Элис Айт

СЕМЬ МУЖЕЙ ДЛЯ ИЗБРАННОЙ ДЕМОНОМ-ДРАКОНОМ

1. Роковое знакомство

С главной городской улицы утром можно было писать картину «Вавилонское столпотворение». Я сто раз пожалела, что послушала подруг и решила пойти до универа этой дорогой вместо того, чтобы быстренько промчаться через парк. Несколько лет подряд в июне там бесследно пропадали студентки, спешащие на экзамен. На дворе как раз стоял тот самый месяц, и рисковать мне не хотелось.

Но и сунуться в час пик на проспект, ведущий в центр города, тоже оказалось плохой затеей. Проталкиваясь через стену людей, я кляла преподавателя, который решил устроить финальную консультацию перед экзаменом в такую рань. Может, это своеобразная месть тем, кто прогуливал его пары? Прилежные девочки и мальчики давно получили «автомат» и разъехались кто домой, кто на море. Остались только прогульщики вроде меня.

Хотя как — прогульщица. Я не виновата, что на студенческую стипендию не проживешь, а мать, недавно выскочившая замуж и родившая себе вторую дочь, считает, что в свои девятнадцать я уже взрослая и должна обеспечивать себя сама. Подработка репетитором у школьников решала часть моих проблем. Вот только один из детей мог заниматься исключительно в то время, когда у меня стояла злосчастная пара.

Теперь надо было хоть на консультации отметиться, чтобы не совсем уж удивлять препода прямо на экзамене.

Краем глаза заметив просвет в бесконечном лабиринте из людей, я ринулась туда — и тут же поплатилась за спешку. Свободное место занял какой-то мужик, в которого я с размаху врезалась. Да так, что отлетела в сторону и наверняка упала бы, если бы он не схватил меня за руку.

По телу прошла непонятная дрожь. Словно бы я из летнего дня шагнула в полярную стужу.

— Вы не ушиблись? — поинтересовался мужчина.

Честно говоря, в первый миг мне хотелось ответить ему грубостью и помчаться дальше. Время до начала консультации стремительно заканчивалось, а до универа еще бежать и бежать. Но потом я подняла взгляд от земли, увидела черные джинсы, белую футболку, обтягивающую мускулистый торс, поверх нее стильную черную рубашку с закатанными рукавами, открывающими крепкие руки, и ругаться сразу перехотелось.

А когда я посмотрела в ясные голубые глаза незнакомца, ярко выделяющиеся на загорелом лице, слова и вовсе вылетели из головы.

Вообще высокие темноволосые мужчины лет около тридцати не то чтобы в моем вкусе. Я раньше встречалась только с одногодками, пусть все мои недолгие отношения и закончились фиаско. В любви мне страшно не везло, поэтому к противоположному полу я относилась с настороженностью. Но тут… Я не знаю, в чем было дело. Может, в том, что он тоже смотрел мне прямо в глаза. Может, в том, что в этот момент держал меня за руку. А может, просто так сложились звезды на небе, потому что в ответ я смогла выдавить из себя жалкое «Э-э-э» и тут же этому устыдилась.

— Кажется, я вас все-таки ушиб, — незнакомец нахмурился. — Простите. Я могу как-нибудь загладить вину?

— Н-нет. Я тороплюсь…

Я перехватила сумку и уже собралась снова ринуться в кипящий котел главной улицы, как мужчина опять меня коснулся — на сей раз тронул за плечо. И снова по коже побежали мурашки.

— Постойте. Я могу хотя бы узнать ваше имя? Я Дима.

— Марина. Но обычно меня зовут Риной. Очень приятно, — с сомнением ответила я, раздумывая, действительно ли мне сейчас будет приятно опоздать на консультацию.

— Рина, — мужчина улыбнулся. — Какое волшебное имя. Вы не будете против, если вечером я угощу вас чашкой кофе или чая? Можете назвать любое заведение, какое хотите.

Я неуверенно пожала плечами. На свидания я не ходила больше года, после того как разошлась с Сеней. Девушка из общаги, живущая на одну стипуху, оказалась слишком обременительной для такого же первокурсника, любящего потусить с банкой пива на рок-концертах. Но этот, кажется, совсем другой, к тому же гораздо старше.

— «Душа кофе»?

Я назвала кафе неподалеку от площади и вопросительно глянула на Диму. Место людное, достаточно приличное и при этом недорогое — наглеть я не собиралась. В конце концов, если нам не найдется, о чем поболтать, хоть нормального кофе раз в год попью.

Мужчина одобрительно кивнул.

— Знаю это заведение. В семь часов буду ждать вас внутри. Договорились?

— Хорошо, — ответила я и робко улыбнулась ему в ответ.

В этот момент к остановке рядом подошел автобус, и нас с Димой размело толпой в разные стороны. Я украдкой вздохнула и снова вскинула голову повыше. Пора включать третью космическую — если, конечно, я не хочу потерять стипендию из-за одного-единственного предмета. Вряд ли симпатичный незнакомец женится на первой встречной, чтобы в следующие полгода мне не пришлось питаться «Дошираком». Ну а значит, вперед!

2. Дима

К вечеру стало душно. Июнь входил в полную силу. За углом «Души кофе» я остановилась, поправила платье и в очередной раз нервозно достала зеркальце — проверить, не размазались ли стрелки на глазах.

Будь тут Катька, моя соседка по общажной комнате, она бы покрутила пальцем у виска. Подумаешь, познакомилась на улице с каким-то мужиком. Может, мы сейчас помолчим и навсегда разбежимся в разные стороны. А я зачем-то напялила единственное платье, час наводила вечерний макияж. Что со мной вообще такое?

Наверное, просто пришло время. Все подружки уже ржут над тем, что к своим уже почти двадцати годам я встречалась всего с парой парней и ни с одним из них не спала. Не объяснишь же всем подряд, что у меня психологическая травма еще после того, как отец сбежал к любовнице. Собственные неудачные отношения ситуацию не улучшили. Может, хоть с этим Димой что-то выйдет. Мне почему-то этого очень хотелось.

Где-то на краю сознания вдруг заворочался червячок сомнения. Странное поведение для меня — завтра экзамен, а я вместо того, чтобы готовиться, несусь гулять и чуть ли не замуж собираюсь за человека, которого видела от силы минуту. Он, конечно, высокий, красивый, накачанный, но я всегда отличалась от подруг трезвомыслием. А тут меня как будто околдовали…

Мысль резко прервалась. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чем только что думала. Зеркальце в руках… Ах да, косметика! К счастью, с ней все в порядке.

Я вздохнула и глянула на время. Без пяти семь. Ну, Ринка, давай. Может, это твоя судьба.

Я бодро шагнула за угол — и опять чуть не уткнулась носом в белую футболку.

— А вот и вы, — Дима вдруг отстранился и приподнял брови, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Ого. Кажется, утром я не ошибся: мне действительно встретилась богиня.

— Тогда мы должны стать хорошей парой, — пошутила я. — А почему вы здесь?

Он посерьезнел и подал мне руку.

— Простите, я обещал ждать вас внутри, но там все оказалось занято. Не хотите прогуляться до другого заведения?

— Со мной можно на ты, — сразу предложила я. — Я же все-таки младше вас.

— А как же уважение к дамам, рыцарство? У современных студентов оно уже не в почете? — Дима весело подмигнул. — Хорошо, Рина, давай тогда и со мной на ты. Как насчет «Инфинити»?

— Это на Карла Маркса?

— Не знаю. Я там вчера пил кофе. Заведение неплохое, но улицу я не запомнил. Я к вам в город недавно приехал, еще не успел все выучить.

— А, — разочарованно протянула я.

Все понятно. Со мной пытаются завести курортный роман.

— Но задержаться собираюсь надолго, — тут же вернул надежду новый знакомый. — Я не на пустое место приехал — мне у вас предложили работу. В компании уже освоился, контракт на пять лет заключил, так что буду привыкать. Говоришь, та улица через парк — Карла Маркса? Я запомню, — он ослепительно улыбнулся.

«Через парк», — отозвалось недобрым предчувствием в моих мыслях. Сколько девушек там уже исчезло? Четыре? Пять? Правда, это обычно происходило по утрам.

— А ты раньше бывал в городе? — осторожно спросила я.

— Нет. А что, напоминаю тебе кого-то?

Он снова окинул меня взглядом, в котором читалось явное любопытство. Я смущенно отвернулась.

М-да, вот будет здорово, если Дима догадается, что я возомнила его маньяком. Глупо подозревать первого же мужчину, заинтересовавшегося мной, во всех смертных грехах. Так я точно замуж никогда в жизни не выйду.

— Да нет. Извини, если показалась навязчивой.

— Брось, — Дима ослепительно улыбнулся. — Как лучше узнать друг друга, если не задавать вопросов? Например, у меня их к тебе около тысячи.

— Так много? — притворно удивилась я.

— Можешь начинать вести отсчет, — он рассмеялся. — Вот первый: идем до «Инфинити»?

— Конечно!

По дороге к парку мы немного поболтали на общие темы: погода, красоты нашего городка и прочая скукота. А потом Дима начал выспрашивать обо мне. Где учусь, кто родители, есть ли хобби. Даже осторожно поинтересовался, нет ли у меня парня, и обрадовался, когда услышал, что нет. Мне такое внимание льстило — я уже и не помнила, когда последний раз вот так легко общалась с парнями, причем не на тему «Дай скатать последнюю лекцию».

Меня это так увлекло, что я далеко не сразу заметила: идем-то мы не в сторону улицы Маркса, а к самой «дикой» части парка. Она была небольшой — все-таки место в центре города, настоящего леса тут не будет, но деревья на этом участке росли гуще, а проложенных тропок было меньше.

Скандалы из-за желающих здесь все срубить и построить очередной торговый центр гремели с завидным постоянством, но успеха еще никто не достиг. Зона считалась особой, исторической и охранялась законодательством. В брошюрках о нашем городе писали, что когда-то здесь находилась древняя дубрава с языческим капищем — редкая историческая достопримечательность. Возле одной из редких дорожек даже стоял камень-менгир с полустершимися символами — памятник тем временам, у которого в наши дни собирались в основном неформалы.

Прогулка под тесно сплетающимися ветвями вековых дубов, где изредка можно встретить только другие влюбленные парочки, обещала быть будоражащей — если бы я чуть дольше знала Диму. Сейчас меня это лишь встревожило. Особенно, когда я оглянулась и обнаружила, что на дорожке между низко склоняющимися деревьями больше никого нет.

— Дим, мы не в ту сторону идем.

— Да? — он рассеянно помотал головой. — Прости еще раз. Видимо, я все перепутал. Но раз уж мы здесь, почему бы не прогуляться немного? Тут прохладнее, и атмосфера… сближает, — многозначительно закончил Дима, приобнимая меня за плечо.

Мое беспокойство как корова языком слизнула. В самом деле, чего я ломаюсь? Еще светло, вон там где-то за кустами люди смеются. А если Дима и распустит руки — ну и ладно. Мужик такой, что вообще не жалко. Хоть опыта наберусь.

Я улыбнулась и крепче прижалась к нему.

— Как скажешь.

Но уже через пару шагов опять накатило странное ощущение, будто меня одурманили. Меня же специально в безлюдное место уводят. И что я позволяю с собой делать? В обычное время сразу бы по морде дала!

Я остановилась. Получилось это с трудом. Меня словно неведомой силой утаскивало вперед, за новым знакомым.

— Слушай. Может, все-таки до «Инфинити» дойдем?

Дима замер. На его лице отразилось раздражение, а глаза блестели уже не настолько ярко, как мне казалось раньше. Они как будто выцвели. Или так казалось из-за густой тени под раскидистыми дубовыми кронами?

— Какая ты необычная, девочка, — задумчиво произнес мужчина. — И что с тобой не так? Столько заклинаний на тебя извел, а ты продолжаешь упираться.

— Я… чего? — обалдела я.

Меня слух не обманывает? Он сказал «заклинания»?

Я попятилась. Ну, блин, я даю. Мужик сто пудов двинутый. Или из каких-нибудь неоязычников, или на почве Толкина поехал. Наверняка не зря меня хватал все время. Что-нибудь втер, а я уши развесила, на смазливую морду загляделась и не заметила. Пора бежать, пока завтра в новостях не объявят, что в парке исчезла очередная девушка.

Дима щелкнул пальцами. Следующий шаг я сделать не смогла. Просто не смогла — и все. Открыла рот, чтобы закричать, и закрыла обратно, когда мужчина взмахнул рукой.

По сердцу медленно расползался ужас. Как, мать его, долбаный маньяк это со мной делает?

— Так не пойдет, девочка, — спокойно ответил Дима, как будто прочитав мои мысли. — Ты отреагировала на мое прикосновение. Это значит, что ты подходишь. Поэтому хочешь ты того или нет, а отпустить я тебя не могу.

— Д-для чего п-подхожу? — едва удалось выговорить мне.

Он снова щелкнул пальцами. Спустя миг мы снова шли под ручку, как обычные влюбленные. Если бы нам встретились прохожие, они бы не заподозрили ровным счетом ничего.

— Последний вопрос, самый важный, — под ногами Димы шуршал гравий. Мужчина больше не улыбался. — Ради спасения чужой страны ты готова отказаться от семьи в этом мире?

«Да пошел ты!» — хотела выкрикнуть я. Это не самый важный, а самый идиотский вопрос, потому что в нем никакого смысла! Но вместо этого мои губы раздвинулись и сами собой прошептали:

— Да.

— Вот и отлично.

Я обреченно закрыла глаза.

Молодец, Рина. Умничка. Столько мечтала о принцах из любовных романов, тайком от подруг прочитала кучу книг о попаданках в волшебные миры — и вот, к чему тебя это привело. Получите — распишитесь. Попадешь в другой мир, только загробный, с помощью чокнутого убийцы-толкиниста.

Дима подвел меня к высокому камню — тому самому памятнику. Чтобы приблизиться к нему, пришлось пойти прямо по газону, и трава игриво защекотала мои ноги в босоножках. Только мне было совсем не смешно. Когда мужчина встал позади меня, я зажмурилась, ожидая удара ножом в спину.

Нет-нет-нет-нет…

В воздухе что-то зашелестело, как будто крупная птица встряхнула крыльями. Душный воздух летнего вечера разогнала волна прохлады. Вокруг неожиданно стало темнее, так что я поняла это даже сквозь опущенные веки. Мне на плечи легли сильные руки, прижимая к Диминой груди. Он нараспев заговорил на незнакомом языке — наверное, читал заклинание.

— Ну что, девочка, — тихо сказал маньяк уже на русском. — Ось миров тебя принимает. Ты действительно избрана.

Мужские пальцы крепко стиснули мои узкие плечи. Земля вдруг ушла из-под ног, а меня швырнуло в темноту.

У меня с трудом получилось бы описать словами, что произошло после этого. Вокруг стояла непроглядная тьма, но при этом было четкое ощущение, что все крутится и вертится. Уши заложило. А потом земля ударила по ногам так, словно я прыгнула с высоты, хотя на самом деле я не шевелилась. Если бы не Дима, крепко прижимающий меня к себе, я бы обязательно упала.

В первые мгновения зрение плыло, вдобавок меня мутило после странной тряски. Поэтому, когда передо мной с шуршанием развернулись два огромных кожистых крыла и исчезли где-то позади, я решила, что это галлюцинации. Дима убрал руки. Пошатнувшись, я оперлась на камень-памятник…

…И вздрогнула. Он выглядел иначе — такой же крупный, но с другими символами. Деревья, выложенная плиткой дорожка исчезли, как и весь парк. Вместо них появился небольшой зал с вытянутыми готическими окнами, из которых лился солнечный свет. В середине находилось круглое углубление, где и стоял менгир.

Дима застыл рядом. Вернее, это был уже не Дима или не совсем он, потому что за его спиной высились те самые черные крылья, которые мне только что привиделись. Загар с кожи мужчины стремительно исчезал, сменяясь нездоровой бледностью, на предплечьях выступили черные татуировки в виде незнакомых символов. На лбу проросли два изогнутых рога. А глаза… Мне стало не по себе. Они оставались все такими же голубыми, и в то же время их словно заволокло туманом.

На меня Дима больше не смотрел. С изможденным видом он опустился на высокий стул, наверняка купленный в антикварном магазине или сделанный по средневековым образцам, и обратился к кому-то за моей спиной:

— Это последний раз, когда я выполняю твою работу, Микелор. Забирай девчонку и объясни ей все.

Слова прозвучали вроде бы и на русском, но как-то не так. Дело было то ли в акценте, то ли в безжизненной мимике. Не успевая подумать об этом, я развернулась к человеку, которого назвали Микелором.

У входа в зал мялся стройный зеленоглазый парень лет двадцати с густыми рыжими вихрами. Манжеты сшитой на старинный манер белой рубашки выглядывали из-под рукавов темно-красного, оттеняющего медные волосы камзола. Черные штаны были заправлены в высокие сапоги, как у мушкетеров из фильмов.

— Какая красавица в этот раз! — восторженно откликнулся рыжий на том же слегка режущем слух наречии, что и Дима только что. — Конечно заберу!

Комплимент от незнакомца меня не впечатлил, а когда до меня наконец дошло, что не так с их произношением, то и напугал. Они оба с Димой говорили не на русском. И не на английском, хотя чувствовала я себя так, словно попала на пару иняза и слышу незабвенное «Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ». Язык определенно был чужим, но откликался в уме так, как если бы я болтала на нем с детства.

Что за чудеса? Я огляделась еще раз и поморгала для верности, но обстановка средневекового замка и необычные наряды у мужчин никуда не делись.

Ну все. Я съехала с катушек. Или умерла. Впрочем, невелика разница.

Хотя оставалась еще одна возможность. Самая нереалистичная, но я ухватилась за нее, как утопающий — за соломинку. Иначе я бы и правда сошла с ума прямо там.

— Вы меня разыгрываете? — нервно спросила я. — Это что, съемки скрытой камерой? Слушайте, нельзя так издеваться над людьми. Так же можно инфаркт заполучить или в дурку загреметь.

— Куда? — растерянно спросил рыжий. — Что получить?

— Инфаркт, — повторил Дима безразличным голосом. — Сердечный приступ в их мире. Уводи ее уже скорей.

Похоже, он здесь командовал, и злить его боялись. Парнишка забеспокоился и с натянутой улыбкой подскочил ко мне.

— Идем. Я все покажу, все объясню…

Если бы он не попытался схватить меня за руку, может, я бы действительно пошла и выслушала. Но после мыслей о том, что меня сейчас убьют, это было перебором. Я отскочила, в лицо бросилась кровь. Даже дышать стало труднее.

— Не подходите! Пожалуйста, хватит. Верните меня домой.

Рыжий погрустнел.

— Простите, леди, вернуться не получится. Вы избраны самим демоном-драконом. Ось миров, — он кивнул на камень, который я считала простым памятником, — это подтвердила, перенеся вас в наш мир. А это значит, что вы выйдете здесь замуж за наших мужчин и родите от них ребенка.

— За мужчин? — я нервно засмеялась. Ну конечно это розыгрыш! Чья-то очень злая, пакостная шутка. — Все, хватит, ребята. Я ухожу.

Я снова повернулась к камню. Это единственная вещь, которая осталась хоть относительно неизменной. И еще валун достаточно большой, даже выше Димы, на которого мне приходилось смотреть снизу вверх. Может, внутри есть проход? Спрятанный голограммой, например. Может, зал — это декорации под парком, а нас перенесло сюда не волшебным порталом, который рыжий назвал Осью миров, а обычным лифтом?

Я коснулась символов, надеясь, что почувствую под пальцами пластмассу или они вообще пройдут сквозь камень. Вместо этого меня ударило током, да так сильно, что я вскрикнула. Я тут же отпрыгнула, но неприятное покалывание не проходило.

— Что за…

Ноги внезапно стали ватными, а сама я ощутила страшную слабость. Падая на пол, я успела заметить, как меняется лицо Димы и как ко мне кидается рыжий парень. А дальше все опять затянула тьма — на сей раз совсем другого рода.

3. Другой мир

Меня разбудил шум из окна. Там о чем-то спорили люди, настолько громко, будто стояли прямо за подоконником. Я перевернулась на другой бок, попыталась натянуть на голову одеяло и вспомнила, что живу в женском общежитии. На шестом этаже.

Я резко села на кровати. С губ сорвался стон.

Комната была шикарной. Огромная кровать метра два в ширину, балдахин с занавесями, камин, очаровательная ореховая мебель под старину, круглый столик, много цветов. Солнечные лучи, проходя через витражное окно с изображением дракона, окрашивали все в приятные оттенки. Проблема была в том, что спальня принадлежала не мне, и я не знала ни одного отеля в нашем захолустье, который мог бы предложить такой крутой люксовый номер.

Я лежала поверх одеяла в той же одежде, в которой шла на свидание. По крайней мере, тот, кто принес меня сюда, не стал меня раздевать. И то радость, а то после рассказов о ребенке, рожденном от нескольких мужчин, от этих извращенцев можно было ожидать чего угодно. И зачем-то мне на ноги положили большое полотенце, которое забилось под платье.

Я убрала полотенце, аккуратно его сложила и медленно, с опаской, встала с кровати. Мало ли кто-нибудь выскочит из-под стола и кинется на меня. Но нет, все было спокойно. Вздохнув, я подошла к крупному, в человеческий рост зеркалу и устало взглянула на себя.

Каштановые волосы растрепаны, часть помады осталась на подушке, платье помято, стрелки на веках размазались. Чудесно. Надо умыться и попытаться отсюда незаметно сбежать. Завтра экзамен, а попадать в рабство к приверженцам матриархата я желанием пока не горю.

При мысли о сессии я нахмурилась. Завтра ли сдача? Сколько я провалялась в этой комнате? Часов нигде не было, а мутный витраж не давал ни малейшего представления, какое снаружи время. Светло — и то ладно.

«Мобильник!» — вспомнила я и схватилась за сумочку, которую, по счастью, положили на столик рядом с кроватью. Наверное, это сделал рыжий. От Димы такого вряд ли стоило ожидать.

Телефон на вид был абсолютно целым, но оказался выключенным и никак не хотел работать. Я уже и крышку подцепила, проверила, не случилось ли чего с контактами, а экран продолжал оставаться черным.

Не судьба. То ли технику тут глушат, то ли в мобильнике уже кто-то поковырялся. Я его расстроенно отложила. Ну ладно. Раз полиция не приедет, придется выбираться своими силами. Но для начала все-таки умыться.

Дверей в туалет или ванну внутри спальни я не нашла. Из удобств обнаружился только горшок у кровати (я очень надеялась, что он декоративный) и серебряный набор: поднос, глубокая миска и кувшин с водой. Чувство, что я провалилась то ли в Средневековье, то ли в Возрождение, крепло все сильнее. Я не знала ни одного шоу, в котором на нищую студентку спустили бы столько денег ради розыгрыша. Проще поверить в фэнтези, чем в такое.

Ну, или я все-таки сошла с ума. Именно так я и подумала, когда закончила умываться и потянулась за полотенцем, чтобы вытереться. Я точно помнила, что оставила его на краю постели ровно сложенным. Теперь оно опять скомкалось и очутилось уже посередине кровати.

Кричать, падать в обморок, психовать я не стала. Просто достала из сумочки салфетку и вытерлась ей.

Если я в самом деле в параллельном мире, где существуют крылатые люди и порталы, никакие вопли и истерики все равно не помогут. Надо смириться и держать свои нервы в сохранности — они мне еще пригодятся, когда я отсюда выберусь. А я это сделаю обязательно. Если не через тот камень, который ударил меня током, то другим способом. Хотя на камень тоже стоило еще раз взглянуть. Наверное, я дотронулась не до того символа, потому он меня и шандарахнул. Осталось найти того, кто расскажет правильную комбинацию.

В дверь постучали. Я огляделась и на всякий случай схватилась за горшок у кровати. Если гость мне не понравится — пусть пеняет на себя. А нечего было меня похищать!

— Войдите.

В комнату сунулся уже знакомый рыжий парень — и спальню сразу как будто осветило солнцем. Улыбался он и правда широко и приветливо.

— Здравствуйте, леди! Быстро вы пришли в себя! Как ваше самочувствие?

— Так себе, — сухо ответила я, поставив горшок обратно. — Вернете меня домой — станет лучше.

— Я уже объяснил — это невозможно, — он развел руками. — И Ось миров сегодня это доказала, не пустив к себе. Вы наша избранная. Кстати, как вас зовут?

— Марина Дубровская.

Парень поморгал.

— Маа Рина Дуб… простите, как дальше?

— Рина, — я вздохнула. — Хватит этого.

— О, — рыжий обрадовался. — А я Микки. Или Мик. С вашими предшественницами мы уже выяснили, что Микелор эн-Тьерин слишком сложно запомнить.

— У меня были предшественницы?

— Да, четыре девушки.

Это хорошо укладывалось в сведения о пропавших в парке студентках. Я насторожилась.

— И что с ними стало?

— Вышли замуж, — бодро ответил Микки. — Очень рады. Одна из них осталась преподавателем в академии и часто бывает во дворце. Я уже устроил вашу встречу завтра вечером, если вы не против. Как мы выяснили, общение с одномирянами положительно влияет на душевное состояние.

Новость, что у меня были предшественницы, одновременно радовала и огорчала. Я не первая попала в такую ситуацию, и кто-то может поделиться со мной опытом. В то же время присутствие неподалеку других девушек означало, что никому не удалось вернуться домой. Но от меня их хотя бы не прятали, и то ладно.

— И все мы избранные? — задала я второй мучивший меня вопрос. — Все пятеро?

Микки смутился.

— Ну… Признаться, предыдущих выбирал я. Это моя обязанность, как привратника Оси миров. И кажется, я немного ошибся. Но вы, леди Рина, — он с непонятным благоговением заглянул мне в лицо, — были выбраны самим господином Дамианом.

— Дамианом?..

— Он, наверное, назвался Димой. Так привычнее для вашего языка.

Мое настроение при звуке этого имени мгновенно испортилось.

Дима. Ну, или Дамиан. Чертов аристократ, значит.

— А зачем вам вообще избранная?

— О-о, — протянул Микки. — Если коротко, то нужно, чтобы вы выбрали себе семь мужей и родили от них ребенка, который спасет наше королевство. Но это было бы сложно объяснить просто так. Давайте немного прогуляемся с вами, и я все наглядно покажу и расскажу.

Я молча кивнула.

Семь мужей. Ха-ха. Слов нет. Надеюсь, это все-таки розыгрыш.

— Ладно, — я собралась с силами. — Последний вопрос, самый важный. Где у вас туалет?

— Уборная, вы имеете в виду? Давайте покажу.

Вихрастое чудо прошлось по спальне и нажало на одну из деревянных панелей, которыми были обшиты стены. Весь участок стены отъехал немного назад, а потом в сторону, открывая небольшую туалетную кабинку.

Все мои надежды увидеть современный унитаз были разбиты в пух и прах. Под деревянным сиденьем, обшитым шерстяной тканью, стоял брат-близнец прикроватного горшка, только размером побольше.

— Прости, Микки, у меня созрел новый вопрос. У вас все еще Средневековье? — убитым голосом спросила я. — Или хотя бы Новое время?

— Ты эпохи имеешь в виду? Официально у нас Век мертвеца.

Оптимистичненько…

— Но твои предшественницы говорили, что у нас эпоха фантазии, — продолжил парень.

— Фэнтези, ты имеешь в виду?

— Да-да, это самое слово, — закивал он.

Я тихо застонала. Ну почему меня занесло именно в то фэнтези, которое до сих пор не вылезло из Средневековья? Нет бы в викторианскую эпоху. Там хотя бы какое-то развитие цивилизации.

— Ладно, Микки, — мрачно сказала я. — Подожди, пожалуйста, чуть-чуть снаружи. Я скоро выйду.

4. Немного истории

После того как я разобралась с древним туалетом и вышла к Микки, он повел меня по коридорам дворца. Несмотря на дурацкую ситуацию с попаданием в другой мир, парнишка мне понравился. Все-таки он был очень даже симпатичным, а его изумрудные глаза все время озорно блестели. Болтал только многовато — без умолку. Но и в этом я нашла плюс. Микки охотно отвечал на все мои вопросы вплоть до тех, которые даже моим соотечественникам из более продвинутого века показались бы неприличными. Видимо, предшественницы уже подготовили его к тому, чего ждать от меня.

Я больше молчала, поглядывая по сторонам. Коридоры напоминали обычный, только очень крупный средневековый замок с окнами-витражами. Везде на них были драконы или другие волшебные существа, о которых я читала в сказках, но которые никак не намекали на то, каким окажется этот мир. Люди в простой льняной одежде, встречавшиеся нам по пути, почти все низко кланялись, завидев нас с Микки. Некоторые провожали меня заинтересованными взглядами. Я действительно сильно отличалась от них в своем облегающем кремовом платье длиной по колено. Судя по тому, что я помнила из книг по истории, у них такое должно считаться недопустимым.

И тем не менее на меня никто особенно не реагировал. Уже привыкли, что ли, к попаданкам? Или у них более свободные нравы, раз тут разрешено многомужество?

Коридор, по которому мы шли, закончился тяжелыми дверьми. Два стража в доспехах по одному лишь мановению руки Микки принялись их перед нами открывать.

Я проводила мужчин внимательным взглядом. Стальные нагрудники гремят, как настоящие; начищенные шлемы блестят, отражая синий свет из витража; на ремнях висят длинные и заметно тяжелые мечи. Соседка Катюха, любительница аниме, однажды затащила меня на фестиваль японской культуры местного разлива. Тощим косплеерам в пластиковых доспехах было ну очень далеко до этих серьезных парней. И мой спутник явно занимает во дворце не последнюю должность, раз перед ним так расшаркиваются.

Когда двери отворились, перед нами предстал длинный коридор. Или, скорее, галерея — знание архитектурных терминов всегда меня подводило. С одной стороны высились большие окна, благодаря которым пространство полностью заливал яркий солнечный свет. С другой стороны стену украшали искусные фрески. Кажется, ради них и затевалась эта галерея, потому что каждое изображение было зрительно отделено от других и повествовало собственный сюжет.

Однако первым делом с надеждой я приникла к окну. Наконец-то здесь были не витражи, а нормальные стекла! Хоть увижу, что там, за пределами дворца.

Меня ждало очередное разочарование. Мы находились на уровне примерно второго этажа. Снаружи зеленела трава на небольшой лужайке, а дальше, почти вплотную к замку, поднималась крепостная стена.

М-да. Поглядела я на окрестности. Они просто очешуительно прекрасны.

Губы Микки тронула улыбка.

— Надеялись полюбоваться на город? Мы сделаем это чуть позже. С площадки, где лучше обзор.

— Можешь обращаться ко мне на ты, — предложила я. Выканье от парня старше меня, студентки-второкурсницы, резало по ушам. — И ты не сказал, как называется ваш город.

— О, я с удовольствием перейду на ты, — обрадовался Микки. — Это же признак близости в вашей культуре, да?

— Ну, вроде того, — согласилась я, оглядев его с подозрением.

У меня все никак не получалось забыть о семи мужьях. Сейчас как набросится, решив быть первым…

Слава богу, Микки ограничился улыбкой еще более широкой, чем раньше.

— Мы сейчас находимся в столице нашего королевства. Город называется Фарн, поэтому дворец так и зовется — Фарнский. Давай посмотрим на первую фреску. На ней рассказано о создании нашего королевства.

Я послушно подошла к изображению. Все равно заняться больше нечем.

В общем-то, ничего поражающего воображение там не нашлось. Шестнадцать фигур, которые окружают светящееся яйцо, — стандартная такая иллюстрация к сотворению мира. Интерес вызывали разве что сами творцы. Часть из них почему-то оставалась темными пятнами, без единого намека на внешность. Другие, наоборот, были выписаны тщательно, со всеми подробностями.

Рыжий что-то шепнул, коснулся фрески пальцами, и она в тот же миг ожила. Я ахнула, когда мировое яйцо заблестело, а дракон вдруг шевельнул хвостом. Небо цвета индиго с танцующими звездами в таком исполнении выглядело очаровательно.

— Это наши боги, — пояснил Микки очевидное, довольно улыбаясь тому, что меня впечатлил. — Они бежали из другого мира от неведомой опасности, долго не могли найти приют и в конце концов решили создать его сами. Но в сотворении принимали участие не все. Мы мало знаем о них, кроме имен.

— Почему?

— Они продолжили путь, чтобы потом создать собственные миры. Но некоторые остались. Вот, например, белокурая повелительница морей Эжения и Рейанд — покровитель труда…

— В виде бобра? — вырвалось у меня.

Ну и боги у них, однако.

— Бобры — великие животные, они очень трудолюбивы, — важно ответил Микки. — А вот еще обольстительная богиня любви Элизия, отважная воительница Виктолина и покровительница смеха Вириника. Моя любимая, — задумчиво добавил он и тут же спохватился: — Ой, тебе, наверное, все это будет слишком сложно запомнить сразу.

Я кивнула. В самом деле, многовато имен для начала.

— Тогда расскажу самое важное. Отдельно от других мы почитаем Андремакса, — мой спутник указал на алого дракона, того самого, что украшал витраж в спальне. — Он не был основателем, но направлял собратьев и помогал им. К нему восходит и род нашего правителя — Дамиана эн-Драгониса.

Отчего-то я была уверена, что Дима-Дамиан окажется высшим существом. Если не на деле, то обязательно на словах. Знаем, проходили. В Древнем Риме цезарей тоже любили объявлять потомками богов. Только умирали они совсем как обычные люди.

— Значит, он настоящий дракон? — невинно поинтересовалась я.

— Демон-дракон, — уточнил Микки. — Династия эн-Драгонисов правит много веков и не раз заключала брачные союзы с другими могущественными семьями. В господине Дамиане смешалась кровь демонов и драконов. Очень сильное сочетание.

А вот и реклама господских способностей подъехала. Не удивлюсь, если этого Дамиана объявят моим первым и главным мужем.

Нет уж, не выйдет. Пусть сами кушают свои сладкие речи про суперсилы. Замуж я пока не собираюсь — мне еще доучиться надо. Хватило матери, которая бросила институт, точно так же скоропалительно выскочила за отца и родила меня. Потом выяснилось, что отец ей всю жизнь изменял и в итоге сбежал к молодой блондинке с пятым размером, а у мамы ни образования, ни опыта работы — ничего. Я в такой ситуации оказалась настолько не нужна, что меня пытались сдать в детдом. Не хочу такого для своих детей. Тем более я не буду выходить замуж за помесь ящерицы и барана, который похитил меня из родного дома!

Почувствовав, что опять начинаю злиться, я перевела тему.

— А кто эта женщина с черными волосами, которая сидит у ног дракона?

В ту же секунду она, словно услышав мои слова, ласково потянулась к чешуйчатому богу.

— Его первая жрица Илинавас. Ее поклонение Андремаксу было очень велико. И… — Микки кашлянул. — Мы все надеемся, что почтение нашей избранной по отношению к господину Дамиану будет таким же.

— Не сомневаюсь, — буркнула я. — По этой фреске все?

— Да. Давай перейдем к следующей.

На ней был изображен средневековый город с зелеными полями, реками и лесами вокруг. Мелкие зверюшки демонстрировали, какие животные там водятся и как богаты рыбой водоемы. Естественно, это оказался Фарн — сердце королевства Алавир, куда меня переместил Дамиан. В центре Фарна — в самой середине фрески — возвышался дворец, через который насквозь проходил белый столп света. После Миккиного прикосновения звери, как на прошлой картине, зашевелились, а столп света ярко засиял и начал переливаться цветами.

— Ось миров? — догадалась я.

— Именно. Это путь между мирами, который соединяет Фарн, твой мир и еще несколько других.

— И часто вы по нему путешествуете?

Микки покачал головой.

— Это запрещено. В любом случае на это способны немногие. Только представители рода эн-Драгонисов, то есть господин Дамиан, и привратники, то есть я.

— А как стать привратником? — заинтересовалась я. — Это выборная должность? Или с таким умением нужно родиться?

Рыжий спутник прищурился, как будто о чем-то догадавшись. Я прикусила язык. Не стоило спрашивать об этом с таким воодушевлением.

— Привратники происходят исключительно из моей семьи. Это не только традиция. Для того чтобы открыть путь и выдержать путешествие, нужно быть великим магом.

— Понятно, — разочарованно протянула я.

Может, конечно, меня и обманывают, но помогать мне Микки явно пока не настроен. Впрочем, это всего лишь вопрос времени.

Я обаятельно улыбнулась парню.

— А почему путешествия запрещены? Вы же как-то перенесли из моего мира сюда пятерых девушек, если считать и меня.

Он поправил камзол, откашлялся, сделал серьезное лицо и лишь после этого провел по фреске рукой.

И неудивительно. На картине был тот же самый город, но наполовину разрушенный, а земли вокруг — выжженные. Животных в небе и на земле заменили черные чудовища, похожие то ли на дементоров из «Гарри Поттера», то ли на назгулов из «Властелина колец». А когда Микки снова заставил картину ожить, с нее отчетливо дохнуло запахом гари, криками отчаяния и темнотой.

Я поймала себя на том, что отошла от фрески поближе к окну, под яркие и теплые лучи солнца. Микки улыбнулся грустно, с пониманием.

— Не все миры, которые связаны Осью, населены миролюбивыми существами. Когда-то порталов-камней было больше, мы много путешествовали, но это привлекло внимание дьярхов, — Микки постучал ногтем по одному из черных рыцарей. — Они напали без предупреждения. Мой предок-привратник был настолько беспечен, что не запечатал портал вовремя и погиб в первые же мгновения битвы. Вторжение дьярхов не смог остановить даже один из богов, Фиодорос Мрачный.

Он указал на две темные фигурки, гораздо более крупные, чем другие. Одна из них была похожа на человека, но со слабым сиянием вокруг, а во второй легко угадывался страшный дьярх. Два воина на фреске скрестили мечи. Микки провел по росписи ладонью, а когда убрал, то чудовище исчезло. Бог так и остался лежать на выжженном поле, и я могла поклясться, что чувствую тяжелый запах льющейся из ран крови.

— Мы оказались легкой добычей для закаленных в войне волшебных тварей. С тех пор дьярхи нападали постоянно и грабили, убивали, сжигали все живое, забирали все, что им нравится, и тянули из нашего мира магию. Только во время правления господина Дамиана мы смогли их окончательно изгнать. Но какой ценой…

Микки перешел к третьей фреске.

В обрамлении росписи художник изобразил схватившиеся войска. То ли ему не хватило мастерства, то ли такова была задумка, но перемешавшиеся армии больше походили на облака. Легкие, белые наверняка обозначали воинов королевства Алавир, а свинцовые, грозовые — дьярхов. Они со всех сторон окружали главных героев сюжета — двух сражающихся мужчин.

В хорошо сложенном брюнете с яркими синими глазами легко узнавался Дамиан. Тут уж художник расстарался — у меня даже сердце заныло от того, каким храбрым, целеустремленным и красивым он выглядел. Доспехи сверкают, меч — естественное продолжение руки, черные крылья распахнуты, поза так и зовет за собой в бой и не оставляет сомнений в победе.

От вида уродливого предводителя дьярхов, наоборот, тошнило. Голова — обтянутый гниющей кожей череп, шипастые доспехи настолько черные, словно сотканы из первозданной тьмы, а из спины торчат то ли щупальца, то ли наросты. Нарисовано все было с поразительной натуралистичностью. Я бы охотно поверила в то, что художник при работе держал перед собой настоящего мертвеца.

Дамиан мне не нравился, но тут я поневоле пожелала ему победы. Когда Микки провел рукой и по этой фреске, я была уверена, что увижу его над поверженным генералом дьярхов. Но…

Чудовище и правда скрючилось на земле, а его срубленная голова катилась в сторону. Но и окровавленный Дамиан лежал рядом, зажимая огромную рану в груди. А в костлявой руке дьярха билось вырванное сердце.

Я закрыла глаза. Ну и ну. Даже в фэнтези не все битвы заканчиваются хорошо.

— Постой, — тут же спохватилась я. — Но он же жив.

— Не совсем, — коротко ответил Микки.

Он сдвинулся к четвертой фреске.

Над телом Дамиана стояли мужчины и женщины в капюшонах и длинных одеяниях — видимо, маги. Из их рук к правителю текла серебристая энергия.

— Наш мир, — продолжил мой спутник, — устроен так, что он существует, пока в нем есть хоть капля крови богов. Ведь предполагалось, что это всего лишь временный приют, который должен был исчезнуть, как только творцы отдохнут и уйдут дальше. Так случилось, что они задержались, но после смерти Фиодороса осознали, что дьярхи — серьезная угроза для них, и покинули нас. С тех пор жизнь в нашем мире поддерживалась кровью рода эн-Драконисов. Однако перед решающей битвой дьярхи, не желая уступать, вырезали представителей династии. Господин Дамиан оказался последним. Не зная об этом, он пожертвовал собой на поле боя, чтобы уничтожить вражеского предводителя. Когда выяснилась правда, сильнейшие маги в Алавире возродили господина Дамиана, прозванного за свои подвиги Освободителем, по сути превратив его в живого мертвеца.

По фреске прошла рябь. Усталые маги опустились на колени, но Дамиан стоял на ногах. Мрачный, бледный, с потускневшими очами и дырой в груди.

По плечам повеяло холодом. Так вот почему у него такие подернутые пеленой глаза…

Створки дверей грохнули, заставив меня вздрогнуть. Вспомнишь солнце — вот и лучик. По коридору, высоко подняв подбородок, шел Дамиан. Футболку и джинсы он сменил на более подходящий своему миру наряд — черные штаны с высокими сапогами, такой же черный камзол и ослепительно-белую рубашку под ним, которая только еще сильнее подчеркивала нездоровую бледность. За спиной покачивались крупные черные крылья.

— Я думал, вы уже закончили, — бросил Дамиан. — А вы только-только перешли к самому интересному.

— Не так быстро, господин, — обиделся Микки. — Я как раз собирался объяснить про замужество!

— Давай, — он прислонился к стене за моей спиной. — Я тоже послушаю.

Рыжий засопел, но все-таки продолжил. А я зябко повела плечами, чувствуя на себе внимательный взгляд.

— Решение сделать из правителя умертвие нас не спасло. Мир хоть и медленнее, но продолжил разрушаться. Со временем пагубное воздействие становилось все заметнее и заметнее. Мы продолжили поиск и добились от богов предсказания, по которому нас спасет избранная девушка из другого мира, откликнувшаяся на драконью кровь. Она должна взять себе семерых мужей и благодаря их соединившемуся семени родить ребенка, который и заменит правителя Алавира. Только тогда наш мир расцветет, как раньше.

— Эй, постойте! — возмутилась я.

Трагичная история о гибели мира, которую я только что выслушала, никак не вязалась с такой концовкой — как в каком-нибудь немецком порнофильме. Еще сантехника не хватало для полноты картины!

— Почему семь-то? Чтобы мне на каждый день недели хватило?

— Семь, потому что семь богов творили наш мир, — ледяным тоном ответил Дамиан. И снова по моим лопаткам побежали мурашки. — Семь мужей должны происходить из разных рас, обитающих в нашем мире, и обладать магическими способностями. Только если их силы объединятся и проявятся в ребенке, он станет достойным наследником алавирского трона.

— А если не проявятся? — с вызовом спросила я. — Если он родится обычным или заберет силу всего лишь одного отца? Не знаю, как у вас, а в нашем мире биология немного по-другому работает.

— В нашем мире то, что вы зовете биологией, может подчиниться магии. А магия — это недалеко от любви, — все так же равнодушно произнес Дамиан. — Избранница должна полюбить семерых всех сердцем, тогда и ребенок вберет их силу.

— А, — позлорадствовала я, не поверив ни единому слову. — Наверное, поэтому у вас ничего и не получилось с предыдущими девушками? У них рождались обычные дети.

— Ну, до рождения детей еще даже не у всех дошло. Широты их сердца не хватило на семерых, — Микки развел руками. — А еще я мог ошибиться. В роду эн-Тьеринов тоже есть драконья кровь, но ей не сравниться с кровью эн-Драконисов. Предчувствие могло обмануть меня. Именно поэтому за тобой отправился не я, а господин Дамиан. Мы больше не имели права допустить ошибку. Мы и так слишком много путешествовали в эти месяцы. Еще чуть-чуть — и мы опять накличем на свои головы дьярхов или кого-нибудь другого. Так что ты наша последняя надежда.

«Последняя надежда», — эхом откликнулось в моих мыслях. Еще никто мне так не говорил. Еще никто не смотрел на меня такими полными мольбы глазами, как Микки.

Мне стало жутко неудобно. Как теперь объяснить, что никаких семерых мужей я не хочу, а хочу домой, в родимую общагу, и на экзамены? Катька, наверное, с нашими соседками слева сейчас картоху варит. Кто-нибудь принес мороженого из ларька под общагой, где оно всегда дешевое. И уж точно девчонки протащили под носом у комендантши парней из соседнего мужского общежития, которые уютно бренчат на гитаре, сидя на разваленном коридорном диване…

Я отвернулась, чтобы не видеть мучивший меня взгляд Микки, и очутилась прямо перед Дамианом. Этот смотрел на меня изучающе. Больше ни единой эмоции на его лице не отражалось.

Меня это отчего-то разозлило.

— А вы что, не беспокоитесь, что я тоже буду ошибкой? — с вызовом спросила я.

— Не беспокоюсь, — спокойно ответил он. — Я мертв. У мертвецов, знаешь ли, плоховато с чувствами. Жаль только, что после твоего провала мое королевство погибнет.

Я открыла рот и закрыла, прикусив нижнюю губу. Вот и поговорили.

Микки красноречиво закашлялся.

— Господин Дамиан твоим мужем стать, разумеется, не может. Но подожди делать выводы об ошибке, пока не познакомилась с кандидатами в супруги. После предсказания мы создали Академию мужей, где обучали лучших из лучших, самых красивых и сильных представителей знатных семейств Алавира. Они сразили сердце уже не одной красавицы. Возможно, и ты не устоишь перед их чарами.

— Я хочу домой, — тихо ответила я. — Не хочу никаких чар. Просто верните меня домой.

— Но…

— Помолчи, Микелор, — оборвал Дамиан. — Дай ей увидеть.

— Женихов? — растерялся он.

— Наш город. Обе его стороны.

— Но предыдущие избранницы, господин…

— Предыдущих выбирал ты, а эту — я. И я сказал: обе стороны.

В коридоре повисла подозрительная тишина. Рыжий, как-то сразу побледнев и растеряв всю свою фамильярность, официально склонился передо мной и подал руку.

— Леди Рина, позвольте проводить вас на смотровую площадку.

Настал мой черед с подозрением прищуриваться.

— Что случилось с девушками, которые увидели обе стороны?

— Кое-кто из них оказался слаб, — ответил Дамиан. — Они испугались, что не справятся с грузом ответственности, и решили, что отказаться проще, чем что-то сделать. Но ты же не слабая?

По его тонким губам гуляла усмешка. «Провоцирует», — поняла я и нахмурилась. Хочет, чтобы я утверждала обратное и, чтобы доказать это, вышла замуж за семерых, родила ребенка. Спасла его мир.

Только вот я была не уверена, что у меня это получится. Я, конечно, студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица, но спасительницей мира себя никогда не видела. Да и женой семи мужей тоже. Хотя если потом выбрать из них кого-нибудь одного, а перед остальными вежливо извиниться, может, еще и ничего будет. Они-то тоже вряд ли спят и видят, как делить жену на такую ватагу.

— Не знаю, — проворчала я, принимая руку Микки. — Сначала покажите ваши обе стороны.

Ладонь у рыжего была теплой и мягкой, а рукопожатие — крепким и уверенным. Хотя предложение Дамиана Микки в восторг не привело, мне он улыбнулся ободряюще.

— Идем.

5. Две стороны мира

После галереи с фресками нам пришлось подниматься на башню. Я быстро устала от бесконечной винтовой лестницы и мысленно ругалась на уровень развития алавирской цивилизации. Если у них есть магия и как минимум некоторые из них бывали в нашем мире, почему бы им не придумать лифт? Хотя бы на магической тяге. Но нет, даже Дамиан шагал по ступеням собственными ногами.

При двух мужчинах, у которых не появилось и одышки, жаловаться было стыдно. Я просто пошла помедленнее, заодно разглядывая башню. Сама она ничем необыкновенным не отличалась — я уже была в похожих в Выборге и польском Мальборке, куда мы ездили еще до того, как отец нас бросил. Узкое пространство, настолько тесное, что Микки пришлось отпустить мою руку. Холодные каменные стены и ступени. Крохотные бойницы. Те из них, что выходили на север, были наглухо забиты. Вероятно, там и находилась пресловутая вторая сторона города, которую мне сначала не хотели показывать.

На балконе, куда нас вывел Микки, мне в лицо резко ударил ветер, разметав волосы и охладив разгоревшиеся от подъема щеки. Я глубоко вдохнула, на миг прикрыв веки.

Вот это воздух. Свежайший морской бриз, оставляющий после себя легкий привкус морской соли на губах. Неужели мы на побережье? Но мой родной город в тысячах километров от берегов…

А когда я открыла глаза, то чуть не ослепла от того, как море блестело под яркими полуденными лучами. Алавирская столица словно сошла со сказочной картинки — дворец возвышался на холме над городом, и отсюда было хорошо видно невысокие белокаменные домики, деревянные доки на берегу, просторную гавань и покачивающиеся на волнах парусники. То тут, то там ввысь поднимались храмы с колоннадами и приплюснутыми куполами, чередующиеся с пышными садами, раскинувшимися прямо посреди города. Столица королевства находилась в бухте, с боков ее окружали укрытые зеленью скалы с мощными укреплениями, наверняка повидавшими немало войн. Мне на ум невольно пришло сравнение с хорватским Дубровником или древнеримскими портами. Красота просто сумасшедшая! Я и не думала, что мне, бедной студентке, посчастливится увидеть такое воочию, а не на картинках из «Гугла».

Я приблизилась к каменному ограждению и недоверчиво коснулась нагревшихся на солнце перил. Внизу, во дворе, громыхала железными доспехами стража, спешили куда-то слуги. А над городом кричали чайки, зычно отдавали приказы моряки в гавани, так что их было слышно даже тут.

Что передо мной уже не средняя полоса России, сомнений больше не оставалось. Если только я не сошла с ума, значит, я и правда в другом мире. И непонятно, когда вернусь домой.

На миг закружилась голова. Я высоты никогда не боялась, но тут вдруг пошатнулась, отступила назад — и попала прямо в объятия Микки. Рыжий с тревогой заглянул мне в лицо.

— Слишком жарко? Принести воды? Идем в тень, — твердо сказал он и действительно потянул меня в прохладу башни. — Я бы устроил освежающий ветерок, но мне не повезло быть огненным магом…

— Все в порядке.

Я остановилась и немного отстранилась от него. Взволнованные изумрудные глаза Микки оказались чересчур близко. С парнями я не обнималась уже давно и с удовольствием использовала бы этот шанс, но прямо сейчас мне хотелось быть подальше от всех этих иномирских заморочек. Разделаюсь поскорее с обещанной демонстрацией, а потом залезу под одеяло в спальне и буду там тихонько паниковать пару дней.

— У вас очень красивый город. Честно. Но вы говорили, что у него есть вторая сторона.

— Ты точно готова ее увидеть? — с сомнением уточнил Микки.

— Да, — ответила я, сглотнув рвущееся с языка «нет». — Нужно будет подняться выше по башне?

— У тебя от подъема все кружится? — рыжий засуетился вокруг меня. — Я бы тебя отнес, но вдвоем мы там вряд ли пройдем. Я еще могу сбегать за воздушным магом…

— Я ее отнесу.

Слова Дамиана прозвучали не как предложение, а как приказ. Микки от его тона словно заледенел, а я скосилась на высокого рогатого-крылатого мужчину с недоверием. Если даже стройный, среднего роста Микки опасается, что мы с ним не поместимся в узкий коридор, этот-то о чем думает?

— И как ты это сделаешь? — с сомнением спросила я.

— На крыльях.

Я и ахнуть не успела, а меня уже вскинули на руки. Ноги оторвались от земли так неожиданно, что я пискнула, вызвав этим у Дамиана очередную усмешку.

— Не бойся, девочка. С башни я тебя кидать не буду. Все-таки ты последняя надежда моего королевства.

Я очень надеялась, что краску стыда, которая в этот момент залила мои щеки, чертов дракон примет за разгоряченность после быстрого подъема по лестнице. Я даже губы сжала поплотнее, чтобы не издавать больше глупых звуков, и все-таки не удержалась от испуганного оханья, когда Дамиан прижал меня крепче к груди, согнул ноги в коленях и резко подпрыгнул, одновременно взмахнув крыльями.

Тень от них упала мне на лицо и тут же сошла, а затем это повторилось снова и снова. Я, сцепив зубы, вжималась в Дамиана и с ужасом наблюдала за тем, как балкончик и Микки остаются все дальше и дальше внизу. Наверное, выражение лица у меня было соответствующим, потому что рыжий подбадривающе улыбнулся и развел руками. Дескать, что поделать, вот такой вот у нас ко всем чертям свихнувшийся правитель.

Внезапное ощущение полета, даже невесомости, потому что Дамиан держал меня так, словно я была лебединым перышком, закружило мне голову еще сильнее. Я невольно прислушалась к ровному мужскому дыханию. Интересно, он делает это по привычке? Или все-таки у него в груди есть что-то, что перегоняет кровь вместо сердца?

Боже, я была готова думать о чем угодно, лишь бы не о том, что у меня под ногами пустота.

К счастью, это продолжалось недолго, а Дамиан держал меня достаточно крепко, чтобы я не выскальзывала. Меньше чем через минуту он чуть-чуть наклонился, как будто бы оттолкнулся крыльями от воздуха и медленно опустился на круглую верхнюю площадку башни. Только после этого демон-дракон ослабил объятия, чтобы я могла больше не висеть в воздухе беспомощной куклой, а встать на собственные ноги. Которые к этому моменту были еще более ватными, чем на балконе.

— Тв-вою мать, — безо всякого пиетета к законному правительству страны процедила я. — И от этого у меня должна была перестать кружиться голова?

— А что, не помогло? — деланно удивился Дамиан. — Если помогло, можешь меня уже отпустить. Я, конечно, отчасти мертв, но еще чувствую, как в меня впиваются чужие ногти.

Я не то что отошла — отпрыгнула от этого нахала. Но он снова взмахнул крыльями полностью загораживая мне обзор и не давая слишком быстро отодвинуться.

— Осторожнее, девочка, — совершенно серьезно произнес Дамиан. — Тебе может не понравиться то, что ты увидишь.

— Если будешь мешать, я так ничего не увижу, — резко ответила я.

Мне не нравилось, как он со мной обращается — как с игрушкой, которая должна полностью подчиняться его воле. И в другой мир за ним попади, и за семь мужиков ради него выйди, королевство спаси, и вдобавок болтайся у него в руках, пока он не соизволит тебя выпустить. И что за дурацкое чувство, как будто мне жаль покидать его крепкие объятия?

Но, когда Дамиан сложил за спиной огромные крылья, я поняла, что он был не так уж неправ. Зрелище и правда было не самым вдохновляющим. А по сравнению с цветущим средневековым городком, которым я любовалась с балкона, и вовсе шокирующим.

Высокая крепостная стена — та, которая загораживала вид из окон в галерее с фресками, — делила Фарн на две части. С одной стороны находился обычный город: у каменной преграды ходили люди, стояли тенты с временными лавками, текла будничная людская жизнь. А с другой стороны стены жизнь заканчивалась — в самом прямом смысле слова.

Алавирская столица тянулась еще далеко. Тянулись к солнцу такие же дома, перемежающиеся садами; блестели шпили храмов. Но не так ярко — их словно затянула патина. Мраморные колонны покрылись пеплом, посерели белые фасады домов, потускнела кровля. В садах не было ни одного зеленого дерева — листья на них или уже опали, или пожухли, уныло, по-осеннему свисая с веток. Часть зданий на окраине была разрушена, но остальные выглядели целыми, только заброшенными. Я не заметила на той стороне ни единого человека, и оттуда не доносилось ни звука. Даже птицы старались облетать эту мертвую зону стороной.

— Это то самое умирание твоей страны? — тихо спросила я. Отчего-то говорить громко казалось кощунственным.

Дамиан кивнул.

— Так по всему Алавиру и в соседних королевствах. Где-то города затронуты меньше, где-то больше. Но даже если тление не подбирается к домам, радоваться не приходится. На мертвых землях почти не действует магия, животные и растения быстро гибнут, люди чахнут, если проводят там слишком много времени. Сейчас столица еще держится, в основном благодаря сдерживающей магии, которая не пускает тление за стену, но это ненадолго. Мы уже зажаты в угол у моря. Многие бросили дома и ушли, но рано или поздно бежать станет некуда.

— Не понимаю, как рождение ребенка может решить такую проблему, — призналась я.

Это как если бы в нашем мире кто-то щелкнул пальцами, и Чернобыль очистился от радиации. Подобного просто не может быть.

— Соединившаяся в нем магия разных стихий всколыхнет тлеющие чары нашего мира и придаст им новых сил, — объяснил Дамиан. — Возможно, для человека из твоего мира, где волшебства так мало и оно настолько незаметное, что людям приходится верить в разум, это звучит как бред сумасшедшего. Но для Алавира магия — основа бытия, а она не всегда подчиняется логике. Таким уж наш мир создали боги.

— И как много времени у меня есть?

— Самое большее — год. Потом тление захватит столько земель, что восстановить их будет невозможно уже никакой магией.

Я устало облокотилась на зубец башни. Из этого года на беременность уйдет девять месяцев, а это значит, что на знакомство и попытку полюбить семерых незнакомых мужчин у меня есть всего три месяца.

Три долбаных месяца. Или весь этот прекрасный город с полноводной синей гаванью опустеет и покроется пылью, а люди в нем умрут. Черт. Черт!

— А что будет после? Когда королевство начнет возрождаться, я смогу вернуться домой?

— Не исключено, — Дамиан пожал плечами. — Мы этого не узнаем, пока не родится ребенок. А до этого ответ один — нет.

Ну, хоть какая-то надежда.

— Ладно, — тоскливо сказала я. — Убедили. Выйду я замуж за ваших мужчин. Но сегодня я запрусь в комнате, и, пожалуйста, никого ко мне не пускайте. И обратно мы спустимся по лестнице.

Неожиданно Дамиан с улыбкой поклонился мне, а его голубые глаза странно сверкнули.

— Как пожелаете, избранная. Все только для вас…

6. Незваный гость

Свою часть обещания Дамиан выполнил — меня проводили до спальни, которая должна была на ближайшее время стать моим «скромным пристанищем», и оставили наедине с самой собой. Когда дверь за Микки закрылась, я наконец-то вздохнула свободно.

Эти двое мужчин как-то многовато от меня хотели. А Дамиан еще и напрягал своей холодностью. Отчасти вполне буквальной — руки, когда он подхватывал меня и поднимал на верхушку башни, у него оказались ледяными. В общем-то, как и положено мертвецу, у которого нет сердца.

Подумав об этом, я вздрогнула и твердо решила, что в ближайший час из-под одеяла не вылезу.

Достичь этой цели было проще простого. Всего-то и нужно было убрать полотенце подальше (я даже не удивилась, когда опять обнаружила его не на том месте, где оставила), скинуть платье и забраться в кровать. Мягкая перина обняла тело пушистым облаком, а пухлое, но легкое одеяло легло сверху теплым покровом. Обстановка получилась расслабляющая — не хватало только ведерка шампанского со льдом, как в голливудских фильмах о миллионерах. Закрыть бы еще плотные занавеси на балдахине — и я, наверное, быстро заснула бы. Вот только настроение у меня было совсем не для сладкой дремоты в середине дня.

Домой я не попаду. По крайней мере, ближайший год. Из универа меня наверняка отчислят — и эта проблема беспокоила сильнее всего. Конечно, мне будет тоскливо без Катюхи и общажных девчонок, без нашего развеселого курса и родных… Но если посмотреть правде в глаза, единственный человек, кто прольет по мне слезу, это Катька. Мы с ней два года жили в крошечной комнатушке, слушали храп, вытряхивали друг дружку на рассвете из постелей, чтобы не опоздать на занятия, и стали едва ли не ближе родных сестер. Так недавно, разоткровенничавшись, сказала мне она сама.

Но к ней быстро подселят другую студентку, и жаловаться на очередного парня соседка будет уже ей. Отец обо мне последние несколько лет вообще не вспоминал, только звякнул в прошлом году поздравить с днем рождения. Мама тоже увлечена новым ребенком. Первый год, когда я уехала в универ, мы хотя бы раз в месяц созванивались по «Скайпу». Сейчас между нами все дошло до простой СМС «Спасибо, мам, деньги пришли», присылаемой с той же периодичностью. Вряд ли даже мои ученики расстроятся, что английскому их будет учить новый репетитор. Разве что их родители посетуют: «А предыдущая брала за урок дешевле».

Мысли были очень далеки от вдохновляющих, и я быстро скисла. С другой стороны, я уже начинала думать, что мне, в общем-то, повезло. Дома я никому была не нужна, а тут — спасительница мира, жена семи мужей… Спускаясь с башни, Дамиан клятвенно пообещал, что в случае удачного рождения ребенка мне дадут собственное поместье и присвоят титул. Может, зря я рвусь обратно и никак не могу выкинуть из головы символы на камне-портале?

Правда, четыре моих предшественницы успеха не достигли. Если провалюсь и я, то жить мне осталось год, может, чуть больше. При таком взгляде на случившееся попытка сбежать, как минимум разведать способы для этого, казалась очень даже благоразумной.

Я покусала губы. Нужно как-то втереться в доверие Микки, раз уж он привратник Оси и умеет по ней путешествовать. Благо он, судя по всему, не против, иначе я бы столкнулась с неразрешимой проблемой. Девятнадцатилетняя скромница с двумя неудачными отношениями за всю жизнь пытается обаять симпатичного богатого парня, который в обычных обстоятельствах на таких, как я, и не посмотрит? Задачка на миллион долларов.

За окном раздался шум, сбивший меня с мысли. Что-то стукнулось в стекло, а потом витражное окно со скрипом отворилось. На узкий подоконник лапой ступил крупный черный кот с лоснящейся шерсткой.

Кажется, он не ожидал меня увидеть. Мы оба замерли: кошак — удивленно рассматривая меня, а я — медленно подтягивая к шее одеяло. Далеко не сразу до меня дошло, что я стесняюсь обычного животного.

Я со вздохом расслабилась. Дожили. Скоро буду каждой тени шугаться. Хотя оно и неудивительно, с такими-то новыми знакомыми — живыми мертвецами и полудраконами.

Кот тоже оправился от изумления и, видимо, решил, что ходить где хочется ему никто не помешает. Он грациозно спрыгнул на пол и вальяжно, как положено истинному хозяину, направился к кровати, очевидно рассчитывая, что я почешу у него за ушком.

Вот только я чужих животных трогать опасалась. В детстве хватило одного укуса бродячей собаки, чтобы я усвоила урок на всю жизнь: не хочешь потом долго и мучительно лечиться от сюрпризов в виде какого-нибудь бешенства — не лезь к уличным зверям, даже если они кажутся ужасно милыми. А тут вообще другой мир. И подумаешь, что котяра выглядит ухоженным. Черт знает, что за зараза у него может прятаться в шерсти или в крови. Чума? Сифилис? Что-нибудь экзотическое, от чего нет лекарств ни тут, ни в нашем мире? И срок моей жизни резко сократится с года до нескольких месяцев. Это в лучшем случае.

— Кыш! — шикнула я на кота.

Тот остановился, обиженно мурлыкнул и продолжил вышагивать дальше к кровати, демонстрируя свои гладкие бока. Я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно в него кинуть. Не ночным же горшком швыряться, в самом деле. А сумочку с бесполезным отключившимся телефоном я оставила слишком далеко.

Увы, рядом не нашлось ничего, кроме изящного серебряного канделябра, но его бросать на пол было жалко, а вылезать из постели — лениво. Я уже почти смирилась с участью принять в кровати наглого кота, как вдруг меня спасла случайность.

Полотенце, небрежно положенное мной на комод, потихоньку сползало с края. Наконец, наступил тот самый момент, когда оно все-таки упало — и произошло это ровно в ту секунду, когда мимо шел кот. Тяжелая льняная ткань с шуршанием грохнулась прямиком на него. Кот оглушительно мяукнул, с шипением отпрыгнул и, стуча длинными когтями по каменному полу, умчался обратно за окно. Но перед этим, пакость мохнатая, сшиб умывальный кувшин. Тот с грохотом покатился по полу, заливая его водой.

Я вздохнула, прислонилась к изголовью кровати и на миг закрыла глаза. Ну отлично, что тут еще скажешь. Хорошо, что это хотя бы был не заполненный ночной горшок. Но все равно лужа получилась на половину комнаты — не подотрешь аккуратно никаким полотенчиком. И половых тряпок в обозримых окрестностях, естественно, не было.

Похоже, оставался единственный вариант — искать слугу, который это уберет. Что за дикий мир…

Я вылезла из постели, обходя мокрые участки, натянула платье и выглянула из спальни. Когда за мной пару часов назад приходил Микки, у двери ждала молодая девушка в длинном платье и чепчике — наверное, служанка, — а чуть дальше стояли стражники. Теперь пустовал весь коридор.

М-да. Я ведь сама просила, чтобы меня оставили наедине с собой. Допросилась.

Я еще раз посмотрела на лужу, а потом на полотенце. Пачкать единственное, чем тут можно вытереть руки и лицо, казалось неразумным. Да и сушить его все равно негде.

Делать было больше нечего, поэтому я запихнула подальше свою лень и медленно пошла по коридору. С одной его стороны размещались витражные окна с драконами, а с другой шла череда комнат. Все двери казались закрытыми.

Мне стоило бы пройти мимо и дальше искать слуг, но я в нерешительности замерла у первой двери. Меня мучило любопытство. Что там держат? Может, это такие же спальни, в которых живут другие похищенные студентки? Или здесь отдыхают слуги, у которых можно будет попросить тряпку?

Да, именно так и надо будет ответить, если я наткнусь на что-нибудь неожиданное. Даже врать не придется.

Я на всякий случай постучала и только после этого осторожно подергала за ручку. Заперто. Как и следовало ожидать. Со второй дверью история повторилась. И только из-за третьей, когда я уже собралась тянуть ее на себя, мне ответил усталый мужской голос:

— Кого нелегкая принесла?

Я торопливо отпустила рукоять. Ну молодец, Ринка! Сейчас бы ввалилась к незнакомому мужику в спальню. Вот было бы смешно, если он еще и раздет. План по замужеству, блин, принят к исполнению.

— Извините. Я ищу… э-э… слугу, наверное, — протянула я, вдруг задумавшись, а называют ли здесь слуг слугами. Может, у них рабство? Или, наоборот, они добровольные работники и оскорбляются, если их называют слугами? Зря я не спросила у Микки.

В комнате воцарилась тишина, наведшая меня на мысль, что я все-таки ошиблась. Я уже собралась развернуться и уйти, как дверь вдруг отворилась.

На пороге появился длинноволосый мужчина типичной нордической внешности. Чтобы заглянуть ему в голубые глаза, мне пришлось задрать голову. Широкие плечи намекали на то, что «норвежец», как я его сразу мысленно окрестила, не чужд регулярным физическим упражнениям. Два шрама на открытом лице — на подбородке и лбу — подтверждали, что он, скорее всего, воин. А может быть, офицер на службе у Дамиана. По крайней мере, одет он был тоже в сапоги, достаточно узкие штаны и белую рубашку старинного покроя.

А рубашка оказалась еще и распахнута так, что открывала крепкую грудь. Я отвела взгляд, осознав, что засмотрелась на мускулы. Да уж, и тут есть свои Торы.

— Ржавый якорь! Да ты новая избранная, — утвердительно произнес «норвежец».

Мужчина изучал меня с явным интересом. Да что за день такой? Все на меня таращатся, как будто я с неба свалилась!

Хотя, наверное, для них я как-то так и выглядела.

— Это так заметно? — с сарказмом ответила я, пряча за грубостью смущение.

Он хмыкнул.

— Вижу, Дамиан наложил заклинание понимания нашего языка, но акцент тебя выдает.

И снова Дамиан…

— Так вы не знаете, где можно найти слуг? — напомнила я. — Или кого-нибудь, кто мне даст тряпку?

— А зачем тебе?

— В мою комнату пробрался кот, он опрокинул кувшин с водой. Я ищу, чем бы вытереть, — терпеливо объяснила я.

— Вытереть? — эхом откликнулся мужчина, приподняв светлую бровь. — Это самой-то? Так ты простолюдинка?

Я его разочаровала, что ли? Ну отлично. И тряпку не дадут, и презрением теперь обольют.

— В моей стране нет разделения на аристократов и простолюдинов, — осторожно заметила я. — Все люди равны по статусу. В общем, извините, что потревожила, не буду вас больше беспокоить.

Я развернулась и сделала несколько шагов, когда за спиной раздался веселый оклик.

— Постой! Я совсем не против, чтобы меня тревожили. К слову, куда ты идешь?

Я огляделась. Вообще-то, я направилась дальше по коридору, но сейчас, присмотревшись повнимательнее, поняла, что он заканчивается тупиком. То, что я приняла за дверь, было лишь ее искусным изображением. Видимо, кому-то очень хотелось, чтобы его дворец выглядел больше, чем он есть на самом деле.

«Норвежец» сложил на груди руки и прислонился к дверному косяку, посмеиваясь и наблюдая за тем, как я смущенно поворачиваюсь обратно. И почему красивые мужчины всегда так любят показывать свое превосходство? Неужели нельзя было просто сказать, что выход в другой стороне!

Я натянула вежливую улыбку, мысленно пожелала этому шутнику провалиться под землю и зашагала мимо. Однако тот явно не спешил со мной расставаться.

— Подожди. Я помогу найти слуг, а то ты так их будешь искать часами, — дружелюбно предложил он. — Микелор же не объяснил, как действуют колокольчики?

— Какие колокольчики?

«Норвежец» осуждающе покачал головой.

— У Микелора голова — как дырявое ведро. Он все время все забывает. Иди сюда. И не бойся, я не обижу.

— Не сомневаюсь, — пробормотала я.

Двухметровый мускулистый скандинав заманивает меня в свою спальню? О каких обидах может идти речь! Любая нормальная девушка сама побежит к нему, сломя голову.

Я со вздохом подошла поближе, но входить в комнату не торопилась. Ну, так, на всякий случай. А то уже доверилась одному и очутилась в другом мире.

«Норвежец» тем временем указал на полочку, прикрепленную рядом с дверью. Там стояли три серебряных колокольчика разной величины. Взглянув на них, я вспомнила, что и в моей спальне были такие же. Но если там серебро почернело от частого использования, то хозяин этой комнаты к ним, похоже, вообще не прикасался.

— Вот этот, — мой новый знакомый дотронулся до самого большого из них, — призывает стражу. Средний — обычных слуг.

— А маленький?

Он был такого крошечного размера — не больше ногтя на мизинце, что звук от него вряд ли мог преодолеть стены. Интересно, для чего такой нужен?

— А в этот звони, только если случится что-то совсем плохое, — предупредил «норвежец». — Просто так не трогай.

Я еще раз осмотрела колокольчики. Если уж откровенно, то мне и самый крупный из них внушал сомнения — он определенно был не настолько велик, чтобы его услышали в другом коридоре.

— А это точно подействует?

«Норвежец» засмеялся. Я криво улыбнулась в ответ. Ну да, конечно, очень забавно — новый человек не знает правил этого места. Но мужчина делал это так беззлобно и обаятельно, сверкая белыми зубами, что я невольно смягчилась.

Ладно. Допустим, красавчикам действительно можно дать «скидку» и пока на них не обижаться.

— Точно, точно, — отсмеявшись, ответил он. — Когда я впервые пришел во дворец, у меня были те же мысли: «Десять ржавых якорей! Меня пытаются обмануть?!» Но это правда работает. Господин Дамиан еще до того как… — «норвежец» вдруг посерьезнел и после паузы продолжил: — Он придумал, как связать колокольчики магической сетью. Она дает знать слугам, что их ждет хозяин. А пока это не случилось, они могут заниматься другими делами, вместо того чтобы постоянно торчать рядом.

— Полезное изобретение, — согласилась я, поджав губы.

Дамиан то, Дамиан это… Похоже, тут все вертится вокруг него.

— Спасибо вам. Я обязательно проверю, как они звенят. А теперь извините, я все-таки пойду.

«Норвежец» снова рассмеялся.

— Не надо обращаться ко мне на «вы». Я такой же простолюдин, милостью соленых вод попавший в этот дворец. И не стесняйся обращаться, если что. Теперь-то ты знаешь, где я живу.

— Конечно, обязательно, — я покивала, думая только о том, как бы поскорее вернуться в комнату.

Не стоило мне вообще оттуда выходить. Сосед оказался милым, но сейчас я отчетливо почувствовала, что столько нового мира в один день — это для меня уже перебор.

Странно, что это ощущение возникло как раз после того, как опять прозвучало имя Дамиана.

Боясь показаться невежливой, я напоследок обернулась и еще раз улыбнулась «норвежцу», который все с таким же интересом за мной следил, пока я не отошла довольно далеко. Только тогда его дверь закрылась, и в коридоре снова стало тихо.

Я шмыгнула в свою спальню, заперла за собой защелку и села на кровати, приводя мысли в порядок. Первое исследование завершилось не совсем так, как я рассчитывала, но неплохо — теперь я знаю, что по соседству со мной живет обаятельный парень. Лишь сейчас до меня дошло, что его имя я так и не спросила. Но это можно будет узнать и позже. А пока…

Я перевела взгляд сначала на лужу на полу, а потом на три серебряных колокольчика у постели. Магическая сеть, ага. Даже после крыльев и рогов Дамиана, поднимавшего меня на башню, это казалось диким. А я, соглашаясь с этим бредом, чувствовала себя идиоткой.

Но считать я себя могла кем угодно, а лужа никуда не девалась и тряпка не появлялась. На миг зажмурившись, я взяла средний колокольчик и немного его потрясла. По комнате разнесся мелодичный звон. Естественно, слишком слабый.

— Вот дурочка, — тихо сказала я себе, поставила колокольчик на место и загрустила.

«Норвежец» сейчас сто процентов ржет над тем, как ловко меня развел. Ладно, надо признать, что это еще невинная шутка. Мы в общаге над перваками и не так прикалывались. Но все равно было немного обидно.

Я беспокойно встала и походила по комнате. В поисках тряпки в очередной раз заглянула в туалет за секретной панелью и ощупала стены — мало ли там еще какие-нибудь потайные ходы? Когда я раздумывала, а не пустить ли все-таки на тряпку льняное полотенце, в дверь наконец постучали.

— Госпожа, вы звали? — спросил женский голос. — Я ваша служанка, пришла по звону колокольчика.

— Да, спасибо, — удивленно откликнулась я.

Значит, это работает. Фантастика… Вернее, чистое фэнтези.

Ну что ж, раз мне отсюда в ближайший год не выбраться, придется привыкать. В конце концов, я мало, что ли, сказок читала? А потому нацепила улыбку и отправилась открывать дверь.

7. Муж номер один

Побыть одной в этот день мне было не суждено. А начиналось все так многообещающе…

Служанка быстро принесла тряпку и, слава богу, не стала сопротивляться тому, что я вытерла все сама, в гордом одиночестве. Окно я закрыла, чтобы туда не пробрались очередные незваные гости в виде котов, дверь заперла на защелку. Потом снова разделась и залезла в постель, на сей уже с твердыми намерениями валяться до упора. А если точнее, до утра. В этом странном мире дело шло к вечеру, а у нас должна была быть уже глубокая ночь или вообще рассвет. Без часов я не понимала, сколько сейчас времени. Чувствовала только, что силы постепенно заканчиваются.

Кто-то благоразумный поставил в комнате блюдо со свежими фруктами, поэтому опять звонить в колокольчик не пришлось. Я приглушила голод яблоком, задвинула занавески на балдахине и расслабилась.

Если бы я не устала так сильно, то заснуть бы вряд ли смогла. Слишком много событий в один день, который длился безумно долго, куча новых имен и людей, противоречивые впечатления и растерянность от незнания реалий чужого мира. Наверное, в итоге это перегрузило мой мозг, потому я задремала в тот же миг, как положила голову на подушку.

Вот тут-то и начались проблемы.

Меня разбудили касания. Мягкие, осторожные, словно кто-то водил по телу перышком или едва дотрагивался подушечками пальцев. Я сначала не поняла, в чем дело. Ворочалась, отмахивалась от несуществующих мух, укутывалась в одеяло, но оно все равно с меня каким-то образом сползало.

Затем ласки стали настойчивее. Я не нашла в спальне ничего похожего на ночную рубашку, поэтому спать легла в одном нижнем белье. Сквозь беспокойную дремоту я чувствовала, как кто-то касаниями выводит узоры на моем бедре, гладит его и медленно поднимается выше. Настолько выше, что мне стало жарко.

Я облизнула губы. В грезах откуда-то появился обнимающий меня Дамиан. Хотя почему «откуда-то»? Он ничего по-настоящему плохого мне не сделал — не издевался, руки не выкручивал. Наоборот, он был со мной ласковее, чем большинство мужчин, встречавшихся в моей жизни. И он, черт побери, даже мертвый был красавчиком.

Когда Дамиан во сне со своей ехидной улыбочкой начал медленно расстегивать рубашку, поигрывая мускулами, стало ясно, что полуэротическая фантазия затягивается. Дамиан — сволочь, силой утащившая меня в чужой мир. А я, значит, о его обнаженном торсе буду мечтать? Обойдется!

Я застонала, прогоняя наваждение, но оно никуда не исчезло. Наконец, я перекатилась на другой бок, потянув за собой одеяло. Однако оно застряло, и в этот момент меня что-то царапнуло. От боли я окончательно очнулась и осознала, что кто-то действительно лежит на кровати, придавливая собой одеяло, и трогает меня руками.

Сердце подпрыгнуло. Я резко развернулась — только чтобы увидеть, как в темноте рядом со мной сверкают желтые звериные глаза.

Мой визг, наверное, было слышно во всем городе.

Я подалась назад, забыв, что занавески на балдахине — это не стенки, и кубарем скатилась с кровати. Вспыхнуло плечо, рассаженное о край прикроватного столика. Но что еще хуже — опрокинулся и сам столик, а с ним на пол полетели три колокольчика. Вместе с грохотом моего падения по спальне разлился немного нервный, но все еще мелодичный звон.

Существо на кровати зашипело. Стояла глубокая ночь, через окно, почему-то оказавшееся открытым, проникал слабый свет фонарей, однако этого было слишком мало, чтобы распознать забравшуюся ко мне тварь. Я заметила лишь небольшую хвостатую тушку, сиганувшую к подоконнику.

— Стоять! — рявкнул знакомый голос, прозвучавший одновременно со стуком распахнутой двери.

В этот же миг сверкнула пролетевшая через всю комнату молния. Голубая вспышка осветила злющего Дамиана, стоявшего на моем пороге. Волосы демона-дракона были растрепаны, полураскрытые крылья за спиной подрагивали, обнаженная грудь со шрамом на месте сердца вздымалась. Кажется, кого-то вытащили прямо из постели.

Молния погасла, успев перед этим высветить оглушительно мяукнувшего кота. Несколько секунд комната оставалась темной — я слышала только тяжелые шаги Дамиана, шедшего через спальню. Затем раздался щелчок пальцев, и сами собой зажглись свечи в канделябрах, в обилии стоявшие по углам помещения.

В коридоре забухали сапоги, забряцало железо. Дверь снова открылась. Судя по всему, это была стража, хотя мне, забившейся в угол за кроватью, этого было не видно.

— Ваше величество? — спросил незнакомый мужской голос. — Что случилось?

— Я уже решил проблему, — жестко ответил он. — Можете идти.

Дверь, скрипнув, затворилась. Прикусив губу от боли в ушибленном плече, я осторожно выглянула из-за кровати. Что там хоть за проблема была?

Оказывается, зверь мне не почудился. На полу под подоконником в неестественной позе, будто замороженный, замер тот самый огромный черный котяра, который сегодня уже ко мне наведывался.

— Кот? Просто кот?! — вслух простонала я.

Боже, ну что я за идиотка! Переполошила всех из-за наглой усатой твари!

— О нет, — мрачно ответил Дамиан. — Это не «просто» кот.

Он сосредоточился и вытянул вперед руку. Тонкие губы зашевелились, шепча незнакомые мне слова, по звучанию похожие на те, что он произносил у Оси миров. Наверное, это было заклинание, потому что ладонь Дамиана слабо засветилась. Такое же сияние окутало кота.

В этот миг начало происходить такое, что можно увидеть только в фантастических фильмах. Отчаянно мяукающий кот вырос в размерах. Длинная пушистая шерсть укоротилась и исчезла вовсе, а силуэт животного все больше напоминал человеческий. Сияние стало настолько ярким, что я моргнула, а когда открыла глаза, то на полу сидел уже не кот.

Там крючился черноволосый парень примерно моего возраста, морща симпатичное аристократичное лицо. На макушке топорщились два кошачьих уха — как в каком-нибудь аниме. Я бы решила, что это наушники или обруч, но пальцы на ногах и руках незваного гостя оканчивались выпущенными когтями, из окончания спины торчал длинный пушистый хвост, а зрачки в желтых глазах были продолговатыми, как у кошачьих.

И еще он был абсолютно голым.

— Д-доброй ночи, ваш-ше велич-чество, — выдавил из себя «кот». — Или уж-же доброе ут-тро? Может, с-снимите с м-меня удерживающее з-заклятье?

Дамиан приподнял бровь и опустил руку. В тот же миг парень расслабился, с облегчением вздохнув.

— И тебе здравствуй, Мэйрис. Я могу понять многое: и крики среди ночи, и почему вы оба раздеты. Но чего я не могу понять, так это того, почему девушка прячется от тебя за кроватью. Неужели ты был настолько плох?

На бледных щеках «кота» загустела краска, а от моих можно было разжигать целый костер. Я только сейчас вспомнила, что сижу тут в стрингах и лифчике.

Я схватила одеяло и поскорее им накрылась. Увы, судя по многозначительной ухмылке Дамиана, он успел увидеть все, что нужно.

— Слушай, я понятия не имею, как в моей спальне очутился этот… кот, — огрызнулась я. — И тебя, Дамиан, я тоже не звала. Может, уберетесь оба?

— Меня ты как раз позвала, — холодно отозвался он, — когда позвонила в колокольчик. Если бы я знал, что у вас здесь постельные игры, не пришел бы.

Я скосила глаз на валяющиеся на полу колокольчики. Так вот для чего предназначался самый маленький из них… Значит, правитель Алавира видит себя кем-то вроде слуги, которого можно вызывать в экстренных случаях. Знай бы я об этом раньше, убрала бы чертов «звонок» в дальний ящик.

— Я сделала это нечаянно, — буркнула я. — И не было у нас никаких постельных игр. Я спала — с закрытым окном, между прочим, а этот извращенец проник в комнату и начал меня лапать.

— Извращенец? — оскорбился «кот». — Я хотел сделать тебе приятно! Стать твоим первым мужем!

— Да я тебя первый раз вижу!

— Второй, — важно поправил он. — Мы уже встречались сегодня днем, и я сразу понял, что мы с тобой истинная пара.

От возмущения я чуть не захлебнулась.

— Днем ко мне в комнату без спроса влез наглый кот — и все! Откуда мне знать, что у вас тут так принято знакомиться с будущими женами?

— Так ты еще и не различила во мне оборотня? — ахнул незваный гость.

Он выглядел ужасно обиженным, а я была готова в него чем-нибудь швырнуть. Жаль, под рукой опять не нашлось ничего подходящего.

— Хватит! — Дамиан сложил руки на груди. — Раз уж я невольно стал участником ваших постельных игр, хотя бы представлю вас друг другу. Рина, это лорд Мэйрис эн-Фелис из рода котов-оборотней.

— Известный сердцеед! — с гордостью добавил тот.

— Который несколько раз исключался из Академии мужей за прогулы и был восстановлен только потому, что его семья — одна из древнейших аристократических в Алавире, — продолжил демон-дракон.

— Я и так все знаю!

Это комментировать Дамиан не стал, указав на меня.

— Знакомься, Марина Дубровская, или просто Рина, наша новая избранная. Хотя ты, Мэйрис, это уже знаешь, раз нарушил дворцовые правила и вломился к ней без разрешения. К слову, по требованию потерпевшей тебя могут бросить в тюрьму. И казнить, если ты причинил ей вред. Почаще бы ты посещал академию, слышал бы об этом.

Мы оба с парнем застыли. Котяра, конечно, тот еще кобель, но на плаху я никого отправлять не намеревалась. Да и он вряд ли рассчитывал на такой поворот.

— Я… М-м… — Мэйрис осекся и с ужасом посмотрел на меня. — Я приношу свои извинения за вторжение… Я не хотел обидеть или ранить… Я и царапнул-то от неожиданности… И ссадина… Я богат, госпожа Рина. Я могу прислать к вам лучших лекарей…

Про разбудившую меня царапину я уже напрочь забыла, зато плечо до сих пор ныло. Можно было не сомневаться, что там расплывется синяк.

Я прикрыла его одеялом.

— Не надо ничего.

Оборотень заметно воодушевился.

— Тогда, может, я заглажу свою вину другим способом? Уверен, пока ты не проснулась, тебе нравились мои ласки!

Он приподнялся, пытаясь заглянуть мне в глаза. Но то ли он забыл о том, что не одет, то ли сделал это специально, потому что явил мне при этом все свое слишком внушительное для кота добро. Я торопливо отвернулась, мысленно обругав бесстыжую сволочь. Знал бы он, кто мне тогда снился, был бы раза в три сдержаннее.

— Просто оставьте меня в покое и дайте поспать!

— Но…

— Вон, — голос Дамиана был тихим, но таким, что жутковато стало даже мне. — И если еще хоть раз взломаешь замки в моем дворце, клянусь, я отрежу тебе каждую часть тела по очереди.

Мэйрис испуганно мяукнул. Я опять едва моргнула, а передо мной уже вместо молодого парня сидел черный кот, который метнулся в окно и исчез за красочным витражом. Дамиан со вздохом закрыл окно и повернулся ко мне.

— Не принимай всерьез его слова о первом муже и истинной паре. Тебя никто не торопит, к тому же Мэйрис — известный бабник. Кстати, почему ты оказалась в этих ниточках? Он успел что-то сделать с тобой? Если да, то я найду его и все-таки отрежу все то, чем он пытался похвастаться.

К лицу опять прилила кровь, а одеяло захотелось натянуть по самую шею. Под ниточками, скорее всего, имелись в виду стринги. Подробно Дамиан их рассмотрел…

— Нет, ничего не успел. Это в нашем мире такое нижнее белье. Я хотела переодеться в ночную рубашку, но не нашла ее.

— В самом деле? Ты не заглядывала в комод?

Он приоткрыл крышку комода и достал оттуда длинный белый балахон, на вид отличающийся от мешка из-под картошки только цветом.

— Это ночная рубашка? — на всякий случай уточнила я.

— А что еще, по-твоему?

Я закрыла глаза и потерла переносицу. Дамиан раньше демонстрировал неплохие знания о моем мире, но среди них явно были серьезные пробелы. Впрочем, неудивительные для мертвеца, которого не интересуют живые женщины. Ну а мне стоило бы хоть раз в жизни полистать учебник старинной моды. Может, это подготовило бы меня к такой дурацкой ситуации.

— Извини, у нас ночные рубашки выглядят по-другому. Я не поняла, что это.

— Хм, — Дамиан задумался. — Ладно. Мое упущение. Я приказал Микелору этим заняться, а если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, доверяй это кому угодно, но только не ему. Завтра тебе принесут новую одежду и объяснят, как у нас ее носят.

Он небрежно бросил ночнушку обратно в комод, затем легко, одной рукой поднял прикроватный столик и вернул на него колокольчики. Демон-дракон делал это так, словно он тут хозяин. Хотя, в общем-то, так оно и было.

А мне вдруг стало обидно за Микки. Рыжий был самым милым из всех иномирных чудиков, но уже второй человек за сегодня отозвался о нем не лучшим образом.

