Андрей Белянин

Яжмаг вне закона

Любое колдунство по безналу!

Своевременная оплата в ваших интересах.

Глава первая

Войди в рассвет, пока роса легка.

Пока вокруг всего и понемногу.

Дежурный ангел сдвинет облака

И выправит бумаги на дорогу…

«Между первой и второй перерывчик небольшой!»

Ненавижу пустопорожние банальности. Особенно когда всё вышесказанное является чистой правдой. Вы не поверите, нам не дали отдохнуть даже суток! Вроде бы что такое двадцать четыре часа на весах Вечности? Пыль и прах, но нет…

Силы Добра и Света не дремлют.

Что ж, тогда я тоже напомню о себе. Ярослав ибн Гауда Мценский, тридцать три года, коренной петербуржец, живу один в отдельной квартире на третьем этаже старого дома на улице Банковой, это практически в центре, строен, высок, сногсшибательно красив, чёрные кудри, байроновский профиль, а ещё я маг. Вернее, яжмаг!

Многие не считают это профессией, обзывая таких, как я, мошенниками и аферистами, а среди нас действительно хватает всяких. Но, если ты способен заработать магией на хлеб, не сгореть на неверном заклинании, удрать от инквизиторов, не попасться в зубы вампирам, дать сдачи оборотню, правильно вызвать духа и остановить зарвавшуюся нечисть на пороге собственного жилища, – тёмное яжмажество – это прям твоё!

…До моего рабочего кабинета донёсся чарующий аромат свежего кофе. Это Нонна мягко прошмыгнула на кухню. Пока у неё не всё получается, вчера вечером она едва не взорвала смирившуюся микроволновку и пыталась приготовить яйца пашот в блендере (даже не спрашивайте, где она нашла такой рецепт, я уже проклял его автора!), но девочка старается изо всех сил. А доброта и забота у неё поистине ангельские. Собственно, она и есть…

– Хозяин котика погладит своих же интересов ради. – У моего стола материализовался Фамильяр, пылая алыми глазами и улыбаясь до ушей во все сто тридцать два зуба. – Тому, в чей дом шагнула Нонна, судьба стать магом вне закона!

Я шикнул на домашнего демона, и он, довольный, как енот-полоскун после субботней стирки, вальяжно удалился в ближайшую стену. Для подобных ему обычные препятствия преградой не являются. И да, хотя Фамильяр далеко не первый демон, который мне служит, но именно он каким-то образом умудрился завоевать самое крохотное место в моём сердце.

Так-то любой, даже начинающий яжмаг знает, что адским тварям никогда нельзя верить, уж тем более любить их! Как только они заполучат лазейку в вашу душу, не сомневайтесь, там будет выжжено всё, ибо демон извечный враг рода человеческого! Но иногда этот графоманствующий пушистый котэ такая ковайная няшка-а…

Что ещё я могу о себе рассказать? Ах да, возможно, стоит вкратце пояснить, что со мной произошло за последние три-четыре дня. Пожалуй, это даже будет правильным, иначе возникает слишком много вопросов, а не в моих бытовых правилах удовлетворять чьё-либо любопытство бесплатно. Ну да чоткий же Сотона, всё равно приходится.

Всё началось с того, что ко мне в квартиру заявилась незнакомая девушка, скромной внешности, не фотомодель, грудь максимум на двоечку дотягивает, русоволосая, коса до пояса, в длинном платье и по уровню развития – наивнейший блондиноид! Зовут Нонна Бернер, раздаёт брошюрки свидетелей Иеговы, к слову – запрещённой у нас в РФ секты, несёт какую-то пургу о Боге и Воронеже, а потом за ней приходят. И не один раз. То есть весь день в моё скромное жилище ломилась топа людей и нелюдей с одним и тем же требованием – отдать им девушку!

Мы, яжмаги, крайне не любим что-либо отдавать, тем более под таким массированным давлением. Я упёрся рогом единорога, прошу прощения за тавтологию, но виновная во всём девушка демонстрировала себя как невинная девица. Или это опять масло масляное, жир жирный, краска красящая и мясо мясное? Не важно.

События завертелись крыльями ветряной мельницы, Нонну увезли Хранители, мне удалось собрать горстку друзей, и все вместе мы насовали силам Добра в тыковку по самое «я больше не буду»! Потом ещё ко мне в квартиру припёрся один из высших демонов, угрожал, понтовался, размазал Фамильяра, даже пытался наезжать на заглянувшего дедушку-архангела, но получил наркоманской пентаграммой по башке и сгинул в пекле. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Ну и как результат всего произошедшего – меня объявили вне закона!

Так что теперь я официальный враг всего хорошего, светлого и доброго в Санкт-Петербурге. Вот как бы мне больше заняться нечем, но Хранители оказались существами мстительными. Как оно теперь будет дальше, совершенно непонятно, яжмаги моего уровня всегда играют в «слугу двух господ», это совершенно нормально. Но вот переходить на условно тёмную сторону на постоянной договорной основе только потому, что тебя выгнали со светлой, получается как-то некузяво…

Кстати, Нонна Бернер вернулась в наш дом утром следующего дня. Она первая обняла меня и поцеловала, если кто подумал, что следующим шагом будет спальня (а я подумал именно так), то птица обломидзе мне в руки. Её поцелуй был исполнен самой искренней любви, что совсем не означало готовности к сиюминутному сексу.

Нет, мы проболтали весь день, заказывали еду из грузинского и китайского ресторанчиков, пили чай, алкоголь она не приемлет, рассуждали о добре и зле, о рае и аде, о пекле и небесах, о Белой Невесточке и Гэндальфе, о чёрных фризах и крылатых львах, к двенадцати ночи она утомлённо, но счастливо спала в моей кровати. Без моего участия…

Так вот сейчас она варит кофе на кухне, и меня наверняка ждут как завтрак, так и неприятности. Но, покуда там накрывается стол, я успею, как минимум, посмотреть новые срочные сообщения. Если и не ответить, то хотя бы выяснить, чего ради так надрывается серебряная козлиная морда на крышке рабочего планшета. Сортировкой сообщений: суперважных, просто срочных, требующих ответа, не особо требующих или даже вконец охреневшего спама – занимается специальная программа. Мне предлагается зайти, глянуть беглым взглядом и определиться.

– Всё, я на месте. Что тут у нас? Кому помочь, кого послать, кого убить? На последнее я не слишком настроен с утра, но кто знает, если уж очень напроситесь…

«Яжмаг Мценский! Всего один вопрос: вы мужик? Если да, то второй вопрос: а почему до сих пор не в сплочённых рядах «Мужицкого государства»? Наша цель выйти наконец из-под глобального диктата женщин на планете Земля с последующим распространением нашего учения в человеческих колониях на Луне, Марсе и Юпитере. После того как мы установим новый, честный миропорядок в своей части Солнечной системы, настанет час обратить внимание и на другие галактики…»

– Да, да, и на Марсе будут яблони цвести. Переходите уже к делу.

«Уверен, коренное мужское население других планет так же радостно примет наши прогрессивные идеи. Само учение «Мужицкого государства» сильно, потому что верно! А верно, потому что справедливо! А справедливо, потому что сильно!»

– Вот и всё, тема закольцована, логика железобетонная, спорить не с кем и не о чем. Далее?

«Если вы настоящий мужик, если вы разделяете наши ценности, если готовы бороться до победного…»

– Ясно. Далее следует длинный счёт в зарубежном банке, теряющийся в офшорах, и концов не сыскать. Пожалуй, стоит ответить.

Я привычно набрал номер собственной карты, присовокупил пару фотографий себя, нежно любимого, на фоне кладбища, ритуальный костёр, руки в крови, и попираемые ногами черепа хрустят в грязи. Не какой-нибудь дешёвый коллаж, между прочим, а дорогая постановочная фотосессия у одного из лучших фотографов Моравии!

Далее последовало коротенькое письмо адресату с указанием перевести мне пятьдесят тысяч рублей, в противном случае у него через полчаса начнёт нестерпимо чесаться между пальцами ног, так что не спасёт ни один дерматолог. Минутой спустя я был внесён в «чёрный список» представителем «Мужицкого государства», но требуемые деньги упали на мой счёт уже через три минуты.

Я не успел толком дочитать следующее письмо, как за моей спиной возникла Нонна:

– Кофе будете?

– Из ваших ручек я выпил бы и кружку яда…

Даже от столь простенького комплимента девушка глупо разулыбалась и едва не поплыла спиной по стене.

По факту я могу делать с ней всё что угодно на потребу моей чёрной душе, но почему-то дальше двусмысленностей руки не распускаются. И уж поверьте, дело не в том, что её прапрапрапрадедушка в леший знает каком поколении сам архангел Метатрон Глас Божий. Нет, дело было во мне самом – яжмаге, который никогда не робел в отношении противоположного пола и, как принято в цивилизованном Питере, отнюдь не сковывал себя лишними условностями.

Мы ведь «культурная столица», а значит, моральные рамки не для нас. Вспомните, что творили лучшие представители творческой питерской интеллигенции от Гребня до Шнура и от Боярского до Собчак, вы меня поймёте. Беда лишь в том, что, однажды почувствовав черешневый вкус губ именно этой девушки, я сам себе больше не принадлежу…

– Ой, а вы тут работаете? – вдруг удивилась она, прижимая кружку с горячим кофе к груди. – Я не хотела мешать. Это же всё очень сложно, наверное. Одна ошибка в заклинании – и… всё?!

– И даже хуже, – весомо подтвердил я, осторожно забирая у неё свой кофе. – Но, если вам любопытно, садитесь на моё место.

– А можно?

– Легко! Читайте вслух, никаких особых секретов там нет.

Ага, как же. Оказалось, что очень даже есть…

Нонна аккуратно опустилась в моё кресло, сложила руки на коленях и, выдохнув носиком, с выражением начала:

– «Ярослав, я вас хочу!»

– Что? – едва не захлебнулся я, но моя гостья, не вдаваясь в детали, тем же хорошо поставленным голоском старательно продолжала:

– «Я мечтаю о вас, о ваших ласковых руках, могучем торсе, сильных бёдрах и горячем фаллосе. Мне говорили, что за деньги вы исполняете любые фантазии клиентки, что ваше колдовство всесильно, так вот я хочу, чтоб вы вошли в мою…» Ой!

Мне чудом удалось успеть захлопнуть крышку планшета на самом интересном месте, едва не прищемив девушке кончики пальцев.

– Что?! Я что-то не так сделала? А ещё я хотела спросить, что такое фалло…

Мне пришлось отставить кофе, положить ей руки на плечи, повернуться в сторону окна, демонстрируя чеканный профиль, и томно вздохнуть. Однако на этот раз моё мужское обаяние дало осечку, Нонна не купилась и повторила вопрос. Мой пошатнувшийся авторитет спас домашний котодемон, крайне вовремя заявившийся сообщить о визите нежданных гостей.

– Мы ещё вернёмся к этой теме, – пообещал я, гордым шагом удирая в прихожую.

За дальнейшее чтение переписки можно было не волноваться, козлиная морда ни за что не допустит постороннего человека смотреть мою почту. До такой системы охраны личных данных ещё ни один Цукельберг не додумался, но мой программист установил фишку из фильма «Люди в чёрном»: когда планшет открываю не я, то вспышка света с экрана способна ослепить любопытную Варвару любого пола как минимум на полтора часа!

– Кто там припёрся?

– Официальное лицо с башкою лысой, как яйцо, – на ходу докладывал Фамильяр. – Я мог убить его на месте, но он тебе несёт известие.

В принципе всё понятно. Хранители наверняка отправили мне какой-нибудь жутко важный документ, ограничивающий мои свободы и права в плане передвижения, использования магии, а может, даже и самой возможности дышать воздухом этого города. Я накинул на плечи чёрный халат со звёздами, активировал посох и после секундного размышления аккуратно снял защитные чары с входной двери.

– Яжмаг Ярослав Мценский? – стоя на шаг от моего порога (правила техники безопасности!), спросил возрастной, тощий мужчина с внешностью затюканного чиновника низшего звена. Лысый, в недорогом деловом костюме, круглых очках и медицинской маске.

Последнее скорее дань вежливости, хотя Питер уже пару раз закрывали с серьёзными ограничениями из-за ковида, но на нашу своевольную публику оно не действует. Мы три революции пережили, Первую мировую, Великую Отечественную войну, блокаду Ленинграда, крушение Союза, беспредел девяностых, санкции двухтысячных. Что нам какой-то там китайский вирус? Вот именно! Но, если что, лично мне удалось привиться в числе первых, потому что хочу жить…

– Ярослав ибн Гауда Мценский, – с лёгким нажимом поправил я. – Чем могу быть полезен?

– Вы можете пригласить меня в дом?

– Могу, но не хочу. Что-то ещё?

– Я имею честь представлять гильдию Хранителей в…

– Ох, представляйте их в чём угодно, хоть в нижнем кожаном белье, но избавьте меня от ваших фантазий.

– А вы грубы, – немножечко удивился он, опуская маску на подбородок, но шагу вперёд не сделал.

Тем не менее кельтский амулет на моей груди начал нагреваться, предупреждая об опасности. Возможно, этот лысый не так прост. Один раз я уже не уделил должного внимания какому-то там бомжу, второй раз подобная ошибка не повторится. Посох крутанулся в моей правой руке, переходя в боевое положение.

– Не сейчас, – кротко поклонился тощий посланник Хранителей. – Сегодня в мои обязанности входит лишь передача вам официальных бумаг. Отныне вы – яжмаг вне закона. Решение вынесено, обжалованию не подлежит. Если вас убьют силы Тьмы, это будет лишь вашей проблемой, если вы погибнете, сопротивляясь Свету, это будет нашей победой. Рекомендую внимательно прочесть всё. Если же вы нарушите хотя бы один пункт из переданных вам предписаний, за вами придут…

– Вы? – догадался я.

– Да, – без улыбки кивнул он, передавая мне запечатанный конверт.

– Мне уже пора бояться?

– Во имя гильдии Хранителей я отрублю вам голову или же просто сожгу вас как чернокнижника. – На мгновение он изменился – длинный плащ, кожаная шляпа, маска с длинным чёрным клювом, круглые очки.

– Чумной Доктор? Я думал, вас не существует.

– Прощайте, Ярослав Мценский.

– Ибн Гауда-а!

Не уверен, что лысый услышал мои слова, потому что он просто исчез.

Глава вторая

В слепом горниле медных труб,

В горячке быта и страстей,

Я помню лишь касанье губ,

И то на миг, а дальше тень…

Вот только что стоял, и вот нет его, словно страницу с чёрно-белой иллюстрацией из книги вырвали. В ту же секунду мой чуткий нос уловил слабый запах серы. Я удивлённо обернулся…

– Скажу без пафосных речей, в аду хватает палачей. Кто служит Тьме, кто служит Свету, платили б звонкую монету!

– Думаешь, он из ваших?

Вместо внятного ответа Фамильяр плотоядно облизнул губы. Понятно. На своей территории, то есть у нас дома, он и четверых таких «врачевателей» порвёт в клочья, но защитить меня за порогом уже не в его власти. Дадут мне сегодня хотя бы нормально выпить кофе?

Конверт я сунул за пазуху, почитаю, когда будет больше свободного времени, а сейчас…

– Кто-то разговаривает? Минуточку…

В моём рабочем кабинете за столом сидела красная Нонна. То есть реально её лицо, уши, шея и даже часть груди полыхали всеми пятьюдесятью оттенками красно-бордово-розового. Перед ней стоял раскрытый планшет, и козья морда (сука!) вслух зачитывала ей письмо той самой дуры, которая чего-то там от меня хотела…

– Оболью святой водой, – предупредил я, и коза мигом прикусила язычок.

– Ярослав, вы… эта женщина, она… мне так её жалко-о…

– А меня нет?! – Едва не рыча, я отобрал у Нонны планшет. – Чоткий же Сотона, почему программа защиты не сработала? Вот же. Всё подключено, всё должно быть как в…

Вспышка ударила по глазам, и мир для меня погас, растворившись в пульсирующем чёрном шаре. Нежные пальцы девушки осторожно коснулись моей щеки.

– Вам больно? Мне тоже что-то сверкнуло в глаза, но знаете, если ты был на небе и видел горний Свет, то уже всё остальное не так впечатляет. Пойдёмте на кухню, я вас провожу. И кофе свежий сделаю, хотите?

Так. Теперь я ещё и слепой на полдня. Тут же вспомнилось про визит Чумного Доктора и конверт за пазухой, надо было читать сразу на месте. А всё из-за того, что несколько дней назад я пустил к себе на порог наивную милашку из секты свидетелей Иеговы. О которых она быстренько забыла и даже не вспоминает сейчас, а мне приходится отдуваться. Утро задалось как надо, не находите?

И правильно! Кому какая разница? Питер – наихудший город в плане того, если вам вдруг резко требуется жилетка выплакаться и чужие уши для слива личных трагедий. Здесь у каждого своих проблем выше шпиля Александрийского столпа. Поплачьте где-нибудь в Краснодаре, там добрые девицы всё выслушают, поймут, погладят по головке (тьфу, по голове!), нальют самогону и уложат спать. А у нас здесь душевное сострадание не в тренде, тут принято вешаться от тоски, а не ныть…

Я позволил отвести себя на кухню, усадить за стол, и вскоре аромат свежесваренного кофе с корицей, мёдом и лимоном перебил остатки серного запаха. По моей просьбе Нонна принесла мне из платяного шкафа чёрную шёлковую ленту и помогла завязать глаза. Так вынужденная слепота смотрелась куда таинственней и благороднее, типа как у того же графа Строгова, которому татары раскалёнными саблями выжгли его карие очи. Хотя-а…

Чего я вру-то? Нет, разумеется, слепым я не был. Один из плюсов профессии яжмага заключается в том, что ты можешь использовать заклинания, дающие если не мгновенное исцеление, то как минимум весомую компенсацию за временно утерянные способности.

Лично я прикупил аж три таких на всякий пожарный, активировал одно и, пока глаза не придут в норму, мог видеть сквозь веки, словно тепловизор. Все живые предметы имели оранжево-сиреневый спектр, а неживые – сине-зелёный. Повязка лишь подчёркивала правильный образ страдальца, но, честно говоря, я бы даже переписку в сотовом мог читать без особого напряжения.

Магия такое дело – никогда не знаешь, в какой момент и как она тебе пригодится. Но всегда лучше быть в полной готовности. Фамильяр прекрасно знал, на что я способен, а вот Нонна Бернер заботливо суетилась вокруг, и разочаровывать её не было ни малейшего желания.

– Вот ваш кофе. Осторожно, давайте руки, не обожгитесь. Хотите, я яичницу приготовлю? Или омлет? А ваш котик признался, что хочет мяса. Я могу сходить в «Дикси», купить ему куриные окорочка.

– Вряд ли он имел в виду курицу, – пробормотал я, с наслаждением делая первый глоток. Все проблемы на минуту улетучились, а мозг с наслаждением окунулся в сладкий аромат кофейных зёрен и алтайского мёда. – Но сходить в магазин, конечно, можно. Только возьмите Фамильяра с собой. У него есть специальная кошачья шлейка с поводком, мы часто так гуляем. Все умиляются.

Нечасто. Гулять с чёрным тигром по центральным улицам Санкт-Петербурга проблемно по многим причинам. Двух нетрезвых хулиганов он едва не съел прямо при мне.

Поэтому обычно я выпускаю его одного. Ибо когда мой демон заводит речь о мясе, то лучше всего ему подходит то, что от него убегает. Ему нужна реальная кровь, яростная охота, сопротивляющаяся добыча. Вечером разрешу ему половить крыс в метро, в прошлом месяце он принёс в качестве трофея два передних резца размером с мой мизинец.

Не хотел бы я бродить в одиночку по таким переходам, а вот одного столичного фантаста, влажного поклонника евромайданов, с удовольствием бы сунул к крысам в его же мир! И не то чтоб у меня были к нему какие-то личные счёты (он бы тогда и дня не прожил), просто не люблю, когда кто-то оправдывает убийство русских…

– Пусть в слуги я к тебе попался, но в няньки ей не нанимался! – проворчал чёрный кот, когда правнучка архангела упорхнула переодеваться. По его глазам было видно, что он только и мечтает выйти на улицу, но опасается оставить меня одного.

– Будь бдителен, не позволяй ей скупить весь «Дикси», держи себя в лапах, не рычи на продавцов, не ешь бабулек, они холестериновые! Что ещё?

– Не красть, не гадить, не орать и никого не убивать, – презрительно фыркнул он. – Талантливо сыграть репризку о котике с блаженной физкой.

Я, не целясь, пнул его тапкой под хвост. Фамильяр цапнул тапку зубами, унёс в угол, погрыз с довольным рычанием, повозил её по полу и послушно вернул мне. Считайте это своеобразной игрой, даже котам иногда хочется почувствовать себя верным псом.

К нам выпорхнула Нонна, одетая в полуспортивное трикотажное платье, чёрные лосины, на ногах белые кроссовки с красной петелькой. Кажется, я уже упоминал, что в моём платяном шкафу можно пропасть часа на два-три-четыре? Наша сожительница (мне почти нравится это слово!) всегда умудряется выбирать себе достаточно строгие, но стильные и выверенные наряды. Плюс тратит на всё максимум минут десять. Не чудо ли?

И краситься ей не надо, она и так умудряется быть красивой. Ну, не такой красивой, как я, естественно, но удивительно гармоничной во всём. Кроме наивности, это качество у неё возвышается над средним уровнем, как Эверест над Марианской впадиной.

Поэтому выпускать её из дома одну чревато, но ведь и всё время держать её в четырёх стенах нельзя, надо как-то приучать к улице. Постепенно, приглядывая, под охраной, в зоне видимости, рассматривая окружающих через снайперский прицел.

Быстренько согласовав список покупок, так, чтоб взять ровно тот минимум, который способна донести совсем не брутальная девушка, я передал ей свою банковскую карту. Обычно «Сбер» ограничивает пользователей по тысяче без ПИН-кода, но мне можно тратить пять. Не спрашивайте, как я это сделал, Греф будет очень недоволен, это наш маленький секрет.

Учитывая, что спиртное и чёрную икру Нонна обещала не брать, на всё остальное ей за глаза хватит. Тем более что больше двух пакетов в двух руках она никак не донесёт.

Как же я был слеп во всех смыслах…

– Ну, раз у меня есть немного свободного времени, то можно позволить себе расслабиться и почитать.

Ибо, не побоюсь высокого слога, именно чтение является высшим наслаждением для питерского интеллигента, а мы, яжмаги, всё-таки принадлежим к элите. Помните знаменитую фразу: «Мир будет принадлежать тем, кто читает книги, а не тем, кто смотрит телевизор»? У меня телевизора нет, но сейчас я и не книгу читать собрался.

Конверт от Хранителей был крепко запечатан, так что пришлось приложить усилия, разорвав его чуть ли не зубами. Внутри оказался сложенный вдвое лист плотной бумаги, ручная работа, на котором так же вручную, каллиграфическим почерком было выведено следующее послание:

– Бла, бла, бла… «яжмаг Мценский!» Снова бла, бла, бла… «а мы Хранители! За препятствие, противодействие, опасное вольнодумие… отныне и вплоть до полного исправления… вам запрещено… Ходить, появляться, быть…» Бла, бла, бла… «и думать не сметь… даже за городскую черту… Колдовать вне дома, за периметром собственной квартиры, на улице, по району…» Бла, бла, бла… «а не то… мы будем вынуждены, испытывая искреннее сожаление, выражая глубокое сочувствие, но тем не менее закон есть закон, следовательно…» Бла, бла, бла, – сорвался я, едва ли не комкая письмо. – Ой, всё! Короче, я буду расстрелян на месте по-любому!

В дверь позвонили. Какая досада, придётся топать самому, хотя всегда проще спустить с поводка Фамильяра. Если там кто-то, кому здесь не рады, то он всегда решает подобные моменты быстрее. Может, сделать вид, что меня как-нибудь нет дома? Звонки продолжались с удручающим постоянством. Через пару минут я сдался.

Поправил чёрную повязку на глазах, встал и пошёл из кухни в прихожую. Чисто для атмосферы держался правой рукой стены, хотя всё видел в сине-зелёном сиянии, да и по собственной квартире мог бы запросто передвигаться даже в абсолютной темноте. Защитные заклятия на входе снимать не стал, это всегда успеется.

В парадной, на площадке, разминали мускулистые шеи двое громил. Типаж характерный, почти карикатурный: бритоголовые, в дорогих спортивных костюмах, рукава закатаны, морды кирпичом, масок нет. Интеллект на уровне лопаты.

– Типа чё, слепой?

– Чем могу быть полезен? – Мне удалось вовремя прикусить язык, чтобы не ляпнуть «господа». Да, да, я слепой, совсем ничего не вижу…

– Терпила, где хозяин хаты?

– Это я.

– С нами пойдёшь.

– Я не могу выходить из дома без моего кота-поводыря. Что-то ещё?

– Типа ты чё?! Тока слепой или ещё глухой? Короче, ты, сучара, щас…

Два идиота дружно сделали шаг вперёд, пытаясь поймать меня за руки и выдернуть за порог. Но охранные заклинания у нас дорогие, импортные, чешско-словацкие, действуют безотказно и жёстко. А любые другие при моей профессии категорически нет смысла брать.

Оба парня даже не заорали, они ещё просто не поняли, что произошло, когда невидимая сила на раз переломала им пальцы обеих рук, выпрямив параллельно к тыльной стороне ладоней. Крики боли раздались парой секунд позже…

– А-а-а-а-а-а-а-уй-ё-о!

– Если позволите, то хороший травмпункт расположен в районе станции «Гостиный двор». Есть поближе, на Невском проспекте, но там вечно такая очередь. Не рекомендую…

Пара раскачанных бедолаг наперегонки ломанулась по лестнице вниз, пытаясь визжать и угрожать одновременно. Полагаю, на улице их ждёт машина – не пешком же они меня отсюда волочить собрались. А впрочем, какая теперь разница?

Если кто-то считает, что всё это слишком жестоко, то мне оно вдоль поребрика. Они сами во всём виноваты: не поздоровались, не сказали от кого, с какой целью и зачем, грубо наехали на инвалида, разве так можно? Нельзя.

Теперь дуйте к врачу. Походите в гипсе с полгода, за меньшие сроки порванные связки не срастаются. Потом ещё с годик придётся поучиться заново шевелить пальчиками и правильно держать ложку во время еды. И это ещё позитивный исход лечения. Бывает хуже.

Но самое главное, что у ребят наконец-то будет достаточно времени подумать, оставаться ли в этой рисковой профессии или устроиться-таки на более безопасную работу, например, водить экскурсии бабушек по крышам ночного Петербурга. Всё-таки у нас культурный город, надо же как-то соответствовать.

Я закрыл дверь и задумался.

А не был ли визит этой пары из подвального спортзала проверкой на вшивость? Вдруг их прислали сами Хранители, чтобы спровоцировать меня на ответную агрессию и как следствие умышленное причинение вреда силам Добра? Что ж, если это так, то лысый палач в чёрном костюме доктора появится с минуты на минуту.

Но, поскольку тупо ждать скучно, я вернулся за рабочий стол, где козлиная морда с пентаграммы, даже не смея поднять на меня блудливый взгляд, послушненько распахнула планшет. Буквы я отлично видел сам, вы же знаете, но в целях перевоспитания решил добить эту рогатую сволочь по полной:

– Читай вслух, с выражением!

Коза осторожно прокашлялась и тихим блеющим голоском начала:

– «Ярослав Мценский, я умоляю о помощи! Если вы когда-нибудь любили, если знаете силу чувств, вы не оттолкнёте меня! Внемлите же крику несчастной души: Зина ушла-а! Возьмите все мои деньги, но верните её! Она свет всей моей жизни, сказка и счастье, восторг и наслаждение! Я не могу дышать и жить без неё! Дом мой пуст, как в ночи розовый куст, сердце не бьётся! Зинаида, я знаю, что ты слышишь меня, вернись, умоляю, вернись! Я наложу на себя руки, я есть перестану, я с моста сброшусь, если ещё раз не увижу нежности в твоих глазах…» Тут сразу ответ от Зины. Читать?

– Естессна! – развалившись в кресле, подтвердил я.

После кроткого вздоха морда продолжила, но уже другим голосом, старательно имитируя фальцет. Получалось не очень, потому что, по сути, там требовался скорее бас.

– «Ты, как тя… Мсенский, Мцекский, короче, мерзкий! Даже не думай помогать этому прыщавому слизняку! Урою в асфальт, на хрен, обоих, и тебя и его! А этой твари дрожащей передай на словах: я, сволочь, чтоб ты знал, уже пятнадцать лет замужем, у меня трое детей, мне этот долбонавт ни в зад не пощекотался, ещё раз его у себя на коврике под дверью увижу, убью на фиг! Пусть потом сяду, но убью гадёныша плешивого… Вопросы есть?»

– У кого как, у меня лично нет. – Я сразу поднял руки вверх.

Вмешиваться в чужие сердечные разборки – это самое распоследнее дело для любого яжмага. Просто мужик обратился не по адресу, такими вещами развлекаются сетевые колдуньи, дающие объявления о секс… тьфу!.. об интимных услугах по возвращению в лоно хоть семьи, хоть женщины. Отвороты, привороты, навороты, завороты кишок – это их хлеб, они на этом собаку сутулую съели, за деньги такое вам налепят в пять минут на трёх языках (английском, цыганском и латыни), что уже до конца жизни не соскучитесь! Я же в такие места не лезу, потом обувь не отмоешь…

– Следующее? – зевнул я, поскольку Нонна задерживалась в магазине. Хотя если подумать, то тут туда-сюда пройти, выбрать, закупиться, вернуться – максимум минут десять – пятнадцать.

Ладно, не хочу ворчать. Время есть, спешки нет, читаем.

– Коллективное письмо.

– Да без разницы, количество подписантов с общей тупизной идеи не коррелирует.

Коза неслабо зависла. Вот так-то, хватанула карбюратором по сусалам! А то ишь взяла моду ставить меня, бога-хозяина-господина, в неловкое положение. Читай уже…

– «Дорогуша, Ярослав ибн Гауда наш Мценский! Мы – новый коллектив, не побоюсь этого слова, группа пенсионеров-рэперов! Называемся «Кастето-пистолето»! Это вроде бы с намёком на Ноггано, но, с позволения сказать, круче – у него одно слово, а у нас два! Ха, смешно, правда? Такие вот мы шутники-и! А сколько будет с нас гонорару, если мы наймём вас на работу? Делишко непыльное, нужно заставить замолчать всех рэперов России нашей матушки всего-то на месяц! На месяцок! А мы соберём обширные пустующие нивы и честь по чести расплатимся с вами как порядочные люди! Уверены, что 00000000,1 процента от общего сбора лакомый кусочек для такого пройдохи, как вы, а? Ха, ха, мы шутим, шутим!»

– А я нет. – Мне вдруг жутко захотелось помочь этим стареньким ребятам, у которых, судя по обилию восклицательных знаков, наверное, до сих пор в одном месте «Пионерская зорька» играет.

В конце концов, русский рэп – это вливание ядовитой, хреново рифмованной матерной мочи в уши слушателю за его же деньги. Не представляю, чего там наваяла эта группа пенсионеров (понятно, что читать я не буду), но и наказывать за фамильярность тоже не стану. Иногда достаточно отправить в бан. Хотя искушение было весьма, весьма-а…

Прежде чем я довёл эту мысль до логического заключения, раздался нехарактерный стук в дверь. Не звонок, не деликатное постукивание, не царапанье или поскуливание с просьбой пустить в дом, а знаете, такое ощущение, словно очень усталый рыцарь после боя с драконом долбит лбом в ворота замка неприступной принцессы. Точнее объяснить не могу.

Пришлось вновь вставать, идти смотреть, в конце концов, остановить монотонное стуканье можно было только одним способом – поднять свою же задницу и тащить её в прихожую…

– Чоткий ты Сотона, – с трудом овладев голосом, пискнул я. – Я же запретил вам скупать весь «Дикси»!

Нонна, виновато улыбаясь, пожала плечиками, стоящий рядом с ней многорукий бог далайна с восемнадцатью набитыми пакетами и мордой многострадального котейки поднял на меня умоляющие глаза.

– Заходи. – Я мотнул головой демону. – А вас, сударыня, я попрошу остаться.

– Я ничего не делала…

– Там товару на сто тысяч!

– Вы не можете этого видеть.

– Могу, яжмаг!

– И не на сто, а на девяносто восемь, плюс ещё немножечко-о…

Кажется, я схватился за сердце, и дальнейшие разборки продолжались уже на заваленной пакетами кухне. Фамильяр лакал мой недопитый виски прямо из горла, понимаю и не ору, ему сегодня реально досталось. Нонна Бернер старательно распаковывала всё, убедительнейшим образом доказывая мне необходимость той или иной покупки. Я даже комментировать не буду, просто перечислю.

Три торта – потому что! Шесть упаковок туалетной бумаги – скидка же; двадцать литровых бутылок кетчупа – акция. По тем же весомым причинам в мою квартиру перекочевали: короб одноразовых вилок чёрного цвета; четыре двухлитровых кефира за полдня до окончания срока годности; пустые банки для закаток на зиму; колбаса семи сортов; лапша быстрого приготовления; тёртый сыр в пластиковых пакетах; семечки трёх видов; солёный арахис; стиральный порошок в большущем мешке; абхазские мандарины, марокканские апельсины, краснодарские яблоки; двадцать четыре килограмма рязанской картошки; макароны-ракушки на развес; по две коробки – печенье, конфеты, зефир, шоколад, мармелад, рахат-лукум, сыр камамбер; отдельно шли нарезки – мясо, индейка, сёмга, форель; минеральная вода с газом и без газа; ну и венчали всё это дело замороженные овощи.

Голос вернулся ко мне не сразу, с переходом от кашля в хрип, потом тенор, потом баритон. Вроде бы так, но могу и путать: оказывается, у меня тоже есть нервы, и мне их сегодня сделали…

– Я ненавижу брокколи.

– Ваш котик так и сказал, но она полезная. – Нонна сунула руку в один из пакетов и достала бутылку янтарного виски. – Вот. Я хотела вам понравиться…

– Предварительно накачав меня алкоголем двенадцатилетней выдержки? Хм… а ведь не самый плохой вариант, если подумать, – присвистнув, вынужденно признал я.

Тем более что именно этот сорт шотландского купажированного входил в пятёрку моих любимых. Если встретите бутылку со всадницей на этикетке, берите смело – там и вкус впечатляющий, и история создания заслуживает внимания. Большего не скажу, дабы не нарушить правило о недобросовестной…

Да чоткий же Сотона, можно подумать у меня с антирекламой контракт, подписанный кровью, и я под угрозой смерти не имею права сказать хоть слово о напитке, который мне действительно нравится?! Итак, название «Королева высокогорья» появилось в память о бешеной скачке Марии Стюарт, которая по прибытии на корабле из Франции в порт Лейт пересела на благородного коня и верхом пронеслась аж до самого Эдинбурга! Не знаю, сколько здесь правды, сколько выдумки и весомый ли это повод давать такое название крепкому напитку, но, как по мне, виски получился отменный, я почти простил обоих.

– Минуточку, но как ты… вы… Там же свыше пяти тысяч ПИН-код набирать надо?

– А ваш котик… ой! Он просил не говорить вам, что…

– Ты сдал ей код моей карты? – добавив трагизма в голос, подчёркнуто медленно обернулся я, изо всех сил стараясь выглядеть Иваном Грозным.

Фамильяр даже головы не повернул, добивая остатки из старой бутылки, только подмигнул пошлейшим образом. Эта сволочь слишком хорошо меня знает, сегодня я его не придушу и не уволю, что с пьяного возьмёшь. Даже анализы и те мимо! Завтра поговорим, и я буду очень суров, честно-честно. Сам себе обещаю, уже в который раз?

Когда я поднял взгляд в сторону виновницы всех трат, то оказалось, что Нонна уже поставила на стол чистый бокал, распаковала нарезку сыра и почистила мне мандаринку. Ну вот, и как их обоих убивать после этого?

Глава третья

Королева моя. Напротив

Не дышу, как перед святыней.

Вы владелица душ и плоти

Всех, кто в дом ваш заходит ныне…

Я собственноручно свинтил пробку, налил на два пальца и с наслаждением втянул многоступенчатую смесь ароматов от торфа до карамели, от степных цветов до солёного озера, от лёгкой ванили до червлёного дуба.

– Хозяин… там, короче… значит, – чуть заплетающимся языком начал Фамильяр, деловито оттопырив ухо. – К тебе прип-пёрся тип прозрачный. И явно старикашка склизкий учуял т-тонкий запах фиски!

– Виски?

– Фиски-и! – свистящим шёпотом, через губу, подтвердил мой выпивший демон.

В гавань он набирается редко: во-первых, я ему не позволяю, а во-вторых, ему оно по статусу не положено. Он же воспринимает себя как грозного домоуправителя, не какого-то там управдома, а несравнимо более могущественную фигуру. Именно поэтому в прошлый раз он отважно бросился в драку на заведомо сильнейшего противника, был повержен, но не побеждён!

И ставит его на ноги только виски. Не знаю почему, не спрашивайте. Но это работает, а всё остальное не важно. Ещё недавно мой котодемон был раскатан в прикроватный коврик, так что пусть пьёт, головы он не теряет, хватки тоже, а я пойду-ка открою дверь.

– Я вас провожу, – тут же вскочила девушка. – Вы ведь ничего не видите, бедненький…

Меня так и подмывало сообщить ей, что это как раз таки она в упор не видит очевидного, но не захотел огорчать. Просто вслепую поводил руками в воздухе, и она заботливо поддержала меня под правый локоть. Фамильяр, не удержавшись, прыснул в кулачок, но тоже смолчал. Когда я по-тихому снял защитные заклинания и позволил Нонне распахнуть дверь, высокий призрак с горящими глазами уже мялся на пороге.

– О милая сердцу старика прекрасноволосая дева! О друг мой, проверенный в славных боях и геройских пирушках! Что за дивный аромат коснулся трепещущих ноздрей моих, стоило мне подойти к зоопарку на Крестовском острове?!

Ну если он на ТАКОМ расстоянии учуял «Марию Стюарт» и примчался сюда в считаные секунды, то зажилить бутылку было бы бо́льшим грехом, чем все остальные шесть, вместе взятые. Естественно, я пригласил его в дом:

– Гэндальф, здесь всегда рады тебя видеть! Заходи, дружище. Нонна как раз сбегала в магазин, и теперь наконец я на целый год спасён от диареи, Фамильяр – от стыда и совести, а ты – от необходимости говорить дежурные любезности, прежде чем будешь представлен «Королеве высокогорья»…

– Клянусь трубкой Толкиена, набитой добрым хоббитским табачком, твои тёплые слова растопили моё сердце, – столь же церемонно поклонился призрак, серым туманом вплывая в прихожую, откуда, не задерживаясь, тут же сквозанул на кухню.

А я задержался. Потому что магическим зрением иногда видишь то, чего не заметил бы обычным взглядом. В остроконечной широкополой шляпе старика чернела странная дыра размером с царский пятак, и мне это очень не понравилось.

Во-первых, она была зияющая, то есть не имеющая дна, но играющая разноцветными пиксельными искорками по краям. А во-вторых, я не припомню, чтобы привидению могло хоть что-то нанести такое странное повреждение. Да, пусть не ему самому, а его гардеробу, но всё-таки, всё-таки…

Под присмотром «прекрасноволосой девы» я добрался до кухни, где сел напротив Гэндальфа и стал ждать, когда он уже обратит внимание, что на мне чёрная шёлковая повязка. Типа я слеп. Увы, так и не дождался, пришлось той же Нонне объясняться перед моим старым другом, блаженно занюхивающим первый бокал.

– Ой, а у нас трагедия, Ярослав раскрыл планшет, и его ослепило вспышкой.

Призрак поднял пристальный взгляд, сощурился на секунду, сочувственно покачал головой и вновь вернулся к виски. Всё ясно, он на раз просёк, что я могу видеть, но не стал меня сдавать. Пришлось самому начинать разговор:

– В прошлый раз ты таинственно исчез. Надеюсь, не из-за нашей маленькой авантюры?

– О нет, друг мой! Неотложные дела высшего порядка потребовали моего срочного присутствия. Но разве что-то может быть важнее того, что твоя девушка спасена и я могу выпить за ваш союз!

– Э-э… – Мы с Нонной растерянно переглянулись.

– Кстати, как она в постели?

– Спит, – с трудом прокашлялся я, поскольку задавать такой вопрос в присутствии блондинки, которая краснеет при виде целующихся голубей, было, мягко говоря, рискованно.

– Беда. Надеюсь, всему виной её усталость. – Гэндальф набирался быстро, и вопросы становились всё откровеннее, быстро подбираясь к грани приличия. – А как он? Горячи ли его объятия и тверда ли мужская стать?

Не дожидаясь, когда Нонна взорвётся от перегрева, я быстро наполнил его бокал по второму разу. Мой старый друг блаженно расслабился, и, пока его призрачные ноздри вдохновенно трепетали над янтарным напитком, Фамильяр быстренько вывел нашу недотрогу из-под артобстрела.

– Пока вы спорите, как бабки, у котика не мыты лапки! Пойдём-ка в ванную, дорогуша, и окати меня из душа…

Как вы понимаете, мой демон просто закрывал пушистой грудью амбразуру. Между тем как он выпихивал всё ещё побулькивающую от негодования девушку из кухни в ванную комнату, я решился задать жутко интересующий меня вопрос:

– Старина, ты в курсе, что у тебя в шляпе искрящая дыра?

– От твоего взгляда ничто не укроется, друг мой… И хоть я не ведаю о причине, заставляющей тебя прикидываться слепым, но уверен, что она весома. Кстати, где именно ты раздобыл этот чудесный напиток, холодным огнём очищающий мой старческий разум?

– Ты уходишь от ответа.

– Так стоит ли тебе настаивать?

– Гэндальф, не дури, – пришлось вынужденно повысить голос. – Привидению невозможно причинить серьёзный вред. Вас нельзя убить, сжечь, заморозить, даже развеять проблемно, но у тебя дыра в шляпе. Можешь делать вид, что её нет, но, чоткий же Сотона, она там есть!

На этот раз призрак ответил не сразу. Он поставил недопитый виски на стол, закрыл глаза и демонстративно медленно снял шляпу волшебника, покрутил её в руках, словно бы в упор не видя дыры в тулье, вновь водрузил головной убор на седые кудри и только потом тихо сказал:

– Я умираю, мой добрый друг. То, что ты заметил, первый признак моего угасания. Пройдёт меньше недели, и мы расстанемся навсегда. Меня ждут на зелёных лугах, там, где гуляет вольный ветер Средиземья, где шумят бескрайние леса, стоят высокие горы, небо синее, а облака белые, точно барашки. Где меня ждут старые товарищи, добрый стол с эльфийским вином и долгие гномьи песни…

– Рассказывай. Это ведь из-за нас с Нонной?

– Большего я не могу тебе поведать. Каждое слово заставляет меня терять силы. – Он встал, выпрямившись во весь рост, и положил призрачную руку мне на плечо. – Но я хотел бы уйти не сломленным, не под печальную музыку и женские слёзы, а стоя лицом к лицу с настоящим другом, который не будет пытаться меня утешить, но честно примет не зависящее от меня решение покинуть сей мир и будет со мной до последнего вздоха…

– Вот вместо всей этой байды ты не мог, уложившись в то же количество слов, просто сказать мне, что с тобой происходит?

– Я не имею права.

Да старый же ты хрен! Иногда мне так хочется собственноручно тюкнуть его чем-нибудь тяжёлым вроде холодильника по маковке. Но, зная его упрямство, я лишь выдохнул паром через нос и долил его бокал. Пока у нас дома не переводится виски, он будет тут торчать, а за это время мне придётся срочно что-то придумать, потому что терять друзей я не намерен. Вы и сами помните, у меня их немного.

Со стороны ванной раздался сдавленный женский вскрик, потом плеск воды и демонический хохот Фамильяра. Извинившись перед печальным Гэндальфом, я рванулся на выручку несчастному котику, но застал совершенно иную картину маслом.

В ванне, прямо в том же спортивном платье и лосинах сидела Нонна, крепко держась пальчиками за борта, а мой котодемон поливал её из душа. Но самое трогательное, что девушка не ругалась, не ворчала, а даже позволила чёрно-бурому извращенцу взбить ей пенный шампунь на голове. На меня они внимания не обращали, оба были заняты.

– Мытьё волос – серьёзнейший процесс. Не важно, кстати, с мылом или без. Но кондиционер, питательные маски, отвары трав, что пахнут словно в сказке, всегда дадут достойный результат, между собой вступив в конгломерат!

– Ах, котик, важно, чтоб голова была чиста, но это лишь слова. Чисты ли мысли этой головы? Вот это главное, а так увы, увы…

Они спелись, я давно это говорил. Мало мне было одного графомана в доме, и вот он уже нашёл себе пару. Я вдруг почувствовал непривычный укол ревности. Интересно, а если бы я предложил ей совместную ванну, она бы согласилась? Ага, конечно! Удвоенное согласие, по факту означающее – отрицание. Филологи обожают такие игры.

Поняв, что моё присутствие не является ни для кого подарком судьбы, я не нашёл ничего умнее, как обидеться и вернуться на кухню. К сожалению, старый призрак уже нанюхался и фактически лежал под столом в обнимку со своей дырявой шляпой. Да, мне, возможно, показалось, но теперь в дыру можно было просунуть кулак.

Глупая обида уступила место нарастающей тревоге. Я перешёл за стол в рабочем кабинете и взял в руки сотовый. Нужный номер услужливо подсказала та же козлиная морда с пентаграммы, мгновенно открыв планшет.

– Ярослав ибн Гауда Мценский? – нежнейшим кукольным голоском ответили на том конце провода. – Не ожидала, что вы позвоните так скоро. Вас уже убивают?

– Я тоже вас люблю, – ответил я горилле из «Книжной лавки писателей». – Вы как-то обмолвились, что я имею право покупки любых заклинаний с пятидесятипроцентной скидкой?

– Всё верно. Но, судя по вашему тону, вы хотите поговорить о другом.

– Да, мне нужна помощь… и совет.

– Ничего не даётся бесплатно.

– Яжмаг, я знаю.

– Изложите суть вопроса…

Как уже многократно упоминалось, бесстыжее враньё силам Тьмы (ещё раз повторю, что сие понятие условное!) наказывается куда быстрее, чем хотелось бы. Перехитрить их иногда можно, но в лоб обманывать на переговорах чревато. Поэтому я абсолютно честно рассказал о состоянии моего знакомого призрака, которого гложет нежданная болезнь.

И если кто подумал, что тому достаточно выкинуть прожжённую шляпу, заменив её на интеллигентный берет или бейсболку с надписью: «Боромир жив!», и типа всё, нет проблем, – так вот так оно не работает. Гэндальф натура целостная. Если поражена хоть минимальная часть его туманного, зыбкого облика, то рано или поздно он погибнет весь.

Почему так происходит, лично мне неизвестно. Структура привидений, их внутренний мир, причины появления или исчезновения, способы изгнания, борьбы, источники злобности нрава или активного дружелюбия неизвестны до сих пор, и в каждой стране проблема понимания данного феномена решается по-своему, в зависимости от десятка противоречащих друг другу факторов. Попробую пояснить.

Если кому интересен британский метод, рекомендую перечитать Джонатана Страуда. Если американский, то Стивена Кинга. Если русский, то вам, скорее всего, к Роману Папсуеву, на данный момент именно он наиболее полно представляет пантеон древнеславянской нечисти. Но, к сожалению, меняется, мутирует и перерождается всё. За этим не уследить, даже догнать-то не всегда успеваешь. Тем более на нашей родной почве.

Я имею в виду исключительно Санкт-Петербург как границу России и Европы, город смешанной культуры, собственной мистики и при этом с крайне мало изученной историей паранормальных явлений. Интересно, в этом ключе нас, яжмагов, тоже можно причислить к колдунствующим субкультурам? Видимо, да. По крайней мере, обратного пока не доказано.

– Что ж, Мценский, мы вас услышали, – нежно ответила трубка, когда я выдохся. – Но не смогу дать вам положительный или отрицательный ответ сию же минуту. Ждите. С вами свяжутся.

– Хорошо. Что по оплате?

– Всё решаемо. И да… это не мы.

– То есть?

– Не наши люди приходили к вам сегодня. Прощайте.

На секунду мне показалось, что на том конце провода с томным выдохом был послан воздушный поцелуй. Хм, не они, значит? А вот по напору из девяностых прямо-таки их торпедная контора. Я лично думал, что этих парней давным-давно извели, как списанные боеприпасы, что сейчас на коне не рэкетмены, а хакеры, но, видимо, какие-то реликтовые рептилоиды всё ещё существуют. Питерская жизнь не перестаёт удивлять.

О мою ногу потёрся Фамильяр. Хорошо ещё я был в плотном домашнем халате, мой демон способен, ласкаясь, до крови содрать кожу одним движением пушистого хвоста.

– Из-за стеснительной девицы пришлось мне на хрен удалиться. Я в ярости, и нету слов: ну кто стесняется котов?!

– Ты не простой кот, и она это знает. То есть мытьё головы плавно перешло в принятие ванны, откуда тебя попросили?

– Что? Попросили? Офигенно… Да выперли под зад коленом!

В качестве компенсации я разрешил ему выйти на улицу и перекусить воробьями. Эти мелкие проказники для него нечто вроде семечек и не еда в полном смысле этого слова, но всё равно затягивает. Если среди вас есть ревнители природы или фанатичные поклонники птичек, тогда не советую вам заводить домашнего демона. Все они нуждаются в охоте на теплокровную пищу, если не будет мелкой добычи, то рано или поздно вы не досчитаетесь пальцев на ногах.

Впрочем, выбор всегда за вами. Довлатов удушился бы на этой фразе…

Итак, что у нас в сухом остатке? Гэндальф мирно спит, Нонна плещется в мыльной пене, у меня есть свободная минутка прикоснуться губами к янтарному пути королевы… Но увы, виноватое мемеканье с пентаграммы сигнализировало, что чьё-то там настырное сообщение требует моего незамедлительного ответа.

И должен признать, на этот раз я простил ей всё. Сообщение действительно было важным. Даже «айхиважным, товайищи!», как сказал бы картавый вождь мирового пролетариата. На открывшемся экране застыли три безликие фигуры в серых капюшонах…

– Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, мы требуем, чтобы… упс… Что с вами?

– Ослеп, – бесстыже соврал я, потому что вот как раз самая наглая ложь силам Добра не наказывается нигде и никак. – Роковая случайность или заслуженное наказание, судьба или карма, не знаю, что и думать…

– Мы тут ни при чём, – как-то слишком уж быстро открестились Хранители. – Мы желаем вам света, любви и здоровья. Как это произошло?

– Мне больно об этом вспоминать…

– Мы вас понимаем. Но вы ведь можете нас выслушать? Так вот, мы настоятельно требуе… в смысле просим вас позвать сюда Нонну Бернер. У нас есть к ней деловое предложение.

– Увы, не могу, она в ванной.

– Голая?!

– Я могу отнести планшет, и вы спросите у нее сами.

Хранители, тихо хихикая, как студенты филфака, стали показывать друг другу неприличные жесты, практически в лицах демонстрируя сюжет «Сусанна и старцы», в полном убеждении, что я этого не вижу. Не в моих интересах было их разубеждать. Но и бежать впереди паровоза тоже, право, лишнее.

Пять-шесть минут они ждали, что их вот-вот понесут на планшете в ванную, а я вовсе не собирался куда-то подрываться. Когда ожидание окончательно затянулось, до их высочеств начало доходить.

– Ярослав, мы здесь по делу. И оно серьёзное. Вас лишили всех прав, вы вне закона, вы находитесь под постоянным пристальным присмотром и, как оказалось, по причине утраты здоровья не можете заботиться о девушке. Мы готовы предложить вам помощь.

– Лучше деньгами!

Мой крик души остался безответным. При слове «деньги» изображение Хранителей пошло мелкой рябью, потом крупными пятнами и схлопнулось в чёрный квадрат Малевича с крохотным белым квадратиком того же художника в центре.

Когда исчезло уже всё, я смог откинуться на стуле и расслабиться. Чего от меня хотели – непонятно. Но то, что нас не оставят в покое, было яснее ясного.

Глава четвёртая

Но есть в тебе нечто большее, как писал Пруст.

Твоя кожа прохладна, и вечный огонь пекла

Тут же гаснет, коснувшись упругих твоих уст.

Так же как гаснет ярость моя и гнев мой…

Мимо рабочего кабинета быстро прошлёпала мокрыми пятками Нонна, закутанная в полотенце от подмышек до верхней части бедра. Она даже халат надевать не стала – зачем, я же «слепой», можно и так добежать. На ходу махровое полотенце немного сползало, открывая значительную часть соблазнительных видов в профиль, сверху и частично снизу.

Так вот, кожа Нонны светилась изнутри, словно чистый калининградский янтарь. Ни одной родинки, никаких родимых пятен, ни малейшего дефекта, к ней хотелось прижаться щекой и не дышать от счастья…

Но поскольку сама она не придавала этому ровно никакого значения, то я на мгновение почувствовал себя извращенцем. Кстати, чоткий Сотона, вполне себе приятное ощущение. Не знаю, почему моралисты его отвергают. Я проводил девушку взглядом, усилием воли вернулся к планшету, сделал вид, что не заметил похабной ухмылочки козлиной морды, раскрывая первое же попавшееся письмо:

«Ярослав, корешок, братик, бро! Есть проблема, дело, момент один, без тебя никак, по-любому вилы! Тёща приехала, любимая, змея, гюрза, кобра очковая! Хочу, дай, надо, срочно лекарство, снадобье, зелье, чтоб свалила? Подальше, надолго, навсегда и не возвращалась! По деньгам договоримся, я её квартиру в Перми продам, при бабле буду, сам понимаешь, мы ж мужики, слово чести, короче, бро!»

Я развернул крышку и отвесил звонкого щелбана в центр пентаграммы. Потому что нельзя отвлекать практикующего яжмага на подобную хрень. Если в твои служебные обязанности входит сортировка обращений клиентов по степени важности и платёжеспособности, то попытка подсовывать мне такие нелепые вещи должна караться на месте. Палец я, конечно, ушиб, но ради воспитательных целей можно и потерпеть.

Козлиная морда сначала онемела, а потом… заплакала:

– Мек-мек, хнык-хнык…

Ну вот только этого мне ещё не хватало на сегодня. Не дожидаясь, пока хныканье перейдёт в крупнокалиберные слёзы, а затем и в полноценный рёв, на который может прибежать сострадательная Нонна, я не придумал ничего умнее, чем торопливо извиниться перед собственной компьютерной техникой. Позорище-е…

Мне пришлось дать планшету и козе гарантии неприкосновенности ровно на полчаса, чтобы мы все успели успокоиться. В частности, мне это было совершенно необходимо, слишком уж много всего и разного закрутилось вокруг моей скромной особы. Чумной Доктор – одна из самых жутких мистических фигур ночного Питера; «чёрная метка» магу вне закона; моя «слепота»; визит двух качков; странное угасание Гэндальфа; подозрительное дружелюбие гориллы; ещё более напрягающий звонок Хранителей – всё это ведёт нас неизвестно куда, а я, знаете ли, почему-то совсем не люблю быть крайним.

