Лена Обухова, Наталья Тимошенко

Ловушка сбывшихся кошмаров

Каждая дорога где-то кончается

Пролог

04 августа 2017 года, 20.25

г. Санкт-Петербург

Нине оставалось всего несколько метров до входа в метро, когда хмурившееся весь день небо наконец прорвало проливным дождем. Он обрушился крупными каплями буквально в одно мгновение, заставив всех, кто направлялся к спасительному вестибюлю, перейти с быстрого шага на бег. Нине тоже пришлось, хотя бегать в босоножках на невысоком тонком каблуке было очень неудобно.

Оказавшись под защитой каменного свода, она сразу притормозила и стряхнула с волос все-таки успевшие упасть на них капли. Перед турникетами, как всегда, толпилась небольшая очередь, поэтому Нина поторопилась занять в ней место и только потом полезла в сумку за жетоном. Того на обычном месте не оказалось, пришлось проверить другие кармашки, из-за чего она умудрилась создать небольшую пробку: подошла ее очередь, а жетон все еще где-то прятался. Конечно, стоявшая за Ниной немолодая женщина начала бухтеть по этому поводу, но, к счастью, в этот момент коварный жетон нашелся, поэтому серьезный конфликт возникнуть не успел.

Едва войдя в вагон, она сразу плюхнулась на свободное место и устало прикрыла глаза. Ей предстояло проехать почти через весь город, и Нина собиралась использовать это время, чтобы немного передохнуть и прийти в себя после волнительной, но порядком вымотавшей встречи.

Из-за скверной погоды ее с самого утра клонило в сон. В последний раз она ела около часа дня, когда заезжала в офис Института исследования необъяснимого, и с тех пор смогла лишь перехватить большой латте около шести. Этот город и его недорогие кафешки с быстрым обслуживанием были катастрофически недружелюбны к вегетарианцам. Ситуация незначительно улучшалась во время Великого поста, но счастье не длилось долго, а специализированных кафе пока слишком мало. Поэтому Нина была не только уставшей, но и голодной.

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция…

Анонс ее станции прозвучал неожиданно скоро, и она так вздрогнула, словно уже проехала. Видимо, задремала, едва поезд тронулся. Что ж, тем лучше: время в дороге пролетело незаметно.

Чтобы не уснуть снова и не уехать дальше нужного, Нина поднялась и подошла к двери. Вагон дернуло и качнуло, свет мигнул, поэтому пришлось вцепиться в вертикальный поручень. Все еще пребывая в сладкой полудреме, Нина уставилась на мелькающие за стеклом дверей черные стены тоннеля.

Неожиданно ее взгляд сфокусировался на отражении в стекле. Позади нее, у противоположных дверей, стоял подозрительно знакомый мужчина, прислоняясь к ним вопреки предупреждающей надписи. Нина никак не ожидала его здесь увидеть и на мгновение растерялась. Свет в вагоне снова мигнул, а когда восстановился, в отражении уже никого не было, кроме нее самой.

Нина обернулась, ища мужчину взглядом. Поезд ведь еще не останавливался, и тот не мог никуда деться! Максимум — сесть на освободившееся место.

Однако никого похожего в вагоне не оказалось.

Должно быть, ей просто померещилось спросонья. «Надо меньше работать и больше спать. И нормально есть», — сказала бы мама. Нина, конечно, нашла бы что возразить, мама тоже… Именно поэтому они общаются крайне дозированно и по возможности — на максимально нейтральные темы.

За стеклами дверей наконец показался перрон, и уже полминуты спустя Нина ступила на убегающий вверх эскалатор, напрочь забыв о загадочном мужчине в отражении.

Вспомнила она о нем через несколько минут, когда закрыла стеклянную дверцу холодильника в магазине. Рука так и не донесла питьевой йогурт до корзины, когда Нина снова встретилась в отражении с темным взглядом. Мужчина стоял посреди прохода и пялился на нее — тут ошибки быть не могло, это ведь не метро, других причин стоять там у него не могло быть.

Она вновь тревожно обернулась, собираясь посмотреть преследователю прямо в лицо, заодно пригрозив обращением к охране. Не то чтобы в этом маленьком магазинчике могла быть серьезная охрана, но, если потребуется, она попросит кассира вызвать полицию и стать ее свидетелем.

Однако проход оказался пуст, лишь какая-то женщина стояла у стеллажа и перебирала ячейки с яйцами, ища товар то ли покрупнее, то ли посвежее. Никакого мужчины и в помине не было. Нина снова повернулась к холодильнику, чтобы проверить отражение, но там тоже никого не оказалось.

«Наверное, меня все же глючит от голода», — решила она и открыла питьевой йогурт, не доходя до кассы. Все равно ведь заплатит за него.

По дороге домой Нина все же время от времени оглядывалась, проверяя, не идет ли кто следом, и облегченно выдохнула, лишь основательно заперев за собой дверь квартиры.

Флешка, переданная ей на встрече, буквально жгла через внутренний кармашек сумочки, но голод в кои-то веки оказался сильнее любопытства, поэтому Нина сначала торопливо поужинала, потом налила себе бокал красного вина — она считала его достойной заменой красному мясу — и устроилась в кресле с ноутбуком, в который первым делом воткнула флешку.

Пока материал копировался, она успела сделать три больших глотка, стараясь унять нервную дрожь. Глаза слипались и болели, но Нина стоически боролась с накатившей сонливостью. Конечно, до завтра содержимое флешки никуда не денется, никто не гонит, поторапливая, но разве возможно утерпеть и пойти спать? Ведь материал может стать финальным кусочком паззла, последним доказательством в ее личном расследовании, которое все-таки заставит руководство ИИН взглянуть на нее иначе. И не только руководство…

Предвкушение триумфа порой бывает слаще, чем сам триумф, и, запуская видео, Нина сделала еще один глоток вина, словно заранее празднуя.

Однако ее ждало разочарование. Просмотр первых десяти минут записи ничего не дал, а изображение так дрожало, что Нину быстро «укачало». Нет, конечно, трудно винить оператора, снимавшего на скрытую камеру, но где же обещанная ей сенсация?

Еще десять минут — и снова ничего. Нина допила вино и отставила в сторону бокал, села поудобнее, поставив ноутбук на колени. Воспроизведение продолжалось, но с каждой минутой Нина моргала все медленнее, оставляя глаза закрытыми дольше.

Звонок в дверь раздался так внезапно и прозвучал так громко, что Нина дернулась, уронила ноутбук на пол, и тот благополучно захлопнулся.

— Черт, — прошипела она, потирая глаза.

Видимо, все-таки уснула.

Звонок повторился, но Нина не могла даже предположить, кто за дверью. Она никого не ждала сегодня, особенно так поздно. Андрея предупредила, что будет работать, а больше никто прийти и не мог.

Нина все же выбралась из кресла и поплелась к двери. Конечно, посмотрела в глазок, прежде чем открыть, но на площадке оказалось пусто. Видимо, незваный гость не дождался ответа и ушел. Ну, скатертью дорога.

Она повернулась, снова потирая слипающиеся глаза, но не успела сделать и шага, как в дверь опять позвонили.

Тут уж сонливость как рукой сняло. Она резко развернулась и припала к глазку. Лестничная клетка освещалась ярко, несмотря на то, что Нина жила в довольно старом доме: эта квартира досталась ей от прабабки. Но тем яснее было видно, что перед дверью никого нет.

— Что за?.. — пробормотала Нина, отлипая от двери.

Ни отвернуться, ни даже договорить она не успела: звонок раздался вновь.

— Кто там? — крикнула она не то в бешенстве, не то в панике. — Что вам нужно?

Никто не ответил. Вероятно, баловались дети. Кто еще способен исчезать так быстро?

— Сейчас вы у меня получите, — пробормотала Нина себе под нос, отправляясь на кухню в поисках какого-нибудь подходящего «оружия».

Выскакивать к мелким засранцам с большим кухонным ножом она, конечно, не рискнет, потом проблем не оберешься, а вот деревянная скалка как раз подошла бы. Однако деревянной у нее в доме не оказалось, только силиконовая.

«Может, оно и лучше», — решила Нина, а в дверь тем временем снова настойчиво позвонили.

Понимая, что вряд ли успеет выскочить как черт из табакерки в нынешний заход, Нина не стала особо торопиться. Напротив, подошла к двери неспешно и абсолютно неслышно. Тихонько отодвинула щеколду, взялась одной рукой за замок, чтобы открыть его максимально быстро, и снова посмотрела в глазок, собираясь подкараулить хулиганов.

Однако стоило выглянуть на площадку, как дыхание мгновенно перехватило, и Нина резко отпрянула.

Перед ее дверью кто-то стоял. Мужчина. Через глазок она увидела его затылок, но он определенно стоял именно у ее двери, а не у соседской.

В дверь позвонили. Один раз, другой. И третий — особенно протяжно.

Нина стояла у двери, прижимая к груди силиконовую скалку, и тяжело дышала, не решаясь снова выглянуть в глазок. Лишь когда звонок прозвучал еще раз, она все же еще раз осторожно посмотрела.

Теперь мужчина стоял к ней лицом. Глазок искажал его черты, но они все равно казались до боли знакомыми.

Он позвонил снова.

— Кто там?! Что вам нужно?! — чуть ли не взвизгнула Нина, поддаваясь иррациональному страху.

Ей ведь нечего бояться: дверь закрыта, и она ее теперь уже ни за что не откроет.

Мужчина за дверью не ответил, но внезапно подергал за ручку, заставив Нину едва ли не подпрыгнуть. Она торопливо подвинула щеколду.

— Если вы не прекратите звонить, я вызову полицию! — крикнула она через дверь. — Убирайтесь отсюда!

Ответом ей стала тишина. Мужчина больше не звонил, но и его удаляющихся шагов тоже не было слышно.

Наконец Нина решилась еще раз посмотреть в глазок. Лестничная площадка оказалась пуста.

— Вот так-то, — с удовлетворением выдохнула она.

Возвращаясь на кухню, чтобы положить скалку на место, Нина каждую секунду ждала, что звонки возобновятся, но этого так и не произошло, что позволило облегченно выдохнуть.

В комнату Нина шла, уже не вслушиваясь в тишину. Вероятно, именно поэтому очень поздно услышала тихое клацанье клавиш. Ее ноутбук! Но кто мог на нем работать, ведь дома она одна?

Притормозив, Нина очень осторожно выглянула из-за поворота и заглянула в полутемную гостиную.

Он сидел в кресле, где до этого сидела она. Ноутбук лежал у него на коленях, экран освещал лицо, а его содержимое отражалось в стеклах очков. Мужчина поднял голову, отрываясь от созерцания экрана и недобро посмотрел на Нину.

— Зря ты это затеяла, — тихо заметил он.

Нина рванулась к входной двери, не собираясь расспрашивать, что он имел в виду, но что-то как будто схватило ее за ноги, да с такой силой, что вырвать их из цепкой хватки не удалось. Нина повалилась на пол, едва успевая выставить вперед руки, но все равно больно ударилась подбородком об пол.

Не собираясь так легко сдаваться, она поползла вперед, но ее снова схватили и резко перевернули на спину. Нина собиралась как следует лягнуть нападающего, желательно в пах, но тот оказался слишком далеко. Он ее даже не касался. Лишь протянул руку — и невидимая сила сдавила ее горло, подняла в воздух и с силой швырнула назад, приложив спиной о дверной косяк прихожей.

Нина вскрикнула, изогнулась, пытаясь высвободиться, засучила в воздухе ногами, но ничего из этого не помогло. Невидимая сила продолжала давить на горло, перекрывая кислороду путь к легким.

Закричать ей тоже так и не удалось, а вскоре она перестала сучить ногами и хрипеть. Ее безжизненное тело рухнуло на пол, а в квартире уже вновь никого не было.

Глава 1

7 августа 2017 года, 10.25

Средний проспект В.О.

Санкт-Петербург

— Девушка! Девушка!

Саша не сразу поняла, что обращаются к ней. Лишь когда назойливый мужчина почти догнал ее и третье «Девушка!» прозвучало уже над самым ухом, она вздрогнула и остановилась.

— Вы мне?

— Ну вам, кому же еще?! — Мужчина возмущенно взмахнул руками, будто показывая, что никаких других девушек здесь нет, и ей следовало догадаться, что обращаются именно к ней.

Девушек вокруг на самом деле не было. Вообще никого не было, Саша стояла возле парадной одна. То есть, теперь уже с этим странным мужчиной, ниже нее на полголовы, а ведь ее нельзя назвать высокой.

— Вы же в девятой квартире живете? — настойчиво допытывался мужчина.

— Допустим, — осторожно ответила Саша, пытаясь вспомнить, видела ли его когда-нибудь раньше.

— Вот! — Он сунул ей под нос какую-то бумагу. — Подпишите!

— Что это?

— Как что? — возмущение мужчины было таким искренним, что Саша даже растерялась. — Вы что, объявления в парадной совсем не читаете?

Она не читала. Во-первых, и раньше никогда не имела такой привычки, во-вторых, сейчас какие-то там объявления интересовали ее меньше всего, а в-третьих, она только что вернулась из небольшой командировки, даже в парадную еще не заходила, решила сначала выкурить сигарету.

Командировка была совсем короткой, буквально на три дня, в соседний Всеволожск. От нее требовалось проверить рассказ мужчины, пережившим клиническую смерть и утверждавшим, что вспомнил свою прошлую жизнь, в которой был солдатом армии Наполеона. Как Саша и подозревала, его видения оказались всего лишь бредом агонального состояния, поэтому вызывать группу она не увидела необходимости и вскоре вернулась домой.

В более дальние и длительные командировки ее в последнее время не отправляли, поскольку она хотела в любой момент иметь возможность вернуться, если что-то изменится в состоянии Войтеха. Вот уже полтора месяца, после схватки с бывшим графом Шумским, он не то спал, не то находился в коме. И врачи клиники, в которой он лежал, и Саша с Костей Долговым — вторым врачом Института исследования необъяснимого — так и не пришли к единому мнению. Точнее, все знали, что это сон, но по глубине он уже граничил с комой. Какими только средствами они ни пытались его разбудить! Порой Саша выходила на улицу или балкон покурить и собраться с духом прежде, чем использовать новый способ. Но ничего не выходило. Войтех спал.

Сначала, после того, как все случилось, его родители настаивали на том, что его необходимо перевезти в Чехию, а еще лучше — в Германию, где уровень медицины на порядок выше. И Саша боялась, что они все-таки сделают это: заберут его и у нее, и у ИИН, не позволив им больше ничего предпринять. Никакие ее аргументы они будто не слышали. Точнее, Мартина вроде бы и хотела ей верить, но Ладислав Дворжак твердо настаивал на том, что однажды его младший сын уже испортил себе жизнь, поверив в аномальное, распрощаться с нею по той же причине он ему не позволит. Саша не знала, каким образом Карелу, старшему брату Войтеха, удалось убедить родителей дать Институту несколько месяцев, но они согласились оставить Войтеха в России до октября.

— Имей в виду, zlato[1], — говорил ей Карел по телефону, — если первого октября мой братец лично не позвонит родителям, я уже ничего не смогу сделать. Иногда наш отец бывает удивительно упрям, Войта весь в него.

Саша была счастлива и этим месяцам, хотя с каждым днем физически ощущала, как утекает время. Каждый вечер засыпала с мыслями, что вот прошел еще один день, а они так и не приблизились к пониманию, как разбудить Войтеха. Дело осложняло еще и то, что Шумского, виноватого в этом летаргическом сне, они так и не нашли. Даже Эдуард Александрович Ляшин — идейный вдохновитель, своеобразная «крыша» ИИН и большой человек — не смог им помочь. Тот пропал в системе, словно в Лету канул.

Нет, Саша не впадала в панику. По крайней мере, внешне. Она не сидела у постели Войтеха, держа его за руку, и не лила литрами слезы. Не звонила всем шапочным знакомым с требованиями немедленно найти лучших специалистов. Последним она позволила себе переболеть ровно две недели и быстро убедилась, что нет в мире специалистов, уже сталкивавшихся с подобным сном.

Теперь она самостоятельно искала информацию, зная, что то же самое делают и друзья. Саша даже на расследования ездила, только недалеко. Более того, посещала косметолога, стригла волосы, делала маникюр и прочие женские вещи, не желая, чтобы проснувшийся Войтех обнаружил вместо женщины, которую любил, лохматое чучело со всклокоченными волосами и обгрызенными ногтями, радостно бросающееся ему на шею. Она даже взяла себе за правило каждое утро до работы, если только не уезжала в командировку, выходить на прогулки. Не бегала, конечно, как Войтех, но просто ходила и дышала воздухом, умудряясь в это время даже не курить. Это приводило в порядок мысли и порой подсказывало новые варианты, которые непременно следовало попробовать. Саша сама себе сейчас напоминала Войтеха: собранного, немногословного, твердо идущего вперед, но совсем потерявшего ориентиры в жизни. Будто кто-то должен был его временно заменить, и этим кем-то стала, естественно, она.

Это настолько отличалось от нее прежней, что порой она ловила на себе тревожные взгляды друзей, но ничего не говорила. Да и что тут скажешь? Они в курсе ситуации, более того, они знают, что ей известно: каждый из них сделает все, что угодно, если только появится возможность помочь Войтеху. И что бы там однажды ни сказал ей в порыве откровенности Дементьев, Саша была уверена: и Нев тоже, пусть он и не согласился помочь Ольге. Потому что это Войтех, потому что Войтех так много сделал для них всех, в том числе и для Нева. И если у него появится возможность помочь ему, он это сделает. В отличие от самого Дементьева с его проклятым карамельным фраппучино! Хотя Саша не злилась на него, понимала, что в тот момент он спасал жену и не думал о других. Она бы тоже не подумала об Ольге, если бы у нее первой появилась такая возможность. Саша просто методично шла к своей цели, сильно ограниченная во времени.

Только курить стала больше, чем обычно, и иногда ни с того ни с сего начинали дрожать руки, приходилось прятать их в карманы, чтобы никто ничего не заметил.

Если бы кто-то сказал ей, что именно так у нее и проявляется паника, она бы не поверила. Хоть порой и перехватывало дыхание, когда она в очередной раз думала о том, что прошел еще один день из отпущенного срока, а никакой новой информации не появилось. Особенно часто такое стало происходить после того, как исчез Нев. Что если именно сейчас появится какая-то возможность, но они ничего не смогут сделать из-за отсутствия мага? Саша видела, как переживает за него Лиля, но ничего не могла с собой поделать: она переживала за него исключительно как за человека, помощь которого может понадобиться.

— Ну вы будете подписывать или нет? — назойливый голос вывел ее из раздумий, и Саша вновь взглянула на листок перед своим лицом. Только сейчас она заметила, что на нем напечатана таблица, в одном столбце которой перечислены имена, должно быть, владельцев квартир, а в другом стояли подписи. И подписей было немного.

— Ничего я не буду подписывать, — сказала она.

Мужчина, похоже, такого ответа не ожидал.

— Как? — у него даже голос охрип от возмущения. — Вас не волнует, что управляющая компания наживается на собственниках нашего дома? Вы посмотрите вокруг: мы каждый месяц сдаем на капитальный ремонт, а где он? Лестница разбита, крыша протекает, фонари во дворе не горят. Вас не волнует…

— В данный момент меня волнуют совсем другие вещи, поверьте, — перебила его Саша, выбросила недокуренную сигарету в урну и торопливо вошла в парадную.

— Вот из-за таких, как вы!..

Сиплый голос продолжал вещать, что из-за таких, как она, и происходят мировые катастрофы, когда дверь наконец захлопнулась. Последнее, что Саша успела услышать, — это что перед парадной курить нельзя. Перед парадной и в самом деле курить было нельзя, хоть с этим поспорить она не могла, и порадовалась, что не пришлось.

Дома было тихо и пахло затхлостью. Саша быстро распахнула все окна, машинально отметив, что, пожалуй, следует вызвать клининговую службу, а не просто выбросить из холодильника просроченные продукты. Какой смысл в ее стрижке и свежем маникюре, если Войтеху после пробуждения придется вернуться в квартиру с десятисантиметровым слоем пыли, грязными окнами и запахом коммуналки? В том, что он вернется сюда, хоть последние месяцы они и не жили вместе, она не сомневалась.

Единственное, что сейчас ее радовало, — это воспоминания о том, что они все-таки успели помириться и даже начали планировать свадьбу. Благодаря Ване Сидорову, кто бы мог подумать! И на то, что Войтех вернется уже скоро, у нее впервые за все время появилась надежда. Пока крохотная, Саша боялась верить в нее слишком сильно, но в глубине души верила. Знала, что если эта попытка провалится, ей будет крайне сложно заново собрать себя по кусочкам, ведь ей пришлось продать душу дьяволу, но она не позволяла себе сомневаться в своем решении. Только не сейчас, когда победа так близко.

Единственное, что сейчас ее радовало, — это воспоминания о том, что они все-таки успели помириться и даже начали планировать свадьбу. Благодаря Ване Сидорову, кто бы мог подумать! И на то, что Войтех вернется уже скоро, у нее впервые за все время появилась надежда. Пока крохотная, Саша боялась верить в нее слишком сильно, но в глубине души верила. Знала, что если эта попытка провалится, ей будет крайне сложно заново собрать себя по кусочкам, ведь ей пришлось продать душу дьяволу, но она не позволяла себе сомневаться в своем решении. Только не сейчас, когда победа так близко.

Она быстро приняла душ, сменила одежду и наспех, стоя возле кофемашины, выпила две чашки кофе. Нужно ехать в офис, она и так задержалась, поскольку прямо с дороги заскочила в клинику. Она не видела Войтеха три дня, и ей нужно было просто посмотреть на него, коснуться теплой руки и сказать пару слов, пусть даже он их не услышит. Может, это не было нужно ему, но было крайне необходимо ей, чтобы жить дальше и не жалеть о том, что сделала.

На четвертом этаже старого здания из красного и коричневого кирпича по улице Ораниенбаумской, где несколько лет назад обосновался новоиспеченный Институт исследования необъяснимого, стояла привычная тишина. Сотрудники ИИН редко находились в офисе, чаще разъезжали по командировкам, собирались вместе только на утренние летучки, если находились в городе. Однако Сашу удивило, что на рецепции тоже пусто. Лидия — бессменный секретарь с самого основания ИИН — куда-то исчезла. Саша не успела начать думать, куда она могла подеваться, когда распахнулась дверь, отделяющая кабинеты от рецепции, и из-за нее показалась Лидия. Всегда собранная и аккуратная, она казалась взволнованной и даже напуганной.

— Что случилось? — вместо приветствия спросила Саша.

— Ой, там… — Лидия прижала ладони к щекам и кивнула в сторону коридоров. — Все в конференц-зале, Анна сказала, вам тоже срочно идти туда, как появитесь.

Саша не стала задавать лишних вопросов, быстро закинула ноутбук в свой кабинет и направилась к конференц-залу, стараясь не смотреть в сторону двери кабинета Войтеха. Что такого могло случиться, она даже не представляла.

7 августа 2017 года, 10.00

Институт исследования необъяснимого

Всю последнюю неделю Владимир Дементьев активно раздумывал над вопросом, почему остается в Санкт-Петербурге, если любимая — и, как недавно выяснилось, любящая — жена живет в Подмосковье. Да, в этом городе прошла большая часть его жизни, здесь у него имелась квартира, были друзья, да и офис Института исследования необъяснимого, в котором он работал с тех пор, как его турнули из Следственного комитета, тоже находился здесь. Но на все это можно посмотреть и под другим углом.

Времени встречаться с друзьями, с которыми он не работал, у него практически никогда не находилось. Все более или менее свободные выходные он проводил частично в Сапсане, частично в коттедже супруги, которая жила всего в паре километров от МКАДа. Его квартира была маленькой и неухоженной (все по той же причине отсутствия свободного времени) и давно требовала основательного ремонта. В офис он приезжал крайне редко, поскольку работа старшего следователя состояла из сплошных командировок, а на общих совещаниях вполне можно присутствовать и удаленно. Да и сам город с его дурной погодой давно сидел у Дементьева в печенках, он с удовольствием сменил бы мерзкий климат северной столицы на более умеренный.

Главной причиной, по которой он даже после официального бракосочетания с писательницей Ольгой Воронцовой продолжал держаться за жизнь в Санкт-Петербурге, было опасение, что его более частое присутствие в том самом коттедже начнет выводить супругу из себя. Ольга последние тринадцать лет прожила одна, тяжело переносила необходимость постоянно находиться в одном помещении с другим человеком и часто с головой уходила в работу над очередным романом.

Но после того, как Дементьеву открылась ее главная тайна и он благополучно решил проблему, в Ольге что-то неуловимо переменилось. Словно у нее с души упал огромный камень, и она ощутила легкость, которой ей недоставало все эти годы. Она стала чуть заметнее радоваться его приездам и чуть заметнее огорчаться отъездам. Это и заставило Дементьева задуматься о том, чтобы окончательно перебраться в Подмосковье. Какая разница, откуда он будет ездить в командировки?

Паркуясь у здания, в котором находился их офис, Дементьев твердо решил, что сегодня же обсудит с Анной возможность перейти на дистанционную форму работы. Вероятно, стоило сначала обсудить вопрос с Ольгой, но почему-то говорить на эту тему с директором ему было проще, чем с женой, поэтому он решил сделать все именно в таком порядке.

У парадной он столкнулся с Долговым, который, по всей видимости, подъехал к офису одновременно с ним, но припарковался чуть дальше. Тот шел, не замечая никого вокруг, поскольку пялился в экран смартфона, на ходу набирая сообщение и загадочно улыбаясь. Вероятно, его странный роман по переписке в фейсбуке с казанской полицейской продолжался. Это было так нетипично для Долгова, что выглядело почти мило.

Они вместе поднялись по лестнице, которая убивала ничуть не меньше, чем в первые дни работы Института. Ни Дементьев, ни Долгов не жаловались на лишний вес или здоровье, но подниматься пешком на четвертый этаж никому из них не нравилось.

В приемной помимо администратора Лидии обнаружилась еще и Лиля: отдавала какие-то документы. От Дементьева не укрылось, как Долгов моментально спрятал телефон, поприветствовал коллегу и мягко поинтересовался, как она этим утром. Все понимали, что ничего хорошего у нее быть не может, ведь уже которую неделю о ее муже, внезапно исчезнувшем после расследования в Кирове, не было никаких вестей. Все терялись в догадках, а полиция, куда все же пришлось обратиться, лишь разводила руками. Не помогли ни связи Дементьева, ни даже вмешательство Ляшина.

В ответ на вопрос Лиля лишь едва заметно улыбнулась и заверила, что она в порядке, хотя было видно, что это не так. Последние пару недель она выглядела не только встревоженной, но и почти больной. Впрочем, так могло лишь казаться. Она больше не укладывала волосы с такой тщательностью, как раньше, ограничивалась минимальным макияжем и отдавала предпочтение удобной одежде и обуви, что было очень непривычно.

Ни Долгов, ни Дементьев не стали спрашивать, есть ли какие-то новости о Неве. Если бы те появились, Лиля сама сразу рассказала бы.

— Анна и Айя уже ждут в переговорной, — сообщила Лиля, и голос ее прозвучал устало, словно к началу рабочего дня она уже израсходовала почти все силы. — Идемте.

И они пошли. Дементьев держался позади, позволяя Долгову идти рядом с Лилей, оказывая той безмолвную поддержку. Казанская полицейская, возможно, и завладела его вниманием, но с Лилей у него оставалась иная, весьма необычная связь. Нечто большее, чем дружба, но меньшее, чем любовь мужчины и женщины.

Долгов открыл перед Лилей дверь переговорной, пропуская ее вперед, и та благодарно кивнула, избегая смотреть ему в глаза. Это Дементьев тоже отметил машинально. Вероятно, она не хотела давать бессмысленных авансов. Все уже понимали, что с Невом случилось нечто серьезное, иначе он давно дал бы о себе знать. Приходилось допускать мысль о том, что он может не вернуться вовсе, как нельзя было исключать и того, что его нет в живых. Но Лиля определенно была не готова освободить свое сердце даже в этих случаях.

Айя и Анна действительно уже сидели за столом в переговорной. Анна, как директор и руководитель, во главе. Из тех сотрудников, что оставались в строю, не хватало теперь только Вани и Саши.

Впрочем, первый не заставил себя долго ждать: вдалеке хлопнула дверь и послышался его мощный голос, напевающий какую-то задорную песню. Если у двух сотрудниц Института последние месяцы выдались крайне неудачными, то жизнь Вани Сидорова как раз наладилась: Анна наконец сдалась под его напористыми ухаживаниями. По слухам, они уже жили вместе, но на работу всегда приезжали по отдельности. То ли шифровались, что глупо, то ли так складывались обстоятельства: Анне, как директору, по утрам часто приходилось наведываться в различные инстанции.

Ваня продолжал петь, шагая по коридору, и лишь распахнув дверь переговорной и увидев бледную сестру, захлопнул рот и даже напустил на себя скорбное выражение.

— Здрасти! — поздоровался он, падая в ближайшее к выходу свободное кресло. — Без меня, надеюсь, не начинали?

— Да куда мы без тебя? — хмыкнул Дементьев. — А вот Сашу, думаю, ждать нет смысла. Она же на проверке?

Он вопросительно посмотрел на Анну, признавая ее право решить, в каком составе проводить утреннюю летучку.

— Вроде бы собиралась вернуться сегодня, но, думаю, можем начать без нее, — подтвердила та.

— Ой, да у Дворжака она небось, — вставил Ваня, за что тут же получил предупредительный взгляд от директора, в котором читалось: «Даже если и так, начинаем без нее».

— Давайте сначала пройдемся по законченным делам, — продолжила Анна, убедившись, что ее посыл до Вани дошел. — Володя, я так понимаю, у тебя с твоим призраком все? Отчет сегодня закончишь и дело в архив?

— Да я уже закончил, — пожал плечами Дементьев. — Еще вчера, пока обратно ехали. Чего тянуть? Так что дело закрыто. Не то чтобы там действительно было какое-то дело. Пора нам искать дублирующего экстрасенса. Без проверки Войтехом входящих заявок количество пустышек выросло вдвое.

— Думаю, Карина будет в восторге, если мы ее позовем, — заметил Долгов, бросив на Анну осторожный взгляд искоса. Он подозревал, что той этот вариант не понравится.

Так и вышло, но и не признать логику в словах Дементьева Анна не могла: после того, как из процесса выпал Войтех, работа Института сильно замедлилась, если и попадались стоящие дела, то ждали в очереди так долго, что к тому моменту, как до них доходили руки, некоторые уже становились неактуальны. Институт терял деньги и клиентов, а главное — не успевал туда, где помощь действительно требовалась, тратя время на пустышки. Пока это было не критично, но кто знает, когда вернется Войтех. И вернется ли. Пока его перспективы выглядели крайне туманно. Если отбросить в сторону чувства и эмоции и руководствоваться холодным расчетом директора организации, то им необходима замена.

— Давайте подождем окончательных результатов вступительной кампании, — вздохнула Анна. — Я еще не теряю надежду пристроить сестру учиться, но если она все-таки провалилась, то заберу к себе, может быть, куда-то на платное отделение отправлю, а подрабатывать будет у нас, так и быть.

— Переехать к тебе и устроиться в ИИН — да она провалится где угодно ради такого, — проворчал Ваня, которому не улыбалось делить Анну с кем-то еще.

— Мне кажется, эту девочку мало прельщает работа в офисе с бумажками, — улыбнулся Дементьев. — Поэтому она будет рваться в бой при каждом удобном случае.

— А у нас есть какие-то более конкретные вопросы для обсуждения? — подала вдруг голос Лиля. — Какие дела на повестке дня? Пока все равно придется отбирать их без участия экстрасенса. Мы же не станем замораживать работу Института?

Ее слова прозвучали немного раздраженно, как будто ей больше других не нравилась идея привлечения Карины к разбору обращений. Но, возможно, она опасалась, что следом начнут подбирать замену и Неву.

— Лиля права, — перешла на деловой тон Анна. — Работы у нас много, не будем терять время. Вот, — она чуть приподняла над столом небольшую стопку тонких папок-скоросшивателей. — Я отобрала самые перспективные, на мой взгляд, дела, которыми стоит заняться в первую очередь. Первое: не то непонятная болезнь, не то проклятие, скосившее целую семью в Архангельске. Туда неплохо бы поехать врачу, но Саша по понятным причинам отпадает, даже если вернется сегодня. Костя, возьмешь на себя?

— Конечно, — с готовностью отозвался Долгов. Последние полгода он был готов ехать куда угодно и когда угодно. — В порядке самостоятельной проверки?

Анна едва успела кивнуть, когда дверь переговорной открылась и на пороге появилась заметно взволнованная Лидия. Поскольку она практически никогда не позволяла себе прерывать совещания, стало понятно, что случилось нечто неординарное.

— В чем дело? — встревоженно поинтересовалась Анна.

Лидия обвела всех немного испуганным взглядом и тихо, как будто более звучный тон мог сделать новость еще ужаснее, сообщила:

— Звонили из полиции. Нина погибла.

В переговорной повисла полная тишина. Все переглядывались, безмолвно спрашивая друг у друга, правильно ли поняли.

— Наша Нина? — первым прервал молчание Ваня.

— Как? — напряженно уточнила Айя.

Лидия переступила порог переговорной и зачем-то прикрыла за собой дверь, словно боялась, что ее кто-то подслушает, хотя коридоры ИИН были пусты, а дверь с кодовым замком не пропустила бы внутрь никого постороннего.

— Звонил Олег Лопухов, с которым Владимир Петрович и Иван работали в прошлом году. Говорит, дело выглядит весьма странно. Нину задушили, но при этом квартира была заперта изнутри.

— В окно влезли? — тут же предположил Ваня.

— Нина на шестом этаже живет, — возразила Анна.

— Лопухов говорит, если Институт захочет подключиться, содействие он окажет, — закончила Лидия. — Вот, — она аккуратно положила на краешек стола небольшой квадратный листок для записей, — его номер.

Анна обвела взглядом притихших сотрудников, а затем кивнула Лидии.

— Спасибо, — голос прозвучал глухо и взволнованно. — Если Саша приедет, пусть сразу идет сюда.

Лидия кивнула и, чуть замешкавшись, вышла из комнаты. После этого в переговорной еще несколько мгновений висела подавленная тишина.

— Год как-то не задался, — наконец мрачно прокомментировала Лиля.

И с этим трудно было поспорить: больше пяти лет они занимались расследованиями аномальных происшествий сначала как команда энтузиастов, а потом — как профессионалы, побывали в куче переделок, но каждый раз им удавалось выйти сухими из воды. И вот сначала пострадал Войтех, потом без вести пропал Нев, а теперь еще и Нина…

— Володя?.. — начала Анна, но не успела сформулировать просьбу: снова открылась дверь.

На этот раз на пороге показалась Саша. Она была бледна и взволнованна, и если к первому все уже привыкли, то второе означало, что Лидия успела рассказать ей последние новости. Едва ли во всех подробностях, просто времени не хватило бы.

— Что случилось? — вместо приветствия спросила Саша, давая понять, что Лидия ее лишь напугала. И поскольку у Войтеха она только что была, означать всеобщая мобилизация могла, на ее взгляд, одно: — Новости про Нева?

— Увы, — развел руками мрачный Ваня. — Нас точно кто-то проклял, потери экстрасенса и мага оказалось мало.

— Нина погибла, — пояснила Анна. — При загадочных обстоятельствах. Сами пока ничего не знаем, сейчас будем выяснять. Володя, — она вернулась к тому, что хотела сказать, пока не пришла Саша, но ей снова не удалось договорить, поскольку Дементьев ответил раньше:

— Я займусь этим. Мне нужен будет кто-то из наших врачей и как минимум Лиля для сбора информации.

— Для сбора информации тебе нужен буду еще и я, — добавил Ваня. — Даже если полиция обещает сотрудничество.

Дементьев согласно кивнул и добавил:

— Поскольку Саша только приехала, а Костя уже согласился отправиться в Архангельск, думаю, группу можно считать сформированной.

Он вопросительно посмотрел на Сашу. Они долгое время не пересекались на расследованиях: из-за одного резкого высказывания Дементьева Войтех старался не ставить их в одну группу, но сейчас это едва ли могло иметь значение.

— Да, конечно, — кивнула та. — Я готова.

— Отлично, — ответила за Дементьева Анна. — Айя, тогда ты с Костей в Архангельск? Думаю, ему тоже понадобится помощь в сборе информации.

— Не вопрос, — согласилась Айя с неприкрытым облегчением. Даже в браслетах, блокирующих эмоции других, ей было некомфортно находиться в настолько угнетающей обстановке.

— Вот и здорово, — заключила Анна. — Тогда Костя и Айя собираются в командировку, а вы работаете по Нине. К вечеру неплохо бы иметь первые результаты.

Глава 2

7 августа 2017 года, 17.45

Первые результаты появились ближе к концу дня. Долгов и Айя находились на пути в Архангельск, Анну поглотили организационные вопросы, которые, казалось, никогда не заканчивались, поэтому в просторной переговорной их собралось только четверо и место во главе стола на правах старшего следователя занял Дементьев. И тут же вопросительно посмотрел на Лилю, поскольку помимо нее за столом сидела еще только Саша, а вот Ваня куда-то запропастился.

— Он сейчас подойдет, — недовольно процедила Лиля, без слов понимая направленный на нее взгляд. — Курьера встречает.

— Курьера? — удивился Дементьев.

— Угу.

Она не стала вдаваться в подробности, но они и не потребовались, поскольку мгновение спустя дверь распахнулась и в помещение переговорной вошел Ваня с двумя объемными пакетами, от которых весьма недвусмысленно пахло едой. Дементьев с тем же недоумением уставился на него.

— Не смотри на меня так! — сразу же заявил Ваня, поймав его взгляд. — Я не жрамши с самого утра! А когда я голодный, у меня производительность падает.

Он плюхнул на стол оба пакета и принялся вытаскивать из них контейнеры с едой. Вместо пиццы или роллов, какие можно было ожидать уже хотя бы по тому, что курьер привез пакеты к офису, в контейнерах обнаружился плов, жареная картошка, несколько видов мяса и даже соленья.

— У нас на соседней улице открылся классный ресторан домашней кухни, — не дожидаясь вопросов, пояснил Ваня. — Рекомендую!

Он тут же открыл один контейнер и воткнул в содержимое пластиковую вилку. Ни Саша, ни Лиля присоединиться к нему не спешили, поэтому он посмотрел на Дементьева.

— Не стесняйся, я на всех брал. Твоя-то в Москве, небось на сухом пайке сидишь.

— Я женат без году неделю, — проворчал Дементьев, который был голоден не меньше Ивана, но по старой привычке предпочитал не смешивать обед с совещанием, если только того не требуют обстоятельства. В СК есть за столом у начальства было как-то не принято, а подобные совещания чаще всего случались с кем-то на ступеньку выше. — До этого как-то справлялся и сейчас не пропаду.

— Ну, дело твое, — не стал настаивать Ваня, приступив к еде.

Дементьев заметил, как Лиля слегка поморщилась, когда до нее добрались ароматы из контейнеров Вани, но не придал этому значения: она никогда не была фанатом подобной еды. Уж если приходилось что-то заказывать в офис, предпочитала паназиатскую кухню.

— Ладно, пока некоторые жуют, расскажу, что удалось узнать, — перешел Дементьев к делу. — У официального следствия зацепок пока не так уж много, но кое-что Олег мне поведал.

Со следователем Олегом Лопуховым Дементьев был знаком еще со времен работы в Следственном комитете. Именно поэтому тот в прошлом году и связался с их Институтом, когда столкнулся с делом, выходящим за рамки его представлений о нормальном: знал, куда ушел бывший коллега. Ряды скептиков он не покинул, но хотя бы при личном общении убедился, что Дементьев не слетел с катушек, ударившись в оккультизм. Поэтому о смерти Нины, сотрудницы ИИН, он, скорее всего, сообщил бы им при любом раскладе, но тут уж и ситуация сама велела.

— Там дверь наглухо была изнутри заперта, на задвижку. Никаких признаков взлома, окна тоже все заперты. Мы рассмотрели все возможные способы проникновения в квартиру и ухода из нее, но ни один из них не подтвердил себя.

— Кто ее нашел?

— Ее парень поднял тревогу. Они должны были встретиться в субботу, потому что в пятницу вечером девушка была занята. Но в оговоренное время она не появилась, на звонки не отвечала. Парень поднял на уши ее родителей, у тех имелся запасной ключ от квартиры. Попытались открыть — оказалось, заперто изнутри. Ну, тогда уже вызвали полицию, те — МЧС. Дверь вынесли… Ну и она там внутри уже мертвая была. Как раз с вечера пятницы.

— Я так понимаю, никаких признаков ограбления?

— Нет, все на месте. Из соседей, как водится, никто ничего не видел и не слышал. В последний раз вашу девушку видели живой в магазине рядом с домом. Она там картой расплатилась, поэтому мы знали, что она туда заходила. Ее кассирша хорошо знает, потому что она там не раз им выносила мозг на тему того, что они возят мало товаров, подходящих вегетарианцам. Жертва была там одна, но выглядела то ли встревоженной, то ли опечаленной.

— Кассирша обратила на это внимание? — удивился Дементьев.

— Готовилась к новой порции ворчанья на тему ассортимента, — пояснил Лопухов. — Но потом ваша Нина на нее так странно посмотрела, уже когда расплатилась, оглянулась, но ничего так и не сказала. Попрощалась и ушла.

— Подозревала за собой слежку?

— Возможно. Вот, взгляни.

И Лопухов показал ему запись с камер наблюдения магазина, которую полиция успела изъять. Одна из камер, наблюдающих за покупателями в проходах, зафиксировала, как Нина, закрывая стеклянную дверцу холодильника, вздрагивает, резко оборачивается, ищет кого-то взглядом, не находит, снова смотрит в стеклянную дверцу, а потом переходит к стеллажу с консервами.

— Либо у нее развилась паранойя, и ей казалось, что за ней следят, либо за ней следил невидимка, отражающийся в стеклянных поверхностях.

Дементьев с вымученной улыбкой посмотрел на бывшего коллегу.

— Не могу поверить, что ты действительно это сказал.

Тот лишь пожал плечами.

— С кем поведешься… Больше нам пока ничего полезного найти не удалось.

— Значит, в пятницу у нее было какое-то важное дело. Судя по оплате с карты, в шесть она пила кофе в центре, но куда отправилась дальше — неизвестно. Я сам поговорил с сотрудниками кофейни и пары лавок рядом с ней, но никто Нину даже не вспомнил. И уж тем более никто не смог сказать, сопровождал ее кто-то или нет. Дальше она поехала, по всей видимости, на метро или поймала частника, ни приложением такси, ни картой не пользовалась. Домой вернулась около девяти, по дороге с тревогой оглядывалась, а потом умерла в запертой квартире, — резюмировал Дементьев.

— Тут я вынуждена тебя поправить, — вставила Саша, — не умерла, ее убили. В запертой квартире, без признаков сопротивления, но это совершенно точно убийство.

— Да, Олег упоминал, что тут без вариантов, — согласился Дементьев. — Это было удушение, так? Удавкой или руками?

— Руками. Причем мужскими, судмедэксперт в этом практически уверен, а я уверена в его квалификации.

С судмедэкспертом, проводившим вскрытие тела Нины, Саше повезло, как и Дементьеву со следователем: из всех врачей бюро судебно-медицинской экспертизы им оказался Антон Куприянович Осипов, с которым Институту уже доводилось сотрудничать, а потому Сашу он принял как родную.

Осипов был маленьким абсолютно лысым мужчиной лет шестидесяти, носил круглые очки, почти все время заискивающе улыбался и суетился, будто сдавал экзамен строгому учителю и боялся не ответить на какой-то вопрос. Саше он нравился своей дотошностью, хоть и немного утомлял болтливостью. Однако она была рада, что на этот раз работать доведется с ним, поскольку, будь это незнакомый эксперт или кто-то из тех, кто в мистику не верит и к Институту относится в лучшем случае с недоверием, а то и вовсе с презрением, ожидать содействия не пришлось бы. Пусть начальство хоть тысячу раз велит предоставить данные ИИН, есть разница: отдать сухой отчет или поделиться мыслями, предположениями и догадками.

— Сашенька, очень рад, что это вы, — радостно раскрыл ей объятия Осипов, выйдя встречать гостью в коридор, где она уже успела прождать его не меньше получаса: до этого эксперт был занят и не мог уделить ей время, а гулять на улице не позволял накрапывающий дождь. — Нет, вы не подумайте, — тут же торопливо продолжил он, — Константин мне очень нравится, он толковый специалист, но, извините, чистоплюй. А вы — совсем другое дело. То есть я не хочу сказать, что вы неопрятная… — Чем больше он говорил, тем больше загонял себя в угол, и Саша наверняка рассмеялась бы, будь обстоятельства другими.

Наконец поток слов иссяк, и Осипов, признав себя старым дураком, пригласил ее в секционную. В просторном помещении было прохладно, и Саша пожалела, что оставила кардиган на стуле в кабинете. Объемный халат, который вручил ей Антон Куприянович, налез бы и на него, не пришлось бы сейчас зябко ежиться, но не возвращаться же теперь. В последнее время она все время мерзла, а поскольку далеко от Санкт-Петербурга не уезжала, то согреться нигде не могла: лето как всегда выдалось прохладным и дождливым.

— Значит, эта девушка у вас работала? Ах, как жалко, такая молодая! — покачал головой Осипов, подводя Сашу к одной из каталок, на которой лежало накрытое простыней тело. — Такая красивая, жить бы да жить еще!

Саша недолюбливала Нину, не могла простить ей того первого дела, во время которого девчонка едва не подставила всю группу, долго не могла понять, зачем и почему Войтех дал ей второй шанс и оставил работать в ИИН, но смерть зачастую стирает все обиды и недопонимания. Вот и сейчас она видела перед собой лишь девушку с бледной кожей и синими губами, жизнь которой оборвалась внезапно и несправедливо. И какая теперь разница, кого и когда она подставила, какими моральными качествами обладала. Если уж начистоту, были в ней и хорошие черты: она была любопытной, догадливой и напористой, умела идти к цели и добиваться желаемого. И точно не заслужила лежать в двадцать пять лет на столе у судмедэксперта.

Если не считать уродливых швов на груди Нины и небольшого синяка на подбородке, тело ее выглядело почти нетронутым: ни ссадин, ни ушибов, но темно-синие отпечатки на шее выдавали причину смерти.

— Ее задушили? — уточнила Саша, указав на них.

— Смерть наступила в пятницу около десяти вечера от механической асфиксии, — тут же отозвался Антон Куприянович. До этого он сочувственно молчал, должно быть, давая ей время самой осмотреть коллегу и начать разговор первой. — Убийца стоял перед ней, видите, — Осипов указал на два темных пятна округлой формы, — это отпечатки больших пальцев, он держал ее вот так, — он приложил руки к шее Нины, как это сделал ее убийца.

— Правша или левша?

— Сложно сказать. Степень нажатия одинакова, что встречается крайне редко. Но знаете, что странно?

Саша покосилась на него. Что странно, она знала: квартира была заперта изнутри, но интуиция подсказывала ей, что Осипов имеет в виду не это. Даже если он и был тем экспертом, который выезжал на вызов вместе с полицией, едва ли стал говорить бы о запертых дверях именно сейчас, когда они рассуждают о травмах.

— Что?

— Девушку нашли сидящей в кресле. Конечно, убийца мог посадить ее туда сразу после смерти, и тогда трупные пятна были бы такими же, но Николай, мой коллега, который ездил на вызов, говорил, на коленях у нее лежал ноутбук. Да я и сам это вижу, — он отвернул простыню больше, обнажая бедра Нины, на передней поверхности которых были едва заметные следы от ножек ноутбука. — Вот зачем, скажите, убийце было еще и компьютер ей ставить, будто и не произошло ничего?

— А другие травмы на теле есть, может, я не вижу чего-то? — спросила Саша, не став отвечать на риторический вопрос. Вполне возможно, какие-то мотивы так поступить у преступника были, но гадать все равно бессмысленно.

— Вот эта гематома на подбородке, — Осипов указал на кровоподтек, который Саша заметила раньше, — и еще одна большая на спине.

Осипов легко перевернул Нину набок, демонстрируя Саше спину с большим синяком вдоль позвоночника.

— Похоже, она ударилась обо что-то сначала подбородком, а потом спиной, — пояснил Антон Куприянович.

— Упала на пол?

— Лицом — может быть, но не спиной, — он покачал головой, опуская тело обратно и прикрывая его простыней. — Тогда гематома была бы шире, а она узкая и длинная, словно девушка ударилась обо что-то вертикальное. Угол, дверной косяк, тонкое дерево. Сложно сказать.

— Как задолго до смерти это произошло?

— Может быть, пара минут, а может, почти одновременно.

— Но при этом она сидела в кресле с ноутбуком на коленях?

Осипов кивнул, и на лице его отразилось неприкрытое воодушевление, словно он был ученым на пороге великого открытия.

— Именно! И никаких следов борьбы! Она просто сидела в кресле и ждала, пока ее задушат.

Саша удивленно приподняла брови, покосилась на Антона Куприяновича, будто хотела убедиться, что он над ней не шутит, а потом снова посмотрела на Нину.

— Анализ крови уже готов?

— Прислали буквально перед вашим приходом. В крови есть немного алкоголя, но количество совсем крохотное. Девушка могла выпить максимум бокал вина.

— То есть она не была ничем одурманена? А этот удар в спину… Не мог он ее обездвижить?

— Нет, — судмедэксперт уверенно качнул головой. — Гематома обширная, но поверхностная. Ей было, конечно, больно, но шевелиться она вполне могла.

— Тогда почему она не сопротивлялась?

— Это уж не ко мне вопрос, — Осипов развел руками. — Я вам больше скажу, Саша. Убийца стоял прямо перед ней. И если предположить, что она в это время сидела в кресле, то он либо стоял перед ней на коленях, что, согласитесь, не самая типичная поза, обычно душат, склонившись над жертвой. Так и физически легче, и морально давит на несчастную жертву…

— Либо он ростом около метра? — подсказала Саша второй вариант.

— Но руки определенно не детские и не карликовые, — добавил Антон Куприянович. — Я бы ставил на взрослого мужчину, даже не женщину.

По ее просьбе Осипов сделал копии различных протоколов и экспертиз, и до назначенного времени сбора Саша успела посидеть в кафе над их изучением, выпив два больших стакана горячего капучино, пока все остальные посетители ловили летние дни на открытых террасах, пусть даже погода к этому не располагала. Документы подтвердили все слова судмедэксперта и ее личные наблюдения. Что-то непонятное случилось с Ниной. И если произошедшее с Войтехом и исчезновение Нева можно было объяснить тем, что они всегда находились на передовой, то в какое сверхъестественное дерьмо могла вляпаться девушка, общающаяся с журналистами от имени Института, Саша не представляла, но надеялась, что общими усилиями они, как всегда, к чему-нибудь придут.

— Значит, не сопротивлялась, но ударилась подбородком и спиной, сидя в кресле с ноутбуком на коленях. Выпила бокал вина… — пробормотал Дементьев себе под нос, вероятно визуализируя произошедшее. Фотографии с места преступления он, конечно, изучил еще у Олега, но сейчас никак не мог вспомнить, был ли на них бокал с вином или из-под вина, поэтому обратился к близнецам Сидоровым, которые осматривали квартиру Нины. Ее пока сохраняли нетронутой: убитые горем родители и не рвались наводить порядок, а следствие никогда не торопится разрушать картину преступления. — А бокал там был?

— Бокала не было, а вот открытая бутылка вина была, — развел руками Ваня.

— Бокал, скорее всего, на экспертизу забрали, — пояснила Лиля. — Я смотрела фотографии с места преступления, что ты мне скинул, там бокал был. Стоял возле кресла.

Фотографии Лиля успела изучить в машине, пока они с Ваней ехали к дому, где жила Нина. Разрешение осмотреть квартиру близнецы получили по телефону, а вот за ключами не поехали. Лиля сначала собиралась, но Ваня быстро остудил ее порыв, заявив, что чем тратить время на бессмысленные поездки по городу, лучше за это время с соседями пообщаться на тот случай, если они слышали или видели что-то интересное в день убийства.

— И как мы в квартиру попадем? — не поняла Лиля.

— Да ты как первый день меня знаешь, сестренка, — подмигнул ей Ваня, недвусмысленно хлопнув себя по карману ветровки, в котором лежала связка отмычек.

Еще пару недель назад Лиля наверняка что-то ответила бы на это, но сегодня лишь понимающе кивнула и занялась фотографиями. Ваня сверлил ее взглядом ровно столько, сколько горел красный сигнал светофора, но затем вынужден был вернуться к дороге.

Состояние сестры ему крайне не нравилось, но он слишком хорошо ее знал, чтобы лезть со своей поддержкой и сочувствием. О том, что он в любой момент дня и ночи сделает все, что ей будет необходимо, Лиля и так знает, и если ей будет нужно, обратится к нему, а надоедать лишний раз он не хотел. Чувство такта Ване при рождении выделить не успели, но он чересчур любил Лилю, чтобы ерничать над ее горем, и слишком хорошо ее чувствовал, чтобы понимать, когда стоит не лезть. Порой ему было даже неловко за то, что лично у него сейчас все хорошо, и все его выходки даже ему самому казались фальшивыми, будто за картонными декорациями он пытался спрятать свою тревогу за сестру.

Нина жила в крохотной квартирке в одном из старых домов на Выборгской стороне, и им пришлось отстоять неслабую пробку на Кантемировском мосту. Молчание в машине угнетало, но на любые попытки поговорить Лиля реагировала вяло, и Ваня от нее отстал, решив, что уж музыку-то он может себе позволить. Не умер же никто. То есть Нина, конечно, но не настолько они были близки, чтобы соблюдать траур. А что случилось с Невом, пока неизвестно. В глубине души Вани еще жила уверенность, что и с ним, и с Дворжаком все будет в порядке, в конце концов, — маг и экстрасенс. Хорошо бы еще, чтобы и для остальных вся эта заварушка закончилась без потерь.

Оказалось, в Ваниных отмычках и вовсе не было нужды: дверь в квартиру Нины была взломана, и открыть ее сейчас мог любой желающий, кому придет в голову просто нажать на ручку. Внутри было душно и темно из-за зашторенных окон, но Ваня предпочел включить свет, а не раздвигать занавески. В воздухе висели едва заметные запахи подгнивающей груши, забытой на столе, и ароматических палочек на комоде в прихожей.

— Давай ты осмотришь квартиру, а я поговорю с соседями, — предложила Лиля. — Что нам здесь двоим делать? Не развернуться нормально.

— Лады, — согласился Ваня.

Лиля скрылась за дверью, и вскоре Ваня услышал, как в соседней квартире прозвенел звонок. Прислушиваться к разговору он не стал, решив заняться осмотром, и начал с самого начала: с осмотра входной двери. Замки здесь были не самые дорогие и крутые, но открыть квартиру снаружи никто не смог бы, если задвинута щеколда. И судя по всему, она была задвинута, поэтому дверь пришлось ломать. Значит, Нина пришла домой, заперлась, как любой нормальный человек в большом городе, сняла босоножки. Должно быть, это они стоят сейчас единственной не убранной в шкаф парой.

Ваня заглянул в ванную, не обнаружил никакого беспорядка, затем прошел на кухню. На столе лежала лишь та самая подгнивающая груша, аромат которой был слышен уже в прихожей, да открытая пачка хлебцев. В раковине стояли две грязные тарелки, в холодильнике обнаружились несколько пакетов салатной смеси, бутылки с питьевыми йогуртами, нарезка сыра и разнообразные овощи. Ни мяса тебе, ни даже колбасы. В последнее время Ваня с Ниной почти не сталкивался вне офиса, даже на совещания, которые сотрудники порой совмещали с совместными обедами или ужинами, ее не звали, но, похоже, девчонка так и осталась вегетарианкой. Как можно жить без хорошего гамбургера хотя бы раз в неделю и горы домашних котлеток, Ваня не представлял.

В дверце холодильника нашлась початая бутылка красного вина, которое, должно быть, пила Нина.

В комнате было чисто, все вещи стояли на своих местах, никаких следов борьбы. Шкаф, диван-кровать, стеллаж с немногочисленными книгами и фигурками из путешествий, компьютерный стол и кресло у окна, в котором и обнаружили мертвую Нину. Значит, она сидела в кресле и пила вино прежде, чем ее убили. Бутылка в холодильнике была почти полная, едва ли она выпила много. И едва ли вместе с ней был кто-то еще.

Среди сувениров на стеллаже нашлись несколько рамок с фотографиями, на которых Нина была запечатлена с мощным широкоплечим парнем. Тот по-свойски обнимал ее и явно не был ей братом. Такой мог взломать дверь и без помощи спасателей. Но такие плечи не наешь на салатиках и йогуртах, интересно, как они уживались с такими разными гастрономическими предпочтениями? Если бы Аня была вегетарианкой и не готовила мясо так божественно, как умеет только она, Ваня бы еще сто раз подумал, стоит ли связываться с ней и так долго ее добиваться.

