За кулисами в это время слышался плохо скрываемый топоток — кто-то из организаторов носился туда-сюда и делал последние приготовления, а может, всего лишь проверял, как проходит начало развлечения. Затем нас позвали по очереди на сцену, где парень с девушкой за столом якобы случайным образом выдавали нам карточки с заданиями.

Ну и конечно, нам пару раз настойчиво повторили, что за нами тайно наблюдают, поэтому никому лучше не жульничать, иначе виновникам назначат наказание.

На сцену я поднялась одной из последних. Большинство однокурсников, получив заветные карточки, уже разбрелись по главному корпусу. Поскольку многие успели обсудить задания вслух, у меня создалось примерное впечатление, чего ждать.

Ничего смертельного там не было. Найти в главном корпусе определенные предметы, перечислить имена драконов-предков с барельефа в холле, отправиться в такую-то аудиторию и решить школьную контрольную по математике. Задачки, не кажущиеся сложными или обидными, как в прошлом году со «свиным» проклятием Джен. Неужели третьекурсники взялись за ум? Или это ректор приложил руку, исполняя обещание проследить за тем, чтобы организаторы не злоупотребили властью?

Ребятам за столом я отдала оба приглашения и дождалась, пока парень перетрясет задания в непрозрачном тубусе. Не глядя, третьекурсник сунул руку в футляр, вытащил карточку и протянул мне.

— Ваше задание, Эльза Амберлин?

Я пробежала глазами по строчкам. У кого-то из организаторов красивый почерк.

— Найти двести сорок первую аудиторию и выход из нее… Эй, подождите, такой ведь нет!

Все двухсотые аудитории находились на втором этаже корпуса. Но было их всего сорок.

Парень разъехался в хитрющей улыбке.

— А ты думала, что не придется потрудиться? Справишься с задачей, дуй назад. Всех победителей ждет награждение.

Он махнул рукой третьему организатору, который приоткрыл тяжелую занавесь, показывая накрытый праздничный стол.

Ну, прямо скажем, угощения там оказалось не густо: сок да пирожные.

— Потом переместимся в общагу, — шепнула «по секрету» девушка, проверявшая наши приглашения. — Ректор запретил устраивать разгул прямо в актовом зале, но ничего не сказал про пятый и шестой корпуса. Все вкусности там, и за нами никто не будет приглядывать, так что сможем познакомиться по-настоящему, — она подмигнула. — Удачи.

«Здорово», — мысленно проворчала я. Как это будет «весело» — отдыхать в компании людей, большинство из которых меня на дух не переносит. Но делать нечего — надо решать задачку. А с вечеринки потом можно будет тихонько сбежать.

Актовый зал находился на первом этаже, поэтому мне пришлось прогуляться по коридорам и подняться по лестнице. Повсюду бродили однокурсники с потерянными лицами. Ребята бормотали себе под нос, заглядывали в карточки и изучали пространство вокруг. Из открытой аудитории раздался стон — это хваталась за голову девушка, которую заставили решать математические уравнения. Парень-организатор за преподавательской кафедрой давился от смеха.

Кажется, задание не только у меня было с подвохом.

На лестнице я столкнулась с такой же растерянной однокурсницей, с которой мы частенько сидели за одной партой на лекциях, хотя почти не общались. Звали ее Амелией. Сегодня она стояла в компании с Викки, но это не помешало ей тут же броситься ко мне.

— Эльза! Ты не поможешь…

— Госпожа Форкс, не списывайте! — раздался суровый голос из динамика. — А вы, госпожа, Амберлин, не подсказывайте. Каждый абитуриент должен справиться со вступительным испытанием сам.

Мы обе вздрогнули и оглянулись на угол, из которого шло вещание. Я даже не знала, что тут работающая система оповещения…

— Черт, да как они нас видят! — простонала Амелия. — Понасочиняли какого-то отстоя, а теперь смотрят и ржут. Где, блин, я найду им в здании семь мостов?

Мне оставалось только ободряюще похлопать ее по плечу.

— У меня тоже бредовое задание. Ничего, прорвемся.

Оказавшись на втором этаже, я медленно прошла его от начала до конца, изучая двери и номера на них. Аудиторий оставалось сорок, лишней не появилось. Но одна из них вдруг открылась, и на меня выскочила Викки.

Вид у нее был уже не такой гордый, как полчаса назад. Лицо исказилось, косметика слегка потекла, будто девушка плакала. Увидеть меня она не ожидала и, когда столкнулась со мной, резко подалась назад. Из ее накрашенного красной помадой рта вырвалось:

— Блоб-блоб.

— Что? — растерялась я.

Викки зажала ладонью рот, но оттуда снова прозвучало странное бульканье. Всхлипнув, девушка кинулась прочь и скрылась на лестнице.

Я проводила ее взглядом. Та-ак, значит, организаторы снова «очень смешно» шутят, только вместо хрюкающих проклятий накладывают булькающие. Странно, что в этот раз жертвой стал кто-то вроде Викки, но — удивительное дело! — сочувствовать ей совершенно не хотелось.

На всякий случай я осторожно заглянула в ту аудиторию, откуда она появилась.

Пусто. Стулья задвинуты под парты, ни признака жизни. Только на меловой доске наполовину стертая формула заклинания и брошенная карточка с простейшим заданием.

Прочитав ее, я усмехнулась. Тот, кто подшутил над Викки, знает толк в иронии. По сути, она прокляла сама себя, не сообразив, что делает, потому что для этого надо хоть капелюшечку понимать в составлении колдовских формул. И обвинить потом кого-то другого сложно — сама же наложила заклинание!

Но все это интересно, а мне пора было щелкнуть свой «орешек» и не попасть в подобную ловушку.

Я еще раз прошлась по коридору.

Трудность с поиском кабинета состояла еще и в том, что на самом деле помещений на этаже насчитывалось больше сорока. Некоторые, вспомогательные, нумеровались как «234а» или «234б», а на некоторых вообще не стояло номера, так как это была, например, кладовка в химической аудитории. На всякий случай я посчитала их по разным методам, однако так и не догадалась, что нужно делать в тех, которые оказывались сорок первыми.

В какой-то момент я от отчаяния дошла до самого конца и простучала стенку за двести сороковой аудиторией. Вдруг там тайная комната? Увы, нет.

Ходила, кусая себя за локти, не одна я. Звуки с третьего и первого этажей доказывали, что пока с «экзаменами» третьекурсников никто не справился. Даже два драконьих наследника до сих пор мотались по корпусу — первый, тихо ругаясь матом, щупал окна, а второй, как и я, рассеянно таскался из аудитории в аудиторию. Зато кое-кто уже сбежал со скандалом, прокричав, что в гробу видал такие шуточки.

Скоро мне надоело. Ходить и высчитывать кабинеты можно часами. Эрон до сих пор не появился. Эдак я весь вечер потрачу зря, ничего не добившись. И домой сегодня не попала, чтобы проведать маму с папой, и задание ректора провалю.

Я вернулась в аудиторию, из которой на меня выпрыгнула Викки, взяла мел и направилась к двести сороковой аудитории. Встала чуть сбоку и уверенно вывела на стене контур двери, добавив сверху нужный номер и черточку — дверную ручку.

Пусть организаторы попробуют сказать, что я не справилась с заданием. Двести сорок первая аудитория — вот она. Дверь — это выход из нее. А то, что внутрь нельзя зайти, уже проблемы тех, кто сочинил такой дурацкий тест на уровень интеллекта.

Отряхнув руки, я развернулась к лестнице, чтобы спуститься в актовый зал.

В этот миг нарисованная дверь за спиной со скрипом отворилась.

Я дернулась, нервно оглянувшись на нее. Что еще за идиотские шутки?

Никаких подвохов. Вместо нарисованной двери оказалась самая настоящая — деревянная, с металлической ручкой. Мелом был выведен номер — двести сорок один.

Сглотнув, я потянула ее на себя.

За ней открылась небольшая комната с круглым столиком посередине. На ажурной белой скатерти были расставлены приборы для ужина, охлаждалась бутылка вина. Довершали романтический образ подсвечники с горящими свечами и ваза с букетом из ранункулюсов.

Я приподняла брови. Надо же, Эрон запомнил их название.

Сам Мейвитс сидел за столом с бокалом вина закинув ногу на ногу и гостеприимно взмахнул рукой, увидев меня.

— Привет, Эльза. Заходи в двести сорок первую аудиторию, не стесняйся.

Я нерешительно шагнула через порог. Дверь, снова скрипнув, захлопнулась.

Эрон ухмыльнулся.

— А теперь тебе придется найти отсюда выход.

Глава 19

Мы сидели друг напротив друга. Я, собранная, строгая, со сложенными на коленях ладонями, и Эрон — в брюках и пиджаке, улыбающийся, со сверкающими серыми глазами. Огни свечей поблескивали в вертикальных змеиных зрачках. Перед нами обоими стояли тарелки с ужином — еще дымящийся стейк и овощной гарнир. Эрон принес их сам. Откуда — понятия не имею, но мы явно находились не в главном корпусе академии.

Среди учебных аудиторий не было комнаты, больше похожей на средневековый погреб, но при этом достаточно уютной, чтобы устроить в ней романтический ужин.

— Где мы?

— У меня дома, — спокойно ответил Эрон.

Я обернулась, глядя на то место, откуда вошла. Дверь все еще находилась там, но вела определенно не на второй этаж академии.

— Маленький портал, — пояснил мой «куратор». — Можешь гордиться: тебе оказана честь. Ты увидела в действии наше секретное фамильное заклинание.

— Не боишься, что я о нем расскажу кому-нибудь?

— Ты уже видела, как я достаю оружие из мини-порталов. Они ведут в наше семейное хранилище, то есть в то самое место, где мы сейчас с тобой сидим. Вина?

Не дожидаясь ответа, Эрон наполнил мой бокал прозрачной желтоватой жидкостью.

— Слышал, девушки чаще предпочитают белое сладкое или полусладкое, поэтому выбрал его. Сорт — камаренский. Надеюсь, не ошибся?

Я пожала плечами. Алкоголь не был моим коньком. Если честно, я вообще не знала, какая принципиальная разница во вкусе между белым и красным, а уж про сорта говорить и смысла нет.

Пахло вино, по крайней мере, приятно, чем-то цветочным, с нотками цитруса.

— А твой отец не будет против?

Судя по тому, что я видела на днях у мужского корпуса, он будет в бешенстве.

— Дома никого нет. Старшая сестра давно живет с мужем, слуги отпущены до утра. Мы одни. Можем развлекаться хоть всю ночь.

Брошено это было как бы невзначай, но пронзительные глаза уставились на меня вполне недвусмысленно. Я притворилась, будто ужасно заинтересована содержимым бокала.

— Тогда мне не засчитают, что я прошла испытание и нашла двести сорок первую аудиторию.

— Ты еще не нашла выход из нее, — напомнил Эрон.

— Вон он.

Мейвитс оскалился.

— Это не портал, а всего лишь лестница на верхний этаж. И ты поедешь вот так, без куртки, домой? Автобусы, к слову, уже перестали ходить.

Черт. По городу они ходили до полуночи, но Мейвитс, скорее всего, жил в особняке на окраине. Оттуда в такое время действительно можно выйти только пешком. А верхнюю одежду я опрометчиво оставила в гардеробе главного корпуса, как и остальные однокурсники.

Подловили меня так подловили.

— И как же мне найти выход?

— Я его покажу. Но сначала поужинай со мной. Выпей вина, расслабься…

Серые глаза смеялись, глядя на меня, а мне ничего не оставалось, кроме как улыбаться, хотя жутко хотелось вылить это камаренское на голову Эрону и еще бутылкой сверху приложить для верности.

Однако я не имела права так поступить. Клятва ректору, черт ее подери. Вряд ли у отлупленного бутылкой из-под вина кавалера будет легко выпытать тайну Проклятого леса. Да и мне так домой не вернуться.

Надо было поскорее перевести разговор в безопасное русло.

— Если ты провел меня через портал, почему сам через него не возвращаешься домой с лекций? Зачем за тобой каждый день приезжает машина?

— Ты немного знаешь о портальной магии, так ведь?

— Только то, что ей способны овладеть крайне редкие мастера.

Казалось, еще секунда — и Эрон замурчит, как объевшийся сметаны кот. Лесть попала в цель.

— Это правда. Создание порталов подвластно только магам, кто родился со склонностью к трансформации, и драконьим наследникам, чей род восходит к белым драконам.

— Как ваш предок Аэндирех, — кивнула я. — От него вам передался талант к трансформации.

— О, ты разбираешься в истинных драконах? — оценил Эрон.

— Немного, — скромно признала я.

Пришлось поковыряться в библиотеке и перетряхнуть старые знания о настоящих драконах, раз уж нужно поизображать подружку одного из их наследников. Раньше я ограничивалась подробностями только о коричневом Таллаэланне, который основал род Альта. Всего же драконов, которые приняли облик людей и стали жить между нами, насчитывалось около сотни, причем все обладали исключительно зубодробительными именами. И захочешь — не упомнишь.

— Даже для нас эта магия сложна, — продолжил Эрон. — Достаточно крупный портал, чтобы сквозь него мог пройти человек, нужно готовить долгое время, и на заклинание затратится бешеное количество энергии. Есть и другие ограничения — нужно хорошо знать местность, иначе есть риск застрять в стене или выйти на дно озера. Личный автомобиль — дорогое удовольствие, и все равно это проще, чем создание порталов.

Наверное, я должна была почувствовать себя польщенной. Может, так и случилось бы, если бы меня тут не поймали, как в ловушку. Выжать из себя восхищенный вид удалось с огромным трудом.

— Ешь, пока не остыло, — посоветовал Эрон. — Потом я проведу тебе экскурсию по дому.

И мясо, и овощи были превосходными — вроде бы простая еда, но приготовлена так, что хотелось проглотить вместе с вилкой. Тем не менее кусок не лез в горло. Я никак не могла перестать думать о том, что мне отсюда не выбраться без разрешения сидящего напротив парня, а он уже не раз доказал, что до честного и благородного человека ему далеко.

Расслабься, ага… Экскурсия по дому наверняка будет включать демонстрацию огромной кровати, в которой перебывала половина студенток. Готова поспорить, что Эрон рассчитывает, что на этом обзорный тур и закончится.

Пока мы ели, мой «кавалер» пустился в рассуждения о мраморной говядине. Я кивала, хотя, как и в случае с вином, плохо представляла себе, что это такое. В наших котлетах дома было хлеба больше, чем фарша, да и тот фарш был с чем-то смешан, а одно время, после того как разорилось отцовское дело, нам и такие котлеты казались деликатесом.

Я понимала, что Эрон пытается произвести впечатление, но это вызывало гораздо больше неприязни, чем восторга. Да, моя семья бедна, однако я бывала в гостях у Альта и видела роскошь, в которой живет их семья. Им удавалось не задеть нас этим, у Эрона же получалось прямо наоборот. Словно бы меня пытались купить, а мне совсем не зазорно будет за кусок мяса прыгнуть в постель к облагодетельствовавшему меня таким образом мужчине.

Доесть я так и не смогла. Выданное ректором задание вообще с каждой минутой, проведенной в обществе Эрона, становилось все невыполнимее.

— Что-то не так? — спросил он, наблюдая за тем, как я откладываю вилку с ножом, хотя на тарелке осталась еда.

— Все отлично. Я просто поужинала перед посвящением. Извини.

— Да ничего, — Эрон и правда не выглядел задетым. — Ты как-то напряжена. Устала или боишься, что я тебя съем?

Он поднялся и обошел стол, замерев за моей спиной. На миг мне и правда показалось, что парень сейчас вонзит зубы мне в шею. Ну а что? Заманил добычу с помощью портала на другой край провинции, свидетелей этому нет — дом пустой, в академии никто не видел, как я входила в портал. Идеальное убийство.

Но моей шеи коснулись не зубы, а руки. Эрон провел ими по моей коже и легонько нажал, массируя напряженные мышцы плеч.

Сначала я инстинктивно сжалась, однако после первых же движений расслабилась. У Эрона были тонкие, но сильные и умелые пальцы, которые знали, насколько интенсивно надавливать на нежное женское тело, чтобы не причинять боли. Это было даже приятно. Настолько, что с моих губ сорвался вздох, и на несколько секунд я прикрыла веки, наслаждаясь тем, как расслабляются мышцы.

— Видишь, я не кусаюсь, — промурлыкал над ухом Эрон.

— А в академии говорят иначе, — вырвалось у меня.

Его ладони замерли. Один миг — и комнату как будто засыпало снегом. Тут же спохватившись, я захлопнула свою чересчур болтливую пасть.

Ну вот кто меня снова за язык тянул? Это ж надо было такое ляпнуть!

Эрон с застывшим лицом вернулся на стул, оставив после себя ощущение легкой досады и вернувшееся напряжение в плечах. Как ни крути, а массаж у него получался отличным. Пожалуй, ради такого все-таки можно потерпеть немного рассуждений о мраморной говядине. Но что ж поделать, виноватых, кроме меня, нет.

— Март, — бросил всего одно слово Эрон, словно это был ответ на все вопросы. — И что он обо мне врет?

— С чего ты взял, что это именно он?

— Ни у кого больше нет причин поливать меня грязью.

Не выдержав, я усмехнулась. Недурное самомнение.

— Ты не поверишь, но как раз Март о тебе не говорит ничего. Абсолютно. Единственный раз я спросила его о причине вашей ссоры, и мне ответили, что это ваше с ним личное дело. Март далеко не так плох, как ты думаешь.

На красивом лице Эрона отразилось недоверие.

— Ну и кто в таком случае рассказывает, что я кусаюсь?

Я отвела взгляд в сторону. Пришло время маленькой лжи.

— По академии ходит один слух… Говорят, что вы с Мартом можете быть замешаны в пропаже детей в Тарлинском лесу.

— Надо же, — зло ответил Эрон. — Мало того что он не побоялся об этом растрепать, так еще и не постеснялся вставить свое имя?

Я вскинула на него удивленный взгляд. Неожиданная реакция для того, кто, как мне казалось, вытащил эту пыльную историю на свет. Младший Мейвитс не просто оскорбился — он пришел в ярость. Костяшки на правой руке побелели, вилку он теперь держал не как столовый прибор, а как оружие — того и гляди воткнет в невидимого врага.

— Говорю же, Март ни при чем. Он ни словом не обмолвился о той трагедии, хотя, если бы он очень хотел тебя очернить, то должен был бы воспользоваться такой возможностью. Тебе так не кажется?

— Никогда не знал, что у него в голове, и не хочу знать, — отрезал Эрон.

— А зря. Может быть, если бы вы собрались вместе и подумали, кому интересно утопить вас обоих в грязных слухах, что-нибудь и выяснили бы. Потому что сейчас мнения насчет того, кто из вас виноват в смерти детей, расходятся: кто-то уверен, что это Март, кто-то — что ты.

— Когда я найду того, кто треплет языком…

— То что? — перебила я. — Уничтожишь этого человека и докажешь, что слухи не врали? Почему бы просто не рассказать правду? Хотя бы тем, кто тебе дорог, чтобы они не верили молве.

На роль дорогого человека я не подходила и с натяжкой, но вдруг сработает? С минуту я наблюдала, как на скулах Эрона ходят желваки. Наконец он бросил вилку и сложил руки на груди, неосознанно от меня закрываясь. Тем не менее слова тихо, скупо полились под светом свечей.

— Не было в той истории ничего экстраординарного, — произнес он, не замечая, что противоречит собственным высказываниям. — Мы с Мартом были знакомы с ясельного возраста — жили недалеко друг от друга. А потом наши родители купили по маленькому коттеджу на краю Проклятого леса, когда ученые маги объявили, что в этой местности стало безопасно, и там построили новый поселок.

Кому, как не Олдосу Мейвитсу, который занимался этими самыми разработками, было о таком знать. Неудивительно, что он поспешил приобрести участок на земле, где планировали открывать курорты.

— Родители готовились к празднику, а мы играли во дворе, недалеко от опушки, — продолжил Эрон. — Притворялись, что в лесу до сих пор живут тарлины, а от глаз современных людей их скрывают драконы. Обычные детские игры, в общем. Но Марту приспичило позвать двух ребят из соседних домов — Робина и Энни, с которыми мы постоянно проводили время. Ты же в курсе историй о Проклятом лесе?

Я кивнула.

— Исчезающие тропинки, болотные огоньки, выворачивающаяся наизнанку магия. Это с вами случилось?

— С нами случилась детская глупость, — скривился Эрон. — Что бы там в своих заключениях ни писали правительственные маги, аномалии из Проклятого леса никуда не делись. Тот день как раз был одним из таких, когда все шло не так. Мы этого не заметили, увлеклись игрой и подошли слишком близко к краю леса. А потом нам показалось, что мы там что-то видели. Уже темнело, это могла быть обычная птица, но какого-то черта ребята решили проверить, что это. Я уговаривал их не ходить, но ты же знаешь, каково убеждать в чем-то Марта. Он потащил Робина с Энни за собой. Я вернулся домой. Всё.

— Всё? — переспросила я.

Прямо скажем, это не тянуло на заговор государственного масштаба. Я даже ощутила разочарование. А с другой стороны, что я надеялась услышать? Эпическую поэму в прозе, повествующую о зловещих интригах, предательстве и коварных поединках в темном лесу — и всё это с участием семилетних детей?

— А ты чего ждала? — повторил мои мысли Эрон, недовольно тарабаня пальцами по столу. — Это была бы стандартная история о том, какими идиотами бывают дети, если бы не то, что двое из нас тогда погибли. А все из-за одного упрямого придурка, который заигрался, потерял связь с реальностью и решил во что бы то ни стало проверить, что там шуршало в кустах. Если бы магия в тот вечер работала нормально, может, их бы вовремя нашли, и все закончилось бы тем, что нас бы поставили в угол за побег из дома. Но видишь ли, шальная магия в Проклятом лесу нормально вообще никогда не работала.

— И это, по-твоему, повод для вендетты на всю жизнь? — все равно не верила я.

— А что — не повод? — мрачно поинтересовался он. — У всего есть последствия, Эльза. За упрямство Марта пришлось отвечать моей семье. Два погибших ребенка — само по себе трагедия, а это вдобавок произошло на территории, которую незадолго до того признали безопасной. Как ты думаешь, мой отец купил бы там дом, если бы не был уверен, что сможет спокойно отпускать своих детей на прогулки? Он работал в правительстве и собственноручно поставил подпись под документами, которые разрешали строить в поселке дома. У обычных людей виноват тот, кто собственными руками убил жертву или довел ее до смерти, а у чиновников все иначе.

Эрон прервался, сделал большой глоток вина и устало потер глаза.

— Когда родители Робина и Энни узнали, кто одобрил строительство домов в месте с сумасшедшей магией, они подали на моего отца в суд. К счастью, отца признали невиновным, иначе бы это был грандиозный скандал на всю Римею. Но мы и так прошли через маленький ад. От нас, как от прокаженных, отвернулась половина драконьих наследников провинции. Отец должен был получить повышение, а его вместо этого понизили в должности. Если бы не тот случай, он бы уже сидел в кресле ироланского министра. Как видишь, мы теперь вообще не в Иролане. Но ладно бы только это…

— А что еще? — спросила я, жадно ловя каждое слово.

— Отец плохо перенес все это дерьмо. Нет, он не заболел — если это можно так назвать. До этого он был совершенно нерелигиозным. До сих пор помню, как бабушка ругала его из-за того, что мне пять лет, а я некрещеный. После того случая вдруг отец ударился в религию, начал верить в истинных драконов, потратил кучу денег на восстановление старозаветного храма недалеко от Проклятого леса, — у него было такое лицо, как будто он вот-вот сплюнет. — С тех пор у нас в доме только и слышно, что про церковь да про истинных драконов. И еще — про то, что мы с сестрой должны быть лучшими. Лучше всех. Потому что мы потомки драконов, величайших в мире существ, и мы должны быть их достойны. Сестра не вытерпела, сбежала замуж чуть ли не за первого встречного, лишь бы здесь не жить. А Март просто уехал с семьей сюда, и ничего из этого его не коснулось.

Закончив говорить, Эрон заглянул в бокал, но тот был уже пуст. Широким жестом драконий наследник плеснул себе еще вина и добавил мне, хотя я и так его едва пригубила.

Больше ради поддержки собеседника я сделала крошечный глоток.

По крайней мере, стало ясно, почему Эрон ненавидит Марта. Искать виновных при неудаче — одна из самых распространенных черт человеческого характера. Мало кто готов признать, что он ошибся или мог сделать что-то иначе. А в случае с погибшими детьми так удобно подвернулся Март, который убедил товарищей зайти в лес, хотя Эрон сам подтвердил, что они вчетвером были всего лишь глупыми детьми.

Не приходилось сомневаться, что Март поведал бы совершенно другую историю, похожую на историю Эрона, как ясный солнечный день — на глухую зимнюю ночь: вроде бы пейзаж тот же, а не узнать. Не бывает такого, чтобы два человека, оказавшихся по разные стороны кордона, видели ситуацию одинаково. К тому же Эрон мог быть не до конца честен. Я подруга его врага, объект для завоевания. Зачем мне выкладывать чистую правду? Не зря Март назвал его лжецом, когда на аллее неделю назад зашел разговор о тех событиях.

Однако интерпретация Эроном отцовских действий заставила меня обеспокоиться. Она идеально вписывалась в мою версию о совпадениях, в которых разум оскорбленного ректора нашел несуществующую связь. Если никакого заговора нет, как это доказать господину Аркину, который убедил себя в том, что он есть?

— Да, несправедливо, — пробормотала я, притворяясь согласной с Эроном.

Он неопределенно качнул головой.

— Когда виноватые выходят сухими из воды, а у невинных рушится жизнь — это не просто несправедливость. Это… мне даже слово подобрать трудно, что это. А теперь какой-то долбаный любитель потрепать языком еще будет обвинять меня в двух смертях? Извини, Эльза, я понял, что ты против, но мне определенно очень хочется отыскать этого подонка и поговорить с ним с глазу на глаз.

Я скромно потупилась.

Ну ищи, говори…

Взгляд внезапно наткнулся на крест с драконом в сердцевине, который висел у Эрона на шее. Что там он говорил о нерелигиозности отца?

— Прости, Эрон, можно вопрос? Почему твой отец обратился именно к драконьей религии, а не к новозаветной?

— Март тебе точно все рассказал, — кисло произнес он.

Я с упреком посмотрела на него.

— И зачем бы мне тебя о чем-то спрашивать, если я все уже знаю?

— Вы слишком умны, достопочтенная Эльза Амберлин, — вздохнул Эрон. — В тот вечер мы играли в тарлинов, имперских воинов и драконов. Есть старая легенда, в которой говорится, что племя не погибло в лесу, а его унес на своих крыльях Раоэрих, первородный дракон в истинном обличии. Якобы время от времени его еще можно увидеть над лесом, белого, как туман. В реальности это элементарный дым от печных труб, который при безветрии застаивается в низинах, но мы детьми верили, что это действительно белый змей-дракон. Когда Робин и Энни погибли, я пытался убедить себя, будто они живы, просто их, как и племя тарлинов, унес на спине дракон. Мне было всего лишь семь лет. Родители пытались поддержать мою веру в чудо и, похоже, купились на нее сами. Не в то, конечно, что Робин и Энни благодаря дракону остались живы, а в то, что наши чешуйчатые предки за нами приглядывают с того света. Идиотская и в то же время успокаивающая мысль. А мы в то время были в такой…

Он, несмотря на то что допивал второй бокал вина, вспомнил о приличиях и проглотил грубое слово.

— …были на таком дне, что нам всем требовалась отличная сказка. Для отца она превратилась в нечто большее.

— Значит, ты не драконопоклонник? Зачем тогда носишь крест?

— Называть нас драконопоклонниками неверно, — поправил Эрон. — Лучше уж старозаветниками, хотя это тоже не совсем правильно. Мы не боготворим своих предков — это было бы немного странно с учетом того, что в нас течет их кровь. Скорее, мы воздаем должное тем, кто когда-то правил миром и научил человечество колдовать. Во всяком случае, так это вижу я и потому ношу крест.

Ага, а еще это хороший способ напомнить окружающим, кто тут потомок бывших властителей и кому неплохо бы кланяться в ножки прямо сейчас. Древние римейские императоры неспроста упирали на то, что приняли монарший венец прямо из рук (или когтей?) истинных драконов.

— А как это видит твой отец? — спросила я.

Эрон задумался и вдруг чему-то нахмурился. Обращенный на меня взгляд стал осмысленнее. То ли действие вина начало проходить, то ли зря я задавала столько вопросов.

— Забавно, — усмехнулся он. — Я заманил тебя сюда, чтобы напоить вином и узнать о тебе побольше, а получилось прямо наоборот — это я пью и то рассказываю байки из детства, то болтаю о религии и политике. Ты еще не заскучала?

— Напротив, — заспорила я. — Ты и твоя семья — это очень интересно.

— В самом деле? — его глаза хитро сверкнули. — Еще несколько дней назад казалось, будто ты не питаешь ко мне ни малейшего интереса.

Я улыбнулась, надеясь, что в улыбке не видно моей паники. То ли Эрон напрашивался на комплимент, то ли начал что-то подозревать…

— Раньше ты не пытался поболтать по душам. И потом, — я красноречиво огляделась, — мне отсюда никуда не деться.

Он рассмеялся.

— И то верно. Вот же я сукин сын — заманил девушку к себе домой, запер и заставил слушать семейную хронику. Дьявольское коварство! Преступление века!

Я вежливо посмеялась в унисон.

— А если серьезно, Эрон? Когда ты меня выпустишь обратно в академию?

Парень вздохнул.

— Если девушка только и думает, что о времени, значит, свидание не удалось.

— Оно удалось, — соврала я. — Ужин был прекрасным, вино замечательное, и спасибо за откровенность — ты и твоя семья теперь кажутся ближе, чем раньше. Просто… просто я не могу понять, где подвох.

— Почему ты думаешь, что обязательно должен быть подвох?

Эрон казался задетым. Ну да, он же на самом деле невинная овечка!

— Это испытания на смекалку от старшекурсников, — напомнила я. — Выдавая задание в актовом зале, меня предупредили, что задача будет непростой. Первую половину я решила — нашла аудиторию, нарисовав ее на стене. А что нужно сделать, чтобы найти выход? Неужели всего лишь вытерпеть полчаса в обществе самого красивого парня в академии и заставить себя проглотить восхитительно приготовленный ужин? — я состроила гримаску. — И правда, чудовищно! Брось, Эрон, я же видела, как вы подшутили над остальными. Моя задача с поиском аудитории — чепуха по сравнению с проклятием, которое вы подсунули Викки, и по сравнению с поисками семи мостов в здании.

— Ну не скажи, — он фыркнул. — Спасибо за комплимент насчет моей внешности и еды, но давай не прибедняйся. Ты справилась с задачей быстро и находчиво. Конечно, я бы открыл портал и в том случае, если бы ты подсчитала двери без номеров и решила, что двести сорок первая — это алхимлаборатория. Однако твой вариант куда оригинальнее, и мы, когда прикидывали решения, тоже подразумевали нечто такое. С мостами все гораздо проще.

— И где их надо было искать?

— Это же тест на элементарную внимательность. Первые пять мостов на картинах на первом этаже. Еще два — на фреске на кафедре истории. Она сейчас закрыта на замок, но можно просто сказать, что они там есть. Хотя если бы Амелия туда вломилась, было гораздо смешнее. Уверен, если бы это задание получила ты, то раскусила бы его с легкостью.

Я проигнорировала лесть.

— А Викки? За что вы так ее?

— Потому что у нее мозгов — как у рыбки гуппи, — спокойно ответил Эрон. — За две недели учебы она попыталась обработать уже трех перспективных женихов, включая меня. Нужно быть полной идиоткой, чтобы думать, будто этого никто не замечает. Видишь ли, семьи драконьих наследников тщательно отбирают невест для своих сыновей, если это свадьба по контракту, как у тебя с Альтом. У тебя высокий уровень способностей, поэтому ты была для Гервинов ценной невестой. Если Викки не поступило ни одного предложения, значит, она ничем похвастаться не может, и не представляю, с кем она переспала, чтобы получить хорошие оценки для прохождения в академию по конкурсу. Только те парни, которые сюда поступили, сделали это не ради того, чтобы жениться на смазливой мордахе. Знаешь, сколько таких выстраивается к любому драконьему наследнику? Очередная девка, которая подкладывается под каждого встречного-поперечного, чтобы от него быстренько залететь и обеспечить себе безбедное будущее, вызывает исключительно раздражение. Особенно среди девушек, которые тут учатся вместе со своими братьями. Если после сегодняшнего Викки не задумается, что пора поменять вектор усилий, это будет печально.

— Странно, что в прошлый раз на посвящении точно так же издевались над Джен и Леттой, которые не имели на парней никаких видов, — тихо ответила я.

Эрон пожал плечами.

— Понятия не имею, в чем там было дело. Я тоже только перевелся к вам и, между прочим, проходил испытания вместе с ними, хотя был уже второкурсником. Если тебе интересно, меня тоже решили поставить на место и показать, что Эмантэйская академия лучше той, в которой я учился раньше. Меня посадили в кабинете и заставили без подготовки отвечать на билеты экзамена по магтеории, который студенты сдавали в конце предыдущего учебного года. Досадно, что я знал предмет лучше тех, кто захотел меня на этом подловить.

— И ты не имеешь к травле девчонок никакого отношения?

— А на кой они мне сдались? — удивился Эрон. — Как, по-твоему, я одновременно успеваю учиться на отлично, заниматься спортом, посещать вместе с отцом все собрания в церкви и при этом ежедневно строить козни против каких-то младшекурсниц? Будь у меня столько свободного времени, я бы завидовал сам себе. Но… — он выдержал паузу. — Если кто-то из девиц в академии решил, что они перешли им дорогу в охоте на парней, я здесь ни при чем.

Наверное, так и произошло. Сегодня у меня был отличный шанс убедиться, насколько ревнивы и мстительны девушки, поступающие в академию.

— К слову, — вдруг произнес Эрон, внимательно глядя на меня. — Если у тебя появятся схожие проблемы, скажи мне. Не хочу, чтобы ты испытывала неудобство из-за того, что общаешься со мной.

— Спасибо. Это очень заботливо.

Если не думать о том, что именно он меня в эти проблемы и втянул, ага.

Где-то за дверью тихо тренькнул звоночек. Эрон прислушался и вздохнул.

— Пора.

— Куда? — удивилась я.

— Обратно в академию. Будильник стоял на время, которое вам отводилось на решение задач. Сейчас кураторы начнут вас собирать, подведут итоги, и начнется праздничная вечеринка, — он хмыкнул. — Или тебе у меня дома так понравилось, что не хочется возвращаться? Так ты только скажи…

— Обратно? В академию? — я прищурилась. — И совсем-совсем без подвоха?

Эрон поднял ладони над головой, будто сдаваясь.

— Совсем-совсем. Клянусь драконом-предком.

Он вышел из-за стола и щелкнул пальцами. По комнате прошла волна энергии, и в двери, через которую раньше виднелась лестница наверх, появились очертания коридора академии. Портал домой открылся.

Затем Эрон галантно подал мне руку, помогая встать.

Коснувшись его теплой, мягкой ладони, я даже ощутила укол совести. В конце концов, Эрон повел себя довольно прилично. Подумаешь, хитростью заманил на свидание! Я отказала ему два раза, и, если бы не просьба ректора, на третий раз ничего бы не изменилось. А он все же нашел способ, ухаживал, как умел, наверняка просто не осознавая, что рассуждения о сортах вина и прочей чепухе могут меня задеть. И хотя он не удержался от скабрезных шуточек, но не воспользовался ни одной из представившихся возможностей получить от меня больше, чем простую признательность за ужин.

Может, на самом деле Эрон не так уж плох? Может, там, под толстой броней короля академии, скрывается в сущности обычный парень, о котором я зря составила такое отвратительное впечатление? Ведь если бы не было той трагедии в лесу, если бы старший Мейвитс не начал вдалбливать своим детям, что они высшая каста, не было бы и того тяжелого знакомства на ступеньках главного корпуса.

Я замерла, держа Эрона за ладонь. Он слабо улыбнулся.

— Что, все же у меня дома так хорошо?

— Нет. То есть да. То есть я не то имела в виду, — запуталась я. — В общем, просто хочу сказать тебе спасибо.

— За что? — удивился Эрон.

— За то, что устроил эту встречу и поговорил со мной. По-человечески, а не так, будто видишь во мне объект, который нужно уложить в постель. Это было важно для меня.

Он замолчал, глядя на меня, словно увидел впервые. Я не могла прочитать эмоции на его лице, даже просто предположить, что они означают.

— И тебе спасибо, — наконец ответил Эрон. — От нашей встречи я ожидал несколько иного.

Настал мой черед удивляться.

— Чего?

— Ну, вариантов было два. Первый: ты, как и в тот раз в столовой, будешь вставать на дыбы. Может быть, применишь какую-нибудь магию, и придется показать тебе, кто здесь мастер. Святые драконы, эта мысль сейчас выглядит такой идиотской, — вздохнул он. — Второй вариант: наедине ты начнешь так же выгибаться передо мной, как все остальные девушки в академии. Или бесконечно болтать — о себе, своих бедных родственниках, трудностях в учебе и так далее и тому подобное, чтобы мое сердце дрогнуло и мне отчаянно захотелось тебе помочь.

Эрон закатил глаза, а я усмехнулась. Очевидно, что-то такое пыталась сделать Викки, когда осаждала его на вечеринке в мужском общежитии.

— Ты же… — он задумался. — Просто слушала.

— Это такая редкость?

— Конечно. Все, кто набивается ко мне в друзья, всегда чего-то хотят. Охомутать меня, повысить за мой счет свою популярность, наладить связи с важными людьми… Просто выслушать — такого я не припомню.

По всем правилам хорошего тона меня в этот момент должна была залить краска. Если бы не задание ректора, я бы не стала слушать Эрона и задавать наводящие вопросы, которые он принял за искренний интерес к его семье. Я была ничем не лучше, чем другие ребята, использующие знакомство с семьей Мейвитс для собственной выгоды.

Однако щек так и не коснулся жар. Нет, не потому, что я потеряла стыд. Мне было… жаль.

Безумно жаль Эрона, в окружении которого из-за отцовского воспитания не оказалось ни единого искреннего человека. Легко поддаться соблазну и считать всех вокруг мусором, если там действительно одни люди, которые умеют только поддакивать да льстиво заглядывать в глаза. Неудивительно и то, что ссора Эрона с Мартом в таких условиях разгорелась с новой силой. Сколько было прихвостней, готовых очернить Марта перед Эроном, чтобы заработать себе очков в его глазах?

Я ободряюще коснулась ладони Эрона.

Он не самый лучший человек. Но и он заслуживает человеческого отношения к себе.

— Если захочется поболтать, не важно, о чем-то или ни о чем, можешь снова позвать меня. Я не буду против — естественно, если твоей целью правда будет только это.

Он хмыкнул и вдруг обнял меня. Ему пришлось наклониться для этого. Сильные руки обвились вокруг плеч, одна из рук спустилась на талию, будто парень хотел охватить как можно больше меня. Я не успела увернуться, да, наверное, этого и не надо было делать, но неожиданный жест меня испугал.

Я напряглась так, что ощущала каждый удар сердца, волной разгоняющий кровь по моему телу. Один, другой, третий… Пока Эрон всего лишь прижимал меня к себе. Прикосновение его теплой щеки к моей было даже приятным, но что будет дальше? Неужели он услышал в моих словах согласие на нечто большее, чем просто дружеское общение? Или всё, что он мне говорил, было чепухой, а сейчас он потащит меня наверх, в спальню?

Мысли промелькнули за долю секунды. И исчезли без следа, когда мое ухо защекотал благодарный шепот:

— Договорились. В следующий раз никаких распусканий рук, только дружеские объятия и обычная болтовня.

На сердце стало легче.

— Спасибо, — ответила я, неловко отвечая на объятия.

Это должно было послужить своеобразным скреплением договора, обычной взаимностью, которая не означала ничего суперсерьезного. Люди же часто обнимают друг друга. Не обязательно влюбленные, иногда даже незнакомцы, которые через прикосновения проявляют свою признательность.

Так это выглядело в наших глазах. А со стороны — наверняка иначе.

Меня заставил обернуться шорох.

Дверь-портал в академию была распахнута с самого начала. Но в тот момент в коридоре было пусто, а сейчас там стояла высокая худощавая фигура с копной русых волос. Металлические застежки на кожаной куртке глянцево блестели, отражая сияние свечек на столе.

Март молча смотрел на то, как мы обнимаемся. Это заняло всего лишь секунду, неимоверно длинную и в то же время страшно короткую, потому что я успела прочитать в его взгляде приговор для себя, испугаться, возненавидеть себя, тут же простить, потому что, черт побери, я не сделала ничего плохого, тут же возненавидеть снова, только теперь поганое стечение обстоятельств, — и ничего больше. Я не успела ни позвать Марта, ни объяснить ему, что он все неправильно понял, — ничего, что имело бы значение. Лишь по-идиотски открыла рот и замерла, растерявшись, как поступить.

Секунда закончилась. Март развернулся и так же молча исчез в коридоре.

— Март! — крикнула я вслед.

Но было уже поздно. Даже если он слышал, вернуться не захотел. Да и зачем бы? Если бы я застукала своего парня обнимающимся при свечах с девушкой, которая его долго добивалась, то тоже истолковала бы это однозначно.

После этой мысли осознание ударило по виску обухом. Я вздернула голову, пристально всматриваясь в Эрона.

Неужели он все это подстроил? Если да, то каким нужно быть гнилым внутри, чтобы все так точно рассчитать — вплоть до минуты…

Лицо Эрона было каменным. Он уже увидел Марта, и если на его лице отразилась растерянность, то она уже успела исчезнуть. Только при огромном желании в серых глазах еще можно было заметить странный отблеск… Вот только чего — удивления или удовлетворения?

Комок в горле набухал все сильнее. Стоило огромных усилий его проглотить.

К собственному стыду я обнаружила, что чуть не поступила в точности, как когда-то Эрон, — начала искать виновных. А ведь это обычное неудачное стечение обстоятельств, чтоб его. Никто не заставлял меня обнимать Эрона в ответ, и никто не мог предсказать, что именно в эту секунду появится парень, который мне по-настоящему нравится.

— Март! — хрипло повторила я, подаваясь вперед.

Меня остановил рывок назад. Эрон довольно жестко вернул меня на место, крепко держа за ладонь. Он совладал с эмоциями стремительно, и с его лица исчезли все признаки неопределенного, смутившего меня чувства.

Парень, который пять минут назад с раскрытым сердцем рассказывал мне о своей жизни, исчез. Теперь на меня сверху вниз хмуро смотрел тот надменный драконий наследник, который однажды подсел ко мне в столовой и настраивал против Марта.

— Что, побежишь за ним?

Ревность лилась из его голоса ледяным потоком.

— Я…

Не договорив, я сжала кулаки. Внутри у меня все переворачивалось, хотелось догнать Марта и объяснить, что он все неправильно понял. И глупее поступок вряд ли можно было придумать, потому что Март бы не поверил. Наоборот, он бы наверняка решил, что его пытаются унизить еще больше и что на самом деле мы с Эроном водим его за нос, пытаясь разбить сердце и вывернуть душу.

Попытка догнать его ситуацию не улучшит. Зато может сделать хуже, потому что тогда точно взбесится Эрон.

— Нет, — произнесла я, силой выдавливая из себя слова. — Не побегу. Но, может, у тебя есть догадки, что он здесь делал?

Моя подозрительность от него не укрылась.

— Понятия не имею, — довольно резко ответил Эрон. — Я бы не стал так портить собственное свидание. Поэтому сам помог наложить на корпус заклинание, которое во время испытаний не пропускало никого, кроме кураторов и перваков с приглашениями. Более того, мы это делали под надзором преподавателей, которых ректор послал проконтролировать, не нарушаем ли мы тут какие-нибудь правила. Либо Март нашел способ обойти защиту, либо его впустил кто-то из преподов.

Мы переглянулись.

Если это сделали преподаватели, то должно было случиться что-то серьезное. А мы об этом ни сном ни духом не знаем, потому что находимся на другом конце провинции.

Мы ринулись в коридор академии почти одновременно. К чести Эрона, он в последний момент оттянул меня назад, вышел первым, сначала проверил, что там происходит, и только потом убрал преграждающую проход руку, позволив мне протиснуться в дверь. Портал тотчас закрылся за нашими спинами.

На втором этаже царила пустота. Лампы все еще были выключены, свечи, создающие мрачноватую атмосферу таинственности, продолжали гореть. Колдовство, удерживающее их висящими в воздухе, не разрушилось.

Все выглядело бы совершенно мирным, если бы не шум с первого этажа. Голоса звучали громко, возбужденно.

С лестницы мы спустились бегом.

В холле главного корпуса собралась целая толпа. К первокурсникам добавились «кураторы» — теперь все, не хватало лишь двух человек, которые, видимо, занимались подготовкой угощения в общежитии. Но с участниками посвящения оказались и те, кто в здании не должен был находиться, — несколько ребят с других курсов внимательно слушали, что происходит, а два преподавателя по магпрактике призывали галдящих студентов успокоиться. В сторонке с удивленными лицами стояли Джен и Летта: пухленькая блондинка, как всегда, впереди, а ее готичная подруга за ее плечом.

Девушки обещали, что дождутся меня в общаге, но, наверное, не вытерпели. Я сразу кинулась к ним, едва замечая, что они с округлившимися глазами смотрят мне за спину — на Эрона.

— Что тут случилось? — выпалила я.

— Ну наконец-то! — не дав им ответить, громко объявила кудрявая третьекурсница, которая выдавала мне задание в актовом зале. — Последняя участница, Эльза, нашлась. Куда вы с Эроном запропастились?

— Не важно, — отрезал он. — Что здесь за переполох?

— Так магия вернулась! — радостно сообщила организаторша. — Вы чувствуете? Она вернулась для всех!

Я бы с уверенностью сказала, что она врет и что это очередное испытание для первого курса, если бы не лица преподавателей, на которых действительно было написано огромное облегчение. Все равно не до конца веря собственным глазам, я прошептала коротенькое заклинание и создала в ладони светлячка.

Это были простейшие чары, освоенные еще в детстве, чтобы читать по ночам книжки, пока родители думают, что я сплю. В последнее время упорствовали даже такие заклинания — на днях у меня перегорела лампочка в комнате, и, по привычке пытаясь зажечь колдовской огонек, чтобы найти тапки, я едва не подожгла кровать. В итоге пришлось нашаривать их на ощупь, чтобы нечаянно не сровнять все общежитие с землей.

Но сейчас светлячок появился быстро, нити заклинания сплелись с такой легкостью, какой не чувствовалось уже два месяца. Боже, я уже и забыла, как это — спокойно колдовать!

Я восторженно продемонстрировала светлячка Эрону и с удивлением обнаружила в его серых глазах растерянность.

— Магия вернулась? — переспросил он. — Но отец говорил…

Тонкие губы драконьего наследника внезапно захлопнулись. Он осознал, что ляпнул лишнего.

— Это очень здорово, — тут же соврал Эрон, не слишком заботясь о том, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь искренним. — Прости, Эльза, мне тогда надо срочно вернуться домой и проверить, что там с заклинаниями. Если они сбились, как здесь, надо их поправить. Ты же не пропадешь с подругами?

— Нет, конечно нет, — с недоумением ответила я. — Все будет в порядке.

— В таком случае желаю удачи. Еще встретимся.

Хотя на прощание он послал мне свою обычную обольстительную полуулыбку, было заметно, что Эрон делает это машинально, а на самом деле его мысли где-то далеко. Он даже не отреагировал на то, как его звали другие организаторы, только отмахнувшись от них, как от досаждающих мух.

Я задумчиво проводила его взглядом. Как, однако, Эрон сегодня был откровенен… Приписать бы такую болтливость моему сногсшибательному воздействию на парней, но, скорее, за это следовало благодарить приговоренную на двоих бутылку вина, большую часть которой выпил он. Да и скинул меня на подруг Эрон с потрясающей быстротой, которая не увязывалась с мнением, что я для него всерьез что-то значу.

Не одна я удивленно посмотрела ему вслед.

— Но с заклинаниями все в п'рядке, эт' преподы сняли барьер… — пробормотала Джен.

— Ага, — тихо подтвердила я.

Эрон не мог не заметить, что на втором этаже свечи продолжают висеть в воздухе. То, что ему нужно проверить чары дома, было крайне неудачной отмазкой, свидетельствующей о том, что он хотел как можно скорее от нас отделаться.

Что у него там вырвалось об отце? Мне бы пищать от счастья вместе со всеми, что магия вернулась, а значит, ректор перегнул палку с теориями заговоров. Но беспокойство, застывшее в глазах Эрона, и та фраза не давали радоваться, наводя на мрачные мысли, что ничего еще не закончилось.

Вероятно, кто-то вмешался в планы старшего Мейвитса, и источник очистили. Но это еще не означало, что все закончилось.

А я, похоже, уже испортила сегодняшнее впечатление о себе у Эрона и вдобавок настроила против себя Марта.

Закусив губу, я повернулась к подругам.

— Вы не видели Марта? Что он тут делал?

Джен хотела что-то сказать, но Летта ее опередила.

— Искал тебя, — прошелестела она. — Он только-только вернулся из пещер, где нашел пропавших рабочих. Пришел в общагу, мы сказали, что ты тут, и пошли вместе. Не успели подойти, смотрим — уже бегут преподы. Они убрали барьер, впустили нас сюда. Здесь Марту сказали, что ты была где-то на втором этаже. Что там произошло? Он выскочил с таким лицом, будто кто-то умер.

Джен, поколебавшись, кивнула. А я тихо застонала, закрывая глаза.

Черт, черт, черт! Ничего Эрон не планировал, это действительно дурное стечение обстоятельств. А я получила, что заслуживала, потому что нечего было расшаркиваться перед одним парнем, когда душа лежит к другому.

Тем временем преподаватели наконец-то добились тишины и объявили, что, хотя источник не до конца очищен, магия восстановилась, поэтому снимаются все ограничения для студентов, в ком не течет драконья кровь. С понедельника практические занятия по колдовству возобновятся в полном объеме, но если кто-то хочет, то он может с завтрашнего дня пользоваться тренировочным залом — таково официальное разрешение ректора, только что дозвонившегося в академию и поздравившего всех с нормализацией магии.

Все, кроме самых застенчивых студентов, вопили от радости и прыгали по холлу, обнимаясь друг с другом. Даже тихую Летту Джен утащила за собой в воцарившуюся круговерть. Они пытались утянуть и меня, но я аккуратно ускользнула от них и незаметно вышла из главного корпуса.

Снаружи было темно и по-осеннему холодно. Накрапывал мелкий дождик, капли паутинкой расходились по лужицам на ведущей к воротам аллее. Гудение над головой заставило меня нервно дернуться, но это всего лишь заново воспарил в воздухе обсидиановый куб — символ академии. За все время учебы я впервые слышала, как он вращается, подставляя мороси массивные гладкие бока.

Погода идеально соответствовала моему настроению. Игнорируя влагу на плитке, я присела на ступеньках крыльца, на том самом месте, где почти месяц назад нечаянно пролила на Эрона кофе и где за меня вступился Март.

Ох, Эльза-Эльза. Во что же ты дала себя втянуть и как теперь все это расхлебать…

Глава 20

Цвета в «Салоне матушки Эсмеральды» били по глазам. Не было ни одного приглушенного тона, только кислотно-зеленый, алый, золотой и черный, которые образовывали дикую смесь растительных узоров. Сама матушка Эсме нарядилась в атласное бордовое платье и шаль с пионами, в распущенные кудрявые волосы были вплетены разноцветные ленты.

Любой нормальный человек сказал бы, что это дикая безвкусица, но именно так привык одеваться бродячий народ цамеев, который веками странствовал в фургонах по Римее, играл на музыкальных инструментах, развлекал зрителей танцами и гадал, предсказывая судьбу. В наши дни большинство цамеев осело, но свое главное ремесло они не бросили. Вся страна сходилась в том, что если нужен предсказатель, то нужно искать цамея, а еще лучше — старую цамейскую гадалку.

Правда, стоявшая передо мной магичка, которая задумчиво вертела шар для предсказаний, цамейкой не была и почтенным возрастом похвастаться не могла. Да и звали ее не Эсмеральдой, несмотря на табличку у входа в заведение. Госпожа Агнес была коренной римейкой, приехавшей из северо-восточной провинции. Ну а поскольку она обладала даром предвидения, то как еще было заработать на жизнь в новом месте?

Невзирая на маскарад, Агнес-Эсме была по-настоящему хорошим специалистом в магии предвидения. Настолько, что подписала договор с академией и заново настраивала студентам хрустальные шары для предсказаний, если они ломались. А именно это и случилось со мной.

Она который раз покрутила прямо перед носом шар и поставила его на деревянную стойку. За спиной у женщины высилась стойка с напитками — Агнес не только предсказывала судьбу, но и держала небольшое заведение, которое с большой натяжкой можно было назвать кафе. Впрочем, многим эта экзотика нравилась — в субботний день оставалось не так много свободных столиков.

— Не вижу проблем, — объявила Агнес. — Все работает исправно. Можешь показать, что тебя смущает?

Я положила руки на шар, сосредоточилась на вопросе, ответ на который хочу узнать, и пробормотала заклинание. Все по инструкции, как говорили преподаватели.

Под ладонями заклубился молочно-белый туман. Он подержался несколько секунд, а затем хрустальная сфера снова стала прозрачной — действие предсказания закончилось. Вышло коротенько, но я успокаивала себя тем, что и это неплохо для первокурсницы, у которой нет предрасположенности к прорицанию будущего.

— Вот так постоянно, — уныло сказала я. — Чтобы вы понимали: вопрос был о том, сдам ли я зимнюю сессию. Боюсь, что нет, потому что преподаватель по введению в практическую магию не хочет принимать у меня домашнее задание по работе с шарами для предсказаний.

— А что, он не может проверить твои способности с помощью карт таро или гадания на рунах?

— Не знаю, нам сказали, что нужно сдать именно это, потому что так написано в учебном плане…

Агнес закатила глаза.

— Точно. Все время забываю, какой формальный в академии подход. Давай тогда попробуем более конкретный вопрос и более близкое к нам время. Как насчет того… хм, хм… Чем ты займешься сегодня вечером?

Белый туман.

Я убрала руки с шара и пожала плечами. Агнес поморщилась.

— Странно. Но я все равно не вижу поломок — шар работает, как надо. Не новый же тебе выдавать.

Она глубоко задумалась. Все предметы, связанные с предсказаниями, проходили долгую «притирку» с владельцем. Без этого даже у лучших прорицателей карты таро не ложились правильно, а хрустальные шары оставались прозрачными. Я две недели держала шар рядом с собой, посвящая ему ежедневно хотя бы пять минут — этого хватило бы для домашнего задания, но все равно было маловато для притирки. Выдача нового шара проблему не решала. Что если он тоже сломается или проблема вообще не в нем? И время будет потрачено зря, и преподаватель потеряет всякое терпение.

Хотя, конечно, Агнес вряд ли думала о том, как мне придется объясняться с преподом. Скорее всего, ей было лень возиться в кладовке, искать новый шар и настраивать под меня. Это тоже занимало немало времени.

— Давай так, — решительно произнесла она и, прищурившись, оглядела меня. — Что ты у нас любишь? Так, погоди, не отвечай. Это… м-м… конфеты. Леденцы. Ты у нас не приторная цаца, а девочка с шипами… Барбариски. Верно?

Агнес могла бы и не спрашивать. Она пошарила под стойкой и выложила передо мной горсть конфет в красных фантиках.

— Это тебе. И не красней так, Господи-Боже. Все девушки любят сладенькое, даже те, кто утверждает обратное. А теперь возьми шар и подумай о том, как здорово было бы пойти за столик к подружкам, которые тебя ждут, и съесть по конфете. Или по две. Или по три. Не ограничивай себя, в общем. Можешь задать вопрос шару, сколько конфет ты съешь.

Я зажмурилась, повторила процесс и одним глазком глянула на результат.

Шар показывал две конфеты. Ну ясно, всего их шесть, Джен предложит разделить поровну, но Летта откажется, поэтому подруга стрескает ее долю. Всё по справедливости.

Агнес заливисто рассмеялась и выгребла из-под стойки еще горсть конфет.

— На. Эти спрячь, дома съешь. Зато мы выяснили, что шар в норме, и теперь ты знаешь, как выполнить домашнее задание.

— Спасибо, — я спрятала леденцы в сумку. — Но если он в норме, что это за туман? Я что-то неправильно делаю?

—  Нет, все верно, — гадалка нахмурилась. — Будь ты моей клиенткой, я бы сказала, что твое будущее туманно и зависит от принятых в ближайшие дни решений. Но ты не моя клиентка, а волшебница, поэтому голову можно никому не дурить.

Она постучала длинным ногтем, покрытым черным лаком, по отполированной поверхности хрусталя.

— Молочная белизна — что-то, с чем ты столкнешься в будущем. Шар слабенький, склонности к предсказаниям у тебя нет, поэтому видение исполнится, скорее всего, еще до зимы.

— Я попаду в густой туман? — вяло поинтересовалась я.

— Ты воспринимаешь видение слишком буквально. Возможно, это метафора чего-то, что ждет тебя впереди.

— В любом случае, если шар показывает правду, каким образом зимняя сессия связана с этой белесой мутью? И вообще со всем, о чем я думаю, если только это не конфеты, которые я держу в руке и собираюсь через минуту съесть?

— Сложно увидеть будущее в чужом шаре, по чужому гаданию. Тем более если результат — иносказание. Если хочешь, я могла бы сама тебе погадать и ответить на этот вопрос. Наверняка у меня получится увидеть что-нибудь более четкое, — подмигнула Агнес.

Я криво улыбнулась.

— Простите, ваш прайс у входа сложно не заметить. У меня нет таких денег.

— Ладно-ладно, это ты извини, — снова рассмеялась она. — Профессиональная привычка. Ричард Аркин просил по возможности помогать его студентам советами, поэтому могу дать один ценный и совершенно бесплатный.

— Какой? — оживилась я.

— Существует всего два варианта, почему шар выдает тебе белый дым в ответ на вопросы о будущем. Первый: в скором времени твою жизнь перечеркнет некое событие, связанное с ним. Второй: словами ты произносишь один вопрос, а сердцем — другой. Магия откликается в меньшей степени на первое и в гораздо большей — на второе. Поэтому некоторые молодые студентки спрашивают у шара предсказаний об экзаменах, о друзьях, о погоде на завтра, наконец, а видят только симпатичного драконьего наследника со старшего курса, в которого влюблены. Ты должна понять, что именно тебя настолько сильно беспокоит, что аж перечеркивает заданные разумом вопросы. И тогда уже подумать, как оно связано с дымом, напрямую или метафорически. А может, и ассоциативно.

Бесплатный совет был ожидаемо расплывчатым.

— Значит, вы думаете, что это все-таки дым, а не туман? — попыталась я вытащить хоть что-то четкое из ее предположений.

Агнес отвела помутневший взгляд в сторону.

— Да и в то же время нет… У тебя есть родственники в деревне? — неожиданно спросила она.

— Нет.

Взгляд гадалки снова сфокусировался на мне. Она развела руками.

— Тогда извини, больше ничем не могу помочь.

Я вздохнула. Вашу судьбу перечеркнет дым, который не дым, а за подробности отвалите полстипендии. Отлично, в общем.

— Спасибо еще раз, госпожа Агнес.

— Обращайся, милая!

Я с улыбкой покивала и вежливо попрощалась.

Да, обязательно обращусь, как только на горе засвистят раки. То есть когда я стану достаточно богатой, чтобы оплатить услуги одной из лучших гадалок Эмантэя.

За столик к подругам, которые, ожидая меня, заказали чай, я вернулась со смешанным настроением. Вроде бы проблема, из-за которой пришлось в выходной день ехать в «Салон матушки Эсмеральды», решилась, а вроде бы нет.

— Угощайтесь, — я выложила на стол конфеты. — Презент от хозяйки.

— Поделим поровну? — предложила Джен, облизнувшись.

— Можете забирать мою часть, — шепнула Летта, обеспокоенно поправляя платье, свободно висящее на выпирающих костях. — Вы же знаете, я не ем такое.