Но ведь если подумать, то всё происходящее так или иначе по-прежнему связано с Нонной Бернер. Тут вопросов нет: пока она находится рядом со мной, мне же и придётся разгребать всё это дерьмо совковой лопатой. И, кстати говоря, возможно, не мне одному…

Я на минуту позволил мыслям течь абсолютно свободно, в произвольном направлении, и вдруг схватился за сотовый.

Нужный номер нашёлся не сразу, потому что она мне его не давала, я не спрашивал, но Невесточка сама звонила мне, когда требовала «показать ей ангела!». Потому что если есть проблемы у меня и у старого призрака, то она не может не быть в опасности. Трубку взяли только после шестого гудка.

– Э?! – спросил грубый мужской голос с неопределимым кавказским акцентом.

– Э? – сбился я. – Простите, наверное, не туда попал. Мне нужна Белая Невесточка.

– Ти туда папал. Иё нэт. Сапсэм нэт. И нэ будит, ти понял, э?!

– Не совсем. Где она? Как с ней можно поговорить?

– Ти, чорт, не понял?! Нэт иё! Ни для каво нэт. Са мной гаварыть будишь, э?

– Хорошо, хорошо, – всё ещё вежливо держался я. Мало ли, может, это её брат или друг. – А вы кто?

– Махмуд! Зачэм тибэ Геленджик? Дома ана сидыт, замуж пайдиот, ясна тибэ?

– Скажите, что ей звонит яжмаг Мценский. Она меня знае…

– Э-э?! Никаво она нэ знаит! Нэ звани йей больши, зарэжу-у!

Связь оборвалась грубым обрубанием диалога с той стороны. Я тупо смотрел на свой сотовый, пытаясь понять, как он мог так предать наши общие интересы? Я кормлю его электричеством, протираю тряпочкой, не бью об пол, не забываю в баре и не роняю в унитаз.

Он, в свою очередь, обеспечивает мне ровную и бесперебойную связь. Большего я не прошу. Так с чего вдруг он соединил меня не с моей старой подругой, а с неизвестно каким высокогорным джигитом?! Кажется, грани реальности окончательно поплыли берегами…

Белая Невесточка не может выйти замуж. Априори. Закон. Уже сама легенда о происхождении её имени говорит нам об этом, как минимум, четвёртое столетие. В прошлый раз она только успела нам сказать, что её не тронут, поскольку она под защитой кавказской диаспоры. В Питере таких несколько.

Самая крупная армянская – помните шикарный храм в центре города на Невском? А кроме армян, ещё есть чеченская, дагестанская, азербайджанская, грузинская диаспоры. Но черкесской нет, это почти наверняка. Возможно, какая-нибудь старочеркесско-абхазо-осетино-кабардинская? Не знаю.

– Тогда где и у кого она спряталась? – встав лицом к окну, пробормотал я. – Акцент неузнаваем, чеченцы и грузины так не говорят. В Дагестане, конечно, десятки разных языков, но всё равно есть ощущение некой искусственности. Это как знаменитый «товарищ Саахов» был гениально сыгран Этушем так, чтоб не обидеть ни один из народов Кавказа.

Версию о том, что Невесточка сама попросила кого-то там отвечать на любые звонки в её адрес для запугивания абонента можно было отмести сразу. Любой, кто знает характер непокорной горянки, ни за что бы не поверил, что она позволит так собой манипулировать. Тем более таким странным макаром скрываться у своих – в этом нет никакой необходимости, она сама сообщила, что Хранители не пойдут против кавказцев.

И не потому, что боятся, а потому что в этом нет нужды. Задача Хранителей – это поддерживание хрупкого и зыбкого мира как устоявшейся гармонии условно обозначенных сил Добра и Зла. В своё время правительство России осознало, как превратить мятежных чеченцев в собственный меч. Думаю, Хранители используют те же методы.

Да и особой необходимости в суровом наказании Белой Невесточки тоже ни у кого не было, не так уж она тогда и разбуянилась в особняке братьев Брусницыных. Ну окошко разбила, ну ещё что-то там по мелочи, несущественно всё это. По крайней мере, уж не до такой степени, чтоб бедняжка нанимала кого-то отвечать за неё на звонки, пряталась от меня и вообще скрывалась за чужими спинами…

– Что мы имеем в сухом остатке? Гэндальф умирает, Невесточка в плену, я вне закона, и только Нонна в шоколаде. Какой-то безрадостный сюжет у этой сказки, не находите?

Разумеется, мне никто не ответил. Да я и не особо ждал. В раскрытую дверь деликатно постучала наша улыбающаяся проблема. На этот раз она выбрала себе приталенное платье с расклёшенной юбкой на ладонь ниже колен, в крупную шотландскую клетку. Подходит как для уютных домашних посиделок, так и для прогулки по городу.

Вот только выгуливаться мне сейчас вряд ли стоит. Яжмаг вне закона – не самая оптимистичная игра на выживание, хотя прогулки и не запрещены, но гарантий моей безопасности не готова дать ни светлая, ни тёмная сторона, а мне самому использовать магию в местах скопления людей категорически запрещено. Надо объяснять почему?

Потому что в этом случае как раз таки и должен заявиться верифицированный палач, непременно желающий меня обезглавить, повесить, колесовать или сжечь. Так что без крайней необходимости лучше не покидать пределы собственной квартиры. Как там, помнится, у Иосифа Бродского: «Не выходи из комнаты. Не совершай ошибки»…

– Ярослав, вы всё время сидите дома, так нельзя. Вам нужно дышать свежим воздухом.

– Нонна, мне сейчас как бы… не слишком удобно.

– Я всё понимаю! – Она счастливо захлопала ресницами. – Я буду вас выгуливать!

– Какая страсть, какой накал! Хозяин о таком всегда мечтал. Ведите же его на поводке, он так нуждается в уверенной руке!

– Сбой ритма в последней строке, – автоматически поправил я не вовремя (или очень даже вовремя) появившегося Фамильяра.

Демон выглядел страшно довольным, даже пара маленьких коричневых пёрышек, прилипших к подбородку, не портила его типаж, а лишь добавляла аристократического шарма. Дураку понятно, что котик отвёл душу, и в трёх районах от нашей улицы можно не беспокоиться, что тебе на голову капнет обнаглевшая птичка. Если кто считает, будто бы оно к богатству, то поверьте, большинство самых влиятельных людей планеты крайне редко ходят обгаженными. А согласно вышеозвученному заблуждению, богаче всех должны быть памятники, но ведь это не так…

– Вы стесняетесь пойти со мной? – искренне удивилась Нонна, и в её голосе проскользнула грусть. – То есть целоваться со мной можно, а гулять, значит, нет?

– Хозяин подзабыл манеры? Всему виною спирт и нервы…

– Всё, всё, всё. – Я поднял руки вверх. – Дайте мне пять минут, чтобы переодеться, и выходим.

Так что мне придётся «совершить ошибку» вопреки предупреждению нобелевского лауреата по литературе. Хотя, как помнится из текста присланных запретов, не следует, что я так же ограничен в передвижении по городу. Речь скорее о запрете на болевое применение магии. Но, с другой стороны, мне и не обязательно колдовать, верно? Мы просто прогуляемся вдоль ближайшего канала и к обеду вернёмся домой.

Фамильяр торжественно обещался присмотреть за всё ещё дрыхнущим призраком. Гэндальф спал как младенец. Конечно, если вы где-нибудь видели большого, седобородого, полупрозрачного и пьяного в дымину младенца. Будить привидение всегда чревато серьёзными неприятностями. Но когда он проснётся сам, то мой котодемон всегда нальёт ему опохмелиться и даже может поддержать компанию, выпив на пару.

– Мы скоро вернёмся, – предупредил я, когда Нонна заботливо выводила меня в парадную, держась рядом с видом сестры милосердия.

После её короткой отлучки с прапрапрапрадедушкой на небеса о запрещённой в России секте свидетелей Иеговы она уже не вспоминала ни разу. Видимо, там ей прочистили загаженный мозг, перепрошили программу и спустили назад на землю в новой, отредактированной версии. Надо признать, отличия чувствовались лишь в деталях, в целом девушка оставалась прежней, сумев сохранить и ранее присущие ей наивность, доброту, искренность и чистоту.

Второй такой, как она, просто нет в природе. Наверное, в этом кроется какой-то высший замысел, потому что будь таких хотя бы трое, на планете дрогнула бы власть чоткого Сотоны, а люди стали бы счастливы. Хоть на чуть-чуть. Вот меня же прямо сейчас суют мордой в счастье, как слепого котёнка носом в молоко, так почему бы не поделиться этим дивным ощущением со всем человечеством?

– Ярослав, не волнуйтесь, я буду вам всё рассказывать, – нежно щебетала Нонна, повиснув на сгибе локтя моей левой руки и музыкально постукивая каблучками по мостовой.

Поверьте, серый, скучный городской асфальт никогда не даст такой чистоты звука, только брусчатка. На улице было довольно светло, несмотря на то что денёк выдался не самый ясный – со стороны Финского залива ветерок гнал большие пушистые облачка. Не обязательно пойдёт дождь, но и «традиционной» питерской жары тоже, видимо, больше не будет. Всё-таки конец августа.

При дневном освещении моё магическое зрение только обострилось, теперь всё вокруг рисовалось для меня в чётком чёрно-белом изображении. Считается, что так видят окружающий мир собаки. Не знаю, не проверял.

Меня ни разу не превращали в собаку, из близких знакомых яжмагов тоже никто не хвастался, что смотрел на людей снизу вверх глазами животных. По идее, этот момент можно было бы уточнить у яжмага-анималиста Фимы Синего, но звонить ему прямо сейчас казалось невежливым. Или я просто боялся услышать, что теперь и у него из-за меня начались всякие неприятные сложности…

– Нет, стойте, ждём зелёный свет! Ой, осторожнее, здесь ступенька! Нет, не подходите так близко к перилам, это опасно! Назад, назад, эта машина чуть нас не обрызгала! Как можно так гонять? Люди порой просто пугают.

Ох… слов нет…

Если бы она хоть на секунду представляла, что действительно способно меня напугать, то, наверное, поседела бы на месте. Мы прогуливались по старым историческим районам, поэтому и Зло, периодически просыпающееся в подвалах и на чердаках этих монументальных зданий начала девятнадцатого века, тоже было далеко не молодым. А значит, всегда голодным.

Когда дорога свернула к набережной Мойки, за нами увязалась пожилая семейная пара, два позднеобращённых вампира. Знаете, из тех, про кого испуганные соседи обычно говорят: «Вот уж о ком о ком, но о них бы ни за что не подумали – такие милые, интеллигентные люди…»

Я вас умоляю, не люди ни на грош, но вполне себе в теме, пока рот не открывают. Обращены ещё до революции семнадцатого года: воспитание имеют, тёмные очки, длиннополые плащи, перчатки и тросточка. Судя по тому, что высунулись днём, явные петербуржцы. Они так и шли за нами, перешёптываясь на ходу:

– Мила Алоизовна, я тебя откьявенно увейяю, он обичный мальчик.

– Ах, бьосте, Айтемий Иосафатович, я же глазами вижю, шо это яжмаг.

– Счастье моё, шо ти видишь? Кьоме того что у него аппетитная шея.

– Любовь моя, ти смотьишь не туда. Он вейтит головой и ставит себе ногу мимо лужи.

– Милочка, зачем же мальчику не вейтеть головой? Он слепой, но всё ещё любопитный.

– Айтемий, он мне не ньавится! Почему ти не хочешь укусить девочку йтом?

– Ой вей, йади тебя я готов на всё!

– Ви таки душка!

– Весьма!

Поразительно, как Нонна всего этого не слышала, поскольку парочка не так чтобы особенно и скрывалась. Им незачем, они живут здесь века, попривыкли ко всему и всякому, удивить их трудно, сложно запугать, а оторвать друг от друга практически невозможно. Это даже достойно уважения. Ровно в той мере, в какой можно уважать кровососов, пытающихся охотиться на улицах прямо среди бела дня. Причём не на кого-то, а на вас.

– Уверен, что они нападут под аркой.

– Вы что-то сказали?

– Ничего серьёзного, так, мысли вслух, – рассеянно ответил я, в то же время лихорадочно пытаясь придумать, каким образом защитить свою наивную спутницу от двух голодных санктпетербуржцев.

В её нетронутом мозгу не появилось бы и тени сомнений в добропорядочности двух хрупких, прихрамывающих, вздрагивающих старичков. Вот только вздрагивали они не от холода или артрита, а от предвкушения тёплой крови на губах…

Когда мы шагнули в глубокую тень арки, я сделал мгновенный шаг в сторону, закрыв Нонну спиной и закрывая её собой. И, кстати сказать, очень вовремя, так как Артемий Иосафатович выхватил из тросточки тонкий шпажный клинок, сантиметров в шестьдесят длиной, нацелив его мне в грудь.

– Милостивый госудай, это огьябление! Вы пожейтвуете нам пайу фунтов вашей кьови, и никто не постьядает. Судайыня, это касается и вас!

– Вздорный старик, – как можно спокойнее выдохнул я. Колдовать вне дома мне нельзя, но врать-то можно. – Из уважения к твоим клыкам и сединам я позволю тебе уйти. Но впредь не вставай на пути яжмага!

– А я ему говойила, молодой человек, – злорадно хмыкнула старушка. – Айтемий, не найывайся, не такая я и голодная, но он всё ещё стьоит из себя йыцайя на белом коне!

– Мила, беги, я его задейжу!

– Да что происходит-то? – пискнула правнучка архангела.

Двое вампиров многозначительно переглянулись, и старичок, быстро убрав клинок в трость, изобразил галантнейший поклон воспитанников Павловского пехотного училища времён Николая Второго:

– Юная богиня, Айтемида, Авьойа, ви позволите поцеловать вашу йучку? Не откажите в последней пьосьбе действительному члену фьакции эссейов, век помнить буду, честное благойодное…

По одной его коварной ухмылочке было ясно всё как божий день. А тут ещё и дряхлая швабра Мила, не сдержавшись, быстро облизнула тонкие губки-верёвочки, на миг обнажив жёлтые клыки. Чоткий Сотона, каких сил мне стоило не начать драку, а лишь сделать шаг в сторону, позволяя сутулому вампиру прильнуть поцелуем к нежным пальцам Нонны…

– А-а-а-а-ай, твою ж ма-а-ать!!! – заорал старик-вампир, чьи пожамканные губёшки от ожога вспухли, как у Маши Распутиной. Нет, может, у кого и ещё толще есть, не знаю, не в тренде, не слежу, так сказать, за тенденциями.

– Я тебя пьедупьеждала, Айтеми-и-ий, – вторила ему старушка, перекинув своего спутника через плечо и уносясь бодрой кавалерийской рысью в сторону Манежной площади.

Когда шаркающий стук каблуков начал теряться в городском шуме, жутко смущённая Нонна в недоумении уставилась на свою руку. Пальцы были в целости, ничего не откушено и не поцарапано, ни ссадины, ни даже банального покраснения.

– Ярослав, если бы вы только видели, тут такое было…

Я молча улыбнулся и, склонив голову, так же поцеловал кончики её пальцев. Кожа была нежной и пахла лотосом. Никакого ожога, яда, удара током или молнией я не ощутил, видимо, оно работает исключительно против нечисти.

Нонна смутилась, вновь краснея до ушей и не зная, как себя вести. Я сам взял её под руку, развернул на обратный курс и, едва не касаясь губами розового ушка, тихо попросил:

– Если вы не против, то давайте вернёмся домой. Прогулки вслепую слегка утомительны.

– Хорошо, – окончательно растаяла она.

– А по пути вы расскажете мне, что же тут всё-таки было?

Рассказ был сумбурным и эмоциональным, особенно с учётом того, что бедняжка сама абсолютно ничего не понимала. Но до дома мы дошли без проблем, даже если б меня сопровождали два эсминца орденоносного Балтийского флота, вооружённые гиперзвуковыми ракетами, и то я не чувствовал бы себя в большей безопасности.

Глава пятая

Иногда всё бывает проще

И все сны прерывает росчерк,

Взмах клинка на излёте, косо,

Смерть не ставит знаки вопроса…

Город у нас довольно большой, однако важная информация (хорошая или плохая) разносится быстро. Кажется, Нонну начинали узнавать на улицах. По крайней мере, я отметил ещё тройку упырёнышей на скейтбордах; одну молодую ведьму в облегающих джинсах и футболке, из которой её грудь выпирала, как баскетбольные мячи; двух «иностранцев», косящих под пьяненьких финнов, пряча жёлтые когти в рукавах мешковатых свитеров; одного тучного полицейского с полным набором стальных зубов и абсолютно белыми глазами, которые он скрывал под солнечными очками; и оборотня-медведя, под видом пьяненького бомжа лежащего у ограды Летнего сада.

Все они в той или иной мере могли представлять опасность практически для любого рассеянного прохожего. А в данной ситуации даже для меня. Это ещё не все они знают о яжмаге, объявленном вне закона, настоящее веселье начнётся через денёк-другой. Обычно наша братия стоит на светлой стороне, принося заметный урон тёмным силам. Реже на тёмной, булавочными уколами раздражая светлую. Сейчас у обоих противников есть реальный шанс взять реванш. Вы думаете, никто этим не воспользуется?

Собственно, правота моих грустных мыслей была подтверждена тревожным ржанием белой лошади с барельефа, стоило нам повернуть от мостовой к нашему подъезду. Две гаргульи, серые, словно штукатурка, гулко упали с флангов, отрезая любое поле для манёвра. Они ничего не говорили, ибо не за этим пришли. Но, оскалив клыки, сразу нацелились на моё открытое горло.

– Ничего не бойтесь, – успел предупредить я удивлённую Нонну, расквашивая первой гаргулье нос. Рукоприкладство не магия: не запрещено, значит, разрешено.

Я ещё не успел насладиться болью в разбитых костяшках кулака, как моя спутница завизжала. Страстно и со вкусом, так сказать, от всей души! Когда мне удалось прикрыть ей ротик ладонью, она возмущённо выдохнула дым носиком, чуть не укусила меня в сердцах, но успокоилась. От двух мускулистых гаргулий с впечатляющей пастью и могучим размахом крыльев остались лишь две горстки жутко вонючего пепла на асфальте…

– У вас кровь на руке!

– Вы что-то сказали?

– Я говорю, кровь! У вас, вот! Вы пальцы разбили!

– А, это? Ерунда, это кровь, я пальцы разбил.

– Ярослав, вы, вообще, меня слышите?

По её тревожному взгляду я понял, что, видимо, где-то туплю или неадекватно расцениваю ситуацию. Нонна осторожно перевязала кисть моей правой руки предоставленным ей моим же носовым платком и потянула меня за собой.

Мы вошли в парадную, поднялись на третий этаж, и Фамильяр собственноручно распахнул нам двери. Так вот надо же было, чтоб именно в этот момент раздался телефонный звонок. Не ответить было невозможно, моего общения жаждала та самая горилла из «Книжной лавки писателей».

– Да, слушаю вас. – Я предупреждающе поднял палец, призывая Нонну к молчанию. – Вас не слышно… Я же говорю, вас не слышно…

В эту минуту моя заботливая спутница просто отобрала у меня сотовый, радостно защебетав:

– Ой, простите, Ярослав почему-то потерял слух. Да, а зрение ещё раньше. И руку разбил, такой день, ужас, ужас! Куда прийти? Ясно. Это срочно? А то он весь такой больной. Ну хорошо. Да. Конечно, я его привезу и отвезу! Спасибо большое! Если вас не затруднит. Мы будем очень благодарны! И вам всего хорошего…

Если я что и угадывал из всей её пылкой речи, то в основном по артикуляции губ. Мой слух странным образом отказывался мне подчиняться, хотя ранее визг Нонны не разрывал мои барабанные перепонки. Да и сейчас, если вдуматься, кровь из ушей не шла, вот только слышимость была сугубо избирательная, на уровне генерации случайных чисел.

– Я так понял, что мы куда-то едем?

– Да. Спускаемся вниз, нам должны прислать машину, – бодренько откликнулась правнучка архангела. По факту она, конечно, прапрапраправнучка, но это же так длинно… – А кто эта милая девушка, что сейчас звонила? У неё удивительно мелодичный голос.

– Угу, – мысленно согласился я. – И крайне запоминающаяся внешность. Не хочу портить сюрприз, сами увидите.

Внизу стояла чёрная «Волга». Состояние тачки просто идеальное, словно она лишь пару минут назад сошла с заводского конвейера в Нижнем Новгороде! Чоткий же ты Сотона, а ведь шанс встретить такую антикварную тачку на улицах Санкт-Петербурга близок к полутора процентам из ста. Мой отец всегда говорил: если бы в своё время не остановили выпуск «Волги», то эта машина имела бы все шансы стать советским «мерседесом».

За рулём сидел тот самый блёклый парень с паучьими ногами.

Нонна этого не заметила, удобно располагаясь на заднем сиденье, я же демонстративно сел на переднее пассажирское справа от водителя. Лысый пытался сделать вид, что он меня не знает, но…

– Эй, челоэк! Почему не в маске? Нарушаем, значит, постановление правительства? Чё молчим? А ну тя, чтоб быстро, в ритме борзой тройки, доставил нас к твоим хозяевам!

– …ах!

– И не материться тут при дамах! Не то сопатку расквашу!

– …ёк?…оп!

– Вот то-то, смотри у меня! Наберут в обслугу для приличных господ всякого простодырого хамья!

– Ярослав, – испуганно вцепившись сзади в моё плечо, зашептала Нонна, – что вы такое говорите? Зачем вы с ним так? Я вас не узнаю.

– А я инвалид. Слепой, глухой да ещё и раненый. Мне можно, – широко улыбнулся я бледному от ярости водителю. – Можно ведь, а? У-у, морда ты холопья…

Скрип зубов заглушался только скрипом тормозов на резких поворотах. Особенных пробок на улицах не было, они появятся ближе к вечеру, хотя на Невском, конечно, пришлось постоять. Всю дорогу, невзирая на слабые протесты моей спутницы, я продолжал троллить водилу, потому что это было в моих интересах. Конечно, финт с монетой второй раз не прокатит, но у нас, яжмагов, есть и другие, не менее коварные методы самозащиты.

Нас высадили почти напротив входа. Водитель выходить отказался по вполне понятным причинам, втопил по газам, уносясь за угол, а мы с Нонной на минуточку остановились у дверей знаменитого здания.

– «Книжная лавка писателей», – серьёзно прочитала она. – Ой, а они там правда есть? Я никогда в жизни не видела живого писателя, это же великие люди, творцы духовности, инженеры человеческих душ.

Мне приходилось пару раз быть случайным гостем на нетрезвых сейшенах этой пишущей братии, так что имел собственное мнение о творцах и инженерах, которое лучше оставить при себе. Хотя признаю, бесконечные разговоры о вечном в литературе лучше всего идут именно под русскую водочку. Но я фанат иных напитков и других тем…

– Я придержу дверь, а вы заходите. Осторожно, не споткнитесь, там ступенька.

Мне жутко хотелось сказать ей, что зрение вернулось, сорвать повязку и, раскрутив её над головой, сплясать революционное «яблочко» прямо на пороге книжной лавки. Но, встретив горящий взгляд очкастой девицы за кассой, я сумел взять себя в руки. Пока мне выгодно, как старику Паниковскому, побыть немножечко слепым. Прозреть всегда успеется.

– Ярослав… ибн Гауда… Мценский, – с непередаваемой смесью восторга, злобы, презрения, ненависти и упоения возможностями протянула девочка, облизывая губы раздвоенным чёрным языком.

– Вы знакомы? – обернулась ко мне Нонна.

– С кем? – типа не понял я.

– Вон с той девушкой, а… извините. Невысокая, пухлая, бесформенная, немодная стрижка, школьные очки с толстыми стёклами, чулки сползли на щиколотках, маски нет, а ведь это непорядок, – принялась описывать моя спутница, одновременно ненавязчиво выбирая именно те слова, которые могли оскорбить соперницу. И это явно достигало цели…

– А-а, такую немного знаю, – кивком головы подтвердил я. – Она всё время хочет меня убить.

– Вас? Вы же такой добрый и красивый.

– Право, вы меня перехваливаете…

– Чума на оба ваши дома, – по-шекспировски прошипела очкастая, то краснея, то бледнея, то идя жёлтыми пятнами. – Заткнитесь и идите вниз, вас ждут. Но на выходе ты задержишься, яжмаг. Я обещаю…

Надо было видеть, каким взглядом ответила ей правнучка архангела. И вот знаете, на секундочку даже мне показалось не самым умным стоять у неё поперёк дороги, когда она искренне считает, что защищает правое дело.

Но недалёкая девочка с клыками ничего не поняла, пальчиком указывая на отдел антикварной литературы. Мы прошли в указанном направлении, и там я чуть было не спалился, привычно протянув руку к нужному тому старой советской энциклопедии.

– Посмотрите, там, на входе, никого нет?

– Никого, – простодушно обернулась Нонна. За это время я успел потянуть за книгу, открыв потайную дверь.

Моя спутница удивлённо ойкнула, но проследовала следом за мной по полутёмному проходу винтовой лестницей вниз. На выходе, за стойкой, нас встретил всё тот же душный парень, видимо, он знал, как добраться сюда быстрее.

– Я должен вас обыскать.

– Борзеешь, холоп?

Тем не менее я с ленивой неохотой вывернул карманы. Кроме сотового и кошелька с несколькими пластиковыми картами, ничего запрещённого или классифицируемого как опасное у меня не было. Естественно, я умный.

– А вы, девушка? – облизнулся лысый, зачем-то подмигнув мне.

Нонна не стала возражать, подняв руки. Но у неё с собой даже дамской сумочки не было, и всё же парень похлопал её по бокам платья, по талии, потом нарочито медленно провёл по бёдрам вниз, до колен, раскатал губы, прикрыл глаза, коснувшись указательным пальцем груди, и… Нонна возмущённо взвизгнула, отвесив нахалу пощёчину!

Пауконогого впечатало в стену за стойкой…

– А я говорила, что у меня сильные руки, – неизвестно зачем подтвердила мне она, бледная от ярости, но с алыми пятнами на щеках.

– Я всё равно не видел, что тут произошло. Но уверен, что вы всё сделали правильно.

– Ещё бы!

– Не сомневаюсь.

– Он пытался меня лапать!

– Каков злодей?! Надеюсь, он получил по заслугам…

Нонна гордо задрала носик и прошествовала по коридору вперёд, туда, где уже начала гостеприимно распахиваться тяжёлая дверь. Ну что ж, в принципе, нам туда и надо. Однако когда мы вошли в кабинет, то я буквально замер на пороге. Ой, мам-ма-а, кто это?

Из-за рабочего стола гориллы нам приветливо помахала ручкой сногсшибательная красавица-брюнетка, в облегающем платье с таким декольте, что я мог бы нырнуть туда с головой без разбега. И остаться там надолго-о…

– О, да это же яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский и его милая спутница Нонна Бернер! Заходите, присаживайтесь, побеседуем.

– Э-э, а где…

– Горилла? Её больше не будет, – лучезарно улыбнулась девушка, и в кабинете стало заметно светлей. – Теперь вашим личным консультантом и куратором буду я. Уверена, мы подружимся.

– А как вас зовут? – искренне поинтересовалась Нонна.

– Гилла. – Девушка игриво подмигнула мне, и почему-то её карие глаза вдруг показались мне безумно знакомыми.

До такой степени, что ещё чуть-чуть, и…

Я уже даже открыл рот, чтобы задать слишком очевидный вопрос, как вспомнил, что по факту мне полагается быть слепым. В конце концов, это нас сюда пригласили, а не мы сами припёрлись. Значит, чисто из этических соображений следует проявить терпение.

Девушка оценила это и, дождавшись, пока мы сядем на предложенные стулья, так же оптимистично продолжила:

– Я безумно рада, что вы пришли. Ох, у вас что-то с рукой?

– Пустяки, подрался.

– Так вы горячий мужчина? Это впечатляет. Что ж, давайте сразу к делу.

– Давайте. Мой друг Гэндальф, то есть призрак Геннадия Сергеевича Козорезова, начинает исчезать. Появление первой огненной дыры на тулье его шляпы является очень…

– Да, да. Вы говорили об этом. Мы консультируемся, но придётся немножко подождать.

– Немножко – это сколько?

– Итак, Ярослав, если мы правильно понимаем ситуацию, – не отвечая на мой вопрос, продолжила эффектная брюнетка, – то вы уже получили письменное уведомление о некотором ограничении ваших прав и возможностей?

Мне пришлось вынужденно кивнуть, а наша блондинка удивлённо вытаращилась в мою сторону. Её взгляд был полон изумления и упрёка, типа… о боже, как такое могло произойти, неужели я был способен скрывать от неё такие важные вещи? Ох ты ж чоткий Сотона, если б она только знала, чего и сколько я скрываю?! И что самое трогательное – вообще не намерен ей открывать…

– Отлично! Тем меньше нюансов мне придётся объяснять. Ярослав, начиная с момента получения вами определённого документа, вы являетесь яжмагом вне закона. То есть, если вам взбредёт в голову колдовать за пределами собственного жилища, вы гарантированно рискуете потерять голову. И это не в фигуральном смысле!

Нонна ахнула, положив ладонь на сердце. Похоже, она действительно за меня переживает. Причём куда больше, чем я сам.

– Однако данные ограничения на вас накладывают именно силы Света. – Красотка изобразила пальцами обеих рук классический знак «взять в кавычки». При этом, на секунду поднявшись, грудь её так соблазнительно колыхнулась, что я нервно сглотнул. – Наша сторона условного противостояния свою подпись на бумагах Хранителей не ставила. Это не значит, что мы готовы за вас глотку рвать или ещё что-то менее приличное, но…

Я почувствовал, как пальчики Нонны нервно сжали мою руку. Бедная девочка, неужели она всё воспринимает всерьёз? Хотя кого я спрашиваю, не себя же…

– Если вы будете находиться в зоне нашей ответственности – колдуйте сколько душе угодно! Свет просто ничего об этом не узнает. Вы сможете продолжать полноценную жизненную деятельность и не бояться палача. В свою очередь, мы готовы предоставить вам…

– Нет.

– Простите, я не расслышала…

– Он сказал «нет», – громко поддержала меня моя спутница. В её голосе неожиданно зазвучали предгрозовые нотки. – Правда, я ещё не очень понимаю, о чём именно речь, но сейчас он сказал вам «нет».

– Нонна, – вздёрнула иссиня-чёрные бровки девушка, – если бы мы не знали, кто вы, то можно было бы предположить, что сейчас в вас говорит… ревность?

– Что? Во мне?! К кому? К нему?! В смысле к вам, потому что вы к нему…

– Видимо, мне придётся пояснить. – Я поспешил разрядить взрывоопасную обстановку до перехода блондинки и брюнетки на личности. – Да, Хранители ограничили мои возможности, и это очень неприятно, но это факт, и мне с этим жить. Однако если я приму ваше предложение, то для всех это будет подтверждением нашего сотрудничества. А мне слишком дорога моя свобода. Пусть даже весьма условная.

Гилла подчёркнуто медленно привстала из-за стола, демонстрируя осиную талию, и упёрлась ладонями в стол:

– Ярослав, вы слишком поспешны в решениях. Возможно, вам стоит подумать?

– Нет.

– Наше предложение имеет свои временны́е рамки. Допустим, оно действительно до завтрашнего утра?

– Спасибо. – Я наклонил голову. – Мы можем идти?

– Разумеется! Вас никто не задерживает. Я же ваш друг, забыли?

Мы встали, с поклоном развернувшись на выход. Кареглазая хозяйка кабинета, чуть склонив голову набок, накручивала чёрную прядку волос на изящный пальчик с багрово-фиолетовым маникюром. Выражение лица её при этом было рассеянным, с лёгкой тенью томной задумчивости. На мгновение мне показалось, что её странным образом удовлетворил мой ответ. И вот именно тут стоило серьёзно задуматься…

Хотя танцы меж капель дождя входят в обязательную экзаменационную программу любого яжмага, любой, даже международной школы, всё-таки это не самый мой любимый предмет. Лавировать между Добром и Злом не так трудно, как кажется на первый взгляд, гораздо сложнее безоговорочно принять ту или иную сторону.

Мне жутко не хотелось быть кому-либо слишком уж обязанным. А предложенная дорога постепенно суживалась в едва заметную тропинку, на которой шаг вправо или шаг влево уже вели в пропасть. Можно я не буду спешить?

Мы прошли по коридору, где у стойки перед винтовой лестницей наверх нас ждал изрядно разозлённый последними событиями лысый парень на паучьих ногах. На этот раз он совершенно не скрывался, мрачно скрестив руки на груди и перегородив нам дорогу. За его спиной подпрыгивала от нетерпения очкастая девочка с раздвоенным языком.

– А скажите, пожалуйста, вы не можете ещё раз чуточку повизжать? – шепнул я на ушко Нонне.

Она с недоумением и даже раздражением обернулась ко мне:

– Просто так? Без повода? Конечно, не могу, я вам не истеричка какая-нибудь.

– Что ж… Эй, вы, двое! Я – яжмаг вне закона. Тот, кто принесёт мою голову Хранителям, получит весомую награду. Не говоря уже о славе и авторитете у тёмной стороны. Только вот кто именно это будет? – Я сделал вид, будто бы на минуточку задумался над неразрешимой дилеммой. – Долбанутый, упоротый хам на восьми волосатых ногах или слепошарая овца, отличающаяся редкостной тупостью?

– Убью… – в один голос прорычали «овца» и «хам».

– Тот, кто будет первым, получает всё! Я даже не буду сопротивляться. Итак, на раз – два…

– Три! – заорала девочка, прыгая на спину парню, зацепив его шею в удушающий локтевой захват. Мне показалось, что раздался хруст позвонков.

Но надо отдать должное, лысый тоже был готов ко всему, он подогнул передние ноги, резким рывком сбрасывая нахалку, но та, даже перевернувшись через голову, всё равно держалась цепко, закусив его ухо зубами и пинаясь по коленям. Паучьих ног много, суставов на них ещё больше, куда ни врежь, всё равно по чему-нибудь да попадёшь. Парень переключился на кулаки, вбивая вполне себе серьёзные удары по рёбрам очкастой…

– Отвали, сучка!

– Урод, он мой!

Минуты две-три мы понаблюдали за катающейся по коридору парочкой, потом пожали плечами и потопали по ступенькам наверх. Нас не преследовали, сотрудникам «Книжной лавки писателей» сначала требовалось срочно разрешить личные вопросы, а уже потом догонять меня. Нечисть частенько слишком доверчива и эмоциональна, на этом всегда можно сыграть.

Глава шестая

Мелодия должна заканчиваться нотой «до».

Так надо. На «до», и никак не иначе.

Когда в синем небе загорелась твоя звезда,

Другие созвездия мало что значат…

…Выйдя на улицу, мы отошли к пивному ресторану, там громыхала музыка, но всё равно было потише, чем в подвалах книжного магазина. Я с наслаждением вдохнул загазованный питерский воздух с ароматами тины и сосновой смолы…

– Какими странными порой бывают люди, – искренне, с состраданием в голосе протянула Нонна, когда я по сотовому вызывал такси. – Речь не о тех несчастных, что пытались нас задержать. Я имею в виду вас.

– Меня?

– Ярослав, почему, где бы мы с вами ни появлялись, всё вечно заканчивается безобразной дракой? Задумайтесь.

– О чём?

– О том, что, быть может, стоит посмотреться в зеркало. Вам никогда не хотелось стать чище, добрее, научиться прощать? Ведь учение Всевышнего о любви и есть сама любовь…

Я позволил ей мести толстовскую пургу и дальше, почти полностью отключив слух и сосредоточившись на проблемах сегодняшнего дня. Итак, время послеобеденное, уже около шестнадцати часов. Наверное, стоило бы где-нибудь перекусить, но с Нонной это почти гарантированно означало нарваться на неприятности. Она их не просто притягивает, но иногда практически генерирует. Так что домой!

Но, с другой стороны, что нас ждёт дома? Пьяный призрак, который угасает на глазах, и никто ничего не может с этим поделать. Весёлый домашний котодемон, объевшийся пернатых и, надеюсь, успевший прибраться во всех комнатах. Планшет с серебряной пентаграммой, где уже наверняка накопилась куча новых заказов, предложений и угроз, то есть всего того, чьим разрешением я зарабатываю на хлеб. А ещё на моей шее висит ненадолго отложенная тема под грифом «Белая Невесточка»…

– Я так счастлива, что смогла достучаться до вашей души. – Нонна вдруг крепко обняла меня, целуя в щёку. – Всё это не так сложно, вы сумеете, вам понравится.

О чём ты, милая девушка? Ты с кем вообще сейчас разговаривала?

Меня спасла подъехавшая машина. Водила почти всю дорогу рассуждал о том, что и где стучит под днищем, если машина почти новая, куплена недавно, пробег всего никакой, а техосмотр у них регулярный, поэтому и удивительно, что же там стучать-то может?

Доверчивая блондинка невольно отвлеклась, сочувственно кивая, а я не по-детски задумался о том, что это там сейчас было? Неужели я кивал, когда ушёл в свои мысли? И Нонна чего-то там мне страстно вруливала, восприняв мою рассеянность за знак согласия?

Тогда очень хотелось бы поточнее выяснить: на что конкретно я подписался, что именно не так сложно, что я сумею и мне оно даже понравится? Вряд ли речь идёт о каком-то сексуальном извращении, хотя у меня дома в платяном шкафу найдётся отдельная полка с наручниками, ремнями, плётками, красным шариком, верёвками и прочей бэдээсэмщиной. В конце концов, двадцать первый век на дворе, мы, яжмаги, и не на такое способны.

Но, с другой стороны, это ж Нонна Бернер. Не удивлюсь, если она до сих пор считает, что люди размножаются посредством поцелуя, а секс придумал сам Люцифер, за что и был изгнан с небес. Кстати, это вполне объясняло бы причину, по которой столько мятежных ангелов последовали за ним на землю. Да, петь хвалебные псалмы с арфой в райский кущах – это, несомненно, высшее удовольствие! Но и низшие формы оргазма тоже, знаете ли, вполне себе ничего…

Когда, расплатившись, мы выходили из такси, я краем уха уловил тревожное всхрапывание белой лошади. Нет, это не был знак тревоги или опасности, скорее она за кого-то волновалась. Понятно, малыш опять сбежал, он у неё совершенно несносный ребёнок. Остановившись, я быстро осмотрелся по сторонам.

– Что-то случилось?

– Надеюсь, нет.

– Но вы кого-то ищете. Я помогу!

– Не факт, что вы его увидите. Он очень шустрый, а мама переживает.

– Но вы-то вообще не видите!

– Точно. Забыл. Но я слышу…

Нонна проследила за поворотом моей головы, на секунду задержала взгляд на барельефе и в изумлении распахнула ротик:

– Там… там нет жеребёночка, а он был! Я его помню!

Чоткий же Сотона, наконец-то девушка начинает раскрывать глазки. Я-то думал, она так и проживёт всю жизнь с зашоренным взглядом на многообразие окружающего мира. Моя спутница к чему-то прислушалась, таинственно улыбнулась и быстрым шагом бросилась за угол, вглубь двора-колодца. А уже через минуту появилась, держа за гриву упирающегося белоснежного жеребёнка на тонких ножках…

– Не ругайте его, там прокопали траншею, меняют трубы, и он боялся перепрыгнуть!

Судя по шкодливой мордашке жеребёнка и грязным копытцам, он был пойман как раз за тем, что прыгал через эту траншею и взад и вперёд. Кобыла благодарно наклонила голову, а потом грозно фыркнула на непослушного малыша. В ту же секунду он исчез, вновь появившись уже на барельефе, рядом с заботливой мамой. Кажется, мы сделали сегодня хоть одно хорошее дело…

Уже поднимаясь по лестнице на третий этаж, Нонна спросила, давно ли я знаком с белой кобылой и что нас связывает. Нет, нет, исключительно в хорошем смысле этого слова! Да, мы знакомы с ней с моего детства, папа всегда показывал мне старый барельеф, рассказывая, что раньше здесь были конюшни какого-то царского генерала. Он и заказал эту лепнину ученикам Императорской Академии художеств для украшения над воротами.

Но после революции повсеместно было принято решение создавать новое, небуржуазное искусство, напрочь отрицая старый реалистичный анимализм. Потомки генерала бежали, конюшни и здание национализировали, таким образом, барельеф оказался никому не нужен, долгое время пребывая в пыльном запустении.

Когда я подрос, то первым же делом забрался по складной лестнице наверх, покрасив облупившихся лошадей белым. Кажется, именно тогда жеребёнок, не сдержавшись, ткнулся плюшевыми губами в мой локоть, а кобыла на всякий случай слегка хлестнула его хвостом, дескать, не приставай к людям. Вот так мы постепенно подружились, они поверили мне, а я им. С тех самых пор белая краска на барельефе обновляется каждый год.

Лошади, образно выражаясь, приняли меня в семью, и теперь я под их защитой, так же как и они под моей. А сегодня, похоже, наш общий табун увеличился на ещё одну… кобылу. В смысле Нонну Бернер. Простите, что-то не ладится у меня нынче с объяснениями…

Дома нас встретил Фамильяр, пребывающий в гордом ленивом одиночестве. Интеллигентный питерский призрак удалился с полчаса назад в крайнем смущении, не дожидаясь, пока мы вернёмся. Это вполне в его стиле.

– Я предлагал ему остаться, напиться вновь и вновь проспаться. Но у него там есть дела, принцесса эльфов родила, и гномы точат топоры, на Мойке завелись бобры, опять набрался Фарамир, и пал назгул в борьбе за мир, на Невском хоббиты шалят, видали голумов отряд, и к Саурону в Эребор приехал Смог лечить запор…

Этот гад успел прервать декламацию на самом интересном месте, не дожидаясь, пока я прицелюсь тапкой. А вот удрать не успел: Нонна оказалась быстрее и глазомер у неё что надо! Она свалила и кота, и мой посох, и длинный зонт в углу, рикошетом угодила в зеркало, расхреначила об пол банку с мелочью, едва не разбила… ан нет, таки разбила один из трёх плафонов люстры, чем превратила прихожую в бардачный филиал базы сирийских боевиков после всего одного попадания ракеты ВКС России.

– Эй, девочка, ты гений всех разрушений, – откуда-то из-под тумбочки для обуви с уважением признал чёрный коврик голосом Фамильяра.

И да, я не мог с ним не согласиться.

Пока наша гостья, смущённая от таких комплиментов, наводила порядок в помещении, у меня было немного свободного времени. В первую очередь я снял повязку с руки, обработал подсохшие ранки перекисью водорода, убедился, что почти не пузырится, потом намазал разбитые костяшки кулака донкихотовской арникой и обернулся в сторону рабочего кабинета. Суровая, но яркая профессия яжмага накладывает определённый отпечаток на твой распорядок дня.

В том плане, что проверять почту и отвечать на сообщения тебе приходится никак не менее трёх раз за день. При этом болеешь ли ты, устал, надоело, уехал к бабушке в Артемьевск, находишься вне действия Сети, в раздражении, спишь на ходу, тупо умер – по большому счёту никого не колышет. Ты обязан отвечать всем и помогать тем, кто платит!

Игнорировать клиента – дурной тон, хотя я игнором не брезгую, когда очень уж достают. Другие отвечают всегда, но редко кому это нравится. Магия под плохое настроение – это как спьяну послать всех в задницу, забыв, что твоя была ближней, а наутро не понимать, откуда там такое перенаселение?! Да, да, чёрт побери, я знаю, о чём говорю…

– Есть срочное и важное?

Козлиная морда широко улыбнулась, давая понять, что прежние обиды забыты, и сразу же выдала основной список:

«Дорогой яжмаг! Мы с девочками скинулись деньгами и убедительно просим тебя спасти одного мальчика. Он такой красавчик, а его в полицию забрали. Ни за что! Он хороший, это его одноклассники плохие, они его довели, его затравили, а ещё преподы злые ему всегда двойки ставили! Говорят, он занятия пропускал, а он, может, болел? А его сразу в суд! Но ты же понимаешь: нельзя же судить человека за то, что он кого-то там расстрелял?! Это нехорошо, никто не спорит, но чтоб сразу судить? И в тюрьму? Всего за шесть человек в тюрьму? Вот в какой кровавой диктатуре мы живём, стыдно перед Западом. Я с девочками собрала средства, уже полторы тысячи перевели, ещё можем через месяц добавить, у Насти будет день рождения, она обещала. Нам нужно такое заклинание, чтоб его выпустили! Только надёжное! И ещё одно приворотное зелье, но это попозже, мы ещё не определились кому…»

Молоденькие идиотки часто ставят меня в тупик. Но это не вопрос этики или морали, нет. Обычно я стараюсь сразу удалить адресата безвозвратно в течение первых пяти секунд, иначе потом я начну думать о том, ЧТО они пишут, и непременно захочу их убить! Кроваво! И уж поверьте на слово, все возможности для этого у меня есть.

«Дорогие девочки, – мне с трудом удалось овладеть собой, – сейчас вам лучше думать о себе. По стилю вашего письма своим магическим зрением я чётко вижу, что на вас всех навели порчу. Смотрите, я перечислю симптомы, а вы сами решите, прав я или не прав: 1) вы стали чаще уставать, 2) иногда вас накрывает беспричинная тоска, 3) люди вокруг вас слишком много думают о себе, 4) вы вдруг понимаете, что мир никогда не будет прежним, 5) вам не хватает простого человеческого тепла. Если совпало больше трёх симптомов, вам необходимо срочно снять проклятие. Передайте этот простой тест вашим подругам. И я готов помочь вам совершенно бесплатно, потому что тысяча рублей – это, согласитесь, уже не деньги. Но ничего не пишите в графе «цель перевода», это сразу дискредитирует всё моё колдунство, и оно просто не сработает…»

Номер банковского счёта прикрепляется автоматически. Забегая на час вперёд, надо ли говорить о том, что этой простенькой, паршивенькой схемкой мне удалось заработать двенадцать тысяч? И это не конец, просто они ещё не со всеми подругами поделились, деньги могут капать до вечера, завтра, послезавтра и, может, даже до конца недели что-то там ещё протянется. Козлиная морда с пентаграммы понимающе кивнула, услужливо открывая новое письмо:

«Нужна помощь! Срочно! Отзовитесь, пока не поздно! Оплата человеческими душами! Тема есть, мужик. С «Газпрома», обеспеченный, ни жены, ни детей. Типа он гей. Плачу за рабочее заклятие против гомосексуализма. Но так, чтоб после того, как ему станут противны все мужчины, он захотел быть со мной и только со мной! Другие идут лесом, он мой, я его первая заметила. Ярослав Мценский, вороны о вас дают хорошие отзывы. Вы мне подходите. Фото клиента прилагаю, имя, фамилию, адрес пробьёте в Книге Судеб сами, вы ж яжмаг! Я тоже немного приколдовываю, бывшая подруга научила, так вот – плачу вам самым лакомым, душами моих тупых соседей по лестничной клетке! Они у меня в бутылочке из-под корейского шампуня, вот фото, видите внутри тёмные сгустки? Сидят под пробкой как миленькие. Забирайте, там восемь душ! Все они ваши, как только он станет моим! Но не шутите со мной…»

– Ибо я страшна в гневе, – захотелось добавить мне, хотя по факту добавлять было уже нечего.

Мы имеем дело с клиникой, такие люди должны наблюдаться врачами, но с лечением психических заболеваний у нас в стране из рук вон плохо. Стационары закрывают, народ с отбитыми мозгами, искривлённым сознанием и собственной реальностью в голове преспокойно разгуливает по улицам. Питер – город фриков, но мне всегда было интересно: сколько из них имеют настоящие справки и не подлежат ответственности за всё, что вытворяют?

Вот прямо сейчас одна из них хочет, чтоб я отдал ей перековавшегося гея. Если уже даже это не повод обратиться к врачу, то что же тогда повод? Однако запрос требовал ответа, выкручиваться у нас не принято, но можно ведь просто усложнить задачу. Кисть правой руки побаливала при порхании пальцев над клавиатурой, но тем не менее:

«Да, я великий яжмаг и чародей! Любое колдунство за ваши деньги! Но именно за них! Мне нет нужды возиться с жалкими душонками, поэтому за моё заклинание вы заплатите золотом. Восемь душ – значит, восемь килограмм чистого золота. За каждую! С учётом заработка вашего избранника с «Газпрома» вы с лихвой компенсируете себе потраченные суммы. Вороны должны были сказать вам, что я не работаю в кредит. У вас время до двенадцати ночи. Часы перевёрнуты, песок Судьбы сыплется, ничто не дремлет, и никто не ждёт…»

Как-то так, наверное. Если эта дура сумеет до ночи собрать восемь килограмм золота, то я буду обязан снять шляпу и сдержать слово. Изменять сексуальную ориентацию взрослому человеку мне ещё не приходилось ни разу, но пока же это не колдовство, а трёп с клиентом, так что никакой закон не нарушен.

Приворот вообще плёвая химическая операция, всё на уровне первобытных инстинктов. Другой разговор, что последствия или так называемые побочные эффекты могут быть самыми неожиданными. В половине случаев удачного приворота заказчики всё равно чувствуют себя неудовлетворёнными. Типа вот он (она) вдруг стал(а) слишком по-собачьи влюблённым(ой), скучным(ой), предсказуемым(ой), неинтересным(ой), мы хотели не этого, а теперь хотим другого, давайте что-нибудь поменяем, верните деньги, клиент всегда прав…

«Пока жив!» – как правило, отвечают маги и колдуны.

В трети случаев любовь, навязанная против воли человека, принимает извращённые формы – от слепого обожания объекта до неистовой ревности. Люди потом режут вены, сбрасываются с крыш, убивают «соперников и соперниц», всё лишь ради того, чтоб пару лишних минут быть рядом с тем, к кому тебя привязали.

Но хуже всего то, что ничего уже нельзя вернуть назад.

– Ярослав, вы ведь не против пельменей? – В дверях показалась Нонна.

– Нет, – на автомате ответил я. – Мы с ними не ссорились. А они что-то имеют против меня?

– Мм… не знаю. Просто я закончила уборку и подумала, что можно сварить на обед.

– Чудесная идея. Фамильяр покажет, где у нас специи, соль и перец.

– А я уже сама нашла.

Нет, нет, нет, только не это! У меня на кухне царит (видимо, царил ранее) строгий мужской порядок, в просторечии именуемый свинарником, когда только я точно знаю, что где лежит и почему в банке с надписью «Соль» может быть цианистый калий, «Перец» означает бездымный порох, а в «Хмели-сунели» вообще хранится кремационный пепел последнего висельника-некрофила с Охты. Что там расфасовано в других сосудах и пакетиках, вам лучше не вникать от слова «вообще»…

– Надеюсь, хотя бы мою книгу с рецептами вы не трогали?

– Я пыталась, – упрямо тряхнув головой, честно призналась блондинка. – Но ваш котик выхватил её и куда-то спрятал. Там было что-то про осенний суп.

– На самом деле это глинтвейн из красного церковного вина с добавлением дагестанского коньяка, мяты, нескольких капель азота, острого чили, чабреца и можжевеловых ягод. Подавать в специальных прозрачных кружках в форме черепа, такие продают в «Фикс прайсе», пить через трубочку, так легче обжечь язык.

– Это же больно?

– Да, но в этом весь смысл. – Я встал из-за рабочего стола, закрывая планшет. – Идёмте, посмотрим, что там можно сделать с пельменями.

– Можно сначала я посмотрю вашу руку?

Почему нет? Всё заживёт, ничего страшного, мальчишки вечно разбивают себе кулаки, локти, колени и лбы, только так вырастают мужчины.

Нонна взяла моё запястье, сочувственно покачала головой и дважды прикоснулась к кисти моей руки губами. Вроде бы обычный поцелуй, но костяшки пальцев зажили в один момент, словно никогда в жизни ни разу и не были травмированы. А эта девочка буквально набита сюрпризами…

– Может, вы так же спасёте и мои глаза? – невольно улыбнулся я, подумав: а ещё хорошо, что у меня геморроя нет. Неудобно было бы тогда приставать к Нонне с просьбами о лечении.

– Я попробую, – очень серьёзно откликнулась она.

Потом сама сняла с моей головы чёрную повязку, и её тёплые губы, словно крылья бабочки, нежно поцеловали мои веки. Вся моя хвалёная магия рухнула в один миг. Зрение вернулось, и притворяться слепым больше не было смысла. Неосознанно, не задумываясь о последствиях, я обнял её, потянувшись с ответным поцелуем, но мягкие ладони твёрдо упёрлись мне в грудь.

– Нет.

– Почему?

– Не хочу быть одной и ваших прекрасных побед.

– Чоткий Сотона, о чём вообще речь?

– Не богохульствуйте!

– А вот это, знаете ли, трудно, когда тебя беспочвенно обвиняют чёрт-те в чём!

– Ну вот вы опять…

– Опять?!

С женщинами трудно или даже невозможно спорить. Вы обороняетесь логикой, они наотмашь бьют её эмоциями, вы взываете к разуму, они идут на поводу у чувств, вы можете быть тысячу раз правы, но победа всё равно будет за ними, потому что, когда мы ещё не в состоянии уловить саму причину спора, они уже мысленно примеряют чёрное платье вдовы и оно им идёт…

Но, поскольку сегодня моё мужское обаяние почему-то категорически отказывалось действовать, мне пришлось просто поднять руки вверх. Лицо Нонны полыхало от праведного гнева, в голубых глазах плескались искры, и наверняка любые мои слова были бы просто бесполезными, если не раздражающими, но тут мой желудок спас положение. Он заурчал, и наша пылкая гостья резко опомнилась:

– О, Господи Боже, вы ведь голодный! Как я могла такое допустить?

– Вам нет прощения, – грустно пошутил я, забывая, что эта девушка всё понимает всерьёз. Ну что могу сказать, мне же оно и вышло боком…

Правнучка архангела всхлипнула носом, дважды сама себя хлестнула по щекам и опрометью бросилась на кухню. Оттуда раздался плеск воды, звон посуды, стук ножей и тихое, успокаивающее пение:

Когда Аврааму сказал Господь:

«Без жертвы миру не быть»,

И сына Исаака, свою же плоть,

Обязан он был убить.

Склонился пред Богом седой старик,

Был ясен разум, спокоен лик,

И руку с ножом вела до конца

Лишь вера в милость Отца…

Вряд ли это был псалом, по крайней мере, я таких не слышал. Но, с другой стороны, тут скорее стоило бы спросить мнение Гэндальфа, старый книжный червь лучше всех разбирается в подобных вещах. Но его тут нет, голос у Нонны хороший, надеюсь, и стряпать она умеет, потому что особенных сложностей в готовке пельменей международная кулинария не знает. Выделываться при желании, конечно, можно, но стоит ли? Вскипятил в кастрюле воду, посолил, бросил туда пельмень, погонял его по кругу, чтоб к стенке не прилип, а дальше он сам сварится! Не великое искусство, я тысячу раз так делал. Но светловолосая певунья с ангельским голоском сумела-таки меня удивить.

Глава седьмая

И что в конце загадочной тропы,

Где силуэты вычернены ночью?