— Не надо так говорить о Микки, — сухо произнесла я. — Он старается. Может, если бы он больше знал о моем мире, то не забыл бы предупредить о таких мелочах.

В первую секунду мне показалось, что я ляпнула что-то не то, потому что Дамиан вдруг остановился и медленно выпрямился, внимательно глядя на меня.

— Мальчишка тебе приглянулся? Готова взять его в мужья?

— Что?.. Нет, постой! — спохватилась я. — Если я за кого-то вступилась, это еще не значит, что я согласна родить от него ребенка. И вообще, может, я не нравлюсь Микки. Не надо его ни к чему принуждать!

— Никаких принуждений, — заверил Дамиан, все еще пристально изучая меня. — Все должно быть исключительно по любви.

— Ну, тогда… — я смутилась. Ну и разговорчики пошли. — Думаю, мы с этим сами разберемся.

— Уверен. И очень прошу: не звони в последний колокольчик, если только не произойдет что-то по-настоящему серьезное.

— Почему? Ты так чудовищно занят? — съехидничала я, хотя на самом деле мне было стыдно. Ведь Дамиан уже наверняка спал.

— Мне приходится тратить магию, — холодно объяснил он. — Это сложно, когда твои основные резервы уходят на то, чтобы мертвое тело могло ходить, разговаривать и время от времени, представь себе, заниматься государственными делами. Если я не рассчитаю запас, то могу умереть. Вместе со мной разрушится этот мир, и ты погибнешь вместе с ним, девочка. Советую учитывать это в будущем.

— Обязательно, — отрезала я.

Конечно же, надо было говорить уничижительным тоном, как будто перед ним неразумный младенец. Что с этим мужиком такое? Он всех женщин презирает, только избранных, или отличилась одна я?

— Рад, что ты это понимаешь. Спокойной ночи.

— Спасибо, — ответила я, надеясь, что от моего голоса повеяло ледяным ветром девятого круга ада.

Даже если так и случилось, Дамиан этого не заметил. Важно кивнув мне на прощание, он ушел. А я со вздохом согнула ноги и положила подбородок на колени.

Неприятный тип. Понятия не имею, как он сделал себя настолько привлекательным, чтобы я прямо перед экзаменом побежала за ним на свидание. Впрочем, он еще в парке признался, что наложил на меня кучу заклинаний. Теперь в них нужды нет — я уже в Алавире и из страха за собственное благополучие выполняю его приказы.

Одна радость — что мне не за него надо выходить замуж. Микки гораздо симпатичнее — во всех смыслах. А там, может, и другие найдутся, кто поможет мне сбежать отсюда.

Вот, например, этот «кот». Значит, его семья входит в число старейших родов королевства? Интересно, сколько секретов они должны хранить? Мне Мэйрис не понравился, хотя, если уж откровенно, сложен он весьма неплохо. Но и я, без сомнений, стану всего лишь очередным пунктом в послужном списке местного донжуана. А раз так, почему бы нам обоим не извлечь пользу из знакомства? Возможно, ему известен другой способ спасти королевство. А раз кот явно не настолько дружен с Дамианом, как Микки, то и причин скрывать от меня информацию у него будет меньше.

Я не имела ничего против того, чтобы предотвратить умирание Алавира и помочь его жителям. Но семь мужей — это, извините, перебор. Даже если ради всеобщего блага мне придется выбрать их хотя бы формально.

И все же окно в этот раз я не только закрыла, но и загородила вазой с цветами, а под дверь отволокла сундук. Больше никаких незваных гостей. Сначала я высплюсь и уже потом буду решать, кто займет первые места среди моих мужей.

8. Так хотели боги

Мне все равно спалось не очень хорошо, хотя на сей раз незваные гости были не виноваты. Весь день я старалась не унывать, не поддаваться панике и вести себя так, словно все в порядке. Однако безумие с перемещением в другой мир на мне все-таки отразилось, и во сне страхи дали о себе знать.

Полночи мне снились мельтешащие темные силуэты, шепотки, склоняющиеся надо мной отвратительные морды дьярхов и окровавленный Дамиан, у которого вместо сердца зияла огромная дыра. Потом привиделось, как будто я сижу на кровати в абсолютной темноте — свечи, зажженные Дамианом, давно догорели, а солнце еще не встало. Единственным источником света была моя левая рука, по пальцам которой бегали крошечные искорки электричества.

После рассвета я действительно проснулась из-за странной тревоги, поворочалась и, к счастью, снова задремала. Второй раз я разлепила глаза, когда за окном ярко светило солнце. Не знаю, как с такими-то сновидениями мне это удалось, но я выспалась и чувствовала себя вполне отдохнувшей.

Стоило мне начать шуршать по комнате, как туда постучались. Служанки, не дожидаясь, пока я их вызову, принесли новую одежду и завтрак. Кажется, меня караулили специально, догадываясь, что я не стану звонить в колокольчик и дергать кого-то только ради того, чтобы меня обслужили. Не королевишна, в конце концов. Два года прожила в общаге, и тут как-нибудь справлюсь. Однако, разглядывая выбор блюд на большом подносе и разложенные передо мной платья, я готова была признать, что Дамиан разбирается в женских желаниях лучше Микки.

Впрочем, он и старше, и опыта у него больше. Интересно, сколько женщин могло быть у неженатого правителя страны до того, как он умер? Хотя они могли быть и после этого, если Дамиан как-то ходит и временами даже летает…

Прогнав неподобающие мысли о мужчине, «благодаря» которому я попала в гибнущий мир с высокой вероятностью умереть в течение года, я уточнила у служанок, где тут можно помыться. Вопреки ожиданиям, мне предложили не бадью с водичкой, которой нужно поливаться из черпаков, а кое-что получше.

Оказывается, во дворце был свой бассейн. Небольшой, выложенный песочным и голубым мрамором — очень милый. Я удивилась, когда никого там не обнаружила. Да и вообще дворец с утра показался пустоватым. Вчера я не обратила на это внимания, но сегодня я была уже не настолько взвинченной, а потому присматривалась ко всему внимательнее.

Но, в общем, жаловаться пока было не на что. Служанки заверили, что мне никто не помешает, и так и случилось. Я даже этих двух девушек попросила подождать снаружи. Одна все настаивала на том, чтобы после купания втереть в меня масло, а вторая — добавить в бассейн розовой воды, чтобы приятнее пахло. Они определенно не занимались плаванием в провинциальном бассейне, полном хлорки.

Потом, в покоях, мне помогли подобрать платье на здешний манер. Я предпочла наряд нейтральных бежевых оттенков с шелковым узором, со скромным декольте. К счастью, пышные платья а-ля викторианская эпоха тут еще не вошли в моду, или же служанки решили меня пощадить, потому что одеваться я и так быстро устала. Мелкие пуговички, шнуровка, всякие сорочки и нижние платья — от этого можно было сойти с ума. Не хватало еще потом мучиться в жестком каркасе из не пойми чего, с трудом пролезая в двери. А что это проблема, знаю точно — наблюдала на выпускном за одноклассницами.

И все же, взглянув на себя в зеркало после всех страданий с затягиванием лент с застегиванием миллиона пуговиц, я была склонна признать, что результат неплох. Но девушка из отражения была не мной — волосы уложены в сложную прическу, хотя я обычно носила их распущенными или завязывала в хвост, обрисована талия, которую я скрывала под свободными футболками и свитерами. Да и платье я за последний год надевала лишь пару раз, предпочитая джинсы.

Всего одно было тем же, как раньше. Карие глаза девушки-отражения смотрели настороженно. Черта, за которую меня упрекала еще мать, объясняя, что с таким взглядом я никогда не найду себе парня.

Если б только ей знать, что некоторые из них будут преследовать меня по ночам, не давая покоя.

— Ты восхитительна! — воскликнули сзади.

Я вздрогнула. Дверь оставалась приоткрытой, и в щель просунулась лохматая рыжая голова, усыпанная веснушками. Микки широко улыбался.

Я оглянулась. Служанки стояли в другом конце спальни, позволяя мне без помех смотреться в зеркало, но все же девушка в нем была не восхитительной. Недурна собой, конечно, но не так уж, чтобы очень.

— Это ты мне? — на всякий случай уточнила я.

— А кому еще? — удивился Микки. Он широкими шагами прошел через комнату и встал рядом, приобняв меня за талию и продолжая улыбаться. — Господин Дамиан передал мне, что ты не против стать моей женой.

Блин, вот болтун Дамиан! Та, другая девушка в зеркале, которую я сейчас наблюдала, стремительно превращалась в меня — краснела от смущения.

— Я такого не говорила! То есть я сказала ему, что такая ситуация возможна. Но только если ты сам не против.

— А почему я должен быть против? — довольно щурящийся парень в зеркале был еще больше похож на кота, чем ночной оборотень. — Я и сам хотел предложить сходить на свидание — так это называется в вашем мире, да? Я всего лишь не хотел тебя торопить, чтобы ты могла сначала привыкнуть к нашим обычаям. Я несколько раз бывал у вас и должен признать, что это очень тяжело — жить в мире, где совершенно отсутствует магия.

— Да… — шутить мне перехотелось. — Это непросто. И я все хотела спросить, почему у вас не работает наша магия — техника.

С утра, валяясь в кровати, я выяснила, что кроме телефона сломался и мой маленький mp3-плеер.

— Это особенность нашего мира, — пожал плечами Микелор. — Так захотели боги.

— Отличное объяснение, — проворчала я.

Для меня это звучало примерно как оправдание Крестовых походов средневековыми священнослужителями. Так же бредово.

— Единственно разумное объяснение, — возразил рыжий.

Он щелкнул пальцами, и над его ладонью зажегся небольшой огонек. Я завороженно уставилась на него.

Это не могло быть фокусом. Настоящая магия, провалиться мне на этом же месте… И хотя я уже видела ее проявления, изумлять меня она, кажется, не перестанет.

— Я пробовал так делать в вашем мире. Это возможно, но чудовищно сложно. Словно что-то перекрывает горло и не дает дышать. Это объясняет, почему в вашем мире маги если и рождаются, то так никогда и не узнают о своих способностях. Думаю, такой же эффект, но обратный этому, не дает работать вашей точной технике у нас. Все логично.

— Тогда почему вы пытались найти избранную в другом мире, а не у себя? — я наморщила лоб. — Ведь есть риск, что я окажусь противоположна вам. В смысле не смогу ребенка родить или буду инстинктивно отвратительна вашим мужчинам.

— О, ты ни капли не отвратительна, в этом можешь не сомневаться, — заверил Микки. — А искали мы тебя… Ну, понимаешь, таково было предсказание.

Он заглянул мне в глаза и постарался сделать настолько честное лицо, насколько это вообще возможно, когда ты рыжий и привык все время улыбчиво щуриться. Я кивнула в ответ, притворяясь убежденной, но на самом деле испытала смутную тревогу.

Микки не похож на дурачка, который верит в чушь из серии «так решили боги». А если он и таков, то все равно слишком быстро попытался свинтить на тему предсказаний. Я никогда не была яростно религиозной и знала из истории, что пророчества имеют обыкновения не сбываться. Они потому и звучат всегда так расплывчато, чтобы под них можно было подстроить любые события.

— Да, предсказание, — я кивнула с притворным пониманием. — Я помню. Значит, такова судьба.

— Именно! — обрадовался рыжий. — Рад, что ты это признаешь. Надо сказать, ты гораздо быстрее привыкаешь к нашему миру, чем большинство твоих предшественниц.

— Других избранных, ты хотел сказать? — невинным голоском напомнила я.

— Эм, да, — Микки неловко засмеялся, прогладив непослушные вихры на затылке. — Но ты-то точно настоящая избранная.

Он захлопал ресницами, с восторгом глядя на меня. А я украдкой вздохнула.

Девушка, которая только и думает о том, как бы вернуться из этого сумасшедшего мира домой, определенно их избранная. Ошибки просто быть не может.

— Спасибо, Микки, — соврала я. — Мне приятно, что ты в меня так веришь. Кстати, а зачем ты пришел? Не любоваться же на будущую невесту?

— О нет, — воодушевленно произнес рыжий. — Ну, то есть и это тоже. Но, раз уж ты так быстро осваиваешься, думаю, нам пора заглянуть в Академию мужей и начать подбор твоих супругов.

9. Академия мужей

Слово «академия» у меня всегда вызывало стойкую ассоциацию — старинное помпезное здание с высокими потолками и огромными аудиториями, у входа в которое толпятся студенты. Чего я никак не ожидала, так это того, что учебное заведение может оказаться похожим на загородную виллу.

Она действительно была крупной — по крайней мере, двухэтажный особняк с колоннами и разбитым позади садом занимал внушительную территорию рядом со дворцом. Мы с Микки дошли сюда совсем быстро, за несколько минут. И несмотря на это, меня порывались отвезти до академии в карете, сопроводив слугами.

Я от всего этого наотрез отказалась. Мало того что стыдно, так еще и не хватало привыкать к этой роскоши. Вернусь домой — как буду обходиться без слуг? Нет уж, лучше и не начинать.

Микки пытался спорить, настаивать на том, что я должна появиться перед будущими мужьями во всем блеске. А я после ночного приключения со взломом во всех красках представила себе, как эти мужья на меня бросятся, и решила, что лучше пойти другим путем. И хорошо, что я уже выбрала достаточно скромное, как оказалось, по местным меркам платье.

Никаких громких объявлений. Просто девушка, приехавшая издалека и решившая посетить удивительное учебное заведение. А заодно и оценить, каковы эти мужья, когда на них никто не смотрит.

Микки хоть и нехотя, но в итоге признал, что идея не так уж плоха. Я же должна искренне полюбить всех этих мужчин. А что может быть лучше, чем понаблюдать за ними, так сказать, в естественной среде обитания, без капли притворства с их стороны?

Про «естественную среду» я, конечно, шутила. Если бы я только догадывалась, как недалеко от правды окажусь! Но сначала меня должны были познакомить с проводницей, которая знала все секреты виллы.

У ворот нас ждала русоволосая и круглолицая девушка настолько характерной русской внешности, что я споткнулась, начав ее разглядывать. Откуда здесь моя соплеменница? Или она местная, но не исконная жительница королевства, а приехала сюда, как вчерашний «норвежец»? Наряд на ней был похож на те, что носили встреченные дамы во дворце. Разве что более строгий: приталенное платье с широкими рукавами, собранными над локтями, и воротником-стоечкой.

Тайна раскрылась, как только девушка нас увидела и с улыбкой приблизилась к нам.

— Лорд Микелор, — она сделала реверанс. — Рада вас видеть.

— Леди Дарья, — важно кивнул рыжий. — Взаимно. Позвольте представить вам… э… мою спутницу — леди Марину.

— Очень приятно, леди Ма… — начала Дарья, как заведенная, но на моем имени ее глаза округлились. — Рина? Так это вы новая избранная? Простите за такой скромный прием! Я ожидала более пышной процессии.

— Процессии? — уныло повторила я. — Думаю, именно так и встречали четырех девушек до меня, которые оказались совсем не избранными?

Круглые щечки Дарьи порозовели, и явно не из-за летней жары.

— Вы правы. Так встречали в том числе и меня, поэтому прекрасно понимаю, почему вы отказались от церемоний.

— Так вы одна из пропавших в парке? — удивилась я.

— Первая, если бы точной. Я здесь уже четыре года. Кстати, ко мне можно на «ты», раз уж мы из одного города.

— И ко мне можно без официоза, — кивнула я. — Я еще… ну, знаете, не привыкла к роли спасительницы мира.

Девушка спрятала улыбку.

— На самом деле к этому привыкаешь очень быстро. Правда, потом сложно расстаться с мыслью, что это была ошибка. Но-о, — протянула она, — даже для неизбранных тут находится место.

— Ты стала чьей-то законной женой? — я заинтересованно потянулась к ней, хотя Микки тут же многозначительно закашлялся. — Родила ребенка?

Дарья рассмеялась.

— Да, вышла замуж и родила. Я честно пыталась выполнить все обязательства, но-о… — она опять растянула это слово, пусть и без веселой интонации, как в первый раз. — Дочка моя родилась обычной, даже не волшебницей. Зато я получила титул и место преподавателя в Академии мужей, чтобы партнеры будущих избранных были готовы к тому, что наши представления о мире несколько отличаются от здешних. Лорд Микелор просил меня встретиться с тобой поскорее, но вчера, я так понимаю, ты была еще не готова.

— О да, — я развела руками. — Меня все эти новости про спасение мира слегка перегрузили.

Дарья с восторгом уставилась на меня.

— Боже, эти словечки… Как я соскучилась по родной речи! Надеюсь, мы с тобой будем общаться почаще.

— Я тоже на это рассчитываю, — заверила я.

В отличие от большинства окружавших меня мужчин девушка выглядела вполне адекватной, хотя и разговаривала достаточно старомодно. Наверное, так на нее повлиял этот мир. Если даже Микки, несколько раз бывавший у нас, не знал слов «инфаркт» и «дурка», чего ждать от остальных?

А еще она могла знать подробности об этом мире, которые помогут мне сбежать или спасти этот мир без необходимости выходить замуж. Ни в жизнь не поверю, что Дарья сразу же смирилась с похищением из дома или с семью мужьями.

- Леди Дарья, — Микки кашлянул. — Так вы покажете моей невесте академию?

— Оу, невесте? Рина, я начинаю верить, что ты действительно избранная, раз в первый же день окрутила такого крепкого орешка, как лорд Микелор! — после очередного многозначительного покашливания с его стороны девушка прикусила нижнюю губу, чтобы опять не расхохотаться, и подмигнула мне. — Идем. Я покажу наш маленький вуз по созданию идеальных мужей.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов, по-армейски притопнув ногой.

— Итак, прямо перед нами главное здание, бывший особняк одного из лордов, который, к несчастью, погиб во время последнего сражения с дьярхами. Его жена завещала, чтобы виллу отдали на дело спасения королевства, и несколько лет назад здесь открыли знаменитую Алавирскую академию мужей. Сначала мы осмотрим главное здание, а потом перейдем к тренировочной площадке, бассейну, саду и жилым корпусам.

Микки подал мне руку.

— Вперед. Будет интересно.

Я в этом и не сомневалась.

10. Кладезь знаний

От ворот Дарья провела нас по широкой дороге с кипарисами по краям к главному зданию. Было непривычно видеть на каменных плитах бороздки от повозок и чувствовать на щеках ласку морского бриза, одновременно разглядывая белую виллу с колоннами и крупный фонтан у входа. Высокие двери здания были распахнуты, а двое стражей у входа поклонились нам, пропуская внутрь.

В просторном холле нас встретила статуя дракона высотой в человеческий рост. И без пояснений Дарьи я догадалась, что это Андремакс — прародитель королевского рода. Когда статуя повернула голову, провожая нас пристальным взглядом каменных глаз, я вздрогнула и тут же вспомнила, что нахожусь в магическом мире. Проводница по академии, заметив мою реакцию, хихикнула.

— Не бойся. Здесь категорически нет ничего опасного. Во всяком случае, пока мы не выйдем на тренировочную площадку. Там придется соблюдать осторожность — некоторые студенты забываются во время занятий.

— Рядом со мной тебе ничего не грозит, — тут же заверил Микки. — Я могу отразить любое из тренировочных заклинаний.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, крепче сжимая его локоть.

Рядом с рыжим и правда было спокойнее.

— А почему здесь так пусто? — спросила я, оглядывая холл.

Я почему-то считала, что в академии будет не протолкнуться от учащихся. Однако кроме слуг в ливреях и стражей пока было никого не видно.

— На самом деле период интенсивных занятий в этом учебном году закончен, — пояснила Дарья. — Наступило лето, и для регулярных занятий стало слишком жарко. К тому же не стоит забывать, что это не совсем обычное учебное заведение. Некоторые из студентов сейчас… эм… на практических занятиях в городе.

— В борделях, что ли? — поинтересовалась я.

Кажется, я попала в точку — щеки Дарьи опять порозовели.

— Ну… Вообще-то я имела в виду занятия по военным дисциплинам. Некоторые студенты помогают страже навести порядок на улицах. Фарн — столица королевства, крупный торговый порт. Несмотря на распространение тлена, на пристанях до сих пор немало кораблей, а с ними приходит, скажем так, разный люд. Там мы проходим конфликтологию, а заодно совершенствуем боевые техники, если что-то идет не так. В общем, стараемся приносить пользу государству. Впрочем, кое-кто считает, что, чтобы произвести правильное впечатление на избранную, важнее быть опытным в… общении с женщинами. Не буду скрывать, у нас есть пара предметов, посвященных ухаживанию и соблазнению.

— Студент Мэйрис эн-Фелис на них, случайно, не получал лучшие отметки?

При этом имени Микки тихо фыркнул.

— А, вижу, ты уже познакомилась с нашим знаменитым котом-донжуаном, — Дарья закатила глаза. — Не все такие, как он. Если тебе нравится другой тип мужчин, ты пришла как раз вовремя. Пойдем в левое крыло. В лекториях проводятся дополнительные курсы, и на самом деле их посещает достаточно студентов из тех, кто устойчив к жаре.

— Это как? — не поняла я. — Есть и такие, кто неустойчив?

— О да. Попозже, когда доберемся до бассейна, сама все увидишь. Ну а теперь давай взглянем на аудиторию, где сейчас идет занятие.

Дарья поманила нас за собой. Я бросила последний взгляд на статую дракона, за которой поднималась лестница на второй этаж, и позволила Микки утянуть себя в боковой коридор.

Что ж, лекции — так лекции. Это мне знакомо, хотя и откликнулось тоской в сердце. Плакало мое собственное высшее образование… Если я вернусь домой через год и объявлю, что все это время находилась в параллельном мире, сомнительно, что в университете поверят и восстановят меня.

Длинные узкие окна по одну сторону коридора были распахнуты, впуская в дом свежий воздух. Время близилось к полудню, и снаружи становилось все жарче. Внутри, однако, духоты не чувствовалось. Наоборот, даже как будто бы веял прохладный ветерок. Заметив, как я оглядываюсь в поисках вентиляции, Дарья снова улыбнулась. Мои мысли она угадала безошибочно.

— Кондиционеров тут нет. Зато есть зачарование высшего уровня. Обязанность студентов, которые владеют магией воздуха. Ох, а вот мы и подошли к классу. Только осторожнее, постарайтесь им не мешать, если не хотите, чтобы они поняли, кто вы такие и зачем сюда пришли.

Мы с Микки замедлили шаги. Мой спутник, хитро блеснув глазами, прижал к губам палец и беззвучно подвел к распахнутой двери аудитории.

Оттуда лился монотонный мужской голос. Я была уверена, что это лектор, но, заглянув внутрь, увидела стройного парня лет двадцати пяти, стоявшего у доски. На строгой одежде темно-синего цвета не было ни единой пылинки или складки. Бледное лицо было сосредоточенным, губы едва шевелились, как будто с нежеланием открываясь для пересказа материала. Тем не менее студент ни разу не запнулся, хотя я с трудом понимала, о чем он говорит. Кажется, занятие было посвящено каким-то трансгрессиям.

Пожилой преподаватель за деревянной кафедрой сбоку довольно кивал в такт речи студента. Можно было не сомневаться, что передо мной местный ботаник и полная противоположность шаловливому коту Мэйрису.

— А что за предмет? — шепотом спросила я у Дарьи.

— Философия. Вернее, этот спецкурс посвящен высшей философии магии одной из местных школ.

— Я думала, в академии готовят мужей, а не ученых.

— Ну, не всем же из студентов повезет стать мужьями. Должны и остальные приносить какую-то пользу. А еще нам нужно было повысить престижность заведения, вот мы и понавводили разных курсов, — проводница развела руками. — Мало кто из наследных аристократов мечтает стать просто хорошим мужем, знаешь ли. Всем еще и классическое образование подавай.

— Этот, видимо, собирается стать философом? В Алавире существует такая профессия?

— Строго говоря, нет, но богатые люди могут себе позволить заниматься, чем им заблагорассудится. К тому же Арис эн-Сандрис — между прочим, он один из наших самых блистательных учеников — выбрал для себя путь не философа, а мага-теоретика.

Студент вдруг громко прокашлялся и бросил на нас уничтожающий взгляд жгучих карих глаз. Мне в лицо опять бросилась краска. Мы же вроде шепотом говорили! Неужели он услышал, как мы его обсуждаем?

— Леди Дарья, у меня не только острый ум, но и великолепный слух, — сухо произнес он. — Позвольте вас поправить: называть меня магом-теоретиком не совсем верно. Все предметы по практической магии я сдал на высший балл. Однако нематериальные вопросы магии волнуют меня несколько больше, чем банальное поджаривание врага в пьяной драке. В области того, что современным волшебникам представляется лишь расплывчатыми теориями, лежит огромное поле для исследований, которые однажды могут породить новые ветви заклинательских искусств.

— Да-да, спасибо за поправку, Арис, — натянуто улыбнулась проводница. — Я как раз собиралась уточнить это для нашей гостьи.

— Возможно, в таком случае вы представите нас друг другу? — предложил студент.

Я покраснела еще сильнее.

— Простите, наверное, не стоит. Мне бы не хотелось прерывать ваше занятие.

— О, поверьте, леди, вы ничего не прерываете, — со странным сарказмом ответил Арис.

Он взмахнул рукой, приглашая нас зайти в аудиторию. Я замешкалась — стыдно все-таки вот так вот врываться посреди урока в чужую аудиторию. Однако Микки невозмутимо зашел внутрь, увлекая меня за собой, а следом засеменила и Дарья.

Небольшой зал с деревянными партами оказался пустым, если не считать единственного студента, дремавшего на заднем сидении. Я смущенно застыла на пороге — и вдруг поняла, что глаза преподавателя тоже закрыты, а кивать он продолжает до сих пор.

— Арис, — упрекающим тоном начала Дарья. — Ты опять без разрешения проверяешь свою теорию сонных чар?

Студент пожал плечами.

— Откровенно говоря, вот этот, — он указал на парня в конце зала, — заснул еще до того, как я вышел к доске, так что здесь я ни при чем.

— Разбуди мастера Бассена, — посоветовала проводница. — Он не будет в восторге узнать, что ты с ним проделал.

— Я получил его официальное разрешение на проведение эксперимента. Хотя на сей раз я всего лишь хотел объяснить ему принципы своей новой теории, — Арис вздохнул. — Впрочем, результат доказывает, что ее прекрасно можно применять на практике.

— Арис эн-Сандрис как он есть, — Микки усмехнулся и уселся прямо на парту первого ряда. — Самый неисправимый зануда академии и лучший мастер сонных чар во всем Фарне.

— Микелор эн-Тьерин, — откликнулся Арис. — Единственный привратник Оси миров во всем Алавире и самый завзятый прогульщик занятий по теории магии, которых я только знаю. Впрочем, несмотря на это, хороший практик.

Я уже внутренне сжалась, ожидая перепалки после такого обмена колкостей. Однако молодые мужчины рассмеялись и тепло пожали друг другу руки.

— Моя сестра замужем за его младшим братом, — поделился со мной Микки. — Мы немало общались за пределами академии.

— А ты тоже здесь учился? — оживилась я.

— Скорее, он ее прогуливал, — уточнил Арис. — И все же, Микелор, кто твоя очаровательная спутница?

Я бросила на рыжего предупреждающий взгляд. Тот только подмигнул в ответ.

— Как ты сам думаешь?

— Я бы предположил, что она твоя родственница или невеста, но всю твою многочисленную семью я знаю по именам и в лица, а о твоей помолвке не объявляли. Кроме того, у леди нехарактерная для алавирцев внешность, а для потомственной знати она ведет себя слишком скромно. И этот мягкий акцент — такой же, как у леди Дарьи… — Арис задумчиво всмотрелся в меня. — Вы новая избранная?

— Да, — смущенно признала я. — Простите, что не сказали сразу. Мы, вообще-то, хотели сохранить мое посещение в тайне.

— О, не беспокойтесь, что я могу кому-то выдать факт вашего присутствия. Обычно люди засыпают, стоит мне открыть рот.

Я невольно улыбнулась. Арис был не только умен, но и самокритичен. Хорошая черта для будущего ученого.

— Кажется, вы настоящий кладезь знаний.

— Смотря о какой области наук говорить, — заметил он. — Но если говорить о магии, то, пожалуй, да. Поэтому заранее прошу прощения, если оскорблю вас своим следующим заявлением. Мне бы хотелось внести ясность на тот случай, если вы присматриваете мужа и всерьез обратили внимание на меня. Я поступил в эту академию не для того, чтобы жениться, а чтобы обучаться теории магии у лучших преподавателей королевства. Проще говоря, в моих планах нет пункта «свадьба».

Он испытующе посмотрел на меня, словно я могла не понять такой недвусмысленный намек. Стало даже немного обидно.

— Не волнуйтесь, в моих тоже, — парировала я. — По крайней мере, не с теми, кто усыпляет собеседников, всего лишь открыв рот. Боюсь, так детей не сделать и королевство не спасти.

Арис, явно собирающийся что-то сказать, замер с приоткрытым ртом, а Микки расхохотался, заставив вздрогнуть ученика на задней парте.

— Что же, вы меня уели, — признал Арис, бросив на меня новый, теперь уже оценивающий взгляд жгучих темных глаз. — Из женщин это мало кому удается.

— Возможно, потому что обычно вы не даете им вставить и слова?

Студент прищурился.

— Или дело все-таки в том, что им нечего сказать? Впрочем, кажется, у меня появилась собеседница, которая может за себя постоять. Может быть, вы еще и в философии разбираетесь?

Мне некстати вспомнился реферат по теориям Фрейда, который в прошлом учебному году пришлось сдавать преподавателю перед экзаменом. Тогда я решила, что на этом моему изучению философии, пожалуй, стоит завершиться, но сейчас об этом пожалела. Помни я что-нибудь большее, чем то, что Аристотель выделил страдание в отдельную философскую категорию, может быть, мне бы удалось поставить этого выскочку на место.

— Простите, я прибыла только вчера и мало знаю о вашем мире. У вас еще не появился психоанализ?

— Впервые слышу такой термин. А в чем суть этой теории? Возможно, она существует у нас под другим названием.

— Ну… Скажем так, с ее помощью я могла бы доказать, что стремление замкнуться на учебе вызвано вашими неудачами среди женщин.

Только договорив, я сообразила, что именно ляпнула. По испуганному выражению лица Дарьи стало понятно, что это перебор. В конце концов, передо мной один из сильных мира сего, многообещающий маг, который наверняка уже занимает невероятно высокий статус в местном обществе. Но и промолчать я не могла. Никогда не любила мужчин, которые ни во что не ставят противоположный пол. А этот, кажется, входил в их число.

Тонкие черные брови Ариса взлетели высоко вверх, а Микки снова рассмеялся.

— Вы… смелая девушка, — медленно произнес студент, прожигая меня взглядом.

— Не знаю, что это за теория, но она наверняка основана на провидческой магии, — предположил рыжий. — Еще никто так точно не угадывал причину стремления Ариса к знаниям. Тем более только познакомившись с ним.

У Дарьи неожиданно запершило в горле.

— Кха-кха… Кажется, мастер Бассен просыпается. Арис, наверное, вам лучше продолжить эксперимент — или разбудить вашего преподавателя, сообщив, что эксперимент удался. Леди Рина, нам тоже лучше пойти, если вы хотите успеть посмотреть на другие занятия.

— Да, вы правы, — согласилась я. — Приятно было познакомиться, Арис.

Из аудитории я выскочила первой, хотя, наверное, мне все-таки стоило извиниться перед студентом за свою оскорбительную фразу. В спину из помещения как будто повеяло холодом. Я очень надеялась, что это не какое-нибудь проклятие, наложенное на меня обиженным магом-студентом. Я даже задержалась на миг, раздумывая, не вернуться ли, но Микки, уже попрощавшийся с товарищем, решительно утянул меня прочь.

Дарья, выскочившая следом, быстро нас обогнала и перевела дух, только когда мы опять вышли в холл, к статуе с драконом. Глядя на ее обеспокоенный вид, мне стало стыдно за свою выходку. Широко улыбался один Микки.

— Хорошо ты одернула Ариса, — одобрил рыжий. — Он слишком высоко задирает нос, а другие студенты и даже преподаватели боятся сказать ему слово поперек.

— Он настолько могущественный маг? — удивилась я.

— Он пятый по счету среди претендентов на трон Алавира, — объяснила Дарья.

— Оу, — протянула я. — Может, мне вернуться и извиниться?

Эта идея казалась все лучше и лучше.

— Не надо, — Микки покачал головой. — Послушай меня, четвертого по счету в том списке. Арис не злопамятный и никому мстить не будет, а ему не помешают напоминания о том, что в мире существуют не только лебезящие перед ним люди.

— Ты тоже претендуешь на корону? — поразилась я.

Микки моргнул, похоже, не ожидая, что перескок с темы на тему будет таким резким.

— Разумеется. Я дальний родственник господина Дамиана. Увы, слишком дальний, чтобы моя кровь могла остановить умирание мира. Но после того как дьярхи расправились с его родственниками, мы с моим отцом неожиданно оказались слишком близко к трону.

— Но разве…

Я замялась. Странно чувствовать себя невестой человека — простите, полудракона! — который к тому же может стать правителем королевства, куда тебя закинули без спроса.

— Разве что? — невинно похлопал светлыми ресницами он.

— Разве к выбору твоей жены не должны подходить тщательно, с самого детства?

— Меня несколько раз пытались женить, — признал Микки. — Но я думаю, что спасти Алавир важнее. Какой смысл в договорных браках, если рано или поздно нас поглотит тлен? Кроме того, ты мне действительно нравишься.

Он опять улыбнулся, щурясь, как довольный кот. А мне стало немного грустно.

Для веселого парнишки, которого все вокруг считают безалаберным, это был очень даже ответственный подход к делу. Куда серьезнее, чем у того же Ариса, ставившего сонные эксперименты на преподавателях и других учениках. Микки думал о целом королевстве, а Арис полагался на то, что с этим миром все будет в порядке. Наверняка его исследования тоже важны, но в самом деле, сейчас перед страной стоят проблемы и покрупнее.

Я сжала Миккину ладонь.

— Ты мне тоже нравишься. Честно.

Его изумрудные глаза сразу заблестели радостью. Какой же он все-таки милый…

Новое покашливание Дарьи отвлекло меня от мыслей о муже номер один.

— Кхм. Рина, может быть, мы продолжим осмотр академии?

— Да, конечно, — рассеянно ответила я. — Кстати, Микки. Разве ты не будешь ревновать, если жена начнет делить тебя с другими мужчинами?

— К обычной женщине ревновал бы, — отозвался он. — Но ты ведь избранная.

Ну да, отличный ответ. Я вздохнула и кивнула Дарье.

— Идем.

Еще шесть мужей сами себя не выберут.

11. Не тот момент

Мы прошлись еще по второму этажу, подсмотрели, как идет курс в одной из аудиторий, но ничего интересного там не произошло. Обычное занятие — если не считать, что лектор рассказывал о принципах межстихийной магии. Студентов тоже было немного — человек пять.

Удивившись их небольшому числу, я обратилась к Дарье. Выяснилось, что в хваленой академии учится всего несколько десятков мужчин. Причем некоторые из них, как Арис, были заинтересованы только в учебе, а не в женитьбе.

На мое едкое замечание о том, что мужчины Алавира не особенно рвутся становиться хорошими мужьями, Дарья смущенно ответила, что подбор поступающих в академию достаточно строг. Мужья для избранной не могут быть простыми людьми — каждый должен обладать даром к колдовству. А таких мужчин в стране не очень много, и большинство из них оказалось не готово бросать свои уже сложившиеся к этому моменту семьи, пусть даже ради спасения мира.

Мою задачу это не упрощало. Арис был вполне взрослым — Микки подтвердил, что ему двадцать три года. А в аудитории на втором этаже особняка сидели мальчишки, которым вряд ли стукнуло хотя бы восемнадцать. Не детей же мне совращать! В такой ситуации даже наглый хвостатый Мэйрис начинал выглядеть многообещающе, поэтому я только тихо вздыхала.

Внутри главного здания нам встретились еще несколько человек — прислуга и пара преподавателей, которые не обратили на нас внимания. Дарья продолжала что-то щебетать об истории самого здания и Алавира, но я слушала вполуха. Тут хотя бы эти сложные иностранные имена запомнить, куда там до исторических фактов. К тому же меня гораздо больше волновала проблема мужей.

Может, лучше тайком пробраться к Оси миров, то бишь порталу домой, и попытаться снова «взломать его код»? Как минимум просто перебрать символы, запомнить их, поковыряться в местной библиотеке и выяснить, что они означают. Конечно, ужасно жалко людей, которые тут останутся — даже Ариса с Мэйрисом, но что я могу сделать? Чем ближе я знакомилась со странными обычаями этого мира, тем больше у меня появлялось сомнений в том, что я смогу ему помочь.

Не спасительница я. И уж точно не настолько любвеобильна, чтобы по уши втрескаться в кого-нибудь вроде того ботаника с сонными чарами. А ведь выбор невелик.

На ум опять пришел Дамиан — то, как он возвышался надо мной и как поднимал на башню, его шрам и черные татуировки на руках. О крыльях и рогах я старалась не думать. Потому что если без них, то, в общем-то, Дамиан был нормальным мужиком. И его тоже было жалко, потому что он правда старался спасти свою страну. Только ошибся, выбрав не ту девушку. Бывает.

Я снова тяжело вздохнула.

— Жарко? — воскликнула жизнерадостная Дарья, несмотря на легкую полноту, порхавшая вокруг нас с Микки пшеничной колибри. — Ничего-ничего, сейчас мы пойдем в сад. Там не так прохладно, как внутри главного здания виллы, но все же тенек. И, кстати, совершенно очаровательные средиземноморские сосны. Я чуть с ума не сошла, когда их увидела. У наших миров оказалось столько общего, просто потрясающе!

— Если наши миры похожи, может, вам переместить всех жителей в другой, более подходящий? — я с охотой ухватилась за эту неожиданную идею. — Микки, вы же с Дамианом попали в Россию. А ты говорил, что миров много.

— Мы уже думали об этом, — отозвался Микки. — Но путешествовать по мирам способны лишь единицы из нас. Для большинства людей Ось миров остается обычным камнем. Вспомни свой мир. Памятник стоит в середине города, и никто не подозревает, что это двери в чужие королевства.

— Точно, — я опять погрустнела. — Значит, нет иного способа вам помочь, кроме как выйти замуж?

— Прости, Рина, — тихо ответил он. — С последней битвы с дьярхами прошло уже тридцать лет. Мы перепробовали все, что могли. Если бы другой способ был, мы бы его знали.

— Тридцать? — ужаснулась я. — Но Дамиан сам выглядит не старше чем на тридцать!

— Он же мертв, — коротко напомнил рыжий.

Теперь стало ясно, почему историческую эпоху в этом мире назвали Веком мертвеца. И почему я решила, что умирание их мира началось лет пять назад — перед тем как в нашем городе стали пропадать девушки? А это Дамиан только рискнул опробовать последний, самый безумный способ. Значит, выхода правда нет…

Настроение окончательно рухнуло куда-то под плинтус.

Моей руки с другой стороны от Микки дотронулось что-то теплое. Я оглянулась — и увидела, как Дарья робко касается меня кончиками пальцев.

— Не расстраивайся. У тебя все получится. Мы видели еще не всю академию, а лишь малую часть. Есть еще сад, где сейчас должен быть делегат от эльфов, бассейн и тренировочная площадка. Там не только алавирцы, но и студенты из соседних королевств, которым тоже грозит гибель. А никто не приглянется, так поищем тех, что сейчас в патрулях в Фарне.

— Да, — я натянула улыбку. — Обязательно.

Не следовало показывать им свои подлинные эмоции. Вряд ли от меня отстанут, зато от помощи я потом не отобьюсь, и как бы от нее не стало хуже. Как бы не пришлось мужиков под лупой целыми днями разглядывать.

Поэтому я с фальшивой бодростью покивала в ответ на попытки меня успокоить, распрямила плечи и зашагала дальше по дорожке, усаженной кипарисами. Всего-то и нужно было, что завернуть за главный корпус, то есть, простите, виллу, и пройти через крупный сад. В котором, между прочим, обитали эльфы.

— Они как у Шекспира — мелкие с крылышками, как в скандинавских сагах — злобные карлики, или красавцы, как у Толкина? — на всякий случай уточнила я, оглядывая представший передо мной сад.

Дорожка впереди разветвлялась и уходила под сень плотно стоящих деревьев, теряясь в глубине. Раскидистые деревья были аккуратно подстрижены, сочная зелень и пестрые цветы, высаженные у входа, радовали глаз. Я узнала только алые цветы олеандра и оплетающий стволы виноград, создающий в этом царстве растений подозрительно ровные естественные занавеси. Не уверена насчет эльфов, но садовники тут поработали неплохо.

— Если в вашем мире кто-нибудь писал об ушастых высокомерных умниках, — встрял Микки, — то это оно. Я бы на твоем месте избегал с ними связываться. Эльфы невыносимы.

— Как у Толкина, — пояснила Дарья, пряча улыбку. — С некоторыми отличиями: они совсем не вечны — живут лишь чуть дольше людей, очень изнеженны и далеко не все хороши в стихосложении. Но большинство из них действительно нечеловечески сильны и красивы, поэтому у человеческих мужчин они… эм… не вызывают приязни. И, кстати, будь осторожнее с ними. Девушка-избранная, которую привели после меня, влюбилась в одного из них без памяти.

— Так это же хорошо, разве нет?

— Ну-у, было бы хорошо, — уже привычно протянула она. — Только любовь оказалась безответной. Избранная осталась с разбитым сердцем и смотреть на других мужчин отказывается до сих пор. Боюсь, у нее от всего этого вообще слегка помутился разум, поэтому нам пришлось искать другую спасительницу.

— Это обнадеживает, — ответила я, и не пытаясь скрыть сарказм.

Прекрасно. Чувства могут оказаться еще и неразделенными. Новая сложность в плане по спасению мира.

— Но ты не беспокойся, — тут же беспечно объявила Дарья. — Мы предусмотрели такую ситуацию и оставили только тех из делегатов, кто не станет воротить нос.

Еще лучше. Интересно, как их отбирали — спрашивали, готовы ли они полезть даже на бревно?

Эти свои мысли я озвучивать уже не стала.

Впрочем, беспокоилась я зря. Где-то неподалеку тихо тренькал струнный инструмент — я бы предположила, что гитара, но скорее это была лютня или какая-нибудь другая приличествующая эпохе балалайка. Мелодия лилась в самом деле красивая, однако самих эльфов мы не встретили. И к лучшему. После рассказа Дарьи меня не тянуло с ними знакомиться, поэтому от ненавязчивого предложения прогуляться в сторону, где играла музыка, я отказалась.

Не стоит торопиться. Мне всегда хотелось увидеть толкиновских эльфов (а кто из девчонок не мечтал о Леголасе?), но их описание из чужих уст настораживало. Это явно были не те прекрасные создания, что во «Властелине колец». А поэтому сначала сходим туда, куда и собирались, то есть к бассейну и на тренировочную площадку. Может, и без эльфов там наберется достаточно мужей, а то мне мой разум еще дорог.

Но улов там оказался небогатый. А если честно, то вообще никакой.

Сами бассейны мне понравились. Это оказалась целая система водоемов, которые питались из подземного источника. Все они находились в изящных и легких белых павильонах, похожих на греческие храмы, где поклонялись нимфам. Под навесами, защищавшими плавающих от яркого солнца, звонко журчала прохладная вода. Как выяснилось, она не везде пресная — многим студентам была привычнее соленая морская. И все равно после стоявшей снаружи жары хотелось скинуть с себя одежду и тут же нырнуть в мраморное ложе.

По тому, как на бассейны поглядывал Микки, украдкой вытирая испарину с веснушчатого лба, он думал о том же самом. Будь мы с ним только вдвоем, наверняка мы бы так и сделали. Но ныряющая там компания вызвала у меня смешанные чувства.

Когда Дарья сказала, что здесь проводят время студенты из морского королевства с булькающим названием, которое тут же стерлось из памяти, я ожидала увидеть что-то вроде персонажей «Русалочки». Сверху — симпатичные парни, снизу — хвосты. В общем-то, так оно и было. Только кожа у этих ребят оказалась зеленоватой и покрытой чешуйками. У некоторых на лбу красовались гребни. А ниже пояса морские люди оказались не все с хвостами — кое-кто, здороваясь, весело помахал нам длинным щупальцем с присосками.

В этот момент я подавила тошноту. Никогда не любила тентакли.

Мы с Микки умылись, немножко поплескались друг на друга водой, сидя на краю одного из бассейнов, полюбовались фигурами из капель, которыми училась управлять в воздухе группа студентов, и решили, что пора на тренировочную площадку. А когда мы вышли, Дарья призналась, что еще никто из морского народа не имел у моих предшественниц успеха.

И я их отлично понимала. Обниматься с холодной рыбиной в постели — то еще удовольствие.

Чтобы попасть на ристалище, то есть площадку для тренировок с оружием, пришлось снова пройти через сад, но уже по другим тропинкам. Я все еще была полна надежд, а потому с воодушевлением вдыхала свежий запах хвои, шедший от росших на холме сосен. Не приглянулись женихи-осьминожки? Ничего, Дарья обещала, что на площадке будут высокие светловолосые северяне, стройные, быстрые южане, мастера меча и кинжала, и смуглый сердцеед с Востока — воздушный маг. Гораздо более традиционный выбор мужчин.

Лязг металла мы услышали издалека. Чем ближе к полудню, тем жарче становилось, однако тренировки продолжались. Хороший муж должен быть выносливым, краснея, объясняла Дарья. Во всех отношениях. И жену на руках носить, и в бою за нее постоять.

Особенно если вернутся дьярхи. Именно их изображение встретило нас у входа в арену, в виде которой была выстроена тренировочная площадка. Арку из светлого камня украшали картины с черными рыцарями, поверженными воинами Алавира. Вдохновляющее, должно быть, зрелище.

Зрительских мест на арене насчитывалось немного — всего несколько рядов. Сейчас они почти все пустовали. Время от времени здесь проводились экзамены или показательные сражения, и тогда арена заполнялась преподавателями, студентами и немногими избранными, которым позволяли наблюдать за состязаниями. Однако все более-менее серьезные соревнования вроде рыцарских турниров проводились в других местах города, больше размером и лучше приспособленных для зрителей.

Когда мы устроились под тканым навесом на каменных ступенях с деревянными сиденьями, я присмотрелась к происходящему на тренировочной площадке. Овальное пространство было заполнено морским песком и разделено на две половины. На правой с оружием сражались несколько мужчин в доспехах, а левая предназначалась для магов и отгораживалась переносным барьером.

К этому барьеру — простому деревянному заборчику — я приглядывалась внимательнее, чем к рыцарям, в сторону которых вздыхала Дарья. На досках были вырезаны символы, часть которых показалась знакомой. Я не сомневалась, что уже их видела. И не где-нибудь, а на камне-менгире в центральном парке родного города и на каменном портале в замке.

— Даш, — позвала я, пропустив мимо ушей то, как она расхваливала кого-то из дерущихся на арене студентов. — Что за это за знаки?

— А? — рассеянно откликнулась проводница по академии, глядя в другую сторону. Девушку гораздо сильнее увлекал высокий воин в доспехах с коричневой накидкой. Может, я бы тоже им заинтересовалась, если бы не шлем, полностью закрывающий лицо. А пока меня все-таки больше волновали загадочные символы. — Это колдовской алфавит. Он используется для зачарования некоторых вещей. Барьер, например, блокирует магию, если кто-то из новичков промахнется. Но такое редко бывает. К нам неумехи не попадают. Ой, глянь, глянь! Как он его!

В эту секунду высокий воин, за которого она болела, ловко опрокинул своего противника на песок и приставил ему к горлу меч. Когда второй боец сдался, первый добродушно рассмеялся и подал ему руку, помогая подняться. Голос звучал знакомо, но вспомнить, где я могла слышать его, не получилось. Может, мне вообще кажется. За последние два дня столько случилось, что все путалось в голове.

Вдобавок солнце начинало припекать все активнее. На нас падала тень от полотняного навеса, но это не особенно спасало. Я обмахнулась ладонью, пожалев, что не захватила веер, который вместе с платьем утром принесла служанка. А я еще решила, что глупый старинный аксессуар мне не понадобится. Оставалось только недоумевать, как воины на арене до сих пор не расплавились в их кольчугах и панцирях.

— А этот алфавит можно выучить? — продолжала расспрашивать я. — Он очень сложный?

— Легкий, — ответил Микки, лениво развалившийся на сиденьях. За сражениями он тоже наблюдал без интереса. — Это основа заклинательского искусства, и все маги осваивают его первым делом. Только зачем он тебе? Без дара к волшебству эти буквы бесполезны. Сколько ни читай заклинаний и ни пиши слов, ничего не получится, а как язык его никто не использует.

— Он как латынь, — добавила Дарья. — Или старославянский язык. Простые люди на нем не говорят. Да и для колдовства применяются только готовые фразы-формулы, составленные много лет назад.

— Но ты можешь меня научить? — я застенчиво помахала перед Микки ресницами. — Мне так интересно. И потом, вдруг во мне кроется какая-нибудь магия, а я и не подозревала об этом, живя в мире, где волшебства нет?

Боже, пусть он ответит «да»! Загогулины на барьере выглядели страшновато — не лучше арабской вязи. Но, если в них разобраться, не исключено, что получится расшифровать и символы на Оси миров. Лишь бы только мой муж номер один не догадался об истинной причине просьбы.

— Конечно! — оживился рыжий. У меня отлегло от сердца. — Можно будет приступить, когда вернемся во дворец.

— Кстати, — я скромно потупилась. — А когда вернемся? Что-то я уже устала, а продолжить осмотр академии, думаю, можно будет и завтра…

А я тем временем начну учить магический алфавит и приду сюда уже чуть более подготовленной.

— Подожди еще немножко, — взмолилась Дарья. — Смотри, кажется, тобой заинтересовался Фаудо — это тот делегат с Востока, который специализируется на воздушной магии. Его и студентом-то сложно назвать. Он старше многих и приехал сюда целенаправленно для того, чтобы встретиться с избранной.

Действительно, участок арены для магов, где разминались трое молодых людей, покинул смуглый мужчина. Жители Востока в этом мире заметно отличались от наших. Делегата можно было принять за испанца — на голове ежиком топорщились темные, почти черные волосы, жгучие глаза, словно подведенные сурьмой, стреляли в зрителей и наверняка без промаха поражали сердца алавирских девушек. Довершали образ короткие лихо закрученные усы — обязательная принадлежность бравых идальго из фильмов об Испании.

— Он вызывает Сокола, — с уважением произнес Микки. — Смело. Рина, может, и правда подождем? Бой обещает быть интересным.

Помешкав, я вернулась на место. Вряд ли драка будет долгой — на такой-то жаре. А раз передо мной решили сразиться лучшие из лучших, то почему бы и не посмотреть? В конце концов, я была совсем не против посмотреть на красавцев-рыцарей. Этот Фаудо ведь очень даже неплох…

Дарья уже рассказывала, что Фаудо и Сокол происходят из враждующих между собой народов, которые умудрялись грызться друг с другом даже во время нападений дьярхов. На две половины разделились и зрители, в которых мгновенно превратились все, кто присутствовал на арене. Маги, отрабатывающие на деревянных манекенах удары, застыли у барьеров, а их соседи по тренировочной площадке освободили ристалище и заняли первый ряд трибун, споря о том, кто должен победить. Кто-то выкрикивал имя «испанца», но были и те, кто громко хлопал его противнику.

Смуглый, компактный Фаудо в легких доспехах с торжествующей улыбкой оглядел зрителей, галантно поклонился нам с Дарьей — единственным девушкам, а затем надел шлем и поднял щит с фамильным гербом. На белом поле выпускал когти красный петух — изображение, как нельзя лучше подходящее вовсю красующемуся «испанцу».

Человек по имени Сокол справа готовился к бою спокойно и основательно — подтянул ремешки на доспехе, проверил оружие. Он ненадолго снял шлем, чтобы умыться водой из поднесенного ему одним из студентов водой, и по плечам мужчины рассыпались золотистые волосы.

— «Норвежец»? — вырвалось у меня, когда я узнала в бойце своего вчерашнего соседа.

— Ты с ним знакома? — удивилась Дарья.

— Видела его во дворце. Он что, тоже один из студентов?

— Преподаватель, — поправила она. — На самом деле его имя Хьоколь — или что-то вроде того, но алавирцам его так сложно выговорить, что у нас его зовут Соколом. Он давний друг господина Дамиана, опытный моряк и превосходный воин, который уже два года как постоянно живет в Фарне и тренирует студентов академии.

Я кивнула. Это объясняло, откуда в речи «норвежца» было столько ругательств про якоря. Мои симпатии сразу перекочевали на его сторону — приятнее болеть за того, кого уже знаешь. К тому же высокие мужчины мне всегда нравились больше.

Сокол уже снова спрятал лицо под округлым шлемом и встал напротив Фаудо. Бой завязался — мужчины закружили по тренировочной площадке, примериваясь друг к другу.

Первым удар нанес «испанец». Выпад был стремительным, но не слишком сильным — противник только проверял оборону. Она, похоже, находилась на хорошем уровне, потому что блондин-северянин отбил удал с легкостью, не нарушив ритма. Тотчас от зрителей раздались вперемешку огорченные и довольные возгласы.

Я тоже наблюдала с интересом. В нашем городе с историческими реконструкторами, которые занимались такими штуками, не заладилось. А костюмированные спектакли, которые устраивала мэрия по редким праздникам, не сравнятся с боем истинных воинов, родившихся с оружием в руках. И в опасной грации Фаудо, и в ледяном спокойствии Сокола ощущалось нечто, что актерам захолустного театра никогда не понять и не передать.

Для двух мужчин на арене происходящее не было ни игрой, ни тренировкой. Они воспринимали это как настоящий бой, любая ошибка в котором может закончиться смертью.

Кажется, Микки чувствовал то же самое. Мы с ним почти одновременно оторвали спины от деревянных сидений и потянулись ближе к арене, следя за боем.

— Какая отточенная техника, — пробормотал рыжий. — Фаудо хорошо дерется для мага.

— Его дар к стихии воздуха открылся в достаточно позднем возрасте, — сказала Дарья. — Фаудо уже начали готовить к военной карьере. Он, кстати, победил в прошлогоднем городском турнире для магов, обогнав по очкам других участников в состязаниях, где не разрешалось колдовать.

— А Сокол? Он не участвовал?

— Он говорит, что наши турниры — глупость, потому что в них нельзя по-настоящему раскроить голову сопернику, — в голосе Микки просквозила оскорбленная гордость. — Поэтому в прошлом году он в это время ушел в рейд против пиратов, которые незадолго до турнира ограбили пару кораблей у нашего южного побережья.

— А ты участвовал? — спросила я.

Рыжий скривился.

— Привратникам запрещено. Если со мной что-то случится, Ось миров на какое-то время останется незащищенной. А с учетом того, что в Алавир могут вернуться дьярхи, это слишком опасно.

— Не сомневаюсь, что ты бы занял одно из первых мест, — успокоила я его.

Хотя Микки мне снова радостно улыбнулся, на самом деле я сомневалась в собственных словах. Серьезным бойцом он и близко не выглядел. С другой стороны, не всем же быть широкоплечими атлетами с кубиками пресса? Нужны и просто хорошие, добрые парни вроде Микки.

Но как бы там ни было, а я бы покривила душой, если бы сказала, что Фаудо или Сокол выглядят непривлекательными. Они уже перешли к более серьезным действиям — «испанец» кружил на площадке, изматывая «норвежца» быстрыми точными уколами. Мой сосед по дворцу до сих пор не переходил не переходил в атаку, чего-то дожидаясь.

Скоро стало ясно чего. После странного резкого движения ладонью Сокола Фаудо вздрогнул и отскочил, держась за лицо. Я непонимающе нахмурилась — они даже не коснулись друг друга.

— Магия воды, — прошептал Микки. — Он выждал, пока противник вспотеет, и сделал что-то с влагой на его теле. Недурно.

— Сокол еще и маг? — поразилась я.

— Слабый. Поэтому он великолепный рукопашный боец. Одно редко находится в балансе с другим. Обычно приходится выбирать, какой из навыков совершенствовать.

Это имело смысл. В нашем мире ученые не становятся профессиональными спортсменами, и наоборот. Почему здесь должно быть иначе?

Впрочем, Фаудо, кажется, был готов опровергнуть эту теорию. После магической атаки Сокол тут же перешел в яростную рукопашную, не давая врагу опомниться. Однако «испанец» не только отбился, но и контратаковал — тоже заклинанием. Взмах руки, непонятные слова, выкриком сорвавшиеся с губ, — и Сокол, как подрубленный, рухнул на песок.

— Воздушная петля! — ахнула Дарья. — Ну же, Соколушка, поднимайся!

Зашумела вся арена. Я поймала себя на том, что сжала кулаки. Не мог же «норвежец» так легко проиграть!

И в самом деле не мог. Доспехи не помешали ему мгновенно вскочить и тут же отбить мощный удар. Мечи загрохотали по щитам — драка стала яростнее.

Теперь противники не останавливались ни на секунду. Лязгала сталь, громыхали оббитые железом кромки щитов, которыми мужчины, не стесняясь, били друг друга в незащищенные места. Один раз они сцепились так, что едва можно было различить, кто где. Фаудо беззастенчиво пользовался магией, пытаясь снова сшибить Сокола с ног. Но то, что получилось однажды, больше не срабатывало. «Норвежец» легко предсказывал действия противника, каждый раз успевая оказаться в другом месте.

Мало-помалу Фаудо терял терпение. Он был ниже ростом, более худого телосложения, и ему приходилось выдерживать гораздо более тяжелые удары, чем мог нанести он сам. «Испанец» пытался компенсировать это скоростью передвижения, но выяснилось, что и Сокол совсем не медленный.

Бой затягивался, но становился все напряженнее. Атмосфера накалялась. На трибунах не осталось ни одного равнодушного человека — все поддерживали криками и советами того или иного бойца. Дарья слева от меня пищала: «Со-кол! Со-кол!», Микки справа, наоборот, вопил: «Держи защиту!», если Фаудо рисковал пропустить удар. А я, прикусив губу от волнения, наблюдала за бешеным боевым танцем двух мужчин.

Кто из них одержит верх? Я уже решила, что к победителю стоит присмотреться и, если он будет не против, внести в список своих мужей. Оба выглядели достойными. Но мне, честно говоря, больше хотелось, чтобы это был «норвежец».

Наконец наступил решающий момент схватки. Сокол, к моему разочарованию, начал выдыхаться. «Испанец» воспользовался этим и сделал молниеносный выпад в незащищенное место. Однако слабость блондина оказалась притворной — в последний миг он легко ушел в сторону и ловким ударом выбил у Фаудо меч из рук.

Арена разразилась воплями. «Испанец» развел руками, извиняясь перед публикой, и склонил перед северянином голову, признавая его победу. А я широко улыбнулась.

Отличный бой. Сокол показал себя молодцом. Да и проигрыш красивый — Фаудо не уронил лицо. Нужно его тоже запомнить, тем более если он сам желал познакомиться с новой избранной.

Чего я не ожидала, так это того, что знакомство произойдет прямо сейчас. В моих планах было потянуть еще пару дней, привыкнуть к этому миру и осознанию того, что придется родить ребенка от семерых мужчин. А сейчас я уже устала, есть хочу и вообще… Не тот момент, короче.

Однако Сокол решил, что тот. И у сволочи оказалось неплохое зрение вкупе с хорошей памятью, потому что он стянул с себя шлем, развернулся к нам и низко поклонился, прижав правую руку к сердцу.

— Посвящаю эту победу прекрасной леди Рине — нашей новой избранной!

На арене словно выключили звук. Можно было услышать скрип суставов в шеях, которые поворачивались в мою сторону. Несколько десятков мужских глаз в тишине, похожей на предгрозовую, уставились на меня.

— Ну твою мать, — простонала я. — Микки, Даш, никто из вас случайно не владеет заклинанием невидимости?..

12. Лесной народ

С тренировочной площадки я бежала с позором. Микки изящно назвал это тактическим отступлением, но я-то знала правду. Хорошо, что Дарья задержалась, чтобы дать нам уйти, и приняла удар на себя. Общаться сразу с такой толпой я была не готова.

А привлекательность «норвежца»-Сокола в моих глазах удивительным образом уменьшилась.

Я торопливо шла по дорожке в саду, обхватив себя за плечи, хотя от жаркого летнего дня не спасали и густые кроны деревьев. Микки шагал чуть позади — как верный страж, чуть что готовый защитить меня от нежелательных спутников. Лишь когда стало ясно, что от арены за нами никто не последовал, я замедлилась и перевела дыхание.

Нет, все-таки быть избранной — это не для меня. Потихоньку, сама себе я еще могу обдумывать кандидатов в мужья. Но когда на тебя пялится целая толпа мужиков — это так себе удовольствие. В этом, конечно, могло бы быть нечто приятное — если бы я нравилась им как личность, а не как простой сосуд для ребенка, который теоретически может спасти их страну.

Надо отсюда бежать. И не только из академии. Вернусь сейчас в комнату, начну учить магический алфавит, разберусь в символах на Оси миров — и поминайте, как звали.

— Не спеши, — сказал сзади Микки. — И не волнуйся. Тебе стоит приказать, чтобы они скрылись с твоих глаз, и никто не посмеет ослушаться.

— А если я не избранная? — нервно ответила я. — Тогда я для них тут же стану никем, простолюдинкой, которая не стоит и ногтя всех этих аристократов.

— Но ты же избранная, — уверенно произнес рыжий.

И снова мне оставалось на это только вздохнуть. Микки моих сомнений не поймет. Ведь Дамиан же святой, он никак не мог ошибиться!

Я болезненно зажмурилась на несколько секунд и потому не заметила, что у нас появилась компания. Меня остановил Микки, который предупреждающе сжал мою руку чуть выше локтя.

— Эльфы, — тихо произнес он. — Будь осторожнее.

Я вскинула голову. Действительно, играющая вдалеке музыка стихла, а впереди на дорожке появились двое мужчин и… девушка? Она чуть опережала двух спутников, замерших по бокам от нее. Длинное, волочащееся по траве платье можно было бы назвать безыскусным, если бы не тонкая серебристая ткань, облегающая худую, даже плоскую фигуру. Светлые волосы, придерживаемые хрупким золотым обручем, создавали вокруг нее солнечный ореол. Несмотря на это, я бы не назвала эльфийку красивой. Только голубые глаза и чистая кожа еще никого не сделали победительницей конкурса красоты. А скулы у девушки были островаты, наводя на мысли скорее о монгольских корнях, чем об эльфийских, и уши с острыми кончиками смешно торчали из волны золотистых локонов.

Стражи за ее плечами выглядели гораздо более мужественными. Как минимум на них были выкрашенные в зеленый цвет доспехи, а не платья. По металлу, как и по древкам копий — оружия обоих мужчин — вилась искусная вязь, подобающая представлениям об этих сказочных существах.

В другой момент я бы восхитилась тем, что мне выпал шанс познакомиться с эльфами. Но после жадных взглядов с трибун последнее, что мне нужно было, это очередные домогательства.

— Ты же сам говорил, что мне нужно всего лишь потребовать, чтобы они ушли, — напомнила я.

Микки замялся.

— На эльфов это может не подействовать. Они подданные другого короля. И… Я уже говорил, что они надменны и ни во что не ставят людей?

Отличные новости, ничего не скажешь. Я мысленно застонала, а затем натянула улыбку и решительно направилась вперед.

Понадобится — нахамлю. Ну испорчу мнение о себе, и что с того? Мне до этого нет никакого дела, ага! Я тут это… типа избранная, надежда мира. Вот они пусть и стараются заслужить мою благосклонность.

Начало, во всяком случае, было многообещающим. Двое стражей при моем приближении опустились на одно колено, а девушка слегка склонила голову.

— Лесной народ приветствует тебя, избранная, — произнесла она пусть и высоким, но явно мужским голосом.

Я аж чуть не споткнулась. Ничего себе сюрприз! И вот в одного из таких без памяти влюбилась моя предшественница?

Пока я растерянно таращилась на это чудо природы, раздумывая, как к нему обращаться, Микки сделал шаг вперед и поклонился.

— Мы рады оказать почтение лесному народу и приветствовать вас тоже.

Спохватившись, я повторила жест рыжего. Розовые, будто подрисованные губы женоподобного эльфа изогнулись в улыбке.

— Мы ждали тебя долго и с нетерпением, избранная.

Судя по паузе, я должна была что-то сказать, и чем напыщеннее, тем лучше. Но сзади, оттуда, где находилась, арена, послышались низкие мужские голоса и тоненькое нервное сопрано Дарьи, и это сбило меня с мысли.

— Спасибо вам, — промямлила я, оглядываясь и проверяя, насколько далеко преследователи. — Только… э-э… мы несколько спешим.

Уголки губ у главного эльфа поднялись еще выше. Он с головы до ног окинул меня странным взглядом.

Мне захотелось куда-нибудь спрятаться. Почему он так на меня смотрит?

— Говоря так, ты делаешь меня самым счастливым эльфом в этом поднебесном мире. Мы тоже считаем, что его спасение затянулось на непозволительный срок. Значит, ты уже готова вступить со мной, Намерадиэлем из рода Лаэнтал, в законный брак?

— Я… что? — я шагнула назад и вовремя остановилась, вспомнив, что там меня тоже не ждет ничего хорошего. — Простите, вы неправильно поняли. Я еще не готова выходить замуж.

Довольное выражение лица эльфа мгновенно сменилось на разочарованное.

— Позволишь ли ты узнать, в чем причина? У тебя, как у большинства презренных людей, есть предубеждения насчет солнечного лесного народа? Или… — голубые глаза осветились пониманием. — Жалкий правитель Алавира снова ошибся, и ты не избранная?

Кажется, я начинала понимать чувства Микки.

— Надеюсь на это, — огрызнулась я прежде, чем рыжий успел выдать что-нибудь политкорректное. — Отойдите, пожалуйста. Я очень тороплюсь во дворец.

Однако Микки насчет эльфов оказался прав — шевелиться они не спешили. Двое стражей за спиной Номера-эля — или как его там — поднялись с колен, перегораживая дорогу к главному зданию виллы. Оба хмурились, и я надеялась, что они в этот момент не прикидывают, как проткнуть меня копьем за неуважение к их господину. Если Номер-эль своим женственным видом внушал недоумение, то эти двое были даже немного страшными. И не только из-за оружия в руках. Выражение ярких зеленых глаз, пристально наблюдающих за мной с молочно-белых лиц, было отнюдь не дружелюбным.

Микки принялся витиевато извиняться, то ли сглаживая неудобную ситуацию, то ли задерживая оторопевшего от моей наглости эльфа. Голоса сзади становились все громче. Помешкав, я набралась смелости, сошла с посыпанной щебнем дорожки на траву и начала огибать представителей лесного народа.

Однако стоило мне приблизиться к эльфу-стражу, как левую руку прострелило от боли. Это было так неожиданно, что я охнула и схватилась за занывшее место. Страж тоже странно дернулся. Решил, что ли, что я нападу на его господина? Разбежался! Я предпочитаю мужчин, а не… вот это вот.

Злость помогла забыть о непонятной вспышке боли, и я сделала еще шаг. В эту же секунду ладонь снова как будто прошило иглой. На сей раз было даже хуже. Я согнулась, стиснув зубы, чтобы не застонать, а на глазах появились слезы. Но самое неприятное — я понятия не имела, что с моей рукой. Ко мне никто не прикасался, да там и царапин не было!

На всякий случай я оглянулась. Мы же в магическом мире. Может, кто-то вешает на меня заклятье? Если и так, то врагу удалось отлично замаскироваться — я никого не увидела, кроме приближающихся студентов с Фаудо и Дарьей во главе. Номер-эль тоже был занят — задрав нос, объяснялся с Микки.

Пора было не просто уходить — бежать отсюда что есть сил.

— Извините, — буркнула я эльфу-стражу, который с удивлением смотрел на меня, и быстро зашагала вперед.

Но стоило мне это сделать, как всю руку целиком охватила невыносимая боль. И больше она уже не проходила, усиливаясь с каждым мгновением. Создавалось такое впечатление, словно я воткнула пальцы в розетку и меня трясет током. В какой-то миг показалось, что на рукаве платья и в самом деле заискрились крошечные разряды.

Повторялось то же самое, что случилось, когда я дотронулась до Оси миров. Только теперь это было гораздо больнее.

Страж отпрыгнул от меня, как от припадочной. Я прижала руку к животу, и согнулась, но от боли это, естественно, не спасло. Наоборот, в глазах начало темнеть.

— Микки, — позвала я, поразившись тому, как хрипло звучит собственный голос. — Микки…

Руку уже не просто простреливало — разрывало на части. Прикусив губу, я опустилась на траву. Последнее, что я почувствовала, это как меня обнимают и разворачивают к свету. Но было уже поздно — я провалилась во тьму.

13. Нечаянный муж

Меня снова разбудили голоса. Похоже, это становилось традицией. Только в этот раз они звучали не за окном, а за дверью, глухо, и я не стала подскакивать, лежа какое-то время и раздумывая о своей горькой доле.

Рука ныла до сих пор, от подушечек пальцев до локтя. Что это за болезнь такая странная, что от больных участков искрит, как от железной тарелки в микроволновке? Дома я болела крайне редко. Разве что в детстве перенесла стандартный набор — ветрянка, скарлатина, ангина и все остальное, что подхватывает малышня. Ну, еще традиционный грипп, от которого во время ежегодной эпидемии температурит весь город.

Зато стоило очутиться в другом мире, как я подхватила какую-то дрянь. Небось тут даже не знают ее названия. Или знают, и так у них начинается местный вариант чумы. Вот же я попала во всех смыслах…

От жалости к себе захотелось плакать. Останавливало то, что я лежу под одеялом в богато обставленной спальне, на шикарной кровати, о какой три дня назад могла лишь мечтать. А ведь все могло сложиться куда хуже. Например, я умерла бы еще в парке, убитая сумасшедшим серийным маньяком. Или меня зашвырнуло бы в темное Средневековье, где нет магии, а я была бы никому не нужна. Сейчас я по крайней мере жива и вроде бы важна для Микки, Дамиана и прочих. Они владеют магией. Может, придумают, как меня вылечить?

Как только я вспомнила о Дамиане, снаружи раздался его приглушенный голос. Кажется, он разговаривал с Микки и Соколом. Если там и находился кто-то еще, они молчали.

— Привратница? Невозможно.

— Согласен, — откликнулся Сокол. Добродушие из его тона исчезло, осталась только тревога. — У них вообще нет магии, Микки же говорил.

— Я говорил, что она слабая и они ее не чувствуют, — а это был рыжий, и тоже обеспокоенный. — Если бы ее не было совсем, мы не смогли бы там и врата открыть, не то что накладывать заклинания.

— Ладно. Допустим, есть. Но это ничего не доказывает. Якорь мне в горло, может, у них каждый пятый так откликается на Ось миров просто потому, что у них это в крови!

— Тогда бы они не считали Ось обычным камнем. В общем, не знаю, что произошло, но точно знаю, что она привратница. У меня все начиналось точно так же.

— Кем бы она ни была, а к Оси миров ее подпускать нельзя, — этот хрипловатый равнодушный голос мог принадлежать только Дамиану.

— И тут полностью согласен. Мы не можем так рисковать.

Я затаила дыхание, прислушиваясь, однако голоса стали тише. Кажется, мужчины догадались, что болтают чересчур громко.

Сто процентов, обсуждали меня. Значит, я привратница — такая же, как Микки. Это имело смысл. Наверное, меня первый раз ударило током не потому, что я ткнула не туда, а потому что портал отреагировал на мое прикосновение. Вот только с чего бы симптомы появились опять средь бела дня, без видимой причины?

Сама новость меня не слишком удивила. Не после того, как я узнала о существовании волшебства, параллельных миров и мужчин-осьминогов. Раз уж я избранная, почему бы, в самом деле, мне не обладать даром к магии? Другой вопрос, чем мне это грозит.

Я перекатилась на другой бок, собираясь подняться с кровати и подойти поближе к двери. Раз Дамиан, Микки и Сокол обсуждают такие вещи не при мне, шепотом и с сочинением новых запретов, придется подслушивать. Но, повернувшись, я застыла.

Рядом с кроватью сидел ангел. Молочно-белое лицо, казалось, испускало свет, как и большие светло-зеленые глаза такого цвета, какого не бывает у людей. Густые волосы, тоже почти белые, слабого золотистого оттенка, ровными прядями опускались до лопаток. Красоты мужчина был неземной, но холодной. На меня он взирал свысока, как и подобает высшему существу по отношению к человеческой букашке.

«Точно ангел», — подумала я. Вот только крыльев у него не было. Зато в разные стороны торчали длинные заостренные уши.

Судя по зеленоватым доспехам с вытравленной на них вязью и шлему в руках, моим гостем был один из стражей Номера-эля. Однако он не здоровался и продолжал молчать, даже когда я села на край кровати.

— Здравствуйте, — неловко произнесла я. — Что вы тут делаете?

Эльф неожиданно опустился на одно колено и склонил передо мной голову. Я зачарованно наблюдала за тем, как по его плечам — вернее, по наплечникам доспехов — рассыпаются золотистые пряди. Пожалуй, он даже лучше Леголаса. У этого хотя бы волосы настоящие, а не парик.

— Прости, леди Рина, избранная демоном-драконом, моя новая госпожа. Я не ожидал, что ты выберешь меня, простого стража, одним из своих мужей. В отличие от моего господина я не обучался в Академии мужей и имею слабое представление о том, как к тебе надо обращаться и как себя подобает вести. Если я чем-то обидел тебя или обижу, только скажи.

«Э-э… Чего?» — подумала я, порадовавшись, что из-за замешательства это не сорвалось с языка. Сочтут еще за двинутую.

— Это ты меня прости, — осторожно начала я, хотя на язык так и просилось обращение «вы, о пресветлый». — Но когда я успела выбрать тебя в мужья?

На меня поднялся недоуменный зеленоглазый взгляд.

— Когда отметила символом Оси миров в саду академии. Это часть эльфийского брачного ритуала. Разве это не было задумано тобой, избранная?

«Нет», — чуть не ляпнула я и снова вовремя спохватилась.

Чего это «нет»? Не за бабу же с причиндалами, как Номер-эль, выходить. Этот муж хоть и нечаянный, зато на мужика похож. Не говоря уже о том, что красив, как десять Леголасов, помноженных на двух Трандуилов.

— Конечно задумано, — уверенно ответила я. — Только я бы на всякий случай хотела уточнить. Твой господин не обидится, что я выбрала тебя вместо него?

— Он…

Эльф замялся. В этот миг распахнулась дверь, и в спальню широкими шагами вошел Дамиан, а за ним появились Микки и Сокол.

На сей раз демон-дракон был без рогов и крыльев. Интересно, как ему удается их прятать? Это какая-то магия иллюзии или природная способность?

— Он в ярости, — закончил он за эльфа. — Считает себя обманутым и утверждает, что ты не избранная, а очередная ошибка, и представление с искрами и частью ритуала разыграно нарочно, чтобы его оскорбить. Я объяснил ему, что это случайность, но без твоего согласия со мной может разыграться дипломатический скандал.

Вот это да. Все-таки не стоило повышать тон в разговоре с Номером-элем.

— А что случилось? — уточнила я, не чувствуя себя особенно виноватой. Женоподобному эльфу тоже было бы неплохо задуматься о своих манерах. — Я готова перед ним извиниться, но все, что я помню, это как у меня заболела рука.

— Случилась часть брачного ритуала, — эльф поднялся с колен и загородил меня от Дамиана. Я невольно вскинула бровь — демону-дракону пришлось смотреть на моего нового мужа снизу вверх. — Избранная это подтвердила.

— Подтвердила, значит, — мрачно повторил он. — А ты, эльф, спрашивал ее, знает ли она хоть что-нибудь о ваших ритуалах и почему она выбрала именно тебя?

— Она избранная, — ледяным голосом ответил эльф. — Если она что-то сделала, таково ее решение, и оно не обсуждается.

Я мысленно восхитилась. Вот это преданность! А ведь он меня первый раз в жизни видит.

— Интересно, — Дамиан смерил его тяжелым взглядом. — Мне будет позволено напомнить, что ты разговариваешь не со своим слугой? Я правитель Алавира. Именно я выбрал эту девушку и привел ее сюда, чтобы спасти вашу страну в том числе.

— Она избранная богами, а не земными правителями, — спокойно парировал эльф.

В воздухе повисла нехорошая пауза. Слегка побледневший Микки отступил назад, и даже у Сокола сделалось такое выражение лица, словно он сидит на уроке химии и в его руках сейчас рванет пробирка.

В комнате в самом деле рвануло. Только не пробирка, а кое-что похуже.

Крылья Дамиана распахнулись неожиданно и заняли почти всю комнату. Точно так же внезапно изо лба выросли темные рога, да и сам демон-дракон как будто стал выше, а его плечи — шире. Голос звучал так низко, угрожающе, что не по себе стало и мне.

— Я не какой-нибудь земной правитель, а последний в этом мире, в ком течет кровь богов, — прорычал Дамиан. — Боги выбрали эту девушку моими руками. И если я говорю, что ваше супружество под вопросом, так оно и есть. Хочешь поспорить, эльф? Тогда выходи вперед и вызывай меня на бой — как в старые добрые времена. Кто победит, тот и прав.

Мой остроухий защитник медлил. И я его отлично понимала.

Наконец, эльф сделал шаг назад. Крохотный, как малюсенькая уступка, но все же он отступил.

— Простите, господин. Я пытался защитить избранную, а не перечить вашей воле.

— В самом деле? А я уж было подумал, это из-за слухов, что мертвеца не победить, — холодно отозвался Дамиан. — Хочешь помочь избранной — не лезь. Если по вашей с лордом Намерадиэлем вине между Алавиром и Лесным королевством грянет война, спасти мир от тлена будет сложно.

Отвечать эльф не торопился. Вместо этого он обернулся и бросил взгляд на меня. Сначала мне показалось, что нечаянный муж снова смотрит на меня свысока, будто бы решая, достойна ли я того, чтобы ругаться из-за меня с королем чужой страны. Однако в зеленых глазах эльфа было что-то такое, что заставило меня вспомнить его первые слова.

Он заранее просил прощения и называл меня своей госпожой!

То, что я приняла за высокомерие, на самом деле было неуверенностью. Бедняга эльф был простым стражником, который понятия не имел, как себя правильно вести в этой, мягко выражаясь, нестандартной ситуации. Кажется, на меня он оглядывался не оценить, насколько я его достойна, а получить подсказку, что делать дальше — продолжать спорить с Дамианом или не усугублять проблему.

Я тихонько вздохнула. Ну, давай, Ринка, спаси всех. В том числе и от дурацких споров. Раз меня выбрали — надо отвечать ожиданиям. В конце концов, как минимум на ближайший год это и мой мир тоже.

— Мой драгоценный… э-э… муж… Как, кстати, тебя зовут?

— Элтаниэль из рода Келеворт, госпожа.

Я мысленно попыталась повторить и тут же сбилась. Да в этих именах сам черт ногу сломит!

— Ты не будешь против, если я буду звать тебя Эл? — эльф качнул головой, и я выдохнула свободно. Не хватало обид еще и с его стороны. — Эл, давай пока подождем с супружеством, пока не будет разрешена дипломатическая неразбериха с твоим господином? Мне бы не хотелось войны.

— Как прикажете, госпожа. В таком случае, если вы позволите, я пока отправлюсь в наш дом на землях академии.

— Конечно, — разрешила я, чувствуя себя достаточно странно.

Давать свое позволение мужу на то, чтобы он сходил домой, — такого в моих представлениях о замужестве не было.

— Прекрасно, — Дамиан сложил на груди руки. Тяжелый взгляд переместился с эльфа на меня. — Нам как раз нужно поговорить с избранной наедине.

Не знаю, пользовался ли он в этот момент магией, но меня как будто придавило к кровати. Ощущение было таким, словно я вернулась в детство, и родители сейчас будут ругать меня за шкоды. Неприятненько. Особенно с учетом того, что я давно не маленькая девочка, а кое-кто, между прочим, называет меня своей госпожой.

Я нахохлилась.

— Ага. Было бы неплохо поговорить.

Первым из комнаты вышел Эл. За ним, хмуря светлые брови, ушел Сокол, а потом — и Микки. Рыжий, закрывая за собой дверь, устремил на меня сочувственный взгляд. Мне это не только не помогло, но и еще больше расстроило.

Толку от простых взглядов? Мне не хотелось, чтобы меня отчитывали. Тем более Дамиан. Лучше бы это он был моим защитником, а не какой-то там эльф, пусть и красавец… Да и вообще, что я такого сделала? Сказать мужчине, что ты не готова выходить замуж, — это теперь преступление?

«А ведь здесь-то за такое могут и наказывать», — запоздало подумала я, и настроение испортилось еще больше.

Дамиан, как назло, продолжал надо мной нависать и грозно взирать с высоты своего роста.

— Чем тебе эльфийский лорд не угодил?

— Он на мне сходу жениться пытался. Я думала, он и первую брачную ночь прямо на дороге устроит.

— А его стражника, значит, можно брать в мужья, даже не зная имени?

— Это случайно было. И да, он лучше той переодетой женщины, которая назвалась каким-то там Номером.

— Каким еще номером? — моргнул Дамиан.

— Элем. Ну, который аристократ эльфийский, — добавила я.

— Понятно. Значит, Намерадиэль, по-твоему, женщина, — многозначительно протянул демон-дракон.

— Слушай, — не вытерпела я. — Ты сам сказал, что я должна полюбить мужчин, иначе ничего не получится. Якобы специально для этого вы создали целую Академию мужей, чтобы я могла просто выбрать понравившихся. А теперь ты мне впихиваешь в мужья человека… блин, то есть эльфа, от которого меня на генетическом уровне воротит. Ты уверен, что хочешь спасти свой мир? Я понимаю, что война тебе тоже не нужна, но так у меня не получится вам помочь!

— Впихиваю? — медленно повторил Дамиан и наклонился ко мне. Я невольно подалась назад. Для мертвеца бледно-голубые, затянутые поволокой глаза были чересчур живыми. Как и энергетика его тела, которая при всей холодности демона-дракона била через край. Или все дело в том, что надо мной раньше редко склонялись красивые мужчины? Так или иначе, а мне стало жарковато, когда край черного камзола случайно коснулся моей руки. — Я тебе никого не впихиваю, девочка. Я пытаюсь выяснить, какой тип мужчин тебе нравится, чтобы сразу убрать всех, кто не подойдет, но от кого можно ждать таких же проблем, как от эльфа.

— Как это — убрать? — растерялась я.

— Так. Пригласить пока пожить где-нибудь подальше от столицы. Или ты думаешь, что я ради тебя буду кого-то казнить? — он усмехнулся, наблюдая за тем, как я на всякий случай отсаживаюсь еще дальше, и выпрямился. — Не бойся. Я не кусаюсь и никого не казню без серьезной причины. Хотя сегодня, видят боги, кое-кого хотелось.

И я даже догадывалась, из-за кого у него возникло это желание.

— Я правда не понимаю, что случилось в саду, — призналась я. — Если нужно извиниться перед тем эльфом — пожалуйста. Только не заставляй меня выходить за него замуж.

— Не буду. Хотя было бы действительно проще, если бы ты не ответила согласием его слуге, пока мы с Микелором и Соколом вышли поговорить, — Дамиан сверкнул на меня глазами. — И что — он, по-твоему, правда настолько хорош собой?

— Неплох, — буркнула я. — Теперь всех, кто непохож на него, выселишь из столицы?

— Мог бы, — абсолютно серьезно ответил он. — Но я вижу мало общего между ним и Микелором. Если бы видел, притащил бы к твоим ногам всех мужчин королевства, которые хотя бы отдаленно напоминают их двоих.

Сердце вдруг побежало быстро-быстро на этих словах и… опять замедлилось. Странные дела. Мне ведь не нужны все мужчины королевства. Мне нужен один, особенный.

— Или все дело в случайности? — продолжал Дамиан, не заметивший моей реакции. — Кто мог предугадать, что стражник вместо оберега носит на груди осколок Оси миров, которая находилась в Лесном королевстве и которую разрушили, чтобы туда не пришли дьярхи? Все стражи эльфийской Оси забрали себе по камню от бывшего портала. И надо же было так случиться, что отец Элтаниэля был привратником и передал оберег дальше по наследству. Но что еще удивительнее — эльфийский ритуал замужества включает татуирование влюбленных одним и тем же символом магического алфавита. Угадай, что случилось, когда ты появилась рядом с осколком и он откликнулся на это электрическим разрядом? На груди у эльфа очень характерный ожог — я сам проверил. Прямо божественный промысел свел вас вместе в этот момент.

Дамиан задумчиво воздел глаза к небу, но по язвительному тону было ясно, что ни в какой промысел он не верит.

— Я уже пообещала, что он станет одним из мужей, — хмуро ответила я. — И не надо таскать ко мне никаких мужиков. Я сама справлюсь.

— Я вижу. Быстрее мужей подбирала лишь одна из твоих предшественниц, которая наугад ткнула пальцем в несколько встретившихся в академии мужчин.

— Ты недоволен моей скоростью? — фыркнула я. — Не понимаю. Вы тут все ждали избранную, которая на раз-два решит все ваши проблемы, а теперь жалуетесь.

Демон-дракон вздохнул и упер руки в бока.

— Я недоволен тем, что мне придется улаживать скандал с эльфийским дипломатом. Он та еще заноза в заднице. Впрочем, как и весь лесной народ, так что смотри сама не пожалей, что выбрала одного из них в мужья. Но если это действительно твой обдуманный выбор, я буду только рад.

— Рад? — с недоверием переспросила я.

— Конечно. Чем быстрее ты выбираешь мужчин, которых ты готова любить, тем ближе спасение моего королевства.

Благородно. Однако настоящей радости в его голосе не чувствовалось, и от этого я растерялась только еще больше.

Чертов Дамиан — ходячая загадка.

— Так значит, ты совсем не против, что Эл останется моим мужем? — на всякий случай уточнила я.

— А должен быть? — он удивленно посмотрел на меня. — Девочка, я же сказал: выбирай кого хочешь. А если он окажется не согласен — намекни мне, и я над этим поработаю. Я пытался вышвырнуть этого стражника, так как думал, что тебе не понравились все эльфы. Микки говорил, ты вообще отказывалась с ними общаться.

Я мысленно выругалась. Вот и раскрылся секрет всей этой дурацкой сцены с праведным негодованием.

— Микки неправильно меня понял.

— Вот и отлично, — произнес Дамиан так, что стало ясно — это конец беседы. — В таком случае заселим Эла в одну из соседних комнат. Я пришлю к тебе управляющего, покажешь, где хочешь разместить нового мужа. Пока здесь живет только Сокол, но я могу отправить его в другое место.

— Пусть остается, — махнула рукой я.

Одним мужчиной больше, одним меньше… Когда их семеро, разница невелика.

— Решено, — кивнул демон-дракон. Он легким взмахом сложил крылья за спиной и развернулся, собираясь уходить. — Отдыхай.

— Постой, — спохватилась я. — А как же то, что я привратница?

— Привратница чего? — уточнил Дамиан, как будто впервые слышал что-то подобное.

Вот же лгун!

— Оси миров. И не надо притворяться, я слышала, что вы обсуждали за дверью.

Если я надеялась его пронять, меня ждало жестокое разочарование.

— Это ничего не меняет, — равнодушно ответил крылатый козел. — Да, похоже, что у тебя проснулись способности привратницы. Портал, по крайней мере, на тебя откликается. Но без многолетнего обучения ты открыть его все равно не сможешь. И нет, тебя к нему не подпустят. Я знаю, что ты спрашивала у Микки о магическом алфавите. Не забывай: ты не первая иномирянка в Фарнском дворце.

— Ты решил запереть меня тут, как в клетке? — возмутилась я.

— А тебе что — здесь плохо? — поинтересовался он. — Твоя «клетка» размером с целый мир, мужчины готовы стелиться под твоими ногами, твой гардероб набит платьями, а на обед тебе, между прочим, приготовили омаров. Часто ты их ела у себя дома? Я поспрашивал о тебе перед тем, как забрать сюда. Бедная студентка, на которую плевать даже родителям. Девочка, не будь неблагодарной.