Однако больше всего его огорчил тот факт, что никакой техники он не нашел: ни телефона, ни ноутбука, ни планшета. Значит, все это забрала полиция и хорошо, если даст к ним доступ Институту, а не просто скажет, что там нет ничего интересного. Конечно, все соцсети, почтовые ящики и облака Нины он сможет просмотреть и без доступа к ее ноутбуку, но вдруг она хранила что-то в нем, не загружая в сеть?

Закончив с внешним осмотром, Ваня открыл прихваченный в офисе чемоданчик с различным оборудованием для изучения окружающей среды. Если в смерти Нины есть что-то аномальное, приборы могут зафиксировать какие-нибудь изменения: повышение радиационного фона, понижение температуры воздуха, хотя холода Ваня не ощущал, необычные примеси в воздухе. Такое встречалось далеко не каждый раз, но порой бывало, поэтому пренебрегать своим волшебным чемоданчиком Ваня не стал.

Тихонько хлопнула входная дверь, и на пороге комнаты появилась Лиля.

— Уже закончила? — удивился Ваня, через плечо оглядываясь на нее.

Лиля прислонилась к дверному косяку, наблюдая за его действиями.

— Понедельник, все на работе. Мне открыли дверь всего в двух квартирах, но ничего полезного не сказали. Нина была тихой и спокойной девушкой, к ней ходил только какой-то парень, шумных вечеринок не устраивала. В пятницу никто даже не слышал, как она вернулась домой. Женщина в квартире снизу утверждает, что слышит, как Нина смотрит телевизор, но в пятницу она его не включала. Такое ощущение, что пришла, села в кресло и умерла. А у тебя что?

— А я могу добавить только то, что перед тем, как сесть в кресло, она поужинала и налила себе бокал вина, — развел руками Ваня.

— А приборы твои что говорят? — Лиля кивнула на раскрытый чемодан.

— Они со мной согласны: ничего необычного в этой квартире не произошло.

— И тем не менее, Нина мертва.

Ваня быстро упаковал свои игрушки обратно, а Лиля так и продолжала все это время подпирать стену. На улице они потратили еще какое-то время на то, чтобы пообщаться с немногочисленными мамами, выгуливающими своих детей в колясках и без них, но и те не рассказали им ничего интересного. Одна из них в пятницу видела, как Нина возвращалась домой, она была одна и не выглядела напуганной до смерти. Шла быстро, не поздоровалась, но это было ее обычное поведение, женщина не удивилась.

— Заедем пообедать? — предложил Ваня, когда они уже шли к машине. — Я голоден как волк!

— Ты всегда голоден, — хмыкнула Лиля. — Поешь после совещания, мы и так опаздываем.

— Да это когда будет! — возмутился Ваня. — Я помру к тому времени. Да и тебе перекусить не помешает, ты скоро высохнешь.

— Я не голодна.

— Ты вообще когда в последний раз ела? — В Ване проснулся заботливый брат, и отступать он не собирался. — А то знаешь, приходи сегодня к нам на ужин, я Аньку попрошу котлеты сделать. Она, знаешь, какие вкусные жарит? Прям как у мамы были! Такие же жирненькие, золотистые. Помнишь, как мы их трескали без хлеба?

— Ваня, я не голодна! — оборвала его Лиля, и Ваня демонстративно надулся, надеясь вызвать у нее чувство вины.

Порой он проделывал подобные фокусы, и Лиля обычно первой начинала мириться, но не в этот раз. Она села в машину и молчала всю дорогу до офиса, где их уже наверняка ждали коллеги. И Ваня тоже не успел перехватить ничего по дороге, вот и пришлось воспользоваться доставкой.

— Так что фигня у нас какая-то выходит, ребята, — резюмировал он, разделавшись под рассказ с первым контейнером еды и потянувшись за вторым. — У кого какие версии будут?

— Вообще-то это моя фраза, — ревниво заявил Дементьев. И решил, что будет не лишним напомнить, раз уж Иван в последнее время регулярно возглавлял расследования: — Не забывай, кто тут главный.

— Простите великодушно, — демонстративно повинился Ваня. — Можешь сам ее сказать, так и быть. Видишь, я поел — и добрый, а ты голодный и злой.

Дементьев прикрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Войтех уверял, что это помогает. Мол, только благодаря этому он Ваню до сих пор не пристрелил. Однако на самого Дементьева этот метод не оказал такого живительного воздействия, пришлось от кровожадных фантазий отвлекаться делом.

— Значит, что мы имеем? Подозрительно безвольную перед смертью Нину и крайне аккуратного, но весьма низкорослого убийцу. Или же он просто предпочитает экзотические позы. Он, предположительно, невидим, но может отражаться в зеркалах. Непонятно как попадает в квартиру, не оставляя следов, и точно так же ловко покидает ее. Убийца — парящий в воздухе фантом, который по-всякому может изогнуться? Но где Нина могла его подцепить? Почему он убил именно ее?

— А еще с этими ушибами как-то непонятно, — добавила Лиля и вопросительно посмотрела на Сашу. — Могла ли Нина сама так приложиться о какую-нибудь дверцу или косяк?

— Мне сложно это представить, — призналась та. — Удар по спине был достаточно сильным. Даже если предположить, что она вошла в комнату, увидела убийцу, испугалась и отпрянула, налетев на дверь, а потом упала на пол и ударилась подбородком, то гематома все равно не была бы такой обширной. Ее будто швырнули на что-то. И произошло это прямо перед смертью или в момент ее. Не стала бы она после такого удара спокойно садиться в кресло и пить вино.

— Да уж, ничего не стыкуется, — вздохнул Дементьев и потер лоб. Все-таки с обычными преступниками раньше попроще было. — Нужно выяснить, с кем она встречалась в тот день. И чем вообще занималась в последнее время. Куда ходила и все такое. Я пообщаюсь с ее молодым человеком, который поднял тревогу. Может быть, он знает больше о том, чем она занималась. А ты, — он посмотрел на все еще жующего Ивана, — займись ее переписками, хранилищами файлов — всем, до чего сможешь добраться.

— Займусь, не вопрос, — быстро дожевав, ответил тот. — Только я в ее квартире не нашел никакой техники, твои бывшие коллеги все унесли?

— Унесли, но толку ноль, — поморщился Дементьев. — Ни ноут, ни телефон не работают. Просто не включаются. Даже флешка, которая была воткнута в ноутбук, стала просто бессмысленным куском пластика с металлической начинкой. Интересно, что вся прочая техника в норме, только то, что было рядом с телом, вышло из строя. Еще один странный факт в копилку.

— Тогда проверю соцсети и облака, — вздохнул Ваня. — Будем надеяться, что Нина была достаточно современной девушкой и не хранила информацию на перфокартах.

— Ну, если учесть, что она все-таки закончила журфак и мечтала прославить нас в интернете, надежда эта достаточно велика, — заметила Саша.

— Знаете, что мне не дает покоя? — тихо заметила Лиля, глядя в одну ей видимую точку перед собой. — Поза Нины. На фотографии с места преступления. Она сидит в кресле с ноутбуком на коленях и… как будто спит.

— Мертвые часто похожи на спящих, — заметил Дементьев.

— Знаю. Но что, если она спала и в момент смерти? — Лиля выразительно посмотрела на него, и он уловил молчаливый намек.

Дементьев тихо выругался и к списку направлений дальнейших действий добавил:

— Значит, нужно снова покопаться в тварях, убивающих во сне. Поднимите материалы дела, связанного с «Фантастик Пайн Форест»… Это когда ранили Костю. Мы тогда изучали эту тему, послужит отправной точкой для исследований.

Глава 3

7 августа 2017 года, 21.00

Г. Архангельск

Перевозить мобильную лабораторию для простой проверки было нерентабельно, поэтому в Архангельск Долгов и Айя отправились вдвоем с небольшим набором оборудования, которое могло помочь с предварительным сбором данных. Пока Долгов общался с врачами, вникал в результаты обследований, осматривал пострадавших лично и предлагал новые исследования, Айя изучала квартиру в присутствии соседа, которому хозяева оставили ключи, заодно устанавливая камеры и датчики. Необходимо было проверить, могла ли семья подвергнуться воздействию у себя дома.

Поскольку гостиницы не нашлось ни рядом с больницей, ни в районе, где жили пострадавшие, пришлось снять квартиру неподалеку от объекта исследования. Квартира оказалась однокомнатной, что предвещало некоторые трудности, но Долгов полагал, что им удастся с этим разобраться. С Айей он работал редко, но она не производила на него впечатление конфликтного человека. Тем более в квартире было два полноценных дивана, а значит, решать, кто занимает спальное место, а кто довольствуется матрасом на полу, им не придется.

Расставшись после самолета, они вновь встретились уже глубоким вечером. Долгов вернулся первым и успел поставить чайник. Заодно выяснил, что в квартире нет кофеварки, а это означало, что утро будет не слишком добрым. К счастью, в магазине по дороге он прихватил упаковку растворимого кофе «три в одном». Но вечером в любом случае логичнее было выпить чая.

— Сегодня придется довольствоваться замороженными полуфабрикатами и готовыми салатами, — объявил он, когда Айя тоже пришла. — Для поисков доставки уже поздновато.

— Сильно жизнь мне это не испортит, — заверила Айя, начав распаковывать те самые салаты, чтобы выложить их в небольшие миски, которые нашлись в шкафу: раз была возможность не есть из пластиковых контейнеров, она собиралась этим воспользоваться. — Я и дома не так уж часто пользуюсь доставкой, ко мне разве что пиццу без проблем привезут.

— Правда? А сама готовишь? — зачем-то поинтересовался Долгов. — Или предпочитаешь вот такое — готовое?

— Когда как, но чаще готовое. Если сама готовлю, то что-то несложное и быстрое. Не вижу смысла тратить несколько часов на то, что будет съедено за десять минут. А ты?

Айя не так уж часто бывала в офисе, а в командировки с другими сотрудниками ИИН и вовсе ездила редко, но о любви Долгова к комфорту и вкусной еде была наслышана. Ваня не упустил возможности пару лет назад в красках рассказать о том, каким мучением для Кости стало внезапное проживание на его территории всей команды. Но беседу надо было как-то поддерживать, поговорить о деле они и за едой успеют. Айя уже поняла, что совмещать работу и потребление пищи у этих ребят было принято задолго до того, как они организовали ИИН.

— Я готовлю только в тех случаях, когда ем не один, — криво улыбнулся Долгов. — Если ты понимаешь, о чем я. Для себя предпочитаю заказывать. Или просто иду в ресторан. Вот этой дряни, — он указал на греющийся в микроволновке контейнер, — мне на работе хватает.

Микроволновка как раз призывно запищала, Долгов выложил еду на тарелки и поставил их на стол.

— Прошу, — он сделал приглашающий жест. И поинтересовался, едва Айя успела сесть: — Удалось заметить что-нибудь подозрительное при осмотре?

— Пока пусто, — развела руками та, с удовольствием принимаясь за еду и с трудом припоминая, что последний раз что-то ела еще в Санкт-Петербурге перед вылетом. — В квартире чисто, приборы аномалий не зафиксировали, камеры тоже пока не сняли ничего интересного. Точнее, вообще ничего не сняли. Я даже в аптечке порылась на тот случай, если семья могла чем-то отравиться, но там обычные препараты: аспирин, но-шпа, активированный уголь и все в таком роде. На всякий случай сфотографировала, потом посмотришь опытным глазом. Признаюсь, даже браслет сняла, думала, вдруг смогу почуять какую-то потустороннюю сущность, иногда мне такое удается, но в этом плане тоже тихо. Либо желание соседа закончить осмотр и вернуться наконец к пиву и футболу все заглушало, — не удержалась от смешка она. — А у тебя что?

— Да пока тоже глухо, — признал Долгов. — Картина не характерна для инфекционного заболевания, но и на отравление не похоже. А что еще может поразить сразу несколько связанных друг с другом человек? Одно пока понятно: их жизни вне опасности, что очень даже радует.

Он замолчал, пережевывая, и неожиданно заметил:

— Интересно, как там у наших… Ты хорошо знала Нину?

— Она была одной из первых сотрудников ИИН, с кем я познакомилась, — криво усмехнулась Айя. — Мы порой пересекались в офисе, поэтому, возможно, я общалась с ней больше остальных, не считая, разве что, Анну. Но едва ли хорошо ее знала. Знаешь, она была неплохой девчонкой, но с диким желанием кому-то что-то доказать. Даже если никто с ней не соревновался, ей все равно хотелось быть первой. Она мне напоминала машину с огромным глушителем и ярко-салатовыми дисками, которая всегда первой срывается со светофора, чтобы оставить всех позади, хотя никто и не собирался ее обгонять. И в ИИН ей постоянно казалось, что к ней не относятся серьезно.

— А я ее почти не знал. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз разговаривал с ней. Даже странно. Но я почему-то рад, что меня не оставили расследовать ее убийство.

Долгов замолчал, не зная, зачем вообще все это говорит. Просто сам не так давно едва не отправился на тот свет, и это до сих пор висело над ним, время от времени возвращаясь в кошмарах.

— Все как-то не ладится в последнее время, — добавил он, пытаясь увести разговор в сторону. — Сначала Войтех, потом Нев… Теперь вот Нина. Работа в ИИН никогда не была безопасной, но теперь все как будто обострилось.

Он поднял на нее взгляд, как бы спрашивая, чувствует ли она то же самое.

— Мне кажется, в какой-то момент ребята слишком сильно поверили в собственную удачливость, — покачала головой Айя. — А это всегда плохо заканчивается, потому что теряется осторожность. Они столько раз попадали в переплеты, столько раз заигрывали с высшими силами, что это не могло хорошо закончиться. Пугает только, что все случилось одновременно. Тут уж поневоле согласишься с Ваней: будто кто проклял. — Она сказала это с едва заметной улыбкой, будто и сама не верила в подобное, но совпадение все равно казалось странным.

— Может быть, и прокляли, кто знает? Не то чтобы ИИН не за что было проклясть, согласись? — Долгов снова изобразил кривую ухмылку. — Или на нас просто налипло слишком много негатива. Шлейф из странных происшествий тянется практически за каждым. Но Войтех и Нев входили в оригинальную пятерку, поэтому уже просто по статистике с ними должно было что-то случиться, а вот Нина… Остается надеяться, что это не затронет остальных.

Он снова опустил взгляд в тарелку, не желая развивать тему и объяснять, за кого именно он переживает больше всего. Впрочем, Айя наверняка и так это знала. Но она то ли не заметила его нежелания продолжать разговор в этом направлении, то ли намеренно проигнорировала, потому что сказала:

— Это уже затронуло всех, разве ты не видишь? Саша от больницы дальше чем на 30 километров не отъезжает, ни о чем другом, кроме как вытащить Войтеха, не думает. Лиля вообще похожа на бледную тень себя самой. В их присутствии мне хочется надеть на себя еще парочку браслетов, потому что даже через эти, — она приподняла над столом руки, демонстрируя два металлических браслета, плотно облегающих ее запястья и блокирующих чужие эмоции, — до меня доходит их отчаяние. Мне это не нравится, поэтому я рада быть подальше от них. Для Вани одна — сестра-близнец, вторая — любимая подруга, третий — зять, четвертый — чтобы он там ни говорил, тоже не чужой человек. И это сильно портит Ване то счастье, которым он мог бы сейчас наслаждаться. Володя был дружен со всеми, Анна — переживает и за них, и за Институт. Тебе Лиля тоже… — Она осеклась, но все же закончила: — Сам знаешь. Так что остаться в стороне ни у кого нет ни единого шанса.

— Кстати, насчет твоих браслетов, — нахмурился Долгов. — Нев ведь время от времени обновляет заклятие на них, так? Что будет, если он перестанет это делать? Если его так и не найдут?

— Придется снова уехать в глушь, подальше от цивилизации, — она пожала плечами, будто не видела в этом ничего страшного. Но по выражению ее лица можно было понять, что Айя думала об этом не раз с момента исчезновения Нева, и такая перспектива ее пугает. — Потому что когда браслеты перестанут работать, мне в мегаполисе делать будет нечего. И я не думаю, что смогу найти второго такого мага, как он. Если мне не изменяет память, Сашина прабабка всю жизнь искала и не нашла.

Она никому не говорила, с трудом признавалась даже себе, но браслеты уже работали не так хорошо, как раньше, все чаще пропускали к ней чужие эмоции, порой даже не самые сильные, и о том, что будет дальше, если Нев не вернется в ближайшее время, думать не хотелось. С Санкт-Петербургом ее теперь связывало много такого, что нелегко бросить, вычеркнуть из жизни.

— Есть еще Егор, — неуверенно протянул Долгов. — Если только он не причастен к тому, что случилось с Невом. Насколько я знаю, с ним пытались связаться, но он никому, кроме Нева, никогда и не отвечал. А тут не отреагировал даже на сообщение о его исчезновении… Едва ли ему наплевать, значит, молчит по другим причинам. Возможно, знает, что случилось, но больше не готов работать с нами.

Он замолчал, задумавшись об этом и заметно помрачнев.

— Даже не знаю, что будет, если без Нева Егор слетит с катушек и снова примется выполнять задания Ковена. Кто сможет его сдержать? Я никогда не испытывал теплых чувств к нашему старшему магу, но ты права: второго такого нет. На нем многое держалось. Если до него добрался Ковен или случилось что-то еще… Последствия могут быть очень серьезными.

— Знаешь, я, конечно, не экстрасенс и не гадалка, но у меня такое чувство, что скоро мы все узнаем. Слишком уж стремительно начали развиваться события, и мне это не кажется простым совпадением.

— Хотел бы я сказать, что тьма сгущается перед рассветом, а за черной полосой идет белая, как у зебры… Но как известно, у нее есть полоса белая, есть полоса черная, а есть задница. И как бы мы не оказались сейчас в ней…

7 августа 2017 года, 21.30

Московская область

Мерный стук каблуков он услышал еще тогда, когда их обладательница едва ступила в коридор, ведущий к кабинету. Невзирая на массивную дверь и толстые стены, обеспечивающие достойную шумоизоляцию, он слышал все, что происходит в огромном доме. И при желании мог видеть. Телесная оболочка, которой он полностью управлял с недавних пор, не связывала его и не висела камнем на шее, как ожидалось. Ему все равно удавалось выходить за ее пределы, наблюдать за происходящим вокруг, при этом не теряя ни связи, ни контроля.

Перед самой дверью обладательница высоких тонких каблуков с громко стучащими набойками остановилась, переводя дыхание. Это вызвало у него улыбку. Они боялись его. Все до единого. Люди, привыкшие считать, что открывшееся им тайное знание делает их всесильными, сейчас чувствовали себя абсолютно беззащитными и беспомощными. И ему это нравилось.

Раздался деликатный стук. Не формально-вежливый, каким просто предваряют собственное появление, а по-настоящему просительный.

— Войди, — велел он звучно.

Ему досталось хорошее тело с достаточно сильным голосом, закаленным многочасовыми лекциями. Даже странно, что прежний хозяин редко пользовался всеми его возможностями.

Она вошла без промедления, вероятно, уже знала, что он крайне не любит, когда его время тратится впустую. Ладное, хорошо сложенное и тщательно отшлифованное тело плотно облегало узкое платье. Не слишком короткое, чтобы не выглядело вульгарно на женщине, уже отпраздновавшей свое тридцатилетие, но с весьма смелым вырезом, демонстрирующим слишком пышную для такого телосложения грудь.

— У меня документы, которые вы просили, мой Ангел, — сообщила женщина с трепетом, почтительно замерев у двери.

Темные, идеально завитые локоны нарочито небрежно падали ей на плечи, пухлые чувственные губы неуверенно улыбались, демонстрируя смирение, какого она на самом деле не испытывала. От нее пахло жадностью, тщеславием и уверенностью в собственных силах, как магических, так и чисто женских, и этот запах было не скрыть от него за всеми лосьонами и духами. Она была уверена, что ей представился шанс, какой еще никому и никогда не выпадал. И она собиралась им воспользоваться.

Он откинулся на спинку кресла, скользнул по ней изучающим взглядом, проследил каждый изгиб тела и улыбнулся в ответ.

— Благодарю… м?

— Алиса, — подсказала она, подходя ближе к столу и кладя перед ним папку.

Он помнил. Помнил имя каждого. Не потому, что это имело значение, а потому, что был так устроен, но этим глупым примитивным людишкам предпочитал демонстрировать собственное безразличие.

— Благодарю, Алиса, — повторил он, делая вид, что силится запомнить ее имя.

Она ведь пришла сюда, одевшись так, чтобы он запомнил ее.

— Все, что пожелаете, мой Ангел.

— Все? — насмешливо уточнил он.

— Может быть, помочь вам разобраться с ними? — предложила она, призывно глядя на него.

Алиса смело присела на краешек стола, чтобы плавные изгибы и соблазнительные выпуклости смотрелись еще соблазнительней. И как бы невзначай коснулась его руки. Правой, на которой так и поблескивало обручальное кольцо, принадлежащее Нурейтдинову. Ангел заметил, как взгляд Алисы на мгновение сфокусировался на этом кольце и тут же снова скользнул к его лицу.

— Думаешь, я не справлюсь сам? — с налетом недовольства уточнил он.

— Думаю, вдвоем это будет не так скучно. Вот, смотрите.

Она поменяла позу, склонившись над столом так, что ткань платья сильнее обтянула упругие ягодицы, а заглядывать в декольте стало гораздо удобнее. Пальчики с длинными ногтями, покрытыми ярким лаком, открыли папку, демонстрируя верхний документ в весьма внушительной стопке.

— Здесь так много текста, — протянула она, соблазнительно понижая голос. — Читать весьма утомительно. Я могу вам рассказать вкратце и показать действительно важные места.

— И как ты предлагаешь провести освободившееся время? — поинтересовался Ангел, копируя ее тон.

В глазах Алисы на мгновение вспыхнуло торжество, которое она моментально попыталась скрыть, опустив веки, но он заметил. И прочитал на ее лице высокомерное: «Так я и знала». Ему для этого даже не нужно было лезть в ее мысли. Алиса была уверена, что выглядит достаточно соблазнительно, чтобы очаровать его. И ни секунды не сомневалась, что это сделает ее первым номером в новом ковене.

— Так, как ты захочешь, мой Ангел, — почти прошептала она, выразительно глядя ему в глаза, обещая любое плотское наслаждение, какое придет в его голову.

Уверенность, отражающаяся на ее лице, слегка пошатнулась, когда он презрительно усмехнулся, а его взгляд стал колючим и холодным.

— Тебе знакома фраза: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»?

Идеально прочерченные брови дернулись, пытаясь сойтись к переносице, но Алиса удержала их.

— Евангелие от Иоанна, первая строка, — напряженно ответила она. — А что?

— Я был раньше того Слова, — объяснил Ангел, оставляя в голосе лишь лед и металл. — И раньше вашего Бога. Я существую так давно, что вся твоя жизнь для меня — лишь мгновение. Чем ты пришла меня соблазнять? Думаешь, я устроен так же, как примитивные мужчины твоего мира? Думаешь, твое тело хоть что-то для меня значит? Да я вижу тебя насквозь вплоть до дерьма в твоих кишках. И ты мне противна.

Он говорил, а она сначала испуганно выпрямлялась, а потом пятилась к двери, не решаясь повернуться к нему спиной. Алиса не могла отвести взгляд от его глаз, затягивающихся тьмой истиной сущности. Он научился прятать это внешнее проявление своего доминирования, но сейчас с удовольствием демонстрировал его, заставляя ее каждую секунду ждать бесславного конца.

— Прочь отсюда! И больше не зли меня, дешевая девка! — рявкнул он напоследок.

Алиса тихо всхлипнула и торопливо выскочила за дверь, больше не блея глупое «мой Ангел». Кому вообще пришло в голову так его называть?

Едва за ней закрылась дверь, он вернул глазам обычный вид и тихо рассмеялся. Он получал удовольствие, пугая этих безмозглых идиотов, вообразивших себя могущественными людьми.

Его смех оборвался, когда взгляд невольно зацепился за обручальное кольцо. Пальцы другой руки коснулись тонкой полоски метала, покрутили ее, чувствуя заметное давление из-за «двери», как называл это прежний хозяин тела.

«Не в этот раз, Нев», — пронеслось в мыслях.

И давление ослабло.

Зато снова постучали в реальную дверь кабинета, но на этот раз разрешения войти дожидаться не стали. Егор был непохож на прочих членов Ковена. Он тоже опасался его, но трепета перед собой Ангел в нем не чувствовал. В Егоре было больше любопытства и желания понять. Этим он ему и нравился.

— Как все прошло? — поинтересовался Ангел, соединяя руки в замок, чтобы скрыть собственный интерес к кольцу на пальце.

— Удачно, — отозвался Егор равнодушно. — Все по плану.

— Проблемы были?

— Никаких.

Не дожидаясь приглашения, парень шагнул в кабинет, прошелся по его периметру, рассматривая массивные корешки книг в шкафах, потрогал рукоять какой-то декоративной сабли, висящей на стене. У Безликого, которому раньше принадлежал этот дом, подобного бессмысленного добра хватало.

— Хочешь о чем-то спросить? — поинтересовался Ангел, наблюдая за его передвижениями. Настолько беспардонно в теперь уже его кабинете умудрялся себя вести только этот мальчик. Равно как и задерживаться дольше необходимого.

— А ты читаешь мысли? — поинтересовался Егор, оборачиваясь и глядя на него с вызовом. — Или просто удачно угадываешь?

— Что-то среднее, — улыбнулась Ангел. — Чтение мыслей — задача сложная. Никогда не обращал внимание на то, какой бардак у тебя в голове? Гораздо проще читать самих людей. Так что ты хотел спросить?

— Это действительно ты? — Егор шагнул к его столу, всматриваясь в глаза. — Ну, главный Ангел, Власть?

— А у тебя остались сомнения?

— Просто я не понимаю, — признался Егор, бросая игру в гляделки. Он подошел к одному из двух огромных кресел, стоящих у окна, и плюхнулся в него. — Нев так долго держал тебя под контролем, умудрялся возвращать на место, даже когда призывал. А тут вдруг… Ни с того, ни с сего.

— Скучаешь по нему? — улыбнулся Ангел.

Егор пожал плечами.

— Старик мне нравился, — не стал он отпираться. — С ним было здорово соревноваться. И вообще… Он казался мне несгибаемым.

— Я позволял ему думать, что он контролирует ситуацию. Приходил, когда он меня звал, уходил, когда прогонял.

— Зачем?

— Я не мог тогда по-настоящему занять его тело. Это было бы как постоянное перетягивание каната, что могло привести к разрушению сосуда. Мне нужно было улучить момент, когда он окажется достаточно слаб, чтобы не просто выгнать его за дверь, а запереть там. Навсегда.

— И что стало таким моментом? Он ведь даже магией твоей не пользовался, не то, что не призывал тебя.

Ангел рассмеялся, поскольку это заявление его сильно позабавило.

— Какие же вы люди… бестолковые. Даже лучшие из вас. Вы все понимаете слишком буквально. Призвал силу — открыл дверь, не пользуешься — дверь надежно закрыта. Чушь какая. Дверь-то открывается совсем не так.

— А как же?

— Пока человек делает то, что считает правильным, к нему сложно подступиться, — попытался объяснить Ангел. — Он может ошибаться, он может бояться, но пока внутри живет уверенность, что все во благо, его защита сильна. А вот когда страх становится сильнее разума, сильнее собственной веры, когда человек сознательно делает то, что считает неправильным… или не делает то, что считает правильным, он становится уязвим. Я воспользовался этой его уязвимостью.

— А почему твои коллеги оставили меня? — с налетом недовольства уточнил Егор, словно его это интересовало даже больше.

— Ты сам знаешь. Никто из них тебя не выбирал. Ты украл их дары, а потому не мог их удержать. Но это не значит, что со временем ты не сможешь заслужить их по-настоящему.

— Чтобы потом кто-то из них вот так же дал мне пинка под зад, забрав себе мое тело? — хмыкнул Егор. — Нет уж, спасибо, я пас.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда дары действительно придут. Мало кто способен от них отказаться.

— Нев смог.

— И сильно ему это помогло?

— Его действительно больше нет?

— А ты надеешься, что он вернется?

Егор вновь безразлично пожал плечами.

— Просто интересно, что будет дальше. Останешься ли ты навсегда? И как ты будешь менять Ковен? Когда ты уже начнешь?

— Всему свое время, мой юный друг. — Губы Ангела вновь растянулись в плотоядной улыбке. — Для начала нужно расчистить путь и убрать с него всех, кто может помешать.

— Ты говоришь об ИИН?

— А что, ты за них волнуешься?

— Нет.

— Тогда просто делай свое дело. И хватит уже задавать вопросы.

Глава 4

8 августа 2017 года, 10.40

г. Санкт-Петербург

Андрей Смирнов, с которым Нина встречалась последние несколько месяцев, согласился поговорить с Дементьевым перед работой. Работал он недалеко от того места, где Нина жила, и начинал в тот день не слишком рано — в одиннадцать. Он оказался персональным тренером.

— Мы так и познакомились, — объяснил он, сев напротив Дементьева за маленький круглый столик кафе на первом этаже небольшого торгового центра, в котором расположился фитнес-клуб. — Она пришла заниматься где-то с год назад. Сначала с ней работал Мишка, но после двух тренировок она потребовала другого тренера. Вегетарианца. Чтоб, значит, голову ей не морочил необходимостью употребления мяса.

— А ты вегетарианец? — удивился Дементьев, оценивающе глядя на мощную фигуру. Как и Ваня, он считал, что такую мускулатуру на одной ботве не накачать.

— Я пескетарианец, — пояснил Андрей. — Но ничего более близкого к ее взглядам у нас не нашлось, а ей было неудобно ездить в другие клубы.

— Ты… кто? Паске… что?

— Пескетарианец, — он слабо улыбнулся. — Не употребляю в пищу теплокровных животных, но ем рыбу, моллюсков и прочих морских гадов. Для многих это промежуточная стадия между обычным питанием и вегетарианством. Для других, как для меня, единственная приемлемая позиция.

— Да чем вам всем мясо-то не угодило? — не удержался Дементьев, который ел все, что угодно, лишь бы было вкусно.

Андрей пожал плечами и уверенно заявил:

— Животные — они ведь почти такие, как мы. Это все равно, что есть людей.

Дементьев мог бы с этим поспорить, но не стал. Был в его следственной практике один маньяк-каннибал. После того дела он на мясо примерно с неделю смотреть не мог, но потом отпустило. Видимо, у Андрея тоже был свой опыт, который его не отпустил.

— Ясно. Значит, она пришла к вам тренироваться, а потом вы начали встречаться.

— Не сразу, конечно. У нас вообще-то не приветствуется приударять за клиентками. Но как-то так само вышло…

Он замолчал, глядя куда-то в пустоту, и по тому, как на мгновение исказилось его лицо, Дементьев понял, что парень был всерьез увлечен Ниной.

— Она классная была. Живая, умная, целеустремленная. Деловая, правда, очень. Все время чем-то занята, но у меня тоже график тот еще бывает. В горячий сезон, когда подснежники вылезают, тренируешь с утра до ночи…

— При чем здесь подснежники? — снова растерялся Дементьев.

Андрей слегка поморщился, как будто был недоволен тем, что сболтнул лишнего, и немного виновато пояснил:

— Это мы так между собой называем клиентов, которые начинают активно тренироваться на исходе зимы и ранней весной. Ну, типа, к лету худеют, понимаете? Пару месяцев походят, в лучшем случае три — и пропадают. Иногда появляются за месяц-два до Нового года… Худеют к Новому году, стало быть. И снова исчезают до конца февраля.

— Забавно, — усмехнулся Дементьев. — Но вы были близки? В смысле, ты знал, чем она занимается? Она рассказывала о своей работе?

— Еще бы! Она могла говорить об этом часами. Я тебя, например, с ее слов отлично знаю, она много рассказывала. И про других. Честно говоря, я всегда ее рассказы делил на десять, очень уж фантастично они звучали. Знаешь, я не особо верю во всю эту чушь с магией, экстрасенсорикой и тому подобным.

— Понимаю, — кивнул Дементьев, всерьез удивленный тем, что Нина, оказывается, много про него рассказывала своему парню. — А в последнее время она что-нибудь говорила такое, во что трудно было поверить? Может, ее тревожило что-то?

— Нет, она как раз была очень воодушевлена в последнее время. Постоянно твердила о каком-то расследовании, которое изменит… — он осекся, замялся, но все же закончил: — Ну… ваше отношение к ней. Она считала, что в ИИН ее недооценивают.

— Вот как? — нахмурился Дементьев, хотя сам прекрасно знал, что Нина так считает. Его больше заинтриговало другое. — А что именно она говорила о расследовании? Это было какое-то расследование ИИН?

— Нет, ее собственное. Типа как… журналистское. Она, честно говоря, не особо распространялась о деталях. Говорила только, что это будет настоящая бомба. Она очень хотела выделиться, знаешь? Проявить себя. Расследование, по ее мнению, могло сделать ей имя.

— И что, она совсем-совсем ничего не упоминала? — уточнил Дементьев. — Может быть, какое-то название? Или место? Хотя бы в общих чертах?

Андрей задумался, явно копаясь в памяти, но в итоге бессильно помотал головой.

— Нет, прости, ничего такого не припомню. Я правда хочу помочь, чтобы вы… или полиция… Чтобы кто-нибудь нашел того, кто за это в ответе.

Андрей с силой сжал кулаки и стиснул зубы, удерживая внутри какие-то эмоции. Может быть, злость, может быть, горечь, а скорее всего — все сразу. Дементьев хорошо его понимал: совсем недавно сам едва не потерял любимую женщину. И хотя в его случае все закончилось хорошо, все стадии горя он успел пройти.

— Мы найдем, — пообещал он. — Следователь сказал, что в вечер ее смерти вы не планировали встречу, потому что она была чем-то занята, и вы договорились на субботу. Ты знаешь, чем именно она была занята?

Андрей кивнул.

— Своим расследованием. Сказала, что встречается с каким-то мужиком, который обещал ей слить важную инфу. Причем, там было что-то серьезное, типа видео, которое он не хотел передавать через интернет, поэтому требовал личной встречи, чтобы передать флешку с файлом. Она была очень взволнована этим. Я предлагал ее сопроводить… Ну, все-таки… мужик какой-то мутный, вечер… Но она бесстрашная была, сказала, что информатор не станет с ней разговаривать, если она придет не одна. Я попросил хотя бы написать мне, что все прошло удачно.

— И?

— Она написала, — с готовностью отчитался Андрей. — Мол, все получила, все хорошо, еду домой, буду изучать. Я потому и не дергался до субботы… Надо было, наверное, настоять и приехать вечером…

— Это едва ли что-то изменило бы, — мягко заметил Дементьев, просто чтобы немного утешить парня. — Разве что жертв могло быть на одну больше. Или ты стал бы главным подозреваемым. Потому что случившееся с Ниной, возможно, выходит за рамки того, с чем привыкла иметь дело полиция.

— Расскажешь мне? Ну… потом, когда уже во всем разберетесь. Хочу знать.

Дементьев заверил, что расскажет. Парень кивнул и попрощался, оставив его за столиком одного, поскольку больше ничего сообщить не мог.

«Значит, хотела изменить отношение», — подумал Дементьев, глядя на бесполезную чашку кофе перед собой и отчаянно жалея, что в помещениях нынче запрещено курить. Сигарета сейчас пришлась бы кстати, потому что на душе было муторно и как-то гадко.

Действительно ли они относились к Нине не так, как она того заслуживала? Его самого она, например, категорически раздражала, но смерти ей он, конечно, не желал. Скорее, наоборот: Дементьева раздражало именно поведение девчонки, которое вполне могло свести ее в могилу. Что, очевидно, и произошло. Надо было, наверное, не отмахиваться от нее, желая поскорее убрать с глаз долой, а как-то… говорить, что ли? Сдерживать, объяснять, что она ничего и никому не должна доказывать. Послушала бы она? Вряд ли, конечно, но как теперь узнать наверняка? Уже поздно и метаться, и сожалеть.

Пытаясь прогнать мрачные мысли, Дементьев достал смартфон, чтобы сообщить Сидорову о видео, которое Нина получила перед смертью и которое очень нужно найти, если она его куда-нибудь сохранила, когда увидел, что Андрей возвращается. На его лице причудливо переплелись надежда и неуверенность.

— Я вспомнил кое-что, — сообщил он, подойдя поближе. За столик снова садиться не стал, только наклонился к Дементьеву, опираясь на спинку стула. — Может быть, это фигня… Но если вам это о чем-то говорит… Короче, я как-то случайно увидел, как называется папка, в которой Нина хранила материалы своего расследования. Она называлась «К13». Это что-то значит?

— О да, — процедил Дементьев. — Это многое значит.

8 августа 2017 года, 10.00

Институт исследования необъяснимого

Саша честно собиралась изучить материалы по расследованию, связанному с «Фантастик Пайн Форест», накануне вечером, сразу после совещания, но, вернувшись домой, не успела даже открыть папку. Ее личный ноутбук не был подключен к корпоративной сети, поэтому дома она планировала просмотреть бумажные носители, вот и прихватила папку с пометками и записями, которые все сотрудники ИИН делали в процессе расследования. Сама она в том деле участия не принимала, поэтому смутно помнила, о чем шла речь, но Дементьев утверждал, что в тот раз они уже собирали информацию о сущностях, способных убивать во сне, и эти материалы могут пригодиться.

Бросив папку на стол, Саша сварила себе очередную чашку кофе, который в последнее время вливала в себя литрами, и прилегла на диван в гостиной, просто чтобы дать минутный отдых глазам, а проснулась уже тогда, когда на улице было темно, лишь желтоватый свет уличного фонаря заливал комнату. Часы показывали начало четвертого утра, кофе давно и безнадежно остыл. Саша решила, что если сейчас займется делом, то ничего полезного все равно не найдет, но к утру будет разбитой и не выспавшейся. Проще уж спать дальше, а потом с новыми силами взяться за работу.

Не включив свет, она тихонько вышла в тесный коридор, чтобы пройти в спальню, но замерла от неожиданности: возле входной двери кто-то стоял. До коридора свет фонаря почти не дотягивался, но и кромешной темноты в нем не было, Саша не могла ошибиться. Темная фигура чуть выше нее ростом стояла неподвижно, будто и не заметила ее появления. Саша почувствовала, как сердце в груди сорвалось в галоп, сон как рукой сняло. Выключатель находился у двери, и чтобы зажечь свет, ей пришлось бы ближе подойти к фигуре, а заставить себя сделать это она не могла. Как и броситься в сторону спальни, боясь привлечь к себе внимание неизвестного. Руки машинально зашарили по карманам в поисках телефона, но нашли лишь зажигалку. Короткий щелчок, пучок искр — и перед ее лицом зажглась капелька племени, освещая пустое место возле входной двери.

— Твою ж… — выдохнула Саша, прижимая вторую руку к груди.

Так с зажженным пламенем она и дошла до спальни, включила в ней свет. Теперь коридор освещался еще лучше, демонстрируя сонную пустоту. Саша быстро разделась и снова вернулась к выключателю, чуть помедлив прежде, чем щелкнуть клавишей.

Мир погрузился в темноту вслед за легким движением указательного пальца, а Саша продолжала стоять на месте и смотреть в коридор. Тот оказался пуст, даже когда глаза полностью привыкли к темноте и начали различать детали. Но вместо того, чтобы лечь в постель, Саша снова зажгла свет и торопливо пересекла коридор, зашла на кухню.

Как назло, в доме не нашлось ни капли алкоголя. Она уже не помнила, когда в последний раз его покупала, и вот он так неудачно закончился.

Не рискуя больше выключать свет, Саша захватила папку из гостиной, вернулась в спальню, закрыла дверь и забралась в постель. Сна не было. Она не могла заставить себя ни закрыть глаза, ни начать читать документы. Так и сидела на кровати, подтянув колени к груди, и смотрела на запертую дверь. В коридоре стояла полная тишина, и в конце концов на рассвете сон сморил Сашу.

В восемь зазвонил будильник, безжалостно выдергивая ее из тягучей пучины мрачного кошмара, детали которого она забыла, едва открыв глаза, осталось только противное послевкусие во рту, будто ночью она все-таки разыскала в доме бутылку коньяка. В последнее время такое случалось часто, Саша и внимания не обратила бы, если бы не внезапная гибель Нины предположительно во сне.

Что снилось коллеге в ту ночь? Кто пришел к ней во сне и сомкнул пальцы на ее шее? И точно ли дело было во сне, не ошиблись ли они в своих предположениях?

На четвертом этаже старого дома, который занимал Институт, снова было тихо. Но на этот раз, по словам Лидии, это объяснялось тем, что в офис явился пока лишь Ваня Сидоров. Айя и Костя Долгов еще вчера уехали в командировку, Дементьев и Лиля, должно быть, тоже на задании, Анна наверняка на очередных встречах. Вот уж кому в ИИН Саша точно не завидовала, так это ей! Скучнее должности и придумать сложно. Пожалуй, даже если бы Ляшин не поставил условие, что пост директора должен занять кто-то с российским гражданством, Войтех все равно не стал бы этим заниматься на постоянной основе. Это ж завыть от скуки можно. Все чаще Саша тосковала по своей прежней работе в реанимации, особенно теперь, когда посещение больницы вошло в ее ежедневное расписание. Пусть там тоже много бумажной работы, зато ты все еще спасаешь чьи-то жизни, порой без перерыва на обед.

Ваню она встретила в длинном коридоре, куда выходили двери почти всех кабинетов. Он шел к себе, очевидно, из кухни, поскольку в руках держал поднос с большой чашкой кофе и горкой печенья, насыпанного прямо так, без тарелки.

— О, Айболит! — расплылся он в радостной улыбке. — Привет! Ты чего бледная такая? В гроб кладут краше.

— Спала плохо, — отмахнулась Саша. Говорить ему о том, что ей уже мерещится всякое от нервного перенапряжения, она не стала.

— Ты это, давай-ка мне без глупостей, ясно? — строго сказал Ваня. — Дворжак очнется, кого я ему предъявлю, бледную тень? Пошли на пиво сегодня. Сто лет с тобой в кабаке не были.

— На прошлой неделе были, — напомнила Саша.

— Вот я и говорю: сто лет! — непреклонно заявил Ваня. — Интересное что нарыла? — Он кивнул на папку в ее руках.

— Пока ничего. А ты?

— Рою. Короче, не хочешь в кабак, давай вместе пообедаем, если Лилька и Вован еще не явятся к тому времени. Как раз и поделюсь с тобой тем, что нашел.

Саша ответила что-то неопределенное, ни да, ни нет, ни может быть, и поспешила скрыться в медицинском отделении, где находились ее и Костин кабинеты. Там она включила компьютер и наконец-то смогла заняться тем, чем и должна была уже давно: работой. В двенадцать она отвлечется, чтобы по договоренности созвониться с лечащим врачом Войтеха, а пока можно почитать наконец материалы дела, заодно и время быстрее пролетит.

Делом «Фантастика…» Институт занимался в октябре прошлого года, и, поскольку старшим следователем был Дементьев, привыкший к бумажной работе, читать материалы оказалось сплошным удовольствием. Все четко, по делу, без лишних сантиментов. Если бы отчеты писал Ваня, Саша сейчас уже прокляла бы его. В конце концов в том деле оказалось мало мистического, но Сашу интересовали не результаты, а первоначальные версии. А первоначально исследователи предполагали, что несчастные жертвы истязали себя депривацией сна, поскольку в нем их преследовало нечто злобное. Мара, сонный паралич — это были две основные версии, причем в одном месте Дементьев даже поставил между ними знак «равно».

Что ж, если о сонном параличе Саша хоть что-то знала, правда, исключительно с медицинской точки зрения, то вот про Мару слышала впервые, а потому начать решила с нее. Нев, как всегда, подготовил достаточно подробную справку для того дела, поэтому копаться в обширной библиотеке, оцифрованной стараниями Вани еще на заре создания ИИН, не пришлось. Это был не то демон, не то призрак — в разных источниках встречались разные варианты — который приходил по ночам, садился на грудь спящему, напускал на него кошмары и даже душил. Что ж, тут понятная аналогия с сонным параличом, не зря Дементьев поставил между ними «равно». Правда, Нев не упоминал, что на теле задушенного таким образом человека могут остаться настоящие видимые следы рук Мары, но версия показалась Саше более чем достойной. Закончив со справкой, она перешла по ссылкам на первоисточники, которые Нев не забыл указать. Вдруг там найдется что-то, что не подошло для дела «Фантастик…», но сейчас это может пригодиться?

Глаза бегали по строчкам, отсеивая ненужное и обращая внимание на важное, пока вдруг не споткнулись о слова в одной из книг по славянской мифологии. В ней Мара считалась богиней смерти и отправляла своих посланниц к людям, которые должны вскоре умереть. Те являлись в виде девушек с длинными черными волосами или двойников тех, кто обречен.

Саша откинулась на спинку кресла и посмотрела на входную дверь. Фигура, которая привиделась ей ночью, показалась ей выше, но что, если она ошиблась? Или немного ошибалось описание в книге? Были ли у той фигуры длинные волосы?

— Да ну, бред, — вслух сказала Саша, возвращаясь к монитору.

Однажды они уже имели дело со снами и двойниками в них, которые совершенно точно предрекали им смерть. И те двойники не исчезали при свете.

Прочитав все, что выдал ей поисковик по теме «Мара», Саша вернулась к сонному параличу. Медицинское обоснование и так было ей известно, но она еще раз открыла справочник, чтобы убедиться в достоверности своих знаний. Нет, она все помнит правильно: сонным параличом называется состояние во время пробуждения, когда мозг уже проснулся, а тело еще нет, отсюда и невозможность пошевелиться, и жуткая паника из-за этого. В таком состоянии может привидеться не только демон, сидящий на груди, но и что-то пострашнее. Чаще всего встречается у людей, находящихся в стрессе, страдающих бессонницей. Случается единожды, хотя бывает, что повторяется несколько раз в течение жизни.

А вот энциклопедии Нева по этому запросу выдали практически ту же информацию, что и о Маре, с той лишь разницей, что в некоторых источниках упоминалось, будто сонный паралич может насылать домовой на гостя, если тот ему по каким-то причинам не понравился. Нашлись даже свидетельства людей, которые страдали сонным параличом на протяжении длительного времени, едва ли не еженощно, но все они жили задолго до двадцать первого века. Видимо, с развитием технологий и медицины утверждать подобное мракобесие стало сложнее.

И, конечно, никакой сонный паралич не может оставить на теле видимые следы удушения. Тем более Нина уснула, сидя в кресле, а паралич бывает у людей, лежащих на спине.

Саша вбила Мару и паралич в поиск по делам Института, чтобы проверить, не сталкивался ли кто-то еще из сотрудников с подобным. Ведь не всегда на расследование выезжает целая группа, бывает, отправляется кто-то один, чтобы собрать предварительную информацию и, если ничего не находит, группу не созывает.

Мара упоминалась ровно один раз в том самом деле Дементьева, а с сонным параличом сотрудники ИИН сталкивались четырежды. Один — все в том же расследовании «Фантастик Пайн Форест», второй раз — а точнее, первый хронологически — через три месяца после создания ИИН, тогда Ваня и Лиля проверяли подобное недалеко от Москвы, третий — Войтех ездил на сбор данных в Саратов, и четвертый был совсем недавно, когда они расследовали исчезновение Кувандыка в Оренбургской области. Один из уснувших жителей упоминал сонный паралич как самый страшный свой кошмар. Дескать, однажды ему довелось это пережить, и с тех пор он так его боялся, что именно этим страхом населил уснувший город. Саша в Кувандыке с ним не сталкивалась, а потому не могла сказать, как именно он проявлялся в измененной реальности. Данные эти в дело внесли уже тогда, когда опрашивали проснувшихся жителей, а она была занята Войтехом. В делах Вани с Лилей и Войтеха никаких подтверждений аномальной природы произошедшего тоже не нашлось. А больше поиск ничего и не выдал.

Саша снова откинулась на спинку кресла и взглянула на большие настенные часы: те показывали 11.51. Значит, у нее есть ровно девять минут на то, чтобы сходить себе за кофе, а потом можно звонить и в клинику. Она еще помнила, как раздражают персонал эти бесконечные звонки от родственников, а потому никогда ими не злоупотребляла, но если не удавалось навестить Войтеха утром, то и не пренебрегала.

Саша вышла из кабинета в небольшой предбанник, объединявший помещения медицинского отделения, и направилась к выходу в общий коридор, когда вдруг боковым зрением заметила, что у двери кабинета Кости кто-то стоит. Сердце снова ухнуло о ребра, она резко обернулась, но никого не увидела.

Показалось, просто показалось.

До кухни добраться Саша не успела. Едва только вышла в коридор, как в другом его конце распахнулась дверь, и из-за нее показалась всклокоченная шевелюра Вани.

— Айболит! — крикнул он. — Греби сюда, такое кино покажу! Обалдеть не встать!

8 августа 2017 года, 10.55

Проспект Науки, г. Санкт-Петербург

По задумке Дементьева, пока Саша изучала материалы расследования в «Фантастик Пайн Форест», пытаясь посмотреть на них свежим взглядом, и копала глубже тему с существами, убивающими во время сна, Лиля должна была зайти с другой стороны и предложить альтернативные варианты. Ведь могла быть и другая причина, объясняющая посмертную позу Нины, следы на ее шее, ушиб на спине, запертую изнутри квартиру и вышедшую из строя технику. Лиля честно старалась предположить хоть что-нибудь стоящее, что можно потом проверить, но все ее мысли крутились вокруг всего одной темы. И ей совершенно не нравилось брать эту тему в разработку.

Однажды она уже видела такие синяки, как на посмертных фотографиях Нины. Правда, тогда они были на человеке, который выжил. Это случилось все в том же лесном коттеджном отеле, но не по вине какой-либо сонной сущности. Причиной тех синяков стал сорвавшийся Нев, едва не задушивший магией Костю Долгова.

Эта мысль не выходила у Лили из головы, ведь магия объясняла все странности, которые встречались в этом деле. Нев (или другой человек, обладающий аналогичными способностями) мог открыть любую дверь. Ольга рассказывала, как Егор открыл и ее калитку, и дверь в дом, запертую на щеколду. А если они могут что-то открыть, то едва ли для них окажется проблемой потом закрыть это обратно. Им все равно, с какого расстояния и в какой позе душить человека, им для этого даже не нужно подходить близко. Вот только синяки на спине и подбородке оставались непонятными в этой версии.

Единственное, что утешало, — это отсутствие мотива. Что бы ни случилось с Невом, по какой бы причине он ни пропал, у него не было оснований убивать Нину. Не удавалось Лиле представить, и чем могла девушка помешать Егору. Но они ведь не единственные маги в этом мире. Как минимум, есть еще целый Ковен Тринадцати. И, скорее всего, список на этом не заканчивается. Вспомнить хотя бы маньяка-некроманта или все то же ЗАО «Прогрессивные технологии», которое искало тайные знания и людей, ими владеющих. Хоть они и разобрались с организацией пару лет назад, это еще не значило, что она не может возродиться.

Лиля пыталась придумать другие варианты, но мозг просто отказывался работать в иных направлениях. Будь ее воля, она вообще не занималась бы больше ничем, кроме поисков Нева. Увы, она не так много могла сделать.

Утром Лиля чувствовала себя слишком плохо, чтобы ехать в офис. В последние недели такое случалось время от времени. Она просто предупреждала своих, что будет работать с информацией и базой из дома. Ей не возбранялось. Все относились с пониманием и сочувствием к ее ситуации, но едва ли кто-нибудь из друзей мог понять всю глубину ее трагедии.

Впрочем, пока не было никакой конкретики, у Лили оставалась надежда, что рано или поздно все наладится: Нев вернется живой и невредимый, а его отсутствию найдется какое-то рациональное объяснение. Впрочем, она обойдется и без объяснений. Лишь бы он вернулся, лишь бы был в порядке. Но с каждым днем надежда на это становилась все призрачней.

Около одиннадцати позвонил ее бывший куратор и старый друг семьи. Сообщил, что находится рядом с ее домом и хочет повидаться. Сказал все это так спокойно, словно она не донимала его звонками и сообщениями с момента исчезновения Нева. Лиля знала, что Общество, которому она когда-то служила, следит за ним. Обладающий тайным знанием и магической силой, он считался опасным. И хотя члены Общества объективно ничего не могли с ним сделать, они наблюдали. Лиля надеялась, что благодаря этому им известно, что случилось, но все ее просьбы о встрече, информации или хотя бы намеке повисали в пустоте.

До этого дня, что едва ли могло быть случайным совпадением. Равно как и то, что бывший куратор приехал навестить ее лично.

Они встретились на улице, Борис Евгеньевич принес кофе. В Санкт-Петербурге день выдался пасмурным и ветреным, поэтому напитки были горячими. И приготовленными именно так, как Лиля любила. Она поблагодарила и взяла стакан в руки, но пить не стала. Просто не смогла бы.

— Ты выглядишь… уставшей, — мягко заметил Борис Евгеньевич. В его голосе звучали заботливые нотки. Все-таки, как бы там ни было, а он знал ее с младенчества и всегда относился как к родной дочери.

— Это потому, что я устала, — резковато ответила Лиля. — Ты мог бы отозваться раньше, а не заставлять меня прошибать лбом вашу стену молчания.

— Ты же понимаешь… — Он болезненно поморщился. — У нас свои правила. Ты больше не одна из нас и не можешь ничего требовать.

— Я и не требовала, я просила, — напомнила Лиля. — Практически умоляла. Но, похоже, вы готовы отзываться только тогда, когда вам самим это выгодно.

— Послушай, мы молчали не просто так. Нам нечего было сообщить!

— Перестань! — почти прикрикнула она. Проходящие мимо женщины с любопытством оглянулись на них, явно гадая, что за драма происходит. Поэтому продолжила Лиля уже тише: — Вы следили за ним, вы не можете не знать, что…

Она вдруг осеклась, неожиданно осознав кое-что. Он не сказал: «Мы не знаем». Он сказал: «Нам нечего было сообщить».

— Это ваших рук дело, да? — Лиля напряженно уставилась на Бориса Евгеньевича. — Вы что-то сделали с ним?

— Ты сама-то веришь, что мы могли? — немного устало парировал тот. — Среди нас были отчаянные сорвиголовы, но даже они не смогли с ним ничего сделать. Несмотря на привлечение Зеркала Смерти.

— Хорошо, — смягчилась Лиля. — Значит, вы ничего не делали, и ты хочешь убедить меня, что вы не знаете, куда он пропал?

— Мы потеряли его в Кирове, как и вы, — уклончиво ответил Борис Евгеньевич. — И мы не отвечали тебе, потому что сами не знали, что случилось.

Лиля нахмурилась и сильнее сжала картонный стаканчик в руках. Из его слов логически следовало, что сейчас он приехал сюда, потому что они узнали. Но куратор вряд ли стал бы так тянуть и ходить вокруг да около, если бы новости были хорошие.

По выражению, промелькнувшему на его лице, стало очевидно, что он буквально прочитал ее мысли.

— Что вы узнали? — дрогнувшим голосом спросила Лиля.

— Тебе это не понравится.

8 августа 2017 года, 11.55

Институт исследования необъяснимого

В отличие от Саши, Ваня времени даром не терял даже ночью, вздремнув всего около двух часов, когда сонная Анна пригрозила, что если он прямо сейчас не погасит все свои мониторы, она уедет спать к себе. Ванина квартира представляла собой просторную студию, но уединиться в ней можно было только в санузле, поэтому он предпочел на время прекратить свои изыскания, дабы не гневить с трудом завоеванную начальницу. Но утром, едва только явившись в офис, он тут же продолжил.

Нина оказалась достаточно прогрессивной девушкой и информацию действительно хранила в облаке. Возможно, не всю; к сожалению, ее ноутбук был уничтожен, и проверить, не осталось ли в нем чего-то важного, теперь уже было нельзя. Однако звонок Дементьева вселил надежду, что самое интересное Нина успела загрузить в облачное хранилище, ведь именно там Ваня нашел папку с нужным названием. Это заставляло нервно почесывать щеку и желать с кем-то немедленно поделиться. В офисе находилась только Саша, и она казалась Ване весьма подходящим собеседником. Он вышел в коридор, намереваясь немедленно сходить за ней — в состоянии крайнего возбуждения он напрочь забыл, что ей можно просто позвонить, — но она в этот момент как раз тоже вышла из медицинского отсека.

— Айболит! — позвал он. — Греби сюда, такое кино покажу! Обалдеть не встать!

Саша посмотрела на него, потом бросила неуверенный взгляд в сторону кухни.

— Можно я хотя бы за кофе схожу?

— И мне принеси! — разрешил он. — И еды какой-нибудь.

Саша вернулась минут через пять, неся в руках две чашки кофе, а из кармана ее худи выглядывала пачка печенья.

— Знаешь, если возвращать поднос на место, коллеги будут ненавидеть тебя чуточку меньше, — заметила она, указав подбородком на его стол, где стоял пустой поднос. Ваня лишь нетерпеливо махнул рукой, забрал у нее одну чашку, вытащил из кармана печенье и кивнул на стул.

— Садись, байки травить буду.