На ум сразу пришли слова Агнес о девушках, которые отрицают любовь к сладкому. Не зря господин Аркин подписал с гадалкой контракт…

— Тогда я возьму, лан'? — сразу же загорелись глаза у Джен.

Я откашлялась. Шар для предсказаний определенно не ломался.

— Т'к он' поч'нила шар? — спохватилась подруга, жуя конфеты, отчего ее дикция была еще хуже, чем обычно.

— С ним все было в порядке. Этот туман или дым — либо что-то, что в ближайшее время перечеркнет мою жизнь, либо связано с чем-то, что не покидает мои мысли.

— Ты и правда в последнее время выглядишь загруженной, — заметила Летта. — Из-за чего так волнуешься?

Ответить на этот вопрос было одновременно и легко, и дико сложно.

Прошло две недели с того момента, как поистине волшебным образом очистился источник и провинцию снова наполнила нормальная, послушная магия. Жизнь вернулась в свою колею, но я продолжала ощущать над собой, словно зависший над головой меч, давящую угрозу.

Каждое утро, просыпаясь, я первым делом проверяла, как работают заклинания. Не знаю, что бы я почувствовала, если бы вдруг все начало выворачиваться наизнанку. Испытала бы облегчение, что подозрения, вызванные оговоркой Эрона, сбылись? Или расстроилась бы — причем по той же самой причине?

Больше всего я боялась, что из-за внезапного возвращения магии господин Аркин не станет исполнять обещание насчет санаторного лечения. Однако он оказался честным человеком. Во-первых, он уже показал мне путевку для мамы и посоветовал ей готовиться к отъезду в ноябре. Очень вовремя — как только стало холоднее и полили беспросветные осенние дожди, она стала сильнее кашлять и быстрее уставать.

Во-вторых, несколько дней назад ректор снял с меня наложенные им самим же обязательства. Не думаю, что на самом деле ему хотелось это делать, но и удерживать студентку-первокурсницу клятвами, когда для этого нет видимых причин, тоже считал неправильным.

Хотя, если уж откровенно, в этом все равно не было особенного смысла.

Вместе с «исцелением» магии вернулись и многие студенческие обязанности, которых нам удавалось избегать из-за нестабильности колдовства. Преподаватели заставляли нас трудиться вдвое больше, нагоняя материал за вынужденно пропущенные две недели сентября и за все отмененные практические занятия. Я думала, что мне было тяжело тогда, но сейчас количеством заданий прибило всех первокурсников без исключения. Раньше, когда мы ехали после пар домой, то весело болтали на отвлеченные темы. Сейчас весь автобус не поднимал головы от учебников. Только изредка где-нибудь на задних сиденьях раздавались вопросы, какую, черт побери, переменную подставить в комбинацию Горнама, и с первых рядов звучал машинальный ответ такого же уткнувшегося в тетрадки старшекурсника.

У меня категорически не было времени на свидания или шпионские вынюхивания. Займись я этим — и тотчас вылетела бы из академии по причине неуспеваемости.

Среди последствий были не только дичайший недосып, но и то, что мои отношения с Эроном застыли в непонятном статусе. Непонятным он был, конечно же, только для меня, потому что король академии вряд ли задумывался о таких вещах.

Мы с ним перестали быть врагами, но и в друзей не превратились. Здоровались, сталкиваясь на переменах или в столовой, перебрасывались шутками. Один раз, в пятницу вечером, он подбросил меня и еще двух ребят из академии до города, так как сам ехал туда на какое-то собрание, а автобус сильно задерживался, и мы мерзли под дождем на остановке. В машине, перед шофером и другими студентами было не пооткровенничать. Другого свободного времени не находилось ни у меня, ни у Эрона.

Он тоже был занят — активно готовился к ежегодным студенческим магическим играм. Состязания обычно проходили в начале ноября. В этом году их собирались отменить, но не успели, а тут и магия вернулась. Участвовали в них лучшие студенты, в число которых, естественно, входил и младший Мейвитс. Однако поскольку все думали, что игр не будет, то вполне логично плюнули на них и теперь были вынуждены тратить в два раза больше времени на тренировки, чтобы быть хотя бы в относительной форме.

Поскольку ректор освободил меня от клятвы, можно было бы попытаться наладить отношения с Мартом и надеяться на то, что Эрон будет слишком занят, чтобы мстить. В конце концов, мы с «лихим бандитом» жили в пяти минутах ходьбы друг от друга, так что общая загруженность не могла помешать встрече. Но эти планы разбивались о два серьезных препятствия: Март меня избегал, а я понятия не имела, как вернуть его хорошее расположение.

Ведь, если подумать, между нами ничего не было. Я не была его девушкой, никогда не клялась ему в верности, не искала с ним встреч, ничего не знала о его жизни. Даже эпическая сцена с обнаженными объятиями в мужской душевой вышла случайно. Март сам придумал, что я там его поджидала.

Как мне извиниться за дружеские объятия с Эроном? Нужно ли вообще извиняться, ведь я ничего плохого не сделала? Без объяснений было не обойтись, это я понимала, но не представляла, как их инициировать. Просто подойти и пригласить Марта на встречу? Не слишком ли нагло это будет выглядеть? И не поднимет ли он меня на смех в отместку?

Вопросов в голове гудел целый рой. Я ни на один не могла найти ответ, а время шло, и это разрывало мне душу.

Джен с Леттой подсказывали разные варианты, но мне их идеи не казались подходящими. Если у меня был хотя бы опыт долгой помолвки, то они не могли похвастаться и таким. Мы тыкали пальцами в небо, а Март тем временем внезапно пропадал из коридоров главного корпуса, если я появлялась на горизонте.

Его исчезновения тоже можно было бы объяснить занятостью. И учеба, и участие в студенческих играх — его, как и Эрона, включили в одну из команд, и награждение за поиски рабочих под завалами.

Да, теперь Март был героем. Девушки стали посматривать на него иначе, а ему, наверное, ни к чему стала глупая первокурсница, крутящая шашни с его врагом. Он даже не ответил на мое письмо, которое я с помощью магии отправила ему прямо в руки вскоре после того, как вернулась магия.

Меня душила обида. На него, на Эрона, на ректора, на весь мир, но в большей степени на себя, потому что на самом деле никто, кроме меня, виноват не был. Я…

Я не знала, что чувствую к Марту. Надо ли мне с ним мириться. Хочу ли я этого. Может, если все спустить на тормозах, однажды это перестанет колоть сердце…

— Правда, я выгляжу беспокойной? — с легкостью, которой не ощущала, ответила я Летте. — Ну, домашки чудовищно много, а мне никто из однокурсников из-за Викки не рвется помогать.

— А, Викки…

Мы синхронно вздохнули.

Когда я пересказала подругам слова Эрона, они припомнили, что каждый раз проблемы действительно были связаны с другими студентками. То ревнивая невеста в случае с Леттой, то в случае с Джен одна старшекурсница, подбросившая идею для дурацкого пари. Это ей потом девчонки стряпали проклятие, когда я их застукала с подсвечником. И у нее, между прочим, учились в академии два двоюродных брата.

Джен с ее неугасающим оптимизмом сразу размечталась, что кому-то из них нравится. Я бы на ее месте поостереглась, учитывая своеобразных родственничков в лице той старшекурсницы, но Джен — это Джен.

Ну а Викки, несмотря на мои собственные слова, меня раздражала не так уж сильно. Как и предсказывал Эрон, она не сделала выводов из случившегося на посвящении и объявила, что ей просто завидуют. Со мной теперь старалась не общаться половина курса. Зато — неожиданный плюс налаживания отношений с Эроном — два наших драконьих наследника стали время от времени обращать на меня внимание и обсуждать учебу.

Викки это, судя по всему, страшно бесило. Я только посмеивалась, понимая, что она может настраивать против меня однокурсников сколько угодно, а желаемого все равно не добьется. Перспективные женихи на нее смотреть не начнут, «месть» же уйдет в молоко. С домашними заданиями я отлично справлялась сама, и быть парией мне не привыкать со школы.

Но причиной своего беспокойства было гораздо проще назвать Викки и учебную нагрузку, чем объяснять подругам, что я боюсь драконьего переворота в провинции под предводительством старшего Мейвитса и мучаюсь виной из-за Марта. Все равно и то, и то было трудно связать с белым дымом в шаре для предсказаний.

Это не помешало нам допивать чай, выдавая десятки смешных и серьезных предположений, что он может означать.

Вдруг это дым из ноздрей драконьих наследников, которые будут сражаться за честь стать моим мужем? Или Викки подожжет мои конспекты, и это дым от них? Или так горят синим пламенем мои надежды на повышенную стипендию в следующем семестре?

Девчонки болели за первый вариант. Я подозревала последний. А когда мы заказали по второй порции экзотического густо-черного чая и нам принесли к нему сливки, потому что так подразумевал рецепт, то победил новый вариант. На самом деле в шаре был не дым, а налитое в чай молоко, и означает это, что я в скором времени буду чаще его пить.

Это было бы идеально.

Из «Салона матушки Эсмеральды» мы вышли, глупо хихикая. Оказавшись снаружи, я глубоко вдохнула прохладный воздух. Девчонки, прервавшись, сделали то же самое.

Погода сегодня была чудной для середины октября — ясной и теплой. Старые клены на улице тихо сбрасывали резные желтые и красные листья. Солнце медленно клонилось за трех- и четырехэтажные дома старого района Эмантэя, где находилась лавка Агнес. До темноты оставалось еще час-полтора.

— А мож'т погуляем? Зря, чт'ли, тут оказались? — предложила Джен.

— Давайте, — одобрила Летта. — Я плохо знаю этот райончик, хотя и живу недалеко. А потом пойдем ко мне.

Мы так и намеревались сделать изначально — встретиться, чтобы зайти к ней в гости и там посидеть, а заодно познакомиться с ее родителями. Потому и встретились у «Салона» вместе — каждая из нас знала, где он находится, и не пришлось бы плутать в узких городских улочках.

— Куда направимся? — спросила я.

— Вроде тут где-то стояла старая часовня, — вспомнила Летта. — Заброшенная. Хотите посмотреть?

Конечно мы хотели. Три студентки, осенний вечер, заброшенная часовня — что может быть интереснее? И разумеется, такое сочетание совершенно не предвещало приключений.

Глава 21

— Заброшенная? — спустя четверть часа недоверчиво спросила я, оглядывая горящую всеми огнями церковь.

— Три года назад, когда я тут была последний раз, она была заперта на все замки и забита досками, — смущенно пробормотала Летта.

Что ж, за это время многое изменилось. О кирпичном здании с остроконечной крышей можно было сказать что угодно, но только не то, что оно покинуто. Витражи переливались синим и красным, свежевыкрашенные двери хлопали, пропуская прихожан. Внешнюю строгость храма, свойственную постройкам возрастом полтора-два века, разбавляла яркая отреставрированная роспись над входом. Она изображала Бога-Отца, Бога-Сына и непорочную Богоматерь, сидящих на небесах в окружении сверкающей золотом магии. Внизу, под ними, рядами стояли драконы, апостолы и святые. Именно в таком порядке.

— Н'верно, ее выкупили драконопоклонники, — озвучила Джен очевидное.

Не только выкупили, но и восстановили. Было заметно, что когда-то скупую каменную резьбу на фасаде местами сбили, а гораздо позже вернули ей первоначальный вид. Подновленные фрагменты — я даже не удивилась, что они с драконами, — немного отличались по цвету от окружающих.

— Никогда не была в старозаветных церквях. Раз уж мы тут, надо зайти, — решила Летта и первой направилась к дверям.

Джен сразу же посеменила следом. Ну а мне ничего не оставалось, кроме как догонять.

Логично было предположить, что обычные церкви от старозаветных будут отличаться только присутствием драконов в оформлении убранства. И верно, когда мы миновали внешние, а затем внутренние двери, перед нами предстал вытянутый зал с уходящим высоко вверх потолком, расписанным под звездное небо. Повсюду стояли тумбы со специальными ящичками, заполненными песком, куда можно было поместить свечку и помолиться. Некоторые из посетителей так и делали, некоторые сидели на рядах скамеек и то ли отдыхали, то ли о чем-то раздумывали.

Свеженькие фрески на стенах изображали привычные религиозные сюжеты, только местами у изображенных святых появлялись крылья. Деревянный алтарь и отдельно стоящая кафедра, за которой священники читали проповеди, были украшены соответствующе. И конечно, над алтарем висело крупное распятие с Сыном Божиим, который погиб за человеческие грехи. Только украшал его чело не золотой венец, как это было в новозаветных храмах, а костяной нарост в виде короны. Так драконопоклонники ненавязчиво показывали, что в Спасителе человеческая кровь перемешалась с драконьей, хотя официальная церковь это отрицала.

При взгляде на сверкающую, покрытую сусальным золотом «корону» я начала чуть лучше понимать, почему Олдос Мейвитс схватился за старую религию. Когда ты потомок драконов, легко провести параллель между собой и Божьим Сыном, а люди, которые верят, что их Спаситель был драконьим наследником, охотнее примут над собой такого правителя.

Взгляд скользнул вниз. Как правило, под распятием помещали изображение того, кому посвящена церковь. Если ее отреставрировали драконопоклонники, следовало ждать изображение крылатого святого, но я почему-то ничего не могла найти. Только какая-то белая волна изгибалась над алтарем.

Отойдя на шаг назад, я охватила взглядом всю алтарную часть и лишь тогда поняла, что это не просто элемент украшения. Это был…

Сердце резко застучало, сбившись с привычного ритма. Голова закружилась, и я, переполошив подруг, почти рухнула на ближайшую скамью.

Длинный белый дракон, который похож на дым из печных труб, застаивающийся в безветренные дни в низинах. И Олдос Мейвитс, который поддерживал у сына веру в сказку о белом ящере, унесшем двух погибших детей. А как назвала госпожа Агнес молочный туман из шара для предсказаний?

Дым, но не дым.

При виде изгибающегося по алтарю дракона все встало на свои места.

Олдос Мейвитс приложил руку к загрязнению источника магии, и неким образом это было связано с Проклятым лесом. Наверное, ректор был прав — там испытывали отраву, которая свела с ума волшебство, и ее жертвой стали двое детей. Очевидно, старший Мейвитс не распрощался с планом «отключить» ее в Эмантэе. Именно это я, подсознательно боявшаяся повторения истории, видела в шаре для предсказаний. Ясно же, что новое загрязнение источника перечеркнет мою судьбу.

Осталось только понять, почему мне являлся именно белый дым. Это просто ассоциация со словами Эрона, который рассказывал мне о трагедии в Проклятом лесу? Или тот дым из печных труб, который он помнил, был отравленным и сводил магию с ума? Вот так «дракон» и унес на небеса Энни и Робина — дети думали, что видят что-то волшебное, а это оказался яд, которым позже отравили Эмантэйский источник. И правда, почему бы не убить двух детей, случайно увидевших слишком много? Они же обычные, в них нет священной драконьей крови — все равно что прихлопнуть надоедливую муху!

Это объясняло, почему на самом деле у старшего Мейвитса появились проблемы в родной провинции. Смерть детей привлекла к лесу слишком много внимания, и испытания отравы пришлось свернуть. Наверняка Олдос готовил все это не в одиночку, а так как он допустил ошибку, его наказали отказом в повышении. Но он нашел новых союзников и решил провернуть план теперь уже в Эмантэе.

Зубы скрипнули. Олдос Мейвитс цинично врал сыну, а тот и поверил, что его отец — ни в чем не повинная жертва. Интересно, что эта тварь рассказала Эрону о выкрутасах магии в прошлом месяце? Не верилось, что он посвятил сына во все подробности. Наверняка опять прикрыл благородными намерениями свои грязные стремления дорваться до власти с помощью загрязнения источника.

— Эльз'! Эльз', ты как?

Джен трясла меня за плечо, испуганная Летта пыталась заглянуть в лицо. Очнувшись, я поняла, что минуту сижу на церковной скамье, схватившись за голову и таращась в никуда. На меня уже начали с беспокойством посматривать прихожане.

— Да, да, все в порядке, — я натянула улыбку. — Голова вдруг закружилась. Все уже прошло.

Только чертовски жаль, что шары для предсказаний не работали, пока источник не очистился. Тогда бы нам на парах раньше объяснили, как ими пользоваться, и я бы раньше попала к госпоже Агнес. Уйма времени не была бы потеряна!

— Кому-то стало плохо? Девушка, как вы себя чувствуете? — послышался совсем рядом мужской голос.

Видимо, кто-то из прихожан все-таки позвал местного служку — или послушника, а может, просто помощника священника. Я не была уверена в том, как назвать такого человека. К нам выскочил парень лет двадцати, максимум двадцати пяти, аккуратный, в рубашечке и брюках, с молитвенником в руках — сплошное благообразие. Нервно вглядевшись в его черты, я не нашла ничего, что можно было бы счесть признаком драконьего наследия.

Может, этот парень даже вменяемый. А то у меня драконьи наследники в последнее время вызывали разные подозрения.

— Нормально, — отмахнулась я. — Извините, если заставила поволноваться. Это на меня божественное озарение снизошло.

Парень оценил мою попытку пошутить и засмеялся.

— Здесь такое часто бывает. У нас в церкви особая атмосфера. А вы, похоже, не наши прихожанки, верно?

Об этом можно было догадаться и без наводящих вопросов. Традиция требовала женщинам приходить в храмы в длинных юбках, с покрытой головой, без яркого макияжа. При этом платков не нашлось ни у одной из нас, мы с Леттой хоть и были и в юбках, но я — в клетчатой коротенькой, а подруга — в черной, едва доходящей до колен. К тому же Летта, как обычно, наложила на веки густые темные тени. Джен же была в штанах и глазела по сторонам, как человек, который вообще ни разу не заходил ни в один храм.

— Нет, — многозначительно ответила Летта. — Не прихожанки.

По тону чувствовалось, что ей парень не понравился с первого взгляда. Он этого и близко не заметил.

— Рассказать тогда вам что-нибудь о нашей церкви? — бодро поинтересовался служка.

— Конечно, — перебила я Летту, уже набравшую в грудь воздуха и наверняка собиравшуюся послать парня куда подальше с его религиозным рвением. — Кому посвящен этот храм?

Я обязана была узнать, что это за белый дракон и как он связан с отравлением магии. Возможно, это некий символ заговорщиков, поэтому он являлся в шаре.

— Прекрасно! — восхитился парень и устроился рядом со мной на скамье. — Присаживайтесь, я расскажу. Вы очень вовремя пришли. Через час начнется служба, мы успеем поговорить, и вы сможете сразу посмотреть, как проходят богослужения.

На уничтожающий взгляд Летты я ответила невинной улыбкой. А что такого, она же сама хотела взглянуть на церковь изнутри!

Когда подруги заняли места по соседству, служка продолжил:

— Наш храм посвящен дракону-мученику Стоэрниху из рода белых драконов. Вы слышали когда-нибудь историю о нем?

Мы синхронно отрицательно покачали головами.

— Было бы удивительно, если бы вы слышали, — признался тот. — Хорошо известны те драконы, которые приняли человеческий облик и вошли в наш мир: Аэндирех, Лаллитарин, Травалис, Дроэндин, Шантрават и прочие основатели родов, которые сегодня известны благодаря их потомкам.

Я кивнула. Кровь предков давно перемешалась в драконьих наследниках, на протяжении веков сочетающихся браком между собой, но некоторые черты в семьях доминировали. Мейвитсы происходили от Аэндиреха, поэтому их особенностью была склонность к трансформации, которой обладал этот белый дракон. Март с талантом к электричеству явно нес в себе кровь Травалиса, серебристо-голубого дракона, бьющего врагов молниями.

Хотя времена аристократии давно ушли в прошлое, до сих пор некоторые роды пользовались гербами, на которых был изображен их основатель. Благодаря этому память о драконах не угасала, хотя драконопоклонничество больше не было в почете.

— Стоэрних не успел основать свой род, — вещал парень с таким лицом, словно читал нам проповедь. Да еще так гладко — будто по написанному. — У него было два брата, и все они поклонялись своим собственным богам. Однако, когда на их владения тысячу лет назад пришли люди, Стоэрних единственный из трех братьев заинтересовался ими и, притворившись обычным мужчиной, стал посещать их поселения. Там он услышал о Спасителе, о любви и всепрощении, которые Он провозглашал.

Служка выдержал театральную паузу, во время которой Летта закатила глаза.

— Братья Стоэрниха не приветствовали людей, пытались выгнать их со своих земель и настроили против себя. Он понимал, что люди не примут его в облике дракона, поэтому крестился в нашу веру как человек. Вернувшись к братьям, Стоэрних попытался рассказать им о том, сколько всего удивительного и вдохновляющего узнал, но наткнулся на стену непонимания. Для двух его братьев люди были всего лишь надоедливыми букашками, которые мешали им жить так, как нравится: брать силой, что захочется, уничтожать чужие стада, накапливать без меры богатство.

Ну-ну, как и для нынешних драконьих наследников. С тех пор немного изменилось.

— Настал момент, когда братья Стоэрниха решили напасть на главную деревню людей и уничтожить их. Стоэрних пытался остановить родичей, но не смог. Тогда он пришел к людям, рассказал правду о себе и братьях и предупредил римейцев, чтобы они уходили. Братья, обнаружив пустое селение, поняли, что Стоэрних обманул их. А когда они выяснили, что он еще и крестился, то разъярились окончательно. Чтобы проучить его, они приказали брату отринуть новую веру. Тот отказался. Братья подвергли его пыткам, но Стоэрних был тверд. Поняв, что все усилия бессмысленны, драконы от гнева сожгли собственного брата в огне своего дыхания, так что от него остался лишь дым. Позже именно в таком образе Стоэрних явился спасенным римейцам, сообщив о своей кончине и вознесшись после этого на небо, — служка повел рукой, указывая на алтарь. — Поэтому его изображают не так, как остальных святых драконов — в виде крылатых людей или могучих ящеров, но как длинного белого змея, напоминающего полосу дыма.

Сердце стукнуло. Сколько совпадений…

— Я правильно поняла: Стоэрниха канонизировали за то, что он предал родных? — нахмурилась Летта.

— Нет, его канонизировали потому, что он следовал вере и погиб за нее, — терпеливо объяснил парень.

— А где это было? — влезла я. — И когда?

Служка такого вопроса не ожидал и первую секунду рассеянно моргал.

— Житие говорит, что это произошло в лесах на северо-востоке нынешней Римеи. В Атарманской провинции. А когда… Ну, точный год сложно установить. Где-то в десятом веке. Это были одни из последних истинных драконов в мире.

Далековато от Иролана с Проклятым лесом и не совпадает по времени с правлением безумного императора Анри, который устроил тарлинам резню. А я уж на секунду подумала, как будто эти вещи могут быть как-то связаны. Даже истинные драконы не жили по столько лет. Особенно последние из истинных — они стояли на самой грани вырождения и доживали самое большее до трехсот.

Нет, это явно всего лишь символ.

— Погодите, а откуда вы знаете, что Стоэрниха привлекла именно вера и погиб он за нее? — не унималась Летта, донимая несчастного парня. — История говорит, что драконы не просто так принимали облик людей и входили в их жилища. Раса была на грани вымирания, у драконов не хватало самок, которые рождались реже, чем самцы, поэтому отдельные драконы увидели в людях элементарный шанс продолжить род. Благо способности к полиморфии им это позволяли. Другие драконы восприняли это как слабость и начали преследовать отступников, чтобы те не «портили» кровь и не ухудшали ситуацию, поскольку рожденные от людей дети уже не могли принимать драконью форму. Но привело это только к тому, что популяция истребляющих друг друга драконов сократилась в два раза быстрее, и последний из истинных умер в тринадцатом веке. Все это записано в учебниках!

Служка сдержанно улыбнулся.

— Вы были там и видели уничтожение драконов собственными глазами? Или, возможно, это видели авторы учебников?

— Нет, — резко ответила Летта. — Какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Судя по всему, вы хорошо знаете историю. Слышали о коротком правлении императора Анри и почему Тарлинский лес стали называть Проклятым?

— Конечно, — ответила подруга, все еще недоумевая, как связаны эти факты.

— Тогда вы должны знать и то, что в современных хрониках Анри называли мудрейшим из королей, который сверг жестокого тирана и спас свой народ от кровавых расправ, учиняемых племенем тарлинов. В учебниках вы читаете прямо противоположные вещи только потому, что Анри быстро скинули с трона, и новый король, надев корону, сразу заставил летописцев изменить хроники. Понимаете аналогию?

— Но это не доказывает, что Стоэрних погиб за веру, — возразила Летта.

— Не доказывает, — смиренно согласился служка. — Но и не опровергает. Наша Церковь не спорит с тем, что существовали драконы, которые всего лишь хотели продолжения рода и потому слились с человеческой расой. Однако вы не найдете их среди наших святых. Вы верите учебникам; мы доверяем свидетельствам предков. Если они считали, что Стоэрних погиб за веру, значит, это правда.

— А как в Эмантэе очутилась посвященная ему церковь? — снова встряла я. Теологические споры подождут. — Вы, кажется, сказали, что это непопулярный святой.

Парень снова посмотрел на меня несколько озадаченно. Наверное, он ожидал, что ему будут задавать общие вопросы из серии «А во что вы верите?», ну или в крайнем случае спорить, как Летта.

— Верно, о Стоэрнихе редко вспоминают, и этот храм раньше был посвящен не ему. Во время гонений на нас все изображения драконов и канонизированных драконьих наследников сбили или закрасили, а потом освятили храм в честь другого святого. В последнее время здание вообще заколотили и бросили. Наше руководство его выкупило и стало искать спонсоров, чтобы восстановить храм, — он слегка смутился. — Мы, разумеется, установили, какому святому здесь молились, но с финансированием были проблемы… Мы предложили состоятельным драконьим наследникам, которые пожертвуют самую большую сумму, выбрать, в честь кого переосвятить храм. Откликнулся наш главный благотворитель — господин Олдос Мейвитс. Он и предложил святого Стоэрниха.

— Но ведь это не его предок, — я невинно похлопала ресницами. — Стоэрних не успел основать свой род, а Мейвитсы ведут генеалогическое древо от Аэндиреха.

Бедняга совсем замялся.

— Э-э… Я думаю, господин Мейвитс хотел, чтобы не забывали ни об одном драконьем святом. Он очень верующий и преданный делу человек.

«Драконий наследник, вы хотели сказать», — чуть не поправила я. Что-то подсказывало, что старший Мейвитс не обрадовался бы, услышь, что его называют человеком.

Впрочем, его здесь не было, а меня волновали другие вопросы.

— И какой же колдовской способностью обладал Стоэрних? Я учусь на мага, — тут же добавила я. — Хочется знать, чему покровительствует этот дракон, если решу ему помолиться. Он из ледяных?

— А, — парень с облегчением улыбнулся. — Белые драконы, как известно, делились на два вида. Ледяные были более многочисленными, поэтому ваше предположение логично, но среди них встречались те, что владели магией трансформации. Например, Аэндирех, которого вы только что вспомнили. Стоэрних и его братья обладали таким же даром. О, кстати! — он взглянул куда-то мне за спину и вдруг оживился. — Вас в этот час сюда точно направило божественное провидение. Если у вас есть вопросы по поводу белых драконов, можете задать их людям, которые разбираются в них лучше кого бы то ни было, — отцу и сыну Мейвитсам. Уверен, они охотно с вами поговорят. Отзывчивее людей я не встречал.

Что-что?..

Резко оглянувшись, я обнаружила, что в храм действительно входят Олдос и Эрон. Оба в строгих костюмах, пальто и белых шарфах, только сын — более стройная и молодая копия отца. Глядя на старшего Мейвитса, легко можно было представить Эрона через двадцать лет. Они даже улыбались прихожанам и отвечали на приветствия почти одинаково, разве что в отце чувствовалось больше спокойствия и уверенности в себе, чем в нетерпеливом сыне, который не успел зайти, а уже нацепил на лицо скучающую мину.

Прикусив губу, я настолько же стремительно от них отвернулась. Вот незадача! Несмотря на то что наши отношения с Эроном больше не походили на боевые действия, мне не очень хотелось попадаться ему на глаза в субботний вечер. А если откровенно, меня гораздо больше пугала перспектива встретиться с его отцом.

Я ведь обо всем догадалась. Как не выдать себя, общаясь с человеком, который едва не стал причиной коллапса во всей провинции?

Который к тому же говорил обо мне такие гадости наедине с Эроном.

Тихонько смыться было некуда — мы с девчонками сидели прямо посреди церкви. Еще и служка, как назло, помахал Мейвитсам рукой. Их вообще приветствовали на редкость радостно. Ректор попал в точку, когда говорил, что драконопоклонники воспринимают их чуть ли не как живых святых.

— Добрый вечер, господин Мейвитс. И ты здравствуй, Эрон. Тут одна девушка интересуется белыми драконами…

Честное слово, я была готова прибить этого служку.

— Эльза? — удивленный Эрон отошел от отца и приблизился к нам. — Что ты тут делаешь? Следишь за мной, что ли?

Размечтался.

Я нервно засмеялась, заметив, с каким прищуром меня оглядывает Олдос. Тоже наверняка подумал, что я притащилась сюда специально ради его сына.

— Привет, Эрон. Мы просто гуляли. Ты ведь уже знаком с Джен и Леттой?

Они обменялись короткими кивками. Девушки — настороженными, драконий наследник — почти не глядя в их сторону.

— Да, мы виделись в академии. Так как ты тут оказалась? — он хитро улыбнулся. — Только не говори, что абсолютно случайно выбрала в субботний вечер ту церковь, куда пригласили нас с отцом. Ты же не верующая.

— Нет, но ты пробудил во мне интерес к своей религии, — я развела руками. — Все же должно с чего-то начинаться, так ведь? А здесь мы и правда оказались случайно. Летта живет недалеко, мы собирались посидеть у нее. По пути увидели эту симпатичную церквушку и решили зайти.

— И то, что мы можем здесь встретиться, совершенно ни при чем, — подмигнул Эрон.

Мне оставалось лишь скромно потупиться. Что бы я ни сказала, он все равно не поверит, что мир вертится не вокруг него.

— Эрон, тебя зовет отец Патрик, — над плечом у сына вырос Олдос. Он был еще выше, и из-за его широкоплечей, кряжистой фигуры казалось, что он нависает над ним скалой. — Что-то срочное. Эти девушки — твои подруги? Уверен, они тебя подождут.

— Мы вместе учимся в академии. Эльза, Джен, Летта, — коротко представил он. — Простите, девчата, я скоро вернусь.

Состроив недовольную гримасу, которая должна была показать, насколько Эрону не хочется этого делать, но приходится, он быстрым шагом скрылся в боковых помещениях храма. Я надеялась, что старший Мейвитс последует за ним, но не тут-то было. Он продолжал стоять над лавкой и с высоты своего огромного роста взирать на нас.

Вернее, исключительно на меня.

— Значит, вы та самая Эльза. Могу я поговорить с вами наедине?

Низкий голос не звучал угрожающе. Однако каким-то образом всем окружающим сразу захотелось очутиться в другом месте. В том числе и мне.

Служка оказался самым сообразительным. Он вопросительно посмотрел на Летту.

— Похоже, вы заинтересованы в том, как факты, записанные в хрониках, стыкуются с церковными преданиями. Не хотите пройтись вон туда? — парень указал в один из церковных углов. — Я бы показал вам одну фреску и рассказал историю, которая, возможно, заставит вас изменить свое мнение.

— Это вряд ли, — засомневалась Летта. — Но идемте, я вас послушаю.

— А я похожу фресками полюбуюсь, — сообщила Джен с неожиданно хорошей для нее дикцией, опасливо косясь на Олдоса.

Наверное, хотела быть уверенной в том, что ее не сочтут подслушивающей.

Спустя секунду вокруг нас воцарилась пустота. Старший Мейвитс, не торопясь, присел на лавку и покрутил в ладонях трость. Мужчина не смотрел на меня, но это искупалось тем, что на меня уставился блестящий глаз изображенного на набалдашнике дракона.

«Ш-шух, — издала звук крутанувшаяся трость. — Ш-шух». На кистях рук Олдоса сверкнули белые чешуйки.

— Сын рассказывал о вас, — произнес он. — Охарактеризовал как умную девушку. Поэтому надеюсь, что вы не будете устраивать сцен, просто возьмете своих подруг, уйдете из церкви и больше здесь не появитесь.

Я нахмурилась. В груди заворочалось нехорошее чувство злости, смешанной с обидой.

— Простите, но с какой это стати?

— С такой, что мы оба прекрасно знаем: у вас нет чувств к моему сыну, — Олдос наконец-то счел меня достойной своего пристального взгляда. Как и у сына, у него были серые глаза с вертикальными зрачками. — А у Эрона — к вам. Вы далеко не первая девушка, которая пытается запудрить мозги моему сыну, чтобы войти в богатую семью. Он увлечен вами по единственной причине: это раздражает и меня, и Мартина Чедвина одновременно. Если вам хочется, чтобы вами попользовались, а потом выбросили — можете продолжать ваши поползновения. Но вам следует знать: Эрону предстоит жениться на Даяне Аксидис. Когда это произойдет, а это произойдет неизбежно, вам останется в лучшем случае роль любовницы, которую, впрочем, скоро забудут, потому что есть девушки и поинтереснее. Для вашего же блага вы должны оставить моего сына в покое. Прямо сейчас.

— Вам никогда не говорили, что вы не знаток человеческих душ?

Он усмехнулся.

— Всегда говорят, когда я озвучиваю людям то, в чем они боятся признаться даже сами себе. Не играйте с драконами, Эльза. Для таких, как вы, это заканчивается плохо.

Олдос поднялся, опираясь на трость, и мгновенно потерял ко мне интерес, переключившись на вежливые приветствия другим прихожанам. Разговор был окончен — так решил сам Мейвитс, а мне оставалось только сидеть и скрипеть зубами. Сыграл он это так мастерски, что, брось я ему что-нибудь в спину, даже самую меткую и остроумную из фраз, все равно выглядела бы дурой.

Хотя, если по правде, то никаких колких фраз я придумать пока не могла. Внутри все кипело от ярости.

Стоило поступить в академию, где учатся драконьи наследники, как каждый второй пытается выставить меня проституткой! Эти люди вообще слышали когда-нибудь слово «дружба»? А как проклятый Мейвитс ловко вышвырнул меня за дверь? «Для вашего же блага», конечно! Опять он прикрывается заботой о других, а на деле боится, что его планы ждет полный крах.

Эрон застал меня спустя минуту все еще сидящей на лавке, сжимающей кулаки и стискивающей зубы. Встать и уйти не было никаких сил. Сделай я сейчас хоть движение — и меня бы порвало от злости.

Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло.

— Отец, — прошипел Эрон, разворачиваясь к старшему Мейвитсу. Тот вежливо беседовал со священником возле алтаря.

Я еле успела схватить его за рукав.

— Не надо.

— Что он тебе сказал? — процедил сквозь зубы Эрон.

— Чтобы я к тебе не приближалась, потому что в лучшем случае меня ждет участь любовницы, о которой скоро забудут, — призналась я. — Выглядел ужасно заботливым, в общем. Постой, Эрон, не иди к нему. Устроишь скандал сейчас — и мы оба будем в дураках. У него слишком крепкая позиция любящего отца, который желает своему сыну только добра, и добродетельного мужчины, который беспокоится о чести бедной девушки.

Он встряхнул плечами, хрустнул шейными позвонками, но послушался.

— Ты удивляешь меня с каждым разом все больше и больше, Эльза Амберлин.

Я криво усмехнулась.

— Не ожидал от меня благоразумия?

— Просто знаю, как умеет выводить из себя людей мой отец, — Эрон сел на край лавки. — Тогда что? Дать тебе уйти? Еще скажи, что ты будешь рада.

— А куда деваться? Отступим сейчас, прикинемся послушными детками. Может, и потеряем в чувстве собственного достоинства, зато выиграем время. Никто же не мешает нам общаться в академии.

Эрон слабо улыбнулся. Изящные пальцы потянулись к моему лицу, словно хотели ласково коснуться губ, но в последний момент он вспомнил, что за нами наблюдает вся церковь, и ограничился тем, что поправил мой шарфик.

Это было так… нежно.

— До встречи в понедельник, — шепнул Эрон. — На предыдущей неделе у меня была острая нехватка свободного времени, но в этот раз я его для тебя обязательно найду.

— Спасибо, — с искренней признательностью поблагодарила я.

Меньше чем через минуту я стояла снаружи и выдыхала в потемневшее небо облачка пара, сжимая кулаки. Девчонки впопыхах догоняли, хлопая тяжелыми входными дверями храма.

— Что с тобой? — изумилась Летта. — Вылетела пулей оттуда… Я еле успела попрощаться с этим парнем.

— А мне казалось, что он тебе не понравился.

Подруга смутилась.

— Ну… Меня бесят такие правильные. Ведут себя так, словно постоянно ходят в чистейшем белом пальто, а если его снять, там такое же грязное исподнее, как у всех. Но знаешь… Доводы у него были интересные.

Я нетерпеливо покивала. В другой раз послушала бы рассуждения Летты с удовольствием — она была умной девушкой, но в данный момент я ни о чем не могла думать, кроме как об Олдосе Мейвитсе.

Повешенные на меня ректором обязательства превратились в нечто личное. Олдос отравлял пространство вокруг себя, и ему для этого даже не требовался ядовитый газ. Проклятого заговорщика необходимо вывести на чистую воду, и, черт побери, я это обязательно сделаю, или я не Эльза Амберлин.

Но для этого мне не обойтись без помощи Марта.

Глава 22

В академию я собралась уже утром воскресенья. Хотя мне все равно пришлось бы туда ехать вечером, было жаль оставлять маму — она как-то совсем плохо переносила эту осень. Искупив муки совести тем, что поставила ей поближе к кровати белые лилии, снова доставленные в субботу неизвестно от кого, я отправилась на автобусную остановку, а оттуда — за город.

Март тоже на выходные ездил домой, но его родители жили где-то в небольшом городке глубоко в провинции, куда общественный транспорт ходил всего пару раз в день. Поэтому возвращался Март всегда в одно и то же время, и я, примерно зная, в какое, могла его подстеречь.

Пора было уже наконец встретиться лицом к лицу, без увиливаний, и поговорить о том, что произошло. Воскресный день, когда академия пустовала, подходил для этого лучше всего. Я надеялась, что Март окажется достаточно разумен, чтобы прислушаться и подавить свою обиду. А там — и рассказать, что, с его точки зрения, случилось в Проклятом лесу.

Имея на руках одно лишь свидетельство Эрона, я не могла ничего сделать. Нужны были еще показания, а чье подошло бы лучше, чем непосредственного участника событий? Олдос наверняка не просто так разжигал вражду между парнями, и если я права, то кусочки мозаики, которые способен дать Март, важны критически.

Даже если он не захочет со мной говорить, я хотя бы пойму, что соваться к нему больше не стоит. Никогда.

Однако, когда я дышала себе на руки, сидя на скамейке на главной аллее и поглядывая в сторону ворот академии, решимость начала потихоньку угасать.

Что я тут вообще делаю? Это мальчики должны бегать за девочками, а не наоборот. А я еще и юбку зачем-то нацепила, сижу теперь мерзну, убеждая себя, что погода отличная и георгины на клумбе замечательно пахнут… Ну не балда ли? Вон даже привратник, наблюдающий за тем, как заколдованная метла сама собой сгребает нападавшие желтые листья в кучку, поглядывает на меня с осуждением. Наверняка думает: «И за Эроном она увивается, и за Мартом… А не правду ли про нее говорит Викки?»

С губ сорвался вздох. Привратник вряд ли знал, кто такая Викки, и тем более был не в курсе, какие сплетни она распускает, но я точно веду себя странно. Мне просто хочется помириться с Мартом, и не надо сочинять для этого поводы в виде союза против Олдоса Мейвитса.

Ведь если я дождусь понедельника и обращусь к ректору, мне не нужна будет помощь какого-то там студента-третьекурсника. Может, и мириться тогда не надо? Пойду лучше чая возьму в столовке, заодно согреюсь…

Со скамьи я так и не встала. Хотела бы сказать, что победило трезвомыслие, но в мыслях царил такой раздрай, что еще пять минут меня заставила просидеть скорее неуверенность в том, как лучше поступить.

А там и к остановке подъехал тарахтящий, ужасно дымящий автобус. Двери со скрежетом отворились, и на тротуар сошел Март.

Он выглядел задумавшимся, смотрел вниз, прямо перед собой, и чему-то хмурил светлые брови. Русые волосы были взъерошены, черная кожаная куртка — совсем не по-осеннему распахнута. За плечами висел набитый рюкзак, из которого торчала длинная рукоять сачка. Говорили, Марта сделали ловчим в магболе — одной из дисциплин ноябрьских магических игр. Похоже, он тренировался даже дома, в выходные дни.

Он прошел бы мимо, не заметив меня, если бы я не поднялась и не шагнула навстречу. Когда Март вскинул голову, в серо-голубых глазах прокатилась целая волна чувств: от удивления до… неприязни?

— Привет, Март.

— Привет, — сказал он.

И пошел дальше.

Тихо выбранившись, я поспешила за ним. В последнее время я вообще стала как-то слишком много ругаться.

— Март, постой! Тебе не кажется, что нам нужно поговорить?

— М-м, — с непонятной эмоцией протянул он. — Спустя две недели ты наконец-то отреагировала на мое письмо?

— Какое еще письмо?

— Которое я тебе отправил после того, как ты от меня сбежала на перемене.

— Это я отправила тебе письмо после того, как ты меня избегал в коридорах! — возмутилась я.

Март на секунду остановился и посмотрел на меня. Затем сам себе пожал плечами и продолжил шагать к общежитию. А я отчаянно соображала, когда это удрала от него на перемене. Наверное, в тот раз, когда опаздывала на следующую пару и не видела ничего вокруг себя? Фиг его знает. Может, и Март меня вовсе не избегал, просто идя по своим делам, а я себе навоображала разного криминала?

— Мог бы и подойти ко мне, если хотел поговорить, — проворчала я. — Ты как будто не знаешь, где я живу, если не мог поймать в главном корпусе.

— Я был в общаге. Удивился, что ты молчишь в ответ на письмо и делаешь вид, будто я не отправил его заклинанием тебе прямо в комнату, чтобы ты его точно заметила и прочитала, когда будет удобно. Приходил на днях, потому что мне надоело это подвешенное состояние. У тебя было закрыто. Твоя соседка сказала, что ты гуляешь с Роном.

— Какая еще соседка?

— Темноволосая, вот с такой прической, — он показал длину волос. — Ходит в мини-юбках.

Викки. Я зажмурилась, отсчитывая про себя до десяти.

А я-то думала, что она совершенно не опасна. Ага, два раза.

— Март, понимаю, ты сейчас наверняка очень зол. Но вообще-то я тоже присылала тебе письмо с предложением все обсудить и обиделась, когда не получила ответа. Эта девушка, которую ты встретил, Викки, она меня не любит. Может, она каким-то образом перехватила наши письма, не знаю… Я не гуляла с Эроном в тот вечер, а сидела в библиотеке, готовилась к семинару по магии предвидения и пыталась разобраться, что не так с моим сломанным шаром для предсказаний, который оказался не сломанным, — осознав, что из-за волнения начинаю тараторить и болтать много лишнего, я силой воли заставила себя вернуться к теме. — Да и какая разница, где я была? Нам надо поговорить.

— О чем? Даже если ты говоришь правду и кто-то перехватил мое письмо, это принципиально ничего не меняет. Я не буду мешать вам с Роном. Я уважаю выбор девушки, пусть он и не в мою пользу. Надо было сразу догадаться, что парень из общаги с фальшивыми тюльпанами не ровня парню с собственным особняком, в котором можно устроить шикарный ужин при свечах.

Слова хлестнули по щекам хуже пощечины. Я остановилась, вынуждая Марта тоже притормозить и оглянуться на меня.

— Вот, значит, как, — слова еле шли из горла. — Ты решил, что я продалась. За особняк, за кусок говядины и за свечи. Невысокого же ты обо мне мнения.

— О тебе? Нет, — он покачал головой. — Я говорил исключительно о себе. Извини, у меня не было намерений наезжать на тебя. Ты мне ничего не обещала и ничего не обязана, а я не имею права от тебя что-то требовать.

Если Март и хотел смягчить эффект, то получилось прямо наоборот.

Вот теперь он наконец вспомнил, что мы друг другу ничего не должны. Почему же старательно забывал это, когда закидывал мне руку на плечо в столовой перед Эроном или когда называл своей девушкой, зная, что через пять минут об этом будет говорить вся академия?

Март отступился от меня.

Где-то краем сознания я понимала, что в этом есть и моя вина. Если мне хотелось сохранить хорошие отношения с Мартом, надо было предпринимать более активные действия. Хотя бы поблагодарить за цветы.

Но черт, как же его слова были обидны.

— И куда делись все твои клятвы меня завоевать? — выпалила я. — У нас с Эроном ничего нет. Ты увидел не более чем дружеские объятия, и то я не уверена, что Эрон тогда не полез ко мне специально, заметив тебя. А ты, такой гордо рассказывающий, что тебе все нипочем и что ты меня никому не уступишь, мгновенно сдался.

Март нахмурился.

— Я не…

— Так, по-твоему, завоевывают девушек? — перебила я. — Да, твой соперник оказался предприимчивее. Но не очень-то я тебе нравилась, если хватило одного недопонимания, одного потерянного письма и одной завистливой соседки, чтобы ты от меня отказался. Не настолько я хороша, чтобы из-за меня напрягаться. Так ведь?

— Вовсе нет, — мягко ответил он.

«Если нет, почему тогда в тебе сейчас столько равнодушия? — хотелось спросить мне. — Почему твои глаза больше не горят так озорно, когда смотрят на меня?»

Ответ был прост и очевиден. Надо было лишь осмелиться и проговорить его внутри себя до конца.

Я никогда не была Марту интересна сама по себе, только как объект спора между ним и Эроном. Цветы, горящие глаза, уверения, что я буду принадлежать ему, — это был спектакль, рассчитанный исключительно на то, чтобы получить преимущество перед соперником. Когда же стало ясно, что тот выигрывает, поддерживать спектакль оказалось лень.

Осознание, что мной всего лишь игрались, неожиданно больно кольнуло в груди. Я ведь успела поверить, что важна ему…

Только сейчас, когда я стояла перед Мартом, до меня дошло, что идея поговорить была изначально провальной. Каким-то образом парню, которому я столько раз сказала «нет», удалось зацепить мое сердце, а я осознала это слишком поздно.

О спокойном разговоре больше не могло быть и речи — от захлестывающих эмоций становилось сложно дышать. Что со мной такое происходит? Ведь я тысячу, целую тысячу раз твердила себе, что мне нет никакого дела до этого балбеса. Не нужен мне главный разбойник академии, я предпочитаю серьезных парней и вообще пришла сюда учиться, а не крутить романы.

Да. Именно так. Жаль только, что, когда я заглядывала Марту в глаза, это напоминание билось на осколки и стеклянной пылью оседало на землю.

Март тем временем продолжал молчать.

Я прочистила горло, пытаясь избавиться от застрявшего там комка чувств.

— Извини за эту вспышку. Ты прав. Мы друг другу ничего не должны. Удачного дня.

Развернувшись прежде, чем успела заметить реакцию Марта, я торопливо зашагала к женскому общежитию. Глупо надеяться, что он догонит меня, тронет за плечо, как раньше…

Действительно, ничего более идиотского придумать было нельзя. До самой двери женского корпуса меня провожал только шелест сухих листьев, обрываемых с деревьев безжалостным осенним ветром.

Глава 23

Неоднородная зеленовато-бурая жижа, булькнув и жадно лизнув напоследок белые края раковины, стекла в трубу. Я на всякий случай включила воду, уничтожая остатки жидкости, и ойкнула, когда на руку попала зеленая капля, оставившая красный след.

Использовать вечер воскресенья для полезного дела, вместо того чтобы рыдать в подушку, оказалось идеей хуже некуда. Все валилось из рук. Вместо безобидной основы для лекарственных микстур, которую нужно было продемонстрировать преподавателю-зельевару на следующей неделе, я уже третий раз за вечер создала нечто, которое не то что целебным, а даже дружелюбным по отношению к людям сложно было назвать.

Слава богу, это был последний раз. У меня попросту закончились розовые лепестки, которые требовалось добавить в эту дрянь. Конечно, никто не мешал потаскаться по соседкам в общаге и занять у кого-нибудь этот совсем не редкий ингредиент, но мне не хотелось никого видеть.

Кто-то мог бы догадаться, что глаза у меня припухшие не из-за дьявольской микстуры с ее ядовитыми испарениями, а из-за слез. А по какой еще причине может вечером воскресного дня плакать студентка-первокурсница? Ну явно же не потому, что до сдачи элементарнейшей домашки осталась всего неделя.

Новых слухов мне не хотелось. Я и так начала верить в те, что уже разошлись.

Отдраив котел для варки зелий, я вернулась в комнату, разложила ингредиенты и приспособления по своим местам… и снова загрустила.

Активная деятельность и учеба всегда помогали мне отвлечься от проблем: от того, что меня не слишком-то любят одноклассники в школе, от мыслей о том, что маму может скоро доконать чахотка, — обо всем. Вот и сегодня я принялась за задание по зельеварению, чтобы не думать.

О том, что я все испортила, целенаправленно идя мириться с Мартом, а в итоге устроив ему некрасивый скандал. О том, что в борьбе с Олдосом Мейвитсом теперь способен помочь только Эрон, к которому мне, если откровенно, не особенно хочется обращаться, пусть мы с ним больше не враги. О том, с чего бы я наорала на Марта.

Почему я так непоследовательна и эмоциональна? Зачем второй раз в жизни пытаюсь привязаться к драконьему наследнику, которому на самом деле нет до меня никакого дела?

Март очень ловко вписался в дыру, которая образовалась в моем сердце после разрыва помолвки с Альтом. Я и не заметила, как это произошло. Одна проблема: никчемная заучка Эльза Амберлин ни у кого не способна вызвать настоящие чувства. Если бы только я была способна на что-то другое или стать кем-то другим… Но увы, нет. Единственное, что у меня всегда хорошо получалось, это учеба. Выше головы не прыгнешь. Если ты пустое место, то ты пустое место.

Ощутив, как по щекам опять текут слезы, я вытерла их рукавом и достала с полки тетрадки с методичками. Пора снова заняться зубрежкой, раз только это спасает от тоски. А то можно додуматься до такого, что и жить перехочется.

Когда окно задребезжало от удара, я разбиралась с формулами заклятий зельеваров, пытаясь понять, какие ошибки допустила три раза подряд. Звук такой громкий, будто стекло сейчас разобьется, заставил меня подскочить на кровати и выронить карандаш. Я осторожно сползла с нее и медленно, бочком, выглянула наружу.

Небо давно уже отгорело золотом заката. На дворе стояла густая, ничем не рассеиваемая темень, поскольку окно выходило на забор, за которым заканчивалась территория академии. Освещать ее сочли ненужным. Еще вчера я об этом даже не задумывалась, а сейчас готова была проклясть ректора или кто там отвечал за хозяйственную часть.

А если через забор перебралась какая-нибудь жуткая тварь, которая сейчас ворвется в мою комнату? Да и забор не нужен — есть же питомник прямо в академии! Там у старшекурсников иногда проходят занятия, но в часть помещения доступа нет ни для кого, кроме пары преподов и их аспирантов. Вывели какой-нибудь ужас, летящий на крыльях ночи, он от них удрал, а теперь сожрет меня…

Перед окном появился человеческий кулак. От неожиданности я отшатнулась, врезавшись в тумбочку и зашипев от боли.

А кулак всего лишь постучал в стекло. Снаружи донесся едва слышный голос:

— Ну наконец-то ты меня заметила! Может, хоть форточку откроешь?

Чертыхнувшись, я повернула защелки и распахнула окно.

— Март, что ты тут делаешь? Не мог через дверь войти?

Он зацепился руками, подтянулся и уже через секунду ловко спрыгивал с подоконника на пол. Я, уперев руки в бока, сердито смотрела на этого балбеса.

Март невозмутимо отряхнул ладони.

— Не мог через дверь. Ты время видела? В женскую общагу мужчин уже не пускают, а я не хочу иметь дела с вашей комендантшей. Ты вообще в курсе, кто она? Амира Маклейн, метиска, бывшая первоклассная боевая волшебница.

Я припомнила бабульку с буклями, работавшую нашей комендантшей. Она, конечно, бывала строгой, но меня брали сомнения, что боевая магичка заслужила бы прозвище Божья Коровка.

— И что, по-твоему, боевой волшебнице заняться больше нечем, кроме как приглядывать за кучкой девиц в обшмыганной общаге? — проворчала, не поверив, я.

— Это ты обшмыганных общаг не видела, — Март приподнял бровь. — У нее здесь училась внучка, которая жаловалась, что ее донимают парни, которые таскаются по общаге в неположенное время. Маклейн решила сама за этим проследить и, поскольку ей на пенсии нечего было делать, осталась работать комендантшей.

Я окинула его мрачным взглядом с головы до ног.

— Парни, значит, в неположенное время таскаются. Что ты тут забыл, Март? Вроде бы мы все выяснили днем.

— Правда выяснили? — он вернул мне схожий взгляд. — Ты меня даже не выслушала в ответ.

— Во-первых, ты молчал. Во-вторых, ты уже сказал, что мы ничего друг другу не должны. Это сложно было понять двояко.

Март вздохнул, стянул куртку, бросил ее на стул поверх моих вещей и по-хозяйски устроился на кровати. У меня аж глаза на лоб полезли от его наглости, а он вдобавок поинтересовался:

— Может, хотя бы чая предложишь? Его можно сварить в котле, если что.

— У меня нет второй кружки, — рявкнула я.

— А это что — ваза? Я и из нее могу попить.

Несколько секунд я уничтожающе смотрела на Марта, жалея, что колдуны только в сказках умеют испепелять одним взглядом.

А затем схватила котел и пошла наполнять его водой.

Глава 24

Через десять минут чай был заварен и распространял по комнате травяной аромат. Незваный гость продолжал сидеть на кровати, я устроилась на стуле.

Вторую кружку я все-таки достала. Подумала, что если Март готов пить из вазы, то нарисованный плюшевый заяц его не смутит.

И правда, не смутил.

Он отхлебнул чая и, спохватившись, подтянул к себе куртку. Вытащил из кармана кулек барбарисовых леденцов, положил их на стол.

— Прости, что шел до тебя так долго. Сначала выяснял, что ты любишь, потом искал, где в нашем захолустье можно купить такие конфеты.

Я растерянно посмотрела на яркие фантики.

— Кто тебе сказал, что мне нравятся именно барбарисовые?

— Твои соседки, — Март улыбнулся. — На сей раз правильные — Джен и Летта.

— Ты был у них?

— Да. Мы знакомы. Ты разве еще не в курсе? Я прикрывал их в прошлом году от своих однокурсников, когда они слегка перегнули палку с попытками научить новичков уму-разуму.

Я склонила голову, отпивая из кружки.

— Ага, слышала. Но почему ты пришел? Не чай же пробовать.

Услышать ответ хотелось и в то же время было страшно. Я подсознательно избегала смотреть в этот момент на Марта, чтобы не дай бог не уловить неискренность. С другой стороны, человек, который собирается наговорить гадостей, не стал бы угощать конфетами и ждать чая, да?

— Фальшивые цветы, судя по всему, не помогли, — тихо сказал он. — Решил попробовать со сладостями.

Не выдержав, я все-таки вскинула голову и заглянула ему в глаза.

Там плескалась только печаль.

— Цветы были прекрасны, — так же тихо призналась я. — Мне еще никто не дарил тюльпаны с запахом мяты. Извини, мне следовало сказать тебе это сразу.

— Ничего. Мне тоже нужно было найти тебя раньше, чем спустя две недели. Я, пожалуй, и правда подзатянул момент разговора.

Март покрутил в ладонях кружку, поставил ее на стол и вздохнул. Чувствовалось, что ему не хочется сознаваться в своих ошибках, однако он пересилил себя.

— Ты знаешь, что у тебя все эмоции сразу отражаются в глазах? Иногда они бывают такими нежными, как… Как пористый шоколад.

— Шоколад? — переспросила я.

Нестандартное сравнение.

Он развел руками.

— Я честно старался придумать нетривиальный эпитет. Девушки это вроде как любят. Глаза у тебя карие, шоколад коричневый, сладкий… Не получилось, да?

— Ну… Ладно, на самом деле неплохо, — улыбнулась я.

— Спасибо. Так вот, а иногда твои глаза готовы захлестнуть, как цунами. Сегодня у ворот я понял, что ты на меня обижена. Сильно и искренне. Так не было бы, если бы тебе было на меня плевать, я прав?

Горло перехватило странным чувством. Я кивнула, потому что выжать из себя хоть слово не получилось.

— Мне кажется, я должен объяснить, почему так отреагировал после посвящения. Я два дня таскался по пещерам и над ними, пытаясь понять, где рабочие. Ты знаешь, что в нашей провинции просто гигантская сеть подземных ходов? Я вот был не в курсе. У нас и гор-то нет, так, холмы только.

— У нас жили коричневые драконы, — подсказала я. — Собратья других цветов презрительно называли их земляными червяками, потому что те вместо полетов в небе предпочитали рыть ходы в земле. Потом их выгнали красные, огненные драконы. Римейцы обосновались в Эмантэе уже после этого, потому все забыли, что когда-то это была территория коричневых.

— Да? — он кашлянул. — Похоже, мне пора подтянуть историю. Короче, кто бы там эти пещеры ни прорыл, а их карты в мэрии совершенно отвратные и устаревшие. Да и в самой мэрии… полный швах. Половина сотрудников в глубокой панике, половина — в перманентном бешенстве. Ну и, в общем-то, я их понимаю, потому что поневоле запсихуешь, когда у тебя из двадцати первоклассных магов остается один, хороший, но поисковую магию ни в зуб ногой. Не действовал ни один магприбор, никто не понимал, что делать. И никого из драконьих наследников не перекинуть на эту работу, потому что все заняты не менее важными делами — кто-то поддерживает работу медицинских приборов в больницах, кто-то сидит на передаче информации, чтобы отряды вовремя координировали действия…

Март сделал глоток чая и съел конфету.

— Сидя в академии, я даже не задумывался, насколько там все плохо, а у нас в это время сплошная благодать. Ну, отменили часть пар, такая мелочь… За те два дня мне, прости за подробности, сходить в туалет было некогда. Вдобавок в пещерах темно, сыро, холодно — отстой, короче. Знаешь, о чем я думал, чтобы не нервничать?

Я пожала плечами.

— Об очистке источника? О пледе? Чашке чая?

— О тебе.

Я смущенно отвела взгляд.

— Только не смейся, — он поморщился. — Мысли о тебе согревали. Два дня, угваздываясь в грязи долбаных пещер, без возможности переодеться или нормально помыться, я жил мыслью, что сейчас найду этих рабочих, вернусь в академию эдаким гордым орлом, ты меня встретишь у ворот и сразу же кинешься на шею, потому что ждала и скучала. Поэтому первым делом я поехал из пещер не домой, а сюда. К тебе.

В комнате повисла тишина.

Он ехал ко мне, а я оказалась с Эроном. И не просто так, а в его объятиях. Не знаю, что бы сделала, если бы нечто подобное произошло со мной. Мой мир точно разбился бы на кусочки.

— Прости, но ведь я уже объяснила, что это не было специально…

Март поднял руку, останавливая мой поток слов.

— У меня потом было время подумать. Вдруг до меня дошло, что я сочинил себе невесть что. И что ты меня отталкивала только потому, что таким девушкам, как ты, сложно признаваться в симпатии к парням, и что в мужскую общагу наведалась только из-за меня. Не знаю, чем я думал в тот момент, когда решил, что ты нарочно поджидала меня в душевой. Это не в твоем характере. Это была случайность, верно?

Я кивнула, чувствуя, что сейчас лучше говорить искренне.

— Да. Я забралась в тот день в вашу общагу выяснить, что третьекурсники готовят на посвящение. Было подозрение, что мне хотят устроить какую-то особенную гадость, как Летте или Джен в прошлом году. Но заклинание дало сбой… В итоге оказалось, что Эрон всего лишь заманивал меня на ужин. Закрыл портал за моей спиной. Думала, вообще не выпустит, но нет, лезть ко мне не стал, спокойно открыл портал к тому времени, когда испытания должны были закончиться. Понятия не имею, зачем он так поступил. Может, правда хотел потом ткнуть это тебе в лицо. Может, нет. Знаю, тебе это будет неприятно слышать, но он, кажется, не такой уж злокозненный, как ты думаешь.