На глаза против воли навернулись слезы.

Вот как. «Плевать» — ключевое слово во всей этой истории. До меня в самом деле никому не было дела. Я это понимала, хотя слышать об этом настолько прямо, в лицо, было неприятно. Но ведь и теперь на меня всем плевать. Кому в Алавире нужна я, Марина Дубровская, а не то, что, простите, у меня между ног? Да и это им важно постольку-поскольку. Я же просто способ избавиться от тлена, который убивает их мир.

И обиднее всего становилось оттого, что именно эти бледно-голубые глаза смотрят на меня совершенно безразлично. Словно я не человек, а бесчувственная кукла, которую можно оторвать от всего, к чему она привыкла, утащить в другой мир, сказать: «А что не так? Мы же тебя тут отлично кормим», и она улыбнется в ответ нарисованной улыбкой Барби.

— Ты правда думаешь, что, если дать женщине омаров и платья, все сразу станет прекрасно? — прошептала я. Произнести это громко почему-то не получилось.

— А разве нет? Большинство людей в нашем мире мечтают о такой жизни. И в вашем, насколько мне известно, тоже.

Я прикусила губу. Да-да, все мы, женщины, одинаковые. Продаемся за шмотки и еду. Сколько раз я такое уже слышала…

Наверное, стоило рассказать об этом Дамиану. Или влепить пощечину — может, придет-таки осознание, что не всего можно добиться подкупом. С моей точки зрения, эта ситуация именно так и выглядела. Но летающему козлу будет все равно, а мне действительно нужно радоваться. Как же, ведь с его щедрой барской руки у меня появились вкусная еда, красивые платья и даже смысл жизни — спасти чужой мир.

И подумаешь, что всем как было на меня плевать, так и осталось.

— Уходи, — вот и все, что я смогла из себя выдавить.

— Приятного отдыха, — ровным тоном пожелал он и закрыл за собой дверь.

А я склонила голову и заплакала в собственные ладони.

14. Мэйрис

Слезы высохли быстро, но испорченное настроение так легко было не исправить. Я вообще не знала, исправится ли оно когда-нибудь. Его источником было мое истинное положение в Алавире, которое Дамиан обрисовал так запросто и ясно, всего парой слов. Вряд ли оно когда-нибудь изменится, разве что я с ним смирюсь. Так почему я должна чувствовать себя хорошо?

Больше спасать этот мир мне не хотелось. Есть чертовых омаров — тоже. Вскоре после ухода Дамиана слуги действительно принесли обед из нескольких блюд. Вот только кусок в горло мне уже не лез. Я поковырялась в тарелках, размером больше походивших на подносы, выбрала помидоры с другими овощами и попросила унести оставшееся.

Знакомая молоденькая служанка с тревогой пыталась выспросить, почему я так мало поела. Может, я недовольна блюдами? Чересчур солено? Пресно? Предпочитаю другое мясо? Надо принести оленину вместо омаров? Или мне не нравятся специи?

Ваш правитель мне не нравится. И ваш мир. Почему? Потому что он не мой.

Увы, даже если бы я осмелилась выдать это служанке, она бы все равно не поняла, почему я такая злая на весь мир — в прямом смысле слова. Поэтому я ограничилась ответом, что не голодна, и от меня наконец отстали.

После того как ушли слуги, в комнату постучал Микки. Я притворилась, будто меня нет или я сплю. Разговаривать с ним желания не было. Они же друзья с Дамианом. Рыжий обязательно примется защищать своего господина, нести всякую пропагандистскую чушь, а это последнее, что я сейчас мечтала услышать.

Исчез и Микки, ничего не добившись. Я еще какое-то время посидела в закрытой комнате, но потом поняла, что от этого только хуже.

Мысли о собственной ненужности кислотой разъедали и душу, и тело. Я слишком хорошо знала, чем такое заканчивается. Когда нас бросил отец, а мать увлеклась новым ухажером, я, как и любой обиженный подросток, думала о петле. К счастью, уже тогда хватило мозгов осознать, что так нельзя. Теперь, когда я давно перестала быть ребенком, поступать аналогичным способом было тем более глупо.

А что сделал бы на моем месте взрослый, уравновешенный человек? Ну, после того как вдоволь поплакал, отказался от еды и спрятался от жениха под одеялом? Наверное, поискал бы причину, за которую можно полюбить этот мир. Во всяком случае, пока не удастся придумать, как отсюда сбежать или как спасти его другим способом и спокойно вернуться домой.

Я повздыхала еще полчасика, умылась, привела себя в порядок и осторожно выползла из комнаты. В планах было добраться до башни, где Дамиан и Микки показывали мне две стороны города. Подышать воздухом, проветриться от слез, еще раз сравнить затронутую тленом и живую части Фарна, напомнить себе, почему этот мир нужно спасти. И возможно, мне станет не так тяжело на сердце.

Но ушла я недалеко. У дверей снаружи стояли двое стражников — обычных, человеческих, которые, как по команде, загрохотали доспехами и отправились следом за мной.

Сначала я не поняла, что они решили стать моим «хвостом». Задумавшись, я остановилась у одного из окон в коридоре, и лязг за спиной мгновенно стих. Я рассеянно оглянулась, сделала еще шаг — и стражники тут же повторили мое движение.

— Простите, — неуверенно начала я. — Зачем вы за мной идете?

— Приказ его величества, леди. Пока вы без сопровождения супруга или жениха, мы должны вас охранять.

— Я не буду покидать дворец.

— Как прикажете, леди.

Судя по тому, что оба не шевельнулись, до них не дошло, что мне их компания не требуется.

— Мне что-то может грозить внутри дворца? — нервно уточнила я. — Мне просто хочется прогуляться до башни, посмотреть на город.

Поколебавшись, я на всякий случай добавила:

— Я не собираюсь никуда убегать или прыгать с высоты вниз головой.

— Как скажете, леди.

Меня это уже не нервировало, а злило.

— Послушайте, мне не нужно ваше сопровождение.

— У нас приказ его величества, леди, — опять почти той же фразой отозвался стражник.

С тем же успехом я могла общаться с попугаем. Ну спасибо тебе, дорогой Дамиан, сделал мою жизнь прекрасной и совершенно безопасной. Во дворце же целая куча злобных монстров — демоны, драконы… В самом деле, что может быть не так?

Скрипнув зубами, я уже развернулась обратно к комнате, как вдруг сбоку раздалось бархатное «мур-р».

Из распахнутого коридорного окна повеяло ветром. Я могла поклясться, что только что там никого не было, однако теперь возле него, прислонившись к стене, хитро улыбался молодой мужчина с торчащими из копны густых черных волос кошачьими ушами. Из-под темно-синего камзола торчал длинный черный хвост.

Лица стражников тут же скисли.

— Здравствуйте, леди Рина, — с мяукающими интонациями произнес Мэйрис. — Удивительное совпадение — я как раз проходил мимо, когда увидел, что эти стражники не дают вам покоя. Кажется, вы собирались прогуляться? Я могу составить вам компанию, если пожелаете.

— Доброго дня, лорд эн-Фелис, — невесело поздоровался охранник постарше. — К сожалению, вы не один из женихов леди избранной.

— Вот как? — кот-оборотень многозначительно стрельнул на меня желтыми глазами. — Невероятно! А мне казалось, что сегодняшняя ночь сделала меня первым в списке женихов леди Рины.

— Но нам было объявлено, что первый — лорд Микелор эн-Тьерин…

— У вас устаревшие сведения, — оборвал Мэйрис. — Не так ли, леди Рина?

Я растерянно поморгала. Откровенно говоря, мне не слишком хотелось видеть перепугавшего меня ночного визитера-эксгибициониста среди возможных супругов. С другой стороны, я же сама ночью раздумывала о его полезности. И вот — он оправдывал себя, пытаясь спасти меня от стражников. К тому же в данный момент даже развратный кот казался лучшим вариантом, чем толпа гремящих железом охранников за спиной.

— Так, — я активно закивала. — Не уверена насчет вашего номера в списке, но вы там определенно есть.

— Вот видите, — Мэйрис ослепительно улыбнулся стражникам, прошел мимо них и встал рядом со мной. — Ничего не произойдет, если леди отправится со мной. А вы, — он помахал рукой, — свободны.

Охранники переглянулись. Они явно чувствовали, что их обманывают, но сделать с этим ничего не могли. Поклонившись, мужчины развернулись и зашагали обратно к комнате. Наверное, ждать, когда я вернусь в свою маленькую «клетку».

— Куда же вы намеревались отправиться? — Мэйрис заговорщицки наклонился ко мне, обдавая кожу горячим дыханием. — Сбежать из душного дворца в сады академии и предаться в них страсти? Мр-р… Если вдруг вы уже выбрали пару, я мог бы стать третьим…

— Хватит, — отрезала я. Как бы не пожалеть о том, что я променяла стражников на кота-оборотня. — Давай договоримся: никаких приставаний. Я не предаюсь страсти с мужчинами, которых знаю меньше месяца.

— Целый месяц? — он округлил глаза. — Леди Рина, вы женщина невероятной выдержки. Зачем вам тогда список женихов, если к вам нельзя приставать?

— Так требует Дамиан.

Слова сорвались с языка быстрее, чем я успела их обдумать и выбрать тон. В результате в них просквозило многовато обиды. Я прикусила язык, но было поздно. Мэйрис отодвинулся и посмотрел на меня с сочувствием.

— А, так наше долговечное величество давит и на вас. Ну что же…

— Если ты передумал быть в списке, — торопливо проговорила я, — то извини, что ввела в заблуждение. Мне просто хотелось прогуляться до башни без этих жестяных банок на «хвосте».

Судя по тому, как мой спутник растерянно огляделся, он не сообразил, кого я называю жестяными банками. Я тут же мысленно отругала себя. Вряд ли в этом мире изобрели консервы. Переводческое заклинание, которое наложил Дамиан, работало неплохо, но вполне ожидаемо не справлялось с нехарактерной для чужого мира лексикой.

— Без стражников, — пояснила я.

Что поделать, придется «фильтровать базар», если я хочу, чтобы меня здесь нормально понимали.

— Ах, вот как, — Мэйрис задумчиво мурлыкнул. — Вообще-то, я готов подождать месяц без приставаний и сопроводить вас в башню.

Неожиданный ответ.

— Да? — я приподняла брови. — Если не секрет, зачем тебе это? Ты правда так хочешь стать мужем избранной?

— Это было бы весело. Леди Дарья в академии однажды рассказывала кое-что о свободных нравах вашего мира. Говорят, плотская любовь до брака у вас не считается чем-то ужасным. Я, конечно, достаточно опытен, — Мэйрис скромно опустил пушистые черные ресницы, — и все же не отказался бы попробовать эти ваши всякие штуки с тем, кто в них уже хорошо разбирается.

— Так, послушай. Это не про меня. Совсем.

Лучше сразу предупредить, чем потом обоюдно страдать.

Оборотень вздохнул.

— Я уже догадался. Но, если быть откровенным, все равно не прочь побыть какое-то время вашим женихом.

— Но зачем?

На его губах снова загуляла хитрющая улыбка.

— Повысить свой статус в глазах фарнских девушек, разумеется. Я привлек внимание самой избранной — представляете, какое это достижение?

Я покачала головой.

— И близко не представляю.

— В таком случае вам придется поверить мне на слово. И предлагаю заключить сделку. Я по меньшей мере месяц буду числиться в ваших женихах, а взамен буду выводить вас, куда скажете: хоть в башню, хоть в сады академии. И никаких приставаний. Клянусь богами. Ну, если только вы сами не решите, что не прочь повеселиться с настоящим знатоком любовных игр.

Он устремил на меня такой взгляд, что я хмыкнула. Как бы кот ни старался, а сделать честные глаза у него не получится.

— Договорились. Как будем скреплять сделку?

— Вином, м-р-разумеется! Оно великолепно сочетается с видами на Фарн с башни, гарантирую вам.

— Тебе, — поправила я. — Раз уж ты мой жених, зачем все эти церемонии?

— Замурчательно! — обрадовался Мэйрис.

Я улыбнулась. Общество нового жениха — кажется, уже третьего по счету — определенно обещает быть полезнее для расстроенных нервов, чем просто любование городом. А раз так, чего терять время?

15. Чудесные перспективы

Алавирское вино пахло изумительно. Мы уже приговорили по бокалу — легко и весело. Я зачарованно смотрела, как Мэйрис разливает по кубкам вторую порцию сверкающей рубиновой жидкости. Она отличалась от нашей — ярче пахла виноградом, была слаще на вкус, но на крепость заметно слабее. Я подозревала, что вино разбавили перед тем, как налить в кувшин, который принес кот-оборотень.

— Ты его хотя бы легально… то есть законно достал? — на всякий случай уточнила я.

— Я бы не стал воровать что-то кроме женских сердец, — оскорбился тот. — Да и зачем мне это? Я один из богатейших наследников в столице. Уж заплатить за вино мне хватит денег.

И не только за вино. Перед тем как мы поднялись на башню, Мэйрис ненадолго исчез и принес вместе с выпивкой целую корзину хлеба и закусок. Первым делом я умяла булку — от ароматов свежей выпечки аппетит удивительным образом проснулся снова. Или причиной тому было приятное общество и вид на лазурное море?

Я откинулась назад, сделала глоток и глубоко вдохнула. Мы не стали подниматься на самый верх, остановились на более низкой смотровой площадке и с удобством устроились в теньке так, чтобы было видно залитую солнцем гавань Фарна. За время, пока мы сидели, уже несколько корабликов с белыми парусами покинули ее, а вместо них вошли другие. На верхушках их мачт весело реяли яркие чужеземные флаги. Жизнь где-то там, далеко, кипела, и мне стало чуть легче на душе.

Возможно, Дамиан прав. Мне стоило благодарить его за то, что он принес меня сюда, где я могла пить вино с видом на сказочный средневековый городок вместо того, чтобы зубрить предмет, который мне никогда не понадобится, и думать, где прикупить доширака подешевле.

Однако стоило вспомнить имя «Дамиан», как настроение опять испортилось. Похоже, это начинало превращаться в правило.

— Как ты попал в коридор рядом с моей комнатой? — спросила я, чтобы отвлечь себя от мыслей о демоне-драконе. — Взломал замок на окне?

— Нет-нет, — Мэйрис покачал головой. — Я воспользовался тем, что оно уже было открыто. Господин Дамиан сказал, что казнит меня, если я взломаю еще хоть один замок во дворце. Он имеет дурную привычку исполнять обещания, а еще не боится испортить отношения с аристократическими родами. Так испытывать судьбу я не рискну.

Н-да, перевела я с Дамиана тему.

— Ты настолько хороший взломщик? — задала я очередной вопрос, надеясь, что теперь оборотень будет говорить исключительно о себе. — Или это специальная магия?

— Никакой магии, только ловкие руки и длинные когти, — он продемонстрировал мне ухоженные ладони, оканчивающиеся коготками. — Ну, и немного отмычки, но пусть это останется между нами.

— Ты же благородный и очень богатый лорд. Зачем тебе такие умения?

— В первую очередь я оборотень. Когда-то из представителей нашей семьи выходили лучшие лазутчики. Теперь этим занимаются менее родовитые семьи, но после первого нападения дьярхов было решено возродить традицию. Дети, рожденные под фамилией эн-Фелис, снова проходят соответствующее обучение. Оно не такое сложное и строгое, как две сотни лет назад, но пару полезных навыков прихватить можно. Особенно если хочешь забраться к интересующей тебя девушке ночью, не потревожив ее родственников или стражу.

Он подмигнул, намекая на ночной визит. Я закатила глаза.

— Значит, не будет никакой будоражащей кровь приключенческой истории?

— О, я их могу рассказать сотни, хотя вряд ли тебе понравится. В процессе обучения взлому я обнаружил, что подбирать ключи к женским сердцам гораздо интереснее, чем ломать отмычки в попытке открыть дверной замок, — Мэйрис пожал плечом. — Передо мной и так открывается большинство дверей в Фарне. А если они остаются закрытыми, я могу проскочить туда через окно. Кто заподозрит шпиона в простом коте?

— И все же ты не только сердцеед, но и ловкий вор.

— Можно и так сказать. Хотя украсть сердце еще ни одной избранной мне не удалось, — повинился кот.

Хвост дернулся, подтверждая, что его хозяин раздосадован из-за этого.

— Ты пытался соблазнить всех моих предшественниц? — удивилась я.

Ну и ну. Похоже, этот шерстистый донжуан действительно не пропускает ни одной юбки.

— Если это можно так назвать. Леди Дарья мне отказала — она обращала внимание только на высоких бородатых мужчин, и в итоге вышла замуж за волка-оборотня. Или он ее на себе женил — это как посмотреть. Леди Катерина, впервые увидев мое превращение, упала в обморок. Наш мир она принять не смогла и живет теперь в отдаленном поместье, общаясь всего с несколькими слугами. Леди Мария влюбилась в эльфа, и на других мужей у нее появилась аллергия. Леди Ольга была куда веселее, но у нее оказалась аллергия на котов, — он расстроенно мурлыкнул. — И ребенок у нее родился обычный, хотя в ее постели перебывало даже больше семи мужчин. Сейчас она ведет более скромный образ жизни и тоже уехала из столицы подальше.

Я кашлянула. Безумно интересно, конечно, — слушать о предыдущих пассиях своего жениха. Хорошо, что Мэйрис в этом статусе надолго не задержится.

— Она сама решила уехать? — неожиданно для себя спросила я. — Или ее Дамиан заставил?

— Скорее, ее выжили старомодные придворные дамы, очень любящие распускать сплетни про молоденьких успешных девиц, — пошутил Мэйрис. — Впрочем, и без Дамиана не обошлось. Он на тебя тоже давит, да? Ты из-за него выскочила из комнаты вся в слезах?

— Это было так заметно? — смутилась я.

— Для того, кто хорошо разбирается в женщинах, — да.

Я вздохнула.

— Дамиан, я так понимаю, не из таких.

— Если хочешь сказать, что он бессердечная скотина, можешь не стесняться, — хмыкнул Мэйрис. — Все твои предшественницы от досады на него аж выли. Мы с ним тоже друг друга недолюбливаем, но нельзя не признать, что при его глухоте он хороший правитель. Возможно, лучший изо всех, кто правил Алавиром.

— В самом деле? — с сомнением поинтересовалась я, отпив еще вина.

После того как он меня пытался обмануть, верилось в это с огромным трудом.

— Он первый, кто за долгие десятилетия сумел выгнать дьярхов из нашего мира и закрыть им сюда дорогу. Он восстановил Фарн, поднял королевство с колен и заставляет соседей считаться с Алавиром, хотя почти половина наших земель поражена тленом, а значительная часть населения погибла в войне с дьярхами или сбежала, когда начал распространяться тлен. Ты, наверное, заметила, что дворец полупустой, а в академии не так уж много учеников? Все это — последствия войны и тлена. Но Дамиан не отчаивается и продолжает что-то делать. А ведь он вообще не должен был стать королем и до сих пор не выносит, когда к нему обращаются «ваше величество». Я бы на его месте вообще сошел с ума. Особенно зная, что мне светит такой конец. Поэтому то, что у Дамиана такой тяжелый характер, еще можно простить.

— Какой конец? — насторожилась я.

— А тебе не сказали? — удивился Мэйрис. — Он умрет, как только родится ребенок из пророчества. И на сей раз это будет настоящая смерть.

— Как это? — забеспокоилась я. — Почему это он должен умереть?

Теплый летний день вдруг перестал казаться приятным, а морской бриз — ласковым. В воздухе отчетливо запахло пеплом. Наверное, его из-за крепостных стен принес ветер.

Мэйрис, сообразив, что ляпнул лишнего, натянуто засмеялся.

— Так тебя действительно не предупредили. Му-ур… э-э… Может, я, конечно, просто ошибаюсь…

— Нет уж. Давай, выкладывай правду. Если ее не расскажешь ты, никто не расскажет. Мне уже запретили ходить по дворцу без стражи. Чувствую, Дамиан меня скоро вообще запрет в комнате и привяжет к кровати, чтобы я исполнила придуманный им же самим долг.

Улыбка сползла с его губ.

— Ну, с другими иномирянками он так не поступал, хотя вполне на это способен. Понимаешь… Некоторые опасаются, что ошибки с избранными на самом деле не ошибки. Тебе объясняли что-нибудь про баланс в нашем мире?

— Какой баланс?

— Так, — Мэйрис потер лоб. — Если коротко, то в нашем мире всегда должно находиться определенное количество «свободной» магии. Чтобы мертвое тело ходило и не просто мычало, а думало и управляло государством, нужно забрать и переработать колоссальный объем колдовской энергии. Это очень трудно и опасно. Именно поэтому ходячие мертвецы у нас не бродят по деревенским кладбищам, хотя теоретически такое возможно. Каждое их появление — эпохальное событие, достойное записи в летописях. И оживление — это не разовая мера. Каждый год лучшие волшебники страны собираются, чтобы провести над Дамианом ритуал и насытить его магией до следующего раза.

— То есть в нем сконцентрировано слишком много волшебства?

— Ага. И все бы ничего, но есть пророчество о спасении мира. То самое, где упоминается о тебе. В нем обещано, что баланс будет восстановлен — родившийся у избранной ребенок вберет в себя всю божественную силу этого мира, а ее предыдущий носитель погибнет. А это и есть Дамиан.

— А что если пророчество врет? Оракул — или у кого вы там его добывали — мог ошибиться.

— Не мог, — Мэйрис покачал головой. — Привратникам пришлось идти в другой мир и искать там одного из ушедших богов, а они обманывать не будут.

— Лучше взяли бы и вернулись сюда, вместо того чтобы разбрасываться такими идиотскими предсказаниями, — проворчала я. — Помогли, называется.

— Они боги, — развел руками оборотень. — Кто их может заставить? Хорошо, что хотя бы пророчество дали, а не плюнули на нас и сказали: «Подыхайте».

По-моему, они примерно так и сделали, фактически пообещав смерть Дамиану.

Теперь его поведение представало совсем в ином свете. И равнодушие, и даже некоторая брезгливость по отношению ко мне — все стало логичным. Я бы тоже невзлюбила человека, из-за которого мне грозила бы смерть. И ведь Дамиан все равно продолжал искать избранную, чтобы второй раз пожертвовать собственной жизнью ради своего королевства. Благородно…

— А почему кто-то считает, что мои предшественницы специально выбраны неправильно? — вспомнила я одну из фраз Мэйриса.

— Потому что четыре ошибки подряд — это многовато, — растолковал он. — Пошла молва, что Микки намеренно забирает сюда не тех девушек, чтобы Дамиан продолжал править Алавиром.

— Но Микки сам стоит в очереди за короной. Зачем ему продлевать царствование своего соперника?

— Он один из его самых преданных людей, вот почему. Отец Микки настолько никчемен, что Дамиану пришлось самому заниматься воспитанием мальчика. Это он сделал его привратником. Без Дамиана не было бы Микки, понимаешь? Слухи об «одолжении» с его стороны заставили Дамиана рискнуть и отправиться в твой мир самому, хотя если бы с нашим правителем там что-то случилось, то Алавир затянуло бы тленом в считаные дни. Представь, что начнется, если окажется, что и ты не избранная из пророчества. Дамиана обвинят в том, что он намеренно добивается гибели королевства из-за нежелания умирать. Его наверняка попытаются свергнуть, и прольется немало крови, потому что у него хватает и сторонников, и врагов. Главное — неизвестно, как будет править тот, кто придет после него. А я уверен, что намного хуже, потому что больше ни у кого нет многолетнего опыта и трезвого ума, которые сочетаются с недюжинными способностями к магии, природной силой и уже наработанной за годы репутацией.

— Страна погрузится в хаос, — подытожила я.

Знаем, проходили на уроках истории.

— Именно, — Мэйрис разлил нам остатки вина и почти залпом осушил свой кубок. — Я прекрасно понимаю, почему тебе не нравится Дамиан, и разделяю твои чувства. Но все же на твоем месте я бы задумался, почему он требует от тебя то, что требует, и стоит ли ему перечить. Возможно, он правда пытается сделать, как лучше.

Я тоже глотнула вина.

Возможно. Или демон-дракон заблуждается. Он же не провидец, чтобы точно знать, что лучше. Тем более он совсем не знает меня. Кто давал ему право единолично решать, что я должна делать, и утаивать от меня информацию?

И все-таки слова Мэйриса тревожили. Мне не хотелось становиться причиной чьей-то смерти, даже если это спасет целый мир. Заодно стало ясно, что о побеге можно забыть — избранная я или нет, а Алавиру это ничем хорошим не откликнется.

Значит, придется сидеть здесь до упора. Скорее всего, и умирать вместе со всеми, потому что до сих пор никакой избранности я в себе не ощущала.

«А ведь Дамиан и правда мог ошибиться», — пришла внезапная мысль. Он каким-то образом уловил мои спящие способности привратницы Оси миров и спутал их с избранностью. Если это так, тогда можно не сомневаться, что исход у этой истории будет худшим для нас всех. И даже сбежать домой я не смогу. Просто потому, что меня не подпустят к порталу, опасаясь бунта, который может начаться из-за моего исчезновения.

Пеплом в воздухе запахло сильнее. Ветер сменился — печально повисли яркие флаги на судне, за которым я наблюдала, — и шел теперь с «мертвой» половины города. Еще и на медленно плывущее к закату солнце нашло облако, окрашивая все в серый, безжизненный цвет.

Я допила вино и отставила кубок подальше.

Да уж. Чудесные у меня перспективы.

— А Дамиана никак нельзя оживить?

— Если бы существовал способ, за тридцать лет он бы его нашел, — уверенно ответил Мэйрис. — Вряд ли он так стремится умирать. Да и это куда лучше, чем пользоваться Осью миров, рискуя снова впустить в наш мир дьярхов, и искать неизвестно где избранную. Куда проще найти иголку на дне морском.

— А почему Дамиан не наделал себе детей? — продолжала выспрашивать я. — Божественная кровь что — не передается по наследству?

Кот нетерпеливо засопел.

— Честное слово, попроси Микки прочитать тебе курс основ нашей магии! Мертвое не может породить живое — это азы колдовского искусства. У Дамиана не может быть детей, даже если он сможет совокупиться. Хотя я ни разу не слышал, чтобы он интересовался женщинами.

Удержаться от вопроса было слишком трудно.

— Почему?

— Потому что он бессердечен и холоден во всех смыслах этих слов? — Мэйрис пожал плечами. — Или потому что дьярхи, не желая уступать настолько легко, перед своим поражением убили не только всю его семью, но и невесту? Хотя, если уж начистоту, сомневаюсь, что он тридцать лет соблюдает по ней траур. Скорее, Дамиан попросту разучился чувствовать.

На слове «невеста» в груди кольнуло. А чего я ждала? Не может же такой мужчина, как он, всю жизнь хранить себя для одной-единственной. Хорошо еще, что у него не гарем из трехсот шестидесяти пяти наложниц — по одной на каждый день года.

Хотя почему меня это волнует? Пусть хоть тысяча наложниц, я за Дамиана замуж и не собиралась. Вон других кандидатов целая куча. Сегодня аж бегом пришлось от них спасаться. А Эл так вообще в сто раз красивее разных летающих козлов.

Несмотря на мысленные уговоры, я продолжала хмуриться. Дамиан открылся с других сторон, и я не могла сказать, что мне это особенно нравится. Гораздо проще было воспринимать его как тирана и эгоиста. Но увы, в жизни все так просто не бывает.

Мэйрис вдруг потянулся, выгнулся, как настоящий кот, и громко зевнул, отвлекая меня от размышлений.

— Что-то меня разморило от вина и солнца, — пробормотал он. — Проклятая кошачья природа. Ты не будешь против, если я посплю у тебя на коленях?

— Но это же, наверное, неудобно будет, — растерялась я. — И тут не очень чисто, чтобы лежать. Не боишься испачкаться?

— А я разденусь, — невозмутимо объявил Мэйрис.

Я вытаращила глаза.

— Э-э… А это не будет чересчур… Ну, понимаешь…

Естественно, он не понимал. Вряд ли он вообще меня слушал, потому что уже начал стягивать рубашку и расстегивать ремень. И правильно — нечего мямлить, надо рубить сразу и с плеча. Как Дамиан, мать его за ногу.

Когда на оборотне остались одни штаны, я обреченно закрыла глаза ладонью. Как будто от развратного кота можно было ждать чего-то другого.

— Я не буду держать тебя на коленях в таком виде, — отрезала я.

Он засмеялся.

— Ты поражаешь меня с каждым мгновением все больше. Чего смущаться? Ты же меня уже видела.

Ага, и теперь не знала, как стереть это из памяти.

Шуршание спадающей ткани подсказало, что чертов эксгибиционист и не подумал ко мне прислушаться. Я торопливо отвернулась и только тогда убрала ладонь от лица.

— Мэйрис… — сердито начала я и тут же замолчала, потому что сзади раздалось отчетливое кошачье «мяу».

Ушастого и хвостатого симпатичного парня больше не было. О мою ногу терся большой черный кот. И я могла поклясться, что он ухмыляется.

Мэйрис тронул меня лапой и похлопал по своей одежде. Судя по всему, это означало «садись сюда». Со вздохом я сложила разбросанные кое-как вещи и аккуратно, чтобы ничего не помять и не испортить, устроилась на краешке камзола. Котяра тут же вскочил ко мне на колени и потерся об меня головой, явно пытаясь добраться до груди. Получив отпор, он тем не менее довольно помурчал и улегся на моих ногах.

Я снова вздохнула и почесала у него за ушками. Даже в кошачьем обличье Мэйрис оставался самим собой, но мне он так нравился чуть больше. Может, потому что казался безобидным и перестал рассказывать о своих бывших.

Кот задремал очень быстро. Меня вслед за ним тоже потянуло в сон, но я не поддалась слабости и вместо этого откинулась назад и подставила лицо ветру, чтобы он поскорее сгонял с меня хмель.

Подумать мне было немало о чем. После историй Мэйриса стало ясно, что сбегать из Алавира с помощью Оси миров — плохая идея. Да честно говоря, мне после сегодняшнего дня, знакомства с академией, Элом и другими и самой не хотелось бросать местных жителей на произвол судьбы. Не переживет моя совесть такого.

Вот только что если моя догадка верна и я не избранная? Можно подчиниться Дамиану и изо всех сил пытаться полюбить семерых мужчин, но что-то мне говорило, что эта затея провалится. В Мэйрисе и Микки, по крайней мере, я пока видела в лучшем случае друзей. Может быть, я полюблю Эла — он выглядел мужественнее других занесенных в список женихов. Но что если чувства не появятся и к нему?

Однако даже если я решу задачку, как влюбиться в толпу мужчин, настоящий правитель Алавира погибнет. Если верить Мэйрису, родится чудо-ребенок или нет, для страны все равно настанут тяжелые времена.

Я пожевала губу. Как ни крути, а хэппи-энда не выходит.

Остается одно — оживлять Дамиана. Пусть сам строгает божественных детишек, справляется с экономическими кризисами и все такое. На меня, значит, можно спасение целого мира повесить, а сам что? Вот пусть и отдувается потом.

Была только малюсенькая проблемка. Как мне, чужачке, человеку далеко не семи пядей во лбу, найти способ оживления, который не могли отыскать лучшие умы королевства на протяжении тридцати лет? Дамиан если и знает что-то, делиться не станет. Зато можно спросить у Микки — он же его вернейший подданный, который не хочет гибели господина, — и дальше импровизировать. Если и он не в курсе, тогда я доберусь хоть до самих богов. Нашел же Дамиан одного из них, чтобы вытрясти пророчество. Вдруг и у меня получится? Тем более рыжий обмолвился, что путешествовать по Оси миров могут лишь привратники, а я как раз из них.

Кот зашевелился, поерзал и улегся заново, тихо мурча во сне. Я погладила лоснящуюся шкурку и мысленно подвела итог раздумьям.

Надо признать, что план по спасению мира получается не ахти. И все же это лучше, чем ничего.

Странное дело — когда я вновь посмотрела на корабль с высокими мачтами, флаги опять бодро развевались. То ли ветер настолько стремительно менялся, то ли мне показалось в прошлый раз, но настроение улучшилось. Словно небеса послали знак, что я на верном пути.

Я не собираюсь сидеть без дела. И безвольной игрушкой в твоих руках, Дамиан, я тоже не буду.

16. Странные сновидения

Мы с Мэйрисом дождались заката. Мне очень хотелось впервые в жизни собственными глазами, не по телевизору, увидеть, как солнце прячется в море, но зрелище немного разочаровало. После того как водная гладь на горизонте проглотила огненный шар, тут же наступила ночь. Никаких сумерек, сизых или голубых, ничего — на нас сразу рухнула густая тьма. Ряды огоньков в Фарне — фонарей на главных улицах — давали примерно столько же света, сколько звезды, нисколько не рассеивая мрак.

Мне, привыкшей к яркому освещению городов двадцать первого века, стало неуютно. Будто всю столицу укрыли одеялом — ни звука, ни отблеска. Хорошо, что Мэйрис оказался достаточно обходительным, чтобы проводить меня до спальни. Он не стеснялся останавливать слуг и просить подсвечники, которые помогли нам добраться до нужного дворцового крыла и зажечь свет в комнате. Правда, оборотня, удивительным образом «забывшего» обещания не приставать, пришлось силой спихивать с кровати и выгонять, но больше я на него не сердилась.

У всех есть свои недостатки. Беззлобный и искренний Мэйрис обладал далеко не худшими из них.

Засыпала я с мыслями о том, что буду делать на следующий день. Микки, Ось миров, колдовской алфавит и поиски ответов… Наверное, поэтому мозг и скомбинировал такие странные сновидения. В них у меня опять искрилась левая рука, а спальню наполняли черные тени. В отвратительных очертаниях узнавались склонявшиеся надо мной дьярхи. Они что-то бормотали, указывали на меня, но я не могла разобрать ни слова. Заклинание-переводчик на сны не действовало.

Потом меня как будто что-то душило. Я дралась с невидимым противником и пыталась сбежать из комнаты, но, как часто бывает в кошмарах, не двигалась с места. Дальше все и вовсе скатилось в какой-то бред. Мне удалось вырваться из комнаты, но в коридоре я столкнулась с Соколом, который с глупой улыбочкой держал букет цветов.

Высоченный викинг, опытный моряк, один из лучших воинов Алавира — и с розами. Я бы охотнее поверила в то, что он принесет мешок отрезанных вражеских голов. Нет, это все сон, просто сон, и пора из него выходить. Так я и решила, поэтому прямо под носом у Сокола развернулась и зашагала обратно в спальню — в кровать, чтобы проснуться и радоваться новому, нормальному дню, в котором не будет таких безумств.

— Рина. Рина!

Меня трясли, кажется. Вот же нехорошие люди. Даже поспать не дадут. Я отмахнулась и…

— Отойди от нее, — железом прозвенел мужской голос.

…и проснулась.

Я сидела на кровати. Почему-то к стулу рядом с ней было примотано полотенце. Сбоку на полу валялся букет из роз, а передо мной на коленях стоял разозленный Сокол. Золотоволосый Эл, окруженный льющимся из окна рассветным сиянием, словно нимбом, держал у горла «норвежца» обнаженный изогнутый клинок.

— Сталь Лесного королевства способна отрубить голову одним касанием, — холодно добавил Эл. — Не советую дергаться.

Сокол делать это и не собирался. Я, наоборот, вздрогнула всем телом и схватилась за одеяло, чтобы прикрыться.

Ничего себе доброе утро! Сколько мужчин в моей спальне, и ни одного я к себе, между прочим, не звала!

— Ч… что происходит? — заикнулась я.

Сокол открыл рот, чтобы заговорить, но острие меча тут же опасно приблизилось к его кадыку. Когда «норвежец» мрачно захлопнул челюсть, решив помолчать, Эл улыбнулся краешком рта.

— Этот человек без спроса ворвался в спальню и отказывается сообщать, по какому праву к тебе прикасается, госпожа.

— А ты сам что тут забыл?

— Ты хотела, чтобы я жил возле тебя, госпожа. Так мне передали слуги короля Алавира. Однако сначала тебя не было, а когда я пришел последний раз, ты спала. Я устроился у твоих ног, чтобы охранять тебя, — он кивком указал на плащ, расстеленный с другой стороны кровати. Похоже, бедняга эльф и правда ночевал на этой жесткой подстилке. — И утром поймал этого наглеца. Кто знает, что он сделал бы с тобой, если бы я не оказался рядом.

— Я всего лишь пытался выяснить, что с ней происходит! — рыкнул Сокол, все же рискнув заговорить. — Это я охранял ее предыдущие ночи!

— Но в эту тебя рядом с ней не было, — парировал Эл. — И тебя нет в числе женихов.

— Так, ребята, спокойнее, — забеспокоилась я. — Вообще-то, я вас обоих не приглашала. Поэтому давайте без кровопролития.

Поскольку никто не пошевелился, пришлось настойчиво добавить:

— Эл, пожалуйста, убери меч.

Эльф нехотя спрятал его в ножны быстрым и грациозным движением. Похоже, мой муж из лесного народа спал с оружием или не спал вообще. На его красивом мужественном лице не было ни следа заспанности, а светлые пряди волосы лежали так аккуратно, словно их успели расчесать. Лишь чуть-чуть помятой выглядела одежда: длинная кремовая рубаха и простые штаны мягкого зеленого оттенка — цвета и покрой, удивительно шедшие стройному Элу.

«Ангел», — снова, как и вчера, подумала я. К этому мужчине даже прикоснуться страшно. Будто он не живое существо, а греза, которая развеется, стоит подойти ближе.

Впрочем, эта греза при всей ее воздушности и сказочности оказалась смертельно опасной. Сокол, распахнув голубые глаза, ощупал шею. Сквозь светлую щетину проступала красная полоска — царапина от меча.

— Разорви тебя спрут, эльф! Ты свихнулся?

— Если ты был стражем избранной в прошлые ночи, то свихнулся тот, кто назначил такое дубовое бревно на это задание, — сухо ответил Эл. — Кто наложил заклятие на полотенце? Оно пыталось ее задушить.

Так вот что это была за приснившаяся борьба. На меня напало полотенце!

Я нервно засмеялась. Демоны, драконы, оборотни. Почему бы в этой компании не присутствовать ожившей тряпке? Теперь хотя бы стало понятно, почему она все время перемещалась по комнате. Куда же без колдовства?

— Зачарованием занимался сам господин Дамиан. Он избранной вред причинять не станет, — оскорбленно забасил Сокол. — А вот ты, малек камбалы, мог и намудрить чего-то.

— Я хотя бы был рядом. А где был ты?

На крепких, покрытых шрамами руках «норвежца» вздулись жилы, а лицо подозрительно напряглось. Того и жди, что сейчас голубые глаза нальются кровью, и он берсерком бросится на эльфа, который тоже весьма красноречиво держал ладонь у рукояти меча.

Пора останавливать этих ребят. Я не привыкла командовать, да раньше и некем было. Младшая сестра родилась не так давно, я ее почти не видела, а в школе привыкла быть тихоней. Но интуиция подсказывала, что если не гавкнуть, то дело может закончиться плохо.

— Хватит!

Получилось так громко, что я испугалась сама. Что я вообще творю? Девятнадцатилетняя соплячка орет на двух взрослых мужиков! Сейчас они как повернутся ко мне, как напомнят, где мое место…

Но этого не произошло. Сокол притих, Эл виновато склонился и отступил на шаг назад, сложив руки за спиной. Видимо, это означало, что оружие он больше хвататься не станет.

— Сокол, — строго произнесла я, стараясь не показывать, как мне на самом деле страшно ими командовать. — Пожалуйста, объясни, что ты делал за моей дверью?

— Ждал, когда ты проснешься, — ответил он, хмуро поглядывая на эльфа, который тоже не сводил с него ясных зеленых глаз. — Хотел розами порадовать. Слышал от леди Дарьи, девушки вашего мира их любят. А тут ты внезапно выскакиваешь в одной ночной рубашке из комнаты, за твоей спиной полураздетый эльф с полотенцем, на тебе лица нет… Что мне было думать? Я решил, что он тебя принуждает к чему-то нездоровому. О пристрастиях лесного народа дурные слухи ходят, вот я и не стал медлить.

— Я бы не посмел тронуть госпожу без ее согласия, — ледяным голосом отозвался эльф.

А я тихо выдохнула.

Цветы. От викинга. Обалдеть.

Хотя черт с ними, с цветами. Рассказ Сокола и Эла означал, что «сон» мне вовсе не снился. А если душащее полотенце и букет — правда, то явью могли оказаться и дьярхи или те искры из руки.

Теперь, прислушиваясь к своим ощущениям, я чувствовала, что пальцы действительно покалывает.

— Тихо, — прервала я «норвежца», который уже опять начал отвечать резкостями на оправдания Эла. — Сокол, мне… эм… — я скосила глаз на валяющиеся где-то там розы, — очень нравится твой подарок. Спасибо. Но прямо сейчас мне нужно спросить кое о чем Эла. У меня рука не брызгала искрами?

Он кивнул.

— Свет был почти такой же, как в саду, когда мы впервые встретились. Но я еще вчера по просьбе вашего короля отдал ему осколок Оси.

Значит, она тут ни при чем. Что тогда со мной происходит? Силы привратницы пробуждаются? Или это что-то иное и нужно ждать, когда рука окаменеет и отвалится? Я, конечно, не инквизитор из известной компьютерной игры, зато эльфы, драконы и иные миры в наличии. Есть все шансы повторить тот сюжет.

Я покачала головой. Так можно до чего угодно додуматься, но только не до истины. А человек, который мог бы ответить на мои вопросы, вряд ли далеко отсюда.

— Пожалуйста, позовите Микки. Мне очень важно с ним поговорить.

17. Команда

Рыжий привратник миров задерживался. Я успела выставить надоевших своей руганью Эла и Сокола за дверь, привести себя в порядок, попечалившись перед зеркалом, что выгляжу совсем не так хорошо, как эльф поутру, и даже приступить к завтраку. Последнее пришлось делать под присмотром вернувшегося Эла.

Жених из лесного народа оказался чересчур ретивым в отношении охраны моей драгоценной персоны. Вскоре прибежал обеспокоенный управляющий, который предложил тут же подготовить для Эла любую из комнат по соседству. И получил мгновенный отказ. Как же, избранную ни на минуту нельзя оставить. Всякие северяне начинают задаривать ее букетами — опасно! Глядишь, так и еще одним женихом обзаведется.

Розы я поставила в вазу и пристроила на видном месте, чтобы Сокол не совсем уж обижался. Он исчез настолько быстро, что я так и не спросила, что вообще это значило. Просто желание быть галантным к спасительнице мира или нечто большее? Как самой к этому отнестись, я тоже не знала. Сокол хорош собой, силен и приятен в общении. Приятный молодой мужчина, в общем. Но…

Я украдкой глянула на эльфа, мраморным изваянием застывшего у входа. Эл, несмотря на всю свою строгость, мне нравился больше. Если представитель лесного народа, в которого без ума влюбилась моя предшественница, похож на него, то я ее отлично понимала. С другой стороны, я всегда питала пристрастие к ответственным и серьезным. Ну да, первокурсник Сенька в этот образ не совсем вписывался, но мы же, в конце концов, и встречались недолго.

Отчего-то вдруг подумалось, что Сеня отдаленно напоминал Дамиана. Тоже постоянно ходил в темной одежде, отличался бледностью, слушал мрачную музыку. Поэтому я на него и запала — он отличался от большинства парней вокруг.

Интересно, понравилась бы Дамиану «Металлика»?

Осознав, на что перескочили мысли, я тряхнула головой. Не об этих двух угрюмых болванах сейчас надо думать. Один меня бросил, второй относился ко мне, как к полезной вещи, и не более того. Им обоим далеко до Эла. Вряд ли он успел полюбить меня — с нашей первой встречи еще и суток не прошло, но уже заботился обо мне так, словно я действительно его единственная.

Такого я могла бы полюбить. Всей душой.

— Ты чего-то желаешь от меня, госпожа? — спросил Эл.

Щеки вспыхнули. Не мысли же он читает?

— Нет. А почему ты так решил? — стараясь казаться невинной, поинтересовалась я.

— Ты с меня уже достаточно давно не сводишь глаз.

— Эм-м… — я прочистила горло. — Извини.

— За что ты извиняешься? Ты избрана богами. Если что-то понадобится — лишь попроси, и я выполню это.

Ну вот. Теперь горело все мое лицо.

— Хорошо, спасибо, — промямлила я, отворачиваясь.

Жаль будет, если выяснится, что я никакая не избранная. Я тут же стану ему не нужна. Просто Марину Дубровскую он не полюбит.

Вдруг снова стало грустно, почти как вчера. Ладно, что уж там страдать. Надо радоваться, пока Эл еще тут.

— Точно не хочешь перекусить? — я указала на принесенный служанкой поднос. Еды, как всегда, положили минимум на трех человек. — Этого многовато для одной меня.

Эльф склонил голову набок.

— Ты приглашаешь меня трапезничать с тобой?

— Ну да, — смутилась я. Вроде бы мое предложение сложно понять двусмысленно. — У вас супруги не едят за одним столом?

— Не когда принадлежат разным сословиям. Ты леди, а я всего лишь безродный страж.

— Я не аристократка, Эл. В моем мире нет сословий. Все равны. Значит, и мы с тобой тоже равны.

— Здесь ты благородная леди, — упрямо повторил он. — Я не могу сесть с тобой за один стол.

Ну приехали.

— Пожалуйста, — настойчиво произнесла я. — Я очень хочу, чтобы ты сидел рядом и позавтракал вместе со мной. Это желание избранной, если тебе так угодно.

В зеленых глазах застыла недоверчивость. Эльф неторопливо, будто с опаской, приблизился ко мне. Он сел на противоположной стороне маленького обеденного столика, но к еде так и не притронулся.

— Ты не голоден?

— Голоден.

— Тогда почему не ешь? Говорю же: не надо стесняться.

Эл занес над столом кисть руки. Мне казалось, что у такого высокого и стройного мужчины должны быть тонкие пальцы пианиста, но я ошиблась. Это была крепкая ладонь воина, уверенные движения которой удивительным образом сохраняли грациозность.

Второй раз я ошиблась, когда решила, что он возьмет похожую на бутерброд закуску из пресной лепешки и свежего творожного сыра. Эльф, внимательно глядя мне в глаза, опустил свою ладонь и накрыл ей мою, лежащую рядом с подносом.

— Спасибо, — тихо произнес Эл.

Его рука была горячей, а ощущение — таким, словно… Я с трудом могла описать его словами. Словно меня укрыли одеялом и обняли.

Сердце подпрыгнуло. Мысли из головы вылетели напрочь. Я просто смотрела на эльфа и категорически не знала, что делать. Может, упасть в обморок от переизбытка чувств?

И в этот момент, как назло, в дверь громко постучали, разрушая волшебство.

— Рина! Это Микки. Ты посылала за мной?

Не вовремя, но куда теперь деваться. Эл уже убрал руку. Мне оставалось лишь кашлянуть и ответить:

— Да, заходи. Доброе утро тебе.

Однако, когда рыжий появился на пороге, за его спиной был и Сокол. Я сдвинула брови. На присутствие «норвежца» при беседе я не рассчитывала. Он был другом Дамиана, не настраивало на доверие и то, как он вчера выдал меня на тренировочной площадке академии. В общем, не тот человек, с которым мне хотелось бы говорить о своих планах по оживлению Дамиана.

Микки вошел в комнату быстрыми шагами и бросил на меня тревожный взгляд.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Сокол сказал, что у тебя опять болела рука.

— Да. И я бы с удовольствием обсудила это с тобой, но только наедине.

— Невозможно, — произнес Эл. — Госпожа, если меня не будет рядом, я не смогу помочь. А случиться может что угодно.

Он кивнул на полотенце, все еще привязанное к стулу. Мы так и не решили, что с ним делать. Благо оно пока не шевелилось.

— Этот эльф мне не нравится, — прямо объявил Сокол, буравя Эла взглядом. — Он даже хуже разряженного петуха Фаудо. Но в одном я с ним согласен: если вы будете обсуждать дела привратников, я бы тоже послушал. Дамиан поручил мне присмотреть за тобой, пока ты не выйдешь замуж. А я не знаю, как, ржавый якорь мне в глотку, выполнить эту просьбу, если у тебя брызжет искрами рука и ты постоянно падаешь в обморок.

— Послушайте, — робко начала я. — Я могла бы и сама…

— Рина, они правы, — мягко прервал Микки. — Элтаниэль — один из твоих женихов, а человека надежнее Сокола я не встречал. Если они оба будут понимать, что с тобой происходит, тебе же самой станет только лучше.

Ага, конечно, и контролировать меня будет проще. Я надеялась, что рыжий воспользуется шансом остаться со мной наедине, но сегодня явно не день Бэкхема.

Я устало потерла веки. Пока мужчин всего трое. И это без Мэйриса, который наверняка ночью отправился на поиски приключений и теперь отсыпался у себя дома. Что будет, когда наберутся все семь мужей? Я же с ума сойду!

Ответ был очевиден — нужно научиться делать так, чтобы они меня слушались. Но как, если мне это совершенно несвойственно? Постоянно орать, как утром? Это не сработает — в школе мои одноклассники только потешались над истерящими учителями, несмотря на то что те обладали определенной властью над классом. А у меня и власти-то нет никакой. Я не Дамиан, который может просто глянуть — и все уже стоят по струнке. Он мужчина, могущественный маг, король, по слову которого могут полететь головы. А я соплячка, которая отличилась только тем, что закончила школу с серебряной медалью и неплохо училась в универе. Здесь эти заслуги не значат ровным счетом ничего.

Вдруг отчаянно захотелось, чтобы пришел кто-то другой, сильный, кто прикрикнул бы на Сокола, Эла и Микки, и они тут же стали послушными. Но не существовало никого, кого я могла бы о таком попросить.

Вывод один — придется все делать самой. Анализировать, хитрить, думать десять раз, прежде чем что-то сказать. Или…

В голову пришла странная мысль.

Что если в самом деле объединиться в команду? Мэйрис назвал Микки одним из вернейших помощников Дамиана. При нашем знакомстве Сокол погрустнел, вспомнив о том, что с демоном-драконом произошло во время войны с дьярхами. Похоже, «норвежец» относится к нему с пиететом и считает другом. Эл, в отличие от этих двоих, о Дамиане не беспокоился. Зато он считал нашу встречу судьбой и чуть не полез ради меня в драку с королем чужой страны. Микки с Соколом тоже были ко мне не совсем равнодушны, и это облегчало задачу создания маленькой банды, пытающейся вернуть Дамиану сердце и жизнь.

Вместе должно быть проще. Я слишком мало знаю об этом мире, чтобы действовать в одиночку.

Я глубоко вдохнула.

— Ладно, я разрешу вам остаться. Но мне понадобится обещание от всех вас.

— Какое? — охотно поинтересовался Микки.

— Поклянитесь самым сокровенным, что ничего из сказанного в этой комнате не выйдет наружу. Ни единого слова никому, даже Дамиану.

Рыжий сразу приуныл — похоже, он надеялся на беседы иного плана. Нахмурился и Сокол. Зато Эл выдал сразу же, без секунды промедления:

— Клянусь Сердцем леса и благополучием моего народа, что не выдам ничего, что будет здесь произнесено.

Я перевела взгляд на Микки. Тот вздохнул.

— Клянусь родной матерью и Осью миров, что буду молчать о секретах, которые мы обсудим в этой комнате. Пусть меня покарают боги, если я нарушу клятву.

Сокол не отвечал, только смотрел куда-то вбок. Проследив за взглядом, я обнаружила, что он направлен на поставленный в вазу букет.

— Так тебе правда розы нравятся? — спросил «норвежец».

— Правда. И мужчины, которые их дарят, тоже.

Он с удивлением повернул голову и не размыкал губ какое-то время, изучая меня. Я спокойно встретила взгляд его голубых глаз.

Сокол вдруг прислонился спиной стене и сложил на груди руки, словно собирался задержаться в комнате надолго.

— Ты меня извини за то, что вчера на арене ляпнул. Леди Дарья потом уж объяснила, что ты в академию скрытно пришла, но я-то не знал. Хотел вину цветами загладить, а сейчас подумал: ну как тебя одну с этими-то оставить, — он кивнул на двух мужчин так, словно их никчемность в других объяснениях не нуждалась. Причем эльфа «норвежец» окинул даже более подозрительным взглядом, чем рыжего, на которого сам недавно обзывался «дырявым решетом». — Тебе защита нужна, и я что могу, то ради этого сделаю. Даже если придется потом перед самим Дамианом ответ держать, что его в известность ни о чем не поставил. Поэтому солеными морскими водами клянусь перед тобой и белокурой богиней Эженией, что выполню твою просьбу. А если нет — вовек мне морского берега не видать и корабельной палубы не касаться.

Я расслабила плечи. Начало вроде неплохое.

— Спасибо вам всем. Микки, сядь, пожалуйста. У меня много вопросов к тебе.

— О чем? — насторожился рыжий, занимая место рядом с эльфом.

Тот скосил глаз на соседа, но промолчал. А я порадовалась — он не стал ни подскакивать, ни опять рассказывать, что с благородными за столом сидеть нельзя. Кажется, из всех, кто набивается ко мне в женихи, Эл самый здравомыслящий.

— О том, что я привратница Оси.

Микки снова вздохнул.

— Выходит, ты вчера все слышала. А я гадал, почему Дамиан отдал приказ всей дворцовой страже присматривать за тобой и ни в коем случае не подпускать к порталу.

— И что, — тихо сказала я. — Думаешь, это справедливо?

Мой муж номер один пожал плечами.

— Он правитель. Ему виднее.

— Ты так уверен? Я пятая по счету избранная. Пятая, — выделила я. — Вы сами с Дамианом говорили, что искать следующую девушку опасно и вы вообще не успеете это сделать. Но что если…

Я осеклась. Взгляд упал на Эла. Стоит ли утверждать прямо перед ним, что я не избранная? Да и перед остальными тоже. Сейчас они как развернутся, как уйдут, махнув на меня рукой. Ведь если я не спасительница их королевства, то я никто. Я подведу целый мир…

«Ну уж нет», — напомнила я себе, отбрасывая страх, сковавший губы. Это не я кого-то подвела, а тот, кто меня «избрал». А я, наоборот, пытаюсь спасти ситуацию.

— Что если я такая же ошибка, как предыдущие? — заставила себя выговорить я. — Кровь демона-дракона могла откликнуться на мои способности привратницы, и Дамиан перепутал меня с избранной из пророчества.

— То, что ты привратница, не означает, что ты не избранная, — возразил Микки.

Эл кивнул, соглашаясь с ним.

— Не означает, — уступила я. — Но такой риск есть. Сегодня ночью у меня искрилась рука, которой я дотронулась до Оси, и я ходила во сне. У меня такого не было никогда в жизни. Это может быть связано с тем, что я привратница?

— Боль в руке — да, — подтвердил Микки. — О том, чтобы другие привратники ходили во сне, я не слышал. Возможно, это всего лишь совпадение.

— Даже если так, — упиралась я. — Мне нужно знать о других симптомах… признаках того, что я становлюсь привратницей. Чего мне ждать? Как поскорее понять, не ошибся ли Дамиан?

— Родить ребенка.

Почему-то я этого и ожидала.

— И что, сильно помогли вам дети моих предшественниц? Будете ждать девять месяцев, пока я выношу еще одного, проверять, а не бесполезен ли он? Вдруг бесполезен — что тогда? Бегать в панике и запоздало соображать, а как спасти мир, если на это осталась пара месяцев? Может, стоит задуматься об этом уже сейчас?

Сокол хмыкнул.

— Здраво. И что же ты предлагаешь?

— Для начала я хочу узнать, что еще говорилось о вашей избранной из пророчества. Затем — все о привратниках Оси.

— И это все? — как мне показалось, с надеждой уточнил Микки.

— Пока да.

Мои планы насчет Дамиана лучше придержать «на десерт». Еще неизвестно, что расскажет рыжий и понадобится ли вообще их после этого озвучивать.

Задумавшийся Микки молчал. Наконец он рассеянно поправил ворот красного камзола и заговорил:

— Все, что об избранной из пророчества знаем мы, уже знаешь и ты. В нем было сказано, что где-то в вашем мире недалеко от Оси миров живет девушка, которая откликнется на божественную кровь. Она полюбит семерых мужчин из нашего мира. Плод этого союза, то есть ребенок, вберет в себя особую силу каждого из них и божественную энергию, оставшуюся в нашем мире. Так нарушенный дьярхами баланс восстановится, и тлен отступит.

Да уж, негусто.

— И никак нельзя расспросить богов получше?

Конечно, Мэйрис предупреждал, что нет, но он мог быть и не в курсе каких-нибудь засекреченных сведений.

— Рина, — медленно произнес рыжий. — Если бы это было возможно, мы бы давно уже это сделали. Мы нашли всего одного бога, который был так добр, что откликнулся на наш зов. Мир, в котором он обитал, очень недружелюбный. Предыдущий привратник, место которого я занял, там погиб. Господину Дамиану пришлось призывать привратников из Лесного королевства и других соседних государств, чтобы выяснить, что произошло. Мы нашли только его обгоревший труп, а на нем — чудом не сгоревшую дотла записку с пророчеством. Бог больше не отзывался, и нам пришлось возвращаться. Это не всем удалось, а каждый привратник, между прочим, должен обладать сильным даром к магии, или он попросту не сможет открыть портал. Мы там такого насмотрелись, что я врагу не пожелаю попасть в этот мир.

— Мой отец однажды поведал об этом, — вступил в беседу эльф. — Он входил в число тех, кто отправился за посланием. Мой отец не трус, он десятками убивал дьярхов на войне, но из этого путешествия вернулся поседевшим.

Взгрустнувший от воспоминаний Микки согласно помотал головой.

— Мерзость там. Но где остальные боги, мы даже отдаленно не представляем, а исследовать каждый мир по очереди не можем.

— Почему? — спросила я.

— Потому что каждое путешествие по Оси рискует сломать магические печати, которые мы наложили на портал, чтобы дьярхи не могли снова попасть в наш мир. Если это случится, черные рыцари выпьют магию нашего мира, разорят земли, нас — вырежут. Вся борьба, которую мы вели столько лет, станет бессмысленной.

Я потерла висок. Одна прекрасная новость за другой.

— Ну хорошо. Допустим, у богов мы уточнить детали не можем. А что насчет моих способностей привратницы?

— А вот тут сложности, — Микки рассеянно взял бутерброд с блюда на подносе и очнулся, только когда съел его до половины. — Извините, это моя огненная магия. Упражнялся утром, когда вы меня позвали, и не успел крепко позавтракать.

— Вечный голод, — с понимаем кивнул Сокол и объяснил для меня, хлопнув по фляге на поясе: — У магов каждой волшебной школы есть свое слабое место. У магов воды это постоянная жажда. Как поколдуешь, начинаешь умирать без питья.

— Да, — Микки виновато посмотрел на меня. — Еще раз прошу прощения. Мне не хотелось быть невежливым.

Я закатила глаза. Ох уж эти иномирные правила этикета!

— Я спокойно отношусь к подобным вещам. Если нужно, можешь хоть весь поднос съесть. Только поделись с Элом, он тоже голоден.

Микки секунду поколебался и придвинул блюда к эльфу, а затем повернулся к «норвежцу».

— Присоединишься?

— Жуйте, — беззлобно посоветовал тот. — Я уже завтракал.

Рыжий и эльф тем не менее настороженно смотрели друг на друга. В первое мгновение я не поняла, в чем дело, а потом дошло. Ну как же, разные сословия ведь.

Я мысленно покрыла отборной бранью сумасшедшего бога, который сочинил пророчество. Как должны семь мужей, набранных из разных народов и сословий, мириться друг с другом? О каком вообще браке в такой ситуации может идти речь? Да ладно брак, если все будут жить в разных домах. Эти ребята же насмерть передерутся в первую брачную ночь! Естественно, бог больше не отзывался — ему стало стыдно!

Выбора не оставалось — я взяла бутерброд, подавая пример, и мило улыбнулась Микки.

— Ешь. С нетерпением жду твоего рассказа о сложностях привратнической судьбы.

И снова рыжий первым поборол предрассудки. Не зря он учился в Академии мужей — кажется, самом демократичном заведении этой Вселенной. Пока Эл медленно жевал лепешку, Микки в мгновение ока проглотил пару бутербродов, «приговорил» блюдо с подозрительными моллюсками, которых я опасалась пробовать, довольно вздохнул и откинулся назад.

— Спасибо, Рина. Так вот, привратники. Способность путешествовать по мирам — дар, который передается по наследству, поэтому нам не приходится искать или выявлять тех, кто им обладает. Мы всего лишь проверяем, кого можно обучить владению магией. Если можно, то, скорее всего, привратник из ребенка получится. Если нет — путешествовать по мирам, как я уже упоминал, невозможно. Крайне редко дар привратника проявляется раньше, чем способности к магии. Так было, например, у меня. Отец… он поленился привести меня на проверку. Что я маг, обнаружилось, когда я, будучи еще ребенком, потерял сознание рядом с Осью миров. Не имея соответствующего образования, я не смог справиться с потоком текущей через меня волшебной энергии.

— Это то же самое, что случилось со мной, — напомнила я.

— Тогда мы подумали, что ты переволновалась, — Микки развел руками. — Что это не так, стало ясно, когда ты отреагировала на осколок Оси у… — он скосился на Эла. — У твоего второго, после меня, мужа. Искры из руки — это зримое проявление потока энергии, который, не находя применения, выплескивается из тебя таким образом. Все должно быть в порядке, если не приближаться к Оси.

— Но я же не приближалась к ней сегодня. А искры были.

Микки поерзал и печально посмотрел на меня.

— Это результат того, что в тебе играет спавший столько лет дар. Если подождать, и боль, и искры должны исчезнуть. Среди моих предков были такие, кто, несмотря на дар, привратником так и не стал. Иногда они видели тревожные сны, связанные с Осью, но ничего больше не происходило. Они дожили до старости так же спокойно, как если бы узнали, что у них есть талант к игре на лютне, но никогда на ней не играли.

Намек ясен.

— Не расстраивайся, — рыжий коснулся моего плеча, поняв все по моему лицу. — Здесь уже ничего не сделаешь. Можно проверить, есть ли у тебя способность к искусству колдовства, и обучить, если найдется хоть кроха таланта, но на это уйдет слишком много времени. И неизвестно, получится ли что-то. Чем старше ученик, тем сложнее ему учиться работать с потоками магии, тем более с такими мощными, которые необходимы для путешествия по чужим мирам. У меня, признанного одаренным, тренировки заняли семь лет. Не представляю, сколько придется потратить тебе. Пятнадцать лет? Двадцать? Даже если кто-то возьмется учить, господин Дамиан все равно тебя к Оси не подпустит. Я понимаю, что тебе, наверное, хотелось бы вернуться домой — если не сейчас, так позже. Но портал ты все равно не сможешь открыть. Никогда.

Ну спасибо, Микки, поддержал. А то я не догадывалась, что застряла тут навечно.

— Значит, меня по крайней мере могут обучить магии? — не хотела сдаваться я.

И снова рыжий подозрительно замялся.

— Разве что после того как родится ребенок, обещанный пророчеством. Пока господин Дамиан строго-настрого запретил обучать тебя магическому алфавиту, чтобы ты не могла воспользоваться Осью миров. А без этого путешествовать по ней невозможно.

— И ты нарушать его приказ, конечно, не собираешься.

— Извини, — он потупился. — Как бы я к тебе ни относился, на такое я пойти не могу.

— Микки прав, — попытался оправдать его Сокол. — Я получил тот же приказ. Если Дамиану станет известно, что тебя научили алфавиту, он сразу поймет, кто это сделал. Так ему будет недолго догадаться и о том, зачем мы на самом деле здесь все собираемся.

Я со вздохом оперлась локтями на стол и ненадолго спрятала в ладонях лицо.

Превосходный из Дамиана тюремщик, ничего не скажешь. Предусмотрел все, гад такой.

На Микки тоже хотелось ругаться, но не так сильно. Честно говоря, я не верила особенно, что он рванется помогать. Хотя саму себя не обманешь — от мужа номер один хотелось услышать совсем другой ответ.

Ладно. Хватит нюни распускать. Мне ли не знать, что с первого раза редко что-то получается? Все говорили: «Марина, ты школу с медалью не закончишь», а я продолжала упорно ходить на допзанятия к химичке и физичке, с предметами которых были проблемы, и добилась хороших оценок. Медаль позволила мне потом попасть в тот универ и на тот факультет, куда я хотела. Чем не достижение? Придется здесь использовать ту же тактику.

Я потерла веки, выпрямилась и упрямо произнесла:

— Подведем итог. Определить, действительно ли я избранная, не получится, пока не родится ребенок. Так?

— Так, — подтвердил Микки.

— Мы уже обсудили, что ждать этого и сидеть сложа руки слишком рискованно. Поэтому я предлагаю подстраховаться — попытаться оживить Дамиана.

В комнате повисла тишина.

— Вернуть ему сердце, — на всякий случай пояснила я. Не поняли они меня, что ли? — Ну, в общем, сделать так, чтобы он был полноценным живым человеком, а не ходячим мертвецом.

Сокол, запрокинув голову, расхохотался.

— Якорь мне в глотку! Ну ты даешь, девочка.

Микки тоже сидел со странным выражением лица, стараясь то ли не рассмеяться, то ли не хлопнуть себя по лбу. Лишь Эл оставался абсолютно серьезен.

— У меня нет магического образования, я простой страж. Но я не слышал, чтобы такое было возможно.

— Вот именно, — согласился Микки. — Если бы мы могли, мы бы сделали это уже очень давно и не мучились с поисками избранной. Это была крайняя мера.

Его изумрудные глаза, направленные на меня, светились сочувствием. Меня это только разозлило.

— Я точно знаю, что ваши маги искали способ вернуть Дамиану сердце. Если искали, значит, это возможно хотя бы теоретически. Допустим, метод так и не нашли. Но что, вы так легко сдадитесь? Вам проще думать, что через год-другой мы все умрем, чем поднять свои задницы и начать что-то делать?

— Рина… — вякнул Микки.

Я не вытерпела и резко поднялась со стула, чуть его нечаянно не опрокинув. Эффект, как ни удивительно, получился что надо. Мужчины притихли.

— Что «Рина»? — перебила я. — Знаете, как я вижу происходящее? Вы все вместе с Дамианом просто пытаетесь переложить решение проблемы на кого-то другого. Точнее — на меня. Вам, взрослым мужчинам, настолько не хочется шевелить собственными мозгами, что вы готовы поверить, будто девушка из другого мира раздвинет ноги — и мир как-нибудь спасется сам собой. Самим не смешно? Мне, например, не смешно. Мне страшно, потому что если я не избранная, то мне тут умирать вместе с вами. Я не отказываюсь от выбора семи мужей, не пытаюсь сбежать. Вместо этого я пытаюсь понять, как можно решить вашу проблему другим способом, если этот не сработает. А вы что делаете? Помогаете мне? Объясняете, что не так? Нет, блин, один пытается запереть меня во дворце, а другие смеются надо мной! Хотите, чтобы я спасла ваш мир? Так делайте что-нибудь для этого! Даже в пророчестве сказано, что я этим не в одиночку должна заниматься!

Я могла бы сказать еще очень многое. И что они слабаки, и трусы, и кто угодно. И уже потом испугалась бы своему безрассудству, потому что сейчас меня вело, а недобрые слова лились сами по себе, но в легких внезапно закончился воздух. Я прервалась, судорожно вдохнув.

Только Эл выслушал меня невозмутимо. Микки сидел пристыженный, а Сокол выглядел задумавшимся.

В эту секунду незапланированной тишины сзади раздалось «мяу».

Я резко развернулась, на эмоциях готовая голыми руками хватать забравшуюся в спальню без спроса животину и вышвыривать ее отсюда куда подальше. Однако на подоконнике сидел уже знакомый черный кот, с хитрым видом лижущий лапу.

— Мэйрис?

Эл привстал, держась за меч, Микки закатил глаза, а Сокол забористо выругался на родном языке. Кот опять довольно мяукнул, спрыгнул на пол и ткнулся в меня головой несколько раз, пока я не поняла, что должна отвернуться.

Только этого не хватало. Я застонала и все-таки отвернулась.

Цирк, а не спасение мира, честное слово.

— Все нормально, Эл, убери оружие. Мэйрис — один из женихов.

— То, что он ходит голым, — это в порядке вещей? — приподняв бровь, уточнил эльф.

Я аккуратно скосила глаз в сторону оборотня. За спиной зашуршала ткань, и перед нами предстал Мэйрис эн-Фелис собственной персоной — то есть в человеческом облике, завернутый в стянутое с кровати покрывало.

— Не совсем в порядке, — мрачно ответила я. — Но мы ему это простим. Ведь у него наверняка были ужасно важные причины влезать в окно, прерывать наш разговор и пользоваться моим одеялом вместо штанов. Да, Мэйрис?

— Извините, я в отличие от господина Дамиана не потомок богов, а всего лишь оборотень, — без тени скромности или самоуничижения отозвался тот. — Я не могу принимать звериную форму прямо в одежде. Но так как я шел мимо и нечаянно вас услышал, а попасть к вам можно было только таким способом, прошу простить мой неподобающий вид.

Почему у всех на Мэйриса вполне однозначная реакция, я прочувствовала еще раз. Котяра плюхнулся на кровать и, помахивая хвостом, с интересом нас разглядывал, словно это не он только что голышом вломился в чужой дом.

Нечаянно он услышал, ага. Торчал под окном и шпионил.

Запасы моего терпения потихоньку заканчивались.

— Ты хотел сказать что-то важное?

— Что ты сейчас произнесла очень впечатляющую и правильную речь. Однако эта троица тебе не поможет. А я — могу.

— В самом деле? — скептически осведомился Сокол. — Кот-ловелас, печально известный на всю столицу, сделает что-то, чего не может привратник Оси миров, офицер на королевской службе, исполняющий обязанности преподавателя академии, и… кто там этот эльф? Стражник?

— Я действительно могу немногое, — Эл прошил его ледяным взглядом. — В магии, о которой шла речь, я ничего не смыслю. Мои навыки относятся лишь к воинскому искусству. Именно благодаря им я попал в Алавир, так как немногие в Лесном королевстве могут превзойти в них меня. Однако я верю, что леди Рина — избранная, что бы она ни думала сама. Если тебе, — он коротко мне поклонился, — понадобится воин, я к твоим услугам.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Да уж, может, он и не самый могущественный из этой четверки, зато в галантности легко заткнет всех за пояс.

— Мускулы — это прекрасно, — тощий Мэйрис поморщился, — но нам они пока не пригодятся. А нужна будет хитрость.

— Тебя-то это почему вообще беспокоит? — прервал Сокол.

Судя по тону, он считал оборотня настолько же бесполезным, настолько тот — остальных.

— Не подумайте, что я подвергаю сомнению избранность леди Рины. Она красивая девушка, и я с удовольствием поучаствую в рождении ее ребенка как один из отцов, — Мэйрис окинул меня недвусмысленным взглядом. — Однако будем откровенны — это пророчество не может не беспокоить любого разумного человека. Что если с младенцем что-то случится и он погибнет? Мы вернемся к тому же месту, откуда шли, при этом останемся и без короля, одного из лучших в истории Алавира, и без пророчества. Поэтому я считаю, что избранная права — нам определенно нужно с этим что-то делать. В отличие от вас я даже знаю, откуда нам начать.

— И откуда? — спросила я.

— Со студента Академии мужей Ариса эн-Сандриса.

— А он здесь при чем? — нахмурился Микки. — Он поглощен учебой и отказался становиться женихом избранной.

— Он при том, — поджал губы Мэйрис, — что Арис — потомственный маг боги знают в каком поколении. Его бабушка с дедушкой, мать и отец — волшебники, которые были среди тех, кто поднимал Дамиана из мертвых, а после этого искали способ спасти наш мир. У них обязательно должны быть записи о том, что они пробовали и чего добились, а чего — нет. Сам Арис тоже наверняка во все это посвящен. На нашу удачу, до него добраться гораздо проще, чем до его родителей. Они уже год как уехали на границу изучать тлен, оставив сына учиться в академии. Мур-р, внимание: мне совершенно точно известно, что они брали с собой далеко не все свои записи и изобретения, — похвастался он. — А это означает, что у нас есть высокий шанс найти записи в их городском доме.

— И что ты предлагаешь — обворовать Ариса? — поразился рыжий.

— Вроде того. Глупо надеяться на то, что претендент на трон добровольно отдаст записи государственной важности. Но надеюсь, что есть более простой способ — обольщение.

— Уж не ты ли собрался его соблазнять? — хмыкнул Сокол.

— Я не из этих, — оскорбился кот. — Вообще-то я имел в виду леди Рину.

Все разом повернулись ко мне.

— Почему мы не можем спросить об оживлении напрямую вашего короля? — спас меня эльф. — Это же его пытались спасти. Он не может ни о чем не знать.

Сокол цыкнул.

— Не признается он. Упертый больно. Говорят, у всего драконьего рода характер тяжелый, а у Дамиана тем более. Если уж он что-то решил, то на попятную не пойдет. А решил он, что вернуть ему жизнь нельзя и что поможет только избранная.

Микки кивнул.

— Намекнете ему на этот план — он посадит всех под замок. Господин Дамиан едва не вышвырнул меня с поста привратника, когда кто-то распустил слух, что я нарочно ошибаюсь в поисках избранной. И это с учетом того, что из всех кандидатов я лучше всего подхожу на эту работу. Арису тоже не стоит ни о чем говорить. Его семья вложила в помощь господину Дамиану слишком много сил. Готов родной матерью поклясться, что Арис сразу же отправится к нему обо всем рассказывать.

Все снова посмотрели на меня.

— Эй, подождите! — возмутилась я. — Арис же отказался от меня!

— Это потому что ты не опробовала на нем женские чары, — непререкаемым тоном произнес Мэйрис.

Сокол задумчиво почесал светлую щетину на подбородке.

— Может быть, и правда рискнуть? Я знаю Ариса по академии. Непохоже, чтобы он хоть раз целовался с девушками, так что охмурить его должно быть несложно. Всяко проще, чем пытаться вытащить эти сведения из самого Дамиана.

— О Боже, — я тяжело вздохнула. Кажется, деваться некуда. — Ладно. Что я должна делать?

18. Самое необходимое

Цокот копыт по мостовой замедлился и наконец стих. Карета остановилась и покачнулась, когда слуга спрыгнул с запяток и открыл для меня дверь.

— Приехали, леди Рина.

Молодой темноволосый мужчина подал мне руку, очевидно, рассчитывая, что я обопрусь на нее, когда буду выходить. Я замешкалась — руки мне отродясь не подавали. Да и неудобно это как-то. Словно я настолько беспомощная, что не могу спуститься со ступеньки сама.

Сокол, сидящий напротив меня со сложенными на груди руками, истолковал это по-своему.

— Не бойся. За все время, что я преподаю в академии рукопашный бой, Арис не посетил занятия ни разу. Если что, кричи. Я эту сухопутную крысу на куски порву.

Эл, устроившийся по соседству, бросил на него косой взгляд.

— Можешь рассчитывать на меня, госпожа. У меня очень хороший слух. Хотя я все же настаиваю на том, чтобы присутствовать при вашей встрече.

— Спасибо, я сама справлюсь, — неуверенно пробормотала я, опять сомневаясь в том, как должна себя при этом чувствовать.

Наверное, пора учиться быть женщиной. Не застрявшей в подростковом возрасте студенткой, тихой, незаметной зубрилой, а взрослой леди, которая легко принимает мужскую помощь и считает ее самой собой разумеющейся. Если я должна спасти мир, пусть остальные поспособствуют мне хотя бы поданной рукой и обещанием примчаться по первому зову.

В конце концов, это просто приятно.

Решившись, я кивнула на прощание Соколу и Элу, напрочь отказавшимся сидеть дома, пока я провожу время с другим мужчиной, приняла руку слуги и покинула карету. Та снова покачнулась, и один из впряженных в нее кентавров переступил с ноги на ногу. Второй тут же похлопал его по плечу.

Я не сразу шагнула к крыльцу белокаменного двухэтажного особняка, засмотревшись на мифических полулюдей-полуконей. В отличие от эльфов, которых мифы изображали низкорослыми карликами, эти создания были в точности такими, какими их видели древние греки. Лошадиный круп постепенно переходил в накачанный человеческий торс, только лица были не совсем людские — с огромными миндалевидными глазами и плоскими звериными носами.

— Вы идете, леди? — вежливо спросил слуга.

— Д-да…

Я обмахнулась веером и отвернулась от двух переговаривающихся кентавров. Я уже видела мужчин-русалок, демонов-драконов и эльфов. Почему бы в самом деле тут не существовать полулюдям-полуконям, работающим в королевских конюшнях? Сокол сказал, что они не очень умные, поэтому такой труд для них подходит как нельзя лучше. Пришлось поверить ему на слово.

Слуга уже стучал в деревянные двери. Я еще раз взмахнула веером и встала за его спиной. Солнце уже клонилось к горизонту, но все еще заливало улицу светом. Денек сегодня выдался особенно жаркий, поэтому духота спадала медленно. Жители богатого района, где жил Арис, начали выходить из домов только сейчас и поглядывали на меня с интересом.

Я притворялась, что ничего не вижу, и старательно прикрывала вырез платья веером. Это был еще один источник моей сегодняшней нервотрепки вместе с заданием соблазнить Ариса, знакомством с добродушными кентаврами и жарой.

Вчера, когда мы всей толпой сочиняли от моего имени послание Арису, все казалось несколько иным. Более легким, что ли? А может, я просто никак не могла поверить в то, что четыре из ниоткуда взявшихся жениха пытаются свести меня с пятым.

Естественно, после того как предложение студенту встретиться вдвоем было отправлено, об этом волшебным образом узнал Дамиан. Когда он заявился в комнату, я уже решила, что все, финита ля комедия, наш план накрылся медным тазом. А демон-дракон привел ко мне портного и похвалил за мудрый выбор очередного жениха!

Я была готова выть, честное слово.

Сегодня утром мне прислали новое платье. Я сначала даже не поняла, что это. Тонкая паутинка кружев выглядела в лучшем случае как вуалевая накидка, но уж точно не как основная одежда. Почти вся грудь оставалась открытой, как и плечи, на которые узором ложилась сеточка «рукавов». Когда я попыталась вернуть это портному, он оскорбился и ответил, что наряд сшит по последней артинской моде. А теперь я стояла на улице, наблюдала редких прохожих дам в платьях из непрозрачной ткани и подозревала, что где-то меня обманули.

Мэйрис, с которым я встречалась незадолго до того, как уехать сюда, настроение не улучшил. Котяра на меня жадно облизнулся и со знанием дела сообщил, что я сахарная конфетка. Конфетка!!!

Впрочем, были и хорошие новости. Во-первых, мужчины в один голос убеждали меня, что соблазнить или в крайнем случае отвлечь Ариса так будет еще легче. А это значило, что у Мэйриса повышались шансы влезть в дом, взломать кабинет родителей Ариса, забрать нужные нам записи и исчезнуть незамеченным.

Во-вторых, в таком платье было не настолько жарко, как в том, которое я опрометчиво выбрала для прогулки по академии. Сейчас на мне было и новое нижнее белье — шелковое, присланное Дарьей с запиской «Этого не хватает каждой попаданке» и кучей улыбочек в конце. Странно, но прохлада шелка почему-то внушала уверенность в себе.

Надо будет расцеловать Дарью, когда ее увижу. Что бы я без нее делала! Представляю, насколько несладко было оказаться первопроходцем в этом мире.

Входные двери открыли бесшумно, словно по волшебству. Хотя почему «словно»? Наверняка в этом поучаствовала магия — как никак, я пришла в гости к наследнику одной из самых прославленных магических династий страны.

Слуга назвал мое имя привратнику, и нас впустили в дом. Маленькие каблучки застучали по мраморной плитке, которой был выложен просторный холл. Влево и вправо расходились коридоры, а дорожка вперед вела к маленькому внутреннему дворику. После яркого солнца на улице я видела только это светлое пятно впереди и потому не сразу заметила статную фигуру, прятавшуюся в полутьме холла рядом со мной.

— Прекрасно выглядите, леди Рина, — с оттенком удивления поздоровался Арис.

Я резко обернулась. Он стоял совсем близко. Его сегодняшний наряд мало чем отличался от студенческого — те же прямые, строгие линии, воротник под горло, вариации темно-синего цвета. Только в карих глазах вместо скуки затаился интерес.

— Здравствуйте, Арис. Или лучше обращаться к вам «лорд Арис»? Простите, я еще не до конца разобралась, как это принято делать в вашем мире.

— Можете называть меня по имени. Леди Дарья на лекциях рассказывала, что для обитателей вашего мира так привычнее.

— Спасибо.

Он идет навстречу — неплохой знак. Честно говоря, я вообще удивилась, что он согласился на свидание, тем более в своем доме.

Арис протянул мне руку, слегка согнутую в локте. К счастью, меня уже предупредили, что в таких случаях нужно аккуратно класть ладонь сверху на ладонь своего кавалера. Все остальное будет считаться неприличным.

— Идемте, я провожу вас в зал, — произнес спутник, кивнув моему жесту. — Признаться, не ожидал получить от вас такое предложение.

А я-то как не ожидала от себя.

— И все же вы его приняли.

— Сложно отказать, когда сама избранная просит о том, чтобы ей рассказали о магических законах, по которым живет наш мир. У меня всего один вопрос. Почему я? Пусть Микелор и не силен в теории, но он маг недюжинных способностей, вдобавок ваш жених. Почему вы не обратились к нему?

К счастью, я догадывалась, что у меня это спросят, и подготовилась заранее, но подозрительность Ариса все-таки прокляла последними словами.

— А почему вы считаете, что я к нему не обращалась? Он рассказывал мне кое-что. Но плох тот ученый, который черпает знания только из одного источника. И если уж совсем честно, — я смущенно кашлянула, — Микки не лучший оратор.

— Даже хуже, чем человек, который не дает собеседницам вставить и слова и наводит на них сон? — жгучие глаза Ариса прищурились.

Вот же черт! Запомнил мой укол. С другой стороны, значит, я его тогда чем-то зацепила.

— Все зависит от того, в каких обстоятельствах происходит засыпание, — я сдержанно улыбнулась. — Я решила рискнуть. Вдруг мне даже понравится?

Ответом мне послужило неопределенное хмыканье, которое можно было трактовать как угодно. Я внутренне сжалась на тот случай, если моя пошловатая шутейка оскорбит Ариса, но тот продолжал молча идти. А раз так, я использовала эту возможность, чтобы оглядеться.

Внутри дом семьи эн-Сандрис мало походил на Фарнский дворец. Если в архитектуре последнего и толщине стен чувствовались монументальность и мощь, присущие древним крепостям, то аристократы могли позволить себе жить в легкой и изящной постройке. Кажется, тут не было ни одного нормального коридора — сплошные ажурные арки, витражи, переходы из одного помещения в другое, в которых свободно гулял ветер, создавая прохладу даже в самые жаркие дни. Внутренний двор, открытый солнечным лучам, украшали несколько мраморных статуй. Слава богу, ни одна из них не шевелилась.

Арис провел меня по галерее, окружающей дворик по периметру, а затем свернул вбок, к каменной лестнице. Мы поднялись на второй этаж, снова прошлись по галерее и полюбовались на внутренний дворик сверху. Верхний уровень здания несколько отличался от нижнего — здесь уже было больше дверей. Как только мы замерли, открылась одна из них. Слуга в ливрее поклонился, впуская нас в длинный, но уютный зал.

— Ого! — вырвалось у меня при виде огромного количества стеллажей и полок.

Книги были везде — от потолка до пола, под окнами и над ними. Здесь не нашлось бы ни единого пустого пространства, которое не было бы занято увесистыми томиками. Их явно расставляли не просто так, а согласно определенному порядку, о чем свидетельствовали коротенькие надписи на полках. Жаль, я понятия не имела, что там написано — заклинание-переводчик действовало только на устную речь.

По углам стояли высокие подсвечники, к стенам были приделаны специальные крепления для свечек, обильно залитые воском. Отодвинутая вбок деревянная лесенка потерлась от частого использования. Вряд ли книги из комнаты забирали надолго — одна из них лежала раскрытой на чем-то вроде пюпитра, являя миру ровные рукописные строчки. За шкаф было задвинуто еще несколько подставок.

На простом деревянном столе у окна аккуратно расставили старинные писчие приборы — набор перьев, чернила в баночке, небольшую миску с песком и стопку бумаг. Похоже, Арис, услышав просьбу рассказать о принципах магии, решил серьезно взяться за мое обучение.

Нравится? — с улыбкой спросил он, наблюдая за тем, как я верчусь возле полок.

— Конечно! — честно ответила я. — Сколько здесь книг?

— Много. Я не подсчитывал, к тому же это не вся наша библиотека. Лишь самая необходимая ее часть.

Я еще раз окинула взглядом длинные ряды полок. Хорошо, что в нашем мире уже появились интернет и «Гугл». Мне на первом курсе и в библиотеке почти не приходилось бывать — только чтобы получить учебники. Да и то старшекурсники поделились их оцифрованными версиями. А тут несколько сотен томов — и это только самое необходимое…

— Вы все читали?

— Не все, — признался Арис. Он прошелся рядом с полками, касаясь пальцами корешков книг. — Вот эти — по магическим специализациям, которые далеки от моей. Я пока до них не дошел, но рассчитываю однажды изучить для широты кругозора.

— То есть здесь нет художественной литературы? — поразилась я. — Никаких рыцарских романов или стихов, одни научные труды?

— Ну почему же. Для такого рода литературы есть отдельное место. Вон там.

Арис указал на полку в дальнем углу, под самым потолком. Она единственная была почти пустой — несколько томов, выглядевших новыми.

— А ваша семья любит развлекаться, — пробормотала я, некстати припомнив, сколько сама прочитала любовных романов. — Признайтесь, вы хоть раз открывали эти книги?

— Лучший отдых — смена деятельности, — Арис пожал плечами. — И да, представьте себе, я их открывал. Но не могу сказать, что получил большое удовольствие.

— Почему? — сразу заинтересовалась я.

Сейчас наверняка начнется: нудно, примитивно, писатели ничего не понимают в матчасти… Однако Арис обманул мои ожидания.

— Первые книги мне понравились, — признал он. — Много приключений, основательный подход, необычный сюжет. А дальше начались странности: автор вдруг выпустил несколько книг под женским именем, хотя предыдущие писал под мужским. Это было невозможно читать — одни любовные переживания, заезженные сюжеты. Сплошное разочарование. Последнюю я даже не открывал.

Он вздохнул.

— Надеюсь, этот автор еще вернется к стоящей литературе. Так, мы отвлеклись, — спохватился Арис.

— Ну что вы, мне было очень интересно открыть в вас новые грани, — честно ответила я.

Он тряхнул головой.

— Лучше приступим к обучению. О чем бы вы хотели узнать сначала?

Я задумалась на миг.

На самом деле я составила целый список того, в чем было бы неплохо разбираться. Туда входили и базовые представления о магии, и этикет, и политическая обстановка, и простые бытовые мелочи, и еще многое другое. Но об этом мне могли рассказать слуги, Микки или Мэйрис, удививший неожиданной для ловеласа вроде него хитростью. Зато увижу ли я Ариса еще хоть раз, неизвестно. Что же мне у него выведать, да так, чтобы растянуть наше свидание подольше, как просил Мэйрис?

Я снова оглядела библиотеку. Самое необходимое, значит? Вряд ли ее хозяин получил те же приказы, что Микки.

— Арис, вы расскажете мне о принципах магии и колдовском алфавите? В нашем мире ничего подобного нет, и я очень бы хотела услышать об этом как можно больше.

— С удовольствием, — он отодвинул одно из деревянных кресел за столом. — Садитесь, пожалуйста. Постараюсь научить вас всему, о чем вы только попросите.

19. Арис

За витражными окнами уже давно сгустилась тьма. В библиотеке горели десятки свеч, ярко освещая книжные полки и стол, за которым мы сидели. Кончиком гусиного пера я задумчиво отбросила со лба мешавший локон и вывела на бумаге последнюю букву своего имени, записанного колдовским алфавитом. Арис встал и замер за моей спиной, вглядываясь в кривенькую, неуверенную строчку.