Идут кентавры, их сердца чисты,

И стук копыт похож на многоточие…

В общем, пока она там возилась на кухне, я поманил Фамильяра. Мне надо было хоть с кем-то поделиться итогами сегодняшнего похода в «Книжную лавку писателей». Котодемон, в конце концов, был полноправным представителем тёмного мира, находился в теме и при о-о-очень большом желании мог расщедриться на полезный совет. В любом случае он сумел выслушать меня не перебивая, а это уже почти победа.

– Но самое паршивое, что новая Гилла мне понравилась, а Нонна, кажется, это заметила и сделала неправильные выводы. Да, сейчас она отвлеклась на кухню, но это не значит, что разговор не будет продолжен. А мне так давно не закатывали сцен ревности, что я практически забыл, как из них выкручиваться? И это, отметь, она ещё не знает, что я звонил справиться о Белой Невесточке…

Фамильяр, страдальчески закатив глаза, начал намывать хвост, но не убежал, и на том спасибо. Я мог продолжать:

– Кстати, с Невесточкой тоже сплошные непонятки. Сама она на связь не выходит, а мутная «кавказская диаспора», которая обещала её не выдать, по сути, взяла бедняжку в плен. Может, я и ошибаюсь, да, хотел бы я ошибаться, но тот горячий джигит, что со мной разговаривал, чётко дал понять, что её выдают замуж. Не знаю за кого. Но уверен, что против её воли. И, возможно, сейчас я единственный человек, на помощь которого она вправе надеяться. Именно вправе!

Мой кот, откровенно зевнув, безмятежно принял сложную позу йоги, переключившись на вылизывание собственной ноги от бедра вверх. Это уже граничило с невежливостью, но, пока он молчал, у меня хотя бы оставалась возможность говорить:

– И кстати… или некстати? Не важно… Ты заметил, что она больше не ведётся на моё природное обаяние? То есть в определённом смысле, конечно, оно всё ещё действует, но по факту, если задуматься, складывается когнитивный диссонанс, поскольку её взгляд на мою мужскую сущность уже не является отражением идеала в самом высоком, практически религиозном, понимании этого слова! У меня комплексы…

Фамильяр, скрестив глаза на переносице, ответил абсолютно тупым выражением морды из серии «а с кем ты сейчас разговариваешь?», и у меня окончательно опустились руки. Видимо, в этом доме мне не найти понимающей души. Воистину сострадание – лишняя эмоция в словаре любого яжмага. Если я такая уж тонко чувствующая натура, то значит ли это, что весь окружающий мир должен под меня подстраиваться? Как говорится, хи-хи два раза, вибратор мне на воротник!

Мои размышления прервал грохот взрыва…

– Нонна! – Переглянувшись, мы с котиком дружно метнулись на кухню.

…Зрелище впечатляло. В клубах серого дыма догорают газовые занавески, стены и потолок украшены прилипшими пельменями, развороченная микроволновка мигает синими искрами, в настенном шкафу, подрагивая, торчат две серебряные вилки, пол залит пятнами майонеза и кетчупа в стиле Джексона Поллока, а из-под покосившегося стола осторожно выглядывает перепуганная виновница торжества…

– Вы живы?

– Да…

– Всё в порядке?

– Нет…

Действительно, глупый вопрос, я же своими глазами вижу, что не всё. Фамильяр, представив, сколько ему теперь предстоит уборки, так вообще предпочёл рухнуть в обморок всеми четырьмя лапами к потолку.

– Вылезайте, пожалуйста. – Я протянул ей руку.

– Не вылезу.

– Почему?

– Вы ругаться будете.

Ох ты ж чоткий Сотона, если б милая девочка только знала, сколько всего и всякого пережила эта квартира за годы моего обучения на яжмага…

Компактный взрыв на кухне – это детские шалости в сравнении с наводнениями, землетрясениями, извержениями вулканов, безобразными драками и битвами со всеми видами нечисти, что полагались нам на самостоятельных занятиях в рамках полевой практики.

Я уж молчу про знаменитые питерские студенческие попойки, каковые тоже имели место быть. У меня хата свободная, родители регулярно в командировках – где ещё собираться молодым магам? Гитара, пиво, симпатичные музыковедьмы из консерватории… Шальная молодость, увы и ах, тогда я не был таким аскетом-скромником.

Да тут порой такие драмы разыгрывались, что соседи не знали, к кому обращаться, и у меня под балконом, было дело, одновременно дежурили служебные машины МЧС, полиции, «Скорой помощи» и пожарных! На меня строительные фирмы буквально молились, поскольку капитальный ремонт квартиры я заказывал с завидной регулярностью!

Родители только и успевали погашать штрафы, выплачивать компенсацию, дарить подарки, уговаривая законопослушных, а следовательно, пострадавших граждан решить вопрос миром, без обращения в суд!

И тем не менее папа с мамой в меня верили. Но после получения мною красного диплома яжмага честно сочли свою часть моего воспитания исполненной и покинули страну. Я остался здесь. У нас с родителями прекрасные отношения, они пишут мне на электронную почту то из Канады, то из Йемена, то из Венесуэлы и всегда приглашают погостить на их постоянной квартире в Париже или на вилле в Лиссабоне. Теперь-то я не скоро смогу с ними встретиться, положение «вне закона» существенно ограничивает передвижение…

– Вылезайте, – как можно дружелюбнее попросил я, изображая самую искреннюю улыбку. – Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло. Сейчас мы тут быстренько уберёмся, проветрим, вычистим и покрасим заново. А занавески я и сам давно хотел поменять, они были слишком уж вычурными.

– Хозяин, там к тебе пришёл так называемый посол, – мгновенно поднял ухо уставший притворяться котодемон. – И пусть костюм его ужасен, но сам он мрачен и опасен.

Мне пришлось извиниться и покинуть кухню. Посох брать не стал, в конце концов, охранная система дома весьма неплохо показала себя в прошлый раз. На площадке стоял всё тот же лысый тип в тусклых очочках, но на этот раз его фигуру скрывал чёрный шёлковый плащ с алой подкладкой, а в руках покачивался внушительных размеров тяжёлый двухлезвийный топор.

– Опять вы? Чем могу быть полезен?

– Яжмаг Мценский, я требую, чтоб вы впустили меня в квартиру.

– Я склонен подтвердить свой утренний отказ. Вам здесь не рады. Что-то ещё?

– Вы колдовали!

– Когда?

– Да вот только что! Службы слежения за лицами, находящимися под следствием, подтвердили, что у вас только что произошёл взрыв! В доме, где находится ангел! Что это, как не безответственное баловство с магией?!

– Нонна, можно вас на минуточку? – обернувшись, крикнул я.

Она подошла маленькими шажочками, опустив голову и пряча перемазанные сажей щёки.

– Будьте добры, в двух словах скажите дяденьке, что произошло у нас на кухне.

– Я сварила пельмени, выложила на блюдо, полила кетчупом, посыпала их тёртым сыром и специями, взяла две вилки, а потом поставила всё в микроволновку, чтоб… чтобы сыр расплавился, но вилки… А оно как бабахнет! И пельмени вразлёт по потолку…

– Это всё? – уточнил я.

– Нет, кажется, один пельмень я всё-таки проглотила.

– Вкусно? Ну и на здоровье, как говорится! У вас есть вопросы?

Лысый замялся. Я преспокойно захлопнул дверь перед его носом.

Всё, достали эти воины Света, уже на каждый чих кидаются. С топором он сюда припёрся, ещё бы бензопилу прихватил и маской вратарской постную физиономию прикрыл, камикадзе необдуплившийся!

Как понимаете, ужин у нас был очень поздним, где-то в районе начала одиннадцатого. Фамильяр категорически отказался помогать в уборке помещения, и мне трудно было его заставить. Мои косяки он исправлять обязан, это да, но не моей (нашей) гостьи. Взывать к совести демона бесполезно, он вряд ли вообще понимает, что это такое.

Пришлось трудиться самим. Пока Нонна, сменив красивое платье на серый халат уборщицы и косынку, взявшись за тряпки и вёдра, отмывала стены, я разобрался с электрическим щитком в парадной. Предохранитель сработал как надо, по всей квартире просто вырубило свет, но ничего не закоротило и не вышибло. Это не магия, это наука, ей нужно пользоваться и не пренебрегать техникой безопасности.

Вернув освещение в дом, я накинул чёрный траурный пиджак и вынес убитую микроволновую печь в мусорный ящик. Быстро прочитал короткую поминальную молитву, со словами благодарности и скорби, аккуратно опустил «покойную» на самое дно, помолчал с минуту и пошёл по своим делам дальше. Жизнь продолжается.

Да, я привык к ней, у нас были хорошие отношения, но что поделаешь, её ждёт технический рай на Юпитере, вечный отдых в кущах цветущих электрических схем, где никогда не бывает перепадов энергии, где гриль чист, поддон не забрызган жиром, а ветер пахнет ароматами лучших рецептов для приготовления в микроволновой печи…

Благо магазины в районе работали как минимум до двадцати двух ноль-ноль, я вполне успел купить самые непритязательные шторы взамен сожжённых. Пару дней обойдусь без микроволновки, когда тоска в сердце начнёт отпускать, закажу новую печь. Сейчас сломя голову гнать на такси в какой-нибудь торговый центр не было ни малейшего желания.

В конце концов, газовую плиту милая девочка не взорвала, уже спасибо! Кофеварка работает, на всякий случай у меня есть и обычный чайник, так что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Кроме того что сейчас моя любимая микроволновка отправляется на небеса, а её голубоглазая убийца преспокойно моет полы. Чоткий Сотона…

Говорят, одинокие мужчины слишком часто привязываются к окружающим их вещам. Возможно, это правда? Вдруг именно из-за этого я вышел проветрить голову и выбросить из сердца грядущие планы мести? Или я просто себя завожу на пустом месте? Пока возвращался с занавесками в пакете домой, так и эдак прокручивая всё это в мозгу, пришёл к выводу, что моя профессия чревата паранойей. Да здравствует капитан Очевидность!

А у самого подъезда, под аркой, вдруг раздался мелодичный звук прилетевшего звукового сообщения. Я достал сотовый – ого, откликнулся наш анималист-затворник из Тосно. Надеюсь, у него нет проблем и он просто хочет пожелать мне хорошего вечера.

– Ярик, брателло, как сам? Тут ко мне заходили двое-с по твою душу. Пытались наезжать-с, а я был нетрезв… У меня в халупе старая медвежья шкура валялась, загнала их обоих куда-то в болото. Но я к чему-с… Это кавказцы были. Даги или чечены, уж не знаю-с. Там у нашей общей знакомой из Геленджика всё в порядке? Обнимаю, брателло!

Та-а-ак…

У Белой Невесточки далеко не всё в порядке, и, видимо, мне в любом случае придётся этим плотно заняться. Заклятия на поиск человека или нечеловека по букве приложения об ограничении прав мне вроде бы не запрещены. Но, с другой стороны, разрешено колдунство лишь для личных благ. Если Хранители хотели поставить мне смысловую ловушку, то да, магические попытки выйти на другого чародея могли классифицироваться как поиск и сбор старых союзников для очередной провокации против сил Добра.

И не то чтоб мне так уж трудно ещё раз выпереть палача, но рискую я здесь уже не только своей головой. Необходимо найти другой, более лояльный способ достучаться до Невесточки. Например…

Искать не её саму, а то мероприятие, в котором она непременно будет вынуждена принимать участие. Если незнакомый джигит на другом конце провода не соврал на адреналине и кавказских понтах («Э-э, брат, мамай кылянусь!») и если грядёт пышная свадьба моей бледной подруги, то она же не может нарушать древние горские традиции, следовательно…

– Минуточку, – задумался я уже практически на пороге своей квартиры. – А почему сразу не может? Кто сказал, что не может? Она сама такого не говорила.

Вообще, у нас, жителей центральной части России, существует масса мифов, благоглупостей и предрассудков по отношению к другим народам. Мы почему-то уверены, что все татары непременно должны любить чай грубого помола, с ветками, молоком, солью и добавлением туда жареных бараньих шкварок, а потом пить это всё прямо из казана!

Мы убеждены, что все жители многонационального Кавказа свято чтят вековые традиции предков, до старости слушаются отцов, безмерно уважают дедушек, танцуют лезгинку на кончиках пальцев, пьют вино из буйволиного рога, при визите в Москву непременно стреляют в воздух из машины, а во всех несогласных с этим тыкают кинжалами!

Мы думаем, что все евреи обязательно обрезанные, носят пейсы, знают наизусть Тору, а по субботам хором поют: «Хава нагила-а!» и пляшут «семь сорок» в центре Иерусалима; что настоящие эстонцы всегда тормоза; что чукчи-оленеводы глупые; что щирые украинцы жадные, а армян везде слишком много!

Но смилуйтесь, люди, мир вокруг нас гораздо сложнее…

Когда я вошёл в квартиру, Нонна Бернер вешала на просушку моего отмытого кота. Она аккуратно выжала его, предварительно дважды прополоснув в ванне, а сейчас аккуратно расправляла на тёплом змеевике. Фамильяр блаженно урчал, недвусмысленно намекая ей, что в следующий раз они могли бы просто принять ванну вдвоём. Демоны обожают приставать к скромным девушкам с неприличностями.

Строго сдвинув брови, я потребовал прекратить буллинг и харассмент и явиться ко мне на кухню с отчётом об уборке. Мокрая парочка сделала вид, что они оба прям-таки испугались, ага, с разбега… Закатай губу, яжмаг Мценский, мы за тебя не голосовали, у нас Путин президент!

– Хозяин, право, ты ли это? Нет ни улыбки, ни привета. Пришёл, пофыркал, нарычал. Но хоть бы «здравствуйте» сказал…

– О, пусть проходит, он же дома. Ему всё близко, всё знакомо, а я? Кота всего лишь мою! И если можно, дверь прикрою?

Короче, меня выперли. Но на кухне царил идеальный порядок, всё вылизано в буквальном смысле, сияя блеском и чистотой. Сразу чувствовался строгий контроль котодемона, в искусстве уборки ему нет равных. Я выложил на стол пакет с новыми занавесками, пусть сами вешают, раз так спелись.

Из рабочего кабинета раздалось призывное мемеканье. Ну хоть кто-то рад меня видеть.

«Товарищ яжмаг! Срочно требуется поддельный сертификат о вакцинации. Но такой, чтоб ни одна система его не опознала, и самое главное, если я потом вирус подхвачу, то чтоб потом вообще не заболел, ни в какой лёгкой форме! В качестве бонуса прикрепите как-нибудь заклинание от «испанки», туберкулёза, сифилиса, СПИДа, Эболы и так далее. Ну вы в этом лучше меня разбираетесь, верно? Что и как у нас будет по оплате? Имею льготы: заслуженный доктор по исследованию паранормальных явлений в Республике Марий Эл, две недели исполнял обязанности второго помощника заместителя директора Театра юного зрителя в Малой Пыжме, близко знаю дальнего родственника руководителя УВД по городу Будённовск. Если доплатите, то могу помочь с доставкой настоящего ведьминого мха с болот Колымы. Отлично курится! А ещё я…»

– Неинтересно. Отправить в отдел по борьбе с фальшивыми документами. Кто у нас следующий?

Козлиная морда затупила на пару секунд, видимо отсортировывая слишком уж явный бредоспам, но тем не менее всё равно выдала текст на ту же тему. Что делать, людей достало! Когда три ведущих врача высказывают три равно авторитетных мнения: 1) маску нужно носить, она защищает от вируса! 2) маску нельзя носить, она аккумулирует вирусы! 3) маску можно носить, а можно и нет, всё равно мы все умрём… то как обычному человеку разобраться во всех этих ограничениях? Как ему примириться с локдауном, если в прессе учёные профессора друг другу в бороду плюют, а согласия не находят, чтоб им вьючного осла Парацельса под хвост целовать по три раза в день вечно! Итак…

«Яжмаг Мценский! Мы представляем движение «Твою-то мать!». Поясню, это не насмешка, это значит, что каждый вправе поставить в название нашей организации имя своей матери, и это будет справедливо. Мы выступаем единым фронтом против вакцинации, чипирования, зомбирования, клеймения наших деток! Заговор врачей и правительства налицо! Один знакомый медик одной женщине вчера признался: рептилоиды заставляют их проводить эксперимент по превращению человечества в рабов. Власти в курсе! Любой, абсолютно любой укол несёт в себе заряд чёрной энергии, которая на ментальном уровне, с помощью кармы древних существ, населявших вселенную до появления человечества, изменяет сам код нашей священной ДНК. Ярослав, нам нужна ваша помощь! Но мы стоим за доказательную медицину, поэтому ищем заклинание, которое сразу бы делало любую прививку безобидной, как физраствор! Некоторые члены правления нашего движения дают о вас хорошие отзывы, но вопрос в сумме…»

– Дальше можно не читать. – Я лишь отправил на указанный адрес шестизначное число в долларовом эквиваленте. Тётки будут спорить до хрипоты, но к двенадцати ночи мой счёт пополнится. Можно даже заключить пари, но не с кем…

Хм, а вот было бы с кем, я бы проиграл – деньги перевели почти сразу же!

Что ж, осталось сфабриковать достаточно яркое заклинание, чтоб удовлетворить алчущих подтверждения собственной правоты активисток движения «Твою-то мать!». С одной стороны, ничего сложного, дело привычное, с другой, если моё враньё чем-то навредит хоть одной женщине, у Хранителей появится на руках полный карт-бланш. Засада-а…

Мне пришлось проконсультироваться с парой полезных книг, зайти на сайт бесплатной юридической помощи, заплатить (!) за действительно дельный совет, чтобы лишь после этого выдать оригинальную и безукоризненную версию:

«Силы Света против Сил Тьмы! Меч Истины в священных руках Матери! За всё Хорошее! Против всего Плохого! Любое лекарство да обратится в пользу организму, аминь всем Богам!» Повторять трижды перед каждой прививкой. Никому не разглашать! Работает только для своих! Если не сработало, значит, где-то произошла утечка и кто-то выдал тайну непосвящённому. Будьте бдительны!»

Я кивнул, система послушно отправила письмо адресату. Ответ пришёл почти в ту же минуту:

«Всё поняли. Только для членов нашего движения! У нас железная дисциплина, основанная на осознании важности собственной миссии и абсолютном доверии. Никто ничего не узнает, мы – могила!»

Ну, ну, общеизвестно, что женщины хранят тайны коллективно и ни одна не сболтнёт лишнего слова подруге. Я вам верю, тётки!

Надо ли говорить, что уже пять минут спустя моё «секретное заклинание» появилось в куче пабликов «ВКонтакте», «Твиттера», «Инстаграма» и прочих соцсетей. Моя совесть была чиста. Будем считать, что я сделал доброе дело. Ну и заработал.

Крышка планшета удовлетворённо закрылась. На самом деле такие крупные гонорары у нашего брата редкость. Подобные сделки чаще всего срываются по причине тотальной неплатёжеспособности клиента. Вот, помнится, в позапрошлом году обратились ко мне члены молодёжной партии юных ленинцев Урюпинска с коммерческим предложением о воскрешении надежды на счастливое будущее всего земного шара – Владимира Ильича (Ульянова) Ленина с помощью магии и достижений современной генетики!

Но, пока они вели на эту тему радостные переговоры с Москвой, опытный Геннадий Зюганов, глава фракции КПРФ при Государственной думе, так насовал им куда следует, что ребятки быстренько самоликвидировались.

Ибо не фиг выпускать в наш мир Ленина, он тут такого наворотит, не расхлебаешь! А наши коммунисты уже вполне себе уютно устроились в российском правительстве, чтобы всерьёз что-то менять. И лично я их вполне понимаю.

Вроде похожий сюжет был и у Фёдора Михайловича Достоевского, но там речь шла о втором пришествии Христа. Так вот старый представитель римской инквизиции успешно доказал самому Иисусу, что мир изменился, что ему здесь не рады, что он только всё портит, а как хорошо всё было построено именно на его смерти, и всякие прогрессивные изменения могут иметь такие кровавые последствия, что лучше пожертвовать одним, чем многими и многими…

Вскоре раздался звонкий голосок Нонны, докладывающей, что они с говорящим котиком уже всё сделали, занавески повесили, стол накрыли и ждут меня на ужин. В смысле не мной будут ужинать, а меня приглашают присесть со всеми, поскольку хозяюшка справилась с пельменями. Поймала, придушила и сварила. Как-то так?

Глава восьмая

И разве мечтательность была хоть кому-нибудь не к лицу,

Пусть даже потом доводилось хлебнуть и проблем и горя?

Так и наивная финикийская дурочка верит слепому певцу,

А бык осторожно подходит всё ближе и ближе к морю…

Вечер прошёл в тёплой дружественной обстановке. Я не стал открывать виски, только чай. Нонна была весела, лучась осознанием собственной полезности. Фамильяр, лёжа на диванчике, щурил миндалевидные кошачьи глаза, мурлыкал как заведённый и наверняка строил в уме коварные планы. Какие именно, угадать невозможно, да он и сам наверняка не знает, демоны его ранга чаще полагаются на импровизацию, чем на длительную разработку операции по убийству любимого хозяина. Это для них не самоцель, просто так принято.

Меня беспокоило лишь одно – неприятное ощущение пристального взгляда сквозь кухонное окно. На улице было уже темно, рассмотреть, кто именно на нас пялится, нет никакой возможности. Выстрела снайпера или даже прямого попадания снаряда можно было не опасаться, там включены весьма надёжные российские заклинания.

Стекло самое обычное оконное, легко растворяется изнутри, но практически непробиваемо снаружи. О таких разработках наш военно-промышленный комплекс пока и мечтать не может. Более того, было дело, какие-то питерские хулиганы по приколу стрельнули в окно металлическим шариком из спортивной рогатки. Так стекло ровненько откатило тот же снаряд парню в лоб на той же убийственной скорости. Идиота спасла лишь толстая вязаная шапка да перепуганные товарищи, вовремя вызвавшие «скорую помощь».

Но тем не менее это меня почему-то нервировало, я приказал демону поплотнее задёрнуть занавески, краем глаза отметив, что Фамильяр, бросивший взгляд в окно, тоже невольно передёрнул плечами и вздыбил шерсть на холке. Он чует опасность.

Пока Нонна мыла посуду после ужина, она не сводила с меня глаз. Хорошо, я начну первым:

– Вы хотите о чём-то спросить? Не стесняйтесь.

– Да. Хочу знать, кто я для вас?

– Э-э, упс… чоткий же Сотона…

– Кто?!

– Нет, нет, это просто выражение такое, слова-паразиты.

– Для обозначения меня?

Я успел встать и обнять её, прежде чем получу свежевымытой тарелкой по голове. Женщинам редко удаётся ставить меня в тупик, обычно всё происходит наоборот, но у правнучки архангела подобные вещи, оказывается, пролетают не задерживаясь.

Как вообще можно задавать такие сложные вопросы всего-то на первой неделе знакомства? Может быть, это у неё первая любовь, с того же самого первого взгляда, но я как взрослый и ответственный человек всё-таки желал бы немножечко проверить чувства. И так ли уж оно плохо? Нонна не вырывалась, не всхлипывала, не требовала немедленного ответа, но тем не менее было ясно, что у неё есть и другие вопросы, разговор на этом не закончен…

Мы помолчали, перевели тему, уточнили совместные планы на завтра, после чего она отправилась в ванную комнату, а у моих ног бесшумно материализовался котодемон.

– Ответ на трудный сей вопрос, по факту, чрезвычайно прост. Скажи ей «да», скажи ей «нет», вот, собственно, и весь ответ!

– А если ещё не наступило время ни для того, ни для другого? Хотя «да» значительно ближе, чем «нет». Но это казуистика, конечно. Извини.

– Хозяин извинился вдруг? Ещё не муж, уже каблук…

– Тогда извини за то, что извинился. – Я приподнял его за шиворот и выкинул из кухни.

Довольный собой Фамильяр пролетел сквозь стену, приземлившись в прихожей на все четыре лапы. Как я уже говорил, слуге непозволительно разговаривать с господином в таком тоне, а мой кот в последнее время окончательно испортился. И, между прочим, я даже знаю, под чьим влиянием…

Только назвать это имя вслух я не успел, потому что из ванной раздался истерический визг. Дверь вышибло напрочь! Я с голыми руками, как был, ринулся убивать того неизвестного злодея, так напугавшего нашу гостью. Если после атаки визгом этого неизвестного вообще не расплескало жидким кровавым джемом по кафелю.

– Не заходите сюда-а, я го-ла-я-а!!!

На секунду меня оглушило, каким-то чудом я успел ухватиться за косяк и протянуть правую руку в сторону посоха. Волшебное дерево с резной поверхностью, по форме повторяющее знаменитый посох святого Патрика, изгоняющего змей из Ирландии, прыгнул в мою ладонь.

– Закройте глаза, – потребовала Нонна, по горло укрытая мыльной пеной, так что из воды торчала лишь её мокрая голова и круглые розовые колени.

– Уже закрыл, – заверил я. – Вы кричали, что случилось?

– Тут пауки! Большущие! Вон и вон и вот тут ещё!

– У нас нет пауков.

– Как нет, если я их вижу?!

– А я не вижу…

– Ладно, откройте глаза. Только на минуточку!

Что ж, она была права, из разных углов ванной комнаты на меня уставились сотни крохотных круглых глаз. Я насчитал аж восемь чёрных пауков размером с блюдце и с белыми крестами на спине. У двоих, между прочим, были даже не кресты, а череп с костями.

– Долго вы будете пялиться на мои коленки?!

– Закрываю глаза, – буркнул я, совершенно не представляя себе, как буду стрелять. – Сидите под водой, не высовывайтесь, сейчас мы с ними разберёмся.

– Мы – это кто? Вы и ваш наглый, бесстыжий, похабный кот? Не смотри на меня-а!

– Я и не думал, слово чести, – раздался у моего бедра мурлыкающий голос Фамильяра. – Пришёл помочь с яжмагом вместе. Мы с ним – охотники со стажем и этих тварей вмиг размажем! Огонь на пять минут шестого?

– Готово. – Я и сам не заметил, что отвечаю в рифму, плавно нажимая спусковой сучок.

Самого выстрела не было слышно, но раздался характерный чавкающий звук. Дальше всё как по маслу. Демон называл время, я, не раскрывая глаз, палил навскидку. Пауки опомнились, начали бегать туда-сюда, одного мы загасили даже на голове девушки, чудом не спалив ей волосы, но в целом управились минут за десять – пятнадцать. Думаю, даже вода в ванне не успела толком остыть.

– Отвернитесь оба.

Мы отвернулись.

Через секунду купальщица объявила:

– Мне так не дотянуться до полотенца, дайте его, пожалуйста.

Я обернулся, пошарил левой рукой по стене, вырвал из зубов игривого китайского дракончика пушистое полотенце и помахал им в воздухе.

– Оно маленькое.

– Я не вижу, где здесь большое!

– Ой, всё…

Красная от ярости Нонна бесстрашно вылезла из ванны и, прикрывшись маленьким полотенцем спереди, растолкала нас с Фамильяром розовым плечиком, босиком прошествовала в свою (но и мою хоть когда-нибудь, надеюсь) спальню. Мы тупо смотрели ей вслед, откровенно любуясь ровной линией спины, тонкой талией, красивой линией бёдер, стройными ножками и тем, из чего они растут.

Приятность данного зрелища, надо признать, полностью компенсировала все перенесённые тяготы недавнего сражения с пауками. На пороге спальни девушка вдруг поняла, что мы смотрим, замерла на пороге, а потом, не оборачиваясь, с правой руки показала нам фак! Дверь захлопнулась, это было впечатляюще…

– Она мне нравится, – в один голос прошептали мы с котодемоном и, не сговариваясь, хлопнулись ладонями.

Вопросом, откуда в нашей ванной взялись такие громадные пауки, мы занялись чуть позже. И не подумайте, что забыли! Яжмаг не такая профессия, где человеку позволительна рассеянность или банальное разгильдяйство. А поскольку никем не возбранялось мне творить колдунство в собственном доме, я быстренько соскрёб несколько чёрных капель с пола ванной и поднёс их на кончике ножа к чувствительному носу Фамильяра.

– В них много яда, много злобы, и ненасытны их утробы. Один укус – он человеку аукнется смертельным эхом. Хозяин, как ни странно это, но пауки – созданья Света.

– Уже не знаю, чему больше удивляться: тому ли, что нас так обхаживает Зло, или тому, что на нас скалит зубы Добро. Сюда-то они как попали?

После секундного размышления кот указал лапкой на отверстие вентиляции под потолком.

– Вообще-то там сетка от комаров.

Фамильяр презрительно фыркнул, качая усатой головой.

– Ну да, тоже верно. При необходимости они могли пролезть сюда хоть на уровне микробов, а уже здесь вырасти в считаные секунды, – задумчиво согласился я. – Что ж, надо поблагодарить Хранителей за то, что они указали нам на серьёзную брешь в нашей обороне. А теперь наведи-ка тут порядок.

Пока ванная комната надраивалась до блеска демонической силой, мне пришлось на скорую руку сообразить подходящее заклинание, перевоплотившее железную решётку на вентиляции в серебряную. Если что, силы Добра она, разумеется, не удержит, но серебро обладает устойчивой реакцией на любое волшебство. Оно просто не пропустит магию. Никакую. На первое время и этого вполне предостаточно для того, чтоб нас не беспокоили.

Шучу. Если уж Хранители первыми пошли в атаку, то беспокоить нас будут каждый день до тех пор, пока я не сдамся или не умру. Первое, разумеется, предпочтительнее в имиджевом плане, но и второе тоже вполне себе сойдёт на худой конец. «Непокорный яжмаг, задевший честь светлых сил, наконец-то пал жертвой своей же неизмеримой тупости!» Чем не заголовок для питерских новостей? Уверен, многим понравится.

Примерно полчаса спустя мы сидели на кухне с Фамильяром. Он лакал мой виски прямо из бутылки, а мне было важно выговориться на трезвую голову. Не потрепаться, не попросить совета, не организовать мозговой штурм, нет… просто в очередной раз высказать всё, что накипело.

– Денёк у нас выдался не бей лежачего, верно? И я не боюсь этих дурацких запретов! Подумаешь, бумажку они сляпали, палача ко мне подсылают, думают, я сразу стану паинькой, подниму лапки и разрешу им потыкать себя палкой в пузо?! Официально яжмаги не подчиняются ни одному из полюсов силы. Следовательно, юридическая власть Хранителей надо мной ничтожна. Но… они тупо сильнее! Добро, которое, кроме им же придуманных законов, ещё и опирается на «право сильного», по факту ни перед кем не обязано отчитываться! А значит, может творить всё…

Мой кот философски пожал плечами. Типа… хозяин, я тебя, конечно, уважаю, ты меня кормишь, поишь и всё такое, но, может, пора перестать вещать банальности и перейти к делу?

– Согласен, – не стал спорить я. – Давай о важном. После недавних и прекрасно известных тебе событий пострадали трое наших друзей.

Котик недоверчиво поморщился.

– Двое. Допустим, что Белая Невесточка сама только и мечтает, как выйти замуж, сыграв пышную армянскую свадьбу в Геленджике. Остаются Гэндальф Серый и Фима Синий.

Мой демон откровенно зевнул.

– Хорошо, Фима опытный яжмаг-анималист, к нему заглянули всего раз, и теперь этих двоих вряд ли найдут, горные орлы плохо плавают в болоте. Остаётся наш призрак, и вот ему-то как раз по-настоящему плохо. Он исчезает, а лекарства от пожирающей его болезни нет. По крайней мере, нет у тёмной стороны, но ведь к светлой я и не могу обратиться. У них нет повода помогать Гэндальфу, для них любое привидение суть есть зло. Тем более если я за него попрошу. Но, допустим, попросил, и что? Мне нечего им предложить взамен.

Фамильяр издал причмокивающий звук нежными кошачьими губками в сторону спальни Нонны. Намёк фривольный, но понятный.

– Типа заберите от меня правнучку архангела, но, ради всего святого, излечите одного пьяного призрака, который много чего вам расхреначил в особняке братьев Брусницыных. И как ты себе это представляешь?

Демон расплылся в широченной китайской улыбке, показывая, что главное, как это себе представляю я. А у меня-то как раз было очень немного вариантов…

– Можно мне присоединиться? – вдруг раздалось от дверей. Нонна, в розовой пижамке с цветами лилий и сиреневыми отворотами, осторожно шагнула на кухню. – Простите, Ярослав, но я многое слышала, и если хоть что-то поняла, то дедушка Серый в беде. Говорите, что нужно сделать? Я готова помочь.

– Э-э, как бы поделикатнее выразиться…

– Я не дурочка. – Она возмущённо притопнула босой ножкой. – Я знаю, что это всё произошло из-за меня! И вы должны мне позволить спасти вашего Гэндальфа! Хотя, конечно, он алкоголик и извращенец, но мы ведь все неидеальны. Даже я!

– Но особенно мы, – без малейшего кокетства признал я. – Присаживайтесь, и… спасибо.

Бывают ситуации, когда важна любая помощь и отказываться от неё просто глупо. Блондинка гордо уселась на табурет рядом с нами, теперь она чувствовала себя полноценным членом банды, с ней обсуждают важные дела на уровне написания коллективной жалобы в ЖЭК или свержения государственного строя в каком-нибудь Гондурасе или Бангладеш.

Итак, учитывая увеличившееся число заговорщиков, мне пришлось ещё раз повторить почти тот же монолог, только в более сжатой форме. По окончании Нонна решительно хлопнула себя по коленкам:

– Право, я не понимаю, почему вы видите вокруг одни сложности? Если лекарство для призрака Гэндальфа находится у Хранителей, то надо всего лишь пойти и попросить его. Я вполне могу это сделать, я убедительная и настырная, меня учили в братстве свидетелей Иеговы.

– А если они откажутся?

– Тогда дадите мне ваш посох и научите, как шмалять зелёными молниями!

Фамильяр уставился на меня умоляющим взглядом, едва ли не крича вслух: не вздумай, она же психическая, она меня два раза в ванне мыла! Ну, во-первых, я и сам не дам ей в руки посох, во-вторых, он всё равно у неё стрелять не будет. Вещица магическая, настроена лишь на мои руки. Хотя-а, если подумать, с милашки станется просто гвоздить им по зеркалу, как обычной палкой…

– Хорошо, экскурсию к Хранителям попробуем провести завтра. Сегодня они, наверное, уже спят, почти двенадцать ночи. И нам пора отправляться на боковую.

Счастливая Нонна обняла меня за шею, чмокнула в щёку, с полминутки потискала кота и, довольная своим новым статусом в нашем суровом мужском коллективе, зевая, отправилась баиньки. Мой чёрный демон, так же зевая во всю пасть, скромно уточнил, как именно мы будем искать Хранителей. Ведь вряд ли они безвылазно сидят в неотремонтированном особняке Брусницыных после того, что мы там натворили.

– Верно, – согласился я, изо всех сил сдерживая зевоту, а ведь она так заразна. – Подумаем об этом завтра. Кажется, у меня есть пара идей.

Глава девятая

А я за взглядом твоим, глупец,

Пошёл бы на плаху и эшафот.

Но в равном союзе двоих сердец

Одно непременно врёт…

Спать пришлось ложиться на диване. Всё, что я писал о нём ранее, это половина правды. Самое неприятное (хотя как сказать), что на нём почти всегда снятся эротические сны. Красивые, страстные, бурные! И я не против, у меня здоровый организм тридцатитрёхлетнего мужчины, мне даже нравятся такие сны, но…

Просыпаться под утро в «стойком» положении, когда по дому разгуливает невинная девушка в тонком полупрозрачном халатике, не всегда прилично. Мужчины меня поймут. И это не потому, что все мужики свиньи! Да ничего подобного! Мы имеем право жить по своим личным канонам удобства, вот и всё. Женщины тоже бывают, знаете ли, эдакими милыми замарашками…

Просто раньше я вообще мог позволить себе голым спать и не укрываться – стесняться некого, Фамильяр не в счёт, его человеческое тело не возбуждает. Демонов оно интересует по факту наличия в оном мяса и крови. Ну, может, ещё как возможность победы над человеком, поработившим их тёмную сущность. А сексом с теми или иными представителями Тьмы озабочены отнюдь не эти самые представители, а писательницы женского фэнтези.

Короче, тут вдруг мне стало совершенно необходимо следить за собой: как выражаются французы, не пускать ветры, не выходить на крыльцо, дыбы почесаться во всех местах, не ходить по собственной квартире в труселях с черепушками, да много чего разного… А это мой дом! И я хочу вернуть себе все свои свободы и вольности!

Примерно на этой бунтарской мысли сон и накрыл меня с головой. И да, я не погорячился насчёт богатства предоставляемых эротических фантазий. Сегодня они почему-то были связаны с Мексикой, где я никогда не был. Меня вытащили прямо из кровати на пышный бразильский карнавал! Не спрашивайте, почему бразильский, раз дело происходит в Мексике, это сон, все претензии к Морфею или Песочному человечку, они пишут нам сюжеты.

Кажется, я там даже танцевал румбу, что-то кричал гитаристам в широкополых сомбреро и пускал разноцветные салюты прямо из кончиков пальцев. Все веселились, я столкнулся спиной с какой-то девушкой, извинился, а она, не понимая русскую речь, просто жадно поцеловала меня в губы. Женская грудь четвёртого или даже пятого размера толкнулась в мою. Клянусь, мне чётко почудился запах опиумного мака и горького жасмина, идущего от горячей, смуглой кожи…

Я с трудом прервал этот восхитительный поцелуй, глаза девушки загорелись желанием, она при всех сбросила лифчик, захлестнув его у меня на шее и подтягивая к себе. Я хотел что-то сказать, но её пальчик коснулся моих губ, и мягкий мурлыкающий голос прошептал на ухо:

– Вставай, хозяин, в доме гости. И гости жаждут наши кости-и!

Мне удалось проснуться в ту же секунду, не сделав ни одного лишнего движения. Фамильяр, стоя рядом с диваном, молча указал хвостом на полуприкрытое шторами окно в моём кабинете. Темно, наверное, часа три ночи, пробивается желтоватый свет уличных фонарей, а с той стороны к оконному стеклу прилипло чьё-то незнакомое лицо.

Мужчина, на вид моих лет, ни усов, ни бороды, чистая кожа, длинные светлые волосы, канонически правильные черты лица, словно его создавали по эскизам Эль Греко или Нестерова. То есть он был восхитительно красив той идеальной красотой мужчины, что лишена малейшей смазливости. И его большие глаза пристально осматривали мою комнату.

– Не важно, кто ты и зачем пришёл, но тебя сюда не звали.

В одно мгновение боевой посох прыгнул мне в руку, и я произвел прицельный выстрел с положения лёжа. Зелёная искра разнесла стекло вдребезги! Но осколки быстро собрались, вновь образуя единое целое, а мой кот кинулся к окну, посмотрел во все стороны и, обернувшись, отрицательно помотал головой. Понятно, трупа нигде не было видно.

Значит, кем бы ни являлся тот мужчина, он умудрился уклониться за доли секунды до получения энергетического разряда в мраморный лоб. Согласитесь, это было круто.

Зачем-то я встал, распахнул окно, высунулся наружу едва ли не по пояс, лишний раз удостоверяясь, что Фамильяр ничего не пропустил. Да, ни одного следа, ни капли крови, ни подозрительного запаха в воздухе, ни реактивного следа в небе. И, признаюсь честно, это отнюдь не радовало. Вот абсолютно!

Но мой домашний демон лишь меланхолично пожал плечами, свернувшись в калачик на потолке, значит, прямая угроза миновала. Если бы он точно знал того, кто к нам приходил, то наверняка сказал бы сразу. Ну а сейчас мне не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру и вернуться в уютные объятия дивана.

Однако на этот раз спать не хотелось вообще. Перед моим внутренним взором долго стояли глубокие синие глаза таинственного незнакомца…

Тьфу, мне одному кажется, что я заговорил, как герой-любовник нетрадиционной ориентации из пошлых тёткинских романов?! На этом страшном озарении подкравшийся сон одним махом вырубил меня тяжёлым ударом по затылку, опрокинув носом в простыню.

Увы, вернуться на бразильский карнавал не удалось, и я тупо продрых до самого утра, когда аромат свежесваренного кофе вновь начал щекотать мои ноздри…

Что ж, надо вставать. А то с Нонны станется принести мне завтрак в постель. Это, кстати, очень классно смотрится на экране кино, но совершенно неудобно в реальной жизни. На минуточку вспомните, что вы, проснувшись, делаете в первую очередь?

Если верить Голливуду, то красиво потягиваетесь, зеваете и, взбив подушки под спину, начинаете пить кофе с круассанами и есть вилочкой омлет по-французски. На самом же деле вы не расчёсаны, потны, разморены после сна, при первом же неловком движении ещё и облиты горячим кофе, ну и постель по-любому будет вся в крошках, а это так мило, да? Ой, не уверен.

Подавляющее большинство нормальных людей, встав поутру, идут в туалет, умываются, чистят зубы, некоторые даже делают зарядку, переодеваются и только после этого приступают к завтраку в специально отведённом для этого месте. Ибо жрать в постели – это давным-давно моветон, дамы и господа…

Я спал под пледом, в футболке и трусах. Конец августа ещё вполне тёплое время, но у нас в культурной Северной столице погода непредсказуемая, и ночами всё-таки лучше укрываться. Быстро натянув свободные штаны, я накинул на плечи чёрный шёлковый халат с солярными символами и почти уже направился в ванную комнату, как планшет подал сигнал о двух срочных сообщениях. И пусть вчера мне удалось не слабо заработать, но отказывать платёжеспособному клиенту в нашей профессии тоже не принято.

– Давай. Кому я так страшно нужен?

Пентаграмма блеснула начищенным серебром, чуть качнув в мою сторону козлиными рогами. Первое письмо было, как бы так выразиться, несколько неоднозначным…

«Ярослав… как тебя там, типа маг? Короче, ты моей бабе заклинание против прививок подогнал? Она тут всю Барвиху на уши ставит! Угораем просто! Братан, претензий нет, бабки можешь оставить себе. Но! Если она ещё чёт такое замутит, ты мне скан переписки потом кинь, мы хоть поржём с мужиками…»

«Добро, базару нет!» – честно ответил я.

Хорошо иметь дело с вменяемыми мужчинами, как правило, они более трезво смотрят на мир и проблем с ними в разы меньше, чем с прекрасной половиной человечества. Однако следующее письмо заставило меня усомниться: а не перехвалил ли я мужчин?

«Мазафака вам, яжмаг Мценский! Вы не знаете меня, йоу, йо! Но не можете не видеть того, что творится в мире, йоу, йо! Я всем сердцем поддерживаю движение BLM и стыжусь того, что меня родили белым. Белой культуры нет, рэп рулит районами, нет прощения потомкам рабовладельцев, если ты белый, то уже виновен, встань на колени, целуй обувь чёрным людям! Йоу, йо! Хочу стать негром. Вы обязаны мне помочь. Я могу обратиться в клинику по пересадке кожи, но это, мазафака, как дорого! Пришлите мне заклинание, которое сделает мою кожу чёрной, как у самого грязного нигера! Я хочу, чтобы все белые сучки лизали мне ноги, йоу, йо! Но помни, если твоё заклинание не сработает, мои чёрные братья придут за тобой, поганый расист! Ты не спрячешься в снегу, белый человек…»

Дальше я читать не стал, это было выше моих сил. Поверьте, там ещё где-то на страницу такого же неуёмного текста, а внизу фотография голубоглазого, розовощёкого блондина в несоразмерной футболке с принтом «BLM» и в штанах с мотнёй, свисающей до колен. У парня явно поехала крыша от чрезмерной толерантности. Ему бы к хорошему доктору, а он ко мне.

Интересно, вот почему в России так боятся психологов? Они ведь реально помогают. Да, за деньги, настоящий специалист всегда стоит дорого, потому что учиться ему надо лет эдак двадцать, а то и больше. Но зато скольких проблем люди могли бы избежать по жизни всего лишь своевременным обращением к тому, кто профессионально занимается такими вот бедами с головой…

– К чёрту, – устало выдохнул я. – Ты заплатишь мне за это унижение.

Никогда нельзя принимать близко к сердцу чужих тараканов. Я невольно посмотрел на недавно травмированную кисть руки. Врач не врач, но поцелуй правнучки архангела сотворил чудо, на коже не осталось даже красного пятнышка. Нет смысла ни в бинтах, ни в пластыре.

Итак, могу посоветовать ему метод канатоходца Тибула в исполнении Алексея Баталова – гуталин и щётка для обуви. Дёшево и сердито! Ещё можно купить специальный крем автозагара, таким пользуются культуристы на соревнованиях. Белая кожа отсвечивает под софитами, а от спортсменов требуется максимально показать рельеф. Что ещё? Что-то же было такое… А-а, поработать в голом виде пару-тройку смен в донецких шахтах! Выйдешь таким негром, что тебя сам Барак Обама за родственника примет и бананом угостит!

На минуточку мне показалось, что про банан это я зря. Африканцы могут обидеться. Хотя если речь идёт именно о «мирном» нобелевском лауреате Обаме, то вот ему-то как раз так и надо! Будет знать, как шипеть ядом на мою страну и требовать «разорвать её экономику в клочья»! Ладно, вернёмся к нашему дебилушке…

«Мазафака, йоу! Мой чёрный брат, с тебя кэш! Операция в клинике стоит сто сорок тысяч баксов зелени, а знаменитое на весь Чёрный континент заклинание барона Субботы всего сто! Йоу, для тебя девяносто девять, бро! Подпиши договор кровью, бланк и счёт внизу, плати сегодня, завтра будет другая цена. После подписи каждый день неуплаты добавит тебе ровно одну купюру Франклина или две Гранта за просрочку, сечёшь? Йоу, бро, счётчик включён…» – Я щёлкнул по клавише, отправляя письмо адресату.

Разумеется, никаких денег он не пришлёт. Просто спрячется, сменит почту, попытается перевести всё в шутку, сливаясь помоями по канализационным трубам. Как правило, те, кто не думая сыплет угрозами, сам не очень-то верит в их эффективность. Поэтому и грубит, чувствуя собственную беспомощность.

Да, клиенты часто пытаются брать на понт яжмагов, но обычно это очень плохо заканчивается. Это потому, что в целом мы весьма законопослушные граждане. Занимаясь (практически официально) магией и колдунством, лучше не иметь лишних проблем с властями на любом уровне. Это заметно отвлекает от насущных проблем.

И обычно, когда нам кто-либо угрожает, мы не спешим размахивать волшебными палочками, творя с человеком всякую хрень. Нет, сначала мы просто пишем банальное заявление в полицию. В девяноста восьми процентах случаев это себя оправдывает. А если нет, то, увы, яжмага лучше не злить…

– На сегодня всё? – уточнил я.

Планшет закрылся сам, и козлиная морда вежливо кивнула. Хорошо, мы поняли друг друга, бытовые вещи всегда должны признавать главенство хозяина. Меж тем к аромату кофе добавился запах поджаренного бекона и яичницы. Так, мне пора умываться и за стол!

Я заявился как раз вовремя: сияющая утренней свежестью Нонна расставляла тарелки, а Фамильяр, вальяжно развалившись на подоконнике, раздавал ей соответствующие указания по сервировке:

– Серебряные вилки в том шкафу, тарелки размещаются по кругу, а сливки к кофе – это фу-у… Мужчины крепкий пьют, подруга! Хлеб мажут маслом за столом, не до… И колбасу не трогай. Нет, не соли… и поделом. Хозяин в этом плане строгий!

– Готовить завтрак, сохранять лицо, нарезать ветчину, а к ней и дыню, – бормотала девушка, суетясь, как солнечный зайчик. – Опять переставлять?! В конце концов, я Золушка, но я же не рабыня!

– Друзья мои, и вы при этом, увы, нисколько не поэты, – выразительно закончил я.

На меня уставились две пары упрекающих глаз.

– Кто бы говорил, да? – прочёл я в их обоюдном, но выразительном молчании.

Демон и правнучка архангела согласно кивнули.

– Ладно, чоткий Сотона, проехали! Что у нас на сегодня?

Все дружно выдохнули и придвинулись к столу.

Ничего такого уж особенного подано не было – воздушный омлет с тёртым сыром, отварные сосиски, бутерброды с маслом и колбасой, кофе с мёдом и лимоном. Но, благодаря тому что всё это делалось с любовью и заботой, даже такой простой завтрак показался мне самым вкусным на свете. Я в очередной раз был вынужден признать, что женские ручки обладают особенной, неоценимой и тайной магией…

После кофе я попросил Фамильяра заняться мытьём посуды, а Нонну пройти со мной в кабинет. Разумеется, наша умничка тут же заявила, что она не такая. Следуя её примеру, котодемон тоже заявил, что у него лапки, и если мне нужно мыть посуду, то заводил бы собаку с большим языком – и чисто и стерильно. Пришлось рявкнуть на одного, а другой нежно пояснить, что речь идёт исключительно о совместной работе за компьютером, поскольку я жуть как нуждаюсь в её помощи и советах.

Восстановив дисциплину, мне пришлось вновь мысленно пообещать самому себе не давать этой парочке спуску, иначе в следующий раз мыть посуду буду уже я, а они на пару умотыляют смотреть выставку голых кошек в Гостином дворе. Пять минут спустя мы с правнучкой архангела сидели на диване, поставив планшет мне на колени, и, развернув несколько «окон», погрузились в весёлый мир черкесских свадеб.

Оказалось, что кабардино-черкесская диаспора в Санкт-Петербурге имела достаточно глубокие корни, начиная от тех самых кровопролитных кавказских войн первой половины девятнадцатого века. После чего, как гласит история, именно черкесские князья составляли костяк Собственного его императорского величества конвоя наравне с крымскими татарами, грузинами и цветом русского казачества.

Но в отличие от тех же казаков, вынужденных меняться каждые четыре года, они могли свободно остаться в столице, верой и правдой служа царскому трону. А вкусив прелестей цивилизации, возвращаться назад в холодные горы, в антисанитарию аулов с вечной кровной местью, скудным питанием и, прямо скажем, не лучшими в мире условиями жизни уже не захотели. Поэтому, как могли, обосновались на новом месте.

В общем, на данный момент та самая кавказская диаспора, о которой говорила Белая Невесточка, скорее всего, и удерживала её, непоколебимо твёрдо уверенная, что любой девушке только и надо, что идти замуж. А уж по большой любви, по желанию родственников, по собственной воле, по грубому принуждению – это всё бабские капризы! За неё всё решили, её не спрашивают, иди, иди, пошла-а!

Нет, понятно, что сейчас всё иначе, но те, кто сумел удержать непокорную Невесточку, явно не собираются так уж следовать современным российским реалиям. Потому что для россиян хоть какие-то законы, но писаны. А вот для тех, у кого сейчас в плену наша подруга, весьма маловероятно. Нечисть предпочитает беззаконие…

– Ну что же, в принципе всё ясно.

– А я не дочитала.

– Потому что вы читаете все комментарии, хотя достаточно самих статей.

– Всё равно непонятно, где они берут быков?

– Каких быков?

– Вот, читайте: «…сумма калыма обычно несколько быков», так?

– Господи, Нонна…

– И ещё «кобылу отцу невесты»!

– Это фигуральные выражения.

– И где, фигурально выражаясь, в Санкт-Петербурге берут кобыл?

– Фигурально выражаясь, на Невском проспекте, – капитулировал я перед невинной твердолобостью белокурой правнучки архангела и отдавая ей планшет. – Развлекайтесь!

Она цапнула мой гаджет, плюнула на пентаграмму, перекрестила охреневшую козлиную голову и счастливо зарылась в детализацию описаний сложных взаимоотношений свекрови и снохи, преломлении в жизни молодых до рождения первенца, желательно мальчика. Потому что если не мальчика, то кого же, вах, э-э?!

– Тут написано про похищение невесты.

– Да, спасибо, именно этот момент нам и важен.

– Но её должен похищать жених.

– А мы похитим у жениха.

– И возьмём себе?

– Нет, нет, что вы?! Сразу две девушки в моём доме, блондинка и брюнетка, плюс кот – это уже перебор! Мы просто выпустим её на свободу.

Я взял лист бумаги и начал чертить отточенным ногтем мизинца правой руки схему кражи Белой Невесточки у… у кого? Пожалуй, это первый вопрос, на который стоило бы ответить, прежде чем подставлять голову под взмах черкесской шашки. Найдём жениха, станет ясно, где именно могут держать мою подругу, а вот уже следующим шагом…

– А почему жениху нельзя видеть невесту?

– Может испугаться, раз – и инсульт!

– О-оу, как у них всё сурово, – уважительно протянула Нонна, и я хлопнул себя ладонью по лбу, ещё раз напоминая себе же, над кем грех смеяться.

– А вот ещё тут написано, что к невесте за несколько дней до свадьбы нельзя заходить даже подругам, детям и почему-то животным. Почему?

– Боязнь сглаза.

– Чего?

– В древних черкесских верованиях злые духи легко могли принять облик мышки, собаки, кошки или птички, – терпеливо объяснил я. – Вроде бы таким образом на невесту могли навести порчу, наслать болезни, украсть её красоту, испортить характер, ну и всё такое.

– Ой, получается, Невесточка даже не может послушать птичье пение?

– Чоткий же ты Сотона, а ведь вы правы… – Мне с трудом удалось поймать за хвостик мелькнувшую мысль. – Если там, где её держат, нет ни людей, ни животных, ни птиц, то нам нужен Фима Синий!

Я вскочил с дивана, бросился к рабочему столу и схватился за сотовый. Мой не всегда трезвый, да тьфу ты, скажем честно, вечно нетрезвый друг откликнулся только после шестого звонка. Выслушал терпеливо, похрюкал, изображая смех, и обещал напрячь знаменитого чижика-пыжика из дореволюционной песенки.

Сначала мне показалось, что он просто не уловил суть проблемы, приняв всё за шутку, но после минутного размышления я оценил красивый план яжмага-анималиста. Он просто украл на какое-то неопределённое время того самого бронзового чижика-пыжика, памятник которому стоит на гранитном уступе над Фонтанкой.

Его, кстати, периодически спиливают и воруют, так что полиция сразу не спохватится. А с помощью профессионального колдунства этой металлической пташке достаточно и часа, чтобы облететь весь исторический центр Питера, выяснив, откуда прогоняют птиц и вообще любую живность. Чижик сделает доклад моему другу, а он перескажет мне, так?

Я ошибся в одном, во времени. То есть необходимый адрес высветился на экране сотового уже через шесть минут.

– Нонна, собирайтесь! Мы идём гулять!

– А как же ваша рука?

– Ерунда, была пара царапин, уже не болит. Всё ваш целительный поцелуй.

– Тогда, может быть, мы и котика возьмём? – с надеждой вскинулась она.

– Почему бы и нет? Ему тоже нужно размять лапы на свежем воздухе. Фамильяр?

Глава десятая

В Петербурге незыблемы камни, дожди, тоска.

Зонт иногда спасает, но это редко.

Держишь его рукоять, как пистолет у виска,

Отыгрываясь в русскую рулетку…

Котодемон собственноручно, если можно так выразиться, застегнул на груди красную кошачью шлейку и, вытянувшись, отсалютовал нам на римский манер. Позёр страшный, провинциальная театральщина так и прёт, но самолюбование у него врождённое, а поэтому выглядит совершенно естественно. Раздражает, конечно, но больше всё-таки веселит.