Март вздохнул.

— Случайность, значит. Сплошные случайности… Ну, в общем, тогда, в субботу, я поехал домой и с разрешения ректора просидел там несколько дней, приходил в себя. Потом началась мутотень с награждением. Я же нашел ребят чуть ли не в последний момент. Оказалось, что они провалились в тоннель под тоннелем, один разбил голову, получил сотрясение, еле шевелился. Парни пытались на ощупь выбраться сами, не смогли, сели на одном месте и проторчали там больше трех суток без света, воды и еды. А тут — я… Подвиг, м-да. Еще и тренер вспомнил, что я играю в магбол и должен участвовать в осенних студенческих играх. Меня осадили просто со всех сторон. В промежутках я попытался найти тебя в академии, но мне показалось, что ты от меня сбежала. Тогда я написал письмо. Ты не ответила. Ну и на третий раз, из-за этой, как ее… Викки, я наконец-то сделал вывод, что тебе в принципе не хочется меня видеть.

— Это не так, — тихо ответила я.

— Да вижу теперь, — он прочистил горло и пристально посмотрел на меня. — И что, вы с Роном стали лучшими друзьями?

— Тебе в самом деле так легко представить нас рядом?

За него все сказало выражение лица. Я закатила глаза.

— О да, как кто-то мог не купиться на внимание самого популярного парня в академии. Ты серьезно сейчас?

— Он красив и богат.

— Ага, а еще он надменный индюк, и за ним вечно тянется хвост из девиц.

Март хмыкнул.

— Не припомню, чтобы девушек это когда-то останавливало.

— Меня останавливает.

Он промолчал. В этот момент от него слабо повеяло недоверием. Эрона здесь не было, а я могла говорить все что угодно и врать сколько угодно.

Я отставила кружку и откинулась на спинку стула.

— А если я скажу, что у меня была серьезная причина перестать воевать с Эроном?

— Тебе очень нужно за него замуж? — невинным голосом осведомился Март.

Я кинула в него конфетой. Он ухмыльнулся, поймал ее и тут же съел.

— Мне кажется, вас с Эроном стравливают намеренно, Март. Занимается этим его отец — Олдос. И еще я думаю, что он замешан в катастрофе с источником.

Признание сошло с языка легко. Клятва ректору действовала до сих пор, но она не могла остановить меня от рассказа о том, до чего я дошла собственным умом.

В комнате снова воцарилась тишина. На сей раз — с совсем другим оттенком.

— Чего? — спустя полминуты недоверчиво спросил Март.

Какой-то такой реакции я и ожидала.

Я вкратце рассказала об истории, которую мне повествовал за ужином Эрон, о подозрительных брачных договорах между драконьими наследниками, шаре для предсказаний и вчерашней встрече в часовне. Март слушал внимательно, не перебивая. Только ерошил пшеничные волосы да морщился, когда слышал что-то особенно неприятное.

Под конец он осушил кружку с чаем одним большим глотком и резко, со стуком, поставил ее на стол.

— Н-да. Когда я шел с конфетами к девушке, которую нечаянно обидел, то думал, что у нас с Роном простой спор за даму сердца, а выясняется, что мы в центре правительственного заговора. Умеешь ты озадачивать, Эльза.

— Надеюсь, ты не считаешь, что я все это выдумала?

Март держал паузу так долго, что я уже решила: всё, он подбирает слова, как бы послать меня к черту и при этом не сильно оскорбить.

Он только кисло улыбнулся.

— Если бы не то, что случилось в Проклятом лесу, то, наверное, так и посчитал бы. Хотя в том, что драконьи наследники укрепляют связи друг с другом, тоже что-то есть. С моими родителями за этот месяц связалось несколько семей, заинтересованных в браке их дочерей со мной. И это при том, что драконьи наследники Эмантэя нас много лет игнорировали.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что в моей семье драконья кровь всегда была сильно разбавленной, к тому же мы линия довольно бедного аристократического рода. По сравнению с теми же Мейвитсами или Аксидисами мы вообще нищие. У нас же нет кучи особняков в разных городах, — проворчал Март. — С нами было неинтересно вести дела, потому что мы немногое могли дать.

— И как ты отреагировал на брачные предложения?

Я постаралась сделать голос настолько равнодушным, насколько могла.

Вряд ли я достигла в этом успеха.

Март рассмеялся.

— Ревнуешь?

В ответ на мой упрекающий взгляд он весело пожал плечами.

— Ну, мне же надо отомстить за две недели страданий. Ладно, не злись. Каждому гостю я отвечал, что не хочу участвовать в разведении новой породы коров. Или собак — кому что ближе. Кажется, это окончательно испортило мнение драконьей общественности о семье Чедвин.

— И ты никогда не думал, что можно таким способом поправить материальное благополучие? — осторожно поинтересовалась я.

Игривость с него как рукой сняло. Март серьезно посмотрел на меня.

— У меня есть гордость, Эльза. Моя семья всегда жила честным трудом. Я один из лучших студентов академии, уж наверняка устроюсь так, что не буду голодать. Мне уже присылают такие предложения о работе, которым могут позавидовать некоторые аспиранты.

— Извини, — я прочистила горло. — Только не думай, что у меня есть сомнения в твоих перспективах. Так-то на самом деле я твой выбор очень даже одобряю.

Он широко улыбнулся.

— А что с твоим вариантом событий в Проклятом лесу? — отчего-то засмущавшись, я перевела тему. — Эрон выставил злодеем тебя, наверняка с подачи отца. Но я не верю, что все было в точности так, как он рассказывал. Сто процентов он о чем-то умолчал или что-то переврал.

— Ну… — лицо Марта исказилось. — Хотел бы я ответить, что помню все идеально, но лет прошло немало. Одно могу сказать точно: о своей роли Рон предпочел не упоминать.

— Расскажешь?

Я с надеждой заглянула ему в глаза. Он поморщился.

— Вообще-то не хотел бы. Такую историю не стоит рассказывать девушке, на которую у тебя виды.

— Эта девушка уже знает ее, вдобавок со слов твоего врага, — предупредила я. — Будет лучше, если ты представишь свою версию. К тому же… — склонив голову набок, я посмотрела на него. — Ты серьезно думаешь, что после этого у меня испортится о тебе мнение?

Он хохотнул.

— Ну да, я и так старался изо всех сил, чтобы его испортить. Уверена, что хочешь думать обо мне еще хуже?

— Март, — строго сказала я. — Даже не надейся, я не начну думать о тебе хуже, чем есть. Если тебе так не хочется рассказывать историю о себе, может, попробуешь сделать вид, будто она о ком-то другом?

— Ладно, рискну, раз уж ты настаиваешь. Сядешь рядом?

Он помахал пледом и похлопал по кровати. Я решила не напоминать, что она, вообще-то, моя, и просто угнездилась по соседству.

Март смотрел на меня несколько секунд, а затем сплел свои пальцы с моими. Теплые, немного жесткие, в чернильных пятнах… Мне вдруг стало невероятно уютно. Это чувство только усилилось, когда он аккуратно накинул на нас плед.

— Значит, дело было так…

Глава 25

Четырнадцать лет назад, провинция Иролан, недалеко от Проклятого леса.

Дверь двухэтажного коттеджа хлопнула, заставив двух мальчишек во дворе пригнуть головы и начать озираться. Им было едва-едва по семь лет, но один из них, более хрупкий и темноволосый, уже обращал на себя внимание ангельской красотой, обещая вырасти в покорителя женских сердец. Второй, с волосами цвета зрелой пшеницы, обладал чуть более грубой внешностью, которая отражалась и в его характере — ребенок был упрямым, деятельным, заводилой детских игр.

Несмотря на юный возраст, оба мальчика умели колдовать и могли дать фору некоторым магам постарше. Сказывалось наследие драконов. Внешне у первого мальчика оно выражалось в вертикальных зрачках, у второго, когда он одевался в майки с короткими рукавами и шорты для купания в речке, становились видны серебристые чешуйки на теле.

В тот же миг, когда мальчишки услышали звук хлопающей двери, обоих окружила легкая аура сумрака — заклинание довольно сильное, хотя и бесполезное для маскировки. Обычно родители сразу замечали сгустки тьмы, обозначавшие, где прячутся их дети, но предпочитали делать вид, будто маскировка действует. Пусть лучше проказники балуются так, чем изобретают более изощренные способы скрыться от родительского взора.

Март и Эрон из-за этого уверились, что они без малого мастера шпионажа. Детство и юность вообще склонны игнорировать голос разума.

Нынешний раз мало чем отличался от остальных. Лита Чедвин оторвалась от подготовки к завтрашнему празднику — Летнему солнцестоянию, которое в Иролане со времен язычества отмечали с размахом, окинула взглядом двор и приметила на краю яблоневого сада две темных «тучки», убедившись, что сын с его товарищем рядом.

День сегодня был беспокойным. Опять своевольничала магия, слетели заклинания со всех ящичков, где Лита хранила продукты для завтрашнего застолья, и пришлось срочно менять некоторые планы.

Было странно, что проблемы с магией не сказывались на драконьих наследниках, к которым принадлежала и Лита, но, поскольку ее колдовство редко страдало, она об этом почти не задумывалась. В конце концов, купить дачу в этом крошечном поселочке на краю Тарлинского леса им предложил друг семьи — Олдос Мейвитс. Он сам приобрел здесь дом и был уверен, что скоро проблемы с магией окончательно исчезнут. Вот-вот — и они найдут спрятанный где-то в пещерах под лесом источник магии, очистят его, и тогда цены на землю в девственном, экологически чистом лесу подскочат до небес. А значит, надо скупать ее, пока она еще дешева.

Литу эти заморочки мало интересовали. Она уговорила мужа на покупку по большей части из-за сына, который с пеленок дружил с младшим отпрыском Олдоса. Летом Март чах в городе без своего закадычного друга, а тут они оба общались и дышали свежим воздухом.

Это было полезно и для Эрона. У Литы с недавних пор появилось подозрение, что у Олдоса плохо идут дела. К нему все чаще приезжали подозрительные личности, половина которых смахивала на мафиози, а половина — на безумных ученых. Все время Олдос стал тратить на них. Старшая девочка Мейвитсов была уже достаточно взрослой, чтобы найти для себя занятие, а Эрон все больше походил на брошенного ребенка.

У Литы, как у любой матери, из-за этого душа была не на месте. Она часто выспрашивала Эрона, чем таким занимается его отец, но тот только хлопал по-девичьи густыми ресницами и отвечал: «Папа работает». Видимо, Олдос «работал» и сейчас, а его жена пыталась одновременно угодить гостям и подготовиться к празднику, раз оба родителя напрочь забыли о том, что близится вечер, а их сын черт знает где.

Порадовавшись, что оба мальчика в саду, где они обычно часами играми в тарлинов и имперцев, Лита вернулась к нарезке салатов. Муж, занимавшийся на кухне мясом для завтрашнего барбекю с соседями, тепло ей улыбнулся. Он тоже считал, что, если дети в саду, за ними не нужно внимательно приглядывать.

Об этой ошибке они потом жалели всю жизнь.

— Не заметила? — прошептал Эрон, выглядывая из-за куста на дверь дома, где скрылась Лита.

— Не-а. Заметила бы, погнала бы домой. У-у-ужинать, — Март погримасничал, показывая, как ему не хочется есть.

— Тогда линяем!

Друг уже выкарабкался из их укрытия за кустом, как вдруг Март его остановил, придержав за рукав.

— А ты точно видел в лесу дракона?

В его голосе промелькнуло сомнение.

Он был единственным ребенком в семье, чувствовал себя одиноко и потому отчаянно мечтал о братике. Эрон стал своеобразным воплощением этой мечты, и подумаешь, что он жил в другом доме. До него всего-то и надо было пройти, что два коттеджа по улице!

Но, несмотря на всю любовь к другу, Март не мог игнорировать, что у того чересчур богатая фантазия. Эрон частенько завирался, выдумывая совсем уж фантастические вещи. Будучи маленьким, Март лишь смутно догадывался, что вранье товарища связано с желанием привлечь к себе внимание, а это, в свою очередь, — с тем, что у отца с матерью вечно не хватает на него времени. И черт бы с ним, это было весело, пока они играли. Но сейчас они собирались выйти из деревни, а это уже попахивало опасностью. Родители не разрешали забираться так далеко от дома.

— Клянусь драконом-предком! — Эрон для пущей убедительности перекрестился, потом сплюнул и растер ногой. — Он был во-от такой, длинный, белый, летал над деревьями! Все как в книжках. Ты трусишь, что ли?

—  Вот еще, — оскорбился Март. Его, прославленного на всю деревню сорвиголову, обвиняют в малодушии? Ха! — Я просто думаю, а не позвать ли Энни с Робином? Если мы найдем настоящего дракона — последнего в мире живого дракона! — они должны в этом участвовать.

— Ну не знаю. Это за ними переться…

— Всего лишь до конца улицы, — фыркнул он. — Ты такой ленивый или просто выдумал того дракона, а теперь не хочешь опозориться перед Энни?

Укол подействовал. Энни была милой белокурой девочкой шести лет, нежной, как первоцвет. Оба мальчишки были в нее влюблены, но скорее откусили бы себе язык, чем признались в этом друг другу. Соперничество за ее одобрение вносило редкие мгновения разлада в их в целом крепкую дружбу.

Глаза с вертикальными зрачками сверкнули.

— Ничего я не выдумал. Пошли.

Товарищей было легче легкого вытащить на улицу. Родителям Робина они сказали, что будут играть у Марта, родителям Энни — что у Робина. Предполагалось, что это запутает их при поисках и даст побольше времени на игры в лесу, так чтобы к сроку вернуться домой и прикинуться, будто они были вот тут, под рукой, но глупые родители их не видели!

Через пятнадцать минут четверо друзей, грызя уворованные с кухни Робина орехи, направлялись к опушке. Там находилась полянка, которую хотел им показать Эрон.

По дороге ребята перебрасывались шутками и от души веселились, не замечая, что солнце катится по небу в сторону заката. О лесе им рассказывали страшные истории, но дети были достаточно сообразительны, чтобы понимать: большая часть из этого — сказки, сочиненные родителями для того, чтобы их отпрыски не смели уходить дальше собственных дворов. Но это же ужасно скучно!

И потом, они будут вчетвером. Их дружба крепка, как сталь, они не бросят друг друга, и никакая дикая магия не сможет их разлучить. И конечно, они будут соблюдать осторожность: не пойдут вглубь чащи, не станут сворачивать с тропы и разлучаться. Все самые плохие вещи происходят, когда ты остаешься один. Никто из них такого не допустит, потому что они друзья. Они всего лишь посмотрят то место, где Эрон утром видел дракона, поищут доказательства его существования (или того, что Эрон — мелкий врунишка), а после вернутся домой. Им же не три года, они уже знают, что для настоящей экспедиции по поиску последнего в мире крылатого ящера нужно подготовиться — взять еды и компота, а еще захватить деревянные мечи и луки, которые сегодня утащить с собой не получилось.

О, наивное детство.

Маленькая поляна находилась недалеко от поселка, поэтому они туда добрались быстро. Место было благодатное — мягкая трава, ласковый тенёк. С одной стороны росли кусты малины, с другой поднимались редкие небольшие деревца. Естественно, никаких следов дракона не нашлось: ни следов огромных лап, ни отлетевших чешуек, ни поломанных веток.

— А что ты видел-то? — уточнил Робин, хотя Эрон рассказал об этом уже сто раз, и каждый — с новыми деталями.

Темноволосый драконий наследник насупился, догадавшись, что его снова подозревают в обмане.

— Белый дракон, длинный, извилистый, прямо как в книжке со сказками братьев Дримм нарисован. Поднял голову над деревьями и исчез.

— А ты что тут делал?

— Ну говорил же уже! Папа утром ездил сюда на машине с этими… про-фес-со-рами, — он по слогам произнес сложное слово. — Замеряли что-то магическими приборами. Мне сказали возле машины сидеть, не отходить дальше, чем эта поляна, а то Проклятый лес слишком близко. Ну я торчал там, а тут гляжу — дракон! Белый такой. Дымчатый, — задумавшись, добавил мальчик.

Хотя бы насчет этого он не врал. Дети в самом деле нашли на дороге свежие следы шин и мужской обуви больших размеров.

— А во сколько вы тут были? — продолжал донимать Робин.

— На рассвете, — буркнул Эрон. — Эти прохве… про-фес-соры у нас ночевали.

Он уже начал понимать, что сейчас его историю про дракона разнесут в пух и прах. Робин был старше всех — ему исполнилось восемь, он окончил первый класс и потому слыл в их компании всезнайкой. Спорить с ним было совершенно невозможно.

— А, ну все ясно, — подтверждая ожидания, объявил Робин. — Ты видел дым из трубы.

— Из какой трубы? Ты с ума сошел? Поселок вон там!

— А вон там — дом лесника, — с важным видом ответил тот. — Ты же сам сказал, что дракон был белый и дымчатый. А дым как выглядит? Он поднимался над деревьями, а потом лесник, наверное, погасил печку, вот твой дракон и пропал.

Энни рассмеялась.

— Рон, глупыш, перепутал дракона с дымом!

Эрон покраснел — то ли от стыда, то ли от злости. Детские ладошки сжались в кулачки. Март торопливо положил руку ему на плечо, сдерживая товарища. Может, характер у Марта и был грубоват, но по натуре мальчик отличался миролюбивостью. Ему не хотелось видеть, как два приятеля будут квасить друг другу носы, да еще по такой дурацкой причине.

Хотя с Эроном потом, наедине, придется это обсудить. Его буйная фантазия начинала раздражать даже такого верного друга, как Март.

— Ну и что, что не было дракона, — примиряюще произнес он. — Зато мы уже тут и у нас полно времени. Может, поиграем?

— Да, да! — обрадовалась Энни. — В тарлинов и имперских воинов. Чур, я тарлинская принцесса! А Робин будет драконом и покатает меня на себе!

Она со смехом попыталась запрыгнуть товарищу на спину, но скатилась в траву, продолжая хохотать. Робин, нисколько не обижаясь на то, что стал «ездовой лошадью», помог девочке встать и закружил ее по поляне. Он действительно подходил на роль белого дракона — в нем было больше всех роста, а волосы и ресницы были тонкими и белесыми, почти как у альбиносов.

— Март будет тарлинским шаманом, — решил он. — А Рон — магом империи.

— Чего это я все время злодей? — обиделся Эрон.

Он все еще дулся на то, что в его историю никто не поверил. К тому же в их играх все время как-то так получалось, что имперские маги злые, потому что нападают на несчастных невинных тарлинов. Дело было по большей части в том, что Энни постоянно просила роль тарлинской принцессы и уж очень причитала из-за того, что ее племя выгоняют с родных земель.

— У тебя волосы темные, — объяснил Робин. — Всем известно, что коренные римейцы, которые атаковали тарлинов, были темноволосыми.

— Выдумываешь ты все, — буркнул он.

— Ну давай поменяемся, — опять пошел навстречу Март. — Ты будешь тарлином, я — имперцем. Хочешь?

Эрон мог быть обижен сколько угодно, а жест друга оценил и признательно кивнул, улыбнувшись впервые с того момента, как они пришли на поляну.

— Давай.

У Марта хорошо получалось изображать имперского мага. Особенно когда он бегал по поляне с воплями «У-у-у, сейчас как заколду-у-ую!» и, сбиваясь на хохот, хватал друзей за ноги. Заигравшись, дети забыли и о драконе, и тем более о времени. Опомнились, только когда в зарослях колючей малины что-то зашуршало, словно по веткам с силой провели палкой. Шум был громким, неожиданным, и дети, прервав сценку со спасением тарлинской принцессы из имперского плена, резко стихли, уставившись на зеленую стену кустарника.

— Вы тоже это видели? — спросил Март.

На секунду ему показалось, что за кустами промелькнуло что-то белое.

— Что? — откликнулся Робин.

Марту сразу перехотелось отвечать. Белым могло быть что угодно — птица, платок одной из местных бабулек, которая, припозднившись, возвращалась со сбора ягод, да хоть тот же дым из трубы. Сказать об этом Робину — он только засмеет. Поэтому вместо разговоров мальчик поднялся и попытался обойти заросли малины.

— Ты куда? — испугалась Энни.

— Да тут я, тут. Хочу посмотреть, что это было.

— А вдруг медведь?

Март рассмеялся.

— Тогда уж дракон. Вам разве не интересно? Заодно раскусим загадку, что там утром привиделось Рону. Что если правда дракон?

По крайней мере, ему самому в глубине души этого очень хотелось. Ну серьезно, не могли же все-все великие древние ящеры исчезнуть с лица земли? Может, где-то жив родственник серебристо-голубого Травалиса, к которому возводили свой род Чедвины? Ох, сколько такой дракон мог бы рассказать увлекательного, прими он человеческую форму!

— Энни, Робин, вы пойдете? Ну же, давайте, вместе веселее! — Март не то чтобы боялся, он мог отправиться за кусты малины и в одиночку, но на душе все равно полегчало, когда товарищи переглянулись и тоже направились к зарослям. — Рон, а ты чего сидишь? Твоего же дракона ищем.

Друг отчего-то мялся, неуверенно теребя лист одуванчика и поглядывая на темнеющее небо.

— Поздно уже… Папа будет ругаться.

— Ты меня сюда зазывал, а теперь сам же и трусишь? — обиделся Март. — Успеем мы к твоему папе.

Он не особенно в это верил — уже начинало смеркаться, родители если еще не спохватились, то скоро обязательно спохватятся и примутся искать детей. Но отступить сейчас ему казалось ниже своей чести смельчака.

— Просто Рон знает, что никакого дракона не было, — поддел Робин.

Эрон подскочил как ужаленный и едва ли не первым бросился к краю малинника.

— Был! — сердито выкрикнул он. — Сейчас сами убедитесь!

Но за малиной ничего не оказалось. Вернее, там росли другие кусты, повыше, — или лещина, или еще что-то с узорчатыми по краям листиками. Март плохо разбирался в лесной флоре, поэтому точно назвать растения не мог. Детей это в любом случае не остановило. Они полезли через эту лещину-не-лещину, высматривая следы, белые тряпки — признаки того, что их могло испугать, шурша ветками.

Что что-то не так, первым заметил Эрон. Рванувшись сначала вперед, он давно уже потихоньку отставал, с опаской косясь на смыкающиеся над головой кроны. Если на светлой полянке казалось, что еще день, то под деревьями резко наступил глубокий вечер.

— Ребят, а вам не кажется, что мы уже перешли границу леса? — робко спросил мальчик.

Товарищи лишь теперь вспомнили, что неплохо бы осмотреться. Деревья и правда стали расти чаще, но местность все еще не выглядела опасной. Это был еще не лес — край, может быть, но границу они точно еще не пересекли.

Зато далеко впереди, где стволы смыкались плотнее и сумрак гуще ложился меж ними, виднелась серовато-белая дымка. Почти незаметная — если смотреть прямо на нее, то и не поймешь, что такое загораживает взгляд, но если чуть его отвести, можно было поймать легкую пелену. Она колебалась на слабом ветру, извиваясь, словно озерными волнами.

Робин прищурился и втянул ноздрями воздух, пытаясь понять, нет ли у этого марева копченого привкуса дыма.

— Туман, — уверенно сказал он. — Рон, ты принял за дракона обычный туман.

— Пра-авда-а? — расстроенно протянула Энни. — Ну вот…

Даже Март был разочарован. Он в какой-то момент искренне поверил лучшему другу, а тот просто насочинял чепухи. Туман никак нельзя было спутать с драконьей головой. Значит, Эрон обманывал их намеренно. Опять. Сколько можно-то?

Эрон, плотно сжав губы, переводил взгляд с одного товарища на другого. Дольше всего он смотрел на Энни — ее неодобрение слышать было неприятнее всего.

— Это был не туман утром, — нервно ответил он. — Тут не бывает в такое время туманов.

— А это что перед тобой? — нахмурился Март. Нет, правда, друг совсем заврался! — Вот и чего б тебе не признать, что не было никакого дракона? Друзья не обманывают, Рон.

— Потому что я не обманываю и он был! — взорвался Эрон. — Не верите мне — ну и не надо! Сами тогда возвращайтесь домой, раз я вам больше не друг!

Они и ахнуть не успели, как в воздухе раскрылась щель портала. По ту сторону виднелись хорошо знакомые всем обои в детской комнате дома Мейвитсов. Эрон прыгнул в нее, и в ту же секунду все пропало, будто и не было никогда разреза в пространстве посреди леса.

Спустя несколько мгновений ошеломленный Робин послал вслед исчезнувшему мальчишке ругательство, услышанное от родителей и строго запрещенное к повторению.

— Подлюга! — поддакнула Энни, тоже вспомнившая дурное слово.

Март с ними всецело согласился.

— Надо возвращаться домой, — сказал он. — Завтра проучим этого вруна.

— А где дорога? — прозвучал растерянный тонкий голосок Энни.

Окружающий лес за эти мгновения как будто бы всецело изменился. Только что неподалеку шумела листьями лещина, а теперь ребята не видели и признака безобидных кустов. Вокруг поднимались только высокие деревья с толстыми стволами. Ветви переплетались наверху так тесно, что с минуты на минуту под ними наступила бы ночь.

«И когда мы успели так задержаться? — задумался Март. — Вроде только что было светло».

Ответа на этот вопрос ему никто не дал.

— Мы не должны были далеко уйти от поляны, — твердо произнес Робин. — Пойдем вон туда. Где-то там живет лесник.

Направление «где-то там» надежным не казалось, о чем Март тут же сообщил приятелю.

— А у тебя есть другие идеи? — резонно заметил тот. — Где, по-вашему, поляна?

Энни тут же показала в одну сторону. Март — в противоположную.

— Вот, о чем я и толкую, — удовлетворенно ответил Робин, как бы между прочим блеснув знанием выученного в школе нового слова. — Пойдем туда, куда я говорю.

Март это решение тоже счел сомнительным, но спорить не стал. Ему в самом деле нечего было предложить взамен. Да и вдруг Робин знает, что делает? Все-таки он отучился в школе хотя бы один год в отличие от Марта, который туда только собирался пойти осенью.

Однако чем дальше они шагали, тем яснее становилось, что Робин ошибся. Либо он выбрал неправильное направление, либо коварный лес, прямо как в сказках, занес их в совсем другую часть, за километры от поляны и дома лесника. Еще и туман усилился, наступая теперь сероватой мглой со всех сторон. Определить в нем направление стало почти невозможным, и Март мог поклясться, что Робин, клятвенно заверяющий, что хорошо знает дорогу, выбирает ее наугад.

Все было бы не так плохо, если бы не время. Уже через пять минут небо над головами — или, скорее, древесные кроны, — стянуло ночной тьмой. Март создал шарик света, но это не сильно помогло. Становилось холоднее, а признаки жилья так и не появлялись. Энни захныкала, Робин нервно грыз ноготь на большом пальце и больше не пытался убеждать, что вот-вот из-за деревьев покажется одноэтажная хатка лесника.

Когда они остановились и посовещались, что делать дальше, то единогласно решили, что Эрон — предатель.

Ни Робин, ни Энни колдовать не умели, а Март не знал ни одного поискового заклинания, способного вывести их к дороге домой. Эрон был единственным, кто мог их вытащить отсюда, и слинял, даже не подумав о том, как друзья будут возвращаться из Проклятого леса. Проклятого, чтоб их, леса! Может, «дружок» вообще их нарочно сюда заманивал? Наплел про драконов, а сам подленько удрал и теперь похихикивал за ужином!

Сжимая зубы от злости, Март представлял, как начистит ему уши, когда они выберутся отсюда.

Если они выберутся.

Пока что они хотя бы были вместе. Втроем не так страшно, как одному.

Но увы, быстро изменилось и это.

Отвлекшись на то, что убирал ветки от лица, Март не заметил под ногами выступающий корень и споткнулся. Не удержав равновесие, мальчик свалился в жирную, мягкую землю, пахнущую сыростью. Концентрация тотчас ослабла, и магический светлячок погас. На полминуты все вокруг погрузилось во тьму.

Рядом как будто бы кто-то тяжело вздохнул.

— Блин, блин, блин! — ругался Март, подскакивая и создавая нового светляка.

А когда создал, то, сглотнув, обессиленно опустился обратно на землю.

Лес был тот же самым, но друзья пропали.

— Энни! — крикнул ребенок дрожащим голосом. — Робин! Выходите уже. Это дурная шутка!

Они не отвечали и не появлялись. Даже когда Март заглянул за все стволы, то не нашел ни следа товарищей. Лес их забрал.

Марта заколотило — не столько от ночного холода, сколько от страха. В тот же миг он твердо решил, что не сдвинется с этого места ни на шаг. Идти с самого начала было ошибкой. Родители не раз предупреждали: если потерялся, стой там, где стоял, тогда тебя быстро найдут. Зря он послушался Робина.

Ночевать на земле было страшно, но, во-первых, мальчик не нашел поблизости деревьев, на которые смог бы влезть, а во-вторых, не меньше боялся того, что закостенеет и свалится с высоты. Пришлось забиться в корни ближайшего дерева, оказавшегося елкой, и вздрагивать от каждого шороха.

За ночь Март не сомкнул глаз ни разу. Он понятия не имел, как пережил эти часы — они стали самыми страшными в его жизни.

К восходу солнца от тумана не осталось ни клочка. Как только достаточно рассвело, отчаявшийся Март предпринял рисковую попытку отыскать на земле отпечатки своих ног и по ним вернуться к поляне.

Он не сомневался, что следы или оборвутся, или закольцуются, но случилось неожиданное — где-то через полчаса мальчик стал узнавать окрестности. Поблуждав еще немного, он наконец-то выбрался к поляне.

Цепочка следов не прервалась ни разу. Марту оставалось лишь гадать, каким образом он, Робин и Энни умудрились потерять друг друга и заблудиться, когда до спасительной дороги домой было подать рукой.

Мрачные чудеса Проклятого леса представали перед ним во всей красе. Только теперь мальчик запоздало начал задумываться, что жутковатые сказки были вовсе не сочиненной родителями чушью. Если бы только детство умело прислушиваться к мудрости…

Дома его встретили заплаканные, готовые кусать локти отец с матерью. Они подняли тревогу еще вчера. Весь поселок стоял на ушах, приехала полиция с поисковиками, но ничего добиться не удавалось — дикая магия в лесу сбивала любые поисковые заклинания, даже наведенные драконьими наследниками. Для четы Чедвинов было огромным счастьем, что их сын вернулся сам.

Проблема была в том, что для Энни и Робина все закончилось плохо. А Эрон в это время попивал какао и валялся в теплой кровати. Потом он, подтверждая мнение о своей подлости, доказывал, что ничего о драконах не говорил, и вообще, это Март потащил всех сначала на поляну, а затем в лес.

«Предатель, — думал Март, с ненавистью глядя на бывшего друга. — Предатель, лжец и трус».

Но годы шли, а он, продолжая твердить про себя эту мантру, никак не мог отделаться от одной мысли.

Это ведь правда была его идея позвать Энни и Робина. Если бы он тогда помолчал, не стал цепляться за друзей, трагедия не случилось бы.

А значит, он не меньше убийца, чем Эрон.

Глава 26

История Марта была жесткой, местами сбивчивой из-за того, что он путался в деталях и не мог припомнить их в точности. Для меня это не создавало проблемы — в уме я легко дополняла его рассказ тем, что прочитала в газетах и услышала от Эрона. Иногда — мысленно исправляла то, что говорил Март.

Я не сомневалась в его искренности, но должна была учитывать человеческую природу. Четырнадцать лет парни несли в себе обиду и гнев друг на друга. Такое не проходит бесследно и способно исказить даже самые невинные воспоминания, добавив туда то, чего в действительности не существовало.

А Март был зол. Некоторые фразы он цедил, некоторые — выплевывал, хмурился и сжимал кулаки, словно от бессилия, что не способен вернуться в прошлое и надавать четверке детишек по ушам, чтобы не удирали от родителей. Откровенно говоря, я считала, что его затрясет в нервной дрожи. Однако под конец она начала бить меня, а Март только продолжал стискивать кулаки так, что на руках выступали крепкие жилы.

Когда он закончил, я не выдержала и еще раз сбегала за водой, пожалев, что у меня тут нигде нет отвара ромашки. Хотя капля ликера в чае тоже не помешала бы. Но, поскольку в общаге не было и его, пришлось накидать в котел разных вкусных и полезных травок, что нашлись в коробке с ингредиентами для зелий.

В этот раз все получилось, как надо. Кружку, наполненную ароматным варевом, Март принял с благодарностью. Я тоже с удовольствием отпила чая, чувствуя, как горячая жидкость успокаивающе разносится по венам.

Несколько минут мы молчали. Ну, то есть перебрасывались всякими ничего не значащими фразами типа «Вкуснотища», «Конфету не потеряй», «Слышь, пледом поделись», но о Проклятом лесе не было произнесено ни слова.

Март первым нарушил тишину.

— Спасибо, что не стала сбегать от меня после рассказа.

Я даже внимательно осмотрела его на всякий случай — не издевается ли?

— А должна была? Вы были детьми. Просто детьми. Ни один из вас не совершил преступления.

— Смотря что считать преступлением. Если бы я не позвал Энни и Робина, они были бы живы.

Мы пододвинули к кровати стол, чтобы было удобно пить чай, и его правая рука держала кружку, лежа там, между моими учебниками и тетрадками. Левая покоилась на пледе, и я аккуратно накрыла ее своей, чувствуя теплую кожу драконьего наследника.

Раньше я не замечала, что у него там чешуйки. Прозрачные, бесцветные, а не голубовато-серебристые, поэтому их сложно было увидеть. Оставалось только ощутить под пальцами их жесткость.

«Упрямство», — отчего-то пришла на ум странная ассоциация. Чешуйки, разумеется, никак не могли быть упрямыми. Интересно, были ли такими драконы, особенно Травалис, предок Чедвинов?

— Ты правда считаешь себя виноватым в смерти друзей?

— А разве я не виноват? — тихо спросил он.

Пришлось закусить губу, чтобы не отругать его за глупость. Но грусть в итоге пересилила.

— Ты поэтому все время держался в академии особняком и никого к себе не подпускал? Боялся, что с кем-нибудь может случиться то же самое?

— Это скорее уже привычка. И не то чтобы я постоянно ее придерживаюсь. Тебя вот подпустил. Хотя, если уж совсем честно, ты не первая, кто попытался ко мне приблизиться. Девчонки — Джен и Летта — тоже решили, что если я их вытащил из кучи помоев, то мы друзья. Особенно Летта, Джен более легкомысленна. Но… — он задумался. — Не знаю, почему-то мне не хотелось нарушать собственные неписаные правила.

— А со мной?

— А с тобой — захотелось.

Его ладонь выскользнула из-под моей и накрыла сверху. Я вдруг смутилась непонятно чего и уставилась на свою кружку.

Март далеко не раз объявлял, что у него ко мне интерес, поэтому вроде бы ничего нового в этой фразе не было. Но интонация, что ли, у нее сегодня оказалась иная… Почти как признание в любви.

Стоило об этом подумать, жар начал заливать меня от самых пяток, засунутых под плед, до кончиков волос. Господи, лишь бы Март подумал, что это все из-за горячего чая!

Тем временем он зачем-то потянулся ко мне. Я застыла, боясь шевельнуться.

Если сейчас поцелует… Если поцелует… О Боже, что мне делать?

Март всего лишь ласково убрал прядь моих волос с лица.

— Ты удивительная, Эльза, — тихо сказал он. — Наталкиваешь меня постоянно на неожиданные мысли.

— Какие? — едва слышно спросила я, все еще опасаясь оторвать взгляд от кружки.

Надеюсь, не о том, что переночевать в женском общежитии не такая уж плохая идея, особенно если мы уже в кровати и под пледом…

— Ты заставила меня задуматься, не стоит ли в самом деле за смертью моих друзей детства Олдос Мейвитс.

Я прокашлялась и мгновенно посерьезнела. Даже жар с лица слегка спал.

О чем это я там мечтала только что? Уже и не помню. Точно о каких-то глупостях. Ха-ха.

— Я рассказал тебе всё, как запомнил, — Март, казалось, погрузился в себя и ничего не заметил. Ну и к лучшему. — Тогда мне казалось, что виноват Рон — и отчасти я сам. Но только после твоих слов про туман я подумал, что он в тот вечер правда был неестественным. Если бы не то, что недавно я видел нечто похожее, решил бы, что это просто чушь, а то, что в тот злополучный день Мейвитс ездил что-то замерять в тех же местах, где мы потерялись, — обычное совпадение.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я насторожилась.

— Где ты видел нечто похожее?

— В пещерах под Эмантэем. Слабая такая дымка. Поисковики, которые со мной ходили, еще удивлялись, что ни разу такого не встречали. Предположили, что это связано с загрязнением источника — может, осадок магии или что-нибудь в этом роде. Парни, которых мы вытащили, сказали, что из-за этого тумана запутались в поворотах, а когда спохватились, остальной группы рядом уже не было. Потом уже случился обвал.

— Поразительное сходство, — пробормотала я.

— Ну. Если четырнадцать лет назад Мейвитс распылил ту же дрянь возле поселка, то это не снимает с нас с Роном вины за смерть Энни с Робином, — Март задумчиво посмотрел на меня. — Но, если бы не он, мы, даже заблудившись в чаще, в итоге вышли бы домой. Как минимум ему придется объяснить, почему он ни словом не обмолвился о том, что приложил к этому руку, когда нас с Роном, семилетних сопляков, трясли из-за того, что произошло в лесу.

— Ему придется ответить за большее, — поправила я. — Несчастные случаи, вызванные загрязнением источника, исчислялись сотнями. Среди них было и несколько смертей, так что на Мейвитсе ответственность не только за Энни с Робином. Но есть проблема.

— М?

— Нам нужны свидетельства его вины. Без твердых доказательств над нами только посмеются.

Март покрутил в руках кружку с рисунком плюшевого зайца.

— Надо съездить до пещер. С возвращения магии прошло уже две недели, уверен, в эйфории о том тумане уже забыли и никто его не исследует. В мэрии все равно не до того. За те два месяца обанкротилось нехило магпроизводств, так что там до сих разгребают последствия. А я завязал пару знакомств во время поисков рабочих и могу попросить парочку магприборов, чтобы нам не пришлось тыкаться в изучении тумана наугад.

— Хорошая мысль. Мне тоже надо кое-что сделать: поставить одного человека в известность о наших планах. Может, он подскажет что-то или поможет.

— Ректор?

Я невинно помахала ресницами. Отчасти потому что действительно была удивлена, как Март догадался, отчасти — чтобы не выдавать господина Аркина.

— С чего ты взял?

Он махнул рукой.

— Да ладно тебе прикидываться. Ректор мне весь мозг проклевал нашей бывшей дружбой с Роном. Между драконьими наследниками ходил слух, что у Ричарда Аркина с Олдосом Мейвитсом вышла какая-то ссора из-за академии, поэтому я думал, что меня хотят использовать против Рона, и не желал в это вмешиваться. Но если ты права, то нам пригодилась бы помощь такого влиятельного драконьего наследника.

— Хорошо. Но, Март… — я замялась, чувствуя, что ему не понравится сказанное. — Мне кажется, нужно заручиться помощью еще одного человека.

— Кого?

Он не догадывался. Похоже, даже близко не представлял, иначе бы серо-голубые глаза не глядели на меня с таким любопытством.

— Эрона, — мягко произнесла я и быстро добавила, так как у моего дорогого упрямца сразу исказилось лицо: — Он не любит отца, Март. Олдос подавляет его, не дает свободы воли, контролирует все вплоть до того, с кем ему общаться. Понимаю, что ты Эрона терпеть не можешь, но ему тоже не так уж сладко жилось после того, как вы разъехались.

— Что-то мне в это не верится.

— Потому что вашу ненависть подогревали искусственно. Я не говорю, что вам обязательно мириться. Просто мне кажется, что Эрону нужно раскрыть глаза на правду.

— Какую правду, Эльза? — он сдвинул брови. — Родители забрали меня из Иролана и уехали сюда, потому что вину за гибель детей пытались повесить на меня. Для Мейвитсов правда выглядит именно так. Перед драконами-предками могу поклясться — Рон или его отец никогда не признают, что в чем-то ошибались. Их можно только наказать. Исправить их у тебя не получится, это не тот случай. Не надо быть такой наивной.

Я покачала головой.

— Может, я наивная, а может, в тебе говорит застарелая обида. Насчет отца Эрона не буду спорить — наверняка так и есть. А насчет самого Эрона не уверена. Возможно, он и не хороший человек, но мне кажется, что он лучше, чем ты думаешь. Надо хотя бы попытаться показать ему, кто его отец. Если не нравится идея общения с Эроном, подумай хотя бы о том, сколько полезных сведений он способен достать.

— Эльза, послушай, может, я и не общаюсь с ним лично, но уже год вынужден сидеть с ним на одних и тех же парах. Он сдаст тебя в тот же миг, как поймет, что ты собираешься подмочить репутацию его семьи, — уперся Март. — Уверена, что тебе нужен такой враг, как Олдос Мейвитс?

— У меня с ним уже проблемы. Он думает, что я пытаюсь женить на себе Эрона, — я фыркнула. — Да лучше год повариться в котле у чертей, чем месяц провести в их семейке.

— Если он виновен в смерти Энни с Робином и не испытывает ни капли мучений совести, то он и тебя убьет, не моргнув глазом. Об этом ты подумала?

— Обещаю, я буду говорить с Эроном очень аккуратно. До такого не дойдет.

— Эльза… — Март вздохнул. — Ты рискуешь. Просто чудовищно рискуешь. И ради чего?

Я пожала плечами.

— Ты оказался не таким мерзким бандюгой, как мне показалось сначала, а очень даже приятным парнем. Может, и Эрон не так плох? Надо только дать ему шанс.

— Ты просто юна и наивна, поэтому еще веришь в людей, — проворчал Март. — Похоже, первое впечатление, когда я спутал тебя со школьницей, не врало. Сколько-сколько тебе лет, девочка? Пятнадцать хотя бы есть?

— Восемнадцать, глубокий ты старик, — я легонько ткнула его кулаком. — Смотри, чтобы песок не посыпался. Сам будешь вытряхать его из моей кровати.

— Кстати, о кровати, — вдруг выдал он.

Я сразу напряглась.

Что там о кровати?

— А что с ней?

Март спрыгнул на пол и внимательно оглядел комнату.

— Логическая цепочка была странной, но, в общем, я вспомнил, что мы до сих пор не сняли то заклинание, которое воровало письма. Не удивлюсь, если это расстарался Рон. Ты пускала его сюда?

— Вот еще, — оскорбилась я. — Мы в пределах академии перекидывались разве что приветствиями. Говорю же, это была Викки. Она живет на втором этаже, спускается как раз по лестнице рядом с моей комнатой.

— Да? А у нее комната прямо над твоей?

— Нет, вторая по счету. На той стороне коридора. А в чем дело?

Он толком не ответил, лишь выдал подозрительное «хм». Пальцы замелькали в колдовских жестах, помещение наполнил шепот заклинания. С минуту драконий наследник ходил туда-сюда, изучал видимое ему одному плетение магии, а затем сообщил:

— Довольно простая штука. Почему ты ее сама не убрала?

— Март, — настолько вежливо, насколько хватило терпения, произнесла я. — Понимаю, что ты обо мне прекрасного мнения, но не забывай, что общаешься с первокурсницей. Нас еще не научили обнаруживать чужие плетения.

— Точно, — пробормотал он. — Прости. Все время вылетает из памяти, что вокруг обычные люди.

Ну да, тяжело быть гением.

Март еще походил по комнате, развеял ловушку у окна и на более долгое время застрял у двери. В какой-то миг он внезапно замер, будто случилось нечто неожиданное или на него вдруг снизошло озарение.

— Да ладно, — раздался тихий недоверчивый возглас.

— Что, не снимается?

— Снимается. Я просто не думал, что… а, забей, — Март сделал финальный взмах рукой. Воздух на секунду зарябило, и я ощутила легкое колебание магии. — Всё, разорвал. Больше не пускай в свою комнату никого, хорошо? Заклинание можно наложить и снаружи, но лучше не рискуй. Мало ли какую пакость тебе могут подкинуть прямо внутри, а ты не будешь знать об этом аж до второго курса, когда вас наконец-то научат проявлять чужие заклинания.

— Ты же мне поможешь? — ангельским голоском поинтересовалась я.

— Конечно помогу. Но ты должна пообещать мне одну вещь.

Он вернулся к кровати и сел рядом, пристально глядя на меня. Наши колени соприкоснулись, и я поймала себя на чувстве, что мне сразу же захотелось подсесть ближе. Может быть, даже положить голову на плечо Марта, потому что только туда я и дотягивалась со своим далеко не выдающимся ростом.

Вдруг я поняла, что пообещаю сейчас что угодно. Потому что две недели тосковала без этого балбеса, без его нахальства и бандитских замашек. Без его тепла и странного, немного навязчивого желания приблизить меня к себе. В конце концов, ему ведь удалось этого добиться, иначе сегодня днем мне не было бы так больно. А мне страшно не хотелось повторять ту ситуацию.

— Обещаю, — тихо ответила я.

— Ты еще даже не услышала, что я собираюсь попросить, — удивился Март.

— Ну и что.

— Вдруг я собираюсь заставить тебя… эм-м… съесть лягушку?

Я фыркнула. Ох уж это его чувство юмора.

— Ну, раз пообещала, то съем. Но учти, что тебя после этого ждет взбучка.

Он улыбнулся.

— Тогда я просто попрошу тебя стать моей девушкой. Официально, всё честь по чести. Даже если я в итоге окажусь доверчивым дураком или фантазером, хочу быть уверенным, что у меня есть полное право надрать задницу любому, кто тебя тронет. Пусть даже это будут все драконьи наследники Эмантэя, включая Олдоса Мейвитса.

— У тебя уже есть мое согласие, — напомнила я.

Его лицо озарилось радостью, став еще привлекательнее. Мне пришло в голову, что он ничуть не проигрывает Эрону во внешности. В чертах Марта, которые на первый взгляд казались грубоватыми, на самом деле сквозила мужественность, даже более притягательная, чем отточенная, почти девчачья красота соперника.

Мне нравились эти легкие несовершенства. Они делали Марта близким, понятным. Своим.

И мне определенно нравилось то, как по-хозяйски он подтянул меня к себе.

Спустя миг его губы накрыли мои. Внезапно стало страшно, что Март рассмеется, открыв, насколько я неумелая в этих делах, но он не обидел меня ни жестом, ни словом. Только прижал к себе еще сильнее, продолжая целовать, так что мне стало во всех смыслах жарко.

Его руки скользили по моей спине, гладили волосы, щекотали нежными прикосновениями шею. Они просили больше, все больше и больше, а я с каждой секундой сильнее таяла, поддаваясь напору, о котором втайне мечтала и которого так и не дождалась от Альта, теперь казавшегося всего лишь слабым подобием Марта…

Стук в дверь заставил нас разлепиться, тяжело дыша, и уставиться друг на друга.

— Эльза! — прозвучал из коридора старческий, слегка скрипучий женский голос. — У вас все в порядке? Я почувствовала необычное волнение магии в вашей комнате.

— Д-да, — запнувшись, ответила я. В голове еще кружился дурацкий розовый туман, не давая нормально соображать. — Все в порядке.

— Я могу войти? Эльза, милая, я волнуюсь, как бы на вас не наложили вредоносное заклинание.

— Черт, — со смаком, но шепотом выругался Март. — Как же бабуля Маклейн не вовремя со своей заботой.

— Дуй в окно, — посоветовала я.

Он склонил голову набок, даже не думая меня отпустить.

— Ты правда считаешь, что я испугаюсь старушки-комендантши? Может, я не против, чтобы вся академия узнала, что ты моя девушка.

— Ты сам говорил, что не хочешь иметь дел с Маклейн. А еще в правилах академии есть пункт, по которому нас с тобой обоих могут исключить за развратное поведение. Уверен, что Божья Коровка знает правила хуже меня?

На лице Марта появилось страдальческое выражение. Правила всегда были его слабым местом.

— Ладно, убедила. Но завтра я отыграюсь и зацелую тебя до обморока.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала я, поскорее подталкивая его к окну.

Март обиженно заворчал напоследок, прыгая с подоконника. Я торопливо смахнула землю, осыпавшуюся с его ботинок, закрыла створки окна и шагнула к двери. Комендантша стучала все настойчивее. Получалось у нее вполне боевито, вполне в соответствии с тем, что рассказывал Март. Еще чуть-чуть — и на шум сбежится вся общага.

— Иду! — прокричала я, внезапно обнаружив, что моя футболка задрана, а мягкие домашние штаны сбиты непонятно как.

Вот Март проказник!

Хотя, если подумать, я была совсем не против.

Наспех приведя себя в порядок, я распахнула дверь. Худая, морщинистая комендантша, поправив седые волосы, строго зыркнула в мою комнату.

— Эльза, милая, вы уверены, что у вас ничего не случилось? Вы странно выглядите.

Еще бы. Губы горели, щеки тоже, одежда до сих пор пребывала в хаосе. Я загородила собой смятую постель и две кружки на столе, которые лучше прочего выдавали, что у меня была компания.

— Сварила неудачное зелье, госпожа Маклейн. Кажется, оно попыталось на меня наброситься, но я его уже победила. Спасибо за беспокойство.

Божья Коровка еще раз кинула подозрительный взгляд внутрь и наконец отошла.

— Будьте осторожнее, Эльза. И ложитесь спать, уже поздно. Спокойной ночи.

Поздно — это, по ее мнению, десять часов вечера? Я вздохнула, запирая за ней дверь. Даже если бы стоял час ночи, у меня не получилось бы заснуть. Взбудораженное сердце прыгало, в мыслях царил кавардак.

Я вернула стол на место, прибралась после чаепития и плюхнулась в постель, мечтательно уставившись в потолок. Надо было бы заняться домашним заданием, пока есть свободное время, или хотя бы продумать завтрашнюю речь перед Эроном, но единственное, о чем я могла думать, — это Март, его сильные руки и настойчивость, с которой он меня целовал.

Похоже, я встретила своего идеального мужчину.

Жизнь в тот вечер казалась радужной и прекрасной.

Глава 27

Ветер ударил по зонтику, чуть не вырвав его из рук. Я осторожно выглянула из-под него, в отместку едва не получила по носу сорванным с дерева красноватым листком и тут же спряталась обратно. Пусть дождь закончился, а складывать зонт все еще было опасно.

Осень сегодня решила напомнить беспечным римейцам, что впереди зима. Температура упала, по радио предупреждали об ураганных порывах и о том, что в ближайшие дни наступят заморозки. Может быть, даже пойдет снег, который, впрочем, надолго не задержится.

Мне было все равно. На губах еще горели поцелуи, внутри теплился странный, незнакомый мне ранее огонек. Март поймал меня на одной из перемен, утащил за угол и честно попытался исполнить вчерашнее обещание зацеловать до обморока. Не получилось, естественно, но я не могла сказать, что мне не нравится результат.

Затем Март помчался на тренировку по магболу, а я осталась в академии, ждать Эрона. На другой перемене мы тоже встретились и договорились немного прогуляться, когда у него закончатся пары.

Я предупредила об этом Марта и чувствовала, что он недоволен, но решение менять не собиралась. Если мы получим в борьбе против Олдоса такого союзника, как его собственный сын, дело, считай, в шляпе. Ради этого стоило рискнуть.

Совсем скоро я заметила на дорожке знакомую стройную фигуру в пальто. Эрон, как и всегда, был одет с иголочки, но сегодня меня снова нехорошо кольнуло то, как он похож на отца. Та же походка, при которой он слегка опирался на зонт-трость, тот же слегка снисходительный взгляд… Даже фасон пальто одинаковый. Интересно, это сделано намеренно или Эрон не замечает, что во всем копирует ненавистного родителя?

Да и такого ли в действительности ненавистного, как Эрон пытается показать?

Эта мысль нанесла увесистый удар по фундаменту, на котором выстраивалась идея, что драконий наследник мне поможет. Только сбегать было в любом случае поздно — он уже подходил к скамейке, приветственно помахав мне рукой.

Мы решили встретиться за главным корпусом академии, на аллейке, шедшей мимо оранжереи и питомника магических животных. Здесь после пар ходили единицы студентов, а дорожки от одного края территории до другого хватало, чтобы погулять. Заодно на этой аллее находились вторые, «задние» ворота, через которые можно было попасть в соседнее сельцо и тем самым увеличить длину прогулки.

Я все-таки убрала зонт. Мой складной был по сравнению с тростью Эрона мелким и смешным. К тому же из-за роста я бы тыкала спутнику иглами прямо в глаз.

Ветер мгновенно обнял меня ледяным порывом. Поэтому я не сразу сориентировалась, когда Эрон неожиданно склонился и поцеловал меня в щеку, так словно это была самая обыкновенная вещь на свете.

— Привет, — сказал он, обольстительно улыбаясь. — Не поцелуешь меня в ответ?

Хорошо, что Марта тут не было. Представляю, как бы он взорвался. У меня и самой немного отпала челюсть, хотя я давно все поняла про самоуверенность отдельных драконьих наследников.

— Ну-у… — я прочистила горло, раздумывая, как лучше объяснить, что целоваться со мной не стоит. Особенно на глазах вон у той группки студентов, которая с любопытством покосилась на нас. — Видишь ли…

Улыбка исчезла с лица Эрона.

— Что, отец рассказал тебе про Даяну Аксидис, а ты испугалась? Позавчера ты казалась более смелой.

— Нет, я не испугалась, — сухо ответила я. — Но разве это неправда, что ты на ней женишься?

Эрон вздохнул и подал руку, предлагая взять его под локоть. Мы начали неспешную прогулку мимо стеклянных стен оранжереи, в которых виднелись синие в крапинку бананы. У сотрудников хорошая фантазия, если они выращивали нечто подобное.

Ну, или это подшутил кто-то из студентов.

— Отец считает, что женюсь. У меня другое мнение.

— Разве оно не уступит родительскому?

— В мире драконьих наследников все сложно, Эльза, — Эрон поморщился. — На дворе двадцать первый век, у нас есть телевидение, мы готовимся отправить людей на Луну, и для полного счастья осталось только, чтобы каждый человек мог иметь дома собственную ЭВМ. Притом общество драконьих наследников настолько закостеневшее, что за последние двести-триста лет наши обычаи почти не изменились. Как невеста Альта, ты должна понимать, что я имею в виду.

Я кивнула, вспомнив бывшего жениха, беспрекословно согласившегося взять в супруги незнакомую женщину старше него, потому что так велели отец с матерью.

— О союзах договариваются родители, дети в этом почти не участвуют, — продолжал Эрон. — В последнее время все чаще случается, что наследники женятся по любви, но в целом все привыкли к тому, что браки среди нас по большей части фикция. Можно иметь одну жену по контракту и любовницу, с которой будешь на самом деле жить, лишь бы ты не плодил незаконных детей. Контрактную жену, как только она выполнит свой долг, в любовниках тоже не ограничивают, главное соблюдать то же условие насчет детей, поэтому всех всё обычно устраивает.

— Тогда что не устраивает тебя?

— Что меня хотят использовать, как племенного быка, который осеменит посредственную телку, — выплюнул Эрон.

Надо же, почти те же слова, какие я услышала от Марта. Парни похожи больше, чем думают.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Аксидисы богаты, но их кровь не так чиста, как принято думать. Даяна даже магией не владеет. Меня хотят купить, чтобы усилить род, и я должен буду делать, и делать, и делать ей детей, пока Аксидисы не решат, что им достаточно наследников, причем мальчиков. Все эти пять, десять лет я, словно цирковая собачка, буду обязан прыгать и лаять по указке отца своей жены. И что я такого получу взамен, чего у меня нет? Нет, Эльза, я не собираюсь продаваться. Я много раз говорил об этом отцу, но он продолжает переговоры с Аксидисами. Я никак не могу препятствовать заключению помолвки, только не выполнить ее условия. Тогда Аксидисы взбесятся и разорвут ее сами.

— А ты не боишься, что они испортят тебе жизнь?

— Как? — искренне удивился он. — Я что, безродный слабак, который без чужой протекции корку хлеба себе не добудет? Эльза, малышка, меня хорошо знают и без Аксидисов. Мы даже территориально не близко: они на юге, мы на севере.

— Если не Аксидисы, то отец тебе точно отомстит, — тихо сказала я.

Эрон легкомысленно пожал плечами.

— Я предупреждал его. Это не мои проблемы, что он не прислушался. Мне нравится мир, в котором я живу, и я ничего в нем менять не собираюсь. А отец может и перебиться, что я женюсь на девушке, с которой меня связывает нечто большее, чем подписанная черт знает кем бумажка.

Еще бы ему не нравился мир, в котором он живет, как принц. Любопытно, задумывался ли когда-нибудь Олдос, что его собственное воспитание, при котором он превозносил сына над окружающими, выйдет ему боком?

В любом случае это был удачный момент, чтобы начать перетягивать Эрона на свою сторону.

— А ты не думал, что твой отец уже начал менять мир? — осторожно спросила я.

— В каком смысле? Ты о том, что в газетах пишут по поводу его проектов в минэкономики? — он махнул рукой. — Это чепуха.

— Нет, я о том, как лихорадило магию последние два месяца. Если это произойдет вновь и, не дай бог, распространится по всей Римее, драконьи наследники останутся единственными, у кого в руках есть реальная власть. Может, в нашей стране даже опять введут монархию, чем черт не шутит. А тогда молодым драконьим наследникам точно не оставят выбора, на ком жениться.

Эрон расхохотался, если честно, несколько меня удивив. После фразы, выскочившей у него на посвящении, я ожидала другой реакции.

— Ну, Эльза, у тебя и фантазия. Какая монархия? Как эта чушь собачья вообще может быть связана с моим отцом?

Я вздохнула. А потом принялась потихоньку объяснять.

Напомнила ему про его же рассказ о событиях в Проклятом лесу, поделилась тем, что раскопала в газетах, и своими соображениями насчет того, что символизировал белый дракон Стоэрних. Аккуратно, не выдавая источник информации, сообщила о подозрительном тумане в пещерах, где потерялись рабочие. Поколебавшись, добавила ко всему этому видения в шаре для предсказаний.

Эрон бледнел все сильнее с каждым новым фактом. Жаль, я не понимала — от злости или от осознания, во что впутывается Мейвитс-старший.

Разумеется, он пытался спорить. Назвал шар для предсказаний бесполезной игрушкой, вера в которую сродни вере в святого дракона Никласа, на Новый год разносящего подарки малышне. Туман в пещерах — галлюцинациями перетрудившихся рабочих. Интервью в старых газетах, которыми я объяснила свои знания о перебоях магии в Проклятом лесу, были выставлены как старушечьи домыслы, каким-то чудом попавшие в прессу.

Мы проругались, наверное, с полчаса, успев выйти за пределы академии и вернуться обратно по аллее. Холод и ветер уступили жару спора, почти не донимая нас все это время.

От словесной схватки с драконьим наследником у меня осталось странное ощущение. Эрон не был слаб в красноречии, острый ум позволял ему быстро находить аргументы и разбивать мои доводы в пух и прах. Я и не рассчитывала, что он легко сдастся, однако надеялась, что наш спор будет протекать несколько иначе. Пока что было совершенно непонятно, знает ли все-таки Эрон что-то о планах отца или нет.

Стало ясно всего одно — сомнения насчет того, что он правда ненавидит Олдоса и готов пойти против него в чем-то большем, чем затянувшиеся подростковые брыкания, беспокоили меня не зря.

Мы дошли примерно до питомника, когда Эрон остановился и мрачно сказал:

— Хватит. Ты поносишь моего отца.

— Пытаюсь показать тебе, что реальность может быть не такой, как ты думаешь, — поправила я.

— Нет, Эльза, это не реальность, это бред сивой кобылы, сочиненный плохим комедиантом. С кем ты все это придумала? С Мартом?

— Он не имеет к этому отношения.