— Верно. Только вот этот хвостик нужно сделать длиннее, иначе буква «эно» становится похожа на букву «эхо», и имя могут прочитать неправильно.

— Какой хвостик?

Я всмотрелась в текст. В этой арабской вязи завитушек и точек было не сосчитать.

— Здесь, — ответил Арис.

Он наклонился, положил свою ладонь на мою и перехватил перо. Я застыла. Дыхание Ариса в таком положении касалось моего уха и шеи, а от руки шло тепло. Сокол мог что угодно рассказывать о том, как этот студент прогуливает тренировки по воинскому искусству, но движения у него были четкие и выверенные.

Он не слишком торопился. Приподнял мою руку, окунул перо в чернильницу, ловким движением убрал лишнюю жидкость с острия и довел до конца букву на желтоватой бумаге. Несмотря на то что моими пальцами управлял другой человек, линия получилась самой прямой из всех. Я разочарованно вздохнула.

— Сложно? — посочувствовал Арис.

Он отошел от меня и снова занял место напротив за узким столом.

— Ага, — я натянуто улыбнулась. — Я создаю не слишком хорошее впечатление о моем мире, да?

— Совсем наоборот, — вполне серьезно ответил он. — В колдовском алфавите пятьдесят две буквы, часть которых ни в коем случае нельзя ставить рядом. Вы видите его впервые в жизни, при этом не только разобрались в значении каждого символа, но и записали свое имя, без моей помощи подобрав правильные буквы. Не все студенты, поступающие на первый курс Академии мужей, могут похвастаться такими успехами за одно занятие. Вы схватываете невероятно быстро. В чем же ваш секрет?

Услышать похвалу от строгого неулыбчивого парня было приятно. Я немного расслабилась.

— Спасибо, Арис. Наверное, секрет в том, что дома я сама преподавала иностранный язык.

— Или вы действительно очень умны, — произнес Арис, задумчиво изучая меня карими глазами. — Впервые я объяснял девушке теорию магии, и мне не приходилось останавливаться через каждое предложение, чтобы его растолковать.

— В моем мире девушки учатся наравне с юношами и получают неплохое образование, — возразила я. — Я раньше ничего не слышала о магии, но основа, на которую легли эти знания, у меня уже есть.

— Так и в Алавире никто не запрещает женщинам учиться. Уже давно известно, что в некоторых видах магии они достигают больших успехов, чем мужчины, поэтому наши учебные заведения открыты для всех, кто может заплатить за обучение, вне зависимости от пола. Но мне нравится ваша скромность.

— Ваша мать — она ведь тоже талантливый маг? — уточнила я.

— Конечно. Оба моих родителя каждый год участвуют в ритуале, благодаря которому король Дамиан до сих пор правит Алавиром.

Я постаралась не показать виду, как обрадовалась этим словам. Не придется натужно выдумывать, как перевести тему, — Арис с этим отлично справился сам.

— Наверняка вы, как достойный сын, много знаете о том, как возвращать мертвым жизнь.

— В действительности нет, — произнес он со скучающим видом. — Мои родители всегда были очарованы богами и силой, которая покинула наш мир вместе с ними. Но никому — ни им, ни прославленным древним эльфийским волшебникам, ни кому-то другому — с тех пор не удалось даже поговорить с ними, не то что вернуть сюда. Я более трезво смотрю на вещи и выбрал для себя другие специализации в магии.

— Жаль. Я бы послушала о достижениях ваших родителей.

— Когда они вернутся в столицу, у вас будет возможность спросить их лично. Но предупреждаю: они не любят делиться результатами своих изысканий, пока нельзя будет объявить о них во всеуслышание.

— И они не обсуждают их ни с коллегами, ни с вами? — осторожно выведывала я.

— А вдруг кто-то украдет гениальную идею? — с легким скептицизмом отозвался он. — В такой ситуации нельзя доверять даже родным детям.

Досадно. Шансы обойтись без воровства растаяли прямо на глазах. Придется надеяться, что Мэйрису удастся провернуть все по-тихому.

Сама мысль о краже была неприятна, но втайне я испытала облегчение. Раз Арис ничего не знает, совращать его не придется. Кот, по крайней мере, обучался шпионским штучкам, а вот я в деле соблазнения полный профан.

Арис вдруг склонил голову, как будто к чему-то прислушиваясь.

— Уже бьют час умиротворения, надо же.

— Что, простите? — растерялась я.

— Городской колокол — слышите?

Я кивнула. За окном по городу разливались тихие удары колокола.

— У нас принято отбивать каждый час для тех жителей, у кого нет часов и свеч, по которым можно отмерять время, — объяснил Арис. — Наступил час умиротворения, когда обычные люди ложатся спать.

Мэйрис сегодня говорил об этом. Он собирался влезть в кабинет эн-Сандрисов как раз после этого времени, потому что над Фарном установится темная ночь и большинство слуг разойдется по постелям. А чтобы ему было еще проще, я должна была немножко помочь.

Я кашлянула.

— Извините, не собиралась вас настолько задерживать. В нашем мире жизнь ночью не замирает, и я иногда забываю, что у вас все по-другому. Мне, наверное, лучше вернуться во дворец.

— Леди Рина, не спешите, — Арис сдержанно улыбнулся. — Я сказал «обычные люди», а аристократов и потомственных магов сложно к ним отнести. Я не привык ложиться так рано, тем более что у меня завтра нет занятий в академии. Если вы того хотите, мы можем продолжить занятие и закрепить знания по колдовскому алфавиту.

Если честно, от обилия новой информации у меня уже пухла голова. Разбрасываясь комплиментами, Арис не догадывался, что часть его лекции я пропустила, просто время от времени поддакивая, потому что выражения из серии «трансмутация пространственных потоков» мне мало о чем говорили.

Однако предложение задержаться было интересным. Мэйрис просил затянуть визит настолько, насколько получится. Арису нельзя было приближался к родительскому кабинету, пока он там орудует. Я сомневалась, что мы с занудливым собеседником вроде Ариса вытерпим друг друга хотя бы полчаса, но теперь у меня появлялся отличный шанс помочь коту. К тому же следовало признать, что сегодняшний вечер проходил не так уж скучно. Как минимум я действительно узнала кучу новых и полезных вещей.

— Хочу, — осторожно согласилась я. — Но если вы не против, я бы предпочла заглянуть в уборную.

Это слово слетело с языка быстрее, чем привычное «туалет». Кажется, я начинала потихоньку приспосабливаться к реалиям чужого мира.

Арис начал подниматься.

— Я позову слугу, который вас проводит…

— Нет-нет, я сама, — перебила я. — Прошу прощения, мне сложно привыкнуть к слугам.

— Хорошо. Комнату для леди вы найдете на первом этаже, в правом коридоре. Уточните у слуг, когда спуститесь.

— Спасибо!

Выйдя из комнаты, я плотно притворила за собой дверь и тихо выдохнула.

В уборную зайти, конечно, не помешает. Но сначала — помощь Мэйрису.

Рабочий кабинет находился напротив библиотеки. Как назло, по галерее в этот момент шла пожилая служанка с подсвечником. Она поклонилась мне и постаралась поскорее пройти мимо, но я успела заметить красноречивый взгляд, брошенный на мое чересчур откровенное платье.

Как пить дать решила, что я заявилась утащить ее хозяина в постель. Ага-ага, делать мне больше нечего. А вот тому, кто подал портному идею сшить для меня такой нарядец, надо бы оторвать голову. Повезло, что у Ариса прекрасная выдержка и он нашел в себе силы весь вечер смотреть мне в глаза, а не куда пониже.

Я замешкалась у перил, притворившись, будто любуюсь статуями во внутреннем дворе, и дождалась, когда служанка скроется на лестнице. Затем быстро, на цыпочках, дошла до кабинета, еще раз внимательно огляделась и достала из тряпичной сумочки, переданной мне вместе с платьем, небольшую морскую раковину.

Маленькая, причудливо перекрученная, она пестрела вырезанными на ней магическими символами и шумела морскими волнами, если приложить к уху. Только Мэйрис объяснил, что использовать ее нужно наоборот — не слушать, а говорить в нее. Волшебная «рация» могла передать всего одно-два слова и на недалекое расстояние, но нам должно было этого хватить.

— Не получилось, — прошептала я, поднеся ракушку к губам и отчаянно надеясь, что кот надо мной не подшутил.

Впрочем, работали же здесь крохотные колокольчики, вызывающие стражу и аж самого Дамиана. Рация-ракушка выглядела куда логичнее.

Магический прибор отправился обратно в сумку, а вместо него в ладонь легло несколько глиняных шариков. На вид они казались совершенно обычными — размер не больше яблочных зернышек, коричневый цвет. Как и на раковине, на каждом был вырезан крошечный символ. «Тэн» — теперь я его знала. Арис посоветовал запомнить букву по ассоциации со словом «тень», потому что он не был самостоятельным и обозначал легкое придыхание. Интересно, какое значение он имел здесь?

На этот вопрос Мэйрис отвечать не стал, сославшись на родовой секрет. Зато дал достаточно четкую инструкцию: ни в коем случае зачарованные шарики не раздавить, аккуратно рассыпать их по комнате и уйти. Ничего сложного.

По крайней мере, так мне казалось, пока я не потянула дверь кабинета на себя и не обнаружила, что она закрыта.

Занервничав, я дернула за ручку второй раз, уже посильнее. Тот же результат.

Меня прошиб пот. Ну что такое! Дали простейшую задачу, и ту я не могу выполнить. Какое тут, блин, спасение мира?

На всякий случай третий раз я рванула ручку уже со всей силы. Не представляю, как бы мне пришлось оправдываться, если бы после этого дверь с грохотом открылась, но успехов я добилась ровно тех же — никаких.

Прикусив губу, я отодвинулась и внимательно осмотрела дверь. Замка нет — значит, она либо заперта изнутри, что сомнительно, либо отворяется как-то иначе. Скорее всего, магией.

Как там было во «Властелине колец»? Скажи: «Друг», и врата тебя впустят? Тут надписи, которая могла бы дать подсказку, не было. Да и все равно я не смогла бы ее прочитать — Арис подтвердил недавние слова Дарьи о том, что колдовской алфавит не имеет ничего общего с алавирской речью.

А может, нужно просто сказать: «Сезам, откройся»?

— Сезам, откройся, — в самом деле прошептала я, почувствовав себя круглой дурой.

Ничего.

Я вздохнула. Пора уходить. На первом этаже уже шумели слуги, собиравшиеся подниматься сюда. Если я еще хоть немного задержусь, как бы не пришлось потом иметь крайне неприятные объяснения с Арисом. Хватит и Мэйриса, который точно не обрадуется, что я не помогла.

Как будто это что-то могло изменить, я еще раз дотронулась до дверной ручки и уже собралась разворачиваться.

Створка легко и беззвучно отъехала вперед.

Я моргнула. Вот так вот просто? Неужели реально сработала глупая фраза из сказочки? Я взглянула на свою руку. Может, причина в том, что я сделала это левой рукой? Черт знает, вдруг родители Ариса левши и дверь зачарована под их привычки.

Времени гадать не было. По лестнице уже кто-то шагал. Я быстро закинула шарики, даже не проследив, аккуратно они рассыпались или нет, и бросилась к противоположной лестнице, чтобы не встретиться со слугами.

Уборную я все-таки посетила. Заодно немного успокоилась, пока ее искала.

Возвращалась я быстрым шагом. Арис, наверное, уже недоумевает, куда запропастилась его беспомощная иномирная гостья, которая и читать-то еще не научилась. А она всего лишь взламывает кабинет его родителей, ха-ха.

Навстречу мне шло подозрительно много слуг. Заходя в библиотеку, я внутренне сжалась. Сейчас как спросят меня, что это я забыла в другой стороне от уборной…

Беспокоилась я зря.

Часть свечей погасили, создав в помещении романтичный сумрак. Писчие принадлежности сместились на край стола, а остальное место заняли блюда с хлебом, сыром и другими закусками. Посередине стоял кувшин, и что-то подсказывало, что там не апельсиновый сок.

Арис стоял у окна, рассеянно вертя в пальцах алую розу. В приглушенном, мягком освещении его аристократичное бледное лицо казалось очень серьезным. Я отчего-то заробела, застыв на пороге. Неожиданно вспомнилось, что мой сегодняшний учитель хоть и студент в этом мире, а по возрасту старше наших магистрантов, которых я еще месяц назад считала очень взрослыми.

Заметив меня, он отошел от витража и сделал приглашающий жест.

— Когда вы ушли, я подумал, что нам действительно было бы неплохо сделать перерыв в занятиях. Вы не против?

— Нет, — осторожно ответила я.

Вот тебе и ботаник-зубрила, не знающий, по уверениям Микки, как подойти к девушке.

Когда я вернулась на кресло, Арис поставил розу в хрупкую фарфоровую вазу и разлил вино по бокалам.

— Обычно в аристократических домах такими вещами занимаются слуги. Но вы сказали, что к ним не привыкли, и я решил, что нам лучше остаться вдвоем.

— Хорошо, — согласилась я.

— Я вас испугал? — внезапно поинтересовался он.

— Почему вы так решили?

— Обычно вы не отвечаете односложными фразами.

— Я немного удивлена, потому что ожидала застать вас забывшим обо мне и листающим книгу.

— Вот как? — он приподнял бровь. — В таком случае вам наверняка будет приятно узнать, что забыть вас не так легко.

— Надеюсь, вы так говорите не потому, что я сегодня пришла в платье с глубоким вырезом.

Арис рассмеялся.

— Хотите откровенности? Не задерживать на нем взгляд достаточно сложно. Но я не из тех, кого можно завлечь подобными вещами. Связать меня брачными узами намеревалась не единственная юная леди, которой взбрело в голову, что потомственный маг и пятый в очереди претендент на трон — прекрасная партия.

— Вижу, у них ничего не получилось.

— Они не принимали во внимание, что красота юности преходяща, и ее не удержать никакими магическими ухищрениями. А ум с годами не исчезает без следа.

— Основательный подход, — пробормотала я.

М-да, ну я и попала. Это не раздолбай Мэйрис, которого было легко осадить. Арис в отличие от него серьезен, как мчащийся на всей скорости бронепоезд. И что мне делать?

Я заозиралась в поисках чего-нибудь, на что можно перевести тему. Уже подтянула поближе лист с переписанным колдовским алфавитом, как вдруг подумала: а зачем мне вообще с этим что-то делать?

Дамиан не пустит меня домой. Никогда. Это уже ясно как день. И далеко не факт, что у нас получится оживить проклятого летучего козла. Возможно, я тут доживаю свои последние деньки. А раз так, почему я должна упираться и отказывать привлекательному парню, который мной заинтересован и в голове у которого точно не опилки? И если уж на то пошло, это я первая ему навязалась и заявилась на свидание в откровенном наряде. Глупо теперь изображать недотрогу.

Я отложила листок, выпрямилась и смело взглянула на Ариса. В эту же секунду моего носа коснулся кончик пера.

Он медленно и ласково прошелся по впадине над верхней губой и по самим губам, немного задержавшись на них, а затем опустившись еще ниже. Перья щекотали кожу, но я не шевелилась. Вот уже перо едва ощутимо вело по шее, миновало ключицы и замерло на груди.

Внутри зародилось сладкое тягучее чувство, не растворившееся, даже когда Арис медленно убрал перо. В черных глазах молодого мужчины отражался огонек свечи.

— Рина, — тихо произнес Арис.

— Да? — чуть слышно откликнулась я.

— Вы пришли ко мне с просьбой научить вас колдовскому алфавиту. Я сделал это и, если вам понадобится, продолжу ваше обучение. Но мне в голову пришла одна мысль.

— Какая?

— Вы, наверное, сочтете ее эгоистичной. Но я подумал: несправедливо, что я честно выполнил вашу просьбу и ничего не попросил взамен.

— И чего же вы хотите?

Момент мне нравился — той особой нежностью, с которой только что кожи касалось перо, и пляшущими огоньками в затуманенном взгляде Ариса. Не была я уверена только насчет того, нравится ли мне направление разговора. Все зависело от того, что собирался просить собеседник. Если страстной и ни к чему не обязывающей ночи, то как-то я к такому не готовилась. Да и вообще меня в карете у крыльца ждет Сокол с кентаврами, а Мэйрис в это время должен обчищать кабинет.

Словно отклик на мои мысли, из-за дверей раздался грохот. Уронили что-то тяжелое, раз звук донесся до нас. А следом за ним прозвучало и слабое «мяу».

Я вздрогнула. Чтоб у этого Мэйриса шерсть поотваливалась! Он же сейчас весь дом на уши поднимет!

— Слуги, наверное, — спокойно отозвался Арис, похоже, не расслышавший мяуканья. — Они сейчас уйдут.

— Ага, — торопливо согласилась я. — Так и о чем вы хотите попросить?

— О поцелуе.

— Да, — слетело у меня с языка прежде, чем я не то что подумала, а вообще услышала просьбу. А переварив ее, я порадовалась скромности Ариса.

Он мог быть и наглее. Гораздо наглее.

И как хорошо, что он, резко отодвигая свое кресло, не услышал и новый шум, шедший из кабинета его родителей.

Я не ожидала, что Арис будет настолько быстр. А главное — напорист. Дыхание перехватило, когда его губы соединились с моими. Он поднял меня из кресла, крепко обнял, а дальше я уже и сама не поняла, как очутилась сидящей на столе и обхватывающей бедра Ариса ногами.

И я считала его занудой-девственником? Он целовался как бог!

Его руки гуляли по моей спине и шее, лаская тело. Увлекаясь, Арис прижимался ко мне все сильнее и сильнее. А я не видела причин его останавливать. Мне нравился вкус его губ. Нравился жар его тела. Порывистость, с которой он меня целовал.

Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы в дверь не постучали. На первый стук Арис не отреагировал и нехотя прервал ласки, только когда стук стал настойчивее.

— Господин Арис, — звал встревоженный голос. — У вас все в порядке?

— Все просто прекрасно, — хриплым голосом, восстанавливая сбившееся дыхание, ответил он. — Что случилось?

— Мы слышали странный шум со второго этажа. Подумали, у вас что-то упало.

Арис вздохнул, поцеловал меня последний раз и откликнулся:

— Да, мы немного подвигали стулья. Волноваться не о чем.

Слугу это удовлетворило. Шаги удалились от двери и вскоре стихли. А Арис коснулся своим лбом моего.

— Извини, — сказал он шепотом. Я ощутила на себе его горячее дыхание. — Мне не стоило так… нападать.

— Ничего. Мне понравилось.

— Правда?

Он, кажется, удивился. Я улыбнулась.

— Правда.

Арис помедлил.

— Тогда, может… Может, останешься до утра? Уже поздно, а ночь темная…

— Арис, — я провела ладонью по его груди. Интересно, когда рубашка успела оказаться расстегнутой? — Меня внизу ждет карета. С кентаврами. Я не уверена, что они готовы так долго ждать.

— Как скажешь, — он с нежеланием отодвинулся. — Но я могу рассчитывать на еще одну встречу с тобой? Только честно. Если я тебя разочаровал, лучше скажи сразу.

— Не разочаровал. И я буду рада увидеть тебя снова.

Арис с облегчением выдохнул.

— Хорошо. Я напишу тебе.

— Я буду ждать. Очень.

И это, к моему собственному изумлению, было чистой правдой.

20. Достижение маленькое, да удаленькое

Покидая дом, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Ощущение было липким, тяжелым, но, оглянувшись, я заметила только Ариса. Он стоял в дверях, улыбаясь, и следил за тем, как я дойду до кареты. Странное давление на плечи тут же исчезло, а на душе стало веселее.

Когда я вернулась в карету, на меня уставились два ледяных взгляда.

— Что? — возмутилась я. — Мне уже и расслабиться немного нельзя?

— Можно, — очень странным тоном ответил Сокол. — Что-то тебя долго не было.

— Я пыталась выведать у Ариса, знает ли он что-нибудь об исследованиях родителей. Оказалось, не знает.

— У тебя поэтому платье перекошено?

Я посмотрела вниз и с ужасом обнаружила, что он прав. Боже, какой позор! И вот так меня видели слуги Ариса?

— Это… это нечаянно, — нервно сказала я, стараясь незаметно все поправить. — И вообще, вы сами требовали, чтобы я это… задействовала женские чары.

— Все правильно, — согласился Эл. — Ты исполняла свой долг избранной.

Сокол, понявший, что это укол в его сторону, фыркнул и отвернулся. А мне стало стыдно.

Ведь у нас с эльфом утром тоже был момент. Даже так: момент. И он спокойно относится к тому, что тем же вечером я обнимаюсь с другим мужчиной. Будь я на его месте, уже бы сгорела от ревности.

Как, однако, широко и непостижимо эльфийское сердце…

Карета потихоньку сдвинулась с места. Снова зацокали подкованные копыта кентавров — чуть медленнее, чем днем. Волшебные создания немного устали ждать.

— Поедем до дворца, но без Мэйриса, — сообщил Сокол, глядя в окно. — Мы договорились с ним, что встретимся у тебя, но придем по отдельности. С кентаврами в упряжи его подбирать нельзя. Одни боги знают, кому и чего они наговорят, если завтра станет известно, что эн-Сандрисов обокрали.

— Хорошо.

— А знаешь, — вдруг произнес «норвежец». — Арис на тебе все равно не женится.

Это было неожиданно.

— С чего ты взял? — настороженно поинтересовалась я.

— Считая самого Дамиана, он пятый по счету претендент на трон и единственный, у кого есть все шансы на него взойти после смерти короля.

— Но Микки его опережает.

— Он откажется от трона. Как и его отец. Как и отец Ариса, который предпочитает заниматься магией, а не политикой.

Карета наехала на выступающий камень и покачнулась. Я поежилась.

— Почему ты так уверен насчет Микки и его отца?

— Потому что отец Микки бесполезен. Настолько, что он собственного сына отказался воспитывать.

— Как это? — поразилась я.

— Мать его рано умерла, Микки еще младенцем был. Господин Лейрон любил жену сильно и в смерти винил себя. Недоглядел, дескать. Спился быстро. Быстрее, чем наступает морской прилив. Я Лейрона видел — печальное зрелище. На сына ему было настолько плевать, что он даже не стал проверять, есть ли у него способности к магии. Это случайно выяснилось, когда Дамиан взял мальчишку во дворец, чтобы подготовить себе замену и вырастить из него будущего короля. Обнаружив, что все это время у него прямо под носом находился многообещающий маг с примесью драконьей крови, еще и с даром привратника Оси миров, Дамиан пришел в ярость. Он парню отца заменил, можно сказать. А пропойцу заперли в поместье в одной из дальних провинций, где он продолжает пить. Погибший человек, — подвел итог Сокол. — Никто его на троне не потерпит, даже если он решит на него претендовать.

Вот почему Микки все время так печально замолкал, вспоминая об отце. Грустная история, ничего не скажешь.

— Но все это не значит, что Микки откажется от короны, — возразила я.

— Значит, — «норвежец» кивнул. — Он об этом сам говорил, не раз, причем на публике. Он маг, а не король и не хочет заменять Дамиана, которому обязан больше, чем родному отцу.

— Вот откуда пошли слухи, что Микки специально ошибался с моими предшественницами, — пробормотала я.

— Именно. Так что Арис не свободный человек. Причина, почему он в свои двадцать три до сих пор не женат, очевидна — ему подыскивают невесту, подходящую по статусу. Я могу стать твоим женихом — я ни от кого не завишу. Эльф может стать твоим женихом — он простой стражник. Мэйрису вообще никто не указ. Но, надеюсь, ты понимаешь, почему невестой Ариса не может стать девушка из иного мира, у которой будет семь мужей?

Это было даже обидно.

— А мне очевидно, — холодно отозвалась я, — что Арис до сих пор не нашел девушку, равную себе по уму, и он не из тех, кто станет жениться по расчету. К тому же пророчество ничего не говорит о том, что с мужьями я должна состоять в законном браке. Насколько я помню, там сказано, что я должна полюбить семь мужчин и родить от них ребенка.

— Так и есть, — подтвердил Эл.

Сокол подозрительно закашлялся.

— Ну ладно, уели. Но ты в самом деле считаешь, что в это число войдет Арис?

— А ты ревнуешь? — сладким голоском поинтересовалась я.

— Нет, — удивительно быстро ответил он. — Всего лишь уточняю, какие у тебя планы.

— Спасти этот мир. А какими еще они могут быть?

— Верно, — пробормотал Сокол, никак не прояснив ситуацию.

«Норвежец» сложил руки на широкой груди и продолжал задумчиво смотреть в окно, как будто бы избегая меня. Неужели в самом деле ревнует?

Ответ на мой вопрос дать было некому. Судя по тому, как Эл и Сокол поджимали губы, глядя друг на друга, за все время моего отсутствия они не перемолвились и словом. А я никак не могла придумать, как отреагировать на странное поведение «норвежца».

Он же не просился ко мне в женихи. Да и Арис тоже. Пока, во всяком случае. Но если бы они сделали предложения, я бы, наверное, приняла оба.

Я украдкой глянула на эльфа. Еще ведь есть он. И пусть я с ним не целовалась, он со своей заботой и удивительным пониманием был мне ближе других. Как выбрать между этими мужчинами? И надо ли вообще выбирать?

До дворца мы ехали в молчании. Сокол изредка зевал, после каждого раза потирая светлую щетину на подбородке, эльф вообще был неразговорчив, а я думала об Арисе.

Так удивительно — у глыбы льда, какой он мне показался при первой встрече, оказалось сердце из горящей лавы. И кто еще кого сегодня соблазнял?

Предупреждение Сокола о том, что Арис не волен в выборе невесты, меня обеспокоило. Неужели мной хотят поиграться и выкинуть? Я, конечно, тоже молодец — пришла к нему, чтобы ограбить. Если бы Арис знал об этом, мог бы и отомстить. Однако поведение надменного студента в эту картину укладывалось плохо. Не стал бы он еще в академии недвусмысленно намекать, что женщины его не интересуют, а потом так резво идти на попятную. Что если я его правда впечатлила? И совсем не факт, что Арис — единственный из претендентов, у кого есть все шансы занять трон после Дамиана.

Я прищурилась, изучая Сокола. Широкоплечий северянин в белой рубашке с широким воротом, на которую сверху был небрежно накинут камзол, дураком определенно не был. Такие не дослуживаются до звания офицера в чужой стране, не становятся друзьями королей и им не поручают охрану избранных, от которых зависит существование страны.

А не дурит ли мне Сокол голову? Я же не разбираюсь, кто там из претендентов чего стоит. Остается верить ему на слово. Только он может и просто лгать, и вести собственную игру, и что угодно.

Придется разбираться еще и с этим вопросом. Но с мыслями об Арисе я так легко не расстанусь, пусть не рассчитывает. И еще Мэйрис — очень много зависело от того, что он сегодня нашел и не попался ли охране эн-Сандрисов.

Я не представляла, как буду смотреть в глаза Арису, если он обо всем узнает. И оправдание — я же не знала, что ему приглянулась! — не поможет. Обманула? Да. Воспользовалась? Да. Оставалась лишь надежда на то, что он не заметит пропажи родительских записей. А потом я ему все объясню. И если повезет, он меня простит…

После того как кентавры высадили нас во дворцовом дворе, до комнаты я почти бежала. Вот бы увидеть довольного котяру, сидящего на постели и облизывающего лапу!

Я резко раскрыла дверь спальни. Встретили меня пустота и тишина.

Сокол прошел мимо меня, замершей у порога, и принялся зажигать свечи в темной комнате.

— Подождать надо, — веско сказал он. — Мы-то на карете ехали, а кот пешком идет. Он только в любви быстрый. Бегает, говорят, медленно.

— Особенно если ему в доме эн-Сандрисов не прижали хвост, — тихо добавил эльф.

Мужчины посмотрели друг на друга. Сокол ухмыльнулся, а Эл чуть приподнял уголок губ.

Я тяжело вздохнула. Ну, хоть в чем-то эти двое сошлись — в нелюбви в Мэйрису.

— Делать-то что будем? — спросил Сокол. — Ну, пока кота ждем.

— Предлагаешь в картишки перекинуться?

Я подошла к окну, раскрыла его и высунулась в ночь. Ну же, котик, где ты?

— Какие картишки? — переспросил «норвежец». — Я таких не знаю. В кости можно. У меня есть набор в соседней комнате. Эльф, у вас в Лесном королевстве играют?

Эл занял одно из кресел и бросил на второго мужчину холодный взгляд.

— Нет. Мы предпочитаем заниматься полезными делами.

— А кто сказал, что я бесполезное собираюсь предлагать? — оскорбился Сокол. — Хотя, конечно, я не прочь сыграть на раздевания…

Эльф резко поднялся. Я встрепенулась и закрутила головой. Он же Мэйриса увидел, да?

— Полотенце, — тихим, угрожающим тоном произнес Эл, внимательно глядя на свернутую льняную ткань, лежащую на комоде. — Я чувствую исходящую от него магию. Это та самая вещь, которая нападала на госпожу вчера утром.

— Мы же ее отослали на проверку магам, — вспомнила я. — Что она здесь опять делает?

Сокол не спеша прошелся по комнате и обогнул стул по кругу, склоняя голову то на одну сторону, то на другую и как будто примериваясь к ткани.

— Тут записка, — он зашуршал бумагой. — Сказано, маги проверили зачарование, не нашли ничего плохого и вернули обратно для пользования. И другой рукой приписано, что нечего применять артефакт для непотребных целей, и тогда все будет в порядке. Шутники, чтоб их на морское дно утянуло.

— Артефакт… — проворчала я, скосив глаз на беленый лен.

Понапридумывают зачарованных тряпок, а мне, человеку простому, волшебству необученному, потом гадай, что с ними делать. Будь это высокотехнологичная ткань с наночастицами, и то было бы понятнее, как к этому относиться. А тут и вытереться страшно — оно же как живое шевелится.

Я на миг ощутила себя брюзжащей старухой. М-да, а в универе нас еще называли прогрессивной молодежью.

В витраж что-то стукнуло. Эл, как всегда, уже схватился за меч, да и Сокол настороженно положил ладонь на рукоять кинжала. Все расслабились, лишь когда снаружи прозвучало знакомое «м-р-р-мяу». Я тут же метнулась к окну, раскрывая его пошире, и уже спустя секунду в комнату впрыгнул черный кот с небольшой кожаной сумкой на спине.

Даже в животном обличии Мэйрис выглядел утомленным. Шерстка с правого бока была опаленной, усы и хвост, раньше задорно торчавшие кверху, обвисли. Я не удержалась и встала перед ним на колени, погладив слегка запылившуюся шкурку. Он благодарно ткнулся мне мордочкой в ладонь, а затем потерся об меня сумкой, намекая, чтобы я отстегнула ремешки. Как только я это сделала, оборотень отошел в сторону.

Увидев, как кошачье тело начинает изгибаться и приобретать человеческие формы, я отвернулась. Голос за спиной дал понять, что трансформация прошла нормально.

— Есть чего выпить? — устало поинтересовался Мэйрис.

— Сначала о деле расскажи, — отрезал Сокол. — И ты бы прикрылся, парень. Нечего избранную смущать.

— Ах да… Опять забыл об этом. Надо будет принести сюда запасную одежду, — рассеянно отозвался он.

— На. Пока что обойдешься этим.

«Норвежец» бросил ему свой камзол. Когда я повернулась, оборотень уже застегивал пуговицы. Одежда, едва доходящая Соколу до колен, на новом хозяине болталась, как мешок, и спускалась до самых икр. В таком наряде растрепанный Мэйрис выглядел смешно, но мне не захотелось даже улыбнуться.

— Как все прошло? — нервно спросила я. — Ты цел?

— Относительно. Попал под удар охранных чар, еле увернулся, — он поморщился и потер бок. — Раз у вас нет ни вина, ни хотя бы эля, я бы, вообще-то, прилег. Рина, ты не будешь против? Но учти — я грязный. Бежать пришлось по городским улицам, а не по паркету.

— Не против.

Уговаривать его не пришлось. Мэйрис тут же плюхнулся в кровать, залез под одеяло и с удобством устроился на подушках. А я украдкой вздохнула.

Похоже, это кошак умел лучше всего.

— Так что с бумагами родителей Ариса? — напомнила я, садясь на краю постели. — Нашел что-нибудь?

Сзади зазвучали тихие шаги — приблизились Сокол и Эл.

— О, — Мэйрис оживился. — Я обнаружил кое-что такое, что и не думал увидеть.

— Руководство по оживлению Дамиана? — с сомнением спросил Сокол.

Кот поморщился.

— Нет. Бумаг там было много, кроме того, на ларях с особо ценными записями поставлены магические запоры и чары, которые снять не так уж просто. Я кое-что взломал, полистал записи на полках, но там не встретилось ни слова об оживлении мертвых. Судя по всему, эти записи хранятся где-то еще.

— Арис сказал, что в доме только самое необходимое, — вспомнила я. — Если Дамиан отказался от идеи возродиться самому, то наверняка исследования потеряли свою ценность, и их убрали в другое место.

— Скорее всего, они в библиотеке в родовом замке эн-Сандрисов. Влезть туда будет посложнее, но мне кажется, что это и не надо будет. Как я уже сказал, я позаимствовал из кабинета кое-что гораздо более интересное и считаю это достижением, — Мэйрис щелкнул пальцами. — Где моя сумка? Сокол, будь добр, она рядом с тобой.

Тот пренебрежительно фыркнул, но просьбу выполнил.

— Что-то мелковата твоя сумка. Наверное, и достижение в ней маленькое?

— Может, и маленькое, да удаленькое, — парировал оборотень.

Он достал длинную металлическую шкатулку. Крышка щелкнула, открываясь, и мы с Соколом и Элом с любопытством над ней склонились.

Шкатулка оказалась корпусом неизвестного устройства. Первая его половина предназначалась для небольших пузатых колб — одна из них, стеклянная, все еще оставалась в «гнезде», но была пустой. От каждого из «гнезд» тянулись крошечные трубочки, которые исчезали в шестеренках и проволочках второй половины. Оттуда же выдвинулись два «усика», подозрительно похожих на антенны.

— От него веет магией, — Эл нахмурился. — Что это?

— Механизм, с помощью которого нашли ушедшего бога.

— И на кой он нам? — Сокол пожал плечами. — Ну, определим мы, где боги. Путешествовать по Оси все равно не сможем, да и ради чего? Ради очередного пророчества, которое слово в слово повторит старое?

— Во-первых, — терпеливо, будто маленькому ребенку, начал объяснять Мэйрис, — у нас под боком целых два привратника Оси, один из которых этим путешествиям обучен. Во-вторых, мы не знаем наверняка, кого из богов мы отыщем с помощью механизма и что они нам ответят. Привратник, который передал пророчество, умер до того, как успел что-то рассказать. Часть его записей сгорела. Вдруг там как раз и было об оживлении Дамиана?

— Боги не смогли вернуть из мертвых собственного брата, — напомнил Эл. — Мертвое никогда не станет живым — таков их завет.

— Но при этом Дамиан ходит, издает указы о повышении налогов и ругается с эльфийскими дипломатами, а вредности в нем хватает на трех живых человек. Не очень похоже на мертвеца, тебе не кажется? Может, боги и своего собрата воскресили, но мы об этом не знаем. Или не были соблюдены какие-то другие условия. А сейчас, с помощью этой штуки, — оборотень приподнял механизм, показывая эльфу, — у нас есть возможность выяснить, что произошло и как все исправить.

— Если бы все было так просто, эн-Сандрисы уже бы связались с богами, — заспорил Сокол.

— В-третьих, — упорно продолжал Мэйрис, — этот прибор доработан по сравнению с предыдущим.

— А ты-то откуда знаешь? — удивился «норвежец».

— Оттуда, что моя семья еще не разучилась шпионить, несмотря на достопочтенную родословную, — он гордо задрал подбородок, а затем, уже гораздо скромнее, добавил: — Кроме того, мур-р, я наведывался к дочери ученого, который помогал собирать первый прибор.

Я закатила глаза.

— Мэйрис!..

— У всех свои способы поиска сведений. Лично я хорош в этом, — невозмутимо ответил он. — Так вот. Думаю, это тоже не самая последняя версия механизма, иначе родители Ариса не оставили бы ее дома. Но если сработала предыдущая, то наверняка может и эта.

— Только ты в этом уверен быть не можешь, — справедливо заметил Сокол.

— Мы должны рискнуть. Или ты действительно хочешь заразиться тленом и медленно чахнуть, наблюдая за тем, как усыхают твои конечности, а ты ничего, совершенно ничего не можешь сделать?

Он произнес это без своего обычного задора, хмуро глядя на Сокола. Тот потер щетину на подбородке, задумчиво изучая оборотня.

— Кто у тебя погиб?

Мэйрис помолчал. В желтых кошачьих глазах застыла тоска.

— Подруга детства. Служанка. Она уехала помогать семье, которая не успевала покинуть зараженные земли, а обратно вернулась уже больной.

— Понятно, — Сокол вздохнул. — Мирных вод ей на том свете. Север не так пострадал от тлена.

— Сочувствую, — добавила я, сжав ладонь оборотня. — Я не могу обещать за других, но я постараюсь сделать все, чтобы эта история не повторилась.

— Спасибо, — признательно ответил он и смущенно кашлянул, возвращая себе привычную бодрость. — Итак. Есть одна проблема. Чтобы эта штуковина заработала, нужно пять колб с эссенцией магии.

— Что? — вытаращился на него Сокол. — Пять? Ты хоть знаешь, сколько они стоят?

— Прекрасно знаю. Поэтому и говорю, что у нас проблема.

«Норвежец» выругался, а я хлопнула ресницами.

— Ничего не понимаю. Что еще за эссенция магии? Ее так тяжело достать даже таким, как вы?

— Очень тяжело, — подтвердил Мэйрис. — Места, где добывают и перерабатывают магическую эссенцию, можно пересчитать по пальцам. И в Алавире нет ни одного из них.

— А зачем она нужна?

— Для сложных ритуалов, где требуется огромная концентрация волшебства, или сложных механизмов, которые во время работы тратят столько энергии, сколько за раз не может выдать ни один маг. В одном таком сосуде, — оборотень постучал ногтем по стеклянной колбе, — содержится магии, сколько волшебник вроде Микки тратит за несколько месяцев. Представляешь, как чудовищно они дороги? Вполне вероятно, что исследования эн-Сандрисов из-за этого и застряли.

— Они входят в число богатейших семей Алавира, — напомнил Сокол. — Если у них нет такого количества эссенции, нам ее откуда взять?

— Ну, мур-р… — Микки хитро улыбнулся. — Я стащил из кабинета одну, но не стал нести сюда. От нее так несет магией, что здесь это может кто-нибудь заметить, а нам лишние вопросы не нужны. Еще одну я тоже смогу достать. Остается найти еще три. И это уже вопрос к вам.

— В Лесном королевстве добывают эссенцию, — подал голос Эл. — Но мой бывший господин не привозил ее сюда.

Микки удрученно покачал головой.

— Съездить в страну эльфов и быстренько вернуться мы не успеем. Сокол, а ты чего молчишь?

«Норвежец», погрузившись в мысли, потирал щетину на подбородке.

— У Дамиана хранится несколько штук на из ряда вон выходящий случай. Но соваться к нему я бы не стал — безопаснее идти торговым кораблем ночью на сплошные рифы. В шторм. Еще немного эссенции хранится в академии. Но ее там мало, и ее исчезновение мгновенно заметят.

— Микки тоже из древней семьи магов и дальний родственник Дамиана. Может, он знает, где достать эту вашу эссенцию? — предположила я.

— Уточним у него. Если он не поможет, придется рискнуть и наведаться в академию, — решил Мэйрис. — А сейчас…

Он прервался и так широко зевнул, что на глазах появились слезы.

— Сейчас я бы не отказался поспать. Возвращаться домой мне нельзя — если в доме эн-Сандрисов поднимут шум, необходимо доказательство, что я был в другом месте. Рина, могу ли я переночевать у тебя? Я все равно уже в твоей кровати, — невинно улыбнулся котяра, тихо мурлыкнув.

Я фыркнула. Еще чего не хватало — ложиться с ним в одну постель!

— Ну уж нет. Если тебе нужно алиби — пожалуйста, оставайся. Но спать я предпочту отдельно.

— Можно пойти ко мне, — удивительно быстро предложил Сокол. — Моя комната рядом, постель чистая. Без кошачьей шерсти уж точно.

Я замешкалась, не зная, что ответить.

— Мне как-то неудобно, — призналась я. — Ты, наверное, тоже устал.

— Я могу и на полу поспать, — спокойно ответил он. — Все равно та кровать слишком хороша для просоленного моряка вроде меня.

— А я прослежу, чтобы тебе спалось спокойно, — добавил Эл, бросив красноречивый взгляд на «норвежца».

— Ладно, — я мысленно махнула рукой на эту ситуацию. И так ясно, что спать в одиночестве мне больше не судьба. — Идемте.

— Не будь я таким уставшим, возмутился бы, почему вы намереваетесь устраивать оргию без меня, — проворчал Мэйрис, ревниво наблюдая за тем, как мы встаем. — Учтите — в следующий раз от меня не отделаетесь.

— Да-да, — рассеянно согласилась я.

Сказала бы, что следующего раза не будет, да только я и сама в это не верила. Какое там — с таким количеством рвущихся ко мне в женихи.

Я собрала вещи, которые мне могли понадобиться в чужой комнате, дождалась, пока выйдут Эл с Соколом и задержалась на пороге. Мэйрис сидел на кровати и с надеждой смотрел на меня. Его черный хвост, торчащий из-по одеяла, маятником покачивался из стороны в сторону.

— Уверена, что не хочешь остаться?

— Может быть, в другой раз. Спокойной ночи, Мэйрис. И спасибо тебе за все, — ответила я, закрывая за собой дверь.

На секунду мне стало его жаль. Он ведь правда старался и заслужил что-то получше, чем холодное прощание. Но дать ему то, на что он рассчитывал, я тоже не могла. Я не из тех, кто легко, без угрызений совести утром милуется с одним, днем целуется с другим, а спать ложится с третьим. Во всяком случае, пока для меня это было сложно. А в том, что Сокол будет вести себя прилично, я не сомневалась. Эл об этом позаботится.

Я улыбнулась эльфу и развернулась к Соколу.

— Ну, если ты еще не передумал, веди нас к себе.

21. Тень

Это была первая ночь в новом мире, когда я легла спать в хорошем настроении и быстро заснула. Мне не помешало даже мирное посапывание Сокола, который постелил себе на полу у входа и, кажется, отключился в тот же миг, когда опустил голову. Рядом то ли дремал, то ли сидел с закрытыми глазами Эл, и мне было совершенно спокойно.

Конечно, они сначала немного потрепали мне нервы — то эльф настаивал, чтобы «норвежец» отошел подальше от меня, то Сокол предлагал, чтобы Эл засунул свое мнение куда подальше и ушел к сородичам, если ему что-то не нравится в чужой спальне. Пришлось пригрозить, что, если они оба не прекратят спорить, я уйду к Дамиану.

Это имя было поистине волшебным. Стоило ему отзвучать под потолком комнаты, хозяин которой, между прочим, плохо знал, что такое порядок, наступила идиллия. Мне быстренько постелили чистое белье и оставили в покое. Никаких домогательств, только косые взгляды мужчин друг на друга и явные сожаления о существовании соперника.

Поэтому в постель я забиралась с ухмылкой. Все равно мечтать буду не об этих двоих.

Я была уверена, что мне приснится Арис. Я вспоминала его затуманенный взгляд, жаркие объятия, тепло мягких губ, неожиданную страсть, с которой он прижимал меня к груди. Все это было так… внезапно. И Арис, в отличие от Мэйриса или Микки, делал это не потому, что я якобы избранная. Я ему правда понравилась. Это подкупало и не могло не взволновать сердце, которое при мыслях о строгом молодом маге принималось биться чаще.

Однако во снах ко мне снова пришел Дамиан. В этот раз он был одет в вышитую серебром черную рубашку с закатанными рукавами. Через распахнутый ворот виднелся продолговатый шрам у сердца. По предплечьям вились черные татуировки, значение которых после сегодняшнего вечера и знакомства с колдовским алфавитом стало мне ясным.

Защита от смерти. Среди вытатуированных символов присутствовали только те, которые были связаны с жизнью или гибелью. Например, знак «маур», который запрещалось использовать на живых существах, чтобы не навести порчу и не приманить к ним темных духов.

Дамиан не боялся ни злых духов, ни смерти. Он, кажется, вообще ничего не боялся.

Демон-дракон сидел в кресле над сопящим Соколом, уперев подбородок в ладонь и положив руки на подлокотники. В обращенных на меня блекло-голубых глазах читался упрек. Этот Дамиан, бывший порождением моего сна, знал о наших проделках, и они ему не нравились.

А я все никак не могла понять. Почему он не хочет жить? Не так, как сейчас — угрюмым циником с дырой в сердце, а по-настоящему?

Вроде бы я во сне его спрашивала об этом, но не помню, получила ли ответ. Грезу прервали самым грубым образом — воплями, треском и оглушительной какофонией.

Кажется, это становилось традицией.

Я вздрогнула, продирая глаза. Из коридора доносились яростное мяуканье и мужская ругань. Эл, естественно, был уже на ногах, с обнаженным мечом. Сокол только что очнулся от глубокого сна и выглядел немного растерянным, но от эльфа не отставал. Только вместо длинного изогнутого клинка, похожего на ятаган, держал абордажную саблю.

Под дверью раздалось очередное громкое «мявк», и затем она распахнулась от толчка. Мэйрис в кошачьем обличии черной шелковистой молнией влетел в комнату, ненадолго застыл перед Соколом и Элом, еще раз призывно мяукнул и прыгнул ко мне на колени.

— Что случилось? — спросила я, с трудом приходя в себя.

Брань в коридоре не стихала. Судя по голосам, стражники задержали чужака, который с ними ожесточенно спорил. Мэйрис явно считал это важным, потому что обеспокоенно топтался на моих коленях, тыкался в руки и продолжал мяукать. Не выдержав, я схватила его и прижала к себе.

— Да что такое-то, Мэйрис? Кто тебя обидел?

Сокол тем временем выглянул из комнаты.

— Фаудо? Кракен меня раздери!

Я вообще перестала что-либо понимать. Откуда тут «испанец», сражавшийся в показательном бою на тренировочном поле академии? И, блин, что происходит с оборотнем?

Кот уже выбрался из моих рук и превращался обратно в человека. А снаружи зазвучал чужой голос с характерным акцентом.

— Сокол? Слава богам, что они прислали мне навстречу тебя! Объясни этим разряженным лопухам, что я не враг!

— Для начала объясни, что ты, сын морской собаки, забыл в комнате леди избранной, — неприветливо ответил «норвежец».

Разговор опять прервался руганью со стражниками, которые не оценили щедро сыплющиеся от Фаудо комплименты вроде «лопухов». Зато Мэйрис уже поковырялся в сундуке Сокола, вытащил оттуда рубашку со штанами и натянул их на себя, нисколько не смущаясь неподходящего размера.

— Он пробрался в комнату, — обиженно буркнул оборотень, дергая ушами и хвостом, который никак не хотел умещаться в штаны. — Начал меня лапать и разбудил, грязный извращенец.

— Да откуда мне было знать, что вместо избранной в ее постели окажется ее жених? — донесся голос из коридора.

— В самом деле, — съехидничал кот. — Это же так непредсказуемо — супруги спят в одной кровати!

— Вы еще не супруги!

— Это как будто когда-то кому-то мешало!

— Тихо! — рявкнул Сокол. — Стража, отпустите Фаудо. Он, может, и пустоголовый петух, но не преступник. Мы с ним сами разберемся. Фаудо, а от тебя я все еще жду объяснений.

Залязгали доспехи, снова раздался отвратительный звук, словно по роялю врезали молотком, и в дверях появился невысокий ладный «испанец», с грустью оглядывающий сломанный инструмент в руках. На остатках деревянного грифа висело нечто похожее на разбитую деку лютни.

— Ах, леди избранная, — заметив меня, Фаудо галантно поклонился. — Доброй вам ночи. Позвольте представиться — лорд Фаудо де Арьярно Эстраво, дворянин из Ровира, бесповоротно покоренный вашей неземной красотой.

Комплименты — наверняка неискренние — я пропустила мимо ушей, сконцентрировавшись на другом. И правда, за окнами было еще темно. Интересно, сколько мы успели проспать — полчаса, час? А одет незваный гость был, между прочим, как будто для светского визита. Сапоги по колено, яркая рубашка и черная куртка с художественными вертикальными прорезями, через которые виднелась красная ткань. Такой же короткий красный плащ спускался с левой стороны на руку Фаудо, закрывая ее почти полностью.

Мэйрис за моей спиной по-кошачьи зашипел. Я, хоть и была одета в плотную ночнушку по местной моде, натянула одеяло повыше.

— Доброй. Может, вы все-таки расскажете, зачем забрались ко мне в комнату? — неприветливо поинтересовалась я.

Фаудо раздосадованно пошевелил лихо закрученными усами и еще раз поклонился.

— Вынужден принести нижайшие извинения вам и вашему жениху, леди. Произошло чудовищное недоразумение. Я намеревался порадовать вас ночной серенадой, — он продемонстрировал сломанную лютню. — Мне почудилось, что вы подошли к окну насладиться звучанием песни, и я придвинулся ближе. Однако тень, которую я спутал с вами, спрыгнула с подоконника и исчезла в ночи. Испугавшись за ваше благополучие, я воспользовался открытым окном и решил проверить, целы ли вы. К счастью — или к великому сожалению, вместо вас я обнаружил вашего жениха, который превратно понял мои намерения и разбил музыкальный инструмент.

— Извращенец! — снова прошипел оборотень.

— Я не сделал ничего, чтобы заслужить подобные слова, — оскорбился «испанец». — Прошу быть осторожнее, иначе я вызову вас на дуэль!

— Никаких дуэлей, — отрезала я. — Вы вломились ко мне в комнату без спроса и перепугали здесь всех, поэтому будьте добры, не угрожайте моему жениху.

— Вот именно, — поддакнул Мэйрис. — За проникновение в спальню избранной, между прочим, могут и казнить.

— В таком случае вам стоит найти того, кто сделал это до меня. Я всего лишь хотел помочь леди избранной!

— Да, конечно, — Сокол многозначительно сложил на груди руки. — Только ты уверен, что не выдумал эту тень?

— Мой разум совершенно трезв, а остроте зрения могут позавидовать даже эльфы, — с чувством задетой гордости ответил Фаудо. — От вашего гостя остались следы на подоконнике.

Мы переглянулись.

— Мэйрис, где клятый механизм? — прорычал Сокол.

Кот побледнел.

Других объяснений не понадобилось. Эл вылетел из комнаты первым, следом за ним «норвежец», а потом и я, путаясь в длинной ночной рубашке. За мной плелся разом присмиревший Мэйрис. Он как будто боялся попасть в спальню раньше других и обнаружить, что наши надежды оживить Дамиана лопнули мыльным пузырем.

Благо помещение выглядело нетронутым. Ну, относительно. Была сбита постель, на полу размазались грязные отпечатки сапог, валялись осколки лютни. Через распахнутое окно задувал холодный ночной ветер.

— Где? — оглядываясь, коротко спросил эльф.

— Под периной, — ответил кот.

Остатки постели взлетели вверх. Напряженные плечи Эла расслабленно опустились.

— На месте.

И тут же на макушку Мэйриса опустилась звонкая затрещина от Сокола.

— Курица безмозглая! А если это за ним гость являлся? Ты чуть все не провалил!

Кошачий хвост вытянулся трубой. Мэйрис снова зашипел, только теперь на «норвежца», а желтые глаза опасно сверкнули.

— Ты руки не распускай, Сокол. Как и язык. Офицер ты или нет, а всего лишь безродная приблуда у широкого стола нашего короля. Не забывай, что я потомственный алавирский аристократ. Еще одно слово — и ты будешь гнить в тюрьме за то, что осмелился повысить на меня голос.

— Когда будешь отдавать этот приказ, не забудь объяснить, почему на тебе моя одежда, — огрызнулся тот.

— Тихо вы! — возмутилась я. — Нашли время ругаться. Может, для начала выясним, кто пытался до меня добраться среди ночи?

— Ясно же, что Фаудо это выдумал, — Мэйрис, поджав губы, поправил слишком свободные рукава рубашки.

— Нет.

Тихий голос Эла заставил всех подсобраться. Эльф опустил матрас и плавно прошелся по комнате. Длинные светлые волосы почти коснулись пола, когда он склонился над следами подошв.

— Здесь был кто-то еще, — эльф придвинулся к подоконнику и изучил оставшиеся на нем комки почвы. — Посветите мне, я проверю, что снаружи.

Сокол, нахмурившись, взял канделябр и приблизился к окну. Эл акробатическим движением взлетел на подоконник и грациозно спрыгнул на землю.

— Следы кошачьи и двух мужчин, — объявил он оттуда. — Гость был легкий. Худой мужчина или женщина. Он почти не оставил отпечатков.

— Может, твои друзья эльфы? — спросил «норвежец».

— Мой народ вообще не оставил бы следов, — холодно отозвался Эл.

— Поздравляю, Рина, у тебя еще один поклонник, — пожал плечами Мэйрис. — Наверное, он тоже хотел устроить тебе пару приятностей ночью. Ничего страшного не произошло, видите? Нечего обвинять меня в том, что я чуть не потерял механизм.

— Какой механизм? — спросил любопытный голос сзади.

Сокол выругался, а Мэйрис под моим тяжелым взглядом болезненно сморщился. В дверях комнаты, опершись плечом на косяк, стоял Фаудо и увлеченно осматривал помещение.

— Речь о механизме из моего мира. Я отдавала его Мэйрису в надежде, что он найдет кого-нибудь, кто его починит, — соврала я. — А вы что тут выглядываете?

— Я думал, покои леди избранной будут побольше с учетом количества ее ночных посетителей, — заметил он. — Признаться, не ожидал, что кто-то окажется более прытким и придет сюда раньше.

— Вы просто не представляете, сколько человек вас опередили, — мрачно ответила я.

На смуглом лице «испанца» отразилось неудовольствие. Вряд ли мной — скорее всего, тем, что кто-то успел вперед него. Такие мужчины не любили быть вторыми. Интересно, что он скажет, когда поймет, что уже шестой по счету, кто пытался подбить ко мне клинья?

— Надо сообщить страже, — решил Сокол. — А лучше — повышвыривать из нее тех, кто заступил на пост этой ночью. Эти тупицы проворонили двоих незваных гостей, каждый из которых преспокойно забрался в спальню к самой избранной. Королевский дворец не может быть проходным местом.

— О, он всегда таким был, — повел заломленной бровью Фаудо. — Разумеется, для тех, кто знает, где в нем входы и выходы, — добавил он с ухмылкой.

— Согласен с тем, что избранную нужно охранять тщательнее, — Эл таким же грациозным движением, как и раньше, запрыгнул на подоконник и беззвучно спустился на пол. Я тихонько вздохнула, любуясь женихом. — Но обращение к страже не поможет. Они не заметили даже Фаудо, а тот, кого он спугнул, гораздо более ловок.

— Вы, должно быть, шутите! Я один из самых быстрых и ловких воинов в Фарне.

— Но не самый аккуратный, — возразил эльф. — Ты оставил множество следов, почти полностью уничтожив отпечатки опередившей тебя «тени», разбудил Мэйриса и попался страже. Я проверил двор — следы гостя исчезают на мостовой. Может быть, мы и могли бы его найти, но время уже потеряно.

— Тысяча морских демонов, — пробормотал Сокол, вздыхая и глядя на меня. — Знать бы мне, что задача тебя охранять окажется настолько сложной.

Ну отлично.

— Упрекай не меня, а того, кто ее тебе выдал, — обиделась я. — А я защищать себя не просила.

— Леди избранная, — помахал рукой Фаудо, привлекая к себе внимание. — Если освобождается место вашего защитника, то я буду рад его занять. Богами клянусь, я не буду жаловаться или упрекать вас в чем-либо — это против чести ровирского дворянина, коим я являюсь.

— Нет, — чуть злее, чем следовало бы, ответила я. — Пока никакое место не освобождается. Мне и так хватает защитников. Лорд Фаудо, извините, но не могли бы вы оставить мою комнату? Если вы так хотите пообщаться, лучше приходите днем.

Строго говоря, выгнать отсюда следовало не одного «испанца». Прищурившись, я окинула взглядом мужчин в комнате.

Не знаю, что там был за гость и чего он хотел, но балаган, начавшийся среди ночи, мне категорически не нравился. Лишь Эл вел себя хоть сколько-то серьезно.

— Раз «тень» спугнули, она уже не вернется, — жестко произнесла я. — А я хочу спать. Скоро уже середина ночи. Поэтому я очень прошу: Сокол, пожалуйста, вернись к себе. Мэйрис, тебя тоже попрошу на выход. Уверена, времени прошло достаточно, чтобы ты мог вернуться домой.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы отдать распоряжения и Элу. Но он заговорил раньше, чем я успела что-либо сказать.

— Я останусь здесь. Это не обсуждается. Если «тень» вернется, я ее встречу.

От сердца отлегло. Он был единственным, в ком я была совершенно уверена. Поэтому я кивнула в ответ на взгляд светло-зеленых глаз.

— Хорошо. Всех остальных еще раз прошу на выход. Леди избранная желает выспаться.

Мэйрис погрустнел, но спорить, к счастью, не стал. Сокол, кажется, собирался что-то возразить и в итоге передумал, вместо этого коротко поклонившись.

— Доброй ночи, Рина.

Поклонился и Фаудо — вычурнее, чем Сокол, взмахнув рукой и опустившись едва ли не до каменных плит пола.

— Надеюсь на скорую встречу с вами. Пусть боги ниспошлют вам сладких видений, леди.

— Спасибо, — сухо ответила я.

Мужчины вышли один за другим, и в комнате остались лишь мы вдвоем с эльфом. Он закрыл окно, помог мне привести в порядок постель и стряхнуть с нее следы грязных кошачьих лапок Мэйриса. Уже потом, когда мы расправили одеяло, Эл отвернулся и сказал:

— Ложись. Я погашу свечи.

И на сей раз я уже искренне поблагодарила:

— Спасибо. Только никуда не уходи.

— Ни в коем случае, — заверил он.

Под его стражей я спокойно спала до самого утра.

22. Забота об избранной

Погода на следующий день выдалась не очень. Синее небо затянуло тучами, ветер с моря шел сырой, промозглый и оставлял на языке привкус соленой горечи. Гуляя по Дворцовому саду, я зябко поводила плечами, хотя платье выбрала сегодня скромное, закрытое, в котором впервые посетила академию.

Утром принесли записку от Ариса. Я так обрадовалась, что выхватила ее из рук посыльного и тут же распечатала конверт, забыв, что все равно не смогу ничего прочитать. Слуга озвучил текст, но то ли дело было в его безжизненном тоне, то ли правда письмо получилось суховатым, меня оно слегка разочаровало.

Никаких нежностей или намеков на вчерашний прекрасный вечер. Просто приглашение встретиться в такой-то час в таком-то месте. Абсолютно ничего лишнего.

Причиной, почему я теперь чувствовала себя так неуютно, стали сомнения. Арис обнаружил пропажу и что-то заподозрил? Нет, вряд ли. Такой дотошный человек, как он, сделал бы все по букве закона — обратился бы в полицию, в смысле к стражникам, или пришел бы к Дамиану с обвинениями в том, что избранная, извините, обыкновенная воровка.

На всякий случай мы с Мэйрисом перепрятали загадочный механизм. Поэтому поймать нас с поличным уже не смогли бы, только если кто-то из нашей большой компании пособников во всем не признается.

Второе место в моих подозрениях занимала вчерашняя версия Сокола. Я даже не знала, что хуже: что нас раскрыли или что Арису интересно только со мной переспать. К сожалению, безэмоциональность записки слишком хорошо сюда подходила. Чего ему стоит взять то, что я сама опрометчиво предложила, нарядившись в то дурацкое платье и повесившись на шею, а потом прикинуться, будто ничего не было? Ему же потом, возможно, королем становиться. А это значит — жениться на ком-нибудь приличном, а не на попаданке с непонятным общественным положением и сомнительной репутацией. Это только в книгах так бывает, что провалилась в другой мир, открыла ногой дверь к местному императору, он прослезился от умиления и тут же на тебе женился.

Пока что у меня ничего не взяли, но уже было обидно.

Третьей вероятной причиной сухости письма было то, что Арис не привык писать иначе, а я, как любая нормальная девушка, сама себе придумала трагедию. И если это окажется правдой, придется спросить у ребят, изобрели ли в этом мире краски на аммиаке, и перекраситься в блондинку.

По листьям сладко пахнущей гортензии застучали капли дождя. Пока редкие, но чувствовалось, что очень скоро они участятся. Как не вовремя все. Час встречи уже почти подошел, но Ариса дождь наверняка задержит. Да и мне надо где-то спрятаться. Во-первых, не хотелось представать перед симпатичным парнем мокрой и облезлой, а во-вторых, я до сих пор не выяснила уровень местной медицины. Из мертвых-то они умеют поднимать, а вот лечить, чтобы до такого не доходило, — не факт.

Я огляделась. Где-то тут была беседка, проблема только в том, где именно?

Дворцовый сад был дворцовым на самом деле очень условно. Он лежал почти на окраине города, близко к крепостной стене, отделявшей пораженную тленом часть Фарна. Раньше тут находилось святилище Аннелены, богини природы, но его разрушили во время войны с дьярхами. Когда чудовищ изгнали в их собственный мир, территория оказалась заброшенной. Боги исчезли, от храма не осталось камня на камне, за войну все поросло бурьяном, и жрецы решили, что делать им тут больше нечего.

Микки, утром устроивший мне небольшую лекцию, рассказал, что сразу после войны, когда еще никто не знал о тлене, столицу охватил строительный бум. Обрадованные люди торопились вернуть городу его былую красоту и славу. На месте святилища предложили разбить сад — или даже скорее парк, судя по его немаленьким размерам. Сказано — сделано. Получившийся зеленый островок назвали Дворцовым садом, потому что в нем гуляли в основном придворные. Теперь же, после того как испуганные тленом жители Фарна начали его покидать, за ним ухаживали оставшиеся в городе эльфы.

— Эл, ты не помнишь, где беседка?

— Отвести тебя к ней, госпожа?

Эльф, конечно, одну меня в сад не отпустил. Тем более после того, как ночью мою комнату посещала «тень».

Я особенно из-за этого не волновалась, сама не знаю почему. Наверное, у меня просто закончились резервы беспокойства. Тут целое королевство скоро должно будет медленно и мучительно зачахнуть вместе со мной. А там какая-то тень — пф…

Однако Эл отнесся ко всему серьезно и вышел сегодня в полном вооружении — в зеленоватых доспехах с вытравленным на них узором, с оружием. Даже в островерхом шлеме с белой гривой на навершии.

Правда, в отличие от стражников, которых пытался мне навязать Дамиан, эльф железом не гремел. Видимо, мастерство обитателей Лесного королевства в этом отношении ушло гораздо дальше, чем у алавирцев.

— Да, — ответила я. — Надеюсь, Арис нас там найдет.

Если он вообще появится.

Тем временем капли стучали по дорожке все быстрее и быстрее. Я съежилась, не понимая, почему эльф не двигается и настороженно смотрит куда-то вбок. Какая жалость, что цивилизация в Алавире еще не дошла до изобретения зонтиков!

Я уже развернулась, чтобы зайти хотя бы под раскидистый платан. За спиной что-то зашуршало и хлопнуло. Свет как будто загородила пелена, а дождь внезапно остановился. По крайней мере, надо мной — мокрые пятна на дорожке вокруг продолжали прибавляться.

Я медленно подняла голову. Сверху нависало темное кожистое крыло.

— Я провожу тебя до беседки, — сказал Дамиан. — Элтаниэль может пока где-нибудь прогуляться.

Эльф бросил на него хмурый взгляд. Демон-дракон стоял прямо, нисколько не боясь усиливающегося дождя, и снова был одет во все темное, с серебряным шитьем. Я поморгала, заметив знакомую рубашку, привидевшуюся ночью.

Ну, в этом сне Дамиан хотя бы не раздевался, так что и краснеть не придется от воспоминаний.

— Я не оставлю госпожу, — резко произнес эльф. — Только если она этого не пожелает.

Дамиан склонил голову и многозначительно посмотрел на меня.

— Она этого желает. Нам нужно поговорить, девочка.

Я ответила не сразу. Вот умеет же он быть вежливым и обходительным, а? Едва рот открыл, а внутри уже замешивается термоядерная смесь эмоций, и вовсе не восторженных. После такого с огромным трудом верилось в россказни Мэйриса о том, что таких великих королей Алавир еще не видывал. Где-то кошак явно присочинил. Ну или забыл упомянуть, что дипломат в Дамиане давно умер и эту его часть из мертвых поднять так и не получилось.

Я благополучно проглотила все язвительные фразы вроде «Я тебе не девочка», которые просились на язык. Толку ругаться. Сколько там Дамиану — лет шестьдесят? Он наверняка на этом собаку съел.

Но и подчиняться так легко я не торопилась.

— А если не желаю? — я расправила плечи и прямо посмотрела на него.

— Вы с мужем дошли уже до такой степени доверия? — Дамиан усмехнулся. — Как хочешь. Но интуиция мне подсказывает, что после нашего разговора ты можешь пожалеть, что он произошел не наедине со мной.

Где-то вдалеке прогремел гром. В самый раз под настроение!

— Эл, со мной все будет в порядке, — мрачно сказала я. — Король Алавира не причинит вреда своей избранной.

Эльф коротко поклонился и еще раз окинул Дамиана недоверчивым взглядом.

— Я буду ждать здесь, госпожа. Если понадоблюсь, зови.

— Спасибо, — кивнула я и сделала несколько шагов по дорожке.

Крыло надо мной шевельнулось в такт шагам демона-дракона и сместилось, но продолжало закрывать меня от воды. Второе крыло Дамиан держал сложенным.

— Так и будешь идти? Неудобно, наверное, — не удержалась я.

Принимать помощь от того, кто меньше минуты назад опустил мое настроение ниже плинтуса, не хотелось.

— Мне это не причиняет неудобства, — спокойно ответил он. Кажется, как и начавшаяся гроза. — А тебе не стоит мокнуть, если намереваешься дождаться встречи с Арисом. Но, если тебя смущает, могу убрать крыло и наколдовать над нами щит стихий.

— Не надо, — буркнула я. — Ты говорил, что тебе не стоит много колдовать.

Он скосил на меня взгляд.

— Надо же, избранная заботлива, и у нее хорошая память.

— Хватит меня дразнить! — рассердилась я. — Чего ты хочешь? Только не говори, что прогнал Эла, чтобы просто поболтать.

— А вот и беседка, — внезапно произнес Дамиан.

Перед нами действительно показалось круглое мраморное строение в духе римской архитектуры. Я в очередной раз поразилась тому, как оно похоже на беседки из нашего мира — такое же белое, ажурное, с тонкими колоннами. И даже ветки плюща тут же, вьются зеленью, создавая интимную обстановку.

Не знаю, откуда пришли боги, создавшие этот мир, но такое впечатление, будто они побывали и в нашем. Или наш тоже сотворил кто-то из здешних богов, а потом так же трусливо сбежал, бросив своих детей на произвол судьбы.

Дамиан пропустил меня вперед, затем взмахнул крыльями, стряхивая с них влагу, и зашел следом. Я устроилась напротив него на каменном сидении, сцепив руки. Спутник, наоборот, свободно откинулся назад и закинул ногу на ногу, изучая меня холодными голубыми глазами.

На миг я ощутила себя провинившейся школьницей. Как пить дать сейчас будут отчитывать.

— На самом деле я хотел тебя похвалить, — сказал он, будто услышав мои мысли. — Ты хорошо справляешься с поиском женихов.

— Не без твоей помощи, так ведь? Это ты надоумил портного сшить вчерашнее платье? Я специально прогулялась и посмотрела, кто в чем ходит. Это не то что не модно — такое вообще никто не носит.

— Ну хорошо, — признался Дамиан, впрочем, не выглядевший ни на йоту виноватым. — Это было модно лет тридцать назад. До того как напали дьярхи и леди перешли на более строгие наряды, испугавшись, что из-за их платьев боги разгневались и наслали на нас чудовищ. Этот факт не отменяет того, что ты в платье смотрелась великолепно. И ваше свидание с Арисом, как я понимаю, закончилось хорошо. Иначе бы он не спешил доставить тебе утром записки.

Угу. Главное, чтобы он это делал не из-за того, что обнаружил пропажу некоего механизма.

— Ты пришел меня похвалить за то, что я твоя марионетка? — я дернула плечом. — Ты утащил меня в этот мир, ограничил в передвижениях, окружил толпой мужчин. Куда мне еще деваться, как не искать женихов? Они вон уже по ночам друг с другом лбами сталкиваются, не могут решить, кто в очереди первый.

— Кстати, об этом, — ответил Дамиан, пропустив мимо ушей упреки. — Будь осторожна.

— А то что? Меня изнасилуют? Ну да, конечно, это так неожиданно с учетом всей ситуации…

— Мне же не слышится обида в твоем голосе? — уточнил он. — Я не желаю тебе зла, девочка. Тем более таких вещей, как изнасилование. В Академии мужей уже на первом году обучения отсеивают всех, кто способен преднамеренно причинить женщине боль, если только речь не ведется о взаимном согласии. Среди твоей охраны, включая Сокола, тоже нет таких людей.

Я прикусила губу. Ну да, преднамеренно, может, и нет. Но сильнее всего обычно ранят нечаянно. Равнодушием, например. Или искренней уверенностью в том, что они лучше знают, что нужно другим. Омары там, платья красивые…

С губ сорвался вздох. Иногда казалось, что было бы гораздо проще, если бы Дамиан действительно хотел мне зла. Я бы, по крайней мере, точно понимала, как к нему относиться.

— Слушай, я не знаю, как и кого ты отбирал в стражу, но дело свое они выполняют так себе. За последние ночи ко мне в комнату пробрались трое мужчин, и ни одного из них я не звала. Так что извини, но у меня есть большие сомнения в том, чего ты на самом деле хочешь.

— Стража работает хорошо, — не согласился Дамиан. — Мэйриса и Фаудо она «не заметила» намеренно.

— Что?!

У меня, похоже, отвалилась челюсть.

— Я надеялся лишь на то, что оборотню хватит мозгов подождать, пока ты пообвыкнешься во дворце, — продолжал откровения демон-дракон. — Предыдущие избранные оценили Мэйриса высоко, и я предположил, что тебе он тоже понравится. А Фаудо известен своими эффектными появлениями. Он умеет обращаться с женщинами, и я приказал страже, чтобы она приглядывала за ним, но не вмешивалась раньше времени, чтобы не испортить ему выход.

Ничего себе сводник!

— Так вчерашний посетитель — тоже твой протеже? Может, не будешь томить и познакомишь меня с ним открыто? Назначай свидание сразу в постели, чтобы уж наверняка, — съязвила я.

— Нет, — Дамиан мрачно глянул на меня. — Это не мой протеже. Я понятия не имею, кто это был, как попал во дворец, что он хотел с тобой сделать и куда исчез. Поэтому я и предупреждаю тебя, чтобы ты была осторожна. Не поддавайся на чужие уловки, угрозы и не оставайся ни с кем наедине без стражи. Эльфа далеко от себя не отпускай. Лучше, если ты будешь держать рядом с собой и Сокола. Он один из сильнейших воинов в Фарне.

Стало тихо. Капли с шумом стучали о крышу беседки и стекали вниз, разбиваясь о мраморные перила.

— Так это была проверка? Когда ты вынудил меня отпустить Эла.

— Отчасти.

— Но мы остались с тобой наедине. Мне кричать от ужаса и звать на помощь?

Дамиан усмехнулся.

— Со мной быть наедине можно. Я тоже неплохо сражаюсь. Но с другими, пока я не выясню, что за «тень» видел Фаудо, не стоит.

Я со вздохом откинулась назад, к занавеси из плюща.

Сначала мне запретили приближаться к Оси миров и учить магический алфавит. Теперь, оправдывая это опасностью, заставляют быть все время на виду, чтобы я уж точно не задумала какой-нибудь пакости вроде возвращения домой. Ох, Дамиан, Дамиан. Хорошо, что он не в курсе, какой заговор мы устроили прямо у него под носом, а то впору решить, что «тень» подослал он сам.

Внезапно подумалось, что о неудачах предшественниц мне рассказывали очень многое: и что это были ошибки Микки, и что влюблялись они не в тех и не так, и что ответственности за целый мир не смогли вынести. Но никто не упомянул об одном, тоже важном моменте.

Тотальный контроль со стороны Дамиана. Тут не то что нервы со звоном лопаются, тут скоро руки на себя наложить захочется.

— Скажи, — тихо произнесла я, разглядывая резные листочки растения. — Ты правда не понимаешь, что делаешь со своими «избранными»?

— Ты моя единственная избранная, — поправил он. — И я все понимаю прекрасно: я тебя защищаю.

— От беды, в которую сам же меня и втянул.

— Пытаешься меня усовестить? Не старайся — это бессмысленно.

— Потому что у тебя нет совести? — буркнула я.

Дамиан холодно улыбнулся.

— Позволь растолковать одну вещь, которую тебе следовало уяснить уже давно. Я мертв. Бесповоротно. Убит ударом в самое сердце, которое и в вашем мире, и в нашем мире считается средоточием всех чувств, которое может испытывать живое существо.

— В нашем мире уже открыли, что за эмоции отвечает не сердце, — перебила я.

— Охотно верю. Но по моим венам течет не кровь, которая могла бы их пробудить, а магия. Она действует по совершенно другим законам, которые у вас неизвестны. И несмотря на то что я сейчас сижу перед тобой и кажусь живым, это не так. У смерти есть некоторые минусы, но и существенные плюсы. Я могу не спать, не есть, однако главный из них — я почти ничего не чувствую. Поэтому если ты хочешь вселить в меня чувство вины, то разочарую: у тебя ничего не выйдет.

Произносил он это и правда безразличным тоном. Я обхватила себя за плечи, будто от ветра, хотя на самом деле он был ни при чем. Благодаря «стенам» из плюща в беседке, наоборот, порывы сюда не доходили.

Ишь, нашелся тут Терминатор. И ведь врет он все — чувствует Дамиан, меня не обманешь. Черствые люди не пытаются спасти мир, не выскакивают из постели лишь потому, что где-то прозвенел колокольчик, прося помощи, и не приходят лично, чтобы предупредить об опасности. Зачем же он тогда пытается выставить себя передо мной козлом?

Как бы там ни было, цели Дамиан достиг. Мной играются, как куклой, манипулируют, ограничивают, еще и бесстыдно врут прямо в лицо.

Я поднялась.

— В таком случае предлагаю больше не терять времени друг на друга. Тебя ждут дела, а мне надо встретиться с Арисом. Вряд ли он найдет меня в этой беседке. Подожду его там, где мы договаривались.

Кажется, Дамиан такого не ожидал.

— Постой, — с недоумением ответил он. — Ты же промокнешь.

— И что? Не сомневаюсь, для мужчин твоего мира избранная ослепительна даже в таком виде.

Хотя, вообще-то, с тушью на ресницах стоит быть поосторожнее. Я же накрасилась перед свиданием с Арисом. Благо косметика, в отличие от телефона и плеера, при переходе в другой мир не пострадала. Обидно будет, если глаза размажутся, но идти на попятную не хотелось.

— Ты заболеешь, — уже гораздо нервнее произнес демон-дракон.

— Какая досада. Но ничего, уверена, с медициной у вас получше, чем в нашем Средневековье, сушеными муравьями или коровьей мочой от головной боли лечить не будете. Заодно проверю, как женихи обо мне заботятся. Вдруг кого-то из них стоит заменить? Очередь-то немаленькая собралась, выбор есть.

— Я тебя провожу.

— Не надо, — вырвалось у меня. — Если уж решил мне врать и притворяться злодеем, играй эту роль до конца. А то из-за тебя у меня каждый раз все меньше и меньше сочувствия к миру, который я должна спасти.

Не дожидаясь его ответа, я шагнула под дождь и быстро направилась туда, где остался Эл. Холодные капли затекали под ворот платья и заставляли кожу покрываться мурашками, длинный подол быстро намок и потяжелел, но я едва обращала на это внимание. «Лишь бы Дамиан промолчал!» — пульсировало в мыслях. Я просто не знала, что ему тогда говорить.

Он действительно не стал меня останавливать или презрительно бросать, что я получу по заслугам, если завтра буду мучиться кашлем. Дамиан вообще не вымолвил ни слова. Может, он и вовсе сразу же встал и ушел в другую сторону — заниматься своими делами, как я ему и посоветовала в сердцах.

Я не оборачивалась и не проверяла. Стыдно было как-то. Да и вдруг он смеется над тем, как я вылезла под дождь и путаюсь в дурацком набухшем от воды платье, хотя могла бы преспокойно сидеть под крышей и пережидать дождь. А я бы еще и оглянулась — совсем позор. Словно мне не девятнадцать, а девять, и я обыкновенная глупая девчонка, которая невесть за что обиделась на взрослого, умного мужчину.

К счастью, Эл был недалеко. Увидев меня, он пошел навстречу.

— Ты одна, госпожа? — с тревогой спросил эльф. — Что случилось?

— Ничего, — ответила я так тихо, что едва услышала сама себя.

— Тебе стоило остаться в беседке. Ты промокнешь, — упрекнул Эл почти теми же словами, что Дамиан.

«Ну и что, — шепнул противный голос в голове. — Промокну, а потом заболею и умру, ага. И мир ваш благополучно рассыплется в прах. Благодарите тогда Дамиана за его заботу об избранной…»

Я не отвечала, и эльф чуть заметно вздохнул.

— Идем под дерево, под ними не так льет. Шагни ко мне, если не боишься. Я тебя закрою от капель.

Он утянул меня под платан и приобнял за плечо. Поколебавшись, я прижалась к нему чуть сильнее, и в тот же миг крепкие руки обняли меня, привлекая к себе. Я уткнулась эльфу в грудь и закрыла глаза. Странно — от его доспехов вместо холода железа шло тепло и приятно пахло скошенной травой.

— Так лучше? — спросил он.

— Да. Спасибо тебе.

— Не за что. Я не хочу, чтобы ты болела.

Мне в самом деле стало спокойнее на душе. Есть хоть кто-то, кто за меня волнуется. Хоть кто-то, кому я дорога, и он не ждет от меня в ответ, что я тут же кинусь раздвигать ноги — неважно, перед ним или кем-то другим.

Странно только, что боль из-за обиды на Дамиана, бьющаяся где-то под сердцем, так и не уходила.

23. Непростое свидание

Дождь закончился быстро. Солнце так и не выглянуло из-за туч, но ветер немного стих, а в ветвях деревьев снова принялись петь птицы. Пахло свежестью, отовсюду доносилось благоухание цветов, после ливня как будто ставшее ярче, и я немного успокоилась после трудного, как обычно, разговора с Дамианом.

Все будет хорошо. Главное — поменьше общаться с тем, кого я собралась спасать. Иначе план потерпит крах по причине того, что спасаемый объект будет еще раз убит. С особой жестокостью.

Пользуясь случаем, я не покидала объятия эльфа до последнего, пока на землю совсем не перестали падать капли дождя и не настало время идти к статуе лесной богини — месту встречи с Арисом. Рядом с Элом я странным образом чувствовала себя защищенной. В том числе от страхов, что мастер сонных чар раскрыл мой вчерашний обман.

Мысли об этом были не единственным, что меня тревожило, когда я торопливо шагала между ровными рядами деревьев. Однако я заставила себя отбросить другие беспокойства. Всему свое время. Сначала нужно понять, чего хочет Арис. А там, может, половина причин для волнения отпадет сама собой.

Мы пришли к статуе почти одновременно. Арис, о чем-то задумавшись, направлялся с другой стороны сада. Темные волосы слегка намокли и лежали на лбу тяжелыми прядями, подчеркивая его аристократическую бледность. Чтобы успеть ко сроку, он, должно быть, шел под дождем.

При виде парня, с которым я так горячо вчера целовалась, на губы полезла глупая улыбка. Захотелось не идти, а мчаться вприпрыжку ему навстречу.

Пыл охладила серьезность Ариса, который и не подумал улыбнуться. Наоборот, его глаза слегка расширились, словно он удивился моему появлению. Сцепив руки за спиной, он замер у каменного изваяния, дожидаясь меня.

— Леди Рина, — Арис коротко поклонился. — Даже дождь не помешал вам прийти точно к часу встречи. Пунктуальность — необычное качество для девушек.

Несмотря на смысл слов, похвала в его тоне не ощущалась. В живот начал медленно возвращаться холод, отступивший благодаря эльфу.

— Доброго дня, лорд Арис. Мне казалось, мы с вами вчера перешли на «ты».

— Возможно. Мы могли бы поговорить наедине?

Он красноречиво посмотрел на эльфа, застывшего за моей спиной.

— Элтаниэль — мой защитник и один из женихов, — сказала я, предчувствуя недоброе. — У меня нет от него секретов.

— А у меня есть, — сухо ответил Арис.

Настроение портилось все сильнее. И такие требования приходят сразу после совета Дамиана не оставаться ни с кем наедине!

Мне предстоял непростой выбор. Обидеть или Ариса, отказавшись от приватного разговора, или эльфа, второй раз за день отправив его погулять, пока я общаюсь с его конкурентом. Не стоило забывать и о предупреждении демона-дракона, хотя как раз это меня волновало меньше всего.

Я решила пойти третьим путем — компромиссным.

— Эл может дать обещание, что никому ничего не расскажет, — робко предложила я.

— Вчера его с нами не было. Что изменилось сегодня, что нам нельзя поговорить без чужого участия?

Неприятно удивленный тон Ариса уничтожил на корню все мои доводы в пользу третьего пути. Прекрасно, блин. Дипломат из меня просто высшего качества.

Я беспомощно повернулась к Элу. Если его и задели слова эн-Сандриса, он этого не показал. На светлом зеленоглазом лице вообще не отразилось ни одной эмоции.

— Я уважаю долг избранной, — тихо ответил эльф. — Я буду следовать за вами, но не стану приближаться.

— Спасибо тебе еще раз.

Я прикусила губу, наблюдая за тем, как он отходит назад. Кроме совета Дамиана был и еще один момент, который заставлял меня испытывать стыд.

С тех самых пор как эльф встретил меня, его только и заставляют, что отойти, подвинуться, подождать в другом месте. Он, конечно, делает вид, будто все в порядке, но так ли это на самом деле? О его чувствах и надеждах мы еще не говорили ни разу. Теперь на его глазах я буду гулять с другим претендентом в женихи, отправив его самого подальше. Несправедливо. Но Арис явно не пышет желанием общаться в его присутствии, а этот разговор сейчас важнее.

Твердо решив, что вечером обсужу все с Элом и выясню, что он думает о происходящем, я сконцентрировалась на Арисе.

Он подал мне руку, совсем как вчера, и предложил:

— Прогуляемся по саду? Если ты не замерзла, конечно. Вижу, ты тоже попала под дождь.

— Я торопилась к тебе, — тихо сказала я, отвечая на жест. — Надеялась поскорее увидеть.

— Вот как?

— Ну да, — растерялась я, не зная, что еще можно на это ответить.

Арис медленно зашагал вперед, подстраиваясь под женский шаг. Мраморная статуя вечно молодой богини, держащей в ладони гроздь лесных ягод, постепенно оставалась позади. Скоро она окончательно исчезла из вида, а мы все молчали.

Не так я себе представляла наше второе свидание. Зато с каждой минутой, проведенной в тишине, становилось все очевиднее, что Арису известно о краже. Больше веселое чириканье птиц в древесных кронах и аромат цветов меня не успокаивали, а, наоборот, еще сильнее подавляли настроение.

— Ветрено сегодня, не так ли? — наконец вымолвил спутник.

На этом мое терпение лопнуло. Сначала Дамиан, теперь Арис. Но если в первом случае попытки достучаться явно были бессмысленными, то во втором у меня еще тлела надежда. У Ариса хотя бы вообще есть сердце, тем более такое горячее.

Я остановилась.

— Арис, в чем дело? На тебя ведь не робость перед девушками внезапно напала? Я тебя оскорбила, да?

Он вздохнул и хмуро посмотрел на меня.

— Ты действительно необыкновенная девушка. Признаться, в моей жизни крайне редко бывают ситуации, когда я не знаю, как поступить и как начать тяжелый разговор.

— Что за разговор? — бледно прошептала я.

— То, что вчера было между нами… — Арис запнулся. — Боюсь, я немного поторопился. Я понимаю, на что ты рассчитываешь. Ты избранная и должна следовать пророчеству. Но я не совсем вольный в своем выборе человек. Ты ведь уже знаешь о том, что я один из наиболее вероятных претендентов на трон? Я еще никогда не встречал таких смелых девушек, как ты. Но меня, во-первых, смущает количество твоих мужей, а во-вторых, не уверен, что мои родители легко одобрят этот брак…

Я закрыла глаза. Этого оказалось мало, поэтому сверху я еще положила ладонь.

Со мной творилось невесть что. В животе от ужаса, что обман раскрыт, разрасталась черная дыра. Она никак не хотела схлопываться обратно, даже когда стало понятно, что Арис имел в виду вообще другое. А щеки, дурацкие щеки, уже краснели от смущения. Брак! Он все-таки думал о том, чтобы взять меня замуж! И это после простых поцелуев! Жаль только, что Сокол был прав. Зря я ему тогда не поверила. Северянин не надуть меня собирался, он в самом деле умен и многое понимает. А я развесила уши…

Голова закружилась. На миг я потеряла равновесие и покачнулась — и тут же меня обхватили руки Ариса.

— Рина, прости меня. Ты слышишь? Тебя отнести во дворец? Ты сможешь идти? Как ты себя чувствуешь?

— Госпожа, что с тобой?

А это уже был голос эльфа. Он и привел меня в чувство. Я глубоко вдохнула и потверже встала на мокрой от дождя земле.

— Все нормально. Арис, в этом саду есть место, где можно посидеть? Мне нужно кое о чем тебе рассказать, и это очень важно.

24. Разговор наедине

Как назло, все найденные по пути скамейки залило водой, и нам пришлось вернуться в ту же беседку, где мы расстались с Дамианом. Он уже исчез — хоть какая-то радость.

Немного растерянный Арис сел рядом со мной. Эл, поглядев на нас, ушел сам. Я была ему благодарна за чуткость. В его присутствии было бы сложно признаваться в обмане. А именно это — раскрыть истинные причины вчерашнего визита — я и собиралась сделать.

Мной двигало не желание отомстить за нежелание жениться, а стыд. Арис мог бы и дальше пудрить мне мозги, затащить в постель, а уже потом объявить: «Извини, родители не дали добро на свадьбу». Вместо этого он поступил, как честный, искренний человек, прекрасно зная, что рискует выставить себя ветреным.

Я не могла дальше его обманывать. Я чувствовала, что не пожалею о решении рассказать правду, даже если он тут же побежит к Дамиану. Арис не заслужил такого отношения с моей стороны.

Настал мой черед запинаться, не зная, как начать. Я путалась, перескакивая с темы на тему, и со страхом наблюдала за лицом спутника.

Он большей частью молчал, лишь изредка что-то уточняя, когда я пересказывала доводы Мэйриса и других участников нашего заговора. На лекциях Арис, наверное, был превосходным слушателем, но я смущалась его опущенных ресниц и сосредоточенного взгляда, не понимая, что они означают. Злость это? Разочарование во мне?

Когда я дошла до цели вчерашнего свидания, его губы все-таки дрогнули. На миг — а потом снова сжались в тонкую, ничего не выражающую полоску. Второй раз мимика Ариса изменилась, когда я дошла до описания украденного механизма. В жгучих глазах появилось удивление. Кажется, он ничего не знал о разработках родителей.

— Вот как, — повторил Арис, когда я закончила. — Значит, это все из-за короля Дамиана.

— Это все из-за того, что я сомневаюсь в своей избранности, — поправила я. — Дамиан тут вообще ни при чем.