Правнучка архангела попросила пять минут на выбор платья по погоде, а она в наших краях непредсказуема. Разумеется, я возьму зонт, но если задуют с Финского ветра, то мы всё равно промокнем. А будет ли вообще дождь по прогнозу погоды? Да!

Если верить нашим аферистам из Гидрометцентра, то «в Санкт-Петербурге солнечно, местами возможны дожди, иногда с порывами ветра…». Город у нас большой, где-нибудь как-нибудь, вполне возможно, и будет капать, так что синоптики не зря едят свой хлеб. Иногда мне кажется, что я честнее зарабатываю на жизнь, чем питерские специалисты по предсказанию погодных явлений. Мне, по крайней мере, приходится нести ответственность за нерабочее заклинание, а к Гидрометцентру по-любому не прикопаешься.

Я вызвал такси, и мы втроём чинно-мирно спустились вниз. На этот раз Нонна выбрала себе голубые туфли-лодочки и приталенное джинсовое платье с коротким рукавом и длиной аж на два пальца выше колен. Поэтому страшно смущалась, краснела, но всё равно старательно делала вид, что она свободная современная девушка, лишённая глупых провинциальных предрассудков.

Думаю, таким образом она пыталась вытряхнуть из головы последние зацепившиеся правила поучений секты свидетелей Иеговы. Так поступают тринадцатилетние подростки, революционно ломая стереотипы жизни своих родителей. И хотя наша спутница давно перешла этот возраст, но умудрилась успешно сохранить все присущие ему комплексы.

Фамильяр шёл рядышком, уменьшившись до размера небольшого сиамского кота и постоянно подтягивая сползающую шлейку. Я держал под мышкой длинный мужской зонт. Он у меня очень многофункционален, если вы понимаете, о чём речь. Не понимаете? Ну и не важно.

Гораздо интереснее другое. Стоило нам спуститься вниз и выйти на тротуар, как из-за угла дома, со стороны магазина «Дикси», показался страшный Чумной Доктор в чёрном промасленном плаще и кожаной маске с клювом и очками. Мой палач шёл размеренным широким шагом, как рабочий, идущий на смену через заводскую проходную, а справа и слева за его спиной маячили двое громил. Оба раскачанные, в тесных пиджаках, при галстуках и явно с пистолетными кобурами под мышкой.

– Не дрейфь, хозяин, я с тобой! Двух толстых дай мне на убой. – Мой котик мгновенно вырос в амурского тигра и едва не задушился в собственной шлейке. Порвать китайский нейлоновый поводок иногда не под силу даже демону.

Пока Нонна помогала ему выпутаться, я спокойно обернулся к Чумному Доктору как полномочному представителю гильдии Хранителей:

– Добрый день, господа! Чему имею честь быть обязан?

– Ярослав ибн Гауда Мценский, – холодно начал палач, не утруждая себя рамками дипломатического этикета. – Вы нарушили условия вашего содержания под домашним арестом.

– Неужели? Во-первых, сколько помнится, в постановлении не указано, что я обязан сидеть в четырёх стенах.

– Вы под стражей, – напомнил он, демонстративно снимая маску с клювом и очками. – За вами наблюдают. Вы не имеете права прибегать к магии.

– Надеюсь, вы не наставили камер в ванной и туалете? А во-вторых, я не применял колдунство вне дома. У вас что-то ещё? А то мы спешим, видите, машина подъехала.

– Мы не рекомендуем вам покидать вашу квартиру.

Фамильяр наконец догадался принять вид маленького пушистого котёнка и показал неприличный жест палачу. Опомнившаяся Нонна укоризненно хлопнула его по лапе. Котёнок захныкал, и девушка тут же прижала его к груди, взяв на ручки, и, успокаивая, гладила по спинке, пока этот лицемерный гад не замурлыкал…

– У вас что-то ещё, кроме рекомендаций? – Я открыл для Нонны с демоном заднюю дверь такси.

– В следующий раз мы не будем так церемонить… – Договорить лысому не удалось, потому что водитель машины, здоровый мужик с наколками на плече, вдруг вытянул руку и пустил ему в лицо струю из газового баллончика.

– Прыгай, валим отсюда! – крикнул он мне, и я чудом успел занять пассажирское место впереди уже на скорости.

На тротуаре позади нас двое недалёких чудо-богатырей пытались привести в чувство скучного очкарика, смешно дрыгающего тощими ногами из-под плаща.

Что происходит-то?!

– С тебя пиво, парень! – радостно осклабился мужик. – Видали мы таких в девяностые, наезжают по беспределу. Заяву пиши не пиши, козлам дела нет, так что мы тут сами себе оборона! Сечёшь?

– Секу, – тупо согласился я. – С меня два пива.

Всю дорогу до Заячьего острова я слушал жуткие истории, байки и небылицы о непрекращающейся борьбе праведных таксистов Санкт-Петербурга с пассажирским быдлом и произволом гаишников. Стрельба, погони, торги, предъявы, сходки, взятки, стрелки, трупы, инвалиды, договорняки, суды, отмазки, самосуды… Короче, ад адский…

На выходе вместо двухсот с чем-то по счётчику я оставил пятихатку с учётом доплаты за две «Балтики». Водитель пытался всучить мне свой номер телефона, типа «маякни, если вдруг чё!», но, пока я придумывал вескую причину для отказа, его визитку забрала моя спутница. Судя по её круглым глазам, она искренне поверила во всё, что слышала. Котодемон, греясь у неё на коленях, тихо похихикивал себе в кулачок. Уж он-то отлично разбирался в мужском трёпе, сам такой.

– А где мы?

– Заячий остров, выход к Петропавловской крепости, тут целый музейный комплекс, – объяснил я, помогая Нонне покинуть такси и беря её под локоток. – Очень рекомендую посмотреть. Вам будет интересно. Фамильяр проследит, чтобы вы не заблудились.

– Вы меня бросаете?

– Как можно?! – Я картинно схватился рукой за сердце и нежно поцеловал её ручку. – Просто у меня деловая встреча на пять минут, а потом я вновь ваш.

– Навечно?

И почему-то этот глупый вопрос поставил меня в тупик. Я запнулся, не зная, как перевести это в шутку, потому что Нонна ждала вполне серьёзного ответа. Положение спас мой демон, увеличившийся в рост мейн-куна и натянувший поводок. Правнучка архангела, опомнившись, была вынуждена поспешить за ним, что дало мне возможность радушно помахать им вслед и быстренько уйти подальше.

В том сообщении, что я получил от Фимы, было чётко обозначено: «Встреча с тринадцати до четырнадцати, Петропавловка, камера пыток. Один на один. Все вопросы на месте». И поверьте, у меня не было ощущения, что мой тосненский друг так хочет меня видеть на плахе или дыбе, что предложил провести рандеву именно в этом жутковатом месте.

«История телесных наказаний в России XVII–XVIII веков», – гласил небольшой баннер или здоровенный плакат на входе.

Я сверился с часами, купил билет в кассе, хотя в иное время наколдовал бы его или вообще прошёл бесплатно, отведя глаза кассиру. Но сейчас даже такое скромное колдунство было чревато малоприятными последствиями, поэтому не стоит зря дразнить гусей. В смысле одного лысого гуся с топором на плече, ну вы поняли…

Внутри помещения царил полумрак, в разных концах комнаты подсвечивались лампами страшные атрибуты заплечных дел мастера, как то: колодки, цепи, кнуты, розги, кандалы и всяческие острые металлические предметы крайне нерадостного назначения. На лавках и дыбе располагались манекены: жертвы пыток, дьячок, записывающий показания несчастных, и, разумеется, сам палач, в красной рубахе с рукавами, закатанными почти до плеч, с всклокоченной бородой и забрызганными кровью кулаками.

Всё это в целом, учитывая заунывную музыку с имитацией отдалённых вскриков боли и свиста кнута, создавало весьма гнетущую атмосферу. Кому же могло понадобиться назначить мне встречу именно здесь? Вопрос недолго оставался без ответа. Одинокая мужская фигура в очень дорогом костюме-тройке шагнула мне навстречу прямо из стены:

– Вы тот самый яжмаг вне закона?

– Ярослав, – представился я, протягивая правую ладонь незнакомцу, а левой сжимая рукоять зонта, если дела пойдут не так, как хотелось бы.

– Гиресун.

– Это вроде такой город в Турции?

– Вы правы. – Он поправил головной убор в виде причудливо намотанного узорчатого платка и осторожно ответил на рукопожатие, словно этот жест был для него не самым привычным. – Я рад, что вы пришли. Надеюсь, мы сможем быть полезными друг другу. Вы ведь ищете Геленджик?

Я кивнул, похоже, зонт не понадобится. Мы встали за дыбой, держа под осмотром весь зал, так, чтобы никто не застал нас врасплох. Гиресун представился ни много ни мало как наследным принцем Османской империи. Нет, разумеется, он был не человек. Он потомок джиннов, жгучий брюнет примерно моего роста, стройный, гибкий, черты лица правильные, нос тонкий, небольшие аккуратные усики, как у Арамиса, сросшиеся брови, вычерченные словно углем, и томно-олений взгляд карих глаз из-под длинных ресниц.

В последнее время мне прямо-таки везёт на красивых мужчин, не находите?

– Я не хочу на ней жениться. И она не хочет выходить за меня. Но мой отец, султан джиннов турецкого Причерноморья и пустынной части Аравийского полуострова, требует от меня беспрекословного исполнения древних традиций: в гареме непременно должна быть хоть одна черкешенка! – сетовал он, кусая пухлые, почти женские губы. – Ярослав, вы женаты? Нет? Счастливчик… А я в браке уже восемьсот шестьдесят четыре раза! Мне этих жён просто складывать некуда! И эта Белая Невесточка, она же… грубиянка какая-то?! На всех кричит, всё ломает, двух моих джиннов из личной охраны покалечила… коленом в такое место, что…

– Да, это в её характере, – печально согласился я. – Сочувствую.

– Я вас умоляю, спасите меня от неё!

– Но как?

– В этом и весь вопрос…

Как оказалось, нельзя просто так прийти и забрать будущую жену принца джиннов. С одной стороны, мне этого никто не позволит, а с другой – его же папа-султан потом нам такую международную истерику закатит, что никому мало не покажется. Вряд ли весь наш МИД во главе с Сергеем Лавровым сумеет разрулить эту патовую ситуацию, а любое обращение за помощью к Шойгу вообще доведёт страну до горячей фазы противостояния. Ради чего, я вас спрашиваю?

Ради одной капризной девушки, которой нравится быть именно невестой, а не женой? Ради моих яжмаговских амбиций? Или ради несчастного многоженца Гиресуна, которому и с уже имеющимися восемьюстами шестьюдесятью четырьмя красотками во дворце не продыхнуть? Бедный парень, увидев пролетающего чижика-пыжика, в голос чирикающего о Белой Невесточке, сам догнал его в небе над Лиговским проспектом и умолил доставить от него сообщение!

Фима Синий тотчас же перенаправил его мне, и вот мы, запуганный жених и незадачливый похититель чужих невест, строим совместный план кражи девицы Геленджик, так, чтобы все стороны конфликта не испытывали жгучего желания его развязать.

– Выход один – ЗАГС, – заговорщицки прошептал я.

– Это не выход, дорогой Ярослав, это вилы…

– Нет, нет, я имею в виду само место кражи. Давайте прикинем, где ваша суженая будет находиться под наименьшим присмотром?

– Нигде. Ну, исключая места, так сказать, для естественных потребностей.

– Нет, я не об этом! Чоткий же Сотона, если за ней смотрят везде, то единственное место, где все ваши слуги должны почтительно опустить глаза и не пялиться, это непосредственный выход невесты к венцу! Но что, если вдруг выйдет она, но не совсем, а как бы…

– Вы намекаете… – На мгновение его глаза загорелись. – Да… да! И я предъявлю отцу новую жену, ту самую, за которой… которую все видели, а поэтому…

Как вы, наверное, отметили, весь разговор держался на паузах, умалчиваниях, недосказанностях и намеренном опускании деталей. Я поясню: если кто-то собирается совершать преступление, то ему лучше заранее научиться недоговаривать фразы. Это очень-очень полезное искусство, не раз спасавшее мою бедовую голову.

На прощанье мы с Гиресуном оговорили точное время и место, крепко пожали друг другу обе руки на восточный манер. Венчание должно было состояться сегодняшней ночью. И у него и у меня было мало времени на подготовку. Но самое неприятное, что ни я, ни он не имели возможности предупредить саму Белую Невесточку, а ведь она единственная могла на раз сорвать все наши планы…

Принц джиннов вышел первым, изображая скучающего туриста из Баку. Я протянул ещё минут пять – десять и только после этого, завершив неторопливый обход всей экспозиции, отправился искать Нонну с Фамильяром. Сладкая парочка доморощенных поэтов-графоманов Твикс нашлась у одного из памятника зайцам, кои в больших количествах имелись на территории крепости.

Если я неточно выразился, то поправлюсь: ранее, лет триста назад, эта территория изобиловала ушастыми зверьками с хвостиками, и до сих пор место это называлось Заячий остров, но ныне вы увидите здесь лишь бронзовых, гипсовых, алюминиевых, деревянных и прочих разновеликих искусственных зайчишек. С ними обожают фотографироваться иногородние и иностранные туристы.

Что, в принципе, естественно, зайки-то мимимишные, их все любят. Опять же они вкусные и шапки из них тёплые получаются, со всех сторон сплошная польза. В общем, поняв, что Нонна и котодемон нуждаются в элементарном выгуле и было бы нечестно прямо сейчас тащить обоих домой, пока они не набегались, я присел неподалёку за столиком небольшого уличного кафе, заказав чашку капучино.

Мысли растекались во все стороны, категорически отказываясь фокусироваться на главном. И меня это вполне устраивало, поскольку всерьёз думать о том, что меня ждёт уже этой ночью, не хотелось от слова «абсолютно». Я просто тупо смотрел на синее небо, на зелёные кроны дубов, чёрно-сиреневую брусчатку под ногами, почти проговаривая вслух знакомые строчки:

В Петербурге легко состариться,

Здесь иные часы и скорости.

В фонарях монотонно плавятся

Все печали мои и горести.

Эти встречи считать подарками –

Что пред каменным львом заискивать.

Не сутулясь бродить под арками

Или дождь в свои вены впрыскивать.

Петергоф обнимать в подрамники

И высматривать птичье пение

Там, где листья плывут подранками

В такт фонтанному откровению.

Всё печалью тумана смажется,

Всё окрасится вдохновением,

И слеза на щеке не кажется

Ни судьбою, ни всепрощением…

Хотя дождя не было, облака над головой были кристально-белыми, как простыни самого папы римского, но в целом стихотворение соответствовало сиюминутности моего настроения. Никто никуда не спешил, ни я, ни мир, ни природа.

Душа наслаждалась драгоценными минутами полного отдохновения или, как сейчас модно говорить, «чилящего релакса». Будучи коренным санктпетербуржцем, я интуитивно отдалялся от англицизмов, предпочитая образность Пушкина, Достоевского и Блока. Мне так комфортнее и уютней, но торопливая Москва вправе строить свою «русскую» речь. Мы же давно не столица, на титулы и преференции не претендуем, за Собчак и Милонова извинились, так что, пожалуйста, оставьте нам хотя бы язык…

Когда кофе был выпит, а Нонна с Фамильяром окончательно выдохлись, я расплатился по счёту, забрал их обоих, подхватил зонт и уже собирался вызвать такси, как на выходе из крепости перед нами остановилась чёрная карета. Да, да, та самая, запряжённая парой смоляных длинногривых фризских жеребцов. По-моему, это самая кинематографичная порода лошадей, и должен признать, они всегда отлично смотрятся, хоть в упряжке, хоть под седлом, хоть просто на лугу.

– Ну что ж, похоже, нам придётся покататься? – Я подмигнул побледневшей правнучке архангела. – Ничего не бойтесь, мы же с вами.

– А если они там опять начнут ко мне приставать?

– Мадемуазель, не будьте мнительной, – сладко зевнул чёрный кот, демонстрируя впечатляющие клыки. – Я сам сожру всех трёх Хранителей!

На облучке сидел тот самый бесстрастный возница в чёрном плаще с капюшоном и с длинным бичом в руках. Пренеприятнейший тип, если помните, и дерётся больно. Я поймал себя на том, что ни разу не видел его в лицо, но, честно говоря, теперь уже не очень-то и хотелось. Что я там увижу? Пустые, бездушные и бессовестные глаза, а может, и вообще их отсутствие, брр…

Глава одиннадцатая

Я ехал молча, а окрест

С атлантов плеч слетали птицы.

На южный православный крест

Над небом Северной столицы…

Нонна бодренько запрыгнула в карету, Фамильяр скользнул за ней. Я садился последним, захлопнув за собой дверцу. Раздался резкий щелчок длинного кнута, и кони пошли рысью. Как и в прошлый раз, общее движение на улицах весьма оживлённого Санкт-Петербурга никак не замедляло ход чёрной кареты. Мы пролетали светофоры, ни разу ни в кого не врезались и не создавали опасные дорожно-транспортные ситуации.

Я не знаю, как у возницы это получается, а объяснять всё заезженным словом «магия» даже мне уже скучно. Моя спутница пялилась в окно, уменьшившийся котодемон улёгся тёплым шарфом у неё на шее, а в кармане моей чёрной куртки вдруг раздался призывный сигнал смартфона. Кому я так срочно нужен?

На экране высветилось видеосообщение. Отложить не было возможности, поскольку на аватарке красовалась та самая жгучая брюнетка с большим бюстом из «Книжной лавки писателей». Мысленно я зачем-то продолжал называть её Гориллой, хотя типаж уже не тот и манеры совершенно иные, но голос, нежнейший, чарующий голос, никак не спрячешь.

Сияющая красавица Гилла нежно улыбнулась мне с экрана, послав воздушный поцелуй.

– Яжмаг Мценский, мы желаем вам успеха в очередном безнадёжном мероприятии. То, что вы задумали, попахивает международным, межконфессиональным и межвидовым скандалом. Нам это нравится! Однако просим учесть: если вы передумаете, то я поцелую вас при встрече. Один раз. Уверяю, вы это запомните навечно…

Она развернулась в профиль, и меж её алых губ выскользнуло длинное, сантиметров семьдесят, кинжальное лезвие. Отточенное, опасное и почему-то кажущееся очень близким.

– Что-то интересное? – на минуточку оторвавшись от созерцания дворцов и каналов, обернулась ко мне любопытная Нонна.

Я пожал плечами:

– И да и нет. Так, мелочи по работе.

– У этих мелочей чёрные кудри и груди, как у коровы?

– Нет, у коровы вымя.

– У неё тоже!

– Нонна, вы меня пугаете. Неужели в вашем чистом сердце смогла поселиться крыса-ревность? – Я притворно всплеснул ладонями, а впрочем… – Смотрите, мне нечего скрывать.

Она придвинулась поближе, Фамильяр тоже заинтересованно приоткрыл один глаз, и мы все вместе посмотрели, так сказать, «семейное кино». Кот философски пожал плечами, а правнучка архангела скрипнула зубками. Как я понимаю, «поцелуя», обещанного брюнеткой, она не простит ни ей, ни мне.

Повисла длинная, крайне многозначительная пауза, никто из нас троих не рисковал первым открыть рот, но примерно в эту же минуту карета вдруг резко остановилась. Мы прибыли на место. Васильевский остров, рабочие окраины порта, мостовая перед особняком братьев Брусницыных. А мне-то наивно казалось, что после недавних взрывоопасных событий ремонту тут предстоит на полгода…

– Ничего не изменилось, – выдохнула моя спутница, когда я вышел и подал ей руку.

– Как будто не было сражения и силы Света поражения, – подтвердил маленький котёнок, спрыгивая за ней следом. – Бои шли яростно и страстно, был каждый грозным и опасным, и в разрушенье этих башен был памятник победе нашей!

– Что ты несёшь? – Я с трудом удержался от искушения дать ему зонтом по башке. – Какие башни, какие победы? Ради рифмы искажаешь реальную историю событий. Хотя…

Кому и когда была интересна чисто историческая правда? Именно легенды и мифы всегда захватывают умы, а не сухие документальные сводки с фронта боевых действий. Приключения случаются там, где есть фантазия. Там, куда нас с детства уводят Дюма, Стивенсон, Конан Дойл, Стокер, Толкиен и Желязны. А где правит бал сухая наука, появляются Стругацкие с «Понедельником»…

Я задрал голову, осматривая заново вылизанный длинный двухэтажный дом. Никаких следов недавнего разгрома, ни поломанной стены, ни развороченной крыши, ни даже осколка выбитых стёкол на тротуаре. Да тут, наверное, в четыре смены трудились сводные бригады узбеков и молдаван или же это были… джинны?

Меня обожгла страшная мысль – я, кажется, понимаю, почему нас позвали именно сюда и именно сегодня. Возница чёрной кареты негромко прокашлялся. Видимо, это был знак, и кони взяли с места в галоп, исчезнув через несколько секунд в клубах серой пыли.

Вот почему этого никто не видит, кроме нас, а?! Случайные прохожие шли себе по своим делам, совершенно не обращая ни на что внимания. Ну, на нас ладно – кому мы интересны, но все эти люди в упор не замечали чёрную карету с двумя грозными огненноглазыми фризами! Как такое возможно, не знаю…

В общем, нам не оставалось ничего, кроме как проследовать к парадному входу, на этот раз даже не прикрытому досками. Внутри также не было и намёка на последствия бушевавшего здесь Пёрл-Харбора. Хранители явно ждали нас, разве что красную ковровую дорожку от входа не выстелили. И да, в этом тоже была своя цель.

Они хотели показать, как быстро способны подниматься из руин, не теряя силы и достоинства. Что ж, это, несомненно, было бы достойно всяческого уважения, если б против величественной армады всего этого светлого могущества не стояли… наивная девчонка, яжмаг вне закона и маленький пищащий котодемон. Право, силы были настолько неравны, что даже как-то неудобно…

Чёрное зеркало Дракулы, целое и невредимое, висело в той же гостиной. Разумеется, здесь тоже постарались гастарбайтеры, кто бы они ни были, и во всём помещении, наверное, нельзя было найти даже случайную пылинку. Чистота и стерильность, как в операционной. Что же дальше, господа хорошие?

Мы дружно остановились. Следующий шаг был за приглашающей стороной. Стекло подёрнулось дымкой, потом пошло рябью, и вот ровно три знакомые фигуры в серых плащах с капюшонами вперили в нас пристальные, изучающие взгляды.

– Прекрасная и добродетельная дева Нонна Бернер, мы счастливы вновь видеть тебя. Надеемся, теперь вынужденное проживание в доме преступного чародея ты уже готова счесть утомительным?

– Нет, – удивилась она. – А это непременно надо?

– Конечно же! Но мы не давим, нет, решать только тебе, дитя…

– Тогда я останусь у Ярослава. Он на самом деле очень хороший человек, и с котиком я подружилась.

– Но это же страшный котодемон ада?! – удивился тот, что слева.

– Не обижайте моего маленького. – Правнучка архангела тут же сдвинула брови и подхватила вздыбившего шерсть Фамильяра на ручки, тот нарочито испуганно прижался к её груди и показал Хранителям розовый язычок.

– Вы просто не знаете его. Быть может, порочный яжмаг откроет вам правду?

Я пожал плечами – вроде как понятия не имею, о чём вообще речь…

Хранитель, стоящий в центре, сделал вид, что советуется с товарищами, а потом, игнорируя мой отказ, заговорил трагическим и проникновенным до кишок голосом:

– Хорошо, значит, правду придётся рассказывать мне. В нашем городе есть Никольское кладбище, рядом с которым ещё в девятнадцатом веке жил некий знахарь Прокопий. Он снискал себе дурную славу тем, что лечил людей порошками из праха покойников. Однажды в алкогольном угаре он продал душу дьяволу, запросив у Князя тьмы бессмертие. Тот улыбнулся и подсказал Прокопию ритуал, с помощью которого он обретёт вечную жизнь.

А-а, старая питерская сказка, вспомнил я, но перебивать не стал. Нонна же вообще слушала, раскинув розовые ушки на манер Чебурашки. Фамильяр отчаянно зевал.

– И вот в ночь на Пасху, в светлый праздник, этот человек приволок на кладбище юную грешницу, ублажавшую гвардейских офицеров, привязал её к кресту, сорвал одежду, выколол ей очи, отрезал язык и начал наполнять её кровью кубок из черепа цыгана, умершего от оспы. Но, начав пить кровь, Прокопий случайно запнулся о пробегавшего кладбищенского кота, чуть не упал, облился и не успел осушить кубок до первых лучей солнца!

– О-о-ох… – зачарованно выдохнула моя спутница, её глаза горели, щёки полыхали красным, а плечи вздрагивали в нетерпении. – А что потом, что потом?!

– От обжигающего солнечного света знахарь упал на землю, забился в страшных судорогах и скончался. Так дьявол получил его душу. Но самое страшное не это… Когда на следующий день люди нашли его тело, то рот несчастного был забит червями, а его левая нога превратилась в кошачью. С тех пор на Никольском кладбище стал появляться призрак Чёрного Кота…

– Какая чудесная история, – умилилась Нонна, от избытка чувств наглаживающая разомлевшего демона.

Хранители несколько смутились. Потом тот, что справа, неожиданно громко выкрикнул:

– Что молчишь, Прокопий? Про тебя говорим!

Фамильяр даже ухом не повёл. Не знаю, на что уж там рассчитывала наша троица в зеркале, но вбить кол между доверчивой блондинкой и моим котодемоном не получилось.

– Если у вас всё, то мы, наверное, пойдём? – вежливо спросил я, поскольку повисшая пауза была уже длиннее Крымского моста.

– Э-э… да. То есть нет, – резко опомнились Хранители. – Мы должны предупредить тебя, яжмаг вне закона Мценский, что нам сообщили о твоих намерениях относительно Белой Невесточки. Никто не посмеет испортить отношения России и Турции!

– Ого? Вы уже говорите за всю Российскую Федерацию? Чоткий Сотона, а круто, чё…

– Ты сомневаешься в нашем могуществе?!

– Нет, но имею вопрос. Две торпеды у меня утром – ваши ребята?

Троица так вылупилась, что сразу стало понятно – нет, не их.

– Хорошо, но пауки в нашей ванной точно ваша работа?

– Пауки очень хорошие насекомые, – нервно вскинулся тот, что справа. – Согласно Библии они заткали паутиной вход в пещеру, где лежало тело Иисуса Христа, чтобы римские солдаты не могли его найти. И вообще!

Зеркало завибрировало, по краю зазмеились сиреневые огоньки, троица защитников Света и Добра в туманном Санкт-Петербурге заметно нахмурилась, их капюшоны почернели, на минуточку мне даже показалось, что сейчас они превратятся в трёх огромных очковых змей и бросятся на нас. Поэтому, не дожидаясь худшего, я тихо опустил правую руку вниз и несильно ущипнул правнучку архангела за… весьма приятное левое полупопие. Чем вызвал короткий возмущённый взвизг!

– Это не я, – тут же открестился я в ответ на праведный взгляд вспыхнувшей Нонны.

Меж тем зеркало накренилось, восстановленный паркет под ногами пошёл волнами, с потолка снежинками посыпалась свежая побелка, а трое Хранителей интуитивно прижались друг к другу. Вот так, дяденьки, не стоит повышать на нас голос, у девочки тонкая душевная организация, не злите нас, мы очень нервные…

– Фамильяр, помаши всем лапкой на прощанье! – попросил я, разворачивая нашу героиню за плечи на выход. – Мы вас выслушали, ваши советы примем к сведению. Провожать не надо. Но, если что, обращайтесь, мы не кусаемся.

Три фигуры в зеркале старательно закивали.

Наша банда покидала гостиную ровным шагом, никуда не торопясь, не оборачиваясь и не ожидая даже неприязненного взгляда в спину. Думаю, приглашающей стороне было несколько не до того. Пока с нами Нонна Бернер, мы могли чувствовать себя современным российским крейсером с «гиперзвуком», прокладывающим путь в Чёрном море под завистливыми взглядами ржавой соседской камарильи!

И тем не менее при выходе из мистического особняка братьев Брусницыных нас остановили. Или, вернее, попытались остановить. Чёрная карета стояла на мостовой ровно на том же месте, где и высадила нашу компашку. Вороные кони замерли, словно блистательные статуи итальянской бронзы эпохи Возрождения, а мрачный возница вдруг повернул голову:

– Яжмаг, ты был груб с моими хозяевами. Это непозволительно.

Он взмахнул длинным кнутом, но я оказался быстрее. Зонт-трость мгновенно раскрылся, закрывая нас троих, а из его наконечника вылетела стальная игла на тонкой стальной нити. По сути, обычный электрошокер, ничего магического, просто современные технологии самозащиты. Ибо маг, надеющийся лишь на колдовские методы, не выживет в условиях реальной жизни. Но по-любому сработало идеально!

Игла влетела под нависший капюшон, туда, где должно было находиться лицо. Раздался громкий треск, повалил серый дым, а искрящий возница мешком рухнул на крупы лошадей. Те, естественно, взвились на дыбы и, дико заржав, рванули с места в галоп. Когда чёрная карета, заваливаясь то на один, то на другой бок, скрылась из виду, Нонна с серьёзным лицом прокомментировала ситуацию:

– Кто нас обидит, тот дня не проживёт!

– Amen! – коротко поддержал её спрыгнувший наземь Фамильяр, а я успел поймать его за химок:

– Это ты пересказал ей речь Путина на Валдайском форуме?!

– Не я. Не знаю. Не участвовал. Она сама. И всё. Чего пристал?

Слово за слово, как-то примерно так мы и орали друг на друга, пока я не вызвал такси. Не то чтоб до нас невозможно было добраться автобусом, трамваем, маршруткой или троллейбусом, просто я не люблю массового скопления людей.

По мне, лучше идти пешком, чем толкаться в коллективе. Отчасти потому что яжмаг – профессия сугубых индивидуалистов, отчасти потому что я сам интроверт, ну и в наше затянувшееся ковидное время это ещё и гражданский долг, забота о здоровье, как собственном, так и окружающих.

Доставив своих спутников до дома, мне пришлось оставить их одних, пропустить обед и отправиться за покупками. Ночь предстояла горячая, отступать я не собирался, а колдовать было слишком рискованно. Поэтому всё только сам, только официально, с чеками и гарантиями возврата. Благо частных магазинчиков вокруг море, было бы желание и цель. А вот как раз мотивировали меня обе стороны вечного конфликта Света и Тьмы.

На Банковую я заявился ближе к вечеру, темнеть ещё и не начинало, времени для подготовки ночного шоу было предостаточно. Когда проходил под аркой, белая кобыла тревожно вскинула морду, прядая ушами, но почти сразу же успокоилась. Я и сам всю дорогу чувствовал за спиной чей-то наблюдающий взгляд, однако, не применяя колдунской магии, отследить следящего (простите меня, филологи!) не представлялось совершенно никакой возможности. Хотя и всегда малоприятно, когда тобой столь пристально интересуются.

Разумеется, я мог бы обратиться за помощью к тому же Фиме, но тогда за мной вечно летали бы птицы или бегали собаки, что тоже не слишком радостно. Бродить себе по Петербургу в сопровождении гавкающей стаи и кружащих над головой ворон то ещё сомнительное удовольствие. Да и нет никакой гарантии, что это поможет.

– Не знаю, к месту ли, не к месту, – задумчиво выгнул спину Фамильяр, встречая меня на пороге, – хозяин в дом принёс невесту.

– Тебе нравится?

– Ну, согласно общественному мнению спать с куклами не извращение!

– Это не кукла, а манекен, – поправил я, ставя на пол большой пакет. – И спать с ней никто не собирается.

В прихожую высунулась любопытная Нонна, в её руках был большой кухонный нож. Увидев пластмассовую красавицу в белом свадебном платье и фате, она на секунду замерла, и мне хватило этого, чтобы пригнуться. Флегматичный котодемон даже усом не повёл, когда нож вонзился в косяк двери, там, где только что была моя голова.

– Ой, – только и сказала опомнившаяся наша милашка, зажмуриваясь от последствий собственного поступка.

– Я, конечно, ожидал некоторого удивления, но так, чтоб сразу убивать?

– Но… я… а вы… я же в вас не попала?!

– Только чудом, – откровенно признался я, попытавшись вытащить нож, но он засел крепко. – Это всего лишь раскрашенный манекен в парике и платье. Между нами ничего не было. И не будет. Это для спасения Белой Невесточки.

– Могли бы сразу сказать…

– Когда? Я и рта не успел раскрыть, как вы… Стоп, а где вы научились так профессионально метать ножи?

Нонна, поковыряв носком тапочки линолеум, призналась, что нигде, просто вдруг швырнула, вот и всё. Мой кот выразительнейшим образом хмыкнул и, задрав хвост, занял позицию верного пса у её ног. Понятно, я опять в гордом одиночестве, ну и ладно.

– Если вы не возражаете, позвольте мне войти в мой дом, сесть в моём кабинете за мой планшет, дабы заработать немного денег на НАШИ нужды?

Глава двенадцатая

Старинных фресок нимфы и козлы смешались обнажёнными ногами.

Наверное, их помыслы чисты в рассветной гамме,

Но невскую смывает акварель

Ирландский эль…

На этот раз вопросов и возражений ни у кого не было. Естественно! Эта парочка тут же вспомнила, где берега. Фамильяр перенёс манекен в угол гостиной, а правнучка архангела елейным голоском предложила принести мне кофе прямо к рабочему столу.

Я сдержанно поблагодарил, но от предложения отужинать в «кругу семьи» отказался. Операция, задуманная мною, требовала холодной головы, а значит, голодного желудка.

Козья морда, открыв планшет, выдала ряд не особенно важных писем. Можно было бы и подождать, но в паре случаев система отсева действительно вычленила интересные для меня тексты. Посмотрим:

«Имею желание приобрести у вас волшебную палочку. Разумеется, так, чтоб она была ориентирована на меня, как в «Гарри Поттере». Список заклинаний не надо, забодаешься учить. Хочу, чтоб просто взмахнул, и всё! Типа всё сразу исполняется, что ни пожелаешь. Новый айфон, деньги, яхта, тачка, тёлки! И ещё чтобы меня потом полиция не доставала! А если будут доставать, то чтоб я их всех в собачьи какахи превратил, и кабзда! И чтоб бабушка в мою комнату не лезла! Скажите ей, что я её тоже во что-нибудь превращу, довела, короче…»

Есть ситуации, когда ты даже не знаешь, как реагировать. С одной стороны, клиент предлагает оплату твоих услуг, с другой – вряд ли у него есть соответствующая сумма, а у тебя необходимый ему товар. Яжмаги волшебными палочками не торгуют. Во-первых, артефактов такого уровня просто не существует в природе. Иначе мир бы давно погрузился в хаос. А во-вторых, нам запрещено так уж агрессивно врать людям, впаривая им откровенное фуфло.

Но поскольку и немедленно отвечать я не обязан, то письмо будет отложено на неопределённый срок. Может, через недельку что-нибудь и придумается. Серебряная коза с пентаграммы понимающе качнула бородой, открыла новое сообщение и замерла в ожидании.

– Фамильяр, – негромко позвал я, вспомнив о важном.

Котодемон материализовался передо мной в ту же секунду:

– Любой безбашенный приказ готов исполнить я тотчас! Кого сношать, кого убить, кому морковку отвинтить?

– Всё проще, – прервал я его бурные эротические фантазии. – Найди Гэндальфа, пусть будет у нас до двадцати трёх ночи. Приблизительно без десяти двенадцать нам всем необходимо быть на свадьбе красавицы Геленджик и турецкого принца Гиресуна. Непосредственную боевую задачу поставлю на месте во избежание утечки информации.

Фамильяр отсалютовал на манер римского легионера, коротко поклонился и исчез ровно на том же месте, где стоял. Он всё сделает, можно не сомневаться. Обычно призраки не удаляются слишком уж на большое расстояние от места своей смерти или какой-то точки, важной для них при жизни. Мой друг был в этом смысле куда более свободен в передвижении.

Я никогда не расспрашивал самого Геннадия Сергеевича о деталях его гибели, всё-таки в питерской культуре не поощряется чрезмерное вторжение в чьё-то личное пространство. Но, учитывая, что он мог навещать меня на Банковой, появляться на Марсовом поле и Васильевском острове, его можно было найти где-то в пределах этой немалой территории. Для демона задачка несложная.

Ну а если совсем честно, мой чёрный кот всегда был в курсе нахождения похмельного Гэндальфа в одном из двух грязных полуподвальных кабаков, где тот имел привычку зависать. Его там прекрасно знают, понимают, уважают и всегда нальют нанюхаться в долг. Чижик-пыжик в такие места не залетает, так что переложить сии труды на плечи Фимы Синего никак не получилось бы. Да и не стоит наглеть, он и так никогда не отказывает.

Без старого призрака нам вряд ли удастся запланированная авантюра, поэтому, надеюсь, он всё ещё в силе. Та искрящая дыра на его шляпе, разумеется, продолжала меня тревожить, но Гилла обещала помочь, а тёмные силы всегда держат слово. В своей интерпретации и ради своих интересов, разумеется…

– Продолжаем. Что у нас? Кто?!

«Ярослав, дорогуша, ибн Гауда эдакая, Мценский, а это опять мы! Популярнейшая в будущем, а ныне пожилая, но бодрая рэп-группа «Кастето-пистолето». Если что, ты нас не забыл, да? А вот мы тебя – нет! Учитывая, что на первое письмо ты не успел ответить, мы понимаем твою занятость, тяжкий труд пальцами щёлкать, сами такие… Ха, ха, шутка! Но по делам нашим грешным есть новое предложение! Чутка умерим взаимные требования? Давай-ка по компромиссу, мы ограничиваем территорию, типа только московская, ленинградская и калининградская области. А-а, ещё свердловская, да – Екатеринбург форева! Ты падаешь в цене. Без обид? Мы прямо сейчас платим одну тысячу рублей аванса. Кидай номер карты! Остальные сорок девять тысяч сразу после первого же чёса. Договор можешь не присылать, мы верим тебе на слово! И бонус – та-да-да-ам! – небольшой рэпчик в твою честь:

Ярослав, дорогуша,

Ты нас послушай.

У тебя есть проблемы,

У нас реальные темы.

И бабки крутятся мощно,

Мы твой шанс, это точно!

Мы твоя лестница в небо,

Туда, где ты ещё не был.

И хоть мы все пенсионеры,

Но в рэпе мы – пионеры!

Ярослав, дорогуша,

Склоняй-ка к нам уши

И не страдай дребеденью,

Метись сюда, время – деньги!

Впечатляет, да? И это только начало-о! Рэп о творческом союзе яжмага и рэп-группы «Кастето-пистолето» станет хитом всех площадок! Мы прокатали пару раз в Доме культуры в Бибиреве, уборщица была в восторге! Собака даже выла…»

Дальше я читать не стал, с меня рэпу, простите за выражение, хватило. Счёт тоже не отправил, хотя искушение было. Что-то подсказывало, что на этом наша односторонняя переписка всё равно не закончится. Эти пожилые активисты просто так не отвяжутся, поэтому сковывать себя хоть какими-то обязательствами аж за тысячу рублей казалось слишком непродуманным решением.

И, пожалуй, я вновь возьму паузу, хотя бы до завтрашнего утра. Если, конечно, оно для меня наступит. Но не будем о грустном, нет смысла заморачиваться раньше времени.

– Давай ещё одно. Последнее на сегодня, и отдыхаю.

«Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский. Привет! Меня зовут Оля Науменко. И я СПАСУ ЛЮБУЮ ЖЕНЩИНУ ОТ ОДИНОЧЕСТВА. Я буду говорить прямо. КАК ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ СТРАДАЛИЦЕЙ. Нормальных мужиков не осталось. Они предлагают золотые горы, а потом всё оказывается ЛОЖЬЮ. Но это мы, женщины, делаем их КОЗЛАМИ. Где твое сексуальное платье, а под ним ничего? Зачем ты встречаешь его на пороге со шваброй и борщом? МУЖЧИНА НЕ ЭЙФОРИЯ! Ни один мужик не сделает тебя счастливой. Я вытащу тебя из кризиса. Я не собираюсь тебя жалеть. Я буду делать тебе больно. Я веду этот БЕСПЛАТНЫЙ МАРАФОН с плетью и в кожаном белье. Я приду к тебе, не дожидаясь, пока ты придёшь ко мне…»

Что за поток навязчивого, но бессознательного бреда я читаю?! А-а, главное в конце. Как символично…

«И если ты, Ярослав, настоящий яжмаг, а не дерьмо собачье, то ты поможешь МНЕ спасти всех этих женщин. Отправь моё письмо ВСЕМ адресатам своей почты. Даже мужчинам, им тоже будет полезно. Также жду от тебя материальной поддержки. Эти деньги пойдут на помощь ВСЕМ тем женщинам, которых ты ПРЕДАЛ, ИСПОЛЬЗОВАЛ и БРОСИЛ. Загляни в свою душу и отправь мне по пять тысяч долларов за каждую. Не жди, чтобы Я тебе их перечислила. ПОМНИ: кармическое наказание НЕОТВРАТИМО! Корр. счёт для перевода средств…» И т. д. и т. п.

А вот тут уже нельзя было не ответить. Правда, стандартным, давно отработанным методом – отправкой данного письма в прокуратуру с просьбой в очередной раз оградить меня от насильственного вторжения с незнакомого аккаунта с целью обмана и вымогательства у меня же денежных средств. Копия заявления улетела ответным письмом той же Оле Науменко. Через пару минут я был внесён ею в чёрный список.

Берите на заметку, пользуйтесь, весьма действенное средство. Почему-то все эти борцы (борчихи, борцухи, борцуны) за освобождение женщин (мужчин, дельфинов, аннунаков) от них же самих жутко боятся повесток в полицию. Несколько странно, не правда ли? Но люди так устроены, что поделать. Они готовы страдать за других в Интернете и за деньги, но никогда в реальной жизни забесплатно. Но кто я такой, чтобы их осуждать?

– Я не помешаю?

– Ах, Нонна, как вы можете помешать одинокому яжмагу? Одно ваше явление в моей жизни раскрасило её в самые яркие цвета! – Чуть не сказал «радужные»…

– Вы ведь голодный? Просто я там попробовала сварить сосиски и цветную капусту. Вроде бы ничего не взорвалось.

Да, по факту я был голоден, но это намеренное ограничение. Не стоит набивать пузо перед серьёзной операцией или авантюрой. Хотя, возможно, слово «самоубийство» более точно обрисовывало мои планы на ночь.

– Накрываем стол на четверых, у нас будет гость. Я помогу.

– А щипаться больше не будете? – улыбнулась она.

Мне пришлось опуститься на одно колено, томно вздохнуть и, не прерывая зрительного контакта, нежно поцеловать кончики пальцев на её правой руке. Счастливая Нонна закатила глаза и с тихим стоном поплыла по стене.

Уф, чоткий Сотона, всё работает, а то у меня уже начали появляться комплексы от сомнений в своём природном обаянии. Быстро выпрямившись, я подхватил девушку за талию, и мы неспешным шагом, в ритме аргентинского танго, щека к щеке, выдвинулись на кухню. Нас там ждали.

Старый призрак, ссутулив плечи, сидел на краешке табурета, искрящая дыра в его шляпе увеличилась почти вдвое, если не больше. Слегка взмыленный Фамильяр вылизывал свои блестящие фэберже в углу за холодильником. Обычно он не слишком застенчив в этом плане, во всяком случае, передо мной, но сейчас явно проявлял уважение к нашей гостье-поселенке. Ну, ну, посмотрим, насколько его хватит?

– Друг мой, мне приятно было слышать твоё приглашение к столу, – церемонно поклонился он, пытаясь встать, но я удержал его. – Моё тело или то, что от него осталось, иногда подводит меня. Но дух старого чародея силён как никогда! Твой чёрный посланник сказал, что нынче ночью дружеская пирушка перерастёт в пиршество на поле битвы?

– Да, – не стал юлить я, времени на дипломатические тонкости просто не было.

Гэндальф понимающе покачал бородой, и я столь же безоговорочно полез за виски. В моих частных запасах оставалось ещё как минимум шесть бутылок четырёх проверенных марок. Призрак выгнул бровь, побарабанил пальцами по столу и остановился на недавней «Королеве высокогорья». Что ж, прекрасный выбор.

Я наполнил один бокал, поскольку, во-первых, мне требовалась трезвая голова, а во-вторых, пить на голодный желудок – это просто опускать печень в банку с синькой. Спасибо, но, как поёт Кубанский казачий хор, «не для меня-а…».

– Дурной знак поднимать кубок в одиночестве.

Фамильяр демонстративно повернулся спиной, но, прежде чем я извинился за его и своё поведение, мотивируя сложностью предстоящего действа, Нонна вдруг подала голос:

– А хотите, я с вами выпью?

– Почту за величайшую честь, о прекрасная дева, чьи золотистые волосы светлы так же, как её душа!

Я неуверенно покосился на нашу сожительницу. Сколько помню, она всегда топила за здоровый образ жизни, и если ты не прошёл школу молодого бойца на пиве и вине, то всё же начинать знакомство с дивным миром алкогольного опьянения сразу с крепкого виски – это… мм…

Но она уже достала второй квадратный бокал богемского стекла и твёрдой рукой поставила его на скатерть. Я налил ровно на толщину мизинца.

– Позволю себе сказать тост. – Словно бы внезапно помолодевший седобородый призрак всё-таки встал, облокотившись на стол. – Когда-нибудь все мы уйдём в другой, дивный мир, где всех нас будут ждать. Но пусть сегодня мы поднимем этот янтарный напиток, хранящий ароматы ветра, моря и солнца, за тех, кто рядом сейчас, на чьё плечо мы можем положиться и чьё сердце будет биться рядом с нашим даже в самом последнем сражении!

Это было мощно. Мой котодемон в изумлении обернулся, принимая героическую позу Арагорна, прекратив вылизывание. Даже меня на слезу пробило, что уж говорить о глупенькой, сентиментальной блондинке. Нонна чуть не бросилась с рыданиями на шею Гэндальфа Серого, но, с трудом удержав себя в руках, сначала сделала глоток. Тут и замерла, сердешная…

Её ноздри расширились, ресницы затрепетали, щёки вспыхнули утренним багрянцем, колени подогнулись, глаза раскатились в разные стороны, но я вовремя бросился вперёд, поймав красавицу, сам усадил на диванчик. Похоже, ближайшие полчаса мы будем лишены возможности слушать её бесценные указания по плану сегодняшней операции.

– Хороший виски, – значимо подтвердил мой друг, салютуя бокалом пытающейся научиться дышать Нонне. – Очищает разум от лишних мыслей и освобождает тело от лени! Так поведай же мне, на какую Одинокую гору ты намерен повести нас сегодня?

Я положил на стол лист бумаги и поступательно, пошагово начертил, как мне видится план освобождения Белой Невесточки. Тот же Фима обещал присоединиться в случае необходимости, но не потому, что так уж фанатеет от моих авантюр, а по причине банальной скуки в Тосно. Если я не буду загружать его хоть чем-то, он же просто сопьётся от безделья. А у меня не так много друзей, чтобы можно было позволить себе их терять…

Как уже упоминалось, наша бывшая сектантка, приобалдев от выпитого, в обсуждении участия не принимала по причине абсолютного невладения языком, её хватало лишь на игривые подмигивания и глупые улыбки до ушей. А вот Гэндальф и Фамильяр как раз таки активно присоединились и даже выдали пару-тройку полезных предложений. Я послушно ввёл их поправки в общий план: разделение ответственности в таких вопросах бывает полезным, а вот суворовская упёртость чреватой…

Итак, ровно в двадцать три пятнадцать вечера из нашей квартиры вышли три фигуры в белых подвенечных платьях, причём две их них держали под ручки приплясывающую третью. Прямо над ними парило одно привидение мужского полу, толкиенутое на всю седобородую голову. Оно несло в руках пластмассовый женский манекен из магазина, точно так же наряженный в белые свадебные кружева.

Учитывая количество фриков в нашей культурной столице, особого внимания на нашу компанию никто не обращал, хотя народу в одиннадцать вечера на улицах ещё полным-полно. Да и, честно говоря, вот, допустим, вы идёте по улице, синяя темень, жёлтые фонари, и вам навстречу топают три невесты. Вполне ведь обыденная ситуация, верно? Продолжаем описание…

Итак, одна высокая брюнетка с мужскими плечами и байроновским профилем, при широком шаге приподнимающая подол почти до колен. Вторая пониже, с наглой кошачьей мордой под фатой и чёрным хвостом, бодро торчащим сзади. А между ними качается, как цветок в проруби, третья – икающая краснощёкая блондинка с заплетающимися ногами.

И, как я уже говорил, над всеми ними на высоте пяти метров кружит слабо различимое, серое привидение в широкополой шляпе волшебника в обнимку с ещё одной девицей в белом, пребывающей в состоянии невозмутимого стояка. Разве хоть кто-то из коренных жителей Северной столицы всерьёз удивится?

Конечно нет, в ночном Питере и не такое привидится.

Или не привидится, как повезёт…

Глава тринадцатая

Так было вечно и, боже мой,

Но жизнь повторяется вновь.

Вернётся с моря моряк домой.

Охотник придёт с холмов…

Мы вызвали такси. Поиск машины затягивался, но рядом с нами вдруг тормознул большущий джип с тремя супервежливыми кавказцами:

– Ауф, девачки! Кататься будем, да?!

Судя по тональности, знака вопроса в конце не было, хотя по правилам грамматики полагалось бы. Отказ не принимается, двое демонстративно поигрывали травматическими пистолетами. Нонна счастливо заулыбалась, пьянючая в зюзю, что с неё возьмёшь…

– А почему бы и нет? – Я задумчиво переглянулся со счастливо вывалившим язык Фамильяром. – Займись ими, но умеренно, без фанатизма. Нам ещё доехать надо.

После чего мы затолкали внутрь нашу хихикающую спутницу и быстро влезли сами, аккуратно прикрыв за собой бронированную дверцу. Минутой позже через полуопущенное стекло вылезли два совершенно голых молодых человека и бросились наутёк с криком:

– Ти чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

Ну, если быть точнее, то он демон. Водителя мы не выпустили, втянув за ногу обратно, и резко поседевший двадцатилетний парень с зачатками бороды аккуратнейшим образом доставил всю нашу троицу по указанному адресу.

Я ему потом даже заплатить хотел, но он почему-то не взял. Да, видимо, всё-таки на Кавказе какие-то традиции уважения к женщине сильны до сих пор. Тем более к трём. Машина ушла, петляя зигзагами, словно бы отрываясь от погони со стрельбой, которой не было. Мы же встали на тротуаре, выстроившись у поребрика, и задрали головы в ожидании подлёта Гэндальфа.

Если кто-то вдруг подумал, что свадьба мистических существ происходит по человеческим традициям и зал бракосочетания для джиннов такой же, как и для обычных людей, то, как говорят евреи, я с вас удивлюсь. Но не более, разумеется, вы вправе не знать о таких вещах.

Мы находились на перекрёстке у знаменитого дома на Гороховой. Одно из известных мистических мест нашего таинственного города. Не буду пересказывать всю историю о масонах, каббале, Зубове и Распутине, кому интересно, найдёте в Интернете. Внешне здание вылизано, но внутри хиппи и рокеры развели такой свинарник, исписав стены дебильным граффити, что порой и заходить страшно.

Ну да Уголовный кодекс им судья, мы не за ними пришли, у нас свои дела-делишки. На улице, где шумный людской поток заметно уменьшался в поздние часы, представителей других форм жизни можно увидеть даже невооружённым глазом. Никто не прятался, это их место, и толерантность в отношении нашей нечисти крайне велика.

Прямо сейчас мимо нас прогулочным шагом фланировали двое стройных денди в дорогих костюмах середины девятнадцатого века, у одного была собачья морда, а у другого свиное рыло. Им навстречу, со стороны Кронштадта, неслась на крыльях августовского ветерка стайка юных призраков в морской форме.

С ветки дерева, переступая с лапы на лапу, скалился потрёпанный Алконост с мужским лицом, но с едва прикрытой перьями женской грудью. У самого фасада роились разноцветные змейки гофмановских романов. Старуха-ведьма из-за угла дома зазывно показывала желающим голую артритную коленку. И да, желающие были!

По мостовой процокал копытцами мелкий бес в дорогом пиджаке и пионерском галстуке, без штанов, зато с трёхцветным думским значком на лацкане. Невдалеке раздался заунывный вой, то ли собачий, то ли волчий, а через минуту показался и сам оборотень, привычно метящий все фонарные столбы и углы домов. В облаках изредка мелькали голые девицы на мётлах, преследуемые раздражённым вороньим карканьем.

– Это Питер, детка, – напомнил я Нонне, указательным пальцем помогая ей приподнять нижнюю челюсть, захлопывая ротик.

Фамильяр, так тот, наоборот, чувствовал себя в своей стихии, приветственно размахивая лапами и даже посылая воздушные поцелуи знакомым пухлым кискам. Последнее определение весьма условно, демоны способны принимать любой облик, но большинство предпочитает кошачий стиль. Возможно, это дань древней магии Египта или отголоски памяти о слугах ведьм из Средневековья, доподлинно сие не известно никому.

В своё время я принял на руки маленького чёрного котёнка, прекрасно зная, кто или что из него вырастет. Но, хотя из-за многогранного характера этого мерзавца мне пришлось хлебнуть изрядно и всякого, я ни на миг не пожалел, что он поселился у меня в доме. Демоны не знают благодарности и ни во что не верят, но они скорее убьют вас собственноручно, чем просто предадут. Поэтому в бою мой кот прикрывает мою спину.

Меж тем под балконами опустился на все четыре ноги жёлтый бронзовый верблюд с натёртым носом и сонно прикрыл глаза. Надеюсь, что отважный полковник Пржевальский, чьи географические подвиги я уважал ещё со школы, не будет впадать в такие уж обидки.

Спасибо, Фима, я у тебя в долгу. Похоже, в вечном.

– Да чоткий же Сотона, – выругался я, когда белая дамская туфелька вдруг стукнула меня по маковке.

Ага, над нами парил улыбающийся Гэндальф с манекеном, обутым уже на одну ногу. Отлично, я махнул ему рукой. Он кивнул, поставил «невесту» на маленький балкончик между колоннами верхних этажей здания, у которого мы стояли, и нырнул вниз, резко выходя из глубокого пике, чтобы эффектно предстать перед нами.

– Друзья мои, вы так прекрасны, что сердце старика исполняется нежностью. Ярослав и Нонна, из вас получится отличная пара.

– Он… н-ни хощет!

– Чего я не хочу?

– Мня…

– Так, а вот виски кое-кому больше не наливаем, – резко севшим голосом прокашлялся я. – Думаю, что этот разговор мы отложим до завтра. Фамильяр?

– Айн момент, штандартенфюрер, вверх взлетает майн фигурен! – приняв пушкинскую позу, продекламировал он, в одном гибком прыжке взмывая на тот же балкончик.