— Сомневаюсь. Многовато ты раскопала для вчерашней школьницы, невхожей в общество драконьих наследников. С Альтом ты не в друзьях, это я точно знаю. Еще и на моего отца замахнулась. Ты вообще здорова?

Я поджала губы. Вот так легко с донжуанских мурлыканий Эрон перешел на оскорбления.

— А зачем мне выступать против одного из влиятельнейших драконьих наследников Эмантэя, если я не считаю его ответственным за гибель людей? Я прекрасно знаю, что ты можешь все передать ему, а он раздавит меня, как букашку. Он и так раздавит — просто за то, что я ослушалась его и пришла на встречу с тобой. Зачем мне так рисковать, объясни? Еще и ради Марта, который никак не способен остановить твоего отца, если уж он решит меня уничтожить?

— Поэтому я и предположил, что ты больная.

Мне отчаянно захотелось его пнуть.

— Разумные аргументы уже закончились?

— Ты ничего не знаешь о моем отце, — сверкнул глазами Эрон. — Открывшись тебе на ужине, я надеялся, что нашел в тебе человека, простого, искреннего, который общается со мной, потому что я — это я, а не потому что это выгодно. А я, оказывается, опять всего лишь стал средством — на сей раз, чтобы добраться до моего отца. Потому что если ты в своем уме, то кто-то использует тебя в своих целях. Может, это Март. Может, и Марта тоже используют. Мне плевать. Засуньте себе в одно место свои «добрые» намерения снять с меня розовые очки.

— Средство? — ядовито переспросила я. — Это говорит человек, который пытался влепить мне пощечину во время первого знакомства и называл соплячкой, а сегодня игриво просил себя поцеловать, как будто в этот момент мимо не проходили студенты. Завтра в академии даже глухой знал бы, что Эльза Амберлин милуется с Эроном Мейвитсом. Тебе не нужен был этот фальшивый поцелуй, ты просто хотел уколоть Марта. Ты и заинтересовался мной только потому, что он за меня вступился. В противном случае ты забыл бы обо мне уже на следующий день. Кто мне тут будет рассказывать, что он всего лишь средство?

— Значит, ты подтверждаешь, что, идя сюда, собиралась меня использовать?

Это был довольно неожиданный выверт логики. Я нахмурилась.

— Представь себе, идя сюда, я надеялась, что ты лучше, чем о тебе говорят. Что где-то там, в глубине души, ты хороший человек, которому не плевать на то, что умирают люди.

— Чудно, — в серых глазах Эрона стоял холод. — На этом и сойдемся — я дерьмо, как и вся моя семья. Надеюсь, ты простишь, что я не провожу тебя до общаги. В любом случае тут недалеко. Прекрасного тебе вечера, Эльза.

Ответного прощания он не дождался. Пока я открывала рот, ко мне уже развернулись спиной и быстро шагали к главным воротам академии. Мне оставалось только зло жевать губами.

Я еще хотела поговорить «аккуратно»? С некоторыми людьми это невозможно. Нет, серьезно, у Эрона потрясающая логика, чтоб ему провалиться.

Хотя поморосил дождь, я не стала раскрывать зонт и несколько минут сидела на скамейке просто так. Казалось, что еще немного — и от меня пойдет пар. Вовсе не от дыхания.

Немного остыв, я направилась к главному корпусу. Если Эрон не внял голосу рассудка, нужно заручиться хотя бы помощью ректора.

Может, если я поговорю с господином Аркином, который меня на все это подбил, пересказанные надменному драконьему наследнику доводы перестанут казаться детским лепетом. Потому что как бы там ни было, а после общения с Эроном мне и правда начало чудиться, что меня втянули в дурную комедию, стремительно скатывающуюся в драму.

Глава 28

— Что?

Я хлопала глазами на накрашенную секретаршу ректора. Она оторвалась от печатной машинки и недовольно посмотрела на меня, чуть спустив очки на нос.

— Сколько раз вам надо повторить, студентка? Господин Аркин в отъезде.

— Где он? Когда вернется? — засыпала я вопросами.

— В столице, срочно вызван на совещание с другими ректорами магических академий. Вернется, когда освободится.

Короче говоря, она понятия не имела или не собиралась рассказывать об этом обычной первокурснице.

— А связаться с ним как-нибудь можно?

— Если только у вас есть магический самописец, настроенный на его волну, — сухо сообщила секретарша. — Еще вы можете дозвониться в главное министерство образования, узнать, в какой гостинице поселили господина Аркина, а потом позвонить в администрацию этого отеля и попросить оставить для него записку. Но вряд ли студентке первого курса выдадут такую информацию.

М-да.

— Ну и конечно, — добавила она, — для решения неотложных учебных вопросов вы можете обратиться к заместителю ректора, который сидит в кабинете триста пять.

— Спасибо, — уныло ответила я.

Наверняка несчастный заместитель только того и ждал, чтобы к нему заявилась первокурсница со словами: «Здравствуйте, я почти уверена, что в ближайший месяц в провинции „отключат“ магию и произойдет переворот с участием драконьих наследников. Это же неотложный учебный вопрос, да?»

Естественно, ни в какой триста пятый кабинет я не отправилась, а вместо этого вышла из главного корпуса и мрачно замерла на крыльце, под вращающимся обсидиановым кубом, затянув посильнее шарф. Дождь к этому времени превратился в мокрый снег.

Пора бы перевезти из дома зимние вещи.

Такая простая, обыденная мысль на фоне того, все планы по спасению провинции шли крахом. Я даже позволила себе усмехнуться, хотя настроение было отвратительнее некуда.

Ректора нет, с ним никак не связаться. Отношения с Эроном снова испорчены — и хорошо, если он не доложит обо мне своему папочке, а я не сомневалась, что он это сделает. В общем, ситуация почти патовая.

Эй, мир! Ты вообще хочешь, чтобы тебя спасали? Иначе зачем так активно мне в этом сопротивляешься?

Ответ, естественно, дать было некому.

Вздохнув, я направилась к общежитию. Хорошо, что на моей стороне есть хотя бы один драконий наследник, а то, в самом деле, в одиночку спасение мира казалось бы невыполнимой задачей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 29

Спустя несколько дней глядя на возвышавшийся передо мной холм, я неохотно думала, что даже на пару с драконьим наследником задача по спасению провинции теряет последние очертания выполнимости.

Проблема была не в холме, заросшем деревцами и засыпанном желтой листвой, нет. Проблема была в ма-ахонькой такой дырке у подножия, которая даже у настолько благовоспитанной девушки, как я, вызывала далекие от приличных ассоциации.

— Март, я туда не пролезу, — решительно сказала я.

— Пролезешь, — уверенно сказал он и бросил на землю свой рюкзак. — Давай, переодевайся.

— Прямо здесь?!

— А что не так?

Я многозначительно огляделась.

Последние полчаса мы шли от железнодорожной станции к холму по проселочным дорогам да тропам через реденький лесок. На днях тут прошелся ураган, который безжалостно содрал с деревьев большую часть листьев. Самые стойкие и крепкие еще держались, но все равно все отлично просматривалось на десятки метров вокруг. Вдобавок за тоненькими осинками и березками было не спрятаться так, чтобы спокойно переодеться.

С другой стороны, мы здесь были всего лишь вдвоем с Мартом. Последнее жилье осталось минутах в десяти назад по тропе. Но, пожалуй, в этом-то «наедине» и состояла проблема.

Мой спутник закатил глаза.

— Я отвернусь. Вообще у вас, девушек, странная логика. Сидеть со мной под одним одеялом и целоваться можно, а переодеть штаны — нет. Я же все равно тебя рано или поздно увижу.

— Это другое, — огрызнулась я.

— Ну да, — вздохнул Март. — Согласен, какая-то совсем другая логика. Иногда мне кажется, что это не я тут не совсем человек, а весь женский род прилетел с другой планеты.

Получив веткой в плечо, он наконец отвернулся и буркнул:

— Святые драконы! Да переодевайся уже, не буду я подглядывать.

Я на всякий случай встала за деревце и достала из рюкзака вещи.

Когда мы собирались в пещеры искать призрачный туман, Март предупредил, что иногда будет узко и грязно, поэтому нужно захватить с собой сменную одежду, которую не жалко изгваздать. Еще он сказал, что мне там не понравится. Я восприняла это нормально: ну а какой домоседке вроде меня может понравиться лазить по темным и холодным пещерам? Но Март забыл упомянуть, что вход в пещеры величиной с собачью конуру!

Сначала я думала, что он шутит. Однако вокруг хватало следов, чтобы ему поверить: земля была взрыта колесами машин, на стволах остались зарубки — к деревьям что-то крепили, виднелись «проплешины», где поисковики ставили палатки с оборудованием.

В систему пещер были входы и побольше, но этот находился ближе всех к месту, где пропали рабочие и где Март видел знакомую по Проклятому лесу дымку. Выгоднее было немного пострадать на входе, чем ползать по узким ходам часами, чтобы добраться до правильного места.

По крайней мере, я надеялась, что страдать придется немного. Когда Март рассказывал о пещерах, там кое-где звучало слово «ходили», а не только «ползали».

— А нельзя было немного расширить вход? — спросила я, закончив переодеваться. — Вам же наверняка самим трудно было протискиваться.

— Ну, мы расширили чуть-чуть. Там просто дальше камень, его не прокопаешь. Ну и среди поисковиков были одни мужчины, кто же знал, что туда понадобится попасть девушке с такими… э… — он опустил взгляд пониже моего лица. — Ай! Не дерись! Драконами-предками клянусь, я не собирался приводить грубых сравнений.

— Только нежные, как с пористым шоколадом?

— Черт, так и знал, что тебе тот комплимент не понравился. В следующий раз придумаю что-нибудь получше. Например, нежные, как… как… блин… как шляпка белого гриба?

Я вздохнула, решив не уточнять, как ему вообще такое в голову приходит. Среди кучи талантов драконы-предки определенно забыли одарить Марта красноречием.

Впрочем, и к лучшему. Должны же у него быть хоть какие-то недостатки. Кроме склонности к бандитизму, которая все равно оказалась фальшивой.

— Ладно. Ты готова? — спросил Март, склоняясь над щелью-входом. — Я пойду первым.

Он создал небольшой световой шарик и запустил в подземный коридор. Мы на всякий случай захватили с собой фонарики, но они лежали в рюкзаках. Освещать путь светляками, которые держались в воздухе рядом с колдующим, было удобнее, чем держать в руках дополнительный прибор. Особенно в таких узких ходах, когда приходилось снимать рюкзаки и тащить их за собой.

Вставая на карачки и с трудом протискиваясь в щель, я грешным делом подумала, что еще не поздно вернуться. Если так будет и дальше, может, ну его, этот переворот, пусть с властными драконами разбирается кто-нибудь другой?

— Ты ползешь или нет? — раздался снизу голос. — Давай, Эльза. Ты не настолько толстая, чтобы застрять.

Не настолько толстая? Сжав зубы, я ускорилась. Теперь придется пройти через все пещеры хотя бы для того, чтобы отвесить кое-кому оплеуху.

К счастью, через пару метров лаз расширился. А вскоре мы выбрались в довольно просторный ход, который гораздо больше походил на пещеру в моем представлении. Здесь хотя бы можно было встать в полный рост.

Март взмахом руки поднял светляка повыше. Огонек осветил рукотворный коридор, потолок в котором поддерживался балками. Или, кажется, у шахтеров это называлось крепями? По полу вилась старая колея, недалеко валялась груда мусора, смутно похожая на сломанную тачку.

— Здесь раньше находились каменоломни, — объяснил Март. — Их забросили еще в прошлом веке.

— А оно не обрушится?

Я с опаской глянула на покрытый трещинами потолок, низко нависающий над головой. Пожалуй, слишком низко. Так можно и клаустрофобию заработать.

— Не должно. Главное — не трогай ничего и тем более старайся не опираться на крепи.

Мне сразу стало еще хуже.

— Туда, — указал Март в сторону тачки и снова зашагал первым.

Несколько минут я молча следовала за ним, держась середины колеи и осматриваясь. Шахта — и тут я снова терялась, можно ли так назвать вырубленный под холмом коридор, — выглядела негостеприимно: сырые, скользкие стены, от дерева до металла всё покрыто налетом, напоминающим то ли плесень, то ли лишайник. Одна радость — так глубоко под землей не было ни крыс, ни червяков, ни любой другой живности, которая могла бы заставить меня визжать. Оставалось бояться только обвала.

Да, какая мелочь. Ха-ха.

Я обхватила себя за плечи. Март, коротко оглянувшийся на меня, сразу же спросил:

— Холодно?

— Ну так, — я неопределенно пожала плечами. В каменоломнях держалась постоянная температура — что-то около восьми градусов тепла. Небольшая разница с тем, что сейчас было наверху, с одним отличием — внизу не дул пронизывающий осенний ветер. — Долго нам идти?

В этот момент мы миновали боковой коридор, узкий настолько, что там едва могли разойтись два взрослых человека. Колея продолжала вести прямо, Март тоже не остановился. Очевидно, сбоку находились маловажные помещения, или, может, сто лет назад там отдыхал в маленькой комнатке прораб, наблюдающий за рабочими.

— Полчаса или час, — спутник вытащил из кармана листок с нанесенной схемой и сверился с ней. — Не помню точно. В прошлый раз нам с собой дали карты из городского архива, но их был целый ворох, и почти все бесполезные.

— Ты говорил что-то такое.

— Ага. Представь: на одной карте каменоломни в том виде, в каком они были больше ста лет назад. После ее составления были прорыты новые ходы, а часть, наоборот, обвалилась после того, как добычу камня забросили. То есть карта не отражает реальность даже на пятьдесят процентов. Вторую карту составляли спелеологи, на ней естественные пещеры, которые частично пересекаются с каменоломнями. Но на ней не указано, где именно это происходит, то есть догадываться, где ты находишься, надо самому. Над третьей картой работали историки, она вообще фиг знает каких имперских времен, с драконьей символикой. И она тоже ни о чем, нам ее всучили, чтобы было. Говорят, более-менее адекватные карты у черных копателей, но черта с два кто-то признается, что он чернокопатель.

— Кто? — переспросила я.

В уме сразу появилась ассоциация с темнокожей расой с Атриканского континента, но вряд ли Март имел в виду их.

— Черные копатели — люди, которые без разрешения властей раскапывают старые могильники и добывают археологические ценности, чтобы продать их подороже на черном рынке. Особенно в ходу артефакты, связанные с подлинными драконами. Но за такое могут и посадить, так что ни один чернокопатель в своем уме не расскажет, чем он занимается, и тем более не отдаст свои карты. Они их даже от других чернокопателей держат в секрете — конкуренция.

— И как это связано со временем, которое мы тут проведем? — напомнила я.

— Напрямую, — он показал листок со схемой. — Таскаясь по пещерам, я составил собственную карту и отмечал на ней места, которые мы уже проверили, чтобы не делать одну и ту же работу по несколько раз и чтобы не заплутать самим. Здесь, под землей, с непривычки все ходы похожи друг на друга. Но мой набросок приблизителен, а место, где мы видели туман, я помню лишь примерно. К тому же мы шли не сразу к нему, а залезали в боковые коридоры.

— Покажешь, где оно?

Я заглянула ему через плечо. Из Марта получился бы отличный шифровальщик — схема напоминала хаотичный набор линий с непонятными значками, единственным знакомым из которых оказался крестик. Ими пестрела вся карта.

— Где-то здесь, — он указал на длинную линию, от которой в разные стороны уходили ветки. — Но не помню, после какого из поворотов. Помню только, что этот коридор начинается с прыжка вниз. Все остальное в памяти превратилось в кашу, потому что к тому времени я порядком устал. Поисковые заклинания тянули меня в нужную сторону, но наверху можно просто пойти напрямую, а под землей это невозможно. И не сверишься с солнцем, чтобы понять, на восток ты свернул или на запад.

— Тяжело было? — тихо спросила я.

Он поморщился.

— Многие ноют, что в академии тяжело. Дескать, у преподов спрос высокий. Это они не пробовали торчать под землей и каждые десять минут в течение многих часов читать по заклинанию, которое еще и не относится к твоей специализации.

— Так ты не поисковик по дару? — удивилась я. — Почему тогда в пещеры вызвали тебя, а не любого другого студента из драконьих наследников?

Март вздохнул.

— Потому что я обучался этому дополнительно. Хотел стать профессиональным поисковиком после выпуска из академии. Другие драконьи наследники неохотно осваивают эта специализацию, даже если у них к ней талант. Поисковикам мало платят — сейчас редко кто-то теряется, а для поиска полезных ископаемых, к примеру, хватает десятка специалистов на всю страну. Остальным остается только сидеть и ждать, когда подвернется хоть сколько-нибудь приличное дело. Если в тебе драконья кровь, выгоднее специализироваться на чем-то более редком и прибыльном, в чем человеческие маги не достигают больших высот.

— Например, на электричестве?

Я спрашивала не просто так. Шаровые молнии, которыми Март с легкостью управлял, поссорившись с Эроном перед женским общежитием, меня поразили. Позже я поинтересовалась у сведущих людей, насколько это редкий талант. Оказалось, что магов с такой специализацией отрывают буквально с руками. Им рады везде: от научных лабораторий до магпроизводства. Особенно в армии. Кто бы отказался от боевого мага, который способен щелчком пальцев вывести из строя любую вражескую технику, разрядив в нее молнию? Ему бы одному платили, как целому взводу солдат. Может, и больше.

А Март гигантским гонорарам предпочел специализацию на поиске.

— Например, — согласился он. — Скажешь, я идиот?

— Ты спас людей. Сложно назвать это поступком идиота. Поступком героя — да.

— Магия «включилась» спустя несколько часов после этого. Их и так бы спасли.

— А если бы не «включилась»? Люди умерли бы.

Март пожал плечами, глядя вперед.

— Всякое могло быть. Например, их могло завалить так, что мы, даже зная их местоположение, не смогли бы их откопать. Мне просто повезло, и я вдруг оказался героем. А если бы не повезло, на моей совести было бы еще три смерти.

«Еще».

Я остановилась.

— Знаешь, что глупо, Март? Не то, что ты предпочел специализироваться на поиске, а то, что ты вешаешь на себя ответственность за всю мирскую несправедливость. Если бы рабочие погибли, это не было бы твоей виной. Ты старался изо всех сил и можешь этим гордиться. И в том, что погибли Энни с Робином, ты тоже не виноват. Нельзя всю жизнь жить прошлым и убиваться из-за старых ошибок, пытаясь исправить неисправимое.

— Сказала девушка, которая пыталась дать шанс даже такому лопуху, как Рон, а теперь пытается избавить провинцию от нового загрязнения источника магии, рискуя собственной жизнью. Что там насчет ответственности за весь мир, а?

Я фыркнула.

— Ну ты сравнил. Здесь-то я могу что-то изменить!

— Ага-ага. Ладно, все с тобой понятно. Лучше скажи, у тебя хорошие отметки по физкультуре?

— Э-э… — я замялась, озадаченная поворотом разговора. — А в чем дело?

— Дальше придется идти согнувшись, а потом немного на коленях.

Колдовской светлячок заплясал перед ответвлением, которое в высоту поднималось вполовину ниже основного коридора. Никаких крепей и колей там уже не было — просто широкая нора, будто прорытая огромным кротом и шедшая под уклоном вниз.

Я тихонько застонала. Ноженьки мои, как мне вас жаль…

Передвижение ползком к досужей болтовне не располагало. От нас раздавались исключительно кряхтение и тяжелые вздохи, причем в гораздо большей степени от меня, чем от Марта. Он бодро полз первым, только пятки мелькали впереди. Вот у кого точно все в порядке на физре.

Это оказалась не единственная и далеко не последняя нора на пути к туману. Они петляли, поднимались, опускались, и быстро я потеряла всякое представление о том, где мы и на какой глубине. Я бы не удивилась, если бы на самом деле мы все это время кружили под холмом — настолько запутанными казались ходы.

Тем не менее сложно было не заметить, что их характер менялся. Широкие коридоры каменоломни остались позади, теперь мы пробирались по более древним ходам. Некоторые из них казались естественными, некоторые — слишком аккуратными для того, чтобы их создала природа. В первых я боялась даже дохнуть на потолок, чтобы оттуда не обрушилась держащаяся на соплях каменная плита или земляной пласт. В последних и ухватиться было не за что — нас с Мартом окружала почти идеально ровная поверхность.

Кое-где бросались в глаза знаки недавнего присутствия людей. То след, то отметка на стене, то оброненная обертка от шоколадки. Знание, что поисковики здесь проходили перед нами, странным образом меня успокаивало.

Если они не задохнулись в этих крысиных норах, значит, и я выживу.

Первое предположение Марта о времени оказалось более верным. Прошло чуть меньше получаса, когда мы подобрались к дыре, которую он упоминал. Отверстие напоминало колодец и было примерно такой же ширины — достаточно, чтобы вниз свободно спустился человек. Март отправил туда огонек, демонстрируя мне высоту, на которую придется прыгать.

— Осилишь?

— Ну, упасть будет неприятно, но выглядит мне по возможностям.

Я заглянула вниз и провела пальцами по поразительно ровным стенкам «колодца».

— Так вот как выглядит работа земляных драконов…

— Думаешь, это их пещера?

— А чья? — я недоуменно посмотрела на Марта. — По-твоему, это люди прокопали?

— Да фиг их знает. Есть же на Востоке пещерные города, в которых две тысячи лет назад прятались первые монотеисты.

— У тебя не такие уж плохие знания по истории, — оценила я. — Но эти пещеры на жилые города не очень похожи, а на подземные ходы, которыми коричневые драконы соединяли свои жилища, — вполне да. Вон, видишь круглый камень?

Светляк дернулся в ту сторону.

— Этот, похожий на жернов? Да он, кажется, уже в землю врос.

— Конечно, он же тут наверняка тысячи полторы лет лежит. Такие камни служили дверями, которые было невозможно открыть с другой стороны хода, если только ты не сильный земляной маг. Хорошая защита от непрошеных гостей. Неужели вы совсем-совсем не думали об этом, когда ползали тут в поисках рабочих?

Он пожал плечами.

— Мы не рассматривали все камни по пути, у нас были другие задачи. Кем создана эта пещера — дело десятое. А ты откуда столько знаешь о коричневых драконах? Я прямо начинаю завидовать, что кто-то из обычных людей разбирается в драконьей истории лучше меня.

— Альт из коричневых.

— А.

Никогда не думала, что в одном звуке можно выразить столько ревности. Больше мы к этому вопросу не возвращались.

Коридор, где Март с поисковиками видел дымку, лежал совсем близко от «колодца». На вид он ничем не отличался от остальных драконьих ходов — темные, относительно гладкие стены, холод, гробовая тишина и мрак. На стене кто-то нарисовал стрелочку с направлением — наверное, поисковики, побывавшие здесь до Марта, потому что он не помнил, чтобы его товарищи оставляли какие-то знаки. Вбок уходила пара коридоров. В общем, совершенно не колдовское место.

Да даже если бы колдовское. К этому моменту я настолько измоталась, что первые несколько минут сидела прямо на земле и приходила в себя. От передвижения в скрюченном положении ныли поясница и ноги, а боль в коленях намекала, что к вечеру они раскрасятся во все цвета синяков.

Март, к моей страшной зависти, выглядел бодрячком.

— Да, это было здесь, — сообщил он, ходя по коридору туда-сюда и сравнивая увиденное со своей картой. — Вон там обваленный коридор, этот вел в противоположную сторону от той, куда меня тянуло заклинанием, так что мы туда не пошли.

Светляк вился над его головой. Когда Март отходил слишком далеко, вокруг меня становилось совсем темно. Занервничав, я создала собственный огонек и запустила его летать рядом. Тьма под землей была такая, что прямо над моим плечом мог нависать ужасный клыкастый монстр, а я бы и не догадывалась.

— Ну и как, чувствуешь что-нибудь? — спросила я Марта.

— То же самое, что и в прошлый раз: утомление. Впрочем, сейчас тут и нет никакого тумана. А у тебя как ощущения? В конце концов, магия съезжала с катушек только у обычных людей.

Я посмотрела на своего светляка, который мирно кружил под потолком, и отчиталась:

— Колдуется нормально. Устала. Здесь холодно и пахнет сыростью. Аномалий не наблюдаю, тумана тоже. Надо достать технику, проверить, что она показывает.

Март уже садился рядом и раскрывал рюкзак. На свет по очереди появились позаимствованные у знакомого магприборы.

Первый из них, счетчик Рудова, представлял собой продолговатую коробку с антенной и переключателями. Прыгающая по шкале стрелка показывала уровень содержащейся в воздухе магии. Это был один из самых распространенных приборов, который многие маги держали у себя дома. Когда предстояло колдовать в новых местах, с его помощью проверяли, насколько легко будет накладывать заклинание и как оно будет держаться.

Кнопка щелкнула, активируя прибор. Стрелка почти сразу взметнулась к красным, самым высоким значениям.

— Ого, — одновременно выдали мы оба.

— Наверное, неподалеку течет рукав источника магии, — предположил Март.

Я кивнула. Это бы объяснило, почему коричневые драконы прорыли ходы именно здесь. Их магия от источников зависела слабо, но зачастую древние ящеры обращались и к ним, когда иссякала их собственная энергия.

— Думаешь, туман мог возникнуть из-за загрязнения источника?

— Кто ж его знает. Давай посмотрим, что тут по осадкам всякой дряни, — Март взял следующий прибор. — С этим осторожнее. У него стоимость не для студентов. Если поврежу, будет… крайне неприятно, в общем.

Он и упакован был гораздо бережнее предыдущего: обернут тканью, еще и обложен газеткой для верности. После снятия всех слоев перед нами появилась длинная, более крупная, чем счетчик Рудова, коробка с несколькими экранами, на которые выводились разные показатели. Простой антеннки уже не хватало — для анализа образца предназначалось небольшое отверстие с крышкой.

Март походил по коридору, поскреб потолок, стены, пол в разных местах, прогнал через прибор каждую пробу, сверил результаты со справочником, долго ворчал и в итоге неопределенно пожал плечами.

— Уровень загрязнения высокий, но это может ничего не значить.

— Почему?

— Если неподалеку течет рукав главного источника, «грязь» сюда могло нанести из него. Сам источник очистился, но для того, чтобы рассосались уже отложившиеся в почве осадки, двух-трех недель маловато. А показатели в целом соответствуют обычному загрязнению. Короче, на основе только этого не получится доказать, что тут химичил человек. Могу сказать только, что дымка появлялась не из-за осадков в источнике, но она все еще может быть природного происхождения. Я, конечно, образцы сохраню и передам знакомому, чтобы он проверил еще раз в лаборатории на более серьезном оборудовании, однако вряд ли там будут другие результаты.

Я разочарованно вздохнула. Появившееся несколько дней назад, после ссоры с Эроном, чувство, что меня действительно заставили поверить в необоснованные выдумки, только усилилось. А я так надеялась, что магический анализ с помощью профессиональной аппаратуры предоставит хоть какие-то доказательства!

Март внимательно посмотрел на меня, потом на прибор, потом снова на меня.

— Что, хочешь домой?

Хотела. Очень. Забраться на кровать, залезть под одеяло и долго-долго, целый год, оттуда не вылезать, пока все не забудут о моем позоре.

Вместо этого я помотала головой и полезла в рюкзак спутника.

— Мы еще не все проверили. Что там дальше — уровень остаточной магии?

— Ага, — Март помог мне вытащить следующий прибор. — Но я… м-м… в общем, я бы не надеялся, что он что-то покажет. Понимаешь?

Тон его был извиняющимся. Я насупленно промолчала.

Вот как. А я-то надеялась, что Март сильнее всех будет желать найти доказательства вины старшего Мейвитса, чтобы отыграться за испорченное детство, но выходит, что вся эта поездка была по большей части для моего успокоения. Так, что ли?

— Включай, — я сунула ему прибор, сильно смахивающий на счетчик Рудова, только покрупнее и с двумя подвижными антеннами. Как же он назывался — счетчик Гейта?

— Ладно, ладно, — вздохнул Март и защелкал кнопками. — Сейчас посмотрим… Нихрена себе!

Он тут же прикусил язык, вспомнив, что ругнулся при девушке. Но я все равно едва заметила — мой взгляд был прикован к экрану.

Стрелок было две, и обе они, стоило прибору заработать, почти ударились о дальний край шкалы, хотя потом все-таки слегка вернулись назад. Счетчик издал тихий писк, подтверждающий, что измерения завершены.

— Быть не может, — пробормотал Март, вертя «коробку» так, чтобы антенны указывали в разные стороны. — Да тут все уколдовано нафиг… Может, он так реагирует на другие магприборы или на наши огоньки? Эльза, посиди тут.

Драконий наследник погасил своего светляка и отошел так далеко, что его с трудом было видно в темноте. Отчетливо звучал только писк, которым заканчивалось каждое новое измерение.

— Может, он сломан? — наконец предположил Март.

— А в чем дело?

— Слишком высокие показатели. На практике на втором курсе мы включали счетчики Гейта после интенсивных тренировок, чтобы сравнить с показателями в «покое». Таким образом нам показывали, что остаточное колдовство сохраняется прямо на маге в течение нескольких суток. Так вот, похожие бешеные результаты у нас были в помещении, где одновременно колдовал десяток человек.

— А на это не мог повлиять поток магии, отходящий от источника?

Он покачал головой.

— Ты учебник по введению в магию читала? Это же азы азов. Чистая магия отличается по фону от отработанной магом.

— Я в курсе, — слегка раздраженно заметила я. — Может, счетчик слишком чувствителен или ты куда-то не туда нажал?

Пришел черед Марта обижаться.

— Эй, я умею пользоваться техникой.

Я поднялась, отряхнув руки.

— Дай-ка мне.

Он надулся, но уступил. Я навела антенны на него, затем на стену, сравнила результаты и тяжело вздохнула.

— Счетчик реагировал на тебя, балбес. От тебя прямо фонит. Чем занимался утром?

Март тихо выбранился.

— На тренировке по магболу был. Ладно, допустим, ты победила, моя гениальная подруга, но это все равно слишком высокий результат. Сколько там показывало баллов, когда ты наводила на стену?

Я продемонстрировала экран. Стрелки замерли между пятьюдесятью и шестьюдесятью баллами.

— Многовато, — задумался он. — Счетчик Гейта действующие заклинания не видит, а спустя две недели после колдовства таких результатов быть не может. Разве что тут намагичили что-то вчера… Да нет, быть не может. Либо счетчик сломан, либо это бред какой-то.

— Почему? — спросила я и осеклась.

Звук, который вдруг донесся до меня по коридору, — вот что было бредом. Я нервно оглянулась в ту сторону, откуда мы пришли.

— Что такое? — удивился Март.

— Ты тоже это слышишь или у меня галлюцинации из-за абсолютной тишины?

Мы стихли, напрягая слух. Первые секунды я была готова поверить, что сошла с ума. Ну какой может быть звук под землей, в необитаемых пещерах, в которые в здравом уме никто не полезет? Только звук поехавшей крыши, и в эту теорию отлично бы вписалось, что я на пустом месте пытаюсь обвинить во всех смертных грехах невинного как овечка Олдоса Мейвитса.

А в следующий миг снова раздался он — скрежет камня о камень.

Мы с Мартом переглянулись. Не знаю, был ли это эффект от колдовского огонька, но драконий наследник мертвенно побледнел, и думаю, я выглядела совершенно так же.

Что если это обвал?

Март так быстро, как мог по узкому и низкому коридору, направился к «колодцу», потому что звук шел именно оттуда. Я семенила следом, освещая путь. Мысли метались хаотично, не подсказывая ничего полезного, зато с завидной отчетливостью рисуя картину того, как нас раздавит многотонной толщей земли и камня. Когда мы умрем, будет уже неважно, сами мы нечаянно вызвали обвал или это постарался старший Мейвитс.

Однако коридор с «колодцем» выглядел целым. Не было похоже, чтобы где-то отвалились куски породы, хотя в воздухе стало больше пыли.

— Выше, — резко приказал Март.

Проследив за его взглядом, я приподняла светляка и ахнула.

«Колодец» был перекрыт. Тем самым камнем-«жерновом», который, как мы считали, еще тысячу лет назад врос в землю.

— Ну, что ж, — поразительно спокойным голосом произнес Март. — Похоже, нас поймали в ловушку.

Глава 30

Чтобы удостовериться, что это не случайность, мы проверили другой выход из тоннеля, через который в прошлый раз отсюда выбрался Март с поисковиками. Однако там ждал такой же «жернов», только вертикально перекрывающий коридор. Сомнений больше не могло быть — нас поймали в силок, как глупых кроликов. И ведь могли бы догадаться, что так будет! Но нет, надо же спасти мир, как же так…

Сначала Март попытался сдвинуть камень в одиночку, затем к нему присоединилась я. Без толку. Мы могли бы толкать всем курсом, а эта глыба и не шевельнулась бы. Пользоваться же боевой магией, чтобы разбить преграду, было слишком опасно. Мы рисковали нечаянно расколоть стены тоннеля и вызвать настоящий обвал, под которым нас точно раздавит насмерть.

— Ты предупреждала кого-нибудь, куда едешь? — спросил Март, с явной безнадегой осматривая «дверь».

— Только Джен и Летту. Родителей не стала пугать, но решила, что хоть кто-то должен знать, почему меня нет на парах.

Еще утром за прогулянные занятия меня мучила совесть, однако ждать вечера и ехать в пещеры в темноте было опаснее. Впрочем, это в любом случае оказалось огромной ошибкой.

— Девчонкам сказала, что мы с тобой вдвоем?

Я пожала плечами. Странное уточнение.

— Конечно. Правда, я не посвящала их в подробности отключения магии, просто намекнула, что у нас в пещерах важные дела. Считаешь, девчонки могли сдать нас Эрону или его отцу?

— Да нет, не думаю. Но блин… Не следили же за нами от самой академии?

— Может, и следили. А ты никому не рассказывал о наших планах?

— Наврал родителям, что еду на поисковую практику в пещеры, чтобы не нервничали, если им позвонят с вопросом, почему меня нет на парах.

Мы помолчали.

— Как думаешь, когда нас начнут искать? — грустно спросила я.

— Наверное, утром забьют тревогу.

Он просто хотел меня успокоить. Я и сама понимала, что утро — это очень оптимистичный прогноз. Родители уже привыкли, что не видят своих живущих в общаге отпрысков неделями, поэтому опомнятся хорошо если в выходные. Надежда оставалась только на девчонок, но и те в учебной запарке легко могли забыть о том, что подруга из соседней комнаты не ночевала дома.

Мы проверили запасы. На двоих у нас оказалась откупоренная бутылка воды, три бутерброда, две булки с мясом и горсть забытых в рюкзаке карамелек.

— До завтрашнего обеда должны продержаться, — резюмировал Март.

Я посмотрела на часы. Четыре часа дня, а мы только завтракали и слегка перекусили на вокзале. Хотя что значит «слегка перекусили»? Высокий, жилистый Март так это назвал после того, как стрескал несколько огромных булок, которых хватило бы мне на целый обед.

Магам всегда требовалось много энергии, особенно молодым спортивным парням. Нам придется погасить даже светляки, чтобы не обессилеть раньше времени. А все свидетельствовало, что именно это и произойдет.

У меня закружилась голова. Стены будто сдвинулись, потолок стал еще ниже, грудь сдавило. Это в самом деле нехватка кислорода или у меня обычная паника?

Я заставила себя дышать ровнее.

Нет, Эльза, не надо. Не отчаивайся. Сдаваться, не перепробовав все варианты выбраться, плохая идея.

Март, должно быть, что-то почувствовал, потому что сгреб меня в охапку и прижал к себе. Щеки коснулись его теплые губы.

— Тише, малышка, тише. Я хоть и не земляной дракон, а электрический, но выход для своей любимой найду. Слышишь?

— Слышу, — хлюпнув носом, я уткнулась ему в плечо. Стало и правда полегче. — А если не выполнишь обещание и мы умрем, я тебя покусаю.

Он рассмеялся.

— Страшная угроза! Ладно, сядь сюда. Видишь карту? Вот тут боковой коридор, а вот тут он разветвляется. С парнями мы не проверяли эти ветки, потому что они вели в противоположную сторону от пропавших рабочих. Там точно есть вентиляция — я помню, как мы обсуждали приток свежего воздуха. Может, поймем, как выбраться наружу. Идем, надо сделать это сейчас, пока у нас еще есть силы.

Это заставило меня приободриться. Стены раздвинулись обратно, потолок приподнялся, дышать стало полегче. Как минимум я перестала думать о том, что умру, задохнувшись под землей.

Однако добились мы немногого. А если совсем откровенно, то впустую потратили время, излазив все боковые коридоры. Тот, кто нас здесь запер, знал систему ходов гораздо лучше. Выбраться из нее оказалось невозможно: единственные вход и выход были перекрыты, а другие ветки оканчивались тупиками или завалами. Вентиляционный ход мы обнаружили, но и эта находка не помогла. В тот тонюсенький канал едва удалось просунуть руку, так что ни о каких попытках вылезти через него не могло быть и речи. К тому же не было ясно, куда он выводил, — движение воздуха мы ощущали, а света в конце не видели. До поверхности земли могло оставаться как десять метров, так и все пятьдесят.

В основной коридор мы вернулись в молчании. В такой же полной тишине Март схомячил один из бутербродов. Он предложил и мне, но я отрицательно покачала головой.

Пока мы изучали ответвления, Март читал заклинания, пытаясь понять, нет ли рядом других коридоров, в которые можно пробиться, и устал сильнее меня. Мне тоже уже хотелось есть, но я решила терпеть до последнего.

Все мои «домашние» заклинания, за исключением светляка, были здесь абсолютно бесполезны. В академии меня пока тоже не успели научить ничему, что могло бы пригодиться в пещерах. Если мы выберемся, то только благодаря Марту. Если же он упадет обессиленным…

Это будет и мой конец.

— Ладно, — наконец сказал Март, дожевав бутерброд. Огонек я к этому моменту погасила и включила фонарик. Пещера стала казаться еще мрачнее, чем была. — Наверное, стоит рассмотреть другие идеи, как отсюда выбраться. У тебя есть мысли?

— Только одна. И я не уверена, что она стоящая.

— Валяй. Нам все равно нечем будет заняться ближайшие сутки.

Мы обменялись кривыми улыбками.

— Возможно, стоит попытаться понять, почему счетчик Гейта выдал такие высокие значения, — ответила я. — Нас не могли специально поджидать в пещерах, правильно? Мы только вчера вечером определились, что сегодня сюда поедем. А если это не была ловушка для нас, то зачем бы кому-то вменяемому накладывать мощные заклинания глубоко под землей, в заброшенных штольнях? В этом нет смысла. Тут никого нет, ближайшая деревня слишком далеко. Для магических экспериментов можно найти места и поудобнее, чем подземный коридор в получасе ползком от входа.

— При этом если нас закрыли одновременно с двух сторон, значит, те, кто это сделал, знают систему пещер как свои пять пальцев, — подхватил Март. — Здесь что-то есть. Что-то, ради чего за этим местом все еще следят, хотя после возвращения магии прошло две недели и больше нет риска, что тут появятся рабочие, занимающиеся очисткой источника.

— Доставай счетчик. Может, если разберемся в этой задачке, то найдем выход.

— Или хотя бы умрем не зря, — быстро глянув на мое лицо, Март тут же смутился. — Извини. На прибор, ходить с ним будешь сама. Поняла, как его включать?

— Да тут ничего сложного, — пробормотала я, наводя антенны на противоположную стену. — Так, посмотрим…

Возились мы довольно долго, а показатели снова были странными. Они падали до нуля почти во всех ответвлениях и поднимались до подозрительно высокого уровня в основном и в одном боковом коридорах. Мы прошли их несколько раз, в том числе я оставила Марта позади и прогулялась со счетчиком в одиночку, чтобы осадки магии от игры в магбол не сбивали показания. Ошибки не было — колдовали именно здесь.

Но зачем? Тут же просто голые стены!

Раздраженно вздохнув, я выключила счетчик и села на рюкзак, чтобы не холодить пятую точку. В ушах шумело от непрерывного пищания прибора, который таким образом показывал, что измерение завершено. Хотелось есть и пить, хотя мы только что доели бутерброды. Стрелки на часах значительно передвинулись вперед и показывали вечер — в это время мы планировали уже вернуться в академию, а не мерзнуть под землей, запертыми и без возможности выбраться.

— Не понимаю. Что такого в этом тоннеле? — сердито бросила я.

Март устроился рядом, задумчиво оглядывая гладкую поверхность камня. Мы даже ощупали ее на всякий случай, угробив кучу времени! И ничего, пустота.

— Давай поразмыслим. Если туман, на который мы наткнулись, колдовской и имеет то же происхождение, что и тот туман, из-за которого мы в Проклятом лесу потерялись с Энни и Робином, то понятно, почему тут такой высокий уровень остаточной магии. Если туман распространился по всему коридору, то и фонить будет отовсюду. Одно меня сбивает с толку — за две недели остаточная магия давно бы развеялась.

— Может, заклинание тумана накладывали только вчера. Вдруг тут ползали какие-нибудь сумасшедшие спелеологи? Или эти… как ты их там назвал? Чернокопатели?

— Может. Тогда почему туман не использовали на нас?

— На тебя он не действует — ты драконий наследник. Или мага, который накладывал заклинание, сегодня нет. Остались только его помощники, которые решили нас запереть, помариновать, пока не ослабеем, а потом придушить голыми руками.

— Ты с радостью смотришь в будущее, Эльза, — вздохнул Март.

— Просто я реалистка.

— Ага. Кстати…

Он нахмурился, словно ему в голову пришла неожиданная мысль.

— Что? — оживилась я.

— Совсем забыл. На поисковой практике на втором курсе нам говорили, что счетчиком Гейта надо пользоваться с осторожностью при проверке следов, оставшихся после заклинаний драконьих наследников. Они держатся дольше, и счетчик показывает уровень выше, чем на самом деле. Есть приборы, которые четче видят разницу, но Гейта — самый простой, а потому самый дешевый и распространенный. Легче мысленно произвести деление результатов, зная о том, что это остаточная магия от драконьих наследников, чем потратить кучу денег на другой прибор.

— То есть туман мог наколдовать сам Олдос?

— Да. Он сильный маг. Или это сделал кто-то из его соратников — драконьих наследников.

— Здорово, только это все равно не дает ответа на вопрос, что особенного в этом тоннеле.

Март помолчал.

— Вон там боковой коридор, который почти сразу заканчивается обвалом, помнишь? И там тоже высокий уровень остаточной магии.

— Ну.

— За камнями ход продолжается. Он есть на старой имперской карте, и я чувствую его, когда прощупываю заклинанием. Теоретически в нем может быть нечто, интересующее Мейвитса. Но как туда попасть — черт его знает. Я пошевелил каждый камень и невидимых рычагов не нашел.

— Иллюзия? — предположила я.

— Заклинания иллюзии действуют только на зрение, Эльза. Помнишь фальшивые тюльпаны из мяты? Потому я и щупал эти проклятые камни.

Поморщившись, он оглядел грязные исцарапанные руки. Я сразу же нежно накрыла их своими. Март ласково улыбнулся, однако его глаза оставались грустными.

Мы оба успели страшно вымотаться.

— Значит, трансформация, — заключила я. — Это родовая магия Мейвитсов. Ты в силах ее снять?

Март с гримасой пригладил волосы. На ладонях осталась пыль — после нескольких часов в пещерах мы были покрыты ей с головы до ног.

— Ну, я мог бы сколдануть кое-что, но не готов ответить за результат, и это будет энергозатратно. У Олдоса Мейвитса квалификация все же повыше моей. К тому же в области трансформации я владею только той базой, которую дают на первых курсах академии. То есть умею ничтожно мало.

— Понимаю, что будет тяжело, но надо попытаться. Нам в любом случае не дадут отсюда выбраться.

Он согласно вздохнул. Не стоило надеяться, что через какое-то время камни-запоры сами собой откатятся обратно.

Закинув за плечи рюкзак, Март поднялся, вошел в обваленный коридор и снова пристально его оглядел.

— Установи фонарик так, чтобы хорошо все видеть. Я попробую развеять магию, но не уверен, что это подействует на трансформированный чарами объект. Повезет, если он хотя бы начнет рябить, будто находится под водой, поэтому ты должна внимательно за всем следить.

Я окинула коридор многозначительным взглядом. От начала до завала было метра четыре, а света фонарика едва-едва хватало, чтобы развеять черноту. По краям могли отплясывать джигу феи, и это вряд ли кто-то заметил бы, даже если бы смотрел прямо на них.

— А ты можешь примерно определить, что это будет за объект?

Март пожал плечами.

— Камень, кучка земли, участок стены — что угодно. На что фантазии Олдоса хватило. Могу только предположить, что лучше сосредоточиться на завале. По бокам я не чувствовал пустот, так что вряд ли тут прорывали дополнительные ходы, зато сам завал может быть искусственным. Слишком он «тощий» по сравнению с остальными.

— И зачем столько сложностей для заброшенных подземных ходов… — проворчала я.

— Если встретимся тут с Олдосом, обязательно спросим. А теперь не отвлекайся.

Его строгий тон пристыдил меня и заставил сосредоточиться.

Март встал перед завалом и с закрытыми глазами начал читать заклинание. Брови сошлись над переносицей, на лбу вскоре заблестели капли пота, хотя в тоннеле не стало теплее. Мой отважный драконий наследник выкладывался по полной, и я не имела права его подвести.

Однако, когда он открыл веки и устало вытер лицо, в ответ на вопросительный взгляд я могла лишь виновато покачать головой. Ничего даже не моргнуло, не то что зарябило.

— Может, мы все-таки ищем не там?

— Там, — твердо сказал Март. — Ж… э-э, прости, Эльза. Пятой точкой чую, это здесь. Оно просто слишком хорошо сопротивляется моим чарам. Я слабоват для такого.

— Ты — слабоват? Не дури. Ты один из лучших в академии.

— Но заклинание накладывал тоже не дилетант, — спустя паузу он неохотно добавил: — Эрон всегда был одним из немногих, кого мне сложно было превзойти в магии. А его отец гораздо опытнее.

— И что будем делать? — растерялась я.

Март ненадолго задумался.

— Рядом мощный поток источника. Обращусь-ка я к нему. Ты умеешь рисовать усиливающие круги?

Я кивнула. Забава эта была скорее школьной, если не ясельной. Круги, значки и другие символы ничего не давали, кроме веры в себя, — мощь заклинания зависела от таланта мага и активности источников волшебства в этой местности. Но был один секрет. Если вложить в круг немного колдовства, можно было поймать исходящий от источника поток, как ветер — парусом. В школе мне несколько раз приходилось использовать этот способ, чтобы показать обидчикам, что со мной связываться не стоит.

Прочертить на темном полу пещеры линии было делом быстрым. Март тем временем шевелил пальцами, беззвучно сплетая дополнительные поддерживающие чары.

— Готово, — произнесли мы почти одновременно.

После такого заклинание просто обязано было поддаться. Март занял место в центре круга, а я добавила к свету фонарика магических светляков, которые ярко осветили коридор. Жалеть силу теперь казалось бессмысленным. Либо мы узнаем, нет ли за завалом выхода, либо все равно умрем.

Коридор снова наполнил слабый шепот Марта, собиравшего вокруг себя энергию. В этот раз ее тепло почувствовала даже я. Воздух словно вибрировал, насыщаясь потоком магии, шедшим прямо от главного источника.

С одной стороны, это было возбуждающе — с такой силой в руках создавалось впечатление, что как маг ты способен на что угодно. С другой — было опасно. Я поглядывала на Марта, проверяя, как он выглядит, не переборщил ли с колдовством. Ворочая таким количеством волшебства, незаметно истощить себя и упасть в обморок — плевое дело.

Мой спутник держался хорошо. С каждым мгновением воздух вокруг него густел, превращаясь в концентрированную магию. Мои светлячки замигали — собранная Мартом энергия влияла на них, подавляла собой. Мне оставалось лишь восхищаться.

Вот оно — драконье наследие. Никогда мне в своих руках не вынести столько магии. По крайней мере, не в ближайшие годы. Сколько же мощи было в истинных драконах, если даже их слабые потомки настолько превосходят обычных людей? Неудивительно, что древние римейцы начали им поклоняться. Я и сейчас была готова упасть перед Мартом на колени в восхищении…

Он направил раскрытые ладони на завал, заставляя магию течь в ту сторону. Совсем не резким ударом тарана — наоборот, медленно, плавно, но ощущение было таким, будто на меня потихоньку катится целая гора. В горле пересохло, захотелось сглотнуть, а еще лучше — присесть. Но в следующий миг волна магии достигла завала, и тот дрогнул.

Как и было обещано, по нему прошла рябь. Но я ожидала, что это произойдет где-нибудь в одном месте, а нагромождение камней дрогнуло целиком. Хлоп — и все вернулось на место. Заскрежетав зубами, Март подтолкнул поток чар. Завал снова колыхнулся…

И исчез. В ту же секунду Март, издав короткий вздох, упал на землю.

Я даже не успела толком посмотреть, что мы открыли под чарами, — сразу кинулась к своему парню. Он был в сознании, но его лоб горел, скулы на худом лице стали еще острее. Он не только черпал из источника, но и щедро вложил собственных, драконьих сил.

— Пей, — я вытащила бутылку с водой, которую мы собирались растянуть до завтрашнего дня, и приложила к его губам. — Давай же, пей. Тебе надо.

Март жадно присосался к горлышку. Я бесстрастно наблюдала за тем, как тают наши запасы воды, а когда они закончились, забрала сосуд и бросила его в сторону.

— Чего-нибудь еще хочешь? — я ласково погладила его по щеке. — У нас осталась булка.

— Щетина не колется? — слабо улыбнулся он.

Я покачала головой. Ох уж этот рыцарь с большой дороги… Чуть не довел себя до истощения, а думает только о моем удобстве.

— Съешь булку и дай мне больше шансов на то, что однажды утром я смогу понаблюдать за тем, как ты бреешься.

Он ухмыльнулся.

— Предложение соблазнительное, но… Эльза, я только что допил нашу воду.

— Значит, булка ничего не изменит. На, держи.

Она закончилась в два укуса. Я еле успела отдернуть руку, невольно поймав себя на мысли, что прокормить такого мужа будет тяжело. С другой стороны, он вряд ли когда-нибудь растолстеет.

И будет у меня всегда подтянутый и красивый муж. Если, конечно, мы выживем. И если Март решит, что после такого должен на мне жениться.

Ему стало заметно лучше. Он вздохнул, явно жалея, что от булки не осталось даже крошек.

— Пойдем хоть посмотрим, ради чего нас пытаются убить.

Это была дверь. Массивная каменная дверь с узором в виде дракона, который оплетал женщину в старинном платье. Рисунок был несложным, но выполненным мастерски, и в нем легко узнавался древний римейский стиль с классическими орнаментами, которые школьники могли видеть в любом учебнике по истории.

— Вещь драконьей эпохи? — поразилась я.

— Жернов из той самой эпохи тебя что-то не очень удивил.

— Ну, то был просто камень… Кто тут жил? Девушка-дракон?

— Нет, — Март осторожно коснулся рисунками, следуя подушечками пальцев за линиями узора. — Истинные драконы могли превращаться в людей, но запечатлевать себя в двух ипостасях не стали бы. Долгое время это считалось позорным. А здесь у нас коричневый дракон, взявший себе в жены римейскую девушку. Возможно, предки твоего Альта.

— Он не мой, — буркнула я.

— Да может, это и не его родственники, — тут же пошел на попятную Март. — Первые драконьи наследники тоже предпочитали изображать себя так, хотя по факту уже не могли принимать форму крылатых ящеров. Да и детей у драконов, которые решили соединиться с людьми, было навалом. Последние драконы жили около трехсот лет и зачинать детей могли после первых пятидесяти. Человеческая женщина может непрерывно производить потомство лет десять-пятнадцать. Потом жен меняли. Еще они часто умирали в родах, а некоторые драконы брали себе сразу несколько супруг, так что у одного дракона могли быть десятки жен за всю жизнь и сотни детей. Конечно, так поступали не все, но…

Он выдержал красноречивую паузу.

— Как не очень свято, — пробормотала я, вспомнив благочестивые фрески из недавней старозаветной церквушки.

— В жизни основателей родов нет ничего святого, это уже поздние выдумки их потомков. Драконы просто хотели дать своей расе надежду на выживание. Они не были сверхразумными или особенно мудрыми, они были дикими и руководствовались инстинктами гораздо больше, чем разумом. А потомство — это ключ ко всему. Дети от драконьих самок слишком часто рождались чахлыми и погибали в первые годы, дети от человеческих девушек тоже далеко не всегда доживали до сознательного возраста. Неудивительно, что основатели нынешних родов драконьих наследников по большому счету были всего лишь осеменителями.

— Ты о них говоришь, как о каких-то животных.

— А как по мне, примерно так и было. Это или удача, или прихоть природы, что драконы при всех своих качествах обладали способностями к изменению формы и необычными способностями к магии, — Март задумался. — На самом деле никто до сих пор не знает, как драконы появились в этом мире.

— О да, пришельцы из другой Вселенной, я слышала эту версию. Меня просто удивило, что ты драконий наследник и совсем не трепещешь перед своими предками.

Он приподнял брови.

— А должен? Между нами тысяча лет, и мы друг другу ничем не обязаны. Моя семья хранит достаточно весьма своеобразных преданий об основателях родов. А уж о том, как в Средневековье целые ветви семейств подчистую истребляли друг друга из-за драконьего наследия, знают все. Если на том свете предки потребуют от меня ответа из-за неуважения к ним, то у меня тоже много вопросов к их поведению. Особенно мне не нравится, что меня из-за их цацек пытаются убить, — Март кивнул на дверь. — Как думаешь, что за ней?

— Древние драконьи артефакты? — я наморщила лоб. — С учетом того, как неровно Мейвитс дышит к старой религии, его интерес к этому понятен. Но не думала, что он решит убить за них.

— Уверен, нас убивают только потому, что мы сами залезли в такую удобную ловушку, — скривился Март. — Надо проверить, что за дверью. Все равно другого выбора нет.

— И как ты ее откроешь? — я указала на замочную скважину, пробитую в двери. — Ключа нет. Да и наверняка тут все нашпиговано охранными заклятиями.

— Сейчас проверим.

Он безрезультатно потолкал каменную плиту, игнорируя мой упрекающий взгляд, а затем заглянул в скважину.

— Тут простейший замок, проникнуть внутрь можно и без ключа. Заклятия если и были наложены, то развеялись века назад.

— Думаешь, Мейвитс не наложил новых?

— Он соорудил сложное препятствие в виде фальшивого завала. Этого должно было хватить на случай неожиданных гостей. А если там и есть сюрприз… — Март криво улыбнулся. — Нас в любом случае отсюда живыми не выпустят, помнишь?

А еще у нас не было воды и из еды остались лишь конфеты. Я тяжело вздохнула.

— Будь осторожен. Ты и так истощен.

— Ага.

Он уже ковырялся в замке. С тем же успехом я могла просить остановиться летящий на всей скорости поезд.

— Ты можешь пока проявить сеть заклинаний, если они тут есть? — рассеянно спросил Март.

— Мы же всего несколько дней назад выяснили, что я этого не умею.

— Ах да, — раздался сокрушенный вздох. — Придется всерьез заняться твоим обучением, когда выберемся оттуда.

— Ты оптимист…

— Какой есть.

Я снова ничем не могла помочь, поэтому отошла в сторону, чтобы не мешать. Однако уже спустя минуту, стало ясно, что Март со своей деловитостью, может, и чересчур воодушевленно смотрит в будущее, но в одном он прав — когда руки и голова чем-то заняты, не так одолевают мысли о неизбежной смерти. Помявшись, я вернулась к двери.

— Для меня точно не найдется никакого задания?

— Найдется.

— Какое? — обрадовалась я.

— Постой вон там, — он указал на самый край коридора. — Я уже почти открыл замок, осталось самую малость повозиться.

— И там нет никаких ловушек?

— Не знаю. Не могу определить их.

Я нахмурилась.

— Тогда зачем открывать дверь?

— А почему бы не рискнуть? — невозмутимо отозвался Март. — Только заниматься этим буду я, а ты, пожалуйста, постой вон там на всякий случай.

Похоже, он обладал драконьей устойчивостью к уничтожающим взглядам, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как отойти.

Март склонился над замочной скважиной. Пальцы его снова затанцевали в колдовстве. Совсем скоро он улыбнулся и двинул рукой так, словно поворачивал ключ в замке. Раздался щелчок.

А в следующую секунду я поняла, что моего избранника невероятный талант одним звуком или словом выдавать такой спектр эмоций, который у меня превратился бы в длинное описание. Я бы на его месте, например, сказала: «Прости, Эльза, я ошибся. Ты мне искренне нравишься, и мне очень жаль, что так произошло, но мы обречены». Март же выдал простое:

— Упс.

Из-под двери с шипением вырвались клубы дыма. Он был совсем не похож на белесый туман из рассказов Марта или видений в шаре для предсказаний. Зеленоватый цвет, мерзкий запах, мгновенная слабость в коленях… Яд!

Март отпрыгнул ко мне, зажимая нос и рот ладонью. Я сделала то же самое, но сразу поняла, что это бессмысленно. Газ все шел и шел, а участок хода, в котором нас заперли, был слишком маленьким, чтобы отрава могла в нем распространиться без вреда для нас. Нам и спрятаться-то было негде.

Инстинкт сработал быстрее мозга. Я вскинула руки, читая заклинание, которым в начале сентября вымела из-за своего стола двух настырных драконьих наследников. Только в этот раз магия меня послушалась, и чары вышли прицельными.

Поток воздуха оттолкнул клубы назад. В свете фонарика я видела, как возле двери густела зелень, и порадовалась, что «перепоручила» задачу освещения технике, а не колдовскому светлячку. Концентрироваться сразу на многих заклинаниях я пока не могла, и, если бы не фонарик, тоннель погрузился бы во тьму.

И в таком случае я бы не поняла, что мое заклинание долго не протянет. Оно всего лишь подарило нам несколько секунд. А чем больше я вдыхала газа, тем сильнее становилось муторное ощущение.

— Отступаем! — приказал Март.

Было бы куда! Я попятилась назад, мысленно проклиная свою специализацию. Не могла природа одарить меня чем-нибудь более полезным? Ну, там, мозгами, например? Инстинктом самосохранения, который подсказал бы, что нефиг лезть в пещеры, где так легко бесследно исчезнуть? И проклятый шар для предсказаний, чтоб его, мог бы показать зеленый дым вместо белого, раз уж это точно перечеркнет мою жизнь!

Я остановилась только в тот момент, когда позади, в тоннелях, зазвучал знакомый голос.

— Эльза! Эльза, ты здесь?

— Эрон? — недоверчиво отозвалась я.

Основной коридор озарил яркий свет. Это был он, черт побери, младший Мейвитс собственной персоной. Понадобилось мгновение понять, что это сияние от созданного им светляка, а не нимб над головой.

Март замер, как и я. По пальцам забегали электрические разряды.

Эрон. В глубине пещер. Чистенький, в брюках, рубашке и пиджаке. Вопрос в связи с этим возникал всего один: лучше умереть, вернувшись к ядовитому газу, или направившись вперед, к младшему Мейвитсу?

— Убери электричество, идиот! — рявкнул он на Марта. — Хочешь обрушить здесь все?

Секунду он молчал и глядел нам за спины. А затем снова взорвался:

— Вы полезли в дверь?! Бегом сюда, мать вашу! Если потеряете сознание, я вас уже отсюда не вытащу!

Я свой ответ нашла. Лучше вперед. Март все еще колебался, поэтому я схватила его за рукав и потащила за собой. В нос уже бил смрад газа, а мне категорически не хотелось погибать в пещерах.

Пожалуй, однажды в моем завещании появится строчка о кремации. Второго погребения под толщей земли я не вынесу.

Рядом с Эроном в стене зияла дыра — портал в знакомую подвальную комнату, стилизованную под Средневековье. Я сиганула туда не раздумывая, Март — следом. Последним был сам хозяин, захлопнувший за нами переход.

Зажженная люстра после сумрака пещер била по глазам. Пока я моргала, оказалась загороженной Мартом от Эрона. Драконьи наследники, как обычно, мрачно зыркали друг на друга.

Я аккуратно выглянула из-за спины своего избранника.