Он пристально посмотрел на меня.

— Действительно?

— Вы все сами настаиваете на том, что он мертвец, — удивилась я. — Я не извращенка.

До некрофилии, правда, в этом случае будет далековато, но Арису об этом знать не стоит.

— И что? — он пожал плечом. — Красота Дамиана очевидна даже мужчинам, а его божественная кровь, высокий статус и состояние тем более не подвергаются сомнению. Одна из твоих предшественниц уже пыталась его покорить. Ее, правда, принудительно выдали замуж и отправили в ссылку, но нет гарантии, что ты не решишь повторить ее подвиги.

— Вот еще, — оскорбилась я. Нашел, понимаешь, меркантильную проститутку. — У Дамиана нет сердца, и мне об этом прекрасно известно. А его состояние и статус мне в помине не нужны. Что с ними делать? Чахнуть над златом, как Кощей Бессмертный? Я же ничего не знаю о вашем мире!

— Кто такой Кощей? — заинтересовался Арис.

— Герой сказок. Злой, — ограничилась коротким ответом я.

У которого, кстати, удивительно много общих черт с Дамианом. Внешность только подкачала.

Мой спутник помолчал.

— Я ценю твою честность, но буду откровенен: слышать все это не слишком приятно. Я считал, что между нами что-то возникло, а выясняется, что я был лишь инструментом.

— Арис! — с отчаянием воскликнула я. — Между нами правда что-то возникло. Если бы я к тебе ничего не почувствовала, не стала бы ничего рассказывать. Если это чувство станет сильнее, мне бы не хотелось, чтобы у нас остались секреты друг от друга. Особенно такие.

Он сложил руки на груди. Движение отдаленно напомнило мое же собственное, когда Дамиан, кстати, сидящий на том же месте, где и я сейчас, вещал о своей бесчувственности.

Это сходство больно укололо под сердцем. Как, однако, издевается надо мной судьба. Сперва демон-дракон обидел меня, а потом я обижаю Ариса, упирая на чувства, которых якобы нет у Дамиана. Впору думать, что черствость — не такая уж плохая черта.

Нет. Я даже помотала головой, отгоняя от себя эту мысль. Я не хочу быть такой же холодной и расчетливой. Пусть я лучше ошибусь, но буду точно знать, что мои намерения искренни.

— Арис, — твердо произнесла я. — Я понимаю: ты сомневаешься во мне. У тебя для этого есть все основания. К счастью, никто не заставляет нас жениться прямо сейчас. У нас еще есть время проверить наши чувства и решить, хотим ли мы остаться друг с другом. Уже не в качестве полигамной семьи, а обыкновенной, с одним мужем и одной женой.

— Полигамной… — пробормотал Арис.

— Чего? — растерялась я.

Он вдруг улыбнулся. В темно-карих глазах застыло странное выражение.

— Я знаю крайне мало незамужних девушек в своем окружении, с языка которых подобные термины слетают настолько же легко. Ни одна из них не смогла меня заинтересовать. У тебя это получилось. Однако я согласен — в таких вещах спешить не стоит. Во-первых, мне не нравится мысль делить жену с шестью другими мужчинами. Во-вторых, идея договорного брака мне тоже не близка. В-третьих, у меня нет склонности к занятиям политикой, поэтому перспектива в скором времени занять место короля не выглядит для меня соблазнительной. И в-четвертых, вы с Мэйрисом понятия не имеете, как обращаться с механизмом моих родителей, а я как раз мог бы в этом разобраться. В-пятых…

— Да? — я приподняла брови.

Арис прищурился.

— В-пятых, если я вам помогу, ваши шансы на успех повышаются, а это значит, что я достигну и своих собственных целей. В частности, у нас будет достаточно времени и возможностей выяснить, не ошибкой ли был вчерашний вечер.

У меня одновременно отлегло от сердца и стало неприятно. Что-что, не ошибкой ли были наши поцелуи? Обидно, однако.

Впрочем, Ариса можно простить за такие слова после того, что ему вывалила я.

— Я буду рада, если ты к нам присоединишься. Правда. Причем тебе — гораздо больше, чем другим.

— Надеюсь на это, — меня снова ожег его взгляд. — Если все так, как ты говоришь, у нас мало времени. Сообщи Мэйрису, чтобы он пришел ко мне домой вместе с механизмом. Если родители оставили его в Фарне, в их кабинете должны быть и записи о том, как он действует.

— Ты уверен, что хочешь видеть Мэйриса? — осторожно поинтересовалась я.

Встреча вора с обокраденной им жертвой казалась не самой удачной идеей.

— Уверен, — Арис поморщился. — Я не смогу быстро связаться с родителями и спросить, как снять магическую защиту с их кабинета. Удивлен, что у тебя вообще получилось его открыть, так как на нем лежат запирающие чары. А даже если я найду способ связаться, родители не одобрят мое желание изучить их заметки, тем более в присутствии других магов. Я уже упоминал, как они пекутся о своих изобретениях.

— И чтобы взломать оставшиеся замки, нужен кот, — подхватила я. — Хорошо, я предупрежу его.

— И нужно подумать, где искать магическую эссенцию. Правда, это тоже не к тебе, а скорее к Микелору.

— Я не говорила, что он участвует в этой затее.

Арис снисходительно улыбнулся.

— Конечно участвует. Это настолько же ясно, как то, что солнце по утрам поднимается на востоке. Он один из твоих первых женихов, который к тому же боготворит короля Дамиана.

— Ладно, — сдалась я. — Я ему передам.

Повезло, что Арис согласился играть на нашей стороне. Не хотелось бы мне иметь такого умного врага.

После этого беседка погрузилась в тишину. Я не знала, как дальше поддерживать беседу, а мой спутник, судя по отстраненному выражению лица, уже отдался размышлениям о загадочном механизме. Наконец, Арис со вздохом встал.

— Пора расходиться. Чем быстрее я встречусь с Мэйрисом, а ты выдашь задание Микелору, тем лучше для нас всех.

Я кивнула и тоже поднялась. Не слишком быстро — на месте держала надежда, что Арис все-таки предложит проводить меня, если не до дворца, то хотя бы до выхода из сада. Или поцеловать напоследок. Вчера его объятия были такими горячими. Неужели сегодня все это разрушилось до основания?

Моя медлительность была вознаграждена, пусть и отчасти. Уже у выхода из беседки Арис остановился, повернулся и нерешительно коснулся моей щеки. Подушечки пальцев у него были мягкими, нежными. Не такими шершавыми и мозолистыми, как у Эла, привыкшими не к мечу, а к писчему перу и бумаге.

Я застыла в трепетном ожидании чего-то большего. Поцелуя, ласки — хоть чего-нибудь, что напомнит о страстном вечере в библиотеке. Но рука Ариса опустилась вниз, и вместе с ней все упало у меня внутри.

— Я пришлю записку, как только мы с Мэйрисом выясним принцип работы механизма, — сказал он. — Удачи тебе.

— И тебе, — севшим голосом ответила я, наблюдая за тем, как Арис быстрым шагом сходит со ступеней беседки и исчезает за густым гранатовым кустом.

Несмотря на согласие, что нужно поторопиться, я села обратно на сиденье. Не было настроения не то что развивать бурную деятельность, а вообще шевелиться.

Я все испортила. Сама же. Умудрилась развалить отношения еще до того, как они зародились, и это с первым парнем в Алавире, с которым проскочила искра чувств. Какая тут к черту избранность? Я безнадежна. Выйти за меня замуж и не удрать после этого сможет разве что полотенце. Оно хоть и может ползать, зато у него нет рта, чтобы кричать: «Избавьте меня от этой иномирной ведьмы!», и его можно привязать к стулу, чтобы не сопротивлялось…

Боже, о чем я думаю! Я опустила веки и просидела так с минуту.

Надо быстрее оживлять Дамиана и бежать домой, в универ и общагу. Иначе из-за этих магически-попаданческих заморочек натурально поедет крыша. Вон уже себе полотенце в мужьях представляю. Нет уж, вернусь и дома найду себе простого парня, чтобы не был никаким претендентом на трон, выйду замуж и спокойно нарожаю кучку детишек.

«Скучно, — шепнул уже знакомый голосок в голове. — С таким планом на жизнь только от тоски помереть».

«А то мне сейчас дико весело, — проворчала я. — Настолько, что хоть вешайся».

Голосок не нашел, что возразить, а я вздохнула. Мало того что две недели назад о свадьбе даже не задумывалась, а теперь еще и с воображаемыми собеседниками спорю о том, за кого выскакивать. Прекрасненько.

В любом случае, домой я не вернусь, пока демон-дракон в состоянии зомби, а сам себя он не оживит. Я поднялась, отряхнула платье и вышла из беседки. Надо найти Мэйриса и Микки. А затем, пока они заняты, повторить магический алфавит. Это уж точно полезнее, чем бессмысленные сокрушения о том, что понравившийся парень не очень-то рвется брать меня замуж. В конце концов, все можно исправить. Главное — побольше стараться, а уж сдаваться я точно не собиралась.

25. Сюрприз

Во дворец я вернулась, когда уже начинало темнеть. Мы с Арисом и так встречались задолго после обеда, а потом мне еще пришлось искать посыльных, которые с моих слов напишут записки и отнесут их Мэйрису и Микки. Все-таки сотовый телефон — гениальное изобретение, экономящее уйму усилий и времени. Да и знание местного письменного языка мне пригодилось бы. Только когда его учить — хороший вопрос. Для начала бы с магическим алфавитом справиться.

Я честно собиралась именно им и заняться, когда подходила к своей спальне. Но, открыв дверь, я обнаружила, что там уже кто-то побывал. Он оставил после себя продолговатый сверток и букет цветов. На удивление это были не розы. Крупные синие бутоны с клонящимися головками отдаленно походили на колокольчики и пахли свежестью, летним дождем, как тот, под который я попала сегодня. На лепестках еще даже не высохла влага.

Я всей грудью вдохнула аромат. Интересно…

Когда я подошла к свертку, Эл положил ладонь мне на плечо.

— Позволь мне, госпожа. Неизвестно, от кого это. Там может быть что угодно.

— Я знаю, от кого. Там не будет ничего плохого.

На ангельском лице эльфа отразилось сомнение, однако он покорно отступил назад. Ткань зашуршала, разворачиваясь.

Зонт. Надо же.

Он был на деревянной трости, небольшой и немного неуклюжий. Натянутая на каркас блестящая ткань напоминала шелк, но при прикосновении становилось ясно, что он чем-то дополнительно обработан, чтобы не промокать. Вряд ли такая вещица, пусть и довольно милая, особенно хорошо защищала от дождя. И все же это было лучше, чем совсем ничего.

Записка к подарку не прилагалась. Дамиан знал, что я не смогу ее прочитать.

Я села на постель, рассеянно вертя презент в руках. Судя по всему, демон-дракон так извинялся за сегодняшнее.

Странный он. То в злодея пытается играть, то выдает вот такое. Может, действительно не понимает, как его «забота» выглядит со стороны? Или испугался, что я от обиды на него откажусь исполнять пророчество? Последнее казалось куда более вероятным.

Так или иначе, Дамиана было неплохо поблагодарить. А то и зонтик, и цветы — а ведь мог бы словесными извинениями ограничиться. Или вообще обойтись без них. Мне же деваться некуда, хочешь не хочешь, а пророчество исполнить нужно, иначе я сгину вместе с остальными. Значит, почувствовал за собой вину? Значит, есть у него все-таки сердце?

Время уже наступило позднее, но он сам говорил, что не спит. У меня были все шансы застать его в королевских покоях, которые, кстати, я ни разу не видела. А тут и повод есть заглянуть.

Любопытство перевесило чашу весов с беспокойством насчет местных приличий, и я поднялась. Вот только припудрю носик…

— Госпожа, ты собралась еще куда-то? — спросил эльф, заметив, как я подхожу к зеркалу.

Он уже начал снимать доспехи и застыл, держа расстегнутые наручи.

— Схожу к Дамиану, скажу спасибо за зонт. Меня стража проводит, не волнуйся. Я из дворца выходить не буду.

— Мне лучше пойти с тобой.

Я вздохнула. Бедный-бедный ответственный эльф.

— Сиди здесь, Эл. Отдохни. Ты все время только и делаешь, что ходишь за мной то туда, то сюда.

— Но это моя работа.

— Была работа, — поправила я. — Я тебя не нанимала. Ты мой жених, а не слуга. Мне уже даже стыдно как-то, что я тебя куда-то постоянно гоняю. Я все равно быстро вернусь, и во дворце со мной ничего случиться не может. А ты пока поешь, подремли, не знаю, что еще. Займись чем-нибудь интересным. Разве тебе не хочется немного свободного времени, которое можно потратить только на себя? Отдохнуть, развлечься?

— В Лесном королевстве так не принято.

— А как принято?

— В детстве мы обучаемся основам одного из ремесел, в юности поступаем на службу к господину, где оттачиваем знания. У нас не поощряется тратить время впустую. Чем больше времени посвящаешь своему искусству, тем совершеннее становятся навыки. Это закон.

— И главная цель — стать лучшим мастером в выбранном ремесле?

— Только таким образом юный эльф может принести благо своему народу.

Какой-то тоталитаризм, честное слово. А я еще на Дамиана злилась с его контролем.

— А что потом? Ну, есть же у вас что-то вроде пенсии, когда каждый может наконец-то начать заниматься тем, что нравится?

— Есть, — с недоумением ответил Эл. — Но мне до этого еще очень далеко.

— Ты что, еще юноша? — настороженно спросила я.

Не хватало выяснить, что меня планируют выдать замуж за сущего пацана по эльфийским меркам, которому и жениться пока нельзя. Так-то Эл выглядит очень даже взрослым, но кто их знает, этих эльфов.

Он слабо улыбнулся.

— Для человеческих лет я уже далеко не юноша, но по исчислению моего народа зрелости еще не достиг. Не бойся, избранная. Я нарушил закон Лесного королевства, когда ушел от господина Намерадиэля, не окончив срок службы. Но никто не может помешать мне вступить в брак.

Я с облегчением выдохнула.

— Замечательно. Но ты же в любом случае уже не в Лесном королевстве. Никто не будет ругаться, если ты отдохнешь.

— Ты права, госпожа. Тогда я… — эльф растерянно огляделся, явно не зная, что ему тут делать. — Управляющий отдал мне соседнюю комнату. Я буду в ней. Когда вернешься, позови. Пока не станет известно, кто пытался до тебя добраться ночью, ты не должна оставаться одна.

— Обязательно позову, — успокоила я.

Я к нему начинала привыкать. Пожалуй, даже слишком сильно для нескольких дней знакомства.

В этом мире вообще все развивалось чересчур быстро. И семь любимых мужей за месяц найди, и ребенка быстренько роди. Я постепенно, исподволь поддавалась этому давлению. Еще неделю назад сама идея о многомужестве казалась дикой, а сегодня я уже кручу одновременно с Арисом и Элом и пудрюсь перед визитом к Дамиану. Причем последнее вообще не имеет смысла. Я сама пару часов назад доказывала это Арису.

Я застыла над умывальным кувшином, не решаясь взять его и налить воды, чтобы смыть косметику. Я же приличная девушка, так? Не заигрывать на ночь глядя иду в спальню к мужчине, который, вполне вероятно, уже лег в постель. Он вообще мертв и все такое.

Нервно почесав затылок, я убрала кувшин и вышла из комнаты.

Черт с ним, с этим Дамианом. Мне просто не хочется выглядеть страшненькой. Обычные женские комплексы, ничего такого.

Стража рядом с комнатой, увидев, что я без кого-то из женихов, потащилась следом. Впервые меня это не раздражало. Пусть идут. Заодно дорогу подскажут, а то я в ту часть дворца никогда не заходила.

Лишь пройдя половину пути, я сообразила, что для визита, наверное, в самом деле поздновато. Дворец и днем не особенно полнился людом, в темное же время суток его коридоры были пусты, а в эту непогожую ночь еще и холодны. Изредка в них встречались слуги, которые коротко кланялись, узнав во мне избранную, и мчались дальше по своим делам.

Где-то стукнуло распахнувшееся от ветра окно. По спине прошелся озноб. Я повела плечами, с неохотой оглянувшись на стражников. Может, развернуться?

— Почти пришли, госпожа, — сказал один из них, неверно истолковав мой жест. — Вон за тем поворотом будет.

Ну, раз так близко, то ладно. Надеюсь, хотя бы не разбужу Дамиана и не отвлеку от чего-нибудь важного.

Мне сопутствовала удача. Или неудача — как посмотреть. Стража возле резных дверей сообщила, что короля во дворце нет. Леди избранная, конечно, может посидеть вон там и подождать его, но уверена ли она, что готова ждать до утра, если дело, по которому вызвали его величество, затянется?

Естественно, я уверена не была. Даже наоборот — обрадовалась. Нет так нет, навещу его завтра с соблюдением всех церемоний. И вообще, уже спать охота. Лучше подремлю лишних полчасика.

Я действительно зевнула, еле успев поднести ладонь ко рту. Вот так сюрприз. Похоже, под местные обычаи перестраивалось не только сознание, но и организм. Дома в такое время у нас стояла на ушах вся общага, какое там спать. А здесь и темнело раньше — юга как-никак.

Пора было возвращаться. Окутанные тьмой коридоры выглядели одинаковыми, а я, погруженная в раздумья, не очень внимательно следила за дорогой. Покрутив головой, я сделала шаг в ту сторону, которая казалась правильной, но мне тут же перегородил путь один из стражников.

— Туда нельзя, леди.

— А что там? — заинтересовалась я. — Комнаты Синей Бороды с убитыми женами?

Мужчины переглянулись, не поняв шутку.

— Там Ось миров, леди. Прошу прощения, его величество запретил вас туда пускать.

— А, ну да, — уныло протянула я.

Дамиан в своем репертуаре. Можно подарить зонтик и букет цветов в виде извинения, но запретов меньше не станет. Ну и ладненько. Хотя бы запомню, где именно во дворце портал, чтобы потом не искать впопыхах.

Рот снова раскрылся в зевоте. Да что ж такое! Как бы не упасть на ходу.

— Ведите, — сонно предложила я охране.

Глаза бы потереть, жаль, что там тушь. Они прямо так и закрываются…

Я медленно опустила веки и вдруг споткнулась. Глаза разлепились с трудом. Коридор вокруг был уже другим — не осталось ни резных дверей позади, ни стражников, охранявших покои Дамиана. Только двое охранников все еще молча шагали рядом.

Странно. Как это у меня так получилось? Правда, что ли, заснула на ходу? Такого со мной еще не было. Или было, просто я не помню.

Мысли вязли, как в медовой патоке. Я зачем-то подняла руку, затем опустила, остановилась и снова зевнула. Вокруг все словно заволокло туманом. Сумасшествие какое-то. Прямо хоть здесь ложись и спи.

Я снова моргнула. И снова глаза открылись с нежеланием. И коридор тоже был незнакомый, с поблекшей краской на стенах, почти весь залитый тьмой. Вряд ли им часто пользовались. Что я тогда тут делаю?

Стражники исчезли. Как сюда попала, я не помнила. Поразительно. Наверное, это всего лишь сон. И ничего, что он цветной, а говорят, что сновидения у здоровых людей черно-белые. Я же явно кукухой поехала, так что все нормально.

Зачем-то я направилась дальше по коридору. Картинка в очередной раз сменилась — перед размытым зрением предстали двери. На полу кто-то лежал, но меня это не обеспокоило. На самом деле я давно в своей спальне, лежу в кровати и смотрю ночные фантазии. Поэтому я спокойно переступила через чье-то бесчувственное тело и толкнула дверь.

Заперто. Вот досада. Но ничего, как и в любом хорошем сне, у меня есть суперспособность. Я магиня-привратница, умею открывать любые замки. Справляюсь с ними буквально одной левой.

Во сне я засмеялась собственной шутке. Хриплый, неестественный смех зловещим эхом разошелся под округлыми сводами, заставив меня умолкнуть. Обычно звуков в моих снах не бывает. Этот, видимо, исключение.

Я взялась за ручку двери левой рукой, как в доме Ариса, когда пыталась влезть в кабинет его родителей. Сегодня днем он удивился, как у меня это вышло, а я отмахнулась, не обратила внимания на его слова. Заклинание дало сбой, или вообще никаких чар не было, а может, просто совпадение.

Зато в этом сне я точно знала, что моя левая рука открывает все замки. Таков дар привратницы. Только он у меня немного «перекошенный» получился, всего на одну руку. Большое «спасибо» Дамиану и Микки, которые скрывали от меня знания о привратниках и не провели ритуал посвящения до конца. Если бы не испуг, из-за которого я после перехода в этот мир схватилась за Ось, не было бы и этого.

Дверь медленно, со скрипом отворилась. Я внезапно поняла, что меня окружают тени, которые этого с нетерпением ждут. Они шептали что-то на чужом языке, подталкивая меня вперед.

Шаг. Где-то сзади раздается шум. Одна из теней кидается в сторону и растворяется во тьме. Еще шаг. Левая рука начинает ныть. Магическая энергия в ней жаждет выхода. Третий шаг. Шепот теней становится громче, оживленнее. «Впусти нас, впусти нас», — как будто просят они.

В круглом зале с Осью нет света, но высокий камень видно отчетливо. По нему бегают искры, светятся руны-символы. Благодаря Арису мне многие знакомы, но я все равно не понимаю, какой из них обозначает мой родной мир. Тени мельтешат, ускоряются. Они хотят объяснить мне, что делать, но я не понимаю. Если бы они говорили чуть понятнее…

Неведомая сила внезапно отшвыривает меня от портала. Я врезаюсь в стул и лечу на холодный каменный пол. Боль неподдельная, от нее хочется всхлипывать.

Наконец-то приходит осознание, что это никакой не чертов сон. Мной кто-то управляет, как марионеткой, и без воли невидимого хозяина невозможно даже пошевелиться. Надо мной появляется темное лицо. В темноте разобрать его черты не получается. Это одна из теней? Манипулирующее мной существо? Как в кошмаре, я пытаюсь закричать, сбросить с себя оковы сна, но из горла не выходит ни звука.

Раздается ужасный треск, уши режет какофония разорванных струн. Склонившийся надо мной человек — если это вообще человек — сам вскрикивает и падает. Я его больше не вижу. Я и портал больше не вижу, потому что из глаз от боли и беспомощности текут слезы. В дверях шумит драка. Кто дерется, с кем — черт его знает. В глазах снова становится мутно, а голова клонится к каменным плитам пола. Кто бы мной ни управлял, он решил, что пришло время отступать. И я обессиленно засыпаю…

26. Неприятное пробуждение

Проснулась я оттого, что затекла рука. Я попыталась повернуться, принять более удобную позу, но лучше не стало. Руку что-то стягивало. Я еще раз дернулась и окончательно пришла в себя.

Над головой нависал балдахин кровати из моей спальни во дворце. Ни в какой новый мир я не перенеслась — и то хорошо. Только руки ныли, каждая по-разному.

Я заерзала, сгоняя с себя остатки сна. Неразборчивое бормотание, звучавшее на периферии сознания, стало громче и превратилось в спор.

Знакомая ситуация. И действующие лица почти те же — Микки и Сокол. Не хватало лишь Дамиана, но, судя по характерному акценту, его заменил Фаудо.

Сначала я не понимала ни слова. Разговор представлял собой чистую тарабарщину. Однако по мере того, как фокусировалось внимание, слова переставали звучать, как иностранный язык. Видимо, в моей голове «калибровалось» заклинание-переводчик, наложенное Дамианом.

Я сразу вспомнила, как меня приложили головой о стул в зале с Осью миров. Боже, вот бы это был просто сон!

— Тише, не так резко.

Голос звучал успокаивающе, заботливо. На запястья легла теплая ладонь, а на щеку — прядь длинных светлых, почти белых волос.

— Эл, — язык едва ворочался. — Что случилось?

Кожу защекотали аккуратные прикосновения пальцев. Спор тут же стих.

Моя левая рука оказалась крепко стянута длинным лоскутом ткани, который и вызвал отек. Завязано было все от пальцев до локтя, и Эл начал потихоньку их высвобождать.

— Эльф, — сурово произнес Сокол. — Осторожнее.

— Избранная в своем уме, — сухо ответил он. — Держать ее в таком виде — богохульство.

— Боишься слабой девушки? — насмешливо спросил Фаудо «норвежца». — Иссьентэ, который ей управлял, в темнице с королем. Избранная в своем сознании.

— Кто? — переспросила я, моргая. Это переводчик еще не настроился или я что-то не расслышала?

Сокол и Фаудо стояли у изножья кровати. Эл сидел рядом со мной, Микки устало привалился к комоду с другой стороны от эльфа. Все были одеты в камзолы, а «испанец» — в куртку-дублет по моде своего государства, словно они только что пришли с улицы. Один Эл носил длинную белую тунику. Он ведь должен был ждать меня в комнате. И надо же мне было ляпнуть, что во дворце со мной ничего не случится!

— Простите, леди избранная, — Фаудо поклонился. — Я не хотел сквернословить в присутствии дам.

Ах, так это было ругательство на его родном языке. Надо будет запомнить. Я понадеялась, что это нечто очень мерзкое, потому что использовать сейчас хотелось именно такие слова.

Руке стало свободнее. Эльф убрал тканевый бинт — судя по рваным краям и материи, кто-то не пожалел простыню, — и помог мне сесть, подложив под спину подушки. Затекли не только руки, но и шея. Вдобавок выяснилось, что со второй рукой — платье порвалось, и через дырку было видно рассаженный локоть. Кожу едва оцарапало, и болело, наверное, больше из-за ушиба.

— Как ты себя чувствуешь? — Эл с тревогой заглянул мне в глаза.

Откровенно говоря, ощущала я себя отвратительно. По мне как будто проехались грузовиком, голова трещала, соображалось с трудом. Хотелось спрятаться под одеяло, не видеть четыре пары уставившихся на меня глаз и спокойно поплакать, потому что теперь я понимала уже отчетливо — Ось миров и тени мне не снились. Я правда сделала что-то дурное.

— Терпимо, — соврала я. Признаваться в своих слабостях перед этим ангельским, исполненным беспокойства за меня лицом было стыдно. — Зачем вы мне завязали руку?

— Она искрами сыпала, — ответил Микки. Он тоже смотрел на меня с беспокойством, но иного рода. Словно я была опасна. — Ты хорошо помнишь, что произошло?

— Н-нет, — неуверенно промычала я. — Я шла к Дамиану, но его не оказалось во дворце. А потом я заснула на ходу. Мне снилась Ось миров, а еще я упала и ударилась о стул. Это все.

В комнате зависла тяжелая, нехорошая тишина. Огоньки свечей колыхнулись от сквозняка, проплясав тенями по мрачным лицам.

— Да что случилось? — нервно спросила я.

— Несколько человек мертвы, — сказал Микки. — Караульные у покоев господина Дамиана видели, как ты уходишь в сопровождении стражников. Их обоих нашли в одной из комнат мертвыми. Убиты и стражники, охранявшие зал с Осью миров. А ты…

— А вас, леди избранная, — перебил Фаудо, — я спас прямо из рук лиходея, который наложил на вас заклятье подчинения. Удивительное совпадение, что именно в этот момент я шел к вашей комнате и снова заметил подозрительную тень. А бросившись на ваши поиски, увидел, как вы направляетесь к залу с Осью миров. Еще бы немного — и вы стали бы жертвой злодея, но я успел вовремя и победил его в сражении, освободив вас от его плена. Жаль, правда, при этом поломалась вторая моя лютня, — с сожалением добавил он.

Я поморгала. Для моей гудевшей головы речь «испанца» была слишком многословной.

— Какого еще плена?

— На тебе нашли следы заклятия, которое контролирует разум, — объяснил Микки. — Тобой кто-то управлял на расстоянии. Только что ушли королевские маги, снимавшие это заклятие. Ты разве не из-за этого проснулась?

— Нет…

— Не «кто-то» управлял, а этьярэ, которого я поймал, — настоял Фаудо.

— Кто? — переспросила я.

Слова опять звучали как тарабарщина. То, что рыжий повторил незнакомое слово, не помогло. Кажется, Микки понял по моему виду, потому что произнес его по слогам еще раз. Странно, но теперь я четко услышала:

— Темный эльф.

От того, как все перемешивалось в мыслях, стало лишь еще хуже. Я подтянула колени к груди и плотнее завернулась в одеяло.

Что со мной… Кто-то поковырялся в моем разуме так, что он поломался? Или мной до сих пор продолжают управлять?

— Что еще за темный эльф? — прошептала я.

— Дальние родичи моего народа, — ответил Эл. — Презренные отступники.

— Темнокожие, беловолосые, с фиалковыми глазами и жестокие? — попыталась угадать я.

Сальваторе — это вам не Толкин, но его я тоже читала. Не зря же языковедческое заклинание перевело название «этьярэ» как «темные эльфы».

— Кожа у них скорее серая, волосы темные, глаза бывают разных цветов, — уточнил Эл. — Они не жестокие, но их обряды чужды Лесному королевству, и поклоняются они другим богам. Мы почитаем Аннелену, богиню лесов, а наши темные братья приносили дары Фиодоросу Мрачному, богу теней Эхиру и Виктолине, покровительнице войны.

Небольшая разница с дроу, впрочем.

— И зачем он это со мной сделал?

— Господин Дамиан выясняет, — Сокол бросил ревнивый взгляд на «испанца». — Лорд Фаудо помог схватить эльфа. Его отправили в темницу.

— Дамиан… Он здесь? Его вроде вызывали в город.

— Нас вызвали, — поправил Микки. — Тлен пробрался внутрь крепостных стен.

— Их же зачаровывали, — с сомнением произнес Сокол. — Целые отряды магов работали над сдерживанием. Нам обещали, что этого не произойдет еще по меньшей мере полгода.

— И тем не менее тлен внутри Фарна. Мы заперли магией пораженный участок, но, если тлен пробрался за стены, скоро появятся и другие.

Бледное, невыразительное от усталости лицо Микки только подчеркивало то, насколько эта новость плоха. Все взгляды в комнате обратились на меня.

Я прекрасно понимала, что всё это значит. Время, отданное мне на «раскачку» и привыкание к новому миру, стремительно сократилось. А я не просто старательно избегаю своих обязанностей — меня засекли у портала в родной мир, причем с рукой, из которой вовсю била магия.

Я нервно облизнула губы. Желание спрятаться под одеяло и прикинуться мертвой усилилось вдвойне.

— Это может быть связано с появлением темного эльфа?

— Я в этом совершенно уверен, — Фаудо засунул большой палец за широкий ремень. — Этот народ известен своими кознями. На моей родине, в Ровире, даже есть поговорка — «Где темные эльфы, там жди большой беды».

— Не понимаю, зачем им это? — расстроилась я. — Если я потерплю неудачу, они умрут вместе с остальными.

— Их мотивы понятны лишь им самим, — ответил Эл. — Договориться с темными почти невозможно. В Лесном королевстве давно перестали поддерживать с ними дипломатические отношения.

— Дамиан, может, что-то выяснит, — задумчиво протянул Сокол. — Чтоб мне акула ногу откусила, если в этом нападении все именно так, как выглядит. Зачем темный эльф убил стражу, наложил очарование на избранную и привел ее к Оси, хотя Рина в любом случае не смогла бы провести его по дороге между мирами? Это же бессмыслица.

— Ты сомневаешься в том, что я видел? — Фаудо напрягся, многозначительно положив ладонь на рукоять меча. — Может, скажешь еще, что это я стражникам горло перерезал?

— Нет. Ты хоть и разряженный петух, но не идиот. Должно быть, мы упускаем нечто важное.

«Испанец» презрительно фыркнул, однако оружие отпустил. А я все-таки натянула одеяло повыше, словно оно могло меня спрятать.

Рассказать о шепчущих и просящих их впустить тенях или нет? Скажу — могут решить, что у меня окончательно шарики заехали за ролики. Или еще хуже — запретят вообще выходить из комнаты. Дамиан снимать ограничения и так не рвался, предпочитая подслащивать пилюлю зонтиками. А если выяснится, что я не первый раз хожу во сне и вижу при этом бормочущие тени, пиши пропало. Привяжут к кровати в позе звезды — и все, дорогая Рина, расслабляйся и получай удовольствие.

С другой стороны, кто знает, что случится, если я ни в чем не признаюсь? Сегодня погибли люди. Пусть виноват темный эльф, я имею к убийству прямое отношение. А у эльфа могут быть и сообщники, и заклинание на мне может оказаться не единственным. Хотя раз эльфа схватили и его допрашивает сам Дамиан, может статься, из него вытащат всю информацию. И опасаться мне уже будет нечего.

Да, помолчу-ка я пока, пожалуй. После признания мое положение не улучшится, а ухудшиться очень даже способно.

Я притихла, из-за собственных согнутых коленок изучая собравшихся мужчин. Подожду развития событий, а там посмотрим.

Рядом, в постели, внезапно что-то зашевелилось. Я вздрогнула и расслабилась, осознав, что это шуршит зачарованное полотенце.

— Я его уберу, — Эл потянулся к нему.

— Оставь, — вздохнула я. — Его же маги проверили. Давай хоть посмотрим, что оно будет делать. Нападет — уберешь.

— Если нападет, я его дотла сожгу, — пообещал Микки, с тревогой наблюдавший за нами.

Я уже сжалась, готовясь к какой-нибудь гадости, но ничего страшного не произошло. Мягкая ткань медленно наползла мне на плечи и застыла. Я с подозрением скосила на полотенце глаз.

Тишина и спокойствие.

— Это что оно сделало? — озадаченно спросил Сокол.

— Укутало меня, — не слишком уверенно ответила я.

И в самом деле, стало немного теплее. Это что же получается, бездушное полотенце более чуткое, чем несколько женихов, глазеющих на меня последние десять минут?

— Запишу его новым женихом, — твердо решила я.

Пятым или шестым? Так легко забыть очередность…

Лица у Сокола и Фаудо сразу скисли.

— Нельзя его в женихи, — заспорил «норвежец». — От него ребенка не родить.

— Полностью согласен с моим северным другом, — поддакнул «испанец». — Пусть у него, как у всех северян, пусто в голове, но и оттуда иногда вылетают дельные вещи.

— Договоришься, ровирец, — прорычал Сокол.

— А полотенце еще и молчит, — пробормотала я.

Микки тихо, но одобрительно хмыкнул. Сокол с Фаудо бросили друг на друга уничтожающие взгляды и будто бы невзначай разошлись в разные концы комнаты. А мне отчаянно захотелось, чтобы Мэйрис и Арис поскорее разобрались в принципах работы механизма эн-Сандрисов.

В дверь стукнули. Один раз — исключительно для проформы. Почти без паузы дверь распахнулась, и на пороге появился Дамиан.

Он был бледнее, чем обычно. С губ и скул совсем сошел цвет, и белизна кожи приобрела нездоровый мертвенно-голубоватый оттенок. Под блеклыми глазами пролегли синяки. Черный с серебром наряд усугублял мрачность его образа. Взгляд, брошенный на меня из-под темных бровей, тоже был совсем не радостным.

Мне отчего-то стало страшно. Я вжала голову в плечи и неосознанно придвинулась к Элу.

— Очнулась? — спросил меня Дамиан, проигнорировав то, как перед ним в приветствии склонились мужчины. — Как себя чувствуешь?

Если бы еще чуть-чуть больше тепла в его голосе…

— Терпимо, — повторила я то, что говорила эльфу.

Демон-дракон широкими шагами прошел через комнату. Он по-хозяйски ледяной рукой коснулся моего подбородка, поворачивая голову и осматривая меня со всех сторон. Потом, заметив порвавшийся рукав и следы крови, нахмурился.

— Болит?

— Так, не очень, — соврала я.

Кажется, Дамиан об этом догадался.

— Почему не перебинтовали ей руку? — рявкнул он на мужчин.

— Так ведь ее раздевать для этого пришлось бы, — попытался оправдаться Микки.

— Ты резать ткань не умеешь? Зовите лекаря, сейчас же. Пусть на избранную наложат исцеляющее заклинание.

Сокол тут же ненадолго вышел из комнаты, чтобы передать со слугами приказ. А на меня уставился тяжелый взгляд Дамиана, словно это я была виновата в том, что меня не залечили.

— Ходить можешь?

— Могу…

— Переоденься. Пойдешь со мной. Спустимся в темницу, я хочу, чтобы ты поговорила с темным эльфом.

Похоже, от его командного тона ошалела не одна я. Эл приподнялся.

— Разумно ли это, господин? Избранная только что пережила нападение убийцы.

— Она сказала, что может ходить, — отрезал Дамиан.

— Ее опасно отпускать к тому, кто час назад ворвался во дворец и убил нескольких человек, подвергнув риску жизнь самой избранной.

— Это мне решать, что для нее опасно, а что нет, — зарычал он. — Она моя избранная.

Дамиан пристально посмотрел в глаза каждому мужчине в комнате, в том числе и Соколу, который вернулся из коридора и замер в дверях.

— Никто из вас еще не стал официальным мужем Марины. Невзирая на это, я просил вас приглядеть за ней. Но стоит мне ненадолго покинуть дворец по делам, как я узнаю, что ее чуть не убили, а рядом не было ни одного из вас. У меня нет вопросов лишь к Фаудо, потому что он пусть и в последний момент, но успел предотвратить катастрофу, хотя даже не входит в список женихов. Я могу простить и Микелора, потому что ему пришлось отправиться в город со мной. Но от тебя, эльф, и от тебя, Сокол, — губы демона-дракона скривились, — я ожидал большего, тем более на следующий день после того, как в ее спальню вломился неизвестный. Не смейте мне указывать, как нужно защищать избранную. А теперь вышли все отсюда. Вы все равно бесполезны. Не способны ни защитить слабую девушку, ни хотя бы перевязать ей рану.

В комнате наступила такая тишина, что я боялась даже дышать. Первым встал побледневший Микки, коротко поклонился и направился к выходу. Сокол и Фаудо хмурились — по плотно сжатым губам «норвежца» и встопорщившимся усам «испанца» было заметно, что они не согласны с Дамианом. Однако оба тоже почти одновременно поклонились и покинули спальню. Последним стал эльф. Этот не кланялся. Он выпрямился, холодно посмотрел сверху вниз на демона-дракона и так же молча ушел.

Проследив за ними, Дамиан повернулся ко мне. Голос его зазвучал гораздо мягче.

— Прости, девочка. Понимаю, что ты устала, но мне нужно, чтобы ты встретилась с темным эльфом. Залечил бы твою ссадину сам, но мертвецам недоступна магия исцеления, поэтому дождемся лекаря и пойдем. Тебе нужно помочь, пока он не пришел?

Я оцепенело помотала головой.

— Спасибо, не надо, надеть другое платье я и сама могу.

— Хорошо, — в его тон вернулась привычная прохладность. — Я подожду снаружи.

Когда он вышел, я откинулась на спинку кровати и только тогда позволила себе немного расслабиться.

Дамиан вроде бы не сказал ничего особенно страшного. Не угрожал, не матерился. Но отчего-то каждое его слово припечатывало не хуже упавшего на голову кирпича.

Я аккуратно сняла с плеч живое полотенце и сползла с кровати. Мне совершенно не хотелось идти на встречу с темным эльфом, чьему народу Эл и Фаудо дали настолько нелестное описание, однако и перечить демону-дракону я не осмелилась бы. Тем более после того как он рычал, что я его избранная.

Интересно, он действительно считает меня своей или это фигура речи? Я рассеянно перебирала платья в поисках самого удобного и некстати вспомнила, что все они подарены Дамианом. Может, откуда-то отсюда — из собственнических замашек — растут ноги и у всех его ограничений?

Я знала наверняка лишь одно. Если меня не сможет защитить он, то не сможет никто. А значит, и бояться темного эльфа, пока рядом демон-дракон, нет смысла.

Быстро переодевшись, я решительным шагом вышла из комнаты.

— Я готова, Дамиан. Можно не ждать лекаря. Веди к эльфу.

27. Темный эльф

Темница находилась недалеко, в отдельном приземистом и невзрачном здании. Она выглядела более древней по сравнению со дворцом — а может, ее нарочно такой сделали. Тюрьма же и должна выглядеть мрачной, чтобы туда никому не хотелось попасть.

Похоже, замысел работал. Судя по пустым помещениям внутри, пользовались ей нечасто. В бедно обставленных комнатах и коридорах с серыми каменными стенами нам встретились лишь несколько стражников, и я не заметила, чтобы в камерах за толстыми дубовыми стенами кто-то сидел.

— А где пленники? — додумалась я спросить у Дамиана, который шагал впереди.

— Их слишком затратно содержать, — бросил он на ходу. — Преступников мы казним на месте.

Кажется, стало холоднее. Я сжалась и обхватила себя за плечи. Виновата в этом была, естественно, въевшаяся во многовековые камни темницы сырость.

Наш сопровождающий — суховатый алавирец с побитым оспой лицом, который нес факел, — отчего-то хмыкнул. Он тут же сдавленно забулькал, когда Дамиан кинул на него косой взгляд. Затем демон-дракон посмотрел на меня и вздохнул.

— Это шутка, девочка. Город давно разросся, и мы теперь держим преступников в другом месте. Зачем мне убийцы, воры и насильники под окнами собственной спальни?

— Ясно, — пробормотала я.

Первая версия тоже выглядела вполне правдоподобной.

Стражник довел нас до длинного помещения. «Пыточная», — поняла я. Вон и стол со специальными ремнями для рук и ног, «железная дева», деревянный «запор» с отверстиями для шеи и запястий, еще какие-то приспособления неизвестного предназначения. Огни факелов бросали отсветы на железные инструменты, закрепленные на стенах. Что в банках и ларцах на широкой полке, знать вообще не хотелось. Надеюсь, не сушеные уши, которые палач собирает на память о жертвах.

— Можешь сесть, если хочешь, — Дамиан указал на стул, стоящий напротив одного из двух углублений-камер в пыточной.

В отличие от предыдущих камер эта была отделена не дверью, а решеткой. Видимо, здесь держали тех, кого в скором времени собирались пытать, чтобы они могли наблюдать за подготовкой жутких инструментов и слышать крики терзаемых товарищей. Наверняка это ломало психику не хуже самих пыток. Я вот уже сто раз пожалела о том, что пришла, хотя разложенные на небольшом столике ножи и раскаляющиеся в пламени камина щипцы предназначались не для меня.

Света в помещении не хватало, чтобы рассмотреть, кто за решеткой. Казалось, что там вообще никого нет, одна мгла.

Я нерешительно опустилась на сиденье. Надеюсь, Дамиан понимает, что делает, и оттуда на меня не будут кидаться или плеваться.

Демон-дракон встал за моей спиной.

— Я привел избранную, Хейс. А теперь повтори ей то, что рассказал мне.

Из темноты на свет резко выступил мужчина, схватившись ладонями за прутья и заставив меня вздрогнуть. На светло-сером, цвета наступающей грозовой тучи лице сверкали пронзительно яркие глаза. Густые черные волосы лежали копной и закрывали острые уши, даже более длинные, чем у Эла. По лбу, высоким скулам и узкому подбородку вился причудливый узор татуировки. Он повторялся и на темной облегающей одежде, благодаря которой эльфу удавалось слиться с тенями.

«Красивый», — отметила я. Как Эл, только словно вывернутый наоборот.

— Избранная… — эльф в усмешке изогнул тонкие губы. Голос у него был хрипловатый, как будто немного простуженный. Сексуально, однако, пусть даже мне не слишком понравился его пренебрежительный тон. — Ты сам в это веришь, король?

— Конечно, потому что это я ее выбрал, — отрезал Дамиан. — Не испытывай мое терпение и начинай говорить. Иначе мне придется все-таки опробовать на тебе те щипцы.

Рот эльфа снова искривился — теперь уже в другой, совсем не веселой гримасе. Я кашлянула.

— Вы знакомы?

— Не лично, — мрачно ответил Дамиан. — Хейс Сэссашарес — ученик одного из самых уважаемых магов среди темных эльфов, или благословленных эльфов, как они предпочитают называть себя сами. Вернее, он был учеником Ласса.

— Старик давно уже не мог научить меня ничему новому, — пожал плечами эльф.

— Удивительно, а я слышал, что он выгнал тебя взашей из-за дурного и буйного нрава.

— Многие ли из учителей легко признаются, что их превзошел один из учеников?

Эльф оскалился, глядя на демона-дракона сквозь решетку. Не знаю, как там со способностями к магии, а за словом в карман этот парень точно не лез. Впрочем, и Дамиан был не промах.

— Гораздо больше никчемных учеников, открыв для себя лишь азы знания, вдруг решают, что они лучше своих учителей и учиться им уже незачем, — парировал он. — Хватит словоблудства, эльф. Я только что связался с твоим бывшим наставником по палантаэру. Благодари богов, что он подтвердил твою историю. В ваших разногласиях насчет ухода из ученичества разберетесь сами, но предупреждаю: тебя я вижу впервые, а Ласса уважаю почти безмерно, потому что обязан ему воскрешением из мертвых.

— Понял-понял, король, — Хейс изобразил шутовской поклон. — Ни единого плохого слова о вредном старике, который в последние годы начал забывать надевать штаны по утрам при выходе из дома, не слетит с моего языка.

Дамиан просто приподнял руку. Я не почувствовала ровным счетом ничего, но еще больше посеревший эльф конвульсивно дернулся и схватился за шею.

— П-признаю, — прошелестел он так, словно невидимая веревка сжимала его горло. — Б-был немного п-поспешен в суждениях.

— Другое дело, — Дамиан опустил ладонь на спинку моего стула.

Хейс расслабился и сделал глубокий вдох, а затем выпрямился и снова нацепил раздражающую насмешливую улыбку, глядя на меня.

— Полагаю, нам стоит начать знакомство с самого начала. Так вот, уважаемая леди избранная. Мое имя — Хейс, и если тебе нужен лучший игрок в кости в королевствах Юга, то это ко мне. Мой бывший учитель не совсем маг в привычном для алавирцев понимании этого слова. Он жрец, обладающий способностями к предвидению. Как часто водится у нашего народа, его учеником я стал после того, как он поймал меня на подозрительно точных ставках, которые, впрочем, не всегда угадывались вовремя. Считается, что видения прорицателям посылают боги, а потому они отрывочны, хаотичны, и не всегда можно сразу сложить из них общую картину. Ты, избранная, начала появляться там уже достаточно давно. Но понять, что к чему, увы, получилось лишь недавно, когда мы уже расстались со стариком.

— И что? — с сомнением спросила я. — В твоих видениях я спасаю мир замужеством за семью мужьями или нет?

Действие магии я наблюдала уже не раз — больше того, я сама ей пользовалась. И когда звонила в зачарованные колокольчики, и когда связывалась с Мэйрисом с помощью ракушки-«рации», а из моей руки вообще сыпались искры. Однако в предвидение верилось еще меньше, чем во все остальное. Если бы у кого-то была подобная сила, он бы, наверное, мог стать правителем. Как минимум занять какой-нибудь важный пост, например государственного советника. А тут — всего лишь лучший игрок в кости? Мелковат масштаб.

— Я этого не знаю, — честно признался Хейс. — Зато я четко видел, что через тебя в Алавир приходит беда.

Вот здорово! Еще утром я была спасительницей, а теперь превратилась в уничтожительницу. Отлично этот парень перевернул все с ног на голову.

— Какая беда? — поджав губы, поинтересовалась я. — Нашествие жаб, саранчи, мух и вшей, мор скота, затмение и огненный дождь? Что там еще было в египетских казнях… Вроде смерть первенцев?

Эльф повел плечами.

— Звучит как нечто, что вполне можно пережить. Нет, я имел в виду кое-что похуже — дьярхов.

— Микки сказал, что врата запечатаны и дьярхи сюда не вернутся.

— Микелор — мой привратник Оси миров, — пояснил Дамиан в ответ на вопросительный взгляд эльфа. — Врата, которые сейчас находятся во дворце, запечатывали лучшие привратники Алавира и соседних королевств. Микелор и сам необычайно талантлив, поэтому в этом отношении ему стоит верить.

Хейс кивнул.

— Ваш Микелор, говоря об этом, наверняка подразумевал вторжение извне. Вряд ли он предусмотрел ситуацию, когда дьярхов могут впустить изнутри.

— Я не собираюсь никого впускать! — возмутилась я. — Ты наложил на меня заклятие, контролировал моим разумом, а теперь обвиняешь в таких вещах?!

Узкие темные брови эльфа взвились высоко на лоб.

— Кто сказал, что я наложил на тебя заклятие? Все, что я сегодня успел, это оттолкнуть тебя от Оси миров, чтобы ты не открыла врата.

— Меня убеждали, что я не могу этого сделать без умения колдовать! А этого я уж точно не умею!

— Тише, девочка, — ладонь Дамиана переместилась со спинки стула на мое плечо и успокаивающе его сжала. — Это правда было бы невозможно, если бы ты действовала сама. Но тобой кто-то управлял, и это совершенно определенно был не Хейс.

— Почему ты так уверен? — буркнула я, буравя эльфа взглядом.

Нашелся тут, понимаешь, оракул. Чудак на букву «м».

— Магия всегда оставляет след. Причем чем более сильное использовалось заклинание, тем глубже и ярче будет отметина, а управление разумом именно к таким и относится. Стереть такой след невозможно, пока он со временем не разойдется сам. Как дым на небе от самолетов в вашем мире, — пояснил демон-дракон. — С нападения прошло слишком мало времени, чтобы он стерся. Я проверил — Хейс чист. Если бы у меня было хоть малейшее подозрение в том, что он колдовал, я бы тебя сюда не привел. Не было при нем и оружия, которым убили твою стражу.

— Так что, по-вашему, это я убийца?

— Нет, и не ты. Их зарезали быстро и умело, они даже не успели достать мечи. Ты на такое не способна.

— Ничего не понимаю. Если виноват кто-то другой, зачем тогда было следить за мной? — я сердито уставилась на эльфа. — Фаудо застукал тебя в моей комнате ночью. Только не говори, что приходил познакомиться!

— Нет, я пришел, чтобы сложить в мозаику последние кусочки, — отозвался он. — И они сложились. Мне оставалось лишь дождаться, когда тебя поведут к Оси. Это случилось сегодня.

— Ты мог бы прийти ко мне, — напомнил Дамиан. — Мы бы заранее подготовились, и не погибли бы невинные люди.

Эльф наконец-то оторвался от решетки и сделал несколько шагов по камере, покачиваясь из стороны в сторону и разведя руками.

— Мы с учителем расстались со скандалом, и я не представлял, что он обо мне скажет. Кроме того, за мной еще до ученичества тянулся шлейф славы шулера и игрока, а чем я занимался после того, как ушел от старика, добропорядочным горожанам вообще не стоит знать. Ты же, король, известен тяжелым характером и категоричными решениями, которые многие называют необдуманными. Уже когда я прибыл в Фарн, стало ясно, что во дворце в избранности новой гостьи из иного мира никто не сомневается. Или не осмеливается сомневаться, что вернее. Если короче, то я не знал, не казнишь ли ты меня вместо того, чтобы прислушаться.

— И что — казнил? — осведомился Дамиан. — Вламываясь в мой дворец без спроса, ты рисковал ничуть не меньше.

— Да, — согласился Хейс. — Но в своих видениях я всегда успевал остановить избранную перед Осью. Боги мне посылали и другие видения, которые свидетельствовали, что я после этого останусь жив.

— Бред сивой кобылы, — не выдержала я. — Этот парень случаем не пьян? Ему могло «привидеться» что угодно. И на основе этого вы будете делать глобальные выводы о том, кто виноват, а кто нет? Про дьярхов вообще лютая чушь. Вы сначала рассказываете мне, что это едва ли не главное зло в вашем мире, притом благополучно изгнанное. А потом выясняется, что на меня кто-то незаметно наложил заклинание, из-за которого дьярхи вернутся и все уничтожат. Я одна не вижу тут никакой логики?

Дамиан вздохнул, придвинул второй стул и сел на него.

— Я тоже пока не понимаю, как это произошло и зачем кому-то возвращать дьярхов. Могу лишь предположить, что они еще до изгнания подчинили здесь чей-то разум, и теперь их шпион либо проснулся сам, либо они его разбудили, узнав о тебе.

— И как у них это получилось?

— Они могли уловить наше с тобой присутствие в переходе между мирами. Среди дьярхов немало могущественных магов. Настолько могущественных, что они смогли убить бога. Не удивлюсь, если им и почуять твою кровь во время путешествия по Оси оказалось под силу.

— Все равно не понимаю, — я дернула плечами. — Зачем им вообще возвращаться? Ваш мир умирает. Что они получат от его разграбления?

— Магию, разумеется, — ответил вместо Дамиана Хейс. Он все еще расхаживал по узкой клетушке так, словно гулял по Бродвею. — Они нечаянно устроили магическую катастрофу в собственном мире. Чтобы он не рассыпался в прах, дьярхам приходится тянуть волшебную энергию из чужих миров. Наш для этого подходит намного лучше других, потому что до недавнего времени здесь ей все буквально сочилось. И дьярхов не особенно волнует, что этим они убивают нас, потому что их собственные дети для них важнее, чем наши.

— Звучит как попытка оправдать их действия, — заметил Дамиан.

— Ни в коем случае, король. Мои дети, пусть еще не рожденные, мне тоже дороже, чем дети убийц, паразитирующих на чужих мирах.

— Так, давайте проясним, — прервала я. Куда поворачивает беседа, мне нравилось все меньше и меньше. — Я правильно понимаю, что меня обвиняют в пособничестве всемирному злу и что этот вывод сделан на основе ничем не подтвержденных видений какого-то хрена с горы?

— Как ты узнала, что я рожден на горе? — Хейс с любопытством глянул на меня. — У тебя тоже есть провидческий дар? Правда, не понимаю, как я связан с растением, которое ты назвала…

— Это оскорбление, — сухо объяснил демон-дракон. — И нет, девочка, тебя пока никто ни в чем не обвиняет, хотя опасность того, что Хейс прав, есть. Во дворце прячется некто, кто убил охрану и привел тебя к Оси с очевидными намерениями открыть врата в иной мир. Маги, которым я всецело доверяю, уже сняли с тебя заклятие контроля. Но нет гарантии, что его не наложат вновь, и не существует никакой магической защиты, которая могла бы этому серьезно помешать.

— А если к дьярхам это не имеет отношения?

— А к кому еще это может иметь отношение? Кроме тех, в ком течет божественная кровь, путешествовать по Оси могут только привратники и те немногие, кого они возьмут с собой. На такое сил у тебя не хватит, то есть тебя привели туда не для того, чтобы сбежать из нашего мира, а чтобы впустить кого-то в наш. Даже если это не дьярхи, они обязательно воспользуются этой возможностью, чтобы возобновить нападения.

— Допустим. Но у вас же есть предсказатели. Вот этот хотя бы, — я ткнула пальцем в темного эльфа. — Он утверждает, что видит будущее. Значит, опасность можно предотвратить?

— С видениями не все так просто, — Хейс поморщился. — Они показывают не только то будущее, которое будет, но и то, которое может быть. У меня были видения и о процветающем Фарне, и о том, как его полностью поглотил тлен, и о том, как его до основания разрушили дьярхи. Сегодня я сделал то, в чем был уверен. О дальнейшем будущем я наверняка знаю лишь то, что окажусь у Оси снова. С какой целью — пока неизвестно.

— Господи, да по полетам птиц предсказывать будущее вернее, чем слушать тебя, — с досадой пробормотала я, уперев локти в колени и спрятав в ладонях лицо.

Опять начинала кружиться голова. Этот день был слишком длинным. И признание Ариса, и убийства, и Ось, и тлен в границах города, и новость о том, что я могу стать причиной гибели целого мира… Ну, или спасти его. Я уже ничего не понимала, кроме одного — все стало только хуже.

Я устало поднялась со стула.

— Извините, мне лучше пойти в комнату и запереться там.

И, наверное, никогда больше оттуда не выходить. На всякий случай.

Я успела выйти в коридор, когда меня остановил голос Дамиана.

— Девочка, стой. Девочка! Марина!

Звук собственного имени защекотал лопатки и разошелся дрожью по телу. Так меня звали лишь родители, когда собирались отругать. Я всегда была прилежным, пугливым ребенком, и в итоге обращение по полному имени стало ассоциироваться с чем-то дурным. Вот как сейчас.

Я обернулась, наблюдая за тем, как хмурый Дамиан подходит ко мне и закрывает дверь пыточной. В суживающуюся щель успел попасть заинтересованный взгляд Хейса, брошенный на меня. А затем его перегородила широкая мужская грудь в черной с серебром рубашке и черном же камзоле.

— Свободен пока, — обронил Дамиан мявшемуся неподалеку стражнику.

Тот поклонился и тут же исчез за поворотом коридора. Мое плечо сжала ладонь, словно демон-дракон сомневался, что я буду стоять на месте и ждать, пока он закончит разговор, а не сбегу у него прямо из-под носа.

— Девочка, не злись, — тихо сказал Дамиан. — Я привел тебя сюда выслушать Хейса, чтобы ты поняла, почему я запрещал Микелору учить тебя магическому алфавиту и не пускал к Оси. Я понимаю: ты считаешь, что тебе здесь никто не доверяет. Это не так. Мои решения могут выглядеть несправедливыми по отношению к тебе, но это потому, что мне приходится больше беспокоиться о целом королевстве, чем о хорошем настроении одной-единственной девушки. Я догадывался, что может случиться подобная ситуация — даже если не ты сама попытаешься сбежать, тебя могут обмануть или заставить открыть врата между мирами силой. Мне жаль, что все развивается по худшему сценарию.

— Да какая разница, — сорвалось с языка. — Это же ничего не поменяет. Мне все равно придется выходить замуж за семерых мужчин, только теперь под более строгим присмотром. Или меняет? Меня все-таки запрут под замком?

Жесткая складка у губ Дамиана стала печальнее.

— Не меняет. Я не стану тебя запирать. Но охраны действительно станет больше. Я не могу просто взять и проигнорировать то, что некто играючи убил нескольких стражников и подчинил твой разум. Пойми, если дьярхи вернутся, ты тоже погибнешь.

— То есть ты все-таки веришь в бредни эльфа?

— Хейс большого доверия не вызывает, — согласился он. — Но и отмахиваться от него нельзя. Я сейчас стою перед тобой только благодаря его учителю. Лассу пришло видение, в котором я умираю на поле битвы и наш мир погибает. Ласс не успел спасти моих родных или остановить меч генерала дьярхов, но он сумел сделать так, что я хотя бы отчасти жив. И он очень высоко оценил Хейса, хотя и предупредил, что у него отвратительный характер.

— Меч? — переспросила я. — Тебе же вырвали сердце. Так нарисовано в галерее, рассказывающей историю вашего мира.

— На самом деле пронзили мечом, — демон-дракон криво усмехнулся. — Художник добавил отсебятины для пущего трагизма. Никогда не одобрял эту версию, но остальные были в восторге, поэтому менять фреску не стали. Факт остается фактом — сердца у меня нет.

И тут ложь. Пусть и непреднамеренная с его стороны.

Я прислонилась спиной к холодной стене и на несколько секунд закрыла глаза. Может, мне тоже продолжить врать? Пожать плечами, улыбнуться, сказать, что Хейс сочинил полную фигню и знать я не знаю ни о каких дьярхах, а самой дальше разбираться с механизмом и искать собственный путь спасения Алавира. Но с другой стороны, на кону стоит целый мир. И его благополучие зависит от моей обиды на одного упрямого мертвеца.

Была не была. Скажу хотя бы часть правды, а там уже все будет зависеть от реакции Дамиана.

— Я видела во сне дьярхов. С первой же ночи, как оказалась здесь. Я думала, это просто сны, поэтому молчала. Да и Микки говорил, что кошмары, связанные с Осью миров, — это нормально для необученных привратников вроде меня.

— И ты ходила во сне, — кивнул Дамиан. — Стража рассказывала, как ты столкнулась с Соколом. Думаю, тобой уже тогда управляли, а «взбесившееся», по словам Элтаниэля, полотенце на самом деле пыталось тебя остановить.

— И чуть не задушило меня, — мрачно напомнила я.

— Не задушило бы. Оно достаточно умное. Но я охотно верю, что эльф мог неправильно понять его намерения.

— Ты говоришь о нем, как о живом.

— Строго говоря, к нему действительно привязана разумная магическая сущность. Как крыса или собака. Но не беспокойся, в процессе зачарования никто не умер, — тут же добавил Дамиан, заметив, как я уставилась на него.

— Боже, Дамиан! Это же полотенце. Как им теперь вытираться?

— Люди вашего мира заводят птиц, хомяков и других мелких животных, держат их в клетках, тискают и заставляют петь исключительно для красоты. Полотенце в отличие от них полезное — оно само идет в руки и умеет подтирать то, что не заметил его хозяин. Чувств или ощущений в привычном нам смысле слова нет, поэтому не понимаю, почему ты так волнуешься. Разве Микки не объяснил тебе еще в самом начале, как им пользоваться?

Микки, естественно, забыл. А у этого мужчины эмпатия напрочь отшиблена, если он считает, что вытираться живым полотенцем — это отличная идея. И еще мы как будто просто болтали, а не тихо воевали тут опять, уже который раз.

— Мы отвлеклись от темы, — я сложила на груди руки.

Дамиан почувствовал мое неудовольствие и неохотно отпустил мое плечо.

— Ты права. Утром снова отправлю к тебе надежных магов. Они проверят, какой вред успело нанести заклинание дьярхов, наложат всю возможную защиту, и надеюсь, что влезть в твой разум уже никто не сможет. Но охрану твою все равно нужно усилить. Сокол, Элтаниэль, Фаудо, Мэйрис тоже сгодится — держи под рукой всех, кого только можно. Пока мы не знаем, кто шпион и чего он добивается, ожидать можно чего угодно. Ты поняла меня?

— Да. А новые ограничения… Их что, не будет? — напряженно уточнила я.

— А они тебе нужны? — Дамиан склонил голову, глядя на меня. — Признаю, я ошибался, запретив тебе изучать магический алфавит. Это было бессмысленно — враг все равно придумал, как обойти препятствие. Если захочешь, пусть Микки тебя обучит тому, как быть привратницей. Но надеюсь, ты теперь понимаешь, почему тебе лучше держаться как можно дальше от врат? Если ты их откроешь для дьярхов, тебя убьют первой. Я не ограничить тебя хочу, а защитить. И видят боги, я не представляю, как сделать так, чтобы ты на меня из-за этого не таила обиду.

Защитить, вот как. Может, Дамиана где-то подменили по дороге из сада во дворец? Где тот равнодушный, ледяной демон-дракон, который говорил, что на меня дома всем было плевать?

Кажется, он был все тот же. Плотно сжимались те же тонкие бледные губы, те же вытатуированные символы смерти украшали руки, а темные волосы еще не успели высохнуть после дождя. Только блеклые, словно выцветшие глаза смотрели на меня сверху вниз с грустью, а не с безразличием. Сейчас Дамиан выглядел не гордо, а устало. И мне стало стыдно.

На нем ведь и правда висит забота о целом государстве. Он ругается с иностранными послами вроде мерзкого Номера-эля, в непогоду срывается на городскую окраину, чтобы магически запечатать пораженный тленом участок. Наверняка у него чертова гора дел. А тут я, сопливая девчонка, бросаюсь резкими словами, взбрыкиваю, объявляю, что меня ограничивают, и тут же вляпываюсь в неприятную историю с убийствами.

На месте Дамиана я бы посадила себя под замок. Вместо этого он, похоже, искренне переживал из-за моих сегодняшней необдуманной отповеди. Иначе я не могла объяснить то, как изменилось его поведение.

Наверное, это следовало понимать как шаг навстречу. Что ж, тогда и я сделаю один.

— Мне не на что будет обижаться, если меня перестанут обманывать. Я не знала, что угроза дьярхов настолько серьезна, а меня никто не спешил просвещать. Если ты попросишь, я больше к Оси не подойду.

— Попросить? — он нахмурился.

— Ну да. Короли такого не умеют?

— Умеют. Я не думал, что все может быть настолько просто.

— Дамиан… — я тяжело вздохнула. Нет, в самом деле, этот мужчина невыносим. — Да, все настолько просто, если ты честен.

— Хорошо, девочка, — он пристально посмотрел на меня. — Тогда я прошу ради тебя же самой быть осторожнее и не приближаться к Оси миров.

— Я не буду, обещаю. А теперь я могу пойти в свою комнату?

— Конечно. Тебя проводить?

— Стража справится, я думаю. Меня же снаружи теперь целая когорта ждет. Доброй ночи, — я уже развернулась, но вдруг передумала и оглянулась на демона-дракона. — Я шла к тебе сегодня поблагодарить кое за что, но тебя не было. Спасибо за зонтик. Это очень мило.

— Мило? — он приподнял брови и улыбнулся краем рта. — В следующий раз украшу подарок черепами. Мертвые короли не могут быть милыми.

— Ладно-ладно, — я подняла руки вверх, сдаваясь. — До милого тебе еще очень далеко.

Но сердце у тебя все-таки есть.

28. Передышка

Поднявшееся над холмами солнце медленно катилось к зениту. Я сидела на белом песке, задрав платье до колен, и жмурилась ясному летнему дню. Морские волны с шумом накатывались на берег всего в метре от меня, смягчая своим извечным ворчанием резкие крики кружащих над гаванью чаек.

Одна из них приземлилась неподалеку, клюнула водоросль и, склонив голову, уставилась на меня любопытным черным глазом. В нее тут же полетел мелкий камешек. Мэйрис не мог похвастаться меткостью, поэтому бросок прошел мимо цели. Впрочем, этого хватило, чтобы птица издала недовольный звук и с хлопаньем крыльев улетела прочь.

— Мэйрис, — с осуждением произнесла я. — Нельзя так.

— Почему-ур? — удивился кот, продолжая за спиной играть моими волосами. — Она же таращилась. Все птицы таращатся и подглядывают, а эти еще и галдят. Не люблю их.

— Я тоже, — согласился Сокол. Он сидел по левую руку от меня, погрузив ноги в закатанных штанах в теплый песок. Распахнутая льняная рубашка, как и в наше первое знакомство, открывала широкую загорелую грудь. — Чайки жесткие и невкусные. Как ни готовь, все одно — дрянь выходит.

— Изверги, — тихо сказал Эл, устроившийся на песке справа от меня.

— Это ты просто в штиль среди моря не застревал, — беззлобно ответил Сокол. — Тогда бы тебе даже эльфятина не казалась чем-то плохим.

— Хорошо, что Лесное королевство далеко от моря, — пробормотал тот.

«Норвежец» громко и открыто рассмеялся, а затем лег на спину и продолжил жевать стебелек сорванной травинки. Рядом матово поблескивала рукоять меча в ножнах.

Мою охрану усилили. К счастью, в ее основной состав входили все, кто развалился вокруг меня на морском берегу и нежился на солнышке. И пусть мы со стороны представляли разношерстную компанию: крепкий полураздетый «норвежец» со свежим загаром; белокожий эльф в длинной тунике, узких штанах и высоких сапогах (и как он во всем этом не потел?); тощий босой оборотень в модной расшитой рубашке, из-под которой торчал пушистый кошачий хвост, — я всех их уже хорошо знала.

Правда, был еще Фаудо. Он присутствовал не всегда — они чередовались с Соколом. Кажется, их раздражал один лишь вид соперника. Темпераментный «испанец» даже забывал сыпать в мою сторону бесконечными комплиментами, когда можно было наградить Сокола хитровыдуманным обзывательством.

Остальные, похоже, решили взять с них пример. Спорили Арис с Микки, Сокол с Элом, Мэйрис со всеми подряд…

Впрочем, несмотря на постоянные переругивания между верными стражами, почти все из которых явно надеялись со временем войти в список мужей, свою задачу они выполняли на отлично. С момента происшествия у Оси миров прошло несколько дней, убийцу так и не вычислили, но нападения не повторялись. Я как будто получила передышку от беспокойств.

За это время я успела переехать в другой дом. Это предложил Дамиан, а я не увидела причин отказываться. Наоборот, так было лучше. Вместо небольшой спальни, которая в последнее время становилась все более тесной с учетом наших расширяющихся собраний, мне выделили целое здание. В двухэтажном каменном особняке нашлась отдельная комната для всех, и еще оставались свободные.

Самое главное — улица, на которой он стоял, спускалась к пляжу. Полоска золотистого песка была узкой, недалеко отсюда начинался причал с рыбацкими лодками, и время от времени мимо пробегали играющие дети или проходили, косясь на нас, люди. Однако мне хватало и этого. Не волновало меня даже то, что изредка ветер доносил запах рыбы, которую некоторые рыбаки разделывали прямо на берегу.

Я никогда не была на море. Тем более на таком — с чистейшей водой, настолько прозрачной, что можно было далеко отойти от берега и все равно прекрасно видеть дно. Здесь постоянно плескалась рыба, а однажды к берегу подплыла зеленоволосая русалка, поглядела на нас и уплыла, сердито шлепнув хвостом по волнам.

Я предположила, что мы испортили ей свидание с молодым рыбаком. Сокол смотрел на вещи более прагматично. Выяснилось, что русаличий народ иногда приторговывает потонувшим в шторма вместе с кораблями добром. Делают они это нелегально, в обход пошлин, сбывая дорогие штучки напрямую ушлым купцам из людей. Поэтому и свидетелей побаиваются — чтобы никто не сдал их страже, а та не прикрыла прибыльный бизнес.

Сокол, естественно, выражался не так. Это я уже переиначивала в уме на более привычные мне выражения. Дамиан обновил мысленный переводчик — оказывается, в моей голове действительно так покопались в тот день, что нарушились другие заклинания. Оно снова работало на ура, но переводило все таким же немного старомодным языком, как и раньше.

Просто я вдруг поняла, что все больше и больше привыкаю к этому миру, его обычаям, взбалмошным женихам, и внезапно испугалась. Не забуду ли я родную речь, сленг — «фразочки», как их называла Дарья, — и тому подобное, на чем раньше держалась моя обычная жизнь? Как тогда потом возвращаться после всех здешних русалок и магии? Заново привыкать к серым студенческим будням, как к чужому миру?

А может, и не возвращаться вовсе.

Я собрала горсть песка и пропустила его между пальцев, наблюдая за тем, как сыплются песчинки.

Нагретые солнцем, приятные. И волны так успокаивающе бьются о берег. И Эл с Соколом ругаются на самом деле по-доброму, без настоящей ненависти друг к другу. И даже больно щиплющиеся в воде медузы не бесят, а напоминают о том, какое здесь все живое.

И Дамиан не злой. Он всего лишь пытается меня защитить от угрозы, которая оказалась совсем не призрачной.

Почему-то этот факт — про демона-дракона — казался одним из самых важных.

«Шурх-шурх», — зашуршала позади увязающая в песке обувь. Никто из моих верных стражей не схватился за оружие, только Сокол приветственно помахал рукой. Значит, свои. Судя по размеренности звуков, Арис. Только он ходил так, словно специально отмерял длину шагов, чтобы те были одинаковыми.

Когда на песок рядом опустился темноволосый юноша со жгучими карими глазами, я улыбнулась, радуясь одновременно и его появлению, и своей догадке. Он тоже слегка улыбнулся в ответ. Сегодня Арис из-за жары был одет чуть менее строго — в рубашку более светлого синего оттенка с расстегнутым воротом. Но пальцах, как обычно, красовались чернильные пятна, свидетельствующие о том, что он упорно работал.

— Здравствуй, Рина. Я был у тебя дома, но слуги сказали, что вы ушли сюда.

— Привет! — откликнулась я. Приятно, что Арис не забывал обо мне. — Да, мне захотелось немного проветриться и заодно разнообразить изучение магического языка.

— Как продвижение? Помогли учебники, что я дал?

Я кисло улыбнулась. Кажется, он забыл, что письменная речь до сих пор выглядит для меня как бессмысленный набор черточек. Сложно изучать арабский по учебнику, который написан на китайском. Мне крупно повезло, что теперь в моем распоряжении была толпа мающихся бездельем мужчин. Они зачитывали мне текст, подсказывали, где я ошибаюсь, а заодно и потихоньку учили алавирскому языку.

— Немного, — соврала я, не желая обижать Ариса. Ведь он искренне хотел сделать, как лучше. — А как твои дела? В последние два дня ты как будто сквозь землю провалился.

Я надеялась, что это не звучит обиженно. У него наверняка дел было гораздо больше, чем у меня. Хотя от себя не скроешь, что мне хотелось бы чуть больше внимания от парня, с которым у нас недавно случился такой горячий вечерок.

— Разбирался в механизме, — коротко ответил Арис. — Без эссенции это оказалось сложнее, чем я предполагал сначала. И еще я сдавал экзамен, — помедлив, добавил он.

— О! И как?

— С высшим баллом, разумеется.

— Разумеется, — передразнил Мэйрис. — Конечно с высшим баллом, никто не рискнет отправить на пересдачу человека, который с высокой вероятностью станет следующим королем.

— Экзамен был честным, — отрезал тот. — Зато я слышал, что вашу успеваемость, лорд Мэйрис, не смогла поправить даже родительская мошна. Хотя вам, четвертому сыну в семье, как раз стоило бы задуматься о своем будущем.

— Я о нем давно задумался, и в своем деле я хорош. Иначе бы мне не удалось стащить драгоценный механизм с не менее драгоценной эссенцией прямо из-под вашего носа, а потом по вашей же просьбе взломать замки ваших родителей.

— Ребята, — прервала я. Все-таки иногда переругивания надоедали. — Вы оба хороши, поверьте. В моих глазах так точно.

Они замолчали, с подозрением глядя друг на друга. Кошак взмахнул хвостом и продолжил заплетать мне косу.

— К слову, о механизме, — сказал Арис. — Я понял, как он действует, поэтому и пришел.

Я встрепенулась.

— Ты его принес?

— Да.

— Тогда идем в дом. Покажешь все?

— За этим я и пришел. С другой стороны, — он огляделся, — здесь так хорошо. Я уже давно не бывал в гавани по каким-то иным причинам, кроме как по срочным делам. Мы могли бы посидеть на берегу еще… Вдвоем.

Я замялась. Вообще-то, это была отличная мысль. Но Дамиан настаивал на том, чтобы вблизи постоянно находилась охрана, и это был тот редкий случай, когда я его полностью поддерживала. Мне больше не хотелось становиться причиной гибели невинных людей. А безлюдный пляж — как раз из тех опасных мест, где оставаться наедине пусть и романтично, но опасно.

Что ответить, я не знала. Понимала только, что отказ Ариса обидит. Он уже говорил, что не одобряет идею многомужества, а мне бы тоже не понравилось, если бы мой возлюбленный все время был окружен девушками и не рвался провести время с одной мной.

Ситуацию спас Эл. Для меня было загадкой, какое из чувств им двигало, но он поднялся и решительно произнес.

— Нести механизм днем по наполненным улицам было неразумно. Ты рискуешь целым миром, лорд Арис. Предлагаю как можно скорее вернуться в дом.

— Согласен, — Сокол рывком встал на ноги и отряхнул с загорелых ног золотистую песчаную пыль. — Вы помиловаться на пару еще успеете и в более безопасных местах. Сначала надо посмотреть на этот ваш мудреный механизм.

Я с беспомощной улыбкой посмотрела на Ариса. Вот как-то так, я тут ни при чем…

— Ладно, — с показным равнодушием произнес он. — Механизм действительно намного важнее.

29. Механизм и парочка проблем

Мы собрались в кабинете на втором этаже. Через широкие, заостряющиеся кверху окна в комнату залетал ветер, шаловливо шурша бумагами, которые разложил на столе Арис.

Я не знала точно, кто раньше владел домом. Дамиан сказал, что здание принадлежало богатой семье, которая покинула Фарн из-за тлена, перед этим передав оставленное в городе имущество короне. Либо они сделали это совсем недавно, либо за поместьем присматривали, потому что мебель была хоть и не совсем новой, но уж точно не запущенной.

Массивный письменный стол из темного дерева покрывали царапины. Наверняка он служил бывшим хозяевам не одно поколение. Не первый год исполнился и росписи стен. Простенький геометрический узор, опоясывающий кабинет, и нарисованные занавеси, весьма искусно имитирующие задрапированные ниши, слегка поблекли. В одном месте они так вытерлись, словно кто-то постоянно прислонялся к ним спиной. А вот изящный шкафчик для свитков с резными дверцами в восточном стиле, через которые можно было увидеть содержимое, купили недавно — от него еще шел запах древесины и лака. Сейчас он стоял пустым, и на него опирался плечом Сокол, сложивший на груди руки и, как всегда, наблюдавший за нами немного со стороны.

Мэйрис без капли смущения устроился в кресле за письменным столом, как хозяин, и пил охлажденное вино из кубка. Я села сбоку, чтобы оставаться в центре и при этом видеть всех в комнате. За моей спиной застыл преданный Эл. Микки, присоединившийся к нам последним, подтащил кресло ко мне и занял место рядом.

Кажется, он немного завидовал, что другие проводят со мной времени больше, чем официальный первый жених. Сделать с этим ничего не получалось — должность привратника Оси миров подразумевала достаточно обязанностей, которые требовали его ежедневного внимания. И кажется, после того как в городе обнаружили тлен, их стало больше. Рыжий маг немного осунулся, веснушки побледнели, а изумрудные глаза перестали блестеть так задорно, как раньше.

Я постаралась подбодрить его, но не была уверена, что это помогло. Жаль, я не могла за такой короткий срок хорошо узнать всех, чтобы к каждому подобрать правильные слова.

Лишь бы только у нас времени на это хватило потом.

Арис поставил механизм на стол, раскрыл и вытянул длинную «антенну».

— Испытания предыдущей версии проводились без моего участия, — без предисловия начал он. — Однако я нашел записи моих родителей… Да, лорд Мэйрис, с вашей помощью, спасибо, что напомнили… Нашел записи и по ним восстановил примерный процесс работы прибора.

Арис продемонстрировал всем пухлую колбу, наполненную светящейся голубоватой жидкостью. Казалось, что это не жидкость даже, а густой пар, пойманный в стеклянную оболочку.

— Это магическая эссенция, которую лорд Мэйрис обнаружил в механизме при краже. Мы, разумеется, не будем ее сегодня тратить, но лучше вернуть ее на место.

Сосуд со щелчком сел в гнездо.

— Суть работы хитроумного устройства моих родителей в том, чтобы поймать магические «инфлюенции», которые производят боги. Для тех, кто незнаком с магией, поясняю: колдовство вызывает своеобразные волнения в окружающем пространстве. Чем сильнее заклинание, тем сильнее колебания-волны. След от волшебства, которым пользуются боги, настолько глубок, что поймать его можно даже спустя какое-то время.

— Но боги давно ушли из нашего мира, — напомнил Эл.

— Именно поэтому и требуется столько чистой магической эссенции. Она позволяет уловить колебания, которые дошли до нас из других миров.

— Миры так тесно связаны? — удивилась я.

— Теснее, чем считают многие.

Мне сразу вспомнилось слово «палантаэр», которое Дамиан произнес в разговоре с темным эльфом Хейсом. Я тогда решила, что это сбой заклинания-переводчика, но позже выяснилось, что слову просто нет перевода. Кристальные шары, настолько редкие, что ими владели лишь самые могущественные из магов, позволяли связаться с другими обладателями палантаэров хоть на другом конце света и подозрительно напоминали палантиры Толкина, с помощью которых персонажи его книг общались друг с другом. Может, это не совпадение и слово пришло на ум Профессору не случайно? Поскольку у самого Толкина было не спросить, оставалось лишь догадываться.

— Итак, — Арис указал на небольшой тумблер сбоку механизма. — Этот переключатель приводит механизм в действие, и магическая эссенция начинает по трубкам перетекать в спрятанный от нас преобразователь под металлической перегородкой. «Усик» обязательно нужно вытянуть на всю длину, а устройство — поставить на открытой местности. Рядом не должно быть зачарованных предметов, также перед запуском механизма нельзя колдовать, иначе это собьет его работу.

— Насколько рядом? — уточнил Сокол.

— В документах родителей указано, что чем дальше, тем лучше. Они вообще проводили испытания на горе Тэтне, чтобы добиться чистоты эксперимента.

— Внушительно, — с уважением ответил «норвежец».

— Тэтна? — переспросила я.

— Вулкан на одном из морских островов близ алавирского побережья, — объяснил Микки. — После того как извержение полностью уничтожило рыбацкий город у его подножия, никто не осмеливается там селиться.

— Понятно, спасибо. Нам тоже придется плыть туда?

— Если бы у нас было достаточно времени и свободный корабль, было бы неплохо, — признал Арис. — Но, во-первых, у нас их нет. Во-вторых, даже если бы они вдруг нашлись, нам бы не удалось незаметно провернуть это под носом у Дамиана. В-третьих, есть две проблемы. Начну с той, которую, как мне кажется, решить проще.

Он выдвинул очередной «усик», не замеченный нами в прошлый раз, из боковой панели механизма. Хлипкая конструкция смахивала на пишущий кончик циркуля — две железные «лапки» похожим образом зажимали карандашный грифель.

— Это нечто вроде писчего пера, которое зарисовывает длину пойманных магических колебаний. В записях родителей есть разлинованная бумага для подкладывания под перо, а на ней есть отметки, по которым можно определить, из какого мира на Оси доносятся волны. Но мне эти обозначения не сообщили ровным счетом ничего. Я перерыл всю библиотеку и не нашел ни единственного упоминания о них. Возможно, с этим сможет разобраться Микелор.

— Ну-ка, покажи, — рыжий протянул ладонь, в которую легла расчерченная полоска бумаги.

Ненадолго Микки склонился над ней с наморщенным лбом.

— Да… Эти значки — сокращения. По удаленности линий можно понять, о каком из них идет речь, так что первую проблему я решу. У меня встречный вопрос. Допустим, у нас получится запустить механизм, и мы получим вот это… изображение волн, — с сомнением произнес он. — Я определю мир, но что дальше? Что с того, что мы узнаем, в каком из миров были боги?

— Механизм посылает ответный импульс, который даст богам понять, что мы к ним взываем, — важно ответил Арис. — Это еще одна причина, почему нужно столько магической эссенции.

Лицо Сокола с каждым словом становилось все мрачнее и мрачнее.

— Ладно, вы простите, господа, а я простой воин да посредственный моряк, который никаких академий не кончал. Представим, что я понял, о чем вы толкуете, и знаю, где найти корабль, который нас подбросит до Тэтны. Только не понял я вот чего: чего мы этим добьемся? Никто не может поручиться, что, даже если боги услышат наше воззвание, они вернутся. Не вернулись же пять лет назад. Отправлять кого-то в путешествие по Оси? Так ведь прошлый поход за пророчеством закончился плохо. И потом, надеюсь, все помнят, почему мы собираемся в этом доме, а не во дворце, — «норвежец» многозначительно посмотрел на меня. — Господин Дамиан уверен, что с той стороны врат нас поджидают враги, которые ворвутся в наш дом, стоит только отворить двери. А именно это мы, похоже, и собираемся сделать.

— Это риск, — признал Арис. — На который нам придется пойти, если мы хотим чего-то добиться.

— Это риск, который отправит на морское дно все наши усилия, — не согласился Сокол. — Мы умрем, не успев проверить, а правда ли Рина — избранная из пророчества.

— Подождите, — прервал Микки. — Не делайте поспешных выводов. Я как раз работаю над тем, о чем вы говорите. После попытки подчинить Рину господин Дамиан поручил мне укрепить печати, которые были наложены на Ось тридцать лет назад. Напомню, что благодаря им мы совершили несколько совершенно безопасных путешествий между мирами. Что-то пошло не так только в последний раз, когда господин Дамиан привел в наш мир Рину. После нападения я еще раз проверил печати — они действительно истончились, но после того, как я обновлю чары, они выдержат еще несколько путешествий.

— Это точно? — уточнил Сокол. — Тридцать лет назад печати накладывали несколько привратников.

— Тогда их столько потребовалось, потому что никто толком не знал, как запереть врата для дьярхов и при этом не уничтожить возможность путешествия по мирам вообще. Мне не приходится ничего открывать заново, я иду по уже проторенной дорожке. Это гораздо легче и вполне мне под силу. К тому же я не один, мне помогает ровирский привратник, который прибыл сюда нарочно для этого. Он был среди тех, кто ставил печати, поэтому в их надежности я абсолютно уверен.

— Значит, наше путешествие в другой мир — уже решенный вопрос? — спросил Мэйрис.

— Что, страшно? — хмыкнул Сокол.

— Нет, но… — кот дернул ушами и рассеянно заглянул в свой кубок, как будто искал там подходящие слова. — Мы же не знаем, что нас там ждет.

— Вас? — Микки тряхнул рыжими волосами. — По Оси не могут скакать туда-сюда все подряд. Да даже если бы это могли делать все, вы просто не представляете, какие там тропы и как легко с них сорваться. Один миг растерянности — и вы застрянете в небытии между мирами. Навсегда. Я смогу провести с собой в лучшем случае одного спутника, поэтому извините, но сейчас вы обсуждаете мой риск, а не ваш. Это мне придется погибать, если мир окажется чем-нибудь вроде того ужаса, в который мы попали, когда искали пропавшего привратника с пророчеством.

Я положила ладонь ему на запястье.

— Спокойнее, Микки, мы пока еще ничей риск не обсуждаем. Неизвестно, сумеем ли мы вообще поймать божественные инфлюенции. И кажется, Арис говорил еще о какой-то проблеме?

— Правильное замечание, — Арис кивнул. — Если мы не решим вторую проблему, остается только положиться на то, что пророчество именно о Рине и что оно не врет. На всякий случай я перерыл родительские записи об оживлении нашего короля. В них все способы это сделать признаны не действующими. Ему даже пытались пересаживать чужое сердце, но это не помогло. Оно отказалось биться.

Я поежилась. Дамиан в таких историях представал передо мной неким кадавром, который имел крайне мало отношения к настоящему, высокому, сильному и властному демону-дракону.

— Так что за вторая проблема? — поторопил Мэйрис, взмахнув хвостом.

— Насколько мне известно, вы ее уже обсуждали. Она очевидная — это отсутствие магической эссенции. Один сосуд, принадлежащий моей семье, уже есть. Остаются еще четыре.

— От меня тоже будет один, — объявил кот.

— И от меня, — Микки с измученным видом запрокинул голову назад и пробормотал себе под нос: — Надеюсь, это не будет самой бездарной тратой в моей жизни.

Я решила не уточнять, в чем именно он сомневается — в механизме или во мне. В конце концов, в себе я и сама сомневалась.

— Нужно еще две, — подсчитала я. — Сокол вроде бы говорил, что одна есть в Академии мужей.

— Есть, — подтвердил он. — Только вчера узнавал. Лежит в подвале, в хранилище. Я смогу беспрепятственно туда попасть, но просто так забрать эссенцию не получится. Ключи от хранилища мне никто не даст, так что нужно будет взломать магический замок.

— С этим я постараюсь справиться, — подал голос Мэйрис. — С твоей помощью, конечно. А где пятую колбу возьмем?

В кабинете ненадолго воцарилось молчание, в котором слышалось, как ветер из окна шуршит моим платьем.

— Видимо, придется покупать законным образом, — подытожил Арис. — В Фарне есть два места, где можно это сделать: в гильдии магов и в лавке ровирского волшебника, который, впрочем, состоит в той же гильдии. Но и там, и там мы рискуем привлечь внимание королевских чиновников, а следовательно, самого короля.

— Темные боги с ними, с этими чиновниками, — ответил Мэйрис. — Оплатит покупку кто? Если это сделаю я, весь Фарн будет обсуждать, что за очередное сумасбродство я задумал. Это ничем не лучше прямого признания Дамиану. И потом, как бы ни была богата моя семья, разбрасываться такими суммами мы не можем себе позволить.

— Мой кошелек тоже не бездонный, — присоединился к нему Микки. — Отец растратил почти все наше состояние, мне до сих пор приходится оплачивать его долги и содержать его самого. А у эльфа и Сокола, подозреваю, вообще нет таких денег.

Воодушевление Ариса заметно уменьшилось. Похоже, он не ожидал, что останется единственным, кто способен приобрести заветную эссенцию.

— А украсть? — спросил Сокол. — Мэйрис неплохо показал себя в ограблении дома эн-Сандрисов. Если мы с ним удачно обчистим хранилище академии, можно попытаться провернуть и еще одно похожее дельце.