Убедившись, что демон дал отмашку – всё спокойно, старый призрак нежно приобнял нас с правнучкой архангела нос к носу и плавно взмыл вверх. Она явно собиралась повизжать от избытка чувств, а у меня был всего один способ спасти себя и окружающих от потери слуха. Я перекрыл дыхание девушки крепким и долгим поцелуем…

Фактически настолько долгим, что мы не размыкали губ, даже уже стоя на опасно маленьком подоконнике. Кажется, я окончательно разомлел и не хотел выпускать её из рук. Впрочем, она и не вырывалась, наоборот прижимаясь ко мне всем трепещущим телом.

– Какой пассаж, какой скандал, хозяин Нонну засосал! – открывая окно изнутри, сообщил усатый наглец в белом платье.

Мы оба дружно отшатнулись, чтобы не упасть, потом запрыгнули внутрь и уже собирались дать котодемону по башке, но он умудрился слинять. Ладно, в другой раз.

Наверное, на всякий случай мне следовало бы извиниться:

– Простите, я не должен был…

Блондинка в ответ залепила мне нетрезвую пощёчину.

– Я не хотел, так получилось…

Она отвесила мне вторую.

– За что?!

– За то, шта цловали меня против сваиво жи-лания, да ещё и этот… это… изви-ня-итесь! Так пртивно было, да?!

Ответить на всё это тоже можно было лишь одним способом, но, прежде чем я обнял разгневанную девушку, в небе замелькали чёрные тени в окружении разноцветных огней. Делегация турецких джиннов на традиционных коврах-самолётах прибыла для скрепления узами незаконного брака двух нежных сердец – принца Гиресуна и Белой Невесточки.

Это было необычайно зрелищно! Раздавались звуки выстрелов, кто-то пускал фейерверки, звенела восточная музыка, играли зурна, флейты и барабаны, вверх взлетали ракеты сигнальных пистолетов, на коврах с бахромой кружились белые дервиши в юбках, но весь этот пёстрый караван сказок приземлялся на крыше. Отлично, мы успели вовремя.

– Шабаш, ребята, не деритесь! Идём на дело, соберитесь! – Две могучие кошачьи лапы растолкали нас в разные стороны.

Он прав, надо осмотреться и действовать по оговоренному плану. Мы находились в так называемой комнате невесты. Небольшой зальчик восемь на десять квадратных метров, все стены зеркальные, в центре круглый столик, уставленный наборами косметики, отдельный выход в ванную и туалет, плюс небольшая барная стойка с весьма неплохим выбором шампанского, ликёров и мартини.

В последнем я дуб дубом. Но линейку красного «Севастопольского Бриза» не оценил бы только полный идиот! На мой пристрастный субъективный взгляд, это лучшее шампанское России, оставляющее далеко позади и «Абрау», и «Балаклаву». Про «Цимлянское», «Дагестанское» и «Ростовское» я просто промолчу. Питерская шипучка тем более скромно стоит в сторонке. Да здравствует Крым наш!

В самой комнате были две девушки. Одна прямо при нашем появлении развернулась и вышла, услышав из-за дверей собственное имя. Вторая сидела, опустив лицо в ладони. К ней я и направился.

– Геленджик?

– Ярослав? – Она не поверила собственным глазам. – Зачем ты… Ох, и Нонна тут? И твой кот тоже припёрся?

– Мы пришли отдать долг.

– Ты ничего мне не должен.

– Позволь решать это мне самому. – И, прежде чем она собралась с ответом, мы трое кинулись на неё, словно коршуны. Сопротивление было подавлено в зародыше.

Мы завернули несчастную в длинную газовую занавеску, хорошенько обмотав скотчем, и вынесли на балкон:

– Гэндальф, лови!

В шесть рук мы единодушно выкинули с балкона охреневшую Белую Невесточку и напряжённо посмотрели друг на друга. Вроде котодемону надо замотаться в фату, мне оправить задравшийся подол и выплюнуть пару блёсток, надеюсь, хоть у Нонны всё в порядке. Кстати, где она? Куда она… чоткий же Сотона-а…

Наша блондинка, опустив голову, выскользнув в Жемчужный зал, медленным торжественным шагом шла к венцу под жуткую смесь Мендельсона и Таркана. Вдоль стен толкалась локтями делегация джиннов уровнем не ниже визирей, а сам обряд бракосочетания проводил стройный шайтан с баклановскими бакенбардами и очками на длинном носу.

Принц недоуменно обернулся, а вся восточная делегация, восхищённо и почтительно цокая языками, поклонилась в пояс:

– Вах! Вай мэ! Вай дод!

Естественно, мне пришлось по-быстрому вмешаться:

– Это не ваша невеста.

– Пстите, дурак, я замж-ж хощу!

– Вот видите, она психическая, – торопливо объяснял я всем, стараясь говорить фальцетом. – Волосы светлые, лицо глупое, полушарий почти нет, ни спереди, ни сзади, ни в голове, танец живота танцевать не умеет, плов варить тоже. Ещё и пьяная, стыд какой…

– Вах! Вай мэ! Вай дод!

– Уважаемая ханум, – вежливо вклинился Гиресун, идеально играя свою роль. – Но где тогда наша?

– Фамильяр, выводи! – Я ладонью зажал Нонне ротик, волоком возвращая брыкающуюся недотрогу в комнату невест.

Навстречу мне тут же выпрыгнул кот в свадебном платье и буквально с лап на руки передал изумлённому жениху манекен, закутанный в белые кружева.

– О да! Воистину это она, моя Белая Невесточка!

– Вах! Вай мэ! Вай дод! – заученно откликнулись несколько подутомившиеся длинным обрядом джинны. Все хотели побыстрее закончить с этой рутиной и махнуть в кальянную.

Высокий тощий шайтан вновь открыл толстенную книгу записи и поправил очки:

– Белая Невесточка, она же Геленджик, готова ли ты сочетаться незаконным браком с принцем Гиресуном, законнорожденным сыном султана турецкого Причерноморья и…

– Поцелуй сам себя под смрадный хвост! – нетерпеливо и грозно рявкнул жених. – Ты смеешь заставлять нас ждать, нечестивец?

– Если возражений этому браку нет, то брак есть! – громко выкрикнул шайтан, отнюдь не желающий нарываться на лишние проблемы.

– Вах! Вай мэ! Вай дод! – привычно откликнулись гости, обнимаясь друг с другом.

Главный плюс восточных браков в скоротечности оформления отношений и в том, что на все важные вопросы отвечает именно мужчина как будущий глава семьи. Мнение женщины важно постольку, поскольку она вообще существует, не претендуя ни на что большее.

То есть молчит, и умничка! Вот когда родит первого мальчика, тогда и получит право хоть иногда рот открывать. На этом, собственно, и сыграли мы с Гиресуном. Наш план сработал практически идеально лишь потому, что в Турции не принято указывать вышестоящим на возможные ошибки. Всегда проще признать: жираф большой, ему видней…

После того как мой котодемон передал манекен в руки трёх отрекомендованных джинний в чёрных паранджах, наша задача по факту была выполнена. Мне удалось обменяться быстрыми взглядами с принцем, он благодарил меня за поддержку в политической авантюре, а я его за актёрскую игру и моральное давление на публику! Никто же и чирикнуть ничего против не посмел.

Войны не будет, напряжения международных отношений тоже. Если принца обманом заставили жениться на манекене при толпе свидетелей, то ни один султан в здравом уме и трезвой памяти такого позора не признает. Присутствующие джинны-визири тем более! Поскольку, если вдруг что, именно их-то и посадят на кол в прямом и переносном смысле…

Женился? Вах, маладэц! А теперь спрячь манекен поглубже в самый дальний шкаф и забудь о нём, главное, чтобы всё было чинно-благородно, как в старину. Кажется, это из какого-то советского фильма, но важно ли? Мне – нет!

Вопрос, собственно, в другом. Как нам теперь слинять? А вот прямо пора, пора…

– Уходим, пока они не опомнились!

Я схватил правнучку архангела за руку, бросаясь через весь Жемчужный зал по винтовой лестнице вниз. Фамильяр прикрывал наш отход. До визирей вдруг стала осторожно доходить опасная реальность произошедшего. По меньшей мере двое седобородых джиннов начали перешёптываться, играя мускулами и напряжённо поглядывая в сторону «комнаты невест».

Вот-вот они поймут, что на обряде незаконного брака тут просто по факту не должны были присутствовать никакие лишние девицы в количестве трёх штук, бегающие взад-вперёд. Причём даже самые тупые зрители не могли не сообразить, что из этих трёх дур в белом – один мужик, один кот и лишь одна девушка. Правда, пьяная. До сих пор. Очень.

– Ка-а-ак весела-а! – Мне пришлось тащить Нонну на себе, потому что на спиралевидной лестнице с крутыми ступенями она бы скопытилась меньше чем за минуту. – А пшли ищё на другую свабьдю? Мне пнравилось!

– Хозяин, их задержу! – в тон ей прокричал мой котик, поднимаясь в рост уссурийского тигра и вставая на задние лапы. – Троих в асфальт уложу!

Погоня стопорнулась. Но на деле, конечно, их было немного больше, чем трое. В погоню за нами, понукая пятками ковры-самолёты, ринулись сразу четыре сердитых визиря. И это были не самые безобидные джинны.

В стену над моей головой влепились одна за другой сразу две синие молнии. Да, это не слишком меткие стрелки, но стараются же! И мне запрещено им отвечать, а, честно говоря, хотелось до икоты…

– Там внизу стоит верблюд. Прыгайте на него и шагом марш до дома!

– Я на н-него ни полезу-у…

– Нет проблем! Позволите мне вам помочь?

Вы всё правильно поняли. Я не ждал от неё ответа. Да и некогда было, потому что в эту минуту перед нами возник турецкий принц. Собственной персоной.

– Гиресун?

– Да, это я. И, увы, это я. Должен признать, что вы идеально использовали свою часть нашего соглашения.

– Тогда какого хрена?

– Ничего личного, – без улыбки поклонился он. – Но джинны никогда не держат слова, это вековая восточная традиция.

– Сука-а…

– Не надо грубостей, Ярослав. Вы же знаете – никто не любит свидетелей. От них избавляются во избежание лишних проблем. Яжмагам вне закона нельзя колдовать, верно?

– Увы, – согласился я, одновременно с выкриком трёхбуквенного слова нанося ему удар двумя пальцами в кадык. Попал идеально!

Гиресун сложился пополам не в силах ни вдохнуть ни выдохнуть. Я успел врезать ему ещё пару раз в висок и в подбородок, так что его просто перевернуло вверх пятками. А вы думали, чоткий же Сотона, что питерские яжмаги они такие беспомощные, да?

Так вот, обломитесь!

Я родился в культурном городе и умею драться, потому что на нашем районе без умения работать кулаками может вырасти только газон. И то не целиком, а с рыжими проплешинами. Мои родители никогда не считали спортивные секции чем-то важным в жизни мальчика. И если бы я сам в десять лет не нашёл у мусорного бака выброшенные двухкилограммовые гантели, кто знает, удалось бы мне дожить хотя бы до двенадцати?

Мне пришлось с размаху закинуть радостно верещащую Нонну на спину верблюда, подставив плечо под её попу, прошептать на ухо животному точный адрес, и двугорбый корабль пустыни величаво отчалил в указанном направлении.

Я же остался один на один с четырьмя джиннами. Весьма недружелюбно настроенными, надо признать. Но кого и когда это волновало? Вопрос риторический…

– Остановись, уважаемая, – достаточно вежливо обратился ко мне один. – Готова ли ты, о женщина, сражаться с могущественнейшими джиннами Аравийского полуострова и турецкого Причерноморья?

Я задумался. Скорее всего, нет. То есть, поскольку я гарантированно не женщина, не уважаемая, то и не готова (не готов!) сражаться. Точно нет.

– Ты напугал её, – вступился второй. – Почтеннейшая ханум, не бойтесь этого невежу. Просто скажите нам: почему вы избили нашего принца?

– Да, да! – поддержали третий и четвёртый. – Принцев нельзя бить. Если, конечно, вы не…

Они все переглянулись, скучковались и стали шумно выяснять:

– Ты опять провоцируешь международный скандал?

– Значит, всех можно бить, а принцев нельзя?

– Сын султана не может быть избит женщиной! Это позор.

– Но прецедент уже есть…

Они обернулись ко мне:

– Уважаемая, а как ты смогла справиться с принцем Гиресуном? Ваш пол отличает слабость и скромность, но ты дралась, словно…

– Да, – согласился я, снимая фату. – Я мужчина. Просто в женской одежде.

Джинны ахнули, сплюнули и вновь отвлеклись на согласования:

– Должны же быть соблюдены хоть какие-то формальности…

– Надо спросить султана, в конце концов, его сын подрался с женщиной и был бит!

– Вай мэ, ты что, не слышал? Это не женщина! Просто носит белое платье.

– Наверное, собирался замуж. Говорят, в Европе это давно в порядке вещей.

– Тогда ещё хуже, наш принц побеждён мужчиной, который одевается как женщина!

Я потряс головой, получается, что, пока они окончательно не договорятся между собой, меня убивать не будут. А трепаться пожилые восточные люди могут не один день.

– Можно мне пойти домой?

– Идите, друг мой, – неожиданно раздалось за моей спиной. Гиресун, улыбаясь, протягивал мне ладонь. – Вы всё сделали правильно. Надеюсь, когда-нибудь сможете простить меня? Я не мог не показать силу и власть. Джинны не должны держать слово, данное человеку. Не напади я на вас, меня перестали бы уважать собственные подданные.

– Восток – дело тонкое…

– О-о, вы даже не представляете насколько. Если не затруднит, пожалуйста, не посещайте Турцию хотя бы пару месяцев. К сожалению, мой папа слишком чтит традиции и может устроить вам массу неприятных вещей.

– В общем-то я и не собирался, но за предупреждение спасибо! Да усыплет Всевышний ваш путь розами, куда бы вы ни шли…

– Да продлятся ваши дни вечно, а мёд и шербет не переводятся на столе!

Мы по-восточному церемонно поклонились друг другу, приложив пальцы правой руки ко лбу и сердцу, после чего я спокойно вышел на угол, чтобы вызвать такси домой.

Фамильяр появился практически в ту же секунду, словно давно дрых в засаде, дожидаясь, пока я самостоятельно разберусь со своими проблемами. Но шерсть на его боках торчала клоками, а в паре мест даже дымилась. Значит, всё-таки где-то да подрался.

– Как всё прошло?

– Была чудовищная битва! Звенели стрелы и молитвы! Витала смерть над всеми нами, и кровь кипела берегами! Я дрался, как герой баллады, и, принимая боль в награду…

– Да чоткий Сотона, ты можешь без патетики?

– Могу. Мне удалось прорваться, и спрятаться, и затеряться, – честно признал мой демон, старательно уменьшаясь до размеров двухнедельного котёнка.

Я взял его на руки. Над дорогой висела растяжка: «Сколько должно умереть, чтобы ты привился?» Дебильный текст! Кто у них там придумывает подобную креативную хрень?! Представим, как отреагирует стандартный антиваксер… «Сколько должно умереть? Да хоть все! Пусть они все умрут, а я заберу их квартиры, богатства и не буду вакцинироваться, три ха-ха, фул-хаус, шах и мат, система!» А почему? Потому что кто-то там наверху нанял бездарного спичрайтера, гори он в аду! Ну а правительству остаётся лишь признать провал информационной войны. Может, таки надо было набирать профессиональных бойцов?!

Подъехавший «форд» принял нашу пару, и всю дорогу до Банковой мне пришлось выслушивать историю трёх неудавшихся браков бедного таксиста, потому что он-то как раз хороший, а вот все бабы (без обид, ничего личного!) просто стервы во плоти, хуже гонореи, хотя и она без баб не ловится, поэтому, уж прости, красавица, но…

Перед нашим домом водила начал намекать на всякие неприличные вещи, которые мы могли бы с ним реализовать у меня на квартире, раз уж мой необязательный жених не заявился вовремя, так что мне пришлось честно назвать ему свой гендерный тип. Ну чтобы ни у кого потом не было никаких иллюзий. Я не динамо.

Обалдевший от таких откровений, мужик резко втопил заднюю, торопливо заверяя, что он не такой, не совсем ещё европеец и не ко всему экспериментальному уже готов. Хотя против таких, как я, тоже ничего не имеет, он нашу позицию уважает, типа право свободного выбора, «моя задница – моё дело», и так далее…

Глава четырнадцатая

Мой ангел в погонах, замотан и груб.

Тяжёлые веки, блуждающий взгляд,

Глубокая складка ложится у губ.

Он хочет вернуться на небо назад,

Но ангелам воли нигде не дают…

В общем, мы вышли, даже не заплатив за проезд. Таксист категорически отказался брать что-либо из моих рук, объясняя это дело опасностью «переопылиться». Пожалуй, секс-просвещение в нашей стране всё ещё находится в зачаточном состоянии. И это печально.

– А где у нас девица Нонна? Что так резва, неугомонна?

– Ждём. Приедет на верблюде.

– Как чей-то твёрдый хрен на блюде?

Я, не задумываясь, отвесил ему щелбан в лоб!

– Эй, охреневший дед Пихто, за что?!

– За то, что не фиг рифмовать! Твою же мать… – не сообразив, что отвечаю в ту же самую, чтоб её, рифму, то есть веду себя как самый отпетый графоман, ляпнул я.

Дальше мы оба, развернувшись спиной к спине, просто ждали явления правнучки архангела. И, надо признать, верблюд с памятника Николаю Михайловичу Пржевальскому доставил нашу блондинку почти к дому, но, наверное, шагов за десять до арки Нонна вдруг начала клониться вбок, словно её укачивало. И прежде, чем я поспешил ей на помощь, с чёрно-синих небес слетела невнятная мраморная тень…

– Какого чоткого Сотоны?

Но сияющие нездешним светом крылья, поставив на брусчатку яркую блондинку в белом платье, мгновенно исчезли во мраке питерской ночи. Что же или кто же это был, очень хотелось бы знать? Однако, как вы понимаете, никто не собирался снисходить до меня с ответами. Я лишь успел вовремя добежать до Нонны Бернер и поддержать её за талию.

– О, а эт-то вы? Межд-ду проч-чим ваш верблюд такой вот… тряский… аж фу-у!

– Вы не ушиблись?

– Я фсё отбила! Фсю поп-пу… Упс! Во-ню-чий верблюдина-а…

Видимо, мне не стоило уточнять, кто именно. Сама девица предпочла повиснуть у меня на плече, похрюкивая и подхихикивая. Боже ты мой, я никогда не видел, чтобы всего ОДИН глоток виски (пусть это даже «Королева высокогорья»!) доводил хоть кого-нибудь до такого состояния. Но ей хватило.

Как? А мне-то откуда знать…

Белая лошадь с жеребёнком на тонком барельефе как бдительный страж не издала ни звука. Значит, более-менее всё было в относительном порядке. То есть идеальным не может быть ничто, но в данном случае и пятьдесят на пятьдесят не самый худший расклад. Ну типа всё ок, ровно, пойдём домой…

– Секунда! Все на шаг назад! Сейчас сработает разряд!

Фамильяр, как всегда, был на высоте, остановив нас с весёлой правнучкой архангела на втором этаже, когда залётная ворона в поясе шахида взорвалась напротив нашей двери на третьем. Перья, вонь, запах гари и пороха, но кого этим удивишь в спящем Санкт-Петербурге? Никого.

Когда дым развеялся, то, разумеется, первым в квартиру проник мой котодемон, проверяя, всё ли мирно, нет ли засады, мин, растяжек, и давая отмашку лапкой – заходите!

Да, всё было в полном порядке. Никто не посмел посетить жилище яжмага в его отсутствие. И точно так же никто ничего подозрительного нигде не оставил. В смысле никто не посмел тронуть мой посох, влезть в мою почту, откупорить мой виски и так далее…

Я препроводил Нонну в спальню, осторожно спросив:

– А кто помогал вам слезть с верблюда?

– Ни зна-аю. Но… он прекрасен как… ник-кто… – на томном выдохе простонала наша сожительница с такими страстными переливами мелодий в голосе, что я вдруг впервые испытал укол настоящей здоровой (нездоровой) ревности. Да и впервые ли?

Честно говоря, подобные чувства лично для меня всегда были немного странными. То есть прошу прощения, но ни по профессии, ни по воспитанию я никак не мог дерзать всерьёз и надолго привязывать к себе совершенно независимого человека. Возможно, стоит попробовать объяснить, и, как всегда, это получится коряво. Но я попробую.

Ибо в ревности изначально есть отголосок слабости, неуверенности в себе и своих чувствах, даже злобы, а это абсолютно неприемлемо! Хотя бы потому, что каждый из нас имеет право на собственный взгляд, на свою точку зрения, в той или иной мере отражающую бытующее мнение о хоть какой-то, пусть и ничтожно малой степени родства Европы с нашей грубой, дикой, азиатской самоосознанностью…

Что за дичь я несу?!

Спать не хотелось, да и есть ли смысл? Скоро три ночи, а рассвет в августе наступает уже в пять утра. В конце концов, всегда можно немножечко поработать, а потом вздремнуть, если получится. В голове серой мышкой скреблась мысль о том, что если те двое бандитов, которым моя охранная система переломала пальцы, не были посланниками ни Тьмы, ни Света, то получается, в деле есть третья сторона? Тогда почему о ней никто не знает?

Ладно, займёмся этими вопросами чуть позже. Нужно будет непременно вспомнить всё, что забыл, и довести до ума все свои начинания, расставив традиционные точки над «i» и над «ё». Сейчас же мой мозг был восхитительно пуст и не загружен ничем. Идеальное время для небольшого гешефта.

Я, как был в платье невесты, заперся в рабочем кабинете, предоставив возможность остальным заниматься чем угодно, хоть спать, хоть читать, хоть идти ловить бабочек на хуторе. Переодевшаяся в халатик правнучка архангела оккупировала ванную комнату, мой котодемон захватил кухню, так что до меня никто особенно не домогался. Вот и чудесненько…

По щелчку пальцев заспанная пентаграмма открыла планшет, подмигнув мне и на раз-два выставляя всё то, что хотя бы с материальной точки зрения могло представлять для меня какой-то практический интерес.

«Мне нужен QR-код о прививке! Нет, сам я вакцинироваться не хочу. И чтоб об этом все знали, тоже не хочу. Пусть всё будет как будто естественно. Как вот если бы я пошёл и сделал прививку, но я же её не делал, а чтоб на сайте госуслуг было написано: ах, вот прямо сейчас сделал! Я готов заплатить. Но честную цену! Вы же делаете мне фальшивую бумагу, значит, не можете брать за неё настоящие деньги. Это ведь справедливо? Давайте я вам заплачу конфетными фантиками, как в детстве моей мамы, а вы на всё закроете глаза, чтобы не подставляться. Я тоже вас не сдам, хотя мог бы, потому что вы уже готовы дать липовую справку о вакцинации…»

Ещё один, да сколько же вас развелось-то?! Вот, собственно, на этом наш короткий диалог (монолог, шантаж) и был закончен. Лично мне никаких дополнительных пояснений не требовалось. Парень, ты тоже всерьёз решил, что мы, яжмаги, упорно идём против решений Правительства Российской Федерации и, самое главное, против собственного ума и логики?

Так нет, мы-то как раз намерены жить долго и счастливо вопреки всему! Я невольно вспомнил о Нонне, хотя с какого бы, так сказать? Вообще причины не было! Планшет, не задумываясь, тут же предоставил мне некие новые данные. Не то чтобы совершенно обязательные к прочтению, но в чём-то всё-таки кардинально необходимые…

«Яжмаг! Категорически приветствую как равный равного! Есть один моментик, мне срочно нужен прямой контакт с Князем тьмы. Я, так сказать, имею до него личное предложение. Скрывать не буду, речь идёт о создании некоего конгломерата вроде того же ЖКХ, где чисто финансовая часть ляжет на его плечи, а я взвалю на свои общее руководство. Выход на самоокупаемость в течение пары лет гарантирую, и подняться можно неслабо! Но целиком бизнес-план раскрывать не стану, уж простите великодушно. Могу намекнуть, речь идёт о помёте речных чаек… Оценили уровень размаха? Итак, прямой контакт готов оплатить согласно вашим тарифам. В разговорах с посредниками не нуждаюсь. Никаких вторых-третьих лиц, только лично сам Князь тьмы!»

– Да легко. – Я прикрепил к письму номер счёта.

По факту любой, даже самый незатейливый и левый контакт с Тёмной стороной является официальным. Человеку достаточно озвучить у себя в голове мысль о дьяволе, а его слуги уже роятся вокруг, подчиняясь начальственной воле. Если мужик требует «прямой контакт», так он у него уже есть. Нужно лишь пошире раскрыть глаза и идти туда, куда тебя ведут. Практически толкают в шею.

Но именно поэтому мы, яжмаги, не оказываем таких услуг. Мы делаем иначе:

«Вот адрес почты, телефон. Разумеется, предварительно вас проверят. Будьте готовы к тому, что над вами начнут смеяться, вас будут посылать, говорить, что вы не туда попали, что вас обманули, требовать оставить всех в покое, быть может, даже угрожать полицией. Но вы должны, не сдаваясь, идти до конца. Только тогда Князь тьмы оценит ваше упорство в достижении цели и проявит свою милость…»

В конце письма я ввёл все данные так называемой матушки Февронии. Если кто забыл, это трансвестит, притворяющийся женщиной и делающий себе хлеб с маслом на ведении блога и чтении курса лекций для овуляшек-неадеквашек «Задушевные разговоры с маточкой». Да, да, это именно то, что вы прочли. Держитесь, теперь вам с этим жить.

Он периодически пытается меня убить, я в свою очередь добавляю ему перца в кисель. Всё честно, мы с ним ещё за недавнюю ворону не рассчитались, так что пусть пообщается и с реальными психами мужского пола. Разнообразие всегда полезное дело. Развлекутся все.

– Так, ещё одно, и я валюсь.

«Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский! Мне дали ваш адрес через третьи руки, в общем, чтоб вы знали, что я из своих и имею рекомендации. Вам не позволят игнорировать мой вопрос, если что! Так вот, мою дочь поймали в школе за курением. Я возмущена, почему в современной нормальной российской школе нельзя уже сделать отдельное место для детского курения? Так ведь многие детишки курят! Дома нельзя, в общественном транспорте нельзя, на улице нельзя, с родителями в машине нельзя. Где же им курить? Тоже мне, так сказать, частная школа, за что я им только деньги плачу?! Помогите заклинанием, чтобы моя дочь могла дымить во всех местах, но её никто бы не спалил. А так я готова заплатить. Немного. Ибо вы могли бы и бесплатно помогать детычкам! Искренне ваша, певица Ионова-Сахаринова, вы обязаны были запомнить по искренней и честной песне «А у меня самая красивая попа»…»

Я нервно захлопнул крышку планшета. Потом с трудом выровнял дыхание, мысленно повторяя, что на всяких дур нервов никаких не хватит, погладил между рогов разомлевшую от ласки козлиную морду на пентаграмме и наконец-то задумался о том, что неплохо было бы и снять женское платье. Потом растянулся в одних трусах на кожаном диване, а незаметно подкравшийся сон почти увёл моё сознание в иные, красочные дали, если бы не…

– Невесточка?! – Меня едва не подбросило на метр к потолку. – Весь сегодняшний шухер был устроен нами только ради того, чтобы спасти её! Спасти и забыть! Да чоткий же Сотона, как я мог?!

Первое, что мне взбрело на тот момент в голову, это громко заорать на всю квартиру. Нет, никаких речей я не произносил, поскольку все слова, на тот момент пришедшие на язык, были исключительно матерными. Но, хоть оно не столь уж и возмутительно (даже Иосиф Бродский отменно матерился при случае), я прекрасно помнил о том, кто у меня живёт.

Использование ненормативной лексики в присутствии дамы всегда поможет отличить коренного питерца от москвича, в том плане, что мы прежде спросим разрешение по-французски. В столице всё проще, но там и уровень лимиты несопоставимый.

В общем, мне удалось взять себя в руки и, прекратив орать, броситься на методичные обыски собственного жилья. Фамильяр отчаянно зевал на кухне, из ванной всё ещё слышался плеск воды, надеюсь, Нонна не утонула? А вскоре искомая мною Белая Невесточка прекраснейшим образом обнаружилась на балконе. Связанная атласными лентами по рукам и ногам, с кляпом во рту из собственной фаты и с такими яростными глазами, что… ох, мама-а…

– Доброй ночи, как настроение? – самым фальшивым голоском на свете пропел я.

Черкешенка смотрела на меня сумасшедшим взглядом. В котором, впрочем, читались лишь три слова: удавлю, убью, урою! И не то чтобы мне такого никто не говорил раньше. Просто в устах Белой Невесточки такие слова звучали не угрозой или предупреждением, а констатацией факта! Ну вроде как смертный приговор огласила, а там уж…

– То есть если я прямо сейчас тебя развяжу, то мне, по-татарски выражаясь, кабзда?

Она старательно закивала головой. Чем, разумеется, заставила меня уйти в глубокие, но недолгие размышления. Мне показалось очень хорошей идеей дать ей возможность отдохнуть, расслабиться, хоть как-то успокоиться, а уже потом пытаться поговорить. Потому что любая женщина после такого стресса вряд ли сможет вести себя достаточно разумно.

– Я думаю, тебе лучше поспать. – Мне показалось, что в моём голосе достаточно медоточивости и ласки. – Пойдём, я сам отнесу тебя в постель.

Невесточка забилась так, словно услышала нечто совершенно неприличное. С чего бы, а? Можно подумать, мы с ней не спали. В смысле не дрыхли спина к спине в одной кровати. Чего теперь уж стесняться…

Я поднял её на руки, она весила едва ли больше сорока килограмм. Бедняжка прильнула к моей груди, лихорадочно пытаясь прожевать газовую фату, чтобы вцепиться зубами мне в горло. Наивная, жевать фатин всегда проблемно, это же всё-таки полиэстер, синтетика, задохнуться проще, но она очень старалась.

Мне как-то удалось осторожно, не задев её головой о косяк, вынести Белую Невесточку в свой рабочий кабинет, уложить на диван и…

– А что вы тут делаете?

Я обернулся.

На меня изумлённо уставилась совершенно трезвая Нонна, в коротком банном халате рыжего цвета, в наброшенном на голову капюшоне с глазками и ушками, типа я лисичка. Не знаю уж, что она там себе надумала, но…

– Вы мне… а я-то вам верила, но… Вот, значит, как…

Потом был визг! Уходя винтом в глубокий обморок, я краешком сознания успел зафиксировать: а хорошо ведь, что это ещё не слёзы. Поскольку, когда в срочном порядке заявится её прапрапрапрадедушка архангел Метатрон, засучивая рукава и сжимая кулаки, то всем вокруг реально станет так хреново, что лучше и не представлять.

В себя я пришёл от неадекватных похлопываний по щекам. В ином случае я сказал бы, что меня просто били кулаками по морде. Нет, не по лицу! По лицу – это как перчаткой аристократы, а меня лупцевали по мордасам с первородной крестьянской хваткой!

Как там Некрасов писал о русской женщине? Останавливает коня, одаривает рублём, не имеет жалости к нищему и разгуливает по горящим избам, да? Так вот Нонна Бернер, девица из села под Волгоградом, точнее, по её же словам, из бывшей немецкой колонии Сарепта, прямо сейчас лупила меня со всей страстью и методичностью, присущей коренным жителям фатерлянда!

– За что?

– За то, что вы с ней!

– Мы с ней что?

– Вы с ней всё!

Далее Нонна на минуточку одумалась, пытаясь уравновесить то, что он видела, с тем, что она чувствовала. Видимо, результат оказался не в её пользу.

– А почему вы тогда её так обнимали?

– А вы сами попробуйте уложить человека в постель, не обнимая его? – терпеливо уточнил я, всё ещё на что-то надеясь. – Ну да. Такое возможно, если б мне удалось влепить ей с ноги в челюсть. Она бы сразу рухнула. Вы этого хотели?

– Нет! Но вы… как-то всё равно… не знаю… Но ведь могли бы?!

Белая Невесточка на мгновение раскрыла глаза, и в ту же секунду мы оба, не сговариваясь, автоматически вырубили её снова! Я кулаком слева, Нонна справа.

– И?

– В смысле «и»? – нервно переспросила она.

– В смысле вот это вы имели в виду? – в голос сорвался я. – То есть сначала мы её дружно спасаем, потом все вместе бьём! Может, нам ещё Фамильяра пригласить, чтоб он ей вообще голову оторвал?!

– Ну я бы и не против…

– О, ваша немецкая кровожадность порой просто изумляет! Хотите, угадаю, какая история из Ветхого Завета у вас самая любимая?

– Э-э…

– Та, где по просьбе святого старца медведи вышли из леса и растерзали детей, да?

– Вот и неправда-а!

Гневный выкрик Нонны прервало тихое мычание Белой Невесточки. Она, кажется, начала приходить в себя, а нам, слава богу, не взбрело в голову продолжить успокоительное избиение. Мы так дружно кинулись её распутывать, освобождая от тряпок и лент, что я едва успел остановить энтузиазм ретивой блондинки, когда она… ох…

– Что вы делаете?

– Снимаю с неё платье. Знаете, как неудобно в нём спать.

– Не знаю, вам виднее, не буду спорить.

– Поможете ей лифчик перегрызть?

– Расстегнуть?

– Тут застёжку заело…

– Но вы её просто раздеваете.

– А как иначе-то?

– А ничего, что я всё ещё мужчина и стою тут в одних трусах?!

Нонна опомнилась, хлопнув себя по лбу. Уже полураздетая Белая Невесточка смотрела на меня умоляющим взглядом, словно просила: не оставляй меня одну с этой ненормальной!

– Девочки, вы только не ссорьтесь. – Я мысленно вознёс хвалу чоткому Сотоне и быстренько слинял из своего же рабочего кабинета, успев на развороте подхватить планшет.

Той же козе с пентаграммы понятно, что спать мне сегодня уже не дадут, да и вряд ли есть смысл – ночь за окном начала менять цвет с ультрамаринового на сине-молочный. Скоро рассветёт, гул машин уже более активный, чем даже час назад. Я прошёл на кухню, потребовал от Фамильяра подать мне халат и полез в холодильник за бутылкой. Мой котодемон, метнувшись чернильным пятном туда-сюда-обратно, положил передо мной длинный домашний халат в черепах, свечах и звёздах, а на стол поставил два пустых бокала для виски.

По зрелом размышлении, покусав нижнюю губу, я знаком попросил его убрать один бокал. Выпивка не самое разумное решение всех накатившихся на меня проблем. Я налил виски своему слуге. В конце концов, он старался, многое взял на себя, помогал, как мог, и где-то даже вроде бы пострадал. Хотя, конечно, в устойчивом выражении «заживёт как на собаке» последнее слово давно следовало бы заменить на «заживёт как на демоне».

– Хозяин грустен и невесел, как в русских сказках, нос повесил? А снизу, слышно, грохоча, шаги тупого палача…

Глава пятнадцатая

И вот уж сердце несётся под бешеный стук копыт!

К чёрту поводья, шамширы пластают воздух!

Ты сам с этим небом и этой землёю слит.

Слава аллаху, навечно убить тебя невозможно!

Что ж, мне пришлось молча встать, облачиться в халат и, не дожидаясь звонка в дверь, поспешить в прихожую. Бутылку виски я зачем-то взял с собой. Не то чтобы хотел похвастаться, как аристократически бухаю в неполные пять утра, но, видимо, на автомате.

Чумной Доктор ждал меня в парадной, стоя на краю нашей площадки. В правой руке у него горел небольшой факел.

– Если только хоть чуть-чуть закоптите потолок, наша управдомша Белла Араиковна с вас живого не слезет! Очень страстная женщина, из армян, шутить не любит. Между прочим, с усами…

– Э-э… я не… – сбился он, поскольку нападение всегда является лучшей защитой. – Я не к ней, я к вам! Хранителям известно о том, что вы подло похитили невесту принца Гиресуна, ставя под угрозу наши отношения с одним из старейших домов джиннов Турции и Аравии.

– Минуточку, – откровенно зевнул я, салютуя ему бутылкой. – Сколь мне известно, принц успешно совершил обряд незаконного брака. Белая Невесточка в отчаянии сбросилась с балкона, но была спасена случайно пролетавшим привидением. Им оказался Гэндальф Серый, известный романтичным и возвышенным отношением к девицам в беде.

– То есть вы утверждаете… – нетерпеливо начал палач, но кто ж даст ему договорить?

– Нет, нет, я ничего не утверждаю. Я всего лишь вежливо спрашиваю, есть со стороны принца официальная жалоба?

– Есть точная информация, что именно вы…

– В этой жалобе упомянуто моё имя? – искренне удивился я. – Покажите, пожалуйста, и можете всё здесь спалить во имя Света и Добра!

– Так, гкхм, – сурово прокашлялся Чумной Доктор. – Хватит выкручиваться, Ярослав Мценский…

– Ибн Гауда, забыли? Щепетильная точность и внимание к деталям всегда важны!

– Вы подсунули туркам манекен в бальном платье, вы украли Белую Невесточку, вы использовали вашего домашнего демона, вы склонили на свою сторону одинокое скучающее привидение полоумного старика…

– Ох, вот я бы не спешил бросаться такими выражениями… Но продолжайте!

– Вы заставили участвовать в вашей очередной авантюре даже ни в чём не повинную Нонну Бернер! Кстати, где она, я могу её увидеть?

– С ней всё в порядке, прямо сейчас она раздевает Невесточку на моём диване.

Чумной Доктор отступил на шаг, едва не уронив свой дурацкий факел. Оказывается, у человека таки есть фантазия? Ну, ну, значит, не всё потеряно и остаётся хоть какая-то надежда на то, что этот тип не биоробот.

– Пригласите меня в дом.

– А спину вам вареньем не намазать?

– Тогда я войду сам!

– Рискните.

Разумеется, он не рискнул, слишком уж откровенных дураков в спецслужбах не держат. А пока исключительный палач от гильдии Хранителей скрипел зубами, ко мне подошёл покачивающийся кот, дыша перегаром на половину морской мили.

Следом за ним в прихожую шагнули две девушки. Белая Невесточка ещё не до конца пришла в себя, ножки затекли, поэтому она повисла на моём левом плече, а побледневшая от ревности Нонна на правом. Ну а в центре всей композиции – я, в эффектном халате и тапках, с голым коленом наружу, горделивым профилем и бутылкой виски в руке! Картина маслом…

Чумной Доктор приподнял шлем с клювом, смачно плюнул на факел, затушив его, и, не сказав нам ни слова, удалился вниз по лестнице печальным, в чём-то даже угнетённым шагом. Отборнейший мат-перемат мы услышали уже где-то после второго этажа.

– Он сам виноват. Нет, ну чоткий же Сотона, вот кто в Санкт-Петербурге шляется по гостям в такую рань?!

Я закрыл дверь, и вся наша шайка-лейка переместилась на кухню, где мне предстоял серьёзный разговор с подругой-черкешенкой, а правнучка архангела кинулась варить всем кофе. Белая Невесточка заговорила не сразу, отщипнув пару кусочков хлеба, потом начала отхлёбывать горячий напиток маленькими, аккуратными глоточками без хлюпанья и прихлёбывания.

– Вообще-то можно было бы спросить меня… И чтоб ты знал, я хотела замуж!

– А он не хотел жениться, – так же честно ответил я, давая своему кофе немного остыть. – Мы говорили об этом напрямую с Гиресуном.

– Ты не понимаешь, всё могло быть иначе.

– Не могло. Поверь. У него и так слишком много жён, но отец настаивал, что в гареме непременно должна быть хоть одна прекрасная черкешенка. Тебя выбрали исключительно ради коллекции.

– Мы бы посмотрели друг другу в глаза, он же даже не видел меня толком. Я могла бы ему понравиться, а он…

– Он предпочёл увезти в Стамбул пластмассовый манекен, наряженный в женское платье, – сострадательно, но строго заключила Нонна. – Но не вас. Простите.

Невесточка подняла руку, словно бы замахиваясь, но потом медленно опустила взгляд. Её холодные, чистые глаза буквально на мгновение затуманились прозрачной дымкой, но ни одна слезинка не повисла на ресницах. Женщины гор редко могут позволить себе плакать, эта роскошь неподъёмна для них, слишком дорого приходится за неё платить.

– У вас есть вино? Хочу напиться.

– О, у Ярослава есть тако-ой виски! Я вчера попробовала всего глоточек и аж почти до самого утра ходила под… впечатлением, – радостно опередила меня начинающая алкоголичка вчерашнего дня.

Белая Невесточка равнодушно кивнула. Миф о том, что жители мусульманского Кавказа не пьют вообще, а жители Кавказа православного потребляют исключительно сухие вина, мы отставим в уголок ввиду его полной несостоятельности. Чаще всего и тем и другим совершенно всё равно, что пить. А в нашем случае, как говорят шотландцы, вино хорошо, но виски быстрее!

Я разлил на всех (кроме Нонны!) остатки из старой бутылки и сунул в холодильник новую. К сожалению, благородная «Королева высокогорья» закончилась, зато с прошлого месяца у меня стоял в загашнике «Талискер», так называемый морской виски. Быть может, более суровый вкус, ощущение запаха соли, торфяных болот, шум сосен на островах и крики чаек… Покачивает тоже практически сразу, но напиток весьма достойный по всем параметрам.

– А я?

– А вы пьёте ваш чудесный кофе с нами за компанию. Рассказать, что вы творили вчера ночью?

– Не надо. – Она надулась, как хомячок, но спорить не стала. Даже, наоборот, позаботилась о том, чтобы бутерброды с колбасой и сыром в центре стола не заканчивались.

Возможно, поэтому в качестве первого тоста мы дружно наклонили бокалы в её честь.

После второго глотка Белая Невесточка попросила у меня подробнейший рассказ о нашей вчерашней авантюре. Но, поскольку вы и так всё знаете из первых уст, то смысл отвлекаться на повторное пересказывание?

– Сначала ты. Гораздо интереснее, что с тобой произошло за это короткое время?

Собственно, её история была гораздо короче нашей. И в принципе мы сами могли бы предположить примерное развитие событий, не слишком ошибаясь. Успешно сбежав из дома братьев Брусницыных через разбитое окно, она была подхвачена в конце улицы пролетавшим в ночи ковром-самолётом. На котором – о чудеса! – сидел тот самый принц Гиресун в сопровождении двух приближённых визирей его отца.

Естественно, восточный красавчик одним взглядом пронзил гордое девичье сердце, а джинны, пошептавшись между собой, увезли черкешенку в совершенно другой конец города, где, посовещавшись с султаном, передали принцу волю отца – немедленно пополнить гарем черкешенкой! Поворот всему делу задал категорический отказ Гиресуна жениться.

Он, дескать, просто помог девушке, оказавшейся в беде, не более. Не лапал, не обнимал, ничего не дарил, даже не сказал ни слова. За что сразу жениться-то? И если бы к нему на подоконник вовремя не прилетела птичка чижик, отлитая из куска бронзы, то, скорее всего, принц сделал бы всё, чтобы невеста просто не дожила до свадьбы.

Увы, строгие восточные традиции порождают столь же суровые нравы. Но чижик-пыжик спас положение. Дальше вы знаете.

– Я была счастлива, как самая последняя дура. Но таким, как мы, нельзя забывать, что если ты Белая Невесточка, то такой и останешься навсегда.

– Гиресун неплохой парень, – честно согласился я. – Он сразу предупредил, что не влюблён и даже не будет играть во все эти игры. Никакой женитьбы. Всё, что мы сделали, было заранее одобрено им лично.

– Пока с другими я разбирался, хозяин с этим типом дрался, – вступился Фамильяр, видимо желая приподнять доходность моих акций в глазах присутствующих здесь дам. – И он избил его неслабо, свернув злодею носик набок!

– Ты дрался за меня?

– Вы дрались за неё?

Чоткий Сотона, помогите…

Не дожидаясь, пока меня призовут к ответу и требованию окончательно определиться с симпатиями в ту или иную сторону, я переключил внимание Невесточки на рассказ об участии старого Гэндальфа, а внимание Нонны – на торт, скучающий в холодильнике. Это сработало, но тем не менее было совершенно ясно, что много времени мне не выиграть и я лишь оттягиваю неизбежное. Хотя если подумать, то в чём моя вина?

С Белой Невесточкой нас никогда ничего не связывало, кроме некоторых аспектов общей дружбы, пары совместных пьянок и единоразового сна в одной постели. С правнучкой архангела – да, там имели место быть и чувства и поцелуи, но так я ни от чего и не отказываюсь. Если мне будет суждено выбирать, то я бы предпочёл просить руку и сердце Нонны Бернер, хотя у неё в голове периодически маршируют такие могучие тараканы, что мой котодемон младенец в сравнении с ними…

– Мне нечего сказать, старик подхватил меня, выкинутую ВАМИ из окна, – пожимая плечами, вспоминала бледная черкешенка. – Я пыталась вырваться, но вовремя спохватилась, что мы летим на высоте шестиэтажного дома, с искрами и дымом, словно петарда. А потом он свернул по ветру, и мне намотало подол на голову. Вот только хихикните-е…

Я знаками показал, что нем, как могила, а умненькая блондинка вообще выразительно изобразила, что скорее повесится, чем хотя бы улыбнётся. Или это означало, что она меня повесит? Не знаю, не уверен, может, и то и другое, не важно.

Невесточка ещё раз пристально посмотрела нам в глаза, вздохнула, мысленно согласившись с тем, что мы те ещё аферисты, и продолжила:

– А пока я пыталась хоть что-то разглядеть из-под своих же нижних юбок, этот благородный романтик читал мне вслух эльфийские стихи:

Дракон величавый

Отмаялся в муках!

Конец всем печалям,

Конец всем разлукам!

И в небо взлетают

Счастливые птицы,

А троны шатает,

Оружье тупится.

Богатство мельчает,

И злату нет веры,

А люди встречают

Зарю новой эры!

И эльфы смеются

Под сводом осины,

А песни их льются

Каскадом красивым!

Тра-та, тра-та-та-та,

Бухнёмте, ребята!

– Вы это сразу запомнили? – поразилась Нонна.

– Я это никогда не забуду, – скорбно призналась наша гостья.

– Учись, – тихо подмигнул я скривившему физиономию Фамильяру. – Вроде бы ничего нового – классический текст, чеканные рифмы, запоминающийся ритм, но какая необычная концовка.

Кот понял, что я издеваюсь, горько вздохнул, даже пустил скупую слезу, но бокал с виски из лап не выпустил. Примерно через минуту из рабочего кабинета раздался вызов смартфона. Пришлось извиниться, временно откланявшись, ибо дела, дела…

Я поставил рингтоном «Любимый город может спать спокойно…» в исполнении неподражаемого Тилля Линдеманна, фронтмена немецкой группы «Рамштайн». Его демонический голос умиротворяюще действует на мою психику. Слушая их песни, ты всегда понимаешь, что если врата ада разверзлись, то, значит, и рай где-то всё-таки есть!

– Да, слушаю. – Номер незнакомый, но при моей профессии трубку стоит брать всегда.

– Яжмаг, тебя предали. Беги. Скрывайся. Чумной Доктор идёт по твоему следу.

– Вообще-то он был у меня меньше часа назад, – попробовал объясниться я. – А с кем, так сказать, имею честь?

– Беги, – завершил мужской голос на том конце провода, вешая трубку.

Типа вот и поговорили. В иной ситуации я бы путём пары несложных заклинаний объяснил неизвестному собеседнику, что невежливые абоненты могут получить такую гнойную пробку в ухо, что лечиться придётся дорого и долго, месяцами. Но, пока мой статус определён как «яжмаг вне закона», колдовать по привычке направо-налево уже не получится.

Я положил смартфон на стол, уже собираясь присоединиться к нашим на кухонной пирушке, когда козья морда на планшете вдруг тревожно прижала уши и зажмурилась. Непонятный момент, техническая магия подобного низшего уровня, как правило, реагирует лишь на крайнюю степень опасности. Причём даже не мне лично.

– Что же тебя так напугало?

Я закатал рукава, опустился в кресло и открыл крышку. С экрана на меня смотрели бархатные чёрные глаза с такими длинными ресницами, что в их тени можно было укрыться от дождя. Гилла кокетливо поправила густую прядь смоляных волос и нежно улыбнулась мне:

– Яжмаг Мценский, а вы сумели справиться. Мы довольны вами. Учитывая тот риск, на который вы пошли, отказывая в известной нам обоим просьбе Хранителей, вам положена награда. Хотите меня?

– Уверен, что правильного ответа не существует.

– Не считайте меня букой! – звонко рассмеялась она, словно героиня аниме.

– Я считаю вас тем, кто или что вы есть. Поэтому и не строю иллюзий.

– Хорошо, давайте серьёзно. Вы просили помочь вашему другу. Загляните сегодня в «Книжную лавку писателей», вас встретят и проводят.

– Я обязательно буду.

Красавица-горилла послала мне воздушный поцелуй. Экран погас. Но ровно затем, чтобы через четверть минуты вспыхнуть вновь.

– Кто на этот раз?

С экрана на меня грозно смотрела троица Хранителей. Контраст суровых глаз защитников Света с чарующим взглядом черноволосой представительницы Тьмы был столь разящим, что я не удержался от приступа смеха. Пока я нервно всхлипывал под столом, Хранители переговаривались между собой:

– Что с ним? Куда он делся? Какая-то странная реакция…

– Может, ему с сердцем плохо?

– Или просто накурился, даже завидно…

– Возможно, у него предыстерическое состояние? Всё-таки человек такого наворотил, что самому теперь страшно.

– Многие в подобной ситуации заливают стресс алкоголем.

– Кстати, да. Есть предложение, пока он там валяется, может быть… по чуть-чуть?

О-о, чоткий же Сотона! Закусив едва ли не до крови нижнюю губу, я каким-то чудом сумел взять себя в руки, отважно вылезая из-под стола и представая перед непреклонной троицей, прямо на моих глазах разливающей что-то по рюмочкам.

– Ой, не смотрю, не смотрю, – широко улыбнулся я. – Да бросьте, все взрослые люди, не стесняйтесь, вы у себя дома!

– Это л-лекарство.

Мы посмотрели друг на друга, и меня вновь едва не прорвало на смех. Уж слишком забавными выглядели эти мелкие жулики, которые, обливаясь потом, прятали руки за спину, пытаясь вернуть себе максимально величественный вид. Короче, разговор не задался с самого начала…

– Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, нам доподлинно известно, что вы участвовали в похищении Белой Невесточки из-под венца!

– Вы не поверите, но я в курсе.

– Что он имел в виду?

– Что он в курсе.

– И что?

– Ну, видимо, он уже знает, что мы знаем, что он сделал.

– А мы что?

– Дурацкое положение…

– У вас ко мне ещё какие-то известия или вы просто зашли справиться о моём здоровье?

Троица почему-то обиделась. Пришлось крайне вежливо уточнить:

– У вас типа конкретная предъява? А то тут уже заходил мутный лысый тип в очочках и с факелом, тоже что-то щёлкал клювом о срыве международного брака, неотвратимых последствиях, едва ли не рыдающем Эрдогане и полном непонимании со стороны Столтенберга. Но доказательств не привел.

Хранители переглянулись. Я утомлённо хлопнул себя ладонью по лбу, всё, вилы…

– Доказательства – это такие официальные бумаги, заверенные печатями. Обычно их предоставляют в случае судебного разбирательства.

– Мы не получали претензий от турецкой стороны, – опомнившись, воспрянули они и вдруг хитро сощурились: – Нас не волнуют матримониальные планы принца Гиресуна, мы обязаны заботиться о своих гражданах. Подло украв Невесточку, вы жестоко разрушили её бракосочетание, отняв последнюю надежду на счастье. Это было бесчеловечно! Уверены, что она страшно страдает, обливаясь слезами, в изорванном платье, прикованная наручниками к батарее в вашем грязном узилище…

Я покачал головой, искренне поражаясь скудости их эротических фантазий, встал, взял планшет в руки и пошёл на кухню. Сдвоенное женское пение было слышно издалека. Трое Хранителей изумлённо уставились с экрана на в гавань счастливую черкешенку, на качающуюся с ней в обнимку улыбающуюся скромницу Нонну (видимо, надышавшуюся парами виски) и на танцующего перед ними бесстыжий тверк, но совершенно довольного собой Фамильяра!

– Засада? – предположил я и, развернув планшет, вернулся к себе в рабочий кабинет.

Когда вновь развернул экран, левый Хранитель вцепился в капюшон правого и орал:

– Я тоже так хочу!

Центральная фигура разнимала их, но без особенного энтузиазма.

– Как я понимаю, парни, у вас проблемы. Хотите об этом поговорить?

Они демонстративно отключили видеосвязь. Вот так, одним нажатием кнопки, ни тебе извинений, ни объяснений, а ещё строят из себя защитников культурной столицы России.

Глава шестнадцатая

В дивные кущи, где прохладный рассвет.

Где перестук копыт или скрип карет,

Туда, где бал, и свечи, и Моцарт где

Дирижирует на божественной высоте…

Мне тоже не оставалось ничего, кроме как закрыть крышку планшета и прилечь на диван, закинув руки за голову. Как ни странно, сна не было ни в одном глазу.

Слишком много вопросов не давали мне покоя…

Во-первых, конечно, Гэндальф. По словам Белой Невесточки, она отметила искристый шлейф, летящий за ними. Значит, старик сгорал буквально на глазах, и где он сейчас, неизвестно. Его надо найти, потому что тёмные предлагают лекарство.

Это уже второй по важности момент. Понятно, что ни Добро, ни Зло ничего не делают даром, платить приходится за всё, и всегда лучше обсуждать суммы заранее. Как и порядок выплат, чтобы не влететь в долги, которые имеют тенденцию накапливаться снежным комом.

Повеяло холодком, мне абсолютно не хотелось быть должником тех сил, что владеют «Книжной лавкой писателей» на Невском. Тем не менее манкировать приглашением гориллы не стоило, и я пойду туда сегодня же, может быть, даже до обеда. Нонну тащить не стоит, прекрасно справлюсь сам, тем более что оставлять Невесточку одну также нельзя, она вполне может уйти чинить нетрезвые разборки в турецком консульстве.

Ну и, в-третьих, видимо, стоит разобраться с тем мутным красавцем, что так эффектно отметился на жизненном пути наивной блондинки из Воронежа. Что-то говорило мне о слишком подозрительной активности этого типа. Возможно, всё та же настырная ревность? Не факт, но и не исключено.

Как я мог предположить, именно его взгляд мне доводилось ощущать спиной. Именно он пытался заглядывать в наши окна, но был обнаружен бдительным домашним демоном. И он же следил за всей нашей операцией по освобождению (похищению) прекрасной белой черкешенки, не вмешивался, не приставал с помощью, но появился ровно в тот момент, когда Нонна была одна и беззащитна. Об этом тоже не стоило забывать.

Предположим, это какой-то представитель белых или чёрных сил (яжмаг, колдун, ведьмак, непринципиально), но какова его цель? Он присматривает за правнучкой архангела или, наоборот, присматривается к ней? Что, если и то и другое?

Каковы его силы и возможности, если он легко перемещается по городу и может заглядывать в окна третьего этажа? И, допустим, если дело вдруг дойдёт до прямого конфликта сторон, то что я, находясь вне закона, могу ему противопоставить?