— Спасибо за спасение, Эрон, но мы, пожалуй, пойдем домой. Прямо сейчас.

Он странно усмехнулся.

— Вперед, я не против. Только учти, малышка: мы в Иролане.

Глава 31

— Вот блин, — простонала я, глядя в окно загородного особняка Мейвитсов.

Там черными валами на фоне звездного неба возвышались горы. Нигде в Эмантэе подобный вид было не встретить, но в верхней части Иролана действительно протягивалась Ахтенская гряда, за которой начинались северные регионы.

Март, в детстве бывавший дома у Мейвитсов, предупредил, что так будет. Но я, естественно, не поверила и решила во всем убедиться собственными глазами.

Ну, что ж, убедилась.

— Надеюсь, мы не в том вашем особняке, который возле Проклятого леса? — кисло поинтересовалась я, с опаской поглядывая на росшие снаружи деревья.

Эрон хмыкнул. Он развалился в кресле, со злым удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Нет, это наше родовое гнездо, перестроенное из имения восемнадцатого века. Здесь я прожил большую часть жизни, и стены этого дома специально зачарованы под нашу фамильную магию, поэтому перенестись сюда мне легче всего. А тот коттедж в поселке мы давно продали.

— С большой выгодой, наверное, — ехидно заметил Март, не отходивший от меня ни на шаг. — Вы же для этого его и покупали, верно?

Бывший друг сверкнул на него серыми глазами.

— Нет, мы его продали, потому что ни мне, ни отцу не хотелось возвращаться в дом, связанный с отвратительными воспоминаниями о смерти детей. И представь себе, получили за это крошечную сумму, потому что нашлось не так много людей, готовых купить дом в месте, где погибли двое семилеток, у человека, который косвенно ответственен за их пропажу.

— Твой отец решил взять на себя ответственность за чью-то смерть? — деланно удивился Март. — Ну надо же. Интересно, мучила бы его совесть за нашу с Эльзой гибель?

Эрон резко поднялся. Я еле успела отскочить от окна и встать между ними.

— Ребят, хватит. Март, — я послала ему упрекающий взгляд. — Ты правда хочешь вот прямо сейчас сцепиться с человеком, который нас спас?

— Да он же и рассказал о нас своему отцу! — возмутился Март.

— Зачем бы тогда ему нас вытаскивать из пещер? — повысила голос я, но после этого развернулась уже к Эрону. — Между прочим, тебе тоже было бы неплохо объяснить, как ты там оказался. Помнится, ты говорил, что не можешь создавать порталы в тех местах, где никогда не бывал.

— Могу, но не рискую, потому что без знания местности… — взглянув на наши лица, он оборвал себя и вздохнул. — Ладно, что уж увиливать. Я там был. И нет, Март, лучше заткнись, потому что это не я выдал вас отцу.

— А ты можешь вернуть нас домой? — поскорее выдала я, потому что Март бы сейчас обязательно встрял с какой-нибудь очередной ядовитой фразочкой.

Эрон глянул на наручные часы.

— Уже почти восемь вечера. Я вымотался за день и уже создал пару порталов. Чем больше переходов за день и чем сильнее усталость, тем выше вероятность смещения пространства во время очередного перехода. Если не хотите вернуться в академию по кускам, нам лучше переночевать здесь.

— А твои родители, слуги? — нахмурился Март.

Я знала, о чем он на самом деле думает. Нас пытались убить, а мы собираемся ночевать в доме у наших же убийц.

— Здесь никого нет. Отец занят в Эмантэе, вернется поздно, а я собирался сегодня на вечеринку и предупредил его об этом, так что меня не хватятся. Из слуг в доме только сторож, но он привык к тому… — Эрон загадочно прокашлялся. — К тому, что иногда я сюда привожу кого-нибудь из друзей.

Мы с Мартом одновременно кивнули с косыми улыбками.

Ага, из подружек, скорее.

— А мать давно уже сюда не заходит просто так, поэтому нам никто не должен помешать, — закончил он.

— Мать? — переспросила я. — Она разве живет не с вами в Эмантэе?

— С чего бы? Они с отцом давно уже развелись. Она живет недалеко, поэтому мы с ней видимся время от времени, но обычно заранее созваниваемся и приглашаем друг друга либо сюда, либо к ней.

— Прости, я не знала…

— Тут не за что извиняться, — перебил Эрон. — У них с отцом был договорной брак, ничего удивительного, что он в итоге развалился.

Он вдруг усмехнулся.

— А мой отец давно уже присматривает себе новую невесту. Даяну Аксидис, например. Жаль, ее родственники решили, что я и Даяна будем лучшей парой, чем мой отец с ней. Ну так что? Предлагаю вам помыться и переодеться, — Эрон с легкой брезгливостью оглядел нашу испачканную в земле одежду, — а потом плотно поужинать и поговорить. Не знаю, как вы, а я после порталов умираю с голоду, и уверен, что нам нужно многое обсудить.

— Согласна, — ответила я и незаметно ткнула медлящего Марта.

— За, — буркнул он.

На том и порешили.

Я пошла в душ первой. В это время парни занялись ужином и явно успели переругаться, потому что, когда я спустилась на кухню, там царило напряженное молчание, только стучали ножи по доскам. Эрон резал хлеб, Март — мясо.

— Откуда тут столько еды? — удивилась я, поправляя влажные волосы и оглядывая вытащенные на стол запасы. Ужин обещал быть обильным, хотя для начала его следовало приготовить.

— Я держу тут кое-что на случай неожиданных визитов, — сказал Эрон. — И еще сходил к сторожу, объяснил ситуацию. Он разрешил взять то, что купил для себя. Потом я верну ему деньги. Не знаю, правда, получится ли еда съедобной.

Глаза стрельнули на Марта. Тот ответил не менее колючим взглядом и бросил вполоборота:

— Все будет отлично. Тут один идиот чуть не испортил хороший кусок мяса.

Эрон фыркнул.

— Этот мужлан не в курсе, что такое сотейник.

Драконий наследник смотрел на меня так, будто я тоже должна ужаснуться.

Наверное, так бы и случилось, если я знала, что такое сотейник.

— Прости, Эрон, я тоже мужлан. Март, блин, ты что делаешь с мясом? Кто ж его режет поперек волокон? Вдоль надо, ну. Так, иди-ка ты мойся, а я займусь ужином.

Парни закатили глаза и заворчали почти синхронно. Я невольно улыбнулась.

Придется поморочить голову, но, кажется, возобновление их дружбы — не такое уж безнадежное дело.

Глава 32

— Сразу должен предупредить, что в ситуации с пещерами я не виноват, — сказал Эрон, покачивая в руке бокал с вином и наблюдая, как красная жидкость лижет его края.

Слово «сразу» звучало очень иронично, если учесть, что после возвращения из заброшенных каменоломен мы успели помыться, переодеться, приготовить ужин и поесть. Эрон даже вытащил бутылку вина, и теперь мы сидели с бокалами у разожженного камина, на что было потрачено еще время. Однако придираться к словам желания не было — не после случившегося в пещерах и не после плотной еды. Откровенно говоря, я от усталости вообще еле держала бокал в руках.

— Тогда как ты там оказался? — недоверчиво спросил Март. — Два раза в жизни я столкнулся с подозрительным туманом, два раза при этом пропали обычные люди и все — с участием твоей семьи. Непосредственно с твоим участием. Многовато совпадений.

— Это не… — Эрон оборвал себя, вздохнул, помолчал и только затем продолжил. — Кажется, надо начать издалека. Эльзе я уже рассказывал, что после гибели Робина с Энни для моей семьи настали не лучшие времена. Мы потеряли поддержку части драконьих родов, от нас отвернулись некоторые старые друзья. Было очень много трат — на адвокатов, возмещение ущерба и так далее. На фоне всего этого отец ударился в старозаветную религию. И вдруг через какое-то время обнаружил, что во время драконоборчества, а потом свержения императора были напрочь забыты многие места, где хранились реликвии драконьей эпохи.

— Только не говори, что твой отец стал чернокопателем, — поразился Март. — Вы же сами из драконьих наследников!

— Ну-у… — как-то странно протянул Эрон. — Даже драконьи наследники не делают деньги из воздуха. Уж кому, как не тебе, об этом знать.

— И что, вы просто охотились на древние ценности, а открытие церквей, участие в богослужениях — это прикрытие? — не поняла я.

— Не совсем. Отец действительно верит в святость истинных драконов. Но открытие церквей, шумиха вокруг этого, активное миссионерская работа еще и увеличивают круг тех, кто заинтересован в обладании артефактами той эпохи. Когда мы продаем какую-либо ценность, часть денег идет нам, а часть — в церковную казну.

— Трындец, — пробормотал Март, откинувшись на спинку кресла и сделав большой глоток вина.

Эрон посмотрел на него с осуждением.

— Ваша семья привыкла жить в бедности. Моя — нет. И я не считаю, что отец занимается чем-то плохим.

— Ага, то есть нас все-таки надо было убить в пещерах, потому что мы угрожали раскрыть ваши делишки? — не вытерпела я.

— Да нет же! Я не считаю, что отец поступает плохо, когда продает ценности в обход государства, пытавшегося уничтожить старозаветников. Но я понятия не имел, что он ради этого пойдет на убийства! Стал бы я, по-вашему, вытаскивать вас оттуда, если бы был на стороне отца?

— Да кто тебя знает, — опять проворчал Март.

К счастью, он сделал это достаточно тихо, чтобы Эрон не услышал. А я, сидевшая между ними, успела пнуть своего избранника, чтобы он не разжигал скандал.

— Нет, не стал бы, — ответила я Эрону. — Но прости, я все еще не понимаю, где логика. Буквально пару дней назад ты зверски взбесился от одного только намека, что твой отец может быть замешан в чем-то незаконном.

Эрон молчал долго. Очевидно, ему нелегко было сделать признание.

— Я не знал, что все зашло настолько далеко. Одно дело — продать то, что нашел в земле, забытое и никому не нужное. Другое — когда начинается устранение соперников и ненужных свидетелей. Отец уверял меня, что подземный дом, созданный коричневым драконом Таллаэланном для одного из его сыновей, они нашли перед самым очищением источника. Наткнулись на него, когда искали пропавших рабочих. Но там уже кто-то успел побывать, причем очевидный непрофессионал: некоторые вещи были сломаны, некоторые исчезли. А предметы, которые полторы тысячи лет лежали под землей, нельзя просто взять и вытащить на поверхность. Они могут элементарно распасться от соприкосновения с воздухом. Но из-за проблем с магией мы не могли начать необходимые археологические процедуры сразу же. Отец был уверен, что магия будет куролесить еще долго, поэтому подземный дом было решено замаскировать и оставить до того момента, как источник наконец-то очистят.

— А откуда твой отец узнал, что проблемы с магией надолго? — спросила я.

— Не оттуда, что он сам их организовал, — сухо ответил Эрон. — Отец работает в министерстве, он в любое время может наведаться к любым магам-аналитикам, и вряд ли ему откажут в сведениях. А те говорили, что загрязнение слишком сильное, и восстановление пещеры, где произошел первый обвал, не помогло. Похоже, что-то нарушилось на более глубоких уровнях, с которыми мы ничего не можем сделать, а потому надо ждать, пока очищение произойдет само.

— Как в Проклятом лесу?

— Что-то вроде. Только тут не шло речи о нескольких веках. О нескольких месяцах, годе — зависело от того, какие действия предпримет правительство для очищения.

— О годе, — тихо повторила я.

Эрон поджал губы.

— Знаю, как это выглядит. Но мне не хочется обвинять родного отца в таких вещах!

— Так как ты нас нашел? — напомнил Март.

— Слова Эльзы в понедельник заставили меня задуматься о том, на кой черт отец поставил охрану возле выходов из пещер. Я сам помогал ставить иллюзию завала, это качественная трансформационная магия, ее просто так не расколешь. Любой, кто ее увидел бы, развернулся бы обратно. Зачем там еще вооруженные сторожи, которые в прошлом явно не археологией занимались? Тогда я не стал задаваться этим вопросом, решил, что отцу виднее. Вчера сомнения пересилили, и я навестил этих ребят под видом проверки, как идут дела.

Он потарабанил пальцами по подлокотнику.

— Там меня вдруг стали уверять, что господину Олдосу совершенно не о чем беспокоиться — они зафигачили под дверь ловушку с такой дозой парализующего газа, что он даже дракона свалит, если тот им надышится.

— Соврали, видимо, — мрачно сказал Март.

— Или я вас слишком быстро вытащил, — возразил Эрон. — Вчера я попросил охранников не говорить отцу о моем визите, потому что меня эта ситуация неслабо напрягла. Если он скрывает от меня такое, о чем еще меня не ставят в известность? Отчасти я сам виноват, что не интересовался всем этим, сконцентрировавшись на учебе и игнорируя свои церковные обязанности, но теперь понял, что делал это зря. Вечером я вернулся домой; как приличный сын, лег спать; утром поехал в академию, чтобы поговорить с Эльзой и попытаться понять, в какой еще области мне стоит копнуть поглубже. А там выяснилось, что Эльзы с утра нет. Как и Марта.

— Мы могли быть на свидании в городе, например, — предположила я.

— Ну да, — он фыркнул. — Святая Эльза Амберлин, прогуливающая занятия? Март туда же — перед этим целый год гордо разваливался на парах позади меня, чтобы сверлить взглядом, а теперь вдруг изменил привычке? У вас обоих должен был найтись серьезный повод. Я пошел попугал ваших подружек, ответа не добился. У Эльзы дома телефона нет, поэтому я дозвонился родителям Марта, представился преподом и спросил, где их сын. Мне ответили — на практике в пещерах.

Март с досадой хлопнул себя по лбу.

— Мама…

— Ага, с ней я и разговаривал. Тебе повезло с матерью, ты знаешь? Если бы не она, я бы носился через порталы по всему городу, но так и не отыскал вас. Теперь я мог прицельно прыгнуть к нанятым отцом бугаям и подслушать возбужденные обсуждения, как они отловили двух студентов. После этого я сразу же прыгнул к вам. И вот, — он обвел ладонью комнату с камином, — мы здесь.

— Отец очень быстро узнает, что ты ему помешал, — предостерег Март. — Люди не пропадают бесследно из замурованной пещеры. Особенно если он поймет, что это были мы с Эльзой, а мы не обладаем даром создавать порталы.

— Ч-черт, — процедил Эрон. — Я об этом не подумал.

— Ну конечно…

Я снова незаметно пнула Марта и перебила:

— Ну конечно ты не подумал об этом, потому что твои мысли были заняты нашим спасением. Еще раз спасибо. Без тебя мы бы погибли.

— Да, — выдавил Март таким тоном, словно ему при этом вгоняли иголки под ногти. — Спасибо.

— Сказал бы: обращайтесь, да что-то больше не хочется иметь с такими вещами дело, — буркнул он и снова затарабанил пальцами по деревянному подлокотнику. — Может, так все и оставить? Мало ли как вы исчезли из пещеры. Мы с тобой враги, Март. Отцу не придет в голову, что я мог тебе помочь.

— А Эльзе? У вас из-за нее уже был скандал.

— Обо всем-то ты в курсе, — Эрон искоса на него глянул. — Но это правда, если бы не Эльза, я бы вообще не начал вас искать. Не знаю, — он вздохнул. — Возможно, мне стоит завтра направиться прямиком к нему и потребовать ответа. У меня нет желания иметь чужую кровь на руках.

— Как кровь Энни и Робина? — вызывающе спросил Март.

Я обреченно зажмурилась. Это должно было произойти рано или поздно, и никакие мои пинки не могли спасать от этого вечно.

— Да, — внезапно ответил Эрон, напряженно глядя на бывшего друга. — Хватит и их. Я потом годами жалел, что сбежал. К твоему сведению, я даже пытался создать портал обратно, только ничего не вышло. Но вина за их смерть лежит на нас с тобой обоих. Или скажешь, что нет?

Март смотрел на него, казалось, целую вечность. А я молилась Богу и всем святым, пусть даже драконьим, чтобы они вразумили двух дураков и не довели их до новой драки.

— Не скажу, — произнес Март так медленно, будто ему склеили челюсть и он раздвигал ее с огромным усилием. — Мы оба были хороши.

Я тихонько выдохнула. Ну слава Богу…

— Ребят, — осторожно встряла я. — Напомню, что в этом гораздо больше вина того, кто создал туман. Эрон, ты уверен, что это не мог быть твой отец?

Он дернул плечами.

— Теперь уже не знаю, что думать. Парализующий газ, туман, заставляющий людей теряться… Все это плохо пахнет, но нет доказательств, что это вина одного и того же человека. Может, туман наколдовал тот, кто взломал дверь подземного дома до нас. Поэтому учтите: если я присоединюсь к вам, то с одной целью — доказать, что это, как и катастрофа с магией, было не его виной, а никакого заговора не существует.

Март хотел что-то сказать, но я не стала рисковать и положила ладонь ему на колено, заговорив первой.

— Хорошо. Ты мог бы ограничиться тем, что вытащил нас из пещер, поэтому очередное спасибо тебе. Если найдутся неопровержимые, — я намеренно подчеркнула это слово, — доказательства, что твой отец не имеет никакого отношения к загрязнению источника и магической катастрофе, мы извинимся перед тобой и больше никогда не влезем в дела вашей семьи.

— Было бы еще здорово, чтобы нас Эльзой больше не пытались убить, — добавил Март. — У меня нет желания стать для тебя этим самым неопровержимым доказательством.

— Просто не приближайтесь к пещерам, — посоветовал Эрон. — Отец не отдавал никаких специальных приказов вас убить, я уверен. Охранники пытались избавиться от вас, потому что посчитали черными копателями.

Мы с Мартом переглянулись. Младший Мейвитс гораздо больше пытался убедить в этом себя, чем нас. На его красивом лице держалось мучительное выражение, пальцы с идеально отполированными ногтями впивались в подлокотники, но он этого, похоже, не замечал.

Я мысленно ему посочувствовала. Всю жизнь думать, что в смерти друзей был виноват кто-то другой, а тут вдруг получить такой недвусмысленный намек, что собственный отец причастен к убийствам… Не хотела бы я оказаться на месте Эрона. И уж точно не собиралась больше на него давить, чтобы опять не вызвать обратную реакцию.

— Если ты всерьез намереваешься нам помочь, — сказал Март, — нужно придумать, как отвести от тебя подозрения в нашем спасении из пещеры.

Эрон надолго задумался и в результате пожал плечами.

— У тебя нет никаких семейных ценностей, связанных с порталами? Вы не самые богатые из драконьих наследников, но должна же у вас сохраниться хоть какая-нибудь колдовская игрушка.

— Есть, но в том-то и дело, что это всего лишь игрушки… А что если мы достанем портальный камень?

— У тебя есть такая редкость? — удивился Эрон. — Я чего-то не знаю о вашей семье?

— Он не у меня. Он у ректора в кабинете.

Эрон присвистнул.

— У тебя губа не дура.

— Эй постойте, — встряла я. — Вы уверены, что ректора нужно в это впутывать? Да и потом, как вы его попросите одолжить вам камень? Господин Аркин в отъезде и вернется неизвестно когда.

Март усмехнулся.

— А кто сказал, что мы будем его о чем-то просить?

— Ограбить ректора? Да ты свихнулся! — выдал Эрон, только что-то я не слышала в его голосе настоящего осуждения.

— Нет, Мартин, — простонала я. — Нет! За такое нас точно выгонят из академии!

— После того как нас пытались убить, ставки несколько подросли, — серьезно ответил Март. — Тем более мы вернем камень на место. Господин Аркин и знать не будет, что тот пропадал.

— Откуда ты вообще знаешь, что он там есть? — спросил Эрон.

— Скажи спасибо своим дружкам-идиотам, которые любой свой проступок скидывали на меня. За прошлый год я побывал в кабинете ректора столько раз, что могу ходить там в полной темноте и ничего не задеть. В том числе охранные заклинания там прощупал один раз, когда был уверен, что меня сейчас возьмут под руки и потащат в полицию. Слава драконьим яйцам, тогда зачинщик сам во всем признался, и меня отпустили. Портальный камень в сейфе, встроенном в стол. Я смогу его вытащить.

— Взломать сейф ректора и избежать последствий? — он фыркнул. — Брось, Март, твоя магия слишком груба для этого. Первый же электрический разряд — и на уши встанет вся академия.

Я уже обрадовалась, что хоть у одного из двух балбесов в голове есть мозги, но…

— А вот достать камень из сейфа с помощью мини-портала — это может сработать, — добавил Эрон. — Вряд ли кто-то догадался поставить на сейф с портальным камнем защиту от портальной магии. Подкинем его в пещеру, пусть охранники думают, что вы удрали оттуда именно таким способом. Потом я наведаюсь к ним, заберу камень и снова положим его в сейф.

— По рукам, — согласился Март.

С моих губ сорвался вздох. Эти парни в самом деле два сапога пара. Причем два разбойничьих сапога!

— Ребят, если уж у вас настолько дует ветер в головах, что вы решили обворовать ректора, то берите и меня в компанию. Вам не помешает человек, который знает все правила.

— Даже не думай, — сразу отсек Эрон. — Ты первогодка, которая никогда толком не изучала магию. Чем ты поможешь? Обуза нам не нужна. Будешь сидеть здесь и ждать, пока мы не вернемся.

Я со звоном поставила бокал на стол, а затем вытянулась над Эроном во весь свой невысокий рост.

Обуза? Ничего себе нахальство!

Сзади каким-то образом очутился Март. Не успела я ничего сказать, а на плечах уже лежали его ладони, сдерживая меня.

— Она пойдет.

Эрон открыл рот… и закрыл. Я впервые видела, чтобы ему нечего было возразить.

Но и тон у Марта был таким, что мне тоже захотелось сесть, поджать лапки и быстро-быстро закивать, ни в коем случае не споря.

— Ты пойдешь, — снова произнес он, разворачивая меня к себе. — Но сначала мы все выспимся. Рон…

— Эрон, — раздраженно поправил тот.

— Рон, — упрямо повторил Март, — все равно не может сейчас создать безопасный портал. Наберемся сил и провернем все утром, когда встанем. Чем раньше это произойдет, тем лучше, поэтому сейчас нам лучше разойтись по кроватям. Рон, у тебя хватит спальных мест?

— Хватит, — холодно сообщил тот, сверля бывшего товарища взглядом, но уже не споря насчет имени. — Но спать в одной кровати вы не будете.

— Да мы и не собирались, — смутилась я.

— Прекрасно, — еще холоднее отозвался Эрон. — Постелю тебе в комнате сестры. Март, ты будешь ночевать в гостиной.

— Пойдет, — одобрил он. — Значит, всем спокойной ночи, а с остальным разберемся уже на свежую голову.

Глава 33

Они меня обманули. Эти два разбойника обвели меня вокруг пальца, как ребенка!

Я поняла это, когда разлепила глаза и поняла, что за окном давно рассвело. В доме стояла тишина. Не такая абсолютная, как под землей, но все равно подозрительная.

Торопливо одевшись и умывшись, я спустилась со второго этажа, где находилась бывшая спальня дочки Мейвитсов. Не могли же парни бросить меня тут одну, да? Не могли ведь?

Нет, не бросили. Впрочем, это зависело от того, с какой стороны смотреть.

Они оба вразвалку спали на двух диванах в обширной гостиной, даже поленившись их раскладывать. По позам, одежде создавалось впечатление, что они отключились прямо там, где присели отдохнуть. На столе между диванами валялся ворох исчерканных листочков с планом ректорского кабинета. Кое-где на мебели виднелись свежие следы от ударов молнии и воткнутых ножей. Причем первые концентрировались вокруг того места, где спал Эрон, а вторые — где дремал Март.

В общем, перед тем как втихушку отправиться на дело, парни изрядно поругались. А я не слышала ничего, ни единого звука!

Не знаю, что разбудило Марта — скрип половиц или скрежет моих зубов, но он потянулся, разлепил глаза, сонно поморгал и даже оказался настолько нахален, что улыбнулся мне.

— О, Эльза, солнце мое. Ты уже проснулась?

— Вы. Меня. Обманули!

— Не бросили, а скрыли часть информации, чтобы тебя защитить, — пробормотал Эрон, терший веки. — И не надо так кричать. После такого количества порталов у меня зверски трещит голова.

— Это было нечестно! — продолжала возмущаться я. — А если бы с вами что-то случилось?

— Именно поэтому мы и оставили тебя тут, — Март, зевая, сел. — Ты и так чуть не погибла в пещерах. Еще не хватало, чтобы тебя загребли на краже у ректора.

— Чудно! И как, по-вашему, я бы добралась домой из Иролана, если бы вас поймали?

Парни переглянулись.

— Ну… — протянул Эрон.

— Вот именно, — я вздохнула и опустилась на диван. — Пожалуйста, скажите, что у вас все получилось. Лучше без подробностей, чтобы я не сошла с ума от того, как вы напортачили.

— Все получилось, — ответил Март. — Мы лучшие в академии, Эльза. Мы не могли провалиться. Попросил бы поцелуй в награду за идеально исполненное задание, но…

— Но делить его придется на двоих, — перебил Эрон. — Без меня бы ничего не вышло.

Они схлестнулись взглядами. Эрон уступать явно не собирался, ну а Март не позволил бы ему меня целовать.

— Вы обманщики, — мрачно подвела итог я. — Поэтому поцелуй не достанется никому. Эрон, ты в состоянии создать еще один портал и перекинуть меня в академию? Пары уже в разгаре.

— Да и пусть их… — пробормотал он, не желая вставать, но взглянул на меня и неохотно поднялся. — Ладно, дай нам полчаса. Мы носились полночи. Я бы теперь целого кабана съел.

— Слона, — мечтательно поправил Март.

— Идемте на кухню, — проворчала я. — Разогрею вам остатки ужина и приготовлю завтрак.

Если бы сторож вздумал поискать в холодильнике свои запасы, его бы ждал неприятный сюрприз в виде пустоты. За ночь парни в самом деле так умотались, что утром подобрали все до последних крошек и залили все это большими кружками кофе сверху. Только после этого Эрон решил, что набрался достаточно сил для открытия портала. Часы уже пробили полдень.

— Готовы? — спросил драконий наследник, обводя нас с Мартом внимательным взглядом. — Выйдем в лесу, недалеко от черного входа в академию. Расходиться будем по очереди. Если вернемся вместе, вся наша ночная возня будет без толку — все поймут, что мы больше не враги.

— Давай скорее уже, — буркнула я. — У меня и так сегодняшний практикум пропущен.

— Тут решаются судьбы мира, а неисправимая Эльза Амберлин волнуется только об учебе, — он поцокал языком. — Ладно, поехали.

Нам пришлось спуститься все в тот же подвал — Эрон утверждал, что ему там легче колдуется. Я с интересом наблюдала, как он готовится к открытию портала, сосредоточенно водя в воздухе руками. Действие для него было настолько привычным, что его губы почти не шевелились, чтобы произнести слова заклинания. Хватало и умственной концентрации.

Подготовка заняла не одну минуту, а мы с Мартом все это время были вынуждены стоять рядом и ждать. Я не жалела ни капли — хотя прошло уже почти два месяца обучения в академии магии, меня до сих пор восхищало то, с какой ловкостью большинство студентов управляется с плетением заклинаний. Сколько всего можно было добиться с помощью колдовства, чего никогда не получится у тысяч, миллионов обычных людей! Драконьи наследники, в отличие от меня с детства окруженные волшебством, отдаленно не представляли, как им повезло. Поэтому, когда под пальцами Эрона прогнулась сама мировая материя, искривляя пространство, я не выдержала и прошептала:

— Вот это да…

— Между прочим, я тоже неплохо колдую, — тут же ревниво вставил Март.

— Ты вообще бесподобен.

— Я все слышу, — с не меньшей ревностью заметил Эрон, не переставая колдовать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я натянуто улыбнулась. Что ни скажешь, обидишь или первого, или второго. Лучше уж молчать.

Вскоре на стене засветилась белым линия. Она ширилась, пока не превратилась в узкий проход с дрожащими краями — Эрон, похоже, был со вчера уставшим, потому что в предыдущие разы порталы выглядели куда ровнее. С той стороны в темную комнату лился дневной свет.

— Вперед, — скомандовал хозяин.

Я шагнула первой и замерла, щурясь из-за яркого света. В Иролане было пасмурно, падали крупицы снега, но в Эмантэе, возле академии, сияло солнце. Эта резкая перемена огорошивала. Тут же мне в спину толкнулись Эрон с Мартом, спешившие выбраться из портала.

— С меткостью у тебя все такие же проблемы, — с непонятным сарказмом сообщил Март.

Глаза наконец-то приспособились к свету, и я огляделась.

Мы стояли прямо перед главными воротами академии. О плане появиться в ней по очереди можно было спокойно забыть. Наше счастье, что в этот момент на дороге никого не было.

— Чертово смещение, — проворчал Эрон. — Я бы не так вымотался, если бы кое-кто прицельнее бил молниями ночью.

Судя по молчанию Марта, упрек был справедливый, а ограбление и визит в пещеры прошли не так гладко, как меня пытались убедить. Тем не менее я все еще не жаждала подробностей.

— Идемте. Главное, что мы вообще попали в академию.

— Ага, только привратник на нас таращится чересчур подозрительно, — тихо сказал Март.

Пожилой мужчина, который обычно сидел в небольшой будке-сторожке у входа, следил за порядком и объяснял гостям, где что находится, действительно присматривался к нам со странной внимательностью. Я не обратила на это внимания. Ну вывалились из портала среди бела дня три студента, которые до этого прославились на всю академию войной друг с другом, что такого?

Я первой прошла через ворота, подавая парням пример. И тут же остановилась, когда до меня донесся голос привратника.

— Девушка, простите! Это не вы Эльза Амберлин?

— Я. А что случилось?

— У меня записка для вас от секретаря в главном корпусе.

Удивившись, я подошла к нему и взяла отрывной лист с заголовком «Эльзе Амберлин, 1-й курс».

Текст гласил: «Если увидите ее, передайте: звонил отец. Просил освободить ее от занятий, чтобы она могла приехать домой. Матери стало плохо».

Вселенная крутанулась вокруг меня. Спустя секунду я обнаружила себя сидящей на потрескавшемся стуле в будке. Испуганный привратник обмахивал меня книжкой, которую читал между делом, а Март с Эроном заглядывали в лицо.

— Эльза, ты в порядке? Что там?

Я молча передала им записку.

— Эрон…

Он все понял без лишних слов.

— Где ты живешь?

— Десятая Текстильная улица, в квартале от завода.

— Понял. Могу перенести нас довольно близко. Придется минут пять идти пешком.

— А смещение? — отрывисто спросил Март.

— Появимся там, где надо, обещаю. У меня хватит энергии на то, чтобы нас не располовинило при переходе и мы не вышли прямо в стену. Но обратно придется ехать уже на общественном транспорте.

— Ничего, прокатимся.

У Марта и мысли не возникало, что можно отправить меня одну. На самом деле я не была уверена, что захочу видеть рядом хоть кого-то чужого, если дома умирает мама, но сил спорить не хватило. Я просто хотела как можно скорее оказаться с родителями.

Парни помедлили минуту, уговаривая привратника никому не говорить, что мы здесь появлялись втроем. Затем Эрон встал за сторожку и принялся колдовать. Хотя у него это заняло столько же времени, сколько в прошлый раз, теперь я еле дождалась, когда в воздухе засветится белая линия портала. Все проблемы мира отступили далеко назад, оставив лишь одну.

Пожалуйста, мама. Пусть это обострение будет лишь временным.

Глава 34

Когда я повернула ключ и распахнула дверь родной квартиры, она ответила мне шумом голосов. Потерянно звучал отец, взволнованно кудахтала мамина двоюродная сестра, тетя Алессия, спокойно, устало что-то объяснял незнакомый женский голос. Должно быть, врач.

В родительскую комнату я влетела, не разуваясь и не снимая куртку. Воображение рисовало страшные картины — мама вся в крови, кашляет так, что не может остановиться, в прямом смысле выплевывая куски собственных легких…

Но мама, бледная, как простыня, на которой она лежала, всего лишь мирно дремала в кровати, обложенная со всех сторон подушками. Она приоткрыла глаза и слабо улыбнулась, услышав меня, однако не нашла сил даже просто приподнять голову с подушек. А ведь всего через десять дней подходило время отправиться в санаторий на берегу моря…

— Мам? Что случилось? — нервно спросила я.

Она только глянула устало. Слабая улыбка приобрела виноватый оттенок.

— Эльза, хорошо, что ты приехала, — отец взял меня за руку, растерянно посмотрев на врача и тетю Алессию. — Извините, вы не подождете минутку?

— Я допишу список лекарств, — без выражения ответила врач.

Женщина в белой докторской форме и висящим на шее стетоскопом тоже выглядела утомленной. Наверняка это был не единственный ее вызов за сегодня. Тетя Алессия, приветственно мне кивнув, отвлекла внимание врача на себя, задавая вопросы по лекарствам.

Хорошо, что хоть кто-то смог этим заняться, потому что от парней, ввалившихся за мной в квартиру, не было никакого толка. Март, которому не хватило место в крошечной родительской комнате, мялся в коридоре и хмуро оглядывал нашу нищую обстановку. Эрон застрял в проходе, таращась на мою мать и букет белых цветов на столе.

Папа скользнул по гостям невидящим взглядом, машинально поздоровался с ними и отвел меня в сторону.

— Насколько все плохо? — с тревогой спросила я.

— Сложно сказать, — тихо сказал он. — Проблемы начались еще ночью. Но это не чахотка, что-то еще. Отравление как будто, только непонятно из-за чего. Мне самому стало дурно, но я-то здоров, а твоя мама… — папа помолчал, собираясь со словами. Я сжала его ладонь, пытаясь подбодрить. — Ее едва откачали, но сильно лучше не становится. Она так слаба, что даже говорить не может, только улыбается. Вот, доктор приехала проверить, как дела.

— Список составлен, возьмите, — строго сказал врач, наверное, услышав, что ее вспоминают. — Некоторые препараты нужно купить прямо сейчас.

Папа уже протянул ладонь, но его внезапно аккуратно оттеснил в сторону Март, первым успев забрать лист.

— Я куплю. Эльза, где здесь ближайшая аптека?

Папа посмотрел на него с таким удивлением, словно не понял, откуда у него в квартире этот юноша.

— Простите, молодой человек, не услышал вашего имени.

— Мартин Чедвин, — представился тот.

— Ах да, Эльза о вас рассказывала. А вы, вероятно…

При взгляде на Эрона папа растерялся совсем. Я посвящала его в свои новые знакомства и вузовские проблемы, но не слишком подробно, чтобы не расстраивать тем, что у дочери не все гладко складывается на учебе. Родителям и так было из-за чего переживать.

А драконий наследник тем временем повел себя настолько же по-хозяйски, насколько и Март. Отпихнул однокурсника в сторону, обошел врача с тетей Алессией — обе женщины с недоумением покосились на него — и замер возле букета лилий на столе.

— Вы сами покупали эти цветы?

— Нет, их доставили вчера с посыльным, — ответил папа. — И все-таки вы не напомните, как ваше имя?

— Его зовут Эрон, — сказала я, поскольку тот молчал.

— Тот самый? — удивился папа.

— Да-а, это сложно объяснить… Эрон, что ты делаешь?

Это уже начинало выходить за рамки приличий. Закрыв глаза, он водил пальцами по листьям и нежно-белым бутонам цветов и шептал заклинание. Если уж ему так хотелось поколдовать, разве не надо было сперва спросить разрешения? В конце концов, можно было дождаться, пока в комнате станет чуть посвободнее!

Однако я быстро забыла о своем раздражении. Вытянутые бутоны вдруг приобрели другой, желтоватый оттенок и изменили форму. Длинные листочки укоротились, приобрели резной узор по краям. Через минуту в вазе стояли уже не лилии, а какие-то другие цветы, лишь отдаленно похожие на них.

— Если бы не ваши драконьи глаза, юноша, я бы спросила, что за фокусы вы тут решили устроить, — строго сказала врач.

— Это трансформационная магия, — объяснил Эрон. — Март, дай-ка список лекарств.

Тот переглянулся со мной, но бумагу ему вручил. Эрону хватило быстрого взгляда туда, чтобы вернуть список врачу.

— Ничто из этого не поможет. Ну, кроме обезболивающих.

— У вас, несмотря на столь юный возраст, большой опыт в лечении пациентов? — ехидно поинтересовалась она. — Не припомню, чтобы вы показывали медицинское удостоверение.

— Я потомственный ботаник, — соврал Эрон, свысока глядя на женщину. — Не подумайте, что я принижаю ваш опыт, но в ядовитых растениях вы вряд ли разбираетесь.

Женщина помолчала.

— Нет.

— Это венетатум, — он указал на фальшивые лилии. — Его аромат, похожий на лилейный, в малых дозах вызывает головную боль, тошноту, сонливость, иногда обмороки. Если лечь спать в комнате с этими цветами, можно уже не проснуться. Советую не просто выбросить их, а сжечь или закопать, и прямо сейчас. Эльза, открой все окна в квартире, нужен сквозняк. Через час твоей матери должно стать получше. Мы с Мартом сходим за лекарствами, а вы пока не давайте ей заснуть. В ее положении это опасно.

— Надеюсь, вы понимаете, что творите, — сухо сказала врач и направилась к выходу.

Вслед за ней срочно исправлять ситуацию кинулась тетя Алессия, но я уже бежала распахивать окна, а отец — избавляться от мерзкого растения. Не хотелось обижать ни в чем не повинную женщину, которая приехала помочь, но в первую очередь мы думали о том, как спасти маму. Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь, когда Март и Эрон ушли за лекарствами.

Минут через пятнадцать папа заметил, что у него почти прошла головная боль. А вскоре порозовели щеки и у мамы, закутанной во все одеяла, чтобы ее не продуло вдобавок ко всему. Кажется, рецепт Эрона действовал!

Когда парни вернулись, я дала маме все, что он сказал. Папа остался рядом с ней, следить за тем, чтобы она не задремала, тетя Алессия, посмотрев на них двоих, вытолкала нас в мою комнату, а сама пошла на кухню готовить чай. В кои-то веки у нас было с чем его пить — Март отдельно смотался в продуктовую лавку и купил всякой еды, в том числе вкусностей.

Чай я пила большими, нервными глотками, не чувствуя, что обжигаю язык. Только под конец немного успокоилась, вспомнила, что этот напиток пьют не так, а еще — что у меня на блюдце кусок пирога.

Парни свои уже съели и сидели на моей кровати, напротив меня, молча прихлебывая чай. Не сразу до меня дошло, что эта тишина выглядит довольно подозрительно, но истолковала ее неправильно.

— Спасибо вам за покупки, ребят. Я верну деньги. Сколько там вы потратили?

— Не смеши, — перебил Март. — Это были гроши, к тому же мы с Роном разделили траты на двоих.

— Да? — изумилась я.

Эрон все рос и рос в моих глазах. Если бы еще не это странное выражение на его лице…

— Да, — подтвердил он, нервозно постучав ногтями по кружке. — Но боюсь, что у меня к тебе есть вопрос, который тебе не понравится.

— Боюсь, мне он тоже не понравится, — со звенящей интонацией в голосе сказал Март.

Я переводила недоумевающий взгляд с одного на другого.

— Что за вопрос?

— А ты не задумалась, откуда у Рона такие познания в ядовитых цветах? — тихо сообщил Март. — Он же ни разу не ботаник. Я уж не буду вспоминать про тот позор на практикуме в оранжерее.

— Это было совсем другое, — резко ответил он. — И я вообще-то пытаюсь помочь, разве нет?

— Конечно, Эрон, — успокоила я, не став уточнять, о какой истории в оранжерее они говорят. — Но все же: как ты догадался, что это не лилии?

— Посмотрел на твою мать и вспомнил об одном случае из своей жизни. У меня в роду по одной из линий были зеленые драконы. Дед родился с даром чувствовать растения и занимался тем, что выводил новые виды, скрещивая старые. В саду у них с бабушкой вечно росла всякая дрянь. Нам запрещали туда приближаться, но этот запрет не всегда работал. Однажды, когда мы с сестрой были совсем мелкими, она пошла туда гулять, нарвала цветов и притащила их в детскую. После этого мы оба устроились на послеобеденный сон. А сестра не пожалела собрать «красивеньких лилий», — угрюмо заметил он. — Когда мы не встали к ужину, мать пришла проверить, что с нами. Скандал дома был бешеный. Мы потом год не ездили к бабушке с дедушкой, ну а я эти цветы и их эффект на всю жизнь запомнил.

— Но если они были замаскированы под обычные лилии…

Я притихла. Эрон был прав. Мне совершенно не нравилось, куда ведет эта мысль.

— Давно их присылают вам домой? — старательно глядя в сторону, спросил он.

— Начали после того, как я познакомилась с вами двоими. Думала, это кто-то из вас, потому что цветы приходили исключительно по выходным, когда я дома.

— И наутро у тебя не болела голова?

— Ну, иногда было самочувствие так себе, но пару раз я их почти сразу передарила, а обычно относила маме в комнату, чтобы она порадовалась.

Произнося это, я была готова придушить сама себя. Получается, я собственными руками все это время травила родную мать?!

— У твоей матери сработал эффект накопления, — почти шепотом сказал Эрон. Он даже ссутулился немного. — А если учесть то, что она ослаблена чахоткой, вот и вышла сегодняшняя ситуация. Хорошо, что ты не каждый раз оставляла цветы дома, иначе было бы хуже.

— Так это опять твой отец расстарался? — процедил Март.

Эрон со вздохом поставил кружку на прикроватную тумбу и прямо взглянул сначала на него, потом на меня.

— Уверен, что да. Вряд ли такие цветы продаются в цветочных салонах, и уж тем более их не стали бы прятать под заклинанием трансформации. Думаю, отец хотел, чтобы Эльза из-за головной боли и сонливости пропускала занятия и поменьше попадалась мне на глаза. Может, пытался подогреть мою ревность, черт его знает. Когда я услышал, что Эльзе домой доставляют лилии, то подумал, что это новый воздыхатель. Будь на ее месте другая девушка, я бы тут же плюнул, потому что не люблю толкаться в очереди. Наверное, на что-то такое и был расчет.

— А в итоге чуть не умерла мама, — подытожила я.

У меня кружилась голова, и вовсе не из-за запаха, который давно выветрился. Далеко же простер старший Мейвитс свои загребущие лапы…

— Эльза, позови отца, — посоветовал Март. — Нужно выяснить, во сколько вчера пришли цветы и не было ли при них записки. Ты говоришь, что обычно их присылали по выходным, а вчера и сегодня — будние дни.

— Считаешь, что мой отец узнал про ваш побег и прислал угрозу? — предположил Эрон.

— А по-твоему, это возможно?

Поколебавшись, драконий наследник кивнул.

— Эльзу он уже пытался припугнуть в церкви. И это не первый случай, когда девушки — невыгодные партии, которых я сдуру приводил домой, внезапно теряли ко мне интерес. Вполне вероятно, отец и им делал внушения, но я об этом не узнавал. В любом случае после вчерашнего я уже ничему не удивлюсь.

Дослушав, я сходила к папе. Он внимательно всматривался в меня, отвечая на вопросы, словно бы уже все понял.

Букет принесли вчера вечером, тот же посыльный, что и обычно. Доставка была поздняя, юноша-курьер даже посетовал на это при папе, узнав, что адресата — меня — нет дома. Но поскольку цветы не приказали отдать прямо в руки, он оставил лилии родителям. И в этот раз, когда мама ставила их в вазу, из целлофановой обертки выпала записка.

Прочитав ее, я еле сдержалась, чтобы не смять бумажку в кулаке и не швырнуть в угол. То же самое мне хотелось сделать со сволочью, которая написала эти слова.

— У тебя проблемы, Эльза? — спросил папа. — Я вчера уже начал думать неприличные вещи, но, если тебя хотели отравить, это совсем другое дело.

— Нет, пап. Все в порядке, просто один поклонник обиделся, что я сделала не тот выбор.

Хотелось бы мне сказать, что проблемы теперь будут совсем не у меня.

Вернувшись в комнату к ребятам, я не стала сдерживать эмоции и в сердцах кинула записку на стол. Март поднял ее и прочитал вслух:

— «Не играй с драконами». И что это значит?

— Олдос сказал мне это в церкви, когда посоветовал держаться подальше от его сына.

— А свидетели были? Может, этого хватит, чтобы написать на него заявление в полицию.

— Не было, — вздохнула я.

Эрон в подтверждение качнул головой.

— Мой отец не дурак. А после того как его затаскали по судам в Иролане из-за Энни с Робином, к нему не удастся подкопаться, даже если вы найдете его отпечатки пальцев на записке, в чем я все равно сильно сомневаюсь.

— И что будем делать? — возмутилась я. — Ладно, что пытались убить меня — допускаю, что это было самоволие охранников. Но он же чуть не убил мою мать! Что дальше — он передушит всю мою семью только потому, что я общаюсь не с тем человеком?

— Если вспомнить, то он и Энни с Робином был недоволен, — задумался Март.

Эрон окончательно помрачнел.

— Меня воспитывали с мыслью, что обычные люди никогда не дотянут до нас, а следовательно, нет смысла принимать всерьез тех, в ком не течет драконья кровь или хотя бы у кого нет выдающегося колдовского таланта. Однако попытка отравить больную женщину, чтобы надавить на ее дочь, — это такая низость, которой я не могу найти оправдания, кто бы ее ни сотворил.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Марта.

— Эльза, если я могу что-то исправить, сделать что-то для тебя — только скажи. Но, думаю, нам пока лично видеться не стоит. Пусть отец думает, что достаточно тебя напугал. Взамен я могу предложить информацию, над которой нам стоит поработать вдвоем с Мартом.

— Что за информация? — оживился тот. — Почему ты раньше о ней молчал?

— Я не хотел говорить об этом, потому что не был уверен в том, как вы, разозленные после пещер, ей воспользуетесь. Но теперь я и сам готов в этом поучаствовать, — Эрон рассеянно откинул со лба прядь волос. — Отец что-то готовит в первых числах ноября. Каким-то образом это связано со студенческими играми, которые проходят в те же дни. Мне поручили составить приглашения для драконьих наследников, с которыми мы поддерживаем отношения, а на встречах с прихожанами отец много говорит о том, что скоро приверженцы нашей религии испытают настоящий триумф. Я был уверен, что это очередная пропагандистская болтовня об открытии новой церкви, которое произойдет пятого ноября, но вы заставили меня засомневаться.

— А кому посвящена та церковь? Не Стоэрниху? — спросила я, вспомнив свои предположения о символе заговорщиков. — На ваших собраниях не говорили об этом?

— Официально это секрет. О небесном покровителе церкви будет объявлено во время открытия, хотя для строителей и оформителей это, естественно, уже давно не тайна. Наверное, отец говорил мне что-то об этом… — он наморщил лоб. — Не помню имя, но это кто-то из белых драконов. Отец недавно ездил в Иролан проконтролировать, как там идут поиски артефактов, принадлежащих белым драконам. Часть поисков идет даже в Проклятом лесу.

— А там-то зачем? — вскинул брови Март. — Там никогда не было больших драконьих гнезд. И драконьих наследников тоже.

— Зато там много подземных ходов, через которые якобы можно попасть к источнику магии, — вспомнила я слова ректора.

Опять подземные ходы, — вздохнул Март. Кажется, у него тоже остались не лучшие воспоминания о нашем приключении в каменоломнях.

— В любом случае, как мы разберемся с этой проблемой? — Эрон нахмурился. — Если отец до сих пор не поставил меня ни о чем в известность, то уже и не поставит. Похоже, он считает меня ненадежным. Я могу сдерживать его в определенном смысле, добиться, чтобы он прекратил вас преследовать, в крайнем случае — залезть в его кабинет, поискать какие-нибудь изобличающие документы… И что потом? Ну докопаемся мы до правды. Делать-то с ней что? Если сообщить в полицию, там только поржут, а отцу мгновенно все станет известно.

— Если мы поймем, как он добрался до источника магии и загрязнил его, то сможем остановить его сами, — предложила я. — Просто подумайте о себе: вы оба — лучшие студенты единственной академии магии в провинции, вам подчиняются электричество, поисковая и трансформационная магия. Не может быть такого, чтобы вы с этим не справились.

— И еще у нас есть ты, — добавил Март.

— Я? — к щекам начал приливать жар. — А что я?

Парень стянул меня со стула и посадил к себе на колени.

— Ты наш мотиватор и главная заучка академии. Уверена, что не хочешь стать археологом? Мне кажется, ты раскопаешь какую угодно информацию.

Эрон сразу окинул нас ревнивым взглядом, и жар скромности, которым сильнее разгоралось лицо, сменился на жар стыда. Младшему Мейвитсу тоже сейчас непросто. Рушатся представления всей его жизни, а мы тут обнимаемся, будто дразним его.

Я аккуратно высвободилась из рук Марта.

— Надо подумать над твоим предложением. Но вообще Эрон задал хороший вопрос. Каков наш план в деталях?

— Мы с Мартом вместе ходим на лекции, наши команды по магболу тренируются в одном зале, друг за другом, — ответил он. — Нам не составит труда переругиваться, как обычно, а на самом деле аккуратно обмениваться сведениями.

— Как в этом буду участвовать я?

— Не думаю, что тебе с учетом отравления твоей матери стоит принимать в этом участие, — заметил Март.

— Согласен, — подхватил Эрон. — Если мой отец открыто тронет обычного человека, никто и не почешется. Если же драконьего наследника, пусть из небогатого рода, — это уже совсем другое. Поэтому сиди дома, учись… И если ты так хороша в раскапывании сведений, то займись исследованием старых карт, на которых нанесены пещеры. Если я найду что-то подобное у отца, передам тебе с Мартом.

— А я поищу чернокопателей, — Март задумался. — Они время от времени связываются с поисковиками, но и те, и те молчат о своих контактах. Надеюсь, мне удастся кое-кого расколоть. Если в пещерах что-то происходило или кто-то уводил у них из-под носа важные артефакты, копатели должны знать об этом. Ну а если мне удастся их убедить, что я не собираюсь охотиться за их добычей, то может, они еще и поделятся более актуальными картами. Тогда нам будет легче понять, где Олдос собирается нанести удар.

— Значит, решено, — заключила я и, когда на глаза попалась записка Олдоса, с усмешкой добавила: — Начинаем игры с драконами.

Глава 35

Я задула последнюю свечу на канделябре и повернула ключ в замке комнаты. За окнами светила почти полная луна — час был поздний, в общежитии уже выключили коридорные лампы. Мы с девчонками припозднились за несанкционированными занятиями колдовством, за которые, узнай о них кто, нас могли бы строго наказать.

К счастью, таких людей не нашлось. За нами никто не подглядывал, и я не ждала гостей, которые могли бы учуять исходящий от меня запах жженой бумаги.

В самом деле, ну не думали же парни всерьез, что я соглашусь всего лишь на изучение древних карт?

В комнате было холодно. В окно задувал ледяной предноябрьский ветер. Оставалось ли оно закрытым или его распахнул порыв? Память, и без того загруженная тысячами деталей по учебе и по нашим играм с драконами, то есть с Олдосом Мейвитсом, не хотела давать ответ.

Наверное, все-таки это был баловник-ветер. Закрыв за собой дверь, я включила свет и подпрыгнула от неожиданности.

Ну конечно! И как только мне в голову пришла мысль, что окно могло распахнуться самостоятельно? На кровати развалился Март. Проказник уже даже стащил с себя рубашку. Взгляд скользнул по рельефным мышцам, полоске серебристо-голубой чешуи и спустился вниз.

Ну, хотя бы со штанами мой драгоценный бандит не стал торопиться.

— Привет, — многозначительно произнес он.

— Привет. Эм-м… — я поставила канделябр на стол, еще раз оглядев Марта. — Завтра учебный день.

— А я по тебе соскучился.

— Но мы виделись буквально пару часов назад…

— И что? Мы редко видим друг друга.

Я улыбнулась.

Последнюю неделю у нас и правда было немного времени. Во-первых, у нас обоих не стало меньше учебы. Во-вторых, Март пропадал в городе со знакомыми поисковиками, пытаясь найти чернокопателей, которым было бы известно о деятельности старшего Мейвитса. В-третьих, надвигались студенческие игры, а с ними — загадочное мероприятие, готовящееся Олдосом. Все свободное время я проводила в архиве академии и главной библиотеке Эмантея, мучая знакомых библиотекарш ветхими изданиями, где встречались упоминания пещер или подземных ходов в провинции.

А еще я изучала информацию обо всех драконьих артефактах, которую приносил Эрон. Что если поиски Олдоса не случайны и он ищет что-то определенное? Возможно, на «сумасшествие» магии повлияло какое-то приспособление, о котором мы пока не догадываемся?

Но ничего такого не отыскивалось, хотя я составила довольно приличную актуальную карту всех подземных ходов Эмантэя и всех ответвлений источника магии. Оказывается, один из мощных потоков протекал прямо под академией — я раньше о таком не задумывалась, но это было вполне логично. Загляни кто-нибудь мне под кровать, где я хранила перечерченные схемы, удивился бы, откуда у скромной студентки-первокурсницы такие интересы.

Несмотря на свою работу, я чувствовала, что делаю намного меньше по сравнению с парнями. Да, это защищало маму, которой стало значительно лучше. Послезавтра, за день до начала студенческих игр, они с папой уедут в санаторий на побережье Пурпурного моря, и за них можно будет не беспокоиться. Но мне все равно хотелось бы делать больше…

Поэтому я немного удивилась, увидев в своей комнате Марта. Разве не он, еще сегодня, целуя меня украдкой после пар, обещал, что мы сначала прищучим Олдоса, а уж потом отдохнем так отдохнем? И все же видеть его было приятно.

— Чая, как обычно? — спросила я, направляясь к котлу.

— Давай. А потом и поинтереснее занятие можно найти.

— Ты хулиган, ты знаешь?

— Да уж не больше, чем ты.

Пока я доставала заварку, он слез с кровати и подошел сзади, массируя мне плечи и прижимая к себе. Тонкая блузка легко пропускала его тепло, позволяя ощущать, как движутся крепкие мышцы. Пожалуй, это было даже еще приятнее, чем просто его увидеть!

И все-таки я не удержалась от недоумевающего взгляда назад. Что это за игривое настроение напало на Марта?

— Сегодня какой-то праздник? — предположила я.

— Нет. Почему ты так думаешь?

— Еще пару часов назад ты был страшно уставший и хотел спать.

— Я подремал немного. А потом захотел тебя увидеть.

Он развернул меня и подтолкнул к кровати.

— А чай… — растерялась я, из-за его резвости еле успев поставить коробку на стол.

— Да ну его. Потом попьем.

Пальцы опять приятно смяли мои плечи, залезая под блузку, лаская спину. Я снова улыбнулась, но на краю сознания, которое начинала заволакивать глупая розовая дымка, промелькнула мысль, что Март никогда раньше не массировал мне плечи.

Впрочем, все бывает первый раз, да?

Шаловливые пальцы забирались все дальше, щекоча и заставляя меня хихикать. Вечер начинал быть очень и очень томным — настолько, что я даже забыла о главе из учебника, которую собиралась прочитать к завтрашнему занятию по введению в колдовское искусство.

Прочту ее на перемене. С Мартом сейчас было гораздо интереснее, чем с учебником.

Он аккуратно положил меня на спину, начиная расстегивать блузку.

— Как ловко у тебя это получается, — пробормотала я. — Прямо хоть начинай ревновать.

— Разве мужчина с опытом — это плохо? — мурлыкнул он, не прерываясь ни на секунду. — У меня его достаточно, чтобы доставить девушке наслаждение.

И снова в груди царапнуло от смутного подозрения. Когда это Март хвастался своим опытом, да еще так развязно? Фраза как будто совсем не его.

Я задергалась, притворяясь, будто мне смешно, и ближе подтянула к себе Марта. Прильнула к его горячей коже, вдохнула поглубже…

Меня словно окатило холодным душем. Оттолкнув от себя парня и присовокупив к этому ощутимый удар по больной для противоположного пола точке, я поскорее встала с кровати и начала застегивать блузку.

Только что я была готова растаять в чужих руках. Теперь ощущения были такими мерзкими, что хотелось вымыться.

— Ты идиот, Эрон. Ты в курсе?

Ответить он смог не сразу. Сначала ему пришлось найти в себе силы разогнуться и восстановить дыхание. Только затем привлекательный облик моего дорогого сердцу электрического дракона побледнел, и под ним проступили черты младшего Мейвитса.

— Как ты догадалась?

Голос его все еще подводил. Видимо, сильно я ему влепила. Ну и поделом.

Я закончила с блузкой и принялась расчесываться у маленького зеркальца, завязав после этого волосы в строгий хвост.

Нет, все же, когда этот придурок свалит, я залезу в душ.

— Можно подделать внешность, манеры, но нельзя подделать запах. Его не скроешь дорогими духами и не смоешь водой. А запах Марта я знаю, поверь. Лучше объясни, как тебе такая распрекрасная идея в голову пришла. Я думала, период нашей всеобщей войны прошел, а ты пытаешь начать все заново!

Под конец пришлось закрыть глаза и просто подышать, досчитав про себя до десяти. Крик в общежитии в такой поздний час привлечет слишком много ненужного внимания. Бабуля Божья Коровка и так поглядывала на меня каждый раз с подозрением.

Эрон к этому моменту уже сел. К счастью, ему не пришлось напоминать о рубашке — он стал надевать ее сам.

— Что в нем такого? — внезапно спросил он.

— Какого? — не поняла я, поскольку мои мысли сейчас были заняты в основном тем, как удержать себя в руках и не надавать еще тумаков одному обманщику-засранцу.

— Такого, что ты выбрала его, а не меня? — раздраженно пояснил Эрон. — Я делаю не меньше вашего, чтобы остановить очередную катастрофу. Пошел против собственного отца, семь потов пролил, доказывая ему, что вы двое больше не опасны и никому не скажете о пещерном доме сына Таллаэланна. Влез в отцовские документы, хожу, как дурак, передаю тебе через Марта всю вытащенную информацию. Хотя для этого приходится исхитряться так, что такими темпами я скоро оставлю позади знаменитых фокусников и актеров. А ты все еще смотришь только на Марта. В чем его секрет?

— Ты решил меня соблазнить под его личиной, чтобы это выяснить? — поразилась я.

— А почему нет? Возможно, тебе бы понравилось настолько, что ты бы передумала.

Он выглядел абсолютно серьезным. Я медленно, очень медленно вдохнула, выдохнула и села рядом с ним на кровать.

Злиться бессмысленно. Эрон не понимает, что делает. Его воспитывал человек, не видящий ничего плохого в отравлениях людей. С таким отцом чего можно ждать от сына? У него и друзей-то, по его личному признанию, никогда не было, исключительно подхалимы.

А теперь я должна каким-то образом ответить ему на вопрос, что такое любовь. Как будто это ужасно легко и об этом не писали тысячи поэтов, гораздо более талантливых людей, чем я. И то каждый видел любовь по-своему.

— Не знаю, поймешь ли ты, но мне нравится Март, потому что он Март. Ему бы никогда не пришло в голову меня так обмануть. Он сильный, надежный… И я могу ему доверять. Безоговорочно. А еще мне нравятся его шутки, хотя они дурацкие. Такие же шутки у кого-нибудь другого мне бы не нравились, поэтому я не могу объяснить, в чем дело, — я поморщилась, догадываясь, как глупо все это звучит. — И мне все равно, насколько хорошо он целуется.

Хотя, вообще-то, это был весьма приятный бонус.

— Я ценю его за то, что он Март, единственный на свете и неповторимый. Нет смысла под него подделываться, все равно не получится. Лучше быть собой и дождаться девушку, которая полюбит тебя со всеми твоими недостатками.

— Не самая лучшая речь, которую я слышал в жизни, — пробормотал Эрон.

— Ну извини, — обиделась я. — Зато это правда. Кто еще тебе ее скажет?

Ответа не было довольно долго.

— Да, — вздохнув, признал он. — Большинство не рискнет. Но только не девушка со специализацией «чистота».

— Не порти дружбу с Мартом таким обманом, как сегодня, — тихо сказала я, не отреагировав на шутку. — Вы же неплохо сработались.

— Это ценнее одной ночи с девушкой? — усмехнулся Эрон.