— Если нас поймают, мы не только провалим наш заговор, но и окажемся в тюрьме, — заметил Мэйрис.

«Норвежец» прищурился.

— А я уже было почуял в одном коте жилку смелого корсара.

— Я очень уважаю эту жилку в тебе, Сокол. Но когда речь идет о спасении мира, мне не хотелось бы все испортить из-за такой глупости. Давайте сначала подумаем о более надежных способах.

— Разумно, — признал Сокол. — И все же я бы подумал о такой возможности и составил список мест, где мы могли бы выкрасть эссенцию с наименьшим риском. К Дамиану, помнится, мы решили не соваться.

— Эльфы, — вдруг произнес Эл. — Те, что ухаживают за Дворцовым садом. Я слышал, что у них может быть эссенция. С ее помощью в Лесном королевстве восстанавливали сгоревшее Сердце леса после войны с дьярхами. Когда я сопровождал избранную в прогулке по саду, почувствовал сильное веяние магии от бывшей священной рощи, а деревья там выглядят так, словно их тоже выращивали с помощью колдовства. Если наведаюсь туда еще раз, могу узнать точно.

— Обокрасть светлых эльфов — это идея еще хуже, чем попытка влезть в сокровищницу к Дамиану, — пробормотал Сокол. — Если знать, как они умелы в пытках, то задумываешься, с чего бы они носят звание светлых. Но не будем сбрасывать их со счетов, — чуть громче и бодрее добавил он. — Кто знает, что может пригодиться.

— А Фаудо? — напомнила я о моем отсутствующем страже. — Он же ровирец, у него наверняка есть связи с соплеменниками. Он не может через них достать для нас эссенцию?

— Он ничего не знает о заговоре, — возразил Мэйрис. — Сначала придется посвятить его в подробности. Кто-нибудь здесь готов поручиться за то, что он не пойдет прямо к Дамиану с этими сведениями?

— Он хороший воин, — оценил Эл. — Что до того, каков он как человек, то тут я не судья.

— Я бы разряженному петуху не доверял, — тут же встрял Сокол.

— А я о нем ничего не знаю, — Микки пожал плечами. — Лишь то, что он побеждал в турнирах.

— Я не знаю даже этого, — вторил Арис. — Никогда не интересовался ежегодными бессмысленными драками, которые устраивают в городе, и почти не сталкивался с этим человеком в академии.

— Ну хорошо, значит, у вас есть мысли получше? — обиделась я.

Сумасбродную идею ограбить эльфов — и ту одобрили, а как мою — так сразу критиковать. Вот и предлагай что-нибудь!

До обсуждения других вариантов мы не дошли. В коридоре зашумели голоса, и в дверь постучался слуга. Арис и Сокол тут же встали так, чтобы закрыть спинами разобранный механизм.

— Леди Рина, к вам гость, — прозвучал голос из коридора.

— Я же говорила, я никого не принимаю.

За последние дни уже трое незнакомых мужчин пытались прорваться ко мне под видом уличных торговцев. Первый понял все сам, как только увидел мрачные лица Фаудо и Эла, а других двух нахалов пришлось вышвыривать силой. Четвертый умник по примеру «испанца» вчера после заката решил сыграть мне серенаду. Вставать с кровати мне было лень, поэтому ночной горшок ему на голову спустил Фаудо, не преминувший заметить, что уж он-то поет гораздо лучше.

После этого я приказала вообще не пускать ко мне незнакомых людей. И нелюдей тоже — одним из тех, кого выдворили насильно, был лысый гном.

— Мы так ему и сказали, леди, — извиняющимся тоном продолжил слуга. — Но он уверяет, что у него срочное дело и его послал к вам сам король.

Мы с мужчинами переглянулись. Арис развернулся и начал быстро складывать механизм.

— Кто-нибудь знает, зачем Дамиану ко мне кого-то присылать? — шепотом осведомилась я.

— Он хотел приставить к тебе дополнительного стража, — так же тихо ответил Сокол. — Но я не знаю кого. Может, это он и есть?

— Так что ему передать, леди? Он… — слуга прервался, отвлекшись на что-то другое. — Что вы тут делаете? Вам сюда нельзя. Да как вы… Стойте же!

Дверь распахнулась. Буквально за секунду до этого Арис захлопнул крышку механизма и сунул его в шкафчик, пряча от чужих глаз, а Сокол и Эл выхватили оружие из ножен, встречая незваного гостя блеском металла. Над ладонью хмурого Микки завис сгусток пламени.

— Теплый у вас прием, друзья! — бодро сказал Хейс. — А я как раз пришел, чтобы вам помочь.

30. Хейс

Уверенности в себе эльфу было не занимать. Пока мы всей толпой изучали бумагу, якобы предоставленную ему самим Дамианом, Хейс прошелся через комнату и привольно уселся на подоконник, гибко закинув одну ногу на него и спустив вниз вторую. Он снова был одет в облегающий наряд сумрачных оттенков, и яркий полуденный свет, лившийся из окна, делал его силуэт еще более темным. Судя по всему, серокожему эльфу-провидцу нравилось, что он стал еще больше похож на тень. Только белые зубы сверкали в ухмылке.

— Подлинные, — с сожалением заключил Сокол, изучив печати на документе, утверждавшем, что темный эльф Хейс с непроизносимой свистящей фамилией отныне причислен к моей охране.

— Подлиннее некуда, — недовольно подтвердил Микки.

Только теперь, тоже с явным разочарованием, Эл убрал меч в ножны. Все снова, не сговариваясь посмотрели на темного эльфа. Его косая улыбка стала еще шире.

— Чтоб меня разорвали морские дьяволы, я впервые в жизни не хочу думать, что Фаудо опростоволосился и поймал не того, — пробормотал Сокол, смерив нового стража недружелюбным взглядом.

— Слава богам, что ваш король разумнее тебя, — ответил Хейс. — Мы с ним все выяснили и решили, что дар предвидения делает меня отлично подходящим на роль защитника избранной.

Эл внезапно сорвался с места. В его руке сверкнул кинжал. Движение было настолько быстрым, что я его едва уловила, а отреагировать на него вообще казалось невозможным.

Однако Хейсу это удалось. Слабый шелест — и кинжал Эла пронзил пустоту, а серое облако, только что сидевшее на окне, отлетело в сторону и снова приняло черты темного эльфа. Стоило ему шевельнуться, как Сокол и Микки закрыли меня спинами. И снова в руке у первого появился меч, а у второго — огонь в ладони. Но схватка не продолжилась. Эл с лицом каменного изваяния убрал кинжал и вернулся к моему плечу.

— Это что такое было? — резко спросил Арис.

Его пальцы так сжали край стола, что побелели костяшки. Я его понимала — у меня и у самой сердце ушло в пятки. Не сиди я в кресле, отпрыгнула бы, наверное, к противоположной стене, а может, и вообще спряталась в шкаф… Арис, по крайней мере, сохранил достаточно самообладания, чтобы не сбежать.

— По-моему, меня только что пытались убить, — с недоумением произнес Хейс, осматривая разрезанный рукав рубашки.

Я затаила дыхание, боясь увидеть кровь. Защитника, назначенного Дамианом, в первую минуту знакомства ранили свои же — вот, блин, будет история! Темного эльфа мне при этом, если уж честно, было не очень жалко — можно вести себя и поскромнее, а вот перед демоном-драконом оправдываться не хотелось. Тем более за Эла, которого я считала своим самым надежным стражем.

— Я проверял, достоин ли ты чести защищать избранную, — холодно поправил он Хейса. — Слова короля, которому я не подчиняюсь, для меня ничего не значат, а твой народ известен воинственностью, которая сочетается с безалаберностью.

— И как, проверил? — темный эльф вернул на лицо ухмылку, закатал рукав и продемонстрировал чистую от царапин кожу с несколькими старыми шрамами.

Я тихо выдохнула. Господи, ну почему мужики так любят подраться!

— Да, — ответил Эл. — У тебя превосходная реакция. Крайне редко кто может уйти от моего удара.

— Не говоря уже о том, что ты метил не в руку, — усмехнулся Хейс.

Я все-таки встала, аккуратно отодвинув в сторону Сокола с Микки, и сделала шаг вперед.

— Прошу прощения, я очень рада, что проверена реакция Хейса, но давайте устраивать сражения в других, более подходящих для этого местах. И желательно — не между теми, кто назначен мне в стражу.

— И в женихи, позволю себе заметить, — добавил темный эльф. — Было бы неудобно, если бы я ранил одного из них.

Сокол едва слышно фыркнул. Я резко повернулась к Хейсу.

— А ты давай не будешь никого провоцировать. Меня в том числе. Мне будет неудобно перед Дамианом, если назначенный им страж подозрительным образом умрет в первый же день службы.

— Понял-понял, госпожа, — он изогнулся в поклоне. Похоже, этот мужчина просто не умел делать ничего без театральных жестов. — Как я уже говорил, я пришел вам помочь, и мне совсем не хочется умирать. Особенно до того, как вы найдете магическую эссенцию и запустите механизм.

Сердце бухнулось куда-то далеко вниз. В комнате на несколько мгновений повисла зловещая тишина.

Он знал. Похоже, все до последнего. Неужели торчал под окнами и подслушивал? Но как — мы же на втором этаже и разговаривали не настолько громко, чтобы было слышно внизу!

— Я смотрю, ты не трусливого десятка, — угрожающе тихо произнес Сокол. — Совсем не боишься, что уже не выйдешь отсюда.

— А почему я должен этого бояться? — удивился Хейс. — Если бы я собирался доложить обо всем вашему королю, я уже шел бы во дворец, чтобы вас застали с поличным. Шантажировать вас мне не интересно. Зато спасти мир — очень даже. Как вы все могли прочитать, — он указал на бумагу Дамиана, лежащую на столе, — я обладаю даром к предвидению. Причин сомневаться в верности пророчества у меня еще больше, чем у вас вместе взятых, потому что я видел полную и бесповоротную гибель нашего мира. Это лишь одна из вероятностей, но мне точно так же, как и вам всем, не хочется, чтобы она сбылась.

— Или ты шпион, засланный к нам, чтобы уничтожить последнюю надежду, — заметил Микки.

Хейс дернул плечами и прошелся вдоль стен, рассматривая фрески.

— Я мог бы уже много раз сломать механизм, убить избранную или испортить все другим способом. Вон тот, с кошачьим хвостом, спит так крепко, что даже не чувствует, когда его двигают.

Мэйрис побледнел.

— Так это был ты той ночью?

— Нет, горный гном, — он закатил глаза. — Хотя даже если бы в спальню заявился один из этих неуклюжих толстяков, ты бы тоже не услышал. Я знал о вашем драгоценном механизме уже тогда и, повторяю, у меня нет цели разрушить ваши планы.

Мне оставалось только вздохнуть.

— Ладно, представим, что это так, — я развернулась к Арису и другим. — А вы что скажете?

— Мне он не нравится, — честно объявил Микки, хмуро наблюдая за темным эльфом. — Предлагаю вышвырнуть его отсюда.

— Согласен, — проворчал Мэйрис. — Еще не хватало нам здесь извращенцев.

— Я готов признать, что этот — хороший воин, но все еще считаю, что темным эльфам нельзя доверять, — добавил Эл.

— А я бы его выслушал, — вдруг сказал Арис. В ответ на упрекающие и недоумевающие взгляды он объяснил: — Чем больше разнообразных сведений, тем лучше. Потом мы сможем решить, что с ними делать — принимать во внимание или нет.

— Согласен, — неохотно признал Сокол, сложив на груди руки. — Мне тоже не нравятся союзники, которые без спроса влезают в комнаты девушек и превращаются в облако, чтобы удрать от честной схватки. Но еще один взгляд со стороны нам не повредит. Тем более раньше я уже сталкивался с воинами-предсказателями. Это опасные противники сами по себе, а если в дело вступает еще и магия темных эльфов… Ржавый якорь, да вы сами видели, его даже Эл не смог зацепить!

— А ты что думаешь, Рина? — спросил Микки. — Три голоса против, два за.

Если начистоту, у меня к эльфу тоже не лежала душа. Слишком много в нем было самоуверенности и несерьезности. Не говоря уже о том, что я до сих пор сомневалась, не он ли убил стражников во дворце и пытался мной управлять. Даже его диковатая, сумеречная красота — слегка раскосые глаза, вечная ухмылка, пронзительный взгляд — не привлекала, а настораживала.

Но в его пользу выступал сам Дамиан, еще тогда, в темнице. Доводы Сокола и Ариса тоже представлялись вполне логичными.

— Я тоже за, — наконец определилась я.

— Голоса сравнялись, — Мэйрис выпустил когти и постучал ими по столешнице. — Что будем делать?

— Считать Дамиана за четвертый голос, — решила я. — От Хейса нам все равно не отделаться, и ему уже известно о наших планах. Можем его хотя бы выслушать. Хуже не будет.

Микки с явным сомнением покачал головой, но промолчал.

— Рад, что благоразумие победило, — Хейс замер в центре комнаты, еще раз задумчиво оглядел настенные росписи и принялся катать в пальцах какой-то предмет. Присмотревшись, я различила два игральных кубика. Только на гранях были не точки, а мелкие символы.

— Так и какие у тебя предложения касаемо нашего плана? — поторопил Арис.

— Я согласен с тем, что попадаться на глаза вашему королю не стоит. Он цепок, как опытный палач, и не упускает ни одной мелочи. Эссенция — чересчур редкая и дорогая вещь, за ее покупками и ценами пристально следят волшебники во всех королевствах. Если вы пойдете покупать магическую эссенцию и это совпадет по времени с пропажей из Академии мужей и поисками эссенции через знакомых, король обязательно это заметит сам. Или, что вероятнее, — он подбросил один из кубиков и ловко его поймал, — ему доложат, что его приближенные зачем-то собирают у себя запасы ценного ресурса.

— Без эссенции мы тоже не можем обойтись, — напомнил Микки. — А замены для нее не существует.

— Нет. Но всегда можно обратиться на черный рынок. При должных связях и навыках там никто и никогда не отследит, кто, когда, зачем и что именно покупал.

— Эссенция не попадает на черный рынок, — возразил Сокол. Заметив, как на него с приподнятой бровью смотрит Микки, он невозмутимо пожал плечами. — Что? Я не всегда был честным моряком до того, как оказался на службе у господина Дамиана. Только теперь те связи мне без нужды.

Хейс усмехнулся.

— Вот именно, мой северный друг. Ты мало того что не пользуешься этими источниками, так еще и работаешь на короля. Будь ты раньше хоть воровским бароном, сейчас тебе никто не скажет ни слова правды. А меня там знают хорошо и с лучшей — для черного рынка — стороны. Эссенция магии — товар редкий и дорогой, но я его достать смогу.

— Это будет ворованный товар, — осудил Арис. — Покупка на черном рынке ничем не лучше кражи и не безопаснее, хотя некоторые могут думать иначе.

— Конечно безопаснее, — заспорил Хейс. — Всю работу делают за вас, вы только собираете сливки. Само собой, заплатив за это соответствующую цену.

— Если кому-то станет известно о сделке, на покупателя — на нас, — подчеркнул Арис, — навсегда ляжет тень. Алхимики и торговцы магическими вещами отказываются сотрудничать с теми, кто заподозрен в связях с черным рынком. Я знаю достаточно магов, включая студентов Академии мужей, кто разрушил этим свою карьеру.

Темный эльф склонил голову набок.

— Вы собираетесь обчистить хранилище этой самой академии. Расскажите-ка мне, чем это принципиально отличается от сделки с ворами.

— Если кража провалится, ответственность ляжет на нас с Мэйрисом, — Сокол посмотрел на Ариса. — Ответственность за сделку ляжет на того, кто ее заключит, а это не обязательно должны быть вы, лорд. Вы ничем не рискуете.

— Неважно, кто именно при этом рискует, — продолжал настаивать он. — Во-первых, это ворованная вещь, которую наверняка будут искать. Во-вторых, я не собираюсь вам, взрослым людям, объяснять, чем плохо для государства само существование черного рынка. Я предпочту обратиться к посредникам — благо, у моей семьи достаточно законных связей, чтобы достать эссенцию честным способом.

Хейс склонил голову на другой бок и шагнул вперед. Яркие серые глаза прищурились, изучая и как будто пытаясь проникнуть внутрь Ариса.

— Неужели мальчик испугался грязи? — он сделал еще шаг. — Решил пойти против последнего, в ком течет кровь богов, а теперь вдруг сообразил, что придется принимать непростые решения? — и еще шаг. — Великие люди не бывают чистенькими, Арис эн-Сандрис. Битва, в которой полководец боится рисковать, проиграна заранее.

— Я тебе не мальчик!

Я вздрогнула от его выкрика. Арис выпрямился, высоко подняв подбородок. Черные глаза — полная противоположность светлому, кристальному взгляду Хейса — прожигали насквозь. И без того бледное аристократичное лицо еще сильнее побелело от гнева.

— Для тебя я лорд эн-Сандрис. Мы не друзья и не подельники, и мне нет дела до того, что в эльфийском нет «вы», потому что со мной ты разговариваешь на алавирском языке. Прошу обращаться ко мне по этикету. И не надо раздавать мне советов, о которых я не просил.

— А от кого ты их еще сможешь услышать, если все вокруг не осмеливаются спорить с самым вероятным претендентом на трон? — темный эльф оскалился. — Неужели так страшно слышать, что кто-то не соглашается с тобой, лорд?

— Ты. Будешь. Обращаться. Ко мне. Подобающим. Образом. Эльф. А теперь. Вон!

Каждое слово, которое произносил Арис, звучало, как отдельное предложение, и каждое последующее становилось громче предыдущего. Я могла бы поклясться, что используется какая-то магия, потому что Арис не кричал — наоборот, теперь он говорил достаточно тихо, рявкнув лишь на последнем слове. Но у его голоса как будто появилось эхо, шедшее откуда-то из глубин… кабинета? Дома? Я не была уверена, откуда, но точно видела, как под конец с потолка посыпалась штукатурка, а на подносе столкнулись, испуганно звякнув, два кубка для вина.

Запахло грозой. Эл молча достал оружие. От кого именно он собрался меня защищать, я не знала, но мысленно это одобрила. Хейс вспыльчив, непредсказуем, и ему плевать на закон. Арис же, судя по звону посуды, потерял самообладание. Выглядел он гордым и сильным, но я немного занервничала. Сейчас эти парни как сцепятся, Арис как жахнет заклинанием по всем нам…

Я невольно отступила назад. Тотчас на мое плечо легла крепкая ладонь Эла, и я успокоилась.

Он не даст случиться ничему плохому. На него можно надеяться, как ни на кого другого.

Хейсу подобные приказы явно не нравились. Он скривил рот, прищуренно изучая стоявшего перед ним худого заучку, который заметно уступал ему и в силе, и в ловкости. Я уже решила, что драки не избежать, когда темный эльф снова подбросил игральную кость, скосил глаз, проверяя, что за символ на ней выпал, и неожиданно для всех покорно склонился перед Арисом.

— Как пожелаете, лорд эн-Сандрис. Леди избранная, если надумаешь воспользоваться моим предложением или помощью в любом другом деле, ищи меня на постоялом дворе «У лебедя».

После этого, как ни в чем не бывало, он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, бросив на меня странный долгий взгляд. Словно не было никакой стычки, а он — простой посетитель, который выполнил свое дело, вежливо попрощался и ушел.

Арис выдохнул, закрыл глаза, постоял в тишине несколько мгновений, а затем развернулся к нам со своим обычным выражением лица. Едва заметно подрагивающие руки свидетельствовали о том, что пережитые им только что эмоции еще не ушли до конца.

— Арис… — неуверенно позвала я.

— Все хорошо, — прервал он. — Предлагаю вернуться к обсуждению.

Сокол многозначительно прочистил горло.

— Да мы вроде бы обсудили уже все. Дальше только подробности. Вы, лорд, ищете через посредников эссенцию, а мы с Мэйрисом продумываем, как залезть в хранилище академии.

— Ну да, — подтвердил Микки, тоже искоса, с опаской поглядывая на своего старого друга. — Нужно будет встретиться еще раз, когда станет ясно, сколько времени понадобится на решение этих двух вопросов.

— Прекрасно, — сухо объявил Арис. — Думаю, очевидно, что нужно заниматься этим как можно быстрее, поэтому я приступлю уже сегодня. Механизм я оставлю здесь. Надеюсь, с вами и Риной он будет в сохранности.

— Можете не сомневаться, — заверил Сокол. — Мы не спустим с него глаз.

— Хорошо, — Арис застыл на мгновение, а затем коротко мне поклонился. — Я пришлю записку, как что-нибудь узнаю насчет эссенции. Доброго всем дня и тебе особенно, Рина.

Он быстрыми шагами вышел из комнаты, и дверь за ним хлопнула чуть громче, чем следовало бы. Сокол, проследив за ним, покачал головой.

— Хейса он, конечно, на место отлично поставил.

— Но?.. — спросила я, уловив красноречивую паузу в конце фразы.

— Но повадок парень явно нахватался у Дамиана, а справляться со злостью так, как он, Арис не умеет.

— Он не мертвец, в отличие от Дамиана, — возразила я.

«Норвежец» грустно посмотрел на меня.

— А ты правда веришь в то, что Дамиан черств, как год провалявшаяся в трюме галета? Поверь, он чувствует ничуть не хуже живых. Только роль свою играет более умело.

— Арис другой, — упрямо повторила я.

— А с этим никто и не спорит, — сказал Микки. — Он действительно другой.

Вот только одобрения в его голосе не было. Сравнение Ариса с Дамианом было естественно, если он станет следующим королем. Но справедливо ли вообще такое сравнение? У Ариса не было ни опыта, ни предрасположенности, ни желания править страной. Если подумать, демон-дракон получил корону в таких же условиях, но все сопоставляли с Арисом не тогдашнего, молодого Дамиана, а нынешнего заматеревшего, искусного политика. Логично, что выигрывал это сравнение не студент-заучка.

Да и я, если уж откровенно, подсознательно ставила выше не его. Мне же по ночам снился не Арис, а Дамиан, чтоб ему провалиться.

Я тряхнула головой. Вот зачем я опять о нем вспомнила? Он зомби, и вообще у него до сих пор траур по погибшей невесте. Мне бы как раз об Арисе думать. Может, сейчас молодой маг не достиг предела совершенства, но то, насколько мужчина идеален, зависит от женщины, которая на него смотрит. Любовь способна многое изменить в человеке.

— Нам в самом деле больше ничего не нужно обсуждать? — спросила я.

— Ничего, — подтвердил Сокол. — Вечером нам с Мэйрисом прогуляться бы до академии, исследовать окрестности, так сказать. А до этого можно расслабиться. Тебе, Рина, кстати, пообедать бы пора. С утра ничего толком не ела, — проворчал он.

Я улыбнулась. Высокий, немного похожий на медведя северянин был таким милым, когда заботился обо мне. Он так и не попросил внести его в список женихов, но во взглядах на меня проскальзывало нечто большее, чем беспокойство охранника за врученную ему подопечную.

О нем тоже стоило думать почаще. И о Микки, который быстро закивал при упоминании еды, и о Мэйрисе, ревниво поглядывающем на нас и помахивающем хвостом. И тем более об Эле, который привык молчать, а в действительности принимал в наших беседах не меньшее участие.

— Да, давайте пообедаем, — предложила я. — Все вместе.

Пусть я не могу любить их всех одинаково, надеюсь, мы хоть немножечко будем похожи на большую семью.

31. Неожиданные помехи

На следующую ночь, во снах, ко мне опять пришли дьярхи. Вернее, сначала я снова видела едва различимые тени, но больше меня было не обмануть. Над ними горели буквы магического алфавита — символы смерти, кричавшие, что этим существам нельзя доверять. Те стояли вокруг кровати, перешептывались на своем грубом наречии, склонялись надо мной и пытались заглянуть в глаза.

Сначала я пыталась отвернуться от их отвратительных лиц — то высохших, как у мумий, то распухших, как у утопленников, пряталась под одеялом, но они трогали меня ледяными руками, лезли под ткань ночной рубашки. Не затем, чтобы познать меня как женщину — в этом отношении к людям у них не было интереса. Они хотели проникнуть в мой разум, изнутри сожрать сердце…

Я проснулась в холодном поту. Рука потянулась к прикроватному столику в поисках самого маленького из трех колокольчиков. Дьярхи здесь, они снова в моей голове! Надо звать Дамиана, пока не случилось беды! И лишь когда пальцы не нащупали ничего, кроме чашки с водой, я вспомнила, что больше не живу во дворце. В этом доме не было магической сети, с помощью которой можно вызвать демона-дракона. Я даже от обычных колокольчиков для слуг отказалась — большая девочка, могу сама со всем справиться.

Теперь, когда меня трясло после пережитого ужаса, я о том решении жалела. Лишь переведя дыхание, поняла — это к лучшему.

Я не ходила во сне, как в прошлые разы. Резные ставни, через которые в комнату шел свежий воздух, были закрыты, и сквозь них светила луна, разукрашивая пол причудливыми узорами. За окном хлопнули крылья — наверное, летучая мышь или ночная птица. Однако никто чужой в комнату не проникал.

В общем, мне приснился обычный кошмар, и, вызови я среди ночи Дамиана, только зря его переполошила бы. В следующий раз не надо перед сном штудировать магический алфавит, думать о зловещем предупреждении Хейса, увидевшего гибель Алавира, и все будет отлично.

Увы, эти слова, мысленно проговоренные себе кучу раз, плохо помогали успокоиться. Луна рассеивала мрак лишь у окна, и то слабо, а в остальной спальне, особенно по углам, было черным-черно. Там мог прятаться кто угодно — хоть человек, убивший стражников во дворце, хоть дьярхи, хоть… Хейс.

Черт знает, почему я вспомнила о нем. Может, из-за того что однажды он уже тайно проникал в мою спальню, и Фаудо тогда назвал его тенью. Может, потому что вчера темный эльф, уворачиваясь от удара Эла, превратился то ли в грозовое облако, то ли в сгусток тьмы. А может, все из-за взгляда, брошенного на меня перед уходом, такого, что я помнила о нем спустя сутки. Словно у эльфа на меня были большие планы.

Хотя что о них гадать — они очевидны. Ты должна спасти мир, Рина. Жаль, никто не способен спасти меня от простых кошмаров.

Раньше они снились мне так редко, что я уже забыла, что это такое. Да и в последние два года буквально под рукой, на соседней кровати, была Катюха. Мы с ней будили друг друга, если кто-то из нас начинал метаться по кровати, а потом сидели рядышком и говорили о чем-нибудь хорошем — мороженом из киоска под общагой, обалденно вкусных пирожках ее бабушки, парнях со старших курсов и других приятных мелочах.

А сейчас я, невеста семи женихов, чувствовала себя ужасно одинокой. Даже свет не получалось зажечь, чтобы избавиться от ночных страхов. Самонадеянно решив, что просплю до самого утра и вообще надо соблюдать правила пожарной безопасности, я погасила все свечи перед тем, как лечь. Теперь их надо было зажигать заново — и не с помощью спичек или зажигалки, а огнивом, которым я умела пользоваться с большой натяжкой.

Раза три впотьмах больно ударив себе по пальцам, я скрипнула зубами и отбросила бесполезное приспособление. Мрак никуда не делся. Мне все еще было страшно, хотя уже стало ясно, что оттуда на меня никто не нападет. И тут я вспомнила.

Эл. Он должен быть прямо у входа в комнату — сегодня их с Фаудо ночное дежурство. Правда, от навязчивого «испанца» потом отделаться будет сложно… Если вообще надо отделываться. После такого кошмара быстро не заснуть, а с компанией всё веселее, чем одной смотреть в пустоту и ждать, не подмигнет ли она в ответ.

Я ступила босыми ногами на прохладный пол, набросила на плечи накидку — что-то вроде халата, который застегивался на боку, — и аккуратно выглянула из спальни в коридор, освещенный лампами-лампадами, которые крепились на стены. Ожидания оправдались наполовину — снаружи, задумавшись, стоял лишь эльф. В руках у него мелькнули и исчезли при моем появлении нож и маленькая деревянная фигурка. Услышав звук приоткрываемой двери, Эл выпрямился и с готовностью шагнул ко мне.

— Госпожа, что-то случилось?

Его голос был таким встревоженным, что мне стало стыдно. Отвлекаю тут человека… то есть эльфа. А могла бы повести себя, как сильная независимая женщина, прогнать свои страхи сама и спать дальше.

— Да ничего, — смущенно пробормотала я. — Плохой сон приснился. А где Фаудо?

— Ушел на ежечасный обход дома, проверяет, не спит ли стража на первом этаже и снаружи. Должен скоро вернуться. Он нужен тебе?

— Нет, я просто удивилась, почему его нет.

— Что был за сон? — Эл с беспокойством в светло-зеленых глазах всматривался в меня. — Снова про Ось?

— Ага. Может… — я прочистила горло. — Может, посидишь со мной немного?

— Все что прикажешь, избранная.

Я распахнула пошире дверь, впуская его, а он взял лампу, проследовал за мной и зажег пару свечей на канделябре. Это тоже не до конца разогнало густоту южной ночи, но в комнате уютно запахло воском, стало светлее и как будто теплее. Я торопливо забралась на кровать и укрыла ноги одеялом.

— Садись сюда, — я похлопала возле себя.

Эльф застыл, глядя на край постели.

— Госпожа, ты уверена, что это будет приемлемо для тебя? — осторожно поинтересовался он.

Боже! Отдельные личности вроде Мэйриса не стесняются сходу, еще до знакомства, запрыгивать мне в кровать. А этот, будучи официальным женихом и проведя со мной уже достаточно времени, боится сесть рядом!

— Будет, — ответила я. — Эл, я все хотела спросить. Ты точно помнишь, что ты мой будущий супруг?

— Конечно.

— Тогда ты не должен спрашивать разрешения, чтобы подойти ко мне поближе. Это не плохо, просто… Я тебе не нравлюсь? — спросила я и тут же испугалась собственной смелости.

Ладно, слов назад не воротишь. Вдобавок я давно собиралась выяснить, что Эл ко мне чувствует.

— Нравишься.

— Тогда что не так? Если у вас есть какие-то специальные обряды, расскажи мне о них. Я постараюсь их соблюсти.

— Прости, если обидел, — он все-таки устроился на краю постели. — Это сложно объяснить. Я не ожидал, что все будет… так. Я уже рассказывал тебе кое-что об эльфийских законах: моя жизнь была предопределена почти с самого рождения. Я должен был прослужить господину Намерадиэлю еще девять лет, вернуться домой, стать лучшим из воинов и лишь затем связать себя брачными узами с подходящей мне по статусу девушкой из моего народа. Ты внесла хаос неопределенности в этот порядок.

— Это плохо? — огорчилась я.

— Нет. Наоборот. Ты заставила меня сомневаться в том, что закон, по которому мы живем, правильный. Помогла увидеть жизнь с другой стороны, поверить, что я не обязан беспрекословно подчиняться навязанным мне правилам и что есть иные пути, лучше тех, которым я пытался следовать. Извини, что я не могу подстроиться под вас, людей. Мы живем дольше вас, но вы ярче, гибче, в вас больше страсти. А я…

Он замолчал и медленно, словно чего-то боясь, поднял ладонь и коснулся тыльной стороной моей щеки.

Я, кажется, забыла, как дышать. Эта ночь, и свечи, и тепло его тела… Меня словно с головой окунуло в волшебство.

Эльф убрал руку, разбивая магию прикосновения.

— Я гораздо старше тебя, избранная. Я слишком долго жил по другим законам, и у меня не получается настолько быстро измениться. Мне нужно больше времени на то, что для вас совершенно естественно. На то, чтобы по-настоящему полюбить. Я надеюсь, ты понимаешь меня.

— Понимаю, — согласилась я, жалея об утраченном моменте.

— Я вижу, — тихо сказал Эл. — Я провел в Фарне с господином Намерадиэлем два года и наблюдал за другими девушками из твоего мира. Ты не такая, как они. Ты как будто опасаешься любить.

— У меня немного опыта в таких делах, — призналась я. — Я собиралась строить карьеру, вообще не думала о своей свадьбе и тем более не предполагала, что мне придется выходить замуж за семерых мужчин.

— В таком случае мы с тобой похожи больше, чем нам обоим кажется.

Эл улыбнулся, и я робко вернула улыбку ему в ответ.

— Тогда предлагаю меняться вместе. Лучше узнавать друг друга, например. Ты же не против?

Он покачал головой.

— Спрашивай что угодно.

Я задумалась на миг.

— Та вещица в твоих руках перед тем, как я вышла из комнаты, — что это? Только если не хочешь — не рассказывай! — спохватилась я, догадавшись, что Эл может счесть это очередным приказом.

Он тихо рассмеялся — так, что у меня защемило сердце. Это была полная противоположность широкому, открытому и всегда громогласному смеху Сокола, создающая такое чувство, как будто со мной только что поделились чем-то сокровенным.

Эльф вытащил из небольшой поясной сумки недавнюю фигурку и протянул мне. Это оказался крошечный заяц размером не больше моего мизинца, выточенный, надо сказать, весьма искусно. Однако мордочка была еще не полностью проработана. Некоторые черты остались лишь грубо намеченными ножом.

— Это всего лишь игрушка, ничего серьезного.

— Красиво, — похвалила я.

— Спасибо. Выстоять всю ночь на посту и сохранить ясность ума достаточно сложно. Такие забавы, — он кивнул на зайца, — помогали нам, стражникам, не заснуть, хотя мы рисковали получить наказание, если бы нас кто-то заметил. Господин Намерадиэль запрещал нам отвлекаться. Но ты говорила, что я иногда могу заниматься тем, чем хочется, поэтому я решил вспомнить старые навыки. Жаль, хороших инструментов не хватает. Не получается закончить работу так, как нужно.

— А ты не пробовал попросить Сокола или Мэйриса? Вдруг они найдут для тебя то, что нужно?

— Я…

Эльф смущенно замолчал. Ему явно не приходило в голову, что можно обратиться к другим моим женихам.

Внизу глухо хлопнула входная дверь. Зашумели мужские голоса. Мы с Элом привстали, пытаясь понять, что происходит. Чужих стража в дом не пустила бы, но и свои не стали бы просто так заявляться среди ночи.

— Это Мэйрис, — эльф посмотрел на меня.

— Пьяный, что ли? Или любовница выгнала? — заворчала я.

— Трезв. И у него сейчас нет любовниц, в этом я не сомневаюсь. Похоже, он чем-то сильно расстроен и испуган.

Эмоции, которые плохо подходили беззаботному оборотню. А если это еще и не из-за девушки или выпивки, то дело было совсем плохо.

Я запахнула накидку-халат и поднялась с кровати. Жаль, что прервался наш доверительный разговор с Элом, однако игнорировать Мэйриса было нельзя.

Эльф, как всегда, последовал за мной. Мы даже не успели спуститься на первый этаж — Мэйрис стоял у лестницы, а путь ему мягко, но настойчиво преграждал Фаудо.

— Леди избранная спит, в этом я совершенно уверен, — говорил он. — Не мешайте ей, лорд Мэйрис.

— Мне надо с ней поговорить, — раздраженно отвечал кот, пытаясь обогнуть «испанца».

Но тот ничуть не уступал ему ни в скорости, ни в ловкости, и каждый раз оборотень натыкался на ярко разодетого стража.

— Не вижу причин, почему вы не можете подождать до утра. Вы же знаете, как леди тяжело засыпает после нападения.

Я замерла. Фаудо заметил… А я думала, никто не в курсе, что я начала оставлять хотя бы одну свечу на ночь, чтобы не засыпать в полной темноте и не гадать, мерещатся мне тени в углах или нет. Только сегодня сдуру нарушила это правило.

Под ногой эльфа скрипнула деревянная ступенька.

— Рина! — воскликнул Мэйрис, зло сверкнув на «испанца» желтыми звериными глазами. — Ты не спишь? Опять этот извращенец пытается меня обмануть!

— А я опять повторяю, что если вы не перестанете меня беспричинно оскорблять, лорд Мэйрис, — вкрадчиво произнес Фаудо, — то я вызову вас на дуэль. И ей-боги, я выйду из нее победителем, выпотрошив вашу кошачью тушку не хуже кроличьей.

Ладонь он уже держал на рукояти меча. Кажется, вспыльчивый «испанец» ее оттуда не убирал даже во сне.

— Не сердись, Мэйрис, — поспешила вмешаться я. — Я правда спала. Услышала, что кто-то пришел, и решила проверить кто.

— Он помешал вам, прекрасная леди? — Фаудо повернулся и пристально всмотрелся в меня. — Скажите лишь слово — и я заставлю его извиниться или выкину из дома.

Я вздохнула. Его бы в нашу общагу, где всем было плевать с высокой колокольни на то, что они шумом поднимают на уши несколько ближайших этажей. А тут великая трагедия — меня разбудили.

— Спасибо за заботу обо мне, лорд Фаудо, но ничего страшного не случилось. Не надо никого выкидывать. Если у Мэйриса что-то важное, я готова его выслушать.

«И заодно надеюсь, что у него действительно есть серьезная причина устроить этот сыр-бор!» — мысленно закончила я.

— Достаточно важное, — надулся кот. — И вообще, побыть со своей невестой ночью наедине — это что, неважное желание?

— Если в очереди еще шесть желающих того же самого женихов, а невеста хочет спать, то ее потребности важнее, — парировал «испанец».

О боже, как же все-таки мне не хватало кого-нибудь вроде него в общаге…

— Это очень по-рыцарски, — признала я. — Вы хороший защитник и галантный кавалер, лорд Фаудо. Но сегодня немного не тот случай. Я все равно в ближайшее время не засну, поэтому не против поболтать с Мэйрисом.

— Чудно!

Кот, воспользовавшись замешательством противника, наконец проскользнул мимо него и стремительно взбежал по ступенькам ко мне.

— Мне действительно нужно с вами поговорить, — прошептал он. — Обоими. И без этого.

Мэйрис кивнул на Фаудо, недооценивая его внимательность. Тот провел рукой по усам и упер руку в бок, наблюдая за нами без капли восторга.

Я понимала чувства «испанца» — мы слишком очевидным образом что-то от него утаивали. А ведь он был одним из моих стражей, искренне обо мне беспокоился и рассчитывал попасть в число мужей. Я не могла сказать, что он мне не нравился — наоборот, еще при первой встрече, на арене академии, я оценила его галантность и тактичность. Да и внешность у него была вполне привлекательная, горячая, подходящая его бурному нраву. Чего стоили одни лихо закручивающиеся усы и выразительные карие глаза, будто поведенные сурьмой.

С ним следовало бы поделиться нашим секретом. Но… Я перевела взгляд на нервничающего, лихорадочно переступающего с ноги на ногу Мэйриса.

Пожалуй, объяснения с Фаудо придется отложить. По крайней мере, до утра.

— Простите, лорд, — я склонилась перед ним, повинуясь порыву. — Мы с Мэйрисом и Элом чуть-чуть пообщаемся в кабинете. Вы будете так добры, что не откажетесь охранять нас в этот момент? Уверена, под вашей защитой мне ничего не грозит.

Попытка подольститься вышла чересчур откровенной. Однако Фаудо, пусть и немного грустно, с пониманием низко поклонился мне в ответ, на особый ровирский манер взмахнув при этом рукой.

— Ваше желание — закон, прекрасная леди. Я вас не потревожу, пока вы сами об этом не попросите.

— Очень вам признательна, — честно сказала я.

По пути до кабинета кот так спешил, что едва не перегонял нас с Элом. Ему явно не терпелось о чем-то рассказать, однако сперва пришлось зажечь свечи и только потом начинать разговор.

В комнате было прохладно. Я посильнее укуталась в накидку и оперлась на стол, оставшись стоять и этим намекая Мэйрису, что ему было бы неплохо закруглиться поскорее. Зная его, следовало ждать, что он опять будет пытаться пролезть в мою спальню.

— Надеюсь, ты пришел действительно по серьезной причине. Мне нельзя завтра весь день клевать носом. На утро у меня назначена встреча с алавирским дворянином, набивающемся в женихи, а вечером — еще с одним.

И если первый прислал томик посвященных мне стихов о любви (и неважно, что мы ни разу друг друга не видели), то второй просьбу о встрече объяснил интересом к изучению чужих миров. Правда, в это плохо укладывался весьма льстящий хозяину портрет, приложенный к письму.

— Да брось ты уже этих претендентов на руку и сердце, — отмахнулся Мэйрис. — У тебя и так собралось семеро.

— Сокол и Фаудо еще не сделали мне предложение, — возразила я. — И кто, по-твоему, седьмой?

— Мур-р, Хейс, конечно же, — удивился он. — Думаешь, Дамиан к тебе его просто так прислал?

От неожиданности я моргнула, а сердце в груди отозвалось глухим ударом. И верно, мужчин вокруг собралось ровно столько, сколько требовало пророчество. Но, если подумать, это ничего не значило. Я еще никого из них по-настоящему не полюбила, даже Эла и Ариса, к которым сердце лежало больше других. Завтрашние встречи тоже могли внести изменения в число мужчин. Что если мне понравится поэт? А может, и ученый тоже?

— Я не обязательно выйду замуж за тех, кого выбрал Дамиан. И вообще, ты, кажется, чем-то очень хотел поделиться?

Кот зажмурился на миг, а затем выпалил:

— Мы провалили ограбление хранилища академии.

— Что? — растерялась я.

— Вы не предупреждали, что пойдете туда сегодня, — насторожился Эл.

— Мы и не собирались. Но Сокол прислал весточку, что сегодня не будет части преподавателей, которые постоянно живут в академии. Одного из иноземных студентов поймали на пьяной драке с нашим аристократом. Чтобы не разразился дипломатический скандал, туда отправился почти весь преподавательский состав…

— Ближе к делу, Мэйрис, — не вытерпела я.

Он огорченно вздохнул.

— Это действительно было самое удачное время, чтобы проникнуть в хранилище. Получилось даже лучше, чем мы рассчитывали. Но мы не знали, что кроме кучи ловушек там два каменных стража.

— Вроде той статуи дракона, что стоит в холле?

— Да. Нам пришлось сражаться, а они, знаешь, считаются непобедимыми. Соколу удалось остановить первого, а от второго мы почти сбежали, но…

— Что «но»?

От Мэйриса донеслось слабое и растерянное «мяу».

— Сосуд с эссенцией разбился. И других таких там больше не было.

— О боже…

Отличная новость среди ночи, ничего не скажешь.

— А где Сокол? Только не говори, что он не выбрался или ранен!

— Выбрался, куда он денется. Но на него попали брызги эссенции, а следы концентрированной магии легко не смыть, поэтому он решил затаиться в убежище, чтобы на него не легли подозрения в ограблении. Через пару дней вернется.

Я перевела дух. Хоть что-то хорошее.

— То есть надежда только на Ариса — получится ли у него через посредников купить две порции эссенции, так? Или на Хейса и его связи с черным рынком.

— Мне не хочется об этом говорить, — признался Мэйрис, — но да.

— Рина, — позвал Эл. Взгляд у него был серьезным. — Ты знаешь, я против темного эльфа и не советую приближать его к себе. Однако неизвестно, как долго у Ариса займет поиск эссенции, а времени у нас немного. Что если на черном рынке успеют быстрее?

— Арис будет в бешенстве, — прошептала я.

— Тебе придется выбирать: или он, или живой Дамиан.

Так себе выбор. Уничтожающе очевидный.

Я согнулась и на несколько мгновений закрыла лицо ладонями. От стыда стало немного муторно. Не из-за того, что я собиралась произнести, а из-за того, что ни секунды не сомневалась в ответе.

— Мэйрис, задержись еще ненадолго, пожалуйста. Ты мне будешь нужен, чтобы написать записку для Хейса.

Заснуть этой ночью мне не суждено, вдруг поняла я. И не из-за послания темному эльфу, а из-за молитв, чтобы Арис меня после этого простил.

32. Очевидная ловушка

Хейс пришел утром, вскоре после восхода солнца. Как всегда, бесцеремонно ввалился ко мне в комнату и по-хозяйски уселся на подоконник, подбрасывая игральные кости.

Я в этот момент готовилась ко встрече с алавирским аристократом и примеряла наряды, вертясь у зеркала в одной полупрозрачной нижней рубашке.

Удивительно, но мне понравилось носить платья вместо извечных джинсов и свободных свитеров. В них я чувствовала себя более женственной, но без слабости, которая, как казалось раньше, ей присуща. Да и платья, сшитые портным по моим меркам, ложились по фигуре гораздо лучше фабричных поделок из магазинов.

Темноглазая девушка на зеркальной поверхности перестала быть чужой. Я срослась с ней, найдя внутри нее те качества, которых мне не хватало для жизни в этом мире.

Поэтому я спокойно отстранила Эла, когда он скрипнул зубами и двинулся к темному эльфу, чтобы вышвырнуть его из спальни. Раньше я бы, наверное, взвизгнула и попыталась спрятаться, но в старом поведении застенчивой студентки больше не было смысла. Вечно перепуганной девчонке не спасти целый мир.

Я демонстративно отвернулась от Хейса, выбрала понравившееся платье из уже примеренных и невозмутимо начала его натягивать. Да, я пригласила эльфа домой, но это не значит, что можно врываться без стука в любой момент. Пусть подождет, пока я оденусь.

Спустя несколько секунд я обнаружила его за своей спиной. Ловкие пальцы шулера застегивали мелкие пуговички на шее, до которых мне было сложно дотянуться. От Хейса пахло вином и сладким кальянным дымом, однако пронзительный взгляд был ясным, а движения — четкими. Мэйрис, навестивший его в заведении «У лебедя», отметил, что оно не для приличных посетителей, а гулять — вернее, просаживать деньги в игре в кости — там принято всю ночь.

— Голова не болит? — на всякий случай осведомилась я.

— А должна? — вернул вопрос он. — Я вообще-то почти не пью. Ровно столько, чтобы меня считали своим.

— Хорошо. Нам все-таки понадобится твоя помощь.

— Догадался уже. Представь себе, даже связался с поставщиком.

Не выдержав, я обернулась и посмотрела ему в лицо. Отражения в зеркале было мало.

— Ты успел так быстро?

— Я предсказатель, избранная, — Хейс с усмешкой помахал ладонью. — Думаешь, я не знал, что вы обратитесь ко мне?

— Зачем тогда нужно было разыгрывать весь этот спектакль перед Арисом? — проворчала я.

— Перед лордом эн-Сандрисом? — он закончил застегивать пуговицы и вернулся на подоконник. — Потому что мог.

Отличный ответ, мать его за ногу.

— Но ты ему все-таки уступил, — с ехидством напомнила я.

— Проявил благоразумие, — поправил Хейс. — С некоторыми людьми лучше сохранять хорошие отношения.

— Ты увидел его будущее? — заинтересовалась я. — И какое оно?

— Пока ты не спасешь этот мир — туманное.

Я поджала губы. Понятно, делиться своими видениями ему не хочется. А может, и не было вовсе никаких прозрений о будущем. Просто кое-кто испугался разозленного Ариса.

Хотя, если уж честно, я сомневалась в том, что Хейс перетрусил. Если уж он выкаблучивался перед самим Дамианом, то что ему студент академии, пусть и один из наиболее вероятных кандидатов на трон?

Вспомнив об этом, я похолодела. Возможно, темный эльф увидел, как Арис становится королем, поэтому и сдал назад в том споре. В свою очередь, это означало, что наша затея с Дамианом провалится. Однако Хейс все же пришел помочь с поисками эссенции…

Я сглотнула. Ничего не понимаю. Выспросить бы все у этого серокожего выпендрежника, да ведь он только рассмеется и продолжит самодовольно молчать. Ну и к черту его. Пусть думает, что мне совершенно не интересно.

Я отвернулась и затянула пояс на платье, продолжая прихорашиваться.

— И что сказал поставщик?

— Что у нас проблемы.

— Какого рода? — Эл буквально сжигал глазами темного эльфа. — Ты не сможешь доставить эссенцию вовремя?

Хейс фыркнул.

— Не торопись меня хоронить, светлый. Твоим чаяниям не суждено сбыться. Я связался настолько заранее, что товар уже на руках у купца. Проблема иного рода — так как заказ внезапно усложнился, это добавило торговцу беспокойства. Он хочет видеть заказчика.

— Так сходи к нему, — непонимающе моргнула я.

— Он знает, что я лишь посредник, — объяснил темный эльф. — Со мной этот упрямый осел отказывается даже торговаться. Говорит, что обсудит цену с тем, кто собирается использовать товар.

— Ловушка, — уверенно произнес Эл.

— Причем очевидная, — согласилась я.

Идти было нельзя. Только что тогда делать? Утром я успела получить записку от Ариса, отчитывающегося, как дела с законной покупкой эссенции. Поиски затягивались — из скупых строчек письма сочилось плохо скрытое недовольство эн-Сандриса тем, что он нас подводит. В лучшем случае он мог достать нужное количество через две недели, а то и больше. А у нас этого времени не было — в Фарне нашли новый участок внутри стен, пораженный тленом.

— Может, мне навестить его с охраной? — неохотно предложила я. — Сокол, Микки и остальные — хорошие воины и опытные маги.

— Чтобы страшный сон твоего женишка эн-Сандриса точно сбылся? — Хейс приподнял бровь. — Те, кого ты назвала, хорошо известны как сподвижники короля. Сокол — его офицер, Микки — привратник и друг. Арис участвовать в этой затее не хочет. Фаудо вы вообще посвящать в план не желаете.

— А Эл? Вряд ли он успел примелькаться во дворце.

— Зато его уже знают как жениха избранной. В Фарне не так много эльфов, тем более тех, кто служит людям. Если пойдешь с ним, тебя узнают в два счета. Какие тогда пойдут слухи — сложно представить, а цена возрастет сразу в несколько раз.

— Да, глупо надеяться, что торговец отдаст эссенцию хотя бы из чувства самосохранения, не говоря уже о тревоге за родину, — пробормотала я.

— Это черный рынок, избранная, а не богадельня. Там не упустят своего, даже если у них в этот момент будет гореть задница. Если бы за эссенцией обратился сам король, дело было бы другим, но его здесь нет. А ты — слишком хороший объект для шантажа.

— Тогда, может, вместо меня отправить кого-нибудь другого? — я расстроенно перебирала все существующие варианты. Не сдаваться же в самом начале! — Мэйриса, например. Он достаточно богат, не служит напрямую Дамиану, и у него достаточно поводов купить эссенцию для себя. Связь со мной не должна быть очевидна.

Поразмыслив, Хейс кивнул.

— И еще у кота неплохо подвешен язык. Это может сработать.

— Но если на него нападут…

— На него — не нападут, — перебил темный эльф. — Младший сын в семье, известный разгильдяй и бабник — он никому не нужен. Все знают, что, если за него потребовать выкуп, старшие эн-Фелисы не заплатят ни монеты и только вздохнут с облегчением. Не бойся, я все равно пойду с ним, удостоверюсь, что нас не облапошат.

Мы с Элом переглянулись. Ну да, ну да. Или Хейс собирался удостовериться, что нас точно обманут. Мне это не нравилось, но других вариантов я не находила. Эл, судя по молчанию и мрачному виду, тоже.

— Все это прекрасно, — совсем не восторженным тоном произнесла я. — Только откуда мы возьмем деньги, чтобы заплатить твоему купцу? Арис потратит свои сбережения на то, чтобы купить эссенцию законным способом, а у остальных достаточной суммы нет. Мы это уже обсуждали.

— Поэтому и нужно, чтобы при заключении сделки присутствовал я, — ответил Хейс. — Я прослежу за тем, чтобы стоимость назначили разумную, и я же придумаю, как расплатиться с торговцем.

— И как? — уточнила я.

Он ухмыльнулся.

— Говорю же: у меня хватает друзей с обратной стороны закона, чтобы все прошло гладко.

И снова у меня возникли сомнения в его честности. Манеры темного эльфа вовсю вопили, что полагаться на него нельзя, иначе есть риск вляпаться в историю похуже, чем я уже вляпалась. Однако советоваться мне было не с кем. Сокол где-то прятался, Арис идею отправиться на черный рынок осудил, Эл в принципе был против Хейса. Не нравился он и Микки. Кажется, единственным, кто ему доверял, был Дамиан.

Я не ограничилась бумажкой, которую сунул темный эльф, и на днях сходила к демону-дракону сама. Он был занят, и мы побеседовали от силы пару минут, но слова эльфа Дамиан подтвердил. Да, это мой новый страж. Да, прошлое у него мутное, и все же его способности могут мне пригодиться. Правда, демон-дракон не уточнил, в чем именно.

Оставалось надеяться на благоразумие Мэйриса и на то, что у него хватит ума не заключать сделку, если он почует подвох.

Хорошо бы кот вообще согласился изобразить заказчика.

Я посмотрела на себя в зеркале, а потом за окно. Поначалу определять время по положению солнца мне удавалось плохо — я не понимала, как можно жить без часов. Тем не менее с каждым днем это получалось все лучше и лучше, и вот уже по сверкающему диску, поднимающемуся над городскими крышами, я вычислила, что начинаю опаздывать на встречу с поэтом. А я еще даже не до конца собрана. Какие тут уговоры Мэйриса сыграть нужную роль…

Можно было бы плюнуть на запланированное свидание, но я опасалась это делать. Список женихов до сих пор не заполнился, а у меня крепло ощущение, что наш план «Б» с вызовом богов на полном пару движется к обрыву, чтобы красиво разбиться о камни. Как бы мне и основной план не провалить такими темпами.

— Ладно, — твердо сказала я. — Предложи Мэйрису выступить заказчиком и передай ему, что я за. А я пока займусь поисками женихов на тот случай, если у вас ничего не получится.

— Как прикажешь, леди избранная. Желаю тебе удачи и осторожности — благородные аристократы часто болеют отнюдь не благородно приобретенными болезнями интимного характера.

Хейс спародировал витиеватый поклон, а я вздохнула. Нет, этот парень категорически не умеет ничего делать без издевок.

Ну и фиг с ним. Главное, чтобы он не подвел нас с эссенцией.

33. Наперекосяк

Все пошло наперекосяк. Началось это со свидания с поэтом. Черт меня дернул взять с собой кроме Эла еще и Фаудо! Он настолько раскритиковал стихи бедняги, что тот со стыда поклялся бросить томик своих опусов в огонь. Мне с огромным трудом удалось уговорить его этого не делать, и я все чуть не испортила, когда захихикала после очередной шутки «испанца» над рифмами незадачливого дворянина.

Вынести это в самом деле было почти невозможно. Не Фаудо — стихи. Особенно запомнились строчки «Я подожду твою любовь, как в саду растет морковь», прочитанные одухотворенным молодым человеком с пафосным выражением.

Встреча проходила в таверне. Вывалились мы с Фаудо оттуда, едва не покатываясь со смеху. Надеюсь, «юноше бледному со взором горящим» послужило хоть каким-то утешением то, что я не потратила ни единой его копейки. После того как мне с ходу, вместо приветствия, стали декламировать шедевры, внутрь уже ничего не лезло — хохот бы сдержать.

Зато Фаудо показал себя во всей красе. Он свой нрав укрощать и не думал — едко комментировал каждую поэтическую нетленку, то смешно ее переделывая, то критикуя и советуя аристократу, как ее улучшить. И надо сказать, импровизации «испанца» получались куда более складными, чем произведения, над которыми, по его словам, поэт корпел долгими ночами.

Несмотря на заболевший от смеха живот, неудавшееся свидание меня немного огорчило. Очередной кандидат в женихи — и снова мимо. Я так до скончания веков их не наберу.

С другой стороны, Фаудо нравился мне все сильнее и сильнее. Искоса поглядывая на него, я не могла раз за разом не отмечать его привлекательные мужественные черты лица. И пусть Сокол победил его в схватке на арене, Фаудо был единственным, кто заметил Хейса и поймал его у Оси. Ну и что, что он в тот раз немного ошибся. Другие не смогли и этого. А уж в его желании защитить избранную и сомневаться не приходилось.

Мне уже давно следовало включить его в список женихов. Чего только я ждала?

Наверное, того, что этот список вообще перестанет быть нужным.

Неурядицы продолжились вечером. Во-первых, смена Фаудо закончилась, а Сокола все не было — он продолжал прятаться где-то в секретном месте. Я попросила «испанца» задержаться, но он отговорился занятостью. Интересно, что у него могли быть за важные дела? Я немного обиделась, но разрешение уйти дала. Да и как было не дать после того, как он многословно извинялся и падал на колени, называя меня девушкой наидобрейшей души?

Для меня это стало хорошим напоминанием, что избранная тоже должна подстраиваться под женихов. У каждого из них свои тайны, свои привычки, свои заботы. Попробуй разберись во всем этом, когда их семеро.

И еще был восьмой — Дамиан. Личность ничуть не проще, а то и посложнее, чем другие семь.

Придя после поэта домой, я нашла на столике в спальне шкатулку с ожерельем, сережками и кольцом, выполненными в одном стиле. Драгоценные камни ярко сверкали под солнцем. Красный — цвет страсти… Кажется, это были рубины или гранаты. Записка, прочитанная мне посланцем, гласила: «Они прекрасно подойдут к твоим глазам. Ученый наверняка оценит. Хорошего свидания».

Я не знала, радоваться мне или ругаться последними словами. Ох уж этот старый сводник! Естественно, он прознал о вечерней встрече и о том, что она назначена в романтической обстановке — я согласилась на это, помня о весьма привлекательном портрете, вложенном в приглашение. Вот только после таких подарков я думала уже не о каком-то там исследователе, а о демоне-драконе.

Честное слово, было бы гораздо приятнее, если бы подарок такой безумной красоты и дороговизны он прислал просто так, а не к моему свиданию с другим мужчиной. Но Дамиан — это Дамиан. Только он может как бы невзначай переплюнуть всех тех, кто набивается ко мне в мужья, а потом небрежно выдать что-нибудь вроде: «Не стесняйся, выбирай, кто тебе нравится, но только не меня. Я же мрачный мертвец, муа-ха-ха».

Шкатулку я захлопнула и отставила на дальнюю полочку. Нефиг. Если у того ученого есть на меня планы, пусть влюбляется в такую меня, какая я есть, без мишуры. Иначе он мне в качестве мужа тоже не больно-то нужен.

Еще через пару часов свидание вообще было поставлено под большой вопрос. Мэйрис с Хейсом вернулись с черного рынка, оба злые. Торговец что-то заподозрил и наотрез отказался заключать сделку с подставным лицом.

— Да мы все как по нотам разыграли! — огрызнулся кот в ответ на осторожные уточнения Эла. — Даже заранее отрепетировали, чтобы не запинаться, когда начнем торг. А этот песий выкормыш посмотрел на нас, задал пару вопросов и развернул к дверям. Где только мы облажались, не пойму?

— Уже не важно где, — прервал темный эльф. Его лицо из-за разочарования приобрело оттенок предгрозовой тучи. — Главное, что облажались. Придется рискнуть и привести Рину.

— Да вы что, — испугалась я. — Я разве похожа на настоящего заказчика? Меня тоже не примут всерьез. И вообще, это слишком сильно смахивает на ловушку. Меня как будто нарочно выманивают.

Хейс покачал головой.

— Я Танцора давно знаю, он не таков. К тому же сегодня все прошло спокойно, обычная встреча. Дьярхи его разберут, почему он упирается.

— Танцор? — переспросила я. — Это что за имя такое?

— Кличка. Он контрабандист и, насколько я понял, ведет в городе вторую, обычную жизнь. Его настоящего имени никто не знает, как и внешности — он носит маску, чтобы скрыть лицо. Но товар у него всегда качественный, работает Танцор — комар носа не подточит, и еще ни разу никого не подставил. А прозвали его так, потому что дерется он, как будто танцует. Опасный противник.

— Неужели я слышу страх в твоем голосе? — подколол Эл.

Я невольно скосила глаз на него. Да-а, неприязнь к темным эльфам пробуждает в нем больше человеческих чувств, чем иногда получается представить в этом ангельском изваянии.

— Нет, — равнодушно ответил Хейс. — Я бы с Танцором справился, но проверять не хочу — он гораздо ценнее как контрабандист, который может достать все что угодно за короткий срок, чем как труп. Мы с ним не одно дельце обтяпали, поэтому я в нем уверен.

— Если он такой замечательный и надежный, зачем ему срывать заказ, чтобы выяснить подлинного заказчика? — удивилась я.

— Хороший вопрос, — он скорчил гримасу. — Нам с Мэйрисом Танцор объявил, что раз мы разыгрываем перед ним спектакль с враньем, значит, пытаемся подставить. Либо ему что-то известно и он таким образом пытается до тебя добраться, либо перестраховывается. Я бы поставил на последнее. После того как прошел слух, что тлен в пределах Фарна, в городе стало неспокойно, и стража взялась за дело с двойным усердием. Скорее всего, на черном рынке, и Танцор в том числе, опасаются за свое благополучие.

— Мэйрис, а ты что думаешь? — обратилась я к коту.

Тот нервно махал хвостом.

— А что я могу думать? Затея так себе. Но она все еще выглядит лучше, чем кого-нибудь ограбить. Из хранилища академии мы еле выбрались живыми, и повторения мне не хочется.

— Эл?

Честно говоря, я надеялась, что эльф скажет «нет». Таким категорическим тоном, каким умеет только он. Какой из меня переговорщик, тем более с преступными элементами?

— Стоит попробовать, — выдал Эл, вызвав у меня тихий стон разочарования. — Я пробовал разузнать насчет эссенции у эльфов во Дворцовом саду, но они мне не слишком доверяют. Чтобы они проговорились, нужно больше времени. Если мы хотим решить проблему быстро, остается вариант с черным рынком. Но я буду настаивать на том, чтобы мы тебя сопровождали.

— Хотите все запороть? — засопротивлялся Хейс. — Притащитесь своей большой компанией королевских друзей — и сделки не будет точно. Из вас рядом никого быть не должно. Танцор не дурак, он поймет, если заказчик явится с «хвостом».

— С одним тобой я избранную тоже не отпущу, — холодно ответил Эл.

— Придется — или ждите эн-Сандриса. Кажется, он провозится недели две? — ехидно осведомился темный эльф.

Я скрипнула зубами. Ну конечно, он уже все знал. Меня как будто нарочно толкали к опрометчивому решению, о котором позже я наверняка пожалею.

Молчать я не стала — сообщила об этом, глядя Хейсу в глаза. Хотя бы для проверки, не попытается ли эльф извернуться червяком, чтобы загнать меня в ловушку.

— А зачем мне тебя обманывать? — спокойно спросил он. — Я видел, как гибнет наш мир, если ты не справишься со своей задачей. Я видел, как умираю я, зачахнув от тлена. И как живу долго и вполне счастливо, если у тебя все получается. Возможно, из вас всех я единственный, кто в точности представляет, что за судьба нас ждет при плохом исходе. Я не самоубийца и уж точно не мечтаю о медленной мучительной смерти. Поэтому поверь: помочь тебе мне хочется больше, чем кому-либо другому в этом доме. Если почую, что Танцор нам врет, сначала вытащу тебя, а потом убью его.

Звучало это более чем убедительно. Поэтому, когда эльф спросил, согласна ли я отправиться ночью на встречу с контрабандистом, я ответила «да».

Был ли у меня на самом деле выбор? Не знаю. Но я решила, что, раз я пошла по этому пути, нужно идти по нему до конца.

И вот — на Фарн легла тяжелая южная ночь, ветер в темноте шевелил листьями гранатовых кустов, а я, обхватив себя за плечи, стояла у причалов и слушала, как бьются о берег волны. Забавно, что новую встречу торговец назначил недалеко от того места, где пару дней назад мы сидели на песке с Элом, Соколом, Мэйрисом и Арисом. Возле одинокого фонарного столба роились мотыльки, свет падал на деревянный настил и захватывал лишь немного песка за краем причала. Оттуда, слева, из мрака, в любой момент мог появиться кто угодно и так же никем не замеченный сбежать. Это была граница города, дальше поднимался заросший лесом холм — отличное место, чтобы прятаться.

Я переступила с ноги на ногу и поправила вуаль. Танцор увидит заказчика — но договора, что он должен знать мое имя, не было. Поэтому я надела платье, в котором еще ни разу не выходила из дома (благо Дамиан мне прислал их целый шкаф), и спрятала лицо под темным кружевом. С Хейсом мы договорились, что вести беседу будет он, а я вставлю всего несколько слов — только для того, чтобы торговец убедился в нашей честности.

Песок все еще был теплым. Мне не нравилось стоять под фонарем, и я сошла с причала вниз, шагая туда-сюда по узкой полоске берега. Здесь меня не увидят сразу. И свет не слепил глаза, позволяя любоваться лунной дорожкой на морской воде. Водорослями пахло сильнее, но меня этот запах не беспокоил. Он все еще был в новинку.

— Не мельтеши, — донесся из темноты голос. Хейс тоже предпочел уйти от света фонаря, только в отличие от меня стоял спокойно. — Твоей нервозностью за версту несет.

Я замерла, догадавшись, что это значит. Если за нами кто-то наблюдает, он может решить, что я опять не та, за кого себя выдаю.

Словно в подтверждение, рядом хлопнули крылья. Я невольно оглянулась. Какой громкий звук… Словно летучая мышь размером с человека. На ум отчего-то пришли мысли о Дамиане. А еще то, что недавно я слышала похожие хлопки, и тоже ночью.

Я огляделась еще пристальнее. Хорошо бы в ночной мгле различать хоть что-нибудь, какие там летучие мыши! Полумесяц помогал немного — он был слишком мал, и его призрачный свет едва обрисовывал очертания берега с причалом. Привязанные к нему лодки — и те оставались невидимыми, лишь изредка глухо постукивая друг о друга боками, когда накатывалась особо крупная волна.

Дамиан за мной, конечно, следить не мог. Знай он, что мы планируем, разогнал бы нас сразу, а меня выселил бы за пределы города. А вот кто-нибудь другой, например шпион дьярхов, вполне мог сидеть у меня на «хвосте», как выразился Хейс.

Плеч коснулись чьи-то пальцы. Я вздрогнула. Вспомнишь солнце… Хотя слово «лучик» к темному эльфу не подходило совершенно. Он беззвучной тенью подобрался ко мне сзади и приобнял, прижимая к себе.

— Тише, избранная, — шепнул на ухо проказник. — Ты даже стоять умудряешься нервно.

— Твой торговец опаздывает, — буркнула я. — Как тут не дергаться.

— Это не он опаздывает, а мы пришли рано. Давай отойдем в сторону, и держись поближе ко мне. Когда ты где-то там ходишь, за тобой, знаешь ли, тяжело углядеть. А я намереваюсь вернуть тебя домой целой и невредимой.

Он потянул меня за собой так уверенно, будто ни секунды не сомневался, что я исполню его просьбу.

«Красавчик же», — проплыло в мыслях. Пусть его кожа непривычного оттенка, а уши острые, отрицать его сексуальность было глупо. Наверняка он привык вертеть девушками, как ему нравится, а те и рады.

В другой момент я бы взбрыкнула — просто из принципа. Однако сейчас мне тоже хотелось, чтобы Хейс вернул меня домой в целости и сохранности, поэтому я послушно зашагала за ним. Да и что уж кривить душой — с ним было спокойнее. Я никак не могла забыть, что его не смог задеть даже Эл, а простым разбойникам он и вовсе не чета.

Эльф прислонился спиной к краю причала и прижал меня к себе, по-хозяйски положив одну руку мне на талию. Так было теплее, но я не удержалась от ядовитого вопроса:

— А Танцор не решит, что ты под видом заказчика притащил любовницу, и не заподозрит подвоха?

«Пробить» этого парня, кажется, было невозможно.

— Если тебя сочтут моей любовницей, даже лучше. Не придется объяснять, почему я так изворачиваюсь ради эссенции и пытаюсь сбить цену.

Он немного наклонился, опаляя дыханием. Мне на ухо как будто шептала сама ночь.

— Еще можно поцеловаться, — вкрадчиво произнес Хейс. — Чтобы закрепить впечатление. Заодно и время приятно проведем.

Его пальцы заскользили по моему телу. О да, эльф был очень опытным в обращении с женщинами. Он знал, как коснуться так, чтобы это не перешло за грань, но было чувственно и нежно. Мои щеки вспыхнули мгновенно, и как же в этот момент я радовалась, что мы не под фонарем! Все мои попытки сыграть серьезную даму тут же пошли бы прахом из-за горящего лица.

А горело оно в немалой степени из-за того, что мне было приятно. Парой легких касаний Хейс расслабил мои напряженные плечи и разжег внутри огонь. Пока тихий, но с каждым мгновением, с каждой лаской он становился сильнее. Губы эльфа щекотали мое ухо, дыхание сбилось. Он медленно поворачивал меня к себе, прижимая все крепче. Одна ладонь по-свойски легла на мою грудь, а вторая спускалась все ниже. Вот его жестковатые, нахальные губы уже дотронулись до моих скул, потом уголка рта. Внутри меня все сжалось от предвкушения…

В последний момент, не знаю, каким чудом, я смогла от него отстраниться — хотя бы чуть-чуть — и, выравнивая дыхание, спросить:

— Зачем тебе это, Хейс? Ради забавы?

Не влюбился же он в меня за такой короткий срок.

— А что, ты без любви не можешь?

Эльф, как всегда, усмехался одной стороной рта. Его губы почти сливались с моими, мгновенно уходя чуть вбок и дразня не сбывшимся поцелуем. Вот ведь хитрый совратитель! По правде говоря, после его умелых ласок я бы, наверное, могла ринуться в его объятия и без любви…

— И все-таки? — я нашла в себе силы тоже увильнуть, когда он решил, что уже можно меня поцеловать по-настоящему.

То, что я переняла игру, его веселило. Хейс улыбнулся шире и потерся своим носом о мой.

— Я мог бы отшутиться, но, зная тебя, отвечу серьезно. Я хочу спасти мир. Не одним способом, так другим.

— О-о, — томно протянула я. — И зачем тебе это?

— Я хочу жить. Наслаждаться каждой минутой существования, — эльф поймал губами мое ухо и, раздразнив, отпустил. — А ты разве нет?

Естественно, как любой нормальный человек, я хотела жить. Но было ли это главной причиной, почему я так старалась? Благодаря дару привратницы у меня оставался шанс вернуться, даже если ребенок от семи мужей родится обычным. А у Сокола, Мэйриса и других, исключая разве что Дамиана и Микки, этого шанса не было. Дамиан вообще мог бы сбежать уже давно, однако до сих пор рисковал всем, чтобы спасти своих подданных. И ведь он знал, что его гибель при этом неизбежна.

Я опустила руки, выпуская эльфа из объятий. Пусть его стремления эгоистичны, за честность Хейс заслуживает уважения. Но Дамиан… В сравнении с ним отчего-то все меркло, и едва не затянувший меня с головой порыв страсти отступил так же резко, как и нахлынул.

Как нельзя вовремя. По берегу, нарушая однообразный шум волн, разлился мелодичный перебор струн лютни. Хейс посерьезнел.

— Танцор.

— Он еще и на музыкальных инструментах играет?

— И стихи пишет. Один из местных купцов как-то раз не полностью выполнил свои обязательства перед ним. На следующий день по городу разошлась едкая эпиграмма, намекающая на детали их сделки. Купца быстро загребла стража, а Танцор выбрался сухим из воды. Так что на всякий случай напоминаю: будь с ним настороже.

Я кивнула. Ну что ж, посмотрим, что там за легендарный лютнист-контрабандист.

34. Танцор

Стоило нам отойти от причала, как вдалеке от него, на песке, словно по мановению волшебной палочки зажегся факел. Длинная рукоять была воткнута в песок. На самом краю круга света сидел мужчина, лениво перебиравший струны лютни. Внешне он выглядел расслабленным, но его поза была такой, что Танцор мог вскочить в любую секунду. Умно — если что-то пойдет не так, он мгновенно метнется в непроглядный мрак, и поминай как звали.

Мне очень хотелось увидеть лицо ловкача-преступника, но, как и предупреждал Хейс, оно было скрыто под маской. Отдаленно она напоминала венецианские — матово-черная, с прорезями для глаз. Внизу, надо ртом, она удлинялась и выступала вперед, искажая голос. И действительно, когда мы приблизились к факелу и Танцор перестал играть, насмешливо сказав: «Ну здравствуйте, дорогие гости», я голос не узнала, хотя что-то в акценте показалось знакомым. Вот бы торговец встал в полный рост и расправил закутывающий его фигуру плащ — тогда вспомнить этого человека было бы проще. Пока оставалось лишь гадать, откуда у меня смутное ощущение, что я его знаю.

— Я привел заказчицу, — не здороваясь, произнес Хейс. — Как ты и просил. Надеюсь, доволен на этот раз?

— Может, буду доволен, если подниму ее вуаль и увижу прелестное личико, — вроде бы согласился Танцор. — Однако еще я просил не тащить за собой «хвост». И что мне теперь с вами делать?

— Мы здесь только вдвоем, — эльф нахмурился. — Если ты кого-то и заметил, он не с нами. Когда я тебя подводил, Танцор?

— Последний раз — буквально сегодня днем.

— Я привел одного из заказчиков. То, что ты его таковым не посчитал, твои проблемы.

— И ты удивительным образом тут же нашел другого заказчика. Вернее, другую.

Меня окинули взглядом, значение которого было понятно и с маской. Мне захотелось поежиться, но я заставила себя выпрямиться.

— Тот, с кем вы встречались днем, мой друг, работающий со мной наравне. Хейс передал, что вы желаете увидеть всех, кто имеет отношение к заказу. Что ж, ваша просьба исполнена. Кого вы подразумеваете под «хвостом», не имею понятия. Хотя буду откровенной: я собиралась взять с собой охрану, но Хейс убедил меня, что вы надежны. К тому же я не хочу, чтобы о моих покупках, скажем так, на стороне знали лишние люди. Теперь мы можем наконец-то обсудить цену?

Холодный, слегка пренебрежительный тон дался мне нелегко. Однако блеск глаз темного эльфа дал понять, что я все сделала правильно. Нечто подобное и ожидается от аристократки, которая вынуждена обратиться на черный рынок.

Реакция Танцора, напротив, меня озадачила. Он молчал, пристально глядя на меня. «Узнал?» — пронеслось в мыслях. Кто же он такой? Нужно тоже присмотреться повнимательнее.

Сверху опять хлопнули крылья.

— Не нравится мне это, — пробормотал Хейс, вглядываясь в звездное небо.

В его руке появился метательный кинжал. Я от греха подальше заступила за спину эльфа. Сейчас он мой лучший защитник.

Что бы над нами не летало, оно удалялось — хлопки крыльев становились тише. Зато из кустов донеслась птичья трель. Кажется, это был какой-то знак, потому что Танцор расслабился и странно дернул рукой, как будто намеревался поднести ее к лицу и забыл, что оно в маске. Я прищурилась, наблюдая за этим движением.

Вот она — отгадка.

— Убери оружие, Хейс, — сказал торговец. — Я верю, что вы никого с собой не привели.

— А я тебе теперь не очень, — он кивнул в сторону зарослей. — Сколько ты с собой притащил людей? И сколько из них завтра растреплет по всему Фарну имя заказчицы?

Танцор развел руками.

— Ну извини, друг. Стража взялась за нас с двойным усердием, а ты вел себя уж слишком подозрительно. Быстро достать два сосуда с магической эссенцией — задачка непростая и уж очень похожая на подставу. Но если пожелаешь…

Он свистнул. Зашумели отодвигаемые ветки кустов, зашуршал песок на берегу, словно кто-то покидал наблюдательный пункт. Сколько я ни напрягала глаза, так никого и не увидела. Ушли они на самом деле или притворились ушедшими?

Хейс разделял мои опасения.

— И меня это должно успокоить? Ты впервые решил встретиться под открытым небом, еще и прихватил с собой целый отряд помощников, которые могут наблюдать за нами до сих пор. И это не говоря о том, что ты изрядно потрепал нам нервы своим желанием встретиться лично с заказчицей. Потраченное время стоит денег, Танцор. Твои поступки заставляют задуматься, а так ли нам нужно покупать товар именно у тебя.

В первую секунду я испугалась. Что Хейс творит? Мы так рисковали, а он пытается отказаться от сделки? Лишь в следующий миг до меня дошло, что начался торг. Эльф сбивает цену. И кажется, у него это получалось не очень хорошо.

— Ну пойди, поищи другого умельца, который тебе достанет две эссенции с той же скоростью, — хитро заявил Танцор. — Сдается мне, ты услышишь много красивых обещаний, растратишь всю сумму на задатки, а товар так и не получишь.

— Ты его пока тоже не показывал. Откуда мне знать, не набрехал ли ты, как старый пес?

— Оттуда, что я еще никого никогда не подвел. Товар рядом, а где именно — тебе пока знать не следует.

— Рядом — это у одного из твоих товарищей, которые за нами до сих пор приглядывают? — Хейс кивнул на кусты.

— Я их отпустил. Будешь ломаться — уйдете со своей… цыпочкой ни с чем, — сурово произнес торговец.

У него тоже не очень складно получалось играть роль, зная, кто перед ним стоит. Я поколебалась и, решившись, села рядом с ним, вытянув ноги, словно мы с торговцем хорошие друзья. Хейс уставился на меня. Насторожился и Танцор.

— Если это попытка сбить цену, включив в нее красивое женское тело, то она не удалась, — сказал он.

— Знаете, — ответила я, не обратив внимания на его последние слова, — мне гораздо больше нравилось, когда вы называли меня «леди».

— Я не понимаю…

— И еще мне казалось, что вы как раз надеялись попасть в число моих женихов, — перебила я. — А на «цыпочку», между прочим, я могу и обидеться. Как и на то, что один из моих стражей ведет двойную жизнь, приторговывая на черном рынке, когда должен охранять меня.

Хейс тихо присвистнул. Я боялась, что «испанец» примется отрицать очевидное, уверяя, что не он единственный в столице королевства говорит с характерным акцентом, сочиняет стихи, играет на лютне, прекрасно дерется и привычным жестом поглаживает лихо закрученные усы. Если бы он уперся, я не знала бы, как доказать свою правоту, кроме как снять с него маску. Но этого мне не позволили бы.

Мне повезло. Фаудо заковыристо выбранился на родном языке и замолчал на какое-то время, глядя на огонь факела.

— В опасные игры вы играете, леди избранная, — наконец сказал он. — Я мог бы и убить того, кто раскрыл мою тайну.

— Клянусь, никто и никогда не узнает от меня, что человек по кличке Танцор связан с вами, — сказала я. — И Хейс тоже клянется.

Я сверкнула на него глазами. Эльф неохотно подтвердил обещание.

— Знать бы нам, что торговец эссенцией прямо у нас под носом, не пришлось бы делать столько лишних телодвижений, — Хейс красноречиво посмотрел на Фаудо. — Дружище Танцор, может, расскажешь, как так вышло, что завзятый контрабандист вроде тебя делает в охранниках у самой избранной?

— Это долгая история. И для начала, уж простите великодушно, мне хотелось бы узнать, что привело леди избранную к завзятому контрабандисту вроде меня и зачем вам, демоны вас побери, две магических эссенции?

В голосе, глухо звучавшем из-под маски, слышалось раздражение. Оно и понятно. На месте Фаудо я бы тоже не обрадовалась такой ситуации.

Хейс бросил на меня предупреждающий взгляд, но я в ответ покачала головой. Фаудо рассержен, но он нас не тронет. И уж точно не побежит докладывать обо всем Дамиану.

— Есть вероятность, что в пророчестве ошибка, — рассказала я. — Тлен просачивается в город все быстрее, и мы решили не ждать, пока родится ребенок, который может оказаться обычным. Эссенция нужна, чтобы еще раз обратиться к богам и точно выяснить, как всех спасти. А такая секретность нужна была, чтобы король нам не помешал. Он и так сильно ограничивал меня в действиях.

— И кто участвует? Что Мэйрис с Элтаниэлем и Соколом, я уже догадался.

— Еще Микки и Арис, — призналась я. — Простите, лорд Фаудо. Мы давно должны были поделиться с вами, но опасались, что вы можете выдать нас Дамиану. Ведь вы утверждали, что приехали в Алавир только ради избранной, и если бы выяснилось, что я не очень-то избранная…

Я повела плечом, не зная, как закончить свою мысль, и удивилась, услышав смех «испанца».

Хейс все еще кривил губы, наблюдая за ним. Похоже, эльф тоже был не в восторге от правды и от того, что он не первым разоблачил «испанца». Хотя как бы ему догадаться, кто под маской? Они с Фаудо пересеклись в доме от силы раза два, и те мельком.

— Эх, избранная-избранная… — пробормотал Фаудо.

Он снова свистнул, тихо, по-особенному, а затем отстегнул ремешок. Маска упала в песок, открывая мужественное лицо «испанца». Хейс повернул голову, наблюдая за чем-то в отдалении.

— А ты тот еще лгун, да? Сказал, что всех распустил, а ребята твои расходятся только сейчас.

Тот хитро прищурился.

— Кто-то должен следить, не приближается ли стража. Без предусмотрительности в моем деле никак.

— Так вы не дворянин? — попыталась угадать я.

— Дворянин, — он вздохнул, взял лютню и провел по ней пальцами. Перебор вышел в грустной тональности. — Хейс, друг, прогуляйся-ка по берегу.

— А не многовато ли ты хочешь? Ты меня полгода за нос водил. Не кажется, что я заслуживаю честного разговора?

— С тобой — позже, — коротко ответил «испанец». — Дай мне объясниться с девушкой.

— Хейс, пожалуйста, — присоединилась к просьбе я.

Я чувствовала, что для Фаудо это важно, а эльфом управляло раздражение, которое могло все испортить. Слава богу, он придержал эмоции, сперва подкинув игральные кости и проверив выпавший результат. Неприязненно глянув на торговца, эльф с намеренной карикатурностью нам поклонился.

— Как пожелаете. Все что угодно для влюбленной пары, чье влечение было так велико, что они узнали друг друга в масках. Я буду недалеко.

Фаудо молчал, пока Хейс не отошел на достаточное расстояние, а затем еще раз коснулся струн. Заиграла печальная мелодия. Я молчала, боясь сбить ему настрой и желание объяснить мне, кто он на самом деле.

Наконец, ноты стихли, подарив на прощание ночи звучный аккорд.

— Значит, честность в обмен на честность, леди избранная? — задумчиво протянул «испанец». — Я догадывался, что вы с оборотнем, эльфом и остальными от меня что-то скрываете и что это касается короля Дамиана, но вы были достаточно осторожны, чтобы я не смог узнать подробности. Признаться, не ожидал увидеть этим вечером вас собственной персоной. Однако раз уж это произошло и правда вышла наружу… Я приехал в Алавир не ради женитьбы на избранной.

— Догадаться было несложно. Для человека, который поставил себе целью свадьбу, вы уделяли мне не так много внимания, — пожурила я.

Фаудо улыбнулся.

— Прошу прощения, Рина. Я ведь могу называть тебя просто Риной, раз мы выяснили правду друг о друге?

Я кивнула. Мне и самой было проще на «ты».

— Рина, — продолжил он. — Ты одна из самых прекрасных леди, что я встречал в жизни, подлинная роза Алавира и девушка добрейшего нрава, и я был бы рад оказаться одним из твоих женихов по-настоящему, а не ради маскарада. Однако изначально моей истинной целью было найти убедительный повод для пребывания в Фарне, который не вызвал бы подозрений у стражи.

— Ты пытался прикрыть этим свою деятельность? Зачем тебе вообще заниматься контрабандой — ты же благородного происхождения?

Улыбка Фаудо стала грустной. Он обратил взгляд к огню.

— Благородная кровь не означает тугой кошелек. Владения моей семьи были разорены во время войны с дьярхами. Мы стали нищими, а потом и сами земли у нас отняли из-за дворцовых интриг. Мне было нечего терять, когда я впервые заключил сделку по другую сторону закона. Я всего лишь хотел помочь семье, собрать денег сестрам на приданое и хоть как-то прокормиться самому. Но в Ровире сейчас не разживешься — на нас тоже наступает тлен, а правители меняются так часто, что мы едва успеваем запоминать их имена. Я люблю родину. И все же благодаря королю Дамиану Алавир по сравнению с ней — островок процветания, несмотря на тлен. Фарн показался мне удачным местом, чтобы обеспечить семью в Ровире и начать новую жизнь самому. А брак с избранной выглядел привлекательно тем, что никто не интересовался моей родословной или размером мошны, зато замужество за матерью полубога дало бы немало привилегий в глазах местной знати.

И снова грустный перелив мелодии. «Испанец» повернулся ко мне.

— Вот ты и знаешь истину. Не разочарована?

— А должна была? Я ведь тоже не принцесса, и не у тебя одного есть темные секреты в прошлом.

Правда, мне уже можно было не бояться, что кто-то узнает, как я в школе списывала на контрольных по алгебре.

Фаудо усмехнулся, но на сей раз в его глазах было больше тепла. Он подкрутил левый ус.

— Я все еще могу достать для вас две эссенции, но это будет не бесплатно.

— Я не смогу заплатить деньгами. Все, что у меня есть, давал Дамиан, — тихо сказала я.

— А мне и не деньги нужны. Говоря откровенно, я надеялся, что эта крупная сделка будет последней, но, что много монет мне не выручить, понял, уже когда эльф начал юлить. Поэтому будем считать, что эссенции — мой вклад в дело спасения мира. Взамен я попрошу всего одну вещь, — произнес «испанец», пристально глядя мне в глаза.

— Конечно. Сделаю все, что смогу. Так чего ты хочешь?

— Поцелуя.

Я замерла. Стоило догадаться, что Фаудо попросит чего-нибудь подобного. Повезло еще, что не разнузданную ночь, как мне только что прозрачно намекал Хейс. Не могу сказать, что я прямо горела желанием целоваться, но…

— Хорошо, — отчего-то шепотом ответила я.

Высоким ростом, как Сокол или Эл, Фаудо похвастаться не мог, и все же ему пришлось наклоняться ко мне. Он приближался медленно, давая мне возможность уклониться, невзирая на услышанное согласие. Даже в такой ситуации он оставался галантным.

Когда «испанец» приподнял вуаль, я закрыла глаза. Прикосновение к губам было мягким и немного щекотным из-за усов. Странно — я думала, они будут жесткими, натрут кожу, но ощущение оказалось скорее приятным. Возможно, из-за деликатности и аккуратности Фаудо, которую сложно было предположить в порывистом и горячем контрабандисте вроде него…

Он отстранился, оставив мне чувство сожаления, что этот момент закончился настолько быстро.

— Спасибо, — искренне произнес «испанец».

Я улыбнулась.

— Тебе не за что благодарить. Мне понравилось.

Он наклонился снова, но теперь — к моему уху — и весело шепнул:

— Значит, вскоре мы обязательно это повторим.

Я кашлянула.

— А пока предлагаю заняться делами. У тебя не будет проблем из-за эссенции?

— Если будут — разберусь, — посерьезнев, ответил он. — Хейс в этот раз сильно спешил с заказом. Вам он действительно нужен срочно?

— Да.

Фаудо с пониманием кивнул и подошел к воде так близко, что на его сапоги накатывались волны. Над берегом снова разнесся свист — опять сложный. Несомненно, какой-то сигнал. Тут же недалеко от берега заплескалась крупная рыба. По крайней мере, мне так казалось, пока на серебристой лунной дорожке не мелькнул женский силуэт с зелеными волосами.

Русалка! Неужели та самая, которую мы видели несколько дней назад? Выходит, Сокол был прав насчет незаконной торговли. А я, наивная, еще отказывалась верить…

«Испанцу» пришлось зайти в море почти по колено. Русалка, передав какой-то мелкий предмет, взмахнула хвостом, разбрызгала воду и ринулась обратно под волны. А Фаудо уже направлялся ко мне.

— Как и договаривались, две штуки, — он протянул мне влажный кожаный сверток и отвернул край, демонстрируя два стеклянных сосуда.

Я испытала облегчение. Арис разозлится, но проблему мы решили. Осталось запустить механизм — и дальше уже будет ясно, получится что-то из нашей затеи или нет.

— Спасибо тебе огромное, Фаудо. Пойдем домой?

Он кивнул.

— Идем.

35. Внезапный визит

За моей спиной Фаудо и Хейс обменялись резкими репликами, но, когда мы дошли до дома, спор между ними затих. Не успела я этому обрадоваться, как появился новый повод для беспокойства — в особняке горели почти все огни.