Но, наверное, самое главное – меня исподволь терзали беззаботные слова Нонны Бернер о том, что таинственный незнакомец был «прекрасен как никто»… Получается, я в этой конкурентной борьбе на подиуме мужской красоты уже даже не котируюсь?

Скорее всего, да. Пусть. Чоткий же Сотона!

Но самым обидным было не это. А то, как эти слова прозвучали из её нежных уст – томно, тихо, с придыханием, с предвкушением чувственной игры. Если она хотела меня задеть, то у неё это отличным образом получилось. Я поморщился:

– Крыса ревность…

Процитировав вслух два слова из песни Лепса (целиком даже один куплет упоминать нельзя, сразу сработает система защиты авторских прав. У нас сейчас с этим строго!), я резко вскочил на ноги, потянулся, сделал пару-тройку гимнастических упражнений и посмотрел на старые часы в углу кабинета. Почти восемь утра. В принципе, можно собираться.

– Тем более что тебе ничего особенного с собой брать и не надо, – напомнил я самому себе, почесал в затылке, переоделся и ещё раз мысленно поставил перед собой порядок задач.

Собственно, он был не слишком сложным: войти в лавку, поговорить о лекарстве для своего призрачного друга с красавицей-брюнеткой, у которой между жемчужными зубками прячется длинное кинжальное лезвие, выйти живым, вернуться домой.

Вот и всё. Ничего лишнего или сверхзаумного. Всего четыре шага. Четыре ма-аленьких шажочка между жизнью и смертью, потому что, если я оттуда не выйду, ни Свет, ни Тьма не будут лить горючие слёзы или обмениваться грозными нотами протеста. В нашей профессии долго не живут и от старости не умирают, так что чего уж там ныть…

Я прошёл коридором, осторожно заглянув на кухню. Там царили Морфей с Бахусом, ароматы виски и полное взаимопонимание, то есть все трое наших попросту спали.

Нонна сопела носиком, свернувшись калачиком на кухонном диванчике. Белая Невесточка похрапывала, сидя на табурете, удобно улёгшись грудью на стол и подложив руки под голову. Мой кот валялся прямо на полу, на спине, раскинув лапы и хвост в разные стороны, словно изображая выброшенную морскую звезду в Анапе на черноморском побережье. Мне оставалось лишь поплотней задёрнуть шторы, чтобы утреннее питерское солнце не слишком вмешивалось в их сладкие сны. Пусть отдыхают, ночь была без сна, а впереди ждёт очень сложный день…

Август коварен, температура может прыгать от плюс двадцати пяти едва ли не до нуля. Поэтому, посетив ванную и туалет, я всё-таки накинул пиджак поверх тонкой шёлковой рубашки. Потом, подумав, положил в левый карман небольшую пригоршню соли, а в правый полпачки нюхательного табаку ещё из отцовских запасов.

Это, разумеется, не оружие ни в каком виде, но иногда способно помочь. Тем паче что колдовать за пределами дома мне нельзя, а второй раз детские хитрости с подброшенной монеткой или серебряными часами уже не прокатят. Ну а соль и табак одни из старейших способов отпугнуть нечистую силу. Так что пусть будет, запас карман не тянет.

Я вышел на улицу, с наслаждением втягивая ноздрями сладковатый воздух питерского утра. Золотисто-розовое солнышко играло в чистой лазури неба, невольно заставляя жмуриться. Лёгкий ветер с Невы был упоительно свеж, донося отдалённые запахи смолистых сосен, песка и корюшки. Погода буквально располагала к пешей прогулке, но бдительное фырканье белой лошади с барельефа напомнило о соблюдении необходимых правил осторожности.

Если ты яжмаг вне закона, то всегда найдутся желающие поставить себе на письменный стол стеклянную банку с твоей заспиртованной головой. А любой спрос гарантированно рождает предложение, в этом смысле с законами общества потребления спорить не приходится. Поэтому лучше не шляться по улицам без охраны в лице правнучки архангела, а просто воспользоваться услугами такси.

На свою голову я именно так и сделал…

Наверное, мне стоило бы удивиться, что машина подкатила сразу же после обещания транспортной компании, что мой заказ принят. Неулыбчивый водила со сросшимися бровями, в толстом шерстяном свитере, распахнул мне заднюю дверцу. Чем мне также стоило хоть на секундочку озаботиться. Не дверцей, естественно, как и не тем, что мне её вежливо открыли.

– Ты попал, яжмаг.

– Простите, что?

Он злорадно улыбнулся мне в зеркало заднего вида, из-под чёрных губ выползли здоровенные волчьи клыки. Оборотень…

Уф, на мгновение мне даже стало легче на сердце. Не маньяк, не убийца, не таксист-скотоложец, даже не Чикатило какой-нибудь, а всего лишь оборотень. Нечеловеческая сила, дикий нрав, полное отсутствие страха, примитивные инстинкты, врождённая ненависть к человеку, а если бы ко всему этому добавлялся ещё и трезвый ум, то от подобной твари не было бы спасения! К счастью, именно умом они и не отличаются.

То есть отличаются, конечно, но в худшую сторону. Доверчивы, буквально как малые дети! Так что если вам не очень нравится, когда вас едят живьём, разрывая на куски немытыми потными лапами с чёрным ободком грязи под когтями, то забудьте о том, что врать нехорошо. Иногда это очень даже помогает. Судите сами…

– Я сожру твоё сердце и печень, пока они тёплые, – так же тепло продолжил водитель.

– А ты симпатичный, – как можно нежнее улыбнулся я в ответ. – Натурал?

– Чё? – не понял он.

– Так я и думал, такой маскулинный, брутальный…

– Ты чё несёшь?!

– Съешь меня, съешь меня всего! Ом-ном-ном!

– Мужик, ты эта… ты не… этот, что ли?

– Догада-ался! – Я приложил палец к губам, чмокнул и дотронулся тем же пальцем до его толстой шеи.

Оборотня аж передёрнуло.

– Вот сука-а! – Он так крутанул руль, что мы едва не вылетели с моста в Фонтанку. – И ведь не предупредил же никто!

– Ах, зачем сразу так грубо? Я должен привыкнуть. Называй меня ласково, не «сука», а… мм… «сучка»! Да! Мне нравится, а тебе, шалун?

Короче, меня за шиворот выкинули через поребрик на тротуар, даже не притормозив, и машина унеслась дальше так, словно я вот-вот должен был броситься за ней в погоню. Если не считать пару синяков, отбитых рёбер и косой ссадины на скуле, так можно сказать, что легко отделался. Хотя если бы этот гомофоб волосатый не удрал, я бы в две минуты сделал его окончательно!

Он бы при мне брови сбрил и в балетной пачке прыгал вокруг памятника Екатерине, раздавая маргаритки офигевающим с такого дела офицерам конной полиции! Я бы ему его же колючий свитер в такое место засунул, чтоб «скорая» по всем больницам возила, но нигде не задерживалась, а так, чисто врачам поржать! Я б его… ему…

– Молодой человек, прошу прощения, если я лезу не в своё дело. – Рядом со мной остановилась типичная питерская старушка, в длинной вязаной кофте и берете, под мышкой ридикюль, плюс очки на носу. – Возможно, вы просто любите валяться на асфальте, истекая кровью, врачи называют это мазохизмом, и не секрет, что многие находят в нём своеобразное удовольствие. Но вдруг вы упали не преднамеренно?

– Я вывалился из такси…

– Понятно. Ещё раз извините за неприличное вторжение в вашу частную жизнь, но хотелось бы уточнить – это точно не модный нынче флешмоб или скрытая камера на предмет выяснения отношения местного населения к случайно выпавшему из машины человеку?

– Меня выкинули.

– Какой кошмар! Так вам помочь?

– Сделайте милость…

– Примите мои соболезнования, мир так жесток, – поклонилась она, после чего выпрямилась и неожиданно рявкнула командирским голосом: – Эй, вы, бездельно разгуливающие юноши! А ну марш сюда, лоботрясы! Разве не видите, что ему нужна помощь? Ну-ка, взяли!

Через пару секунд двое крепких ребят лет восемнадцати от роду мигом поставили меня на ноги, отряхнули, спросили, нужна ли «скорая», и удалились, лишь убедившись, что я сам в состоянии о себе позаботиться. Доблестная старушка категорически отказалась от всяких благодарностей, распрощавшись со мной отстранённым кивком головы.

Это Питер. Чтобы в полной мере понимать всё происходящее, надо родиться здесь как минимум на три поколения назад, ещё лучше до Великой Октябрьской революции, и только тогда ваша кровь окажется насыщена крепостью невского пива, в голове будет гулять восхитительный туман Ладоги, а сердце станет сверять ритм с выстрелами пушки из Петропавловской крепости.

Ещё моя бабушка, прости господи её грешную душу, седьмая дочь в большой дворянской семье, ведьма по факту самого рождения, удивительной доброты и воспитанности человек, говорила мне, ещё четырёхлетнему, но уже тогда на «вы»:

– Запомните, Ярослав Дмитриевич, настоящий санктпетербуржец никогда не позволит себе фамильярно обращаться со своей историей. Только Васильевский остров, а никак не «Васька»! Исключительно Апраксин двор, в честь генерала Апраксина, но не «Апрашкин двор»! Екатерина Великая, а не «Катька», Пётр Первый, а не «Петруша»! Не следует повторять пошлости понаехавшего пролетариата.

Я всегда следовал её советам, держа подбородок чуть задранным вверх. За то и частенько получал люлей в школе. Но не изменял принципам, а потому навечно влюблён в этот северный город…

– Чоткий же Сотона! – Кривясь, я с трудом сделал пару шагов, едва вновь не припадая на левое колено. Боль терпимая, всё пройдёт, просто как же это не вовремя-то, а?

До «Книжной лавки писателей» мне нужно было пройти с полтора квартала, не больше, в иное время это заняло бы минут десять хорошим прогулочным шагом. Увы, в теперешнем состоянии я добрался до места едва ли не за полчаса, как минимум четыре раза останавливаясь отдышаться. Ссадины и ушибы ерунда, а вот рёбра неслабо сдавливали вдох и выдох, что, честно говоря, жутко раздражало.

Хотя, разумеется, останься я один на один с оборотнем где-нибудь за гаражами или в глухом углу парка, то положение моё было бы ещё более незавидным. Так что чего уж ныть, надо идти до конца. Паршиво, конечно, заходить в такое тёмное заведение, ароматизируя свежими царапинами и кровью, но, увы, судьба редко играет с нами честно…

Я толкнул дверь, поморщившись от резкого укола в локте. Странно, раньше колено беспокоило больше, а вот теперь и локтевой сгиб правой решил войти в соревнование, кто мне сделает больнее. К моему немалому изумлению, очкастая блондинка с кассы мгновенно бросилась мне навстречу:

– Что с вами, яжмаг Мценский? Вы где-то пострадали? Ужасно выглядите, позвольте, я вас поддержу, осторожно, ещё шажочек…

Я не сразу понял причину такой странной любезности, ведь раньше она только и мечтала меня убить. А потом длинный раздвоенный язык с наслаждением слизнул каплю крови у меня на виске, и всё сразу стало на свои места. Теперь я лёгкая добыча, подранок, которого не бросит ни один охотник. Если ты хоть раз проявил слабость и позволил себе показать это, нечисть ни за что не оставит попыток добить споткнувшегося.

– Меня ждут.

– О, разумеется! – широко улыбнулась очкастая, показывая мне недавно заточенные зубки. – Нас всех предупредили, что вы придёте сюда! Но почему-то забыли сказать, что вы точно так же и выйдете отсюда…

– В самом деле, почему? – Я нашёл в себе силы ответить на её улыбку.

Она лишь загадочно облизнула губы, и, наверное, это было даже слишком уж красноречиво. Никто и близко не пытался скрывать, ЧТО здесь со мной сделают, стоит мне покинуть кабинет их начальницы. Даже если я наберу внизу самых запрещённых и токсичных заклинаний, то статус «вне закона» не позволит мне применить их от слова «вообще».

В том смысле, что совершенно не важно, против тёмных сил я ими воспользовался или во имя Добра, защищаю ли я свою жизнь, поможет ли это другим людям, не важно всё! Главное, что, если яжмаг, находящийся вне закона, применил магию вне своего места обитания, ему по-любому кранты!

Поверьте, это куда страшнее в сравнении с положением наивного Гарри Поттера, которому нельзя колдовать вне Хогвартса, потому что главное, чтоб о волшебниках не узнали маглы, а он типа даже не пытается. Но если мы попадёмся, то маленького волшебника со шрамом, как максимум, ждёт исключение из школы, а меня, как минимум, смерть…

Поэтому я спокойно позволил этой кровожадной твари сопроводить меня в отдел антикварной литературы. По крайней мере, мне ясно дали понять, что все неприятности, если так можно выразиться, будут ждать меня на выходе, а не на входе и не во время пребывания в лавке. Ну а там, как говорят в Одессе, где я никогда не был и вряд ли окажусь, будем посмотреть!

Глава семнадцатая

Что после? Два выстрела в ветреный том стихов?

Когда даже боги вслух читают слова молитвы,

Когда освежает дыхание времени так легко

Не мятная жвачка, нежный оскал бритвы…

Внизу винтовой лестницы меня ждал лысый парень в строгом костюме, до пояса прячущийся за стойкой. Понятно, что свои восемь волосатых паучьих ног он не спешил показывать каждому встречному. И хотя по ступенькам вниз, в подвалы и казематы, спускались только проверенные люди, всё равно это правильно.

Лысый поднял взгляд:

– Яжмаг?

– Взаимно.

– В смысле?

– Точно так же не рад тебя видеть, – вынужден был пояснить я.

Он принюхался, и его морда лица расплылась в самодовольной ухмылке. Мне пришлось чисто из вежливости немножечко обломать парню весь кайф.

– Ты второй. Право убить меня первой застолбила очкастая девица с кассы. Если есть вопросы, то утрясайте сами. Я вам не в помощь.

– О, не сомневайся. Больше ты нас не проведёшь. Мы сумеем договориться, яжмаг!

Да я и не сомневался особо. А то я вашу братию не знаю, не первый раз замужем…

– Тебе туда. Обещай, что выйдешь живым, мы так голодны!

– Естественно!

Ну а какого ответа там ещё могли от меня ожидать? В своё время мне довелось читать о приключениях знаменитого казака Иловайского, так вот он, по утверждению летописцев первой половины девятнадцатого века, спускался под землю, в самый ад, неоднократно посещая город оборотней, или оборотный город, или город наоборот, точно не указано, но! Каждый раз на входе и выходе его пытались съесть черти (бесы), а он умудрялся ускользать.

Не знаю, кого как, но лично меня эта старая повесть многому научила. Во-первых, не бояться. Струсил – уже погиб! Во-вторых, никогда не сдаваться. Если хоть на шаг уступил нечисти, то она с тебя живого не слезет! И в-третьих, не такие уж они и умные, эти самые представители сил Зла! Ибо, по совести говоря, будь у них хоть какой-то мозг, они бы стояли на совсем другой стороне баррикады…

По длинному коридору до последней двери без таблички я дохромал минут за десять. Нет, ну реально болело всё. Такое бывает, если вы сознательно принимаете любой ушиб на адреналине, допустим, как те же каскадёры в кино. Так это одна история, их подхватят, тут же залечат, вколют необходимое обезболивающее, поставят на ноги и дадут отдышаться до следующего дубля. В моём случае этого не предусмотрено.

– Кого я вижу? Самый знаменитый яжмаг вне закона Ярослав ибн Гауда Мценский! – захлопала в ладоши прекрасная брюнетка с восхитительным бюстом и удивительными глазами. Или глаза таки стоило поставить впереди искушающих объёмов груди? Не знаю, попробую, пока не очень получается…

– А вы, как я вижу, всё-таки ценитель женской красоты? – игриво улыбнулась она. – Если бы мы знали об этом заранее, то ту грубую вульгарную гориллу никогда не допустили бы до переговоров.

– Она вовсе не была так плоха, – задумчиво прокашлялся я. Собственно, и кашель и задумчивость были лишь возможностью не давать слишком скоропалительного ответа. – Горилла обладала несомненным умом и деловой хваткой, за это нельзя не уважать. Что же касается моих личных пристрастий, то они на вашей стороне.

– Это приятно…

– Что никак не умаляет моего искреннего восхищения вашей предшественницей.

Это уже был coup de grâce – удар милосердия! И Гилла не смогла сделать вид, будто бы ей всё равно. Я поймал эту красавицу в её собственную ловушку. Главное, теперь не пережать и дать ей ощущение, будто бы это она управляет всей ситуацией. Как, впрочем, и в любой другой истории, в любое время, с любой женщиной на земле! Этому меня учил отец, а в моём понимании он всегда входил в десятку умнейших людей на этой планете.

– Кхм, прошу прощения. – Брюнетка, опомнившись, обеими руками, ненавязчиво приподняв, поправила восхитительную грудь и вновь обратилась ко мне: – Присаживайтесь, пожалуйста! Нам есть о чём поговорить.

Я молча занял предложенный стул.

– Яжмаг Мценский, позвольте выразить вам своё искреннее восхищение вашим искусным планом похищения Белой Невесточки! Если бы только она вышла замуж, то последствия для нашей стороны могли бы быть самыми непредсказуемыми. Принц Гиресун отошёл бы от гарема, озаботившись её личными проблемами, а эта бледная девица, как ни странно, ставит политические интересы России выше интересов своей мифической Черкесии. Увы, иногда даже такое имеет место быть…

– Геленджик своеобразная девушка, – уклончиво ответил я.

– Но зато вы всегда держите слово.

– А у меня есть выбор?

– Нет, – столь нежнейшим образом улыбнулась она, что у меня невольно похолодела спина. – Выбор бывает лишь у свободного человека, стоящего обеими ногами на твёрдой поверхности. А вы предпочли раскорячиться по разным берегам Невы. Яжмаг вне закона – это ведь очень печально. Я крайне удивлена, что вы вообще сумели к нам добраться…

– Это вы подослали того оборотня?

– Ох, «подослали» не то слово и не совсем наш уровень. – Тем не менее брюнетка не стала отрицать очевидного, а потому плавно перевела тему: – Однако я хотела вас видеть в первую очередь потому, что и мы стараемся держать слово. Вы просили помочь вашему другу Гэндальфу?

– Геннадию Сергеевичу Козорезову.

– Совершенно верно, он призрак, а призраки могут жить очень долго, если не вечно. Какую же заразу он подхватил, если сгорает буквально на глазах? Мы называем это «искрой Аркада», но в научных кругах бытуют и другие названия: «огненная печать Соломона», «след Иегуды», «поцелуй Шашука»…

Я опустил голову. Ещё в годы обучения мне не раз приходилось слышать о болезнях, поражающих призраки и привидения, столь древних, что люди даже не помнят их симптомы, не говоря уж о методах лечения. Да и кто в здравом уме будет пытаться спасти жизнь заведомо мёртвой сущности, какой по факту и являются призраки?

Доброта среди них не в чести, подавляющая масса, так сказать, астральных форм существования держится на жёстком антагонизме ко всему живому. Именно эта ненависть даёт им силы, неизбывная злость, неискупленная обида, нереализованный замысел или несдержанная клятва продолжают мучить их на ментальном уровне, а последствия этой боли расхлёбывают обычные люди. Но тем не менее…

– Я должен ему помочь.

– Благими намерениями вымощена дорога в ад, – напомнила Гилла, с наслаждением облизнув губы. – Мне нравится ваш настрой, ваше стремление любой ценой шагнуть в объятия Тьмы, так возбуждает…

Она поднялась из кресла, вышла из-за стола, встав передо мной. Серая облегающая блузка с глубоким вырезом, строгая чёрная юбка, натянутая по великолепной линии бёдер, идеальные ноги в чёрных чулках, остроносые туфельки на среднем каблуке и совершенно сумасшедшая аура вожделения. Судя по вполне себе заметно выделяющимся соскам, лифчик она не носит.

– Вы совершенно правы, я вообще не люблю нижнее бельё, – понизив голос, промурлыкала она, одним скользящим движением садясь мне на колени. – Оказывается, единственный, кто знает заклинание от болезни вашего друга, это ваш бывший враг. Помните, на прошлой неделе вы фактически разгромили испанский ресторанчик на Невском?

– Чёрт из Лусона, – не сразу сообразил я, поскольку весь мозг эмигрировал из головы в другое место. – Где мне найти его?

– Там же. Но постарайтесь договориться мирным путём. Например, как сейчас мы с вами…

Она закинула лебединые руки мне на плечи, подставляя шею для поцелуя, и я уже фактически был готов капитулировать по полной, как раздался звонок старенького селектора.

Вроде бы ничего такого особенного, завибрировала неприметная зеленоватая кнопка, но страстную красавицу буквально смело с моих колен на своё рабочее место. Гилла приложила пальчик к губам, взяла трубку, молча выслушала всё, что ей хотели сказать, и, не говоря ни слова, одним кивком головы строго указала мне на дверь.

Я вышел, пятясь задом, потому что поворачиваться в профиль было уже… мм… не совсем прилично с моей стороны. Но в целом мне ведь удалось получить всю необходимую информацию. Где находится ресторанчик, я отлично знаю, договориться с побитым чёртом всегда проще, чем с тем, кто ещё не получал от вас по рогам. И, сколько бы ни стоило лекарство для Гэндальфа, мы с друзьями соберём нужную сумму. Хотя что-то мне подсказывало, что речь вряд ли будет идти именно о деньгах.

– Ты куда-то спешишь, яжмаг? – На моём пути резко возник лысый парень. Его длинные паучьи ноги закрывали дорогу к винтовой лестнице наверх. – Стой!

Я сунул руку в карман и, не вдаваясь в разговоры, широким жестом, от всей души обсыпал его нюхательным табаком. Никакой магии, никакого волшебства, чистая физика и химия. Мне оставалось лишь минуту не дышать, обходя отчаянно чихающее существо, сучащее всеми восемью волосатыми лапами. Как говорится, большое спасибо Петру Алексеевичу за то, что привёз табак из Европы к нам в Россию-матушку! Полезная вещь, оказывается…

– Теперь ты мой, яжмаг! – Очкастая девица ждала меня на выходе в отделе антикварной литературы, но с ней в чём-то даже было проще.

Я позволил ей схватить меня за плечи, распахнуть широкую пасть, полную мелких острых зубов, и сунул туда кулак. Глубоко, практически до горла. Девочка замерла, не в силах ни сомкнуть челюсти, ни проглотить мою руку. Мне оставалось лишь разжать пальцы, высыпав ей на гланды полную пригоршню крупной поваренной соли. Вот и всё…

Очкастая тварь с причёской каре рухнула на пол, задыхаясь и едва дыша. Когда-то я читал об этом приёме в рассказах таёжных охотников. Говорят, так можно остановить волка и даже медведя, ударная доза соли на вкусовые рецепторы способна буквально задушить крупного зверя.

Уж по-любому ему будет какое-то время совсем не до вас. Как и в нашем сегодняшнем случае никому уже нет дела до усталого меня.

Я перешагнул через скребущую ногтями пол девицу, спокойно выйдя в основной зал. Две улыбающиеся физиономии сразу обернулись в мою сторону, приветливо размахивая ладошками из-за столика в примагазинном кафетерии.

– Нонна? Фамильяр? Какого чоткого Сотоны вы тут делаете?!

– А мы за вами пришли, – радостно вскочила правнучка архангела. – Ваша Белая Невесточка, она…

– Она не моя.

– Да, да, простите, в общем, она уже спит. Потому что нельзя столько алкоголя сразу, это же ужасно вредно, правда? А потом котик сказал, куда вы направились, и я…

– Фамильяр, скотина ты эдакая?

– А то хозяин сам не знает, что с нами, смертными, бывает, когда девица, вот как эта, упорно требует ответа? – Он не постеснялся ярко изобразить удушение за шею и вывалить язык. Актёр погорелого театра, Куклачёв по тебе плачет.

Но в целом, должен был я признать, Нонна Бернер отличалась завидным упрямством в достижении цели, особенно если была свято уверена, что творит добро. А уверена она практически всегда, это её кредо. Так что мне не оставалось ничего более разумного, как расплатиться за их кофе и вежливо вывести обоих на улицу.

Сам факт того, что скромная девушка-блондинка с большущим чёрным котом пришли выпить по чашечке капучино в книжный магазин, ни у кого особого интереса не вызвал, в конце концов, это же Санкт-Петербург, а не Москва. Это в столице кота Бегемота гнали прочь из трамвая, хотя он пытался честно оплатить поездку! А вот у нас ему бы ещё сделали скидку как домашнему животному, а то и вовсе могли бы пропустить бесплатно, всё-таки культурный город, и к котам здесь особенное отношение.

– Куда мы так спешим?

– К чёрту.

Нонна семенила рядом в рискованно коротком (аж на целую ладонь выше колена) клетчатом платье с рукавами до локтя и с отложным воротничком. Если так пойдёт и дальше, она у нас через месяц стринги носить будет. Эмансипе, блинберри! Уменьшившийся до размеров шаловливого котёнка из «Алисы в Зазеркалье», мой котодемон уютно устроился у меня за пазухой, под пиджаком. Его острые коготки, словно иголки, покалывали мне грудь.

– Куда?!

– Ох, простите, это рядом, я покажу.

Идти было относительно недалеко, через Аничков мост и по правой стороне Невского в направлении к площади Восстания, вплоть до заветного подвальчика, где и располагался тот самый испанский ресторан. Но, как я уже заметил, недалеко это относительно, в том плане, что у меня ещё сильнее разболелось колено и ушибленные рёбра давали-таки о себе знать.

– А-а, это там, где я пела?

– Точно. Сегодня мы там ещё и спляшем.

Две короткие драки в закрытом помещении на адреналине прошли как по маслу, я даже не ойкнул ни разу. А вот теперь вдруг все, даже самые мелкие, царапинки, которые мне достались в результате падения из такси на полном ходу, решили напомнить о себе в единодушном порыве. Это было больно, это было обидно и, самое главное, как всегда, не вовремя.

– Я проголодалась.

– Я тоже. Фамильяр?

В ответ он издал утробный рык доисторического саблезубого тигра, подтверждая, что если вся наша голодная стая без предупреждения нападёт на стадо испанских та́пас, то спасения не будет никому. Безбашенное веселье нарастало до такой опасной степени, что я реально ощущал себя командиром летучего партизанского отряда, твёрдо вознамерившегося навешать звездюлей зарвавшимся шаромыжникам Наполеона Буонапартия…

Сабли, водки и коня гусарского у меня не было, но зато куража хоть отбавляй!

На входе нас встречала мягкая гитарная музыка, ароматы паэльи с креветками, сухого терпкого вина и неуловимого ощущения недавно сделанного ремонта. Хотя должен признать, что с учётом нанесённого нами им опупительного материального ущерба руководство ресторана справилось с задачей на зависть быстро и качественно.

Всё выдержано в том же стиле, что и раньше, испанский китч российского разлива, единственно, бычьи головы на стенах заменены на кустарно раскрашенные пластиковые копии. Второй раз вывешивать настоящие крутые рога никто уже не рисковал, урок усвоен, это приятно, лишнее спасибо Фиме Синему…

– Здравствуйте! Вы заказывали столик? – обратился к нам молодой и ранее незнакомый официант. – Нет? Вас двое? Ничего, проходите, я провожу вас.

Не знаю, возможно, мы просто попали не в ту смену, что была в прошлый раз, а может, администрация полностью поменяла весь штат? Лично я на месте того парня с подсвечником в заднице ни минуты больше не остался бы на такой опасной работе. Но если верить красавице-горилле, то жгучий чёрт-гитарист из Лусона по-прежнему здесь, а значит, нам с ним есть о чём поговорить.

Глава восемнадцатая

Песчаные дюны Тамани пропахли солью.

Как солью пропахли листья, горы и облака.

И лишь бесконечное море, склонное к своеволию,

В волну добавляет привкус чёрного сахарка…

Пока Нонна изучала меню, а мой котодемон привычно спрятался под столом, я обратился к новому официанту:

– Скажите, у вас здесь играет живая музыка?

– О да. У нас поёт настоящий испанец. Многие говорят, что это лучшая семиструнная гитара в Питере.

– Не сомневаюсь. Он выйдет сегодня?

– Непременно. Но только ближе к вечеру.

Я кивнул, попросив его пока подать нам бутылочку сухой риохи, а правнучка архангела вдруг вздрогнула всем телом, услышав первые звуки знакомой мелодии.

– Хозяин, задержи её. А то сорвётся и споёт!

– Пусть, – прикинув, разрешил я. – Во-первых, у неё неплохо получается, во-вторых, на её голос кое-кто может и пораньше вылезти из своей норы. Ибо он её вспомнит.

Кажется, ещё в прошлый раз все отмечали, что нигде не учившаяся блондинка умеет петь. По-настоящему, сердцем чувствуя музыку и неизвестно откуда зная испанский текст.

Нам принесли вино, и после первого же глотка я на какое-то время забыл о цели нашего визита, просто заслушавшись красивой песней. Испанцы удивительные поэты, при всей простоте текста их почти невозможно читать с выражением вслух, их можно только петь, выплёскивая всю душу в гитарных струнах под дробный стук кастаньет…

Я надела днём чёрное платье,

И любовь моя чистая в трауре.

Если есть на земле проклятья,

Я их вижу в её ауре.

Ты не любишь меня нисколько.

Но ведь важно сейчас не это.

Я иду босиком по осколкам

Чёрной моей планеты.

Твою ложь с запахом яда

Я пила из твоих ладоней,

И манил у преддверия ада

Чёрный лик на иконе.

И, навек разомкнув объятия,

Отказавшись от клятв и воли,

Я надела вновь чёрное платье

Цвета вечной моей боли…

И да! Он вышел. Безымянный чёрт из Лусона не смог усидеть в своей гримёрке, каморке, подсобке, кабинете, подвале, дыре или где он там отдыхал в ожидании рабочего вечера. Стройный красавец в распахнутой на груди алой рубашке, узких, неприлично облегающих брючках, с чеканным профилем и небольшими рожками, прячущимися в копне густых непокорных кудрей, с семиструнной, крутобёдрой гитарой наперевес пошёл на цыпочках к небольшой сцене, где пела Нонна.

Я деликатно задержал его за локоть, разворачивая так, что чёрт невольно уселся на свободный стул за нашим столиком. Когда он вдруг осознал, кто перед ним, в его чёрных глазах вспыхнула злоба такого же цвета:

– Будь ты проклят! И ты, и она, и…

– Пусть поёт, – остановил я его, прежде чем он попытался вскочить, угрожая мне гитарой. – А мы пока посидим вдвоём, побеседуем.

– Мне не о чем говорить с тобой, яжмаг, – презрительно фыркнул он, жёстко стискивая гриф, словно цевьё винтовки. – Ты вне закона! Каждый вправе вырвать тебе сердце! И, даже если я сейчас одним когтем вспорю тебе глотку, что ты мне сделаешь, что?!

– Фамильяр, откуси ему ногу.

Наглый чёрт на секунду побледнел, почувствовав, как страшные зубы под столом железным капканом сомкнулись на его лодыжке, но всё ещё пытался быковать:

– Хэй, если ты натравишь на меня своего демона, то это тоже будет считаться колдовством! Тебе конец, ты труп, ты тлен, я плюю на твои угрозы…

– Да, действительно, – на минуточку задумался я. – Фамильяр, отбой! В смысле ты можешь сожрать его до пояса, но только если это твоё собственное, личное желание. Не потому, что я приказал или попросил, нет! А, так сказать, по доброй воле и причине банального голода. Угощайся, приятель!

Испанец мгновенно заткнулся. Повисла пауза. Недолгая, поскольку после грохота первой же упавшей на пол капли слюны рогатый опомнился, рухнув на колени, призывая в свидетели всех святых, и заголосил так, что просто любо-дорого послушать.

Благородный сеньор его не так понял! Всему виной слишком сложный русский язык, когда одно слово может иметь десяток значений и смысл зависит порой даже не столько от правильности постановки в контексте, сколько от нюансов интонации! Простите, извините, досадная ошибка, роковая случайность, он больше не будет, ведь все говорят, что русские люди отличаются поразительным великодушием, помните, ведь даже ваш классик «милость к павшим призывал», правда?

– Конечно, помню, – согласился я. Всегда приятно, когда иностранец цитирует тебе Пушкина, дословно и к месту. – Но боюсь, это вы не понимаете ситуации. Если я нахожусь вне закона и не могу колдовать, следовательно, не вправе и приказывать своему демону, так вы сказали? Увы, именно так. Значит, я не могу запретить ему сожрать вас, как целиком, так и частично…

– Но это жестоко!

– Я повторюсь: если я РАЗРЕШУ или ЗАПРЕЩУ ему вас есть, это будет в равной мере приравнено к колдовству и меня казнят. Поэтому договаривайтесь как-нибудь сами.

– Аа-оу-у, он меня… он сейчас чуть не разгрыз мне лодыжку-у!

– Нет, нет, не надо наговаривать. Котик всего лишь прокусил вашу обувь. До ноги ещё не добрался, но он любит трудности.

– Дьявол побери, – неожиданно быстро и тихо сдался чёрт. – Ещё сам папа Иннокентий предупреждал меня, не стоит ехать в Россию, это варварская страна с дикими нравами и неуправляемым населением. Короче, парни, чего вы хотите?

Я одобрительно кивнул правнучке архангела, прислушивающейся к ритму следующей песни, после чего вкратце обрисовал гостю проблему. Ну и в частности, для полного проникновения напомнил, кто и зачем нас к нему направил. Испанец почесал между рогов, приподняв край скатерти, посмотрел на самодовольную морду Фамильяра и медленно, едва ли не по буквам протянул:

– Аменхотеп Третий.

– Ответ в сфинксах на набережной?

– Си!

В ту же секунду, не дожидаясь моего одобрения, котодемон разжал челюсти.

– Огромное спасибо за совет! Надеюсь, у вас не сложилось ложного ощущения какого-то принуждения?

– О нет, что вы, сеньор яжмаг! Было крайне приятно с вами побеседовать, как у вас выражаются, в непринуждённой обстановке. Мне будет позволено спеть дуэтом с вашей подругой?

В его глазах читалось явное желание взять реванш, но я охотно позволил. Надо ведь учитывать не только наши, но и испанские традиции. Мне и Фамильяру они были отлично известны.

Чёрт из Лусона развязной походкой взошёл на сцену, низко поклонившись Нонне:

– Сеньорита, mi dios[1], вы были великолепны! Браво, брависсимо! Позвольте выразить вам своё искреннее восхищение! Uno beso?[2]

Он обнял смущённую блондинку, старательно расцеловывая её в обе щеки. Надо ли говорить, что было дальше? Не то что губы, а всю рожу нечистого раздуло, словно подушку безопасности в «мерседесе»! Более быстрого превращения смазливого красавчика в чучело огородное с тыквой на тонких ножках невозможно даже представить.

Мой кот злорадно захихикал себе под мышку, а испанский чёрт, интернационально выругавшись многоэтажным русским матом, по-бабски залился слезами, после чего, не найдя сочувствия в зале, позорно сбежал куда-то в тайные комнаты данного заведения.

К этому времени нам как раз подали паэлью и та́пас. Несчастная правнучка архангела, совершенно не понимая, что тут вообще происходит, быстро нашла утешение в рисе с креветками. Вина я ей не дал. Да, да, отказал в самой вежливой, но категорической форме.

Не один только я, но все мы видели, какую хрень она творит под магией алкоголя, так что нет. Если с глотка виски её уносит, образно выражаясь, отвоёвывать для Путина всю Аляску, то и с бокала вина последствия для Австралии или Канады могут оказаться столь же непредсказуемыми.

В общем и целом посидели мы хорошо. Я уговорил целую бутылку, поскольку нервы и всё такое. «Всё такое» – это чисто мужское правило, если ты купил импортное бухлишко за четыре с половиной тысячи рублей, то оставлять его недопитым просто-таки неприлично! В Питере такого не поймут, вы можете огрести даже от обслуживающего вас же официанта.

Пару испанских бутербродиков мне удалось перехватить. Всю паэлью легко умяла голодная Нонна, а остатки тапас смёл всё тот же скромный чёрный котик под столом. И говорите мне потом, что девушки мало едят? В этом ещё крот из «Дюймовочки» вполне себе логично сомневался.

Мы закончили крепким кофе, и, расплатившись по счёту, я вызвал такси на Университетскую набережную, где, как общеизвестно, и стоят те самые сфинксы, на которых указал несчастный чёрт из Лусона. Не уверен, что и впредь он будет работать в этом месте, так что испанский ресторанчик полностью свободен от нечисти. Рекомендую зайти!

Машину подали минут через пять-шесть, водитель не имел сросшихся бровей, а после недавнего случая маньяки (если таковые и оставались в таксопарках за рулём) старательно избегали нашего общества. По дороге я пересказывал для нашей спутницы историю появления древнеегипетских сфинксов в столице русской империи девятнадцатого века.

Виной всему наполеоновские походы в Каир и охватившая после этого весь цивилизованный мир так называемая египтомания. Мы проходили это ещё в школе по историческому краеведению, а предмет этот в Питере преподают серьёзно.

Итак, два здоровущих сфинкса аж под двадцать три тонны каждый, два получеловека-полузверя, первоначально создавались для украшения храма Аменхотепа Третьего в Фивах. Считается, что обе скульптуры могут иметь внешнее сходство с самим юным фараоном. К нам в Северную столицу они попали благодаря знаменитому писателю и паломнику Андрею Муравьёву, сумевшему убедить государя Николая Первого в необходимости покупки этих прекрасных чудовищ. Желая выглядеть прогрессивным, царь дал денег.

Сфинксы были доставлены морем из Александрии и установлены на Васильевском острове, на гранитном берегу Невы, напротив Академии изящных искусств. Местные сначала их попугивались, но как-то постепенно привыкли, древние скульптуры вдохновляли художников и поэтов, у них назначали свидания, к ним приходили за советами, их даже снимали в кино. Вспомнить хотя бы знаменитый фильм «Невероятные приключения итальянцев в России», там на спине сфинкса уместилось аж пять актёров!

– Но, кстати, они далеко не единственные, – продолжал припоминать я курс обязательного «Петербурговедения». – К примеру, ведь есть ещё чугунные у Каменноостровского моста, четверо каменных у старого фонтана на Пулковском шоссе, ещё на Свердловской набережной, у Строгановского дворца и, разумеется, парочка во дворе Горного института, они самые красивые, с благородными женскими лицами и вот такой вот восхитительной грудью!

Далее я осёкся, потому что Нонна недовольно фыркнула носиком. Понятно, задел за больное. Ну, в смысле не сильно, поскольку там и задевать-то особенно не за что, но…

Ох ты ж чоткий Сотона, как-то повело меня не в ту тему. Я достаточно вовремя заткнулся, а вскоре водитель остановил такси как раз напротив грандиозного здания Академии художеств. Если мне не изменяет память, то это масштабное творение принадлежит одновременно труду аж трёх гениальных архитекторов – Деламота, Кокоринова и Фельтена. Об академии тоже ходит немало мифов и легенд, но сегодня наша цель другая.

– Сфинксы… – уважительно протянула правнучка архангела, задирая голову. – Какие они огромные и старые, а почему у них столько царапин и отбитых мест?

– Это следы от осколков немецких бомб в Великую Отечественную, – ответил я.

– Разве нельзя было их как-то замазать?

– Можно. Но есть вещи, которые нужно помнить. Сербы тоже не реставрируют здания, пострадавшие во время натовских бомбёжек Белграда. Чтобы весь мир видел и помнил.

Она старательно покивала, хотя не факт, что поняла. Для её девичьей памяти это было где-то страшно далеко и жутко давно, но я отлично знал, откуда в российских городах вдруг резко появились сербские ресторанчики с горячей плескавицей и красным вранацем. Ну и югославские ведьмы одно время тоже задавали жёсткого шороху на женских шабашах.

– Фамильяр?

– Хозяин приказал слуге, чтоб встал к ноге? – Мой кот мгновенно вырос в половину роста того же сфинкса, вспрыгнул на спину гранитного изваяния, обнюхал его, в длинном прыжке перелетел на голову второго, осмотрелся, покрасовался перед нами и, приложив лапу к виску, чётко доложил:

– Здесь всё прочитано и ясно. Загадок нет, мы шли напрасно. Рванём назад и в ритме танца устроим самосуд испанцу!

Но я не был так уверен, что чёрт солгал. Хотя бы потому, что на него я вышел благодаря помощи гориллы из «Книжной лавки писателей», а в их конторе работают не те люди, чтоб столь бездарно врать на пустом месте. И в любом случае испанский гитарист отлично знал, кто на него навёл, а значит, вряд ли бы стал дёшево подставляться.

Ведь по факту мне было достаточно сделать один звонок, после чего он был бы выслан из страны или закопан живьём на освящённой земле Александро-Невской лавры. Высокое начальство Гиллы явно не любит шуток, а самоуправство на тёмной стороне карается незамедлительно. Это на светлой вы можете сколько угодно играть в демократию, вас, как максимум, пожурят, но поймут и простят почти всегда. Тьма же не терпит и намёка на непослушание.

– Напомни мне перевод иероглифов на груди «восточного» сфинкса?

– «Царь Верхнего и Нижнего Египта, Небмаатра, сын Ра, Аменхотеп, властитель Фив, возлюбленный Амоном-Ра», – на память продиктовал демон, с заметным неудовольствием переходя на агрессивно презираемую им прозу.

– А здесь, перед лапами?

– «Да живёт бог благой, Небмаатра, наследник Ра, сын Ра, Аменхотеп, властитель Фив, возлюбленный Амоном-Ра».

– Не слишком отличается, – уныло признал я, пока Нонна что-то там выковыривала пальчиком у кисточки хвоста гранитного зверя. – Возможно, речь об анаграмме? Что, если попробовать сложить заглавные буквы каждого слова?

Мы с Фамильяром задумались ровно на минуту, одновременно приходя к одному и тому же выводу: если из двенадцати слов всего три начинаются с гласной, то хренушки какое вменяемое слово мы составим. То есть можно, конечно, поднапрячься и выдать на-гора: вена, рана, вран, цена, вера…

Только что нам это даёт, кроме очередной игры в ассоциации?

«Вран» – это как ворон, а ворон – символ мудрости и посланник смерти. «Рана» есть у Гэндальфа, возможно, чтобы залечить её, должна быть уплачена соответствующая «цена», и очень сильна «вера». Слово «вена» тоже можно приплести при очень уж большом желании, вот только нужно ли? Это явно тупиковый путь.

– Я тут нашла…

– Минуточку, мы немного заняты. Фамильяр, что по текстам у второго сфинкса?

Увы, надписи из птичек, глаз, линий или волн ничем не помогли продвинуться в разрешении загадки. Если, конечно, она там имела место быть. Древние египтяне, видимо, не слишком усложняли себе жизнь, аккуратно украшая скульптуры и спереди и сзади и справа и слева в общем-то всё теми же именами, прозвищами и пожеланиями. Так что глобально мы не продвинулись вперёд ни на сантиметр.

– А можно мне…

– Всё что угодно, – отступил я, опустив руки. – Они оба ваши. А мы пока вернёмся на Невский и набьём морду одному рогатому аферисту.

– У меня получилось слово «Анубис», – радостно подсказала Нонна. – Это ведь тоже один из древнеегипетских богов.

– Да, но не самый приятный, – устало выдохнул я, вдруг заметив необычную нить на её подоле.

Девушка поймала мой взгляд, смутилась и объяснила:

– Это паутинка, зацепилась, когда я рассматривала его хвост. Прилипчивая страшно…

– Не трогайте её!

Чоткий Сотона, ну конечно же! Паутина! Ещё с библейских времён пауки считались священными животными. Египтяне, шумеры, греки, скандинавы, славяне, даосы – все уважали кропотливый труд паука. Согласно древним верованиям всё вокруг соткано из паутины божественного замысла, да мы сами ежедневно с головой уходим в «мировую паутину». Что, если именно о ней и говорил чёрт из Лусона?

Я опустился на одно колено, аккуратнейшим образом собрал с подола платья удивлённой блондинки несколько нитей, они переливались золотым и серебряным сиянием и были удивительно крепкими, словно шёлк. Нас не обманули, единственное, что может остановить выгорание призрака, – это тонкая паутинка, получившая силу египетской магии, выдержанная на ветрах Невы, напоённая августовским солнцем, звонкая и чистая, как та же гитарная струна!

– Нонна, – не вставая, я церемонно поцеловал её руку, – сегодня вы спасли нашего общего друга. Позвольте мне от лица всей нашей грубоватой мужской компании выразить вам…

Договорить мне не удалось, потому что котодемон вдруг выгнул спину и вздыбил шерсть. Впечатление такое, словно он увидел собаку. Но, кроме десятка прохожих и пары проезжающих автомобилей, рядом с нами никого не было. Догадка пришла слишком поздно, для того чтобы хоть что-то пытаться объяснить.

Нужно было действовать, и быстро.

Я положил паутину в карман, предварительно завернув её в чистый носовой платок, и скомандовал:

– Фамильяр, на тот берег!

Правнучка архангела и пикнуть не успела, как я усадил её на спину заметно подросшего кота, запрыгнул следом, и демон, оттолкнувшись задними лапами от гранитных ступеней, взмыл по параболе ввысь! Счастливая Нонна даже не взвизгнула, она лишь заорала в полную грудь от распирающих её чувств. И поверьте, я очень-очень её понимаю, потому что своими ушами слышал разочарованный скрежет зубов на оставленной нами набережной…

Глава девятнадцатая

Псы Анубиса залили

Алой кровью ползаката,

В отголосках звёздной пыли

Слышно летнее стаккато…

Мы летели в одном длинном прыжке через всю Неву, по диагонали, целясь на приземление как можно ближе к Адмиралтейской набережной. Под нами переливалась свинцом и хромом величественная река, над головами сияло прошедшее зенит жёлтое солнце, а впереди, сзади и по бокам открывались самые роскошные панорамные виды сиятельного Санкт-Петербурга. И будь наш полёт длиннее хотя бы на четверть минуты, я успел бы показать своей спутнице самые известные архитектурные памятники нашего города.

К сожалению или к счастью, мы приземлились быстрее, чем хотелось бы. Если точнее, то, коснувшись передними лапами земли, мой кот уменьшился в размере до воробья, а мы с блондинкой в мини кубарем вылетели на газон перед памятником Петру Первому.

Нет, не перед Медным всадником, а перед подарком наших зарубежных друзей, там молодой Пётр с топором в руке учится плотницкому ремеслу, пытаясь построить ялик. Тоже красивая скульптура, но любоваться на неё особого времени не было. Пугающий далёкий вой становился всё ближе и ближе.

– Вы не ушиблись?

– Нет вроде…

– Тогда бежим!

– Куда? – послушно вскочила на ноги правнучка архангела.

– На Дворцовую площадь, там они нас не достанут.

– Но кто? Почему мы вечно от кого-нибудь убегаем?

– Расскажу при случае. – Я сунул крохотного, измождённого демона в карман пиджака. После такого перелёта помощи от него не дождаться, без виски может вообще не встать. – Боюсь, что нам стоит побыстрее шевелить конечностями.

Нонна ничего не поняла, но хотя бы не стала спорить! В экстренных случаях у неё включается режим полного послушания. Это великолепное качество, к сожалению невероятно редкое у женщин наших дней. Если вовсе не полностью утерянное, увы…

Мы бежали, как могли. Я забыл про ушибленное колено, про боль в рёбрах, про то, сколько раз и от кого мне сегодня досталось, про то, что успел крепко выпить вина, но толком не поесть, потому что, когда тебя гонят, как зверя, подавляющее большинство вещей кажется совершенно неважным. А потом наша милая блондинка подвернула ногу.

Не фатально, фактически просто споткнулась, так неудачно, что умудрилась свалить и меня. Злорадный вой, раздавшийся буквально в ста шагах, подтвердил мои худшие опасения. Мы не успеем добежать до атлантов, а они единственные в городе, кто мог бы встать на нашу защиту просто так, без просьб о помощи, а лишь по врождённому благородству людей, держащих на плечах небо…

– Ой, простите, простите, простите! Я зацепилась каблуком, бегать в туфлях по брусчатке так неудобно.

– Вы видите их?

– Кого?

Я встал, закрывая её спиной. Их никто не видит, кроме тех, кто видел хотя бы однажды. Призрачные псы шакалоголового бога Анубиса, практически неразличимые в чистом тёплом воздухе, неумолимо надвигались на нас со стороны набережной. При этом старательно обходя здание Эрмитажа, и я знал почему.

О, если бы только мне было можно хоть на несколько минут воспользоваться магией, я бы разобрался с ними. Но запреты Хранителей всё ещё имеют вес в этом городе, одно слово – и факел Чумного Доктора спалил бы меня живьём, прежде чем я закончу заклинание…

– Хозяин, я тебя спасу и пёсьи головы снесу! – Маленький, но жутко отважный котёнок встал перед рядами собак, в предвкушении роняющих слюну.

Бедная девушка, ничего не понимая, озиралась по сторонам, но ничего страшного не видела. Для обычного взгляда ничего такого и не происходило. По Дворцовой площади гуляли люди, слонялись толпы туристов, пара карет с белыми и рыжими лошадьми зазывала на прогулку, экскурсоводы размахивали цветными флажками, уличные актёры «царь Пётр» и «Екатерина Великая», одетые, как придётся, не по времени, не по эпохе, да и внешне не фонтан, приставали к людям, предлагая сфотографироваться вместе. Призрачные псы никого не трогали, они знали свою цель…

– Мне повизжать, да? – спросила Нонна, видя, как Фамильяр встал на нашу защиту.

Я отрицательно помотал головой. Это не поможет, слишком много народу вокруг, а в толпе визг нашей девочки может наворотить немало бед. Всерьёз рассчитывать на помощь её прапрапрапрадедушки тоже не приходится, по-моему, на небе проще принять в объятия мученика, чем реально принять сторону человека в бою. Меж тем десяток псов Анубиса напружинили лапы, облизывая гнилые клыки в предвкушении тёплой крови, но…

– Ой, котики?

Я не сразу понял, о чём она. И, лишь когда заунывно ворчащие, мордатые, ухоженные коты самых разных мастей, но с одинаково задранными трубой хвостами взяли нас в плотное кольцо, можно было хотя бы выдохнуть. Сердце колотилось как бешеное, однако страха уже не было. И какие бы жуткие твари Древнего Египта ни стояли сейчас здесь, знаменитые эрмитажные коты приняли нас под свою защиту.

Псы недовольно зарычали. Призрачные слуги шакалоголового бога прекрасно понимали силу кошачьего племени. И если Анубис был хранителем царства мёртвых, то кошки как животные бога Ра охраняли мир живых. Они никогда ничего не боялись, это была их территория, на которую посмели вторгнуться чужаки, а такое не прощалось. Один миг – и коты, по-чапаевски закрутив усы, сами ринулись в лобовую атаку!

Рёв, дикая драка, прыжки, кульбиты, сыплющиеся удары, шерсть во все стороны, и удивлённые туристы начали снимать на сотовые странные кошачьи «игры». Я же с трудом успел поймать на руки покачивающегося котодемона, тем не менее грозно фыркающего в предвкушении схватки. Но всё кончилось в считаные минуты, призрачные псы сбежали, скуля и подвывая со страху, оставляя поле боя за хозяевами Дворцовой площади…

– Да что тут происходит-то? – наконец топнула ножкой засмотревшаяся Нонна. – Ну расскажите же уже ж!

Большущий бело-рыжий котяра, на ходу прилизывая вздыбившуюся шерсть на плече, подошёл к ней вплотную и сел на попу. Мгновенно умилившаяся блондинка тут же присела на корточки, пытаясь погладить его по голове:

– Ути бозе мой, это кто у нас такой красивый, а?

– Исэнмесез, – вежливо ответил кот, плавным движением уходя от её ласкающей руки.

– Он разговаривает? – ахнула правнучка архангела.

Мне вновь пришлось на пальцах объяснять очевидное:

– Да. «Исэнмесез» – это значит «здравствуйте» по-татарски. Дело в том, что в своё время великая императрица Екатерина посетила в золотой карете город Казань. Где, кроме эчпочмаков, бастурмы и кайнаров, она была приятно изумлена отсутствием мышей. Которые, кстати сказать, в те годы являлись буквально бичом Санкт-Петербурга! Татары этому очень удивились, но показали царице здоровенных котов-мышеловов, подарив её величеству самых крупных и пушистых. Эти коты быстро разобрались с нашествием мелких грызунов, после чего успешно расплодились по всему городу. Ну а наиболее известные по-прежнему живут при Зимнем дворце русских царей, их так и называют – эрмитажные коты. Видимо, это их вожак?

– Рахмат, яжмаг. – Кот приложил лапку к груди. – Хорошо рассказал. Один раз ошибся – нас не подарили, мы сами пошли, ай-я! Сами царице служить хотели.

– Да, это моя ошибка, – пряча улыбку, согласился я. – Мы благодарны за помощь. С нас причитается.

– Что собак таких прогнали? Фу, они нас сами боятся. Дай её спросить, э?

Я покосился на правнучку архангела. Она неуверенно кивнула. К чудесам нелегко привыкать, но иногда приходится.

Толстый кот важно сощурился, посмотрел ей в глаза и напрямую спросил:

– Бик матур кыз, красавица, тебя лизнуть можно? А то всякое говорят…

Нонна вопросительно посмотрела на меня, я пожал плечами, типа звучит двусмысленно, но как хочешь. Тогда она протянула коту раскрытую ладонь, так что тот смог осторожно принюхаться, а потом, вытянув шею, коснулся кончиком язычка. После чего на его морде разлилось самое блаженное выражение…

– Айда сюда, все! Она вкуснее, чем каймак, чем балык, чем валерьянка, чем не знаю даже что, лучше не пробовал, ай-я!

Минуты не прошло, как обалдевшая блондинка была самым нежнейшим образом атакована со всех сторон эрмитажными котами, старательно пытающимися лизать ей пальцы.

Все успели получить всё! Нонне стерильно вымыли руки, кошачье племя измурчалось от удовлетворения, отдышавшийся Фамильяр начал твёрже стоять на ногах, я понял, что умру не сегодня, а волшебная паутинка для моего друга-призрака по-прежнему лежала у меня в кармане пиджака, аккуратно завёрнутая в платок.

Наверное, всё-таки какие-то моменты придётся объяснять? Хорошо, будь по-вашему…

Итак, египетская линия в Санкт-Петербурге очень сильна. Мало того что у нас, в русском, христианском, православном городе, много где понатыканы сфинксы, так ещё есть и пирамида в Екатерининском парке, Египетские ворота в Пушкине, Египетский мост, Египетский дом и, разумеется, зал Древнего Египта в Эрмитаже с его уникальной коллекцией оригинальных вещей. Во всём этом чувствуется некая мощь и древняя сила.

Нонне не следовало выводить из заглавных букв слово «Анубис». Этим она мгновенно активизировала дремлющих слуг шакалоголового бога, который не мог позволить северным варварам безнаказанно унести волшебную паутину. Вот, собственно, почему мы и нарвались на столь агрессивное преследование.