— Да, — серьезно ответила я. — Если он узнает, то обрушится все, чего ты, он, мы все вместе добились. Разве стоит так обесценивать всё, к чему мы пришли? Со мной ты провел бы одну ночь, а дружба может поддерживать тебя годами. Если только ты не будешь поворачиваться задом к тем, кто тебе доверяет.

Он молчал. Я не была уверена, что вообще стоит ждать ответ.

А едва слышный стук в окно и вовсе сделал это невозможным.

— Вот черт! — выругалась я, когда почти без перерыва следом за первым ударом раздался второй.

Это был Март. Он всегда так давал знать, что сейчас собирается влезть ко мне в неположенное время. А тут еще и окно было завлекающе открыто.

Эрон насторожился. Я быстро осмотрела нас — прилично ли мы выглядим? Еще не хватало моему парню в самом деле подумать, что я могла ему изменять с противником!

Март и так доверял Эрону с огромным трудом, наедине многократно высказывая мне сомнения в том, что ему следует что-то рассказывать. А если это подстава? Если отец подослал сына шпионить? Я еле убедила его, что Олдос мог найти десятки других путей с нами расправиться, раз уж додумался настолько заблаговременно посылать мне ядовитые цветы.

Лицо Марта ожидаемо вытянулось, когда он подтянулся и влез на подоконник, сперва положив туда тяжелую, сладко пахнущую коробку. Медленно он переводил взгляд с меня на Эрона, и в серо-голубых глазах нарастала гроза.

— Привет. Не поздновато ли для встреч вдвоем?

Я торопливо поцеловала его в щеку и забрала коробку.

— Поздновато. Но у Эрона появилась срочная информация для меня, и он решил не ждать завтрашнего дня. У меня кое-что сложилось благодаря этому. Я думала, не позвать ли тебя, но ты сказал, что будешь спать.

— Угу, — в мышцах Марта все еще чувствовалось напряжение. Они с Эроном изучали друг друга, как два льва, готовых в любую секунду порвать друг друга из-за самки. — Спал. Меня разбудил сосед, он приехал из города и притащил пончиков из «МагДонатса». Он проспорил мне одну коробку. Раз уж меня все равно разбудили, я решил заглянуть к тебе. Не думал, что у тебя будут гости. Эльза, у тебя же… хм… не было проблем? — произнес он таким тоном, как будто спрашивал разрешения вышвырнуть соперника в окно.

Хотя я и опасалась стычки между парнями, меня залила странная гордость.

Март больше никому меня не отдаст. Я его и только его.

— Нет-нет, что ты. Наоборот, ты очень вовремя, мы как раз собирались пить чай, — я взяла его за ладонь, при этом старательно делая бровями знаки Эрону.

Ну блин, чего он молчит? Правда, что ли, хочет скандала? Сейчас, когда до студенческих игр осталось два дня? Нет, я понимаю, что у нас всех нервы в связи с этим трещали по швам, но не дракой же их разряжать!

Не знаю, что в итоге сыграло главную роль: то, какие страшные вещи я вытворяла со своими бровями, или то, что я сказала ему до этого, но Эрон наконец-то лениво откинулся назад и в привычной слегка надменной манере взмахнул рукой.

— Хорошо, что ты пришел, Март. Я уже начал скучать, а здесь даже вина нет. Раз нас трое, может, переместимся ко мне, в Иролан? Там значительно больше места.

Он скептически осмотрел крохотную комнатушку, в которой и мне одной иногда бывало тесновато.

— Да ладно тебе, — фыркнул Март. — Как будто никогда в общагах не бывал. В тесноте — да не в обиде. К тому же пока мы доберемся до тебя, пончики остынут, термозаклятье и так на последнем издыхании.

Бросил коробку на стол, он расслабленно плюхнулся рядом с Эроном, а я выдохнула.

Драки не будет. Ну, по крайней мере не по этому поводу.

Пока кипятилась вода, я вытащила из-под кровати свои карты и разложила их на столе. Лучше было сделать это сейчас, пока руки у нас еще не заняты кружками и не испачканы пончиками.

Парни, как по команде, склонились над рисунками. Эрон, спохватившись, вытащил из кармана сложенный листок.

— За этим пришел и чуть не забыл. Ты своим чаем кого угодно собьешь с толку, — соврал он, кисло мне улыбнувшись.

Я быстро глянула на переписанные столбцы цифр и с приподнятой бровью посмотрела на него.

Ну надо же. Не так уж ему плевать на наше общее дело, если я несколько дней назад всего лишь обмолвилась, что было бы неплохо достать показатели активности магии в Проклятом лесу, а он их в самом деле отыскал.

Печально, что сначала ему приспичило меня соблазнить, но что уж теперь. Вроде с этим вопросом разобрались, и даже бескровно.

— Спасибо, Эрон. Это правда ценная информация. Теперь я могу с абсолютной уверенностью сказать, где Олдос нанесет удар.

— Где? — отрывисто спросил Март.

У нас было несколько вариантов: от места предыдущей катастрофы — обрушившейся пещеры с главным источником — до нового храма, который, впрочем, вряд ли бы стали трогать. Но мы не могли разорваться, а поэтому должны были учесть всё. Я собрала всю возможную информацию по каждой точке, однако без последней капли — цифр Эрона — это походило на гадание по кофейной гуще.

— Стадион, — я показала на городскую окраину, где он находился. — Самое важное произойдет там.

— Как ты это поняла? — моргнул Эрон.

— Смотрите, — я наложила одну карту на другую, наглядно демонстрируя всё друзьям. — Здесь стадион для колдовских соревнований. Он стоит над ключом магии, чтобы во время игр заклинатели могли использовать свои возможности на полную катушку. Вот эти значки — пещеры с черными раскопками, которые находятся рядом с крупными рукавами источника. Это открывающийся храм. Он тоже стоит над небольшим источником, который где-то очень-очень глубоко соединяется с основным. А это — главный источник, но благодаря знакомым Марта мы знаем, что после обрушения пещеры там до сих пор хаос. Кроме того, обвал повлиял на то, что главный источник слегка обмелел, а его ответвления стали немного сильнее.

Когда две карты легли друг на друга, стали видны голубые линии — потоки источника разной силы.

— В городе есть источники и помощнее. Просто для примера: над одним из них, вот тут, стоит завод магических производств, вот тут — лаборатории, вот тут, — я посмотрела на коробку с соблазнительно пахнущими пончиками и неосознанно облизнулась, — втиснули «МагДонатс», чтобы повара могли развернуться с колдовскими рецептами. Однако Олдоса заинтересовал именно стадион. Зачем-то же Эрона заставили оформлять туда приглашения для других драконьих наследников? Я долго думала почему. Возможно, благодаря этим данным нашелся ответ. Смотрите.

Я стала по очереди переписывать самые важные показатели на карту.

— Данные по активности нашего главного источника найти несложно. Когда началась его плановая очистка, он испытывал нечто вроде прилива активности. Потом магов, занимавшихся очисткой, обвинили в том, что они не учли коэффициент усиления, и пещера обрушилась именно из-за них. В свою очередь, это вызвало «сумасшествие» у магии, которую это еще хуже загрязнило. Одна газета опубликовала вырезки из отчета с показателями, фрагменты печатались даже в «Вестнике Эмантэя», так что, в общем, это не секрет. Сложнее было найти информацию по ключу под новым храмом. Но у меня получилось и это…

— Боже, Эльза, — перебил Эрон. — Как у тебя это получилось?

Я хмыкнула. На лицах обоих парней отражалось мучение, когда они смотрели на стопки моих карт и книг. Исследовательская работа — определенно не их конек.

— В нашей главной библиотеке отличный магический каталог. А еще у меня есть подруга среди библиотекарш. Правда, она не знает, что я ей один раз нечаянно подарила ядовитые цветы, но на ней это вроде никак не сказалось. Так вот, она и помогла найти мне в архиве данные по потоку под храмом. Они скромные, но, судя по ним, ключ очень вялый. Если там и бывают приливы активности, им все равно не сравниться по силе с главным источником. Мне не удалось найти данные по потокам возле раскопок, но, думаю, там схожие показатели. А теперь вуаля — цифры активности магии в Проклятом лесу, когда в нем пропали Робин и Энни.

Март присвистнул.

— Почти как на нашем источнике во время катастрофы. Почему никто не обратил на это внимание?

— А кто мог бы? — удивилась я. — Где Иролан и где мы? Да и кто бы вспомнил о пропаже двух маленьких детей, если в Проклятом лесу регулярно кто-то исчезает? Тем более в общем доступе этих данных нет.

Эрон кивнул.

— Я выковырял их из копии судебного дела. На основе этих цифр отца обвиняли в том, что он, как маг, ответственный за проект освоения леса, не мог не знать о ненормальной активности. После этого суда все отчеты, где упоминались показатели, волшебным образом исчезли. А если бы я не вспомнил, что на чердаке в нашем ироланском особняке мать хранила некоторые документы, которые теоретически когда-нибудь могли понадобиться отцу, то у нас не было бы и этого.

— Полагаю, волшебным — правильное слово, — пробормотал Март. — Здорово, что у тебя хорошая память, Рон.

— Эрон.

Март не отреагировал, поэтому продолжила я.

— Это еще не все. Самое важное впереди — цифры активности магии на стадионе во время колдовских соревнований. В обычное время они меньше, конечно же, но на пике ожесточенных состязаний выглядят вот так.

— Нифига, — не удержался Март.

— Лучше и не скажешь, — подтвердила я, для наглядности обводя цифры карандашом. — Теперь понимаете, почему стадион так важен?

Парни кивнули. Показатели главного источника, Проклятого леса и стадиона на пике соревнований не сильно отличались друг от друга. А поскольку в других местах никаких плановых приливов активности в ближайшее время не ожидалось, из всех наших вариантов оставался всего один.

В котле закипела вода, наполнив комнату возмущенным бульканьем и прервав наш разговор. Я щелкнула по кнопке выключателя.

— Ладно, — сказал Март. — Хорошо, что мы это выяснили, но у меня есть более важный вопрос. Как будем делить пончики? Я рассчитывал только на нас с Эльзой, поэтому в коробке по две штуки каждого вида.

— Мне с карамелью, — быстро произнесла я. — Полуночную лаванду могу отдать.

— Я заберу, — ответил Эрон. — И бодрящий лимонный тоже. Мне еще домой порталом возвращаться.

— Эй, шоколадный чур мне оставьте! — возмутился Март, наблюдая за тем, как быстро мы с Эроном потрошим коробку.

— Я тоже хочу шоколадный!

— И я.

Мы переглянулись.

— Ну все, — угрожающе произнес Эрон.

Над его головой разверзлась дыра в пространстве. Оттуда выскочила средневековая мизерикордия — кинжал с длинным узким лезвием, которым на поле боя добивали закованных в латы рыцарей. Эрон им размахнулся, не давая нам даже вздохнуть…

И почикал шоколадные пончики на три части. Коричневая начинка потекла на бумагу, подложенную под сладости.

— Варварство, — вздохнул Март.

— У тебя учусь.

Я рассмеялась.

Дружба шла этим парням. Сейчас они напьются чая, натрескаются вкусностей и наверняка придумают самый лучший план нашей победы.

Однако, когда я посматривала на Эрона, в глубине души ворочался червячок сомнений. Сегодня младший Мейвитс показал себя не лучшим образом, тревожно напомнив своим поведением пословицу о яблочке, которое недалеко падает от яблони. В нем еще оставались ревность, зависть к Марту, и он не бросил мысли обо мне. Как он поступит, когда нужно будет нанести решающий удар? Не переметнется ли на другую сторону, прикинув, что отец ему роднее и ближе, чем два студента? Я даже боялась теперь сесть Марту на колени (хотя мне этого ужасно хотелось), чтобы не спровоцировать его соперника на новый виток злости.

Ох, Эрон. Пожалуйста, пусть в тебе окажется достаточно чести, чтобы не подвести нас.

Глава 36

Площадка перед стадионом продувалась всеми ветрами. Я с легкой завистью посматривала на красиво, изящно одетых студенток, идущих мимо меня ко входу, в то время как мне приходилось торчать внизу, у лестницы. И шарфом три раза не обвяжешься, чтобы не стать окончательно похожей на пингвина!

Стадион, которому дали банальное название «Магическая арена Эмантэя», расположился на городской окраине. Еще десять лет назад здесь было чистое поле, за которым начинался хилый лесок. По сути, так все и осталось, только поле замостили плиткой, поставили фонтанчик, высадили деревья, открыли ряд лавок со всякой всячиной, ну и, конечно, построили стадион.

Ничем не останавливаемый ветер гулял тут вовсю, шаловливо забираясь девушкам под юбки, путая волосы и порывами стирая нахальные улыбочки у недостаточно тепло одевшихся парней. Обмануться было легко. Календарь показывал седьмое ноября, лужи по ночам прихватывало ледком, но погода стояла солнечная, с небом таким синим, какое нечасто бывает и летом. Наверное, небесная канцелярия так извинялась перед нами за суматошный сентябрь, целиком прошедший под знаком сумасшедшей магии.

Я переступала с ноги на ногу, украдкой потирая ладони и дыша на них. Грешным делом я тоже вырядилась не очень по погоде — в юбочку. Открытие студенческих игр состоялось несколько дней назад, уже прошли мелкие, не особенно интересные публике соревнования. На субботу организаторы оставили самое сочное — сражение за первую тройку мест в магболе.

А там, в одной из команд-фаворитов, будет биться Март.

Магбол относился к самым зрелищным спортивным дисциплинам и представлял собой дикую смесь немагических игр. На поле выставлялись две команды, защищавшие крохотное кольцо, куда должен был попасть мяч величиной с бейсбольный. Его запрещалось трогать руками, для этого предназначались специальные «пустые» сачки с магическим полем внутри, которое в зависимости от ситуации могло вести себя по-разному. При этом разрешалось «выбивать» противников, ударяя их мячом по чувствительным местам (когда-то это даже был весьма кровавый спорт).

Естественно, во время игры приветствовалось колдовство, хотя все заклинания могли быть прочитаны исключительно на поле, а не заранее. Это и делало магбол таким захватывающим. Требовалось не только промчаться по площадке, поймать сачком мяч и запустить его в охраняемое противниками кольцо. Это не так-то просто сделать, когда он покрыт льдом, окружен ореолом пламени или его вдруг подхватывает неизвестно откуда взявшийся вихрь! Во время состязаний арена то замирала, забывая дышать и гадая, успеет ли любимый игрок отбить вражеское заклинание, то взрывалась криками и визгом, когда он контратаковал чем-нибудь непредсказуемым.

Каждый год списки запрещенных в магболе приемов стабильно пополнялись новыми заклинаниями, но от самой игры никто и не думал отказаться. Это было настоящее испытание для лучших магов, по которому даже иногда судили, принимать ли потом на работу того или иного игрока.

Поскольку сегодняшние игры были не профессиональными, а всего лишь студенческими, цену за билет сделали совсем грошовой. Такой шанс развлечься мало кто упустил бы, поэтому стадион грозил оказаться набитым под завязку.

Ну и как я могла выглядеть плохо, если мой парень будет среди победителей? А если он проиграет команде Эрона, так тем более! Пусть победители завидуют хотя бы в этом.

Правда, теперь я замерзала, ну да ладно. Не так уж долго осталось ждать.

Я все-таки завязала поплотнее шарф и вздрогнула, увидев на площади ректора. Он шел под руку с женой, в окружении других драконьих наследников, ведя с ними важную беседу, и, естественно, меня не заметил. Парни вернули портальный камень на место, и даже если господин Аркин что-то заподозрил, то о моем участии не должен был знать, но я все равно нервничала.

Он направился к другому входу на стадион — туда, где располагались ложи для привилегированных зрителей. Однако некоторые из драконьих наследников, извинившись, покинули чету Аркиных и направились еще дальше, к третьему входу.

Олдос Мейвитс для своей загадочной встречи арендовал целый зал с видом на магбольное поле. По сравнению с обычными рядами сидений он выдавался немного вперед, словно огромный балкон. Прозрачные стены позволяли следить за игрой, сидя за столиками, между которыми сновали официанты, подававшие еду и напитки. При желании стены затемнялись, и гости зала становились невидимыми для других, продолжая видеть происходящее на стадионе. В общем, все по высшему рангу — идеальное место, чтобы устроить «вечеринку» для своих, оставаясь при этом у всех на виду.

Туда направлялись не все драконьи наследники, и не все из них были важными людьми в городе, но местных знаменитостей хватало. Министр, которому пророчили должность губернатора на следующих выборах, несколько видных чиновников, пара мелькавших в газетах владельцев предприятий и другие, совершенно незнакомые мне драконьи наследники, которые могли оказаться кем угодно.

Я высматривала среди них одного, который был когда-то мне достаточно близок.

— Привет, Эльза.

Чуть не пропустила! Я улыбнулась задумчивому темноволосому парню, который выглядел чужеродно в толпе галдящих студентов, предвкушающих первоклассное зрелище. Альт всегда был слишком интеллигентным для таких забав.

— Здравствуй. Не думала, что ты в самом деле придешь.

Он в совершенно аристократическом жесте скривил губы.

— У отца насморк. Ты знаешь, каким он становится, стоит ему подхватить хотя бы малейшую простуду.

Старший Гервин был здоров как бык, но всегда считал, что если у него заболела голова, или рука, или хотя бы ноготь на пальце, то это верный признак наступающей смерти. Причем наступающей очень быстро. Поэтому он ложился в постель, вызывал личного врача и не вставал, пока недомогание полностью не пройдет. На это я и рассчитывала, когда просила Джен и Летту помочь с небольшим проклятием.

Сорвать таким образом встречу, поколдовав над самим Олдосом, не вышло. Очевидно, на нем стояла хорошая защита от студенческих проклятий.

— Поэтому по родительскому приглашению на встречу с господином Мейвитсом отправился я, — уныло поделился Альт. — Как наследнику, мне нужно уже сейчас начинать перенимать отцовские дела.

— Сочувствую, — не слишком искренне ответила я. — Ты не принес то, что я просила?

— Конечно принес. Даже настроил, как надо.

Он протянул мне несколько ручек-самописцев и блокноты к ним.

— Спасибо! — восхитилась я, и не рассчитывающая всерьез, что бывший жених поможет. Кто я ему? Выкинул из головы и забыл. — Я верну, честное слово. В понедельник принесу на пары.

— Оставь себе, — тихо сказал он. — Пусть будет. Никогда раньше не думал, что скажу такое, но…

— А-а-альт!

Высокий капризный женский голосок резанул по ушам, как гвоздь по стеклу. На лице бывшего жениха отразилось мучение, которое он быстро спрятал.

— Да, дорогая? — без энтузиазма спросил Альт, разворачиваясь.

Тут же его под локоть схватила мелкая неприятная блондинка, похожая на полинявшую белку. Как хвост этого зверька, сзади были завязаны волосы, намеренно распушенные, чтобы казаться гуще, и одета была девушка крикливо, совсем не под стать строгому наряду Альта. Зато по ее скулам и подбородку вились линии чешуек, намекающие на густую драконью кровь.

— Это кто? — неприязненно спросила девушка, оглядывая меня.

— Эльза, это моя невеста. Дорогая, это Эльза, — представил Альт. — Она тоже учится в академии.

Он ее даже по имени не называл. Многозначительно…

Пристально меня изучив, невеста потеряла ко мне всякий интерес. Видимо, решила, что такая простушка точно не во вкусе ее будущего мужа.

— Пойду поздороваюсь с господином Зейном, — сообщила она и тут же упорхнула к незнакомому драконьему наследнику лет пятидесяти.

Когда девица исчезла, Альт сначала с облегчением выдохнул, а затем натянуто улыбнулся.

— Слышал, ты все-таки приняла ухаживания Марта. У вас все серьезно или?..

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела в карие глаза Альта, по которым когда-то млела, и не знала, что ответить.

Зачем он вообще это спрашивает? Он никогда не пойдет против семьи, а семья не разорвет союз с другими драконьими наследниками, чтобы снова сделать меня его невестой. Да и мне это зачем? Теперь, когда я почувствовала магию в своих руках, узнала свободу и поняла, что можно самой выбирать свой путь, мне больше не нужно было, да и не хотелось цепляться за чужие деньги. А чувства к парню, который не умеет принимать собственные решения, у меня уже вряд ли когда-нибудь возникли бы.

Не после того, как я познакомилась с Мартом.

— Серьезно, — ответила я.

По крайней мере, у меня. Признаний в любви мы друг другу еще не делали, но я знала, что скажу, если вдруг придется.

Альт понурился. Я понимала, что сыплю ему соль на рану — с такой-то невестой! — но должна была это сделать, поэтому достала из кармашка тканевый мешочек и протянула ему.

Он с первого взгляда догадался, что это.

— Даже помолвочное кольцо решила вернуть? — в голосе прозвучала обида.

— Прости. Я не знала, что у тебя с невестой все настолько плохо, и подумала, что твои родители хотели бы вернуть свое имущество. Тогда же была спешка, суматоха из-за магической катастрофы. Наверное, они забыли. А зачем покупать еще одни кольца, если уже есть?

— Ох уж эта твоя экономия, — Альт невесело улыбнулся. — У тебя тоньше пальцы, поэтому нам в любом случае пришлось заказывать новое. Но давай, — внезапно решился он. — Буду хранить на память о том, какой я дурак.

В мыслях промелькнуло, что неудобно как-то вышло. Но что уж теперь…

— Пусть у вас с невестой все образуется. Ну, или ты нашел девушку себе по душе, — искренне пожелала я, отдавая кольцо.

— Это уже вряд ли, но спасибо.

Когда он положил мешочек в карман, мы с минуту молчали, не зная, о чем еще поговорить. Прерывая затянувшуюся неловкость, Альт глянул на часы.

— До игры не так уж много, а мы еще не нашли свои места в зале и не поговорили с Олдосом. Пойду искать невесту, — извинился он, хотя на самом деле до начала оставалась еще куча времени. — Если она заскучает до игры, потом весь мозг мне съест.

— Удачи, Альт.

— И тебе, Эльза.

Поклонившись на прощание, он ушел за девицей, которая успела перескочить от господина Зейна к другим незнакомым мужчинам, ожидавших перед третьим входом. Невеста даже не обратила на него внимания, когда жених встал рядом.

Альта стало жаль, несмотря на то что эта ситуация, по сути, была его виной. Никто ведь не мешал ему отказаться от свадьбы, правда? Но это так удобно, когда за тебя думает кто-то другой. В данном случае — родители.

Я со вздохом вспомнила о своих, которые сейчас отдыхали на морском побережье. Если вскроется, во что ввязалась их дочь, они, наверное, сойдут с ума. Но, по крайней мере, мне в эту минуту за них было спокойно. Они заслужили немножко отдыха, пока я тут борюсь за справедливость.

К слову, мне уже пора было искать друзей. Я тоже сверилась с часами и на всякий случай проверила, как работает «якорь» прослушки, прицепленный к помолвочному кольцу.

«Господин Маллиган, а как поживает ваша дочь?» — раздался в ушах противный голосок невесты Альта, имя которой я так и не удосужилась спросить. «Все так же учится», — ответил стоявший рядом с ней мужчина.

Звук был четким. Прекрасно. Не пропадет ни слова из того, что на закрытой вечеринке будет говорить Олдос. Новых сюрпризов вроде тех, которые привели меня в мужскую душевую, я бы не выдержала. Все-таки какое же наслаждение, что магия работает нормально!

Кивнув сама себе, я уверенным шагом направилась внутрь стадиона.

Глава 37

На ярусе, где находились раздевалки игроков, царили галдеж и веселый хаос. Половина студентов академии пришла сюда, чтобы перед началом матча поддержать своих друзей. Возле огороженной зоны с раздевалками стайками крутились девушки-вертихвостки, высматривающие кавалеров.

Я скромно ждала в сторонке, когда выйдет Март.

В коридоре было душновато. Из-за специфики магбола игру решили провести под открытым небом, не поднимая раздвижной купол над полем, поэтому раздеваться никто не спешил. На рядах для зрителей будет прохладно, хотя организаторы обещали устроить подогрев и продавать горячие напитки. Однако некоторые девицы даже в верхней одежде были разряжены так, словно на улице лето. У меня у самой голова кружилась от миниатюрной длины некоторых юбок. А каково должно быть парням? Особенно простым зрителям, которым не понадеяться на внимание красоток.

Шум усилился, зазвучали приветствия. Я приподняла голову. Ага, так и думала: из левой раздевалки вышли несколько игроков.

Ребята были одеты в черные защитные костюмы, похожие на те, что носили фехтовальщики. На груди виднелись нашитые серебристые зигзаги, недвусмысленно намекающие на название команды — «Черные молнии». Сетчатые маски, во время игры закрывающие лицо, были подняты. Трое парней и девушка — в магбольные команды принимали игроков любого пола и с любого курса, за исключением первого, — улыбались и махали руками, открыто получая удовольствие от внимания.

Только один из них вышел за ограждение и направился через толпу. Перед ним мгновенно запестрили короткие юбчонки — юноша был высоким, гибким, симпатичнее большинства участников своей команды. Магбольный костюм нисколько не прятал, а наоборот, подчеркивал его достоинства — широкие плечи, узкие бедра, плавность движений. Вдобавок этот парень успел прославиться как спаситель людей из-под пещерного обвала, а в команде его без стеснения называли главной надеждой на победу в турнире.

В академии Марта могли побаиваться из-за неприветливого нрава и резковатого характера, но здесь и сейчас он был лакомым кусочком для десятков девушек. И все же он проскочил мимо распушаемых павлиньих хвостов с такой скоростью, словно не заметил ни единого.

— Эльза!

Пискнув от неожиданности, я взлетела в воздух. Март со смехом закружил меня по коридору, обхватив сильными руками. Едва не облепившие его девицы с недовольными минами разошлись. Тут им поживиться будет нечем — кавалер занят.

— Верни меня на землю! — засопротивлялась я. — Тебе надо беречь силы для игры!

— Не смеши. У меня сачок тяжелее тебя! — хвастливо объявил он, но на землю поставил.

Тут я наконец-то смогла его поцеловать, как полагается, и тесно прижаться к колючей щеке. Какой он у меня все-таки замечательный!

— Я уже боялась, что ты не проберешься ко мне через толпу.

Получилось немного ревниво. Март это почувствовал и рассмеялся.

— Да ты любой из этих куриц сто очков форы дашь. Или ты правда веришь, что я могу променять на одну из них девушку, которая полезла за мной в грязные пещеры, ни словом не упрекнула за то, что я ее там чуть не убил, активировав ловушку с газом, а потом еще и предложила сорвать планы одного из самых влиятельных людей в провинции?

— Допустим, все было не совсем так…

— Плевать, — отмахнулся он. — Эльза, ты лучшая. Даже не хочу думать, какой пресной моя жизнь будет без тебя. Лучше скажи, ты сделала то, что хотела?

Март коснулся уха, намекая на прослушку. Я кивнула.

— Да. Все прошло удачно.

— Ну, теперь впору мне ревновать, — вздохнул он, наверняка думая о том, как я раньше сходила с ума от Альта.

— Тоже напрашиваешься на комплимент? — пожурила я.

— Конечно, — Март наклонился, и хитрые-хитрые серо-голубые глаза стали ближе. — Жду полноценной истории о том, какой я классный.

— Попозже, — рассмеялась я. — У нас сейчас появится компания, которая тоже захочет услышать что-нибудь про свою идеальность. Причем от тебя.

В коридоре снова поднялся шум. Не став уступать соперникам, из соседней раздевалки вышли игроки другой команды. От белизны их костюмов слепило глаза, а буква V у сердца символизировала древний знак победы.

«Победоносцы» были второй командой, которую выставляла Эмантэйская академия магии на студенческие игры, и неудивительно, что именно они встретились в финале состязаний. Юноши и девушки с колдовским даром учились и в других вузах провинции, на обычных специальностях, но сравниться с профессиональными магами они не могли. А в академии, в свою очередь, было слишком много желающих играть в магбол, чтобы ограничиваться всего одной командой.

Коридор сразу разделился надвое. На учебе эти ребята могли сидеть за общей партой и вместе бегать на переменах к забору, чтобы покурить, но здесь они были заклятыми врагами. Ни слова друг другу, ни взгляда — чтобы никто не узнал, какую противники готовят тактику, и, не дай святые драконы, не подумал, что по дружбе кто-то сболтнул соперникам лишнего. Ну а поклонники с охотой поддерживали противостояние в собственных рядах, тем самым подогревая обстановку.

Март выпрямился, пристально глядя на приближающегося «победоносца», чей лицевой щиток был точно так же откинут, являя миру безупречный ангельский лик. Эрон вовсю наслаждался всеобщим восторгом, который вызвало его появление: снисходительно всем улыбался, высокомерно кивал, отвечая на приветствия, и без стеснения приобнимал за талию крутящихся вокруг фигуристых девиц.

Прямо-таки принц в лучах народной любви.

Однако он без сожалений оставил липнущую к нему девушку, как только заметил нас. Сделал это младший Мейвитс так внезапно, что девушка пошатнулась и растерянно захлопала накладными ресницами на пустое место возле себя.

Принц нашел другую, более важную цель — своего главного противника.

Тот ждал его в нахальной позе — рука уперта в бок, на лице издевательская ухмылка. Если Эрон, с гордо поднятым подбородком вышагивающий между расступающимися перед ним людьми, походил на сияющего принца или светлого рыцаря, то Март — на лихого разбойника, чьи помыслы так же черны, как и наряд.

Правильнее было бы наоборот. Вспоминая, как Эрон завалился ко мне несколько дней назад под чужой личиной, я понимала, что душа у Марта куда белее. Но когда жизнь бывала справедлива?

Зрители с интересом наблюдали за их сближением. О настоящей, непримиримой вражде двух участников многие знали и за пределами академии. В прошлом году эти два дурака подрались на выходе с поля, на глазах у сотен посетителей стадиона. Хорошо еще, что не прямо во время матча, иначе бы обоих дисквалифицировали и вряд ли допустили бы в этот раз.

Эрон элегантно взмахнул рукой. Вдруг из портала над его головой вылетела знакомая мизерикордия, целящаяся в Марта. Тот, не моргнув, сделал движение ладонью. В воздухе сверкнул слабый электрический разряд, и кинжал со звоном упал под ноги обступившим нас людям.

Спустя полсекунды в радиусе нескольких метров от нас образовалась пустота.

Я знала, что клинок и его ловкое отбивание — это всего лишь трюк, разученный парнями для таких случаев, но все равно занервничала. Выглядела сценка чертовски натурально.

— Что-то срочное? — спросил Март, так кривя лицо, будто изрыгал страшное ругательство.

— Да, — ровно с такой же ужасающей мимикой ответил Эрон. — Не знал, как еще вас предупредить.

Со стороны, должно быть, казалось, будто они проклинают друг друга до седьмого колена.

— Ребят, вы переигрываете, — скромно заметила я.

— Зато публике нравится, — возразил Эрон, нисколько не убавляя театральность жестов.

Он был прав. Зрители и правда следили за ними, затаив дыхание.

Я украдкой вздохнула. Ох показушники эти два олуха, ох показушники…

— Что случилось?

— Я перехватил сообщение для отца. Утром его помощники в ироланских пещерах начали что-то перегонять в Эмантэй. Что — не знаю. Странно, что это не забрали через портал. Отец убеждал меня, что планирует обычный закрытый аукцион.

Что это за загадочный предмет, и так было ясно — то, что в прошлый раз отключило магию в провинции.

Мы с Мартом помрачнели. Каждый из нас в глубине души лелеял надежду, что мы ошиблись и что сегодня все закончится ничем. Будет обычный матч, завтра пройдет награждение и закрытие студенческих игр. Олдос же снял зал и пригласил туда важных людей просто потому, что хотел продемонстрировать победу своего перспективного наследника и заодно подороже продать украденные артефакты. А дальше все вернется на круги своя.

Не знаю, как у Марта, а у меня такая трусливая мысль появлялась. Сложно это — бороться за справедливость, когда ты всего лишь студентка первого курса, пусть даже тебе помогают два красивых старшекурсника.

Впрочем, мы были не одни.

— Я предупрежу своих, — сказал Март.

Его поиски чернокопателей увенчались успехом. Те знали о делишках Олдоса, пару раз жестоко подрались с его охраной, и теперь обе стороны друг друга ненавидели. Катастрофа с источником, во время которой невозможно было проводить работы, тоже не пришлась им по духу. Что бы там ни перегоняли по пещерам, людям Олдоса будут очень активно мешать.

— Если у них ничего не выйдет, действуем по плану? — уточнил Эрон.

— Конечно.

Забывшись за мирной беседой, они чуть не пожали друг другу руки на прощание. Уже дернулись — и замерли в странных напряженных позах.

— Черт, — процедил Эрон. — Как теперь расходиться будем?

— Кинь ему перчатку, — прошипела я. — Ну же!

— Зачем?

Рыцарские романы он в детстве точно не читал, но после испепеляющего взгляда послушался, картинно содрал с руки перчатку и швырнул ее под ноги Марту. Тот замешкался на секунду, а потом повторил действие, только размашисто ударил ей не об пол, а об грудь Эрона, заслужив хмурый прищур.

— Дальше-то что? — шепотом осведомился у меня Март.

— Поднимите. Да не свои, чужие, неучи, блин! Вы типа приняли вызов на поединок. Все, можете расходиться.

Эти оболтусы, прежде чем развернуться, уничтожающе сверкнув друг на друга глазами, еще и зачем-то напялили чужие перчатки, создавая диссонанс в цвете своих защитных костюмов. Страшное везение, что у них руки примерно одинакового размера.

Надо заставить обоих читать больше книг. Определенно.

Но зрители заходились в экстазе. Интуиция подсказывала, что теперь вторые перчатки другого цвета войдут в моду. По крайней мере, в академии.

Мой черный разбойник уделил какое-то время похвальбам и ответам на боевые возгласы «Март, уделай его!», «Поджарь этим белым придуркам задницы!» и прочие, а затем повернулся ко мне. Взгляд у него был серьезным.

— Плохая новость, — сказал он.

— Ты о пещерах?

— Да. Надеюсь, у нас все получится.

Уверенности в его голосе не слышалось. И я прекрасно понимала почему.

Наш план не твердо стоял на земле, а висел на соплях. Ну да, мы знали, что глубоко под стадионом проходит одна из пещер, а в ней бьет небольшой источник магии. Знакомые поисковики Марта даже подсказали путь к нему, пролегающий через канализацию. Но чтобы остановить беду, нужно было сойтись стольким удачным комбинациям! Если бы у везения был запас, он бы исчерпался до конца жизни. И мы все еще не знали, каким именно образом будет действовать Олдос. А тут еще эта игра, которую не могли пропустить ни Март, ни Эрон…

— Все будет хорошо, — твердо сказала я.

— Ага, — Март глянул на меня с подозрением. — Только давай договоримся: ты будешь сидеть на своем зрительском месте, слушать Олдоса и не полезешь в пекло, если оно вдруг начнется.

— Это почему? — обиделась я.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Потому что я больше не хочу подвергать тебя опасности, глупышка моя маленькая. Хватит и ловушки в пещерах, и фальшивых лилий, которые чуть не убили твою мать. Оставь геройство нам с Эроном, ладно? Давай, пообещай мне.

Март смотрел на меня так долго и пристально, что мне ничего не оставалось, кроме как сдаться.

— Ладно, обещаю, — согласилась наконец я. — Но! Только если не случится что-нибудь из ряда вон выходящее.

Он погрозил мне пальцем.

— Знаю я твое «из ряда вон выходящее». Олдос чихнет, ты решишь, что это тайный знак, и ввяжешься в неприятности.

— Ну тогда сам определи, что должно случиться, — надулась я.

— Так… — Март задумался. — Если Луна свалится с неба, что-то делать будет уже бесполезно. Допустим… Как насчет такого: если появится истинный дракон, только тогда я прощу тебе, если ты покинешь места для зрителей.

— Хитрец, — проворчала я.

Уж лучше бы он выдвинул то первое условие, про Луну.

Март победно ухмыльнулся.

— Я буду следить с поля, сидишь ли ты, где положено.

— Но хотя бы пару козырей в рукаве мне можно иметь?

— Один.

— Договорились.

Он улыбнулся и потрепал меня по волосам.

— Все, беги. Сейчас уже начнется игра.

— Победы тебе, — пожелала я, чмокнув его напоследок.

Время и в самом деле уже поджимало. Коридор потихоньку пустел — зрители расходились по местам. Проследив за тем, как Март опускает «забрало» и торопится к своей команде, я проверила номер на билете и зашагала к лестнице, чтобы спуститься на свой ярус.

Почти все готово. Осталась лишь пара мелочей — и я буду спокойна.

Глава 38

На стадионе оказалось не так уж холодно. Чтобы ни намагичили работающие тут волшебники, они постарались на славу. В какой-то миг я даже пожалела, что надела зимнюю куртку, но потом вспомнила, что игра вряд ли будет длиться меньше полутора часов, которые в основном придется просидеть без движения. Об этом думала не одна я — по рядам уже ходили разносчики, предлагающие чай и безалкогольный пунш. А часть зрителей-студентов собиралась согреваться иным путем. В компании по соседству замелькали характерные бутылки с дешевым алкоголем, которые ребята неизвестно как протащили через охрану.

— Замеча-ательно, — протянула Летта, глянув туда и угрюмо поправив ворот черного пальто. — Надеюсь, игру они не испортят.

— Да все будет в порядке. Не переживай, — успокоила я.

Подруга продолжила ворчать. Настроение у нее было сварливое. Джен, успевшая купить билет рядом с нами, вчера смущенно объявила, что ее пригласил третьекурсник Фил — двоюродный брат той самой старшекурсницы, которая надоумила девчонок испортить табличку с названием академии.

Сначала мы решили, что это шутка. Потом, когда узнали, из какой семьи Фил, то тем более не поверили. Чтобы парень из серых — воздушных — драконов обратил внимание на простую девчонку вроде Джен?

А пятнадцать минут назад мы с отвалившимися челюстями наблюдали, как ее от нас за ручку уводит улыбчивый ясноглазый парень с серыми чешуйками на лице.

— Где она только его подцепила? — задумалась я, пытаясь высмотреть подругу на противоположной стороне стадиона.

Мы сидели не в самом плохом секторе — Март постарался и нашел для нас места поближе к полю, чтобы все было хорошо видно. Но Фил пригласил Джен в одну из лож, которые несомненно были куда лучше — и гораздо дороже — общих рядов.

— На сдаче зачета по стихийной магии, — ответила Летта. — У Джен ступор на воздушных заклятиях, она не может заставить предметы летать. Проблемы с весом, если так можно выразиться… Она три раза пересдавала летом этот предмет, так и не справилась, и последнюю пересдачу назначили на осень. Фил, наоборот, всегда показывал лучшие результаты, но на летней сессии неудачно подшутил над «лохами», которые не могут сдать стихии. Препод это услышал и вручил ему свою худшую студентку с условием, что если Фил ее не обучит хотя бы на троечку, то пусть и не думает о хороших отметках, потому что настоящий ас обязан справиться с такой задачей.

— Насколько я понимаю, Джен в сентябре зачет сдала, — пробормотала я.

— Угу. Даже с учетом свихнувшейся магии. И еще отхватила себе парня, предательница, — снова забухтела Летта.

— А ты не ходила на свидание к тому служке, который рвался рассказывать тебе о драконах в церкви Стоэрниха?

— Не ходила и не пойду, — сразу нахохлилась она.

— Почему? А то так и придется завидовать Джен.

— Ничего я не завидую, — отрезала Летта.

Я спрятала улыбку. Возможно, это была и не зависть, но ревность — точно. После года тесного общения с соседкой по комнате немудрено решить, что так все и останется. А тут появляется какой-то парень…

Взглянув на выдающийся вперед закрытый балкон с затемненными стенами, за которым располагался арендованный Олдосом зал, я невольно вспомнила об Альте и тоже помрачнела. Даже более крепкие и долгие союзы, которые кажутся нерушимыми, не вечны. Куда уж там обычной девичьей дружбе.

Тем не менее я радовалась за Джен. В особенности — что в этот день подруга рядом с одним из драконьих наследников, которому она дорога. Фил позаботится о ней, если что-то случится.

Игра вот-вот должна была стартовать. На поле вышли судьи, следом появились тренеры, а за ними — двумя линиями игроки «Черных молний» и «Победоносцев». Тысячи людей на стадионе взорвались приветственными криками.

Внизу началось представление команд. Когда объявили «Черных молний», я встала и захлопала в ладоши. А когда голос ведущего стих, то приложила ладонь к уху, как будто поправляя серьгу, и проверила, как там прослушка.

Звук едва шел. На таком расстоянии — через половину стадиона, с кучей помех в виде действующих заклятий глупо было надеяться, что простенькое заклинание для жульничества на экзамене сработает идеально, но какие-то смутные фразы до меня долетали. Судя по ним, гости в зале еще собирались, а невеста Альта была настолько в восторге от своей помады, что сообщала об этом незнакомой драконьей наследнице.

Ее высокий голос вправду раздражал и вдобавок перебивал остальные звуки из зала. Я поморщилась, надеясь, что девица испытывает достаточно уважения к Олдосу, чтобы молчать во время встречи.

— Что-то случилось? — спросила Летта.

— Нет-нет, — я убрала ладонь вниз, прерывая прослушивание. — Просто задумалась.

Подруга посмотрела с таким подозрением, что меня уколола совесть. Надо было давно поделиться с соседками историей о делишках Олдоса, и не пришлось бы сейчас изворачиваться. А может, я бы даже получила помощь, сочувствие по меньшей мере…

Но каждый раз за последние дни, когда я открывала рот, чтобы обо всем рассказать, меня что-то останавливало. Это были не сомнения в надежности подруг — не выдали же они меня Эрону, когда он пришел с вопросом, куда исчезли мы с Мартом. Наверняка девчонки сумели бы придержать при себе тайну, что парни помирились и теперь работают вместе. Но что если нет? Если бы даже они не сами разболтали секрет, а их кто-нибудь подслушал? Или еще хуже — если бы Олдос решил, что они мои сообщницы, и напал на них? Не могла я так подставить девушек, которые были со мной добры и столько времени бескорыстно помогали.

Настаивал на этом и Март — не надо их впутывать, пусть остаются в неведении. Я согласилась. Зачем ни в чем не повинным подругам лишние переживания?

На стадионе заиграла музыка — пока игроки расходились по полю, актеры разыгрывали для зрителей забавные сценки на тему магбола. То тут, то там раздавались смешки, но большинство следило за тем, какие позиции занимают команды. «Черные молнии», судя по всему, планировали начать игру с обороны. Они заняли несколько колдовских кругов на своей половине поля, вроде тех, что я чертила для Марта в пещерах.

Расстановка сил у «Победоносцев», наоборот, вызвала перешептывания. Ни одного игрока в круге. Получается, они не хотят копить энергию для заклинаний, а это, в свою очередь, означает быстрый старт или какой-то другой хитрый маневр?

Многие обратили внимание, что Эрон и Март стоят на одной линии, словно бы для того, чтобы блокировать друг друга. Оба были ловчими, причем атакующими, надеждой своих команд. Они уже опустили «забрала», но я догадывалась, что под ними у парней разгораются от азарта глаза. В реальности Март с Эроном могли сколько угодно заключать мир, но на поле они оставались противниками.

Игроки замерли на местах. Актеры заторопились прочь с поля. Пользуясь паузой, я открыла зачарованный блокнот и быстро вывела самописцем: «Игра начинается. Что у вас?»

Ручка вырвалась из пальцев и дописала ответ: «Все спокойно. Будь на связи».

Я аккуратно прикрыла бумагу рюкзаком, чтобы никто не подсмотрел, и приготовилась получать удовольствие от магбола. Как раз за актерами закрыли перегородки, и на поле не осталось лишних людей.

Ропот многотысячного стадиона перекрыл звук свистка. В ту же секунду ровно посреди поля взметнулся вверх мяч.

Игра началась.

Март и Эрон сорвались с мест одновременно. Оба — со скоростью космической ракеты. У мяча не было ни единого шанса упасть на землю. К нему тянулись сразу два сачка.

Магбольные орудия схлестнулись с оглушительным треском, но, когда они разошлись, ни в одном не оказалось добычи. Отвлекающий маневр! Мяч летел к девушке из «Черных молний», стоящей в колдовском кругу.

Лица игроков были закрыты масками, однако ничто не мешало мне в красках представить, как Эрон скрипит зубами. Магия ветра — хороший ход, чтобы сделать перехват, пока все следят за основными игроками. В то же время Эрон с его даром не мог разгуляться. Создание порталов было запрещено после мирового скандала, когда один чересчур талантливый маг-портальщик раз за разом выводил свою команду в победители, вылавливая мяч в самом начале тайма и отправляя сразу в корзину через дыру в пространстве.

За считаные мгновения игроки успели поменять позиции. На прежних местах оставались лишь защитники, охранявшие корзины. Теперь атакующие «Победоносцев» стремились к девушке, завладевшей мячом. А та, грациозно размахнувшись, сделала пас Марту, ушедшему далеко на территорию противника. Маленький шар, казавшийся отсюда точкой, с неожиданной скоростью покинул невидимую сетку сачка. Март уже был готов его принять…

Мяч резко устремился к земле, словно за секунду прибавил в весе с десяток килограммов. Неизвестно, каким заклинанием на него воздействовали, но добычу у Марта прямо из-под носа увел «победоносец». Теперь наверняка скрипели зубы у моего любимого.

Началась игра не по-студенчески мощно. Страсти разыгрывались нешуточные, ахал и вскрикивал весь стадион, а мы с Леттой вцеплялись то в пластиковые сиденья, то друг в дружку. За первые десять минут с поля выбыли два игрока — «черная молния», использовавшая магию ветра, и «победоносец», который якобы случайно запустил в нее со всей дури мячом. Первую увели с травмой, второго судьи убрали за грязный прием.

Студенты на соседних рядах взахлеб обсуждали сомнительную тактику белой команды. Выбывший «победоносец» был одним из слабейших игроков в нынешнем составе. Выбитая «черная молния», наоборот, находилась среди фавориток. Неужели «Победоносцы» пытаются избавиться от своих пешек, уничтожая ими вражеских королев?

Во время вынужденной паузы, когда команды меняли игроков, я устало откинулась назад, на спинку сиденья, внезапно для себя обнаружив, что следила за ходом игры с затаенным дыханием. Не ожидала, что меня это так захватит.

Проклятье! И в самом деле, так захватило, что я напрочь забыла о прослушке!

Заклинание я «подвязала» к собственной сережке, поэтому снова кинулась ее шевелить в попытках поймать звук из зала. И через несколько секунд выдохнула — встреча уже началась, но все обсуждали происходящее на поле или сторонние темы. Олдос к чему-то готовился, предлагая гостям выпить и насладиться игрой, пока не будет готово… Что-что?

Я вслушалась в невнятное бормотание, едва слышное из-за бесконечной болтовни невесты Альта. Что за неугомонная девица!

Помощники Олдоса расставляли перед гостями лоты. Кажется, прозвучало слово «аукцион».

Я нахмурилась. Эрон предупреждал, что это официальная версия для приглашения драконьих наследников. Но неужели всё в самом деле затеивалось только для того, чтобы Олдос мог распродать наворованные в пещерах и Проклятом лесу артефакты? Невозможно. Наверное, он просто не торопится объявлять истинную цель.

Внезапно дрогнул самописец. Я поскорее заглянула в блокнот.

Нервным, спешащим почерком ручка вывела: «У нас всплеск магии. Потеряли связь с ребятами на первой заставе».

Заставами чернокопатели называли посты, расположенные в пещерах. По цепочке они передавали друг другу сведения: нет ли обвалов впереди, насколько узкие ходы, стоит ли идти дальше. Сейчас, правда, у застав была иная цель — остановить или по крайней мере притормозить приспешников Олдоса.

Судя по сообщению, первая застава провалила задание. Я прикусила губу. Только бы парни остались живы! Я видела одного из них, когда перед началом игры передавала блокнот с самописцем для связи. У молодого крепкого мужчины, представившегося Кайлом, был умный взгляд. Может, они и нарушали закон, но оставались живыми людьми. А сегодня они еще и объединились с поисковиками, не побоявшись открыться перед ними ради того, чтобы остановить Олдоса. Значит, не такие уж они и плохие, да?

Я уже собралась писать ответ, как самописец снова дернулся и степенным, аккуратным почерком вывел: «Принял. Жду подробностей».

«Выясняем», — размашисто начеркали следом.

Дальше наступила тишина. Я убрала блокнот, тем более что на меня снова косо поглядывала Летта.

— Ты с кем там болтаешь?

— Да так, со школьной подружкой переписываюсь, — соврала я, ощутив прилив стыда.

— А откуда у тебя самописец?

— Альт одолжил. В память о старой дружбе.

— М-м, вот как это теперь называется, — многозначительно заметила она. — Ваша помолвка была дружбой?

— Ну явно не чем-то большим, иначе бы все так внезапно не закончилось, — фыркнула я.

Летта только покачала головой, вызвав у меня новый прилив смущения за собственное вранье.

Представляю, как все это выглядит со стороны. Ох, надо было рассказать хотя бы частично, что мы готовим с Мартом и Эроном…

— Надо было тоже захватить с собой что-нибудь, — сказала Летта, глядя на наших соседей по ряду.

— Ты имеешь в виду пиво?

Она хихикнула.

— Термос с чаем. Прохладно, тебе так не кажется? Когда в следующий раз мимо пойдет разносчик, надо будет взять у него что-нибудь горячее.

— Ага, — я рассеянно кивнула, не спуская глаз с блокнота.

Когда там уже появятся подробности от чернокопателей… Неужели Олдос так хорошо подготовился, что его приспешники смогли буквально за несколько минут расправиться с засадой в узком подземном ходу?

Тем временем игру возобновили. Как и на старте, раздался свисток, и в воздух посередине поля взлетел мяч. Разве что в этот раз к линии, разделяющей поле надвое, кинулись не Март с Эроном.

Ни одна команда напор не уменьшила. Игроки были еще полны сил и веры в свою победу. Оставалось лишь поражаться, наблюдая за тем, с какой легкостью они швыряются мощными по меркам студентов заклинаниями.

Вот «черная молния» поджигает землю под ногами у противников. «Победоносец» левитирует, чтобы спастись от огня и не пропустить мяч. Другой «победоносец» отвечает врагам, взбугривая землю у них под ногами, чтобы они спотыкались и не могли вовремя добраться до заветного кольца. Март осыпает противника искрами, чтобы тот промахнулся. Эрон замирает в колдовском круге, его пытаются выбить оттуда «черные молнии», но он успевает трансформировать мяч, у которого вдруг отрастают крылья, и он начинает хаотично метаться по полю, путая всем планы…

Это было чертовски увлекательно, но больше я не забывала о прослушке. Олдос закончил подготовку, и в зале зазвучал только его голос. К моему удивлению, присутствующие оказались не слишком заинтересованы в игре — вероятно, потому что Мейвитс пригласил исключительно драконьих наследников, многие из которых могли плести заклятия ничуть не хуже, а то и лучше, чем носящиеся по стадиону студенты.

Вступительная речь, как по мне, звучала стандартно для мероприятий подобного рода. Олдос распинался так, будто действительно собирался проводить обычный аукцион. Рад вас всех приветствовать, бла-бла, пока мой сын внизу защищает честь драконьих наследников, бла-бла, у вас есть отличная возможность выкупить ценности, связанные с драконьими родами и долгие годы хранившиеся в нашей семье, и помочь при этом отстраивающимся церквям, поскольку все деньги будут переданы им. Все это — для прославления тех, в ком течет драконья кровь, разумеется.

Лапша падала с моих ушей целыми кастрюлями.

Наглостью Олдоса следовало восхититься. Разграбить могильники и древние городища, а потом объявить, что все это просто лежало в хранилище твоей семьи, — смелый ход. С другой стороны, а кому было бы нужно уличить его во лжи? Уж точно не тем драконьим наследникам, которых он собрал наверху. Они жаждали получить древности, связанные с их предками, ничто другое их не интересовало. Наоборот, если предметы уйдут государству, как это должно было произойти по всем правилам, на них придется любоваться в музеях, а не в своей личной коллекции, как хотелось бы почти каждому дракону.

Только под конец Олдос сказал хоть что-то, что могло оказаться важным. В завершении матча будет представлено нечто особенное, что заставит драконьих наследников иначе взглянуть на важность старозаветной религии. Но не будем загадывать, так ведь? Кто знает, чем обернется игра…

Я стиснула зубы. Да, Олдос, не загадывай. Игра еще может тебя удивить. В том числе тем, что среди проигравших очутишься ты.

В следующую секунду я поняла, что храбрюсь преждевременно. Самописец зажил собственной жизнью, выведя в блокноте знакомым рваным почерком чернокопателя Кайла: «Потеряли связь со второй заставой».

После этого — опять тишина. Я не знала, что писать в такой ситуации — слова поддержки взрослым мужчинам явно не требовались. Да и наверняка им было не до меня.

Усидеть стало невозможно. Игра продолжалась, но я уже не уделяла ей такого внимания, как в первые десять минут. Невелика разница, которая из команд победит. В худшем случае пострадает лишь гордость Марта или Эрона. А там, внизу, где разыгрывается подлинная битва, мы ничего не можем сделать.

«Я ничего не могу сделать», — мысленно поправилась я. Бессилие и трепало мне нервы. Броситься бы вниз, через ход в канализации, подсказанный поисковиками, но держало на месте обещание Марту. И совсем немножко — рассудительность. Что может сделать студентка-первокурсница, чего не могут здоровые мужчины на заставах?

Я настолько погрузилась в мысли о происходящем внизу, что первый забитый гол стал неожиданностью. Стадион ликующе заревел, заставив меня вздрогнуть и присмотреться к полю.

«Черные молнии» побеждают! И не просто команда — сам Март забил гол! Соратники обнимали стройную фигуру, в которой, благодаря белой перчатке — яркому пятну на черном костюме, легко узнавался мой возлюбленный.

В груди, согревая, разлилась гордость за него. Спохватившись, я подскочила и замахала рукой. Может, Март и не смотрит сюда. Но если посмотрит, пусть знает, что его девушка им гордится!

Однако, не успела я подняться, как самописец в очередной раз застрочил в блокноте. Я торопливо плюхнулась обратно на сиденье, разворачивая блокнот.

«Эльза, что у Мейвитса?» — спросил Кайл.

«Идет аукцион. Торгуются за зачарованную статуэтку эпохи династии Матрейев. А что?»

«Ты уверена, что вы не ошиблись с предположениями?»

«Да в чем дело-то?»

«Мы связались с первой заставой».

О Боже! Шум стадиона слился в неразборчивый гул. Я уставилась на неровные линии переписки, следя за каждым появляющимся словом.

Пусть чернокопатель скажет, что его товарищи живы, пожалуйста!

«Они помнят, как пещеру залил густой туман, потом — провал. Очнулись уже на поверхности. Двух человек недосчитались, видимо, они все еще внизу. Один ваш умник из поисковиков допер заблаговременно наложить на себя защиту от воздействия на разум. Говорит, видел какое-то животное перед тем, как отрубиться. Какого черта происходит? Мы готовились к атаке против людей, а не волшебных единорогов, отключающих мозг».

Прочитав последнюю фразу, я поморгала, засомневавшись в том, что вижу. Какие еще единороги? Это такая метафора или…

Я сглотнула. Наконец-то в голове щелкнули детальки мозаики, соединяясь в цельную картину.

Черт меня побери, это не метафора, это то самое «или»! И я даже не знала, лучше это или хуже того, что мы думали об Олдосе.

Самописец продолжал стремительно «бегать» по блокноту — мужчина добавлял новые подробности, а я напряженно соображала, что теперь делать. Да и могу ли вообще я хоть что-нибудь изменить? Если предупредить о том, что на самом деле несется по пещерам к стадиону, мне не поверят. Но нельзя же молчать и просто наблюдать, как каждая застава по очереди теряется в тумане!

— Эльза. Эльза!

Летта трясла меня за рукав. Очнувшись, я прикрыла блокнот и оглянулась на подругу с легким раздражением. Не до магбола сейчас!

Она тоже смотрела на меня с недовольством.

— Ты в каких мечтах витаешь?

— А что такое?

— Перерыв объявили! Первый тайм закончился!

— Ох…

И правда, с поля уходили последние игроки, а стадион расслабленно шумел. Многие вставали, чтобы поразмяться. Подогрев подогревом, а просидеть на свежем осеннем воздухе полчаса, почти не двигаясь, не для всех легкая задача.

— Чай будем покупать? — напомнила Летта.

— Д-да… — рассеянно ответила я. Мысли в этот момент бродили очень далеко от горячего питья.

— Вон разносчик. Позовешь?

Я машинально повернула голову. Где подруга увидела разносчика? Между ближайшими рядами ни одной красной кепки — отличительной черты ребят, подрабатывавших на стадионах продажей закусок и напитков. Да и не об этом мне надо думать. Сначала напишу Кайлу о том, что у них впереди, а потом уже все остальное.

Однако ладонь так и не нащупала самописец. Куда он делся? Закатился под ноги, пока я отвлеклась?

Сбоку раздался легкий треск. Я развернулась к Летте спросить, что это за странные звуки…

И замерла с открытым ртом.

— Какого, блин, черта, Летта? — спустя несколько секунд выдавила я, в ужасе глядя на сломанный надвое самописец. — Ты что творишь?!

На ее лице не было ни капли доброжелательности или раскаяния.

— Школьная подружка, да? — с необъяснимой злостью спросила она. — Девушки не пишут о себе в мужском лице. Я видела у тебя в блокноте. Это парень, так ведь? Альт. Наверняка он. Хитрая ты девчонка, Эльза. Как только успеваешь крутить со всеми подряд? Задурила Марту голову, сама таскалась к Эрону, а как только оба заняты, ты бежишь к Альту. Все трое — такая выгодная партия! Сложно, наверное, решить, кто из них лучше, поэтому надо побегать по всем сразу?

— Ты с ума сошла? Ни по каким парням я не бегаю!

— Врешь, — Летта бросила обломки самописца под сиденья. — Вот теперь точно не будешь бегать. Я тебе не позволю так обращаться с Мартом за его спиной. А как только матч закончится, он обо всем узнает. Хватит его обманывать.

Кулаки сжались сами собой.

— А с чего ты взяла, что Март ни о чем не знает? — тихо спросила я, хотя страшно хотелось подскочить и наорать на девушку, которую я считала своей подругой. Но это услышал бы весь стадион. Негоже выносить ссору на всеобщее обозрение. — Почему думаешь, что ему вообще нужна твоя защита? Он тебе кто?

Летта промолчала, только губы сжала плотнее. И что-то такое появилось в густо подведенных глазах…

Неожиданная догадка добавила горечи на язык.

— Когда тебя подставили на посвящении, ты была влюблена не в Глена, — утвердительно произнесла я, наблюдая за реакцией Летты. То, как болезненно она морщилась, подтверждало мои мысли. — Тебе нравился Март. Старшекурсники ошиблись, потому что комната Глена в общаге прямо над комнатой Марта. Он потому и прикрывал тебя, что считал себя ответственным за это недоразумение. Ты целый год пыталась завоевать его, но ничего не выходило — Март видел в тебе в лучшем случае подругу. И тут появилась я, совершенно неизвестная первокурсница, которую он сходу объявил своей девушкой и которую начал добиваться. Ты потому и завела со мной дружбу, правда? Чтобы понять, что Марта зацепило. Когда не получилось, ты на посвящении отправила его ко мне, зная, с кем я буду. А я грешила на Эрона — надо же, какой хитрец, так подгадал появление соперника! Но ты пошла еще дальше. За год ты так хорошо изучила Марта, что догадывалась, как он себя поведет. Поэтому поставила на мою комнату заклинание, которое воровало записки, отправленные с помощью магии. Мне стоило бы догадаться, что идиотка Викки такое заклятие не потянет. Если бы со мной в пещерах не было Марта, ты бы и тут меня подставила, сдав всё Эрону. Так ведь?

Летта устремила на меня сердитый взгляд.

— Что, хочешь сказать, что это подло? Подлость — это то, как ты дуришь Марта, встречаясь за его спиной то с Эроном, то с Альтом. Я по крайней мере была Марту верна.