Ночь наступила достаточно давно, и горожанам в такое время полагалось спать. Обычно и я, и прислуга действительно уже видели десятый сон. Уходя на встречу с Танцором, я всех, за исключением нескольких охранников, отпустила по кроватям. Чего им мучиться в ожидании, если я не знаю, когда вернусь? Однако сейчас наш дом на улице выглядел непривычно оживленным и полным света, а у входа замерла карета с впряженными кентаврами.

Стража все так же спокойно стояла у дверей. Значит, ничего дурного не произошло, но приближалась я с тревогой. Напряглись и мои спутники. Фаудо пошел вперед, чтобы, если что, предупредить нас с эльфом и дать время сбежать. Когда он переговорил с охраной и приглашающе махнул рукой, мне немного полегчало. А когда я увидела, кто к нам пожаловал, беспокойство сменилось удивлением и замешательством.

В столовой, которая по совместительству служила в особняке чем-то вроде гостиной, восседал Дамиан. Он, как всегда, был в черном наряде, оттеняющем его бледное, подернутое пеленой усталости лицо.

Не один Микки в последние дни работал как проклятый. Демону-дракону приходилось еще туже — это его подданные, перепуганные ускорившимся наступлением тлена, бежали из столицы. Несмотря на усталость, он умудрялся сохранять царственность в осанке и строгость в выражении красивого лица.

И мрачность — куда же без нее?

Он с неодобрением следил за тем, как крутятся вокруг слуги, подавая на стол лучшее, что было в закромах. Как же — в гости пожаловал сам король.

— Здравствуй, девочка, — поздоровался он, заметив меня у входа в столовую. — Проголодалась, наверное, после долгой прогулки? Смотри, как прислуга ради тебя старается. Мертвецы-то не едят.

Брошенная как бы невзначай последняя фраза заставила кое-кого споткнуться и с ужасом воззриться на своего монарха в осознании допущенной ими ошибки. Я тихо вздохнула.

Дамиану лишь бы потешаться. Если бы еще все понимали сарказм, а не принимали его высказывания за чистую монету.

— Я не голодна, — объявила я. По правде, я бы захомячила пару бутеров с колбасой. То есть, простите, лепешек с ветчиной. Но не в присутствии же Дамиана их трескать… — Все свободны. Если только мертвому божественному демону-дракону что-нибудь не нужно.

— Не нужно. Я пришел, чтобы поговорить с тобой наедине. Но перед этим хотел бы поинтересоваться, почему ты приходишь с полуночной прогулки всего с двумя стражами, хотя мы недавно во дворце выяснили на практике, что два — это слишком мало.

Судя по тону, разговор намечался серьезный. У меня сразу исчез запал словесно пикироваться и захотелось куда-нибудь спрятаться.

— Нас сопровождали мои друзья, ваше величество, — выручил Фаудо. — Они не вошли в дом.

— Поверю на слово, — он сверкнул на «испанца» прозрачно-голубыми, затянутыми поволокой смерти глазами. — А теперь будьте добры, оставьте нас с избранной вдвоем.

Просьба на самом деле была приказом, отданным тоном, не подразумевающим возражений. Люди исчезли из пределов видимости в мгновение ока. В их числе был и Хейс, после темницы усвоивший, что с королем лучше не спорить. Пламя свечей заколебалось, когда последний из слуг закрыл за собой дверь.

— Сядь, — сказал демон-дракон. — Застряла у входа, словно не у себя дома. Неужели меня боишься?

— Это не мой дом, — напомнила я.

И да, Дамиан, я действительно тебя побаиваюсь. Но тебе этого лучше не знать.

— Если захочешь — будет твоим. Навсегда.

Я отодвинула стул и опустилась на краешек сиденья.

— Ты пришел среди ночи, чтобы сделать еще один шикарный подарок?

— А если да?

Дамиан склонил голову, изучая мое лицо. Он делал это так внимательно, что мне захотелось показать ему язык. Была б я чуть посмелее, может, так бы и поступила, ну а пока сдержанно улыбнулась.

— Ты и без того осыпаешь меня подарками сверх меры. Осторожнее, ваше величество, ваша избранная может решить, что у вас к ней гораздо больше чувств, чем полагается нормальному мертвецу.

Он хмыкнул.

— Я снабжаю тебя необходимым. И удивляюсь, когда ты это не используешь. Почему не пошла на свидание с ученым сегодня вечером?

Боже мой, он и об этом прознал! Кто же ему докладывает? Как бы раньше времени не выплыл наружу наш план с эссенцией. Придется соблюдать двойную осторожность.

— Я решила устроить свидание с Фаудо.

— И с Хейсом, — утвердительно произнес Дамиан.

— Ага, — я мотнула головой. К чему он клонит? — Эльф тоже ничего.

— И что — ты любишь их обоих?

Блеклые, вечно затянутые поволокой смерти голубые глаза пристально смотрели на меня. Тонкие губы Дамиана были плотно сжаты, а лицо старательно хранило равнодушное выражение. Пожалуй, слишком старательно.

Я тоже вгляделась в него. О чем же ты на самом деле думаешь, задавая этот вопрос, Дамиан? Что хочешь услышать?

Сердце мое отчего-то забилось. А вдруг… А что если…

Нет. Не может такого быть, чтобы он мечтал об отрицательном ответе. Дамиан заботится о своем королевстве, и все, что он делает, — это ради Алавира. Я ведь тоже хочу ему помочь, так? Поэтому мне не следует вставлять демону-дракону палки в колеса и лгать.

— Я… Я не знаю, — выдавила из себя я. Эмоции настолько перемешались внутри, что я уже и сама была не очень уверена, чего желаю и как должна поступать. — Мне они нравятся — каждый по-своему хорош, но чтобы любить… Прости, Дамиан…

— Ничего.

Он отстранился с непроницаемым лицом. Но миг — я могла поклясться — на нем промелькнуло облегчение. Или все-таки это было разочарование, а мне лишь хотелось думать об обратном?

— Ты уже собрала вокруг себя семерых мужчин, — произнес он. — Собираешься на этом остановиться? Тебя все из них устраивают?

— Думаю, да, — неуверенно ответила я.

Всех я знала достаточно долго, и как минимум ни один из них меня по-настоящему не раздражал. А уж сколько еще мужчин я видела за это время — счет давно потерян. Пора признать: если я пока по-настоящему не влюбилась даже в строгого Эла или рассеянного милаху Микки, нет шансов, что у меня с кем-то еще будет любовь с первого взгляда. Тем более семь раз подряд. Лучше продолжить общаться с теми, кто есть. Может, я все-таки найду в них что-то, за что смогу полюбить.

— Хорошо.

— Ты за этим пришел среди ночи — узнать, как продвигаются дела на любовном фронте?

— Не совсем, — он улыбнулся краем рта. — Как обычно, рассчитывал застукать тебя за преступной халатностью в отношении своего долга. И надо же — у меня почти получилось.

Я с упреком глянула на него.

— А серьезно?

— Во-первых, я действительно принес тебе подарок, — он взял со стола не замеченную мной до этого шкатулку, раскрыл ее и показал кулон на длинной цепочке. В свете свечей засиял небольшой алый камень в серебряном обрамлении. — Это заговоренный амулет. Его подготовили специально для тебя.

— И от чего он защищает?

— Ослабляет направленную против своего владельца негативную магию. Поэтому надень его прямо сейчас, никому не отдавай и никогда не снимай — ни ночью, ни во время купания. Хорошо?

Я кивнула и приняла амулет, но как только он коснулся меня, то уколол, будто иголкой. От неожиданности я ахнула и отдернула руку, с досадой рассматривая красную точку на пальце. Вот так подарочек.

— Он колется.

— В самом деле? — удивился Дамиан. — Может, ты поранилась до этого? Там нет ни одной острой грани. Посмотри повнимательнее.

Его тон показался странным, но он был прав. Я нерешительно повертела кулон, убедившись, что поверхность и металла, и камня совершенно гладкая.

Подозрительно. Но Дамиан мне зла не причинил бы, поэтому я, пусть и неуверенно, надела амулет на шею.

— Спасибо. А что во-вторых? — напомнила я.

— Кое-что такое, из-за чего я и принес этот подарок. Выяснились подробности насчет нападения на тебя и распространения тлена внутри Фарна. Похоже, эти вещи связаны между собой.

— Каким образом?

— Маги исследовали пораженные участки внутри крепостных стен и проверили, что происходит за ними. По неизвестной причине тлен распространяется даже медленнее, чем раньше, и в Фарн сам по себе попасть не мог. Единодушный вывод — кто-то разнес заразу вручную.

— Зачем кому-то подвергать риску собственную жизнь ради этого? — поразилась я.

— Чтобы навести панику. Заставить горожан покидать столицу, а меня — погрязнуть в связанных с этим делах. Отвлечь от тебя и вынудить нас в спешке совершить фатальную ошибку. Кто-то изо всех сил, не жалея себя, пытается обречь твою миссию на провал.

— Не понимаю. Он же умрет вместе с нами всеми.

Дамиан пожал плечами.

— Если им, как тобой, управляют дьярхи, он не осознает, что творит. Мы продолжаем его искать, но поиски до сих пор ничего не дали, и меня это беспокоит. Нельзя исключать, что виновник там, где нам и в голову не приходило смотреть, то есть прямо рядом с тобой. Внимательно следи за всеми, кто тебя окружает. Тот, кто разносил по городу тлен, мог им заразиться, также ему выгодно тебя торопить или ссорить с женихами. Если кто-то будет вынуждать тебя поддаться спешке, провоцировать ссоры, подозрительно быстро уставать — сообщай мне. Сама не показывай, что ты о чем-то догадалась, иначе можешь попасть под удар. Чем раньше мы выявим шпиона, тем лучше. Возможно, кто-то из слуг уже обратил на себя внимание?

Я покачала головой. Из дворца в особняк перешли некоторые слуги, но я никогда особо пристально за ними не следила. Мне было неудобно пользоваться их помощью, поэтому, зная об этом, они старались выполнять свою работу незаметно, не мельтеша у меня перед глазами.

— А где Сокол, Микки и Элтаниэль? — спросил демон-дракон. — В доме меня встретил только Мэйрис.

Да, негусто. А ведь все остальные, кроме Ариса, тоже должны жить со мной.

— Микки занят во дворце. Он ночевал тут пару раз, но у него слишком много дел с Осью. Эл вечером ушел к сородичам.

Вернее, пошпионить за ними и выяснить, не припрятана ли у них эссенция магии, на тот случай, если бы нам не удалось договориться с Танцором.

— А Сокол?

— Это не он. Он разгуливает повсюду полураздетый, — я поморщилась. Как будто бы «норвежец» делает это совсем не для демонстрации мускулистого тела, а потому что ему жарко. — Следов тлена на нем точно нет.

С другой стороны, его никто не видел последние дни. Вдруг как раз потому, что у него проявились симптомы заражения?

Я решила пока помолчать. Вернется — будет ясно, обвинять его или нет.

— Больше тебя никто не беспокоит?

— Хейс вызывает у меня сомнения, — призналась я. — Он, кстати, и торопит. Ты уверен, что он чист?

— Абсолютно. Его проверяли так тщательно, как только можно.

Я задумалась. Кто же тогда…

— Микки, — нерешительно произнесла я. — После того как впервые нашли тлен, он всегда усталый. Я считала, что это из-за работы над укреплением печатей на Оси, но мало ли.

Хотя лучше бы это был Хейс. В беззаботном рыжем парне сложно было подозревать агента мирового зла.

— Вряд ли это он, но я проверю. На самом деле хорошо бы проверить всех твоих женихов по очереди, но на это придется потратить много времени. Если шпион не заражен тленом, то обнаружить его сложно. Далеко не все маги способны заметить следы воздействия на разум, и еще нужно удостовериться, что эти маги сами не под чужим влиянием.

— Не сомневаюсь, ты делаешь все, что можешь.

Дамиан кивнул.

— У меня нет выбора. Но я не всесилен, поэтому и прошу тебя быть внимательной. Ты нужна нам.

«Нам», не «мне». Глупо было надеяться, что он скажет что-то другое. Королевство для Дамиана гораздо важнее. И это, конечно, справедливо.

Я заставила себя улыбнуться.

— Я постараюсь. Кстати…

Раз уж он так заботится о том, чтобы я поскорее полюбила своих женихов и родила ребенка, почему бы не рискнуть и не попытаться решить еще одну проблему?

— Было бы здорово, если бы мы с женихами могли устроить совместную романтическую поездку. Например, сплавать на кораблике на один из островов недалеко от Фарна. Ну, знаешь, совместные приключения сближают, а нам неплохо бы узнать друг друга получше, раз уж мы того… Ну, это самое, — сбивчиво добавила я, смутившись под его неожиданно пристальным взглядом.

— Хорошо, — медленно произнес Дамиан. — Будет вам корабль.

Он поднялся.

— Мне пора. Дела не ждут даже по ночам. Спокойных снов, девочка.

— Постой, — окликнула я. — У меня еще один вопрос. Как в точности звучало пророчество?

— Все ждешь, что в него закралась ошибка и тебя можно будет отправить домой? — холодно поинтересовался демон-дракон. — А я уже начал думать, что тебе здесь понравилось.

— Понравилось, честное слово. Я даже готова выйти тут замуж, — правда, все еще не за семерых, но лучше я об этом умолчу при Дамиане. — Мне просто хочется быть уверенной, что я делаю все правильно, в соответствии с божественными предписаниями.

— Ой ли? — он заломил черную бровь. — Ну, как знаешь. В той части, что касалась тебя, было сказано: «От любовного союза с семью мужчинами родится тот, кто спасет мир». Это все, что ты хотела услышать?

— Все. Спасибо, Дамиан. Доброй ночи тебе.

Он кивнул напоследок — и ушел, не задерживаясь. А я осталась одна грустить в ярко освещенной столовой.

И почему сердце мое при поцелуях с Хейсом и Фаудо не трепетало так, как при простом появлении Дамиана, а при уходе Ариса или Эла никогда не сжималось, как сейчас?

«Потому что ему, в отличие от них, до тебя нет дела», — шепнул противный голосок внутри.

Верный подход, к слову. Надо поменьше с ним видеться, а то любые пророчества пойдут прахом. Если демон-дракон не соврал насчет текста, тут ни с какой альтернативной трактовкой не подлезешь. А это, в свою очередь означает, что моя любовь не к тому мужчине способна стать причиной окончательного уничтожения целого мира.

Может, потому Дамиан и исчезает всегда так быстро? Да нет, куда ему догадаться, что я могу испытывать к нему интерес. Мы с ним вообще только и делаем, что ругаемся да перебрасываемся колкостями. Пусть мне от этого и тоскливо потом.

Я окинула взглядом накрытый стол. Кстати, плотный ужин отлично прогоняет тоску. И рядом, на счастье, нет никого из мужчин. При них плотно есть мне было стыдно. Все же знают, что девушки клюют, как птички. Я похудела, конечно, что уж жаловаться, но иногда можно же сделать исключение.

Поэтому, делая себе многоуровневый бутерброд, я думала, что и в визите Дамиана при желании можно найти некоторые положительные стороны.

36. Романтический круиз с подвохом

Что-то с морским плаванием определенно пошло не так. Вернее, начиналось-то все неплохо. Мы встали пораньше и загрузились на корабль. Дальше было отчаливание, хлопанье белых парусов на ветру, брызги воды, мужчина-русалка, плывущий наперегонки с деревянным парусником, удаляющийся берег, мой восторг…

Ничто не предвещало проблем примерно до того момента, пока мы не подплыли к Тэтне. Когда небольшой кораблик, одолженный нам Дамианом, коснулся берега, мы спустились на песок и я оценила высоту вулкана, до меня наконец-то дошло, что романтический круиз получился с ма-а-аленьким подвохом.

Вообще-то, если подумать, тут было красиво. Тэтна была не особенно большой — вряд ли сильно выше одного-полутора километров. До половины она заросла редким зеленым лесом, дальше поднимаясь коричневым гигантом с обломанной вершиной — широким кратером. Чтобы увидеть восхитительный пейзаж с синим, блестящим под солнечными лучами морем и белокаменным Фарном вдали с зелеными холмами алавирского побережья, не обязательно было подниматься до самого конца. Нужны были только силы на то, чтобы наслаждаться видами после подъема.

Несколько моряков с корабля посмотрели на нас, как на сумасшедших, когда мы объявили, что обедать будем не на пляже, а на склоне вулкана. Тогда я решила, что это странно, а теперь поняла, что они имели в виду.

Я выдохлась меньше чем через полчаса. Энтузиазм, вызванный моим первым в жизни морским путешествием на вулкан, угас и того быстрее. Подъем в гору под уклоном, по осыпающейся земле — это не прогулка по ровной городской улице. Тем более в средневековой обуви, которая по удобству была крайне далека от кроссовок.

Соколу мои мучения были непостижимы. Он пер вперед с уверенностью быка, изредка встряхивая длинными блондинистыми локонами и поправляя распахнутую на груди рубашку. «Норвежец» объявился вчера — на следующий день после визита Дамиана. Свое долгое отсутствие он объяснил тем, что боялся шумихи из-за неудавшегося ограбления хранилища академии. Нам повезло — или оно осталось незамеченным, или преподаватели решили, что поднимать шум из-за разбитого сосуда с эссенцией нет смысла.

Украдкой я разглядывала могучий торс Сокола. Не для любования тугими мышцами — я искала следы тлена. Но усталости воин явно не чувствовал, а открытое тело бесстрашно подставлял солнцу. Шпионом он не был.

Фаудо от него не отставал. День выдался жаркий, и «испанец» тоже остался в одной рубашке, бодро взбираясь на горный склон. Чуть поодаль, но наравне с ними держался и Хейс, задумчиво оглядывающий окружающий нас ландшафт.

— Немного напоминает родину, — признался он в одну из коротких остановок, когда я пыталась отдышаться, жалея о том, что халявила на парах физры. — Но у нас было не так лесисто. И моря не было.

— Но ты же, наверное, все равно любишь родной дом? — сдуру спросила я.

— Нет. И место, где я родился, это не родной дом. Мы жили в Лесном королевстве, пока этим, — он кивнул на Эла, — не взбрело в голову, что мы нечисты, раз хотим жить по-своему, а не по их жестким правилам. Многих из нас убили, а остальных изгнали.

Оборвав на этом фразу, эльф развернулся и продолжил путь, а я, моргая, глядела ему вслед.

Очень мило, конечно. Зато пролило хоть чуть-чуть света на вражду между светлыми и темными эльфами. Обычно говорить на эту тему оба отказывались.

Эл на выпад Хейса не отреагировал. Он, как и всегда, молчал. Соблюдая долг стражника, Эл двигался за моей спиной и все время держался рядом. Признаков усталости я в нем тоже не заметила.

Была только одна неожиданность, удивившая всех. Раньше, как только мы начали отдаляться на корабле от берега, Эл позеленел.

— Морская болезнь? У тебя? — изумился Сокол.

— Нет, — раздраженно ответил тот. — Здесь нет деревьев.

Больше он ничего не пояснял и все время, пока мы не высадились на Тэтну, провел под мачтой.

Мэйрис на вулкане определенно скучал, лениво помахивая хвостом и держась чуть впереди меня. Зато в Арисе и Микки я нашла родственные души.

Оба разделись до рубашек и с изможденным видом плелись позади всей команды. Хотя Сокол и Фаудо тоже обладали даром к волшебству, теперь я во всей красе могла наблюдать разницу между теми, кто избрал путь магии, и теми, кто предпочел путь меча. В ярости Арис мог заставить качаться целый дом, чего никогда не смогли бы «испанец» и «норвежец». Однако сейчас его бледное лицо покрылось испариной, а на вершину Тэтны он поглядывал так, словно вулкан насмехался над ним и сыпал оскорблениями. За всю дорогу наверх Арис произнес пару слов, исключительно когда ему задавали прямой вопрос. Экономил силы. Наверное, сейчас он тоже упрекал себя за то, что считал турниры бесполезной тратой времени.

Микки выглядел немногим живее. Не устрой Дамиан ему проверку после моих слов, я бы уверилась в том, что рыжий и есть шпион. Сохранять лицо, как Арису, ему терпения не хватало, и на коротком привале он бесстыже повалился на траву.

— Арис, пожалуйста, скажи, что мы уже добрались. Или я решу, что ты желаешь смерти своему родственнику.

— Вокруг лес, — напомнил тот. — А нам нужна открытая площадка, иначе все будет без толку.

Микки застонал.

— Давай я спалю деревья к демонам, а? Видят боги, это гораздо проще, чем тащиться наверх.

Сокол взял его за шкирку и поставил на ноги.

— Вперед. Отдохнем, когда мир будет спасен.

— Если не скончаемся по пути к вершине, — проворчал тот.

В следующий раз не выдержала уже я. Я чувствовала, что мужчины подстраиваются под мой темп: они подавали руки, расчищали передо мной дорогу и всячески заботились, однако подарить мне второе дыхание были не в состоянии. К тому же я сглупила и вырядилась в платье, длинный подол которого отнюдь не помогал ползти по склону. Следовало заранее побеспокоиться о том, чтобы портной сшил мне брючный костюм на подобные случаи, но это была мысль из серии «задним умом все крепки».

— Хватит, — твердо произнесла я, когда мы достигли более или менее ровной площадки. — Арис, это место подойдет?

Лес, и без того негустой, поредел настолько, что его можно было считать закончившимся. Каменистая почва позволяла всем усесться и разложить механизм с бумагой. Можно было подняться и выше, но было ли это необходимо? Мы и так потратили на восхождение часа полтора-два. У команды наверняка появились вопросы, где мы застряли. А если не вернемся домой до вечера, то соответствующие вопросы возникнут уже у Дамиана, потому что с такой спальней, как в особняке, искать уединенное местечко для любовных утех с семью мужчинами мне не требовалось.

Арис косо глянул на меня. Кажется, он думал о том же. Ну, или продолжал дуться на меня. Я не исключала, что молчит Арис сегодня не из-за усталости, а из-за обиды на то, что я предпочла ему Дамиана и обратилась на черный рынок вопреки его просьбе. Хейса и Фаудо он вообще как будто не замечал, даже когда те звали его по имени.

— Подойдет, — скупо ответил он и принялся доставать механизм.

— Подождите, — замахал руками Мэйрис. — Может, перекусим сначала?

— Отличная мысль! — хором ответили почти все.

Я рассмеялась. Какими бы они ни были разными, общие черты есть у мужчин всех миров и рас.

Обед хоть и был уютным, завершился быстро. Мы устроились в тени одинокого дерева. Фаудо, немного владеющий воздушной магией, организовал слабенький ветерок. Жаль, вино в закупоренных кувшинах согрелось за время подъема, но все еще было чудесным на вкус. Как и нехитрая снедь, которую утром мне помогли собрать слуги.

Настроение у всех улучшилось. Повеселел даже Арис, раскрывший механизм прямо на покрывале, на котором мы только что обедали. Микки помог разложить разлинованную бумагу, а больше ничего для подготовки и не требовалось.

Мы расселись по краю ткани, глядя друг на друга. У меня вдруг возникло чувство некой нереальности происходящего. Магия, вызов богов — не верилось, что это взаправду. Мирный пикничок на склоне вулкана не соответствовал важности стоящей перед нами задачи.

Арис прочистил горло.

— Ну что, запускаем?

— Нам не стоит отодвинуться подальше? — опасливо мяукнул Мэйрис.

— Худшее, что может случиться, — треснет стекло и эссенция вытечет наружу. Нам это никак не может навредить. Микелор, готов?

Тот навис над бумагой и «усиком» с карандашным грифелем.

— Готов.

Эл все же загородил меня от механизма, словно боялся, что тот может взорваться. Незаметно рядом оказались и Сокол с Фаудо. Окинув друг друга презрительными взглядами, словно бы за то, что противнику пришла на ум та же идея, они заняли места по левую и правую стороны от меня. Хейс косился на них, но не подходил, нервно подбрасывая игральные кости. Впрочем, и у темного эльфа в руках появился метательный кинжал.

Мне пришлось выглядывать из-за плеча Эла, чтобы видеть, что происходит. Арис, поколебавшись, нажал на кнопку. Прибор едва слышно застрекотал, приходя в действие. И… на этом все.

Мы посидели какое-то время, наблюдая за неподвижным механизмом.

— Может, он сломан? — предположил кот.

— Исключено, — отрезал Арис.

— А вы его запускали раньше? — уточнил Сокол.

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, что он цел?

— Давайте просто подождем, — раздраженно отозвался Арис. — Возможно, это естественное начало работы. Мы же не имеем представления о том, как это должно бы…

Писчий «усик» внезапно зашевелился, лихорадочно выписывая на бумаге одну дугу за другой. Спустя пару секунд пространство вокруг вздрогнуло. Нет, это не земля качнулась под нами и не вздохнул спящий вулкан. Словно сама материя, из которой соткан мир, колыхнулась рядом с нами, вызвав странное ощущение в животе. И эпицентром импульса был механизм.

В тот же миг все застыло. Только что вдалеке пела птица — а теперь наступила глухая тишина. Мы переглянулись.

— Подействовало? — спросила я Ариса.

Он неуверенно пожал плечами, продолжая следить за механизмом. Однако тот перестал стрекотать, а «усик» с грифелем замер и, похоже, новые волны рисовать не намеревался.

Мы подождали еще немного. Ничего.

Микки выхватил из-под грифеля лист и вгляделся в не слишком аккуратный чертеж.

— Отмечены две точки. То есть два мира.

Мэйрис от нетерпения аж подскочил.

— И что, что это за миры?

— Первый — тот, в котором было получено пророчество пять лет назад. А второй… Сейчас…

Хейс тихо выругался. Ему уже рассказали, чем закончилось посещение того мира и что оттуда вернулись далеко не все.

Мы притихли. Если и второй мир будет не лучше, то получится, что все наши старания вылетели в трубу.

— Второй — мир Рины, — объявил Микки.

— Мой родной? — не поверила я. — Там же нет магии.

— Есть, но у вас она намного слабее. И не забывай, что боги вдесятеро сильнее наших самых могущественных магов. Любое скромное по их меркам заклинание, не заглушенное другими источниками магии в этом мире, способно расходиться по Оси гулким эхом.

Я поерзала. С ума сойти… Боги — в России? Что им там делать? Да даже в присутствие богов в Штатах верилось с трудом.

Через несколько мгновений я наконец-то заметила, как на меня смотрят остальные.

— Что? — растерялась я.

И тут до меня дошло.

У меня есть дар привратницы. Так как свой собственный мир я знаю лучше всех, то будет логично, если вместе с Микки туда отправлюсь и я. А вот захочется ли мне после этого вернуться в Алавир?

Против воли мне вспомнился дом, универ, общага, парк, по которому мы с друзьями часто гуляли, — и в сердце заныла тоска. Я опустила взгляд на свои колени.

— Ребят, мне же не обязательно туда идти. Не сомневаюсь, вы и сами справитесь. Микки там уже был, многое знает. К тому же существует шанс, что боги нас услышат и придут сюда сами.

— Если не перепутают наш зов с отголоском магии других миров, то да, — произнес Эл. — А могут не прийти, даже если все поймут верно. Они уже бросили нас на растерзание дьярхов. С чего бы им возвращаться?

— Светлый эльф, переставший слепо доверять богам и истово им молиться? — Хейс присвистнул. — Да ты настоящая редкость, Элтаниэль. Может, мне все-таки стоит подружиться с тобой.

— Я скорее начну заново молиться Аннелене, — оборвал Эл.

— Ну, попытка не пытка…

— Тише! — прикрикнул Сокол. — Вопрос важный, обсудить нужно серьезно. Как по мне, надеяться на возвращение богов все равно что сесть на корабль и думать, что попутный ветер никогда не изменится. Но выждать немного можно, хотя бы затем, чтобы подготовиться к путешествию.

— Возвращения богов в моих видениях не было ни разу, — хрипло произнес Хейс.

— Твои видения не шибко-то точные, если ты не можешь наверняка сказать, чем все закончится, — охладил его Сокол. — Утром даже направление ветра угадать не смог. Лорд Микелор, лорд Арис, вы больше других соображаете в магических делах. Что посоветуете? Сколько дней у богов может уйти на ответ? И много ли времени займет подготовка к путешествию?

— Ждать можно от одного дня до бесконечности, — ответил Арис. — Все зависит от желания самих богов.

— Мир Рины безопасен, — вступил в обсуждение Микки. — Как и говорил, я смогу провести с собой только одного из вас. Магией иллюзии я владею не лучшим образом, поэтому понадобится сшить одежду, чтобы не выделяться из толпы, и объяснить правила поведения в том мире. Думаю, трех-четырех дней на это хватит.

— И кто отправится со многоуважаемым лордом-привратником? — спросил Фаудо.

Мужчины, прищурившись, оглядывали друг друга.

— Не я, — тут же выдал Мэйрис. — Я предпочитаю любовные приключения.

— И я отказываюсь, — Эл обернулся ко мне. — Я не могу оставить избранную без защиты.

— Лорду Арису тоже не стоит идти, — сказал Сокол. — Если ему суждено стать следующим королем, он должен поберечься.

«Вот только командует сейчас всеми не он», — невольно отметила я. Оно и понятно, что «норвежец» — офицер и привык управлять людьми, но от будущего правителя хотелось большей инициативы. Арис же, похоже, считал, что на включении механизма его роль в команде исчерпалась.

— Логично отправить воина, который умеет использовать заклинания и может справиться с любой опасностью. Кого-то вроде меня, — Хейс снова подбросил кости, но в этот раз результат оставил его неудовлетворенным.

И точно — Фаудо тут же ему возразил:

— Я посещал лекции леди Дарьи в Академии мужей. В мире леди избранной живут одни люди. Коли уж лорд Микелор не сможет наложить иллюзии, то отсылать с ним стоит того, кто своей внешностью не привлечет внимания. Лучшая кандидатура — я.

— Или я, — напомнил Сокол. — Я ничем не хуже тебя, Фаудо. И если ты помнишь, я одолел тебя в бою на арене.

— То была случайность.

— Хочешь испытать судьбу снова?

Они привстали, собираясь сцепиться прямо здесь. Пора было их разнимать.

— Я решу, кто из вас отправится, — негромко объявила я.

«Норвежец» с «испанцем» замолчали, продолжая сжигать друг друга взглядами. Сокол, хмурясь, сложил на груди руки. Фаудо отвернулся первый и изогнулся передо мной в изысканном поклоне.

— Ожидаю твоего решения, прелестная Рина.

Увы, сказать мне было проще, чем сделать. Я задумалась. Сокол и правда сильнее, но он офицер Дамиана и преподаватель академии. Его недавнее исчезновение вызвало недовольство в дворцовых кругах, и во второй раз его заметят быстрее, чем отсутствие Фаудо. С другой стороны, на «испанце» лежат обязательства перед семьей в Ровире. Если с ним что-то случится, будут обречены и его родственники.

Хотя что с ним вообще может произойти? В моем городе не водятся монстры, нет болот с ядовитыми испарениями и прочих опасностей, которые могли бы поджидать их с Микки здесь. Разве что парни попадутся полиции, но оттуда их можно будет вызволить. А я на всякий случай узнаю все о родственниках «испанца», чтобы, если что, исполнить его долг.

— Лорд Фаудо, — церемонно произнесла я. — Ты один из достойнейших участников нашего заговора, опытный воин и уже доказал свое хитроумие, долгое время скрываясь под личиной торговца на черном рынке. Вряд ли можно подобрать лучшую кандидатуру в спутники Микки, чем ты. Не сомневаюсь, что привратнику рядом с тобой ничего не грозит.

— Спасибо, избранная, — он снова изящно поклонился. — Твое решение, как всегда, разумно и справедливо.

Сокол хмыкнул.

— Ну и ладно. Я тем временем буду охранять саму избранную. Шпион дьярхов еще не пойман, поэтому ожидать от него можно что угодно.

— Кстати, о шпионах, — Арис склонил голову и нахмурился, как будто ему в голову пришла неприятная мысль. — Микелор, пока вы с Фаудо путешествуете по Оси, на вас не могут наложить то же заклинание контроля, что и на Рину? Будет не очень хорошо, если вместо двух друзей к нам вернуться два соглядатая темных сил.

Судя по озадаченному выражению лица Микки, о таком он не задумывался.

— Да-а… Опасность существует. Придется молиться богам и испытывать удачу. На всякий случай после возвращения нам обоим нужно будет сразу отправиться на проверку к магам. Если кто-то начнет уклоняться — считайте это верным знаком, что мы попались дьярхам.

— А мы не можем попасться им в прямом смысле? — уточнил Фаудо. — Я имею в виду, не станут ли нас подстерегать на тропах, связывающих миры?

— Нет, это невозможно. Сами увидите, когда попадете туда. А вот в заклинание-паутину мы угодить можем, поэтому стоит быть осторожнее. Впрочем, я проведу для вас отдельный и подробный инструктаж о том, как нужно себя вести на тропах Оси, и покажу, как защититься от ловушек.

Звучало это тревожно. Я уже начинала жалеть, что назвала имя Фаудо. Но и Сокола тоже было бы жалко, если бы ему пришлось так рисковать. Остается надеяться, что Микки достаточно опытен, чтобы вернуть «испанца» целым и невредимым. И без лишних гостей в голове.

— Лорд Микелор, нужна будет помощь во дворце, чтобы вы могли спокойно отправиться в путешествие? — спросил Сокол.

— К Оси сейчас никого не пускают. Пусть я привратник, проблемы могут возникнуть даже у меня, если я попытаюсь провести других людей, — Микки с извиняющимся видом посмотрел на нас. — Господин Дамиан очень не хочет повторения войны с дьярхами. Возможно, на Фаудо нужно будет наложить иллюзию или придумать что-то еще, чтобы он мог попасть к порталу.

— Включить его в число стражников не получится, — «норвежец» покачал головой. — Только если воспользоваться чужим обликом или скрыть его в тенях. Хейс, ты мог бы такое провернуть?

— Звиняйте, друзья, — эльф развел руками. — Превращение в тень — это не заклинание, это расовая особенность, которая действует на одного меня.

— А сонная магия? — спросила я. — Что если усыпить стражников на посту и быстренько провести Фаудо мимо них?

— А что, хорошая мысль, — одобрил Сокол. — Если ненадолго погрузить их в дремоту, они могут сами не понять, что заснули. А даже если поймут, скорее всего, струсят в этом признаться, чтобы не схлопотать выговор от командира. Осталось лишь найти мастера сонных чар.

Все головы повернулись к Арису. А тот попытался притвориться, что любуется вершиной Тэтны.

— Арис, — мягко позвала я. — Это как раз твоя специальность. Ты не поможешь нам?

— Я уже помог, — резко ответил он, принимаясь собирать механизм. — Да так, что могу лишиться репутации в сообществе волшебников, если выяснится, что я имел дела с торговцами с черного рынка.

Фаудо недобро прищурился, но ему хватило ума промолчать. А я мысленно прокляла упертость Ариса. К моему удивлению, помощь пришла с неожиданной стороны — от Хейса.

— Лорд эн-Сандрис, — вкрадчиво заговорил темный эльф. — Вы уже ввязались в наш план. Если его подробности всплывут на поверхность, на белом листе вашей репутации в любом случае будет огромная клякса. Или вас станут боготворить и называть спасителем мира — в зависимости от того, удастся ли нам исполнить задуманное. А без ваших умений существует серьезная вероятность, что мы провалимся.

— Это просто слова.

— Нет, лорд эн-Сандрис, это далеко не просто слова. Я видел ваше будущее — оно обещает быть великим. Но только в том случае, если избранную ждет успех. Если нет, мы погибнем все. Кто-то быстро — от рук дьярхов, а кто-то медленно и мучительно — зачахнув от тлена в умирающем мире. И ей-боги, мне странно, что приходится об этом напоминать.

Жесткие слова эльфа цели достигли — Арис немного смутился. Я подкрепила эффект, заглянув парню в глаза.

— Пожалуйста. Ты же знаешь, нам без тебя никак.

Он помолчал.

— Ладно. Я наложу на стражников чары.

Площадку огласили вздохи облегчения.

— Спасибо, лорд эн-Сандрис. Значит, решено. Вопросы или предложения еще у кого-нибудь есть? — «норвежец» обвел нас взглядом. Ответом ему была тишина. — В таком случае обсуждать больше нечего. Лорд Микелор, Фаудо, будем ждать вашего возвращения и молиться, чтобы встреча с богами прошла хорошо.

И вот теперь с ним согласились все без исключения.

37. Слишком поздно

Следующие три дня прошли в ожидании. Я бы добавила «тягостном», но таким оно было не для всех. Мэйрис, к примеру, искренне верил, что вот-вот — и боги откликнутся. Когда под конец дня Сокол ехидно подкалывал его, что они опять не явились, кот жизнерадостно отвечал: «Мур-р, они еще могут прийти, когда я сплю!»

Зато Микки, кажется, терял последнюю надежду. Ему не нравился Хейс, поэтому он без серьезности отнесся к предупреждению, что в прорицательских видениях боги никогда не возвращались. Для рыжего это стало бы решением многих проблем, и самой важной среди них было оживление Дамиана, к которому тот испытывал сыновнюю привязанность.

А от богов не было ни слуху ни духу. И с наступлением нового дня ничего не менялось.

Микки почти все это время проводил с нами, но не в развлечениях, а в работе. Его это отвлекало от неприятных размышлений. Меня он продолжал учить колдовскому алфавиту и магии, удивленно заметив как-то раз, что, вообще-то, у меня хороший потенциал. Жаль, как бы я ни старалась, пока у меня не получалось даже всколыхнуть занавеску на расстоянии. Рыжий заботливо успокаивал меня, объясняя, что моим даром занялись слишком поздно. Но рано или поздно силы проявятся — просто я пока не понимаю, как ими управлять.

Фаудо обычно сидел с нами. Повозившись со мной, Микки брался за него, объясняя, как вести себя на тропах Оси миров. Я внимательно слушала — на всякий случай, а затем наступала моя очередь говорить. Микки обладал лишь поверхностными знаниями о нашем мире, и мне приходилось рассказывать очень многое, чтобы эти двое не потерялись в трех соснах, выскочив из портала.

У «испанца», как у Мэйриса, горели глаза, хоть и по иной причине. Он с нетерпением ждал возможности собственными глазами увидеть другой мир — сделать то, о чем подавляющему большинству жителей его родной страны не приходилось и мечтать. Тем более такой необычный и технологически развитый, как наш. Вопросы сыпались из него, как из дырявого ведра. Я еле успевала отвечать на один, как меня уже закидывали новыми.

Такому вниманию и постоянной занятости я только радовалась. Мне тоже не хотелось думать о том, что будет, если Микки и Фаудо вернутся ни с чем.

Самыми спокойными в нашей компании были, как всегда, невозмутимый Эл, Хейс, притворяющийся, что знает все наперед, и деловитый Сокол. Арис заглянул всего один раз — обсудить, кто из дворцовой стражи будет на постах и как ему лучше подстраховать Микки и Фаудо.

На меня он едва глянул. Естественно, я расстроилась и с тех пор постоянно гадала, не ошибкой ли было обратиться за эссенцией к Хейсу. Никакие мысли о том, что Арис все равно на мне не женился бы, и мы оба это знали почти с самого начала, не помогали. Хорошо, что мне было попросту некогда грустить.

В последнюю ночь я повалилась в кровать навзничь, не успело солнце окончательно скрыться под морскими волнами. Столько было сказано наставлений, столько знаний передано… Я честно хотела дождаться момента, когда Микки и Фаудо отправятся в путешествие по Оси, — самого темного времени суток и самого подходящего для проскальзывания под носом у стражи. Но сил ни на что не осталось. Только на то, чтобы закрыть глаза, взмолиться сама не знаю кому: «Пожалуйста, пусть они вернутся домой живыми и здоровыми», и сразу после этого заснуть.

Вскоре меня разбудил Хейс, трясущий мое плечо.

— Давай, избранная, просыпайся, — нервно повторял он. — Очнись, время не терпит.

Веки я разлепила с трудом, сначала приняв хриплый голос эльфа за скрип двери. Судя по оплавленной свечке, которую я после кошмаров с дьярхами продолжала исправно зажигать каждую ночь, прошла пара часов. В первую секунду мне захотелось швырнуть в эльфа подушкой, чтобы не доставал. Во вторую я подскочила с бьющимся сердцем.

— Что случилось? Дьярхи? Микки с Фаудо застукала стража? Опять шпион объявился? — перебирала я все самое неприятное, что могло произойти.

— Ты никуда не посылала Эла?

Вопрос поставил меня в тупик.

— Нет. Его что, нет на посту?

— Вообще нигде в доме. И у меня крайне дерьмовое предчувствие.

Хейс вдруг замер. От взгляда его светло-серых глаз, обращенных куда-то сквозь меня, стало не по себе.

— Проклятье, — пробормотал эльф. — Слишком поздно.

— Что поздно? Эй, ты куда? Может, объяснишь, что происходит?

Ага, сейчас. Последняя фраза уже летела в спину убегающему Хейсу. Он на миг застыл в дверях, чтобы сказать: «Сопротивляйся, не позволяй собой управлять», и исчез.

Мои школьные учителя очень расстроились бы, если бы узнали, какими прозвищами я в тот момент награждала чертова эльфа. Приличные девочки-отличницы не должны так ругаться. Впрочем, окажись учителя в такой же ситуации, я бы наверняка услышала от них куда более изощренные выражения.

Как так можно — разбудить, перепугать и без объяснений, еще больше запутав, испариться?! Что вообще значит «слишком поздно»?

Обратно на кровать я рухнула, скрипя зубами. Ни о каком сне речь уже не шла. Мысль о том, что из всех, кто должен был меня охранять, в доме остался лишь Мэйрис, заставила лишний раз поежиться. Даже Сокол сегодня остался во дворце, чтобы, если что, помочь провести Фаудо к Оси. Конечно, здесь оставалась еще обычная стража, но меня это не утешало.

Пойти, что ли, сходить к оборотню? Попрошу превратиться в кота, почешу у него за ушком, успокоюсь и заодно порадую его вниманием.

Я уже надела халат, когда внизу послышался шум. Кто-то вошел в здание, поднялся по лестнице и не торопясь шагал к моей спальне. Наверное, Эл. Интересно, куда он уходил?

В груди набухло тяжелое предчувствие. Внезапное исчезновение верного стража, который спрашивал у меня разрешения даже на то, чтобы сходить в туалет, выглядело подозрительно. Тем более в ночь, когда должно было совершиться путешествие по Оси.

Дверь распахнулась. В просвете появился темный силуэт эльфа.

— Эл? Что слу…

— Одевайся. Нам нужно прогуляться.

Приказ, отданный резко, бескомпромиссным тоном, не вязался с его обычным поведением. Я нахмурилась.

— Сначала объясни, в чем дело.

Лезвие меча так быстро сверкнуло в полутьме, отразив огонек свечи, что я не успела и ахнуть. Острие почти коснулось моего носа.

— Одевайся, — повторил Эл.

Ладони похолодели. Это был совсем не тот возвышенный ангел-хранитель, к которому я так привязалась за время жизни в Фарне, что уже и не представляла себя без него. Настоящий Эл никогда не наставил бы на меня оружие, заставляя дрожать от страха.

Я сползла с кровати и попыталась найти поблизости какое-нибудь платье. С этим возникли сложности — я смотрела на лезвие меча, как зачарованная. Отвернуться от него казалось невозможным.

— И давно ты служишь дьярхам?

Я честно попыталась сделать свой голос твердым, но способна оказалась только на шепот.

Эльф не ответил. Наверное, не видел необходимости в общении с девушкой, которую скоро убьет.

— Не пытайся звать на помощь, — вместо этого предупредил он. — Умрут все, кто встанет на пути. Сил на это у меня хватит, не сомневайся.

Я оцепенело кивнула. Куда уж тут сомневаться. Я хорошо помнила, сколько трупов было в прошлый раз.

Не знаю, как мои окостеневшие пальцы справились с платьем. Протискивая голову в его узкое горлышко, я снова кляла Хейса, теперь по другой причине.

Трус проклятый. Должно быть, ему пришло одно из прорицательских видений, когда он сказал, что слишком поздно. Времени сбежать у меня бы, наверное, не хватило, но… Черт побери, мог же Хейс сделать хоть что-нибудь! А эта сволочь просто удрала!

Стоило одеться, как эльф вытолкнул меня в коридор. На нежные, аккуратные касания эта железная хватка больше похожа не была. Я чуть не взвыла от боли и вовремя прикусила язык лишь потому, что это могло разбудить Мэйриса, отдыхающего в смежной комнате.

Я не стану причиной его гибели. Ни за что.

Никто из стражников внизу не обратил внимания на скрипящие ступеньки. Мужчины переговаривались, поглядывали в окна, не догадываясь, что враг прямо у них под носом. Светлый эльф… В самом деле, кто мог догадаться?

Кое-кто из них поинтересовался, куда леди избранная собралась среди ночи. Беззаботная улыбка все никак не хотела идти на губы. Уверена, от меня не пахло — несло ужасом, но стражники ничего не заметили. Избранная намерена прогуляться? Да пожалуйста, сколько угодно. Это же не первый раз, вдобавок с ней верный страж. И да, конечно, ее по пути встретят Сокол и Фаудо, поэтому отправлять с ней дополнительных охранников нет нужды.

Когда нас выпустили на крыльцо, я чуть не плакала. Хотелось проклинать слепых стражников, не заподозривших подвоха, и одновременно радоваться, что они недостаточно умны. Если бы хоть один из них был дотошнее, смертью храбрых полег бы весь дом.

Улица нас встретила тьмой и холодом, стрекотом цикад и запахом роз. А ведь раньше я не замечала этот аромат. Перед лицом смерти чувства будто бы стали острее.

— Куда? — спросила я, чтобы разбить гнетущую тишину.

Может быть, внутри я еще надеялась услышать привычный, заботливый голос Эла. Но надеждам сбыться было не суждено.

— Засыпай, — сказал он. — Засыпай, избранная. Пора уступить место настоящим хозяевам.

38. Не-я

Следуя совету Хейса, я сопротивлялась изо всех сил. Увы, когда враг намного сильнее и он в твоей собственной голове, сопротивляйся или нет, итог все равно будет один.

Реальность снова начала «заикаться». Вот я проснулась и была уже недалеко от дома, не помня, как туда попала. Р-раз — и мы с Элом на главной площади Фарна. Зевок — и мы уже у входа во дворец.

Во время каждого «пробуждения» я старалась задержаться хоть на чуть-чуть подольше. Думаю, именно это вместе с подаренным недавно амулетом Дамиана, который я, следуя наставлениям, никогда не снимала, помогло не отключиться совсем, как в прошлый раз. Я смотрела как будто со стороны на то, как шагаю по дворцу вместе с эльфом, улыбаясь встреченной по дороге страже.

Избранная здесь по делу. Она хочет навестить короля. Зачем? Хо-хо, как вы думаете, в чем смысл существования избранной? Ну вот то-то же.

Дьярхи определенно наработали навык в управлении мной. Это была еще не я, но тень, которая заняла мое место, копировала меня достаточно точно. Пока за нами наблюдали посторонние, Эл тоже ничем не отличался от себя настоящего, хотя я уже сомневалась в том, а существовал ли вообще когда-нибудь подлинный Элтаниэль. Если дьярхи искусно подделывали мое поведение, не могли ли они изображать светлого эльфа все время с нашего знакомства, проявляясь лишь в редкие моменты, когда я не могла их видеть? Фаудо же выкраивал часы на черный рынок. Наверняка и Элу хватало времени, чтобы разнести тлен по Фарну. А я еще и помогала ему в этом, отпуская каждый раз «к соплеменникам».

Мы шли не торопясь. Я, метавшаяся где-то на краю сознания, сперва гадала, почему эльф не спешит. Отгадка пришла быстро. Микки укрепил печати, но, похоже, недостаточно. Они с Фаудо должны были отправиться в путешествие, чтобы ослабить действие защитных заклинаний. После этого Эл с моей помощью — вернее, с помощью дьярхов в моей голове, — открыл бы путь для врагов. И никто не смог бы им противостоять, потому что никто не догадывался о нападении.

Чем ближе мы подходили к Оси, тем яснее становилось, что так и есть. Стража удивлялась, но пропускала избранную дальше. И опять я не знала, радоваться этому или нет. Неужели они не в курсе, чем закончилось мое прошлое приближение к Оси? Почему меня не останавливают? Попытайся они сделать это, Эл убил бы их. Но если через портал хлынут дьярхи, погибнет намного больше людей…

Дальше стало заметно, что расчет эльфа верен. Микки и Фаудо уже побывали здесь до нас: запертые двери были открыты, стражники дремали на постах, кто обняв древко алебарды, кто прислонившись в уголке к стенке, а кто просто стоя с закрытыми глазами. Работа Ариса. Как всегда, на отлично.

Так продолжалось до коридора со входом в зал с Осью. На последнем отрезке пути стражи не было совсем, дорогу нам преграждала лишь крупная двустворчатая дверь. Железная — такую не сломаешь, если она закрыта на замок. Впрочем, для привратницы замки не проблема. У меня же дар… Который я впервые за все время прокляла, хотя еще днем радовалась своим способностям к магии.

Управлявшая мной тень уверенно положила ладонь на створку двери и толкнула ее вперед. Та не сдвинулась ни на йоту. Брови против воли нахмурились. Не-я снова толкнула дверь, на сей раз сильнее. И снова ничего не произошло.

Если бы у безвольного кусочка души, который от меня остался внутри собственного тела, был голос, я бы завопила от радости. Дар дал осечку!

Коридор неожиданно залил свет. Сами собой зажглись все масляные лампы на подставках, под потолком заплясали магические огни. В противоположном от нас конце коридора открылась дверь. За нами — с той стороны, откуда мы пришли, — наоборот, захлопнулась. Эла и не-меня поймали, как в мышеловку.

В проем медленно, как и положено хозяину, вошел Дамиан. За ним стояли несколько магов, воинов в доспехах и… Хейс? Темный эльф не сбежал, он отправился к демону-дракону предупредить об атаке!

Кроме прорицателя, были и другие знакомые лица, смутно видневшиеся в том конце коридора. Сокол, Микки, Фаудо, дальше всех — Арис, которого пытались не пустить в проход. Все — готовые к бою.

От радости я рискнула сделать еще одну попытку сопротивления и выдавить дьярха из своей головы. Для тени, сидевшей внутри меня, это не осталось незамеченным. Сознание померкло — меня решили ударом выгнать с того краешка сознания, на котором я обреталась. Но то ли контролирующий меня дьярх отвлекся, то ли я стала сильнее, потому что тьма длилась не дольше секунды. Я снова заняла свой наблюдательный пост, готовясь чуть что перехватить управление на себя.

— Дверь не откроется, — невозмутимо объявил Дамиан. — С той стороны дубовый запор. Его не поднять даже даром привратницы. Эльф, если хоть что-то от тебя еще есть внутри, сложи оружие, и никто из вас не пострадает.

Я слышала, как где-то там, далеко, рассмеялся управляющий мной дьярх. Этим существам было наплевать, пострадает кто-то в чужом мире или нет. Для них мы мало чем отличались от муравьев.

Не-я тоже усмехнулась и выставила руку вбок, по направлению к залу с Осью. В тот же миг сквозь меня хлынуло нечто. Ощущение было таким, словно я бухнулась с вышки в полный воды бассейн. Вот, значит, какая она — магия, если уметь с ней обращаться?

Сгусток чистой силы ударил о железную дверь, как молот — о гонг. Раздался отвратительный звук скрежета металла о камень. В следующую секунду не-я повторила заклинание, и меня снова накрыло потоком волшебства.

В этот раз дьярхи подготовились гораздо лучше, чем в прошлый. Со второй попытки вышибить массивную дверь вместе с засовом им не составило труда. Железо застонало, прогибаясь под мощью магии, и оторвалось от одной стороны проема. Появившийся проход оказался достаточной величины, чтобы туда мог пролезть взрослый человек.

Но и Дамиан с его магами тоже не спал, хотя после первого удара о дверь на лицах промелькнула растерянность — никто не ожидал, что не-я примусь колдовать. Демон-дракон взял себя в руки первым.

— Не пораньте избранную! — крикнул он, швырнув в меня заклятие.

Его слова вызвали лишь очередной приступ смеха у контролировавшего меня дьярха. Не-меня было невозможно остановить, не причинив вреда, но Дамиан никогда бы на это не пошел. Это делало весь его план с засадой бессмысленным.

Не-я отразила заклинание таким небрежным взмахом руки, словно занималась этим всю жизнь. Однако это было лишь первое из череды полетевших заклятий. Спустя миг не-меня опутало невидимыми веревками так, что едва можно было пошевелиться.

Тут на помощь пришел Эл. Он белой молнией метнулся по коридору, отвлекая на себя внимание магов. Дамиан успел отскочить от серебристого клинка, но один из колдунов со стоном упал на каменный пол, истекая кровью.

Путы ослабли. Этого хватило, чтобы не-я успела проскочить в щель между стеной и вырванной с петлями дверью, укрываясь в зале. И тут же в моей голове эхом разошелся разочарованный рев дьярха — внутри ждали гостей.

Здесь было не так много человек, как в коридоре. Видимо, у Дамиана, предупрежденного в последний момент, не хватило времени, чтобы собрать достаточно защитников. Зато на их стороне играла неожиданность, и они ей воспользовались ей в полной мере, заранее расставив ловушки.

Шагнув в зал, не-я наступила в какую-то липкую патоку, щедро разлитую у входа. Она хлюпнула под обувью как будто бы с радостью и намертво приклеила ноги к полу. Не теряя преимущества, один из двух притаившихся в зале магов окружил не-меня светящимися огоньками. Наверное, они должны были подавить колдовские способности или ослабить тело, потому что сразу возникло такое ощущение, как будто из меня высасывают силы.

Сзади продолжался шум — эльф успешно сражался с воинами дворца, не позволяя приблизиться к залу. А мощь дьярхов, пусть всего лишь управляющих телами издалека, была такой, что паре человеческих магов с ней не справиться.

Четыре бросившихся на не-меня воина были раскиданы с такой легкостью, словно ослабляющего заклятия не существовало. В следующую секунду к ним присоединился наложивший его волшебник. Оставался еще один. Он стоял дальше всех, в сумраке, и остался бы незамеченным, если бы ему не пришлось отскочить от упавшего к его ногам воина.

Только сейчас не-я осознала, что все время с момента входа в зал в разум что-то настырно билось. И я, настоящая я, отношения к этому не имела. Судя по всему, последний маг пытался снять заклинание контроля, пока остальные отвлекали не-меня.

Его вбило в стену так, что захрустели кости. А я могла лишь в ужасе наблюдать за этим и молиться, чтобы мужчина остался жив.

С приклеившимися ногами не-я разобралась щелчком пальцев. Путь к Оси был свободен. Левая рука снова заныла, как в прошлые разы, когда я приближалась к порталу, но хотя бы не искрила. Кажется, помогли занятия с Микки, на которых тратилась часть энергии.

Дьярх заставил меня приблизиться к камню и коснуться высеченных на нем символов. Те ожили, засветились, вызывая в памяти картинки из учебника Ариса. Я быстро нашла знак родного мира — волны, перекрытые решеткой. Намек на то, что магии у нас нет. Однако не-я искала совсем другой, более сложный символ, в основе которого лежал знак «маур» — смерть.

Дьярх хотел открыть дорогу для сородичей. А я позволять ему этого не собиралась.

Собрав в кулак волю, я во всех подробностях представила, как несусь вперед и вышибаю кукловода из своего разума, и попыталась воплотить это в жизнь. Ноль результата — с тем же успехом я могла биться о стену. Однако я нащупала слабое место в защите дьярха. Раньше этой едва заметной бреши не было — наверное, маг все-таки что-то успел. Ударить чуть-чуть посильнее — и я буду на свободе!

Не-мои пальцы уже вывели на камне символы открытия портала. Осталось выбрать символ мира, и враги хлынут в Алавир, уничтожая всех, кто стал мне дорог. Это значило, что у меня есть всего один, последний шанс остановить чудовищ.

Я рванулась в брешь со всей яростью, на которую только была способна. Дьярх, сосредоточенный на портале, охнул от неожиданности — и на секунду потерял надо мной управление. Я чуть было не растратила драгоценный миг зря, не понимая, могу ли полноценно управлять собственным телом. А поняв, хлопнула по единственному символу, который знала, — родного мира.

Дьярх с рычанием вытолкнул меня обратно, но было уже поздно. Врата отворялись не туда, куда ему было нужно. Еще и случилось непредвиденное — атака чудовища на разум оказалась такой резкой, что я покачнулась, прежде чем он успел перехватить контроль. А левая рука в это время скользнула по гладкой поверхности камня, нечаянно нажав сразу несколько символов.

Что что-то пошло не так, я сообразила не только по разочарованному реву дьярха. Портал загудел, а меня потянуло в камень. Не столько физически, сколько магически — ощущение было таким, словно впереди всколыхнулось нечто огромное и эфемерное, а затем впилось в меня щупальцами и потащило вперед. Не-я конвульсивно дернулась, сопротивляясь, и нажала еще на какие-то символы. Видимо, чтобы закрыть портал и отворить его заново — уже туда, куда нужно дьярху.

Вот только это совсем не нужно было мне.

Варианта было два: побороться с дьярхом еще раз и попытаться его задержать, пока не появится Дамиан, или ринуться в портал, отдавшись на волю судьбы. Первый выглядел куда соблазнительнее. При успехе я оставалась жива, но увы, не было никакой уверенности в том, что Дамиан успеет или что при этом не погибнет кто-то еще. Исходящий от портала гул становился все громче и уже перекрывал шум сражения в коридоре, поэтому я понятия не имела, что там происходит. А пока телом управлял дьярх, было невозможно повернуться и проверить, где же мои друзья.

Второй вариант грозил мне смертью, зато он прервал бы вторжение дьярхов. Дамиан лишится своей избранной, но он умный, сильный, он обязательно придумает что-нибудь еще. Может, им наконец удастся связаться с богами. Или я выживу на тропах Оси — я же прилежно слушала лекции Микки…

Тянуло в портал настолько сильно, что не-я едва удерживалась на месте. Однако мне передалось воодушевление дьярха — оставалось выбрать последний из символов, и врата закроются.

Время размышлять, какой из вариантов выбрать, закончилось.

Я повторила бешеную атаку, бросив всю свою силу в брешь. Получилось чуть слабее, чем раньше, но на долю секунды я управление захватила. И тут же, не думая, шагнула к порталу.

Меня словно унесло стремительным течением. Ничего подобного в прошлый раз я не испытывала. Наверное, потому что Дамиан сделал все по правилам. А меня теперь эта стремнина грозила утащить куда угодно, и повезет, если в родной мир.

Ну и ладно. Жаль, что так и не удалось по-настоящему помочь Дамиану. Но я хотя бы старалась…

Дьярх уже понял, что проиграл. Рыча, он еще пытался что-то сделать, но было уже поздно. Меня снова, как во время предыдущего путешествия, швырнуло во мглу. Только проводника, который вывел бы меня к свету, больше не было.

39. Дорога в пустоте

В междумирье царили тьма и гробовая тишина. Я как будто зависла в воздухе, не зная, где верх, а где низ. Дьярх то ли бросил меня, то ли не мог поддерживать власть надо мной, потому что его присутствие больше не ощущалось. В первые мгновения мне даже почудилось, что я умерла.

Однако я ошибалась. Глаза, привыкая к темноте, выхватывали из нее тонкие серые линии, похожие на канаты. Каждая слабо светилась — ровно настолько, чтобы их получалось различить во мраке. Тропы-веревки переплетались, превращаясь в паутину, и исчезали где-то далеко во мгле. Окинув их взглядом, я вздрогнула. Видно было несколько сотен, но наверняка это не все. Сколько же миров они на самом деле связывают? Тысячи?

Опустив голову, я обнаружила, что под ногами такая же мерцающая линия шириной не больше ладони. А внизу — пустота.

Голова сразу закружилась, а сердце ухнуло в пятки, напоминая о том, что пока я очень даже жива. Я зажмурилась, заодно восстанавливая дыхание. Микки твердил Фаудо, что это одна из главных опасностей путешествий по Оси миров — страх, что ты сейчас сорвешься и рухнешь с тропы в никуда. Из-за подобных головокружений многие действительно падали, и больше о них никто никогда не слышал.

Второй проблемой была слабая гравитация. Она почти не ощущалась, а это означало: шагни или взмахни рукой слишком резко — и инерция утащит тебя с тропы все в то же страшное никуда.

По крайней мере, было понятно, куда идти. В конце тропы (в отсутствие других ориентиров я сомневалась, далеко это или близко) белела щель — второй портал. Я еще лелеяла надежду, что это врата в родной мир, поэтому чудовищно медленно шевельнулась и передвинула стопу на пару сантиметров вперед. Как только я самонадеянно решила, что все получилось, линия под ногой замерцала чуть сильнее, и от неожиданности я покачнулась.

Да мать вашу! Благо равновесие я восстановила быстро, но желудок от ужаса все равно чуть не вывернулся наружу.

На глазах выступили слезы. Ну и что с того, что я вижу выход? Туда не добраться! Любое движение может привести лишь к тому, что я упаду. Я все-таки умру здесь, умру…

«Ну уж нет, Рина, так не пойдет», — сказала я себе, справившись с приступом паники. Пусть хочется плакать, пусть страшно, но сдаваться тоже нельзя. Надо стиснуть зубы и делать все, что в силах. Теперь все зависит исключительно от меня. Нет больше толпы женихов, которые готовы мчаться навстречу по одному моему слову. Тем более нет Дамиана, который, несмотря на мерзопакостный характер, защищал меня все это время. Пора доказать, что и я чего-то стою.

Увы, сказать было легче, чем сделать. Я снова попыталась продвинуться вперед, и снова пошатнулась. С губ все-таки сорвался всхлип.

Спокойно, Рина. Не раскисай. Тебя же никто не заставляет спешить. Скользи медленно, аккуратненько — и все будет хорошо. Честное слово.

Верить бы еще в это самой.

Я сделала новый шажок. Он был успешнее предыдущих, и это вселило в меня надежду. Но не успела я обрадоваться, как позади что-то сверкнуло.

Внутри опять поселился страх. А что если это дьярхи? Или посланное ими враждебное заклинание? Микки объяснял, что сражаться на тропах Оси можно, хоть и сложно. Во-первых, время снаружи шло иначе, чем здесь, а во-вторых, при такой гравитации заклинания могли обернуться против колдующего. Однако кто знает, на что способны эти черные чудовища?

Еще шажок вперед — нервный, дерганый. Я чуть не поплатилась за это. И тут же позади раздался голос — первый звук в междумирье, кроме моего собственного дыхания.

— Девочка, не спеши! — приказал он. — Жди меня.

Этот властный голос мог принадлежать всего одному мужчине во всей тысяче миров. Но я, застывшая на тропе, не могла поверить в это до тех пор, пока меня не обняли сильные руки, нежно прижавшие меня к груди.

— Держись за меня. Я отнесу нас на ту сторону.

Дамиан… Я вцепилась в него так крепко, как могла.

Мои ноги оторвались от тропы. Толчок отправил нас вперед. Портал приближался со стремительной скоростью — теперь я видела, что он не так уж далеко. Хотя кто знает, сколько бы я преодолевала это расстояние без помощи демона-дракона?

Вблизи светящийся белым портал выглядел, как щель от неплотно закрытой двери. Я успела заметить мелькнувшие деревья в парке, а затем мне как будто дали под дых. Как и раньше, заложило уши. Подошвы стоп заныли от удара об землю, словно мы прыгнули с высоты.

В парке стояло раннее летнее утро. На аллеях еще не было гуляющих, только вдали бегал спортсмен, но он нас не заметил. Мирно чирикали воробьи в кустах сирени, а в траве мелькнула рыжая шкурка перепуганной белки, метнувшейся подальше от греха на вершину липы.

Райские кущи по сравнению с тем адом, из которого мы только что вырвались.

За спиной демона-дракона со знакомым звуком хлопнули, складываясь, крылья. Словно у крупной летучей мыши…

Я со стоном опустилась на колени. Дамиан подхватил меня и прижал еще крепче, видимо, решив, что я падаю в обморок.

— Девочка моя, ты как? Не ранена?

Он развернул меня и принялся взволнованно оглядывать в поисках мельчайших царапин. А я уткнулась ему в грудь и расплакалась. Как и подобает мужчине, демон-дракон растерялся.

— Ты чего? Настолько сильно болит, что ли? Я не нахожу раны. Где она, можешь объяснить?

В моем сердце, глупыш. Ведь я думала, что уже никогда тебя не увижу. А ты, как всегда, оберегал меня днем и ночью — прогонял кошмары с дьярхами, следил, чтобы контрабандист по имени Танцор не причинил мне вреда, а теперь спас меня, вытащил из тьмы и вернул к свету.

Я бы этого ни за что не произнесла вслух — во всяком случае, не сейчас. Кажется, Дамиан и сам все понял, потому что замолчал и просто стиснул объятия, не выпуская меня из них.

Не знаю, сколько я могла бы проплакать, если бы не новая поджидающая нас беда. Не успела я прийти в себя, как нас отвлек странный треск, звучавший совсем рядом. Первым на него обратил внимание Дамиан. А когда он оцепенел, чуть не забыла о плаче и я.

Менгир покрылся трещинами и рассыпался. Вот от него отвалилась россыпь щебеня справа, вот камень величиной с кулак тяжело упал в траву слева… Мы торопливо поднялись, стремясь убраться оттуда на безопасное расстояние.

— Проклятье, — тихо выругался Дамиан.

— Эт-то что еще такое? — подавив никак не унимающиеся всхлипы, спросила я.

Раньше мне казалось невозможным, чтобы мертвенно-бледный демон-дракон побледнел еще сильнее. Но это происходило прямо на моих глазах.

— Дьярхи отправили кого-то разрушить портал изнутри Оси. Мы здесь застряли, девочка. И как бы не навсегда.

40. Дом, милый дом

Дамиан старательно скрывал подавленное настроение, но его выдавали плотно сжатые губы и похолодевший взгляд. Забыв о том, что только что чуть не умерла, я суетилась вокруг демона-дракона.

— Слушай, но это же не единственный портал в нашем мире? У нас похожие камни по всей Скандинавии стоят, — тарахтела я, надеясь, что это его отвлечет. — Да и в России тоже есть. А может, ты уже знаешь, где тут второй портал?

— Нет. Никогда о таком не слышал.

— Ну ничего, посмотрим в интернете, вдруг найдется такой же…

— Что такое Скандинавия и интернет? — машинально спросил Дамиан.

Он все еще не отрывал глаз от расколотого менгира.

— Скандинавия — это страны на Севере, а интернет — это способ связи такой. Вроде ваших палантаэров, только лучше. Ты же был у нас, разве не слышал о нем?

— Слово слышал, но что это такое, разобраться не успел. В предыдущий раз перед тем, как забрать тебя, я был здесь лет пятьдесят назад. Тогда интернета не было.

Да-а уж… Я и запамятовала, что Дамиан — старичок. Даже постарше моих родителей будет.

— А ты тут ни с кем романы не крутил? — осторожно поинтересовалась я.

Было бы неприятно обнаружить, что мы родственники.

Он оскорбленно глянул на меня. Ну, зато наконец-то отвлекся от проклятого камня.

— Я был обручен с невестой до того, как вошел в полную магическую силу и получил разрешение путешествовать по мирам. Изменять клятвам не в моих привычках.

— Вот и отлично, — пробормотала я.

Интересно, считает ли он, что та клятва до сих пор его связывает… Впрочем, какая разница. Он мертвый, старый, а меня дома ждут женихи.

«Дома», — эхом откликнулось в мыслях. Раньше я не обращала внимания на то, как начала называть Фарн. Настоящий-то «дом, милый дом» был вроде как здесь. Недалеко от парка, кстати.

Я рассеянно оглянулась, сообразив, что за месяц-полтора отсутствия успела забыть, куда идти. Да и вообще голова после всего пережитого работала не очень хорошо. Но я знала одно — надо помочь демону-дракону. Моя жизнь теперь вне опасности, а его королевство до сих пор под угрозой нашествия дьярхов или медленной гибели от тлена.

— Дамиан, сколько ты можешь отсутствовать в Алавире?

— Трое, в лучшем случае четверо суток. Чем дольше меня нет, тем быстрее распространяется тлен. На пятые сутки он поразит столько земель в дополнение к уже опустошенным, что милосерднее будет отправить на виселицу половину оставшихся подданных, чем разрешить им жить в королевстве, — мрачно ответил он.

Значит, три дня. Чудовищно мало. Даже если мы найдем в интернете второй камень-портал, туда еще надо добраться. А у меня нет ни денег, ни телефона со всеми контактами — банковская карта, кошелек и мобильник остались в Фарне. Последняя надежда — на ноут в общаге, если только его кто-нибудь не прибрал к рукам, и на помощь Катюхи. Других более близких людей у меня здесь не было.

Я решительно развернулась к выходу из парка. Нам так или иначе пора отсюда уходить. Солнце поднималось выше, и на дорожках появлялось больше людей, спешащих на работу. Почти все с любопытством оглядывались. Еще бы — в областном театре таких хороших исторических костюмов не найдешь, как на нас.

— Идем ко мне в общежитие, — предложила я. — Отдохнем, переоденемся в спокойной обстановке, заодно подумаем, как искать второй портал.

— Хорошо. Но сначала сниму с тебя заклинание контроля. Не хочу, чтобы в ответственный момент вместо тебя опять объявился дьярх.

Я понурилась, вспомнив о том, кто наложил заклинание контроля во второй раз.

— Я и представить не могла, что шпионом окажется Эл.

— Я тоже, — неохотно признался Дамиан. — Но все сходится. Его отец был привратником Оси до того, как эльфы разрушили свой портал. Должно быть, он попал в сети дьярхов еще во время войны или когда путешествовал за пророчеством, а потом перенес заклинание на сына. А тот добился, чтобы его отправили в Фарн, и подстроил попадание к тебе в женихи, захватив с собой кусок расколотого портала и сделав так, что остался ожог правильной формы.

— В ту ночь, когда в моей голове впервые объявились дьярхи, я заставила его остаться в комнате, чтобы он наконец отдохнул, — уныло добавила я. — Наверное, вместо этого он отправился следом за мной и убил тех стражников. Дарья и Микки предупреждали, что эльфы высокомерные, болтливые существа, презирающие людей, но Эл был совсем не такой — молчаливый, вежливый. Я думала, он особенный, а оказывается, все это нужно было только для того, чтобы скрыть его неестественное для эльфа поведение… Прости. Мне следовало быть внимательнее.

Он грустно улыбнулся.

— Ты была чужой в Алавире, насильно и без спроса выкраденной из родного мира, где нет ни эльфов, ни дьярхов, ни магии. И ты еще просишь прощения за то, что я недосмотрел за женихами своей избранной и подверг твою жизнь опасности?

— Да брось, Дамиан. Ты сделал для меня все, что мог. Теперь моя очередь, — твердо произнесла я. — Снимай заклинание и давай уже пойдем в общагу использовать магию моего мира — «Гугл».

Сначала мы все-таки отошли подальше от портала, чтобы нас не обвинили в разрушении городской достопримечательности. Снятие заклятия заняло минут десять, во время которых я стояла, почти не двигаясь, а Дамиан тихо ругался, постоянно водя руками по моей голове. В конце концов он со вздохом опустил руки.

— Убрать я его не убрал, но хотя бы ослабил. Черпать магию здесь неоткуда, а собственные запасы я потратил на то, чтобы остановить эльфа и открыть портал. Но того, что я сделал, хватит, чтобы дьярхи не могли тобой управлять.

— А Эл, — задала я осторожный вопрос, — он выжил?

Дамиан скривился.

— Честно — я бы не расстроился, если бы его расчленили и сожгли, а прах пустили по ветру. Но что с ним будет? Эльфы живучее тараканов. Когда я ушел за тобой, он еще дышал, хотя мы его неслабо отделали. А это значит, что у моих магов есть шанс вышвырнуть захватчиков из его разума и поднять его самого на ноги. Если, конечно, ты пожелаешь видеть его среди своих женихов.

Я не ответила. Вернуться бы для начала, а там решим.

Мы потихоньку двинулись прочь из парка. У Дамиана не хватало магии, чтобы прикрыть нас обоих иллюзией, а я без управлявшего мной дьярха вернулась к тому же нулевому умению колдовать, что и до того. В результате на нас таращился каждый прохожий, а я не могла удержаться от того, чтобы не провожать взглядом их.

Когда я успела отвыкнуть от современной моды? Девушки в мини-юбках начали казаться вульгарными, парни в узких укороченных брюках с тощими щиколотками на виду — просто смешными. По сравнению с ними стройный Мэйрис, умело скрывающий худобу под свободными рубашками и камзолами, выглядел бы божественно. Не говоря уже о статном, царственном демоне-драконе, который о чем-то задумался и не замечал, как на улице на него оборачиваются женщины. В наряде короля Алавира он смотрелся куда выигрышнее, чем в виде простого парня Димы в джинсах и футболке.

Мне сразу захотелось его спрятать. Ишь, глазищи какие у всех завидущие… Нас несколько раз останавливали и интересовались, где можно увидеть спектакль с ним. Я весьма резко отправляла их на сайт областного театра.

Хорошо, что до общаги было сравнительно недалеко. Но и там мы чуть не напоролись на проблему. Мой пропуск остался там же, где и кошелек, а старая вредная комендантша меня не узнала и наотрез отказалась пускать дальше холла внизу.

— У нас тут не цирк на выезде, — бухтела она. — Вы, ребятки, где-нибудь в других местах представления устраивайте.

— Тогда позовите Екатерину Смирнову, — попросила я. — Она за нас поручится.

— Мне тогда надо ваши паспортные данные записать. Где ваши паспорта-то, а, ребятки? Что, небось, скажете еще, что в Средних веках паспортов не было? И мужика этого бледного я не пущу. Еще не хватало в женском общежитии незарегистрированных мужиков.

Комендантша никогда не отличалась сговорчивостью, но тут превосходила сама себя. К нам уже внимательно прислушивался охранник, похоже, намереваясь вмешаться и выпроводить нас силой.

Внезапно они оба замерли и с разом изменившимися безмятежными лицами вернулись на свои места, словно по мановению волшебной палочки.

Я повернулась к Дамиану. Ну да, так и есть. Указывая одной рукой на комендантшу, а второй — на охранника, он шептал заклинание. В ответ на мой взгляд демон-дракон пожал плечами.

— Этим людям не помешает немного смирения.

— Мы тут не одни, — прошипела я.

— И что? Если бы нас выставили со скандалом, было бы лучше? — невинно осведомился он.

Конечно, в его словах был резон, но, по-моему, можно было придумать и что-нибудь поизящнее. Так или иначе путь стал свободен. Я поскорее потащила Дамиана к лифту и натянуто улыбнулась ошарашенной третьекурснице, которая наблюдала за тем, как мой спутник «дирижировал» комендантшей и охранником.

— Здравствуйте! Мы тут студенческий спектакль репетируем, не обращайте внимания, — соврала я.

Вряд ли она поверила. Но в отличие от Дамиана я хотя бы пыталась исправить ситуацию.

Я немного расслабилась, только когда перед нами закрылись двери расхлябанного советского лифта и мы поехали вверх. Шестой этаж — предпоследний. Туда случайно никто не забредет, а если учесть, что на дворе середина лета и все разъехались по домам, нам не должны помешать.

Так и случилось. На этаже стояла глухая тишина. На раздолбанном диване в коридоре валялась чья-то забытая кофта, но в остальном признаков жизни не было. К сожалению, как и в нашей с Катюхой комнате.

Я постучала, подергала за ручку раз, другой, третий и наконец вынуждена была признать, что дверь заперта. Соседка собиралась все лето жить в общаге, но это не значило, что она будет проводить в ней каждую ночь. Катюха и во время семестра иногда оставалась у своих ухажеров.

— У меня нет ключей, — со стыдом призналась я. — Что будем делать? Выламывать? Сюда тогда не только комендантша прибежит…

Дамиан положил ладонь на мое плечо. Как и всегда, она была холодной.

— Тише, девочка. Ты паникуешь с тех пор, как увидела разрушающийся портал, даже на одном месте не можешь устоять. Замри, подумай о своих умениях.

Я глубоко вдохнула. Да, что-то я разнервничалась. С другой стороны, попробуй тут успокойся, когда из-за твоей задержки может исчезнуть целое королевство. Ну-ка, Рина, давай, соберись…

«Дар привратницы», — тут же осенило меня. Забыть было легко — я им почти не пользовалась. Это просто не требовалось. Зачем, если я не так уж часто выходила из дома, где от меня ничего не запирали? Но сейчас, если дар все еще действовал, он мог бы пригодиться.

Я медленно повернула ручку другой, левой рукой. Дверь беззвучно отворилась.

— Спасибо, Дамиан.

— Благодари сама себя. Если бы не твое упорство, из-за меня дар остался бы неразвитым.

— Если бы ты не столкнулся со мной однажды утром, я бы о нем вообще не узнала, — возразила я.

— И жила бы тихой, мирной жизнью, не подозревая о существовании других миров, тлена и дьярхов.

Дамиан произнес это своим привычным саркастичным тоном. Отчего тогда мне показалось, будто он жалеет о сделанном? Ведь он неоднократно давал понять, что облагодетельствовал меня, забрав в Алавир и одарив красивыми платьями и вкусной едой. И уж тем более ему было все равно, как на самом деле себя чувствует избранная, читай — безликий объект пророчества, который беспокоит божественного демона-дракона лишь потому, что должен сыграть роль в спасении королевства. Интересно, была ли это просто маска или я стала для него чем-то большим…

Поразмышлять об этом он мне не дал.

— Что стоишь на пороге, будто это не твой дом? Заходи. Сама же говорила, что наступила пора для вашего технологического колдовства.

Я кивнула, но в комнату заходила не торопясь. В общажных клетушках с трудом хватало места для двух девушек, пусть и скромных запросов, а Катюха никогда не отличалась любовью к наведению порядка. Поэтому внутри можно было обнаружить хоть инопланетного монстра, и я бы такому не удивилась.

Чему я удивилась, так это тому, что на кровати дрыхла Катюха собственной персоной. Она была укрыта одеялом с головой и, когда мы вошли, только начала разлеплять заспанные глаза.

Те становились все круглее и круглее. Когда Дамиан закрыл за собой дверь и та со щелчком затворилась, я поняла, что мы попали. Потому что подруга тоненько пискнула и швырнула в меня подушкой.

Дамиан поймал ее перед самым моим лицом. Во взгляде, обращенном на девушку, было не меньше льда, чем на всем Эвересте.

— Мне от нее избавиться? — осведомился демон-дракон, явно имея в виду не несчастную подушку.

— Ты что! — испугалась я. — Не надо с ней ничего делать. Прости, забыла тебя предупредить. Это Катя, моя соседка и подруга. Кать, только не кричи, пожалуйста! Мы и так сцепились с комендантшей внизу, потому что она меня не узнала.

— Р-ри-ин, — промычала та, ошеломленно вылупившись на меня. — М-мать м-моя женщина, т-ты ч-что, живая?

— А какой мне быть? И не надейся, я не твой страшный сон!

Сдержать смех мне помогла мысль о том, что подруге сейчас совсем не смешно. Она-то считает, что к ней явилось привидение. А выглядела Катюха забавно: крашеные в рыжий волосы всколочены, пижама помята и перекошена, глаза — как блюдца. И где та задорная, самоуверенная и немного грубоватая девчонка, утверждавшая, что ничего не боится, кроме как совсем растолстеть?

Катюха постепенно приходила в себя. Во всяком случае, на ее щеки возвращалась краска, а с лица уходила оторопь.

— Так, — объявила она. — Если ты настоящая Рина, ты должна помнить, что мы пили на Новый год и куда после этого пошли вечером.

— Текилу пили, — неохотно сказала я. — Одну бутылку на двоих. И никуда не пошли, потому что отравились.

Дамиан приподнял бровь.

— Я не горжусь ошибками молодости, — буркнула я в его сторону.

Катюха с облегчением выдохнула.

— Ага, это было самое ужасное празднование Нового года. Столько планов еще никогда не было просрано.

Уже в следующую секунду она висела на мне, крепко стискивая в объятиях. Я смущенно обняла ее в ответ. А я-то думала, соседка скучать не будет.

— Балда ты, — обиженно прошептала Катюха. — У нас тут у всех шарики за ролики с твоей пропажей заехали. Последний раз тебя уличная камера поймала у парка с каким-то стремным фраером. А дальше всё, пиши пропало. Больше месяца ни строчки, ни звонка. Думали: убили нашу Ринку-картинку, как и других четырех девчонок. Ты вообще нормальная вот так вот исчезать?

— Я… ну… не было у меня возможности позвонить, — промямлила я. — Телефон сломался.

— А что это за крендель с тобой, кстати? — подруга отстранилась, окинув Дамиана не менее ледяным взглядом, чем он ее. — Чем-то он мне напоминает того козла, который тебя утащил в парк. И что за идиотские шмотки на вас? Ты что там, под волшебными эльфийскими грибами весь месяц в ролевые игры играла?

Я неловко засмеялась. Знала б Катюха, как близка была к правде.

Вот только Дамиан этого не оценил. Сложив руки на груди, он мрачно наблюдал за нами и, к счастью, пока молчал. Что-то подсказывало, что это ненадолго. Не привык гордый демон-дракон терпеть оскорбления в свой адрес. Скорее всего, из-за Катюхиного сленга он просто не совсем понимал, о чем речь.

— Это мой друг Дамиан, — представила я его. — Между прочим, это он помог мне добраться домой. Без него мне и правда был бы конец.

Катюха благополучно пропустила большую часть моих слов мимо ушей.

— Дамиан? Это что за имечко такое?

Прищурившись, она окинула его взглядом. Если бы Катюха была магом, ее глаза метали бы молнии.

— Дима, — поправил он. — Лучше обращаться ко мне так.

— Я-а-асно, — многозначительно протянула она, с подозрением уставившись на меня. — Вот не ожидала от тебя, дорогая подруга, таких фортелей.

Какие фортели соседка имела в виду, я не имела понятия. Может, она решила, что я по мужикам пошла? Хм, так ведь это тоже недалеко от правды…

В общем, пора было менять тему.

— Мы, если честно, торопимся. У нас тут одна проблема…

И тут мне наконец-то пришло в голову оглядеться повнимательнее. Настроение сразу испортилось.

Что моя кровать будет освобождена, а вещи — куда-нибудь убраны, я догадывалась, поэтому не обратила с самого начала на это внимания. Не учла я того, что они вообще исчезнут.

— Катюх, а где мой ноут? И одежда нормальная?

— Ноут менты забрали — проверить почту, соцсети и все прочее. Мало ли ты с кем-то переписывалась и он тебя кокнул. А еще мамка твоя тут была. И папаня, — подумав, добавила она. — Заходили твои шмотки забрать и не смогли поделить. Такой мрак тут стоял — орали друг на друга, чуть не подрались. Короче, от них разве что перья не летели.

Чего-то подобного следовало ожидать. Им обоим не было до меня дела, и даже мою вероятную смерть они использовали как повод для ссор друг с другом.

Кажется, я погрустнела, потому что моего плеча ободряюще коснулся Дамиан.

— Теперь понимаю, почему ты так боялась пророчества, что не хотела признавать себя избранной, — тихо сказал он. — Не все семьи одинаковы, девочка. Бывают и счастливые.

— Ты что тут, профессор философии? — резко спросила его Катюха. Определенно, симпатии он у нее не вызывал.

— Возможно, — сухо ответил он. — А передо мной, надо полагать, эксперт по семейным отношениям. Впрочем, как и можно было ожидать от старой девы.

— Чего? — та аж пискнула от возмущения.

— Кать, — я поторопилась взять ее за руки и отвести подальше от Дамиана, в конец комнаты, где у нас, возле подоконника, размещался обеденно-письменный стол. Легче было отвлечь подругу, чем объяснить, что не быть замужем в двадцать один год — это только в нашем мире не приговор для девушки. — Моих вещей совсем-совсем не осталось?

— Я пригребла кое-что, пока родоки твои из-за тряпок ругались, — призналась она. — Бельишко там, джинсы, кофту твою любимую. Думала, а что если ты, когда вернешься, сначала сюда пойдешь, а не к родителям. Они все равно не заметили, что что-то пропало. Ну и всякие мелочи остались — мочалка, косметика. Родители их брать отказались, а я решила — пусть полежит пока. Чего выкидывать, вдруг пригодятся еще.

— Ты просто чудо! — искренне воскликнула я. — А если дашь попользоваться своим ноутом, будешь вообще богиней.

— Да без базара, — озадаченно ответила Катюха. — Ты мне сперва вот что скажи. Где ты была, что это за странный мужик с тобой, похожий на утопленника, и не нужно ли мне звякнуть твоим родокам, а заодно и ментам?

Она произнесла это шепотом. Наверное, решила, что Дамиан — сектант-насильник, не пускающий меня к родственникам, и, как только его сдать полиции, все сразу станет хорошо. Ах, если бы!

— Кать, — я вздохнула. — Как только понадобится, я сама пойду и к родителям, и в полицию. Дамиан, то есть Дима, не тот, кто мне угрожает, а тот, кто меня защищает.

Хотя месяц назад я сказала бы совсем иное. Хорошо, что время все расставляет по своим местам.

— Ну ты хоть расколешься, где проторчала полтора месяца? — продолжала настаивать подруга.

Я замялась. Думая по дороге к общаге о том, как вернуться в Алавир, я забыла сочинить правдоподобную причину своего долгого отсутствия. Слава богу, меня выручил Дамиан.

— Если мы расскажем об этом, — серьезно произнес он, — вам может грозить смерть.

Катюха притихла мгновенно. Даже побледнела слегка — это она-то, вечная смуглянка, торчавшая все лето под солнцем. У Дамиана отлично получалось запугивать девушек.

— Да ну вас с вашими шпионскими играми, — пробормотала она. — Держи ноут. Логин ты знаешь, пароль везде — «котенок1234», без пробелов, английскими буквами. Я пока до магазина прошвырнусь. Ты жрать хочешь?

— Съела бы целого слона.

— Господи, где ж ты была? — Катюха сокрушенно покачала головой. — Ты даже разговаривать стала по-другому. Ну ладно-ладно, молчу и ничего не спрашиваю. Чудовище твое, умыкающее красавиц, есть хочет?

Она кивнула на Дамиана.

— Мертвые не едят, — скупо бросил он.

Соседка побледнела еще сильнее.

— Т-так, я пошла. Переоденусь в туалете. Вы тут только разврат не устраивайте, пожалуйста, а то некрофилия у нас наказуема законом…

Когда она с излишней торопливостью скрылась за дверью, Дамиан широко улыбнулся.

— Ты мне подругу не запугивай, — строго произнесла я.

— Я самую малость, — примирительно ответил он. — Больше не буду. Зато нам теперь никто не помешает.

Как бы я ни сердилась, демон-дракон был прав. Прямо сейчас, сходу растолковать любопытной Катюхе, почему ее соседка объявляется спустя полтора месяца только ради того, чтобы гуглить древние камни, было бы сложно. Хотя, наверное, объясняться еще придется. Я просто пока не задумывалась, что делать дальше. В большой степени это зависело от того, найдем ли мы второй портал.

Высокий широкоплечий Дамиан не умещался вместе со мной за загроможденным столом. Нам пришлось сесть на кровать, а ноут устроить на коленях, чтобы мы оба могли смотреть фотографии на маленьком мониторе. Наши ноги и плечи постоянно соприкасались, и в другой момент я бы сочла это очень романтичным, но…

Мы ничего не могли найти в интернете. Дамиан пользовался тем же заклинанием-переводчиком, что и я в Алавире, и точно так же не мог читать, поэтому работать с поисковиком и сайтами приходилось мне. Кажется, я откопала фотки всех рунических камней от Скандинавии до Черного моря и менгиров от Бретани до Хакасии, на всякий случай подсунув Дамиану даже изображения статуй с острова Пасхи. Вперемешку с ними шли Стоунхендж, Блухендж и прочие «хенджи», даже какая-то древняя башня в Израиле. Все было не то.