С Фамильяром тоже всё понятно, но, если у кого-то есть вопросы, я охотно расшифрую вам всё. Общеизвестно, что нечисть не любит текучей воды. В ряде случаев даже самый маленький ручеёк может остановить вполне себе грозного монстра. И то, что наш котодемон беспрекословно одним прыжком форсировал такую могучую реку, как Нева, объясняется лишь его личной храбростью, преданностью и безрассудством.

Нам просто крупно повезло, что он потерял силы, только коснувшись лапами берега, а так ведь мог запросто утопить всех в холодной серой воде прямо по фарватеру. Уверен, что образованные и начитанные люди и без того не нуждаются в моих пояснениях, ибо после драки кулаками не машут.

Скорее мне самому требовалось ещё раз разложить ситуацию по полочкам в собственном мозгу. И да, разумеется, я знал, что эрмитажные коты не допустят появления призрачных египетских псов на Дворцовой площади, это их охраняемая территория, поэтому мы туда и бежали. Успели, а дальше всё произошло именно так, как должно. Пусть для кого-то это рояль в кустах, но для меня – точное знание локаций и трезвый расчёт.

После бутылки испанского красного, ага…

Домой возвращались пешком. Брать такси на такое небольшое расстояние не имело смысла. Погода также способствовала прогулкам на свежем воздухе вдоль канала, по чисто выметенным тротуарам, блестящей брусчатке, отражающей высокое небо над головой.

Вдохновенная правнучка архангела что-то щебетала, восторженно вспоминая гитарные ритмы испанского ресторанчика, красивых сфинксов, наш полёт в облаках над Невой, ласковых, мурлыкающих котиков, в общем, всё лучшее, с чем ей удалось сегодня встретиться. Потому что всё худшее доставалось побитому мне и утомлённому Фамильяру, тихо дремлющему у меня же за пазухой.

…Белая кобыла с барельефа встретила нас напряжённым фырканьем, но скорее свидетельствовавшим о том, что она за нас просто переживала. Ушли рано утром по одному, ничего не говорили, а возвращаемся аж после обеда и явно не в полном порядке.

Это человек может не заметить определённые моменты, но домашнее животное сразу отметит даже лёгкую хромоту, сжатые от боли губы, неровный шаг и повисшую левую руку. Да, мне досталось. Но бывало и хуже, так что не стоит париться, я помахал кобыле правой рукой, успокаивая её. Лошадь доверчиво покивала, мотая мордой, и вновь переключилась на заботу о неугомонном жеребёнке.

Белая Невесточка нас не дождалась. Она оставила записку на моём рабочем столе: за всё благодарна, но у неё тоже есть свои дела и долги. Обещала вернуться к вечеру.

– Ну, она же здесь не пленница, имеет право, – признал я.

Нонна, согласившись, с ходу отправилась на кухню, хотя мы ещё не успели толком проголодаться, но она считала, что кофе помогает успокоить нервы. Котодемон улёгся там же на коврике в обнимку с миской, куда я вылил треть бутылки шотландского односолодового. И не жалко совершенно, если так можно выразиться, Фамильяр оправдывает любые вливания в себя. В самом прямом и переносном смысле.

Меня же приветствовала громким и напряжённым мемеканьем козлиная морда с планшета. Пришлось засесть в рабочем кабинете, полуприкрыв дверь, и, отключив голову, заняться рутинной работой яжмага. Что бы ни происходило в жизни, но, если ты не ответил на запрос нуждающегося в помощи человека в течение пяти минут, ты плохой!

Отправил в игнор за мат в Сети – плохой, не разъяснил суть заклинания и возможные побочки – плохой, отговорил от применения приворота – плохой, не решил все жизненные проблемы клиента одним взмахом волшебной палочки – плохой, решил всё, а он (она) уже передумал(а), – плохой, не позволил втянуть себя в разборки – плохой, полез в разборки – плохой…

Понимаете ли, когда я говорю, что яжмаги служат на тёмной стороне, то, по сути, это лишь озвучка вслух общепринятого мнения на наш счёт, ибо, если ты чародей, колдун, волшебник, значит, априори всё равно плохой! А хорошим для всех не бывает никто, поэтому даже Бог не ангел.

Планшет открылся сам, экран загорелся сразу же…

– Показывай. Как всегда, только то, что жизненно важно или касается денег. На раздачу благотворительности я сегодня не в настроении.

«Частная питерская ютуб-кинокомпания приглашает Вас для участия в реалити-шоу «Экстрасенс по вызову!». Будем откровенны, мы отлично знаем, что вы никто, дутый пузырь, ни на что не способны, что вы обманщик и шарлатан, но у вас есть имя и определённая харизма. Такие нам и нужны. Несите любую чушь, мы убедим всех, что это высокая экстрасенсорная магия, полная тайн и истинного чародейства. Вам платят деньги, а нам важен рейтинг программы. Первоначальная ставка: пятьсот рублей за час эфирного времени. Если понравитесь зрителю, поднимем цену до шестисот пятидесяти! Например, тот же актёр Марат Башаров начинал у нас с трёхсот рублей, но видели, как пошёл в рост? Итак, первая тема нашего шоу…»

Дальше я не читал, у меня тоже бывают нервные дни, когда снисхождение к идиотам преступно, а покупка двуствольного охотничьего ружья и коробки патронов для визита в офис «ютуб-кинокомпании» кажется высшим проявлением человеколюбия.

По зрелом коротком размышлении я чуточку подправил адресат и переслал это щедрое приглашение всё той же матушке Февронии. Уверен, что после озвучки предложенных сумм их всех ждёт многообещающий скандал в исполнении мстительного трансвестита, умеющего «разговаривать с маточкой» и наряжать ворон в пояса шахида.

Следующее письмо было немногим лучше. Иногда мне кажется, что мракобесие циклично и люди на разных этапах собственной истории всегда пытаются заменить им науку.

«Здравствуйте, яжмаг! Меня жестоко обманули и развели на деньги! В полиции надо мной смеются, и только вы можете вернуть моему сердцу веру в справедливость! В общем, мне был срочно нужен договор с дьяволом о продаже души. Не спрашивайте зачем, ну мне надо было, короче. Некий молодой человек, назовём его Вася Пупкин, из Самары, обязался передать мне все необходимые контакты и заклинания для проведения данного обряда. Я заплатила ему двенадцать тысяч рублей за ингредиенты, потом ещё пятьдесят за составление самого договора с нотариальным заверением (!), а ещё он сказал, что мы с ним должны заняться сексом на пентаграмме, и получил от меня ещё двадцать семь тысяч рублей на африканские ароматические масла и готические свечи. Мы сделали это два раза. Но дьявол не пришёл! Как я потом прочла в книжке, он появляется лишь для девственниц, а у меня и до Васи были связи. Ну как связи, так, ненадолго, и мы предохранялись… вроде… Так вот, есть ли какое-нибудь заклинание, чтобы заставить этого урода вернуть деньги, чтобы я оплатила восстановление девственности в клинике? А уже потом мы с ним снова вызовем дьявола. Подпись нотариуса под договором действительна почти ещё три месяца. Мне сказали, что девушкам в трудном положении вы помогаете бесплатно. Ми-ми-ми?»

– Дурам не помогаю ни при каких условиях! – едва не взвыв в голос, сорвался я. – Да чоткий же Сотона, откуда вокруг столько клинических идиотов и почему они все валятся на мою голову? Причём ещё и за мой же счёт, вообще либертарианство какое-то!

Козлиная морда сочувственно покивала, но наверняка подсунула мне это письмо специально, чисто из присущей всему козлиному семейству вредности. Но, поскольку прямых доказательств не было, как и желания в очередной раз нарываться на бабскую истерику, я предпочёл высокомерно игнорировать её толстый троллинг и попросил открыть следующую страницу. Там тоже, как оказалось, не всё слава богу…

«Ярослав, вам пишет Сумеречная Белла! На днях я случайно прочла книгу одного автора о горячо и нежно любимом мною графе Дракуле, так вот я возмущена! Какая ужасающая ложь! Какое вопиющее незнание темы! Какое бесстыдное пренебрежение фактами! Как это вампир может верить в Бога? Что за редкостный бред?! В Бога могут верить разве что глупые фамильяры…»

– Если речь идёт о реальной исторической личности, валахском господаре Владе Цепеше Дракуле, то да, он был очень религиозен. Собственно, как и любой в ту эпоху, атеисты мигом попадали на костёр, – на минуточку отвлёкся я. – И мой Фамильяр не глуп, в отличие от некоторых он не верит, а точно ЗНАЕТ, что Бог есть. Что дальше?

«Девочка не понимает, что она вампир, а между тем у неё временами вырастают клыки! Она плачет и так тупа, что не хочет быть вампирессой? О, Тьма, неужели такие дуры могут ходить по земле?!»

– Ну, далеко не все вменяемые люди страстно хотят стать вампирами. Убивать невинных, пить кровь, спать в гробу и бояться солнца – всё это мало кого возбуждает всерьёз, кроме девиц с неизлечимо больной психикой. А от меня-то вам что надо? – Я заставил себя вернуться к тексту письма. Далее шёл полный треш…

«Именем моего монсеньора Дракулы, а также Эдварда и всех Калленов я обязываю вас, яжмаг Мценский, наказать дерзкого автора, посмевшего выставить моего Владыку и Господина пошлым скандалистом и мерзким женоненавистником! Вы собственноручно принесёте этого писателя в жертву и отправите мне видео, чтоб я могла хохотать, рассматривая его ночью на кладбище! Вы перепишете на меня его квартиру, всё его имущество, все его деньги, уничтожите тираж всех его книг, а само имя его предадите забвению! А в благодарность за услугу я забуду ваше имя, Ярослав Мценский, когда мы захватим весь мир и ваша кровь будет выпита последней…»

– Пожалуй, это не та ситуация, когда можно просто отмолчаться, отправив конченую кретинку в игнор? – задумчиво спросил я, и козлиная морда старательно закивала. – Ладно, играем вашими картами. Как же я ненавижу это делать, но, увы, она нарвалась по полной…

Минутой позже к адресату отправилось ответное письмо. Ничего нового, никаких изысков, всё по классической мошеннической схеме. Типа… дорогая Белла, вы во всём правы, я всё сделаю, автору не поздоровится, он у нас попляшет, но по вашему слогу мне вдруг показалось, что и вы принадлежите к красной ложе? Если это так, то один вопрос. Вам уже отправили оберег от ангелов Последнего Правосудия? Да, да, тех самых, что, как вы знаете, объявили крестовый поход против женщин-вамп. Уверен, вы отлично осведомлены о их методах. Красная ложа обеспечивает всех своих членов оберегом Чёрной Нити, но если вы ещё не получили её, то рекомендую срочно обратиться в канцелярию. Процедура стандартная, вы отправляете им номер группы своей крови, ИНН, страховой полис. Расчёт стоимости оберега они предоставят сами. Для членов ложи это около пятисот долларов, ну вы сами знаете…

Как ожидалось, письмо не на шутку встревоженной, экзальтированной дамы пришло уже через какие-то три-четыре минуты. Женщины жутко мнительны в определённых вопросах. Разумеется, она в курсе, но забыла контакты канцелярии, потому что «столько дел, сколько дел…». Оставалось скинуть ей мой второй аккаунт. Тут главное назначить правильную сумму. Чуть-чуть продешевил, проявил жалость, и всё, тебе как чародею нет веры!

А почему? А потому что все вокруг знают – зло, в отличие от добра, всегда должно быть оплачено. И по индексируемой сумме, так, чтоб цены только росли, но никогда не снижались. Согласитесь, «Злодейство по акции, распродажа!» – это даже звучит пошло…

В общем, ещё до вечера мой счёт пополнился ровно на сто сорок восемь тысяч. Обычную чёрную нитку за вышеозвученную сумму я отправлю в ближайшее время, когда доберусь до почты. Спешка вредна, да и конверт надо подготовить заранее, чёрный, в каббалистических символах и непременно в пятнах «крови». Клиент превыше всего!

Коза подмигнула, наклонив рога, и я приветственно щёлкнул по ним ногтем, мы отлично сработались, подруга! В качестве благодарности я протёр серебряную пентаграмму бархоткой, она прямо-таки засияла от удовольствия.

Да, иногда мы, яжмаги, зарабатываем за день больше высокопрофессионального хирурга, но это нечасто, и траты наши несоизмеримо высоки. Дорогие зелья, несанкционированные заклинания, международная доставка, постоянные риски срыва контракта, работа без гарантий и отпуска, ну и ежедневный риск для жизни. Так что умереть богатыми нам никак не грозит, а вот в нищете, забытыми и брошенными чародеями вне закона, очень даже запросто…

Я к тому, что при существенном ограничении магических возможностей тебе будет трудно противостоять соблазну уйти в чистую коммерцию. Быть шарлатаном от магии гораздо проще, чем в действительности применять её на деле. Но деньги не пахнут, на этом, к сожалению, частенько горят многие из наших.

То есть они уже сами не способны сотворить даже самое простенькое чудо, зато активно пиарятся, как могучие экстрасенсы. Да, если кто после чтения блогов или просмотра телевизора вдруг решил, что полиция России реально привлекает колдунов и прорицателей себе на службу, так знайте: это бесстыжее враньё!

Ни один настоящий опер не сдаст в суд дело, сфабрикованное магом или ведьмой, так как ни один судья эту хрень к рассмотрению не примет. А вам бы хотелось, чтобы вас судили и приговаривали к тюремному заключению лишь на основании того, что какому-то там яжмагу не понравилась ваша аура? Вот именно.

Глава двадцатая

Холодную мнительность в культ возводил Блок,

Считая её мерилом, а не примером.

И снова по улицам Питера бродит осенний вздох

В убеждении, что ничему нет веры…

– А я кофе сделала, – в дверь деликатно постучала Нонна.

Правнучка архангела за это время успела переодеться, и скромное домашнее платье в мелкий синий цветочек удивительным образом шло ей. Меня это даже поражало, ведь вроде бы у девушки не идеальная модельная фигура. Ну, допустим, у неё маленькая (но приятная) грудь, относительно широкие бёдра, однообразная причёска с косой и обычный человеческий шаг, а не закручивающаяся походка от бедра, но тем не менее…

Тем не менее она всегда во всём (как и без всего, я знаю, я видел!) умудрялась выглядеть абсолютно естественной и при этом удивительно привлекательной. Мне с трудом удалось унять вдруг ускорившийся ритм биения сердца и многозначительно кивнуть:

– Ещё буквально минута, и я ваш!

Если бы и она в тот момент согласно улыбнулась, начав раздеваться на месте, я был бы её меньше чем за пять секунд. Однако наша скромница, искренне подставляющая мне губы для поцелуя, упорно не позволяла ни себе, ни мне ничего большего. А вся моя изысканная мужская привлекательность, брутальная и аристократически утончённая одновременно, шла себе финским лесом к шведской козе в трещину!

Возможно, всё решилось бы, сделай я ей официальное предложение? Ну да. Все женщины этого хотят. Кроме американских или канадских феминисток, но это их право. Про украинских вообще молчу, этим бы лишь голую грудь на каком-нибудь международном форуме показать. Что говорит скорее о нехватке мужского внимания к той же груди, чем о попытках таким способом изменить окружающий мир. Который Нонна Бернер просто не понимала, а потому всегда была на недосягаемой высоте для всех искушений и пороков этого же мира…

Я всё ещё зачем-то держался за собственную свободу, за привычный образ жизни, за холостяцкие вольности, за возможность самому выбирать… Что? Да всё! А что именно всё? И вот дальше идут уже неудобные вопросы, детали, в которых кроется дьявол. Хотя по факту именно изучение всех деталей этого дивного света помогает человеку обрести Бога.

Недаром в христианстве говорят, что небеса принадлежат «нищим духом», то есть простым, доверчивым, искренним людям. А вот Коран, наоборот, уверяет, что Аллах любит учёность, значит, в раю найдётся место и тем, кто двигает науку, в противовес чернокнижникам и фарисеям. Где во всём этом двуполярном мире место яжмагам? Не знаю.

В любом случае пока я всё ещё на земле. Не спешу ни наверх, ни вниз. Да и вряд ли кто-нибудь свыше будет так уж интересоваться моим мнением при распределении. Другой разговор, что если мне там что-либо не понравится, то я поспешу устроить революцию! Мы же питерские, у нас оно запросто…

– А где Фамильяр? – поинтересовался я, усаживаясь на кухонный диванчик и принимая из рук Нонны кружку горячего кофе с мёдом, лимоном и корицей.

– Я приготовила ему расслабляющую ванну.

– Он демон…

– Он счастлив и отмокает!

Мне пришлось отставить недопитую кружку. Чоткий Сотона-а… Потом наполнить бокал виски и тащиться проверять этого длиннохвостого эгоиста.

Коты не слишком любят купаться, демоны и того меньше, но мой домашний слуга действительно развалился в пенной ванне, словно большая мохнатая губка, так что только кончик розового носа торчал над горячей водой. Не знаю, чем уж его так накрыло, но ужасный выходец из пекла категорически наслаждался непринимаемыми ранее благами.

Я никогда не видел столько блаженства на его морде…

– Хозяин, право, это что-то! Я понимаю Бегемота. Тащусь от кайфа и релакса, как знать, не высока ли такса? И сколько же заплатит котик за право в ванне греть животик?

– Ты лютый графоман, но лучший фамильяр на свете, – невольно улыбнулся я, поставив бокал на край раковины. – Подвинься, пожалуй, мне тоже будет полезно окунуться.

Он фыркнул в усы, но послушно исполнил мою просьбу, быстренько уменьшившись до приемлемых размеров. Так что мы вполне себе уместились в ванне оба.

Подхватить какую-нибудь заразу я не боялся, кот стерилен. В смысле гигиены, конечно. А так, пожалуй, хотел бы я посмотреть на упёртого самоубийцу, рискнувшего попытаться стерилизовать настоящего кровожадного демона! Это вам не тощий, занюханный домашний эльф с носком, готовый служить и прислуживать, это Фамильяр…

Горячая вода с раствором крымских солей успокаивала нервы и словно бы залечивала раны. Вспоминать о том, как мне сегодня досталось, было уже неинтересно. Если шрамы в той или иной мере действительно украшают мужчин, то вряд ли саднящая боль в рёбрах сделает меня более привлекательным для противоположного пола.

По-хорошему стоило бы обратиться к травматологу, раз уж я знаю адрес и даже посылаю туда, кого следует, но мне вечно некогда. Хотя любой яжмаг сразу скажет вам, какие болезни у самого себя он может излечить заклинаниями и травами, а в каких случаях обязательно надо идти к врачу. К стоматологу, например, даже не идти, а бежать. Лечить самому себе зубы весьма сомнительное удовольствие.

– Лежать, балдеть и виски пить, – расслабленно мурлыкнул котодемон. – А может, Нонну пригласить? Ау, хозяин, что притих? Здесь хватит места на троих!

И словно в ответ на его не лишённое известной приятности, но вряд ли возможное предложение правнучка архангела деликатно поскреблась в дверь:

– Извините, к вам, кажется, кто-то пришёл. Я открою?

Наверное, мы оба слишком расслабились, пар ударил в голову, размягчая мозг, потому что ни я, ни он не успели крикнуть «нет!». Никто не входит в дом яжмага без его разрешения, но, если она сама откроет дверь и пригласит войти, никакие мои охранные заклинания не сработают. Короче, они и не сработали.

Когда я, опомнившись, выпрыгнул из ванны и, обернув бёдра полотенцем, вышел в прихожую, там уже стояла Нонна, а рядом с ней двое крепких бритоголовых мужчин в летней спортивной одежде.

– Пришли соседи снизу, говорят, вы их заливаете. Но это же не так, пусть посмотрят.

Угу, судя по плоским носам и ломаным ушам, эти «соседи» тренируются в закрытых подвалах, пиная бочку с застывшим цементом, разбивая лбом кирпичи, а чтобы выпить с дамами шампанское, просто отгрызают горлышко бутылки, им же, кстати, и закусывая.

И вот их наша Доверия Чрезмерная преспокойно пригласила войти в дом.

– Мужики, надеюсь, вам хотя бы заплатили?

– Не сомневайся, – тихо ответил один, вытащил из-под футболки нательный крест, поцеловал его и сунул обратно. – Подготовились как надо, с благословением, на богоугодное дело шли.

Второй тут же прижал Нонну к стене, ладонью закрывая ей рот, и напомнил товарищу:

– Ведьмак неопасен, главное, пристрелить дьявольского кота!

– Где кот? – спросил меня первый.

Я понимаю, что надо бы как-то расширить характеристики бандитов, банального расчёта на «первый-второй» явно недостаточно, но и уделять им столько чести как-то тоже казалось чрезмерным. Не факт, что в реальной драке мне бы удалось ушатать обоих, тем более что оба типажа натренированы будь здоров, а применять магию…

– Кот в ванной, – сдался я.

Правнучка архангела кинула в меня грозный взгляд, но ни пикнуть, ни вырваться не могла. Незваные гости переглянулись. В руках первого вдруг появился электрошокер, он осторожно прошёл к ванной, открыл дверь, хмыкнул и бросил его внутрь, как гранату.

Раздался жуткий треск, дикий кошачий вопль, потом струйки дыма и запах палёной шерсти побежали из-под двери.

– Там котяра-то с белку ростом, – фыркнул первый. – Гасим ведьмака, во славу божию!

– Погоди, звонка не было, – ответил второй.

– Типа ждём?

– Ровно минуту, – договорились православные бандиты или как их ещё там называть.

Но иногда даже минута – это слишком долго. Дверь просто выпала из петель, а из ванной в прихожую выкатился большущий чёрный шар с оскаленными клыками. Передать ярость свежевымытого и на всю башку пристукнутого током Фамильяра было бы невозможно без ненормативной лексики.

По его вздыбленной шерсти всё ещё пробегали зелёные искры, глаза хаотично вспыхивали синим и красным, из раскалённых ноздрей валил пар, а слова гремели, словно листовая медь о гранитные плиты:

– Кто в дом вошёл без разрешения, достоин органов лишения!

Каких именно органов, можно было даже не спрашивать, когда-нибудь всё кошачье племя захватит пекло и будет дружно варить в котлах ветеринаров-кастратов. Гопники успели перекреститься и…

Наверное, надо бы написать «храбро ринуться в бой»? Но боя не было. По факту это скорее стоило бы назвать несоизмеримым ответом. Господи боже, на тебя единого уповаю, что же он с ними делал, в какие места и как это развидеть…

Но, пока Нонна, прикрыв ладошками глаза, сидела, забившись в угол прихожей, а мой котодемон неспешно размазывал двух безымянных героев тонкой пастелью по паркету, действительно раздался звонок в дверь. Я попросил секундочку тишины и открыл дверь:

– Чем могу быть полезен?

На площадке стоял высокий, невероятно красивый молодой человек в строгом белоснежном костюме-тройке. Встретившись со мной взглядом, он старательно изобразил на лице лёгкое недоумение и вежливо извинился, разворачиваясь ко мне спиной:

– Простите, я ошибся квартирой.

На мгновение мне показалось, что я уже где-то видел этот чеканный профиль, и это были не лучшие воспоминания, но предоставленная секунда тишины истекла, и в прихожей возобновилась гнусная месиловка.

Когда мне удалось отнять у рычащего Фамильяра обеих жертв и выпустить их на волю, два «православных» бандюгана передвигались исключительно на четвереньках и почему-то крайне озабоченно обнюхивали друг друга сзади. Не спрашивайте меня, как котик это сделал! Во-первых, я и сам не хочу знать, а во-вторых, вы же потом спать не сможете…

– Мм… я не… ой… а они сразу!

– Нонна, вы ни в чём не виноваты. – Я опустился на одно колено, нежно обнимая её за плечи. И она прижалась ко мне, как испуганная пташка. – Вы не могли знать, кто наши соседи снизу, а я, как дурак, тоже не предупредил вас, что дверь можно открывать только после того, как Фамильяр подтвердит, что там друзья. Понимаете ли, он умеет чуять плохих людей за километр. Но не надо так волноваться, всё же закончилось хорошо?

Она закивала. Мы встали, я по-прежнему держал её за плечи и, глядя ей в глаза, чувствовал, что такое доверие и открытость дорогого стоят, а вот смогу ли я дать ей всё то, что она вправе получить взамен?..

– Ярослав? – вдруг зажмурилась Нонна, пряча лицо у меня на груди.

– Э-э… что, милая?

– Как вы меня назвали?

– Милая.

– Это так приятно. – Девушка ещё крепче обняла меня, а я её.

– Вы что-то хотели спросить?

– Нет, сказать, – тихо прошептала она. – У вас полотенце упало.

До меня только сейчас дошло, почему она так крепко ко мне прижимается. Потому что я тут стою голый, а она стесняется открыть глаза. О-о, чоткий же Сотона-а…

– Фамильяр, халат!

– Ой, а можно я вам сначала царапины обработаю?

Это было неожиданно и приятно. Разумеется, сначала я таки надел домашние штаны, а уже потом правнучка архангела, закусив нижнюю губу, чтоб сдержать охи и ахи, честно намазывала донкихотовской арникой мои многочисленные ссадины и ушибы. Прикосновения её лёгких пальцев, казалось, сами по себе снимают боль. Это было непривычно, как, впрочем, любое человеческое волшебство. Именно человеческое, мы, маги, так не умеем.

И даже скажу больше, я вдруг почувствовал, что не хочу её терять. Не в плане целительницы, а вообще выпускать из зоны зрения, вдруг она исчезнет и не вернётся, но кому я тогда и зачем нужен? Уж не самому себе, это точно…

А через десять минут мы все трое, довольные и умиротворённые, сидели на кухне, наслаждаясь кофе с зефирками. В принципе, не считая нескольких проблемных моментов, день вполне себе задался. Мне удалось выйти живым и непокусанным из машины оборотня, из «Книжной лавки писателей», поставить на место чёрта из Лусона, всем нам вместе удалось раздобыть волшебную паутину для Гэндальфа Серого, форсировать Неву, не попасться в зубы псам Анубиса, подружиться с эрмитажными котами и выпроводить из нашего дома двух незваных гостей.

Да у большинства населения всей нашей планеты стольких приключений и за год не бывает, как у меня в один день! Можно, конечно, морщить нос, уверяя, что всё это придумано, кругом «рояли» и «смеёмся на слове «лопата», а в реальной жизни всё было бы совсем иначе, потому что нормальные люди так себя не ведут, не разговаривают, не делают…

Так, может быть, поэтому с нормальными людьми ничего и не происходит? Как говорила одна известная актриса, нет никого ненормальнее нормального человека. Эти же слова в той или иной мере подтверждает и древнекитайская мудрость: «Сунь Укун заходит не в каждый дом». Понимаете, о чём я?

То есть прекрасный царь обезьян с шутовским титулом «Мудрец, Равный Небу», не сопоставимое ни с чем дурачество, смех без причины, не человек и не зверь, но легендарный герой, которого и Зло боится, и Добро опасается, появляется лишь там, где верят в иррациональное чудо. Не в богатство, не во власть, не в силу, а именно в сказку, которой открыто не каждое сердце! Так вот, для меня всё это не сказка, а просто жизнь, суровые будни яжмага вне закона…

Белая Невесточка прислала несколько сообщений на сотовый. Общий смысл такой: с ней всё в порядке, она разбирается с теми, кто её сдал туркам (уже не завидую ребятам…), заглянет ближе к ночи, не обижайте Нонну (ага, её обидишь…), если появится Гэндальф, то пусть задержится до её прихода, она непременно хочет поблагодарить его лично (за то, что нёс её по всему городу с юбкой на голове…), короче, всем привет, не скучайте, целую!

Последнее слово уже моя интерпретация. Дождаться поцелуя от Белой Невесточки не удавалось ещё никому. И, не по слухам зная противоречивый характер этой пылкой горянки с черноморского побережья, лично я бы держался от её губ подальше.

…Вечер подкрался незаметно. Вот вроде бы только что мы сели за стол, а за окном уже почти ночь. Звёзды сияли ярче, чем фонари, на крышах соседних домой появлялись фигуры ночных гаргулий. Август на севере весьма специфичен, и если днём можно упариться в тонкой маечке, то к ночи замёрзнешь без пухового одеяла. Переодевшись ради торжественного ужина в чёрную шёлковую рубашку с черепушками и рваные джинсы, я предложил Нонне плед, и она с благодарностью завернулась в него едва ли не с ногами…

– А Гэндальф точно придёт?

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Но у него не так много друзей, фактически трое-четверо, и он знает, что мы его ждём.

– Расскажите мне про тех людей… ну, которых я впустила.

– Ох, смысл о них говорить?

– Они носят крест. – Блондинка отодвинула полупустую чашку. – Христианин не должен так поступать: обманом входить в дом, нападать, угрожать и всё такое… Это неправильно.

Я помедлил с ответом, поскольку просто не знал, с чего начать. Иногда Нонна Бернер сбивала меня лоб в лоб своей… мне не хочется говорить «глупостью», скорее настолько непробиваемой верой во всё лучшее, что находится уже на грани тупизны! Если не за гранью…

– Я кажусь вам дурочкой? – догадалась она. – Нет, не отказывайтесь, я же всё вижу. Вы постоянно меня спасаете, разрешили пожить у вас дома, вы взяли на себя все расходы, но вы прекрасно можете обойтись без моей помощи по хозяйству.

– Вы кажетесь мне самой искренней девушкой на земле.

– И всё?

У меня опять не нашлось ответа, и я не придумал ничего умнее, как поцеловать её в губы. Только на этот раз Нонна не ответила на поцелуй, с равным успехом я мог бы расточать свою мужскую магию перед мраморной статуей Венеры Милосской. Кажется, слови я удар копытом в грудь от липицианского коня Петра Великого, и то не было бы так больно.

Если мне и удалось сохранить лицо, то лишь благодаря деликатному стуку в оконное стекло…

Глава двадцать первая

Солёные губы, холодная сталь

И хищника смрадный след.

Но ты умираешь, когда устал

И веришь, что смерти нет…

Мы все дружно повернули головы, перед нами на высоте третьего этажа парило улыбающееся привидение. От широкополой шляпы нашего старика не осталось и следа, а опасная, разъедающая призрачную плоть болезнь перекинулась на рукава и длинный плащ. Чёрные дыры с искрящими краями казались какими-то жутковато живыми пятнами лишая…

– Заходи. – Я встал, гостеприимно распахивая окно.

– Дорогой друг, как счастлив я вновь посетить сей дом, где всегда рады усталому путнику. – Старик Гэндальф тепло улыбнулся мне, отвесил церемонный поклон правнучке архангела и подмигнул Фамильяру.

Котодемон, до этого мирно дремавший на диване, не вмешиваясь ни во что, тут же вскочил на задние лапы, поставил на стол бокал для виски и вопросительно обернулся ко мне:

– Хозяин сам нальёт штрафную или позволит – налью я?

Хм, вот ведь удивительное дело, а ведь периодически у этого хвостатого словоблуда складываются неплохие ассонансные рифмы. Наверное, количество таки постепенно, очень медленно, скачкообразно, шаг вперёд, два назад, но переходит в качество.

Дальнейшая часть вечера пошла уже гораздо бодрее. Мы с Нонной синхронно переключили всё своё внимание на нашего, наверное, уже можно сказать, общего друга.

Геннадий Сергеевич добродушно шутил, с наслаждением нюхал виски, рассказывал, как нежно он нёс пойманную на бреющем полёте Невесточку, как слушал её эмоциональную ругань, почему-то на ингушском, но не сдался, а честно доставил её на наш балкон, оставив дожидаться возвращения всей остальной команды. Да, он её слегка связал, но не так чтоб прям жёстко, просто боялся, что черкешенка может спрыгнуть с балкона.

Сам надолго остаться не смог, – увы, годы не те, силы тоже, и, прямо скажем, он здорово вымотался за этот неполный час или чуть больше. В общем, ему пришлось отправиться куда-то вниз по Неве, в сторону Крестовского острова, где отдыхал практически весь день на чердаке какой-то библиотеки. Ну понятно, что не какой-то, а вполне конкретной, просто название и точный адрес выветрились из моей головы. Я и слушал-то его, честно говоря, вполуха, простите…

Но именно сейчас вдруг абсолютно точно в моей памяти слились в одно два случайно увиденных профиля. Тот незнакомец, что смотрел в наше окно ночью, и красавчик в белом, позвонивший в нашу дверь, были одним и тем же лицом! Моя профессия (а я всё ещё хочу в ней оставаться) не предполагает чрезмерной веры в случайность подобных совпадений.

Да, они бывают, но не столь явно и прямолинейно. Тем более что оба крещёных бандюгана, обманом вломившиеся в наш дом, говорили о том, что должны дождаться звонка. Что, если речь шла не о телефонном вызове, а именно о звонке в дверь? Тогда неудивительно, что этот тип пришёл почти что сразу, не рассчитав время на какие-то полторы минуты.

Не знаю, не знаю, возможно, всё не так и я просто накручиваю сам себя, но, учитывая, что в прошлый раз мне не хватило мозгов попристальнее присмотреться к навязчивому бомжу, по факту оказавшемуся страшным демоном ада, едва не порвавшим нас всех, – стоило задуматься и перестраховаться…

Если бы не одна слезинка Нонны Бернер и её прадеда-архангела, наша история кончилась бы ещё два дня назад. А народная мудрость учит нас, что, обжёгшись на молоке, лучше предварительно дуть на воду. И да, чуть не забыл, наша наивная блондинка тоже говорила о каком-то невероятно красивом мужчине, который подхватил её, когда она пыталась сползти вниз с бронзового верблюда генерала Пржевальского. Не о нём ли речь?

А если о нём, то какого дьявола эта смазливая морда трётся вокруг нас? Нонну можно называть разными эпитетами, но никак не легкомысленной кокоткой или расчётливой стервой. Но тем не менее, описывая того мужчину, она сказала, что он был «красив как никто». То есть, получается, я не иду с ним ни в какое сравнение? Ладно, пусть…

Мне пришлось едва ли не до крови закусить нижнюю губу, а потом залпом осушить свой бокал. Как ни парадоксально, виски отрезвлял. Я опомнился, включил голову и признал, что ревность плохой советчик. Причём практически во всех вопросах. Попробуем рассуждать без эмоций, насколько это возможно…

По факту наши отношения с правнучкой архангела ограничивались тем, что я ей явно нравился, а она была мне слегка симпатична. Разумеется, между нами имела место быть некая химия, ну, если так можно выразиться, она любила, а я позволял себя любить. Однако прошлой ночью что-то вдруг надломилось, и уже сегодня её губы были хоть и теплы, но безответны. А в отношениях равнодушие всегда более угнетающе, чем прямой отказ.

Я извинился, попросив разрешения на пару минут покинуть общую беседу. В тишине своего рабочего кабинета, среди привычного готического антуража, мне всегда думалось легче. Тем более что и мысль-то, по сути, была всего одна: если тебе нравится девушка, на что ты готов ради неё? Всё прочее детали и растекания по древу. Но самое поганое, что мне категорически не хотелось отвечать на этот простенький вопрос, как и брать на себя ответственность за свои же поступки. Я подошёл к окну, распахнув его в ночную питерскую свежесть, и…

– Чоткий же Сотона!

С крыши соседнего здания на меня смотрел тот самый молодой человек в белом костюме. Он просто сидел, свесив ноги, и пристально смотрел в моё окно. Не успев толком выругаться, я протянул руку, и боевой посох яжмага прыгнул мне в ладонь. На таком расстоянии он получит энергетический разряд прямо между глаз, и ничто меня не остановит, ибо никакие ограничения не возбраняют защищать свой дом!

Я принял положение Соколиного Глаза для стрельбы стоя, но красавчик и бровью не повёл. Отлично видел, что его взяли на мушку, но даже не удивился. Не знаю, о чём я тогда думал и что бурлило в моей крови, но я практически спустил курок, когда за его спиной вдруг распахнулись огромные белые крылья. Ангел…

Каким-то невероятным чудом мне удалось откинуться от окна, так что короткая зелёная молния ушла в созвездие Ориона, а когда вновь посмотрел на крышу, там уже никого не было. Я опустился в кресло, тупо пытаясь унять дико бьющееся сердце, а ситуация с каждым часом становилась всё веселее и забавней. Тот, кого я почти уже считал врагом, оказался другом.

Получается, за нашей блондинкой Нонной приглядывает белый ангел. Что ж, учитывая её родственные связи с самим архангелом, это неудивительно. Прадедушка наверняка приставил к ней небесную охрану, и, припоминая всуе наши недавние, а порой и опасные приключения, это выглядело вполне себе разумно. И кстати, многое объясняло.

Ангелы очень непростые существа. С одной стороны, они подчинены воле Всевышнего в сложносоставной полувоенной иерархии, то есть своей воли не имеют. С другой стороны, чтобы следить за кем-то, вмешиваясь в рискованные ситуации с целью заботы и защиты, необходимо импровизировать и быстро принимать самостоятельные решения. То есть как ни верти, но тот белый парень с крыльями должен был иметь не самый низкий ангельский чин.

Вернув посох на место и убедившись лишний раз, что на крыше никого нет, я закрыл окно. Меня всё ещё немного потряхивало – встреча с настоящим ангелом, знаете ли, не самое банальное событие. За моей спиной едва слышно раздались мягкие кошачьи шаги.

– Хозяин пребывает в грусти? Пей виски, и тебя отпустит!

Стоящий в дверном проёме покачивающийся Фамильяр фамильярно (уж простите!) протягивал мне недопитую бутылку.

– Гэндальф болтает с Нонной? Надеюсь, им не скучно…

– Щебечут, словно пташки в мае! Тебя при этом не ругают. И даже более скажу, твой призрак ходит по ножу, давая вслух совет девице в тебя немедленно влюбиться!

– А она? – Я запрокинул голову, делая большой глоток прямо из горлышка.

Демон ответил не сразу. Он облизнул губы, на минуточку задумался, словно бы испытывая моё терпение, потом прикрыл глаза и ответил:

– Я думаю, ей тоже плохо. Но эта чистая дурёха, эта невинная овечка не скажет, как болит сердечко…

Пересев на диван, я кивнул коту, и он тут же угнездился рядом. Мы поочерёдно пригубили из всё той же бутылки. Хороший виски своего рода обряд посвящения, его нельзя пить с кем попало. Я рассказал Фамильяру о белом ангеле с крыльями, которого чуть было не пристрелил на крыше соседнего дома. Он подтвердил, что такой поступок вряд ли бы поднял мой рейтинг в глазах Хранителей, Чумного Доктора, Невесточки, Гэндальфа, Нонны да и вообще почти кого угодно.

Подобные вещи слишком близки к развязыванию новой бескомпромиссной войны между Добром и Злом, посему даже красавица-горилла меня бы не одобрила. Свет и Тьма предпочитают булгаковскую гармонию, в том смысле, что война за человеческую душу идёт на территории той же самой души, но в каждом случае строго индивидуально.

Ковровые бомбардировки райских кущ неприемлемы ровно в той же степени, как и массированное вторжение бронетанковых дивизий в пекло. Никто не хочет рисковать самоуничтожением, это скорее наша чисто человеческая привилегия…

– Пойду присоединюсь, а то уже неудобно.

– Ты знаешь, мне приятна Нонна, – невпопад ответил задумавшийся о чём-то о своём чёрный котик. – Но, оставаясь непреклонным, скажу: однажды, страшной ночью, она тебе закроет очи!

– Ты пьян.

Он нагло ухмыльнулся мне в лицо, демонстрируя пугающий набор (или перебор) отличных острых зубов, способных на раз перекусывать строительную арматуру. Можно было бы, конечно, дать ему по башке, но в глазах моего демона светилась искренняя печаль.

– Было время, когда ты сам мечтал убить меня, а теперь страдаешь из-за того, что это сделает кто-то другой?

Фамильяр не удосужился ответить, не факт, что он вообще расслышал мой вопрос. Ну и ладно, оставив почти пустую бутылку в его нетрезвых лапах, я встряхнул головой, поспешив присоединиться к своим друзьям на кухне. В конце концов, надо передать Гэндальфу волшебную паутину от египетского сфинкса, и очень надеюсь, что она поможет. Потому что, если нет, я этому испанскому гитаристу все рога, на фиг, поотшибаю!

Мой призрачный друг даже слезу пустил, когда мы с правнучкой архангела, смеясь, рассказывали ему о том, как смогли добыть для него «лекарство», как прыгали через Неву, как за нами охотились псы Анубиса, а наши спасители, эрмитажные коты, едва не зализали Нонну. Он с благодарностью принял несколько прядей золотой паутины, при нас поднеся их к искрящим дырам, и – о чудо! – они затягивались буквально на глазах.

Блондинка счастливо хлопала в ладоши, незаметно подкравшийся котодемон тащил уже вторую бутылку из моих запасов. Он знал, где брать. Какие-то полгода назад мне удалось оказать одну маленькую услугу питерскому клубу русских шотландцев «Мужчины носят килт». В Сети вы его не найдёте, группа закрытая по примеру эдинбургских клубов.

Не так чтоб уж совсем серьёзное дело, всего лишь один слишком ретивый депутат, известный борцун за духовные скрепы, требовал закрыть ребят за «пропаганду идей ЛГБТ», «потому что только бабы ходят в юбках!». Пришлось отправить ему письмо с одним очень полезным заклинанием, после прочтения которого у человека появляются другие более насущные заботы. Например, почему диарея уже две недели не проходит?!

Так вот руководство клуба в знак признательности каждое последнее воскресенье месяца присылает мне ящик односолодового. Разумеется, хорошего. И да, повторюсь, если вам не нравится виски, значит, вы просто пока не нашли свой сорт.

В общем и целом вечер прошёл прекрасно, все наговорились, насладились обществом друг друга, и даже Нонна, как мне казалось, вновь смотрела на меня с прежним теплом во взгляде. Белая Невесточка так и не смогла присоединиться к нашей компании, но хотя бы позвонила, сказав, что тысячу раз извиняется, но появившиеся неотложные дела не дают ей возможности лицезреть нас прямо сейчас.

Если кто ещё не понял сути, то это означало, что она нашла тех, кто не заступился за неё перед турками. Хотя сама вроде как говорила, что была бы рада выйти замуж за Гиресуна? Но Геленджик всегда противоречива, поэтому сегодняшняя ночь для неё будет посвящена возмездию. А мстить хоть кому на Кавказе умеют страстно и со вкусом, отнюдь не дожидаясь возможности подать это блюдо «холодным». Причём все. И уж как управляются с кинжалом кавказские женщины, я искренне не пожелаю узнать никому…

Гэндальф остался ночевать у нас. Я предоставил в его распоряжение всю кухню, так что старый призрак с удовольствием растянулся на диване. Фамильяр, изображая бдительного часового, дважды обошёл всю квартиру, заглянул во все углы, проверил все окна и доложил о полном контроле над вверенной ему территорией. Правнучка архангела отправилась в ванную, а я вернулся к рабочему столу. Важных дел не было, но коза с пентаграммы считала, что на одно письмо мне бы всё-таки стоило ответить…

«Дорогуша ты наш, Ярослав Мценский! Да, да, ибн Гауда, мы вас помним, ха, ха! А вы про нас не забыли? Это старпенссивбредрэпернутая группа «Кастето-пистолето»! Новый слоган при подаче на выступлениях, зацените? Поскольку вы, дружище, молчите на все наши взаимовыгодные предложения и даже не отреагировали на короткий рэпчик в вашу честь, мы решили перевести вам деньги вперёд. Авансом, так сказать. Двести сорок шесть рубликов, между прочим! Но ждём ответных чувств! Шутка-а! Короче, суровый вы наш, выходим со встречным предложением, наш рэп должна послушать глава ДК им. Ленсовета. Уверены, что ей понравится, но пробиться к ней напрямую вариантов нет. Внизу ссылка на наш последний хит, типа Ленин и Сталин ведут рэп-баттл за обладание старушкой Крупской. Это бомбически, как говорит мой внук! Так вот, Ярославчик, дружище, товарищ наш, можете сотворить чудо, чтоб этот текст попал прямо ей в руки? Да что уж там, можете, конечно! За двести сорок шесть рублей-то, а?!»

– Могу, – неожиданно для самого себя согласился я. Козлиная морда удивлённо вытянулась. – А что такого, плёвое дельце…

Найти электронные контакты ДК было несложно, убедиться в том, что адрес рабочий и регулярно проверяется, – тоже, а уж прикрепить к нему ссылку пожилых рэперов вообще не вопрос.

В дверь поскреблись, в мой кабинет осторожно шагнула страшно смущённая Нонна.

– Вы не заняты? Можно вас…

– Для вас я всегда свободен, и, разумеется, вам меня можно…

Она храбро шагнула ко мне босиком, одетая лишь в тонкий полупрозрачный халатик, едва прикрывающий грудь и плечи, но длинный, почти что в пол. Чоткий же Сотона, я успел захлопнуть планшет, пока у любопытной козы отвисала нижняя челюсть.

– Вы не замёрзнете?

– Не знаю. Я… я глупо выгляжу во всём этом?

– Нет!

– Снять?

– Да! – едва ли не выкрикнул я, но вовремя опомнился. – Простите, что-то меня накрыло…

Нонна тоже нервно икнула, быстро возвращая спущенную бретельку на левое плечо. Я взял её руки в свои. Мы боялись смотреть в глаза друг другу, прекрасно понимая, что потом произойдёт. Правнучка архангела коснулась упрямым лбом моей груди.

– Вы такой… хороший, вы всё мне прощаете, возитесь со мной, терпите меня. Могли бы давно вернуть на небо или передать под опеку тем же Хранителям. Со мной сложно…

– С вами удивительно легко, – как можно искреннее солгал я.

И хотя она прекрасно поняла, что я вру, но не обиделась. И кажется, наоборот, даже хихикнула под нос…

– Мне трудно себя понять. Не ангел и не человек, не сектантка и не атеистка, у меня есть имя и фамилия, но нет прошлого, всё, что мне оставили, – это слишком скудные обрывки воспоминаний вперемешку с чистым враньём. У меня нет родителей, нет друзей, нет родины и своего жилья, даже паспорта нет. Кто я, скажите?

Я обнял её, осторожно поглаживая по голове. Мы стояли вдвоём у окна, залитые лунным светом, и лишь всё крепче вжимались друг в друга. На минуту мне захотелось вдруг спасти эту наивную бедняжку от всего на свете и ещё как следует встряхнуть за грудки её небесного прапрапрапрадедушку, чтоб у того наконец-то появилась совесть. Он выкинул бедную девочку в земную реальность, не обучив, не подсказав, не дав даже элементарных знаний о том мире, куда она попадёт.

За что ей перепало всё это? Какова высокая цель её пребывания здесь? Почему именно Санкт-Петербург? В чём смысл всех интриг Хранителей? Какая роль во всей этой случайной игре отведена мне и чем вообще всё может (будет, должно) закончиться?! Вопросов всегда больше, чем ответов. И, пожалуй, это единственное, что неудивительно…

Нонна подняла голову, её глаза были полуприкрыты, ресницы вздрагивали, а губы тянулись к моим. Она ничего не говорила, не спрашивала о будущем, не искала гарантий, ей был нужен только мой поцелуй, и я не сомневался ни на секунду. Но чёрная тень взлетела за окном, и резкий удар по стеклу едва не разбил его вдребезги!

Мы отшатнулись, потом на подоконнике материализовался выпустивший когти Фамильяр и, обернувшись ко мне, прорычал:

– Прости, хозяин, только это… тебя, короче, ждёт карета…

Действительно, внизу, под нашими окнами, стояла та самая чёрная карета, запряжённая двумя высокими фризскими жеребцами иссиня-чёрной масти.

– В смысле еду я один?

Мрачный кучер привстал на козлах, приподнял капюшон и, открывая совершенно плоское бумажное лицо с вырезанными дырками глаз, медленно кивнул. В его руках нервно поигрывал длинный бич. Правнучка архангела вдруг схватила мою правую ладонь, приложив её к пылающей щеке. Она не хотела меня отпускать, ни сейчас, никогда.

– Можно я с вами? Я быстро переоденусь и… Или прямо так едем?

– Боюсь, что со мной хотят переговорить наедине.

– Я могу подождать вас в карете.

– Нет, не уверен, что это хорошая идея. Там может быть долгий и грубоватый мужской разговор. Фамильяр?

– Дать молока, снести в постельку спать, не тормошить, не злить, не кантовать? – понятливо закивал котодемон. – И если это твой приказ, исполнен будет он на раз!

Я посмотрел в глаза Нонне. Там отражалось столько любви и нежности, что мне захотелось сию же минуту убить всех трёх Хранителей. Они это заслужили, нельзя отрывать человека от человека в такую минуту. Меж тем длинный бич вновь щёлкнул по нашей оконной раме. Да так, что чуть вся рама целиком не вылетела.

– Можно мне выйти на минуту и откусить башку кому-то? – с надеждой вскинулся Фамильяр, хотя прекрасно знал мой ответ.

Я пообещал вернуться как можно скорее и едва ли не бегом выскочил из квартиры. Казалось, что если я буду двигаться медленнее или хоть раз обернусь, то уже не смогу уйти от этой странной девушки, которая, похоже, так и останется неподвижно стоять у окна в моём рабочем кабинете, высматривая в ночи возвращение чёрной кареты…

Глава двадцать вторая

И в каждой молитве, при каждом дне

Я свой за улыбкою прячу страх.

О, только бы ты вернулась ко мне,

Вернулась хотя бы в снах…

Мы ехали быстро. Собственно, фризов можно было бы гнать и в галоп, на улицах сейчас не такое движение, как днём, но, похоже, возница всегда держал один и тот же ритм. Мелькали эффектно подсвеченные дома, фланировали ночные прохожие, пару раз мимо неспешно проезжали полицейские машины, не видящие нас в упор или не желающие обращать внимания. Нева казалась живой, переливаясь под лунным светом, словно гигантская чёрная белуга. По реке до сих пор шастали пароходики с туристами, ночной город с воды производит неизгладимое впечатление.

Мы пронеслись мимо Меншиковского дворца, потом направо по линии и уже там свернули в сторону порта и промзоны. Я не вижу нужды в дотошном описании нашего маршрута, в конце концов, местонахождение особняка братьев Брусницыных не секрет и любой может заказать туда экскурсию. Достаточно заглянуть в Интернет.

А вот мой точный адрес я нигде никогда не указываю, и это правильно. По уши хватает того, что нас, яжмагов, дёргают по электронной почте неадекватные клиенты, представьте, что было бы, заявись я домой, а парадная набита митингующими психами?!

– Вы здесь не стояли! Мне только спросить! В очередь, сукины дети, в очередь!

Далее возмущённые соседи вызывают полицию, начинается драка, кричат дети, воют собаки, на шум спешит телевидение, приезжают врачи из психиатрической клиники, им тоже навешивают, в общем, кто как, а лично я не сторонник такого счастья…

Чёрная карета остановилась так резко, что меня кинуло носом на противоположное сиденье. Благо оно мягкое, ничего не ушиб и не отбил. Как я понимаю, это была мелкая месть извозчика за наши прошлые тёрки, что ж, все мы не ангелы. Дверь в особняк оказалась заколочена досками, но если согнуться в три погибели, то вполне можно пролезть.

– То есть вы приглашаете только тех гостей, которые готовы склонить голову? – обернувшись, спросил я, но возница чёрной кареты уже тронул поводья.

Хорошо, если нет ответа, то и вопрос можно считать ничтожным. Я поднапрягся, оторвал две доски к чертям собачьим и вошёл в двери, как и полагается потомку аристократов, в полный рост. Вот так, господа! Если вы считаете, что яжмага можно поставить вне закона, то моё самоуважение вам не отнять…

Внутри скупо горели свечи. Чёрная ковровая дорожка вела меня в левое крыло, где в отдельной зальной комнате висело то самое проклятое (с ударением на первое «о») зеркало. У меня не было с собой посоха, магических колец, токсичных заклинаний, то есть практически ничего. Мне нельзя здесь колдовать. Но и не пойти по приглашению также невозможно, ибо есть вещи, исполнять которые вас просто заставят.

– Яжмаг Мценский, – равнодушно приветствовала меня мрачная фигура в коричневом плаще, шляпе и птичьей маске.

– Чумной Доктор, честь имею! А почему сегодня без факела и без топора?

Он молча развёл руками, и из-за его спины показался десяток вооруженных теней. Похоже, ко мне начинают относиться серьёзнее, чем я того заслуживаю. Зеркало Дракулы вздрогнуло, вспыхнуло искрами, заиграло разноцветными волнами, и вот неизменная троица Хранителей милостиво соизволила обернуться в мою сторону:

– Ярослав ибн Гауда Мценский. Бывший яжмаг вне закона, а ныне рядовой подозреваемый. Мы вызвали вас на допрос.

Я скрестил руки на груди, всем видом показывая, что пока готов только слушать.

– К нам поступило заявление от некоего яжмага-анималиста Ефимова, более известного всем как Фима Синий. Он в письменной форме обвиняет вас в обмане и лжи! Вы заставили его, законопослушного и примерного яжмага, участвовать в ваших аферах. Подвергнутый вами гнусному шантажу, он был вынужден оживить бычьи рога в испанском ресторане, что привело к немалому разрушению и даже жертвам! Вы также подбили его украсть бронзового коня у Петра Первого! И это когда вы ещё не были вне закона…

Честно говоря, если я хотел выслушать все их речи хохоча и с максимально презрительным выражением лица, то вот оно-то у меня как раз и не получилось. Ну, в том смысле, что резко пропал голос, потому что уж от кого от кого, но от дорогого друга Фимы я такого не ожидал. И высокомерная мина на физиономии гарантированно сменилась глупым и растерянным выражением лица.

– У нас есть информация, что вы регулярно переводили ему деньги с целью спаивания. Он умолял вас этого не делать, так как боролся с алкогольной зависимостью. Тем не менее, даже когда вас объявили вне закона, вы продолжили терроризировать гражданина Ефимова. У нас есть все доказательства того, что это именно вы использовали для похищения Белой Невесточки (Геленджик) бронзовые скульптуры чижика-пыжика и верблюда с памятника учёному и исследователю Азии генералу Пржевальскому. Что вы можете сказать в своё оправдание?

– Чушь, – наконец выдохнул я, кое-как овладев голосом. – Во-первых, ничего этого не было. Во-вторых, всё было не так. И, самое главное, мой друг не мог такого написать!

– Мы понимаем, что вы вправе не верить нам на слово, хоть это и странно, – снисходительно хмыкнув, переглянулись Хранители. – Тем не менее указанное заявление существует и будет рассмотрено в рамках судебного разбирательства в отношении вас. Никуда не уходите из города.

– То есть я под домашним арестом?

– Нет, нет, что вы. По зрелом размышлении мы решили, что оставлять вас на свободе слишком опасно. До суда вы посидите в подвалах этого особняка. Возьмите его!

– Чоткий Сотона-а…

Я успел всего лишь раз врезать Чумному Доктору, очень удачно, кстати, свернув клюв на одну сторону и отправив очки в другую, когда тени толпой скрутили мне руки за спину. Призрачные твари обладают немалой силой, а причинить им хоть какой-то серьёзный вред кулаками практически невозможно. У меня по-любому не было шансов.

…В себя пришёл уже в полной темноте. Такой плотности и качества, что я долго не мог понять, открыты у меня глаза или закрыты. Лежу на холодном полу, ни сквозняка, ни чьего-либо дыхания. Тишина. Где-то я читал, что для запугивания пленников рекомендуется включать звук мерно капающей воды или плач ребёнка, но если ваша цель свести человека с ума – тогда полное безмолвие и темнота. В моём случае оно не сработает, мне просто не дадут достаточно времени, чтобы свихнуться.