— Да знает он обо всем! — не вытерпев, я повысила голос и тут же об этом пожалела — на нас начали оглядываться с соседних рядов. Пришлось сразу понизить тон. — Тебе и в голову не могло прийти, что я с ним честна, да? И о нашем общении с Эроном ему известно, и о моей сегодняшней встрече с Альтом. Я-то думала: почему это Март против того, чтобы я вам с Джен рассказала о нашем плане? А он понимал, что ты не упустишь шанс мне что-нибудь подпортить.

— Каком еще плане? — требовательно спросила она, но я только покачала головой и закинула рюкзак на плечи.

— Удачи, Летта. Надеюсь, когда-нибудь тебе удастся завести взаимные отношения, в которых не будет такого количества лжи и подстав.

Не оборачиваясь, я зашагала между рядами к выходу.

Наверное, можно было расстаться и на другой ноте, но внутри у меня кипела ярость. Подруга, ха! Интересно, знала обо всем этом Джен или нет? Вряд ли. Она более искренняя, не смогла бы долго держать секрет в себе. А может, она помогала поставить то заклинание на мою комнату в общаге. То-то Март отказался признаваться, куда уходила сеть, ловившая письма!

Уже поднявшись по ступеням, я поняла, что зря начинаю обвинять всех подряд. Джен может быть ни в чем не виновата. В любом случае все это может подождать, потому что сейчас передо мной стоит другая задача. Выбора не осталось — пусть я нарушу обещание Марту, но нет иного способа предупредить Кайла, кроме как спуститься к нему, в пещеры.

Они должны знать, с кем по милости Олдоса им предстоит встреча.

Глава 39

В системе канализации было ничуть не теплее, чем в пещерах, в которых мы недавно застряли с Мартом. Я подышала на ладони, однако лучше не стало. По большей части потому, что мне, откровенно говоря, было не столько холодно, сколько страшно.

Я честно попыталась предупредить Марта, куда иду, но времени короткого перерыва на это не хватило. Когда я подскочила к раздевалкам, там было пусто — игроков выводили на поле перед вторым таймом. К третьему участнику нашей «самописной» беседы меня банально не пустили. Студентка первого курса с билетом в обычный сектор не того полета птица, чтобы охрана стадиона пустила ее на места для привилегированных лиц!

Это значило, что теперь я предоставлена сама себе и действую на собственный страх и риск. За моей спиной никого нет, и, если Олдос о чем-то догадается и отправит под землю своих людей, меня никто не спасет. Понять, не пора ли делать ноги, могла бы помочь прослушка, но она давно уже отказала. Даже улучшенный вариант жульнического заклинания для списывания экзамена не способен выдержать расстояние в сотни метров и преграды в виде гигантских толщ земли, камня и бетона.

Последним, что я поймала перед спуском, были обращенные к Олдосу кокетливые расспросы, что за сюрприз ждет в конце матча. Мейвитс-старший отшутился. Якобы будет ли вообще тот сюрприз, зависит от того, выиграют ли «Победоносцы» магбольный поединок, поскольку Олдосу, как любящему отцу, очень хочется сделать подарок для сына.

Ну да, Эрон будет ужасно счастлив встретиться с тем, что убило его друзей детства!

Спуск в систему канализации рядом с «Ареной Эмантэя», где находился вход в пещеры, пробудил неприятные воспоминания о нашем с Мартом путешествии, чуть не завершившемся гибелью. Я зарядила магический огонек приличным количеством энергии и все равно постоянно оглядывалась и подскакивала от каждого звука.

Похоже, здесь обитали крысы. Во всяком случае, я надеялась, что это они, а не что-то похуже. Писка слышно не было, но шуршание раздавалось. К счастью, противные грызуны так и не попались на глаза. Хватило и того, что мои ботинки утопали в жиже, а вонь стояла такая, что я предпочитала дышать ртом.

Не о таких приключениях я мечтала, когда подавала документы в академию магии. А ведь могла бы сейчас мирно работать в булочной…

Дойдя до нужного тоннеля, я не стала спешить. Сначала постояла, давая себя разглядеть тем, кто стоял в темноте (если там кто-то был), а потом громко назвала себя:

— Есть здесь кто? Я Эльза Амберлин.

Пусть я и знала, что объединившиеся с поисковиками чернокопатели оставили охрану у входа, двое молодых мужчин выступили из мрака неожиданно.

— Ты подружка Марта, что ли? — спросил один из них.

— Ага. Мне очень нужно встретиться с Кайлом.

Мужчины переглянулись и отошли от металлической двери в стене тоннеля.

— Проходи. Будешь возвращаться, возьми с собой одного из наших. Они знают пароль. Без него не откроем. Заранее извини, такие уж меры предосторожности.

— Ясно, спасибо за предупреждение, — пробормотала я.

Охраняемый ими коридор оказался чистым — он уже не относился к канализации, так что можно было дышать свободнее. Пробили его для доступа к источнику магии под стадионом. Конечно, после строительства «Арены Эмантэя» появился и более новый ход, который вел прямо из подвалов стадиона, но туда сторонним людям попасть было сложнее. А нам это и не требовалось — достаточно было перехватить людей Олдоса на пути туда.

По пути несколько раз встречались и другие запертые двери. Система тоннелей под городом легко могла перещеголять по запутанности пещеры, которые исследовал Март во время поисков пропавших рабочих. Я больше недели ковырялась в картах, они снились мне по ночам и появлялись перед глазами, стоило опустить веки, но при всем этом упомнить чудовищно сложные схемы не представлялось возможным.

Благо первая застава, которой командовал Кайл, находилась недалеко. Несколько минут ходьбы, и впереди уже показался свет.

— Кайл, — издалека позвала я, чтобы мужчины на меня не набросились, спутав с врагом. — Всем привет, ребят. Это Эльза Амберлин.

Пятеро мужчин прервали работу, услышав мой голос. Всем было от двадцати до тридцати, и подготовились они лучше меня: в свободные штаны немаркой расцветки и со множеством карманов, теплые куртки, перчатки с отрезанными пальцами, шапки. Мне сразу захотелось натянуть пониже свою юбочку, которая топорщилась из-под куртки. Наряд совершенно не для канализации и пещерных боев.

Чернокопатели, судя по всему, спешно перестраивали линию обороны. Четверо конструировали довольно странно выглядящий заслон, пятый стоял чуть поодаль и беззвучно бормотал заклинания. Маг в нем узнавался и по тому, что он был самым хилым в компании.

— Эльза? — недоверчиво переспросил один из мужчин, выходя вперед.

Широкие плечи, умные глаза, приземистый рост — это был Кайл, тот самый чернокопатель, забравший у меня самописец перед матчем. На радостную встречу я и не надеялась, но при виде его сдвинутых бровей мне стало неуютно.

— Ты что тут делаешь? — неласково поинтересовался он. — Я, блин, половину блокнота исписал, пытаясь с тобой связаться. Твой друг тоже не знает, где ты.

— Мой самописец сломали, к другу не пропустили. У меня не было выбора, кроме как прийти сюда самой.

Кайл недовольно покачал головой.

— Девочке тут не место, — проворчал он. — Быстро говори, что хотела, и дуй обратно. Пароль: «Я отравился печеньем». Из нас тебя никто проводить не сможет. Только что накрыло третью заставу. Что бы там ни шло, с минуты на минуту оно будет у нас.

Обидную характеристику «девочка» я проглотила, но про себя подумала, что надо накупить обуви с каблуками повыше. Надоело, что из-за роста меня все принимают за ребенка. Восемнадцать мне, какая я им всем девочка!

— Согласен, — маг прервал чтение заклинаний и посмотрел на меня. — Если что-то пойдет не так, а наверняка именно это и случится, я не смогу уследить еще и за тобой. И я точно не готов отвечать за тебя перед Мартом. Он на поисковой практике трындит только о тебе, заткнуться не может. Не хочу, чтобы он мне за тебя потом голову открутил.

Ох, как бы Март не открутил голову в первую очередь мне самой за то, что нарушила обещание сидеть на зрительских местах…

— У меня колдовской дар, за мной приглядывать не надо, — твердо сказала я. — И без меня вы не справитесь. Вы даже не знаете, с чем имеете дело!

— Догадываемся, — возразил Кайл. — Вторая застава только что вышла на связь. Они тоже видели туман, потом провал в памяти, очнулись хрен знает где. Очевидно, нас кто-то сдал Мейвитсу, и его люди распыляют впереди себя ядовитый, возможно, заколдованный газ, который порождает галлюцинации и ненадолго отрубает память.

С моих губ сорвался нервный смешок.

— Спорим, я с первого раза угадаю, что видела в тумане каждая застава? И это был не единорог, как ты написал в блокноте.

— Эльза, времени нет. Если только ты не собираешься…

— Это был белый ящер, длинный и гладкий, — перебила я. — Такого дымчато-молочного цвета, что его не сразу различали в тумане. Я права?

В коридоре повисла тишина. На меня уставилось сразу пять тяжелых взглядов.

— Ты откуда знаешь? — наконец произнес Кайл. — Тебе известно, что это за газ?

— Да не газ это! Это дракон, последний из истинных!

Один из парней вдруг заржал.

— Дракон, бляха муха… Нам тут только грифонов и летающих розовых пуделей не хватает…

— Заткнись, Леший, — приказал Кайл. Смех как отрезало. Командир чернокопателей с мрачным видом повернулся ко мне. Глаза его оставались серьезными, без намека на улыбку или издевку. Я не ошиблась в нем — мужчина был умен. — Дракон, единорог, другая неведомая хрень — мне индифферентно. Если ты в курсе, как его остановить, говори. До сих пор неизвестно, что с третьей заставой, с первой и второй исчезли четыре человека, один разбил голову, получил сотрясение и понятия не имеет, как это произошло. У меня нет желания встречаться с дрянью, которая умеет выкидывать такие штуки, но еще меньше желания, чтобы она — неважно, со своей подачи или Мейвитса — отключила магию в провинции.

— Было бы здорово, если бы в наше время у кого-то нашелся драконоборческий опыт, — пробормотала я едва слышно и добавила погромче: — Но я могу сделать несколько предположений.

— Валяй.

— Дракон раньше жил в глубине Тарлинского леса. Он дикий, никогда не имел дела с людьми и явно их боится, поэтому создает сбивающий с толку туман, если чувствует, что рядом кто-то есть. Олдос охотится за драконом уже давно, но он все время ускользал. Похоже, его притягивает высокая активность магии, поэтому Олдос решил выманить дракона во время игр, чтобы… — тут я пожала плечами. — Не знаю, может, просто показать людям, может, продать его на аукционе. Мы с Мартом в пещерах недавно попали в ловушку, предназначенную для дракона. Его хотели накачать парализующим газом. Думаю, его и в этот раз попытаются так поймать.

— Так значит, чертову Мейвитсу отключение магии не нужно? — подал голос крепыш, которого назвали Лешим.

Я скривилась. Неприятно было признавать, что все это время я ошибалась.

— Ну, видимо, нет. Или, наоборот, он хочет заполучить дракона, чтобы отключать и включать магию по собственному желанию, кто ж его знает. Но если он упустит дракона и тот дорвется до источника, очередная магическая катастрофа нам обеспечена. Я на сто процентов уверена, что именно этот белый ящер виноват в аномалиях Проклятого леса и в нашем августовском загрязнении, которое свело магию с ума.

— Если это хотя бы на четверть правда, мы не имеем права отступиться, — поддержал маг-поисковик. — Олдос Мейвитс — сволочь. Нельзя ему в руки отдавать такие козыри. Да и подумайте: это же последний истинный дракон!

Третий из чернокопателей, чьего имени я не знала, был не столь романтичен.

— Дракон или нет, без магии я буду в полном дерьме. А мне семью кормить надо. Кайл, давай переработаем план.

Последний мужчина просто кивнул. Поколебавшись, сдался и Леший.

— Дракон так дракон, черт с вами. Если б мне без магии сладко жилось, я б сюда не потащился. Кайл, что делать будем? Время-то идет.

Предводитель тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Твою мать… Мечтая стать археологом в детстве, я, конечно, хотел найти драконов, но не думал, что это будет так. Ладно, лирика потом. В принципе в словах Эльзы есть резон. Я бывал рядом с теми пещерами, где поймали их с Мартом, там действительно творились странные дела. Если все так, как считает Эльза, мы стоим не в том месте. Вполне возможно, дракон вообще уже проскочил мимо нас.

— В смысле? — растерялась я.

Вместо слов Кайл посветил фонариком в глубину коридора. Вместо длинного тоннеля передо мной предстала стена, а в ней — дверь вроде той, которая вела в эту часть подземки, только гораздо более ржавая.

— Мы же были уверены, что к нам идет отряд олдосовских амбалов. Предполагалось, что они пойдут коротким путем и отопрут или сломают эту дверь, а мы будем их поджидать и устроим сюрприз. Если твой дракон не мастер-взломщик, то он наткнется на нее и либо развернется обратно, либо выберет обходной путь, более длинный. А если его хотят поймать, то тоже ждут не здесь. Кроме нас, в этих коридорах никого нет, в том числе баллонов с газом. Уж мы бы заметили.

— Ты сможешь определить, какой путь мог бы выбрать дракон? — уточнила я.

— Шутишь? Я эти ходы как свои пять пальцев знаю. Вариант всего один, так что твоего дракона не пропустим. Только как что-то планировать в таких условиях — черт его разберет. Мы можем столкнуться как с самим ящером, так и с людьми Мейвитса, которые за компанию угостят нас парализующим газом.

— Позвольте мне помочь.

Я посмотрела на свои руки, вспоминая, как возле подземного дома благодаря потоку воздуха выгадала для нас немного времени. Тогда мне просто повезло, но в этот раз заклинание можно было составить по-другому и воспользоваться им эффективнее.

— Нет уж, — резко произнес Кайл. — Свое слово я уже сказал. Возвращайся на стадион, пока…

Из-за железной двери раздался вопль. Мужчины разом развернулись к ней, освещая фонарями. Из щели просачивались язычки молочно-белого тумана.

— …пока не стало слишком поздно, — вздохнул, заканчивая фразу, главный чернокопатель.

— Слышьте, а дракон-то и правда промчался мимо, — глубокомысленно отметил Леший. — Примем участие, пока он не разделал под орех шавок Мейвитса?

— Ты идиот? — рявкнул Кайл, заставляя его, уже успевшего сделать шаг по направлению к двери, вытянуться по стойке смирно. — Полезешь, пока там туман, — просто повторишь судьбу первых трех застав. Эльза, ты уже сталкивалась с этим туманом? Есть идеи, как с ним справиться?

Хороший вопрос! Мастера-волшебники пытались утихомирить магию в Проклятом лесу на протяжении нескольких веков, пока не было решено, что легче махнуть рукой и дождаться, пока аномалия развеется сама собой. Не помнила я и того, чтобы кто-то разрешил проблему с постоянными исчезновениями людей в чаще. Местные жители следовали железному правилу «Не трогай змею — не укусит», то есть «Не заходи в лес — не потеряешься», и это был единственный действующий рецепт.

С другой стороны, до недавнего времени никто из драконьих наследников не селился в такой глуши, поэтому мне не встречались данные о том, как туман воздействует на них. Ориентируясь всего на один известный мне случай, когда из четырех детей домой вернулись только те, в ком течет кровь драконов, не попаду ли я пальцем в небо?

— На заставах среди ваших людей были драконьи наследники? — уточнила я.

В это время в коридорах, где-то далеко отсюда, раздался звериный рев.

— Где бы нам взять такую роскошь, — ответил Кайл, хмуро поглядывая на дверь. Туман все еще пускал щупальца в щели, но по тоннелю не распространялся. — Только обычные люди.

— Возможно, туман слабее действует на драконьих наследников, — предположила я. — Март стал его жертвой в детстве, в Проклятом лесу, но не потерял память. Когда в августе в Эмантэе отказала магия, то опять же это не повлияло на тех, в ком есть хоть капля драконьей крови.

Чернокопатель лишних слов не тратил. Оглянувшись на подчиненных, он коротко приказал:

— Собирайте вещи, обогнем туман через другой ход и выйдем за спиной у людей Мейвитса.

А мне в ладони полетел блокнот с самописцем.

— Пиши своему другу, — сказал Кайл. — Похоже, без Марта с Эроном мы не обойдемся.

Глава 40

Мы опоздали. Совсем немного, но опоздали.

Я едва дышала, прижимаясь к холодной бетонной стене. Рядом скрипел зубами Кайл, таращил глаза Леший, а маг-поисковик, которого, как выяснилось, звали Джас, молча плел скрывающее заклинание.

За углом коридора звучали расслабленные, довольные голоса людей Олдоса. Мы чуть не выскочили прямо на них, остановились в последний момент.

Хотя мы старательно избегали тоннели, в которых зависла сизая дымка колдовского тумана, полностью избежать его влияния не удалось. Мысли ускользали, я была вынуждена постоянно собирать их в кучу и напоминать себе, что происходит. Судя по мужчинам, которые изредка рассеянно озирались, они испытывали то же самое.

Что было еще хуже, позади пришлось оставить двух друзей Кайла — парень, который рвался обеспечить свою семью и пошел первым в цепочке, в какой-то момент вдруг застыл, его глаза остекленели, и он перестал реагировать на внешний мир. Хорошо, что мы вовремя это заметили и не стали приближаться. Но, поскольку он начал хаотично бродить вокруг и чуть не разбил лоб о торчащую из стены трубу, его вызвался стеречь молчаливый чернокопатель. Очевидно, у него не было большого желания встречаться с драконом, по вине которого когда-то погибли двое детей. А может, жертв было и больше — пропавших в чаще Проклятого леса находили не всегда. Кто знает, не был ли за это ответственен дракон.

Я чувствовала, что Кайлу решение товарища не понравилось, но спорить он не стал. В критический момент лучше иметь за спиной надежных людей, а не тех, кто только и думает, как бы смыться.

Впрочем, даже если бы молчаливый чернокопатель и пошел с нами, это не слишком бы помогло. Леший, который теперь шел первым, выглянул за угол и показал семь пальцев. Это значило, что там семь человек. А нас — всего четверо, причем меня вряд ли стоило учитывать как бойца.

Кайл сделал рукой недвусмысленный знак: «Убираемся отсюда». Я была замыкающей, поэтому потихоньку начала отходить назад, стараясь не шуметь в темноте тоннелей. Парни потянулись за мной.

Через пару минут мы отошли на достаточное расстояние, чтобы обсудить план.

— Что видел, Леший? — шепотом спросил Кайл. — Дракона они поймали?

— Да черт его знает, — протянул крепыш. — За ними стояла клетка, но она маловата для дракона. Размер в лучшем случае как для крупной собаки, овчарки там или колли. Но выглядели люди Мейвитса так, словно задачу выполнили. Ржали, сволочи, — помолчав, добавил он.

Мы кивнули. Смех из-за поворота слышали все.

— Наверное, дракон еще молодой, — предположил Джас. — Детеныш. Поэтому он так действует — на одних инстинктах, и поэтому клетка такая маленькая.

— Возможно. У драконов медленное взросление, насколько помню из учебников, — согласился Кайл. — Леший, что еще?

— Два человека у них недееспособны, лупают зеньками в пустоту, как Пестрый, так что можно считать, что их пятеро.

Пестрым в компании чернокопателей называли парня, который пострадал от тумана. Кайл нахмурился, и я понимала почему. Судя по первым двум заставам, которые тоже попали под его действие, через какое-то время туман из мозгов выветривался, люди приходили в себя, но мы не могли предсказать, когда наступит этот момент. Мы в любом случае в меньшинстве, а если приспешники Мейвитса-старшего очнутся в процессе нападения, нам будет только хуже.

— Почти все в противогазах, — продолжил Леший. — Возле клетки как минимум один драконий наследник.

— Проклятье, — выругался Кайл. — Джас, я правильно понимаю, что ты против него не выстоишь?

Тот только кисло улыбнулся. Не все драконьи наследники рождались с колдовским даром, но если уж кто-то из них оказался здесь, то определенно был в разы сильнее скромного мага-поисковика.

— Мы совсем близко к стадиону, — сообщил Кайл после долгой паузы. — Хотели бы эти ребята сделать что-то с источником, шли бы в другую сторону. Похоже, они собираются отнести клетку наверх, к Мейвитсу.

— Мы успеем им помешать? — спросила я.

— Боевого духа в тебе на десяток моих парней хватит, — проворчал главный чернокопатель. Если бы не неодобрение в его голосе, можно было бы принять это за комплимент. Но, кажется, ему больше нравились девушки, которые держатся подальше от сражений. — Успеть успеем, только при таком раскладе проиграем. Надо дождаться своих драконьих наследников — Марта с Эроном, — он сверился с часами. — Ребята с первой и второй застав вряд ли успеют, ну да ладно уже. Пока будем следить за драконоловцами, но не приближаться.

— Ш-ш, — зашипел Джас, толкая его под локоть. — Слышишь?

Мы стихли, погасив фонарики. Из коридора снова доносился шум, но теперь не впереди, а сзади, с той стороны, откуда мы пришли. Леший, и без того любитель поругаться, выбранился сквозь зубы.

Колдовской туман сыграл дурную шутку с нашей предусмотрительностью. У коридора не было ответвлений. Если за нами враги, мы окажемся между молотом и наковальней.

Мужчины безмолвно задвигались, оттесняя меня назад. Зашуршала куртка Кайла, когда он что-то из-под нее доставал — наверное, оружие. Джас, сплетая боевое заклинание, задел меня рукой. Как Леший поднял свою палку, которую использовал как дубинку, я скорее почувствовала, чем услышала.

После происшествия в пещерах я подтянула боевые заклинания, поэтому полностью беспомощной меня назвать было нельзя. Однако это не значило, что риск встретиться с патрулем оставил мою кровь холодной. Наоборот, сердце болезненно затрепыхалось, а горло сжал противный страх. Это не студенческая столовая, здесь будет недостаточно вымести из-за стола надоевшего поклонника. Справлюсь ли я?

Шаги приближались. Появление людей предварял свет колдовского огонька, который становился все ярче и ярче. Вот уже наши гости должны были показаться из-за поворота…

Я перевела дыхание, увидев две фигуры в защитных костюмах белого и черного цвета. Снова зашелестела куртка Кайла — какое бы оружие он не доставал, оно не понадобилось. Леший ухмыльнулся и мигнул фонариком, показывая Марту с Эроном, что они в коридоре не одни.

Если он рассчитывал их испугать или застать врасплох, то зря надеялся. Оба драконьих наследника отреагировали мгновенно. Вокруг Марта сверкнули электрические разряды, Эрон взмахнул шпагой с эфесом, готовясь проткнуть любого, кто попадется под руку.

— Мы это, мы! — зашипела я, мысленно проклиная Лешего.

Разряды погасли. Март приподнял «забрало». Эрон сделал то же самое, опуская клинок.

— Ну вы даете, блин, — выругался Март. — Я вас чуть молнией не поджарил. Что вы тут делаете? Мы же договаривались встретиться дальше.

— Вы каким образом добрались сюда настолько быстро? — парировал Кайл. — Игра разве уже закончилась?

— Мы совершили ритуальное игровое самоубийство, столкнувшись и сымитировав травму, — объяснил он, криво улыбнувшись. — А потом телепортировались поближе ко входу в тоннель. Что тут у вас?

Март вдруг наклонился вперед, присматриваясь внимательнее.

— Эльза? Ты обещала сидеть на трибунах!

— Только если не появится истинный дракон, — невинно напомнила я. — Ты сам выставил такое условие.

— Чего? — растерялся он.

— У нас поменялись планы, — сухо сообщил Кайл. — Вам стоит это услышать.

Новость об истинном драконе Март с Эроном встретили с недоверием. Оно и понятно — я бы тоже засомневалась, если бы мне сказали подобное. Но для них это имело и другое значение. Особенно для Эрона.

Его лицо по мере рассказа каменело все сильнее и сильнее. Прежде чем звать сына Мейвитса, мне стоило бы догадаться, какой оборот примут его мысли, но на заставе я думала только о том, как опередить людей Олдоса. А теперь… Когда с его языка сорвались слова, было уже поздно.

— Стойте, — он резко перебил Кайла, заработав от него недружелюбный взгляд. — Так значит, мой отец невиновен в том, в чем мы его все это время подозревали?

— Если истинный дракон — всего лишь дикий зверь, который защищает свою территорию, то твой отец виновен в том, что выгнал его оттуда и заманил в Эмантэй, — отрезал Кайл. — Пока вы не начали чересчур интенсивно ковыряться в ироланских подземельях, с нашей магией все было в порядке. Как по мне, это достаточный повод, чтобы твой отец сейчас если не ответил за свои поступки, то хотя бы исправил сделанное.

— Но он не виноват ни в смертях детей, ни в отключении магии, — продолжил настаивать Эрон.

— А на кой его люди тащат клетку наверх? — встрял Леший. — У тебя есть гарантия, что он не отрубит магию снова, если решит, что его что-то не устраивает? Тварь, которая может на несколько месяцев отравить источник магии, это нехилое такое оружие, чем бы она ни являлась: хоть драконом, хоть волшебной палочкой.

Эрон посмотрел на него со всей своей аристократической надменностью, что только ухудшило дело.

— Это домыслы, не более того.

Кайл сплюнул и жестом отстранил крепыша, который уже набрал воздуха в легкие — наверняка чтобы покрыть собеседника отборной бранью.

— Тише, Леший. Давай сначала послушаем, что скажет Эрон. Он сын человека, который заварил эту кашу. Кому, как не ему, знать, как с истинным драконом поступит его собственный отец.

— Именно это я и собираюсь выяснить, — холодно ответил он.

— Каким образом?

— Пойду и спрошу.

У главного чернокопателя даже глаза округлились. А я была готова хлопнуть себя по лбу.

Ну Эрон, ну дает, блин!

При всей кажущейся неповоротливости Леший умел перемещаться быстро и незаметно. Секунда — и он очутился за спиной Эрона, хотя Кайл не успел произнести ни слова. Вероятно, эти два старых товарища думали одинаково.

В позе самого Кайла появилась напряженность. Он смотрел на Эрона снизу вверх, но исподлобья, взглядом, который при всем желании было не назвать униженным. А угрожающим — вполне.

— Ты и шагу отсюда не ступишь, — голос чернокопателя был тихим и злым. — Откликаясь на призыв Джаса, расхваливавшего Марта как толкового парня, который фигни не сделает, я долго гадал, как в вашей компании оказался сын Мейвитса. Ну уж он-то должен знать о планах родного отца, так? Иначе что это за сын такой? Потом я решил, что проблемы это ваши, вам виднее. Мы с тобой все равно не должны были пересечься. Но извини, парень, раз уж пересеклись, у меня нет ровно никакого желания, чтобы ты слинял у меня прямо из-под носа и пошел докладывать папке, что тут прямые конкуренты пытаются у него отобрать игрушку.

Эрон, вместо того чтобы отступить, шагнул вперед и навис над Кайлом.

— Ну и как ты меня остановишь, м?

Воздух потяжелел. Не только от предчувствия стычки — вокруг драконьего наследника начала собираться энергия. Ему даже не требовалось прилагать для этого особенных усилий. Рядом же ключ магии, черпай — не хочу.

Кайл оскалился и кивнул Эрону за спину, на Лешего, приподнявшего самодельное оружие.

— Кулак быстрее заклинания. А уж дубиной по голове — вообще безотказный прием.

Обстановка стремительно накалялась. Я растерянно переводила взгляд с одного на другого, не зная, что делать в такой ситуации.

Еще не хватало им подраться! Как будто у нас нет занятий поважнее, чем влезать в склоки внутри команды! Ох, зря все-таки мы втянули в это людей, находящихся по ту сторону закона.

Хотя где гарантия, что такого не случилось бы и с законопослушными…

— Хватит! — на наше счастье, между двумя молодыми мужчинами встал Март. Он хмуро оглядел обоих. — Кайл, поверь, у Рона сложные отношения с отцом, но он бы не стал нас сдавать. Хотел бы — нас бы давно уже повязали. Рон, — он повернулся к другу. — Понимаю, что все выходит не так, как мы думали, и что я должен извиняться перед тобой еще за события в Проклятом лесу, когда мы решили, что ты врешь. И я извинюсь, честное слово, но идти прямо сейчас к отцу — плохая затея. Давай хотя бы проследим за его людьми и выясним, действительно ли там дракон. Его же никто не видел?

Последний вопрос предназначался нам. Я была вынуждена отрицательно покачать головой, а Леший пожал плечами. Он до сих пор не верил, что мы имеем дело с легендарным драконом.

Не так их рисовали в книгах. Даже у коричневых, земляных драконов, которые предпочитали селиться в пещерах вместо того, чтобы гордо летать под небесами, были достоинство и благородство. Это мудрые, разумные существа, основатели немалой части римейских знатных фамилий, многие из них провозглашены святыми. А тут — Проклятый лес, канализация под стадионом, собачья клетка…

Когда я думала об этом в таком ключе, мне начинало казаться, что я ошиблась. Но факты, включая рассказ Марта о неприглядных сторонах своих предков, свидетельствовали в пользу моих выводов.

— Ладно, — у Эрона наконец-то проснулся здравый рассудок. Драконий наследник сделал шаг назад. — Я не пойду к отцу прямо сейчас. Но твой дружок должен утихомириться.

Нет, без высокомерия он никак не мог!

— Кайл, ты сам говорил, что нам нужны драконьи наследники, — поскорее напомнила я, пока главный чернокопатель окончательно не взбесился. — Одного Джаса слишком мало.

— Да, говорил, к сожалению, — процедил он, смерив Эрона взглядом. — Но мы и одним из них могли бы обойтись…

— Эй, народ, — голос Джаса, молчавшего все это время, прозвучал так неожиданно, что все обернулись к нему. Поисковик с самого начала ссоры стоял поодаль и всматривался в глубину тоннелей, не принимая участия в разговоре. — Кажется, у нас проблема. Вернее, проблема не совсем у нас, но непонятно, на руку ли нам это.

— Что еще? — недовольно спросил Кайл.

— Просто заткнитесь и послушайте.

Мы затихли. И в самом деле, под землей стало неожиданно много звуков. После едва не случившегося столкновения с людьми Олдоса мы отошли настолько далеко, чтобы не они нас не услышали, но это значило, что и нам их не слышно. Однако теперь я могла разобрать громкие голоса, грохот, даже вскрики.

— Дракон вырвался, — пояснил Джас, если у кого-то еще оставались сомнения.

— Ну, не так уж это и плохо, — бодро выдал Март, тоже заработав тяжелый взгляд от Кайла.

— С чего бы?

— С того, — улыбнулся мой оптимистичный избранник, — что наш план возвращается к самому началу. Нам все еще нужно отбить у людей Олдоса то, что отключает магию, причем сделать это всей командой.

— И почему только все сразу не могло пойти по плану, — вздохнул Джас.

— Потому что это жизнь, — ответил ему Кайл.

Глава 41

Слова предводителя чернокопателей были пророческими. Когда все шло по плану? Я такого вообще не помнила. Тем более учитывая, что мы готовились к одному, а получили другое.

Наш план, обговоренный в тоннеле, в общих чертах звучал так: мы не позволяем людям Олдоса заполучить дракона, а если повезет, то ловим и самого легендарного ящера. Правда, все даже отдаленно не представляли, как этого добиться, поэтому мы с Джасом, явно самые романтичные натуры среди присутствующих, настояли на том, чтобы отпустить дракона восвояси, если он вырвется. Это же дракон! Тем более если он всего лишь детеныш. Ну и в любом случае мы позже сообщим властям, кто на самом деле испортил источник, поэтому справиться с сумасшествием магии второй раз будет проще.

И Март, и Эрон при слове «дракон» хмурились. Оба успели настолько крепко убедить себя в вине Олдоса в смерти Робина и Энни, что поверить в существование дракона для них было испытанием еще более сложным, чем для Лешего или Кайла. Однако времени для рефлексий не было. Пришла пора действий.

Думая об этом, я была уверена, что готова к чему угодно. У нас тут, похоже, последний истинный дракон! Вон, слышно его рев впереди!

Чего я точно не ожидала, так это того, что, когда мы догоним людей Олдоса и выскочим из-за поворота, перед нами предстанет вовсе не белый ящер, а медведь.

Высоченный, стоящий на задних лапах, яростно ревущий и напирающий на мужчину перед ним белый медведище.

С тех пор как мы едва не столкнулись с людьми Олдоса, они успели уйти вперед. Этот коридор был шире, в нем горели лампы под потолком, а в конце виднелась лестница с приоткрытой дверью. Дракона не донесли до внутренних помещений стадиона совсем чуть-чуть. Очевидно, он был не настолько дик и что-то понял о том, какая судьба ему готовится, потому что искореженная клетка валялась сбоку, а вырванная с мясом дверца — и вовсе отдельно от нее.

Люди Олдоса оказались к такому повороту плохо готовы. Двое попавших в туман так и не пришли в себя и замерли в разных частях коридора, продолжая таращиться стеклянными глазами в пустоту. Еще один мужчина валялся на полу, не двигаясь, лицом вниз, второй баюкал разодранную руку и тихо стонал. На лбу виднелась кровавая полоска — похоже, его вдобавок крепко приложили головой. В сознании оставались всего трое захватчиков. А судя по тому, как медведь размахнулся тяжелой когтистой лапой, они вот-вот останутся вдвоем.

Увидев зверя, я инстинктивно подалась назад. Мысли заскакали: как здесь мог очутиться белый медведь — животное из Заполярья? Куда исчез дракон? Не надо ли менять план?

Среди прочих даже затесалась крамольная мысль о том, что охотники на дракона в этот момент заслуживают не меньше сочувствия, чем дракон, которого они пытались поймать. От них же сейчас мокрого места не останется…

Мужчина перед медведем попытался увернуться, но маневром почти ничего не выгадал. Удар лапы пришелся в плечо, разодрав кожаную куртку, и отбросил ловца к стене. Зверь, не заметивший нас, снова заревел и развернулся к двум оставшимся людям Олдоса, однако не сделал и шага. Рев внезапно сменился скулением, а медведь, пошатнувшись, упал на четыре лапы.

Одновременно с этим охотник на дракона, которого прикрывал товарищ, с бормотанием развел руки в стороны. Небольшие характерные костяные наросты на лбу выдавали в нем драконьего наследника. Я ничего не почувствовала, но Кайл процедил:

— Менталист! Атакуем его в первую очередь, иначе он сварит нам мозги.

Черт знает, как ему удалось на глаз определить, что маг специализируется на умственном контроле, но меня больше поразило другое. Менталист — и не смог успокоить медведя? Этим видом волшебства в совершенстве владели потомки золотых драконов — едва ли не сильнейших среди себе подобных. Неужели колдун настолько слаб, вопреки легендам о своих предках, или со зверем что-то не так?

Какое бы заклинание он ни наложил, животное наконец-то заметило нас и развернулось, припав на задние лапы для прыжка. Мимо с треском пронеслась молния, взбившая на нем шерсть. Медведя не задело, но вряд ли он мог понять, что Март атаковал не его, а мага за его спиной.

Менталист успел отдернуться, и электрический разряд попал в защищавшего его человека. Конвульсивно дернувшись, тот упал на пол, оставив мага без прикрытия, однако проблем у нас не убавилось.

Медведь начал меняться.

Он съежился; мощное, неповоротливое туловище приобрело изящные изгибы. Вытянутая морда стала более плоской. Уши, наоборот, удлинились, а на их концах распушились кисточки. За несколько секунд медведь исчез, и перед нами появилась рысь. Не поменялся лишь цвет — лесная кошка оставалась белой.

— Дракон! — выпалила я. — Рысь-медведь — это дракон, не пораньте его!

Эрон, над головой которого уже появлялись мини-порталы с оружием, выругался. Мы договаривались этой массовой атакой разом избавиться если не от всех, то хотя бы от большинства противников, поэтому младший Мейвитс начал готовить заклинание заранее. Однако оно обязательно задело бы рысь. Придержать заклятие теперь, на полпути, было сложно, проще прервать и начинать заново. Но время, время…

Рысь пусть и не обладала массой медведя, оставалась довольно крупной. Тем не менее из парней в нашей команде отступил, заробев, лишь Джас. Я его отчасти понимала — сильные маги не шли в поисковики, и нынешняя задача наверняка казалась ему не по зубам. Однако даже Леший, не обладавший ни каплей магии, нахмурился, стиснул покрепче свою дубинку и продолжил стоять на месте, будто собирался отбить рысь, как бейсбольный мяч.

— Джас, щит! — выкрикнул Март.

Он тоже не сделал ни шага назад. Стоял в первом ряду вместе с Кайлом и Эроном, закрывая широкой грудью нас с Джасом.

Оклик Марта помог поисковику справиться со страхом. За моим плечом зашелестел шепот — заклинание воздушного щита.

В этот миг рысь, распрямив лапы, прыгнула на нас. Я боялась, что Джас не успеет, но он сделал это — прямо в полете лесная кошка наткнулась на невидимую преграду и упала с болезненным мявканьем.

Тем временем Эрон сумел прямо на ходу перестроить свое заклинание. Из темных порталов над его головой показались шипастые булавы и пара коротких копий. Два снаряда напоролись на щит с нашей, внутренней стороны, но остальные полетели дальше, в менталиста.

Тот создал идентичный воздушный щит простым взмахом руки. Ни одно оружие не попало в цель, бесполезно зазвенев железом по полу. Зато ответный удар был мощным. Меня как будто хлестнули по лицу. Я пошатнулась, даже в глазах потемнело. Понадобилось несколько секунд, чтобы снова начать ориентироваться в пространстве. Только тогда стало ясно, что это был ментальный удар, рассчитанный на колдующих: Джас, качаясь, цеплялся за стену и никак не мог прийти в себя, Эрон согнулся с гримасой на лице, Март, который в момент удара готовил очередное электрическое заклинание, тяжело дышал, морщась от боли.

Им троим пришлось тяжелее всех. Я не придерживала при себе активных заклинаний, поэтому очнулась быстрее, а Кайл и Леший заклятие перенесли совсем легко. Пока я моргала, крепыш уже несся вперед наперевес с дубиной. К счастью, не к рыси, которая точно так же пьяно шаталась, не в силах встать на лапы, а к менталисту. Но увы, что бы там ни думали чернокопатели о кулаке, который якобы быстрее заклинания, вражеский драконий наследник опередил Лешего. Я не поняла, что именно он сделал, однако чернокопатель отлетел к противоположной стене, словно тряпичная кукла.

Враг отнюдь не был слабым. Мы надеялись на численное превосходство, но впору было думать, что такими темпами он уложит нас всех в одиночку.

Еще и дракон опять начал трансформироваться. Больше не приходилось гадать, почему его с таким трудом ловили: попробуй поймать существо, которое в одну секунду выглядит как медведь, в другую — как рысь, а в третью ускользает из пальцев ужом.

Правда, в третий раз он принял форму не змеи, а ястреба-тетеревятника. Взмыв под потолок, он устремился к приоткрытой двери, ведущей на стадион.

Я с отчаянием проследила за путем белой птицы. Она летела дергано, еле шевеля крыльями — наверное, устала от бесконечного сражения или все еще страдала от заклинаний и парализующего газа. Но это не мешало ей уходить от нас. А что с драконом будет снаружи, на стадионе? Он же ошалеет от такого количества людей! Как бы не случилась беда еще худшая, чем раньше.

Менталист тоже оглянулся на пролетевшего над его головой дракона, но решил, что мы представляем большую угрозу. Руки заплясали в танце — для нас готовилось новое заклинание. Впопыхах я выпустила по нему заклятие, и драконий наследник даже пошатнулся, но был слишком опытен, чтобы сбиться. А парни были еще не в том состоянии, чтобы колдовать. Март начал что-то плести, но он явно не успевал.

В коридоре вдруг прогремел выстрел. Я вздрогнула и инстинктивно опустилась вниз, глазами ища стрелявшего.

Кайл стоял прямо, держа пистолет в вытянутой руке. Менталист, наоборот, медленно осел на пол.

У меня не было времени ужасаться и размышлять о том, как расценивать поступок Кайла. Ястреб уже влетел в дверь, задев ее крылом, и она начала за ним закрываться.

Я кинулась следом, хотя все еще слабо представляла, как остановить катастрофу. Сзади загремели тяжелые ботинки Кайла. Краем глаза я заметила, как Эрон помогает встать Марту, чтобы отправиться за нами. Быстрее же, быстрее…

Я первой выскочила в подвальное помещение стадиона и резко остановилась, из-за чего на меня наткнулся, больно задев плечо, Кайл. Он пытался придержать дверь для парней, но она захлопнулась, а самого чернокопателя оттолкнуло в сторону.

Посреди квадратной комнаты, заставленной по углам ящиками разного размера, была натянута мерцающая сетка. Дракон в обличье ястреба бился в ней, словно муха в паутине, и с таким же итогом — та только туже стягивалась вокруг маленького птичьего тельца. Попытка трансформироваться результата не принесла. Странные блестящие нити, из которых была сплетена сеть, налипали на дракона и мешали ему принимать новое обличье. Мелькнули очертания какого-то мелкого грызуна, затем снова проявилась рысь, но все было без толку — дракон запутывался все сильнее, пока не принял свой истинный вид. В сумрачном свете подвала матово сверкнули белые чешуйки на длинном теле, кожистые крылья безвольно повисли, увязнув в липкой сети, как и четыре когтистые лапы. Острые драконьи зубы клацнули зло, но бессильно.

Я скользнула взглядом по слишком мягким крылышкам и не до конца сформировавшейся драконьей «короне» из наростов на лбу. Джас был прав. Дракон не пересек черту взрослости, хотя по человеческим меркам ему могло перевалить за тридцать, а может, и пятьдесят лет. Он все еще был детенышем. Только какой мне теперь толк от этого знания?

— Чудно, — саркастично произнес Олдос Мейвитс, стоящий с другой стороны «паутины». — Я всегда знал: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам — и в довесок к дракону получишь неожиданный улов. Остается один вопрос: что же мне с вами делать, дорогая Эльза Амберлин и ее неизвестный друг?

Глава 42

Олдос медленно вышагивал с той стороны сети, изредка поглядывая на нас, будто гулял по бульвару в выходной день, а не поймал истинного дракона и вместе с ним двух человек. За Мейвитсом застыли два шкафообразных телохранителя. Я не была уверена в том, маги или нет. На всякий случай следовало ожидать худшего.

Дракон дергался, но по-прежнему безрезультатно — только сильнее уставал. Я не шевелилась вообще, понимая всю бессмысленность этого действия. У меня нет таких сил, чтобы победить могущественного драконьего наследника вроде Олдоса, а уйти с миром он нам не позволит.

Разумнее потянуть время. В подземных коридорах остались Март, Эрон, Леший и Джас — наверняка они что-нибудь придумают. Заметив, что кто-то с той стороны дергает за ручку двери, я аккуратно загородила ее от Олдоса. Замок магнитный, с кодом — так просто не взломаешь. Если выгадать для парней хотя бы несколько минут, может сыграть эффект неожиданности, и у нас появится пусть маленький, но какой-никакой шанс отсюда выбраться.

Нельзя было сбрасывать со счетов и Кайла. Пистолета в его руках видно не было, но чернокопатель отчаянно придумывал какой-то план. Его глаза шарили по комнате в поисках лазеек и гораздо чаще останавливались на Олдосе.

Тем более мне следовало скорее отвлечь проклятую сволочь.

— А я думала, что вы преклоняетесь перед истинными драконами, — с обвинением произнесла я.

Старший Мейвитс остановился и снисходительно улыбнулся.

— Наивная, наивная девочка. В каждой школе преподают теорию Харвина, которая учит, что люди произошли от обезьян. Ты когда-нибудь видела храмы, посвященные им? Может, люди поклоняются макакам в зоопарках, когда тычут палками в клетки и кидают туда объедки? Так почему я должен падать ниц перед существом, которое ненамного разумнее обезьяны?

— Зачем тогда вы строите новые церкви в честь драконов? Замаливаете грехи перед Богом? — съязвила я.

— Церкви нужны не драконам и не Богу, — ответил он тоном, будто растолковывал мне азбучную истину. — Они нужны людям.

Вот и подтвердилась моя теория, что Олдос всего лишь дурил голову прихожанам. А Эрон считал, что его отец искренне верит… Хорошо, что он этого не слышал.

Увы, мне не удалось ни отвлечь Олдоса, ни разозлить. Он явно наконец-то принял решение, потому что уверенным шагом направился к одному из телохранителей, не спускающих с нас глаз.

Не требовался шар для предсказаний, чтобы узнать, что будет дальше. Пока что вытащить дракона из блестящей паутины мешали только мы. Если избавиться от нас, проблема исчезнет. Вопрос состоял исключительно в том, как именно Олдос захочет это сделать. Амбалу либо прикажут нас перестрелять, как диких зверей, либо отправят его за подмогой, которая опять же ничего хорошего с нами не сделает.

А парни до сих пор не появились, и вряд ли нам с Кайлом поможет кто-то еще. Его ребята с застав, выведенные из строя туманом, очнулись слишком далеко от постов, чтобы успеть добраться до стадиона. На дракона тоже не приходилось надеяться. Мне уже даже хотелось, чтобы он напустил своего пугающего тумана, но, очевидно, малыш истратил все силы на заставы и охотников. Ему, как и всем нам, требовалось время для восстановления.

Время, время, время… Оно стремительно утекало меж пальцев, отказываясь работать в нашу пользу.

— Как вы с нами поступите? — быстро спросила я, пока Олдос не отдал телохранителю роковой приказ.

— А как, по-вашему, я могу с вами поступить? — Мейвитс вернул вопрос, но в его устах тот звучал риторически. — Ты дважды не услышала мои предостережения, Эльза, а они были достаточно ясными. Хотя теперь мне кажется, что нужно было отправить тебе домой букет чего-нибудь более ядовитого. Если бы ты сейчас была занята похоронами, то не лезла бы туда, куда не следует.

— Ошибаетесь, — процедила я. — Если бы вам удалось отравить мою маму, я бы зашла гораздо дальше.

— Не зашла бы. Об этом в любом случае бессмысленно рассуждать — ваша судьба предрешена, — отсек Олдос и наклонился к одному из охранников. — Майк…

Он говорил слишком тихо, поэтому оба телохранителя тоже немного придвинулись к нему. Фокус их внимания наконец-то сместился.

Я быстро оглянулась на Кайла. Если что-то делать, то сейчас!

Чернокопатель догадался об этом и без меня. В свете люминесцентных ламп блеснул черный пистолет. Щелкнул предохранитель. Палец уже лег на спусковой крючок…

Ствол оружия внезапно выгнулся в сторону, словно был пластилиновым. Благо Кайл не успел выстрелить, иначе бы оно взорвалось прямо в его руках. Похоже, колдовство сопровождалось ударом магии, потому что чернокопатель, выругавшись, уронил искореженный пистолет.

Олдос посмотрел на нас через плечо, так небрежно, будто его только что не пытались убить, а предлагали чашечку чая.

— Говорят, изобретение огнестрельного оружия два века назад невероятно осчастливило тогдашнее общество. Ведь это значило, что обычные люди уравнялись с магами — отчасти. Но вот в чем загвоздка — огнестрел срабатывает, только если застать мага врасплох. С опытными колдунами такого почти не происходит, потому что есть огромное количество фоновых защитных заклинаний, о которых большинство обычных людей даже не догадывается. Особенно глупо угрожать пистолетом тому, кто владеет трансформационной магией. Ты не задумывался, что в ответ я могу, скажем, немного исказить твои внутренние органы? Потом я, разумеется, верну все на место. После того как ты, долго промучившись, скончаешься.

Он сделал сложный пасс рукой. У Кайла, довольно крепкого и румяного мужчины, мгновенно отхлынула кровь от лица. На лбу и висках резко обозначились синие вены. Отступив назад, чернокопатель прислонился к стене.

— Ах ты сволочь! — прошипел он и тут же согнулся в спазме.

Олдос бессердечно улыбнулся.

— Видишь, Эльза? Я мог бы с самого начала поступить с тобой схожим образом, но, поскольку ты девушка, к тому же вызвала симпатии моего сына, был с тобой нежен и предупредителен. Жаль, что люди редко ценят широкие жесты.

Он вдруг прищурился, глядя на чернокопателя.

— Хм, а вот так я тебя узнал. Кайл Черная Смерть, верно? Главарь небольшой шайки черных копателей.

— Помнишь, ублюдок?

Кайл весь покрылся потом и начал мелко дрожать, однако сумел выдавить из себя ухмылку. Я подалась к нему и была вынуждена тут же отойти, повинуясь взмаху руки Олдоса.

— Нет-нет, девочка. Если хочешь более легкой смерти, не надо ему помогать. Этот человек устроил моим помощникам весьма неприятное времяпрепровождение в пещерах на границе Эмантэя. Удивительно, как вы оказались вместе, но так даже лучше. Кто откажется убить двух зайцев одним махом? — он перевел взгляд на дракона, который с каждой минутой рыпался все слабее и слабее. — Трех, если точнее. Майк, сходи за остальными. Нужно убедиться, что зверек в этот раз не ускользнет. Клянусь предками, я устал за ним гоняться по нескольким провинциям.

Ну конечно, Олдос волновался исключительно о драконе! Мы с Кайлом всего лишь букашки по сравнению с ним. Нас не жалко походя раздавить.

Телохранитель исчез во втором выходе из помещения. Паника внутри нарастала. Кайл пока держался, но ему становилось хуже, он уже и на ногах едва стоял. Сколько ему осталось — пять минут, десять? Олдос пообещал медленную смерть, однако ему было невыгодно ждать по-настоящему долго. Здесь, под стадионом, чувствовалось, как гудят трибуны. Игра должна была близиться к завершению — время, когда кипят самые сильные страсти. Сейчас до подвала никому дела нет, но рано или поздно матч закончится, и в коридорах появятся сотрудники «Арены». Олдосу станет сложнее скрывать, что он пытает людей в одном из ее помещений.

Я со слабой надеждой оглянулась на дверь, но ручку давно перестали дергать. Скорее всего, на дверь наложено какое-то заклинание, и парни ищут другой способ попасть к нам. Не хотелось думать, что они нас бросили. Эрон — еще может быть. Джаса и Лешего я совсем не знала, однако они казались преданными Кайлу.

А Март, мой нежный, любимый Март… Не мог он кинуть меня на произвол судьбы, правда?

Перед внутренним взором появилось видение моего избранника, рассерженного из-за того, что я нарушила обещание и снова ввязалась в неприятности. Брови нахмурены, тонкие губы плотно сжаты — выражение лица, которое совершенно точно не хочется вызывать у любимого человека. Но я бы лучше сто раз вытерпела его злость, вымещенную на мне, чем согласилась с мыслью, что я больше никогда не увижу Марта. Даже в пещерах, хотя смерть казалась такой же верной, как и сейчас, мне было не так страшно, потому что любимый стоял рука об руку со мной.

Пожалуйста, святые драконы, Боже, хоть кто-нибудь, кто есть там, наверху, дайте мне еще одну возможность встретиться с любимым, коснуться его губ, дотронуться до жестковатой щетины! Клянусь, больше никаких нарушенных обещаний. Я буду самой послушной в мире девушкой, которая ни в коем случае не ищет себе на пятую точку приключений!

Дракон слабо зарычал. От него начала исходить почти незаметная в освещенном подвале серая дымка, но Олдос каким-то образом ее уловил, прочитал защитное заклятие и скомандовал оставшемуся охраннику отойти подальше.

— Чертов дракон все это время копил силы, — процедил старший Мейвитс. — Каждый раз новые сюрпризы. А я надеялся, что Стэн его потрепал. Куда там запропастился Майк?

Кто такой Стэн, осталось неизвестным. Может, менталист, в которого стрелял Кайл, а может, другой охотник на дракона. Главное, что телохранитель не возвращался. Увидев в этом добрый знак, я решила еще потянуть время. Всё лучше, чем молча и покорно ждать, когда тебя убьют. А если повезет, эта информация потом пригодится на суде или в раскрытии других темных дел старшего Мейвитса.

— Зачем вам дракон, Олдос? Он же последний из истинных. И вы хотите продать его, как вещь, на аукционе?

— Кто сказал тебе такую глупость? — удивился он. — Только идиот продал бы нечто настолько важное. Изучение — вот для чего он мне нужен.

— Изучение? — не поняла я.

— Оно самое, — с легким раздражением ответил Олдос. Похоже, ему начала надоедать болтовня с глупой студенткой, для которой приходится разжевывать каждое слово. — Драконов множество видов, но все они владеют способностью к трансформации собственного тела, причем делают это мгновенно и почти без усилий. А то, как они игнорируют основополагающие законы физики? Даже магия, веками казавшаяся людям непостижимой, имеет свои правила, но не может обойти закон сохранения энергии. Драконы — могут, и не только это. Ты видела, как легко он менял свою массу? Когда я первый раз в Проклятом лесу заметил эту аномалию, решил, что у меня сломались приборы. Попробуй провернуть такое с помощью заклинания и сломаешь голову, будь ты хоть знаменитый архимаг Бартоломеус. Драконы умеют работать с другим измерением — вот в чем их секрет. Первый, кто обуздает эту силу, получит почти неограниченную власть. Достаточно просто продемонстрировать ящера в кругу доверенных лиц, чтобы перед тобой открылись десятки новых дверей.

— Вы знали, — прошептала я. — Когда погибли Энни и Робин, вы уже знали, что там был дракон.

— Ну, не то чтобы знал… — с ложной скромностью добавил он. — Догадывался. У меня не было доказательств. Дракон ни разу не дал к себе приблизиться. Два мертвых тела с остаточной магией странного типа дали хорошее подкрепление моей теории.

— Так это все же были вы, а не дракон! Вы убили двух детей!

— Они стали жертвами эксперимента, — поправил Олдос. — А если подумать, я подарил им легкую смерть взамен нищенского существования.

Я едва не захлебнулась от возмущения. Эта тварь еще будет утверждать, что сделала доброе дело! Что он за чудовище такое?

Ответ пришел сам собой. Чудовище, которое минут через пять сотворит то же самое и со мной, если ребята не пошевелятся.

— Одного не могу понять, — тихо произнесла я. — Вы же заботитесь об Эроне. Вроде бы любите его. Как вы могли убить его друзей и столько лет врать ему прямо в лицо?

Олдос вздохнул.

— Снова поразительная наивность. Я не лгал сыну и не пытался ничего от него скрывать. Такой подход не сделает из него моего настоящего наследника. Эрон сам отказывается меня услышать. Возможно, он еще слишком молод… — впервые на лице старшего Мейвитса проскочила неуверенность.

Я вспомнила его упреки, адресованные сыну возле мужского общежития академии, и то, как он силой навязывал Эрону обязанности. Конечно тот старательно их игнорировал! А может, причина все-таки в том, что в случае Мейвитсов яблочко далеко укатилось от яблони. Эрон испорчен, но он не подонок и не убийца в отличие от Олдоса. Если инстинкты шептали ему, что отцовские дела связаны с чужими смертями, то он мог подсознательно избегать обязанностей еще и поэтому. Постоянно меняющиеся девушки, кутежи, учеба и соперничество с однокурсниками — всем этим легко забить голову и не думать о том, что твоя семья может оказаться связана с убийствами.

Увы, Олдос ничего этого не видел. Или не хотел видеть.

— Однажды Эрон повзрослеет, — твердо сказал он. — У него откроются глаза, и он поймет, что я для него делаю.

Дверь, ведущая в помещение со стороны стадиона, со стуком хлопнула, открываясь.

— Откроются глаза на что, отец?

На пороге появился Эрон в белом магбольном костюме. Пока один, но я надеялась, что где-то недалеко и Март с остальными парнями. Должно быть, они передумали взламывать замок, сочинили план получше и переместились с помощью портала.

Если и так, пока было незаметно, что драконий наследник пришел с компанией. Он застыл на пороге с удивленным лицом, глядя на чешуйчатого звереныша, запутавшегося в натянутой поперек подвала сетке.

— Детеныш белого дракона? Значит, это правда?

Тот слабо зарычал в ответ. Может, он был диким, но понимал, когда о нем говорят.

— Правда, — Олдос выпрямился, нахмурился при виде Эрона, как будто не обрадовался ему. — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть наверху. И почему ты до сих пор в этом наряде?

Куда только делись недавние намеки на невероятную любовь к сыну? Зато его пальцы вывели сложный пасс, и Кайл рядом со мной облегченно вздохнул, приваливаясь к стене. Олдосу было стыдно пытать кого-то при родном отпрыске. У чернокопателя уже с минуту хлестала кровь из носа, но бедняге было так плохо, что он и не пытался ее остановить. Я сразу кинулась к нему — хотя бы просто поддержать за плечо, чтобы Кайл не упал и не ушибся.

Эрон с осторожностью вошел в помещение, косясь на залитого кровью чернокопателя.

— На что у меня должны открыться глаза, отец? На то, что ты уже второй или третий раз — а может, десятый, честное слово, я запутался — пытаешься убить моих друзей, которые мне не подходят по каким-то твоим выдуманным параметрам?

Брови Олдоса сошлись над переносицей еще ближе.

— Ты слышал?.. Ну, что ж, так тому и быть, отвечу. Глаза у тебя должны открыться на то, что это, — он махнул рукой, охватывая и нас с Кайлом, и молодого дракона, — сделано ради твоего благополучия.

— Ты убиваешь тех, кто мне дорог, ради моего благополучия? — медленно, едва ли не по слогам произнес Эрон. — Знаешь, я с детства путался, почему все вокруг учат меня одному, а ты — противоположному. Но я привык, притерпелся к странным вывертам твоей логики. Даже признал справедливость некоторых из них. Но вот это — это уже слишком. Отпусти Эльзу и Кайла. Сейчас же.

— Еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь? — напряженно повторил Олдос. — Ты не должен был знать о подвале.

По его знаку телохранитель, все это время торчавший у стены безмолвной статуей, наконец-то ожил и занял место возле нанимателя. Во взгляде бугая появились опасные искры. Эта гора железных мышц смутила бы любого, но только не самоуверенного драконьего наследника вроде Эрона. Он и бровью не повел, наоборот, взглянул на телохранителя так, словно прикидывал, как его лучше раскроить шпагой, которую держал в руках с самого подземелья.

— Встретил Майка, когда шел тебя искать, — объяснил Эрон. — Ты задержался.

— И где Майк?

— Я отправил его отдохнуть, так что твои помощники не придут. Отпусти Эльзу. Сейчас же.

Олдос рассмеялся. У него был приятный голос, подобающий красивой внешности, которую в полной мере унаследовал сын, но от этого смеха у меня по спине забегали мурашки.

— Каждый раз, когда я думаю, что ты наконец-то повзрослел, ты находишь способ разочаровать меня и убедить в обратном. Помощники нужны мне не для того, чтобы избавиться от твоей подружки. Они нужны, чтобы аккуратно снять сеть-ловушку и не упустить дракона, поэтому советую сочинить для угроз что-нибудь получше.

— Нам действительно надо доходить до угроз? Почему ты не можешь просто отпустить моих друзей?

— Потому что они видели слишком много. И потому что они не станут молчать ради твоего блага, — Олдос прищурился. — Кстати, а когда это ты успел подружиться с главой шайки черных копателей?

— С ним мы не друзья, но это не значит, что я соглашусь на его убийство. Последний раз прошу, отец: дай им уйти. И закончим это дело миром.

В голосе Эрона появились редкие умоляющие нотки. Он не привык ни о чем просить, пусть это его родной отец. Я только покачала головой, заранее сочувствуя товарищу. Эрону каким-то чудом удалось убедить друзей перед атакой поговорить с Олдосом, но мне было заранее ясно, что тот не оценит этого.

Он слишком далеко зашел, чтобы решать дела миром.

— Не поздновато ли о чем-то просить? — отрезал Олдос. — Тебе нравится, когда я оплачиваю твои развлечения, твою одежду и слуг, но рвения к зарабатыванию денег и решению семейных проблем ты почему-то не проявляешь. Иди наверх. И переоденься наконец. Кто-то должен развлекать гостей аукциона, пока я работаю. Если ты не способен на решительные действия, займись хотя бы этим.