Саша послушно села, обхватив свою чашку ладонями, будто замерзла.

— В общем, порылся я тут в интернетах и нашел много интересного, — начал Ваня, не дожидаясь ее вопроса. — Девочка наша, оказывается, вела свое расследование.

— И почему я не удивлена? — пробормотала Саша.

Ваня понимающе хмыкнул. Он тоже участвовал в том расследовании, которое едва не пустила под откос самостоятельность Нины.

— Но не это самое интересное. Ты сейчас упадешь, когда узнаешь, что именно она расследовала!

— Ваня, я уже заинтригована донельзя, — абсолютно равнодушным тоном сказала Саша. — Поэтому не томи.

— Не томить неинтересно, — ухмыльнулся Ваня. — В общем, в хранилищах у нее много всякой фигни, то какие-то журналистские заметки, то наброски статей, то посты для блогов. Я даже нашел сайт, на котором наша девочка выкладывала свои мистические рассказы. Только сочинения эти были уж больно похожи на некоторые наши расследования. Даже персонажи с нас списаны.

Саша вздернула бровь и наконец посмотрела на него заинтересованно. Как ни изображай усталость и равнодушие ко всему, что не касается пана атамана, а природное любопытство порой все равно берет верх.

— Но ты не переживай, — поспешил «успокоить» ее Ваня. — Рассказы написаны до того похабно, что никакой конкуренции нашей любимой писательнице не составляют, а потому Ольгу можно точно исключать из списка подозреваемых: устранять Нину ей не было никакого резона. Ссылку дать, будешь читать?

— Даже не думай! — предупреждающе вскинула руку Саша. — Я и без ее рассказов плохо сплю. Но ты же не ради них меня позвал?

— Нет, конечно! — Ваня почти оскорбился подобным предположением. — В общем, среди всего этого хлама я нашел одну папочку. И крайне заинтересовала она меня своим названием. Знаешь, как называется?

По ее лицу Ваня видел, что Саша уже почти готова его убить. Пожалуй, действительно хватит ходить вокруг да около, и самому не терпится наконец перейти к делу.

— И называется эта папочка «К13».

Реакция Саши была именно такой, как он предполагал, и потому оставила чувство полной удовлетворенности. Она подалась вперед, внимательно глядя на него, а в глазах плескалось недоверие напополам со страхом.

— К13? — повторила она. — Ты хочешь сказать, что Нина вела самостоятельно расследование по Ковену Тринадцати?

Ваня наконец плюхнулся в кресло, откинулся на его спинку, вытянул вперед ноги и с удовлетворением посмотрел на свою собеседницу.

— Прикинь? Дурочка, да?

— И что в этой папке?

— О, в этой папке много всего интересного. Есть, конечно, и непонятное, вроде странных фотографий: какие-то люди, дома, улицы. Снимки сделаны на мобильный телефон, некоторые размазаны, скорее всего, Нина фотографировала на ходу, не желая привлекать к себе внимание. Но есть и кое-что понятное, вот, посмотри.

Ваня развернул ноутбук дисплеем к Саше, и та подвинулась ближе, чтобы прочесть список из пяти фамилий. Четыре ей ни о чем не говорили, а вот одну знала, наверное, вся Россия: депутат Государственной Думы, частенько мелькающий по телевизору.

— Это что, члены Ковена? — удивилась Саша.

— Файл подписан как «Документ Microsoft Word1», — развел руками Ваня. — Но я думаю, что если и не члены, то очень близкие в Ковену люди. Вот еще есть около двух десятков фотографий разных людей, среди них тоже несколько известных личностей. Думаю, Нина пыталась установить тех, кто состоит в Ковене или как-то с ним связан. И, похоже, в процессе поисков вышла на одного человека. — Ваня снова повернул ноутбук к себе, защелкал клавишами, выводя на экран фотографию, а когда показал ее Саше, та отшатнулась, едва не упав со стула.

Конечно, она узнала этого импозантного мужчину с бровью, рассеченной надвое шрамом.

— Верхов? — севшим голосом уточнила она.

— Он, родимый. Но больше по нему никаких сведений, и в ее материалах он стоит особняком, то есть как минимум с Ковеном Нина его не связывала. Зато есть еще два имени, обладателей которых она уверенно причислила к членам Ковена. Первый некто Безликий Дмитрий Валентинович, умер от естественных причин в середине июля этого года. Он был уже очень стар, поэтому его смерть не вызывает подозрений. А вот второй персонаж поинтереснее. Юрий Павлович Остроухов…

— Безликий, Остроухов — они там в Ковен по анатомическим признакам выбирают, что ли? — проворчала Саша.

— Если так, то установить остальных членов нам будет проще, — хохотнул Ваня. — В общем, этот Юрий Павлович — человек крайне богатый и столь же неприятный. Ты только глянь на него.

Саша снова уставилась в монитор, не скрывая брезгливости, и Ваня ее понимал. Остроухов был не просто полным, а откровенно толстым: складка живота свисала над ремнем брюк, рыхлые щеки обрамляли лицо и почти лежали на плечах, бледные руки в обхвате наверняка были больше Сашиной талии, полные губы, вывернутые наружу, и круглые маленькие глаза делали его похожим на жабу. Редкие волосы на голове казались жирными, будто он их никогда не мыл.

— Крайне богат, серьезно? — с сомнением уточнила Саша.

— Угу. Причем источник его богатства не смогли установить ни Нина, ни даже я. Официально он гол, как сокол, а на неофициально у меня было слишком мало времени, но есть подозрение, что он владеет едва ли не нефтяными скважинами. Точнее, владел.

— Он тоже умер? — Саша подняла на него удивленный взгляд.

— Ага, — кивнул Ваня. — Вскоре после Безликого. Только вот его смерть не имеет естественных причин. Кто-то самым натуральным образом свернул ему шею: судмедэксперт зафиксировал перелом второго и третьего шейных позвонков и отрыв спинного мозга от головного.

— Чуваку не оставили шансов, — покачала головой Саша. — И кто это сделал?

— А неизвестно.

— Да, интересные сведения.

— Погоди, это еще не все, — Ваня ухмыльнулся, возвращая себе ноутбук. — Сладкое я оставил на десерт.

Ваня все еще пытался юморить, но даже ему самому собственный голос уже казался больше встревоженным и напряженным, чем шутливым.

— Перед самой смертью, буквально перед самой, Нина загрузила в облако видюшку. Допускаю, что она была на той флешке, которую полиция нашла рядом с ноутбуком, это подтверждает и информация, добытая Дементьевым. И на видео этом снята некая вечеринка. Я бы даже сказал — светский раут. Дамы в вечерних платьях, господа в смокингах, шампанское рекой и все такое. Мелькают некоторые известные личности, которые есть и в списке Нины.

— Сходка Ковена и сочувствующих ему? — догадалась Саша.

— Похоже на то. Снимали сей движ явно скрытой камерой. И вот там… — Ваня глубоко вдохнул и в очередной раз повернул к Саше ноутбук. — Села б ты уже так, что ли, чтобы экран видеть… — пробормотал он, но она его уже не слышала. Она во все глаза смотрела в экран, не веря в то, что видит.

Среди чинно прогуливающихся гостей выделялись двое: высокий седоватый мужчина в очках и молодой парень почти уже одного с ним роста. Нев и Егор.

— Нев? — шумно выдохнула Саша.

— Ага, мой любимый зятек, — мрачно сказал Ваня. — Жив и здоров, шампанское хлещет, скотина, пока моя сестра его оплакивает.

— Значит, он все-таки жив…

— Ну, на зомби явно не тянет. Как и на Ангела, смотри. — Ваня нажал на паузу и приблизил изображение: серые глаза Нева выглядели обычно, не были залиты чернотой, как всегда бывало, когда верх брал Темный Ангел.

— Но почему тогда?.. — Саша не закончила, да и не было в этом необходимости, Ваня и так знал, что она хочет сказать.

— Похоже, эта сладкая парочка расчистила себе место в Ковене, — сказал он. — Положим, Безликий откинулся сам, но это одно место, а их двое. И кто-то из них грохнул Остроухова, чтобы оба могли войти в Ковен.

Саша еще несколько секунд тупо смотрела в экран ноутбука, где картинка снова «ожила».

— Когда сделана запись?

Ваня понимал ее сомнения. Он и сам первым делом полез смотреть дату съемки, чтобы убедиться, что это не старая запись, что все происходило уже после того, как Нев исчез. И не ошибся: видео было снято в четверг, практически накануне того, как попало к Нине. И как она была убита. Быть может, файл даже копировался долго и загрузился в облако уже после того, как девушка умерла.

Они с Сашей снова смотрели друг на друга, укладывая в голове информацию и думая, что с ней теперь делать. Обсудить не успели, поскольку раздался формальный стук в дверь, после которого без всякой паузы в кабинет заглянула Лиля. Ваня тут же захлопнул крышку ноутбука, но сестра, казалось, даже не обратила внимания на этот его суетливый жест.

— Вот вы где, — сказала она. — Володя еще не появлялся?

— Нет, — быстро ответил Ваня. — У тебя есть новая информация?

Лиля опустила глаза и ничего не ответила, поэтому Ваня уже готовился предложить обеим сходить перекусить, не желая говорить сестре сейчас о том, что они обнаружили, дать ей еще немного времени, но чертов Айболит решил по-своему.

— Ваня, мы должны ей показать.

— Чуть позже, — махнул рукой он. — Давайте лучше сходим в кафешку, время-то обеденное. Я угощаю.

— Покажи, — требовала Саша. — Она должна знать. Прямо сейчас.

Ваня с сомнением покосился на ноутбук, перевел взгляд на сестру, после чего выразительно посмотрел на Сашу. Его взгляд как бы говорил: «Вот оно тебе сейчас надо?» Саша ничего не успела ответить: ни голосом, ни выражением лица, когда Лиля тихо заметила:

— Я уже знаю.

— Что? — удивился Ваня. — Что ты знаешь?

— Что Нев занял место в Ковене Тринадцати. Предположительно даже возглавил его. Дядя Боря только что заезжал ко мне и рассказал. А вы как узнали?

Ваня вздохнул, открыл ноутбук и повернул его к сестре, больше не видя смысла скрывать откопанное им видео.

— Вот, полюбуйся, — прокомментировал он. — Но по крайней мере, он жив.

Лиля подошла ближе и внимательно уставилась на экран. Пару минут молча смотрела, едва заметно хмурясь, после чего вздохнула не то с облегчением, не то с ужасом.

— Это не Нев, — уверенно заявила она.

— Ангел? — прошептала Саша.

— Но глаза же обычные! — напомнил Ваня.

— Глаза обычные, — согласилась Лиля. — Но я знаю своего мужа. Знаю, как он ходит, как смотрит и как улыбается. Либо это очень талантливая игра, что Неву никогда не удавалось, либо Ангел не просто перехватил контроль, но научился прятать себя. И я склоняюсь ко второму. Потому что это хоть что-то объясняет.

Глава 5

8 августа 2017 года, 18.15

Институт исследования необъяснимого

Долгов и Айя вернулись уже к вечеру. Новость о том, что им срочно необходимо лететь обратно, Долгова не обрадовала.

— Мы еще не закончили проверку, — возразил он, когда Дементьев позвонил ему. — Только начали.

— Угроза жизни пострадавших есть?

— Пока нет, но кто знает…

— Тогда возвращайтесь, — отрезал Дементьев. — Как можно быстрее.

— Да что стряслось-то? — напрягся Долгов.

— Мы нашли Нева, — прозвучал ответ после короткой паузы.

И по тому, как именно это было произнесено, Долгов все понял, ему не потребовались дополнительные объяснения.

— Я так и знал, что этим кончится, — проворчал он тихо и добавил уже громче: — Вылетим ближайшим рейсом.

И вот в начале седьмого они с Айей вошли в приемную ИИН, где сидела притихшая Лидия.

— Все уже в переговорной, — подавленно сообщила она. — Вам кофе сделать?

— Разве что внутривенно, — буркнул Долгов. — В глотку он больше не лезет.

У него были причины ворчать: за последний год он, казалось, почти смирился с кочевым образом жизни и частым отсутствием элементарных удобств, но бессмысленную суету все еще не выносил. А два перелета за два дня и необходимость сначала срочно искать жилье, а потом так же срочно его сдавать и бросать на полпути начатое дело определенно вписывались в его понимание бессмысленной суеты.

Впрочем, войдя в переговорную и взглянув на лица коллег, Долгов моментально смирил собственное недовольство. У ИИН сейчас определенно были проблемы поважнее его дурного настроения.

Тратить время на приветствия никто не стал, Анна лишь кивнула вошедшим и заговорила, пока они размещались за столом:

— Отлично, поскольку все в сборе, давайте начнем. Володя, коротко изложи суть для тех, кто только присоединился.

— Если коротко, то по смерти Нины у нас пока только две версии. Первая заключается в том, что она погибла во сне, в котором ее достало некое существо вроде Мары. Вторая предполагает, что убийство мог совершить кто-то, обладающий способностями Нева. И Егора. Не хватало мотива, но утром мы выяснили, что они оба сейчас находятся во всем нам известном К13 и, судя по всему, прекрасно там себя чувствуют. Нина же в последнее время вела собственное расследование деятельности Ковена. Выясняла его состав, связи, действия. И как раз незадолго до смерти она из неустановленного источника получила запись с какого-то мероприятия Ковена, на которой хорошо видны… оба наших мага. Что на привычном мне языке означает: у них были мотив и возможность убить ее. Если у кого-то есть, что добавить, прошу.

— Только одно, — подала голос Лиля. И звучал он непривычно бесцветно. — Это не Нев. Это Ангел. Можешь сказать: я предупреждал.

Последние ее слова, как и взгляд, были обращены к Долгову. Но тот лишь покачал головой.

— Я, конечно, мерзавец, но не до такой степени.

— Но как и почему Ангел захватил над ним власть? — вопрос Вани не был адресован конкретно Лиле, но она единственная, пожалуй, могла бы на него ответить. — Ведь насколько я понимаю, в том деле с Ольгой и шкатулкой он… — Ваня осекся и закончил не так, как собирался: — Его помощь не понадобилась? Тогда почему? Почему сейчас?

— Сложно сказать, — все тем же бесцветным голосом ответила Лиля. — Он давно этого боялся. В подробности не вдавался, но его что-то тревожило. Может быть, он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. У Карины было видение на этот счет, она предупредила его. Поэтому он и не стал вмешиваться в той ситуации. — Она бросила быстрый взгляд на Дементьева. — Возможно, этого было уже недостаточно.

— А мы уверены, что Ангел действительно его захватил? — Дементьев попытался посмотреть на происходящее иначе. — Может быть, все это какая-то игра?

— Игра? — возмутилась Саша. — Нина мертва! В чем тут может быть игра?

— Но мы не знаем наверняка, что это сделал именно Нев. Или Егор, — возразил Ваня.

— Если у нас всего две версии, то вторая, с Невом, более вероятна, — настаивала Саша, бросив взгляд на Лилю. — Поверь, я тоже этого не хочу, я обязана Неву жизнью. Но ни Мара, ни сонный паралич не способны оставлять на теле видимые следы.

— А почему ты не хочешь рассмотреть вариант, в котором убийца Егор? — возразил Долгов. — Он уже убивал людей, мог сделать это и сейчас, чтобы защитить свою тайну.

— Я не общалась с Егором, не доводилось мне встречаться с ним в расследованиях, если не считать того, когда мы все впервые с ним познакомились, но по вашим рассказам у меня сложилось впечатление, что Егор, попав в Ковен, был бы рад, если бы мы об этом узнали. В отличие от Нева. А убийство Нины явно призвано скрыть этот факт.

— Может быть, он хотел скрыть от нас то, что ему удалось перетянуть на свою сторону Нева? — предположил Долгов.

— И не надо сбрасывать со счетов, что при глубоком внедрении людям иногда приходится делать то, что они при других обстоятельствах не сделали бы, — добавил Дементьев мрачно. — При внедрении в банды и синдикаты и полицейские вынуждены совершать преступления. Иногда сопутствующие потери неизбежны.

— Но зачем? — озвучил общее недоумение Долгов. — Я не могу понять: по какой причине Неву могло все это понадобиться? Вот так вдруг? И почему он никого не предупредил?

— Ребят, я вам благодарна за попытку найти этому оправдание, — снова заговорила Лиля. — Но Саша права: Нев на такую игру никогда не пошел бы. И я видела запись. У Нева очень много достоинств, он многое может, но лицедейство никогда не было его сильной стороной. Вот так перевоплотиться и пойти на сопутствующие потери он не смог бы. Его захватил Ангел. Не знаю как и почему, но я уверена, что это так. Во всех остальных случаях он нашел бы способ меня предупредить.

— Но если это все так, — подала голос Айя, молчавшая до этого, — то что нам теперь делать? И я даже не о Нине говорю. Что делать с Невом?

В переговорной повисла гнетущая тишина. Ни у кого не было даже малейших идей, что можно сделать с воплотившимся Темным Ангелом. В этой тишине как-то особенно громко прозвучал сигнал коммуникатора. Анна нажала на кнопку и раздраженно бросила:

— Лида, я же просила нас не отвлекать…

— Вам звонят, — успела вставить секретарь до того, как Анна отключилась.

— Подождать не может? — удивилась Анна.

— Это господин Ляшин.

Такой ответ звучал равносильно слову: «Нет».

— И он хочет поговорить со всеми, — добавила Лидия.

— Переключи его на меня, — попросила Анна, и по ее лицу было понятно, что хороших новостей она от этого звонка не ждет. Ляшин крайне редко звонил вот так.

— Анна, добрый день, — голос покровителя ИИН прозвучал через динамик непривычно напряженно. — Вы все там?

— Да. Что случилось?

— Возникла серьезная проблема. Кое-кто заинтересовался вашим Институтом и особенно той информацией, которую вы уже собрали в своих расследованиях. У меня есть основание полагать, что вас ждет нечто вроде рейдерского захвата. Я постараюсь все решить, но это силы уровнем выше меня, поэтому потребуется время. Закройте все свои базы, спрячьте, а лучше сожгите документацию и постарайтесь залечь на дно. Не знаю… объявите у себя карантин или, наоборот, езжайте всем скопом куда-нибудь в глухую тайгу. Главное — быстро. Думаю, за вами уже идут.

Анна подняла голову и посмотрела на притихших сотрудников. Она выглядела напряженной, но готовой к любому удару, и только Ваня смог разглядеть в глубине ее глаз панику. Сам он не паниковал, хотя сердце все равно сжалось в дурном предчувствии: с такими силами никогда нельзя знать наверняка, кто выйдет победителем. Особенно если учесть, что в одном из параллельных миров его посадили за все его фокусы, а Нев утверждал, что все миры стремятся идти в одной линии. Он перевел взгляд с Анны на перепуганных Лилю и Айю, на Сашу, закрывшую глаза будто перед смертельным прыжком.

— Так, давайте не будем терять время, — сказал он и в ту же секунду понял, что ничего сделать они не успеют: в коридоре уже слышался топот явно не тонких ножек Лидии на высоких шпильках.

Мгновение спустя дверь в переговорную беспардонно распахнулась без всяких вежливых постукиваний.

— Всем оставаться на своих местах, держите руки так, чтобы мы их видели! — громогласно объявил мужчина в хорошем костюме, первым переступивший порог комнаты. — И давайте без резких движений во избежание трагических случайностей.

Суть последнего распоряжения сразу стала понятней, когда вслед за мужчиной резво ворвались четверо человек в шлемах и бронежилетах с автоматами на изготовку. За ними последовали еще двое «пиджаков».

— Это ограбление? — едко поинтересовался Дементьев, хотя резких движений все же совершать не стал и руки держал слегка приподнятыми, чтобы ни у кого не возникало вопросов. — Потому что если вы из органов, то обязаны представиться и показать свои документы.

— Майор Якунин, Федеральная служба безопасности, — насмешливо объявил первый «пиджак», демонстративно ткнув удостоверение в лицо Дементьеву. — Кто из вас Константин Долгов?

— Я, — хрипло отозвался тот, замерев в кресле. Оружие всегда его нервировало, а в таком количестве — особенно. Однажды он уже схватил пулю и не хотел бы повторить тот опыт.

— Встаньте, — велел другой «пиджак», подходя к нему ближе. Он пока не представился, но выглядел моложе своего коллеги. Тянул максимум на капитана.

Долгов напряженно посмотрел на Анну и почему-то на Ваню, как будто не зная, стоит ли ему вставать. И если Ваня продолжал сидеть с чуть приподнятыми руками и делать вид, что судьба Долгова его, конечно, волнует, но не настолько, чтобы пререкаться с ФСБ, особенно после звонка Ляшина, то Анна не собиралась просто так смотреть, как задерживают ее сотрудника.

— Я директор Института исследования необъяснимого, — громко и четко представилась она, по примеру Дементьева не пытаясь как-то шевелиться, — Замятина Анна Николаевна. Будьте добры объяснить, по какому праву вы врываетесь в учреждение, мешаете совещанию и что вообще вам нужно от моего сотрудника?

— Сейчас вы все узнаете, Анна Николаевна, — заверил ее Якунин. — Константин Андреевич, не упрямьтесь. Хуже будет.

Долгов скользнул нерешительным взглядом по остальным присутствующим, прекрасно понимая, что никто ему не сможет помочь, что бы эти люди ни задумали. Оставалось только медленно откатиться на кресле от стола и настороженно выпрямиться.

Едва он это сделал, как второй «пиджак» резко заломил ему руку за спину так, что кость едва не хрустнула. Долгов инстинктивно нагнулся вперед, пытаясь предотвратить потенциальную травму, а «пиджак» как будто только этого и ждал: нажал сверху с такой силой, что Долгова чувствительно приложило головой об стол.

— Да что ж вы делаете?! — не выдержал Дементьев, все же вскакивая со своего места, чем заставил автоматчиков напрячься и навести стволы на него. — Он же не сопротивляется!

— Сядьте! — рявкнул Якунин.

А второй «пиджак» тем временем монотонно заявил:

— Долгов Константин Андреевич, вы арестованы по обвинению в проведении незаконных медицинских опытов над людьми, преступном сговоре, а также халатности, повлекшей за собой многочисленные смерти…

Остальные сотрудники подавленно молчали. Все знали, что обвинения эти — не беспочвенные, а потому сделать с ними ничего нельзя. Если в ФСБ обо всем узнали, то возникай не возникай — а Долгова заберут с собой.

— Кстати, Анна Николаевна, — Якунин повернулся к директору, но удержался от ехидной улыбочки, — боюсь, вас нам тоже придется задержать.

— Только попробуйте заломать ей руки, — опираясь кулаками на стол, поднялся Ваня.

Один из автоматчиков перевел ствол на него, второй продолжал держать под прицелом Дементьева.

— Вы, Иван Петрович, тоже поедете с нами, — не оборачиваясь к нему, сказал Якунин. — Я же не ошибаюсь, вы Иван Петрович?

— Ну я, — не стал отнекиваться Ваня.

— А его за что? — возмутилась Анна.

— Подозрение в незаконном проникновении в правительственные базы данных, — пояснил Якунин, — а вас за компанию, можно сказать. Назвались директором — полезайте в камеру вместе с вашими правонарушителями.

— А камер у вас на всех хватит? — не удержался Ваня.

— А все нам не нужны, — пожал плечами Якунин, — только вы трое. Выводите. — Это он уже сказал своим парням.

8 августа 2017 года, 19.35

После того, как сотрудники ФСБ увели Долгова и Ваню с Анной, остальных держали в переговорной еще не меньше часа, не разрешая ни выйти, ни даже просто встать из-за стола. Все обыски в кабинетах проходили без их присутствия, кому-либо звонить им запретили, даже потребовали выложить все смартфоны на стол, чтобы их было видно и никто не мог тайком написать сообщение, набирая его вслепую. Переговоры тоже не приветствовались, но сотрудники ИИН и сами не рвались обсуждать ситуацию в присутствии посторонних. Только тревожно переглядывались.

Из-за двери доносились звуки шагов и голоса, иногда — грохот хлопающих дверей и падающих вещей. В какой-то момент Дементьеву даже показалось, что он слышит бойкий, хорошо поставленный голос человека, явно работающего на камеру.

Когда все наконец стихло, к ним вернулся Якунин и те два «пиджака», что сопровождали его в самом начале. Еще какое-то время ушло на то, чтобы каждому сотруднику ИИН оформили подписку о невыезде, потом они расписались в протоколах о выемке документации и оргтехники. И только тогда им разрешили забрать смартфоны и личные вещи из кабинетов (естественно, под присмотром) и покинуть офис.

Едва оказавшись на улице, Дементьев вызвал из памяти смартфона номер Ольги. Рядом с ним Лиля тоже куда-то звонила. Как он успел услышать прежде, чем ответили ему, она связывалась с адвокатами, с которыми ИИН уже доводилось сотрудничать после одной неприятной истории.

— Володя? — голос жены в трубке прозвучал несколько напряженно, но Дементьев не обратил на это внимания, списав на удивление. Он редко звонил ей так рано вечером, а она вообще всегда предпочитала сообщения.

— Оль, у нас ЧП, — без предисловий и никому ненужных приветствий быстро заговорил Дементьев. — Похоже на рейдерский захват или что-то в этом роде. Один арестован, двое задержаны, остальные под подпиской…

— Да, я знаю, — перебила Ольга, и теперь он понял, что она не удивлена, а крайне взволнованна. — Я смотрю про вас репортаж в новостях.

— Вот, значит, как. Стало быть, мне не показалось. Они еще и журналюг притащили. И что там говорят?

— Ну, судя по репортажу, ваш ИИН — нечто среднее между нацистским Аненербе и локальной ячейкой Аль-Каиды.

— Класс, — процедил Дементьев, хотя язык жгли совсем другие слова. — Значит, за нас взялись всерьез.

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь. Для того и звоню. Я хочу, чтобы ты немедленно собрала вещи, поехала в аэропорт и вылетела в любую страну, в какую у тебя есть возможность въехать. Чем дальше, тем лучше. Я пока не понимаю, что именно творится и кто за всем этим стоит, но Нина уже мертва, Нева захватил Ангел, а мы лишились офиса, и еще неизвестно, как долго у нас получится оставаться на свободе. Я боюсь, что тебя тоже может зацепить. Мне будет спокойнее, если ты окажешься как можно дальше отсюда. Хорошо?

В трубке повисло молчание, и Дементьев уже готовил аргументы на случай, если Ольга решит, что никак не может его бросить в такой ситуации, но она, к счастью, оказалась не так безрассудна:

— Хорошо, сейчас соберусь. У меня есть шенгенская виза, я…

— Не надо сейчас говорить, куда ты поедешь, — оборвал Дементьев. — Когда уляжется, я свяжусь с тобой.

— Хорошо, — сдержанно повторила она. — Будь осторожен, пожалуйста. Я морально не готова стать вдовой так быстро. Ты обещал мне по меньшей мере тринадцать лет брака. Если понадобятся средства, доступ к моим счетам у тебя есть, трать, сколько нужно.

Он улыбнулся. У его жены были свои способы подбодрить и окольные пути сказать: «Люблю».

— Надеюсь, обойдется малой кровью. Поторопись.

Ольга заверила его, что выйдет из дома в течение получаса, и на этом они распрощались. Дементьев повернулся к остальным. К тем, кто еще был рядом.

Они стояли неподалеку, всего лишь на другой стороне улицы от здания, где находился офис ИИН, будто выпустить его из виду означало сдаться. Но и оставаться рядом с подъездом тоже было выше их сил. Рабочий день закончился, сотрудники других фирм, располагающихся в этом же здании на других этажах, покидали рабочие места, выходили на улицу и бросали на них настороженные взгляды, а некоторые, не особо воспитанные, даже начинали шептаться тут же, при них. Конечно, такой шухер на последнем этаже не мог остаться незамеченным, да и репортаж наверняка многие тоже видели.

Саша, Айя и Лидия стояли рядышком, поглядывая то на подходящего к ним Дементьева, то на еще разговаривающую по телефону Лилю.

— Что это было? — клацая зубами от ужаса, спросила Лидия у единственного оставшегося в строю мужчины. Она, в отличие от остальных, все это время сидела одна в приемной в присутствии молчаливого бойца с автоматом, не имея возможности ни с кем даже переглянуться.

— Пока не знаю, — честно ответил тот, все еще немного растерянный и дезориентированный. — Но я надеюсь, что тебя это не затронет. С тебя подписку взяли?

— Да…

— Черт… Ладно, тогда просто сиди дома и старайся лишний раз не высовываться. Хорошо?

Лидия кивнула, и в данной ситуации ее было жаль больше всех. Остальные сотрудники ИИН хотя бы не имели детей, а если прилетит и ей, малыши могут на какое-то время лишиться матери. Правда, тот факт, что их всех оставили на свободе, давал надежду, что этого не произойдет.

Лиля закончила разговаривать по телефону и тоже подошла к ним, но никто ничего не успел у нее спросить, поскольку внезапно заговорила всегда предпочитающая помалкивать Айя:

— Меня вот что интересует, — начала она, рассматривая носки своих туфель. — Когда позвонил Ляшин и в кабинет ворвались эти молодцы, мы все сильно удивились и испугались. Нев уже давно не обновлял защиту моих браслетов, порой сильные эмоции прорываются, и я могу такое чувствовать. Мы удивились и испугались. Все, кроме тебя. — Она подняла голову и взглянула на Сашу.

Та невольно отпрянула, будто ее ударили.

— Что?

— Ты не удивилась. По крайней мере, не так сильно, как остальные. Если Костя и Ваня сидели далеко от меня, и я могла их не почувствовать, то ты и Лиля были рядом по обе стороны. И с твоей стороны не было удивления.

Саша затравленно оглянулась на Лилю и Дементьева, будто искала у них защиты.

— Ты с ума сошла мне такое говорить? — возмутилась она наконец. — Считаешь, это я вызвала ФСБ?

— ФСБ — это вам не «скорая помощь», их просто так не вызвать, — вступился за Сашу и ее реакцию Дементьев.

— Необязательно кого-то вызывать, чтобы не испугаться, — задумчиво протянула Лиля, тоже внимательно посмотрев на Сашу. — Можно ведь и просто знать… Ты знала? Откуда?

— Ничего я не знала, — огрызнулась Саша, машинально потянувшись к карману за сигаретами, потратила несколько секунд на то, чтобы закурить. — Ребят, откуда я могла знать? — теперь ее голос звучал увереннее. — Я врач, ни с какими ведомствами никогда не была связана. Даже если бы я захотела натравить на ИИН ФСБ, я бы не знала, куда и к кому обратиться. Да и зачем это мне? Мы вместе не один пуд соли съели, с Ваней вообще лучшие друзья.

— Слишком много слов, — пробормотала Айя, снова глядя на свои туфли.

— И потом, потерять ИИН — значит, потерять возможность вытащить Войтеха, — продолжила Саша, — будто не услышав этого. — Ты серьезно думаешь, что я готова к этому? — Она посмотрела на Айю, но та ничего не сказала.

Дементьев, внимательно наблюдавший за тем, как Саша закуривает, как говорит и куда при этом смотрит, недоверчиво тряхнул головой. Она вела себя как классический подозреваемый, которому есть что скрывать. Он повидал на своем веку немало людей, которых обвиняли в преступлениях и пострашнее. Бывало, некоторые умудрялись врать так виртуозно, что в их возмущение и растерянность верили даже такие неплохие следователи, как он, но Саша… Саша не умела врать.

Но какие у нее могли быть мотивы? Дементьев не представлял, потому что Саша действительно стояла у истоков ИИН. «Крысятничество» было не в ее стиле.

— Ладно, давайте успокоимся, — предложил он напряженно, понимая, что «колоть» ее сейчас нет смысла. — И решим, что делать дальше.

— Я не знаю, как вы, — холодно обронила Лиля, все еще сверля Сашу недовольным взглядом. Ей тоже частенько приходилось говорить с людьми и вытаскивать из них информацию, поэтому она, наверняка, тоже заподозрила Сашу если не в откровенной лжи, то как минимум в сокрытии каких-то данных. — А я собираюсь встретиться с адвокатами и попытаться вытащить хотя бы Ваньку.

Айя, поняв, что осталась в одиночестве, и ни Лиля, ни Дементьев прямо здесь и сейчас давить на Сашу не станут, не стала продолжать. И напряженное облегчение с Сашиной стороны, когда та тоже поняла, что нападки прекратились, она могла бы черпать ложкой. Нет, не почувствовать удивление Айя могла только в одном случае: если Саша на самом деле не удивилась.

— Если будет нужна какая-то помощь или появится информация, звоните мне сразу. А пока я бы хотела поехать домой, — робко сказала Лидия, о которой все, казалось, забыли.

— Да, ты езжай, — разрешил Дементьев. — А нам надо бы понять, что мы будем делать с убийством Нины…

— Честно говоря, плевать мне сейчас на Нину, — огрызнулась Лиля.

— Да и что мы можем сделать? — отозвалась Айя. — Нев ее убил или Егор, привлечь к ответу мы ни одного из них не сможем. Тут бы самим под каток правосудия не попасть.

На последней фразе она не удержалась от взгляда в сторону Саши, в котором явно читалось: «Я-то точно знаю, что ты лжешь».

— Я согласна, думаю, нам надо на какое-то время залечь на дно и не вести расследование, — сказала Саша. — Нина уже мертва, несколько дней погоды не сделают. А там станет понятно, что да как.

Дементьев смотрел на них, не веря собственным глазам. Саша, зажав сигарету в чуть подрагивающих пальцах, уставилась себе под ноги. Айя недобро косилась на нее, ее губы кривились в едва заметной презрительной улыбке. Лиля вовсе смотрела в сторону и выглядела как человек, который мечтает поскорее оказаться как можно дальше от них всех.

Их оставалось достаточно, чтобы сформировать обычную группу и продолжить работу. Пусть без офиса и без привычной базы данных, ничто из этого никогда не могло считаться главным ресурсом. Самым важным были люди, команда. Но сейчас команды не стало. Остались лишь сотрудники одной организации, стремительно терпящей крах.

Поэтому единственное, что он мог сделать сейчас, — это отступить и позволить всем разойтись по домам.

Глава 6

8 августа 2017 года, 19.40

Московская область

Нев — Егор даже мысленно продолжал называть нового главу ковена Невом, поскольку ему не очень нравилось величать его Ангелом или Властью, — снова ждал его в кабинете. Похоже, старик там прописался и чуть ли не жил, перелопачивая горы записей тусовки из тринадцати магов. Егор не понимал такой любви к бумажкам: ни зачем все записывать, ни к чему это теперь читать.

Однако, к его удивлению, в этот раз Нев не сидел за столом, обложившись папками, а стоял у дальней стены, с интересом пялясь в экран телевизора. Или, правильнее сказать, жидкокристаллической панели, висящей прямо на стене. Настолько незаметной в выключенном состоянии, что Егор до того момента и не знал о ее существовании.

Работал какой-то новостной канал. Весьма миловидная журналистка забавно пучила глаза, демонстрируя не то удивление, не то возмущение, и почти задыхалась, что-то громко, возбужденно рассказывая. Егор не вслушивался в словесный поток, пока мозг не вычленил знакомое сокращение — ИИН. Теперь стало понятно, почему Нев замер у экрана.

Суть репортажа удалось уловить не сразу, поскольку он явно многое пропустил. Журналистка вещала что-то про «неизвестные, возможно, иностранные источники финансирования», за которыми внезапно упоминались «огромные бюджетные средства, направляемые на непонятные исследования». Следом на экране стали появляться фотографии со знакомыми лицами, среди которых не хватало, пожалуй, только самого Нева. Зато по остальным прошлись нехило, буквально проехали катком.

Оказалось, что по Долгову давно плачет тюрьма за незаконные медицинские опыты над людьми. Дело было старым, судя по озвученным датам, происходило все почти десять лет назад, но журналистка бодро утверждала, что в ИИН он наверняка промышлял тем же самым.

Дементьеву припомнили тот факт, что его внезапно уволили из Следственного комитета. И хотя никаких внятных обвинений ему не предъявлялось, намеков было сделано немало: и возможные взятки, и закрытие дел в угоду нужным людям, и прикрытие делишек Института с помощью старых связей.

Дворжаку припомнили то, что он чех и служил в вооруженных силах родной страны, даже папу-генерала приплели. Ведь Чехия, как известно, состоит в НАТО, а значит, он вполне может быть специально засланным агентом.

С девушками им явно было сложнее, поэтому брата и сестру Сидоровых показывали вместе, когда рассказывали о художествах первого: взломах баз данных, хищении и продаже информации. Журналистка между делом упомянула возможные попытки добраться до сведений, составляющих гостайну, чтобы передать ее заинтересованным лицам за границей.

— Что это за фигня? — наконец не выдержал Егор, почти поравнявшись с Невом у экрана телевизора. Там теперь показывали фотографии остальных сотрудников, но всех скопом, без упоминания имен и конкретных правонарушений. — Что происходит?

Нев покосился на него, как будто только сейчас заметил, и ухмыльнулся.

— Похоже, у твоих друзей серьезные проблемы.

— Моих друзей? — тут же возмутился Егор. — Скорее уж, твоих.

— Не придирайся к словам, — спокойно велел Нев, и экран телевизора внезапно погас, хотя в его руках не было пульта. — Теперь никто из них точно не вмешается в наши дела.

— Да им и вмешиваться-то уже не во что, — заявил Егор, приподнимая шкатулку, которую все это время держал в руках. Собственно, из-за нее он и пришел. — Все готово.

— Замечательно, — плотоядно улыбнулся Нев, забирая шкатулку и поднимая крышку.

Тренькающая, успевшая Егору порядком надоесть мелодия тут же полилась в уши, а на выплывшем из недр шкатулки постаменте закружилась свежая фигурка.

— Что ж, одной проблемой у Дементьева стало меньше, — констатировал Нев, после чего поднял на Егора взгляд и лукаво подмигнул. — В этом ведь и был твой план, так? Подсказать ему, как спасти жену, чтобы потом спасти их обоих, выполнив задание Ковена уже с кем-то другим.

Егор прищурился и внутренне напрягся, не зная, чего ожидать после такого заявления. Нев говорил спокойно, даже весело, но не было сомнений в том, что он может легко свернуть ему шею, продолжая улыбаться и мило беседовать.

— Я никому ничего не подсказывал. Он сам догадался.

Этот урок Егор усвоил с раннего детства: нашкодил — не признавайся! Отрицай все до последнего.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Нев, неся шкатулку к остальным. Он предпочитал держать их все при себе. — Уж мне-то можешь не вешать на уши эту лапшу. Маленькие слабости и привязанности нам всем позволительны. Мне все равно, когда, как и кем заполнилась эта шкатулка. Главное, что ты довел дело до конца.

— Меня удивляет, что тебе вообще нужны эти шкатулки, — фыркнул Егор, торопясь сменить тему. — Тебе-то зачем полная власть над джином? Как все это вообще вписывается в твой план по изменению Ковена и его членов? Как ты можешь очистить их, если собираешься сделать то же самое, что хотели сделать они?

— Ты очень нетерпелив, — недовольно заметил Нев, поставив на место шкатулку и надежно заперев шкаф. — И глуп, как и все они.

— И бла-бла, и прочие наезды, — не удержался Егор, задетый его пренебрежительным тоном. — А в чем суть?

— А суть в том, что хотеть и собираться — не одно и то же, — уклончиво ответил Нев.

— И что это должно означать?

— Скоро ты все узнаешь. Как и все. А теперь давай не будем терять зря время. Пора готовиться к ритуалу. И созывать Ковен.

8 августа 2017 года, 19.45

ул. Ораниенбаумская

Санкт-Петербург

Саша забралась в машину, заблокировала замки, будто боялась, что кто-то из друзей может пойти за ней и продолжить допрос, снова потянулась к сигаретам, но, сломав две штуки, швырнула пачку на пассажирское сиденье. Руки дрожали так сильно, что она не смогла бы сейчас вести машину, поэтому и двигатель не стала заводить. В груди разрастался огромный ком, мешающий дышать, распирающий ее изнутри, грозящий разорвать на миллиард мелких кусочков.

Она знала. Да, господи, она все знала! Дементьев прав, ФСБ — не «скорая помощь», ее так просто не вызвать. Но если отдать кое-кому кое-какие материалы, они приедут сами. И она отдала.

Друзья ей не поверили. У Дементьева было профессиональное чутье на ложь, Саше оставалось только радоваться, что они почти никогда не работают вместе. Айя со своими ослабленными браслетами тоже легко ее раскусила. Да и Лиля поняла, что она лжет. Саша всегда слишком сильно любила правду, чтобы научиться виртуозно лгать.

Она прислонилась лбом к рулю, закрыла глаза и заставила себя глубоко вдыхать и медленно выдыхать, но ком в груди не уменьшился. Ей не хватало воздуха.

Без ИИН нет возможности помочь Войтеху. Так она сказала Айе. Но правда в том, что и ИИН не мог помочь Войтеху. Они исчерпали все свои возможности, но смогли лишь выяснить, что никогда и ни с кем такого не происходило. И потому как разбудить Войтеха, как вытащить из этого непонятного состояния, не знает никто. Ни один человек на земле. Кроме, возможно, Шумского. Но тот исчез, и даже Ляшин по своим каналам не смог его найти.

Поэтому, когда однажды поздно вечером ей позвонили на мобильный, Саша не смогла отказаться от предложения.

Еще раз проверив, что все двери заперты, Саша оглянулась на то место, где стояли друзья, убедилась, что все уже разошлись, и вытащила телефон. Непослушными пальцами открыла записную книжку, нашла нужный контакт. Она назвала его «В.М.А.», побоявшись подписывать полным именем. Никто никогда не лазил по ее телефону, но она все равно шифровалась, чтобы ее не раскрыли раньше времени.

Длинные гудки острыми спицами впивались в голову в районе правого виска. Один, второй, третий… восьмой. Она против воли считала каждый.

— Слушаю, — хорошо поставленный голос в трубке заставил ее сердце забиться еще сильнее.

— Это я, — коротко сказала она. — Думаю, вы уже в курсе.

— В курсе, — холодно ответил собеседник.

— Свою часть сделки я выполнила. Теперь ваша очередь.

— Моя? — Верхов неподдельно удивился.

— Вы обещали, — Сашин голос сорвался, пришлось несколько раз сглотнуть. — Вы обещали, что если я отдам вам нужные материалы и предоставлю доступ к нашей базе, вы поможете мне разбудить Войтеха.

Верхов рассмеялся.

— Знаете, помощь другим вообще не является моим любимым делом, — спокойно заявил он, будто не рушил сейчас ее мир. — Вам стоит сказать «спасибо» хотя бы за то, что вы остались на свободе. Еще и помогать вам я не намерен. Так что смиритесь, Александра, ваш дружок будет спать вечно. Точнее, на вечность ему надеяться не приходится, но еще пару десятков лет, думаю, протянет. Успеет стать вам в тягость.

— Мы договаривались, — холодно напомнила она.

— Ну, можете пойти в полицию и рассказать им, что я не выполнил свою часть сделки, — предложил Верхов. — Кажется, ваш следак остался на свободе? Начните с исповеди ему.

Он отключился, а Саша откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и безвольно опустила руку с зажатым в ней телефоном. Эта тварь права: что она может? Как заставить его выполнить свою часть сделки? Если только он в принципе мог ее выполнить. Обещая ей помочь разбудить Войтеха, он мог заранее знать, что не только не станет, но и не сможет этого сделать. Нет у него таких знаний, и Шумский вовсе не у него, а где-то в другом надежном месте.

Когда неделю назад в половину первого ночи у нее зазвонил мобильный телефон и на экране высветился незнакомый номер, Саша спросонья так испугалась, подумала, что-то случилось с Войтехом, что долго не могла вспомнить, кто вообще такой этот Верхов. Он предложил ей сделку: назвал даже расследования ИИН, материалы которых ему нужны, а также кое-какие дополнительные данные. У него, как у спонсора Института, и так был доступ к материалам всех дел, но он не дурак, понимал, что ему показывают далеко не все. Что существует в Институте еще одна база, гораздо более полная, доступ к которой есть только у избранных. На самом деле даже у Саши его не было. Наверное, ей бы дали ключ, если бы она попросила, но он никогда ей не был нужен. Только Анна и старшие следователи пользовались этими файлами, и то в основном загружая в них информацию. Саша старшим следователем никогда не была, заключительные отчеты не писала, а потому и не пользовалась базой. Чтобы добыть нужную Верхову информацию и не привлечь к себе внимания, ей пришлось изловчиться.

Конечно, она знала, чем это закончится. Верхов не скрывал, для чего ему все эти файлы. И Саша, отдавая их ему, прекрасно понимала, что делает.

Могла ли она тогда, неделю назад, отказаться?

От таких предложений не отказываются.

И вот теперь выяснилось, что все было зря. Ей бы заранее догадаться, ведь ЗАО уничтожили не только Ваня и Нев. Нев всего лишь открыл им доступ к офису ЗАО, Ваня всего лишь обчистил их счета. Войтех — вот кто был и зачинщиком, и исполнителем. Войтех уничтожил ЗАО, взорвал главную лабораторию, украл деньги у Верхова. Так с чего бы Верхову ему помогать?

Саша прижала ладони к закрытым векам, надавила так, что перед глазами появились радужные круги.

Какая же она идиотка!

Опустила руки, открыла слезящиеся глаза, мельком взглянула в зеркало заднего вида и обомлела: на заднем сиденье кто-то был. Над городом начали сгущаться легкие летние сумерки, машину она припарковала между двух рядом стоящих зданий, тонированные стекла не пропускали много света в салон, поэтому разглядеть лицо сидящего она не смогла, увидела лишь очертания фигуры. Несколько мгновений понадобилось ей, чтобы снова заставить себя взглянуть в зеркало, но фигура к тому времени уже исчезла. Саша обернулась, включила свет в салоне, убеждаясь, что в машине она одна.

Что это, черт возьми, такое?! Что за фигура ей постоянно мерещится?

Точно ли Нину убил Нев? Может быть, они все-таки ошиблись, и это какое-то существо, какой-то мелкий демон? И теперь он пришел за ней?

Только если уж ни о чем не сказала Ване утром, то и теперь не скажет. Просто некому больше. Никогда у Саши не хватит совести позвонить Дементьеву или Лиле и попросить о помощи после всего, что она сделала. Теперь она сама по себе.

Саша завела двигатель и медленно выехала с парковки. Дорога оказалась довольно пустой, до клиники она доехала гораздо быстрее, чем рассчитывала. Ее пропустили, конечно. Как и всегда.

Войтех все так же спал в одноместной, уютной, но больничной палате. Саша не приносила ему цветы, не украшала помещение шариками или мягкими игрушками, понимая, что ее помощь должна заключаться не в этом. Она делала, что могла, но оказалось, этого недостаточно.

Придвинула к кровати стул, обхватила ладонь Войтеха двумя руками и прижалась к его пальцам лбом. Она уже очень давно не плакала, но сейчас слезы невольно потекли по щекам, скатываясь по его коже и исчезая в ткани простыни.

— Прости, — прошептала она. — Прости, Теша. Я такого натворила… Ребята теперь меня ненавидят. Я сама себя ненавижу. Я всех предала. И тебя тоже, потому что… все было зря. И я не знаю, я больше не знаю, что мне делать.

Конечно, он не ответил. И не пошевелил пальцем, как могло бы произойти в романтическом фильме. Он продолжал спать и даже не догадывался, как все плохо оборачивается в этом мире.

Саша подняла голову, сквозь застилающие глаза слезы посмотрела на его лицо. За это время он похудел еще недостаточно, чтобы стать непохожим на себя, только отросшие волосы и легкая небритость на лице — когда она в последний раз его брила? — давали понять, что с ним что-то не так.

— Я люблю тебя. Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю.

Слова повисли в воздухе, который внезапно стал вязким, как расплавленный мед.

Что-то было не так.

Нет, Войтех продолжал спать и не слышал ее, но что-то точно было не так.

Сердце забилось сильнее в неясном предчувствии, и Саша медленно повернула голову вбок, замечая, что за ее спиной снова кто-то стоит. Фигуру она видела лишь краем глаза, оборачиваться дальше было страшно, но ей пришлось заставить себя это сделать.

За ее спиной стоял Войтех. Не настоящий, конечно, не живой, того она продолжала держать за руку. Но это определенно был Войтех. Теперь Саша видела его так же хорошо, как и того, что лежал перед ней на кровати.

Призрак? Фантом?

— Войта? — одними губами позвала она.

Он посмотрел на нее. Он совершенно точно на нее посмотрел!

— Войта! — Саша не закричала, чтобы не спугнуть видение, но шепот стал громче.

Он смотрел на нее и будто хотел что-то сказать. Или же просто ей хотелось, чтобы он что-то сказал. Саша медленно опустила его руку на кровать и встала, не спуская глаз с видения.

— Ты видишь меня? — по-прежнему шепотом спросила она. — Тешка, ты…

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в палату ввалилась рота солдат. Саша отвела взгляд всего на мгновение, но этого хватило, чтобы фантом исчез.

— Ой, вы здесь, я не знала, — молоденькая медсестра смущенно посмотрела на Сашу. — Я зайду позже?

Саша не ответила. Разочарованно посмотрела на то место, где только что стоял Войтех, потом повернулась к нему, лежащему на кровати.

— Камеры в палате работают? — шепотом, будто разучилась разговаривать нормально, спросила она.

— К-конечно, — запинаясь, ответила медсестра. — Но он спит, ничего не происходило за время вашего отсутствия.

Потому что происходило во время присутствия, хотелось заорать ей. Саша вышла из палаты и направилась в кабинет заведующего. Рабочий день давно закончился, но она знала, что тот любит задерживаться в клинике дольше положенного. Так и оказалось: высокий мощный мужчина лет сорока с божественно красивым лицом, которое не портил даже шрам через всю левую щеку, все еще сидел за своим столом, листая историю болезни.

— Александра? — удивился он, увидев ее на пороге. — Что-то случилось?

— В состоянии Войтеха были какие-то изменения в течение последней недели? — спросила она. — Любые, даже самые кратковременные и незначительные?

— Нет, — он отложил историю болезни и медленно поднялся. — Мы бы вам сообщили, как и договаривались.

Договоры имеют свойство не исполняться, теперь Саша хорошо это знала.

— Какие-то необоснованные скачки давления? Активность головного мозга? — продолжала допытываться она.

— Да нет же, все как всегда! Активность безусловно присутствует, ведь ему снятся сны, но ничего не изменилось, уверяю вас.

Саша выдохнула, заставляя себя успокоиться.

— Я могу посмотреть запись с видеокамеры в его палате?

Лицо заведующего мгновенно посуровело.

— Если вы хотите обвинить в чем-то персонал моего отделения, скажите мне, — строго попросил он, и Саша только сейчас поняла, как все выглядело в его глазах.

— Виталий Константинович, я ни в чем никого не хочу обвинить, — мягко заверила она. — И не сомневаюсь в профессионализме ваших сотрудников, но вы знаете, где я работаю. И мне кажется, что-то происходит. Пожалуйста, дайте мне посмотреть запись.

Саша не знала, верит ли заведующий в сверхъестественное, как относится к ИИН и к ней самой как к исследователю аномального, считает ли все это антинаучным бредом, как многие медики, как и она несколько лет назад. Он ни разу не дал понять, что думает о состоянии Войтеха вне своей компетенции, но и неуважения никогда не проявлял. Может быть, понимал, что сон его пациента необычен, может быть, просто не хотел спорить с неуравновешенной женщиной, но он отвел ее в комнату, где можно было посмотреть видеозапись. Прямая трансляция велась на пост медсестры, а вот доступ к записи имел только заведующий.

— Какое время вас интересует? — спросил Виталий Константинович, усаживаясь за стол с несколькими мониторами.

— Десять минут назад, когда я была у него.

Заведующий бросил на нее удивленный взгляд, но ничего не спросил, вывел на экран нужную запись. Саша видела себя, вошедшую в палату, видела собственное отчаяние, когда держала Войтеха за руку. Во все глаза смотрела на экран, когда оборачивалась и видела Войтеха за своей спиной. Но на записи были только она и тот Войтех, что лежал на кровати. Больше никого. Она все ждала, что на экране мелькнет хоть что-то, какой-то размытый образ, какая-то помеха, дающая понять, что все, что она видела, было реальным, но вот уже открылась дверь и в палату вошла медсестра, а ничего необычного так и не произошло.

— Ну как? — осторожно спросил Виталий Константинович, когда та Саша вышла из палаты. — Увидели, что хотели?

— Нет, — Саша покачала головой. — Спасибо, что показали.

Заведующий пробормотал что-то вроде «обращайтесь», но Саша уже не слушала.

Так что же это было? Настоящий фантом или же простая галлюцинация?

Глава 7

9 августа 2017 года, 01.50

Дементьев уже плохо помнил, когда в последний раз надолго задерживался в своей квартире. Обычно он был или в командировке, или в Москве у Ольги, иногда — в офисе, а сюда если и приезжал, то в основном поспать. Тесная однушка из-за этого все больше зарастала пылью, как следует убрать которую всегда не хватало времени, и все меньше походила на дом. Тот, который «дом, милый дом».

Но сегодня пришлось провести в ней весь неожиданно длинный вечер, что дало возможность хотя бы немного прибраться. Что-то подсказывало Дементьеву, что ему предстоит надолго здесь задержаться, поскольку офиса у них пока нет, а подписка исключает возможность путешествий.

Впрочем, потеря офиса и свободы передвижений была сейчас меньшей из проблем. На фоне странной комы Дворжака, предполагаемого падения Нева, смерти Нины, ареста Долгова, задержания Ани и Вани, возможного предательства Саши и полного развала команды…

Он попытался предложить Лиле свою помощь в решении проблемы с задержанием ее брата и директора ИИН, но та отказалась. При этом ее лицо так исказилось, а голос прозвучал так раздраженно, что стало понятно: лучше ее не трогать и оставить одну. С наемными юристами она и сама как-нибудь разберется. Возможно, сейчас это именно то, что ей нужно: разобраться самостоятельно хотя бы с одной проблемой. Потому что решить ситуации с Долговым и Невом будет ох как непросто.

Немного погоняв по квартире пыль, Дементьев решил, что надо оставить какие-нибудь дела на завтра, заказал доставку пиццы и уселся за ноутбук. Им он не пользовался уже очень давно, кажется, с тех пор, как ушел из Следственного комитета. В ИИН всем выдали новые, легкие и мощные, которыми они пользовались и на работе, и в личной жизни, а этот — старенький и простенький — пылился на полке стеллажа. Но вот и для него пришло время.

Прежде всего, Дементьев просмотрел все выпуски новостей, в которых упоминался ИИН, и быстро понял, что Ольга ничуть не преувеличила, когда описала подачу информации. Все центральные средства массовой информации топили их так, как умели, наверное, только они. С громкими заявлениями, красочными сравнениями и совершенно наплевательским отношением к фактам. Впрочем, неважно, насколько история, рассказанная в СМИ, далека от правды. Для многих — если не для большинства — правда — это то, что сказали в новостях. С такими новостями ИИН можно было закрывать уже завтра. А сотрудникам лучше уехать из страны. Спасти их репутацию могла только точно такая же по масштабу оправдательная информационная кампания, но кто ею будет заниматься?

Закончив с новостями, Дементьев перешел к работе с поисковиком. Пиццу, на его счастье, привезли довольно быстро, и он сам не заметил, как съел половину. Крайне тянуло достать из заначки подаренный одним приятелем дорогущий коньяк. Насколько Дементьев помнил, там оставалась еще по меньше мере половина бутылки, этим вполне можно как следует надраться и забыться сном без сновидений до утра. Ладно, может быть, не «как следует», но достаточно, чтобы на какое-то время забыть о происходящем.

Однако Дементьев предпочел воздержаться. В такой ситуации дурманить голову — все равно что работать на врага. Пока будешь пребывать в сладком алкогольном дурмане, не останется ничего из того, что еще можно спасти.

Доступ к базе ИИН им перекрыли, и только Иван мог бы его сейчас вернуть, но пока это было невозможно. Доступа к «облаку» Нины у Дементьева тоже не было, поэтому пришлось собирать информацию заново, «пробивая» имена, всплывавшие на совещании, по памяти и через общедоступные источники информации. Ему удалось больше узнать о тех предполагаемых членах Ковена, которых изучала Нина, он даже выяснил адрес особняка, в котором жил и умер Безликий. Домина был знатный, в старых статьях СМИ удалось найти упоминания о тайных вечеринках, которые регулярно проводил хозяин и на которые многие надеялись попасть, чтобы завести нужные знакомства.

Или получить помощь высших сил. Дементьев пометил себе в блокноте, что дом Безликого вполне может быть штаб-квартирой Ковена. Не там ли теперь обитает Нев-Ангел? Дементьев пока не знал, как ему может пригодиться такая информация, но просто записывал все, до чего мог дотянуться.