За интернет-серфингом утекло несколько часов. Между делом я обнаружила, что пропустила собственный день рождения. Мне исполнилось двадцать. Момент, которого я недавно так ждала, сейчас не вызвал никаких эмоций. Он казался такой мелочью по сравнению с тем, что нас ждало с Дамианом.

Вернулась из магазина Катюха, принесшая перекусить, и снова ушла — летом она подрабатывала официанткой. Мы сделали перерыв, я угостила Дамиана чаем и продолжила ковыряться в Сети.

Демон-дракон сидел рядом и покорно отсматривал все, что я ему показывала. Хотя он и сначала не проявлял большого воодушевления, к третьему часу поисков стало ясно: в успех Дамиан не верит и делает это лишь потому, что я еще на что-то надеюсь. Ему не хотелось меня расстраивать. А я не хотела сдаваться.

Вдруг о втором портале забыли? Мы должны по крайней мере знать, что он существует. О том, как туда добраться за оставшиеся два-три дня, подумаем позже.

К сожалению, я упустила важный момент — в отличие от Дамиана я не мертвец, мне нужно есть и спать. Скоро меня начало отключать. Я откопала на полке растворимый кофе, но бессонная ночь, нападение дьярхов и путешествие по Оси брали свое. Во время просмотра какого-то иностранного сайта моя голова клонилась все ниже и ниже к плечу Дамиана, пока, наконец, я не очнулась от того, что ноут сполз с моих колен.

— Дамиан! — я выпрямилась и потерла веки. — Мог бы и ткнуть меня.

— Зачем? Сколько ты поспала за ночь — час, два? Тебе нужно отдохнуть.

— А врата Оси кто будет искать?

— Я.

Он отобрал у меня мышку и поставил ноут рядом с собой. Я фыркнула.

— Ты только сегодня узнал, что такое интернет.

— Я не дурак, — спокойно возразил Дамиан. — Видел, как ты щелкаешь. Ничего сложного здесь нет, справлюсь как-нибудь.

— Да-да, я так и поверила. А ну отдай.

Я попыталась вернуть мышку на место. Ага, сейчас. Демон-дракон просто-напросто сгреб меня в охапку, оттащил в другой конец кровати, силой уложил на подушку и накрыл одеялом.

— Не замечал раньше, чтобы ты боялась спать в одной комнате с мужчиной. Поэтому давай засыпай. Будешь сопротивляться — привяжу, — пригрозил он.

— Слушай, — заворчала я. — Это несерьезно, честное слово. Я не могу спать, когда ты…

Я замолчала.

— Я — что? — уточнил Дамиан.

— Когда вы все можете умереть. И ты тоже. Тебе нужна магия для поддержания жизни, а здесь ее нет.

Он пожал плечами.

— Я в любом случае умру, поэтому позаботился о последствиях.

— А ты оптимист.

— Реалист, — поправил Дамиан. — Тридцать лет существования в пограничном со смертью состоянии помогают избавиться от лишних иллюзий. Вдобавок, если учесть, что человек примерно треть жизни проводит во сне, а я этого не делаю, на размышления у меня было на десять лет больше, чем у всех остальных. Приказ назначить моим преемником молодого лорда эн-Сандриса, как самого способного из претендентов, отдан уже давно, и Королевский совет в подробностях знает, что делать. А тебе издеваться над собой не обязательно. Вернешься ты в Алавир или нет, тебе еще жить и жить.

— Вот именно, — буркнула я. — С мыслью о том, что я могла бы пободрствовать пару лишних часов и помочь вам, а вместо этого спала, и все умерли.

— Клюя носом, ты не поможешь, а навредить из-за невнимательности можешь. Если тебя утешит, у меня есть одна задумка, но надо подготовиться. Поспи пару часов, я как раз успею за это время.

— Что за задумка?

— Узнаешь, когда проснешься.

— Но…

— Рина, пожалуйста.

Я притихла. Дамиан, называющий меня по имени, еще и вежливо просящий о чем-то, а не ставящий перед фактом, — слишком большая редкость, чтобы ее спугнуть.

— Ладно. Но обещай никуда не уходить, пока я сплю.

— Ни в коем случае, — серьезно произнес он. — Я убью любого, кто к тебе прикоснется.

Прозвучало это жутко и в то же время успокаивающе.

Дамиан будет рядом. Он меня защитит. Как и всегда.

Демон-дракон в подтверждение своих слов устроился рядом, на кровати. Места было мало, мы касались друг друга, и я бы обязательно почувствовала, если бы он ушел.

— Уговорил, — пробормотала я, заворачиваясь в одеяло и отворачиваясь к стене.

Я была слишком сонной, чтобы задуматься, отчего упрямый Дамиан стал таким покладистым. Тогда, может быть, все повернулось бы по-другому…

41. Дела поважнее

Меня разбудило странное ощущение — словно по телу прошла волна энергии. Но первым впечатлением было — меня легонько толкнули. Растерянно оглядываясь, я приподнялась на кровати. И лишь когда никого возле себя не нашла, осознала, что это был вовсе не толчок.

В груди заныло от плохого предчувствия. Подобные импульсы я чувствовала всего два раза — когда мы запустили механизм на Тэтне и когда дьярх колдовал, управляя моим разумом. Вот только здесь выпускать такое количество волшебной энергии было некому, кроме Дамиана.

А он пропал.

Из окна открывался вид на улицу перед общагой, но демона-дракона там не было. Я быстро переоделась в свою старую одежду, которую перед уходом достала Катюха, и выскочила в коридор — смотреть в окна там. Ни с левой, ни с правой стороны здания Дамиана не нашлось. Не оказалось его ни в туалете, ни на общей кухне, ни на лестнице. Тогда я спустилась на первый этаж и проверила его под недоуменным взглядом комендантши, которая никак не могла вспомнить, кто такой знакомый носится по холлу. Снова пусто.

Я уже собралась вылетать на улицу и оббегать общагу кругом, когда в мою пустую после прерванного сна голову наконец-то пришла умная мысль. Проигнорировав комендантшу, пытавшуюся выяснить мое имя, я кинулась к лифту и нажала кнопку последнего этажа.

Нашему городу повезло иметь длинную историю. Центр застраивали в восемнадцатом-девятнадцатом веках, и, хотя в эпоху СССР старинные здания разбавили советскими коробками, он оставался достаточно низким. Семиэтажка, в которой действовало общежитие, была одним из самых высоких домов поблизости. Похожее место мы искали, когда отправились на Тэтну: высоко расположенная, открытая площадка без концентрации магии вблизи.

Микки, планируя отправиться в мой родной мир на поиски богов, собирался провернуть нечто вроде того, что мы устроили на морском острове. Я сама же и рассказала им с Фаудо про общагу. Найти ее легко, парни точно бы не потерялись по дороге, а отсюда было удобно ловить «божественные инфлюенции» и посылать еще один призыв. Эссенция уже не требовалась, так как магии в этом случае не пришлось бы пробиваться сквозь границы миров, и таланта Микки должно было хватить.

Но Микки — не Дамиан, в которого каждый год вливали огромное количество волшебной энергии только затем, чтобы он не умер. Даже если бы рыжий выдохся, ему не грозила смерть, а в крайнем случае ему помог бы Фаудо. Поэтому я никак не могла предположить заранее, что демон-дракон в одиночку выкинет подобное сумасбродство.

Мчась к чердаку, я все еще надеялась, что ошиблась. Может, Дамиан заскучал и гуляет рядом с общагой. Или зашел к кому-нибудь из наших девушек в гости. При этой мысли внутри колыхалась ревность, но честное слово, это было бы куда лучше, чем верное самоубийство! Да и не стал бы он обращаться к богам — Дамиан с самого начала твердил, что я та самая избранная. А из этого следует, что пророчество обязательно должно сработать и никакие боги не нужны.

Все эти доводы, которые я проговаривала в уме, были жалкими попытками успокоиться и не поддаваться панике. Их несостоятельность выявилась, когда я очутилась перед открытой чердачной дверью. Ее не отперли, а выломали с мясом. Недостатком физической силы Дамиан не страдал.

А когда я взлетела по ржавой, ужасно скрипучей лестнице, подтвердились худшие опасения.

Дамиан, раскинув руки, лежал на черной поверхности крыши. «Тук», — сделало мое сердце и, кажется, остановилось.

Я метнулась к нему. Демон-дракон ничем не отличался от обычного мертвеца — устремленные в небо блекло-голубые глаза затянуты поволокой, на белом, без кровинки, лице проступают синие вены. Первым позывом было проверить пульс. Я уже коснулась шеи, когда вспомнила, что пульса у Дамиана все равно не будет.

Он медленно повернул голову ко мне, заставив мое сердце забиться снова. Я прикусила губу, чтобы не расплакаться, и сжала в кулаке край его камзола.

— Ты!.. С ума сошел? Жить надоело? И на свое королевство тебе наплевать?

— Нет, — как всегда, спокойно ответил Дамиан. За это равнодушие мне захотелось его стукнуть, но голос звучал так слабо, что я сдержалась. — С пророчеством что-то с самого начала пошло не так. Ты отказывалась признавать себя избранной, не хотела выбирать женихов и влюбляться в них. Я так старался очернить себя в твоих глазах, чтобы ты нечаянно не влюбилась не в того, но, по-моему, и тут потерпел поражение, — он грустно улыбнулся. — А теперь еще и то, что мы с тобой здесь застряли. В видениях Хейса о благополучном исходе такого не было — он описал мне все подробно. Я подумал: может, хотя бы напоследок выполню ваш с Микелором план. У Хейса не было прорицаний о возвращении богов, но мало ли. Мне все равно нет смысла цепляться за остатки своей магии.

— Так ты знал о нашем заговоре? — ахнула я. — И не остановил?

Дамиан отвернулся и продолжил смотреть в небо. Вечерело — становилось темнее, а облака постепенно подкрашивались в закатный розовый цвет. Наверное, красивый вид, чтобы полюбоваться им перед смертью.

— А зачем мне было вам мешать? Вы не делали ничего такого, что могло мне повредить. Наоборот, я думал, командная работа вас сплотит, сделает из вас семью.

А я рассорилась с Арисом, дала от ворот поворот Мэйрису, продинамила Хейса, до последнего прокатывала Фаудо вместе со всеми остальными. Подлинная надежда Алавира, что тут скажешь!

— Даже не поинтересуешься, кто мне докладывал о ваших затеях? — удивился Дамиан моему молчанию.

— А какая разница? Это что, тебя оживит? — в отчаянии спросила я. — Ну, можешь сказать. Когда вернусь, хоть надаю ему пинков за то, что подал тебе такую дурацкую идею!

Он снова улыбнулся.

— Это был Сокол. Не вини его, я не оставил ему выбора, изначально сделав своим шпионом. И… Не возвращайся туда, девочка.

— Что? — не поняла я.

Как это — не возвращаться, если я еще не выполнила пророчество?

— Ты только умрешь там, — голос Дамиана слабел, и слова становилось все труднее разобрать. Я так вслушивалась, что не заметила, когда он успел положить свою ладонь на мою. — Девочка, ты должна жить, а не чахнуть от тлена. Твои глаза должны смотреть на любимого мужчину, твои руки — обнимать его, губы — целовать. Если боги откликнутся на зов, передай им, чтобы вернулись сами, а не отправляли тебя. Обещай мне это.

Я стиснула зубы.

— Пообещаю все, что захочешь, но только после того, как ты выживешь, дурак.

Оставалось лишь придумать, как этого добиться. План был уже почти готов: бежать вниз, срочно звонить в скорую, организовывать кого-нибудь, чтобы Дамиана перетащили с крыши. Жаль, что из мужчин в общаге в такое время только охранник. В демоне-драконе одного роста — ого-го, придется впятером или вшестером тащить.

А дальше, в больнице, ему уже и сердце новое поставят, и все что угодно. Не может быть, чтобы наша медицина с таким не справилась.

Оторвав взгляд от угасающего Дамиана, я обнаружила, что не одна на крыше. Я уже открыла рот, чтобы крикнуть что-нибудь вроде: «Помогите, у моего друга сердце прихватило», — и осознала, что не слышала скрипа лестницы. Да и вообще не видела, как эти странные люди тут оказались.

Их было трое. Они замерли на одинаковом расстоянии друг от друга, формируя равнобедренный треугольник. Все — в темных плащах и капюшонах, надвинутых на лицо так, чтобы нельзя было разобрать их черт. Выглядели они мрачновато.

— Явились, — презрительно прошептал Дамиан, устало приоткрыв веки.

Я бы испугалась, если бы гораздо больше не боялась того, что демон-дракон умрет. Боги они или нет, не каждый день приходится стоять рядом с создателями миров.

— Кто вы? — низким мужским голосом спросила одна из фигур. Она была выше других и шире в плечах. — Из какого мира? В этом нет людей, способных прочитать такие мощные заклинания.

— Из того мира, который вы покинули, — ответил демон-дракон.

Фигуры в капюшонах переглянулись.

— Что, не можете вспомнить, какой из них? — издевательски поинтересовался Дамиан. — Многих же вы бросили на произвол судьбы.

— Не дерзи, существо, — пристыдила вторая фигура. Голос был женским — альт, но силуэт мало чем отличался от первого говорившего. — Мы можем уничтожить тебя щелчком пальцев.

Я уже хотела возмутиться — да что же это за боги такие? — но третья фигура вдруг вздрогнула и сделала шаг к нам.

— В нем течет драконья кровь! — воскликнула женщина. Молодая, судя по голосу. — Потомки Андремакса и Илинавас жили только в одном мире. Это мужчина из рода эн-Драгонисов. А девушка…

— Тоже одна из наших потомков. Внучка Эхира, — прервала первая богиня. — Я чую его наследие, пусть и сильно разбавленное.

Я нахмурилась. В моей родословной не было никаких Эхиров. Правда, в генеалогическом древе, которое мы с мамой составляли в школе, остался пробел со стороны отца. Его младенцем сдали в детский дом, и пусть быстро усыновили, я все знала о его приемных родителях, но ничего — о биологических. Мама, злясь на него, часто говорила, что его дурной характер — наследие родителей, которые наверняка были преступниками или алкоголиками.

А один из них оказался богом. Судя по тому, что я помнила из рассказов Хейса, еще и недобрым, раз покровительствовал темным эльфам и всем тем, кто прячется в тенях. М-да. Ну, зато хоть понятно, откуда у меня дар привратницы.

— Помогите нам, — торопливо произнесла я, пока Дамиан не вставил очередное едкое замечание. Кажется, ощущая на себе дыхание смерти, он перестал чувствовать границы дозволенного. Тем более боги явно были не настроены на сантименты с дальними родственниками. — Дамиан умирает. Вы можете сделать его живым?

— Он уже мертв, — безразлично ответил мужчина.

— А вернуться в Алавир? Мир, где находится дом Дамиана, гибнет без божественной крови. Там миллионы разумных существ — эльфы, люди, гномы, кентавры. Вы должны что-нибудь сделать!

Я выкрикнула это в отчаянии, не зная, какие подобрать слова, и надеясь, что они отреагируют хотя бы на мои переживания.

Зря я на это рассчитывала.

— Планета номер 543? — уточнила первая женщина, в голосе которой я до сих пор не услышала ни одной эмоции. — Терраформированная и оборудованная в качестве перевалочного пункта? Я не участвовала в его разработке. Оставляю решение проблемы на вас.

Ее темная фигура начала бледнеть и, мигнув, исчезла, словно голограмма. Мужчина-бог повернулся ко второй богине. В позе чувствовался молчаливый вопрос.

— Иди, Рейанд, — разрешила она. — Тебя ждет свое детище, а этим двоим помогу я. Я помню Алавир и все еще считаю, что мы не должны были его покидать.

Мужчина кивнул. Через секунду он исчез точно так же, как и первая женщина. А вторая, откинув капюшон с лица, бросилась к Дамиану. Она опустилась на колени и медленно провела над ним рукой, видимо, диагностируя его состояние. А я изучала ее саму.

Худенькая, миловидная блондинка с белой кожей и ярко накрашенными губами, лет двадцати пяти — тридцати. Я могла бы встретить ее на улице и никогда бы не узнала в ней богиню. А когда она села, под плащом мелькнули — я могла бы в этом поклясться — золотистые босоножки и краешек белого платья.

— Мертв и не мертв, — она удивленно посмотрела на меня. — Так вы двое — из пророчества Эхира?

— Если это то самое идиотское пророчество, где девушка должна выйти замуж за семерых мужчин и родить ребенка, то да, — буркнула я.

— Выйти замуж? — переспросила богиня. — Нет, там такого не было. Там было сказано: «От полюбовного союза избранной с семью мужчинами возродится тот, кто спасет мир». Это означало, что избранной в ключевые моменты должны помочь семь мужчин. Эхир склонен к излишней туманности формулировок, но он бы не дал ошибочную.

Я скрипнула зубами. Полюбовный? Я неплохо знала значение слова — «основанный на взаимном согласии». А это совсем не одно и то же с любовным. Еще и «возродится», а не «родится». Но и Дамиан наврать не мог — он же сам искренне в это верил. Значит, ошибка закралась изначально. Микки упоминал о том, что записка с пророчеством горела в огне и уцелела лишь чудом. Видимо, сохранился не весь текст.

С другой стороны, насчет помощи семерых мужчин это было правдой. Только мужчины оказались не совсем те, что я думала раньше, — место фальшивого Эла занял Дамиан. Микки научил меня, как путешествовать по Оси миров. Мэйрис нашел механизм для связи с богами, а Арис выяснил, как им пользоваться. Фаудо достал эссенции магии. Хейс дважды предотвратил катастрофу, первый раз остановив дьярхов у Оси лично, а второй раз — предупредив стражу. Без Сокола, который докладывал обо всем Дамиану, мы бы не встретились с богами и не выяснили, что в пророчество закралась ошибка. А без самого Дамиана ничего этого вообще бы не было.

— Послушай… — продолжила богиня. — Как тебя зовут?

— Рина.

— Рина, несколько дней назад мы уловили эхо колдовства из других миров, но оно было настолько слабым, что никто из нас не обратил внимания. А теперь появились вы двое — пара потомков богов, и я сомневаюсь, что это случайность. Вы звали нас? Зачем?

Она настороженно смотрела на меня. Выражение лица было настолько человеческим, что я невольно задалась вопросом, а действительно ли Рейанд, Элизия, Виктолина и прочие, кто входил в алавирский пантеон, — боги или они такие же люди, только живут дольше и умеют больше.

— Тридцать лет назад в мире Дамиана закончилась война с монстрами, которых там называли дьярхами. Мне сказали, что они убили одного из вас — Фиодороса Мрачного. Вы сбежали оттуда, испугавшись за свои жизни, — напомнила я. — Этот мир не способен существовать без присутствия крови богов, а Дамиан остался последним из тех, в ком она текла. Ему пронзили сердце в последней битве, но, чтобы мир не был уничтожен, маги много лет поддерживали его в состоянии зомби, пока не было найдено пророчество про избранную. Дамиан думал, что это про меня, но похоже, что мы неправильно его поняли. Мы вызывали вас, чтобы узнать, как можно оживить Дамиана и остановить медленное умирание мира, но вы так и не откликнулись, — не удержалась я от шпильки. — А теперь мы застряли здесь без возможности вернуться назад. Единственный портал разрушен дьярхами, и если Дамиан не оживет и не вернется туда через два-три дня, то погибнет целый мир.

Я объяснялась торопливо, путано, но похоже, что богине уже было о чем-то известно, потому что она виновато потупилась.

— Значит, никого больше нет… Мы не знали, что все настолько плохо. Миров тысячи, а нас не так уж много, и еще меньше тех, кто чувствует себя ответственным за то, что создал. Понимаю, вас вряд ли успокоят мои извинения. Вы ждете, чтобы мы вернулись и все исправили.

— Просто оживите Дамиана, — перебила я. — И переместите нас обратно. Мне больше ничего от вас не надо.

Богиня обратила на меня сочувственный взгляд.

— Даже боги не могут возвращать к жизни тех, кто уже мертв. Большее, на что я способна, — напитать твоего друга магией, чтобы он протянул еще немного.

— И что, нет ни единого способа? — не поверила я. — Вы же боги, черт бы вас побрал! Всесильные существа!

Кажется, я заразилась от Дамиана наглостью. Что пора придержать коней, я поняла, когда он легонько сжал мою ладонь. У него уже и говорить сил не хватало…

— Есть один, — с нежеланием признала богиня. — Но он тебе не понравится. Никто из нас не отважился оживить с его помощью Фиодороса, а от простых смертных я такой смелости тем более не жду.

— Я хочу его услышать, — твердо произнесла я. — Но сначала помогите Дамиану.

Она склонилась над демоном-драконом и положила руку ему на грудь. Ярко-красные губы зашевелились, беззвучно читая заклинание. В воздухе разлилась уже знакомая волна энергии, только гораздо более слабая.

Ресницы Дамиана дрогнули. Он закашлялся.

— Спасибо. Я аж на мгновение вспомнил, как дышать.

— Это самое меньшее, что я могу для вас сделать, — церемонно ответила богиня, поднимаясь и отряхивая плащ. — Рина, ты все еще уверена, что хочешь услышать способ?

— Она не хочет, — перебил Дамиан.

Конечно, стоило ему прийти в себя настолько, чтобы хватило сил сесть, он начал командовать. Я нахмурилась. Не столько из-за того, что демон-дракон взялся за старое — уж он-то лучше всех знает, что мне надо, а что нет! — а из-за того, что этой короткой фразой он признался: способ ему давно известен. И в Алавире его от всех старательно скрывали.

Это только подстегнуло мой интерес. Я повернулась к богине и кивнула.

— Хочу.

— Девочка, послушай…

— Какой он упрямый, да? — вздохнула богиня. — Совсем не понимает, когда девушкам нужно уединиться.

Она взмахнула рукой. Дамиану как будто выключили звук — рот продолжал открываться, но слов было не слышно. Он спохватился спустя секунду, скривил губы и сделал похожий жест рукой.

— Во мне тоже течет кровь богов, — мрачно напомнил он, вернув голос. — Но намек я понял. Постою в сторонке.

Ждать ему пришлось недолго. Богиня объясняла быстро и доходчиво, с такой свойственной богам безжалостностью, что мне пришлось присесть на край крыши, чтобы перестала кружиться голова.

Да, способ был не из лучших. Теперь стало ясно, почему боги не решились оживлять одного из своих братьев, предпочтя этому побег. И я не могла сказать, что виню их.

Заодно, чтобы выяснить все до конца, я спросила о пророчестве. А слушая ответ, поймала себя на том, что горько улыбаюсь.

Чушь все это была про ребенка-спасителя. То, что Дамиан и остальные приняли за точный рецепт, им не было. Богиня, наверное, подумала, что я совсем дурочка, раз три раза спросила об одном и том же. Ответ всегда был одинаковый — в пророчестве не говорилось, как избранная должна спасти мир. Это могла быть смерть с мечом в руках во время нападения дьярхов. Или открытие новых печатей на врата Оси. Или вообще случайный чих.

Я изо всех сил старалась не заглядывать за край крыши и смотрела вниз, на липкий черный гудрон под ногами, чтобы пустота в желудке не ширилась и голова не кружилась еще сильнее.

А если бы я поверила Дамиану и прыгала бы в постель к каждому, чье лицо симпатичнее, чем у обезьяны? Если бы безмятежно сидела сейчас в Алавире с растущим животом, уверенная, что все идет как надо?

Впрочем, может, оно и правда шло бы как надо. А вместо этого я чуть не погубила Дамиана и весь его мир, своими глупыми действиями натолкнув демона-дракона на мысль вызвать богов самостоятельно.

Так или иначе, все это время он заставлял меня делать неприятные, неправильные вещи, которые к истинному пророчеству не имели отношения.

Я подняла голову и случайно встретилась с Дамианом взглядом. Он смотрел на меня растерянно.

Значит, все слышал.

— Спасибо, — тускло сказала я, когда богиня закончила говорить. — Но все-таки: раз я тоже потомок богов, может ли спасти мир Дамиана мое присутствие?

Она сокрушенно покачала головой.

— Твоя кровь слишком жидкая. Я даже с трудом поняла, что ты не просто маг. Видимо, кроме Эхира, в твоей родословной не было никого с даром к волшебству. Прости, но твое присутствие или отсутствие ни на что не повлияет.

— И все же я хотела бы оказаться там, — упрямо произнесла я. — Вы можете как-нибудь переправить нас в тот мир? У меня там друзья. Я не хочу, чтобы они умерли.

— Мы с Рейандом восстановим портал. Это меньшее, что мы можем сделать для вашего мира. Я извещу других богов о том, что вам требуется помощь, но…

Блондинка замолчала.

— Но у вас и так хватает миров. Если один пропадет, вы даже не заметите, — едко закончил Дамиан.

— Я верю, что вы поможете, — я посмотрела на богиню. — Пусть даже планет, которые вы контролируете, сотни, не может же вам быть наплевать на то, что вы создали.

Ее губы сложились в печальную гримасу.

— Вы правы — миров сотни. Я ничего не могу обещать кроме того, что извещу других о вашей проблеме.

— Даже за это — еще раз спасибо, — поблагодарила я и сердито сверкнула глазами на Дамиана.

Неужели он элементарное «спасибо» не скажет? Зачем тогда было вызывать богов? Чтобы разругаться с ними лишний раз?

То ли мой безмолвный упрек возымел действие, то ли у Дамиана все же взыграла совесть. Он изящно поклонился блондинке.

— Спасибо. Мы и не ждем, что вы уничтожите дьярхов, но прошу, передайте другим: простое появление одного из вас может вернуть надежду моим подданным. Слишком многие из нас потеряли веру в богов. Сделайте для своих созданий хотя бы это, если не способны подарить им долгую жизнь.

Кажется, она немного смутилась.

— Я учту ваши пожелания. Возвращайтесь к порталу — он будет исправен. Удачи вам. Тебе особенно, — добавила богиня, переведя взгляд на меня.

Спустя пару секунд она так же растворилась в воздухе, как предыдущие двое. На крыше все так же пахло гудроном, с детской площадки внизу доносился смех и крики играющих малышей. Словно бы никого, кроме нас, здесь никогда не было.

Я медленно встала и направилась к лестнице. Все это время я только сидела и слушала, но усталость вдруг навалилась такая, будто я весь день таскала мешки с картошкой.

Когда я проходила мимо Дамиана, он поймал меня за плечо.

— Девочка, прости. Если бы я знал…

— Ничего. Все ошибаются.

Я собралась идти дальше, но он вдруг сгреб меня в охапку и прижал к себе так, что я ткнулась носом ему в грудь.

— Прости, — хрипло повторил Дамиан. — Я могу как-то все исправить?

— Да нечего исправлять, — я вздохнула и повернула голову, прижавшись к нему щекой. Со своей медвежьей границей он забыл, что мне уткнутым в него носом надо еще и дышать. — Ты же не со зла хотел выдать меня замуж.

— Так ты не обижена на меня?

Когда-то была ох как обижена. Но с тех пор столько всего произошло, столько изменилось и на столько пришлось посмотреть с другой стороны, что обида в душе давно истаяла. Да и как всерьез злиться на того, кто тебя защищал днем и ночью? Внутри тлело лишь огорчение, что можно было иначе, не так бесполезно потратить драгоценное время.

— Нет. Все в порядке. Нам пора идти к порталу, помнишь?

— И ты даже не хочешь задержаться дома? — с сомнением спросил Дамиан.

Я оглянулась на город.

Покачивались от ветра березы возле общаги. Солнце потихоньку закатывалось за прямоугольные крыши бесконечных высоток чуть дальше за центром. Скоро зажгутся фонари, и улицы засверкают тысячами электрических огней — так, как никогда не сможет Фарн. Но тянуло ли меня к этому? Я смотрела на город, а думать могла лишь о тех, кто остался в Алавире. Жаль было расставаться с Катюхой, но ей в отличие от Мэйриса, Дарьи, Хейса и прочих не требовалась помощь избранной.

— Надо будет черкнуть подруге записку, чтобы она не волновалась. А так — нет, не хочу, — я развернулась от индустриальных панорам в сторону, где лежал парк. — У нас с тобой есть дела поважнее.

42. Атака

В общежитии мы задержались только затем, чтобы предупредить подругу о моем очередном исчезновении. Больше всего времени заняли мои мучительные размышления о том, как ее отблагодарить за помощь. Из дома в Фарне Эл заставил меня выскочить в одном платье, и на мне даже колечка не было, не говоря о подарках. А когда я попыталась снять заговоренный амулет, Дамиан меня остановил. Катюхе магия камня не поможет, а вот мне еще могла пригодиться.

Посмотрев на меня, демон-дракон отстегнул с пояса статусный кинжал в искусно инкрустированных ножнах и оставил его на столе. На благодарность для девушки это плохо походило, но чем богаты…

Затем мы заторопились в парк. Моя одежда теперь не отличалась от нарядов людей на улицах, а Дамиану хватало энергии прикрыть себя иллюзией — той же самой, которой он покорил меня при первой встрече. На синеглазого смуглого модника оборачивались, но нас больше не останавливали, поэтому мы успели прийти к порталу до темноты и увидеть в сумерках совершенно целехонький валун. Кто-то огородил его заборчиком, и двое человек рядом — видимо, рабочие, посланные спасать разрушенный памятник, — озадаченно чесали затылки.

— Однако неплохо дружить с богами, — пробормотала я.

С помощью колдовства демон-дракон отвел рабочим глаза, и мы беспрепятственно открыли врата. В этот раз путешествие прошло спокойно — рядом был Дамиан, который сделал все уверенно и быстро. Я даже не испугалась толком, а магия уже вытолкнула нас из дворцового портала, оставив после себя головокружение и легкую тошноту.

В зале Оси миров нас ждал неприятный сюрприз.

Помещение наполнял тяжелый запах смерти. Мертвых тел стало гораздо больше. Они лежали вповалку, друг на друге. Некоторые таращились в пустоту остекленевшими глазами, все еще сжимая в руках оружие.

Среди них были не только королевские воины. Несколько трупов принадлежали высоким существам в черных доспехах. Один лишился шлема во время сражения и умер с отвратительной гримасой на иссохшем безгубом лице, которое и до того не сильно отличалось от мертвецкого.

Дьярхи все-таки прорвались.

Крови было столько, что в углубление вокруг портального камня натекла целая лужа. Следующий приступ одолевшей меня тошноты был гораздо сильнее предыдущего. Я зажала нос со ртом и отвернулась, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на убитых.

То, что мертвецов за время нашего отсутствия не убрали, было плохим признаком. Прошло меньше суток, но этого должно было хватить на то, чтобы позаботиться о погибших собратьях. Значит, либо бои еще продолжались, либо дьярхи победили и сейчас занимались более важными с их точки зрения делами.

Похоже, Дамиану пришли в голову те же мысли.

— Надо выбраться отсюда и найти выживших. Держись за моей спиной и ни в коем случае оттуда не вылезай, — приказал он. — Увидишь дьярхов, беги назад и не возвращайся, пока я сам за тобой не приду. А если поймешь, что я проигрываю, открывай врата и возвращайся в родной мир. Ясно?

— Я тебя не брошу.

— Девочка, — выразительно произнес демон-дракон. — Тебе мало было гостей в собственном разуме? Теперь хочешь испробовать на себе их мечи? Мне проще прямо сейчас зашвырнуть тебя обратно в Ось и смотреть, как ты там барахтаешься, чем с таким настроем брать с собой.

— Твои доброта и забота не знают границ, — надулась я. — Ладно, буду паинькой.

— Всегда знал, что ты сообразительная, — с сарказмом ответил он.

Поддерживать перепалку я не стала. Как-то не было желания. У Дамиана, может, и железные нервы, раз он способен язвить в полной трупов комнате, а у меня — нет.

Когда мы осторожно вышли — скорее выкрались — из зала, нас встретили новые мертвецы. Со стороны дьярхов насчитывалось меньше погибших, но то, что они вообще были, вселяло надежду. За время жизни здесь я столько наслушалась об этих монстрах, что создалось впечатление об их непобедимости.

Дамиан замер возле одного из воинов и тихо выбранился.

— Джериор, — пояснил он мне. — Очень многообещающий маг. Был… Проклятье. А я уже начал верить, что мне не доведется больше видеть жертв этих сволочей.

Я взяла его за руку.

— Идем. Мертвых будем подсчитывать, когда вышвырнем дьярхов в их собственный мир.

Он кивнул, с удивлением посмотрев на меня. Наверное, не ожидал здравых мыслей от девушки, окруженной трупами.

Честно говоря, я и сама от себя не ожидала. Мне просто хотелось поскорее отсюда убраться. И желательно — в такое место, где мне ничто не будет угрожать.

С тела своего знакомого Дамиан забрал несколько амулетов и выдал их мне. Я понятия не имела, как мне это способно помочь, если не помогло бедняге Джериору, но словам демона-дракона доверилась. Впрочем, особого выбора все равно не было, если я намеревалась остаться тут.

Признаться, у меня мелькали мысли плюнуть на все и вернуться в родной мир, пока Ось недалеко. Но для этого пришлось бы отвлекать Дамиана, а открытие врат забирало слишком много сил, которые ему требовались для борьбы с дьярхами. Он победил их в прошлый раз, и я не сомневалась, что его присутствие необходимо сейчас.

А это значило, что и я, его избранная, должна быть рядом. Иначе для меня во всем этом просто не было смысла.

В следующем коридоре убитых оказалось совсем мало — защитники предпочли быстро отступить. Зато на площадке перед лестницей дьярхов полегло столько, что некуда было наступить ногой, и совсем не было королевских воинов. Дамиан остался доволен.

— Я устанавливал здесь ловушку. Мои предки, строившие дворец, поступили неблагоразумно, поместив портал в собственном жилье. В начале войны с дьярхами мы дорого заплатили за их ошибку. К сожалению, портал перенести невозможно, и, так как уже ничего нельзя было изменить, я решил использовать коридоры в этой части замка как смертельный лабиринт для дьярхов. Тот, кто принял командование обороной, не забыл об этом.

— Умно. Ты хороший полководец, — искренне похвалила я.

Он покачал головой.

— Буду в том случае, если это их остановит. Если нет, все усилия окажутся не стоящими ломаного гроша.

Дамиан себя недооценивал. Мы столкнулись с еще двумя сработавшими ловушками. Дьярхи стали осторожнее — в каждой следующей было меньше убитых врагов, чем в предыдущей, — но продолжали умирать. А я, сначала старавшаяся не смотреть на убитых, теперь выискивала среди мертвых королевских воинов знакомые лица, одновременно надеясь, что не найду их, и боясь их пропустить, если кто-то из них все же погиб в коридорах дворца. Хотя что бы я делала в этом случае, я не представляла.

Хорошо, что со мной был Дамиан. А в его взгляде появлялось тем больше надежды, чем дальше мы продвигались.

Скоро стало слышно крики и бряцанье доспехов. Дворец еще не был потерян, но и дьярхов, судя по всему, окончательно не выгнали. Затем нам по пути встретился отряд боевых магов, спешивших к Оси. Они чуть не приняли нас за врагов и уже были готовы атаковать, когда один из них воскликнул:

— Господин Дамиан! Рина! Вы живы!

Голос я узнала прежде, чем увидела Микки. Он выглядел не лучшим образом — рыжие волосы взлохмачены, ресницы опалены, щеки в следах сажи, но изумрудные глаза были еще полны задора. Парень кинулся к нам и первым, как отца, крепко обнял демона-дракона, а затем стиснул в объятиях и меня.

— Вас долго не было, — с тревогой сказал он. — Мы уже думали, что дьярхи добрались до вас на тропах Оси.

— Им это почти удалось, — ответил Дамиан. — Что здесь произошло?

Отправив обрадованный возвращением короля отряд дальше, Микки быстро ввел нас в курс дела.

Оказалось, нападение дьярхов произошло вскоре после того, как Дамиан отправился за мной через врата Оси. Оно не стало неожиданностью, но и полностью готовыми отразить угрозу защитников дворца тоже нельзя было назвать. В самом начале оборону чуть не подорвала гибель капитана дворцовой стражи. Командование на себя взял Сокол, который сражался рядом с ним. Он собрал растерявшихся воинов и сумел организовать отпор. Тем временем Арис мощным заклинанием погрузил в сон большую часть врагов, позволив простым воинам их перебить и остановить первую волну атаки.

Однако чудовищ было слишком много, и они не давали никому подобраться к Оси, чтобы поставить на врата новые печати взамен сломанных и отрезать дорогу вражеским подкреплениям. Защитники дворца решили отступить, воспользоваться ловушками и заблокировать дьярхов в этой части дворца. Затем волшебники пустили по коридорам ядовитый туман, убивший всех, кто здесь остался. Сейчас, когда он развеялся, Микки отправился с боевыми магами к Оси.

На этих словах мне поплохело. Прибудь мы во дворец минут на пятнадцать пораньше, и я была бы отравлена. Судьба меня так хранит, что поневоле задумаешься, а не избранная ли я.

Ладонь Дамиана на моем плече тоже сжалась сильнее. Словно на миг он представил, как легко мог лишиться своей избранной, и решил, что если держать меня покрепче, то со мной ничего не случится.

Микки продолжал торопливо докладывать обстановку. Дьярхов удалось вытеснить во двор, но они заняли здание бывшей тюрьмы — той самой, где сидел в клетке Хейс. Выбить их оттуда пока не получалось.

Выслушав, Дамиан кивнул.

— Спасибо, Микелор. Вы молодцы. Дай мне немного времени, и я присоединюсь к тебе. Ось нужно удержать любой ценой. Если к дьярхам явятся подкрепления, мы можем проиграть.

В этот миг во дворе так громыхнуло, что я дернулась. Микки вздрогнул, а Дамиан даже не шелохнулся. Только в глазах загорелся ледяной гнев.

Этот мужчина вообще хоть чего-нибудь боится?

— Какие у нас потери?

— Пока небольшие, — ответил рыжий. — Но вражеские маги что-то готовят. Они поставили магический барьер вокруг темницы и уклоняются от серьезного боя.

Дамиан был не из тех, кто будет ругаться или даст понять подчиненным, что все плохо. Однако мне хватило и его плотно сжатых губ, чтобы понять: услышанное ему не нравится.

— Нам пора, — коротко объявил он.

Микки сделал шаг ко мне — наверное, обнять на прощание. Но один брошенный взгляд на руку Дамиана на моем плече — и лицо рыжего неуловимо изменилось, а следующего шага так и не случилось.

— Пусть боги будут ко всем нам милостивы, — сказал он и зашагал к залу Оси.

Мы уже мчались вниз по лестнице. Вернее, мчалась я, не успевая за длинными ногами Дамиана. Он вроде бы и не бежал — скорее, медленно летел, причем не используя крылья. Воины по пути кланялись и встречали своего короля радостными возгласами, но он не останавливался, пока мы не вышли во двор.

Я застыла в дверях. В Фарне время шло иначе, и здесь уже рассвело. Солнечные лучи падали на дворцовый комплекс, без прикрас являя взгляду все изменения, произошедшие за последние сутки.

По двору словно прошелся ураган, который сопровождался пожаром и землетрясением. Конюшня внутри крепостных стен была сметена почти начисто. Выложенные каменными плитами дорожки покрывали глубокие вмятины, трещины и пятна сажи. Отсюда мертвецов убирали быстрее, но взгляд зацепился за несколько неподвижно лежащих людей и стонущих раненых, которые не могли дойти до лекарей сами.

Несмотря на этот ужас, хаоса не было. Часть воинов построилась в боевой порядок, часть возводила временные укрепления, кто-то занимался крупными орудиями на стенах, разворачивая их к темнице, врачи в дальней части двора методично латали тех, кто пострадал в бою. То и дело воздух разрезали резкие звучные выкрики — офицеры отдавали приказы подчиненным. И все одинаково напряженно наблюдали за приземистым серым зданием с узкими окнами-бойницами.

Магический барьер напоминал прозрачный купол. Королевские маги пытались пробить его заклинаниями — то на поверхности «пузыря» вспыхивали огни, то в него летели молнии, непонятные дымчатые черные сгустки или рассыпающиеся искрами снаряды. Самое большее, чего они достигали, — по куполу шла едва заметная рябь. Даже я чувствовала, что в это время внутри накапливается огромная концентрация магической энергии.

— Ваше величество!

Еще один знакомый голос отвлек меня от наблюдений. Внизу, у лестницы, стоял Хейс. На его плотной темной куртке красовались разрез и брызги крови, но сам эльф был цел и невредим. Мрачные события не смогли стереть с его лица плутоватое выражение.

— Мы ждали вас с избранной, — продолжил он голосом, еще более охрипшим, чем обычно.

— Врал воинам, что их ждет победа? — поинтересовался Дамиан.

— Разумеется, но только если они для этого хорошо постараются, — согласился тот. — Сокол и другие ваши командиры вон там. Вы нужны им, король. В вас, Дамиана Освободителя, героя войны с дьярхами, божественного демона-дракона, воины верят гораздо больше, чем в дешевые прорицания эльфийского шулера.

— Спасибо, Хейс, но для начала выполни одну мою просьбу. Возьми избранную и уведи ее как можно дальше отсюда. Если Арис где-то здесь, то и его тоже.

— Лорда эн-Сандриса уже унесли, — невесело ответил эльф. — Он так старательно усыплял дьярхов, что потерял сознание сам. Это изрядно огорчило наше маленькое войско. Вы появились очень вовремя для их боевого духа.

— Прекрасно, — сказал Дамиан так, словно на самом деле имел в виду обратное. Его взгляд тоже был прикован к темнице. — А теперь уводи избранную.

— Я не могу, король, — тихо и на удивление серьезно отказался Хейс. — Я должен сражаться.

Дамиан раздраженно глянул на него.

— Тогда найди того, кто ее уведет. И быстрее, чтоб тебя! То, что дьярхи там копят, может рвануть с минуты на минуту и разнести весь дворец к песьим потрохам!

Я не придумала ничего умнее, как встрять в этот момент в их разговор.

— Дамиан, ты тоже должен уйти. Если ты погибнешь сейчас, в моей избранности не будет никакого смысла.

— Нет, девочка, — он покачал головой. — Если погибнешь ты, все перестанет иметь смысл, избранная ты или нет. Хейс, уводи ее уже наконец!

Рявканье демона-дракона возымело на эльфа более сильное действие, чем просто слова. Меня обхватили руки, не так давно ласкавшие меня ночью на морском берегу, а теперь сомкнувшиеся вокруг железными клещами, и потащили прочь от единственного мужчины, с кем я бы хотела быть.

43. Последняя битва

Я пыталась вырваться из хватки Хейса, но максимум, что мне удалось, это отдавить ему ногу. Прорицатель полил меня отборной руганью на эльфийском вперемешку с алавирским, а потом не придумал ничего лучше, чем отыскать Мэйриса и сдать меня ему.

— Теперь у тебя есть отличный повод не участвовать в битве, — сообщил Хейс оборотню, который стоял передо мной в кованых доспехах и растерянно смотрел то на меня, то на эльфа.

— М-мяу л-ладно, — протянул он с заметным облегчением. — Чего не сделаешь ради светлого будущего своей страны…

Однако схватиться с дьярхами Мэйрис уже успел. Мы застали его за тем, как другой воин помогал оборотню надеть наручи на забинтованную левую руку. Кем-кем, а трусом он не был.

Я развернулась к эльфу.

— Пожалуйста, Хейс. Дай последнее предсказание. Дамиан переживет эту битву? Только честно! Потому что он обязательно должен выжить!

— Он уже мертв, как он может выжить? — деланно удивился эльф и тут же охнул, получив от меня в колено.

Все-таки прорицатель из него был хороший далеко не всегда.

— Да успокойся ты! — возмутился Хейс, увернувшись от второго удара. — Ладно, ладно, убедила, демоница. Вот тебе мое лучшее предсказание. Мир будет спасен, Дамиан выйдет из битвы на своих ногах, а мы победим дьярхов при одном условии: если не пострадаешь ты. Ты все еще избранная, помнишь? А теперь дуй с Мэйрисом как можно дальше отсюда и не доверяй никому, кроме него, потому что мы не знаем, сколько еще в городе вражеских шпионов. Да и этому коту-пройдохе не доверяй, — добавил он, теперь уже чуть не схлопотав от Мэйриса.

Шутки шутками, а все мы были напуганы. Я не сомневалась, что эльф приврал насчет условия победы, но проверять его слова не слишком хотелось.

Мэйрис повел меня в единственное защищенное место, в котором был уверен, — к себе домой. Городское поместье эн-Фелисов больше походил на маленькую крепость, чем на особняк, так что у него были все шансы выдержать налет дьярхов, даже если они разобьют защитников дворца. Хотя я надеялась, что этого не произойдет.

Все надеялись. Но и на одну лишь веру в правителя, однажды уже победившего дьярхов, тоже не полагались, поэтому на улицах было слишком много тех, кто торопился к гавани. С холма, где находился дворец, было хорошо видно отчаливающие корабли. Они увозили тех, кто ждал худшего и у кого было достаточно денег, чтобы заплатить морякам.

На улицах нас закружило в суматохе. Я до сих пор была в джинсах и кофте, но на меня почти не таращились — у людей хватало собственных забот. Если бы Мэйрис не вытащил меч и не гаркнул, что порубит на куски любого, кто преградит ему путь, нас бы и вовсе смело потоком паникующих горожан и взмыленных кентавров.

Мы остановились всего один раз. Тогда замер весь Фарн, потому что со стороны дворца раздался ужасающе громкий рев. Я уже успела испугаться, что дьярхи спустили на алавирцев какое-то неведомое чудище, как Мэйрис, уставившись на дворец, слабо мяукнул.

— Дракон! Смотрите, это дракон! — один за другим принимались кричать люди вокруг.

Над старыми крепостными стенами, взмахивая кожистыми крыльями, медленно поднимался мифический ящер. Красная чешуя полыхала на солнце пожаром, а гребень на лбу гигантской рептилии сверкал золотом, словно корона. Еще прежде, чем Мэйрис выдохнул: «Андремакс!», я вспомнила витражи на дворцовых окнах. Сходство было поразительным.

— Он настоящий? — тихо спросила я у кота. — Или это искусная иллюзия?

— Не знаю, — признался тот. — Но, если он и фальшивый, идея кому-то в голову пришла гениальная.

Поясняя, Мэйрис кивнул на застывшую людскую массу. Она перестала колыхаться — все стояли, наблюдая за драконом и крича от радости.

— Боги вернулись!

— Их призвал король Дамиан для последней битвы!

— Победы королю Дамиану!

— Дьярхи не выстоят против Дамиана Освободителя и Андремакса!

Имя демона-дракона звучало чуть ли не чаще, чем имя бога. Но восторженной я себя не ощущала.

Дамиан, пожалуйста, выйди из этой битвы живым. Иначе разобьется сердце не только у меня. Горевать будет весь твой народ.

— Идем, — шепнул Мэйрис, отвлекшийся от зрелища. — Еще неизвестно, чем все закончится. Пока все заняты драконом, мы быстрее доберемся до дома.

Мысль была хорошей. Я засеменила за ним. А позади продолжал громогласно реветь Андремакс, обрушивший на купол дьярхов поток пламени.

Позже об этом дне складывали если не легенды, то как минимум красочные истории и песни. О том, как пропавшие перед битвой король и его избранная неожиданно вернулись рука об руку и с древним божеством-драконом Андремаксом за спиной. О том, как давние соперники Сокол и лорд Фаудо бок о бок танцевали бешеные пляски смерти среди полчищ дьярхов, без промаха разя захватчиков и прикрывая друг друга от вражеских атак. О том, как лорд Арис, и без того уже совершивший подвиг в начале сражения, рвался обратно, к верным друзьям. О том, как эльф-прорицатель по имени Хейс превращался в тень и наносил дьярхам смертельные удары, возникая из ниоткуда у них за плечами. И о том, как лорд Микелор доблестно держал оборону у Оси миров и не сдался, потеряв половину отряда и будучи ранен сам, а закрыл врата и не позволил врагам получить подкрепление.

А что делала я? Глотая слезы, ждала в потайной комнате под охраной Мэйриса. Там даже окон не было. Избранная слишком ценна, чтобы подвергать ее такой опасности. То, что вместе со мной прятались жены старших братьев Мэйриса, их дочери и женщины из прислуги, которые точно так же тряслись от страха за своих любимых, служило не таким уж большим утешением.

Мы не видели, как Андремакс сломал барьер дьярхов и как тем пришлось запустить готовящееся кошмарное заклинание раньше времени. Лишь по пересказам слышали, как Дамиан сумел предотвратить катастрофу, обратив колдовство против них самих, и как из пролома в куполе все равно ринулись полчища магических тварей, будто сотканных из первозданного мрака. Их вопли были настолько дикими, что доносились до особняка эн-Фелисов, заставляя нас содрогаться и с удвоенными опасениями коситься на Мэйриса, застывшего у дверей с обнаженным клинком. Он не в одиночку защищал дом, но, если монстры кинутся в город, устоит ли родовое гнездо эн-Фелисов против тех, кто поверг самого короля и его воинов?

Я была не единственной из женщин, кто, не имея оружия, незаметно спрятал в рукав кухонный нож. Мало ли что. Поговаривали, что дьярхи никогда не брали пленных и не хвастались милостью к побежденным.

Родственницы Мэйриса, как выяснилось, слышали обо мне много хорошего и отнеслись, как к своей, — подбадривали, успокаивали, держали за руку. Я пыталась ответить тем же, рассказывала, что видела богов, что они обещали помочь и что я обязательно спасу их мир от медленного умирания.

Я даже уже точно знала, как это сделать. Правда, не упоминала, что это зависит еще и от того, чем битва закончится для Дамиана.

Все завершилось спустя несколько невыносимо долгих часов. Сперва над городом разнесся победный рык Андремакса, который напоследок на огненных крыльях пролетел над Фарном и снова исчез — как верили алавирцы, до следующего раза, когда королевству будет угрожать серьезная опасность. Затем на улицах начали раздаваться крики ликования, когда из дворца поступили первые новости о том, что дьярхи наголову разбиты, а врата Оси надежно запечатаны. После этого Мэйрис спрятал меч и позволил нам выйти из убежища.

А потом пришел Сокол. Специально ради меня — удостовериться, что я в порядке. Он ворвался в дом по-медвежьи неуклюже — в гремящих доспехах, взмокший от пота, с царапиной на щеке. Отбился от стайки родственниц Мэйриса, пошутив, что у котов девять жизней, а это значит, что все мужчины рода эн-Фелис целы и невредимы, и сгреб меня в охапку, обнимая с веселым и, как всегда, открытым смехом.

— Там за тебя волнуются уже, — объявил «норвежец», подразумевая дворец. — Наши все живы. После того как появились Дамиан с Андремаксом, у нас вообще не было потерь. За тобой собирались отправить Хейса, но эта каракатица в последний момент куда-то провалилась. Фаудо рвался его заменить — и клянусь, у него бы это получилось, если бы лекари не привязали его к столбу, чтобы спокойно заштопать, — расхохотался Сокол.

— Он ранен? — встревожилась я.

— Ничего страшного, самое большее — шрам останется. Пытался перещеголять меня в количестве убитых и напоролся на меч, — он с уважением хмыкнул. — Пожалуй, пора завязывать с тем, чтобы звать его разряженным петухом. Дрался ровирец сегодня как десяток демонов. Впору думать, что в том бою на арене я в самом деле победил случайно. Кстати, все свои победы он посвятил тебе, Рина.

Я натянуто улыбнулась. Кажется, некоторые женихи ко мне слишком сильно привязались. Жаль будет их всех расстраивать.

— А Дамиан? С ним что?

Наверное, я спрашивала чересчур настойчиво или на моем лице что-то отразилось, потому что «норвежец» вдруг посерьезнел и ревниво прищурился.

— А что с ним может быть? Мертвеца ни яд, ни оружие не берут.

— Сокол, — строго произнесла я. — Это важно.

— Да все с ним хорошо. Было бы плохо, на улице был стоял плач, а не гремел счастливый ор. Его потрепало чутка, когда дьярхи пытались нас выжечь своей колдовской дрянью, но он уже оклемался.

— А почему сам тогда не пришел? — тихо спросила я.

— Потому что ты его ждешь, — Сокол глянул на меня так сочувственно, словно не понимал, как я могу не догадываться об элементарных вещах. — А у тебя другая судьба, избранная.

— Вот как, — горько прошептала я.

Дамиан всегда так поступал. Приставлял следить за мной Сокола, заставлял стражу «не замечать» Мэйриса и Фаудо, устраивал встречи с женихами и притворялся, что ему ничего не известно о заговоре. А лично присматривал за мной только по ночам, приходил, когда я спала, думая, что я ни о чем не узнаю. Только я не слепая и не глухая, хотя долго и старательно пыталась быть такой. И у меня было время обдумать, что значат его слова «Если погибнешь ты, все перестанет иметь смысл, избранная ты или нет».

Я отвернулась. Дамиан даже себе вряд ли когда-нибудь признается в том, что он способен что-то чувствовать, не говоря уже о том, чтобы принять меня в свое сердце. Он так привык считать себя мрачным и бессердечным мертвецом, черствым сухарем, что решил, будто это и есть правда. Ничего, смысл еще найдется — в том же, в чем Дамиан его видел всегда, то есть в заботе об Алавире. А я…

У меня другая судьба. В этом он прав.

Ладонь со спрятанным в рукаве ножом впервые за последние часы перестала предательски дрожать.

— Пожалуйста, передай всем остальным, что мне жаль, — сказала я Соколу.

— Чего? — растерялся он и, заподозрив что-то неладное, метнулся ко мне.

Но было поздно — я уже читала заклинание, которому меня на крыше научила богиня. Оставались последние слова. «Мене, мене, текел, упарсин…»

И я уверенной рукой вонзила нож себе в грудь.

44. Вот и всё

Смерть оказалась лучше, чем я думала. Я боялась, что буду медленно истекать кровью, мучиться от боли, всхлипывать и жалеть о содеянном — в общем, испытывать весь сопутствующий такому глупому самоубийству ужас. Но фортуна меня и правда щадила — я помнила только вспышку боли от удара, а дальше сразу наступила темнота.

В этой темноте горели звезды. Я долго смотрела на них, плавая на бескрайних волнах. Если это и было море, то необычное — теплая вода выталкивала меня, и я бы не утонула, даже если бы сильно хотела. Наверное, так чувствуют себя те, кто решил поплавать в Мертвом море. Только для меня это не было метафорой. Я же действительно умерла.

Секрет оживления Дамиана оказался простым и одновременно сложным — магическим «до мозга костей». Чтобы вернуть одну жизнь, надо было отдать другую. Добровольно, разумеется. У магии своя справедливость, собственные законы, которым вынуждены подчиняться даже боги. Поэтому их погибший собрат по имени Фиодорос так и остался мертвым — никто не осмелился заменить его собой на том свете.

Будь на месте демона-дракона кто-нибудь другой, он использовал бы этот способ, как только о нем услышал. Но Дамиан — это же Дамиан.

Я не знала, когда ему стало известно о возможности оживления. Подозревала, что сравнительно недавно, незадолго до или после того, как появилось пророчество. Дамиан был слишком благороден для того, чтобы предложить кому-то обменять свою жизнь на его, поэтому так ухватился за идею об избранной девушке и ребенке. В конце концов, почти все предыдущие избранные оставались вполне довольны тем, что им перепало, а главное — живы. Надо же было ему так промахнуться со мной!

В сердце кольнуло при воспоминании о том, сколько возможностей быть друг с другом мы упустили. Я тут же подумала, что это странно — не сожаление, конечно, а боль в груди. Сердца у меня больше не должно было быть. Заклинание предназначалось для того, чтобы они с дамиановским поменялись местами — мертвое на живое. Справедливый обмен, пусть некоторые решили бы иначе.

Да и вообще тут было не так уж плохо. Никаких тебе чертей, подбрасывающих дровишки под кипящий котел. Скучно даже, если представить, что вот так придется провести вечность.

Хотя не исключено, что как-то так и выглядит ад.

— Не надоело еще?

Я вздрогнула. Над поверхностью воды зажегся огонек. Сначала я перепутала его со вдруг заплясавшей звездой, но скоро стало ясно, что он больше и ближе, чем могут быть «небесные гвозди».

Пламя все разгоралось и скоро стало величиной с яйцо. Его света хватало, чтобы выхватить из тьмы обнаженную по пояс мужскую фигуру, изогнутые рога на лбу и сложенные за спиной кожистые крылья. Дамиан задумчиво катал огонек по ладони.

— Тебя здесь не должно быть, — хмуро ответила я, на всякий случай скосив глаз и проверив, в каком виде я тут вообще плаваю.

Одета. И на том спасибо.

— Почему бы это? — поинтересовался он.

— Я обменяла свою жизнь на твою. Тебя не должно быть в царстве мертвых.

— Девочка, — насмешливо проговорил Дамиан, — а с чего ты взяла, что ты в царстве мертвых?

Я замолчала. Ну, как бы ему объяснить…

— Мы на Границе, — терпеливо сказал он. — В твоем сердце.

— Но я же его…

— Проколола? С этим вышла маленькая незадача. Зажги, пожалуйста, солнце, — попросил Дамиан. — Как мрачный мертвец, я разделяю твое ночное настроение, но иногда не помешает и немного света.

— Что за чушь ты несешь? — проворчала я.

— Просто зажги солнце. Я бы сделал это сам, но мы, видишь ли, внутри твоего сердца, а не моего.

Если это были игры моего подсознания, то весьма причудливые. Впрочем, чему удивляться? Я так мало спала последние двое суток, а за это время столько всего произошло, что события смазались и превратились в хаос, как на картинах Поллока. Там, где были и боги, и драконы, и путешествия между мирами, почему бы не быть и зажженным по моей воле солнцам?

Я на несколько секунд закрыла глаза и представила, как оно встает где-нибудь, где в пустоте мог бы быть восток. Сначала не происходило ничего. А потом — я могла поклясться — небо над головой начало светлеть.

— Другое дело, — похвалил Дамиан.

Солнце всплыло над волнами и застыло невысоко над горизонтом. Иногда по утрам, именно в такое время, я тащила Эла, Сокола и остальных посидеть на берегу, полюбоваться морем и наполненной кораблями гаванью.

Повернув голову, я неожиданно обнаружила с правой стороны город, окруженный зелеными холмами. У причалов покачивались белые парусники. Не хватало лишь альбатросов и соленого ветра, но стоило о них подумать, как с той стороны раздались резкие крики птиц, а волосы тронуло легким бризом.

— Не думал, что ты настолько прикипела душой к Фарну, — тихо сказал Дамиан, наблюдая за идиллическим пейзажем.

Демон-дракон висел в воздухе, сидя в позе лотоса, как настоящий джинн. С его предплечий исчезли черные татуировки, а с груди — длинный шрам. Я поморгала, но они все равно не появились. Проследив за моим взглядом, Дамиан кивнул.

— Да, у тебя все получилось. Заклинание подействовало, поэтому я и смог попасть сюда. Мы с тобой оба на Границе между миром живых и миром мертвых.

— Значит, я все-таки умерла?

— Нет, но могла умереть, — уголки губ Дамиана опустились вниз. — Вообще-то я пришел, чтобы отругать тебя за это.

Я надулась. Ну конечно, как выполнишь свое настоящее предназначение, тебя сразу являются отчитывать.

— Но посмотрел, как мирно ты лежишь и любуешься звездами, и не смог, — закончил он.

— Почему? — удивилась я. — Ты здоров? Это так на тебя не похоже!

Дамиан с укоризной глянул на меня.

— Ну спасибо на добром слове. Может, поднимешься ко мне?

В другой раз я бы решила, что он сошел с ума, раз предлагает такое. Однако если у меня получилось зажечь солнце и заставить дуть ветер, то вдруг получится и ходить по воде?

Развернувшись, я тут же получила опровержение своим мыслям. Нет, я не утонула, но, захлебываясь, барахтаться в теплой воде тоже так себе удовольствие. А больше всего я боялась, что Дамиан сейчас рассмеется из-за моей неуклюжести.

Он даже не улыбнулся. Только взмахнул рукой. Тотчас я поднялась над волнами и зависла рядом с ним. По щелчку его пальцев в воздухе появился маленький коврик — в самый раз, чтобы усесться на него с ногами.

— Забирайся. С него не упадешь.

— Ты меня недооцениваешь.

— Я поймаю тебя, если что-то пойдет не так.

Это успокаивало, хотя следом пришла мысль, что я все равно вряд ли могла нечаянно убиться. Только что искупавшись, я осталась совершенно сухой. Все вокруг было иллюзорным.

Стоило это осознать, стало легче. Следующие мои шаги по воздуху были гораздо более твердыми. Я устроилась на коврике, сев напротив Дамиана.

— Так ты хотел о чем-то поговорить?

Он подался вперед, взяв меня за руку и неожиданно сильно ее сжав. Тонкие губы демона-дракона при этом искривились так, словно ему было больно.

Ладонь у него была теплая и крепкая, немного шершавая на ощупь. Выпуклые вены поднимались от жилистых предплечий выше, к тугим бицепсам, а дальше как-то само получилось, что я разглядываю мускулистую грудь и четко очерченный пресс.

Я потупилась. Не надо было Дамиану брать меня за руку. Я так скоро начну жалеть о том, что сделала.

— Хватит, — тихо сказала я. — Руку мне раздавишь.

— Нет, не хватит! — вырвалось у него.

Он тут же замолчал, но грудь его быстро поднималась и опускалась, а губы при этом были плотно сжаты. Глаза демона-дракона поменяли цвет — из блеклых они стали ярко-синими и теперь полыхали огнем.

Дамиан привык сдерживать свои чувства. Он даже гнев обычно больше разыгрывал на публику, чем действительно злился, и я впервые видела, чтобы в нем настолько ясно проявлялась буря испытываемых им эмоций.

Мне его даже стало жаль.

— Что случилось?

— Ты воткнула в себя нож и еще спрашиваешь, что случилось?!

Я снова отвела взгляд.

— Ты слышал богиню. Мы неверно истолковали пророчество. Я сделала то, что должна была.

— Мы нашли бы другой путь.

— Ты его тридцать лет искал, — не вытерпела я. — И как, нашел? Мы оба знаем, что это был единственный вариант.

— Боги вернулись, — возразил он.

— Ненадолго. И боги не будут править твоей страной. Ты же сам видишь, что Арис к этому еще не готов. Подданные боготворят тебя, они не примут никого другого на троне, а у тебя уже есть все, чтобы привести Алавир к процветанию. Без тебя страна развалится. А я никто, обычная девушка, о которой даже в родном мире грустил всего один человек. Ты должен отпустить меня в мир мертвых и жить, Дамиан. Ради всех алавирцев.

Он знал это в глубине души, просто не хотел верить. Это было так странно. Как может мужчина вроде него легко смириться с собственной гибелью и так старательно отрицать свою важность, лишь бы не допустить смерти другого человека?

Хотя что там. Я ведь пыталась провернуть тот же трюк.

Дамиан упрямо тряхнул густыми волосами.

— Жизнь без той единственной, кто имел смысл, ничем не лучше того состояния, в котором я пребывал последние тридцать лет. Я устал носить траур. Поэтому даже не надейся, я тебя никуда не отпущу. Меры уже приняты.

— Какие еще меры? — опешила я.

И, главное, когда он успел?

— Амулет, который я тебе дал в ночь твоего «знакомства» с Танцором, не блокирует враждебную магию. Он был создан, чтобы хранить искру твоей жизни на тот случай, если шпион дьярхов решит, что нет избранной — нет проблемы. В доме эн-Фелисов ты не убила себя — к счастью, у тебя даже толком пробить грудную клетку не хватило сил. Но заклинание обмена было запущено. Оно забрало твою жизнь — почти всю, за исключением крохотной искорки, которая осталась в амулете.

— Ты что, собираешься вернуть меня к живым? — ужаснулась я. — Ты же тогда опять умрешь и все будет зря!

— Нет. Снаружи прошло уже несколько дней. Твоя рана исцелена, ты сама продолжаешь дышать, но не можешь очнуться, потому что застряла на Границе. Мое сердце все это время билось, как живое, а тлен начал отступать от города. Этого не произошло бы, если бы заклинанию было мало того, что ты сделала.

— Но…

— Как в точности звучали слова богини, помнишь? — перебил Дамиан.

— Она сказала: «Нужно добровольно отдать свою жизнь», — с недоумением протянула я.

— Девочка моя, ты именно это и сделала. В заклинании нет ничего о том, что ты должна умереть, — терпеливо объяснил он. — Было достаточно твоей уверенности в гибели и того, что ты все равно на это пошла. У тебя нет причин задерживаться на Границе или желать перейти на другую сторону.

Ну, раз так… Это многое меняло.

Я снова посмотрела вниз. Дамиан все еще сжимал мою ладонь, крепко-крепко.

— Постой, — спохватилась я. — Вот это все про траур и про единственную — это что, признание в любви?

Я впервые видела, как на бледной коже демона-дракона появляется предательский румянец. Это было еще удивительнее, чем рога и крылья, к которым я давно привыкла.

— Что мне в тебе всегда нравилось — это сообразительность, — сухо ответил Дамиан. — Давай сначала закончим с делами, хорошо?

Н-да, суровый демон-дракон в своем репертуаре. Но я все равно приободрилась.

— И что нужно сделать, чтобы вернуться?

— На твоей шее висит амулет — найди его.

Я покорно нащупала холодный камешек. Странно — его цвет, в день подарка ярко-алый, так побледнел, что красный оттенок едва угадывался. Похоже, жизнь во мне правда едва теплилась.

— А теперь видишь море? — продолжил Дамиан. — Это не вода, это твоя магия.

— Так много? — не поверила я. — Микки говорил, что у меня есть способности, но я и колдовать-то пока не умею!

— Не уметь — это не значит не обладать даром. Ты внучка бога. Пусть ты не настолько сильна, как я, потому что твоя кровь смешивалась с кровью обычных людей, у тебя все еще огромный потенциал. Как, по-твоему, ты расшвыривала моих воинов у Оси?

— Мной управлял дьярх. Я думала, это его магия.

Дамиан хмыкнул.

— Если бы они умели переносить такое количество волшебной энергии через миры, от нас бы давно камня на камне не осталось. Нет, девочка, способности были твоими, дьярх ими всего лишь управлял. Сейчас же тебе нужно взять часть этой магии и влить ее в амулет.

— Он разве не иллюзорный, как всё тут? — засомневалась я.

— Иллюзорный, — согласился Дамиан. — Но то, что здесь происходит, связано с реальностью. Если бы ты не прочитала заклинание для моего воскрешения, вернуть тебя было бы легче. Теперь нужно, чтобы мы там, снаружи, уловили твою волю к жизни. Для этого ты должна усилить амулет или хотя бы попытаться этого добиться, чтобы разжечь искру ярче.

— Хорошо, — я поерзала на коврике, устраиваясь поудобнее. — Сейчас попробую!

Сказать было проще, чем сделать. Сколько бы я ни тужилась, ни представляла море перетекающим в драгоценный камень, откликаться оно не торопилось. Волны все так же безмятежно плескались под ногами, как и раньше. От натуги у меня уже начинали гореть уши.

— Ты замахнулась сразу на слишком многое, — наконец сказал Дамиан. — Иди сюда.

Он похлопал по пустоте рядом с собой.

— Там коврика нет, — буркнула я.

— Тогда садись ко мне на колени. Или это еще страшнее, чем упасть в воду? — улыбнулся он краем рта.

Я фыркнула. Месяц назад я бы и от одетого демона-дракона бежала как можно дальше, не говоря уже о том, чтобы пристраиваться к нему, полуобнаженному, на колени. Теперь я перебралась вдвое быстрее, чем пересаживалась бы со стула на стул, и с облегчением вздохнула, когда вокруг меня сомкнулись сильные мужские руки.

Только сейчас я осознала, как скучала по его объятиям. Не по Хейсу, Арису, Фаудо или кому-то другому — по одному Дамиану. Лишь его прикосновения к моим плечам ощущались правильными.

Он немного снизился, опустившись к самым волнам.

— Наклонись, опусти амулет в воду и представь, как она медленно, капля по капле в него просачивается. Молодец. Как почувствуешь, что все идет хорошо, можешь попробовать увеличить струйку, — его дыхание коснулось моей шеи. — И да, насчет траура — это действительно было признание в любви. Рина! — вдруг рыкнул демон-дракон. — Я не говорил устраивать водоворот!

Я радостно смеялась. Магия текла в амулет не какими-то струйками, а целыми потоками.

— Все идет просто отлично, Дамиан.

И единственное, что для этого было нужно, — чтобы меня принял один гордый и очень упрямый демон-дракон.

45. Это еще не всё!

В зале Оси миров сегодня было шумно. Шутка ли — свадьбы в Фарнском дворце не играли уже лет сорок. И пусть подготовка длилась несколько месяцев, для многих это событие все равно ощущалось как нечто необычное.

Особенно для меня. Ведь это я сейчас стояла плечом к плечу с Дамианом перед жрецом богини любви Элизии, который должен был сочетать нас браком.

Седой благообразный мужчина прокашлялся. Гул голосов за нашими спинами моментально стих.

— Дамиан эн-Драгонис, король Алавира, потомок бога-дракона Андремакса, — заговорил жрец, — готов ли ты взять в жены девицу Марину Дубровскую, чтобы стать с ней единым целым, хранить ей верность, заботиться о ней и разделять все ее радости и горести, как предписывает закон богини?

Я украдкой глянула на Дамиана. У меня не было сомнений в его ответе, просто хотелось еще раз полюбоваться женихом до того, как он станет мужем. Первым и единственным в моей жизни.

Даже на собственной свадьбе он не изменил привычному стилю и оделся в черное с серебром. На лбу, приминая темные волосы, блестела алмазами корона, но синие глаза сверкали еще ярче. В них не было и намека на туман смерти, заволакивающий взгляд Дамиана в начале лета. И улыбка появлялась на губах моего жениха теперь гораздо чаще, чем раньше.

— Да, — ответил он и, заметив, как я за ним наблюдаю, улыбнулся краем рта.

— А ты, Марина Дубровская, внучка бога Эхира, готова ли взять в мужья Дамиана эн-Драгониса, чтобы стать с ним единым целым, хранить ему верность, разделять его цели и устремления и воспитывать его потомство?

— Да, — бодро сказала я.

— Тогда поклянитесь в этом на Оси миров, и пусть все боги будут свидетелями вашего обета. А если вы нарушите клятву, отвечать вам придется перед всеми мирами, — строго произнес жрец.

Он отошел в сторону, чтобы мы могли приблизиться к Оси миров, положить на нее руки и повторить клятвы. В зале как будто бы стало еще тише.

Все знали, с какими неприятными воспоминаниями у меня связан чертов камень. Это и похищение из родного мира, и вмешательство в мой разум дьярхов, и путешествие по тропам междумирья, чуть не закончившееся гибелью. А еще у меня был дар привратницы, и на днях острые языки среди особо наглых придворных шутили на тему того, не сбежит ли невеста прямо в день свадьбы из-под носа у гостей.

Вот только я ничего подобного делать не собиралась, даже если бы могла. Изначально меня здесь удерживали силой, но сегодня я по собственной воле соединяла свою жизнь с демоном-драконом. А потому пересилила дрожь, которую вызывал возвышавшийся надо мной менгир, твердо шагнула вперед и коснулась его ладонью вместе с Дамианом, громко произнося слова брачного обета.

Камень мягко засиял. По символам на его поверхности прошла волна света — словно они принимали нашу клятву. Публика восторженно ахнула, а нам с женихом озорно подмигнул Микки, стоявший недалеко от жреца.

На самом деле менгир больше не мог ни светиться, ни открывать порталы. Его запечатали сразу после нападения дьярхов, сделав так, чтобы врата нельзя было «взломать» снаружи или активировать изнутри с помощью шпиона.

Меры были временными. Дракон Андремакс, вернувшийся в день последней вражеской атаки, остался удручен тем, что увидел. При встрече с Дамианом он объяснил, что понятия не имел о происходящем и опечален гибелью своих потомков. Теперь же бог-дракон намеревался отомстить за них и заодно убедиться, что дьярхи не навредят больше никому.

Честно говоря, я не слишком верила во всю эту болтовню, однако не увидела ничего плохого в том, что Андремакс собрал других богов и ушел на священную войну с дьярхами. Лишь бы алавирцев больше ни во что не втягивали. Ну а если боги победят и можно будет снова пользоваться тропами Оси миров, то так даже лучше. Меня все еще глодала совесть за то, что в прошлый раз я переполошила лучшую подругу и снова исчезла. Оставить бы там весточку, что я жива, нашла свое счастье в другом месте, возвращаться домой не хочу, — и быть спокойной.

Да и зачем бы мне рваться обратно? Серую мышку без связей, пусть и отличницу, вряд ли ждало что-нибудь лучшее, чем сомнительная карьера секретарши или переводчицы в бюро. Здесь я могла принести гораздо больше пользы.

Валяясь в постели и выздоравливая после чуть не забравшего у меня жизнь заклинания, я освоила и обычный алавирский язык, и магический алфавит. В волшебном искусстве мне еще многому предстояло научиться, но колдовала я уже на сносном уровне, удивляя своих учителей. Дамиан шутил, что внучкам богов вообще все дается легко. Ага, ведь это кто-то другой по десять-двенадцать часов в день проводил за книгами и тренировками!

Это была не просто прихоть. Тлен отступал, Алавир потихоньку воскресал, подобно своему королю. Однако иссушенные земли, заброшенные и разрушенные поселения не могли восстановиться сами собой. Простым людям требовалась помощь магов, и Дамиан с охотой шел им навстречу, а вместе с ним и я. Ведь отныне это был и мой дом.

Стихли последние слова клятвы. Микки сделал едва заметный жест, снимая с менгира свечение. В зале продолжала стоять тишина — обряд еще не был завершен.

Перед нами снова появился старик-жрец.

— Объявляю этот союз заключенным в соответствии с данным нам свыше законом и благословленным богами. Возрадуйтесь и будьте счастливы!

Тут маги запустили «спецэффекты» — иллюзорных поющих птиц и свечение вокруг нас с Дамианом. Вот теперь зал грохнул криками и аплодисментами. Сюда поместилось не так уж много гостей — только самые важные, и я застыла на миг, опешив от шума. И еще кто, блин, создал над нами эту глупую радугу? Я же просила этого не делать!

Из-за смятения я не успела ни возмутиться, ни вообще хоть как-нибудь отреагировать. Дамиан настолько неожиданно развернул меня, прижал к себе и примкнул своими губами к моим, что я в первую секунду лишь растерянно взмахнула руками.

Алавирские традиции не предусматривали ни вуали на лице невесты, ни поцелуя, поэтому для меня все это стало сюрпризом. Но уже в следующий миг я подалась к Дамиану, отвечая на его порыв.

Его губы были горячими и настойчивыми. Он не позволял мне отстраниться, пока не начало заканчиваться дыхание, заставляя меня все больше и больше краснеть от смущения. Все-таки на нас смотрит столько важных гостей…

Мы, конечно, не удержались и стали ночевать вместе еще до свадьбы. Честно говоря, я побаивалась, что на этом интерес Дамиана плавно испарится. Чем его может удивить неопытная девчонка, которая и целуется-то далеко не мастерски, куда там до изощренных постельных игр?

Ох, как я ошибалась! За долгие годы вынужденного воздержания в Дамиане накопилось столько страсти, любви и нежности, что нам должно было хватить на всю оставшуюся жизнь. Каждые объятия, каждый поцелуй был как первый. Ну а я не оставалась в долгу.

Когда муж оторвался от меня, его глаза счастливо сверкали, а сам он смеялся от радости. Я, как рыба, хватала ртом воздух, но тоже не удержалась от глупой улыбки.

Мы оба живы и мы вместе! Уже одно это заставляло сердце биться чаще.

Публика приняла наше проявление чувств с восторгом. Когда мы наконец-то развернулись к гостям, хлопали в ладоши и улыбались все без исключения. Кроме людей с самыми разными оттенками кожи, здесь были эльфы — темные и светлые, король гномов, пара дриад, ради нашей свадьбы покинувших густые южные леса, наги и оборотни. Скользнувший по залу взгляд выхватил румяную Дарью рядом с черноволосым мужем-волколаком, который не отходил от нее ни на шаг.

А за их спинами я вдруг заметила странно знакомое лицо — миловидную блондинку в белом платье. Ее не было в списке приглашенных, и, пока я судорожно вспоминала, кто же это, богиня успела исчезнуть, подмигнув мне напоследок. Наверное, догадывалась, что я тут же побегу к Микки рассказывать, что его любимая богиня Вириника прячется среди гостей. Рыжий парень чуть с ума от зависти не сошел, узнав, что я встретила ее в родном мире и что именно она помогла нам вернуться домой.

Микки спокойно перенес то, что его статус с жениха номер один изменился на просто друга. Кажется, он вообще никогда всерьез не воспринимал меня как невесту. Зато был невероятно благодарен за то, что я нашла способ, как сохранить жизнь Дамиану.

Рядом с рыжим стояли и другие мои несостоявшиеся женихи. Всего шестеро — не хватало лишь Эла. И снова, как всегда, воспоминание о нем отозвалось в сердце болью.

Он выжил при нападении дьярхов, хотя и был сильно ранен. Маги очистили его разум от чужого влияния и разрешили нам встретиться — на всякий случай под строгой охраной.

Эл не помнил ровным счетом ничего. Провалы в памяти начали мучить его много лет назад, но он считал, что это наследственное — такие же были у его отца-привратника, прошедшего войну с дьярхами. Выяснилось, что Эл и в Алавир-то никогда не стремился попасть, не говоря уже о том, чтобы рваться в женихи к избранной. Эту новость он выслушал с ужасом на ангельском лице и долго, витиевато рассыпался в извинениях.

И он не умел вырезать фигурки из дерева. Когда я показала зайца с незаконченной мордочкой, сделанного его собственными руками, Эл удивился и сказал, что никогда ничем подобным не занимался.

Слушая его, я никак не могла избавиться от немного жутковатого ощущения. Передо мной сидел все тот же Эл, который проводил со мной целые сутки на протяжении полутора месяцев, и в то же время это была совершенно иная личность. Нынешний Элтаниэль разговаривал по-другому, вел себя манернее и слегка презирал людей. А может, даже и не слегка. Говоря о возможности стать моим мужем, он делал такое лицо, будто ему предлагали жениться на осле.

С одной стороны, я испытала облегчение. Я сблизилась с этим мужчиной сильнее, чем с остальными женихами. Было бы сложно объясняться с ним на тему того, что я предпочла ему Дамиана. Теперь необходимость в этом отпала. С другой стороны, я чувствовала себя обманутой. Ведь я чуть не влюбилась в Эла, а оказывается, все это время его место занимало чудовище, желавшее мне гибели.

Бывший господин Эла — Намерадиэль, с которым я когда-то столкнулась в саду Академии мужей, — из-за этой ситуации был насмерть перепуган и лишился изрядной части своего высокомерия. В том, что мир балансировал на грани очередного завоевания дьярхами, отчасти была его вина. Это же он привез в Алавир шпиона и позволил ему встретиться со мной.

Дамиан воспользовался ситуацией с умом и добился от эльфов заключения выгодных Алавиру договоров. Также нас клятвенно заверили, что будут присматривать за Элом и обязательно найдут его отца, который распустил заразу. Правда, миновало три месяца, а об этом все еще не было новостей…

Другие женихи не стали пропускать свадьбу. Особенно ее ждал проказник Мэйрис, который тоже ничуть не огорчился потере престижного статуса. Не больно-то ему и хотелось жениться, зато теперь он стал другом королевы, а это, по его мнению, куда лучше скучной семейной жизни. Помахивая хвостом и чуть не подпрыгивая на месте, Мэйрис ждал, когда же мы уже перейдем в пиршественный зал и начнем настоящее празднество. Я даже не стала спрашивать, что он собирается делать потом. Котяра был неудержим в своем стремлении к веселью.

Арис, как обычно, в темно-синем костюме выглядел строго и, пожалуй, даже чересчур сдержанно для свадьбы. Как ни странно, известие о наших с Дамианом отношениях он воспринял с облегчением. Ему больше не требовалось становиться королем, можно было спокойно заниматься любимым делом, а то, что у нас с ним все складывалось не очень, стало ясно задолго до оживления демона-дракона. Если подумать, Арис одним из первых, еще при встрече во Дворцовом саду, догадался, что я неравнодушна к Дамиану. Ну а я никак не могла забыть, что безродная иномирянка для него была бы нежеланной женой. Тогда же никто не знал и тем более не мог заподозрить, что я внучка Эхира, покровителя темных эльфов.

Мезальянс Арису больше не грозил, и не только потому, что у нас с ним не срослось. После возрождения Дамиана он уехал на окраину страны, где старшие эн-Сандрисы занимались исследованиями тлена и возможности остановить его распространение. Как мы думали, Арис разочарован мной и другими моими женихами, среди которых оказался контрабандист. Однако там он познакомился с молодой магиней, ассистенткой своей матери, к тому же благородного происхождения. А вскоре после этого он принял приглашение на нашу с Дамианом свадьбу, прозрачно намекнув, что нужно еще одно — на женское имя.

Разве мы могли отказать?

И вот теперь Арис с задумчивым видом постоянно оглядывался назад, где среди гостей стояла его новая знакомая, и невпопад отвечал на обращенные к нему реплики товарищей. Я искренне надеялась, что эти чувства взаимны и скоро будет сыграна вторая свадьба.

Кажется, лишь один из моих женихов действительно огорчился тому, что я выбрала Дамиана. Причем это был тот, от кого я подобного ожидала меньше всего. Он же был всегда такой здравомыслящий, твердо стоящий на земле, пусть и предпочитал корабельную палубу… Когда я очнулась после пребывания на Границе, откуда меня вытащил Дамиан, Сокол несколько раз приходил и спрашивал, не передумала ли я насчет него. Ему, Хьоколю, разумеется, далеко до потомка бога и по совместительству алавирского короля, но вдруг…

В какой-то момент мне даже показалось, что это очередная проверка «на вшивость». В конце концов, Сокол долгое время успешно шпионил для Дамиана, следя за всеми, кто участвовал в маленьком заговоре. В пользу этой догадки играло то, что от печали «норвежец» освободился как-то уж очень быстро и продолжил ходить в рейды на пиратов, каждый раз возвращаясь громко смеющимся, с победами и богатой добычей.

С Фаудо они примирились. Ну, относительно. Стоило им появиться рядом, как гремели перепалки с изощренными ругательствами в адрес друг друга, но любой, кто их неплохо знал, понимал, что это притворство. А встречались они в последнее время часто. Дамиан помог «испанцу» оплатить семейные долги в Ровире, и в один прекрасный день контрабандист по имени Танцор бесследно исчез. Фаудо же перевез семью в Фарн, нанялся на службу к Дамиану и ходил вместе с Соколом в рейды, прославившись еще больше, чем раньше.

На лихого усача, разодетого по последней моде, поглядывала половина дам в зале. Судя по разбрасываемым им взглядам, своего Фаудо сегодня упускать не собирался.

Ну а Хейс… Темный эльф улыбался с хитрым прищуром, посматривая на нас. После нападения дьярхов он стал героем, ведь именно Хейс благодаря своим предсказаниям оба раза перехватывал управлявшего моим телом дьярха у самой Оси и предотвращал вражеские вторжения. В мгновение ока мелкий шулер с татуированным лицом стал одной из самых уважаемых личностей Алавира и получил в награду целое поместье.

Однако было непохоже, что он возгордился или что он вообще стремился к обогащению. На церемонию эльф надел все тот же невзрачный темный наряд, который позволял ему сливаться с тенями, и постоянно вертел в руках все те же игральные кости. В своем поместье он был единственный раз, предпочитая проводить время в тавернах и на постоялых дворах, где творились разнообразные подозрительные дела.

С момента возвращения с Границы у меня не пропадало ощущение, что Хейс все знал заранее и умело подталкивал нашу компанию к правильному пути. Изредка он ночевал во дворце, и, разыскивая его как-то раз, я обнаружила эльфа играющим в кости с широкоплечим мужчиной. Его голос очень походил на голос бога по имени Рейанд, который откликнулся на зов Дамиана и появился на крыше общежития, но понять, он это или нет, я не успела. Хейс заболтал меня, увлек в коридор, и больше я уже того человека не видела.

Хотя, может, это было просто совпадение. Или эльф познакомился с Рейандом уже после того, как Дамиан призвал богов. Я не знала. В чем я не сомневалась, так это в том, что в один прекрасный день Хейс снова исчезнет, чтобы продолжить свои приключения.

Когда я оглядывала этих шестерых мужчин, на ум невольно приходила мысль, что даже в первом, искаженном виде пророчество было не таким уж ошибочным. Я в самом деле полюбила их — просто не как женихов, а как друзей. Лишь седьмой — Дамиан — стал для меня чем-то большим. А я — для него.

Рукоплескания и радостные возгласы в зале стихали лишь для того, чтобы громко зазвучать снова, от других гостей. Мы должны были пройти по дорожке к выходу и выслушать каждого, кто хотел нам что-нибудь сказать. А высокопоставленных приглашенных, кого допустили в зал смотреть на самую главную часть церемонии, хватало. Мы еще даже не добрались до дверей, а у меня уже гудела голова.

Впрочем, я слушала всех вполуха, а сама думала о другом. За моей спиной как будто оставался не просто зал с гостями, а целый жизненный этап. Я «переехала» жить в другой мир, помогла оживить потомка богов да и сама изменилась. Хотелось бы думать, что в лучшую сторону, ведь раньше я не думала ни о чем, кроме самой себя, а теперь на мне лежала забота о королевстве и в первую очередь — о Дамиане и его будущих детях.

Когда наконец замолчал последний из желающих нас поздравить, я улучила минутку и прошептала Дамиану:

— Надеюсь, это всё.

Я подразумевала, что прекратилось то беспокойное время, когда наши жизни были в опасности, а миру угрожали дьярхи. Дамиан, кажется, понял мои слова неправильно, потому что синие глаза с удивлением посмотрели на меня.

— Нам еще выходить к следующим гостям. Если помнишь, в зал не смогли попасть делегации кентавров и русалок. Первые ждут во дворе, вторые — в бассейне, и нужно проследить, чтобы и те, и те попали в пиршественный зал. И нужно хотя бы какое-то время провести там. А потом, — он подмигнул, — нас ждет первая официальная брачная ночь.

Не удержавшись, я хмыкнула. Уж этого он точно ждал сильнее, чем все остальное.

— Я имела в виду, что все, закончились наши дикие приключения. Можно жить спокойно.

Дамиан покачал головой.

— Нет, девочка моя. Ты просто еще не общалась с делегацией кентавров — вот где настоящие приключения. И не пыталась помирить подвыпивших дипломатов от светлых эльфов с такими же пьяными дипломатами от темных. Между прочим, первую брачную ночь я тоже рассчитываю провести с размахом. А потом тебе придется помогать мне в воспитании наших детей. Когда дети драконьего племени учатся летать, у родителей начинается сущий ад. Так что гарантирую тебе, — он рассмеялся. — Это еще далеко не всё!

Content

Элис Айт
СЕМЬ МУЖЕЙ ДЛЯ ИЗБРАННОЙ ДЕМОНОМ-ДРАКОНОМ

1. Роковое знакомство

2. Дима

3. Другой мир

4. Немного истории

5. Две стороны мира

6. Незваный гость

7. Муж номер один

8. Так хотели боги

9. Академия мужей

10. Кладезь знаний

11. Не тот момент

12. Лесной народ

13. Нечаянный муж

14. Мэйрис

15. Чудесные перспективы

16. Странные сновидения

17. Команда

18. Самое необходимое

19. Арис

20. Достижение маленькое, да удаленькое

21. Тень

22. Забота об избранной

23. Непростое свидание

24. Разговор наедине

25. Сюрприз

26. Неприятное пробуждение

27. Темный эльф

28. Передышка

29. Механизм и парочка проблем

30. Хейс

31. Неожиданные помехи

32. Очевидная ловушка

33. Наперекосяк

34. Танцор

35. Внезапный визит

36. Романтический круиз с подвохом

37. Слишком поздно

38. Не-я

39. Дорога в пустоте

40. Дом, милый дом

41. Дела поважнее

42. Атака

43. Последняя битва

44. Вот и всё

45. Это еще не всё!