— Семейных проблем? — Эрон в последнюю секунду сдержался, чтобы не выкрикнуть эти слова. — Все наши семейные проблемы начались из-за того, что ты убил Энни и Робина ради своих целей. Не будь этого, нам бы не пришлось продавать дом, от тебя не сбежала бы мама, сестра не выскочила бы замуж за какого-то неудачника, лишь бы ее перестали связывать с фамилией Мейвитс, и нам не пришлось бы поспешно смываться из Иролана, потому что в неподвластных тебе верхах начали что-то подозревать о том, куда исчезают ценные древности. Даже это тебя не остановило. Церкви, тайные аукционы, свадьба с Даяной Аксидис — все это нужно было тебе, а не мне. Я тебя никогда, ни разу ни о чем не просил. Но стоило это сделать, как у тебя находятся упреки и отговорки, и ты опять умудряешься перекрутить все так, будто это ради моего блага. Хватит, — его тон стал жестче, а серые глаза похолодели. — Пора! — крикнул он в коридор.

Электрические лампы в помещении мигнули, а мое сердце подскочило от радости.

Март! Он там, готов прийти нам на помощь. Они с Эроном просто разыграли небольшую сценку, чтобы у моего любимого наследника электрических драконов было время на подготовку мощного заклинания.

Спустя долю секунды воздух в буквальном смысле затрещал. Я быстро отвернулась, чтобы не ослепнуть от вспышек, пронзивших подвал. Перепуганный дракончик завертелся в плену сети с утроенными силами. Его, к счастью, не задело.

Увы, удар Марта пришелся в цель лишь отчасти и вывел из игры только телохранителя, который, конвульсивно дернувшись, тяжело рухнул на груду коробок. Олдос с неожиданной скоростью для человека в возрасте отступил назад, прикрыв лицо рукой. Молнии, которые прошлись по всему помещению и кое-где оставили после себя дымок, обогнули обоих Мейвитсов. Эрона — из-за магбольного костюма, который был перед игрой специально зачарован против подобных атак, чтобы студенты нечаянно не поубивали друг друга на игровом поле. А Олдос, очевидно, был окутан невидимыми глазу магическими щитами.

Умно. Наверное, такое стоило ожидать от опытного мага, привыкшего балансировать на грани закона и проводить опасные тайные аукционы, на которых может случиться что угодно.

Эрон должен был знать или как минимум догадываться об этом, поэтому не дал отцу ни мгновения отдыха и сразу же кинулся к нему со шпагой наперевес. Один росчерк лезвия, второй, третий — ни единого попадания. Выпады только показывали, насколько хорошую физическую форму сохранил Олдос. Хотя, вероятнее всего, Эрон сдерживался, чтобы не ранить отца всерьез.

А затем такую возможность у него отобрали в принципе. Вскрикнув, он выронил шпагу, лезвие которой вдруг заизвивалось змеей. Это и в самом деле теперь была змея — может, и не живая, но весьма активно пытающаяся напасть на самого Эрона.

Старший Мейвитс расхохотался.

— Уже одно то, что ты рискнул на меня напасть, наглость. Но ты и правда считаешь, что сможешь меня одолеть? Меня — собственного отца, научившего тебя абсолютно всем известным тебе трюкам?

— А я и не один сюда пришел, — огрызнулся Эрон.

Появление Марта в дверях предваряла короткая вспышка — очередная молния, брошенная в Олдоса. Но тот снова успел вскинуть руку, и электрический разряд, пустив слабый дымок, угас в рукаве пиджака.

Олдоса не просто окутывали щиты, он носил пропитанную магией одежду, да еще и качеством наверняка получше, чем магбольные костюмы. Мне даже представлять не хотелось, сколько может стоить такой наряд. Главное — придется немало постараться, чтобы пробиться сквозь защиту, а целиться парням теперь нужно будет тщательнее, в открытые участки тела. Радовало только то, что и Март с Эроном достаточно защищены.

И еще — то, что с лица Олдоса наконец-то стерлась мерзенькая улыбочка. Он мрачно посмотрел на присоединившегося к сыну Марта и на их перчатки, контрастировавшие с цветом костюмов.

— Вот как. Долго ты водил меня за нос, сын. А я еще думал, что у тебя за товарищ с электрической магией.

Они не дали ему договорить, совместно шибанув по Олдосу заклинанием. Учитывая, что парни еще недавно были лютыми врагами, синхронность в их действиях поражала.

— Эльза, беги! — выкрикнул Март, запуская в старшего Мейвитса новым заклинанием, которое тот снова отбил — на сей раз тростью.

Легко сказать! Путь вперед все еще преграждала сеть, под которой было не проскользнуть, и, глядя на несчастного дракончика, я сомневалась, что ее можно порвать. Путь назад…

Магнитный замок внезапно щелкнул. Дверь отворилась, и из нее появилась сначала дубина, а затем уже державший ее Леший, следом за ним Джас. Крепыш зыркнул по сторонам и, присвистнув, вытаращился на дракона.

— Нифига! Тут же реально дракон!

Однако, когда он увидел своего главаря, то и думать забыл о мифическом ящере.

— Кайл, твою мать! Идти сможешь?

Мы помогли ему встать прямо. Я нервно поглядывала на ту сторону сети, но ситуация в схватке не менялась. Пока Олдос, Эрон и Март продолжали без особого успеха обмениваться заклинаниями. Разве что старшего Мейвитса удалось оттеснить ближе к стене.

— Надо им помочь.

Я умоляюще посмотрела сначала на Кайла, затем на Лешего. Оба отвели взгляды.

— Прости, Эльза, — тихо ответил главный чернокопатель. — Я не в том состоянии, чтобы воевать с магами.

С этим сложно было спорить. Кровь из носа текла меньше, но еще не остановилась. Красными каплями была залита вся грудь. Алые пятна виднелись и на губах молодого мужчины, правда, не знаю, от чего — то ли он их так сильно прикусывал от боли, то ли Олдос сделал с ним что-то, что кровь хлынула горлом.

— Дальше уже не наша война, — извиняющимся тоном сказал Леший. — Мы немного видели в щель, что тут происходит. Через сеть не пробраться, да? Мы по порталам прыгать не умеем, тут оббегать по кругу будет дольше, чем драка займет времени. Мы сделали все, что могли.

— Эльза, тебе тоже лучше уйти с нами, — добавил Джас. — Март просил.

Я покачала головой. Март, может, и просил, да он сейчас вон с той стороны, и, если Олдос его убьет, я себе не прощу трусливого побега с поля боя. Меня-то не пытали, внутренности не перекручивали, как Кайлу. Ему действительно нужно уходить, а я еще пригожусь парням.

— Отчаянная ты девчонка, — вздохнул поисковик. — Удачи.

— Спасибо. Она мне понадобится.

Когда команда Кайла скрылась за дверью, я внимательно присмотрелась к сети, хотя от каждого вскрика на другом конце помещения подскакивало сердце. Мысль Лешего текла в правильном направлении — самый короткий путь на помощь парням шел через эту блестящую «паутину». Отсюда, за несколько метров до схватки, на узком клочке пространства, я не могла сделать ничего толкового.

Но я могла испортить Олдосу планы на тот случай, если он победит.

Парни тем временем разошлись вовсю. Эрон, наученный горьким опытом, в руки оружие больше не брал — он метал в отца разные предметы, открывая крошечные порталы то над ним, то сбоку, то прямо у него под ногами. Олдос в долгу не оставался. Эрон почти по колено провалился в бетон, которым был залит пол. Чудеса магии преобразования… Март отвечал за атаки стихийной магией, отбиваясь при этом от тяжелых ящиков, которые сами собой соскакивали с мест и летели на парней. Одна из громадин проехалась по всему подвалу, въехав в сеть, натянув ее, но так и не порвав.

Пахло железом, гарью, озоном и — неожиданно — болотной тиной. Магия буквально клокотала вокруг. Грохотали падающие вещи, резко, отрывисто звучали слова заклинаний. Хотя и Олдос, и парни начинали выдыхаться, их колдовство не становилось слабее. Наоборот, ожесточившись, они начинали бить друг по другу все отчаяннее. И увы, наш враг до сих пор не был похож на проигрывающего.

Я нервно облизнула губы и дотронулась до сети, хотя за секунду до этого Марта едва не сбил с ног очередной ящик. Мой любимый даже охнул от боли.

Ну же, Эльза. Сделай хоть что-нибудь. Благодаря матчу и схватке на той половине помещения энергия настолько кипучая, что так и просится в руки. Ты же не просто обуза, а волшебница, в конце-то концов, пусть пока и не годящаяся в подметки Марту с Эроном!

Кожа тотчас прилипла к клейкой поверхности. Хорошо, что я не додумалась схватиться за нее всей ладонью, а аккуратно коснулась подушечкой пальца. Отлипать «паутинка» не хотела, тянулась за мной, хотя я достаточно далеко увела руку. Стоило подтянуть другую нитку, как она склеилась с первой — не разлепишь и не раздерешь.

Подобных сетей я раньше не видела и не представляла, для чего они могут использоваться. Возможно, это вообще собственное изобретение Олдоса, черт его знает.

Ячейки у нее были мелкие — пролетит разве что муха, а сама сеть поднималась от пола до потолка и плотно клеилась к стенам, так что отрывать ее было бесполезно. Понятно, почему Олдос ждал помощников, чтобы они помогли ее снять. Но как-то же сеть сюда протащили? Будь она вся настолько клейкая с самого начала, ее бы не пронесли через дверь — она бы слиплась в комок. Напрашивался вывод, что ее принесли сюда, развернули, затем обмазали клеем и потом уже натянули перед входом, предполагая, что сюда ринется дракон.

Я изучила другие участки сети, стараясь не думать о том, что на Марта нападают сразу два ящика, а Эрон сражается с душащим его полиэтиленом, который рулоном был сложен на груде пустых коробок. Олдосу тоже доставалось. В этот миг ему по голове ударил рыцарский шлем, выпавший из портала и дополнительно заряженный Мартом. К сожалению, старший Мейвитс сознание не потерял, но шишка у него будет здоровая.

Мои вскрики и советы только отвлекали парней. Сообразив это, я вернулась к сети. Давай, Эльза, думай!

Дракон и на меня клацнул зубами, наверное, решив, что я собираюсь с ним сделать какую-нибудь пакость. Я не обратила внимания, продолжая осторожно ощупывать нити.

Вот оно! Нелипкий участок. Он был неровным; приблизив глаза, можно было рассмотреть, где он заканчивается и где к сети снова начинает липнуть все подряд. Значит, я была права — на обычную сеть нанесли клейкую массу, состоящую из мельчайших зернышек. А это, в свою очередь, означало, что ее можно счистить. Подходящая задачка для человека со специализацией «чистота».

Вряд ли тут помогло бы заклинание, которым я помогала себе отдраивать сгоревшие кастрюли дома. Но его можно было взять за основу.

Инстинктивно увернувшись от отброшенной Олдосом старинной сабли (увы, она не разрезала сеть, а всего лишь налипла на нее), я мысленно прикинула, как перестроить формулу заклятия, чтобы оно подходило под ситуацию. Напрягать мозг надо было поактивнее. У старшего Мейвитса, только что отступавшего к стене под натиском парней, открылось второе дыхание, и он начал их теснить. К этому времени с Марта слетел шлем, волосы были всколочены, на щеке красовалась длинная царапина. Эрон болезненно прижимал к себе правую руку, колдуя в основном левой.

При взгляде на Олдоса у меня чуть не вывернулся желудок. Нет, с самим Мейвитсом все было до отвращения хорошо, хотя его идеально сидящий, без единой складочки костюм приобрел несколько дыр и грязных пятен. Но теперь его окружали извивающиеся осьминожьи щупальца, которые отбивали предметы или блокировали колдовские удары Марта и Эрона. Стало понятно, откуда взялась та болотная вонь, удивившая меня минутой раньше.

Я такую магию видела впервые в жизни. Как с Олдосом вообще сражаться?

Поняв, что испуганно таращусь на него, забыв о деле, я себя одернула. Не о том ты должна думать, Эльза, не о том!

Пришлось зажмуриться, чтобы ужасные видения не отвлекали меня от работы. Перед глазами вместо инфернальных щупалец замелькали строчки с формулами из учебника. Мы этого еще не проходили, пригодилась моя привычка забегать в уроках наперед. Если материал клейкий, кажется, нужно сплетать потоки колдовской энергии вот так…

Пробное заклинание сорвалось. Поняв, где ошиблась, я тут же начала его заново. В этот раз все сработало — палец наконец-то отлип от сети, а путы, стягивающие дракончика, немного ослабли. Убедившись в этом, я продолжила колдовать.

Первые мгновения драконыш изо всех сил старался укусить, видимо, приняв меня за одного из тех людей, которые мучили его на протяжении нескольких лет, охотясь за ним и не давая покоя. Я еле успевала отдернуть руки. Все-таки зубищи у дракона, пусть и молодого, были отнюдь не маленькие.

— Тихо, тихо, — приговаривала я между чтением заклинания, параллельно раздумывая, как успокоить ящера.

Да и надо ли? Главное — вовремя убраться с дороги, когда я его освобожу.

Вскоре дракон сам утихомирился и только внимательно наблюдал за мной темным глазом с вертикальным зрачком. Может, ему просто нравилось смотреть, как под моими пальцами обвисают блестящие нити. А может, он чувствовал, что его пытаются вытащить из плена.

На все про все у меня ушло около минуты. Слава богу, парни по ту сторону еще держались, даже снова начали теснить Олдоса. Возможно, потому что тяжелые ящики закончились, и старший Мейвитс был вынужден отвечать на атаки оружием, которое Эрон так опрометчиво предоставил ему через порталы. Зато Марту удалось поджарить щупальца, и они обмякли, а по помещению распространялся гадкий запах подпаленного мяса. Ненадолго Олдоса и задержало то, что ему пришлось сражаться с цепко охватившей его ноги змеей, в которую он сам же превратил шпагу сына. Не только старший Мейвитс умел обращать против врага его же магию.

А под моими пальцами на пол осыпалось потерявшее свои свойства клейкое вещество, которым обработали сеть. Драконий детеныш уже высвободил из кокона белое крыло и нетерпеливо им хлопал по воздуху.

— Подожди, малыш, совсем чуть-чуть, — бормотала я, распутывая последние нити.

Оставалось и правда немного. Проблема была не только в том, что дракончик приклеился — он застрял в эластичных нитях. Здесь уже заклинания специализации «чистота» помочь не могли. Ну и что мне делать?

Странный скрежещущий звук с той стороны сети привлек мое внимание. Вскинув голову, я успела увидеть, как Эрона отбрасывает назад воздушный удар. Но ладно бы только это. Споткнувшись о вытянутые ноги бессознательного телохранителя, Эрон покачнулся и со вскриком упал в черный портал, ждавший его прямо за спиной. Дыра в пространстве мгновенно схлопнулась, отрезав сыну Олдоса путь обратно.

Проклятье! Так вот почему старший Мейвитс сдавал позиции! Он просто готовил крупный портал!

Март застыл, тяжело дыша. На моего избранника сложно было взглянуть без содрогания, и у меня сжалось сердце. Черный магбольный костюм исполосован и покрыт грязью от падавших на него ящиков, на лице добавилась ссадина, растрепанные русые волосы торчали во все стороны. Под глазами пролегли темные круги.

Он использовал слишком много магии. Сперва магбольный матч, где нельзя было проявить слабость, затем еще более изнуряющий бой здесь, под стадионом. Да, волшебная энергия легко шла в руки благодаря близости источника, но в этом крылась своя опасность. Усталость-то оставалась пропорциональной тем колоссальным объемам магии, которые ворочались последние пять минут в подвале.

— Немного времени это заняло, — усмехнулся Олдос, отряхивая ладони. — Я в растерянности, на что вы только рассчитывали.

Невероятно, но Март нашел в себе силы выпрямиться и смело посмотреть в лицо врагу. Как гордо в этот момент выглядел мой избранник, несмотря на весь его бедственный вид! Март давал понять, что его можно победить, но сломить — невозможно.

— Мы рассчитывали на веру друг в друга и в справедливость, — ответил он, сверкая на врага яркими серо-голубыми глазами. — Но вам такое не понять.

— Верно, — согласился Олдос. — В подобные глупости могут верить только наивные юнцы. Ни к чему хорошему это не приводит, и ты со своей подружкой сейчас в этом убедишься.

Да черта с два! Мы еще повоюем.

Стиснув зубы, я подтянула к себе саблю, которая незадолго до этого со звяком брякнулась на пол, отклеившись от «паутины», и рассекла ей сетку. Высвободившийся дракончик с рычанием приземлился на все четыре лапы, и смотрел он прямо на Олдоса.

Тот, делая пассы руками, завершал какое-то заклинание, предназначавшееся для того, чтобы убить Марта, а потом и меня. Зря Олдос, уже упивавшийся своей победой, в ту секунду не повернул голову. Может быть, он заметил бы, как на него бросается чешуйчатый зверь размером с овчарку — и это не считая размаха крыльев. А уж его зубам и когтям позавидовал бы любой крокодил.

Если старший Мейвитс и вскрикнул, этот звук заглушил грохот ящиков и железного средневекового оружия, в груду которого его опрокинул дракон. Я стремительно зажигала на кончиках пальцев боевое заклинание на тот случай, если Олдос справится с драконом и подскочит, чтобы вновь приняться за нас, но в подвале вдруг наступила тишина.

Она была такой неожиданной, что била по ушам не хуже шума сражений. В первую секунду я даже не поняла, что на самом деле тишины никакой и нет — в подвал все еще доносился слабый гомон трибун, сипло дышал Март.

И тихо, очень тихо рычал дракон, скаля окровавленные зубы и отступая к двери. Туда, где стоял Март.

Мы замерли. Никому из нас не хотелось испробовать на себе драконий прикус — ни в каком виде. Тем более если ящер решит снова превратиться в медведя.

Как назло, сбоку раздался хлопок. В воздухе появился разрез, а из него выпрыгнул прихрамывавший Эрон. Он попытался принять боевую стойку, но, не обнаружив перед нами своего отца, расслабился.

— Вы победили? Ну слава драконьим яйцам! Я, кажется, ногу вывихнул и не знал, как дальше драться. А чего вы…

Он осекся, наконец-то заметив белого дракона перед Мартом. Голос Эрона сразу изменился, похолодел.

— Что у него с зубов капает — кровь? Он что, сожрал моего отца? Шандарахни эту тварь разрядом, Март. Поджарь ее как следует.

Руки Марта шевельнулись. Дракончик напрягся, пригнулся к полу. Рычание стало громче.

— Стойте! — выкрикнула я, пока не случилось непоправимое. — За что его так? Он никого не убивал, по крайней мере не специально. Эрон, по-моему, у твоего отца поднимается и опускается грудь, я права? Значит, он еще жив. Напомню, что это он только что пытался нас всех укокошить, а дракон всего лишь его жертва, так же как и мы. И потом, это же последний истинный дракон! Вы действительно хотите его так просто взять и уничтожить? Он ведь еще малыш и вряд ли понимает, что творит!

— Именно, — отчеканил Эрон. — Не понимает. Сейчас и на нас нападет. Что будешь делать, если он откусит голову Марту?

— Никому он ничего не откусит!

Если честно, я не была уверена в этом. Март попытался медленно сдвинуться вбок, но стоило ему тронуться, как поза дракона стала еще более угрожающей.

— Эй-эй, братец, — миролюбиво произнес Март. — Мы с тобой на одной стороне, помнишь?

Рычание притихло. Дракон склонил голову, рассматривая загораживающего проход парня, но продолжал стоять так, словно чуть что — и кинется на него.

— Он чувствует агрессию, — предположила я. — Или просто боится людей. Если так, то нам нужно отойти подальше. Эрон, давай, не упрямься.

Тот скривился, однако неторопливо, без резких движений начал перемещаться назад. Я сделала то же самое. Вроде бы это даже помогло, но как только шевельнулся Март, ящер клацнул на него зубами, едва не укусив за ногу.

— Да чтоб его, — тихо выругался мой избранник, снова замирая.

— Не провоцируй дракона, Март, — предупредила я. — Назови его по имени, что ли. Покажи ему, что у тебя нет злых намерений.

— Имя? — он уставился на меня. — Да откуда бы мне знать его имя?

Вопрос был одновременно простой и сложный. Один раз при мне Эрон называл имя дракона, который, по легенде, унес племя тарлинов от наступавших на лес имперских магов. В то же время наш драконыш был слишком юн, чтобы иметь отношение к тому, что случилось несколько веков назад. Вполне вероятно, его зовут иначе, а может, вообще никак не зовут. Но попытка не пытка, правда?

— Раоэрих, — сказала я. — Попробуй назвать его так.

Эрон бросил на меня удивленный взгляд.

— Ты помнишь? Я начинаю завидовать памяти некоторых зубрил.

— Все дело в тренировках, — парировала я. — Попробуй хоть раз в жизни что-нибудь заучить, и у тебя тоже начнет получаться удерживать в памяти драконьи имена.

— Лучше займусь чем-нибудь более полезным, например потренирую боевые навыки, — пробормотал он.

Мы могли перешучиваться часами, но ситуация от этого не менялась, и чем дальше, тем больше я склонялась в сторону того, что придется применить метод Эрона. Дракон рычал или зло скалился на каждую попытку Марта шевельнуться, не понимая, что сам же не дает ему освободить проход.

Наконец, Март облизнул пересохшие губы, глубоко вдохнул и сел на корточки. Его глаза оказались на одном уровне с драконьими.

— Слушай, братец. Раоэрих, если так тебя звать, — поколебавшись, добавил он. — В это трудно поверить, но мы очень-очень далекие родственники. А какие между родственниками обиды, да?

Ящер все еще смотрел на него изучающим взглядом, но рычать прекратил. Я восхитилась смелости Марта. Это была моя идея — успокоить дракона, но сама я ни за что не уговорила бы себя расслабленно сесть перед диким зверем, на зубах которого до сих пор алела кровь нашего врага.

— Мы знакомы, ты помнишь? — продолжал Март, продолжая пристально смотреть в темные глаза дракона. — Мы встретились около четырнадцати лет назад, в Тарлинском лесу. Я тоже был смертельно испуган, прямо как ты сейчас. Затем прошло время, и я смог перебороть свой страх. Видишь, я сижу перед тобой, мои руки открыты, в них нет оружия, хотя я мог бы быть сильно зол на тебя, потому что ты, пусть и косвенно, виноват в произошедших с нами бедах. Но, думаю, я смогу найти силы и простить тебя, Раоэрих. А ты — сможешь?

Это была странная речь, особенно потому, что она была обращена к существу, которое не понимало человеческий язык. Эрон морщился, разве что не хлопал ладонью по лбу, не веря, что разговор с драконом может хоть как-то помочь.

Однако у странных поступков часто бывают странные последствия. Дракон вдруг отчетливо прорычал:

— Р-р-раоэрих!

И… плюхнулся на задние лапы перед Мартом, как кошка, принявшись облизывать чешуйки на своем боку.

Эмоции, которые отразились на лице Марта, были непередаваемы. А самым ярким среди них было облегчение.

Я засмеялась. Боже, если бы все наши проблемы решались вот так — несколькими искренними словами и просьбой о прощении!

— Наверное, он решил, что ты его мама, — сразу же подколол Эрон, хотя он тоже расслабленно улыбался.

— Черная мама для белого драконенка, угу, — проворчал Март. — Странно, что он не пошел к тебе. Ты-то, в отличие от меня, хотя бы из белых драконов. И наряд у тебя соответствующий.

— Он понял, что я не готов заводить детей, — фыркнул он.

Увы, наша радость длилась недолго. Снаружи загрохотали тяжелые шаги — судя по звукам, к нам быстро приближалась группа мужчин. Оборвав шуточки, мы переглянулись. Помощники Олдоса сообразили, что хозяина подозрительно долго нет, и решили навестить его внизу?

Когда в дверном проеме появился первый из гостей, мы уже пребывали в боевой готовности. Даже Эрон, забыв о вывихнутой ноге и раненой правой руке, принял стойку. Вновь растерял беспечность и дракончик, настороженно глядя на представительного мужчину в коричневом костюме и легком черном пальто. Он слегка запыхался, а на носу у этого хорошо знакомого нам человека висели очки. Не хватало только чемоданчика с бумагами, но он, скорее всего, был оставлен наверху, в ложе для привилегированных посетителей.

Когда Раоэрих зарычал на него, Март склонился над дракончиком и с осторожностью, граничащей с боязливостью, потрепал его по длинной молочно-белой шее.

— Спокойно, это свои.

— Господин Аркин, вы, как всегда, ужасно вовремя, — съязвила я.

Ректор — третий, тайный участник нашей с Кайлом переписки — развел руками.

— Я покинул трибуны сразу, как получил ваше сообщение через самописец. Оказалось не так просто собрать охрану и убедить их спуститься сюда. Олдос неплохо им заплатил за то, чтобы они смотрели в другую сторону. А где он сам?

Я указала в угол. Карие глаза ректора округлились за очками.

— Выходит, я мог не торопиться, вы прекрасно справились сами. А что это, стесняюсь спросить, за животное? Какие-то магические эксперименты Олдоса по копированию внешности драконов?

Мы втроем усмехнулись.

— Позвольте вам представить Раоэриха Тарлинского, — чинно произнесла я, — последнего из истинных драконов.

Глава 43

Хотя мы устроили знатный погром в одном из подвальных помещений, для основной массы посетителей стадиона наше приключение прошло незамеченным. Матч закончился, довольные зрелищем люди расходились домой и не обращали внимания на уставшую, растрепанную девушку, которая отдыхала на скамейке недалеко от полицейских машин. Их мигалки тоже никого не удивляли — на подобных матчах часто бывают потасовки, поэтому пара сине-белых автомобилей всегда поджидала возле «Арены». Хотя кое-кто, знавший Олдоса Мейвитса в лицо, останавливался и с недоумением посматривал на них, вряд ли кто-то мог связать меня с такой личностью, как главный претендент на одно из министерских кресел.

Впрочем, Олдоса, внезапно растерявшего весь свой гонор, уже увезли. Страх Эрона оказался беспочвенным — дракон всего лишь разодрал его отцу плечо, а потерял сознание тот из-за удара головой. Врачи, чей фургон стоял тут же, рядом с полицейскими, осмотрели его и ничего страшного, кроме сотрясения, не обнаружили.

Легко отделался и менталист, которого, как мы думали, пристрелил Кайл. В его пистолете были не настоящие пули, а капсулы с каким-то мощным транквилизатором, который заставлял жертву заснуть уже через несколько секунд после попадания. Меня это, признаться, поразило — отчего-то легко было представить, что чернокопатель способен на убийство. Но, как выяснилось, люди по ту сторону закона не всегда бывают зверьми.

Серьезные раны диагностировали только у тех, кто охотился на дракона и столкнулся с ним, когда тот высвободился из клетки. Ну а этим досталось поделом.

Сейчас врачи заканчивали обрабатывать Эрона. Он в самом деле вывихнул лодыжку, когда свалился в отцовский портал, и сильно ушиб правую руку. К счастью, врачи пообещали, что все это заживет за считаные дни, особенно если рядом найдется маг-целитель. Я не сомневалась, что ради Эрона излечивающие заклинания освоят даже те студентки нашей академии, кто вообще не имеет отношения к этой специализации.

Ссадины Марта давно обработали, и он сидел в отдельном закрытом фургоне вместе с драконом, который наотрез отказывался от него отходить или превращаться в более привычное животное. Надо ли упоминать, что врачи, к которым заявились два своеобразных пациента, были в шоке? Вспомнив слова ректора, Март буркнул, что это иллюзия, студенческий розыгрыш, и окружающие немного успокоились, хотя до меня из открытой кареты скорой помощи до сих пор доносились обсуждения белого дракона.

На людей он реагировал нервно, поэтому господин Аркин и попросил Марта сесть с ним в отдельную машину, раз уж Раоэрих так к нему привязался. Почему именно Март вызвал у него такие чувства? Отличный вопрос, ответ на который мы могли лишь предполагать. Наверное, сыграли роль воспоминания четырнадцатилетней давности, хотя каким образом юный дракон умудрился узнать во взрослом Марте испуганного ребенка из Проклятого леса, для нас оставалось загадкой. Как и то, каким чудом детеныш сумел прожить несколько веков, не повзрослев. Мы перебрали разные версии — от наиболее вероятной, что где-то в лесу все еще прячутся его родственники, которые и создают непреодолимую преграду вокруг чащи, до самой сумасшедшей, что дракон во времена императора Анри превратился в камень и трансформировался обратно только четырнадцать лет назад.

Господин Аркин сказал, что придется организовать в Проклятый лес экспедицию — на сей раз не тайную, а официальную, с известными учеными-магами и драконологами. Тогда, возможно, прояснится судьба племени тарлинов и последних драконов. Может, они вообще не умерли, а перешли в другое измерение, о котором говорил Олдос…

Ну а сейчас дракона собирались перевезти в питомник магических животных при академии. Там о нем смогут позаботиться, как положено. Ждали только ректора, который решал последние вопросы с полицией.

И меня. А я, в свою очередь, ждала, когда у выхода из стадиона появится знакомая фигура. Мне оставалось решить последнюю загадку, связанную с делом Олдоса Мейвитса.

— Эльз'? — прозвучал за спиной робкий голос.

Я вздрогнула. После скачек по подземельям и подвалам навалилась такая усталость, что я и не подумала следить за тем, кто подходит ко мне с другой стороны. Хорошо, что Олдоса увезли, а то можно было попасть в новую неприятность.

Хотя я не могла сказать, что мне так уж приятно видеть подошедшего сзади человека.

— И снова привет, Джен, — ровным голосом произнесла я. — Как матч?

Она не ответила, виновато глядя на меня.

— Я видела Летту… Она рассказала, что между вами случилось.

Да, наверное. Куда ей еще было идти, как не к лучшей подруге? Я опустила продолжение мысли: «…которая, вероятно, помогла ей воплотить планы по разлучению нас с Мартом».

— Я ничего не знала, — вздохнула Джен. В кои-то веки она не глотала гласные. Вина, что ли, мучила? — Думала, ее увлечение Мартом — так, баловство.

Девушка замолчала, ожидая моей реакции. Я молчала. Да и что на это сказать? Проверить ее слова невозможно, а мне больше не хотелось полагаться на чьи-то заверения.

— Как Фил? — спросила я, продолжая наблюдать за выходом со стадиона.

— Хорошо. Пригласил меня на новое свидание. Эльз'?

— М?

— Если мы сможем остаться подругами, я буду рада, — тихо сказала Джен. — Просто хочу, чтобы ты знала: я не считаю, что правильно предавать дружбу из-за парня, даже если ты в нем души не чаешь.

— Спасибо, — коротко ответила я.

Джен все поняла и ушла. Неподалеку ее ждал Фил — ей не стоило задерживаться.

Я проследила за тем, как она исчезает на аллее. Может быть, наши отношения однажды восстановятся, но на это понадобится время. Много времени.

А дальше мне стало не до рассуждений о женской дружбе. Снаружи «Арены» наконец-то показался человек, которого я ждала.

Альт был один. После завершения матча приглашенных на тайный аукцион попросили задержаться и допрашивали об их связи с Мейвитсом. Некоторых уже увели к полицейским машинам. Невесты Альта среди них не было, поэтому меня удивило, что он появился без нее и спокойно, будто так и надо, направился к выходу из стадиона. Более того, пальто драконьего наследника было легкомысленно расстегнуто, а на губах играла загадочная улыбка.

Я помахала ему рукой, привлекая внимание. Заметив меня, Альт остановился и дождался, когда я подойду.

— Домой? — поинтересовался он. — Проводить тебя?

— Нет, спасибо, я в академию, ректор пообещал подвезти. А ты разве не должен ждать невесту?

— Видишь ли, я послал ее к черту и рассказал полицейским все, что знаю о ней и ее связи с Олдосом Мейвитсом.

— Что-о?

Наверное, у меня был страшно ошарашенный вид, потому что Альт рассмеялся. Давно я не видела его таким… беззаботным? А пожалуй, и вообще никогда не видела.

— Я в курсе, что на Олдоса надели наручники благодаря тебе, — сказал он. — Но ты не знаешь и половины о том, какие дела он вел с другими родами драконьих наследников. Семья моей невесты помогала ему незаконно доставать, а затем сбывать артефакты, принадлежащие нашим предкам. Моя свадьба — частично его рук дело, потому что это он свел моих родителей с Амандисами и намекнул, что их дочь — лучшая пара для меня, чем какая-то человеческая девчонка без капли драконьей крови. А поскольку моя семья была ему обязана, то вопрос решился быстро.

— Подожди. А как твои родители связаны с Олдосом?

— Он продавал им вещи, к созданию которых якобы имел отношение Таллаэллан, наш предок из коричневых драконов, или его дети. Я давно говорил, что надо бы плюнуть на это, но статус для моих родителей — всё. А Олдос иногда мог пригрозить, что отдаст артефакты какой-нибудь другой семье, в которой не меньше крови Таллаэллана, чем в нашей. Дешевые манипуляции, — Альт пожал плечами. — Мне это в итоге надоело.

— Поэтому ты раскопал в старых газетах историю о Проклятом лесе и подсунул ее мне?

В темно-карих глазах бывшего жениха засверкали веселые искорки.

— Значит, ты догадалась, что это был никакой не слух.

— Ну конечно, — обиделась я. — Опросить студентов — плевое дело. Никто понятия не имел об истории, которая случилась с Эроном и Мартом в Проклятом лесу. Они оба не рассказывали о ней никому и никогда, и мне неизвестны настолько дотошные люди среди их недругов, которые полезли бы искать газеты четырнадцатилетней давности ради нелепого, непроверенного слуха.

— Ты же полезла.

— Но зачем вообще ты это сделал? Я думала, ты в одной команде с Эроном, раз передавал мне от него приглашение на посвящение в первокурсники.

— Вовсе нет, — он покачал головой. — Выполнить просьбу — это одно, а друзьями мы никогда не были. Меня злил тот факт, что Мейвитсы ведут себя по отношению к остальным, как короли, притом что у обоих рыльце в пушку. Я почти ничего не мог сделать, потому что на моих родителей давил Олдос. Да и, честно говоря, не особенно представлял, что делать с раскопанными фактами. Но ты… — он улыбнулся. — К тому моменту ты уже вошла в конфронтацию с Эроном. Я знал, что ты этого так просто не оставишь и докопаешься до сути.

— Ох…

Вот и все, что я смогла выдать. Теперь надо было разобраться в другом: льстит мне то, что Альт возложил на меня настолько глобальные надежды, или разозлиться на него за то, что он переложил на меня решение проблемы?

— Ты потрясающая, Эльза, — серьезно произнес Альт, и весы резко склонились в сторону первого варианта. — Ты не только макнула обоих Мейвитсов носом в их же грязь, но и вытащила на свет правду о произошедшем в Проклятом лесу, а затем элегантно отправила Олдоса за решетку. Надеюсь, мои сегодняшние показания помогут ему подольше там просидеть, но главная заслуга в этом твоя. Я завидую Марту. Нет, ты не подумай, что я вновь набиваюсь в женихи, — он вскинул руки, демонстрируя, что это не так. — Я уже все понял и на самом деле считаю, что не подхожу тебе. Ты гораздо сильнее, чем я.

— Кхм… — мои щеки начал заливать жар. — Спасибо.

— Не за что. Это чистая правда. И все равно я должен попросить прощения за эту хитрость со «слухом». Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.

Даже если бы хотела — разве могла бы после таких комплиментов?

— Не буду, — успокоила я.

— Спасибо. А вон, кстати, тебя зовет Март.

Я обернулась. Он и правда махал рукой, подзывая меня к машине. Ректор закончил дела с полицией, пора было отправляться в академию и пристраивать туда нового питомца.

— Удачи, Эльза, — кивнул на прощание Альт. — На всякий случай: знай, что у тебя есть друг. Только, — в глазах снова сверкнули искорки, — в следующий раз не надо вешать на меня прослушку, ладно?

— Будем считать, что мы квиты, — хмыкнула я. — Тебе тоже удачи, Альт.

Уходила от «Арены» я с легким сердцем. Последняя загадка дела Олдоса Мейвитса была разгадана, и, хотя оставалось еще достаточно вопросов, например о драконах в Проклятом лесу, ответы на них уже не нужно было искать в одиночку. И пусть в последние месяцы не всё было гладко, однако, мысленно разбирая все события начиная с сентября, я понимала, что закончилась история не так уж плохо. Да, не все, кого я считала друзьями, прошли проверку трудностями, зато и не все, кто строил из себя злодеев, оказались дурными людьми. Мы сделали много ошибок, но набрались опыта, который поможет нам в последующем.

А я, улыбаясь исцарапанному Марту, который возился с маленьким драконом, почему-то совершенно не сомневалась в том, что усидеть на месте ровно и не влезть в новые приключения мы не сможем.

Глава 44

Спустя несколько месяцев.

За окнами питомника для магических животных крупными хлопьями падал снег. Под стулом мурлыкала крылатая кошка, в углу, в клетках, уютно возились хомячки — сказать бы, что они были совершенно обычными, но на самом деле после чьего-то неудачно наложенного заклинания зверьки стали невидимыми.

Я насыпала им корм, наблюдая, как зерна сами собой поднимаются в воздух и исчезают в невидимых ртах. За моими руками пристально следил молодой дракон размером с овчарку.

Внезапно я поймала себя на том, что бессмысленно таращусь в стену, из коробки высыпалась половина корма, а перед моими глазами витает колечко молочно-белого тумана. И дракончик, естественно, подлез слишком близко к несчастным хомякам, благо не успел ткнуться к ним мордой.

— Вот проказник! — отругал его Март, вовремя оттащив ящера от клетки. — Нельзя насылать на Эльзу туман. И хомяков тоже есть нельзя! Ты голоден, что ли?

Тот обиженно заурчал. Драконья миска была полной. Но невидимые хомяки-то, конечно, гораздо интереснее, чем спокойно лежащая на своем месте еда.

Я со вздохом развеяла дымок, помахав перед лицом ладонью. Теперь стало понятно, почему шар для предсказаний постоянно показывал мне туман вместо сессии. Стоило в свободное время между сдачей экзаменов зайти в питомник к Раоэриху, он обязательно вытворял что-нибудь эдакое. Дракончика, похоже, это развлекало.

— Надо было все-таки поджарить его под стадионом, — проворчал Эрон, которому тоже частенько доставалось от молодого ящера. Вот и сейчас тот сердито клацнул на него зубами.

— Да ладно вам, — бодро сказал Март — единственный, кого Раоэрих по неизвестной причине готов был слушаться. — Он все равно скоро вернется в Проклятый лес.

— Ну да, ну да, — уныло ответил Эрон, помогая мне закрыть хомячьи клетки. — Мечтай.

Теперь даже Март нервно засмеялся.

Мы уже пытались вернуть Раоэриха домой. Еще в ноябре взяли его и через портал отвели так близко к лесу, как только могли. Это было сделано с разрешения ректора, поэтому нам никто не мешал. Наоборот, все думали, что так будет лучше.

Скрыть от общественности существование дракона не удалось — суды над старшим Мейвитсом этому не способствовали совершенно. С тех пор как Раоэрих поселился под защитой академии, ее начали осаждать ученые, маги, журналисты и вообще все, кому не лень, из Римеи и со всей планеты. Последний истинный дракон нашелся! Сенсация! Покоя не было ни студентам, ни преподавателям, но как-то так сложилось, что никто не хотел отдавать его другим учреждениям. Мало ли что с ним там сделают. Малыш и так достаточно натерпелся от Олдоса, который охотился за ним на протяжении нескольких лет.

Теперь Олдос сидел в тюрьме. Никакие попытки избежать правосудия не удались, обвинений и показаний внезапно нашлось столько, что лучшие адвокаты умыли руки. Правда, это не значило, что Раоэрих в безопасности — на него мог покуситься кто-нибудь другой. Именно поэтому мы вызвались проследить за тем, что дракон действительно попадет в Проклятый лес.

Только он отказался туда идти. Наотрез. Так питомник и стал его новым домом, а мы втроем регулярно навещали Раоэриха, играясь с ним в свободное время. Ну, и обучая его, естественно. Говорить он пока не научился, зато перестал кидаться на всех подряд. А весной, когда растает снег, но деревья еще не успеют одеться в зеленую дымку, в Проклятый лес собиралась отправиться научная экспедиция, которой будет руководить господин Аркин. Раоэрих поедет с ним, однако после неудачной отправки юного дракона домой мы сомневались, что из этой затеи выйдет толк.

Кто знает, может, последний истинный дракон так и останется жить в академии, рядом со своими очень отдаленными родственниками?

Это звучало странно. Вообще, когда я думала обо всем, что произошло осенью, казалось, что вся моя жизнь за это время перевернулась с ног на голову. На самом деле изменений было не так уж много, хотя многие из них меня очень радовали.

Маме стало лучше после лечения в санатории, а когда я сдала сессию на отлично, у нас появилась возможность покупать более качественные лекарства. До полного выздоровления было еще далеко, но болезнь наконец-то отступила, и дома у родителей царила редкая атмосфера счастья.

Студенты, пытавшиеся меня травить, после истории с Олдосом и драконом притихли. Викки, к слову, за неуспеваемость вылетела из академии, ее даже не допустили до сессии. Ни к кому в невесты она набиться не успела, так что о ней сразу забыли.

Мы понемногу восстанавливали общение с Джен, хотя теперь время, раньше уделяемое подругам, она тратила на Фила и вообще могла говорить только о нем. Любовь, куда деваться! Джен преобразилась до неузнаваемости — похудела, стала четче говорить, но, к счастью, оставалась такой же оптимистичной веселушкой. Я с нетерпением ждала их с Филом помолвки, которая, судя по всему, была не за горами. Лишь бы на свадьбе обошлось без той девицы, которая подбила Джен на судьбоносную порчу таблички на дверях академии.

С Леттой мы больше не общались. Она дотянула до конца сессии и забрала документы из академии. Куда перевелась бывшая подруга, я знать не хотела. Джен поддерживала с ней отношения, но они стали гораздо холоднее, чем раньше. Поступки Летты сложно было назвать чем-то иным, кроме как предательством, и это наложило неприятный отпечаток на все время, которое мы провели вместе.

Я, конечно, настучала Марту по голове за то, что он не сказал мне, откуда тянулось зловредное заклинание для воровства записок. Но что взять с парня? Он невинно хлопал на меня ресницами и убеждал, что понятия не имел о том, куда это может завести. Ведь Март никогда не воспринимал Летту как объект для любовного интереса и не мог представить, что она ради него пойдет на предательство. Хотя наверняка о чем-то догадывался — предупредил же, чтобы я не делилась с ней деталями плана. Но что уж теперь…

Все остальное, пожалуй, осталось, как и было. За исключением одного.

Я с тревогой поглядывала на Эрона, который закрыл клетки с хомяками, задумчиво прислонился к стене да так и остался стоять, глядя в пустоту. Март тоже бросил на него полный беспокойства взгляд.

Подобные минуты, когда наш друг выпадал из реальности, не были вызваны дымкой Раоэриха — она почти не действовала на драконьих наследников, особенно с такой сильной кровью, как у Мейвитсов. Просто Эрон так глубоко задумывался, что переставал замечать окружающих, и мог не отреагировать, даже если его начинали громко звать.

Это началось вскоре после того, как стало ясно, что Олдос не избежит кары. Когда-то давно Эрон со злостью рассказывал, сколько неприятностей его семья пережила, когда отца мотали по судам из-за смерти Энни и Робина. Но тогда были еще цветочки. Сейчас, когда вину Олдоса признали и отправили в спецтюрьму для магов, стало гораздо хуже.

Многие драконьи роды, которыми манипулировал Олдос, почуяли его слабину, вспомнили обиды и резко выступили против Мейвитсов. Открещивались от них и те, кто раньше считал себя их закадычными друзьями. Старозаветники, совсем недавно воспевавшие своего благодетеля и мецената, замолчали и прикидывались, что это их не касается. Священникам религии, набирающей силу после долгого забвения, было невыгодно заступаться за убийцу.

Самого Эрона полиция быстро оставила в покое, но без доходов отца, тайных и явных, ему стало нечем платить домашним слугам. Дорогой автомобиль пришлось продать, и теперь Эрон ездил в академию, как и все, на общественном транспорте. Господин Аркин подсуетился и предложил отдельную комнату в общежитии, однако младший Мейвитс надменно объявил, что побираться не хочет. Дом у него пока не отобрали, значит, он будет жить там.

Мы с Мартом пытались объяснить ему, что он зря воротит нос, но Эрон не хотел нас слушать. И я догадывалась почему.

Перестав быть сыном крупной правительственной шишки и превратившись в сына уголовника, Эрон мгновенно растерял влияние, которым так гордился. «Друзья» отныне крайне вяло приглашали его на вечеринки, стайки девушек вокруг него сильно поредели. Эрон и так относился ко всем ним с легким презрением, но, когда ожидания насчет них подтвердились, его это задело. Разумеется, рядом с ним все время были мы с Мартом, но он-то привык к другому. Ему не хотелось показывать бывшим товарищам, что король академии больше ничем их не превосходит.

Его фрустрация сказалась и на учебе. Впервые он без боя уступил Марту первое место на курсе по общему количеству баллов, полученных за сессию. Марту это ни капли не льстило, наоборот, он все сильнее беспокоился за друга и его состояние.

При всем этом Эрон смягчился. Он сдержаннее общался с людьми, меньше язвил и перестал поддевать окружающих. Легкое высокомерие никуда не делось, но теперь с ним было намного приятнее иметь дело. Снял он и свой неизменный обсидиановый крест с изображением дракона. Об изменениях в характере парня говорило уже то, что он помогал нам возиться с Раоэрихом, хотя раньше, судя по рассказам Марта, его в питомник было не загнать даже на учебную практику.

И больше Эрон ни разу не дал повода думать, что он может обманывать меня или Марта, как в ситуации с проникновением в мою комнату под чужой личиной.

В общем, жизнь дала ему знатного пинка. Ничего удивительного, что Эрон после него никак не мог вернуться в колею. Мы вместе с Мартом ломали голову над тем, как этого добиться, вытаскивали его в город, планировали поучаствовать в экспедиции Аркина, но друг оставался безразличен к нашим стараниям.

И все чаще и чаще мы наблюдали за тем, как он смотрит куда-то вдаль пустыми глазами…

— Эрон! — позвал Март.

Тот встрепенулся и мгновенно вернул на лицо скучающе-пренебрежительное выражение.

— О, вижу, ты начинаешь запоминать, как меня зовут. Молодец, молодец.

Март фыркнул.

— Будешь выступать, вернусь к старым привычкам. Подай лучше щетку. У этого балбеса на спине какое-то пятно.

В воздухе перелетела мягкая щеточка для чистки Раоэриха. Воду он не любил, а вот измазываться в грязи — очень даже, поэтому на Марта ложилась самая тяжелая обязанность по приведению дракона в надлежащий вид.

Глядя на то, как малыш возит когтистой лапой по полу, пока ему скребут спину, Эрон нетерпеливо вздохнул.

— Интересно, мы доживем до того момента, когда он сможет нормально разговаривать? Я бы послушал о том, куда делись его родственники. Не может же это быть тот самый Раоэрих, который спрятал племя тарлинов. У него бы силенок не хватило.

— Доживем, — уверенно ответила я. — Но проще будет поехать в Проклятый лес с экспедицией Аркина и выяснить самим. Мы с Мартом уже подписали бумаги, необходимые для участия. А ты?

Эрон помедлил. Ректор позавчера отдал документы всем троим из нас, но, поскольку новый семестр еще не наступил, мы проводили в академии не каждый день и поэтому не успели обсудить этот вопрос.

— Да. Подписал и взял с собой, — он похлопал по сумке, повешенной на спинку стула. — По правде говоря, не уверен, хорошо ли это будет для будущей карьеры…

— Ты обалдел? — вскинулся Март, оторвавшись от чистки Раоэриха, из-за чего тот недовольно заурчал. — Международная экспедиция с видными учеными, а ты в ней единственный портальщик. Ректор у тебя едва в ногах не валялся, чтобы ты принял участие. Если экспедиция что-то раскопает о судьбе истинных драконов или о других измерениях, публикации об этом прокатятся по всему миру. А на фотках будешь и ты. Хорошо поработаешь — за тебя будут драться лучшие университеты и лаборатории планеты.

— Наверное, — Эрон не казался особенно впечатленным открывающимися перспективами. — Ты только поэтому подписал бумаги?

— Ну… Нет, — признал Март.

— Вот и мне больше хочется просто вернуться туда. К первоисточнику, — задумчиво добавил он.

— Эр-рон, — вдруг отчетливо произнес Раоэрих.

Мы стихли, ошеломленно глядя на него. Март отложил щетку.

— Ого…

— Мар-рт! — выдал дракон, снова повергнув нас в шок.

Почти три месяца он не произносил ни слова на человеческом языке, а тут сразу два!

— Ну, миленький, — я склонилась перед ним, заглядывая в большие темные глаза. — А мое имя сможешь назвать?

Дракон молчал, как будто собираясь с силами.

— Р-р-рэ…

Я уже обрадовалась, что дальше будет «р-р-эльза», но вместо этого Раоэрих попытался цапнуть меня за нос.

— Ну блин, — я отскочила, грозя ему пальцем. — Между прочим, это я тебя освободила из «паутины» и не дала поджарить электрическим разрядом. И вот так ты меня благодаришь?

Дракон зевнул, широко раскрыв пасть и продемонстрировав мне все свои зубы. Март рассмеялся.

— Прости, Эльза. Нет в жизни справедливости. Наверное, он не чувствует в тебе драконьей крови, поэтому не воспринимает всерьез.

— Ничего, я еще научу его хорошим манерам, — проворчала я.

В этот миг у входа раздалось скромное кашлянье. Пораженные успехом Раоэриха в произношении имен, мы не заметили, как дверь питомника открылась и внутрь вошла невысокая девушка нашего возраста.

От природы смуглое лицо и слегка вьющиеся смоляные волосы, подстриженные под каре, выдавало в ней жительницу римейского юга. Она была симпатичной, а особенно хороши в ней оказались глаза — огромные, темно-карие, томные и в то же время с затаенной нежностью. Одета была незнакомка довольно дорого, но без претензии — как обычная студентка, в юбку и сапожки. Из кармана зимней куртки торчала карточка гостя. После того как в академии поселился дракон, сюда повалило столько посетителей, что им приходилось записываться на определенное время, а зайти на территорию было нельзя без специального пропуска.

— Добрый день. Вы приехали увидеть истинного дракона? — сразу сориентировался Март. — Чем мы можем помочь?

Сам гордый истинный дракон тут же трусливо спрятался под стол и благополучно исчез, превратившись в крылатую кошку. Настоящая кошка сердито мяукнула на своего белого двойника, пытавшегося заныкаться ей за спину.

Но гостья смотрела не на него и тем более не на Марта. Ее взгляд не отрывался от Эрона.

— Привет, — смущенно поздоровалась она.

— Привет, Даяна. Что ты тут делаешь?

Даже Эрон выглядел удивленным, а что говорить о нас с Мартом? Мы оба вытаращились на девушку, словно на привидение.

Это та самая Даяна Аксидис, дочь одного из самых влиятельных драконьих наследников в Римее? Честное слово, я была уверена, что такие люди без охраны по улицам не ходят!

Она рассеянно оглядела питомник.

— Я подумываю, не перевестись ли в Эмантэйский мединститут. О нем очень хорошие отзывы, лучше, чем о том вузе, где я учусь сейчас. Ехала мимо академии в город, вспомнила о тебе и решила зайти, проведать тебя. Ты ведь перестал отвечать на звонки.

В голосе прозвучал слабый упрек. Эрон в ответ пожал плечами.

— А должен был? Твой отец порвал письма с предложением помолвки на куски и сказал, что знать не хочет ни меня, ни всю мою семью. У меня не было желания поднимать трубку и узнавать о себе много нового.

— Он… — Даяна замялась. — Он немного перегнул палку. Но это только его мнение. То, что случилось с твоим отцом, не касается тебя, верно? К тому же меня никто не спрашивал, и я тут подумала… Может, ты мне покажешь город? Если ты, конечно, не занят с друзьями.

Эрон хмурился. Я знала это его выражение лица и помнила, с каким презрением он отзывался о предполагаемой невесте, но не представляла тогда, как Даяна выглядит и что вообще собой представляет. Сейчас этот дурак в лучшем случае скажет, что занят, а в худшем — пошлет девушку куда подальше.

Ох, каким же идиотом он будет, если действительно так поступит!

Я первая зажестикулировала Эрону, чтобы он не торопился с ответом. После меня, сообразив, то же самое начал делать Март.

До Эрона все дошло последним. Но хотя бы дошло.

Даяна жила в сотнях километров отсюда, до Эмантэя ей наверняка пришлось добираться часами, если только ее не перекинули порталом. А про наш мединститут — полная чушь, ничем особенным он не отличался. Дочери такого семейства, как Аксидисы, там нечего было делать. С вероятностью 99,99 % Даяна использовала его просто как предлог приехать в Эмантэй. А уж намек на то, что отец не поинтересовался ее мнением, когда разрывал помолвку, окончательно все расставил по местам. Как и ненавязчивое предложение погулять вдвоем.

Зная обо всем, в чем был замешан Олдос и какую тень это бросило на его сына, Даяна не побоялась пойти против собственного отца и приехать сюда. Не потому, что бывший жених из семьи драконьих наследников, а потому, что Эрон — это Эрон.

— Ну-у… Э-э… — какого-то черта тянул он, растерянно глядя то на Даяну, то на нас.

И он еще думает? Я покрутила пальцем у виска, так чтобы она этого не видела. Да, эта девушка не владеет магией. Ну и что? Отсутствие способностей к колдовству разве делает Даяну хуже?

Март громко прочистил горло.

— Мы справимся и без тебя, Эрон. Если хотите погулять, вам лучше ехать прямо сейчас, а то стемнеет.

— Да, ты прав, — Эрон наконец-то собрался, приосанился, а в серые глаза вернулась уверенность. Он быстро накинул куртку и элегантно подал Даяне руку. — Пойдем, отведу тебя в парочку интересных мест.

— До встречи! — крикнул им вслед Март.

Друг сверкнул ему хитрой белозубой улыбкой, но Даяна, кажется, вообще не услышала прощания. Мы для нее перестали существовать — огромные томные глаза видели лишь Эрона.

Когда они скрылись в снегопаде за дверью, мы весело переглянулись.

— Как думаешь, Даяна вернет его к жизни? — спросила я.

— Надеюсь, — Март покачал головой. — Я бы даже год назад не обрадовался, что мой противник камнем катится ко дну и отказывается от борьбы, а сейчас мне тем более тяжело за этим наблюдать. Рон… Эрон, — поправился он, — оказался лучше, чем я думал. Он заслуживает большего.

Я ласково коснулась слегка небритой щеки возлюбленного. Март восхвалял Эрона, но он и сам прошел за последние месяцы серьезный путь. Немногие смогли бы признать, что ошибались в своем враге, а Март пошел дальше — принял его как друга, сражался с ним плечом к плечу и не бросил, когда того чуть не сломили жизненные невзгоды.

Это дорогого стоило. Я не первый раз задумывалась, что если захочу провести с кем-то всю свою жизнь, то только с Мартом. Временами он мог быть балбесом, но на самом деле я любила его маленькие недостатки. Они делали его… живым. Теплым, настоящим, тем, кто вызывает целую гамму чувств и с кем никогда не соскучишься, потому что он умеет удивлять — причем чаще всего приятно.

— Какое же ты чудо, — вырвалось у меня. — Такого как ты, больше нигде не найти.

Он смущенно засмеялся.

— Вообще-то я хвалил Эрона не для того, чтобы ты хвалила меня. Но раз уж пошел такой разговор…

Март заглянул под стол, проверяя, где дракон. Тот безмятежно дремал на кошачьей подстилке, забыв вернуться в истинную форму, а рядом пристроилась настоящая, черная кошка, облизывающая лапу. Хомяки тоже притихли, только за дверью слышалось чириканье попугайчиков. Больше, не считая зверей, в питомнике никого не было. Служащие нам доверяли и, когда мы появлялись, оставляли нас с Раоэрихом, а сами уходили на перерыв. До их возвращения было еще немало времени. Разве что к дракончику могли заглянуть гости, но Даяна только что ушла, а других посетителей не пустили бы так быстро.

Я с интересом наблюдала за телодвижениями Марта.

— Какое отношение похвала Эрона имеет к тому, где спит Раоэрих?

— Никакого. Да и не об этом я хотел поговорить, просто проверял, не помешает ли нам кто-нибудь.

— Да? — удивилась я. — И что такого секретного ты мне собираешься сообщить?

Мысленно я перебрала все темы, которые нельзя было бы обсудить при других.

Ну, конечно, есть парочка… Но очень уж интимных, совсем не для питомника. Или я думаю не в том направлении.

Неожиданно посерьезневшее лицо Марта подтвердило опасения. Я думаю совсем, совсем не о том! Я даже заерзала на стуле, начав нервничать. А Март все молчал и странно глядел на меня.

— Ну, не томи! Ждешь, пока я не изведусь окончательно? — проворчала я.

Он глубоко вдохнул, выдохнул, поднялся со стула и вдруг опустился передо мной на колено.

— Если честно, я тоже уверен, что девушку, похожую на тебя, не найти. Да мне и не хотелось бы искать, — признался Март. — В общем… э-э… Я тут целую речь готовил, в основном о том, какая ты прекрасная.

— Я бы послушала, — быстро проговорила я, чувствуя, как щеки заливает жаром.

— Но ты сама знаешь, что разглагольствования о любви — это не мой конек, — вывернулся он.

— Да уж, — вздохнула я.

Мы встречались почти полгода, и хотя, как мне казалось, наши отношения были замечательными, Март с огромной натяжкой расщедривался на признания в любви. Я старалась не обращать на это внимания. Ну да, женщины любят ушами. Но гораздо лучше, когда парень рядом с тобой надежный и верный, чем когда у него хорошо подвешен язык.

— Поэтому я подумал… — Март снова замялся — необычная для него ситуация. — Короче, вот.

Он достал из кармана маленькую бархатную шкатулку. Щелкнула крышка, и я ахнула, увидев внутри колечко с красным камнем.

— Оно должно хорошо сочетаться с цветом твоих глаз, — тихо сказал Март.

— Но это… это…

Меня будто заколдовали. Я не могла произнести заветные слова, постоянно запинаясь вместо этого, и вдруг поняла, почему Март только что так мялся.

— Да, — подтвердил он. — Знаешь, мне надоело прятаться от бабули Маклейн. В последний раз она меня чуть лысым не оставила.

Он недовольно тряхнул русой шевелюрой. Слева виднелись подпаленные волоски — след от неудачной встречи с комендантшей женского общежития рано поутру, когда Март вылезал из моего окна и та приняла его за нарушителя.

— Хочу, чтобы никто не сомневался в том, что ты моя, — твердо произнес он. — Чтобы никто даже не смел пытаться нас разлучить. Ты согласна?

— С тем, что я твоя? — я широко улыбнулась. — Мы с тобой через столько прошли, и ты еще сомневаешься?

— То есть ты не против стать моей женой? — уточнил Март. — Без всякой этой фиктивной драконьей фигни, а по-настоящему. До гроба и все такое.

— До гроба и все такое, — повторила я, взяв его за руку.

Это была самая странная клятва, которую я давала в жизни, но она была самой искренней и самой желанной. Я с нежностью смотрела в лучистые серо-голубые глаза избранника, видя в них не расчет, не желание обладать той же вещью, что и враг, а любовь. Такую, что сворачивает горы, хотя выросла из неудачного столкновения, пролитого кофе и желания насолить противнику.

Могла ли я представить в начале осени, что обрету подобное чувство, когда поступала в академию исключительно для того, чтобы найти в ней выгодную партию? Нет. Теперь мне было стыдно за свои далеко не возвышенные намерения. Наверное, и я прошла немалый путь с сентября, потому что знала: впереди нас еще ждут трудности, нам обоим с Мартом нужно доучиться в академии, к тому же теперь мы были прочно связаны с истинным драконом. Но больше меня это не пугало. Наоборот, я с радостью была готова встретиться с любой сложностью, если только рядом со мной будет мужчина, которого я люблю.

А когда он меня обнял и стал долго, увлеченно целовать, я поняла и еще одну вещь.

В мире нет ничего невозможного, даже истинные драконы вернулись из небытия. Значит, и у нас с Мартом все будет хорошо. Главное — не сдаваться.

Примечания

1

Ранункулюсы — декоративные лютики, немного похожие на розы.

Content

Айт Элис
АКАДЕМИЯ (БЕЗ) МАГИИ: ИГРЫ С ДРАКОНАМИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Примечания