– Они настроены на показательный суд, – вслух сказал я, и мой голос разнесло эхо. Значит, помещение немаленькое.

Полагаю, долго тянуть не станут. Я здесь с ночи, следовательно, уже утром Фамильяр начнёт волноваться. У демонов свои тараканы, они и желают тебе смерти, но жутко переживают, когда ты ушёл, а им грустно. Говорят, хаски способны всю квартиру разнести от тоски по любимому хозяину, который вышел в магазин и его нет уже шесть минут! Обои порваны, стены расцарапаны, мебель изгрызена, всё, что можно разбить, разбито, а посреди всего этого бардака сидит на попе милый пушистый пёсик с голубыми глазами. Печалька-а…

Ну, в этом смысле я, конечно, перебрал. Фамильяр ничего в квартире крушить не станет, не в его правилах сначала наводить порядок, а потом его же изничтожать. Нонне он также вреда не причинит, эта парочка давно спелась в дуэте. Старину Гэндальфа по-любому тронуть весьма проблематично, как и Белую Невесточку, если она уже пришла.

Я имею в виду, что она обещала прийти утром, но, как вы понимаете, женщины строят свои планы исходя из сиюминутных порывов, поэтому столь же легко и пламенно их меняют. Может вообще заявиться в конце недели. А может отправить эсэмэску о том, что занята до конца месяца. Или даже не отправить, какие проблемы? С другой стороны, если рассуждать трезво, то, скорее всего, дело будет так… Фамильяр станет меня искать. Пока жив хозяин, домашний демон никогда не оставит его. Сколько я знаю деятельный, смиренный, взрывной, нежный, ласковый и чрезмерно заботливый характер Нонны Бернер (а мы знакомы уже дней пять или шесть), она всех поднимет на уши, как только проснётся и убедится, что меня до сих пор нет дома!

Я попробовал сесть. Опереться спиной было не на что, зато руки и ноги не связаны. В карманах пусто, сотовый и ключи от дома исчезли. Нет, не испарились, естественно, их у меня тупо конфисковали. Хотя наверняка дозвониться куда-либо из глубин подвалов Васильевского острова вряд ли возможно. И речь даже не о серьёзных магических щитах, тут просто ни одна сеть не ловит.

Что ж, устроившись в позе лотоса, как настоящий крымский татарин где-нибудь на каменистом склоне горы Аю-Даг, я попробовал расслабиться и мыслить позитивно. Ну или хотя бы отстранённо. Что рискнут предпринять мои друзья, возникни у них вдруг такое желание?

Чёрная карета может кататься по всему Санкт-Петербургу, но конечная остановка у неё всегда одна – дом братьев Брусницыных. Старому призраку всё равно нечем заняться, а игрища толкиенистские он обожает. Полчища врагов, звон мечей, треск копий и свист эльфийских стрел. Что может быть веселее, чем на старости лет, подлечившись, взять штурмом крепость орков? Белая Невесточка, может, всё ещё и точит на меня зуб за то, что я разрушил её свадьбу, но тем не менее не упустит момент ещё раз подраться. Кажется, я плохо её знал, может, ей вообще нравится всё, что связано с глобальным мордобоем Добра и Зла? Про Нонну вообще молчу, но когда вся эта четвёрка придёт сюда…

Тут все мои мысли перескочили к самой первопричине моего заключения здесь. Чертовски трудно было поверить, что мой задушевный приятель вот так легко выступил за мой арест, выдал какое-то дурацкое заявление, прекрасно понимая, как и во что это может вылиться.

Яжмаг – суровая профессия ещё и потому, что налагает на нас массу строгих ограничений. Помните, как в книге про того же очкарика со шрамом волшебникам запрещалось колдовать при обычных людях? Ну, они, разумеется, плевали на это правило, однако оно было и якобы за нарушение могли отшлёпать или поставить носом в угол. Но это же Великобритания, зона толерантности и всепрощения, у нас всё строже.

В наших российских реалиях любое отступление от установленных правил всегда чревато неотвратимой грозности наказанием. Я отдавал себе отчёт, что получу по полной, когда вырвал правнучку архангела из лап воодушевлённых Хранителей. И да, когда мне передали постановление о том, что отныне я вне закона, тоже понятно и заслуженно, не поспоришь. Теперь мне нельзя пользоваться магией.

Но это ограничение может быть снято впоследствии, если хорошо себя вести или вдруг совершить какой-то несоизмеримый подвиг во славу Света. А до этого да, ты лёгкая жертва всякого, кто нуждается в твоей крови! Тебе перегрызут глотку посреди Невского или Лиговского, но никто из так называемых сил Добра не попытается за тебя заступиться. Так что сиди дома, дрожи под кроватью, бойся всякого стука в дверь, ты всё равно умрёшь…

А как быть, если яжмаг не захочет подчиняться законам и быстренько перебежит на сторону Тьмы? Всего один вопль о помощи, договор, подписанный кровью, ритуальная человеческая жертва, и всё! Теперь его не тронут оборотни, бесы, ведьмы, вампиры и прочая питерская нечисть. Живи, сколько сможешь, чёрный яжмаг!

Для тёмной стороны ты всегда будешь презираем как предатель, но тем не менее всё равно уже свой. Можешь участвовать в пьяных шабашах, пить кровь младенцев, совокупляться с уродливыми ведьмами, бить стёкла из рогатки и ставить подножки старушкам, переходящим улицу. Вот только на моей памяти очень немногие смогли вписаться в чужие правила игры и так же сгорели в течение считаных дней, но уже от руки сил Добра.

Резюме? Опять-таки, как ни крути, ты всё равно умрёшь.

Хотя, конечно, в моём случае троица Хранителей предпочла бы, чтоб меня убил кто-то из представителей тёмной стороны. Ибо так будет проще убедить правнучку архангела, что в память о её знакомом яжмаге она должна пожертвовать свою кровь на благо сил Света…

– Мценский? – раздался из темноты низкий мужской голос с бархатным оттенком.

Готов поклясться чем угодно, что раньше я не слышал даже чьего-либо дыхания. Возможно, у меня начались слуховые галлюцинации? Полная тишина и абсолютная темнота способны и не на такие малоприятные вещи. Подождём…

– Ты не знаешь меня, и моё имя тебе ни к чему. Но я хотел поговорить с тобой о той девочке, Нонне Бернер, – вновь прорезался голос. – Расскажи мне о ней?

Я завертел головой, но он словно бы шёл отовсюду, возможно даже рождаясь в моём мозгу. И хотя тембр казался мне знакомым, это почему-то было даже немного пугающе.

– Что ты хочешь знать? – спросил я. Видимо, у самого себя, но это уже детали.

– Она влюблена в тебя. У вас уже был секс? Как она в постели? Что ей нравится?

– Благородные мужчины и сами не спрашивают о таких вещах, и не треплются о них с другими.

– Профессия яжмага и благородство редко совместимы, эта роскошь им не по карману, – высокомерно хмыкнули мне в ответ.

– Бывают исключения…

– …лишь подтверждающие правило.

– Но тем не менее, – упёрся я. Голос это понял.

Есть множество разговорных тем, на которые меня только заведи, потом и не заткнёшь, пристрелить проще. Но точно так же присутствуют вещи, публичное обсуждение которых за рамками моего воспитания. Отец был чрезвычайно строг в этом плане, он даже к своей жене, моей маме, обращался исключительно на «вы». Так его воспитал дедушка, так было принято в их кругах, а я чту традиции.

– Что ей передать от тебя? Есть какие-то пожелания, слова? Может быть, признание или прощальный подарок?

Я задумался. Во-первых, смущало такое пылкое стремление навязать мне свои услуги, а во-вторых, если мне и есть что сказать Нонне, то я предпочёл бы сделать это сам, без посторонней помощи, чужих ушей и рук. Вот только будет ли у меня такая возможность?

– Нет, – ответил голос, словно читая мои мысли.

Потом вновь наступила тишина. Единственное, что я мог слышать, так это собственное дыхание. И почему-то меня оно ни капли не успокаивало. Зачем знакомый голос задавал мне такие вопросы? Кому понадобилось знать о наших интимных отношениях с правнучкой архангела? Кто был уверен, что может передать ей мои последние слова?

Я не знаю, сколько прошло времени. Приблизительно от получаса до года или больше, темнота имеет метафизическое свойство растягиваться до размеров вечности. Возможно, я даже уснул. Потому что свет не ударил по глазам, а проявился мягко, вежливо, деликатно размыкая мне ресницы. Традиционно силы Добра всегда славились чутким отношением к пленникам собственных тюрем, спасибо и за это.

Те же безмолвные тени, слуги Чумного Доктора, поставили меня на ноги, сопроводив по скользким ступеням куда-то наверх. Я не сопротивлялся, мне было всё равно. Справедливого суда как такового над нашим братом не бывает. Адвокаты, свидетели, присяжные, изучение доказательств, улики, прения сторон, время на обжалование – ничего подобного и не ждите. Обвинение, приговор, исполнение. Всё.

Как вы понимаете, это связано с тем, что яжмаги слишком свободны и нередко переходят дорожку как одной, так и другой стороне. Нам нравится исполнять лишь собственные капризы, не прибегая к полюсам силы и не маршируя ни под чьими знамёнами.

Свобода во все века стоила дорого. Примерно столько же, сколько человеческая жизнь. И я понимал, что прямо сейчас могу лишиться и того и другого. Просто у меня не было выбора, моё мнение относительно происходящего вокруг меня же больше никого не волнует.

Через несколько минут блужданий по коридорам и переходам вверх-вниз тени всё-таки вышли в большой зал. Здесь горели свечи в старинных канделябрах, всё вокруг сияло чистотой и аристократичностью в вольной смеси с купеческим вкусом. Натёртый паркет едва слышно поскрипывал в такт моим шагам. Общество собралось соответственное.

Справа у проклятого зеркала Дракулы стоял Чумной Доктор, в одной руке у него был топор с причудливо изогнутым лезвием, в другой – пылающий факел. За его спиной стояли две бронзовые фигуры – памятники городовому и фотографу. Видимо, один будет присматривать за порядком во время суда, а другой – снимать всё это дело для истории.

Напротив них в эффектном, то есть максимально облегающем и откровенном платье красовалась на высоченных каблуках брюнетка Гилла из «Книжной лавки писателей». А рядом с ней мялся с ноги на ногу тот самый чёрт из Лусона. Правда, сейчас кудрявый рогоносец был без гитары и уже не выглядел таким самоуверенным испанским мачо.

Возглавляла всё сообщество та же привычная троица Хранителей, на этот раз стоящих у закрытого окна. Лица скрыты капюшонами, одеяния в пол, фигуры слегка покачиваются, словно колеблемые дыханием, но вроде как это не голограмма.

Надеюсь. Без колдовства не определишь, а мне это сейчас запрещено.

В самом зеркале Дракулы пока никто не появлялся. Впрочем, как и не отражался тоже. Чёрное стекло казалось совершенно матовым, словно залитым китайской тушью. Однако казалось, эта чернота ведёт себя как живое существо, то вздрагивая, то пытаясь выплеснуться через край старинной златокованой рамы. Зеркало валашского господаря испытывало голодное нетерпение…

Глава двадцать третья

Старик, твой великий корабль лежит в песках.

Герой, твоё время тем же унылым песком в носках,

Надеется робко на чей-нибудь поцелуй.

Забей. Забудь. Никого уже не ревнуй.

Никого из представителей моей банды видно не было. Допустим, им не сообщили точного времени суда, или вдруг кончился виски, или правнучка архангела ещё выбирает платье, или они все до сих пор переругиваются, строя планы моего спасения. Но тем не менее я абсолютно точно знал, что они появятся – куда им деться, чоткий же Сотона?!

– Бывший яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, – торжественно начали Хранители, дружно воздев руки над головой. – Ваш час пришёл! Отныне вы в руках самого непредвзятого и праведного суда на свете. Склоните же смиренно голову и ожидайте нашего решения без слов одобрения или возгласов протеста.

Я промолчал. Да, у меня было много чего сказать или даже высказать, но нет. Не хочу доставлять им такой феерической радости, облезут…

– Ваша вина глубока, страшна и, что самое главное, доказана!

«Детский сад какой-то, мальчики-зайчики и девочки-белочки», – подумал я.

– Слово имеет представитель тёмной стороны. – Хранители обернулись к горилле.

– Условной тёмной стороны, – сногсшибательно улыбнувшись, поправила она.

Чумной Доктор аж зубами заскрипел от ярости, сжимая топор и факел. Здесь не принято поправлять силы Света, но Гиллу это не останавливало.

– Мы отлично знаем Мценского, он работал с нами…

– Ага! – не выдержал палач.

– …но не на нас, – заключила красавица. – Да, он использовал токсичные заклинания…

– Ну вот же!

– …но мы не подарили их ему, он честно расплатился. И более того, каждый раз, приходя в «Книжную лавку писателей» на Невском, этот человек умудрялся отлупить наших продавцов. Да, да, тех самых представителей тёмной стороны.

– Но… а как же вы ему это позволяете?! – окончательно затупил Доктор.

– Во-первых, это всегда забавно, – вновь улыбнулась Гилла. – А во-вторых, подобные стычки держат персонал в тонусе, заставляя совершенствовать систему собственной охраны. И мой свидетель подтвердит невиновность яжмага.

– Чёрт из Лусона? – удивилась троица Хранителей. – Минуточку, но разве он не свидетель обвинения?

– Он дважды был бит Мценским и его компанией. Один раз за то, что пытался высосать жизненную энергию из небезызвестной вам Нонны Бернер, родственницы архангела…

– Молчите-э!

– Поздно, это давно не секрет. Она хранительница ангельской крови Метатрона, и как раз этот яжмаг спас ей жизнь. Второй раз Мценский получил от нашего представителя сведения о лекарстве для призрака Геннадия Сергеевича Козорезова. Если вы помните о причинах, по которым после смерти он не смог уйти ни вверх, ни вниз…

Я напрягся, но, видимо, и горилла поняла, что сболтнула лишнего, вовремя остановившись для томного выдоха всей грудью, после чего подмигнула чёрту:

– Говори.

– Он меня использовал!

Все присутствующие замерли в ожидании интимных подробностей…

– В смысле угрожал мне своим домашним демоном!

Чумной Доктор выразительно обернулся к Хранителям, те многозначительно хмыкнули. Однако моя прекрасная адвокатесса с условно тёмной стороны мягко уточнила:

– Мценский дал приказ своему демону напасть?

– Не-э… – проблеял несчастный чёрт. Есть ситуации, когда даже нечисть не рискнёт врать. – Он знал, что это запрещено. Но яжмаг просто умыл руки, позволяя своему питомцу жрать мою ногу! Знаете, как больно было? А он его не остановил!

– Демон, проявивший подобную самостоятельность, должен был быть наказан хозяином, – выкрикнул палач, в очередной раз получающий моральную плюху.

– Демон? Да. Но не хозяин демона, – мгновенно парировала Гилла. – Итак, господа Хранители, никому не удалось доказать, что Ярослав ибн Гауда Мценский действовал по нашей наводке и в наших целях. У нашей стороны также нет к нему претензий.

– Вы свободны, – проскрипела троица Хранителей нашего города.

– Я не задержана, чтобы быть свободной. И не в вашей власти ограничивать моё присутствие здесь. – В глазах черноволосой красавицы вдруг сверкнули всполохи адского пламени. – Любой суд над яжмагом вправе рассматриваться обеими сторонами, таков Свод правил.

Чумной Доктор вскинул топор. На секунду зависла очень взрывоопасная пауза. Но уже в следующее мгновение все вынужденно признали правоту гориллы. Тьма всегда имеет право быть рядом со Светом, как и наоборот. Иначе весь существующий мир теряет сами основы своего существования. Страшный топор палача осторожно ткнулся лезвием в пол, Гилла стёрла улыбку с лица, став вдруг максимально серьёзной.

А минутой позже кто-то разнёс входные двери в особняке братьев Брусницыных. Если это не моя банда, то, чоткий Сотона, я уже и не знаю, что предположить? В большой зал въехала та самая чёрная карета, но управляла лошадьми Белая Невесточка, а связанный собственным же кнутом кучер в капюшоне, натянутом до плеч, послушным сусликом сидел рядом на облучке. Белое круглое личико Геленджик казалось особенно бледным – это опасный признак того, что она ох-как-не-в-настроении…

– Кавалерию вызывали? – Из распахнувшейся дверцы выпрыгнула правнучка архангела, наряженная в ярко-красную черкеску с серебряными газырями, синие легинсы, сапожки и маленькую каракулевую папаху.

Костюмчик, конечно, карнавальный, но ей оно шло. Следом показались сумрачный Гэндальф и самодовольно облизывающийся Фамильяр. Я прищёлкнул каблуками, вытянулся, отсалютовал им всем двумя пальцами к виску на манер сербских офицеров. Кто хоть на минуту сомневался, что они за мной приедут?! Хотя, конечно, угнать чёрную карету вместе с кучером и грозными, лохматыми фризами и въехать на ней прямо в зал суда – это круто…

– Приветствую высокий совет Хранителей сего северного города. – Печальный (потому что трезвый) призрак вышел вперёд, поклонился, сняв шляпу, и вновь выпрямился, задрав подбородок. – Внемлите же просьбе старика, отпустите этого человека! И в чём бы ни была его вина, мнимая или явная, возьмите меня вместо него…

– Вы просите невозможного.

– Ярослав хороший! – Нонна в три прыжка встала рядом, закрывая меня спиной и шепча: – Ничего не бойтесь! Они вас не тронут, они же на стороне Света и Добра!

– Я вас умоляю. – Мне оставалось только поправить на блондинке папаху чуть-чуть набекрень, так смешнее.

– Те, у кого есть капля власти, подвержены незримой страсти, – веско добавил котодемон, вырастая до крупной рыси. – И тайный смысл этой страсти – чтоб не отдать ни капли власти!

– А я… я тогда всё дедушке расскажу!

– Его судьбу решим не мы, – тут же опомнились Хранители, и Гилла с чёртом заинтересованно вскинули брови. – В том, что он натворил, может разобраться только про́клятое зеркало. Пусть яжмаг вне закона встанет перед ним и выслушает свой приговор!

Собственно, вот тут и у меня не было каких-то особых протестов. Что плохого может сделать зеркало? Сама троица в капюшонах регулярно там появляется, и ничего. Не затянет же, в конце концов, оно в себя мою душу? Или таки затянет?! Честное слово, уже самому интересно до икоты…

Хранители сложили руки перед грудью и что-то запели тягучими фальшивыми голосами. Воспроизвести текст я не смог бы: во-первых, оно не рифмовано, во-вторых, даже не латынь, а, кажется, шумерско-аккадское наречие, ну и, в-третьих, просто не успел, потому что на матовом стекле стал проявляться какой-то чёрный полупрофиль.

Я не сразу узнал его, хотя по факту портрет, конечно, был известный. Наверное, вы тоже помните средневековую гравюру, изображающую длинноволосого кудрявого мужчину лет двадцати пяти – тридцати, в смешной шапке с пером и богатых одеждах?

У него были глубоко посаженные глаза, густые брови, толстая нижняя губа, кривой орлиный нос и выразительные усы. Господарь (а не князь или граф) земель горной Валахии (части современной Румынии) Владислав Дракула, то есть «дракон», потомок древнего рода. Человек, ставший легендой при жизни, а уж после смерти оживший на страницах сотен книг, в десятках экранизаций и театральных постановок, в тысячах мифов и сказок.

Разумеется, все они в той или иной мере грешили чрезмерным богатством вымысла, но трепетно поддерживали друг друга в одном: Влад Дракула является вампиром, он пьёт кровь, и он бессмертен! Так вот именно он сейчас и смотрел на меня глаза в глаза.

– В чём обвиняют этого смертного?

Я было собрался с духом, чтоб ответить, но не получилось даже разомкнуть губы. Неведомая доселе сила словно заморозила кровь в моих жилах, из ноздрей вырвалось едва различимое облачко пара. Практически все, кто в тот момент был в зале, невольно отступили на шаг назад, и только бесстрашная (слабоумие и отвага!) Нонна ринулась в бой:

– Отпустите его, дяденька Дракула!

Влад не удостоил её даже взглядом. Слово женщины в его времени не имело практически никакого хоть сколько-нибудь значимого веса. Я впервые не услышал стук сердца в своей груди…

– Хозяин мой хоть и придурок, но обломал немало турок!

– Подробнее…

И, прежде чем хоть кто-то понял, какую игру затеял Фамильяр, дыхание вернулось ко мне. А мой кот с театральным пылом расписывал, как я украл у турецкого принца невесту, нагло подсунув ему пластмассовый женский манекен, наряженный в белое платье, посрамив таким образом весь джинний султанат Порты от Босфора до Анталии.

Дракула хохотал так, что тряслась рама зеркала!

Чумной Доктор в порыве отчаяния затушил факел, бронзовые городовой и фотограф открыто посмеивались за его спиной. Гэндальф важно кивал, оглаживая бороду, подтверждая, что он также во всём этом участвовал. Правда, не ради обламывания матримониальных планов турок, а чисто из желания помочь другу. Это тоже имело вес.

Белая Невесточка, на ходу сообразив, куда ветер дует, старательно поддакивала и призраку и демону, цокала языком, томно вздыхала и заламывала руки, демонстрируя живой памятник печальной судьбе всех черкешенок, брошенных в турецкое рабство!

Представители тёмной стороны ни во что не вмешивались. Разве что чёрт из Лусона испуганно хлопал ресничками, до него дошло наконец-то, с кем он связался. Но сама горилла, покусывая пухлую нижнюю губу, казалось, даже скучала. Она давно и прекрасно знала всё, что сейчас здесь рассказывал Фамильяр, и, возможно, давно вывела из этого собственную тайную выгоду по всем позициям.

Хранители сбивчиво пытались перевернуть историю в свою пользу, но слишком поздно. Влад Дракула – извечный противник турецкого ига, ребенком взятый в заложники и ежедневно ожидающий смерти, так как его всегда заставляли присутствовать на кровавых казнях христианских пленников, – был готов простить мне любой грех только потому, что я «посрамил султанат Порты»…

– Твоё имя?

– Ярослав.

– Яростная слава, – пробормотал великий господарь, хмуря брови. – Я не вижу на тебе великой вины. Да будешь ты свободен, и пусть никто не причинит тебе вреда!

Он оглядел грозным, пылающим оком всех, кто был в зале, и даже Хранители склонили головы. После чего проклятое зеркало на мгновение вспыхнуло нестерпимо ярким светом и погасло. Стекло вновь сделалось матовым, без блеска, но казалось, угольно-чёрные глаза Дракулы всё ещё смотрят на нас из глубины веков…

Я кротко вздохнул, поклонился всем присутствующим и, демонстративно подхватив Нонну под локоток, свистнул Фамильяру, разворачиваясь к выходу.

– Вы так и позволите ему уйти? – прорычал за моей спиной Чумной Доктор. – Но он же издевается над всеми нами, над правосудием, над силами Света, над логикой и законом, в конце концов…

– Про́клятое зеркало решило его судьбу, – равнодушно ответила Гилла, поскольку Хранители молчали в тряпочку. – Приговор в силе, яжмаг свободен.

– Но он по-прежнему вне закона!

Тощий палач ещё какое-то время возмущался, препираясь более для проформы, поскольку на него уже никто не обращал внимания. Мы обогнули чёрную карету, причём моя спутница не удержалась от того, чтобы погладить по мордам заскучавших без движения фризских жеребцов. Те разом сомлели от ласки – «братья меньшие» вообще реагируют на неё словно на главу Общества защиты животных во всём мире.

Гэндальф вновь водрузил остроконечную шляпу на седые кудри и, подмигнув мне, винтом взвился, исчезая в потолочных балках. А вот Белая Невесточка с нами не пошла, она встала перед красавицей-гориллой, опасно глядя ей в глаза. Чёрт-гитарист из Лусона попытался было быковать, но Гилла предпочла улыбнуться:

– Хочешь поговорить, сестра?

– О да-а… У меня есть пара вопросов о том, кто заставил диаспору сдать меня!

– Что ж, мы можем побеседовать об этом за чашкой чая в книжной лавке?

– Нет, мы всё выясним здесь и сейчас.

– Ты понимаешь, на кого только что повысила голос?

– Надеюсь, и ты это понимаешь, сестра…

Разговор вёлся в присутствии Хранителей и на их территории. Наличие тут же Чумного Доктора с двумя бронзовыми помощниками обеспечивало полную защиту Невесточке, так же как и максимальную открытость диалога. Когда сталкиваются силы такого уровня, они не опускаются до угроз или вранья, я мог не волноваться за нашу белоликую подругу. Она умеет добиваться своего.

Мы шли ночью, навстречу зарождающемуся рассвету, жадно дыша прохладным воздухом невского побережья, и небо над нашими головами превращалось из тёмно-синего в насыщенно-голубое. Получается, я провёл в застенках особняка Брусницыных не годы или века, а лишь пару часов, поскольку, по словам Нонны, она достала всех, поставила с ног на голову каждого и, не задумываясь, бросилась на поиски меня несчастненького!

Правда, в моём одёжном шкафу ей пришлось совсем немножечко задержаться, потому что никак не находилось подходящего платья. Но зато красная черкеска пришлась впору, и они потом всё наверстали по дороге. Где находится чёрная карета, выяснил мудрый призрак-толкиенист, а Геленджик захватила её в одиночку, собственноручно «набив баки» тому противному вознице.

С лошадьми она управилась, как и любая черкешенка, стальной рукой и волчьим воем. А мой набравшийся котодемон нагло дрых на подушках всё время, проявив себя лишь в рассказе о турках…

– Сделав, таким образом, всё для оправдательного приговора, – признал я, погладив нахала по колючей холке.

Увы, в тот момент мне даже не пришло в голову задуматься, почему вдруг он вздыбил шерсть. С чего резко исчез предрассветный городской шум, пропал ветер, стихло птичье пение и даже сам воздух словно начал густеть на глазах? Всему же есть причина?

И она оказалась более серьёзной, чем я мог бы подумать, поскольку, шатаясь пешком по пустым линиям Васильевского острова до рассвета, то есть фактически всё ещё ночью, мы не могли не нарваться на месть тех, кто никогда ничего не забывает. И нет, речь не о палаче в костюме Чумного Доктора Средневековья…

– Псы Анубиса.

– Кто? – запоздало удивилась Нонна и вздрогнула, потому что в эти часы их мог видеть уже каждый.

Чоткий Сотона, вот надо ей было не вовремя прочесть не то имя, которым не следует разбрасываться без дела! Это о Волан-де-Морте вы можете трепаться хоть днями и ночами, он не придёт, а древний шакалоголовый бог не играет в игры людей. Он играет самими людьми.

– Что теперь будет?

Я ничего ей не ответил, пересчитывая призрачных псов – восемь зубастых тварей, каждая из которых способна порвать троих спецназовцев. Ещё раз с разбегу перепрыгнуть реку и попасть под защиту эрмитажных котов нам попросту не позволят. Засада была на уровне, нас явно ждали, они умеют ждать.

Будь у меня магический посох или хотя бы одно токсичное заклинание, я, не задумываясь, применил бы колдунство и был бы законно казнён, но, возможно, силы Света успели бы спасти девушку. Фамильяр справится с двумя, даже с тремя, но не более, а за это время остальные разделаются с нами. Если только…

– И-и-ий! – честно попыталась повизжать Нонна Бернер, но у неё ничего не вышло. Визг должен идти от души, а управлять этой первородной силой она по-прежнему не умела.

– Попробуете всплакнуть?

– Ой, да! Ущипните меня, пожалуйста.

– Побольнее? – Я старательно ущипнул её за…

В общем, не за то место и сразу получил по шее! Яростные очи девушки вспыхнули синим огнём, и, естественно, ни о каких слёзках тут и речи уже не было.

– О, как сладка нам смерть на поле боя, узнают твари, порванные мною! – Издав гнусавый боевой клич младших демонов из пекла, Фамильяр сам первым ринулся в атаку.

Его облепили аж четверо рычащих клыкастых псов, повиснув на котике, словно жутковатая египетская гирляда на петровской ёлке. А мы только и успели стать спиной к спине, как нас двоих закрыла обрушившаяся с небес могучая фигур старого призрака.

– Пока я жив, никто не посмеет обидеть моих друзей!

Его плащ развевался, в его руках были меч эльфов и посох серого мага, из-под нахмуренных бровей летели искры, а уж храбрости и чести ему не приходилось занимать никогда. И да, он появился невероятно вовремя, потому что нас действительно ждала эпичная битва…

– Бегите, глупцы! – успел крикнуть нам Гэндальф, вступая в неравный бой, словно его литературный прототип на узком мосту Кхазад-дума.

Нет уж, лично я бежать не собирался. Жаркая мешанина из русской, крымско-татарской, а ещё-таки чуточку еврейской крови забурлила в моих жилах, практически полностью отключая рациональное мышление, но даря взамен такой адреналин, что хоть сейчас врукопашную! Да и правнучка архангела, кусая губы, тоже засучивала рукава, но в этот момент огромная белая птица коршуном упала на неё с крыши ближайшего здания…

– Пустите-е! Нет! Я их не брошу-у! – в голос орала Нонна, однако высокий ангел, плавно взмахивая белоснежными крылами, уносил её в небо.

Надеюсь, куда подальше от этого жестокого махача…

Фамильяр бился как не знаю кто! В него словно вселились все демоны ада, и вековая вражда кошек с собаками выплеснулась в самую чистую, неподражаемую квинтэссенцию ненависти. Он вымахал в рост пятилетнего уссурийского тигра, фактически растоптав первого противника могучими лапами. Трое оставшихся призраков рвали его, живого, так, что лишь клочья шерсти и длинные капли чёрной крови летели во все стороны!

Пальцами вряд ли получится выворотить булыжник из питерской брусчатки, но ведь можно позаимствовать тяжёлую урну, стоящую без дела? Я поднял её над головой, сбивая со спины котодемона первого пса Анубиса, и если мои кулаки не могли причинить вреда подобным тварям, то холодное железо имело свой вес практически на все времена.

Получив удар в гниющую бочину, визжащий призрак отлетел аж шагов на пять за поребрик! Меня оценили как противника, и вот уже напротив каждого из нас скалили зубы по двое псов шакалоголового бога…

– За священный Валинор, за чудесные Сильмариллы, за обитель Элронда, за щиколотки королевы Галадриэль, за Профессора и всё его Средиземье! Получи, назгулье отродье!

Меч старого призрака мелькал с умопомрачительной скоростью, пластуя страшных псов ровными дольками, из простого посоха, коронованного ветвями, вырывались голубые и оранжевые лучи, прожигая насквозь зубастые порождения магии Древнего Египта.

Я подумал, что мне тоже стоило бы выкрикнуть какой-нибудь воинский клич или спеть что-либо подходящее. В голову лезло разве что разгульное «любо, братцы, любо-о, любо, братцы, жить…», но я не казак, мне оно вроде как бы и не по чину? Ну и ладно…

– С нашим атаманом не приходится ту-жи-ить!

Я сумел каким-то чудом той же урной дать по башке ещё двоим, остальные кружили вокруг, как голодные пираньи, увёртываясь от моих размашистых ударов. Котодемон раздирал когтями и клыками визжащего монстра, Гэндальф, которого самого рвали на куски, являл образец доблести и чести. Тем не менее убить полупрозрачных псов Анубиса было невозможно, хотя мы все старались. Зубастые твари-призраки даже с оторванной головой восстанавливались в считаные секунды.

Но на какое-то время вдруг всё остановилось, они замерли. Просто застыли – кто в прыжке, кто скаля клыки, а прямо перед нами появилось размытое лицо сфинкса с Университетской набережной. Глаза его были закрыты, губы едва шевелились, но тихие слова отчётливо и внятно прозвучали в предрассветном мареве:

– Человек, демон и призрак, вы нарушили правила сосуществования живых и мёртвых. Каждому определён свой срок и свой путь. Вечный закон должен быть восстановлен. Никто не вправе ничего забирать силой, но ваша храбрость заслуживает уважения. Вами двигали благие порывы. Да осветит Ра ваш путь!

Он улыбнулся. И в тот же момент над горизонтом вспыхнуло солнце. Стоило его первым осторожным, ещё почти случайным лучикам коснуться мостовой, как жуткие псы Анубиса исчезли. Их просто не стало, как будто бы и не было никогда – фотомонтаж, спецэффекты кино, стёртый ластиком карандашный рисунок, всё…

Глава двадцать четвёртая

Поэтому только глаза твои становятся во главу

Всего, что со мною было везде и всем.

Вне всяких логических выкладок и теорем,

Вне научных цитат и привычных схем…

Иначе и сам я

кому?

Зачем?

…Плавно растаяло и лицо сфинкса. Воздух стал невероятно чистым, даже хрустальным. Послышалось утреннее пение птиц, гудки автомобилей, наконец-то вновь вернулся шум просыпающегося города. Я бросился к пошатывающемуся Фамильяру, обняв его за шею. Призраки реально покусали его, мой кот хоть и тяжело дышал, но всё ещё горел азартом боя.

– Убью, зарежу, растопчу, порву на тряпки, как хочу! Размажу, выну потроха, не доводите до греха осатаневшего кота, не то… не так… не тут… не та…

– Успокойся, мы им показали. Как я понимаю, это было последнее нападение, они больше не придут.

– Уверен в том, что говоришь? Ядрёна мышь…

– Твой хозяин прав, – раздалось за нашими спинами. – Они получили, что хотели.

Мы обернулись и наперегонки бросились вперёд. Гэндальф лежал на мостовой, его одежды, порванные в разных местах, искрились теми самыми чёрными пятнами болезни, от которой так хорошо помогла золотая паутина. Но сейчас он умирал прямо у нас на руках…

– Так вот о чём говорил сфинкс, – только сейчас дошло до меня.

Псы Анубиса преследовали нас вовсе не из-за того, что наивная блондинка назвала не то имя. Они должны были вернуть волшебную паутину, которую мы взяли без разрешения, хотя, возможно, достаточно было просто попросить. Это наш косяк. Исключительно и только наш, а они лишь восстанавливали справедливость.

– Гэндальф, прости, я не знал…

– Никто не знал, друг мой, – тепло отозвался он. – Обещай не скорбеть обо мне, и ты, кот, что притворяется демоном, вытри слёзы.

Фамильяр ничего не ответил, но демонстративно не стал вытирать злую слезу, скатывающуюся по щеке.

– Там, куда я ухожу, меня ждёт чудесный мир. А вы обещайте старику позаботиться о бедной девочке. У неё слишком большое сердце…

Это были его последние слова. Когда искры погасли, на мостовой не осталось ровно ничего.

Наверное, я простоял на коленях достаточно долго, потому что, когда маленький котёнок лизнул мою руку, мне не было больно. То есть я ничего не чувствовал, хотя его язычок буквально содрал слой кожи с тыльной стороны ладони. Просто посмотрел на него, погладил по голове, прижал к груди, встал и пошёл. Брести до Банковой пришлось почти час, если не дольше.

В карманах ни денег, ни карт, ни сотового, ни даже ключей. Всё осталось в подвалах дома Брусницыных, куда непременно придётся наведаться. Сначала я прихрамывал и даже спотыкался, но потом как-то сумел выверить шаг. Мы прошли почти половину Васильевского острова, пересекли по мосту Неву, свернули на Дворцовую площадь, а уже оттуда было недалеко. Относительно.

Не говорили ни о чём. Кажется, и мыслей никаких в усталом мозгу не было.

На нас никто не нападал, мы никого не интересовали. Хотя мой статус «яжмаг вне закона» не изменился, позволяя любому представителю Света или Тьмы повысить свой рейтинг за счёт моей отрезанной головы. И, быть может, пару-тройку подозрительных взглядов в нашу сторону мне удалось поймать, но тем не менее кривые зубы не показал никто. Думаю, они просто не хотели рисковать, видя, в каком мы расположении духа…

Белая кобыла с барельефа повела себя странно. Вместо приветственного или предупреждающего ржания она вдруг отвернулась с презрительным фырканьем, словно бы я совершил какой-то непристойный, по её мнению, поступок. Но что со мной не так-то? Чёрный котёнок вдруг шлёпнул меня лапой, заставляя поднять взгляд.

– Чоткий Сотона-а!

На высоте третьего этажа, на нашем маленьком балкончике, спиной ко мне на перилах сидел длиннокрылый ангел в белых одеждах и пил кофе, а рядом стояла сияющая Нонна с блаженной улыбкой во всё лицо. Кажется, у меня на минуточку остановилось сердце. Или не на минуточку? Или не кажется?

– Сейчас я этому небесному павлину кофейник целиком в такой отдел задвину…

– Лучше двери открой, я без ключей.

– Хозяин врежет сам ему по почкам и насуёт по шее ангелочку?

В ответ я молча указал ему взглядом на дверь парадной. Котодемон вскрыл замок одним когтем. Охранные заклятия пропустили меня безоговорочно. Видимо, правнучка архангела попала в дом через распахнутую балконную дверь? Может, да, может, и нет.

Вполне допустимо, что магическая охрана уже считает её своей, а значит, запросто могла пропустить, образно выражаясь, не тронув и пальцем. Вот ангел не прошёл бы по-любому, именно поэтому она потчует его моим кофе на балконе как на относительно нейтральной территории. Странно, что меня это задевает? Он же её спас.

Фамильяр, прошедший сквозь стену, сбегал в мой рабочий кабинет и, вернувшись солдатским строевым шагом, вынес мне на передних лапах чёрный колдунский посох. Как я понимаю, с одной конкретной целью, и я не мог этим не воспользоваться. В конце концов, настроение было крайне неподходящее для гостеприимства…

– Простите великодушно, если не вовремя вмешиваюсь в вашу романтическую идиллию. – Я шагнул на балкон, вставая между девушкой и ангелом. Тем самым, который звонил нам в дверь и заглядывал в окно. – Но не могли бы вы унести отсюда ваш пернатый филей куда-нибудь в район Карпатских Альп?

– Куда? – не поняла Нонна.

– В задницу! К чертям собачьим! В смысле в задницу к чертям собачьим! Я могу уточнить, если очень нужно, мы, чёрные яжмаги, так называем голых мексиканских собачек с причёской в стиле панк-рок.

Ангел не ответил ни слова. На его прекрасном рафаэлевском лице вообще не отражалось ни одного чувства, кроме, быть может, благодарности за горячий кофе. Он аккуратно поставил чашку на перила и низко поклонился девушке. Моей девушке!

– И да, не хочу показаться невежливым, я искренне благодарю вас за спасение Нонны. – Расшаркиваясь на французский манер, я отвесил ему не менее церемонный поклон. – Но это мой дом, и только я решаю, когда и как приглашать гостей. Вопросы? А впрочем, и верно, какие ещё вопросы? Всё это формализм и чушь. Поэтому просто убирайтесь!

– Ярослав, вы… вы ведёте себя, как… – захлопала ресничками правнучка архангела, и мне пришлось замахнуться посохом, неслабо повысив голос:

– Пошёл вон!

Белокрылый красавец развернулся так резко, что едва не хлестнул меня своими длинными кудрями по носу. А потом взмыл в сияющее синее небо, мгновенно растворившись среди кипенно-белых ладожских облаков. Я облокотился на перила, до боли сжав пальцы, в голове была сплошная чернота. Без малейшего просвета.

За спиной появился Фамильяр в образе толстенного сибирского кота, вооружённого револьвером, базукой, фаустпатроном, пулемётом Максима на колёсиках без щитка, с драгунской шашкой, двумя охотничьими ружьями и кривым кинжалом в зубах.

– Кде эфтот белый лапиндос, ему сейсяс расквасю нос!

– Плюнь железку, порежешься.

– Вы отвернулись друг от друга, – послушно выплюнув кинжал, наконец прозрел мой котодемон. – Что тут произошло, подруга?!

– Ярослав только что выгнал ангела, который спас мне жизнь, – холодно ответила Нонна, и в голосе её проявились незнакомые доселе нотки. – Прямо на моих глазах, так грубо, как я никогда от него не слышала. Мне говорили, что вы стоите на тёмной стороне, но я никогда не думала, что человек, предоставивший мне кров, человек, ради которого я была готова умереть, вот так…

Мне пришлось до боли стиснуть зубы, чтобы в свою очередь не наговорить ей того, о чём пожалею.

– Я не рабыня и ваша собственность. Если мне разрешили жить в этом доме, но я не вправе угостить чашкой кофе своего друга, то…

Отлично. Десять минут знакомства и уже «друга»? Так сколько же времени вам понадобится, чтобы перешагнуть на более интимную ступень?!

– …то, наверное, и я здесь лишняя.

Ей надо было выговориться, в моих ответах или оправданиях она явно не нуждалась.

– Я думала, что вы самый честный, порядочный и благородный человек на свете! Я никому не верила так, как вам! А вы, вы оказались обыкновенным… Просто обыкновенным.

Фамильяр тронул меня за локоть, но я сбросил его лапу. Всё когда-нибудь заканчивается. Не надо ей мешать, если хочет уходить, пусть уходит. Я вспомнил последние слова Гэндальфа, и на секунду красный туман заволок голову. Старый призрак погиб ради неё, а она о нём даже не вспомнила.

Ей важен тот сногсшибательный парень в белых ризах. Другой уровень, не мне чета.

Я посмотрел в злые глаза Нонны, отодвинул в сторону кота и прошёл в свой рабочий кабинет. Сам налил себе виски, выпил в три глотка, после чего щелчком пальцев открыл планшет. Козлиная морда на пентаграмме не рискнула даже улыбнуться уголком рта, а послушно предоставила отредактированный список важных писем.

Процесс отсева лишнего был автоматическим, любая левая почта ко мне просто не попадала, а вот если кто-то пытался взять меня измором, то попадало уже ему. И неслабо.

«Яжмаг, обойдёмся без приветствий и имён. Ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты, этого довольно. Поступило распоряжение свыше, которое мне не по силам… Третья мировая, но в этот раз не война, если ты понимаешь, о чём я. На машину времени у меня пока не хватает немного денег, но меня научили мотать время. Правда, пока с закрытыми глазами. Стоит задача вернуть всё назад и откатиться к началу времён. Сейчас мы в тестовом периоде, но он подходит к концу. Сил уже нет. Вход в телецентр тоже на столе. Но мультизадачность мне не по зубам, хотя меня уже освободили от наркотиков. Освободил тот, у кого много имён. Деньги я перевёл, ты будешь вызван из Прошлого. Умей ждать. Не доверяй Феназипаму и Депакину…»

Я проверил счёт, двадцать две тысячи рублей, нестандартная сумма за обращение к тёмному яжмагу. В нашем случае, кто бы ни заплатил, даже конченый псих, он всё равно клиент и вправе требовать ответа. Пришлось браться за клавиатуру.

«Не буду отрицать. Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, и нам обоим это известно. Машину времени не трогай, её час не настал. Будущее наступило вчера. Время мотать можно, это разрешено. Нервы нельзя. Сдайся врачам, там наши».

Собственно, примерно вот как-то так.

Раздались мягкие шаги, и в дверном проёме показался чёрный силуэт разоружённого кота. Фамильяр был настроен пессимистично.

– Хозяин, знай, что эта Нонна покинула нас непреклонно. Ушла, словно звезда Диснея, недосмотрели мы за нею…

Я пожал плечами. У неё прадедушка архангел, на неё Хранители молятся, а кроме того, в защитничках личный белокрылый петушара, да и та же Белая Невесточка, если что, не даст пропасть. В моих услугах больше нет необходимости! Засим честь имею откланяться.

– И всё-таки признаю напрямик, я к ней привык. Да, к дьяволу и чёрту в душу мать, буду скучать!

Что ж, и я был бы рад пообщаться ещё, но, видимо, в другой раз, а пока простите, меня ждёт работа. Да, да, поверьте, я всегда найду, чем заняться, но тосковать и впадать в печальственность не стану. Хорошо ещё влюбиться не успел, вот тогда было бы реально хреново.

На экране загорелось новое письмо с пометкой «важно». Чоткий же Сотона, кого я вижу?

«Ярик, брателло, как что сам? В порядке-с? Трубу не берёшь. Ко мне на днях-с один мажор заходил, весь в белом-с, физиономия в стиле раннего Эль Греко. Просил автограф-с. Я дал за бутылку, так потом двое суток спал-с. Траванулся, походу. А тут говорят, тебя судили и чё-то там из-за меня. Прояснишь ситуэйшн?»

Я не сразу сообразил, о чём он. Потом попытался сопоставить факты. Получилось! Но только в целом оно не очень понравилось. Мало того что этот парень в белом, скорее всего, стоял за ВСЕМИ моими недавними проблемами, так я ещё и собственноручно отдал ему наивную Нонну. То есть практически вытолкал её из дома, не дав ни ей, ни себе ни малейшего шанса.

– А могли бы просто поговорить, – пробормотал я себе под нос. – Надеюсь, она не успела так уж далеко уйти.

Но кто бы мне сказал тогда, насколько НЕдалеко ушла правнучка архангела.

Раздался длинный требовательный звонок в дверь, и разом вскинувшийся Фамильяр, вздыбив хвост, доложил:

– Там дева прекрасная, ты её знаешь, и тот, кого фигушки где потеряешь. И вот он себе же устроил заслон телом наивнейшей из Нонн!

Автоматически я отметил, что рифмует мой кот с каждым разом чуточку лучше, иногда очень даже неплохо, да к тому же ещё экспериментируя с ритмикой стиха. Но вслух ничего не сказал, вдруг зазнается? К таким усатым графоманам всегда лучше относиться построже, это дисциплинирует и стимулирует к росту над собой.

Чоткий Сотона, вот почему именно эта чушь в тот момент показалась мне важной?!

Когда я распахнул дверь, на площадке стоял Чумной Доктор, левой рукой он фамильярно обнимал круглые плечи очень бледной блондинки, а правой удерживал лезвие боевого топора у её горла. Нонна не могла ни кричать, ни плакать.

– Верно, – благодушно прогудел негодяй, и его голос под уродливой клювообразной маской с очками звучал нарочито нежно. – Ни одна слезинка просто не успеет соскользнуть вниз, потому что её голова упадёт первой…

Я незаметно сделал щелчок пальцами, и мой посох скользнул в ладонь.

– Даже не думай, – предупредил палач, без лишних формальностей переходя на «ты». – Лучше пригласи меня войти.

Как вы понимаете, это не было просьбой или предложением. Фамильяр раздражённо зашипел, но тем не менее мы с ним оба понимали реальное положение дел. Иногда ради того, чтобы победить, приходится отступать. Это хорошее утешение для проигравших. Я взмахнул рукой, снимая все охранные заклинания, магический посох пришлось медленно положить на пол.

– Входите.

– Приглашаешь?

– Да, чёрт побери…

Он свободно пересёк порог нашего дома, не выпуская из рук ни топора, ни пленницы. Его глаза за толстыми стёклами очков буквально светились торжеством.

– Ты подставил меня перед моими нанимателями.

– В смысле врезал вам по морде? Ну это же несерьёзно…

– Никто не смеет поднимать руку на палача сил Света!

– Я, вообще, плохой мальчик. Пришли ставить меня в угол?

– Нет, Мценский, перевоспитывать тебя поздно. – Чумной Доктор остановился, шутливо погрозив мне клювом. – Придётся просто убить.

– Ой, а вот это так непросто, – понуро засомневался я. – Мы, яжмаги, весьма капризны в плане убивания. Короче, я буду защищаться.

– О, это само собой. Но помни, что колдовство тебе запрещено. Если же ты прибегнешь к помощи своего домашнего демона, это также будет считаться нарушением запрета. И даже не пытайся сыграть со мной ту же шутку, что с чёртом из Лусона. Не пройдёт.

Очень жаль, честно говоря, я на это надеялся. Не прокатило, бывает. Похоже, придётся драться по-джентльменски, а оно не всегда в моих приоритетах. Да и палач тоже не намерен соблюдать кодекс чести, не стройте иллюзий. Мы оба хороши.

– Один на один. Отпустите её.

– Охотно, – опять-таки без спора согласился он. – Если ты надеешься на её чудесный визг или плач, то зря. Девочка под защитой высших сил, всё верно, но лишь когда опасность не угрожает ей лично. Не кому-то из дорогих ей людей, сообразил?

Чоткий же Сотона! Этот гад опять прав. Я мигом вспомнил все случаи, когда был личным свидетелем её «силы», так вот либо она реально была в опасности, либо считала, что эта опасность есть. Как-то так получается…

Чумной Доктор может изрубить меня в немецкий салат и бросить ей под ноги, но хоть обревись ты, правнучка архангела, твой прадедушка даже не почешется. Его не волнует какой-то там мятежный яжмаг из вечно революционной северной столицы. А может, оно и правильно? Может, в этом есть свой божественный смысл, высокая воля высшего разума? Я бы, наверно, порассуждал ещё, но мне не дали:

– Ярослав ибн Гауда Мценский, за многочисленные преступления против закона гармоний Света и Тьмы ты приговариваешься к смерти!

– А Хранители знают?

– Не волнуйся, я сообщу им то, что они предпочтут принять как правду.

Одним круговым движением Нонна была отброшена в сторону, а на меня ринулся сумасшедший придурок в кожаном плаще и птичьей маске, размахивающий здоровенным топором. Сияющее зазубренное лезвие так и металось в разные стороны, круша всё, что попадало под удар. Вешалка, зонт и мой плащ оказались изрублены прежде, чем я успел осознать происходящее.

Мой котодемон в меру отпущенного таланта изображал панику, усевшись на люстре, и, как мог, комментировал происходящее:

– Мы запустили в дом маньяка, который рубится как бяка! Секира блещет в жажде крови, хозяин вскидывает брови, но уходить от взмаха стали так долго сможет он едва ли. Всё рубит в кашу палачина без объяснений и причины, паркет в щебень, в хламину стены, из этой лесорубской сцены мы можем вынести одно: война…

Пока меня спасало лишь то, что в прихожей особо не размахнёшься. Если держаться в максимальной близости к Чумному Доктору, то его топор оказывался бесполезен, а вот мои кулаки дважды обрывали его атаки самым бесцеремонным образом. Один раз я, кажется, даже услышал хруст ребра, но мужик упёрто отжимал меня в сторону моего рабочего кабинета.

– Туда нельзя, – на всякий случай зачем-то предупредил я. – Там планшет, книги, все записи. Мне же ещё работать потом.

– Тогда куда?

– На кухню. Там попросторней.

Мы кивнули друг другу. Продолжение махача началось с того, что этот придурок едва ли не напополам разрубил мне дверцу холодильника. За что я надел ему коробку с яйцами на башку! О дальнейшем поведает Фамильяр:

– Сверкал топор над головой, и, весь обсыпанный мукой, палач всё рвался в грозный бой, победный издавая вой! А может, выл он потому, что ловко врезали ему ногой по месту одному? И пробивает даже дно мысль, что война…

Должен, однако, признать, что этот тощий мужичок в очках, с которым мне довелось познакомиться в начале повествования, дрался просто отменно. Не знаю, где их так готовят на палачей, но профессионализм не пропьёшь. Кухонные шкафы, посуду, кастрюли и диван с табуретками мы также разнесли на молекулы в какие-то минут пять-шесть, старались оба.

Он на излёте слегка зацепил меня за плечо, и кровь намочила рукав чёрной рубашки, потом я два или три или даже больше раз пропускал удары рукоятью топорища в грудь, так что, если б не дорогая магическая столешница из ирландского дуба, мне кирдык!

Я из положения лёжа воткнул ему вилку в сапог. И будь она серебряная, то не пробила бы натуральную кожу, но старая стальная советская отлично справилась со своей задачей. Пока он матерился, прыгая на одной ножке, мне удалось на четвереньках выбраться к рабочему кабинету и обернуться как раз вовремя…

– Умри, яжмаг!

– Поменьше патетики, тошнит уже, – хрипло попросил я, прикрываясь тем самым деревянным щитом с изображением головы Бафомета. В прошлый раз, как вы помните, она сумела защитить меня, вовремя открыв пасть и…

Удар топора пришёлся прямо между рогов! Ничего не произошло. Кроме хруста дерева и запоздалой мысли о том, что снаряд в одну воронку дважды не попадает. Я отбросил бесполезный щит в сторону. Чумной Доктор стоял надо мной, покачивая топор в руках. Фамильяр продолжал изображать из себя беспристрастного комментатора спортивных матчей.

– Хозяин вдруг повержен мой. Ужель останусь сиротой? Худым бомжующим котом, облезлым, диким и притом стихи слагающим длинно про то лишь, что война…

– Последнее желание? – благородно предложил палач, прекрасно понимая, что бежать мне некуда, я загнан в угол. Карающий топор уже вздымался над его головой.

– Спасибо. Хочу проститься со всеми, у всех попросить прощения и в качестве последнего подарка, на память, отдать Нонне Бернер, девице из Воронежа, мой посох. Можно?

Ответить он не успел. Раздался едва слышный треск, сверкнула зелёная молния, и в груди Чумного Доктора возникла чёрная, обуглившаяся дыра, сквозь которую можно было просунуть руку. В воздухе запахло серой и горелым мясом. Палач рухнул на меня всем телом, а падающее лезвие страшного топора было остановлено за сантиметр до моего байроновского носа заботливыми лапами домашнего котодемона. Вот теперь всё…

– Я надеялся, что вы попробуете выстрелить.

Дрожащая Нонна держала в руках мой магический посох. В обычной ситуации он был бы не полезнее простой палки, поскольку реагирует лишь на мои пальцы. Но ведь Доктор сам дал мне разрешение на последнее желание. Колдовать против него я не рискнул бы даже под угрозой жизни. А вот снять заклятие с посоха, сориентировав его на правнучку архангела, можно было и не произнося заклинание вслух, вполне достаточно мысленного посыла.

– Никто не обещал играть честно.

– Вы… вы о чём вообще?! – Бледная девушка с пунцовыми щеками вдруг бросилась ко мне, помогая выбраться из-под ещё тёплого тела. – Я ради вас человека убила!

– Не наговаривайте на себя. Слугу Света так легко не убьёшь, смотрите, он ещё шевелится.

– Всё равно! Я ради вас, а вы… вы… вы на меня даже не смотрите?!

Я обнял её, прижимая к груди и покрывая её лицо поцелуями. Хихикающий Фамильяр гордо удалился на кухню. Он и не сомневался в исходе поединка, иначе просто не служил бы мне. И кто бы осуждал его за это, демоны умеют выбирать себе хозяина.

Нонна всхлипывала, пытаясь пальчиками зажать глубокую кровоточащую царапину на моём плече. Я хотел рассказать ей всё: о смерти Гэндальфа, о его последних словах, о белом ангеле, о том, что Фима Синий меня не предавал, но, как оказалось, её губы в соприкосновении с моими полностью выключают у меня мозг…

P.S.

…А за квартал от нас прекрасный ангел шагнул в тень винтовой лестницы, отряхнулся всем телом, так что белая краска пухом осыпалась с чёрных крыльев наземь, и шёпотом доложил кому-то:

– Зёрна сомнения посеяны. Она будет нашей.

Сноски

1

мой бог (исп.).

2

Один поцелуй? (исп.)

Content

Андрей Белянин
Яжмаг вне закона

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Сноски