Материалы по расследованию убийства Нины, присланные из полиции, у него, к счастью, хранились в личной почте, поэтому все фотографии и отчеты остались в его распоряжении. Но толку-то от них…

Пожалуй, это был один из тех страшных моментов в жизни, когда Дементьев решительно не знал, что делать дальше. В какой-то момент он даже поймал себя на малодушной мысли: а не послать ли все к черту и не уехать ли к Ольге — куда бы она там ни улетела. Благодаря совместным поездкам у него тоже имелась действующая виза, а благодаря крайне выгодной женитьбе — достаточно средств, чтобы купить билет на любой самолет из России, и потом уже добраться до супруги. Когда Ляшин разберется — если он это сделает — можно будет вернуться.

Конечно, поступить так Дементьев не мог. Поэтому оставалось только ковыряться в доступной информации, надеясь на какое-нибудь озарение.

Он засиделся до поздней ночи, в какой-то момент почувствовав, что глаза нещадно засаднило. Дементьев прикрыл их, откинувшись на спинку дивана и положив на нее голову, чтобы заодно размять затекшие мышцы шеи и плеч.

Как долго он сидел так, прислушиваясь к тихому мерному жужжанию вентилятора в ноутбуке, Дементьев не знал. Было слишком хорошо, чтобы торопиться вновь склониться над журнальным столиком. Но вдруг он услышал тихий стук, и это заставило его поднять голову, открыть глаза и оглядеться, прислушиваясь.

В квартире ничего не изменилось. Все так же горела лампа на тумбочке в углу, на журнальном столике лежала открытая коробка из-под пиццы с единственным оставшимся кусом. Почему-то у него никогда не хватало сил именно на этот один последний кусок, который обычно становился завтраком. Ноутбук погасил экран, не дождавшись новых команд, но пока не «уснул». За пределами комнаты в квартире было темно и тихо.

Стук так и не повторился, поэтому Дементьеву надоело прислушиваться. Он встал, потянулся, отнес на кухню коробку с оставшимся куском пиццы и засунул ее целиком в холодильник. Щелкнул кнопкой электрического чайника и сходил в уборную, пока тот грел воду. Возвращаясь с кружкой горячего чая в комнату, Дементьев подошел к входной двери и посмотрел в глазок, чтобы убедиться, что снаружи никого нет.

Линзы глазка искривляли пространство площадки между квартирами, но зловещую тень, замершую на границе видимости, это не скрыло. Рука с чашкой непроизвольно дрогнула, а сам Дементьев резко отодвинулся от двери.

Постоял немного, помассировал глаза и сделал аккуратный глоток из чашки, после чего посмотрел в глазок снова. Тень никуда не делась и даже не переместилась, так и балансировала на границе видимого пространства.

Сердце застучало быстрее, пальцы, которыми Дементьев держал чашку за ушко, непроизвольно сжались, зубы стиснулись.

Что за черт? Точнее — что за тень? Впрочем, в его реальности это вполне мог оказаться и черт.

Дементьев отставил кружку, чтобы случайно не облиться кипятком, и снова припал к глазку, пытаясь рассмотреть тень получше, но ничего не вышло: она оставалась мрачным пятном без четкой формы.

За спиной снова что-то глухо стукнуло и скрипнуло, словно кто-то прошел мимо двери комнаты в кухню, но, оглянувшись, Дементьев вновь никого не увидел.

— Ерунда какая-то, — пробормотал он, просто чтобы разогнать гнетущую тишину.

Не желая изнывать от непонимания, Дементьев приоткрыл входную дверь и выглянул на площадку этажа, но ничего необычного не увидел. Никаких теней, никаких людей и никаких предметов, которые могли бы эту самую тень отбрасывать. Закрыв дверь, он снова посмотрел в глазок, но на этот раз ничего необычного не увидел и через него.

— Надо меньше пялиться в экран, — сам себе сказал Дементьев, взял кружку чая и вернулся в комнату, где разбудил ноутбук, который все же успел уснуть.

Однако едва экран загорелся, как изображение на нем мигнуло, пошло волнами, а потом и вовсе исчезло. Дементьев потыкал пальцами в тачпад, понажимал случайные кнопки и только потом заметил, что подсветка кнопки включения тоже погасла.

По всей видимости, его старый друг не выдержал нагрузки и сдох.

«Только этого не хватало», — мысленно простонал Дементьев, но потом вдруг напрягся, вспомнив, что ноутбук Нины перед ее смертью тоже вышел из строя, а все содержимое его диска — исчезло, как и запись на флешке.

— Твою ж мать…

Сердце вновь забилось быстро-быстро, по спине пробежали щекотные мурашки, а затылка коснулось что-то тяжелое и ледяное. Краем глаза Дементьев заметил шевеление сбоку и резко повернулся, но тут же шумно выдохнул, осознав, что это просто колыхнулись шторы, закрывающие окно.

Но с чего они вдруг колыхнулись? Он ведь не открывал форточку…

Дементьев встал, осторожно приблизился к занавескам и резко отдернул их, но за ними никого не оказалось. Форточка тоже была закрыта.

«И это я еще коньяк не пил», — пронеслось в голове, пока Дементьев снова оборачивался. Возможно, зря он все-таки не стал: сейчас спал бы крепким сном, а не ловил глюки.

Она стояла где-то в прихожей, но ее было видно из комнаты через дверной проем. Не всю, а только бледные худые ноги, на которые падал отсвет лампы. В прихожей свет не горел, поэтому нельзя было понять, вся ли девушка обнажена или на ней все же есть коротенькая юбочка, шорты или хотя бы просто белье. Лицо ее тоже терялось в темноте.

Кто это? И как она здесь оказалась?

— Эй? Ты кто? — позвал Дементьев, чувствуя, что теперь сердце наоборот замерло, а спина и лоб покрылись холодным потом. — Что тебе нужно?

Он сделал к незваной гостье пару шагов, и она повторила их ему навстречу. Теперь ее тело оказалось освещено лучше, и стало очевидно не только полное отсутствие одежды, но и наличие трупных пятен. Лицо все еще трудно было разглядеть, но фигура и общее впечатление позволили сделать предположение:

— Нина?

Ответом ему стало тихое шипение. Ну, а чего он ожидал? Вежливой беседы? Вряд ли мертвая коллега явилась, чтобы просто поболтать. И едва ли ему понравится причина ее визита.

Дементьев бросил быстрый взгляд по сторонам, но предсказуемо не нашел ни способа обогнуть мертвую девушку, ни того, чем можно было бы ее прогнать. Разве что подхватить стол, перевернуть и использовать его как щит? Можно будет выдавить ее из комнаты, а потом — выбежать из квартиры. Наверное…

— Чего ты хочешь? — спросил Дементьев, делая еще пару осторожных шагов, на этот раз к столику.

Но потянуть время и заморочить ей голову не получилось: Нина снова зашипела и вдруг прыгнула на него. Прямо с места, без разбега. Повалила на спину, навалилась сверху, вцепившись в горло неожиданно сильными пальцами, и принялась душить. Дементьев попытался ее скинуть, но она словно весила тонну, а не прижизненные сорок килограмм или сколько там в ней было?

Неожиданно оглушительно грянула музыка, ударив по ушам. Противный резкий звук и смутно знакомая мелодия. Звонок? Да, точно, так звонит его смартфон… Но почему вдруг так громко? Где он вообще?

Дементьев дернулся, задыхаясь и практически теряя сознание, но давление на шею вдруг исчезло, равно как и немалый вес усевшейся на него мертвой гостьи. Сам он не лежал на полу, а сидел на диване. Все тело ныло, горло болело, словно все еще помнило стальные тиски, сжимавшие его мгновения назад, а рядом на столе истерично надрывался смартфон.

Звонила Лиля.

— Алло? — прохрипел Дементьев в микрофон и попытался откашляться. — Лиля? Что случилось?

— Я не знаю, — в ее голосе слышался такой же хриплый ужас. — Я только что чуть не умерла во сне. Мы можем встретиться?

— Определенно, — буркнул Дементьев. — И надо срочно позвонить остальным. Кому можем.

— Зачем?

— Затем, что, если бы не твой звонок, меня задушила бы во сне наша мертвая Нина.

9 августа 2017 года, 5.10

паб «Святой Патрик»

Литейный проспект, Санкт-Петербург

В начале шестого утра в заведении, гордо называющим себя ирландским пабом, почти не было народу. Завсегдатаи уже успели выбрать норму и отправиться по домам, а ранние пташки, забегающие на чашку крепкого кофе перед работой, еще мирно спали в своих кроватях. Только в самом углу продолжала уже скорее нудно шептаться, чем галдеть, небольшая компания молодежи.

Даже в таком огромном городе, как Санкт-Петербург, круглосуточных кафе и ресторанов оказалось не так уж много, обычно они закрывались около четырех-пяти утра; а уж таких, чтобы добираться было удобно всем оставшимся на свободе сотрудникам Института исследований необъяснимого, и вовсе по пальцам перечесть.

Саша приехала первой, остановила машину на пустой парковке перед самым входом и вошла в паб, потревожив сонный покой единственного официанта. Коротко кивнув ему, она заняла большой столик в противоположном от компании углу, но не успела даже открыть меню, как в помещение, запыхавшись, ворвалась Айя, будто за ней гналась стая разъяренных бизонов. Увидев одну Сашу, она тут же притормозила и даже оглянулась на выход, словно собиралась уйти, но в дверь как раз входила Лиля.

Саша махнула обеим рукой, хотя едва ли они имели шансы пройти мимо.

— Что случилось? — спросила она, поскольку до сих пор не понимала, чем был вызван такой поздний — или ранний? — звонок Дементьева с требованием немедленно приехать в этот паб.

— Судя по вопросу, с тобой этой ночью ничего необычного не произошло? — сдержанно уточнила Лиля, глядя на Сашу с нарастающим подозрением.

Та почувствовала, как от макушки по спине до самого копчика прокатилась холодная волна. Она видела Войтеха, определенно видела! Но это было вечером, едва ли Лиля имеет в виду его. Саша сильно сомневалась, что, показавшись ей, он, во-первых, пошел бы навестить каждого коллегу, а во-вторых, это вызвало бы такой резонанс.

— Я приехала домой и всю ночь сидела за компьютером, — как можно спокойнее сказала она, решив не реагировать на тон Лили. В конце концов, у той имелась причина так себя вести: из-за нее, Саши, ее брат в тюрьме. — Ничего необычного со мной действительно не произошло.

— А с тобой? — Лиля обратила вопросительный взгляд к Айе.

— Если считать ночные кошмары чем-то необычным, то произошло, — хмыкнула та. — Но я не думаю, что вы решили собрать всех в такое время из-за них, так?

— А вот и не так, — бодро возразил Дементьев за спинами обеих.

Айя и Лиля сели рядом, напротив Саши и, соответственно, спиной ко входу, поэтому не заметили его приближения, зато он услышал последнюю фразу Айи. Его совершенно не смутила необходимость сесть рядом с Сашей. Он обвел девушек внимательным взглядом и пояснил:

— Нам с Лилей одновременно приснились кошмары, в которых мы едва не погибли. Меня, например, пришла задушить мертвая Нина.

— Я видела Нева, — тихо призналась Лиля. — И едва не закончила свой сон в петле.

Айя удивленно вздернула брови.

— Что ж, в таком случае, вынуждена признать, что мой сон тоже мог иметь отношение к вашим, — произнесла Айя. — Мне снилось, что я снова заперта в горящем доме и мне уже почти нечем дышать, как это случилось тогда, когда мы с вами познакомились, — она посмотрела на Дементьева и Сашу, поскольку они оба были на том расследовании, в отличие от Лили. — Но такие кошмары снятся мне достаточно часто, я не увидела в этом ничего необычного.

Саша молча обвела взглядом каждого и спросила тихо:

— Все это точно произошло с вами во сне? Вы уверены, что спали?

— Учитывая, что я проснулась и перестала задыхаться, а вокруг моей шеи больше не было петли, да, я уверена, — язвительно отозвалась Лиля.

— Та же фигня, — кивнул Дементьев, уже поглядывая в сторону дремлющего за стойкой официанта: нестерпимо хотелось кофе! — Только меня разбудил звонок Лили — и все исчезло. Мне снилось, что я лежу на полу, а Нина сидит на мне верхом и душит. А когда проснулся, я сидел на диване, где и задремал, по всей видимости. В квартире никого не было. А ты, значит, проснулась сама? — уточнил он у Лили.

Та кивнула.

— Как будто инстинкт самосохранения вовремя включился и разбудил меня.

— А почему ты спросила про сон? — Айя недоверчиво посмотрела на Сашу и, видя заминку той, настойчиво сказала: — Тебе лучше ответить, если ты хочешь, чтобы мы хоть на каплю могли тебе доверять. Потому что сейчас ты снова что-то скрываешь.

Саша отвернулась, собираясь с мыслями, но не могла отрицать правоту Айи. И пусть она была уверена, что ее видение не имеет отношения к снам Лили и Дементьева, она должна сказать им хоть что-то, иначе доверие будет потеряно окончательно. Если там вообще еще есть что спасать.

— Я видела Войту, — наконец тихо проговорила Саша, повернувшись к друзьям, но ни на кого не глядя, рассматривая забытую на столе подставку под бокалы с ровным круглым следом от одного из них. — Но это произошло не во сне. Камеры ничего не зафиксировали, поэтому я не знаю, было ли это галлюцинацией или реальностью.

— Он тебя душил? — уточнил Дементьев.

— Нет, — Саша помотала головой, словно даже такое предположение вызывало в ней протест. — Он просто стоял и смотрел.

— Вот теперь вообще ничего непонятно, — вздохнул Дементьев. — До сего момента я думал, что к нам явилось то, что убило Нину. Проникло в наши головы через образы снов и попыталось убить. Я перед этим изучал материалы дела Нины, поэтому мой кошмар и оказался связан с ее смертью. А ты, — он посмотрел на Лилю, — очевидно, думала о муже, что вполне естественно. Про петлю вот только не понимаю.

— Это его страх, — пояснила Лиля, обессиленно откидываясь на спинку диванчика. — Этим образом его пугало Зеркало Смерти в том городе, где мы однажды застряли. В моем сне в петле сначала был он, а потом там вдруг оказалась я.

— Ну, стало быть, сходная логика есть. А тебя преследует кошмар про пожар, — Дементьев снова посмотрел на Айю. — Что тоже вполне естественно. И только тебя преследует лишь образ Войтеха и тот наяву, — теперь Дементьев повернулся к Саше. — Ты выпадаешь из схемы. Понять бы — почему?

— Я не спала, — напомнила Саша. — Может быть, если бы этой ночью я уснула, мне тоже приснилось бы что-то схожее с вашими кошмарами, но я… так и не смогла уснуть. Поэтому пока мы можем отталкиваться от того, что ты прав.

— Тогда советую тебе пока не спать, — заключила Айя. — Как, впрочем, и всем нам.

— Это нереально, — возразил Дементьев. — То есть, какое-то время — возможно, но долго так не протянуть. И еще сложнее — так работать.

— А нам и не надо долго, — мрачно заметила Лиля. — Главное продержаться до момента, когда я смогу встретиться с Невом и поговорить с ним.

— Ой, это скверная затея, — поморщился Дементьев.

— Я согласна с Володей, — поддержала Дементьева Айя. — Если контроль перешел к Ангелу, что ты можешь сделать? Это не только бесполезно, но и опасно.

Саша промолчала, прекрасно понимая, что на месте Лили она бы тоже захотела встретиться с мужем. Потому что это ужасно: знать, что твой любимый человек стал монстром, но еще хуже понимать, что ты даже не попыталась ничего исправить.

— Однажды мне уже удалось помочь Неву вернуть контроль, — напомнила Лиля, глядя на Дементьева, который при этом присутствовал. — Может сработать и в этот раз. И будет неважно, исходит угроза с его стороны или причина в чем-то другом… В Егоре, в каком-нибудь демоне или другой нечисти. Если кто-то и способен нам помочь, то только он.

Дементьев нервно побарабанил пальцами по столу. В словах Лили имелось рациональное зерно, но риск все же был очень велик.

— Вряд ли Нев в Питере, — наконец заметил он. — Подозреваю, что он в Москве, с Ковеном. А у нас подписки о невыезде… Попытаешься сесть в поезд — угодишь за решетку.

Лиля слабо улыбнулась.

— Если попытаюсь сделать это по своим документам, безусловно. Но у меня осталась пара липовых паспортов с разных расследований, которые делал Ваня. Так что поеду не я, а совсем другой человек. Вернусь в тот же день. Мне бы только знать, где именно его искать в Москве.

— Есть у меня один вариант, — вздохнул Дементьев. — Только это Подмосковье. А запасного паспорта у тебя нет? Я бы поехал с тобой.

— Зачем? — усмехнулась Лиля. — Думаешь, ты сможешь защитить меня от Ангела?

Дементьев промолчал, но всем и так было понятно: не сможет.

— После того, как нас показали по всем федеральным каналам, чем меньше мы будем мелькать на людях, тем лучше, — напомнила Саша. — И если вы поедете вдвоем, шансы, что кто-либо вас узнает, увеличивают вдвое.

— Вот именно, — поддержала Лиля. — Я знаю, как стать совершенно непохожей на фотографию, которая мелькнула в телевизоре, на меня никто не обратит внимания. А к ночи я вернусь.

Она как будто хотела сказать что-то еще, но вовремя прикусила язык, поэтому фраза: «Если вернусь» прозвучала лишь в головах собеседников.

Дементьев хоть и с неохотой, но кивнул.

— Ладно, это наш шанс. Но надеюсь, что не единственный, потому что при таком плане А план Б просто необходим. У кого-нибудь есть идеи?

— Как минимум, я думаю, нам лучше сейчас держаться вместе, — сказала Саша. — Потому что ты прав: долго без сна мы не протянем. Мы должны спать хотя бы по очереди и иметь возможность будить друг друга.

— Переедем все к тебе? — ехидно поинтересовалась Айя.

Саша глубоко вдохнула, задержала на несколько секунд дыхание, но все-таки не сдержалась:

— А может, к тебе? У Максима квартира побольше моей, все поместимся.

Прежде, чем Айя успела что-то на это ответить, вмешался Дементьев:

— Так, спокойно! Саша внесла разумное предложение — надо держаться вместе, как бы мы сейчас ни были настроены. К тому же, мы остались без офиса, поэтому нам нужно место, где мы сможем работать и где не придется ждать полдня, чтобы выпить кофе, — он недовольно посмотрел на официанта, так и не сподобившегося к ним подойти. — И нам нужно место, куда можно перевести Войтеха. Мы не знаем, что еще может случиться и что еще задумали те силы, что идут против нас, а один и без сознания он самый уязвимый из нас.

— Короче, нужна штаб-квартира, как во время расследований, — резюмировала Лиля. — Достаточно просторная, чтобы вместить всех нас, а также Ваню, Аню, Нева и Долгова, если удастся их… вернуть.

— Свяжусь с Ляшиным, — решил Дементьев. — Он может помочь. Оля разрешила тратить ее деньги, но не хотелось бы лезть в ее карман без крайней необходимости. И в любом случае он не такой глубокий.

Официант наконец соизволил медленно приблизиться к их столику и сонным голосом заявить, что кухня закрыта и предложить он может либо алкоголь, либо кофе. Второй вариант устроил всех, ведь впереди у них был длинный день, который грозился плавно перейти в еще более длинную бессонную ночь.

Глава 8

9 августа 2017 года

Утверждая, что никто не обратит на нее внимания при попытке покинуть город под чужим именем, Лиля знала, о чем говорит. Красивой женщине легко стать незаметной до полной неузнаваемости. Заменить туфли на высоком каблуке на потрепанные кроссовки, надеть мешковатые джинсы вместо подчеркивающих фигуру, не делать макияж — вообще никакой, а волосы просто стянуть на затылке в хвостик. Постоянные нервы, недосып и недомогания последнего месяца сами делали все остальное, равно как и подъем посреди ночи. И вот вместо шикарной блондинки в скоростной поезд Санкт-Петербург — Москва села ничем непримечательная, замученная жизнью дамочка «за тридцать».

В фальшивом паспорте, который Ваня как-то делал для расследования, фотография вполне соответствовала этому образу, поэтому у контролера, проверявшего документы при посадке, не возникло ни вопросов, ни сомнений. Возможно, он и вовсе не смотрел на Лилю, только на цифры серии и номера. К пассажирам почти без багажа или с минимальным рюкзачком за плечами в «Сапсане» тоже давно привыкли: многие ездили из города в город одним днем, не утруждая себя лишней кладью.

Лиля в Москве задерживаться не планировала: не видела в этом смысла. Ей нужна была только одна встреча, один разговор — и все. Либо это поможет, либо незачем оставаться.

Адрес, найденный Дементьевым, серьезно облегчал ее задачу. Она пыталась выяснить, где находится особняк, в котором теперь обитает Нев, у бывшего куратора, но тот сразу понял, к чему идет дело, и наотрез отказался помогать.

— Это самоубийство, — заявил он безапелляционно.

— Но разве не за этим ты ко мне пришел? — спросила она тогда. — Чтобы я вернула его… или попыталась уничтожить?

— Уничтожать теперь уже поздно, — вздохнул на это Борис Евгеньевич. — И сомневаюсь, что ты сможешь что-то изменить. А вот погибнуть — можешь. Я пришел предупредить тебя на случай, если он появится, чтобы ты знала всю ситуацию. Ну и… чтобы ты больше не искала его.

Она так ничего от него и не добилась, но понимала, что Общество все же попытается «решить проблему». И это тоже тревожило. Нет, Лиля практически не боялась того, что они причинят вред Неву, но ее волновало, что может сделать он с теми, кто придет за ним. И не только потому, что дело могло кончиться серьезными человеческими жертвами, среди которых оказались бы ее знакомые, хотя это тоже было бы крайне трагично. Но Лилю больше волновало то, как Нев примет этот факт, когда придет в себя. Она знала, что прошлая потеря контроля и сопутствовавшие ей жертвы до сих пор угнетали его. Ей не хотелось еще больше отягощать его совесть.

Удивительно, но в поезде она умудрилась спокойно поспать, хоть и не собиралась. Однако против воли отключилась, едва состав тронулся, а проснулась уже на подъезде к Москве, пропустив из-за этого возможность поесть. Впрочем, ей было до того тошно, что голода она не чувствовала, а кошмары ее в этот раз не мучили. Возможно, она просто не погружалась в сон достаточно глубоко для этого.

С вокзала Лиля сначала поехала на метро и только на конечной станции взяла такси, чтобы отправиться в область. Платила везде наличными, которых взяла с запасом: банковских карт на подставное имя у нее не было, поскольку до сих пор необходимости в них не возникало. Зато наличных дома всегда хватало: поездки по дальним глухим уголкам бескрайней родины приучили не полагаться на терминалы оплаты и банкоматы.

Высаживая ее у КПП, больше походящего на въезд на какой-нибудь государственный объект, таксист настороженно посмотрел на нее в зеркало заднего вида и поинтересовался:

— А вы обратно скоро поедете? Я могу вас подождать. Мне здесь пассажира все равно не найти, а вам потом машину трудно будет вызвать.

— Подождите, — кивнула Лиля.

Она точно не знала, надолго ли задержится, но предполагала, что все решится максимум в течение получаса. Если ее вообще пропустят.

Как и следовало ожидать, стоило пройти в калитку, как путь ей преградил вооруженный охранник. За его спиной маячили еще двое, но близко не подходили: видимо, Лиля не выглядела угрозой.

— Вы к кому? — строго поинтересовался молодой крепкий мужчина в камуфляжной форме.

Лиле пришло в голову, что, должно быть, границу в определенных местах проще пересечь, чем пройти на эту территорию.

— Мне нужен особняк Безликого, — спокойно сообщила она, глядя на мужчину с уверенностью, какой на самом деле не испытывала.

— Он умер, — равнодушно сообщил охранник и, подумав, уточнил: — Безликий.

А то она могла подумать, что особняк умер! Нелепость этого уточнения заставила Лилю совершенно неуместно улыбнуться.

— Я знаю.

Наверное, выглядело это не слишком нормально, потому что охранник с подозрением нахмурился и даже как будто попытался обернуться к коллегам, но в последний момент удержал себя.

— Вы есть в списке? — уточнил он вместо этого.

— Не думаю, но уверена, что меня примут.

Охранник скользнул по ней изучающим взглядом, на его лице читалось сомнение. Да, наверное, те, кто приходил в особняк Безликого без предупреждения, обычно выглядели не так.

— Как зовут?

— Лилия Нурейтдинова.

Мужчина нажал кнопку на рации и передал кому-то: «Нурейтдинова на двенадцатый. Пустить?»

В рации какое-то время раздавалось только тихое шипение, а потом кто-то ответил: «Сейчас пришлют машину».

Лиля постаралась не выдать собственного удивления. Машину пришлют… Надо же!

Впрочем, скоро стало понятно: без машины добираться пришлось бы долго, легко было заблудиться и забрести не в тот дом, где тебя уж точно никто не ждет. Да и охрану пришлось бы проходить заново, так как земельные владения местных жителей были обнесены дополнительными заборами, а ворота сторожила уже личная охрана.

Лилю же привезли прямо к ступенькам лестницы огромного дома. Охранник, открывший ей дверь, даже подал руку, и она машинально оперлась на нее.

А навстречу по ступенькам уже спускался Егор. И выглядел он если не испуганным, то как минимум крайне встревоженным.

— Зачем ты сюда приперлась? — тихо и грубо поинтересовался он, когда они сошлись на лестнице. — Тебе жить надоело?

— Я сюда не к тебе приехала, — отрезала Лиля, не отводя взгляда. — Я хочу поговорить с Невом.

— Это больше не он, ты разве еще не поняла? — огрызнулся Егор.

И Лиля вдруг догадалась, что он все-таки боится. В данный конкретный момент — боится за нее. Это оказалось настолько неожиданным открытием, что она даже ненадолго растерялась.

— Я в курсе, — наконец выдавила Лиля. — И я хочу попытаться вернуть все, как было.

Егор несколько секунд сверлил ее недоверчивым взглядом, но потом вопрос охранника отвлек его от созерцания ее лица:

— Егор Константинович, мне проводить?

— Нет. Я сам. Иди за мной.

Он повернулся на сто восемьдесят градусов и торопливо зашагал вверх по лестнице. Лиля старалась не отставать.

Егор привел ее к дверям какой-то комнаты, но сам дальше не пошел, лишь сделал приглашающий жест, мол, заходи, раз пришла. Лиля глубоко вдохнула, резко выдохнула и решительно потянула на себя дверь.

Комната оказалась просторным кабинетом, но за массивным столом, за которым предполагалось заниматься важными делами, никто не сидел. Нев обнаружился у окна. Он стоял к нему спиной, скрестив на груди руки. Свет падал так, что ни его лица, ни тем более глаз за стеклами очков было не разглядеть. Но по одной только позе Лиля могла понять, что перед ней не ее муж, а лишь паразит, занявший его тело.

— Ну и? — наконец обронил он надменно. — Надеюсь, ты сюда пришла не для того, чтобы просто смотреть на меня?

Лиля моргнула, очнувшись от ступора, но промолчала. Мысли предательски разбежались. Она собиралась продумать стратегию разговора в поезде, но уснула, поэтому не успела толком подготовиться: в метро было слишком шумно, а в такси ее вдруг начало укачивать. Впрочем, даже если бы она заучила длинную речь, сейчас не смогла бы вспомнить ни слова.

— Нина погибла, — сказала она первое, что пришло в голову.

Он едва заметно склонил голову набок, а потом вдруг кивнул, как будто ему потребовалось время, чтобы вспомнить, кто это.

— Мне очень жаль, — дежурно отозвался он. — Но я чем могу помочь?

Лиля не знала, какой именно реакции ждала, но точно не такой. Она даже шагнула вперед, чтобы оказаться ближе и все же рассмотреть его лицо. Он то ли понял это, то ли сделал шаг навстречу инстинктивно.

— Это не ты ее убил?

— Я? — он не просто удивился, а по-настоящему возмутился. — С чего мне это делать?

— Она следила за вами. За Ковеном Тринадцати. И за тобой тоже.

Он сделал еще пару шагов к ней, теперь его лицо стало хорошо видно. Глаза вновь выглядели обычно, по всей видимости, Ангел действительно научился прятать собственную сущность. Но выражение лица в целом совершенно не походило на привычное.

— И что? — он усмехнулся. — Чем мне это могло грозить?

— Тогда, может быть, кто-то в Ковене решил перед тобой выслужиться? И наслал какое-то проклятие на весь ИИН? Может быть, Егор? Или кто-то еще?

Его брови скакнули вверх, и удивление казалось вполне искренним.

— Никому в Ковене нет дела до вашего Института, — процедил Нев-Ангел. — И уж тем более мне сейчас не до него. Неужели ты действительно проделала весь этот путь ради подобных вопросов?

Лиля едва заметно качнула головой. Она и сама понимала, насколько абсурдно выглядит разыгравшаяся сцена: она пришла в гости к темной сущности, чтобы узнать, не она ли что-то замышляет против нее и ее друзей.

В пару решительных шагов Лиля преодолела последнее разделяющее их расстояние.

— Я в глаза тебе пришла посмотреть, — тяжело дыша от волнения, заявила она. — И вернуть его.

Он не попытался отстраниться, лишь криво усмехнулся, спокойно выдерживая его взгляд.

— Безнадежно, — отрезал Ангел. — Тебе до него не достучаться.

— Думаешь?

— Уверен.

— А я уверена, что он все еще сильнее тебя. Что его воля сильнее твоей воли. Что ему просто нужно помочь.

— Не в этот раз, детка. Не в этот раз.

Они могли бы препираться еще долго, но Лиля не стала зря терять время. Качнувшись к нему, она приподнялась на носочках — без каблука она оказалась непривычно ниже него — и, обвив руками шею, коснулась губами губ в неспешном, но настойчивом поцелуе.

Поначалу он оставался глух к ее ласке, неподвижен, холоден, но мгновения спустя его губы вдруг шевельнулись, одновременно поддаваясь ее напору и отвечая на него, а следом расплелись сложенные на груди руки. Преграда исчезла, Лиля прижалась к нему всем телом, а Нев — это должен был быть уже Нев! — обнял ее и прижал к себе крепче. От сердца отлегло, все оказалось проще, чем она ожидала.

Когда поцелуй прервался, Лиля слегка отстранилась, заглядывая в его глаза. В них читалось удивление. Она робко улыбнулась, но улыбка эта мгновенно погасла, когда его губы растянулись в ехидной усмешке.

Лиля испуганно отшатнулась, и Ангел не стал ее удерживать.

— Неужели ты правда думала, что это сработает во второй раз? — насмешливо поинтересовался он. — Надо же быть такой наивной!

Она растерянно покачала головой, не веря собственным глазам, а Нев-Ангел отвернулся и медленно двинулся к письменному столу.

— У тебя ничего не выйдет. Он не вернется. Пока я не позволю, а мне это ненужно. Тебе не дать ему сил, ты ничего не можешь сделать…

— Нев, я знаю, ты там! — перебила Лиля взволнованно. — Борись с ним! Ты должен вернуться… Нашему ребенку нужен отец!

Он вдруг как будто споткнулся или уперся в невидимую стену, голова странно дернулась, пальцы рук сжались в кулаки. Когда Нев-Ангел снова повернулся к ней, выглядел он не просто удивленно, а как будто даже раздосадованно. Окинул ее взглядом с головы до пят, как тот охранник у входа, на обратном пути задержался примерно в центре. Склонил голову набок, прищурившись, потом слегка оскалился. Много было в этой подвижной мимике, но того, что ей хотелось, Лиля так и не увидела: борьбы. Все это были реакции Ангела. Нева она так и не заметила.

— Вот, значит, как… Тогда ты еще безрассуднее, чем я думал: рискуешь не только собой, но и детенышем. И все зря.

— Не зря, если это даст ему си…

Она не смогла договорить. Он так стремительно оказался рядом и сжал рукой ее горло, что слова сами собой в нем застряли. Ангел заглянул ей в глаза, и на этот раз тьма разлилась по его собственным.

— Я могу свернуть тебе шею одним движением. Охрана вывезет твой труп, бросит в лесу, и его никогда не найдут, потому что зверье сожрет твою плоть, а кости втопчут в землю, где они и сгниют. Ты этого хочешь, м? Этого? Если нет, то убирайся.

Он ослабил хватку, позволяя ей наконец сделать вдох и одновременно подталкивая к выходу.

— Убирайся, пока я не передумал. И забудь о нем.

Ангел вновь отвернулся, а Лиля не стала больше медлить и испытывать судьбу: выскочила из кабинета и зашагала к выходу, не дожидаясь, когда Егор проводит ее.

Машина все еще ждала ее у крыльца и доставила к проходной, где Лиля села в такси. Она велела отвезти ее на вокзал, и таксист молча тронулся, не задавая идиотских вопросов и делая вид, что не замечает слез, которые она не могла сдержать.

Постепенно Лиле удалось взять себя в руки достаточно, чтобы набрать номер Дементьева и относительно спокойно сообщить в трубку:

— Его не вернуть. Но это не он. Надо искать другой вариант.

9 августа 2017 года

ул. Озерная, Санкт-Петербург

Еще не было десяти утра, когда позвонил Дементьев и сказал, что Ляшин согласился предоставить им в пользование небольшой коттедж на севере города. Он предложил Саше встретиться прямо сейчас, поскольку ключи передали именно ему, а в ближайшие часы он планировал несколько встреч, собираясь использовать старые связи, чтобы если не вытащить попавших в лапы ФСБ ребят, то как минимум выяснить как можно больше подробностей. Саше пришлось потратить почти полтора часа времени, чтобы встретиться с Дементьевым, взять ключи и вернуться домой, собрать некоторые вещи. Она планировала в ближайшие дни не приезжать в свою квартиру, а потому не хотела забыть что-то важное.

С тем, чтобы увезти из клиники Войтеха, предсказуемо возникли сложности. У Саши не было на это никаких прав, а его родители отказывались давать согласие.

— Я не понимаю, — на ломанном русском говорила Мартина по телефону, — ты уверяла нас, что Войтеху необходимо оставаться в вашей клинике, а теперь говоришь, что его нужно увезти?

Саша не стала напоминать о том, что Войтеха необходимо было оставить в России, а не в какой-то определенной клинике. Смысла в его пребывании там она уже давно не видела.

— Сейчас обстоятельства изменились, — терпеливо объясняла она. — Это временно, поверьте.

Но Мартина ни во что не хотела верить. Более того, в какой-то момент Саше показалось, что если она продолжит настаивать, Дворжаки решат забрать сына в Чехию, не дожидаясь осени.

Как обычно, все решил Карел. Саша понятия не имела, что именно он сказал родителям, но уже в три часа дня ей позвонил Виталий Константинович, лечащий врач Войтеха, и недовольным тоном сказал, что разрешение на вывоз Войтеха получено.

Дом, который предоставил им Ляшин, оказался довольно просторным двухэтажным коттеджем, расположенным в самом конце заросшей кустами и деревьями улицы, с двух сторон которой стояли такие же дома. Весь первый этаж занимали большая гостиная, соединенная с кухней-столовой аркой, спальня, небольшой санузел и просторная гардеробная, она же кладовка. На втором разместились еще четыре спальни и второй санузел размером побольше. Судя по полному отсутствию каких-либо продуктов на кухне и банных принадлежностей в ванной и наличию чистых комплектов постельного белья, полотенец и всей кухонной утвари, дом этот использовался для кратковременной сдачи. Скорее всего, особенно популярным он становился зимой, когда большие компании искали место для встречи Нового года, а в остальное время сдавался в основном на выходные, когда находились желающие пожарить шашлыки прямо во дворе, не утомляя себя поездками за город.

Войтеха положили в самую дальнюю комнату и, несмотря на наличие в ней лишь одной неширокой кровати, Саша настояла на том, что жить будет здесь же. В общем-то, никто и не спорил. Кто и как занял остальные комнаты: то ли все расположились на втором этаже, то ли кто-то предпочел первый — она не знала.

Лиля позвонила ближе к вечеру, сказала, что с Невом у нее ничего не вышло, и попросила Дементьева встретить ее с последнего Сапсана. На самом деле никто, кроме нее самой, и не ожидал, что Неву удастся заточить Ангела обратно, где он там обычно его держал, едва только Лиля возьмет его за руку и заглянет в глаза, но в глубине души у каждого жила надежда, а потому после звонка Лили настроение в доме ударилось о дно.

Чтобы лишний раз не выходить в люди, Айя заказала доставку продуктов на дом, но ужинать никому из девушек не хотелось, а Дементьев предпочел перехватить что-нибудь в городе по пути на вокзал. Едва стемнело, Саша отправилась в спальню к Войтеху и не спустилась даже тогда, когда внизу послышались голоса: вернулись Дементьев и Лиля. Если произойдет что-то важное, ее позовут, а нервировать друзей своим присутствием она не хотела. Просто лежала на кровати, держа Войтеха за руку, и слушала голоса внизу, пока не провалилась в сон.

Может, не стоило засыпать вот так, никого не предупредив, ведь они же собирались делать это по очереди, чтобы иметь возможность будить друг друга, но в данный момент ей было все равно. Силы внезапно закончились полностью. То, что поддерживало ее в последнее время, заставляло просыпаться каждое утро, наступать на горло своим принципам, идти против собственных правил, оказалось ложью, отнявшей у нее желание бороться дальше. И даже если кто-то захочет придушить ее во сне, она не станет сильно сопротивляться.

По крайней мере, так она думала, закрывая глаза.

Однако оставлять ее в покое никто не собирался. Саша не знала, сколько времени ей удалось подремать, и даже не могла сказать наверняка, какой именно звук ее разбудил, но сердце вдруг ударилось о ребра чуть сильнее, чем обычно, и стало понятно: она в комнате не одна.

Медленно открыла глаза, стараясь не выдать себя раньше времени. Она уснула, уткнувшись лицом в плечо Войтеха, и лежала, не шевелясь, поэтому сейчас тот, кто стоял за ее спиной, не мог знать, что она проснулась. Никто другой не мог бы знать, что она проснулась, но Айя почувствовала это, как всегда.

— Я знаю, что ты не спишь, — послышался в темноте комнаты шелест ее голоса.

Саша осторожно, чтобы не потревожить Войтеха, будто на самом деле могла его разбудить, села на кровати и обернулась к Айе. Та стояла у двери, не закрыв ее до конца, и узкая полоска света из коридора будто разделяла комнату пополам. В одной части находилась Саша, в другой — Айя.

— Что случилось? — смахивая с ресниц остатки сна, спросила Саша. Ей отчего-то было тревожно, но причину таких ощущений она не понимала.

— Просто зашла проверить, не спишь ли ты. Мы ведь договаривались не спать. — Тон Айи прозвучал как упрек, будто уснув, Саша рисковала жизнью кем-то из команды, а не своей.

Она не собиралась оправдываться, вышла как-то само.

— Я нечаянно. Лиля вернулась?

Саша знала, что вернулась, спросила просто чтобы не молчать. Почему-то тишина, которая могла повиснуть в комнате, ее пугала.

— Да.

Айя сделала осторожный шаг вперед, не сводя с Саши глаз, и та напряглась еще сильнее. Зачем она подходит? Разбудила ведь, может уходить. И почему так смотрит? Саша сама всегда смотрела людям в глаза, с легкостью выдерживала зрительный контакт даже тогда, когда ее отчитывали или ругали, но сейчас нестерпимо захотелось отвернуться. Она позволила себе это ровно на мгновение, но когда снова посмотрела на Айю, та стояла уже гораздо ближе, буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Что тебе нужно?

Саша бросила быстрый взгляд на приоткрытую дверь. С первого этажа доносились приглушенные голоса Володи и Лили. Они были там, не спали, могли услышать ее, если она закричит, но кричать показалось глупостью. Зачем бы ни пришла Айя, это всего лишь Айя, ее коллега. Да, между ними никогда не было особо теплых отношений, на то имелись причины, но Айя никогда не причиняла ей вреда, глупо звать на помощь. Ведь она и сейчас ничего не сделала.

Но почему тогда смотрит так, будто желает ей зла?

В следующее мгновение рука Айи внезапно метнулась вперед, длинные тонкие пальцы сжали Сашино горло, заставили ее встать.

— Айя! — только и успела выдохнуть Саша.

Теперь она подошла вплотную, ее лицо было так близко, что Саша чувствовала ее дыхание, которое внезапно оказалось зловонным, будто бы к ней приблизился недельный труп.

— Умри! — прошипела Айя. — Ты должна умереть, ты мне мешаешь!

Саша пыталась оттолкнуть ее, лягнуть ногой, но без поступления кислорода в кровь силы стремительно покидали ее, и даже выброс адреналина не помогал. Айя сжимала ее горло так крепко, будто была сделана из стали, не чувствовала пинков, не поддавалась боли.

— Отпусти! — хрипела Саша, царапая ногтями ее руку, но Айя смотрела на нее насмешливо, с презрением.

— Ты стоишь у меня на пути, — скаля желтые зубы, произнесла она. — И поэтому ты умрешь, предательница!

Должно быть, от нехватки воздуха у Саши начались зрительные галлюцинации, потому что теперь она видела перед собой не Айю, а высохшее существо с обтянутой серой кожей черепом, почти лысое, лишь с редкими рыжими клочьями волос на макушке. Ногти царапали не мягкую женскую кожу, а сморщенную старушечью кисть, холодную, сухую. А затем образы поплыли перед глазами, и Саша, уже почти теряя сознание, увидела позади Айи еще одну фигуру, но уже не смогла ее рассмотреть. Эта фигура схватила Айю за плечо и дернула на себя, но вместо той вперед полетела сама Саша. Ударилась больно, будто о камень, и распахнула глаза.

Все еще кашляя и судорожно глотая ртом воздух, Саша обнаружила себя на полу. Быстро села, осмотрелась по сторонам. В комнате царил полумрак, единственным источником света был уличный фонарь за забором, с трудом дотягивавшийся до окна второго этажа, дверь оказалась плотно заперта. Кроме нее и мирно спящего на кровати Войтеха, никого не было. Саша аккуратно коснулась пальцами шеи и, зашипев от боли, отдернула руку: кожа была сплошным синяком.

— Саша…

Голос раздался в полутьме так явственно, что Саша вздрогнула и с трудом заставила себя не оборачиваться.

Она узнала этот голос, но в этот момент смотрела на Войтеха, увидела бы, если бы он шевельнул губами. Он молчал! Да и голос доносился из другого угла комнаты.

— Саша.

Она все-таки обернулась. Как и накануне в больнице, Войтех стоял в углу и смотрел на нее. Саша машинально бросила взгляд на дверь, боясь, что сейчас кто-то снова потревожит их, и видение пропадет. Но дом спал, никто не собирался заходить в комнату к предательнице и проверять, не снятся ли ей кошмары.

Никто. И Айя ей просто приснилась.

Кошмар, как и у всех остальных.

— Войта? — наконец решилась спросить Саша.

Он тревожно улыбнулся, будто до этого опасался, что она его не видит.

— Привет!

Саша расплылась в ответной улыбке, гораздо более широкой и открытой. Черт, даже если это просто галлюцинация, то какая же приятная! Даже боль в шее стала заметно терпимее. Саша поднялась с пола и шагнула к нему ближе. Не пыталась обнять, даже не касалась. Боялась ощутить кончиками пальцем пустоту, а ведь ничего другого почувствовать она не могла, потому что кем бы ни был этот Войтех: галлюцинацией, видением, сном, призраком — настоящий лежит на кровати, и только его она может физически ощущать.

— Привет, — сказала она. — Как же я соскучилась!

— И я. — Он смотрел на нее все еще с едва заметной тревогой, и Саше казалось, что он боится того же, что и она, поэтому она остановилась в шаге от него, не сделала и попытки поднять руку. — Похоже, вы перевезли меня в другое место? — Он озадаченно огляделся вокруг. — В прошлый раз я видел больничную палату. Черт, не могу вспомнить, когда это было.

— Вчера, — подсказала Саша. — Это было вчера.

— Вчера? Надо же, а мне показалось, что прошло уже как минимум несколько дней. Время там течет иначе.

— Где? — Саша все-таки сделала еще полшага к нему, просто чтобы лучше видеть в темноте его лицо. — Где ты, Войта?

— В Кувандыке. Я все еще там, только… я понимаю, что это сон. Знаю, что сплю. И во сне я все еще в том городе. Он пуст, в нем нет жителей, есть только монстры. И… Шумский. Он охотится за мной, натравливает своих монстров, поэтому мне приходится прятаться. — Видя ее исказившееся лицо, полные слез глаза, он улыбнулся: — Хорошая новость: сколько бы времени там ни прошло, есть и пить мне не хочется, так что вопрос о голодной смерти не стоит.

Саша покачала головой, не в силах выдавить из себя улыбку.

— А если он тебя поймает?

— Очевидно, мне не поздоровится. Где он в реальности?

— Не знаю. Когда мы в последний раз его видели, он тоже спал, как и ты, но теперь даже Ляшин не может его найти. Как… как тебе удалось показаться мне?

— Хм, — Войтех задумался, — хороший вопрос. — Он огляделся по сторонам, будто только сейчас замечая, что они все еще стоят в темной комнате друг напротив друга, но сесть здесь совершенно негде: на единственной кровати лежало его тело, на единственном стуле валялась Сашина одежда. — Давай присядем, — он указал на пол, — вижу, что ты устала, зачем стоять?

Они опустились на пол, по-прежнему рядом, но не касаясь друг друга.

— Чаще всего в городе шумно, — продолжил Войтех. — Эти твари издают разные звуки: рычат, топочут, шипят. Но иногда все замолкает. Устанавливается такая тишина, какую не услышишь в реальном мире. И тогда я слышу голоса. Сначала я не понимал, что это, сообразил лишь много позже. Я слышу ваши голоса. Врачей, медсестер, твой… Кажется, однажды я слышал даже голос Сидорова. Скажи, он не может оставить меня в покое, даже когда я в коме? — Войтех состроил такую смешную рожицу, что Саша наконец рассмеялась.

— Ты не в коме, — поправила она. — Ты просто спишь. Но да, Сидоров к тебе порой заглядывает. Кажется, ты дорог ему гораздо больше, чем кто-либо из нас мог предполагать.

— Надо же, — озадаченно пробормотал Войтех. — А сколько времени вообще прошло? Сколько я уже… сплю?

— Почти два месяца.

Саше очень хотелось спросить, сколько времени прошло для него, но она боялась услышать ответ. Боялась, что он заперт в этом чертовом городе уже несколько лет. Когда весь Кувандык по-настоящему находился во сне, время в нем текло медленнее, чем в реальности, но кто знает, как теперь все изменилось? Параметры сна наверняка задает Шумский, где бы он ни был, и Саша не сомневалась, что ему подвластно изменить и ход времени в собственном сне.

— В какой-то момент мне будто удалось ухватиться за твой голос, — продолжал Войтех. — Наверное, очень не хотелось снова оставаться одному. Это сложно объяснить, но я… как бы пошел за твоим голосом, открыл незнакомую дверь, но оказался в темноте. Так повторялось еще несколько раз, пока наконец за дверью не оказалась больничная палата. Но и там мне не удалось остаться надолго. Только сегодня я, идя за голосом, оказался сначала в твоем сне, а потом здесь.

— Может быть, потому что сегодня я впервые уснула рядом с тобой? — предположила Саша.

— Может быть, — согласился Войтех.

— Черт, надо было раньше так сделать!

— Не думаю, что это помогло бы, — покачал головой Войтех. — Полагаю, сначала мне было необходимо научиться следовать за твоим голосом, научиться видеть все эти двери. В любом случае, теперь я здесь. Только… — Он снова огляделся по сторонам, задержавшись на секунду дольше на собственном теле. — Хотелось бы еще знать, где мы. Что случилось, почему ты забрала меня из больницы?

Саша тяжело вздохнула.

— Случилось много всего.

Она рассказывала долго, а Войтех слушал внимательно, не перебивал, только хмурился все сильнее. Саша не утаила ничего, даже всех подробностей своей сделки с Верховым. Рассказывать было страшно, но и врать ему она не хотела.

— Что ж, думаю, выбора у тебя действительно не было, — проговорил он, когда она закончила, — я не имею права тебя осуждать. Вот только я сомневаюсь, что все дело в Неве. Точнее, в Ангеле.

— Почему? — не поняла Саша. Так сказала и Лиля, но подробностей Саша еще не знала, а потому не могла оценить, насколько можно верить ее мнению, не хочет ли она как минимум подсознательно выгородить мужа.

— Потому что не стал бы он убивать исподтишка и едва ли начал бы с Нины. Чего ему бояться? Он наверняка чувствует себя всесильным, да, в общем-то, таковым и является.

— Тогда кто это мог сделать?

Войтех задумчиво посмотрел в темное окно, за которым не было еще даже проблесков рассвета, но Саше казалось, что у него уже есть ответ. И когда он снова повернулся к ней, она поняла, что не ошиблась.

— Шумский, — сказал он. — Подумай, он ведь все это с Кувандыком затеял для того, чтобы уничтожить нас. И если уж у меня получилось прийти и в твой сон, и в реальность, то что стоит это сделать ему?

Саша пораженно молчала. Почему она до этого не додумалась? А ведь должна была! Должна была еще в тот момент, когда не знала, что Нина умерла во сне, когда думала, что та просто сидела и ждала, пока ее задушат. Разве это не похоже на гипноз? Разве Шумский уже не показал себя великолепным гипнологом? Пусть для этого он пользовался музыкой, а теперь его скрипка уничтожена, но почему она решила, что он не нашел другой способ?

— Знаешь что? — внезапно сказал Войтех, подавшись к ней чуть ближе, но так и не коснувшись. — Не думай ни о чем. Поспи. Я буду сторожить твой сон, тебе нужно отдохнуть. Утром обо всем расскажешь остальным, и вы подумаете, что делать с этой версией.

— Нет, — Саша отчаянно замотала головой. — Пока ты здесь, я не усну. Что если открою глаза, а тебя больше не будет?

— Тогда просто ложись, — не стал спорить Войтех. — А я посижу рядом. Я никуда не уйду, обещаю. Но тебе нужно отдохнуть.

Вот и какой был смысл во всех этих маникюрах и парикмахерах, если, придя к ней, он увидел ее усталой, бледной и осунувшейся? С этой мыслью Саша легла на кровать, держа за руку одного и глядя на другого. И даже если это ее галлюцинация, даже если ее больное воображение все придумало, таким вот причудливым образом подкинуло новую версию, то сейчас ей было все равно. Утром она поделится идеей с друзьями, а пока будет здесь. Просто невозможно куда-то бежать, когда впервые за два месяца страх отступил.

Глава 9

10 августа 2017 года, 9.21

ул. Озерная, Санкт-Петербург

Бело-оранжевое такси притормозило возле закрытых ворот, за которыми виднелся двухэтажный дом, выкрашенный в светло-серый цвет и покрытый коричневой черепицей. Окна на втором этаже оказались зашторены, а первый этаж скрывался за забором, поэтому есть ли кто-то внутри, сказать было сложно.

Ваня сунул таксисту чаевые и вывалился из салона автомобиля. Последние пару дней он мало двигался: сначала сидел в камере, потом — в машине, а потому непривычные к бездействию мышцы затекли и отказывались слушаться. Он протянул руку Анне, но та проигнорировала его, вышла из машины самостоятельно. Все еще дуется. Что ж, это понятно, но и вины за собой Ваня не чувствовал.

— Неплохо устроились, — присвистнул он, разглядывая особняк. — Не похожи на презираемых преступников против человечества.

Анна бросила на него уничижительный взгляд и все так же молча направилась к калитке, толкнула ее, и та послушно распахнулась.

— А вот мозгов так и не заимели, — покачал головой Ваня. — Надеюсь, хоть в дом двери заперли.

Во дворе стояли две машины: Саши и Дементьева. Значит, в доме все-таки кто-то есть, просто сидят тихо, как и полагается людям, против которых организовали настоящую травлю. И дверь все-таки заперли. Ваня подергал за ручку, а затем изо всех сил забарабанил кулаком.

— Звонок же есть, — подсказала Анна, впервые с тех пор, как Ваня все ей рассказал, нарушив молчание.

— А так веселее, — отмахнулся Ваня. — Пусть понервничают.

Дверь им открыл Дементьев и сразу выразительно посмотрел на Ивана, безошибочно определяя, кто именно пытался проломить кулаком дверное полотно.

— По голове бы себе лучше постучал, — в своей обычной сварливой манере заявил он, но в следующее мгновение широко улыбнулся и приветственно протянул Ване руку, одновременно кивая Анне. — С возвращением, ребят.

Ваня его руку проигнорировал, предпочел заключить в медвежьи объятия.

— Вовка, сколько лет, сколько зим! Ну, принимайте заключенных. Чаю нальете? А то нас с утра пораньше из тюряги выперли, даже пожрать не дали.

— Кто о чем, а Сидорову бы желудок набить, — послышался из глубины дома Сашин голос. Она как раз спускалась по лестнице и тоже заулыбалась, увидев приехавших. Если бы сейчас рядом была Айя, ее бы снова насторожила Сашина реакция: та опять не была удивлена, хоть и очень обрадовалась. Но Айя находилась в ванной на втором этаже и ничего не слышала.

Следом в прихожей появилась Лиля, вынырнув откуда-то со стороны кухни, и первым делом без всяких слов обняла брата. Говорить она не смогла бы, даже если бы очень захотела: в горле встал ком, который и дышать-то мешал. Дементьев даже смущенно отвернулся, настолько не привык видеть ее не владеющей собой.

— И чаю дадим, и кофе, и бутерброды у нас есть, — сообщил он, делая приглашающий жест в сторону кухни-столовой. — И обсудить все, я думаю, надо, а переговорная у нас теперь тоже там. Очень удобно, Вань, ты точно оценишь.

Ваня не стал отрицать, и все присутствующие плавно перетекли в соседнее помещение, куда наконец спустилась и Айя. Теперь они больше походили на стандартную команду ИИН во время расследования. Оставалось вызволить Долгова, но с ним все было непросто: если против Вани у ФСБ поразительным образом так и не нашлось прямых улик, то в деле Долгова доказательств хватало. Но, на счастье всех остальных, в том числе Анны, оно не имело прямого отношения к ИИН.

— А ты все-таки фартовый, Вань, — заметил Дементьев, садясь за стол. — Или просто мегаосторожный, раз им так и не удалось тебя прижать. Как ты это делаешь?

— Я умный! — хмыкнул Ваня, потирая руки при виде еды, которую Лиля уже выставляла на стол. — И добрый. Меня любят и с проблемами ко мне прибегают. Но знаешь что, Айболит, — Ваня внезапно развернулся к Саше и вперил в нее указательный палец, — в следующий раз операцию разработаем так, что спать на шконках отправишься ты, а не я. Такое себе удовольствие, скажу я вам, с бомжами ночевать.

— Можно подумать, в женской камере бомжей не было, — фыркнула Анна.

— Я все-таки надеюсь, что следующего раза не будет, — покачала головой Саша, ловя на себе настороженные взгляды друзей. Всех, кроме Анны.

Та, похоже, все уже знала, а вот Лиля, Дементьев и Айя выглядели непонимающими.

— Так, вот с этого места можно поподробнее? — потребовал Дементьев, выразив общее желание. — Был какой-то план, в соответствии с которым происходит вот это вот все? Почему я не в курсе? Разве на моих визитках нигде не написано «менеджер проекта»? Почему проект живет без меня?

— Потому что ты базар не фильтруешь! — хмыкнул Ваня, налегая на бутерброды. — Вот не ляпнул бы ты однажды Войтеху, что Сашка у него невоспитанная и безголовая, он бы не обиделся и отправлял ее с тобой на расследования. Может, она и к тебе бы прибежала, когда Верхов ее прижал. А так она со мной дружит, вот ко мне и приходит.

Саша перевела удивленный взгляд на Дементьева, пытаясь понять, когда он такое говорил, а потом посмотрела на Войтеха, молчаливой фигурой стоящего рядом с ней. Тот, к ее облегчению, к утру никуда не исчез, и вниз они спускались осторожно, желая проверить реакцию друзей, но никто из них его не увидел. И Саша в очередной раз поймала себя на мысли, что он может быть просто ее персональной галлюцинацией.

— Я вовсе не поэтому не ставил вас в одну группу, — не слишком убедительно соврал Войтех. — А Сидорову язык узлом завязать надо, если он чужие секреты разбалтывает.

От Дементьева не укрылось, как Саша перевела вопросительный взгляд на совершенно пустое место в пространстве, но он пока не стал ничего говорить, чтобы не давать повода обвинить себя в переводе стрелок.

— А я от своих слов не отказываюсь, — хмыкнул он, пожав плечами. — Если бы Саша изначально со мной советовалась, предупреждала о своих действиях или хотя бы придерживалась моих распоряжений, и вопросов бы не возникло. Но сейчас не об этом. Что у вас там за темные делишки?

Ваня посмотрел на Сашу, и та утвердительно кивнула, мол, рассказывай сам. У него это наверняка получится гораздо красочнее.

— В общем, недели две назад приходит ко мне наш Айболит и говорит, что наехать на нашу контору собираются важные люди, — начал Ваня, развалившись на стуле и прихлебывая горячий чай. — У нас из защиты — один Ляшин, а врагов мы нажили кучу. ИИН — организация приметная, у многих мы как бельмо на глазу. Один развал ЗАО чего стоит! Мы уничтожили лабу и свистнули бабки, но люди-то остались. И Верхов — один из них. Если вдруг тут кто не в курсе, то это один из главных спонсоров сначала ЗАО, а потом и ИИН. Ляшин ему, конечно, пригрозил в наши дела не лезть, но злобу тот на нас затаил. Доступ к базе имел официально. Мы, конечно, фильтровали всю инфу, что туда вносим, и он это понимал. Вот и велел Сашке предоставить данные, по которым нас можно будет прижать посерьезнее. Что он там тебе пообещал?

— Сказал, поможет разбудить Войтеха, — призналась та, стараясь ни на кого не смотреть.

— Судя по тому, что наша спящая красавица тут не присутствует, обманул, — заключил Ваня, а от Саши не укрылось, как Войтех прижал руку к лицу и покачал головой. Сидоров всегда любил придумывать ему обидные прозвища. — Но мы с самого начала понимали, что обещаниям его — грош цена, а вот угрозы — реальные, да, Сань?

Саша ничего не ответила, потому что вопреки всему все-таки надеялась на помощь Верхова. Знала, что обманет, но глупо надеялась, потому что больше надеяться было не на что.

— Откажется Сашка, Верхов найдет, к кому еще докопаться. Зато у нас появилась возможность подсунуть ФСБ то, что мы сами решим. Ребята нас счастливо задержали, а потом по докам порылись и поняли, что взять с Института нечего. Мы, может, и не чисты как белые котята, но и не дьяволы во плоти, что бы там ни вещали по телеку. Сейчас они еще подробнее все наши документы изучат и отстанут раз и навсегда.

— Ну вы, блин, даете, — протянул Дементьев, поглядывая то на Сашу, то на Ваню, а заодно цепляя взглядом и Лилю с Айей, которые все еще смотрели на Сашу с подозрением, словно предполагали, что Ваня ее просто выгораживает.

— А меня не судьба была предупредить? — холодно уточнила Лиля, посмотрев на брата. — Чтобы я хотя бы по твоему поводу не психовала?

— Да бог с ним, — отмахнулся Дементьев, чтобы не уводить беседу в личные разборки. Ну и чтобы Ваня не ляпнул чего-нибудь, что расстроит Лилю еще сильнее. — Уже как случилось, так случилось. У меня остался один вопрос: вся эта схема ваша как-то связана с тем, что ты постоянно смотришь в пустой угол? Или это у тебя такой странный нервный тик? — он вопросительно уставился на Сашу. — Что ты теперь скрываешь?

Саша, которая в этот момент как раз снова смотрела на Войтеха, вздрогнула и перевела непонимающий взгляд на Дементьева. Вопрос она расслышала, но не сразу вникла в смысл. Переживания последних дней и бессонная ночь давали о себе знать и значительно замедляли мыслительные процессы.

— Думаю, мы все уже достаточно давно работаем в ИИН, чтобы вы не удивились моим словам, — наконец произнесла она. — Но спящая красавица, как выразился Ваня, сейчас все-таки с нами.

Дементьев нахмурился и снова повернулся к пустому пространству, на которое Саша то и дело поглядывала, потом перевел вопросительный взгляд на Ваню, как бы спрашивая: «Она нормальная вообще?» Как задать этот вопрос вслух и самой Саше, он явно не знал.

За него это сделала Лиля:

— Ты в этом уверена? Может быть, у тебя просто сдали нервы?

— Не могу этого исключать, — призналась Саша.

— Вовсе я не нервный срыв, — сложил руки на груди Войтех. — И не пустой угол. Так Дементьеву и передай: скотина иностранная все слышит.

Саша улыбнулась, бросив на него быстрый взгляд, и повторила его слова.

— Нет, не срыв, — весело усмехнулся Дементьев, который прекрасно помнил, что рядом никого не было, когда он от избытка чувств назвал так Войтеха.

Конечно, тот мог пересказать разговор Саше, но Дементьев сомневался, что стал бы. Это было немного не в его характере.

— То есть он здесь? — Лиля удивленно сощурилась. — Но он все еще жив? Это что… астральная проекция или вроде того?

— И как он там? — добавил Дементьев. — Почему мы его не видим? Или это тоже потому, что я базар не фильтрую? Он на меня обиделся?

— Да я б ему каждую ночь являлся, если бы мог, — хмыкнул Войтех.

Саша этого говорить не стала, зато вместо нее ответила Анна:

— Очевидно, потому что нас он любит не так сильно, как Сашу. Как и она его.

— То есть если бы это я спал, то смог бы являться тебе? — вопросительно приподнял бровь Ваня.

Анна бросила на него строгий взгляд.

— Это способ выяснить, так ли ты все еще неотразим в моих глазах?

— Да ладно тебе, Анька, я уже сто раз извинился, — Ваня сложил руки в умоляющем жесте. — Ну не могли мы с Сашей никому рассказать, и так времени мало на всю операцию было, боялись рисковать.

Анна не удостоила его ответом.

— Мы с Войтой ночью кое о чем подумали, — сказала Саша, видя, что перепалка окончена. — Что, если Нину убил Шумский?

— Шумский? — переспросила Лиля, то ли не вспомнив, кто это, то ли просто удивившись.

— Тот колдун и гипнотизер, которому вы прищемили хвост сначала в его школе, а потом — в Кувандыке? — уточнил Дементьев, поскольку тоже не участвовал в тех расследованиях. — Этот Шумский? Он же тоже уснул, как и Войтех?

— Он самый, — кивнула Саша. — Всю эту затею с Кувандыком он придумал вместе с Верховым, чтобы уничтожить нас. Точнее, у Верхова планы были менее масштабными, поэтому он и слился в конце. Шумский, скорее всего, тоже спит, как и Войтех. Они оба в одном сне, но вот где он в реальности, мы не знаем.

— Я поднял все свои связи, — добавил Ваня, — но не нашел ни следа. Ляшин, если ему верить, тоже.

— А все происходящее как раз в его стиле, — продолжила Саша. — И ему наверняка такое по зубам.

— Вполне возможно, — осторожно согласилась Лиля. Было видно, что ей нравится появление альтернативного подозреваемого. — Но если мы не знаем, где он физически, а он в состоянии не просто проникать в наши сны, но и убивать нас через них, то что мы будем с ним делать?

— Может быть, мы можем провести какой-нибудь ритуал? — предположил Дементьев. — Нев ведь привлекал других к таким вещам, почему мы не можем попробовать без него?

— Потому что мы ничего в этом не понимаем! — отрезала Лиля. — Он годами, если не десятилетиями, постигал теорию, прежде чем перейти к практике. А ты хочешь, колдуя по наитию, переиграть другого профессионального колдуна?

— Ну да, без вариантов, — согласился Дементьев и посмотрел почему-то на Сашу. — Какие у нас еще варианты?

— А что насчет Егора? — неуверенно спросила та. — Он не согласится нам помочь?

— Ага, первым прибежит, — фыркнул Ваня, но покосился при этом на сестру.

— Не думаю, — качнула головой Лиля. — Если только Ангел ему это велит, а тому это ни к чему. По-моему, Егор боится совершать лишние телодвижения, потому что… боится это существо. Помогать нам ему сейчас не с руки. Боюсь, наш единственный шанс — это Войтех.

— Войтех? — насупилась Саша, будто не поняла, что она имеет в виду.

— А что он может? — тоже удивилась Айя.

— Насколько я понимаю, они сейчас в одной субреальности, — пояснила свою мысль Лиля. — То есть только у Войтеха есть хоть какой-то доступ к Шумскому. Может быть, ему удастся выяснить, где он? Физически, в нашем мире.

— Если мы узнаем, что будем делать дальше? — напряженно уточнил Дементьев. — Вряд ли мы сможем его разбудить, чтобы вырвать оттуда. Мы и Войтеха разбудить не можем.

— Мы не будем его будить, — холодно возразила Лиля. — Мы просто прикончим мерзавца, пока он спит.

— И кто это сделает? — мрачно поинтересовалась Саша. — Кто из нас рискнет стать убийцей?

— И тем не менее, Лиля права, — вставил Войтех. Пусть его никто не слышал, но Саша сразу же повернула к нему голову, а остальные замолчали, поняв, что он что-то сказал. — Я могу попробовать что-то выяснить. А уж что делать с этими знаниями, решим потом.

— Говорить о том, что тебе опасно высовываться, думаю, не стоит? — вздохнула Саша.

Войтех развел руками, как бы говоря, что она и так все прекрасно понимает. Саша снова повернулась к друзьям.

— Он согласен.

10 августа 2017 года, 14.30

Следственный изолятор, Санкт-Петербург

Было очевидно, что встреча с арестованным Долговым не будет похожа ни на что, но обстановка и атмосфера в СИЗО все равно неприятно поразили Лилю, произвели весьма гнетущее впечатление. Она постаралась абстрагироваться от этих эмоций и сосредоточиться на мыслях о коллеге и друге, которому досталось больше, чем всем остальным. Она-то как сюда пришла, так отсюда и уйдет, а он останется. Один на один с угрозой, тогда как остальные после момента разобщения сейчас все же смогли объединиться и поддержать друг друга.

Лиля понимала, что в случившемся с Долговым нет вины ни ее, ни кого-либо из команды. Его просто настигли старые грехи, он оказался самым уязвимым из них. Но ей все равно было не по себе, и она надеялась, что этой встречей сможет его подбодрить, поддержать, дать немного сил. И, конечно, предупредить об опасности.

Но когда Долгов появился в маленькой комнатке, где ее оставили дожидаться его, сразу стало понятно, что одна короткая встреча ничем не сможет ему помочь. Долгов находился здесь уже третьи сутки, и создавалось впечатление, что все это время он не ел и не спал, а на его скуле красовался свежий синяк. Хорошо, хоть на нем не было наручников: видимо, он не считался особо опасным.

Им напомнили правила — ничего не передавать и не касаться друг друга — и оставили вдвоем. Под присмотром камеры, конечно, но определенная иллюзия приватности все-таки была.

— Что случилось? — первым делом поинтересовалась Лиля, взглядом указывая на синяк.

— Да так, с сокамерником выясняли, где мое место, — криво усмехнулся Долгов, и усмешка эта получилась какой-то жуткой, в ней не было и тени веселья.

В его глазах Лиля вообще не видела ничего, кроме паники и отчаяния, которые он то ли не пытался скрыть, то ли просто не мог. От желания протянуть к нему руку, чтобы сжать ладонь в ободряющем жесте, едва не скрутило мышцы в болезненной судороге. Но Лиля удержала себя, понимая, что на этом свидание, скорее всего, закончится.

— Как тебе удалось сюда попасть? — поинтересовался Долгов. — Я думал, мне положены встречи только с адвокатом.

— Это они как-то организовали, — пожала плечами Лиля, не знавшая подробностей. — Не без помощи связей Володи. Сказали, было бы проще, будь я твоей женой, но тот факт, что у тебя ее нет, как-то помог.

— Боже, я надеюсь, они не сказали, что ты моя невеста? — фыркнул Долгов. — Неву это может не понравиться…

Он осекся, заметив, как изменилось ее лицо, но слишком поздно. Невольно поморщился и покачал головой.

— Прости, дурная привычка. Полагаю, о нем все еще нет новостей?

Новости, конечно, были, но слишком уж печальные, чтобы Лиле хотелось об этом сейчас говорить, поэтому она лишь неопределенно мотнула головой и сменила тему:

— Они выпустили Ваню и Анну. Улик не хватило. Оказывается, Ванька подстраховался и заранее спрятал все концы в воду. Так что сейчас Ляшин работает над тем, чтобы вытащить тебя. Уверена, что он все сделает. Тебе надо только немного потерпеть, продержаться до того момента…

— Думаешь, у него может получиться? — снова усмехнулся Долгов, и на этот раз это выглядело даже ужаснее, чем в прошлый. — Потому что… я не Ваня. У них на меня полно всего, понимаешь? У них все. Вообще все, чем «Прогрессивные технологии» шантажировали меня. Документы, протоколы исследований, распоряжения — и везде мои подписи. Даже материалы того дела, которое закрыли из-за отсутствия состава преступления, так что мне шьют не только опыты на людях, но и подделку документов — разрешений и согласий участников, а еще дачу взяток за то, чтобы меня не привлекли к ответственности. И они могут доказать все это. Впрочем, ты знаешь, как у нас все работает. Какой у нас там процент оправдательных приговоров?

Лиля прикрыла глаза и покачала головой. Каждое его слово впивалось с сердце острой иглой и протыкало его насквозь. Может быть, ранний срок беременности был тому причиной, но ей оказалось гораздо сложнее взять себя в руки, чем обычно.

— Мы ведь и не в суде собираемся тебя вытаскивать, — напомнила она, как только смогла совладать с голосом. Впрочем, тот все равно под конец дрогнул. — А как раз на том уровне, на котором можно что-то сделать. Но сейчас главная угроза не в этом.

— Не в этом? — удивился Долгов. — А что, черт побери, сейчас главная угроза?

— Сон.

Он прищурился, глядя на нее, и сразу все понял.

— Убийство Нины. Все-таки через сон? Это?..

— Нет, не Нев, — перебила Лиля, выразительно замотав головой. — Я встречалась с ним. То есть… С Ангелом, который захватил его. Это не он. Это Шумский.

— Кто? — не сразу понял Долгов.

Лиле пришлось быстро напомнить ему о расследованиях в школе-интернате и Кувандыке, заодно она упомянула, что Саша стала видеть Войтеха.

— И теперь план такой: поскольку Войтех делит с Шумским сон, он попытается узнать, где тот находится физически, если это возможно. Потом останется только прикончить его.

— Крутого мага? — с сомнением уточнил Долгов.

— Он спит. Это не должно быть слишком сложно.

— Ух ты… — выдохнул он, окидывая ее каким-то совсем новым взглядом. — Ты так спокойно об этом говоришь.

Лиля слабо улыбнулась.

— Ты забыл, что меня воспитало Общество, которое прежде только тем и занималось, что истребляло магов, ведьм, колдунов.

— Я не забыл. Просто, учитывая, что ты в итоге вышла за одного из них замуж, мне казалось, они плохо тебя воспитали.

— Нев — исключение.

— Конечно, — на этот раз Долгов почти улыбнулся и выглядело это вполне нормально. — Как ты сама-то? Ты, конечно, всегда неотразима, но сегодня выглядишь больной.

Лиля выдавила из себя улыбку, пожала плечами и попыталась пошутить:

— Для нас всех сейчас не лучшие времена. Ты и сам выглядишь отвратно.

Почти удалось: Долгов рассмеялся, хоть и как-то нервно, словно на грани истерики.

— Но я хотя бы сижу в тюрьме. А у тебя какое оправдание?

— А я жду ребенка от человека, которого безумно люблю, но которого, кажется, потеряла навсегда. Поэтому если мне придется лично задушить подушкой спящего, чтобы защитить себя, я это сделаю.

Долгов переменился в лице и даже подался вперед, словно тоже захотел коснуться ее, но вовремя вспомнил правила и остановил себя.

— Так каков план? — тихо уточнил он. — Не спать, пока вы не разберетесь с Шумским?

— Боюсь, что для тебя он выглядит именно так, — она виновато улыбнулась. — Мы стараемся страховать друг друга, чтобы разбудить прежде, чем случится непоправимое. Тебя страховать некому, я полагаю?

— Ну, почему же? Если начну громко кричать во сне, разбудят. Возможно, сломав при этом пару ребер, но все же. Впрочем, я и так почти не сплю. Правда, не знаю, сколько еще так протяну, если вы… то есть Ляшин меня не вытащит в ближайшее время.

— Он вытащит, — уверенно пообещала Лиля, хотя совсем не чувствовала уверенности. — Надо только чуть-чуть потерпеть.

— Чуть-чуть я потерплю, — пообещал Долгов. — Но я не могу по-настоящему сесть, Лиля. Если мне вынесут приговор с реальным сроком, я уже не выйду. Мне здесь не выжить. Тогда уж лучше пусть меня прикончит во сне Шумский.

Глава 10

11 августа 2017 года, 12.45

ул. Озерная

Войтех ушел еще вчера. Просто медленно растворился в воздухе, как любят показывать в фильмах. И как бы Саша к этому ни готовилась, а на глаза все равно навернулись слезы. Пришлось отвернуться от друзей, а потом и вовсе сказать, что разболелась голова и она пойдет приляжет. Никто не возражал, потому что заниматься все равно было особо нечем. Саше казалось, что это монотонное ожидание — и есть самое страшное. Чаще всего во время расследований они были при деле, и даже если приходилось чего-то ждать, то каждый знал, чем заняться. Сейчас же у них не было ни оборудования, ни лаборатории, даже дела как такового официально не имелось. Они просто пытались выжить. И во сне, и наяву.

Лиля уехала на встречу с Долговым, Анна взяла телефон и ушла на террасу, очевидно, собираясь как минимум выяснить все детали происходящего с ИИН, Айя же закрылась в своей комнате, не желая находиться рядом с нервничающими друзьями. Чем конкретно занимались Дементьев и Ваня, Саша не знала, но ее никто не трогал.

Тихонько скрипнула дверь, и в комнату без стука, но стараясь ступать как можно тише, будто боялся кого-то разбудить, заглянул Ваня. Увидев, что Саша не спит, он вошел уже смелее.

— Зашел тебя проведать, — объявил он, прикрывая за собой дверь.

— Мог бы и чаю прихватить, — шутливо упрекнула Саша. — Обычно в таких случаях полагается.

— Ну извини, Анька меня еще не настолько облагородила.

Не раздумывая, Ваня опустился на пол, привалился спиной к стене и вытянул ноги.

— Как наша спящая красавица?

Саша бросила быстрый взгляд на Войтеха.

— Все так же.

— Тогда чего ты его тут сторожишь?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Страшно как-то. А у вас там как дела? Лиля еще не вернулась?

— Не-а. Звонила только. Говорит, Костик совсем плох.

— Плох? — настороженно переспросила Саша. — В каком смысле?

— Ну а ты сама подумай: квартирка-то общая на всех, туалет тоже общественный, на ужин баланда несъедобная. Это тебе не стейки в ресторане жрать и красным вином запивать, а Костик наш к такому не привык. — Ваня говорил насмешливо и с толикой презрения, но Саша явственно слышала в его голосе и сочувствие.

— Не понимаю, как это произошло, — она обхватила голову руками. — Мы же тщательно проверили всю информацию, которую слили Верхову. Никого не должны были арестовать. Задержать и отпустить — таков бы план.

— А мы тут и ни при чем, — заверил Ваня. — Как я понял, там какая-то старая история, еще до его работы на ЗАО. Вроде, этим его и шантажировали в свое время, чтобы он с ними сотрудничал. Очевидно, у Верхова компромат сохранился, вот он его и слил. А в ФСБ как увидели такое счастье, так сразу за всех нас и взялись. Надеялись того же масштаба свидетельства против нас найти. Но не срослось. Так что у Костяна все шансы теперь стать козлом отпущения, пойдет на пожизненное, за всех. Хорошо, что высшей меры нынче нет.

Саша не могла сказать, что ей стало сильно легче от этого. Да, не их вина, что Долгов оказался за решеткой. Более того, он оказался там вполне справедливо, ведь он действительно участвовал в экспериментах над людьми, пусть и по принуждению. Даже Войтех мог погибнуть от его рук, а сколько погибло? Но… Долгов уже давно стал одним из них, и теперь ей было его искренне жаль.

Ваня посидел еще немного, развлекая ее пустой болтовней, но затем его позвали вниз. Саша же оставалась в комнате до позднего вечера, надеясь, что Войтех снова появится, ведь таков был план: он пытается выяснить, где Шумский находится в реальности, а затем они все вместе подумают, что с ним делать. Однако день давно закончился, на город спустилась темная ночь, такая, какой она всегда бывает в Санкт-Петербурге в конце лета, по крыше забарабанил мелкий дождь, а Войтех по-прежнему не появлялся.

Саша наспех поужинала, почти не слушая грустный рассказ Лили о плохом состоянии Долгова в СИЗО, и снова вернулась в комнату. Ей казалось, что Войтеху будет легче появиться, когда они останутся вдвоем, когда она будет рядом с ним, но этого не произошло. Ночью она почти не смыкала глаз, боясь пропустить его появление, поэтому каждый из дежуривших ребят находил ее в состоянии бодрствования. Завтракать тоже не пошла, сказав, что не хочет. Она и в самом деле не чувствовала голода, переживания за Войтеха заслоняли собой все остальные ощущения.

Ближе к полудню она сдалась, положила голову на кровать буквально на секунду, и сама не заметила, как задремала. Проснулась быстро, ни один кошмар не успел распахнуть ей свои объятия, и сразу же поняла, что что-то не так: она лежала в чем-то мокром и липком. Подняла голову и с ужасом обнаружила, что тонкое одеяло насквозь пропитано кровью. Она уснула, сидя возле кровати и положив голову Войтеху на предплечье, и сейчас, отвернув одеяло, увидела огромную зияющую рану с неровными рваными краями на его руке.

Ровно на одно мгновение Саша растерялась, будто не имела за плечами опыта работы в реанимации, но тут же пришла в себя. В комнате с ней была аптечка, она хорошо подготовилась перед тем, как забрать Войтеха из больницы, но вот перевязочных материалов в нее не положила: не думала, что они могут понадобиться. Сумка с ними тоже была, но осталась на первом этаже, поэтому сейчас Саша быстро распахнула дверь, не обращая внимания на то, что та сильно ударилась о стену и запросто могла оставить на ней вмятину, и крикнула:

— Ваня! Бегом сюда! И захвати мою синюю сумку! Эй, кто-нибудь!

* * *

Руку обожгло болью, и Войтех отпрянул назад, снова слившись с темнотой в глухом переулке. Огромная медузообразная тварь, утробно рыча, проплыла мимо, не заметив его. Войтеху не показалось: глаз у твари не было, она реагировала только на движение. И если бы он так неудачно не высунулся из своего укрытия, она не полоснула бы его щупальцем по предплечью. Черт, больно-то как…

Прижимая руку к себе и через одежду чувствуя, как рукав рубашки намок от крови, Войтех убедился, что улица пуста, выскользнул из своего укрытия и короткими перебежками направился в заброшенное здание, где обитал последние несколько дней.

Обещая друзьям узнать, где находится Шумский, он понимал, что легко не будет. Все эти месяцы здесь он не искал его, как раз наоборот. На самом деле Войтех понятия не имел, сколько находится в этой странной реальности. Саша сказала, что почти два месяца, но время здесь шло иначе. Дни не сменялись ночами, город все время был погружен в мрачные сумерки, есть и пить Войтеху не хотелось, а потому следить за временем было сложно. Порой ему казалось, что это и не Кувандык уже вовсе. По крайней мере, вовсе не такой, каким он был, когда Войтех попал в него впервые, еще тогда, когда ИИН был здесь с расследованием. Город теперь выглядел заброшенным, полуразрушенным, и как будто вмещал в себя несколько разных мест. Наверное, на самом деле так и было, ведь теперь он был сном, а не реальностью. Однажды Войтех даже набрел на местность, поразительно похожую на одну пражскую улочку, по которой он много лет ходил в школу. Точнее, именно так она выглядела бы, если бы на нее свалилась бомба. В тот раз по ней шла толпа огромных красных муравьев, и Войтех предпочел не попадаться им на глаза, а второй раз найти улочку, чтобы обследовать ее, ему не удалось: в этом месте по-прежнему входя в одну дверь, выходишь совсем в другую.

Конечно, все это время Войтех не сидел, забившись в угол, а искал выход. Он надеялся, что этот сон чем-то похож на тот, которым был накрыт Кувандык. Что где-то есть граница, перейдя которую, он сможет проснуться. Такая же черная пелена, отделяющая это место от реальности. И он искал ее. Уходил все дальше и дальше от центра города, но черноты все не было. Быть может, ему только казалось, что он уходит от центра, ведь ориентироваться приходилось только на свои ощущения. Ни луны, ни солнца, ни звезд здесь не было, а вся его экстрасенсорика и поразительная интуиция тоже молчали. Иногда, в минуты отчаяния, которому он позволял себе предаваться крайне редко, он понимал, что нет никакой черноты, что город закольцован, и сколько бы он тут ни бродил, все равно не найдет выход. Надо встречаться с Шумским. И вот наконец этот момент настал, дальше уже тянуть некуда. И теперь Войтех шел не от центра, а к нему.

Что бы он ни обещал Саше, понимал, что Лиля права: Шумского надо убить. Придушить — или еще как-то. И сделать это придется не кому-то, а ему, Войтеху. А что еще он может сделать, чем угрожать? Как заставить того сказать, где он в реальности? И известно ли самому Шумскому, где он находится? А даже если вдруг он это знает и скажет, то каким образом разгромленный ИИН сможет его остановить без физического устранения? Разбудить в надежде на то, что вне странного этого сна он не сможет причинить им вред? И раньше-то не смогли добудиться его, Войтеха, а теперь, когда у них ни офиса, ни доступа к базе данных, ни лаборатории?.. Положим, все это им должны вернуть, если у Вани с Сашей операция прошла гладко, но когда это произойдет? Войтех слишком хорошо знал неповоротливую российскую бюрократическую машину, чтобы надеяться на ближайшее время. А времени у ребят как раз немного.

Значит, все решить придется ему. И неважно, что произойдет с Шумским в реальности, когда Войтех убьет его во сне: проснется он, попадет в некий мифический Лимб по примеру героев известного фильма или же умрет на самом деле. Важно его остановить. Не сумел в первый и во второй раз, в третий должен. Судьба и так дает ему слишком много шансов. Однажды ей надоест.

Думать об этом было тяжело, поэтому он старался сосредоточиться на том, как найти этот чертов центр. Точно ли Шумский будет там? Он ведь не пчелиная матка, в конце концов. В какой-то момент Войтех потерял бдительность. Не заметил медузообразную тварь, за что и получил.

Он добрался до одного из более или менее уцелевших домов, ввалился внутрь, запер хлипкую дверь на не внушающий доверия замок. Осмотр дома провел быстро, уже проверенным методом: заглянул во все комнаты, посветил фонарем по углам. Обычно твари прятались по углам, никогда не забирались в шкафы. Фонарь он нашел в здании бывшей школы почти в самом начале своего пребывания здесь. Насколько хватит батареек, конечны ли они, Войтех не знал, поэтому пользовался им только для осмотров своих пристанищ.

Ему повезло найти не только пустой дом, но и целую упаковку свечей и спички в ящике стола. Надо взять их с собой, могут пригодиться. Электричества в городе не было, день не наступал, любой источник света был в нынешней ситуации важнее еды и воды, в которых, должно быть, у него не было необходимости лишь потому, что в клинике его кормили и поили, поддерживая жизнь.

Войтех зажег одну свечу, примостил на столе. С трудом стянул с себя рубашку, подошел к свету. Рана на руке выглядела плохо. Глубокая, длинная, сантиметров пятнадцать, с неровными краями. Такие заживают медленно, без антибиотиков очень скоро начнется заражение. Оставалось надеяться только на то, что это сон, и рана много вреда не нанесет. Правда, здесь ему все еще необходимо спать и отдыхать, а значит, и ранение может быть опасным.

Быстро перемотав рану найденным старым кухонным полотенцем, Войтех запихнул свечи в рюкзак и собрался выйти из дома, как вдруг голова закружилась, его мотнуло в сторону. Вовремя успел ухватиться за край стола и удержаться на ногах. Это не было одним из тех головокружений, которые порой настигали его в реальности во время видений или предчувствий. Нет, сейчас все было банальнее: он стремительно терял кровь, полотенце уже полностью ею пропиталось, и слабость была вызвана именно кровопотерей. Кажется, все несколько хуже, чем он ожидал.

Войтех прикрыл глаза, давая себе несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, а когда головокружение прекратилось и он снова открыл их, ничего не увидел. Темнота вокруг него вдруг стала непроницаемой, плотной, будто он ослеп. Сердце мгновенно бухнулось о ребра, напоминая, как Войтех не любит темноту, как боится ее. Не разрешая себе паниковать, он пошарил рукой по столешнице, пытаясь нащупать фонарь, который, должно быть, куда-то укатился, когда он потерял равновесие — Войтех не помнил этого, — но ничего не нашел. Затем коснулся плеча в поисках шлейки от рюкзака, чтобы скинуть его и вытащить свечи, но и того за спиной не оказалось. Войтех только сейчас понял, что и тяжести его не ощущает. Когда и почему тот исчез, он не знал, но новость показалась не просто плохой, а отвратительной. И будто специально для того, чтобы добить его, из темноты послышался до омерзения знакомый голос:

— Ты не это ищешь?

Что-то просвистело в воздухе и тяжелым мешком упало возле его ног.

* * *

— Короче, Айболит, если ИИН все-таки накроется медным тазом, ты не пропадешь: хорошие швеи всегда в цене, — резюмировал Ваня, глядя на ровный шов, которым Саша штопала руку Войтеха.

Та бросила на него немного раздраженный взгляд через плечо, но ничего не ответила. Зашивать раны ей приходилось не так часто. Работа анестезиологом в больнице такого не предполагала, а после, в Институте, сотрудники если и умудрялись пораниться на расследованиях, то до швов дело все равно доходило крайне редко, обычно хватало давящей повязки.

— Откуда это вообще взялось? — поинтересовался Дементьев, стоявший чуть подальше и не нервировавший Сашу заглядываем под руку. — Раньше же такого не происходило? — Это был и не вопрос даже, а скорее утверждение, потому что все и так знали ответ.

— Войтех говорил, что все это время ему удавалось прятаться от тварей, которые населяют тот мир, а сейчас он отправился на поиски Шумского, быть может, что-то напало на него? — предположила Саша.

Друзья переглянулись, молча соглашаясь с ее предположениями. У Нины ведь остались синяки на теле после встречи с Шумским во сне. Однако времени подумать и обсудить им не дали. Войтех вдруг мотнул головой, и на виске его тут же появился неглубокая рана, будто кто-то содрал небольшой клочок кожи. Саша не успела вытащить новую марлевую салфетку, как теперь Войтех дернулся уже всем телом, будто кто-то пнул его в живот, задержал на мгновение дыхание, а потом задышал быстро и поверхностно. Саша испуганно обернулась к Дементьеву и Ване, а потом приподняла рубашку Войтеха, и все увидели огромную гематому на его груди.

— Твою мать, — выдохнул Дементьев.

* * *

Войтех медленно наклонился, нащупал у ног рюкзак, открыл его и вытащил свечу и коробок спичек. Чиркнул одной, поднес огонек к фитилю. Тот лизнул тонкую нитку, затрещал, сделал несколько попыток погаснуть, но в итоге удержался за жизнь и осветил небольшое пространство. Войтех не успел ничего разглядеть, как ему навстречу кинулось что-то черное. Он лишь прикрылся свободной рукой, и уже в следующее мгновение это черное опустилось ему на плечо, вцепилось острыми когтями в кожу через одежду, оглушительно каркнуло в ухо. Огромный черный ворон, конечно. Войтех отмахнулся от него на этот раз уже рукой с зажатой в ней свечой. В нос тут же ударил запах опаленных перьев, ворон снова каркнул, взмыл в воздух, но не улетел далеко: сложил крылья и ринулся на Войтеха, пытаясь ударить сильным клювом в лицо. Войтех отбивался, как мог, пытаясь поджечь беснующуюся птицу, но той удалось несколько раз клюнуть его в висок. По коже потекла горячая кровь, но боли Войтех не ощутил.

— Назад!

Ворон, повинуясь приказу, недовольно каркнул и отлетел в сторону. Войтех же, тяжело дыша, выпрямился и наконец разглядел стоящего перед ним мужчину. Тот и сам напоминал ворона: высокий, болезненно худой, с заостренными чертами лица и большим носом, угольно-черными глазами и короткими седыми волосами, он был одет в черный плащ, и насмешливо смотрел на Войтеха из-под кустистых бровей.

— Ну вот мы и свиделись снова, Дворжак, — хмыкнул граф Шумский.

Даже здесь, во сне, его правая рука, перебитая когда-то ботинком Ивана Сидорова, безжизненно свисала вдоль тела, но от этого Шумский не выглядел беспомощным инвалидом.

— Как ты меня нашел? — спросил Войтех, пытаясь потянуть время и незаметно оглядеться. Он уже догадался, что они больше не находятся в том доме, где он взял свечи, но где — пока не понимал и потому не знал, как защищаться и нападать при необходимости.

— Разве это не ты меня нашел? — удивленно приподнял черную бровь Шумский.

— Не думал, что разыщу так быстро, — признался Войтех.

Помещение на первый взгляд казалось большим, но это могло быть иллюзией из-за того, что тусклый свет свечи не дотягивался до стен. Однако, похоже, оно было абсолютно пустым. Негде спрятаться, нечего взять в качестве оружия. В рукопашном бою Войтех был не так хорош, как в стрельбе из пистолета, но наверняка смог бы одолеть однорукого человека. Но, во-первых, тот мог призвать свою армию монстров, а во-вторых, ну уложит Войтех его на пол, дальше что? Прикончить, как и выразилась Лиля? Так себе затея. Не хватит у него на это моральных сил. Думать об этом было гораздо проще, чем осуществить.

— Ну, стоит только захотеть, — рассмеялся Шумский. — Пока ты шел от меня, мне было сложно с тобой встретиться, теперь же, когда наши желания совпали, вся Вселенная стала им благоволить, вот мы и встретились. Так зачем же ты меня искал?

— Это ты убил Нину? — прямо спросил Войтех, сделав осторожный шаг вправо. Он надеялся, что со стороны это будет выглядеть, будто он пытается отойти подальше от Шумского. На самом же деле он просто хотел осветить как можно больше пространства, более полно изучить помещение, в котором находится.

— Нину? — Шумский изобразил непонимание.

— Нину Ковыршину — пресс-секретаря ИИН.

— Ах, эту юную особу? С чего мне убивать ее? — Шумский следил за ним внимательно, но ближе не подходил.

— Разве не ты угрожал смертью всем сотрудникам Института? — Чертова свеча по-прежнему освещала слишком мало! — Разве не для этого ты затеял все это с Кувандыком?

— А разве я стал бы тренироваться на такой мелкой птичке, как эта ваша Нина?

— Так ведь ты сильно ограничен в возможностях. — Еще шаг — и свеча наконец осветила блестящую металлическую стену. Значит, они все-таки в помещении. Но вот мебели в нем, похоже, действительно нет. — Раз уж в одной реальности ты не смог меня найти, пока я сам этого не захотел, то смею предположить, что выбираться из сна тебе так же сложно, как и мне. До кого смог добраться, того и убил. Тренировка, опять же. — Войтех медленно двинулся вдоль стены. — Теперь ты понял, как именно приходить в сны моих друзей, и начал преследовать уже их.

— Слушай, чего ты мучаешься? — внезапно совсем другим тоном спросил Шумский. — Если хочешь понять, где находишься, просто скажи мне, и я включу свет.

Войтех остановился. Глупо было думать, что Шумский не поймет его телодвижений. Тот никогда не давал поводов считать себя недалеким.

— Хочу.

Шумский щелкнул пальцами, и яркий — слишком яркий — свет ударил по глазам. Войтех вынужден был зажмуриться, прикрыть глаза рукой и лишь несколько секунд спустя осторожно приподнял веки. К счастью, Шумский остался стоять на месте, не сделал попытки подойти ближе, пока противник был ослеплен, и очень скоро Войтех понял почему. Он хотел увидеть и насладиться моментом, когда Войтех поймет, где находится.

Больше всего помещение напоминало рубку космического корабля, какими их показывают в фантастических фильмах. Войтех не ошибся: оно действительно было огромным и почти пустым. Только вдоль одной стены стояли столы с приборами, которыми, в фантазии Шумского, должно быть, управлялся корабль. Над столами располагалось огромное окно или, скорее, иллюминатор. И взглянув в него, Войтех убедился, что в представлении Шумского, раз уж это его сон, так выглядят космические корабли. Похоже, он никогда не видел внутренности МКС на фотографиях, не представлял реальной тесноты, зато был поклонником Стартрека.

Или Шумскому было совершенно все равно, как выглядит МКС на самом деле, и все задумывалось ради того, чтобы Войтех увидел, что с той стороны.

В непроглядной темноте космоса завис огромный инопланетный корабль. Он был именно таким, каким Войтех запомнил его: блестящий стальной корпус, монотонно мигающий по периметру необычным серо-белым светом.

Войтех отшатнулся от иллюминатора, уперся спиной в ледяную стену, чувствуя, как сердце пульсирует в висках. Если Шумский ставил перед собой задачу напугать его, то ему это удалось, нельзя не признать. И как бы Войтех ни хотел сейчас выглядеть невозмутимым, у него это не получилось.

— Узнаешь? — насмешливо поинтересовался Шумский.

Войтех перевел на него взгляд, напоминая себе, что это всего лишь сон.

— Хочешь знать, зачем здесь это? — продолжал развлекаться Шумский. — Просто таким образом даю тебе понять, что знаю все твои потаенные страхи. Все то время, что мы находимся в одной реальности, я изучал тебя, и теперь у тебя не осталось от меня никаких секретов.

Пока он говорил, наслаждаясь собственным превосходством и сообразительностью, Войтеху удалось взять себя в руки. Возможно, если бы Шумский поместил их на воссозданную космическую станцию, Войтеху, задавленному воспоминаниями, не удалось бы так скоро прийти в себя. Но в условиях этой фантазии легко было вспомнить, что тогда, семь лет назад, опасность представляла именно сломанная станция и стремительно заканчивающиеся запасы кислорода, а вовсе не чужой корабль.

— И чем же тебе помогут мои потаенные страхи? — ровным тоном спросил он, отлипая от стены и угрожающе приближаясь к Шумскому.

Пусть здесь не было никакого оружия, у него, по крайней мере, было две дееспособные руки. Шумский понял, что преимущество не на его стороне. По лицу его скользнул испуг, он сделал шаг назад, открыл рот и каркнул совсем как ворона.

Дверь, которую Войтех ранее не заметил, с грохотом распахнулась, и в помещение огромной черной тучей ворвались вороны. Их было так много, что Войтех инстинктивно шарахнулся в сторону. Вороны лезли в дверной проем, обгоняли, оттесняли друг друга, громко кричали. Шумский сначала махнул рукой вверх, и птицы, повинуясь его безмолвному приказу, взмыли под потолок, а затем указал на Войтеха, и вороны тучей полетели на него.

Войтех успел только прикрыть руками голову, когда что-то большое и твердое изо всех сил ударило его в грудь. Раздался тихий хруст. Войтех отлетел на несколько метров и упал на спину. В груди болело так сильно, что ему не сразу удалось сделать вдох, а когда удалось, он понял, что как минимум два ребра сломаны. Те самые, что однажды он уже ломал.

Вороны не дали ему передохнуть: налетели тучей, царапали когтями, били клювами, рвали кожу. Все, что ему оставалось, — это прикрывать голову, но помогало слабо: птицы умудрялись попадать и туда. Лицо залило кровью, и очень быстро Войтех перестал что-либо видеть.

* * *

Что бы ни происходило с Войтехом во сне, всем было понятно, что долго ему не продержаться. Похоже, у него было сломано одно или несколько ребер, а с такими травмами он не боец. Но не успели они придумать, как ему помочь, началось нечто невообразимое. Войтех будто попал в мясорубку. На его теле стремительно начали появляться кровоточащие раны: на лице, на груди, на руках, и никто из присутствующих не знал, что делать.

— Да чтоб тебя! — только и выдохнул рядом Ваня.

— Что за хрень? — добавил Дементьев.

— Похоже, он с кем-то сражается, — предположила Анна.

— Да понятно с кем! — сказал Ваня. — Небось Шумский наслал на него каких-нибудь тварей.

Пока они рассуждали таким образом, Саша пришла в себя.

— Воды, быстро! — скомандовала она, и Лиля выскользнула за дверь, вернувшись через минуту с кастрюлей воды.

Теперь уже никто не стоял на месте: Айя, Анна и Лиля помогали Саше промакивать раны Войтеха и останавливать кровь, а Ваня и Дементьев только и успевали таскать им чистую воду и выливать окровавленную.

А потом Войтех затих. Нет, он не умер, все еще дышал, но уже перестал метаться по кровати, будто сдался. И тут Дементьев с силой поставил на пол кастрюлю с водой, резким движением вытащил из кобуры пистолет, с которым, очевидно, не расставался в сложившейся ситуации, и шагнул к Войтеху. Оттеснил растерянную, уже не способную даже на панику Сашу в сторону, вложил пистолет в руку Войтеху и сжал его пальцы вокруг рукоятки.

— Слушай сюда, дружище, — проникновенным шепотом сказал Дементьев, наклонившись к лицу Войтеха, — я не знаю, что там у тебя происходит, но не смей сдаваться, понял? Пока дышишь — борись. Раз умудряешься транслировать свои раны в нашу реальность, будь добр, забери как-нибудь в свой сон пистолет. И наваляй там всем. Ну же!

* * *

Шумский не мог знать ту улочку в Праге.

Эта мысль острой иглой кольнула мозг, возвращая Войтеха в сознание. Даже если Шумский за эти два месяца действительно изучил его, вытащил на свет все его страхи, то улочку в Праге он знать не мог. Там с Войтехом никогда не случалось ничего такого, что могло бы напугать его, он вообще не вспоминал о ней много лет, пока не увидел во сне.

Это не только сон Шумского. Это их общий сон, и Войтех тоже может на него влиять. А значит, может изменять реальность и попробовать спастись.

Если бы он понял это чуть раньше, до того, как силы окончательно его покинули!

Черт возьми, он выжил на МКС, в подвале с зомби, во время взрыва в лаборатории. У него было немало шансов умереть героем, а не погибнуть от клювов бешеных птиц во сне!

Холодный металл обжег кожу, и Войтех машинально сжал пальцы. Из последних сил согнул руку в локте и выстрелил в воздух. Вороны с недовольным карканьем взмыли вверх, бросились врассыпную. Один выстрел не сможет задержать их надолго. Они уже снова собирались в стаю и готовились атаковать, и Войтех, не давая себе передумать и даже прицелиться как следует, привстал, навел пистолет на стоящего в стороне Шумского и снова выстрелил.

Он не знал, попал или нет. Глаза все еще заливала кровь, тело болело так сильно, что он с трудом сдерживал стон, рука, сжимающая пистолет, дрожала. Тем не менее, вороны больше не нападали, даже их карканье будто притихло. По крайней мере, Войтех теперь слышал его словно сквозь вату. Или же это у него заложило уши?

С трудом опираясь на руки, Войтех сел. Свет уже не был таким ярким, как раньше, не бил по глазам. Исчез иллюминатор с инопланетным кораблем и даже пульт управления под ним. Темнота ползла от стен к середине рубки, будто кто-то виньетировал кадр. А затем мир покрылся трещинами, как весенний лед, ломающийся под тяжестью тела, и в следующее мгновение рассыпался на осколки.

Войтех зажмурился. Пространство вокруг него стремительно менялось, ощущения тоже. Тело все еще болело, но он чувствовал, что больше не сидит на холодном полу, а лежит на чем-то достаточно мягком. Пальцы все еще сжимали рукоятку пистолета, но теперь чья-то рука обхватывала его ладонь сверху, не давая уронить оружие.

— Давай, Дворжак, держись! — шепчет смутно знакомый мужской голос, и второй, такой же знакомый, звучит чуть дальше:

— Кажется, что-то происходит…

Войтеха кружило в водовороте происходящего. Он не мог пошевелиться, то приходил в себя, снова слыша голоса, то опять терял сознание. И только когда кружение прекратилось, а мир в темноте замер, он смог приоткрыть глаза, и увидел перед собой Сашино лицо.

* * *

Никто не понимал, что произошло, а самое главное, никому не было до этого дела. Главное — сработало! Сработало, черт побери! Дементьев все еще заставлял Войтеха сжимать пистолет, а тот уже начал приходить в себя. Веки задрожали, и это не было похоже на очередной сон.

— Кажется, что-то происходит, — со сдержанной надеждой прокомментировал очевидную вещь Ваня.

Все, кто стояли у двери, подошли ближе. Саша сжимала вторую руку Войтеха и, кажется, впервые в жизни пробовала молиться, прося у всех небесных сил помочь ему. Потому что было ясно: вот он, момент истины. И либо Войтех очнется сейчас, либо не очнется уже никогда.

И он открыл глаза! Посмотрел на всех сначала абсолютно бешеным взглядом, будто не понимал, где находится, но уже в следующее мгновение шок в его глазах сменился облегчением и радостью. А они все кинулись к нему, старясь если не обнять, то хотя бы коснуться, выражая поддержку, и Саше с трудом удавалось оттеснять ребят, повторяя: «Тише, у него же ребра сломаны», но понимая, что никто ее все равно не слышит.

Это длилось буквально несколько секунд, после чего все снова вернулось в привычное русло. Дементьев забрал пистолет, пробормотав, что еще не хватало кому-то пораниться, Ваня напустил на себя насмешливый вид, заявив, что не удивлен способностью пана атамана в очередной раз вывернуться из объятий смерти. Анна на правах директора разгромленного Института пыталась заставить всех отодвинуться на несколько шагов от кровати и дать Войтеху немного воздуха, Лиля отошла к двери, Айя и вовсе выскочила из комнаты. Должно быть, эмоции окружающих были так сильны, что она их просто не выдерживала. Только Саша осталась сидеть на кровати, изо всех сил заставляя себя не разрыдаться прямо здесь и сейчас.

— Рад вас всех снова видеть уже по-настоящему, — первым улыбнулся Войтех, с трудом разлепляя губы.

Не меньше часа у Саши ушло на то, чтобы обработать все его раны, туго забинтовать грудную клетку и отмыть кровь с кожи. Но, когда он спускался на первый этаж, держась прямо, как робот, и опираясь на Сашину руку, хоть и был еще бледен и побит, а уже походил на себя прежнего.

— Вижу, ничего не изменилось, и Сидоров снова в любой ситуации ест, — прокомментировал Войтех, увидев Ваню, запихивающего в рот большой кусок буженины.

— Я от стресса всегда есть хочу, — промямлил тот с набитым ртом.

— А от чего у тебя стресс? — удивленно приподнял бровь Войтех. — Неужели за меня переживал?

— Не нарывайся, — предупредил Ваня. — Садись лучше за стол, небось соскучился по нормальному куску мяса.

— Не думаю, что ему стоит первым делом набивать желудок, — нахмурилась Саша.

Войтех предпочел опуститься на диван, и Саша села рядом, продолжая держать его за руку, будто боялась отпустить даже на секунду, хоть и понимала, что никуда он не денется, это больше не сон.

— Сейчас Лилька придет, и будем праздновать, — не унимался Ваня. — Не знаю, кто как, а я собираюсь напиться, раз уж мы можем спать спокойно. Ведь можем? — Он пытливо уставился на Войтеха. — Ты же его убил?

— Полагаю, что так, — сдержанно ответил Войтех. И хоть это было необходимостью, говорить об этом легко он все равно не мог и подозревал, что лицо Шумского теперь будет преследовать его так же, как когда-то образ некроманта. — По крайней мере, во сне, иначе я бы не проснулся.

— Ну, где во сне, там и в реальности, — легкомысленно махнул рукой Ваня. — Если учесть, что происходило с тобой, думаю, Шумскому тоже пришел кирдык.

— А куда делась Лиля? — перебила его Саша. Легко быть равнодушным, когда не ты убил человека.

— Пошла адвокату звонить, чтобы передал Долгову, что тот может спать спокойно. Небось эту ночь глаза сомкнуть боялся.

В этот момент Лиля как раз вернулась, и на ней, что называется, лица не было.

— Что случилось? — напряженно спросила Саша, понимая, что хорошего ждать не приходится.

— Костя погиб, — побелевшими губами пробормотала Лиля, словно и сама еще не могла в это поверить.

— Что? — Ваня поднялся со стула, ошарашенно уставившись на сестру.

— Адвокат еще сам не знает подробностей, — Лиля теперь едва сдерживалась. — Похоже, все случилось еще ночью. Предполагают конфликт с сокамерником.

Удар кулаком о стену Дементьева выразил общее мнение об этой новости.

Глава 11

11 августа 2017 года, 17.15

ул. Озерная, Санкт-Петербург

— Ну как вы там? — голос Ольги в трубке звучал сдержанно, но Дементьев прекрасно понимал, что это напускное. Если бы она не волновалась, не стала бы звонить, когда он велел этого не делать, особенно учитывая обстоятельства ее поспешного отъезда.

Не зная, с чего начать, он тяжело вздохнул, и Ольга в трубке тихонько хмыкнула, заметив:

— Понятно. Все настолько плохо?

— Могло быть хуже. А так мы, по крайней мере, разобрались хотя бы с одной проблемой. Теперь можно выспаться без оглядки.

— А что с ИИН?

— Тут пока глухо, — признал Дементьев. — Но от нас мало что зависит. Это игры на более высоком уровне.

— Мне пока не приезжать?

— Боюсь, что пора уже мне думать о том, как выехать. Вот только… непонятно зачем и что потом делать дальше.

Ольга снова понимающе хмыкнула. Они поговорили еще немного, но Дементьев так ничего и не сказал ей про Долгова. Во-первых, не хотел волновать. Во-вторых, сам пока ничего не понимал: был это реальный конфликт с сокамерником или Костя все-таки уснул, и Шумский успел добраться до него.

Попрощавшись с женой, Дементьев вернулся в столовую, где проходило, наверное, самое тихое и мрачное празднование завершенного дела. Им было, чему порадоваться: Войтех очнулся, хоть его и потрепало, Шумский сгинул наконец, а значит, от одной угрозы они избавились. К сожалению, оставалось еще немало проблем, да и внезапная гибель Долгова висела над всеми угрюмой тенью. Однако Ваня заявил, что есть им все равно нужно, да и выпить не помешает. Когда Дементьев вошел, тот как раз откупоривал бутылку вина, а остальные молчаливо разбирали по тарелкам заказанную еду.

— Как там писательница? — поинтересовался Ваня, разливая вино по разношерстным бокалам, которые стояли на столе перед ним. — Уже придумала сюжет нового триллера? Потому что тут впору с мистики на политические триллеры переходить, а?

Он пытался привычно шутить, но даже ему не особенно хотелось это делать. Возможно, впервые в жизни. Однако Ваня прекрасно понимал: если сядет за стол со скорбным видом, всей компании впору будет застрелиться.

— Не то чтобы в нашей истории не хватало мистики, — тихо заметила Анна, сидящая рядом с ним.

— Да ну тебя, — отмахнулся Дементьев, садясь на свободное место справа от Лили, которая выглядела даже бледнее, чем все предыдущие дни, хотя это казалось уже невозможным. — Как бы Оля не перешла в жанр романтических комедий, чтобы отвлечься от всего этого.

— А чем плохи романтические комедии? — бесцветным голосом поинтересовалась Лиля.

— Да кто их читает вообще? — поморщился Дементьев.

— Боишься, что у жены плохо пойдут продажи? — фыркнул Ваня, передавая ему бокалы вина для самого Дементьева и для Лили. — И она не сможет возить тебя на отдых на Мальдивы?

— Я вот иногда задаюсь вопросом: у тебя какой-то фильтр где-то вообще есть или ты что подумал, то и ляпнул? — проворчал Дементьев.

— Есть, — все так же безжизненно заметила Лиля, глядя на бокал и теребя его за ножку. — Просто он не считает необходимым его включать.

— Давайте лучше подумаем, что делать дальше, — предложила Анна. — С угрозами нашим жизням мы разобрались, но работать пока не сможем. Я созвонилась с Ляшиным, он ответил коротко, велел и дальше не высовываться. Сколько времени займет очистка нашего доброго имени и возможно ли это вообще после всего, что вылило на нас телевидение, он сказать не берется. Что будем делать? Сидим пока здесь или расходимся по домам?

— Я за то, чтобы сидеть здесь! — первым поднял руку Ваня. — Если разбредемся по своим берлогам, так и будем каждый вариться в грустных мыслях. А так хоть я вас здесь поразвлекаю. Денег у нас пока хватит. У меня есть кое-какие сбережения на черный день, Дементьев не даст писательнице на романтические комедии перейти, Айя Макса потрясет чуть что. Можем хоть год сидеть и бездельничать.

— За год в одном тесном помещении мы тебя тут все расстреляем, — не удержался Войтех.

Анна спрятала ухмылку и посмотрела на остальных, спрашивая их мнения.

— Год я здесь сидеть, конечно, не собираюсь, — первой подала голос Лиля, ни на кого не глядя. — Но какое-то время мне понадобится, чтобы вернуть себе московскую квартиру, она сейчас занята жильцами.

— Московскую? — удивился Дементьев. — Ты собираешься уехать в Москву?

Она повернулась к нему, едва заметно приподняв брови в легком удивлении.

— А ты думаешь, я смогу жить в квартире Нева?

— Ты уже поставила крест на его возвращении? — удивилась Саша. Сейчас, после спасения Войтеха, ей казалось неправильным сдаваться так легко.

— А что ты предлагаешь? — Лиля снова занялась созерцанием бокала. — Можно подумать, ты что-то смогла сделать, чтобы вернуть Войтеха. Он справился сам. С небольшой помощью Дементьева. Но Темный Ангел — это вам не Шумский. Я говорила, что это опасно. Я предупреждала, но разве кто-нибудь слушал? Это ведь так удобно: все решать с помощью магии. Нев все разрулит! И всем было плевать на то, какую цену он мог за это заплатить. Теперь получите и распишитесь. Его там больше нет. А если и есть, то ему не выбраться.

Анна поставила на стол свой бокал, который Ваня уже успел ей всучить, подошла к Лиле, положила руку ей на плечо в дружеской поддержке и на секунду прижалась щекой к ее макушке.

— Никто из нас не знает, что ты чувствуешь, — тихо сказала она, — но просто знай, что мы поддержим тебя в любом решении. Если твердо намерена переехать в Москву, я могу все организовать. А Ваня поможет с перевозкой вещей и останется с тобой на то время, что тебе будет нужно, — Анна бросила на него предупредительный взгляд.

— А пока предлагаю всем уже наконец выпить, — сказал тот без привычного шутливого тона. — Нам надо сбросить напряжение и помянуть Нину и Костика.

Прежде, чем Ваня произнес последнюю фразу, Лиля успела благодарно сжать руку Анны. Услышав же имя Долгова, она закрыла глаза, словно пытаясь удержать слезы, после чего резко вскочила и стремительно вышла из столовой.

— Оставьте ее, — тихо попросил Дементьев еще до того, как кто-либо успел дернуться. — Пусть побудет одна. Давайте лучше и правда выпьем за потерянных друзей.

Выпили молча, и так же молча некоторое время ели. Ситуация складывалась довольно трагичная, но физиология требовала поддержания сил, а предыдущие дни никому кусок в горло не лез. Теперь же, когда как минимум угроза жизням миновала, хотя бы проснулся здоровый аппетит.

— Володя, ты сможешь по своим каналам как-то разузнать подробности про Костю? — спросила вскоре Анна. — Его родители живут далеко, нам нужно решить вопрос с выдачей тела и помочь им с организацией похорон.

— Я попытаюсь, — кивнул Дементьев. — Пару удочек сегодня уже закинул, но ты знаешь, никто не любит афишировать такие случаи, все будут пытаться списать на несчастный случай или суицид. Если только нет задания прижать кого-то из руководства, тогда начнется внутреннее расследование, а пока оно будет идти, тело не выдадут. В общем, небыстро это будет. Черт… — Дементьев раздраженно положил вилку так, что она громко звякнула о тарелку. — Ну как же так, а? Нельзя было его там оставлять.

— А какие у нас варианты-то были? — буркнул Ваня. — Это даже не компромат из наших баз, над ним это висело несколько лет.

— Все равно… Надо было что-то придумать, — пробормотал Дементьев, прекрасно понимая, что думать тут было нечего.

— А что насчет Нева? То есть, если я правильно понимаю, теперь уже Ангела Власти? — спросил Войтех. — Саша немного успела рассказать мне о том, что произошло, еще в прошлое мое… кхм, появление, но подробности я пока выяснить так и не успел. Лиля права, вернуть нашего друга шансов нет?

— Думаю, если бы шансы были, Лиля первая за них ухватилась бы, — покачала головой Анна.

— И что нам тогда делать? — подала голос Айя. — Мы же не можем оставить такую угрозу миру без внимания. Его надо остановить.

— Я не представляю, как это сделать, — признался Войтех, а затем повернулся к Дементьеву. — Володя, твои мысли на этот счет? Все-таки я несколько некомпетентен пока в данном вопросе, так что, думаю, руководить все еще придется тебе.

— Пока единственный вариант, который я вижу, — это найти одну из шкатулок Ковена и загадать желание, — мрачно ответил Дементьев. — И посмотреть, кто окажется сильнее: Ангел или джинн. Правда, тому, кто загадает желание, это дорого обойдется. Да и где искать эту шкатулку…

— Надо бы с дядей Борей законтачить, — предложил Ваня. — Это их Общество должно же хоть раз послужить хорошему делу. Может, еще какой артефакт найдется?

— Как вариант, — кивнул Дементьев. — Правда, мне казалось, что Общество боялось Нева, еще когда он был самим собой. Но попробовать стоит.

— Хорошо, тогда наберу, — решил Ваня.

— И вариант со шкатулкой оставим на самый крайний случай, — мрачно заметила Анна, бросив взгляд на Дементьева.

— Уж я-то точно не буду возражать, меня и так на счетчик поставили, — хмыкнул тот. После чего поднялся и объявил: — Ладно, ребят, пойду я спать. Вино у вас какое-то пьяное, хуже водки, ей-богу. Вань, ты к Лиле загляни все же перед сном, ладно? Думаю, только тебя она сейчас сможет видеть. Но без этих вот твоих шуточек.

— Не переживай, фильтр у меня есть и включать его я умею, особенно когда дело касается Лили, — неожиданно серьезно заявил Ваня.

— Думаю, нам стоит убрать на кухне и всем расходиться, — вздохнула Анна, когда шаги Дементьева стихли в коридоре. — Для сна еще рановато, но если учесть наши предыдущие ночи, лишние часы в кровати никому не помешают.

— Идите, я уберу сама, — предложила Саша.

— Уверена? — Анна с сомнением осмотрела заставленный грязными тарелками стол. — Тут много.

— Справлюсь. Все честно: вы готовили — я убираю.

Не то чтобы кто-то действительно готовил, всю еду привез курьер, но на стол ее выставляли Анна с Айей, а Саша чувствовала себя неловко за то, что предыдущие дни вообще почти не спускалась вниз и никак не участвовала в общей жизни.

— А я ей помогу, — заверил Войтех. — Я выспался на сто лет вперед.

— О, инвалид проснулся! — хмыкнул Ваня, давая понять, что фильтр он намерен включать только для Лили. — Сломанными ребрами как вилами будешь тарелки со стола поддевать?

И тем не менее, сильно возражать никто не стал. В конце концов, даже одной Саше тут работы на двадцать минут: загрузить в посудомойку то, что можно, быстро сполоснуть под струей воды то, что нельзя. Уже через три минуты на кухне никого, кроме них двоих, не было, а на втором этаже в ванной приглушенно лилась вода. Но вместо того, чтобы заняться посудой, Саша подошла к сидящему на стуле Войтеху и аккуратно обняла его сзади, положив голову на плечо.

— Я ужасный человек, — призналась она.

— Неожиданное открытие, — усмехнулся Войтех. — С чего вдруг?

— Нина мертва, Костя тоже. Нев, похоже, потерян навсегда, мир приобрел угрозу в виде всесильного Ангела, ИИН разгромлен, мы все облиты грязью с ног до головы. А я при этом чувствую себя такой счастливой, как не была уже очень давно.

Войтех осторожно поднял руку, погладил ее волосы и, стараясь шевелиться как можно меньше, повернул голову и поцеловал ее в висок.

— Думаю, как минимум до утра ты имеешь на это право.

* * *

Лиля совершенно не хотела спать и не думала, что уснет, но все равно легла на кровать и зарылась лицом в подушку. Во-первых, так проще было плакать — никто не услышит. Во-вторых, сил ходить из стороны в сторону, стоять и даже просто сидеть все равно не осталось. Ее личная батарейка была на нуле и зарядить ее, казалось, уже ничто не сможет.

Она потеряла так много за такой короткий промежуток времени! Еще не успела свыкнуться с мыслью, что Нева не вернуть, как очередное дурное известие окончательно выбило почву из-под ног. И если в отношении мужа, что бы она там ни говорила другим, надежда все еще теплилась, то чуда с Костей произойти уже не могло. И от несправедливости случившегося сердце разрывало на куски.

Долгов не был святым и совершил в жизни немало ошибок, но такого не заслужил. Наверное, люди, побывавшие в лаборатории ЗАО, с ней не согласились бы, но Лиля не видела ничего из того, что происходило там. А Костю знала пусть и недолго, но очень хорошо. В конце концов, он едва не отдал за нее жизнь! У нее не было шанса сделать что-то столь же значимое для него.

И уже не будет.

Постепенно рыдания стихли, а слезы высохли, должно быть, оставив после себя лишь опухшие веки и красные пятна на лице, но Лилю это сейчас не волновало. В полумраке спальни тем более не имело значения.

Когда в комнату заглянул Ваня и тихо позвал ее по имени, она поспешно закрыла глаза и не шелохнулась, делая вид, что уснула. Брата Лиля любила, хоть он порой и выводил ее из себя, но сейчас ни с кем не хотела разговаривать, даже с ним.

Он подошел ближе, склонился над ней и прислушался. Она постаралась дышать глубоко и ровно. Его, похоже, это убедило. Он лишь накрыл ее пледом, поскольку она лежала поверх одеяла, и тихонько ретировался, закрыв за собой дверь.

Оказалось, когда притворяешься спящей, сну легче одолеть тебя. Вот и Лиля почувствовала, как на нее навалилось парализующее воздействие сна: глаза уже не захотели открываться, а под пледом стало так приятно и тепло, что тело моментально налилось дремотной тяжестью.

Она бы, наверное, действительно уснула, если бы дверной замок вновь тихонько не кликнул и дверь не приоткрылась, впуская в комнату свет из коридора. Кто-то осторожно прошел от двери к ее кровати и щелкнул выключателем лампы на прикроватной тумбочке, игнорируя тот факт, что Лиля может спать.

— Ты не стала есть за ужином, поэтому я принес тебе чай с печеньем, — сообщил до боли знакомый, мягкий мужской голос.

Лиля вздрогнула и резко села, поворачиваясь и недоуменно глядя на Нева, который поставил на кровать рядом с ней маленький поднос с чашкой чая и тарелкой шоколадного печенья. Совсем как тогда, очень давно, когда они еще не были вместе. Он смотрел на нее, сдержанно улыбаясь и в его взгляде плескалось знакомое восхищение вперемешку с волнением и нежностью.

Лиля в свою очередь смотрела на него с напряжением и испугом, не понимая, как он тут оказался и чего хочет. Что вообще происходит?

— Ты разве не голодна? — уточнил он, слегка нахмурившись. — Я тебя разбудил?

Она качнула головой и перевела взгляд на поднос.

— Нет, я не спала, — ответила машинально, но тут ее пронзило неожиданной догадкой. — Или все еще сплю, поэтому ты здесь. Как тогда…

Он снова улыбнулся, на этот раз шире, и едва заметно кивнул.

— Наверное, так оно и есть. Иначе почему я так выгляжу?

Весьма уместное замечание: Нев вновь был одет в нелепый, не слишком удачно сидящий на нем старомодный костюм, да и оправа очков стала прежней — тяжелой, изрядно его старящей. Именно так он выглядел, когда они только познакомились.

— Когда все заканчивается плохо, хочется вернуться в уютное начало, — пробормотала Лиля задумчиво, убеждаясь, что это сон. Но она не имела ничего против: сон казался весьма приятным. Просыпаться будет больно, но сейчас она чувствовала себя спокойно, умиротворенно. Приятное разнообразие в череде последних дней.

— Да, пожалуй, — согласился Нев. — Подсознательное желание попытаться все изменить, направить в должное русло.

— Мне следовало протестовать громче, — заметила Лиля, отламывая кусочек печенья и кладя его в рот. Оно оказалось безвкусным. — Я должна была остановить тебя, не позволять использовать магию.

— Надеюсь, ты всерьез не думаешь, что могла как-то повлиять на это? — усмехнулся он. — Что хоть кто-нибудь мог… Лиля, никто не виноват в том, что произошло, понимаешь? Я решения принимал сам, прекрасно осознавая возможные последствия. Считал, что оно того стоит. И оно того стоило.

— Стоило нашего будущего? — с горечью уточнила Лиля. — Нашей семьи? Я ведь не хотела просто иметь ребенка. Я хотела иметь его с тобой, растить вместе…

— Ты прекрасно справишься сама, — заверил он. — Ты всегда справлялась со всем, справишься и в этот раз. Иван тебе поможет, да и остальные тоже. Я уверен.

Лиля выдавила из себя улыбку и потянулась к чашке, гадая, что на самом деле происходит: это терапия ее собственного подсознания или Нев действительно смог как-то дотянуться до нее во сне? Войтех же сумел создать проекцию и показаться Саше…

— Если, конечно, — продолжил Нев все тем же мягким тоном, — я не убью их всех, пока они будут пытаться остановить меня.

Чашка, уже почти донесенная до рта, дрогнула, небольшое количество горячей жидкости выплеснулось на одеяло.

— Что? — испуганно переспросила Лиля, растерянно глядя на него.

Нев все еще улыбался, но в его взгляде что-то неуловимо изменилось: он стал жестким, колючим, чужим. Глаза оставались человеческими, но Лиля знала, что перед ней уже совсем другое существо.

— Ты же понимаешь, милая, что я не позволю вам помешать мне? Я не для того забирал этот сосуд, чтобы так просто от него отказаться. Возможно, тебе стоило все же отравить меня. Когда у тебя был такой шанс.

Он мельком глянул на ее чашку, и Лиля поспешно поставила ее на поднос, борясь с желанием бросить. Нев рассмеялся и встал.

— Извини, мне пора убивать твоих друзей, а ты поспи пока.

— Нет, стой! — прохрипела Лиля: голос едва подчинялся от волнения, и ей с трудом удалось выдавить даже эти слова.

Нев, конечно, не послушал ее и направился к двери. Лиля попыталась последовать за ним, но ноги вдруг запутались в пледе, одеяле и даже простыне. Те словно специально цеплялись за нее, не давая выбраться из кровати. Чашка опрокинулась, чай разлился, но Лиля не почувствовала ни тепла, ни влаги.

Наконец ей удалось скатиться с кровати, подняться на ноги и выскочить из комнаты. К тому моменту Нев уже исчез за изгибом коридора. Лиля бросилась за ним, сама не зная, что будет делать, если догонит, но у нее это все равно не вышло. За поворотом никого не оказалось, а саму Лилю настиг вопрос: откуда вообще здесь взялся такой коридор? Не было же раньше…

А теперь был. Он тянулся далеко вперед и в одну сторону от угла, и в другую. Лиля попыталась вернуться в свою комнату, но дверь уже исчезла, а впереди виднелся лишь еще один поворот. Она побежала к нему и обнаружила еще один коридор. И тоже без дверей.

Просто чтобы убедиться, она пробежала до следующего поворота — еще один коридор. Круг замкнулся. Точнее, квадрат. Она оказалась в замкнутом квадрате из четырех одинаковых коридоров, которые никуда не вели. Ни дверей, ни конца, ни выхода.

— Это сон, — напомнила себе Лиля. — Просто сон, дурной кошмар… Опять?

Ведь Шумский мертв, во сне должно стать безопасно!

Впрочем, тут вполне могло быть безопасно. Не то чтобы до всей этой ситуации ей никогда не снились кошмары… А этот очень даже отражает реальность: некуда идти и нет выхода.

— Я могу просто остаться здесь и подождать, когда проснусь, — тихо напомнила себе Лиля. Из безвыходной ситуации во сне выйти не так уж сложно.

Однако едва она это решила, как за поворотом раздался громкий крик и так же внезапно оборвался, но Лиле хватило времени понять, что кричала Анна и определенно от ужаса.

Оставаться на месте после этого не нашлось сил, и, даже понимая бессмысленность этого действия, Лиля все равно побежала к повороту, где и столкнулась с панически убегающей от кого-то Анной. Та снова вскрикнула, отпрянула, готовясь защищаться, но, увидев Лилю, тут же успокоилась.

— Что случилось?

— Не знаю! Я проснулась, а в нашей комнате кто-то был. Вани не было… На меня напали, но я смогла вырваться.

— Кто напал? — напряженно уточнила Лиля.

— Не знаю, — задыхаясь от волнения, призналась Анна, — я не смогла рассмотреть. Надо бежать, искать других, предупредить…

— Да некуда бе…

Лиля сделала широкий жест, пытаясь продемонстрировать бесконечный пустой коридор, сворачивающийся в замкнутый квадрат, но неожиданно позади нее оказался обычный, уже вполне знакомый второй этаж дома, в котором они поселились. И все двери, в том числе ее собственная, были на месте.

Внизу тем временем что-то громыхнуло. И прозвучало это весьма угрожающе.

— Идем, скорее! — велела Анна и потащила Лилю за собой к лестнице.

Громко топая, они стремительно спустились на первый этаж, синхронно бросили первый взгляд на дверной проем кухни-столовой, но там все выглядело спокойно, зато новый грохот раздался со стороны гостиной. Туда Лиля и Анна и устремились, но испуганно замерли, прижимаясь друг к другу, едва пересекли порог.

Посреди гостиной стоял огромный богомол — высотой под самый потолок. Анна и Лиля видели его преимущественно со спины, поскольку насекомое-переросток загнало в дальний угол комнаты Сашу и Войтеха, которые из последних сил пытались обороняться небольшим журнальным столиком, достаточно легким, чтобы его можно было поднять и держать за столешницу, выставив вперед ножки.

— А ну отстань от них! — крикнула Анна и швырнула в богомола первое, что попалось под руку. Это оказалась пустая ваза для цветов.

Она угодила чудовищу в треугольную башку, заставив издать пронзительный вопль, от которого ушам стало по-настоящему больно. Богомол повернулся к Анне и Лиле и сделал шаг в их сторону, махнув огромной лапой.

Женщины испуганно попятились, рискуя оказаться в ловушке в противоположном углу, но насекомое быстро потеряло к ним интерес и вернулось к Войтеху и Саше, которые не успели выскочить и добежать до выхода из комнаты.

Кидаться больше было нечем: в комнате остались или совсем мелкие и легкие предметы декора, или большие и тяжелые, которые если и можно было поднять, то уж никак не швырнуть. Да и эффективность такого действия явно равнялась нулю. Анна и Лиля беспомощно переглянулись, безмолвно спрашивая друг у друга, что делать, но в следующее мгновение по ушам ударил новый грохот. На этот раз — грохот выстрелов.

Богомол снова дернулся и завопил, когда в него попала первая пуля, стремительно развернулся к выходу из гостиной, когда в лапу угодила другая, и двинулся вперед, когда третья пролетела мимо. Зато четвертая угодила ему точно в глаз, и голова чудовища разлетелась на несколько частей, а тело рухнуло на пол. Буквально к ногам неожиданно вовремя появившегося Дементьева.

Тот заставил себя опустить оружие. Было видно, что его трясет не то от страха, не то от шока, но это не помешало ему стрелять достаточно точно.

— Рад тебя видеть, — выдохнул Войтех, обессиленно роняя стол.

— Что здесь происходит, черт побери? — буквально прорычал Дементьев, с заметным усилием меняя позу. — Разве все не должно было закончиться? Почему в моей комнате снова оказалась мертвая Нина? А это? — он кивнул на богомола. — Это что такое?

— Похоже на привет из Кувандыка, — прерывающимся голосом предположила Саша. — Это снова сон? Кошмар? Шумский жив?

— Нет, он должен быть мертв, — качнул головой Войтех. — Иначе я бы не проснулся… Если только…

— Что? — нетерпеливо спросила Анна.

— Если только я не сплю, — закончил Войтех, испуганно посмотрев на остальных. — И Шумский не обманул меня, дав поверить в то, что я проснулся.

— Да нет, ты реально проснулся, я-то видел, — возразил Дементьев. — И вообще это явно мой сон. Нина приходила ко мне…

— Встань в очередь, — огрызнулась Лиля, обхватывая себя руками. — Это я уснула, снова увидела Нева и… Потом началось вот это все.

— Так чей же это сон? — задалась вопросом Саша.

— Общий? — предположила Анна. — Меня больше волнует вопрос: где Ваня? Почему его нет с нами?

Никто не успел ей ответить, поскольку раздался новый крик, отвлекший всех от обсуждения ситуации. На этот раз кричали наверху, на втором этаже. Кричала Айя.

Первым к лестнице рванул Дементьев, за ним последовали остальные. Сразу стало понятно, что дело плохо: одна из комнат второго этажа оказалась охвачена огнем. Из распахнутой двери валил густой дым и вырывались языки пламени.

Лиля моментально затормозила и замерла, прижавшись к стене и испуганно задержав дыхание. Она и раньше вряд ли полезла бы в огонь, а сейчас даже приближаться к нему не собиралась.

А вот Анна сделала попытку, словно опасалась, что там, в этой объятой пламенем комнате, может находиться и Ваня, но Дементьев остановил ее, велев подождать их в коридоре. В итоге в горящую спальню они нырнули вдвоем с Войтехом, хотя Саша и сделала бессознательную попытку удержать последнего.

Заходящуюся кашлем Айю вывели меньше, чем через минуту. Никто не успел сообразить, что делать дальше, чем тушить пожар, когда огонь исчез сам. От него остались лишь следы копоти на руках и одежде тех, кто побывал в комнате, да легкие покраснения на лицах, вызванные жаром.

— Если это общий кошмар, сотканный из всех наших страхов, то кто его наводит? — снова задалась вопросом Анна.

Она стояла посреди коридора и переводила вопросительный взгляд с сидящей на полу Айи, которую пыталась осматривать Саша, на замерших напротив нее мужчин, а потом — на прижавшуюся к стене Лилю.

— Если Шумский мертв…

Анна не успела договорить. Что-то невидимое дернуло ее за талию, да с такой силой, что она полетела в дальний конец коридора и неожиданно… исчезла.

— Анна! — едва ли не хором воскликнули Войтех и Дементьев, кидаясь вперед.

Но директора уже и след простыл, хотя в конце коридора некуда было деться: он заканчивался глухой стеной, а рядом находились только две двери в спальни. Мужчины проверили обе комнаты, но там никого не оказалось.

— Что случилось? — спросила, выпрямляясь, Саша: она не видела произошедшего с Анной, поскольку сидела на корточках почти спиной к ней. — Куда она делась?

— Возможно, туда же, куда и Ваня, — почти прошептала Лиля, чувствуя горький привкус во рту.

От накатившей паники закружилась голова. Не хватало только в этой мясорубке потерять еще и брата!

— Ни фига себе, а что тут случилось?

Новый голос, мужской, раздался из выгоревшей комнаты Айи, но никто из присутствующих никак не ожидал его услышать. Ведь Жени не было с ними, когда они засыпали.

Тем не менее, из пострадавшей спальни в коридор высунулся именно он. Радостно улыбнулся, заметив коллег, и помахал им рукой.

— О, ребят, привет! А что происходит? Я что-то никак не сориентируюсь. У нас новое расследование?

— Женя? — осторожно позвал Дементьев. — Если ты настоящий, иди сюда, к нам.

— Что? — нахмурился бывший студент.

Саша, уже тоже заметившая то, на что смотрел Дементьев, потянула вверх все еще сидящую на полу Айю. Войтех подтолкнул к лестнице Лилю и тихо велел:

— Все вниз. Быстро!

И только Женя не видел обнаженную девушку, приближающуюся к нему сзади.

— Женя… — повторил Дементьев.

Тот наконец догадался обернуться и сразу попятился. Мертвая Нина с тихим рычанием бросилась на него.

— А ну отошла! — крикнул Дементьев, спеша на помощь растерявшемуся молодому человеку.

Войтех тем временем поторопил остальных, стараясь поскорее увести женщин от источника новой опасности.

Лиля сама не помнила, как оказалась на первом этаже, лишь слышала, как на втором что-то громыхнуло, а потом снова раздались выстрелы. Захотелось упасть на пол и накрыть голову руками, но сделать этого никто не успел.

— Берегись! — крикнул Войтех, оттаскивая Сашу в сторону.

Лиля успела отпрыгнуть сама, а вот Айе не повезло: огромная змея размером с киношную анаконду пружинисто выскочила из дверного проема кухни и одним ударом морды сбила ее с ног, откидывая в гостиную, и сама стремительно перетекла туда.

— Да она же ее сожрет, — выдохнула Саша.

И они с Войтехом не сговариваясь ринулись в гостиную, как будто могли что-то сделать. Лиля осталась на месте. Сейчас она не смогла бы пошевелиться, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Ощущение было смутно знакомым, когда-то ее тело уже так каменело. Тогда она коснулась книги. То есть Книги Темных Ангелов, хранившейся у Нева, не зная, что он наложил на нее защитное заклятие.

— Отбегалась, милая? — прошептал голос над самым ее ухом.

Оцепенение внезапно спало, Лиля дернулась, но ноги подвели, и она рухнула на пол. Нев резким движением перевернул ее, сел сверху, лишая возможности подняться. Его руки сомкнулись на ее шее, лицо с затянутыми тьмой глазами склонилось над Лилей. Тонкие губы растянулись в безумной улыбке.

— В глубине души ты всегда знала, что кончится именно этим, правда?

Пальцы сжались, сдавливая горло, перекрывая кислороду доступ в легкие. Лиля дернулась, пытаясь скинуть с себя того, кто когда-то был ее мужем, попыталась оторвать его руки от своей шеи, но все было без толку. Она почти не могла шевелиться.

Это конец, поняла Лиля. Со второго этажа уже не раздавалось никаких шумов, в гостиной Войтех и Саша пока еще продолжали звать Айю, но судя по грохоту мебели, им тоже оставалось недолго. В какой-то момент Лиля поймала себя на мысли, что сопротивляться нет смысла. Да и просыпаться особо незачем.

Именно тогда что-то с силой дернуло ее, давление на горло исчезло, как и вес навалившегося на нее мужчины, а следом Лиля осознала, что снова лежит в собственной кровати, ее ноги путаются в пледе, а кто-то остервенело трясет ее за плечи.

Инстинкт заставил ее отпрянуть, попытаться вырваться из хватки. Мозг посылал панические сигналы о том, что что-то не так, поэтому пробуждение от кошмара принесло не облегчение, а только еще больший ужас.

— Тихо, спокойно, это я! — прозвучало над ней — Все в порядке, ты в безопасности!

Руки все-таки отпустили ее, Лиля смогла сесть и отодвинуться. Она посмотрела на сидящего на ее постели мужчину сквозь ночную полутьму, которая в городах никогда не бывает абсолютной.

Но либо темнота играла с ней злую шутку, либо она проснулась в новом кошмаре, либо в происходящем не было никакого смысла. Потому что перед ней сидел Костя Долгов.

— Ты умер, — выдохнула она испуганно.

— Ох… Боюсь, что это не так, — нервно рассмеялся он. — Я жив, Лиля. Я сейчас тебе все объясню. Надо только посмотреть, что с остальными.

Глава 12

12 августа 2017 года, 04.45

ул. Озерная, Санкт-Петербург

— В общем, не было никакого конфликта с сокамерником, — объяснил Долгов, когда все временные обитатели дома, невыспавшиеся, взъерошенные и слегка потрепанные кошмаром, собрались за большим столом в кухне-столовой. — То есть у нас действительно появился новый сокамерник, который неожиданно начал меня задирать. Но он не убил меня, просто что-то вколол, что вызвало кратковременное состояние, похожее на смерть: дыхание стало почти незаметными, пульс не прощупывался. Очнулся я, когда меня уже везли на каталке к выходу, а там ждала машина с приветом от Ляшина. Похоже, это был единственный способ быстро вытащить меня из СИЗО. Я думал, он вас предупредил, но, похоже, решил устроить сюрприз. Машина привезла меня сюда, мне даже выдали ключи от дома, учитывая поздний час. Но вы заперлись на щеколду, поэтому я стал звонить, но никто так и не ответил…

— Да я-то проснулся, — вставил Ваня, уже наливший себе огромную кружку кофе и схвативший какой-то маленький кекс с долгим сроком хранения, обнаружившийся в шкафчике. Часы показывали без четверти пять утра, но его аппетиту такая мелочь помешать не могла. — Хотел уже пойти узнать, кто такой борзый — посреди ночи звонит, но тут увидел, что с Аней что-то не то, и стал ее будить. Потом Айка закричала, я к ней…

— Я к тому времени потерял надежду, что мне откроют, и стал обходить дом, — добавил Долгов. — Оказалось, вы заперлись на щеколду, но в гостиной оставили открытым французское окно, выходящее в сад. Через него и зашел. Услышал голоса наверху и помог Ване всех разбудить.

— Почему ты приехал так поздно? — только и смогла спросить Лиля. — Нам о том, что тебя убили, сообщили еще вчера днем.

Долгов пожал плечами.

— Не знаю, кажется, я долго был в отключке. Возможно, у них не сразу появилась возможность меня вывезти, ждали ночи. Потом какое-то время я приходил в себя в машине, мне укололи что-то еще, после чего в голове прояснилось. Потом я одевался прямо там. Мертвых, знаете ли, в холодильник голыми кладут. Спасибо, что вскрытие по-настоящему делать не стали, видимо, кому надо за это заплатили. Иначе причина смерти оказалась бы как в том анекдоте… В общем, привезли меня, когда сочли нужным и возможным. И достаточно безопасным.

— Ох уж эти бывшие эфэсбешники, — проворчал Дементьев. — Вот правда, почему было не предупредить?

— Может, Ляшин боялся, что что-нибудь пойдет не так? — предположила Лиля. — Или все это просто еще один сон, скоро появится Нев и снова попытается меня убить.

— Нет, не сон, — уверенно заявил Войтех. — Во сне у меня ребра не болели, а сейчас болят.

— Так мы действительно все были там? — уточнил Дементьев, обводя друзей пытливым взглядом. — В том сне? Все в одном и том же?

— Ты так удивляешься, как будто никогда раньше такого не случалось, — фыркнул Ваня.

— Справедливости ради, Володи с нами в том городе, где мы все видели один и тот же сон, не было, — напомнила Саша. — Поэтому для него это впервые.

— А еще хочу заметить, что лично я тебя в этом сне не видел, — задумчиво проговорил Войтех, покосившись на Ваню.

— И в самом деле, — поддержала его Саша. — Кто-нибудь видел Ваню?

— Если я правильно поняла Анну, то его не было во сне с самого начала, — Лиля вопросительно посмотрела на директора.

Та в ответ уверенно кивнула.

— Я проснулась от шума, в нашей спальне кто-то был, но не Ваня. Ты сам-то что видел во сне этой ночью?

Ваня поскреб ногтями подбородок, будто и сам только что об этом задумался.

— Не, — наконец неуверенно качнул головой он. — Мне либо ничего не снилось, либо я не помню. На самом деле, мне вообще ни разу ничего такого не снилось с тех пор, как убили Нину и вы все начали жаловаться на свои сны. Я лично сплю как младенец. Полагаю, это залог чистой совести.

— Полагаю, дело все-таки в чем-то другом, — в тон ему ответила Саша. — Давайте еще раз уточним: всем, кроме Вани, кошмары после смерти Нины так или иначе снились?

— Меня наша Нина едва не задушила, — подтвердил Дементьев.

— Я вижу Нева, — призналась Лиля. — И он тоже каждый раз норовит меня убить.

— Я толком не спал с момента ареста, — добавил Долгов, — но если и удавалось задремать, то тоже ничего хорошего не видел.

— Мне снятся, — подняла руку Айя.

— И мне, — кивнула Анна.

— Я вообще проснуться не успел, как уже в ваши кошмары попал, — хмыкнул Войтех.

— Значит, всем, — заключила Саша. — Кроме Вани. И дело тут не в чистой совести и не в подверженности кошмарам, потому что в том городе три года назад Ваня тоже был с нами в кошмарах.

— Тогда в чем же дело? — задался справедливым вопросом Ваня.

— В рамках следовательской логики вполне естественно предположить, что именно ты и наводишь на нас кошмары, — заметил Дементьев, уставившись на Ваню своим фирменным взглядом, какой обычно использовал для допросов. — Так что колись, чем таким мы тебе насолили? И почему Нина насолила больше других, если она уже мертва, а мы пока нет?

Ванины губы уже успели разъехаться в ехидной ухмылке, выдавая, что он намерен пошутить в своей манере, но в следующую секунду он поймал на себе взгляды друзей, и понял, что они все считают примерно так же, как Дементьев. Пусть не думают, конечно, что он делает это специально, но ведь не раз они в своей практике сталкивались с тем, что люди причиняют вред другим вовсе не по своей воле. Вспомнить того же диббука в Праге, который вселялся в людей и сводил их с ума, заставляя убивать окружающих.

— Эй, ребята, вы чего? — и хотел бы, чтобы прозвучало шутливо, но вышло все равно настороженно. — Вы же не думаете так на самом деле, да? В противном случае я бы не стал вас сегодня будить, позволил бы кошмарам закончить свое дело.

— Да никто не думает, что ты делаешь это специально, — успокоила его Саша. — Но ведь сам знаешь, как оно бывает… — Очевидно, она тоже вспомнила про диббука.

— Думаете, к нему могло что-то прицепиться, что теперь кошмарит окружающих? — недоверчиво уточнила Лиля.

— Если мы исключаем злой умысел, — Дементьев снова выразительно посмотрел на Ваню, — то это, пожалуй, единственное, что остается.

— Разве злобные сущности, цепляющиеся к людям, не атакуют в первую очередь своих жертв? — с сомнением уточнил Долгов.

— Нет, если они используют их как носителей, — пояснила Лиля. — Вред носителю если и причиняется, то не умышленно, когда по-другому просто не получается. В таком случае сущности приходится регулярно менять носителя. Так было в Праге. Но удобнее прицепиться к одному и сидеть в нем, не только не причиняя вред, но еще и кормя его плюшками.

— Красочный пример тому — Нев, — тихо добавил Дементьев.

— Да, — сдержанно согласилась Лиля.

Ваня откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, пожалуй, впервые в жизни невольно закрываясь от друзей.

— Тогда где мои плюшки? — хмуро поинтересовался он.

— Ты жив, чем тебе не плюшка? — заметила Айя. — Нине повезло меньше. Да и все мы пережили во снах не самые лучшие моменты и по-настоящему могли умереть.

— Но как понять, точно ли к нему что-то прицепилось, и если да, то что именно? — спросила Анна.

— И желательно сделать это как можно скорее, потому что мы теперь снова не можем спать, — добавила Айя. — Как вы сделали это тогда, в Праге?

— Тогда с нами была ходячая энциклопедия, — вздохнул Саша.

— И экстрасенс, — Ваня не мигая уставился на Войтеха, но прежде, чем тот успел что-либо сказать, ответила Саша:

— Нет! Имей совесть, он почти два месяца провел едва ли не в коме, только-только очнулся, у него, скорее всего, сломаны ребра и еще бог весть что! Это опасно!

— Так я ж не марафон его прошу пробежать, — заметил Ваня.

Войтех неуверенно посмотрел на него, будто размышляя, под силу ли ему будет то, о чем говорит Ваня.

— Я могу попробовать, — наконец сказал он.

— А других вариантов нет? — настороженно уточнил Дементьев. — Ну там… поднять дела, в которых Ваня участвовал в последнее время, найти зацепки, варианты, проанализировать их. Ну, знаете, скучная работа, знакомая любому следаку.

— Займет слишком много времени, — возразила Лиля. — Которого у нас нет. Конечно, можно снова спать по очереди и будить друг друга, но это опасно. К тому же, разгадка может крыться не в делах. Грубо говоря, если ты расследуешь убийство, это еще не значит, что тебя в это время не могут обокрасть. Это как искать иголку в стоге сена, не зная толком, где находится сам стог.

— Просто не хотелось бы снова полагаться на сверхъестественные возможности, — пробормотал Дементьев. — Одного мы так уже потеряли.

— И запросто потеряем второго, — себе под нос проворчала Саша. — Но кто меня слушает?

— Я тебя слушаю, — заверил Войтех, — и обещаю быть осторожным. Если только почувствую, что это плохо на меня влияет, остановлюсь.

— А если это плохо повлияет на тебя в перспективе? Костя, хоть ты ему скажи, а?

Но прежде, чем Долгов вообще успел открыть рот, Войтех уже повернулся к Ване, стащил с правой ладони тонкую перчатку (их он надел сразу после пробуждения, опасаясь поймать случайное видение) и протянул ему руку.

— Боюсь, тебе придется самому ко мне подойти.

В другое время Ваня наверняка как-нибудь обидно пошутил бы, но было похоже, что перспектива оказаться виновным в кошмарах друзей и смерти Нины отбила у него всякое желание шутить. Он молча поднялся с кресла и подошел к Войтеху, протянув ему руку в ответ. Войтех осторожно коснулся его ладони, будто прислушиваясь к чему-то. Все остальные замерли, напряженно глядя на них. Войтех молчал почти целую минуту, потом отнял руку, тряхнул ею в воздухе и уже крепко обхватил Ванину ладонь. Очевидно, это сработало, потому что он тут же дернулся и стал заваливаться на бок. Ваня высвободил руку и поддержал его за плечи, не давая упасть. На помощь подоспел Дементьев, и они вдвоем оттащили Войтеха к дивану.

Саша не сказала ни слова, но ее недовольный вид говорил сам за себя. Вдвоем с Долговым они привели Войтеха в чувство достаточно быстро. Очевидно, ничего опасного с ним не случилось, он просто потерял сознание, как это часто с ним бывало во время видений. Только вот результат оказался удручающим.

— Я ничего не разглядел, — признался он, открыв глаза. — Просто провалился в вязкую темноту, и все.

— Ладно, какие у нас еще варианты? — поинтересовалась Лиля.

— Рутинные исследования? — тоном зануды напомнил Дементьев.

— Или еще один экстрасенс, — подал голос Долгов. — Куда более юный, но при этом гораздо более одаренный. Войтех, без обид. Но Карина сейчас, скажем так, на пике формы.

— Что ж, дорогу молодым, — хмыкнул Дементьев, покосившись на Анну, которой едва ли могла понравиться такая идея.

— Кстати, о молодых, — задумчиво протянула Лиля. — Все видели Женю в нашем сне?

— Я видела, — подтвердила Айя.

Остальные переглянулись, молчаливо подтверждая, что Женю видели все.

— Но откуда в вашем сне взялся студент? — не понял Ваня.

— Главное, не откуда, — тяжело садясь на диване и стараясь не кряхтеть, как столетний дед, сказал Войтех. Слова Долгова о том, что Карина куда более одаренный экстрасенс, его не обидели, но задели, хотя он не мог не признать, что в данный момент девочка как минимум более здоровый и сильный экстрасенс. — Главное, что его так никто и не разбудил.

Лиля схватила телефон первой и быстро нашла в списке нужный контакт, после чего прижала смартфон к уху и замерла, нервно кусая губу.

— Не отвечает, — резюмировала она, когда все гудки отгудели и вызов сбросился.

— Может, он не спит, а просто не слышит? — неуверенно предположила Саша.

— В пять утра? — хмыкнула Айя. — Если я просыпаюсь в такое время от кошмара, то лежу в кровати и как раз таки пялюсь в телефон.

— А студент со своим смартфоном наверняка вообще не расстается, молодежь с гаджетами даже в туалет ходит, — добавил Ваня.

— Можно подумать, ты не ходишь, — фыркнула Анна, чем заставила всех улыбнуться.

Ваня ничего не ответил, шагнул к обеденному столу, на котором с вечера остался лежать его ноутбук, открыл крышку и защелкал клавишами.

— О, его ноут не выключен, как я и думал! — наконец воскликнул он. — Сейчас мы его разбудим…

Кто мог, подошли ближе, встали за его спиной, на диване остались только Саша и Войтех. Ваня еще несколько раз нажал на клавиши, а затем из динамиков ноутбука на всю громкость грянул тяжелый рок. Все стоящие рядом невольно подпрыгнули.

— Я ему музычку через удаленный доступ врубил! — перекрикивая басы, пояснил Ваня. — Если спит, должен проснуться.

— Такая музычка и мертвого разбудит, — проворчала Анна. — Может, хотя бы у себя ты ее уменьшишь?

Однако Ваня ничего сделать не успел, музыку обрубили с той стороны. Очевидно, Женя действительно проснулся. И почти сразу зазвонил мобильный Лили.

Та машинально ответила и улыбнулась, услышав голос молодого коллеги.

— Да нет, ничего не случилось, — ответила в трубку. — Это тебе для бодрости. Постарайся не спать в ближайшее время.

Женя, по всей видимости, сразу засыпал ее полудюжиной вопросов, потому что Лиля выразительно закатила глаза и покачала головой.

— Просто не спи пока, — повторила она. — Можно умереть.

Глава 13

12 августа 2017 года, 15.35

ул. Озерная, Санкт-Петербург

Лиля поднялась к себе в комнату за какой-то мелочью, о которой моментально забыла, стоило взгляду зацепиться за белоснежный конверт, невесть откуда появившийся на прикроватной тумбочке. Она точно помнила, что ничего такого здесь не лежало еще пару часов назад, когда она заходила в комнату в поисках зарядки для жалобно попискивающего смарфтона.

На конверте не обнаружилось никаких подписей, но он оказался не заклеен, поэтому узнать, что внутри, не составило труда.

Первым Лиля заметила кольцо. Это было довольно обычное обручальное кольцо без каких-либо спрятанных на внутренней поверхности гравировок, но весьма похожее на ее собственное. Когда оно упало ей на ладонь, сердце моментально забилось быстрее и тревожней. Конечно, теоретически это могло быть любое другое кольцо, таких немало, но Лиля не сомневалась, что это кольцо Нева. В том, что на ее тумбочке внезапно появился конверт с его кольцом, можно было найти хоть какой-то смысл.

Вот только смысл этот пока от нее ускользал, зато нехорошие предчувствия уже вползали ядовитыми змейками в и без того ноющее сердце.

Спрятав кольцо в переднем кармане джинсов, Лиля торопливо достала из конверта маленький листочек. На таких обычно пишут короткие записки или напоминания, большое послание на нем просто не уместится, но она все равно надеялась найти там внятное пояснение.

Однако на листочке знакомым почерком было выведено всего два слова: «Контролируемое сновидение». Чуть ниже стояла текущая дата — двенадцатое августа — и время: 19.00. Больше в записке не было ничего, но Лиля все равно с минуту непонимающе пялилась на ровные буквы и цифры, пока не услышала, как внизу хлопнула дверь и раздались возбужденные голоса и торопливые шаги. Отправившиеся встречать Карину Анна и Ваня явно вернулись, поэтому Лиля рассеянно сунула листочек в задний карман джинсов и поторопилась присоединиться к остальным в гостиной на первом этаже.

Там царил тот переполох, который способен создать только подросток с неуемным энтузиазмом. Карина раздевалась (погода на улице совсем испортилась, поэтому на ней была не просто кофта, а легкая ветровка) и рассказывала о том, как по счастливой случайности как раз собиралась в Питер в гости к подружке, поэтому ее не пришлось долго ждать: звонок Анны застал ее практически в пути на вокзал. В это, конечно, никто не поверил. Одновременно девушка пыталась выяснить, что случилось в Институте, почему вся команда в сборе в каком-то странном доме и какая конкретно помощь требуется от нее. Репортажи телевизионщиков она уже видела в Интернете, но не поверила им и хотела знать правду.

— Слушай, ты можешь не трещать, как сорока? — поморщился Ваня. После очередной полубессонной ночи он чувствовал себя не лучшим образом. — Мы все тебе расскажем в порядке купленных билетов.

Карина замолчала и без его просьбы, поскольку они как раз вошли в гостиную, где их уже ждали остальные, и улыбнулась вроде бы всем, но смотрела при этом на одного лишь Войтеха.

— Привет! Как я рада, что ты снова в строю!

Тот ответил ей вежливой улыбкой и заверениями, что тоже рад ее видеть, что было не такой уж неправдой. Порой Карина раздражала его своей неуместной влюбленностью, но сейчас вся их надежда была на нее, да и птичка уже успела шепнуть Войтеху о явной взаимной симпатии Карины с Егором. Не то чтобы Войтех считал парня подходящей ей парой, но как минимум Карина начала обращать внимание на своих ровесников.

— Итак, что у вас тут произошло? — поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. Взгляд ее остановился на Дементьеве, поскольку так получилось, что все последние случаи, когда ее привлекали к делам ИИН, именно он возглавлял расследования, да и состояние Войтеха от нее не укрылось.

— У нас проблема и только ты можешь нам помочь, — улыбнулся тот. — Что-то преследует нас всех во сне. У нас были две версии, кто это может быть, но, судя по всему, обе оказались неверными. Теперь появилась третья: мы предполагаем, что нечто прицепилось к Ване и использует его как носителя, а само пробирается в сны его окружения, насылает кошмары и… убивает. Нам нужны подсказки, чтобы понять, с чем мы имеем дело. Времени мало, ставки высоки, а Войтех сейчас немного не в форме, чтобы ловить видения. Вот мы и подумали, что ты можешь справиться с этой задачей.

Невозможно было не заметить гордость на лице Карины. Мало того, что ее позвали на помощь, так еще и от нее единственной теперь зависит жизнь всех этих людей! Как тут не почувствовать собственную значимость?

— Конечно, я помогу! Что от меня требуется? Коснуться Вани и поймать видение?

Она даже со стула вскочила, на который уже успела сесть, показывая, что готова действовать прямо сейчас.

— А нам не нужно как-нибудь подготовиться? — обеспокоенно уточнила Анна, которая так до конца и не смирилась с идеей привлечь сестру. Да, выхода у них не было, но ведь до этого момента Карине ничего не угрожало, она не видела никаких кошмаров и не подвергалась опасности. А кто знает, что случится после контакта с ними всеми и особенно — с Ваней?

— Да к этому никак нельзя подготовиться, — вздохнул Долгов. — В лучшем случае Карина может сосредоточиться на конкретной задаче, чтобы поймать нужное видение.

— О, вы тоже здесь, — тут же надулась Карина, заметив его только теперь. Ее взгляд скользнул по синяку на его лице, и в глазах на короткое мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие. На очень короткое мгновение. — Я думала, вы в тюрьме.

— Я там был, — невесело усмехнулся Долгов.

— Ну, хоть что-то. Так, начнем? — добавила она уже совсем другим тоном, повернувшись к Ване, и тут же протянула ему руку.

— Думаю, вам обоим лучше присесть на диван, — заметил Дементьев. — Чтобы мягче было падать в случае чего.

— Да мне-то с чего падать? — хмыкнул Ваня, но к дивану все-таки направился, уже как минимум потому, что на нем сидел Войтех, и это была отличная возможность согнать его оттуда. — Двигай, Дворжак, молодым и талантливым дорогу!

Войтех демонстративно закатил глаза, но пересел в стоящее рядом кресло. Ваня плюхнулся на диван, Карина села рядом. Она старалась не показывать волнения, поэтому нарочито быстро, не сомневаясь, взяла его за руку и закрыла глаза. Все присутствующие тоже замолчали. Долго ничего не происходило, но Карина по-прежнему сидела с закрытыми глазами, только сосредоточенная складка на лбу становилась все глубже. Она не намерена была сдаваться быстро.

И видения пришли. Сначала она легонько дернулась, будто даже попыталась вырвать руку из широкой Ваниной ладони, но затем ухватилась за нее еще крепче, очевидно, не позволяя видениям исчезнуть быстро. Лицо ее покрылось красными пятнами, а по виску скатилась капелька пота, но девушка упрямо не прерывала связь. И только когда Войтех, спустя целую минуту, вдруг резко сказал: «Карина, хватит!», она отдернула руку и открыла глаза, тяжело дыша. Взгляд ее был замутнен, как будто она не понимала, где находится, или же страдала от сильной боли.

— Пить дайте, — наконец прошептала она.

Анна тут же протянула ей стакан воды, который Карина осушила залпом.

— Что ты видела? — не выдержав, поинтересовался Дементьев.

— Город, — все еще дыша так, словно только что сдала норматив по бегу, заявила Карина. — Очень странный, какой-то темный. Наверное, там просто была ночь… И еще там был мужчина. Он лежал на постели и не шевелился, но не спал. У него глаза были открыты. И в них была паника. Мне показалось, он хотел бы встать и убежать, но почему-то не мог. А потом оно…

Карина замолчала, тяжело сглотнув и передернув плечами.

— Оно? — подтолкнула ее Лиля, заметно хмурясь.

— Существо. Похоже на высокую тощую женщину, но, скорее всего, оно не было человеком. Оно залезло на мужчину, село сверху и стало душить. У него… у мужчины, то есть… изо рта пошло что-то такое…

Она замялась, явно не зная, как описать.

— Пена? — предложил Долгов.

— Да нет, — отмахнулась Карина. — Как газ такой светящийся. И существо стало вдыхать его.

— И что потом? — снова нетерпеливо поторопил Дементьев.

— Ничего, — Карина пожала плечами. — Войтех позвал меня, и я выскочила из видения.

— Ну и что это может означать? — нахмурился Долгов.

— Немного похоже на то, что я вижу в своих кошмарах, — заметил Дементьев. — Только меня обычно душит мертвая Нина.

— Это Мара, — уверенно сказала Саша. — Или сонный паралич. Мы все-таки изначально предполагали правильно. Это оно. Очень похоже по описанию.

— Но ни Мара, ни сонный паралич не наводят кошмары на большое количество знакомых между собой людей, — возразила Айя. — И не погружают всех в один сон одновременно.

Саша вскочила на ноги и прошлась по комнате: три шага в одну сторону, три — в другую. Какая-то мысль все время крутилась на краю сознания, но она никак не могла ухватить ее. Что-то еще важное сказала Карина.

Мужчина лежал на постели, не спал. Оно залезло на него и стало душить.

Нет, не тут. Это просто описание, которое Саша уже встречала и в справке Нева, и в первоисточниках, которыми он пользовался.

Город. Странный, темный. Наверное, там просто была ночь.

Вот тут!

Нет, не просто ночь!

Темный город, потому что он был скрыт от мира за черной пеленой. Кувандык.

Мысль стала яснее и наконец оформилась.

— Я знаю, — охрипшим от волнения голосом сказала Саша, остановившись в центре комнаты. — Я читала об этом недавно!

— Что именно? — нахмурился Войтех.

— В Кувандыке. Когда все уже… закончилось, я уехала вместе с тобой, расследование не завершала. Но после смерти Нины вернулась к тому делу, и там были свидетельства мужчины, не помню фамилию, да и не важно. Однажды он пережил явление сонного паралича и так испугался, что это стало одним из самых навязчивых его страхов. Поэтому, когда Кувандык провалился в общий кошмар стараниями нашего друга Шумского, именно этим страхом мужчина населил город. Каждый из жителей что-то привносил в тот сон, он — сонный паралич.

— Я помню этого мужчину, — кивнул Ваня. — Я сам лично опрашивал его. Он говорил, что в тот раз, когда впервые пережил это, ему казалось, что его душит худая женщина. И именно эта женщина преследовала его в общем сне.

— Хм, значит, именно у тебя был контакт с этим мужчиной, — пробормотала Анна. — Возможно, только у тебя.

— Но это все равно мало что объясняет, — не понимала Айя. — Сонный паралич — это ведь всего лишь физиологическое явление, уже имеющее объяснение с медицинской точки зрения. Как он прицепился к Ване?

— Это физиологическое явление, если полностью отбросить его мистическую трактовку, — напомнил Дементьев.

— Если я правильно понимаю, поведение существа не укладывается и в мистическую трактовку, — возразил Долгов.

— Потому что это не Мара, — задумчиво пробормотала Лиля. — Это не демон Мара, описанный в литературе Нева. Это нечто, порожденное страхами того мужчины. Его сбывшийся благодаря Шумскому кошмар. Плод его воображения. Он не способен существовать сам по себе, как это может реальный демон Мара, только в связке с носителем. И он не обязан вести себя как Мара, потому что тот мужчина едва ли знаток мифологии. Каким его воображение создало это существо, таким оно и стало.

— Но почему оно не исчезло, как все остальные кошмары, когда город был освобожден? — задалась вопросом Айя. — Ведь там было много всего, не только эта псевдо-Мара.

— Может быть, прощальный подарок Шумского? — предположила Саша. — Ведь Ваня не только общался с тем мужчиной, он был одним из немногих, кто находился рядом с Шумским, когда темнота схлопнулась. Войту тот забрал с собой в сон, а Ваню наградил кошмаром из общего сна Кувандыка. Что успел, как говорится.

— Предположим, все так, — согласилась Анна. — Но ведь это произошло два месяца назад. Почему же два месяца все было тихо, а теперь будто сорвалось с цепи?

— Потому что несмотря на то, что это не совсем Мара, не совсем сонный паралич, изначально оно было именно им, — снова сказала Саша. — А сонный паралич чаще всего случается с тем, кто страдает бессонницей или находится в состоянии нервного напряжения.

— А ты считаешь, что последние два месяца нам не хватало нервного напряжения? — удивилась Айя. — Войтех был в коме, Нев исчез.

— Да, но у Вани-то все было хорошо. Более того, у него вообще личная жизнь в гору пошла.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулся Ваня, подмигнув Анне.

— А потом, очевидно, появился какой-то стресс, который подпитал псевдо-Мару? — предположил Дементьев.

— Появился Верхов, — мрачно согласилась Саша. — И я пришла с этим к Ване.

— Не то чтобы я сильно переживал, — отмахнулся тот, — но напрячься пришлось, чтобы все грамотно организовать. Надо ведь было подчистить базу так, чтобы ФСБ не распознало обман, но и не нарыло на нас чего-то действительно важного.

— Еще скажи, ты ни разу не вспомнил о том, что в параллельной Вселенной тебя все-таки упекли за решетку за все твои художества, — усмехнулась Саша. — Нев ведь еще тогда предупреждал, что все миры стремятся к одним событиям.

— Ну, может, и вспомнил, — нехотя согласился Ваня. — Поэтому согласен, было волнительно.

— Вот! И именно тогда эта псевдо-Мара активизировалась. Возможно, Нина случайно стала первой жертвой, а возможно, она оказалась самой незащищенной среди нас. Ведь она тоже лезла в логово зверя, зная, насколько это опасно. Значит, была в стрессе.

— Не в первый раз, — в пустоту пробормотала Айя.

— Ладно, допустим, с тем, что это, мы разобрались, — подытожил Войтех. — Теперь второй вопрос: что делать? У кого какие идеи? — Он обвел взглядом всех присутствующих.

— Если эта тварь существует как бы во сне, то, вероятно, и побеждать ее нужно во сне, — предположил Долгов.

— Как Войтех Шумского? — хмыкнул Дементьев. — Сомневаюсь, что в этот раз все можно решить с помощью точного выстрела. Тут, скорее, нужен Нев с каким-нибудь ритуалом, но его у нас нет.

— Так позовите Егора, — тут же предложила Карина. — Он справится не хуже.

— Этот вариант нам сейчас тоже недоступен, — заметила Анна строго.

— И снова мы упираемся в проблему того, что остались без магической поддержки, — пробормотал Долгов. — Кто бы знал, что придет день, когда я буду жалеть, что Нева нет с нами…

Лиля вытащила из заднего кармана джинсов записку, которую нашла в столь неожиданно появившемся в ее комнате конверте, и задумчиво прочитала вслух:

— Контролируемое сновидение…

— Что? — переспросил Дементьев, не расслышав.

Все повернулись к Лиле, которая с самого начала разговора стояла в дверном проеме, привалившись плечом к косяку, словно хотела иметь возможность в любой момент незаметно уйти.

— Контролируемое сновидение, — повторила она громче. — Мы однажды обсуждали его с Невом. Это техника борьбы с кошмарами. Она заключается в том, чтобы научиться распознавать сон, понимать, что спишь и видишь кошмар, и управлять им. Например, если на тебя кто-то нападает, можно подумать, что рядом с тобой лежит оружие и тебе надо просто его взять. Или если за тобой кто-то гонится, представить себе место, где можно спрятаться.

— Как Шумский управлял сном, в котором мы находились, — вставил Войтех. — Мне слишком поздно пришла в голову мысль, что я мог делать то же самое.

— Да, — оживилась Лиля. — И когда Володя вложил тебе в руку пистолет, ты «взял» его в сон, потому что пистолет в руке для тебя — привычный образ, твой мозг воссоздал его во сне, когда ты почувствовал его в реальности.

— Я все равно не понимаю, как это поможет нам сейчас, — признался Долгов.

— В следующий раз, когда мы окажемся вместе в кошмаре, мы можем представить Нева, — тихо предложила Лиля.

— Допустим, с тем, чтобы всем вместе оказаться в кошмаре, проблем не будет, я с ног валюсь от усталости, — призналась Айя. — Но вот как воссоздать Нева? Как управлять этим кошмаром? Я не знаю, как вы, а я никогда не понимаю, что сплю.

— А у меня другой вопрос, — вклинился Долгов. — Действительно ли это может сработать?

— Меня это тоже волнует, — согласился Дементьев. — Даже если предположить, что мы все вдруг как-то научимся распознавать кошмар… Мы ведь имеем дело не с простым сном. Это некое существо, оживленное магией Шумского. Как я понимаю, его сон был заточен на оживление кошмаров, поэтому и возникла псевдо-Мара. Не исключено, что именно поэтому раны Войтеха становились реальны, а значит, именно это сделало реальным пистолет и смертельное ранение самого Шумского. И теперь его нет, как мы все надеемся. Но это значит, что нет и его магии, и его животворящего сна. Ты уверена, что вымышленный нами Нев сможет справиться с оживленным Шумским демоном?

— Честно говоря, я понятия не имею, — слабо улыбнулась Лиля. — Но похоже, так считает сам Нев.

Она махнула в воздухе листочком с запиской, а следом достала из другого кармана и обручальное кольцо.

— Я нашла это в своей комнате перед тем, как Карина приехала. Думаю, это он отправил мне подсказку. И знак, что это действительно он, а не Ангел. Здесь еще есть дата и время: сегодня в семь вечера. Думаю, именно в это время мы должны погрузиться в общий контролируемый сон. Быть может, именно тогда Нев нам поможет. Так или иначе.

— Или нас заманивают в ловушку, — мрачно пробормотал Долгов.

— Мы не можем исключать такой вариант, — осторожно согласился с ним Дементьев и покосился на остальных, как бы спрашивая их мнения: готовы ли они рискнуть?

— Если Лиля считает, что это действительно Нев, то ему я готов доверить свою жизнь, — первым отозвался Войтех. — Все мы знаем, какой путь он прошел от неуверенного в себе преподавателя, отозвавшегося однажды на мое приглашение из желания попробовать что-то новое и тотального одиночества, до сильнейшего в мире мага, обладающего дарами Темных Ангелов. И ни разу за все это время он не предал нас.

— Тот редкий случай, когда я согласен с Дворжаком, — вздохнул Ваня. — Хоть и не исключаю возможности ловушки. Но вариантов у нас немного. Лучше уж погибнуть, поверив, чем упустить возможность для спасения.

Саша мрачно посмотрела сначала на одного, затем на второго. Ей не нравилась эта затея, но она отдавала себе отчет в том, что, пожалуй, среди всех сотрудников ИИН единственная так опасается Нева. На то не было никаких видимых причин, более того, Неву она обязана жизнью: он когда-то спас ее, отказавшись от даров Темных Ангелов, накликав на себя их гнев. Но она еще помнила тот ужас, который однажды испытала, заглянув ему в глаза в момент его клинической смерти. И как бы ни пыталась избавиться от этих воспоминаний, ничего не могла с собой поделать.

— Я как все, — наконец проговорила она.

— Послушайте, я буду с вами честна, — неожиданно сдала назад Лиля. — Я не уверена, что записка написана именно Невом. Это его почерк, но… Ангел хитер. Не знаю, какие цели он может преследовать, но это может быть расставленная им ловушка. Поэтому… я могу попробовать сама. Думаю, меня одной хватит на то, чтобы создать во сне нужный образ… Нев и так снится мне почти каждую ночь.

— Вот давай без этого! — возмутился Ваня. — Одна ты не пойдешь! Как минимум, я должен быть в том сне. Это вообще мой кошмарик, так что без меня никак.

— Я тебя тоже одну не пущу, — добавил Долгов серьезно. — Мало ли как сложится…

— Вот именно, — тоном, не терпящим возражений, подытожил Дементьев. — Если что-то пойдет не так, вместе не так страшно и больше шансов выбраться. Возможно, кому-то одному лучше остаться бодрствовать, чтобы в случае необходимости хотя бы попытаться нас разбудить. Вот только я без понятия, как уснуть именно в семь вечера. Я, конечно, не выспался, но в такую рань могу уснуть, только если не спал больше суток. А этой ночью я все-таки успел.

— И как в оставшееся время научиться распознавать сон? — напомнила свой вопрос Айя.

— И кто гарантирует, что в общем сне будет Ваня? — добавила Анна. — В прошлый раз его не было. Ему эти кошмары вообще не снятся! Вполне возможно, что так эта тварь создает для себя безопасную территорию, куда всегда можно смыться, если запахнет жареным.

Все вновь посмотрели на Лилю, но она лишь беспомощно развела руками. У нее не было ответов на эти вопросы.

— Предположим, уснуть в семь вечера не проблема, — отозвалась Саша. — Одна доза снотворного — и все спят. На всех у меня в аптечке, конечно, не хватит, но я все еще могу выписать рецепт и купить необходимое в аптеке. Костя наверняка тоже. А вот с тем, чтобы в общем сне оказался Ваня, уже сложнее. Тут не общий сон нужен, а общий гипноз.

— И, кстати, это неплохой способ создать именно управляемое сновидение, так? — обернулся к ней Войтех. — Ты сможешь это сделать?

— Вас слишком много, — покачала головой Саша. — Но если других вариантов не найдется, будем что-то думать.

Глава 14

12 августа 2017 года, 18.58

г. Санкт-Петербург

Другие варианты так и не нашлись, рабочих оставалось по-прежнему два: общий сон и общий гипноз. Но сон делала бессмысленным невозможность поместить в него Ваню, а значит, и псевдо-Мару, а гипноз был сложен из-за количества участников. С двумя Саша справилась бы, даже с тремя наверняка тоже, но их было семь! И Саша прекрасно понимала, что ей такое не под силу.

Выход нашел, как ни странно, Ваня.

— А может, это все совместить? — предложил он. — Ну вроде как было в Кувандыке. Общий сон благодаря снотворному, управляемость благодаря гипнозу.

— Я ведь уже сказала, что не справлюсь со всеми, — мрачно напомнила Саша. — Увы, я не такой сильный гипнолог, как Шумский.

— Да ладно тебе! Вон, Костян вообще не гипнолог, а как ловко с паном атаманом в лаборатории ЗАО управлялся!

Саша настороженно-вопросительно посмотрела на Долгова, как бы спрашивая, как у него такое вышло, но тот лишь развел руками:

— Во-первых, я управлялся все-таки с одним Войтехом, а во-вторых, там большое значение имело снотворное.

— Образец № 17? — догадался Ваня.

— Он самый, — кивнул Долгов. — Насколько я понимаю, в Кувандыке тоже его использовали?

— Именно, — подтвердила Саша. — Возможно, именно поэтому Шумскому и удалось управлять общим сном. Дело в препарате, а не способностях гипнолога.

— А повторить этот препарат вы не можете? — поинтересовалась Анна. — Ведь Костя принимал участие в его создании, ты его изучала в лаборатории ИИН.

— Как мы его повторим? На обеденном столе из того, что есть в холодильнике? — не удержалась от сарказма Саша. — У нас нет доступа даже к нашим файлам.

— Но мы можем попробовать создать нечто максимально похожее, — неожиданно сказал Долгов. — Я помню большую часть составных компонентов, а также могу рассказать тебе, как оно должно действовать на системы жизнеобеспечения. Ты сможешь на основе этих данных скомбинировать препараты?

Саша бросила на него недоверчивый взгляд, чтобы убедиться, не шутит ли он. Долгов явно не шутил.

— Саша, это наш единственный вариант, — мягко заметил Войтех. — Иногда стоит рискнуть.

Она вздохнула, понимая, что они оба правы.

На подготовку ушло много времени. Сначала они с Долговым обошли несколько аптек, чтобы купить все необходимое, потом долго комбинировали препараты, затем высчитывали дозу для каждого. Саша старалась не смотреть на часы, но взгляды, которые друзья бросали на экраны своих смартфонов, замечала и нервничала. Наконец без четверти семь дело было закончено. К этому времени как раз вернулся и Ваня, отвозивший Карину к подруге. Девушка, конечно, рвалась тоже поучаствовать и была страшно недовольна твердым отказом Анны, но та оставалась непреклонна: Карине в этом участвовать не стоит. Поскольку старшую Замятину поддержали абсолютно все, ей пришлось смириться.

— Все, граждане, готово! — объявила Саша. — Подходим за дозой.

Все столпились возле стола, с опаской поглядывая на исписанные листки с именем каждого.

— Слушай, а мы точно сможем проснуться в случае необходимости? — уточнил Дементьев.

— Это же снотворное, — удивилась Саша. — Конечно, вы проснетесь.

— Просто, знаешь, я однажды текилы с сослуживцем перебрал, так часов пятнадцать спал. Даже маньяк с ножом у моего горла не заставил бы меня проснуться.

— Так я тебе и не текилу предлагаю. Не переживай, я, может, невоспитанная и безголовая, но свое дело знаю, — совершенно серьезным тоном сказала Саша, заставив Дементьева фыркнуть. — Так что пей, — она подвинула ему стаканчик.

Устроиться все решили в гостиной, поскольку должны были слышать Сашин голос, направляющий общее сновидение, и уже через несколько минут начали проваливаться в сон.

Саша старалась не смотреть в сторону Войтеха чаще других, но ничего не могла с собой поделать. Она переживала за всех, поскольку не была уверена в успехе задумки, но именно за него ей было страшнее всего. Он только что с таким трудом вернулся из похожего сна и вот добровольно погружается снова. Но вариант не пойти Войтех, естественно, не рассматривал. Во-первых, это была его команда, которую когда-то он лично собирал на форуме, во-вторых, во сне у него не болели ребра, и он мог быть полезен, если (когда) кошмары вновь оживут, в-третьих, он утверждал, что его видение Нева может понадобиться при создании общего образа. Саша знала, что порой у этих двоих случались довольно откровенные разговоры, а потому Войтех мог знать Нева со стороны, неизвестной другим. Может быть, даже Лиле.

Ровно в 18.58 в гостиной установилась полная тишина: перестали нервно вертеться Дементьев, вздыхать Айя, громко сопеть Ваня. Дыхание всех участников эксперимента стало ровным и глубоким, а Саша наконец смогла перевести дух и выпить залпом полстакана воды, приготовленной заранее. Она говорила не так много, просто старалась внушить всем, что они находятся здесь же, в гостиной предоставленного Ляшиным дома, но в горле все равно пересохло.

Это не было обычным гипнозом, поэтому никто из спящих не мог ей ответить, и Саша не знала, удалось ли ей собрать их всех вместе, присутствует ли в гостиной Ваня, оставалось лишь надеяться, что все удалось. Не смогли они придумать и знак, по которому Саша должна будет всех разбудить. Как подать знак, когда информация уходит лишь в одну сторону? Поэтому ей необходимо было просто следить за состоянием каждого и будить, если жизни начнет что-то угрожать. А уж ребята там, во сне, должны постараться не умереть быстро и внезапно, чтобы у Саши был шанс их разбудить.

Она поставила стакан на стол, глубоко вдохнула и снова заговорила:

— Вы все в гостиной. Войтех, Володя, Анна…

Она перечисляла всех, кроме Нева, поскольку тот не должен появиться внезапно. Они должны будут его создать. Таким, каким помнил каждый. И тогда, возможно, сложится полный его образ. В виде победившего Ангела Власти его видела только Лиля, у остальных таких воспоминаний не было, а потому Саша надеялась, что создадут они именно того Нева, которому в любой ситуации удавалось вернуть себе контроль.

Московская область

Еще ничего не началось, но в ритуальном зале царила непривычная тишина, а напряжение и страх ощущались так остро, что из-за них, казалось, воздух становился гуще и его было труднее вдыхать. Еще недавно члены Ковена Тринадцати предвкушали проведение этого ритуала и наверняка взволнованно гудели бы, готовясь к самому важному событию, способному изменить их жизни. Однако сейчас они предпочитали помалкивать, а если и обменивались какими-то фразами, то делали это как можно тише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

И это нового главы еще не было в помещении! По крайней мере, физически. Но некоторые уже подозревали: он всегда где-то рядом, внимательно наблюдает и прислушивается.

— У тебя нет ощущения, что мы все бодрым шагом идем в расставленную перед нами ловушку? — тихо поинтересовалась Магда, приблизившись к Карягину.

Тот выглядел спокойнее и увереннее всех остальных, как будто что-то знал, но не хотел этим делиться. Вот и сейчас он лишь едва заметно повернул голову в сторону собеседницы, но не посмотрел на нее.

— Не понимаю, о чем ты, — ответил тоже едва слышно. — Все идет по плану. Мы ведь сами этого хотели, правда?

— Это меня и смущает! — стараясь говорить шепотом, Магда все же не смогла сдержать рвущихся наружу эмоций. — Ты разве уже забыл его пламенную речь о том, какие мы ничтожные и как он нас изменит? Я вот хорошо помню каждое слово! И что в итоге? Он днями и ночами напролет ковырялся в записях ковена, чтобы в итоге сделать что? То же, что мы сами хотели! Разве это не странно?!

— Власть, Магда, нужна всем, — спокойно отозвался Карягин, едва заметно пожав плечами. — И чем больше, тем лучше. А уж одноименному Темному Ангелу власти точно не может быть слишком много, чтобы от нее отказываться. Сейчас раздвинет границы своих возможностей и примется за революцию. Возможно. Но, скорее, все это было пустым трепом. Обычный наезд нового начальника. Вы все дураки, один я умный, вот я вам сейчас и покажу, как дела делаются. А в итоге все остается, как было. Первый раз с таким сталкиваешься, что ли?

Его слова заставили Магду задуматься ненадолго, но по-настоящему не успокоили.

— А что, если это не было пустым трепом? Что, если, приобретя это могущество, он просто избавится от нас? Сейчас мы нужны ему, потому что ритуал требует присутствия тринадцати магов. Только тринадцать магов, владеющие тринадцатью шкатулками, могут поработить исполняющего желания. И тот будет служить им до тех пор, пока не умрет последний из тринадцати. Последний, понимаешь? Он может уничтожить нас всех и наслаждаться безграничной властью в одиночку! Ну… или на пару со своим юным протеже, чье тело он, возможно, держит про запас.

Карягин наконец повернулся к ней и безмятежно улыбнулся.

— Ты слишком сильно накручиваешь себя. Да, сейчас он сильнее нас всех и может перешибить хребет любому щелчком пальцев. Но! Сила того, кто исполняет желания, превосходит силу Ангелов. А что это значит? После проведения ритуала мы станем равны друг другу! Но сила одиннадцати желаний всегда будет превосходить силу двух. Понимаешь?

На лбу Магды на мгновение появилась едва заметная складка и тут же пропала, когда в глазах зажглось понимание. Так вот, что он задумал! Что ж, это давало надежду, но полностью сомнения не развеивало.

— А остальные в курсе?

— В общем и целом, — уклончиво отозвался Карягин. — Ты, главное, держи в голове собственное желание избавиться от Ангела. Остальное сделает Хозяин шкатулок.

Он едва успел сказать это, когда почти неслышный скрип двери погрузил ритуальный зал в абсолютную тишину. Все повернулись ко входу, где наконец появился новый глава ковена.

Тот на мгновение замер, окидывая удивленным взглядом своих подчиненных. Те по старой привычке надели свои черные мантии, пока лишь не торопились накидывать на головы скрывающие лица капюшоны. Сам Ангел явился в обычной одежде. Он не менял ее со дня появления в особняке, но она словно потеряла способность мяться или пачкаться, всегда выглядела так, словно ее только что надели.

Он сокрушенно покачал головой и тихо, но внятно заметил:

— Ладно, о форме одежды мы поговорим позже, пока и так сойдет.

После чего без лишних предисловий направился к своему месту в круге.

Остальные последовали его примеру. Магда заметила, что Егор сделал попытку подойти к Ангелу до начала ритуала, но тот жестом остановил его и велел встать в круг. Парню ничего не оставалось, кроме как послушаться.

Когда каждый занял свое место, Ангел поднял правую руку и вытянул ее вперед, направляя кончики пальцев к одной из тринадцати шкатулок, стоящих на столе в центре круга. Остальные повторили его движение.

— Так, начнем! — объявил Ангел, давая остальным знак.

И все тринадцать крышек одновременно откинулись, позволяя постаментам с фигурками подняться, а тренькающей мелодии зазвучать.

Магда посмотрела поверх стола на Ангела в теле Нева и мысленно пообещала себе, что сегодня с этим существом будет покончено раз и навсегда.

г. Санкт-Петербург

Уснувшим было немного проще: как минимум, они точно знали, что Саше удалось поместить их всех в одно сновидение. Войтех вдруг обнаружил себя сидящим за столом с чашкой горячего какао. Его он пил очень редко, почти никогда, и именно поэтому понял, что что-то не так. Поднял голову, осмотрел помещение, обратив внимание на то, каким напряженным выглядит Дементьев. Остальные, казалось, ничего не заметили, но Дементьев определенно понимал, что что-то происходит. Он огляделся, всматриваясь в лица друзей, а потом встретился взглядом с Войтехом.

— Так, — выдохнул он.

— Так, — отражением кивнул Войтех.

Он успел заметить две главные вещи: Саши с ними нет, зато Ваня есть. Тот как раз строил планы на шашлыки, раз уж они все проводят выходные вместе в доме со двором, где наверняка есть мангал.

— Вы все в гостиной, — словно из ниоткуда послышался Сашин голос.

Он звучал странно, будто она говорила лицом в подушку, но тем не менее, каждое ее слово Войтех отчетливо слышал. Как слышали остальные.

— Да где ж нам быть, Айболит! — весело отозвался Ваня, еще не замечая подвоха. — Ты мясо-то купила?

— Войтех, Володя, Анна…

Саша перечисляла всех присутствующих, и тогда они наконец поняли, что что-то не так.

— Что происходит? — непонимающе нахмурилась Лиля, оглядываясь по сторонам. Потом подняла правую руку и посмотрела на раскрытую ладонь. Перед тем, как уснуть, она зажала в кулаке обручальное кольцо Нева, но сейчас его не было. — Где… Ох, черт!

Она тоже все вспомнила.

— Что дальше? — поинтересовался Долгов, подходя к ней. — Надо что-то сказать или просто представить Нева, чтобы он появился?

Никто толком не знал, и прежде, чем они успели обсудить дальнейшую стратегию, что-то упало на втором этаже. Войтех тут же отставил чашку и поднялся на ноги, отмечая, что ребра совсем не болят. Пока он дошел до двери, Дементьев уже оказался в прихожей.

— Твою мать! — донеслось до Войтеха.

Тот ускорил шаг и меньше секунды спустя тоже вышел в прихожую, проследил за взглядом Дементьева и шумно выдохнул. По лестнице со второго этажа к ним на четвереньках спускалась Нина. Точнее, существо, когда-то бывшее ею. Теперь же длинные волосы немытыми паклями свисали вдоль землисто-серого лица, залитые черным глаза пристально следили за коллегами, а рот оскалился, обнажая два ряда острых зубов. Нина сползала по ступенькам странными, рваными движениями и улыбалась так, будто знала о чем-то, чего еще не поняли Войтех и Дементьев.

Московская область

Егор не имел привычки нервничать, волноваться или переживать. Он довольно рано понял, что отличается от других людей, что может больше, а потому никто и ничто не способно причинить ему вред. Это понимание убило в нем страх, а ведь именно боязнь дурного исхода заставляет людей нервничать.

Но недавно страх вернулся. Он воскрес в тот момент, когда Егор оказался один в окружении более взрослых, сильных магов и понял, что потерял с таким трудом добытые дары Ангелов. Он впервые оказался лицом к лицу с более сильным противником, по-настоящему осознал, что собственная неуязвимость ему лишь чудилась. А когда пришел Ангел в теле Нева, это осознание усилилось.

И сейчас, вместе с другими членами Ковена дожидаясь начала ритуала, он впервые за долгие годы всерьез нервничал. Так, что искусал изнутри губы едва ли не до крови.

Что-то было не так. Капитально не так! Но Егор никак не мог уловить, в чем именно подвох? В волшебном ритуале, который должен дать тем, кто его проведет, безграничную силу? Или в намерениях Ангела, который почему-то решил все же провести этот ритуал? Егор не понимал, зачем ему наделять подобной силой людей, которых он презирает.

Поведение членов ковена тоже настораживало. По мере приближения начала ритуала на их лицах становилось все меньше страха. Нет, они все еще были напряжены, некоторые прямо-таки на взводе, но страх, обуявший их после первого собрания, на котором Ангел продемонстрировал свою силу и намерения, постепенно исчезал. Возможно, они просто привыкали, смирялись, убеждали себя, что и с новым главой можно иметь дело, но Егору чудилось что-то иное, какая-то угроза.

Уверенность в этом возросла, когда он заметил, как изменилось выражение лица Магды после короткого разговора с Карягиным. Невероятно спокойным Карягиным. И Магду ему тоже удалось успокоить, а это означало только одно: они что-то задумали. Ковен. Против Ангела и, скорее всего, против него, Егора, ведь с ним никто ничего не обсуждал. То ли не простили предательства со шкатулкой, то ли считали его приближенным к Ангелу. Теперь оставалось только очень сильно сожалеть о том, что он стоял слишком далеко и не услышал, о чем шептались эти двое.

Как следует обдумать ситуацию Егор не успел: дверь отворилась, и в зал вошел Нев. Времени оставалось мало, и Егор сделал шаг к нему, собираясь предупредить о том, что остальные члены ковена что-то против него замышляют. С деталями Нев наверняка и сам разобрался бы.

Но старик не дал ему шанса. Жестом велел не приближаться, а встать в круг. И Егор против воли повиновался, сам не зная почему.

«Ну и пусть, — обиженно решил он про себя. — Пусть сам тогда выкручивается». А он всегда может просто сбежать, пока остальные будут разбираться между собой. Егор решил, что именно так и сделает, если что-то пойдет не так.

Но когда это случилось, оказалось, что сбежать можно не всегда.

Ритуал начался в строгом соответствии с описанием. По знаку главы они все направили свою силу к шкатулкам, чтобы открыть их, а потом монотонно забормотали слова заклинания, которые каждый знал наизусть.

Потоки силы побежали от магов к шкатулкам, а после — по кругу, от шкатулки к шкатулке, смешиваясь, складываясь, усиливаясь. Вскоре их стало видно невооруженным глазом: яркое разноцветное свечение закружилось над столом подобно маленькому, пытающемуся родиться смерчу.

Внутри воронки проявились размытые очертания: Хозяин не имел явного человеческого воплощения, он не был живым существом, лишь сгустком энергии, но сгусток этот тоже мог становиться похожим на человека. Или на его тень.

Голоса непроизвольно звучали все громче, с каждым мгновением члены круга вливали в воронку все больше силы, ожидая того момента, когда давление изнутри смерча — сопротивление Хозяина — исчезнет. Это будет означать победу, успешное завершение ритуала и обретение безграничных возможностей.

Но сопротивление все не исчезало, и Егор заметил, что некоторые члены ковена уже заметно морщатся от напряжения: им не хватало сил. В голове успел промелькнуть вопрос, а что будет, если кому-то их действительно не хватит? Смогут ли они прекратить ритуал? Просто остановиться и вернуть все, как было, без последствий? Сможет ли превосходящая их всех сила Нева компенсировать более скромные возможности других?

Ответ не заставил себя долго ждать, и он оказался страшнее, чем Егор предполагал. Он вдруг понял, что уже не контролирует процесс. Не вливает силу сам, ее из него тянут. И не только магию, но и саму жизнь. Предчувствие не обмануло его: ритуал оказался ловушкой! Но ее приготовил не Ковен Тринадцати и даже не Темный Ангел.

Эту ловушку поставил Хозяин шкатулок.

г. Санкт-Петербург

Прошло около десяти минут, прежде чем что-то изменилось. Саша продолжала разговаривать с ребятами, пытаясь напомнить им о необходимости создания образа Нева, вспоминая общие расследования, когда Нев так или иначе себя проявлял, чтобы стимулировать их воспоминания, когда вдруг часто и поверхностно задышал Дементьев. Ему явно начало сниться что-то не слишком приятное.

Саша тихонько подошла к нему, наклонилась к лицу, прислушиваясь. В глубине души она надеялась, что Дементьев что-нибудь скажет. Это позволило бы ей хоть примерно понять, что у них происходит, но бывший следователь был явно не из тех, кто болтает во сне.

Следом за Дементьевым оживился Войтех, но тут уж Саша ни на что не надеялась: из него и в обычном-то состоянии слова порой клещами вытягивать приходится, что уж говорить о сне!

Саша только собралась сказать, что им ничего не угрожает и они смогут со всем справиться, как вдруг что-то схватило ее за лодыжку. Она подпрыгнула, с трудом удержав крик, и обернулась.

Это был Ваня. Ему не хватило места ни на диване, ни в креслах, поэтому он лег прямо на ковре, притащив из спальни подушку под голову. И теперь внезапно проснулся.

— Ваня? — удивилась Саша.

Почему он проснулся? Ведь не должен был! Саша была уверена, что хорошо рассчитала дозу снотворного для каждого, он не должен был проснуться так быстро. А если бы не успел по какой-то причине заснуть, то сказал бы сразу. К чему было ждать десять минут?

Ваня продолжал крепко сжимать ее лодыжку, не давая отойти в сторону, и сверлить взглядом, в то время как сам медленно приподнимался на локте.

— Отпусти меня, — твердо попросила Саша. Если вдруг это какой-то подвид лунатизма или же необычное воздействие ее гипноза, то просьба должна подействовать.

— Не то что? — насмешливо поинтересовался Ваня, еще крепче сжав пальцы.

Саша не понимала, что происходит. Голос его казался обычным, даже интонации ее не удивили, Ваня часто дразнил людей, порой очень обидно. Несмотря на их дружбу, иногда доставалось и Саше, и даже родной сестре, что уж говорить об остальных. Но он не стал бы шутить в такой ситуации, только не сейчас.

— Ваня! — громче и тверже повторила Саша.

— А Ваня спит, — шире улыбнулся тот. — Ты сама дала ему снотворное, усыпила и лекарствами, и голосом. И теперь он уступил место мне.

В одно мгновение Саша все поняла. Какая плохая была идея заставить Ваню выпить снотворное! Теперь его сознание оказалось беззащитным перед тем, кто привязался к нему два месяца назад, и тот, другой, наконец получил власть.

Мысленно извинившись перед другом, Саша свободной ногой изо всех сил лягнула его по той руке, которой он держал ее. Не надеялась, что существо почувствует боль, скорее всего, ему плевать на то, что испытывает тело Вани. Она просто пыталась заставить его рефлекторно разжать пальцы. И у нее получилось. Ровно на одно мгновение хватка ослабла, но этого времени оказалось достаточно, чтобы вырваться и отскочить назад.

У нее появилась фора в пару секунд, пока «Ваня» встанет на ноги, и она могла бы попытаться убежать и спрятаться, но побоялась. Во-первых, если она оставит друзей без своего голоса, управляемое сновидение может превратиться в неуправляемое, а во-вторых, она боялась, что, упустив ее из виду, «Ваня» переключится на остальных. Он убил Нину, пытался убить их во сне, о его намерениях гадать не приходилось. А они сейчас совершенно беззащитны перед ним. Нет, его нужно увести подальше от гостиной.

Саша остановилась посреди комнаты, не спуская глаз с «Вани», и продолжила говорить с того места, на котором остановилась.

— А потом появился Нев. С рюкзаком, доверху набитым банками с консервами. Он не знал, сколько дней мы уже провели на острове, и сколько еще проведем, пока выберемся, поэтому хотел принести нам еду. Вспомните каждый тот момент, когда мы обернулись и увидели его. Вспомните свои ощущения и выражение его лица.

«Ваня», очевидно, понял, что она не собирается убегать, поэтому поднимался медленно, не сводя с нее пристального взгляда и не переставая улыбаться.

— Затем было расследование в Праге, — продолжала Саша, медленно, очень медленно, спиной, отступая к выходу. Она не хотела пропустить момент, когда «Ваня» бросится на нее. — У Нева не получилось приехать, потому что у него не было визы. Но без него мы в итоге зашли в тупик, и только на него была надежда. Оказалось, что он знает иврит, и он смог правильно перевести то, чего мы не понимали.

«Ванины» шаги были гораздо шире ее, поэтому расстояние между ними стремительно сокращалось.

И все-таки Саша упустила момент, когда он приблизился настолько, чтобы одним стремительным движением дотянуться до нее. Свою ошибку она поняла лишь тогда, когда он быстро выбросил вперед руку. Саша инстинктивно отпрянула, и его пальцы лишь скользнули по вороту ее рубашки, не успели ухватить. Тут уж думать было нечего — она развернулась и побежала.

К сожалению, она довела его до самого выхода из гостиной, и теперь, сделав всего один шаг вперед, он уже видел все ее возможные ходы. Куда бы она ни направилась, от его глаз это не укроется.

Саша панически огляделась по сторонам: если спрячется в гардеробной, отрежет себе все пути к отступлению. Если побежит наверх, шансов спрятаться больше, но сможет ли она оторваться от него на лестнице? Коротко взглянув в другую сторону, она заметила, что входная дверь не просто не заперта, а даже чуть приоткрыта. Если ей удастся выбраться на улицу, тогда шансы увеличиваются многократно. Там стоят две машины, и как минимум от ее собственной ключ лежит у нее в кармане. Она успеет скользнуть в салон и заблокировать дверь. Но что дальше? Забор высокий, никто из соседей ничего не увидит и не придет на помощь. Да и не нужна ей помощь, не нужны лишние глаза в доме. Уехать? Даже если «Ваня» откроет свою машину и направится за ней следом, то остальные опять-таки остаются без ее голоса.

— Что же ты выберешь? — послышался за ее спиной насмешливый вопрос.

Глава 15

г. Санкт-Петербург

Саша не сомневалась ни секунды. Развернулась и бросилась к лестнице, хватаясь руками за перила и перескакивая сразу через две ступеньки.

— Неправильный выбор, — рассмеялся внизу «Ваня».

Он будто специально не торопился гнаться за ней, давал иллюзорную надежду, что она успеет спрятаться. Но Саша скрылась в одной из комнат лишь тогда, когда убедилась, что он не вернулся в гостиную, а все-таки начал лениво подниматься следом.

Ей повезло: в комнате стояли небольшой шкаф и кровать, достаточно высокая, чтобы миниатюрная Саша смогла под ней уместиться. Оставалось только выбрать, где спрятаться. Куда «Ваня» заглянет сначала? Он должен отвлечься, чтобы она успела выбраться из своего укрытия и выбежать из спальни. Саша не ставила перед собой задачу спрятаться от него так, чтобы он ее не нашел. Ей нужно было вернуться в гостиную. Она хотела лишь выиграть время до тех пор, пока во сне ребята не воссоздадут образ Нева, и тот не поможет им справиться с существом.

Если, конечно, все это изначально не было ловушкой. Что, если записку написал вообще не Нев? Мог ли ее оставить «Ваня», специально, чтобы убить их всех во сне? Точно ли кольцо принадлежит именно Неву? Оно ведь самое обыкновенное, без опознавательных знаков в виде гравировки или необычного дизайна. Купить такое можно в любом ювелирном магазине, а Ваня чаще всех уезжал из дома. Что, если существо могло незаметно перехватывать над ним контроль и во время бодрствования?

Нет, думать сейчас об этом не стоит, это тупик.

Саша выбрала шкаф. Только потому, что он находился ближе к выходу и казался более подходящим вариантом, чтобы спрятаться. Оставалась надежда, что «Ваня» сочтет его слишком очевидным.

В тесном шкафу она смогла поместиться лишь сидя, поскольку сверху висели полки, а снимать их сейчас у нее не было времени.

«Ванины» шаги послышались на площадке второго этажа, едва Саша успела аккуратно прикрыть дверцы шкафа. Судя по звукам, он не стал заглядывать в другие комнаты, сразу направился в ту, где находилась она. Конечно, с первого этажа ему было прекрасно видно, в какую сторону она направилась.

Дверцы шкафа закрывались плотно, и Саша не могла видеть, где именно находится «Ваня». Шаги его она тоже перестала слышать, поэтому пришлось, собрав мужество в кулак, тихонько приоткрыть одну створку, надеясь, что та не скрипнет.

Она и не скрипнула, но едва только Саша открыла ее настолько, чтобы увидеть узкую полоску комнаты, как в этом просвете появилось ехидно ухмыляющееся лицо «Вани». Тот сидел на полу перед шкафом, скрестив ноги по-турецки, и, очевидно, ждал, когда же добыча сама придет в руки. Саша глупо попыталась закрыть дверцу обратно, но «Ваня» тут же ухватился за нее и дернул на себя, открывая полностью.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — насмешливо спросил он. — Ты не учла, что мне нет резона убивать твоих друзей, пока они спят и находятся в кошмаре. Я питаюсь их страхом. А вот ты мне ни для чего не нужна.

Он сунул в шкаф вторую руку, схватил Сашу за волосы и резко дернул на себя, заставив ее вскрикнуть и вывалиться прямо в его смертельные объятия.

Московская область

Кто-то закричал. От боли, усталости или всего сразу. Егор и сам хотел бы завопить, но скорее от злости и ужаса. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему загнанным в угол и не видел выхода. Впереди маячил лишь бесславный конец, но он на такое был не согласен! Он слишком молод, чтобы умирать…

Внезапно Нев отдернул руку, направленную к воронке энергии, окружившей Хозяина шкатулок, и развел обе руки в стороны, словно хотел дотянуться до магов, стоящих в круге рядом с ним, но расстояние не позволяло это сделать. Даже тогда, когда все маги, повинуясь чужой воле, повторили его движение.

На мгновение Егор испытал облегчение, почувствовав, что связь с паразитом, стремившимся напитаться ими, разорвана, но его счастье не длилось долго. Теперь что-то другое тянуло из него магическую силу, только потоки ее не обвивали смерчем Хозяина, а бежали по кругу из магов, по их телам.

Егору было смутно знакомо это ощущение: нечто подобное он испытывал, когда замыкал контур и призывал силу Ангелов, но сейчас по его телу пробегал поток в разы интенсивнее. В нем смешивались силы тринадцати магов, в том числе весьма одаренного, несущего в себе и мощь главного из Ангелов — Нева.

Вскоре стало понятно, что происходит: Ангел — или сам Нев, теперь уже было не разобрать, кто играет роль первой скрипки, — отрезал Хозяина от его «источников питания», превратив их в замкнутый круг, который он никак не мог покинуть. В итоге в ловушке оказался тот, кто ее расставил…

Егор посмотрел на Нева. Их места в круге располагались так, что ему было довольно хорошо видно сосредоточенное лицо старика, особенно залитые тьмой глаза. Но внезапно тьма начала растворяться. Не так, как это происходило обычно, когда чернота просто сужалась до размера обычного зрачка, а как-то… хаотично, как будто она растворялась кусками.

Прежде, чем Егор понял, что происходит, он разглядел тень, отделяющуюся от Нева. Она проступала по всему контуру его тела и выходила вперед, внутрь круга. Как будто у Нева появлялся двойник.

Но он так и не сформировался. Нечто так и осталось бесплотной тенью, сгустком тьмы, который начал увеличиваться в размерах, едва лишь полностью отделился от человеческого тела.

Кто-то снова охнул, на этот раз от удивления, и этот звук прокатился по кругу, когда все заметили и сгусток тьмы, и еще четыре точно таких же, окруживших Хозяина. В следующее мгновение они ринулись к нему, словно желали поглотить, растворить его в себе.

Потоки силы соприкоснулись, смешались и переродились. Это было похоже на взрыв, и Егор ощутил его волны каждой клеточкой своего тела. Свет стал таким ярким, что на мгновение ослепил, но все равно было понятно, что мир раскололся и рухнул.

г. Санкт-Петербург

Ее снова разбудил Костя, буквально вырвал из объятий удушающего кошмара, словно помог подняться с губительной глубины на безопасную поверхность. В первые мгновения, как любой утопающий, охваченный паникой, она принялась отбиваться от него, но потом услышала знакомый голос, зовущий ее по имени, и успокоилась, открыла глаза.

Они все еще находились в гостиной, в которой уснули. В кошмаре чудовища сумели разделить их, разогнать по всему дому, но теперь они все оказались вместе.

Впрочем, нет, не все. Лиля быстро поняла это, не найдя взглядом Ваню. Саши тоже не было.

— Куда они делись? Что произошло? — успела пробормотать Лиля, вертя головой по сторонам, когда все еще спящая Анна вдруг заметалась, тихо постанывая.

Они с Костей одновременно шагнули к ней, торопясь разбудить, но она лишь конвульсивно задергалась и захрипела.

— Аня! — позвала Лиля, тормоша ее. — Аня, проснись!

Та вдруг затихла, и сначала оба подумали, что она проснулась, потому и не отбивается больше от того, с кем воевала во сне, но мгновение спустя стало понятно, что произошло непоправимое.

— Мертва, — сдержанно констатировал Костя, не сумев нащупать пульс.

Лиля резко выпрямилась, инстинктивно зажимая рукой рот. То ли боялась закричать, то ли хотела удержать внутри содержимое желудка, неожиданно подпрыгнувшее к горлу.

— Где Саша? — хрипло пробормотала Лиля, все же отнимая руку. — Она должна быть здесь! Она должна была приглядывать за нами и разбудить…

Костя тем временем перешел к подозрительно тихой Айе, приложил пальцы к ее шее, сосредоточенно хмурясь. Лиля с надеждой смотрела на него, но задать вопрос вслух почему-то боялась. Наконец он сам поднял на нее взгляд и сокрушенно покачал головой. Айя уже тоже не проснется.

Оставались Войтех и Володя, и судя по тому, что оба вяло шевелились, явно все еще мучаясь кошмаром, они, по крайней мере, были пока живы. Однако ни одного, ни другого разбудить не удалось.

— Да что же это такое? — почти прорычал Долгов, и в его голосе Лиля с удивлением отметила нотки паники и отчаяния.

— А ты не догадываешься? — насмешливо поинтересовался знакомый голос.

Лиля и Костя стремительно обернулись ко входу в гостиную, уже понимая, кого увидят.

На пороге действительно стоял Нев. Или правильнее сказать — воплотившийся Темный Ангел.

— Честно говоря, я удивлен, что все оказалось так просто, — заметил он, улыбаясь. — Вы сделали все, чтобы облегчить мне задачу. И теперь мне осталось лишь закончить…

— Беги, — тихо шепнул Костя Лиле, прежде чем стремительно броситься на Нева.

Вряд ли он надеялся его одолеть, вероятно, просто хотел задержать, чтобы дать Лиле время, но она не успела даже шелохнуться. Нев лишь махнул рукой — и Костя исчез.

— Не хочу тратить на него время, — спокойно пояснил Нев. — Лучше потрачу его на тебя. Хороший муж ведь должен уделять время беременной жене?

Она все же попыталась убежать: метнулась к французскому окну, через которое можно было выскочить на улицу, но не успела добраться до него. Лиля сама не поняла, как все произошло, но мгновение спустя уже оказалась прижата к стене. Нев стальной хваткой вцепился ей в горло, сдавливая мучительно медленно, словно хотел, чтобы она не умерла слишком быстро.

— В глубине души ты всегда знала, что этим кончится, — прошептал он, насмешливо глядя в ее глаза, пока Лиля безрезультатно пыталась оторвать его руку от горла.

— Вы в безопасности, — неожиданно прозвучал где-то рядом сдавленный голос Саши. — Помните, что это только сон. Что бы ни происходило, это сон, и вы можете менять его правила…

Сон! Точно, это все только сон! В ее руке не было кольца, когда она проснулась, это было ложное пробуждение, чтобы сбить ее с толку! Как она сама не догадалась?

Говорить Лиля не могла, поэтому просто прикрыла глаза, мысленно напоминая себе, что Нев не такой. Что он никогда не причинил бы ей вреда. Даже подавленный волей Ангела, он ничего ей не сделал, когда она пришла к нему, отпустил с миром. А здесь и сейчас и вовсе находится тот Нев, которого она знала и помнила. Тот, кто всегда защищал их. Их всех.

Давление на горло вдруг исчезло, руки Нева осторожно легли ей на плечи. Лиля приоткрыла глаза, с опаской посмотрев на мужа. На его губах играла мягкая, едва заметная улыбка. Хорошо знакомая ей улыбка!

— Ты в порядке? — с тревогой спросил он.

Она смогла лишь безмолвно кивнуть, чувствуя, как в горле встает ком, вновь мешающий уверенно дышать.

Нев быстро наклонился к ней, коснулся губ в мимолетном поцелуе и в следующее мгновение уже развернулся к центру гостиной, соединяя кончики пальцев в хорошо знакомом движении.

— Иди сюда! — холодно велел он. — Покажись мне.

Повинуясь его воле, в центре гостиной возник силуэт очень высокой худой женщины.

Московская область

Мир раскололся и рухнул, осыпался на него осколками. Что-то громыхнуло, кто-то закричал, а земля дрогнула, лишая равновесия. Егор шлепнулся на пол, все еще приходя в себя и пытаясь понять, что творится вокруг и что нужно сделать, чтобы спастись.

Несколько секунд спустя он наконец понял, что рушится не мир, а всего лишь особняк, ставший для Ковена Тринадцати своего рода штаб-квартирой. Ритуальный зал серьезно пострадал, словно в нем действительно взорвалась бомба: стекла в окнах вылетели, тяжелые занавески охватил огонь, потолок и пол треснули в нескольких местах, стол и шкатулки, которые на нем стояли, разлетелись на мелкие куски, и каждый из них сейчас печально догорал.

В воздухе пахло гарью и паленой плотью, и Егор не сразу понял почему. Лишь потом заметил, что часть магов уже вышли из круга, еще несколько пока приходили в себя, как и он сам, а вот троим уже не суждено было покинуть свои места. Не выдержав напора прокатившейся по ним силы, их тела воспламенились и сейчас полыхали не хуже занавесок.

Егор обернулся, ища выход, но зацепился взглядом за лежащего на полу Нева. Старик пока даже не начал приходить в себя, а это могло кончиться тем, что он либо задохнется в дыму, которого почему-то было гораздо больше, чем следовало ожидать при таком незначительном пожаре, либо ему раскроит голову неудачно отвалившийся кусок потолка. Несколько таких каменных глыб уже валялись на полу, одна придавила ногу Карягину, и он кричал, зовя на помощь. Кажется, кто-то даже пытался ему помочь, Егор не стал вглядываться.

Он пружинисто вскочил на ноги, отчего голова слегка закружилась и его повело в сторону. Но ему удалось быстро поймать равновесие. Егор стремительно добрался до Нева и, не отдавая себе отчета в том, что и зачем делает, принялся его тормошить, вместо того чтобы выбираться самому.

— Давай-давай, просыпайся! — закричал он Неву на ухо, едва тот приоткрыл глаза, и потянул его вверх. — Вставай! Надо валить отсюда.

Старик был растерян и дезориентирован. Казалось, он вообще не понимает, где и почему оказался. Это явно был уже не Ангел, да Егор в этом и не сомневался: он же видел, как тот вышел из тела Нева.

— Ну же! — прикрикнул на него Егор, и Нев наконец позволил поставить себя на ноги, хотя ошалевшее выражение с его лица никуда не делось.

Егор подтолкнул его к выходу, на мгновение притормозив, чтобы оглянуться на Карягина, который продолжал звать на помощь. Братья и сестры по Ковену уже бросили его, так и не сумев приподнять придавившую ногу плиту. Как будто они все разом забыли, что обладают магической силой.

Мужчина едва ли того стоил, но Егор все равно задержался еще ненадолго, попытавшись сдвинуть кусок потолка левитацией. Сила подчинилась не сразу, но ему это все-таки удалось. Больше Егор тормозить не стал, решив, что теперь у Карягина есть шанс спастись, а уж дальше пусть барахтается сам.

Шатающийся Нев добрался до дверного проема, схватился рукой за косяк и обернулся, проверяя, идет ли Егор следом. Тот поторопился к выходу, махнув рукой, мол, иди, я тебя догоню. Неву определенно не стоило задерживаться, ему и так было трудно идти.

Над головой затрещало, загрохотало, пол под ногами снова дрогнул, и Егор скорее понял, чем увидел, что потолок снова рушится. Очередная каменная глыба откололась и рухнула вниз, не придавив его собой лишь по счастливой случайности. И потому что Егор вовремя умудрился метнуться в сторону.

Нев уже исчез в дверном проеме, Егор рванул следом, не желая надолго выпускать его из поля зрения. Он уже выскочил в коридор, когда раздался выстрел. Один, второй, третий… Егор оказался рядом с падающим навзничь Невом как раз вовремя, чтобы поймать его и не дать с размаху рухнуть на пол.

Вокруг бушевал ад. Теперь стало понятно, почему дыма так много: пламя охватило не только занавески в ритуальном зале, но и все, что могло гореть в особняке. А что еще не полыхало, к тому огонь активно тянулся. Здание рушилось, дезориентированные члены ковена пытались выбраться, но судя по отчаянным крикам и мольбам, у них это плохо получалось.

Дым разъедал глаза и легкие, но, осторожно уложив Нева, Егор смог разглядеть, кто в него стрелял. Магда стояла в дальнем конце коридора, все еще сжимая пистолет в руках и целясь в их сторону. Ее трясло крупной дрожью, по лицу от линии волос стекала тонкая струйка крови: видимо, ей прилетело по голове каким-то не слишком крупным осколком.

Злость вспыхнула в Егоре молниеносным и яростным пламенем, и он сам не понял, что произошло дальше. Ему казалось, он просто закричал от обиды и безысходности, но Магду вдруг ударило мощной волной, приподняло в воздух и швырнуло к стене. Ее голова мотнулась, ударилась и оставила на когда-то гладкой поверхности едва заметную вмятину и очень заметный кровавый след. Рухнув на пол, женщина так и осталась лежать, не пытаясь шевелиться и не издавая звуков.

Егор повернулся к Неву, собираясь снова крикнуть ему, чтобы тот поскорее поднимался, но слова застряли в горле, когда он увидел, как по светлой рубашке стремительно расползаются два алых пятна. Нев еще дышал, недоверчиво глядя в потолок широко раскрытыми глазами, но по тому, какие звуки он при этом издавал, было понятно, что обе раны смертельны и время его на исходе.

— У… уходи… — выдавил он, с трудом сфокусировав взгляд на Егоре.

Тот как раз соединил кончики пальцев, торопливо замыкая контур, чтобы призвать остатки силы Ангелов.

— Эта… магия… — прохрипел Нев, — не… лечит… Иди…

— Неужели? — зло огрызнулся Егор, кладя раскрытую ладонь ему на грудь. — Кто сказал?

г. Санкт-Петербург

Саша сама не поняла, как сумела сбежать от «Вани». Пришла в себя уже на лестнице, кашляя и держась одной рукой за саднящее горло, а другой судорожно вцепившись в перила. Ноги подкашивались, и ей с трудом удавалось не скатиться с лестницы кубарем. Оказалось, когда тебя пытаются задушить в реальности, а не во сне, это гораздо страшнее. Будто сон немного притупляет ощущения и смазывает предчувствие надвигающегося конца.

Существо, завладевшее телом Вани, как обычно не торопилось. Знало, что Саша никуда не сбежит, не сможет бросить друзей. Будто издеваясь, оно легонько взмахнуло рукой, оказавшись на верхней ступеньке, и входная дверь приоткрылась шире, продемонстрировав Саше ее собственную машину, стоящую у входа. Та, повинуясь потусторонней силе существа, даже подмигнула фарами.

Ровно на одно мгновение Саша задержалась в прихожей, глядя на эту открытую дверь, но уже в следующую секунду вспомнила о том, что друзья и так слишком долго находятся во сне без ее голоса. И, влетев в гостиную, поняла, что подтвердились худшие опасения: сон потерял управляемость, и о том, что именно там творится, оставалось только догадываться. Очевидно, хуже всех приходилось Лиле, потому что она металась на диване и явно задыхалась, светлые волосы прилипли к влажному лбу и вискам. Но почему? Неужели это существо способно находиться одновременно и во сне, и в реальности? Или же во сне Лиле угрожает вовсе не оно?

— Вы в безопасности, — с трудом управляя собственным голосом, сказала Саша, подтаскивая стул с высокой спинкой к двери, чтобы подпереть ее. Надолго «Ваню» это не задержит, но пару минут она выиграет. — Помните, что это только сон. Чтобы ни происходило, это сон, и вы можете менять его правила. Вы можете мгновенно оказаться в другом месте, можете сделать то, что неподвластно вам в обычной жизни. Воссоздать любую обстановку, при необходимости взять любое оружие. Просто представьте то, что вам нужно, и оно появится.

Горло заложило как-то одномоментно, и Саша поняла, что ей срочно нужен глоток воды. Стакан с ней нашелся на обеденном столе, но едва только Саша протянула к нему руку, как он стремительно уехал вперед и упал на пол, разлетевшись на сотни мелких осколков. Саша вздрогнула и взглянула на дверь, но та оставалась подперта стулом, «Вани» в гостиной не было. Однако что-то определенно происходило. Что-то, чего она не видела. Саша огляделась по сторонам и, заметив его, испуганно шарахнулась в сторону.

«Ваня» стоял на террасе, возле большого французского окна, приложив к стеклу ребра ладоней и уткнувшись в него лицом между ними, чтобы лучше видеть происходящее внутри. Судя по его улыбке и прямому взгляду на нее, Сашу он прекрасно видел.

Сердце успело бухнуться о ребра дважды, прежде чем Саша вспомнила, что дверь на террасу они совершенно точно заперли после того, как именно ею воспользовался Долгов, попеняв им на отсутствие мер предосторожности. Однако едва ли существо это остановит. Оно может вышибить дверь хоть лбом, боли все равно не почувствует, а уж что там будет с телом Вани, ему плевать.

Так и вышло. С той лишь разницей, что одну секцию стекла оно выбило не головой, а кулаком. Мелкие осколки усыпали пол ровным слоем, несколько кусочков попали на спящего в кресле возле окна Дементьева, но тот даже не пошевелился.

«Ваня» не стал отпирать дверь и входить внутрь, только просунул в образовавшуюся брешь окровавленную руку, и в ту же секунду с оглушающим грохотом выдвинулся из кухонного шкафа ящик со столовыми приборами. Ножи и вилки пчелиным роем полетели в Сашу, и та на мгновение растерялась, не понимая, как укрыться от них. Среагировала в последний момент, едва успев упасть на пол, когда весь этот взбесившийся рой пролетел над ее головой. Упала неудачно, вывернув запястье левой руки, поэтому, едва только попыталась опереться на нее, чтобы встать, вскрикнула от боли и повалилась обратно.

Что-то страшно заскрежетало сверху, на Сашу посыпался сноп искр. Она перевернулась на спину и успела увидеть, как пятирожковая люстра оторвалась от креплений и с грохотом рухнула вниз. Увидеть успела, а вот откатиться уже нет: люстра упала прямо на нее. Она была не слишком тяжелой, не убила и серьезных увечий не нанесла, но после всего пережитого Саша была достаточно дезориентирована, чтобы не суметь быстро вылезти из-под нее. «Ване» хватило времени, чтобы открыть дверь и войти в гостиную. Он презрительно-медленно подошел к ней, отбросил люстру в сторону, глядя на Сашу сверху вниз. А та смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и в голове билась только одна мысль: нужно разговаривать с ребятами, пока есть силы.

И она снова заговорила. Сама не слышала свой голос, не понимала, о чем именно рассказывает, но, кажется, это был побег из лаборатории ЗАО «Прогрессивные технологии», когда Нев, соединив кончики пальцев, стоял перед дверью, отделяющей растерянных, насмерть перепуганных исследователей аномального от вооруженных охранников и зомби. И когда эта дверь открылась, он вышел первым, прикрывая собой остальных, и расчистил путь, давая им возможность сбежать.

Сильные, тренированные дорогими спортзалами и еще более дорогими экстремальными увлечениями, руки Вани сомкнулись на ее шее в тот момент, когда она замолчала, чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха, поэтому ее конец оказался гораздо ближе, чем можно было рассчитывать. Сознание помутилось почти сразу, и Саша была даже рада отключиться побыстрее, но за мгновение до того, как это произошло, Ваня тяжелым мешком рухнул на нее, придавив к полу всем своим весом. Зато давление на шею ослабло, и Саша смогла хоть немного вдохнуть. Собрав остатки сил, она сбросила Ваню с себя, села и огляделась, пытаясь понять, что произошло. Что или кто так внезапно и так вовремя спас ее? Но в гостиной никого, кроме нее и спящих друзей, не было.

Первым зашевелился Дементьев, уверявший, что текила вырубила его на пятнадцать часов. Он закряхтел, как столетний старик, непечатно выругался, когда кусок битого стекла скользнул ему за шиворот и больно впился в кожу. Следом за ним начали просыпаться и все остальные. Ваня тоже открыл глаза, с удивлением огляделся вокруг, понимая, что проснулся вовсе не там, где засыпал, а затем уставился на заметно потрепанную Сашу. Та, встретившись с его взглядом, вменяемым и встревоженным, не выдержала и разрыдалась.

— Эй, Айболит, ты чего? — испуганно спросил Ваня.

— Ты! — Саша ткнула в него пальцем. — Ты должен мне самый дорогой ресторан с самым дорогим вином в мире, понял?!

— За что? — искренне удивился тот.

— За то, что я тебя даже не покалечила, хотя ты пытался меня убить!

Ваня растерянно обернулся к друзьям, будто ища пояснений и у них.

— За счет Института, — заверил Войтех.

Глава 16

«Кто сказал?»

Возмущенный вопрос Егора был последним, что Нев услышал, прежде чем потерять сознание, но успел задуматься над ним. Действительно, кто это сказал? Откуда он вообще взял это знание? Вспомнил: во всей Книге Темных Ангелов не было ни одного заклинания или ритуала, направленного на излечение. Отсюда и следовал неутешительный вывод.

Едва Нев поймал себя на этой мысли, следом родилась вторая: неужели он все еще жив? Ощущение, что ему на грудь уронили гранитную плиту, исчезло, но легкости, которую предположительно должен ощущать освободившийся от бренной оболочки дух, не появилось.

«Который раз я умираю? — задался еще одним вопросом Нев. — Третий? И все никак не умру…»

Не то чтобы он возражал, но это наталкивало на новые тревожные мысли и вопросы, которые окончательно растормошили мозг. Нев открыл глаза и огляделся.

Складывалось впечатление, что он все же дотянул до больницы: очень уж кровать была похожа. Но, обведя взглядом помещение, в котором она стояла, Нев засомневался. Большое, пустое и темное — таких палат он никогда не видел. Свет горел только над его кроватью, других пациентов — и даже мест для них — не было.

В нескольких метрах от кровати виднелось окно без жалюзи и занавесок, за окном светились огни ночного города. А на подоконнике, глядя на улицу, кто-то сидел. Нев не смог разглядеть, кто именно: ему был виден только силуэт, но это определенно был мужчина. И точно не Егор. Ни на кого из друзей мужчина тоже не походил, но все равно казался смутно знакомым.

— Наконец-то, — недовольно проворчал он, отворачиваясь от окна, но оставаясь сидеть на подоконнике. Теперь незнакомец смотрел сквозь темноту на Нева, который чувствовал себя несколько неуютно: сам он был так хорошо освещен, а лица своего собеседника рассмотреть не мог. — Я устал ждать, когда ты проснешься.

— А я проснулся? — запоздало удивился Нев, опуская взгляд на собственную грудь.

Вместо пропитанной кровью рубашки на нем сейчас была пижамная куртка, но когда он расстегнул пуговицы, чтобы посмотреть на себя, то не увидел даже крошечного шрама, не то что свежих ран.

— Разве это возможно? — пробормотал он.

— Для того, кто не верит в невозможное, возможно все, — ответил незнакомец, и по его тону показалось, что он улыбается. — Твой юный друг как раз из таких людей. Он не признает искусственных границ. Вероятно, поэтому двое моих братьев все же выбрали его.

— Так это ты, — облегченно усмехнулся Нев. Теперь стало понятно, почему мужчина казался ему смутно знакомым. — Власть.

— Так вы меня называете, — не стал отпираться тот. — Хотя это имя не совсем соответствует моему настоящему.

— Но… Егора ведь не выбирали. Он украл дары Любви и Богатства.

— Это было давно. Те дары он потерял, и теперь ему никогда их не обрести. Ангелы не прощают насилия над собой. Но в процессе ритуала, который мы провели, Егор умер. Не так, как другие члены Ковена Тринадцати. Ему был вручен дар Смерти…

— За которым последовал дар Жизни, — с пониманием кивнул Нев. — Они всегда идут вместе. Поэтому он смог меня спасти? Благодаря дару Жизни?

— Он смог тебя спасти благодаря собственному упрямству, — поправил Ангел. — И нашей силе.

— Ваша сила не может лечить, — привычно возразил Нев.

— Кто сказал? — рассмеялся Ангел.

— Вы зло, — уже не так уверенно пробормотал Нев.

— Фу, как грубо! — притворно обиделся его собеседник. — И это после всего, что я для тебя сделал? Для тебя и твоего мира?

— А что ты сделал? — искренне изумился Нев, только сейчас воскрешая в памяти события последних недель. — Что это было? И что значило?

— Ладно, полагаю, ты заслужил некоторое объяснение. На самом деле все просто. Этот ваш Ковен Тринадцати несколько заигрался в могущество. Конечно, жадные до денег и власти люди веками, если не тысячелетиями, постигали тайные знания и призывали себе на служение силы, которые едва ли могли обуздать, но Ковен перешел черту. Они мало того, что призвали и пленили силу другого мира, они еще пытались ее обмануть. В итоге накормили ее так, что она смогла манипулировать ими. Нашептала ритуал, который они сочли собственным открытием, и затаилась, ожидая дня, когда сможет посчитаться с людьми. Со всеми сразу.

— Ритуал со шкатулками, — понял Нев. — Он не порабощал джинна…

— Лишь усиливал его, — кивнул Ангел. — Освободившись и напитавшись, эта сила уничтожила бы ваш мир. Но мы остановили ее. И отправили домой.

— Вы спасли наш мир? — недоверчиво уточнил Нев. — Почему?

— Потому что уничтожить его — наша работа, — жестко отчеканил Ангел. — И когда придет время, мы ее выполним. Не раньше и не позже. Мы, и никто иной.

— Тогда вы не спасли наш мир, — усмехнулся Нев. — Вы просто отстояли собственные амбиции. И после этого ты споришь с тем, что вы зло?

Ангел хмыкнул, скрестив на груди руки. Нев поймал себя на мысли, что многое отдал бы за возможность заглянуть в его лицо сейчас.

— Когда деревья становятся старыми и больными, вы рубите их, чтобы посадить на их месте новые — молодые и сильные. Вы называете это злом? Когда старый дом гниет и рушится, вы сносите его, чтобы построить новый — красивый и крепкий. Вы называете это злом? Когда старость изнашивает ваши собственные тела и смерть забирает вас, разве вы не называете это естественным ходом вещей? У всего есть свой срок, Нев. И у миров тоже. Мы разрушали их задолго до появления вашего. И он не станет последним. Ему на смену придет новый, лучше этого, но однажды настанет и его час, и мы снова разрушим его. Такая у нас работа.

Нев сел на кровати, спустил ноги на пол, встал и шагнул в темноту, отделявшую его от собеседника, осмысливая услышанное. Но даже присев рядом с Ангелом на подоконнике, он все еще не видел его лица: свет городских огней падал очень уж неудачно.

— Вот как, — только и смог выдохнуть он. — Но я все равно не понимаю… Как вы узнаете, что время пришло? И зачем вам мы? Зачем вы вручаете эти дары? И силу? И Избранник… Как же он? Ведь если бы я принял дар Любви, когда он предлагал, если бы отдал ему Сашу, я бы впустил Избранника в наш мир, и мир рухнул бы. Так? Или нет?

— Так, — согласился Ангел. — Поступи ты, как сейчас описал, это означало бы, что для вашего мира настал час. Но ты этого не сделал. И до сих пор ни один мой избранник не разочаровал меня. Вы все находили в себе силы устоять перед соблазнами моих братьев. И надежно хранили у себя Книгу, не позволяя другим ею завладеть. Это значит, что ваш мир еще недостаточно болен, чтобы рухнуть. И пока жив один из вас — ты или Егор, — этого уже и не произойдет. Мальчику теперь хранить дары Жизни и Смерти до своего конца, но никогда не получить три других дара. А ты уже устоял перед искушением, тебя не положено проверять во второй раз, у тебя останется только моя Книга.

— Значит, так это работает? — удивился Нев.

— А ты действительно думал, что мы просто не в состоянии договориться друг с другом? — хмыкнул Ангел. — Но при этом прямо жаждем уничтожить ваш мир?

— Но вы же творите зло, — не удержался Нев. — Я читал об этом… Я это видел сам.

— Зло обычно творится с помощью нашей силы, — поправил Ангел. — Людьми.

— Но как же твой брат — Любовь? Разве он не забирал невинных детей в роду Саши? Разве это не зло?

— Разве та женщина — первая — не обещала ему свое дитя добровольно? — с легкостью парировал Ангел. — Разве она не нарушила собственное слово, не обманула моего брата? И разве мой брат не отпустил их всех, когда ты — человек — приказал, рискуя собственной жизнью, готовясь принести в жертву все, что имел на тот момент? У всего есть своя цена. У любого действия — последствия. Мы не благо. Мы существуем не для вашей защиты. И не для вашего удобства. Но мы и не зло. Мы беспристрастные судьи и палачи. Только и всего.

Нев помолчал немного, снова переваривая услышанное. Но там, где находили ответы одни вопросы, моментально рождались другие.

— Тогда зачем все это время ты рвался наружу? Зачем заставлял меня верить, что хочешь перехватить контроль? Зачем заставлял меня бояться?

— Ты сам пестовал свой страх. И сам его породил. Я лишь приходил тогда, когда был нужен тебе. Когда ты не мог справиться сам. Ты мой избранник. Ты мой сосуд. Ты хранитель моего дара. Поэтому я защищаю тебя. Когда тебя не станет, мне искать нового. Не скажу, что это сложно, просто скучно. Ваша жизнь и так коротка. По сравнению с нашей — лишь мгновение. Но я рассчитываю на тебя в следующие полвека…

— Полвека? — Нев не удержался от нервного смешка. — Ты переоцениваешь мои возможности. Мне уже пятьдесят семь…

— Это ты недооцениваешь привилегии, положенные моему сосуду, — Ангел снова явно улыбнулся. — Но нам будет удобнее, если ты наконец перестанешь бороться со мной. И бояться меня. Тебе ничего не изменить, ты с самого начала ничего не мог изменить, ведь я избрал тебя еще до твоего рождения. Это всегда было твоей судьбой.

Он вдруг встал, повернулся к Неву и, соответственно, к окну так, что свет ночных огней наконец упал ему на лицо, и стало понятно, почему все это время Ангел казался ему кем-то знакомым. Теперь Нев практически смотрел на себя в зеркало, только Ангел все же выглядел несколько моложе, чем он сейчас.

— Со мной бессмысленно бороться, потому что я часть тебя. Всегда был и всегда буду. Я власть, которую ты имеешь над собой и своими желаниями. Я твой самоконтроль. Твоя сила. Твоя темная сторона. Твой Темный Ангел. И я говорю тебе это все, потому что ты наконец готов к этому знанию. Я и есть настоящий ты.

13 августа 2017 года, 11.45

г. Москва

Нев снова открыл глаза и обнаружил, что действительно находится в больнице. На этот раз картинка куда больше соответствовала реальности: просто небольшая одноместная палата в хорошей частной клинике. Окно с подоконником было гораздо ближе, но зато не имело такого красивого вида на город. Палата явно располагалась на первом этаже, и за ничем не прикрытыми стеклами зеленело какое-то дерево.

Больничная пижама тоже совсем не походила на ту, которую он видел в прошлое пробуждение, но и под ней на груди не обнаружилось даже намека на шрамы, не то что свежих ран. По всей видимости, Егору действительно удалось сломать систему.

Но как же он тогда угодил в больницу? Что здесь делает?

Тихо щелкнул замок, отвлекая внимание от этих вопросов на себя и открывающуюся дверь. Когда на пороге появился посетитель, Нев облегченно улыбнулся.

— Лиля… — ее имя прозвучало тихо и хрипло, пробудив желание поскорее откашляться, а еще лучше — глотнуть воды, но ее поблизости не наблюдалось.

Молодая жена улыбнулась ему в ответ, подошла к кровати и осторожно присела на краешек, внимательно вглядываясь в его лицо. Внимательно и напряженно.

— Это я, — заверил Нев. — Это снова я.

— Я вижу, — кивнула Лиля. — Но ты… не такой, как обычно.

Нев удивленно приподнял брови, прислушался к себе и наконец невыразительно пожал плечами.

— Любой опыт нас меняет, — философски заметил он. — А это был тот еще опыт. Что я здесь делаю? Как вообще оказался в больнице? Это ведь больница?

Лиля кивнула.

— Егор привез тебя сюда с помощью одного из охранников. Как он сам объяснил, ему удалось вылечить твои раны, но пока он это делал, вы оба надышались дымом, а ты к тому же потерял много крови. Вот он и решил перестраховаться. Потом связался с нами, все рассказал. Я приехала первым же Сапсаном… Он ушел?

— Кто?

— Ангел?

Нев задумался, прислушиваясь к себе, к тому давлению, которое обычно ощущал за метафорической дверью, задумчиво посмотрел на окно. Они действительно разговаривали или все, что он видел, было просто чертовски реальным сном?

— Не знаю, — честно ответил он. — Что-то определенно изменилось. Я не чувствую его так, как чувствовал раньше. Одно могу сказать точно: он подавил меня, но не собирался причинять вред мне или вам. Его целью был Ковен. Они, по его мнению, преступили черту.

— Насколько я поняла со слов Егора, до них он добрался, — хмыкнула Лиля. — Ковена Тринадцати больше нет. Если кто-то, кроме вас с Егором, и выжил, то вряд ли в ближайшее время сможет возродить это сообщество.

— Что ж… Может быть, они и правда не такое уж зло, — задумчиво пробормотал Нев.

— Ковен? — удивилась Лиля.

— Темные Ангелы.

Она не стала ни спорить, ни развивать эту тему, лишь достала откуда-то обручальное кольцо и подняла его на раскрытой ладони.

— Я привезла тебе кое-что.

Нев удивленно посмотрел на свою правую руку, его брови снова взметнулись вверх. Кольца действительно не было.

— Надо же, я и не заметил, когда его потерял… Как оно попало к тебе?

Настала очередь Лили удивляться.

— Разве не ты отправил его ко мне вместе с запиской?

— С какой запиской? — нахмурился Нев.

По лицу Лили прокатилось недоумение, но пару мгновений спустя она просто мотнула головой, как бы говоря: «Да и черт с ним!»

— Возьмешь обратно?

Нев улыбнулся и подставил руку.

— Наденешь мне?

Лиля ответила ему такой же улыбкой и снова надела на его палец кольцо, как несколько месяцев назад, словно подтверждая заключенный тогда союз.

18 августа 2017 года, 13.30

Институт исследования необъяснимого

Доступ к офису им вернули лишь через неделю, но о том, чтобы возобновить работу Института, речи пока не шло. Теперь они просто могли войти в свои кабинеты, сложить разбросанные по полу бумаги, подсчитать ущерб. Удастся ли в принципе возродить организацию, было непонятно. Ляшин делал, что мог, это ведь было и его детище тоже, но ничего не обещал. Однако срок аренды этажа в старом доме истекал только через полтора года, и съезжать раньше они не планировали.

— Ироды! — доносился из Ваниного кабинета его возмущенный голос. — Провода с мясом повырывали! Сволочи! И это я еще оборудование не проверял! Айболит, валерьяночки мне накапай, плиз! Гады!

Саша, прекрасно слышавшая его голос, поскольку все двери были распахнуты, лишь усмехнулась. Она стояла посреди своего кабинета, растерянно глядя на лежащие на полу бумаги, и никак не могла заставить себя поднять их и начать рассортировывать. Слышала, как за стеной шуршит Костя Долгов, но сама так и продолжала стоять. Принятое уже решение на мгновение показалось ей не таким уж и правильным, но в следующую секунду она перестала сомневаться. Нет, именно так и будет правильно. Она ведь много думала о том, что хочет сделать, это не было спонтанным желанием. Какой бы импульсивной и несдержанной она ни была, все важные решения в своей жизни Саша всегда обдумывала долго и никогда после в них не сомневалась.

Быстро собрав бумаги и сложив их неаккуратной стопкой на столе, Саша вышла из медицинского отсека и направилась по коридору к кабинету Войтеха. Мимо Ваниной двери проскользнула быстро, чтобы тот не заметил ее и не пристал с требованием валерьянки прямо сейчас. Решение-то она приняла, но как сказать об этом Войтеху, до сих пор не знала. И боялась передумать, если вдруг он начнет уговаривать.

Войтех сидел за своим столом, бессмысленно глядя в темный экран неподключенного монитора. Подключать его было и не к чему: компьютеры им пока не вернули. В кабинете царил такой же беспорядок, как и в остальных, с той лишь разницей, что горизонтальные поверхности были покрыты небольшим слоем пыли. Сюда редко кто-то заходил, пока Войтех спал, только в случае крайней необходимости. Даже уборщица бизнес-центра игнорировала помещение, считая, что мыть там все равно нечего.

Увидев Сашу, Войтех улыбнулся и коротко поприветствовал, не вставая. Рентген показал, что полного перелома ребер у него все-таки нет, лишь трещины, но быстро двигаться он пока все равно не мог.

— Не ожидал вернуться в такой бардак, — заметил Войтех, с легким напряжением глядя на Сашу, пока та закрывала дверь, подходила к нему и садилась в кресло посетителя.

Наверное, выражение ее лица подсказывало ему, что она пришла не просто так.

— А нечего было бросать нас так надолго, — улыбнулась в ответ Саша. — Бардак устроили, Институт развалили.

— Все вернем, — заверил Войтех. — Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но вернем и снова займемся расследованиями. А то как бы все призраки и колдуны без нас не распоясались.

Саша взволнованно закусила губу, понимая, что надо сказать сейчас.

— Войта, нам надо поговорить.

— Внимательно тебя слушаю, — напряжение теперь прорезалось и в его голосе.

— Я хочу уйти.

Ну вот и сказала. И назад уже не повернешь.

Войтех молчал долгую минуту, рассматривая ее лицо.

— От меня? — наконец уточнил он, и голос его при этом был таким обманчиво спокойным, словно он готов был ее отпустить, если бы она действительно решила уйти от него.

— Из ИИН, — поправила Саша.

— Но почему? Разве это не то, чем ты так хотела заниматься, чтобы разнообразить жизнь?

Она мотнула головой.

— Оказалось, что я хотела лишь разнообразить жизнь, а не полностью ее изменить. Я и раньше скучала по своей работе в больнице, ты ведь знаешь, но те два месяца, что я ходила к тебе в клинику, дали мне понять, как сильно я хочу вернуться. Я снова хочу спасать жизни, понимаешь? Да, сейчас мы тоже делаем важное дело, мы помогаем там, где не справится никто другой, но я хочу не этого. Может быть, я повзрослела, может быть, наоборот, так и не разобралась в жизни, но я хочу обратно в больницу. Конечно, если иногда вы будете меня привлекать для каких-то консультаций, я буду только рада, — тут же добавила она. — И в отпуске с удовольствием съезжу в командировку как внештатный сотрудник. Если никто не станет возражать.

— Не станет, — заверил Войтех. Это оказалось даже легче, чем Саша думала. Как же она забыла, что Войтех всегда соглашался с решениями, которые она принимала? — Если ты действительно этого хочешь, я не буду тебя удерживать. Но… — Он на мгновение осекся, а затем спросил: — Ты ведь все еще выйдешь за меня замуж?

— А ты разве предлагал? — удивилась Саша, старательно пряча улыбку.

— Я думал, мы уже все решили, — притворно нахмурился он. — Тогда, еще под Кувандыком.

— Да, но официального предложения я от тебя еще не слышала.

Войтех наконец широко улыбнулся и признался:

— А я ведь даже кольцо купил. Позавчера, когда мы ездили с Анной в налоговую. Но оставил его дома. Хотел сделать это в более подходящее время, когда мы разберемся с делами Института.

— Знаешь, твой брат однажды сказал мне, что не бывает подходящего времени. И в то же время каждый момент подходит для чего угодно.

— Хм, — Войтех на секунду задумался, а затем протянул руку и накрыл ее ладонь своей. — Ну что ж, в таком случае, пани Романова, не окажете ли вы мне честь, став моей женой? — И добавил уже совсем другим тоном: — Кольцо подарю дома, честное слово.

Саша рассмеялась, сжала его пальцы, и затем перегнулась через стол и легонько коснулась его губ.

— С большим удовольствием, пан Дворжак.

Он притянул ее к себе ближе, хоть это была и не самая удобная поза, и поцеловал дольше и чувственнее.

— Похоже, я снова превращусь из твоей обыденности в твое приключение? — приподнял брови Войтех, наконец отстранившись. — Если ты уйдешь из ИИН, а я так и продолжу ездить в командировки, иногда привлекая тебя?

— Может, это и есть основная причина, почему я ухожу, — поддела Саша.

Войтех рассмеялся.

— Я бы даже не удивился, если бы это было правдой. Это вполне в твоем стиле.

— Но ведь за это ты меня и любишь? — уточнила Саша.

— И за многое другое тоже, — заверил Войтех.

— Я ее по всему офису ищу, а она в чужом кабинете прохлаждается! — раздался со стороны двери голос Вани Сидорова, как обычно, цитирующего известный фильм.

Впрочем, Саша не удивилась и не разозлилась: Ваня всегда умел приходить не вовремя. Но в этот раз, кажется, он поджидал момент специально, уж больно хитрая ухмылка играла на его лице.

— Чего тебе?

— Валерьянки! И шашлыков! Завтра же!

Глава 17

19 августа 2017 года, 13.15

ул. Озерная, Санкт-Петербург

— Не могу понять, как тебе вообще пришло такое в голову? — проворчал Дементьев, выбираясь из машины и направляясь к багажнику. — Мы отсюда всего несколько дней, как съехали. Ты здесь не насиделся?

Он махнул рукой на дом, который им предоставил Ляшин на время их короткого и весьма условного «изгнания». Его только привели в порядок после их совместного погружения в контролируемое сновидение и еще не успели никому сдать, поэтому решивший устроить праздничное барбекю Иван успешно снял его на выходные.

— А что, здесь красиво, — заметила Ольга, успевшая выбраться из Форда и сделать попытку помочь с пакетами, которую Дементьев моментально пресек, буркнув что-то вроде: «Здесь мужиков достаточно, пусть они и таскают».

— Я хотел снять что-нибудь побольше и за городом, — нехотя признался Ваня, вытаскивая из багажника своего внедорожника объемные пакеты, — но вблизи либо все занято, либо стоит как крыло от Боинга. Лето заканчивается, все хотят успеть насладиться последними деньками. А ехать за сто пятьдесят километров половина из вас не согласилась бы. Да и писательнице небось будет полезно посмотреть на место действия для будущей книги. — Он игриво подмигнул Ольге.

— Для меня это совсем необязательно, знаешь? — хмыкнула та. — Я как-то справлялась много лет без описания реальных случаев и мест, вполне могу и дальше писать, опираясь исключительно на собственную фантазию.

— А мне было интересно посмотреть на это место, — заметил Нев.

Они с Лилей приехали чуть раньше, поэтому уже успели обойти дом и теперь встречали остальных на крыльце, почти как хозяева гостей.

— Когда-нибудь я буду жить в таком, — самоуверенно заявил Егор, появившийся словно из ниоткуда (на самом деле — просто вышедший из-за угла дома). — Там на заднем дворе крутая беседка с мангальной зоной. У меня будет такая же.

— И что ты будешь с ней делать? — удивился Дементьев.

— То же самое, что сегодня: жарить шашлыки с друзьями, — фыркнул Егор.

— У тебя нет друзей, — не удержался от подколки Дементьев.

Егор обиженно насупился, скрестив на груди руки и бросив на Нева быстрый взгляд.

— Я ему теперь жизнью обязан, — мягко напомнил Нев.

— Так что друзья у него уже есть, — поддержала его Лиля.

Егор перевел торжествующий взгляд на Дементьева, а тот улыбнулся и кивнул.

— Ладно, можешь тогда и меня посчитать.

— Конечно, ведь ты мне тоже обязан, — напомнил Егор. — Я обнулил твой долг перед шкатулкой.

Автоматические ворота медленно откатились в сторону, пропуская во двор еще одну машину: приехали Саша и Войтех. Они еще не успели выйти из салона, как Ваня уже сунул один пакет в руки Неву, второй — Егору, и поторопился к ним.

— Купили? — взволнованно спросил он.

— Да купили! — заверила Саша. — Час потратили, но купили.

— Я уже боюсь спрашивать, чего именно мой братец ждет с таким трепетом, — пробормотала Лиля.

— Пиво, — фыркнул Войтех, открывая багажник, заставленный пакетами с полуторалитровыми бутылками без этикеток.

— А ты не делай такое лицо! — тут же предупредил Ваня. — Вот попробуешь, тогда говори! Оно повкуснее вашего чешского будет!

— Мне кажется, ты просто давно не пил чешского.

— Пару дней назад мы с Ваней опробовали новый бар на Васильевском, — пояснила Саша, подходя к остальным и предоставляя Ване самому справляться со своим богатством. — Пиво там действительно вкусное, и он захотел взять на шашлыки непременно его. Но проблема в том, что бар маленький, их краны просто не рассчитаны на такие объемы. Мы ждали почти час, пока они наполнят все бутылки!

— Пиво? — сморщила носик Карина. — Я не люблю пиво…

— А тебе его никто и не предлагает, — строго заявила Анна. — У нас в багажнике есть кола.

Карина страдальчески закатила глаза, а Ольга заговорщицким тоном тихо сообщила:

— А у нас в багажнике есть пара бутылок очень хорошего вина.

Анна возмущенно повернулась к ней, но ничего не успела сказать, поскольку Ольга добавила:

— Оно куда полезнее, чем кола, даже для растущего организма.

— А тебя, кстати, я тоже спас от шкатулки, — с намеком заметил Егор. — Ты со мной теперь тоже дружишь.

Ольга скептически покосилась на него и отвернулась, не сказав ни да, ни нет.

— Ладно, давайте уже продвигаться, — поторопил всех Дементьев. — Мясо само себя не пожарит, а у нас даже угли еще холодные.

— А чипсы кто-нибудь из вас прихватил? — поинтересовалась Карина. — Пока мы ждем.

— Обижаешь, свояченица! — пыхтя от тяжелых пакетов, фыркнул Ваня. — Я прихватил несколько пачек. Мы с тобой определенно подружимся.

Анна рядом пробормотала что-то нечленораздельное.

— Так, не стойте статуями, — продолжил Ваня, — пока я пиво в холодильник распихиваю, займитесь мангалом, а то реально к утру только пировать начнем. Угли не испортите, а мясо не троньте, ясно? — последнее донеслось уже из глубины дома.

Остальные понесли многочисленные пакеты на задний двор, где находилась весьма просторная беседка-барбекю с длинным мангалом, газовым грилем и даже притаившимся в углу тандыром. Бесконечно длинный стол с диванчиками и креслами по кругу тянулся в противоположном ее конце.

Пока Дементьев высыпал уголь в мангал, Ольга умело откупоривала бутылку вина, а остальные пытались разместить на столе закуски, напитки и прочее содержимое пакетов, порой весьма непредсказуемое, а также тарелки, стаканы и приборы, для чего требовалось посчитать, сколько всего человек будет за столом.

— Еще ведь Айя и Костя? — первым недосчитался опаздывающих Нев. — Они задерживаются?

— Костя просил передать всем привет и извинения, но он сегодня улетает в Казань, — вздохнула Лиля. — Поэтому его с нами не будет.

— В Казань? — заинтересовался Ваня, появившийся словно из ниоткуда с большой миской лично им замаринованного мяса. — Это к своей полицейской даме, что ли?

— Личная жизнь налаживается у всех, — усмехнулась Саша.

И будто в подтверждение ее слов и как ответ на один из предыдущих вопросов во двор въехала машина с еще одной парой: последними явились Айя и Максим.

— Ух ты, Макс? — удивился Ваня, бросая любопытные взгляды то на машину, то на стоящих рядом Сашу и Войтеха.

— Нам показалось правильным позвать и его тоже, — как ни в чем не бывало ответил Войтех, и, пожалуй, только Саша, держащая его за руку в этот момент, почувствовала его легкое напряжение. — В конце концов, он в некотором роде партнер ИИН, когда-то даже участвовал в расследованиях, и наша сотрудница с ним встречается.

— Да я что, я просто спросил, — примирительно поднял руки Ваня.

К тому моменту, как Айя и Максим подошли к остальным, добавив к общей куче припасов еще один объемный пакет, Егор и Карина умыкнули пару упаковок чипсов, одну бутылку колы — как только алкоголь решением Ольги перестал быть для них запретным плодом, он тут же потерял в их глазах свою привлекательность, — и убежали в другой конец двора, где стояли садовые качели.

Ваня занялся шашлыком, строго велев всем не набивать желудки раньше времени, Анна помогала ему по мере сил, а остальные пока расслабленно расселись за столом, разливая напитки, болтая и таская из тарелок то овощи, то соленья, то все те же чипсы.

— Лиля, ты будешь вино или пиво? — поинтересовалась Ольга, заметив, что та так ничего себе и не налила.

Лиля улыбнулась, бросила на Нева быстрый взгляд и призналась:

— Я буду апельсиновый сок. И, судя по всему, мне его теперь еще долго пить.

— Вас можно поздравить? — приподнял брови Войтех, глядя то на Лилю, то на Нева.

— С чем поздравить? — тут же материализовался возле стола хрустящий огурцом Ваня.

— А еще говорят, что близнецы друг друга чувствуют, — фыркнула Саша.

— Вон его лучше поздравьте, — хихикнула Лиля, глядя на лицо Вани, на котором все явственнее проступало подозрение. — С тем, что он все-таки станет дядей. Ты как, уже готов?

На лице того отразилась целая гамма эмоций: от подозрения в том, что его обманывают, и желания обидно подшутить над Невом, которому впору внуков вместо детей заводить, до радости за сестру и гордости за собственное новое звание.

— Ты помнишь, что мы однажды говорили про фильтры? — напомнила ему Анна, прежде чем он успел все-таки отреагировать в своей привычной манере.

Ваня захлопнул уже было открывшийся рот, глубоко вздохнул и заявил:

— Я требую назвать его Ваней! В честь любимого дядюшки!

— Иван Евстахиевич будет звучать ужасно, — скривилась Лиля.

— Давай смотреть правде в глаза, — вздохнул Нев. — Не существует имени, которое будет хорошо сочетаться с этим отчеством. Но, Иван, я вынужден тебя разочаровать. У нас будет дочь, а ей твое имя ну никак не подойдет.

По лицам собравшихся прокатилось недоумение, даже Лиля удивленно нахмурилась, посмотрев на мужа.

— Вы еще не можете знать пол ребенка, — неуверенно заметила Ольга.

— Мы и не знаем, — кивнула Лиля.

— Я знаю, — пожал плечами Нев, прячась за бокалом вина.

Подробно он ничего объяснять не стал, а остальные предпочли не допытываться, списав все на обычное пожелание отца, загадывающего пол будущего ребенка.

Ваня насупился, скрестил руки на груди и повернулся к Войтеху и Саше.

— Тогда Ваней назвать ребенка придется вам.

— А не много ли чести? — не удержалась Саша. — И шафер ты, и ребенка в честь тебя.

— Да вы помирились-то благодаря мне! — возмутился Ваня.

Войтех закрыл лицо ладонью и покачал головой, пытаясь сдержать смех.

— Кстати, я смотрю, кольцо на пальце намекает, что у вас на самом деле все серьезно? — заметила Анна.

— Мы умеем учиться на ошибках, — пожал плечами Войтех.

— Раз у нас пошли громкие объявления, — вставил Дементьев, когда все уже схватились за бокалы, чтобы поднять их за эти две новости, — то у нас тоже есть одна…

— Так! — нервно перебила Анна. — Что-то мне это не нравится, ведь вы уже женаты. А работать кто будет, если все по декретам уйдут?

— У нас все не так глобально, — отмахнулся Дементьев. — Просто я хотел сказать, что переезжаю в Москву!

— Куда ты переезжаешь? — напряглась Ольга, и по выражению ее лица можно было понять, что для нее это тоже новость.

— Ну… к тебе, — Дементьев обезоруживающе улыбнулся. — А ты против?

Ольга задумалась лишь на мгновение, потом легко пожала плечами и мотнула головой.

— Пожалуй, нет, не против.

— Вот и славненько, — Дементьев облегченно выдохнул.

— Подождите, — теперь уже Лиля не дала всем поднять бокалы. — А если серьезно, что все-таки будет с ИИН? Я точно больше не буду ездить на расследования, и Нев тоже. Если Володя уедет…

— Так я работать-то не отказываюсь, — быстро вставил тот. — Если, конечно, будет где.

Все как по команде посмотрели на Анну и Войтеха, поскольку именно они были формальным и неформальным руководителями Института.

— Эдуард Александрович заверил, что будет, — поспешила успокоить всех Анна. — Мы с Войтой созванивались с ним сегодня утром, он сказал, что дело сдвинулось с мертвой точки, и обещал довольно скорые результаты. По телефону не стал вдаваться в подробности, но, насколько я поняла, ему удалось найти нужные связи. В понедельник он будет в Санкт-Петербурге по делам, заодно встретимся и все узнаем. Так что вопрос лишь в сотрудниках.

— И я не вижу пока в этом проблемы, — добавил Войтех. — Володе действительно все равно, откуда ездить в командировки, а то, может, мы однажды дорастем и до московского филиала. Нев, возможно, даже более полезен, как консультант в главном офисе, так он сможет заниматься сразу несколькими делами, а не одним. Есть еще Иван и я. Вопрос только с врачами, если Костя решит остаться в Казани…

— А Саша? — не понял Ваня.

— А Саша уходит, — отозвалась та. — Но согласна иногда привлекаться в качестве внештатного сотрудника.

Ваня недовольно сложил руки на груди, но Анна не дала ему никак это прокомментировать. Ее Войтех и Саша в известность уже поставили, поэтому для нее сюрпризом новость не стала.

— И потом, мы всегда сможем набрать еще сотрудников, — заметила она. — Нам давно пора расширить штат. Войте, возможно, тоже лучше работать в офисе на приеме и первичной обработке поступающих заявок, поэтому новые люди не станут лишними.

— Да и молодняк подрастает, — Саша многозначительно посмотрела в ту сторону, где за пышными кустами скрывались садовые качели.

Вероятность такого развития событий всех как-то сразу успокоила, и напряжение, до того почти неощутимо присутствовавшее среди собравшихся, испарилось, позволив всем дышать глубже и наслаждаться моментом. Они подняли тост за ИИН, старых и новых друзей, а заодно за все хорошее и против всего плохого.

Мясо у Ивана, как всегда, получилось отменным, но количество привезенной еды явно не соответствовало возможностям сотрудников ИИН и их гостей, поэтому, когда все потихоньку начали расползаться, чтобы размяться и чем-нибудь себя развлечь, казалось, что стол остался почти нетронутым.

— Я вот чего так и не понял, — тихонько поинтересовался Егор, улучив момент, когда Лиля куда-то отошла и Нев остался один. — Чего ты… ну, то есть он все в бумажках Ковена рылся? Чего вы искали?

Нев сдержанно улыбнулся и небрежно махнул рукой.

— Да так… Ангел проверял, не владеет ли Ковен еще какими-нибудь опасными артефактами, знаниями или связями, которые могут угрожать стабильности мира. А заодно составлял список связанных с Ковеном звучных имен и услуг, оказанных им. Откуда, как ты думаешь, у господина Ляшина появились козыри в борьбе за Институт? Ангел… или я… или мы ему кое-что отправили, с чем в суд не пойдешь, но тет-а-тет предъявить можно.

— Хм, вот уж не думал, что Ангелу может быть дело до ИИН, — откровенно удивился Егор.

— Ему едва ли есть до него дело. Но ИИН очень дорог мне. Возможно, это один из бонусов, положенных избраннику Ангела.

На этот раз Егор понимающе кивнул, но ничего ответить не успел: в поле зрения появилась Лиля, снова крайне напряженная. Вероятно, из-за мужчины, что шел рядом с ней.

— Борис Евгеньевич, — улыбнулся ему Нев. — Какой сюрприз.

— Для меня тоже, — заметила Лиля, вставая рядом с мужем.

— Просто зашел поздравить вас всех с… с тем, как удачно все в итоге сложилось, — слегка запнувшись, пояснил Борис Евгеньевич, неотрывно глядя на Нева.

— Или просто заглянуть мне в глаза, — спокойно предположил тот.

— И это тоже.

— Дядя Боря! — послышался громогласный голос Вани.

Он как раз заходил за чем-то в дом и появление старого приятеля родителей едва не пропустил, однако теперь стремительно приближался к ним с радостной улыбкой на лице.

— Вы к нам какими судьбами?

— Да вот, был проездом и решил заскочить — поздороваться.

— Ну да, а где нас искать — случайно догадался, — хмыкнула Лиля. — Но раз уж пришел, проходи. У нас тут еды хватит на всех.

— Да нет, я на секунду, — Борис Евгеньевич заметно напрягся. Ему явно не нравилась мысль надолго задерживаться в компании двух избранников Темных Ангелов. — Мне уже надо идти.

— На самом деле, это очень здорово, что вы зашли, — не отпустил его Нев, посерьезнев. — У меня для вас кое-что есть, я собирался передать вам чуть позже, но раз уж вы здесь…

Он достал из кармана джинсов маленькую флешку и протянул Борису Евгеньевичу.

— Здесь имена, контакты и разные важные данные на членов Ковена. Вашему Обществу, думаю, стоит проверить, кто из них остался в живых, чтобы взять их под наблюдение. Обычно такие люди не останавливаются даже после полного краха. Новый ковен — всего лишь вопрос времени. Постарайтесь в этот раз не допустить подобного… возвышения.

— Кстати, раз уж мы тут об этом, — Ваня обнял Бориса Евгеньевича одной рукой за плечи и наклонился ближе, будто хотел шепнуть ему на ухо какой-то секрет, но голос понижать не стал, а второй рукой вытащил из кармана джинсов мобильный телефон, чтобы вывести на экран фотографию, — советую приглядеться к еще одному товарищу. Верхов Михаил Андреевич. Товарищ был спонсором ЗАО «Прогрессивные технологии», потом и нашего Института. Он явно стремится к тайным знаниям, или как вы там это называете у себя. Вот, — он сунул куратору под нос телефон, — глядите, на морде написано, что хитрож… хитрый чувак, да?

Ваня стоял слишком близко, к тому же сбоку, поэтому не заметил, как переменился в лице Борис Евгеньевич, увидев предъявленный снимок. Зато остальные прекрасно рассмотрели, как он смертельно побледнел, буквально спал с лица.

— Михаил Андреевич… был спонсором ЗАО «Прогрессивные технологии»? — внезапно осипшим голосом уточнил он.

— А вы знакомы? — нахмурился Нев.

— Последние двадцать лет он… возглавляет Общество.

— Вечеринка перестает быть томной, — прокомментировал Ваня, выпуская наконец Бориса Евгеньевича из объятий.

— Не то слово, — пораженно выдохнула Лиля.

— Да, очень интересно, хотя ничего не понятно, — скривился Егор, который мало что знал об Обществе, ЗАО «Прогрессивные технологии» и их противостоянии.

— Тогда, я полагаю, у вас в ближайшее время будет много работы, — заметил Нев, наиболее спокойно отреагировавший на эту новость. — Не смеем больше вас задерживать.

Борис Евгеньевич рассеянно кивнул и уже повернулся, чтобы уйти, ни с кем толком не прощаясь, но потом вдруг как будто что-то вспомнил.

— А мне вот что еще интересно… Все члены Ковена были очень богаты и влиятельны. У Ковена, как нам удалось узнать, имелись кое-какие счета… Что-то вроде общей кубышки на различные непредвиденные, в том числе крайне незаконные, расходы. Полагаю, всем заведовал Безликий, как глава, но… Что стало с этими деньгами потом?

На лице Нева не дрогнул ни один мускул, лишь брови едва заметно приподнялись в искреннем недоумении, когда все взгляды обратились к нему.

— Понятия не имею.

19 августа 2017 года, 15.00

г. Казань

В тот момент, как ему заломили руку за спину и предъявили обвинение, в Долгове что-то изменилось. Сломалось. Самый страшный кошмар последних лет сбылся, и это оказалось куда ужаснее, чем пуля, угодившая в живот. Находясь в изоляторе, он на полном серьезе думал, что было бы куда лучше умереть от того ранения.

Потом его вытащили, а еще чуть позже Ляшин заверил, что материалы дела против него навсегда похоронены. Для этого даже не пришлось «хоронить» его самого, хотя какое-то время Долгов предполагал, что ему теперь придется жить под каким-нибудь другим именем и лучше подальше от Москвы и Санкт-Петербурга.

Именно тогда ему и пришла в голову эта мысль: бросить все и уехать в Казань. Пожалуй, это был единственный город, кроме двух столиц, с которым его хоть что-то связывало.

С Дамирой он эту идею не обсуждал, решив, что сначала стоит окончательно выпутаться из той ситуации, в которой они все оказались. Они даже не переписывались последнее время: сначала у него отняли все средства связи, а потом он ведь как бы «умер», поэтому решил в целях безопасности не заходить на Фейсбук. Может быть, он просто боялся не увидеть там встревоженного вопроса от Дамиры. Было немного странно — бояться этого. Прежде он и сам не понимал, как далеко зашло его увлечение этой женщиной.

Или он просто влюбился в образ, который создал? Ведь они общались только виртуально.

Когда стало понятно, что все вернулось на круги своя и ему нет необходимости никуда уезжать, он ждал, что его внутреннее состояние тоже вернется в норму и мысли о Казани поблекнут сами собой. Но этого не произошло. Желание уехать лишь росло и крепло. По-прежнему хотелось сменить обстановку, убежать от воспоминаний, перестать тревожно вздрагивать от любой ерунды.

Он не верил в то, что сядет в этот самолет, до тех пор, пока тот не взлетел с ним на борту. Полет оказался слишком короток, чтобы определиться со словами, которые будут сказаны Дамире при встрече. Для чего вообще он едет? Чтобы остаться? Или просто чтобы проверить, похожа ли она реальная на тот образ, что у него сложился? Долгов не знал. Его мысли и чувства путались даже тогда, когда он остановил прокатную машину напротив ее дома.

Поэтому он не вышел сразу, как заглушил мотор. Остался сидеть, уставившись невидящим взглядом в лобовое стекло. Запоздало пришла в голову мысль, что стоило купить по дороге цветы. И, может быть, бутылку вина? Нет, наверное, лучше позвать на ужин в ресторан… Или… Вот это было действительно странно: в такой простой ситуации он совсем не знал, что делать, как лучше. Может быть, просто очень боялся ошибиться и все испортить.

Пока он терялся в догадках, из подъезда вышла немолодая женщина с маленькой девочкой. Они явно собирались на прогулку, хотя по лицу женщины было видно, что она с удовольствием провела бы время как-нибудь иначе. Наверное, потому оно и просияло так заметно, когда к подъезду откуда-то подбежала сама Дамира.

Девочка Дамире тоже очень обрадовалась, буквально запрыгала на месте, потом ринулась навстречу и крепко обняла, когда та присела рядом. После внимание Дамиры переключилось на женщину, а девочке осталось только вцепиться в ее руку.

Долгов наблюдал за этой сценой из салона и с большим опозданием сообразил, что девочка — дочь Дамиры, а женщина — скорее всего, ее мать. Их фотографий не было на ее странице в Фейсбуке, там вообще было крайне мало личной информации.

Женщины о чем-то говорили, и по языку их тел можно было легко догадаться, что гулять с девочкой теперь идет Дамира, а ее предполагаемая мать с удовольствием остается дома, чтобы заняться своими делами. Девочка все это время держала ладонь Дамиры обеими руками, что-то говорила и подпрыгивала от нетерпения, дергая мать, явно огорченная тем, что на нее не обращают внимания.

А потом она вдруг замерла, обернулась и посмотрела прямо на Долгова сквозь стекло машины. Заметно напряглась и даже попыталась спрятаться за Дамиру. Женщина постарше как раз наконец вернулась в подъезд, а девочка что-то сказала, привлекая внимание матери к его машине.

Сидеть в ней и дальше стало глупо, поэтому Долгов решительно выбрался, неловко махнул Дамире рукой, натянуто улыбаясь, и поспешил подойти.

— Ты здесь откуда? — удивилась она. В ее голосе сквозило напряжение, и к нему примешивалось что-то еще, чего Долгов пока не смог понять.

— Да так, проездом, — соврал он. — Ты говорила, могу зайти, если снова буду в Казани.

— Я говорила, можешь позвонить, — поправила она, но это прозвучало скорее насмешливо, чем недовольно. — Я слышала, тебя арестовали.

— Было дело, — поморщился он.

— А потом убили в тюрьме.

Он удивленно приподнял брови: эта информация в СМИ уже не попала.

— Я узнавала по своим каналам, — пояснила Дамира, правильно интерпретировав выражение его лица.

— Скажем так, все это было одной большой ошибкой. Огромной. И теперь она исправлена.

— Тогда почему ты здесь?

— Тебя хотел увидеть.

— Надо было предупредить, — с явным сожалением вздохнула Дамира. — Я только что обещала Алине совместную прогулку. Может быть, увидимся сегодня попозже?

— А мне можно погулять с вами? — удивив самого себя, поинтересовался Долгов. — Угощу тебя кофе, а ее мороженым.

— Я хочу мороженое, — тут же сообщила Алина, слегка высунувшись из-за Дамиры.

— Ты, оказывается, знаешь подход к детям, — хмыкнула та.

На лице ее не было заметно недовольства этим фактом, поэтому Долгов, наконец, улыбнулся более естественно.

— Я знаю подход к женщинам, — поправил он. — Оказывается, если им четыре года, это ничего не меняет.

— Мне уже пять! — возмутилась Алина.

— О, ну это совсем другое дело, — рассмеялся Долгов. — Так как насчет прогулки с кофе и мороженым?

— Я за! — объявила Алина.

— Ну а кто я такая, чтобы в этом случае возражать? — притворно вздохнула Дамира, взяв Долгова под руку, а Алину за руку. — Только имей в виду, я не обедала, поэтому к кофе потребую еще и хот-дог. Ты надолго в городе?

— Я пока не брал обратный билет, — тихо признался он.

За что удостоился долгого внимательного взгляда. Дамира его словно рентгеном насквозь просветила, после чего улыбнулась и довольно пробормотала:

— Значит, ужин мне тоже светит.

Долгов пообещал, что осилит и кофе с мороженым, и хот-дог с ужином. Они втроем двинулись к выходу из двора, а что-то внутри, что ощущалось сломанным все это время, наконец срослось.

Эпилог

2 апреля 2022 года, 06:10

г. Казань

Утро было солнечным, и день обещал быть приятным во всех отношениях, и это как-то примиряло Долгова с необходимостью раннего подъема в субботу. В начале седьмого утра он вошел в кухню уже при полном параде, разве что не торопился надеть галстук и застегнуть ворот рубашки: выпить кофе и съесть быстрый завтрак можно и так.

Он хорошенько закрыл дверь, чтобы грохот кофемашины не разбудил Алину: девочке незачем пробуждаться столь ранним утром, особенно если учесть, что ее мать до сих пор не вернулась домой. Нет, Дамира предупредила, что какие-то следственные мероприятия затянутся надолго, что довольно часто означало «до утра», но от этого не становилось менее тревожно. Даже ему, что уж говорить о ребенке.

Из-за плотно закрытой двери он не услышал, как в замке провернулся ключ, осознал, что кто-то пришел, только когда входная дверь хлопнула, закрываясь. Долгов вышел в коридор с чашкой кофе в руке, чтобы поприветствовать Дамиру. Она вяло махнула ему рукой в ответ, стягивая с себя куртку так, словно та весила тонну. Выглядела Дамира ужасно уставшей.

— Доброе утро, милая, — его приветствие прозвучало самую малость язвительно. В основном из-за использования обращения «милая», которое было Долгову несвойственно. — Как все прошло?

— Фантастически, — фыркнула Дамира, подходя к нему, чтобы быстро чмокнуть в щеку. — Прости, что так задержалась.

— Ничего, ты, можно сказать, успела.

Ее отстраненная улыбка дала понять, что она совершенно не уловила намек.

— Завтракать будешь?

Дамира помотала головой и побрела в сторону спальни.

— Потом, все потом. Сейчас хочу только спать. Я знаю, я хреновая подруга жизни, но обещаю исправиться и все компенсировать. Ближе к вечеру. Приготовлю тебе стейк на ужин, например…

Она уже исчезла в дверном проеме спальни, а Долгов продолжал стоять на месте, потягивая кофе и скептически ухмыляясь.

— Ты ведь отвезешь Алинку в школу до работы? — раздалось из спальни. — Ты же большой начальник в своем филиале, тебе не страшно немного задержаться…

Вместе с последним словом в спальне что-то бумкнуло. Долгов все же последовал за Дамирой, чтобы убедиться, что с ней ничего не случилось. Оказалось, что та просто рухнула поперек заправленной кровати и, судя по всему, моментально отключилась.

Он вздохнул. Заработавшись, Дамира совершенно забыла, что сегодня суббота, а по субботам у Алины нет занятий, и ей, соответственно, нет необходимости ехать в школу. А стейк на ужин у него наверняка будет, но не здесь и не в исполнении Дамиры, которой это блюдо, откровенно говоря, не удавалось. Через три часа у него самолет в Санкт-Петербург, вернется он только в воскресенье вечером.

— Вот тогда и поговорим о компенсации, — пробормотал Долгов с улыбкой, отставив чашку кофе на прикроватную тумбочку, чтобы накрыть Дамиру пледом.

Вернувшись в коридор, он непроизвольно вздрогнул, заметив на пороге детской комнаты сонную Алину. Она стояла в ночной рубашке, обнимая любимого зайца, и терла кулачком глаза.

— Ты чего так рано вскочила? — удивился Долгов, подозревая, что это приход Дамиры разбудил девочку.

— Через десять минут начнется «Школа волшебниц», — сообщила Алина с просительными нотками в голосе. — Можно я посмотрю?

— Ты ведь знаешь, что можно любой мультик включить в любое время с любого места?

Алина кивнула. Но она почему-то все равно любила смотреть некоторые мультсериалы тогда, когда их показывали телеканалы. Даже если эфир попадал на безбожно раннее субботнее утро.

— Ладно, смотри, только не слишком долго. И не забудь позавтракать, я там сделал несколько бутербродов. Маму покорми, когда проснется. Договорились?

Алина радостно закивала и даже подбежала к нему, вытягивая руки. Он наклонился, чтобы девочка смогла обхватить его за шею и чмокнуть в щеку. После чего она поторопилась в гостиную, где включила телевизор, благополучно забыв про завтрак.

«Как проголодается, вспомнит», — решил про себя Долгов, торопясь завершить сборы и вызывая такси.

Его ждала северная столица.

2 апреля 2022 года, 06:30

Московская область

Сквозь сон Ольга сначала услышала тихое поскуливание и шумное частое дыхание, потом почувствовала, как одеяло слегка съехало, как если бы кто-то попытался стянуть его с нее. Она отмечала все это едва пробудившимся мозгом, но даже не пошевелилась, чтобы придержать сползающее одеяло, не то что не приподняла ни одно веко. Тогда маленький разбойник громко гавкнул, чтобы все-таки привлечь к себе внимание.

Ольга тут же распахнула глаза и посмотрела на Честера с укоризной. Щенок виновато прижал уши к голове и опустил мордочку чуть ниже, демонстрируя раскаяние, но его передние лапы все равно остались лежать на краю кровати, а хвост старательно вилял из стороны в сторону. Когда Ольга так и не пошевелилась, чтобы встать, он снова гавкнул.

— Тихо ты! — шепотом осадила она щенка. — Володю разбудишь, а он только уснул!

Честер снова изобразил раскаяние, но отступать все равно не собирался, что было вполне понятно: ему нужно было на улицу. В принципе, от хозяев требовалось не так много: поднять разнеженное сном тельце, спустить его на первый этаж, открыть входную дверь и выпустить щенка, а там — во дворе — он уж сам разберется.

Когда Дементьев притащил домой это маленькое чудо, Ольга строго заявила, что делать это по утрам будет только он. Тот согласился. Поэтому сейчас, если действовать по справедливости и в соответствии с договоренностями, стоило нежно пнуть мужа и заставить его встать.

Но совесть не давала: Дементьев вернулся из командировки в начале третьего. Ольга проснулась ненадолго, когда услышала, как он входит в дом, а потом еще на пару мгновений, когда он забирался в постель. И ладно бы это была любая другая суббота, но сегодня им не светило валяться в кровати, сколько вздумается. Билеты на Сапсан, отправлением в одиннадцать утра, на это недвусмысленно намекали.

Честер снова гавкнул, на этот раз практически шепотом. То есть понял, что Володю будить нельзя, а Ольга все равно уже проснулась, поэтому достаточно ей просто напоминать о своей скромной персоне.

— Ладно, сейчас, — тихо простонала она, выбираясь из-под одеяла.

Честер, убедившись, что хозяйка действительно встала, тут же ускакал вперед, буквально кубарем скатившись по лестнице. Теперь он прыгал и ждал ее у входной двери, все еще нетерпеливо поскуливая.

— Имей уважение к моим годам, — тихо проворчала Ольга, на ходу зацепив теплый халат и закутавшись в него.

Выпустив Честера, она отчего-то задержалась на первом этаже. В гостиную через окна во всю стену лился яркий солнечный свет, и за пределами дома стояла такая тишина, какая нечасто случается даже в их спокойном коттеджном поселке. Да и воздух, в то короткое мгновение, что была открыта входная дверь, показался Ольге непривычно прозрачным, чистым. Она редко вставала в такую рань, предпочитая пробуждение после восьми, поэтому оказалась очарована непривычным утром.

Немного подумав, Ольга решила все же не возвращаться в спальню. Так меньше шансов разбудить мужа и больше — проспать все четыре часа в Сапсане, что заметно сократит скучную поездку. Поэтому, сделав себе кружку кофе и плотнее закутавшись в халат, она вышла на террасу, чтобы насладиться прохладным весенним утром.

Зима в этом году выдалась снежной, но весна, вопреки опасениям Ольги, оказалась стремительной, поэтому во дворе уже все зеленело и даже слегка цвело. Честер носился от забора к забору, то гоняя каких-то невидимых врагов, то вдруг останавливаясь и внимательно принюхиваясь к чему-то. Заметив Ольгу, он подбежал к террасе, чтобы облизать ей руку и получить немного ответной ласки, после чего снова унесся прочь.

Ольга улыбнулась сама себе. Прежде она считала, что терпеть не может собак и животных вообще, но почему-то Честера полюбила сразу и безоговорочно. Может быть, он просто оказался не похож на других. Или дело было в том, что его привел в дом Дементьев. Он давно хотел завести собаку, но она все возражала, замечая, что с его постоянными командировками ухаживать и воспитывать животное придется ей. Муж сначала покорно соглашался, а потом однажды просто принес Честера домой со словами, что он все равно скоро бросит командировки и тоже осядет в офисе, как сделали многие.

— Я становлюсь слишком стар для этого, — проворчал он, хотя ему, в отличие от нее, не исполнилось еще и пятидесяти. — Вот до конца года доработаю, чтобы найти себе замену, и все!

Ольга кивнула, хоть и не поверила ни единому слову. Она знала, что Дементьев будет заниматься своими расследованиями, пока способен ходить. Но требовать унести собаку туда, где он ее взял, тоже не стала. Честеру хватило всего пары взглядов, чтобы влюбить ее в себя.

Возможно, с возрастом она просто стала мягче. Или присутствие Дементьева в ее жизни в конце концов ее смягчило. Ольга не задумывалась над этим. Она просто наслаждалась.

И вечеринкой, на которой ей сегодня предстояло побывать, она тоже собиралась наслаждаться, хотя терпеть не могла вечеринки.

2 апреля 2022 года, 16:30

Ленинградская область

Лиля с минуту молча слушала панический щебет заместителя, а потом спокойно поинтересовалась:

— И что?

Судя по всему, это категорически сбило собеседницу с настроя. По крайней мере, продолжила она с меньшим трагизмом.

— Я уверена, вы прекрасно справитесь с этим без меня, — заверила ее Лиля, послушав еще немного. — В понедельник я приеду и проверю все, что нужно будет проверить, и подпишу все, что нужно будет подписать. А сегодня у меня день рождения, смею напомнить.

Перед ней тут же рассыпались в извинениях, за которыми последовали поздравления и наилучшие пожелания, которые завершили столь несвоевременный звонок. Лиля отложила смартфон в сторону и улыбнулась собственному отражению. Она как раз заканчивала макияж, когда ее бесцеремонно отвлекли. Вообще-то новый заместитель прекрасно справлялся со своими обязанностями. Плохо, что девушка была не очень уверенна в себе и без одобрения руководителя исследовательской лаборатории ИИН боялась принимать решения.

В последний раз проведя кисточкой по лицу, Лиля придирчиво осмотрела себя и снова улыбнулась. Да, конечно, сорок лет — не тот возраст, которому принято радоваться, но она прекрасно себя чувствовала, была довольна тем, как выглядит, а потому не ощущала в подкравшейся дате никакой трагедии.

Бросив в сумочку смартфон и помаду — губы она теперь предпочитала красить исключительно после приезда в ресторан, — Лиля вышла из спальни и спустилась по лестнице на первый этаж.

Нев удивил ее покупкой дома за городом еще до рождения ребенка. Сказал, что здесь чище воздух и вообще — спокойнее. Лиле это, безусловно, показалось странным. Пусть дом был не очень-то большим, а район — не особо шикарным, стоимость такой недвижимости, в ее представлении, превосходила его возможности. Особенно когда выяснилось, что городская квартира остается за ними. Но допытываться она не стала, вполне удовлетворившись его заверением, что они могут себе это позволить.

К тому же вся его необычная коллекция осталась в квартире, что не могло не радовать Лилю. Она не собиралась приводить дочь в Общество, как когда-то сделала ее собственная мать, но и не хотела растить ребенка с опасными артефактами за стенкой.

Поэтому идея переезда ей сразу понравилась, и она ни разу о нем не пожалела, а единственным неудобством обитания в пригороде видела необходимость выезжать раньше всех как на работу, так и на любую встречу в Санкт-Петербурге.

Судя по голосам на первом этаже, Егор уже пришел, и Нев как раз выдавал ему ценные указания, заставившие Лилю улыбнуться:

— …и никаких выкрутасов с левитацией, понял? Я уже молчу про жонглирование огненными шарами и другие эксперименты!

— Да понял я, понял, — лениво отозвался Егор.

Он стоял на пороге гостиной, привалившись плечом к дверному косяку, рядом крутилась маленькая Полина. Она по непонятной Лиле причине просто обожала оставаться с «дядей Егором». Впрочем, если они тут практиковали левитацию и жонглирование огненными шарами, понять ребенка вполне можно.

— Обещаешь обойтись без этого? — строго уточнил Нев.

— Клянусь!

Лиля заметила, как личико Полины тут же погрустнело, уголки рта выразительно опустились, и она недоверчиво посмотрела на Егора. Весь ее несчастный вид как бы вопрошал: «Ну как так-то?» Однако стоило Неву отвернуться, Егор тут же хитро подмигнул Полине и вытащил из кармана толстовки руку со скрещенными пальцами. Спустившуюся Лилю он, видимо, просто не заметил. Зато лицо Полины тут же просияло.

На присутствие Лили первым обратил внимание Нев. Повернулся к жене, окинул ее восхищенным взглядом и покачал головой, искренне выдохнув:

— Ты чудесно выглядишь.

После всех этих лет он все еще смотрел на нее как на чудо, и это, как ни странно, помогало ей этим чудом оставаться. Сам он, казалось, за прошедшие пять лет не постарел ни на день. Впрочем, если кто-то этот факт упоминал, Нев всегда кривился и возражал, но если время и сохранило над ним свою власть, меняло оно его медленно.

Лиля благодарно улыбнулась ему и тут же нарочито недовольно скривилась:

— Ты не представляешь, как я жалею, что вообще вышла из декрета. Три года без меня как-то справлялись, а теперь не могут прожить и дня. Куда это годится вообще?

— А я тебе говорил, что ты их разбаловала, — заметил Егор. — Надо ставить себя так, чтобы звонок тебе был последним в списке возможных действий подчиненных.

— А ты прям такой специалист в этом, — язвительно отозвалась Лиля. Впрочем, она снова улыбнулась. Егор давно не пугал и не раздражал ее.

— Меня боятся, — заверил Егор. И немного смущенно добавил, когда Полина подошла и нежно обняла его за ногу, не дотягиваясь выше: — Почти все.

— Ладно, идем, а то опоздаем, — велела Лиля. — Такси уже ждет.

Они по очереди обняли и поцеловали Полину, велев ей вести себя хорошо, а Нев в последний раз строго посмотрел на Егора, после чего они вдвоем наконец вышли в прохладный весенний вечер.

2 апреля 2022 года, 17.00

г. Санкт-Петербург

С самого утра Ваня Сидоров пребывал в отличнейшем настроении. Сегодня было второе апреля, а значит, их с Лилькой день рождения. Этот праздник Ваня любил, отмечал его практически всегда, а уж юбилей и вовсе не собирался пропускать. И никакие приметы и робкие намеки знакомых на то, что сорокалетие якобы не празднуют, ему не мешали. Кто не празднует — пусть сидит грустным дома, а Ваня собирался погулять как следует. Тем более Лиля его идею поддержала, и на сегодняшний вечер был забронировал шикарный ресторан, а в гости обещали прийти все близкие друзья.

Даже мерзкая погода настроение ему не испортила, хотя он вынужден был гулять на улице почти два часа. Ваня-младший, коему на днях исполнилось уже полгода, днем спал исключительно на свежем воздухе, и обеспечивать ему здоровый крепкий сон Ваня-старший считал своим долгом во время каждого выходного.

Ваня был последним из старой гвардии, кто перестал ездить на расследования, за исключением разве что Дементьева, но тот присоединился к ним все-таки позже, а потому не считался. После появления сына Ванино присутствие в Санкт-Петербурге стало необходимостью. Ребенок родился настоящим богатырем — четыре с половиной килограмма чистого веса — ел охотно, не вредничал, а потому каждый месяц набирал по кило-полтора, и хрупкая Анна, которая и так с трудом отходила от родов, запросто надорвалась бы одна. Да и сыном Ваня был страшно горд, а потому звание отца и все прилагающиеся к нему обязанности носил с удовольствием. Теперь он почти каждую ночь проводил дома, уезжая изредка лишь в случае крайней необходимости. Прилично разросшемуся Институту технический специалист «на земле» не помешал, поэтому Войтех, к тому времени сам прочно осевший в офисе и теперь полностью замещающий Анну, с радостью перевел Ваню на спокойную работу.

Анна в ванной готовилась к предстоящему мероприятию, а Ваня-младший восседал на руках у отца и пялился в экран монитора, когда в дверь позвонили.

— Карина, если это ты, то открой своим ключом! — крикнул Ваня, не отрываясь от ноутбука.

Это действительно была Карина, выразившая желание вместо гуляния в ресторане посидеть с племянником, что стало замечательным выходом из ситуации: тащить с собой маленького ребенка казалось плохой идеей, а няню найти они пока не успели.

Карина вошла в гостиную, отряхивая с волос капли мелкого дождя или растаявшего снега и неся в руках новую игрушку для ребенка и большой нарядный пакет. Если кто-то и одаривал мальчишку игрушками больше, чем Ваня, то это определенно была она. Карине уже исполнилось двадцать два, она давно перестала быть нескладным подростком и превратилась в молодую девушку. Не слишком красивую, но определенно с изюминкой. Стараниями старшей сестры Карина в этом году заканчивала университет и становилась дипломированным дизайнером одежды, хотя все знали, что своим экстрасенсорным даром она интересуется куда сильнее, чем способностями к рисованию, и работать в Институте ей нравится гораздо больше, чем в потенциальном модном доме. Но Анна поставила условие — поездки на расследования только не в ущерб учебе — и Карина внезапно послушно его выполняла.

— С днем рождения, дорогой зять! Иди ко мне, мой сладкий. — Она поставила нарядный пакет на стол перед Ваней и протянула руки к Ване-младшему, а тот охотно променял отца на тетку.

— Без картинки слова звучат весьма двусмысленно, — послышался голос Анны из ванной.

Карина хихикнула, одновременно укладывая племянника на ковер и разворачивая ему новую игрушку.

— Руки! — голос Анны стал заметно строже.

Карина многозначительно фыркнула и поднялась на ноги, чтобы пойти вымыть руки. Вернулась в гостиную она вместе с Анной, и Ваня не удержался от нескольких комплиментов жене. В последнее время она редко красилась и надевала что-то более красивое, чем удобное, и, пожалуй, именно в этот момент он понял, что согласится на няню. У них была девочка-студентка, которая присматривала за ребенком пару часов в случае необходимости, да и Карина, когда не уезжала в командировку, с удовольствием сидела с племянником, как сегодня, но недавно Анна завела разговор о том, чтобы нанять постоянную няню. Та будет приходить ежедневно на 4–5 часов, чтобы Анна могла вернуться в Институт, пусть и не на полный рабочий день, и немного разгрузить Войтеха, которому теперь приходилось выполнять не только свою работу, но и работу директора. Ваня же считал, что Войтех и так не перетрудился, и только сейчас понял, что это скорее нужно Анне, чем Дворжаку.

— Эй, народ, а можно воспользоваться каким-нибудь вашим ноутом, пока вы там праздновать будете? — поинтересовалась Карина, когда Анна раздала ей очередные ЦУ. — А то я свой забыла.

— Возьми серый на подоконнике на кухне, — великодушно разрешил Ваня, натягивая пальто и помогая сделать то же самое жене.

— А у тебя там Zoom есть?

— А тебе зачем? — тут же нахмурилась Анна. — Ты за ребенком будешь присматривать или с подружками чатиться?

— Не с подружками, а с другом, — Карина воинственно сложила руки на груди. — Ванька спать пойдет, а мне что, книжки читать? Егор тоже с дочкой Нева и Лили сидит, вот мы с ним киношку посмотрим, поболтаем. Три недели не встречались, он то в командировках был, то чем-то занят, дайте хоть в сети увидеться!

Она с вызовом посмотрела на сестру и ее мужа, будто уже заранее готовилась к возражениям. Несколько лет назад Анна, возможно, и стала бы возражать, но не сейчас. Хоть Егор вроде бы встал на путь исправления, по крайней мере, не давал больше поводов в себе сомневаться, активно сотрудничал с ИИН, успешно заменяя Нева и на практике часто превосходя его, Анна едва ли хотела бы, чтобы ее сестру связывали романические отношения с подобным субъектом. Но вскоре стало понятно, что отношения между молодыми людьми исключительно дружеские, и она успокоилась.

— Zoom’а там нет, но ты вполне можешь его скачать, — заверил Ваня, одной рукой обнимая Анну за плечи и подталкивая к выходу, пока она не начала еще чем-нибудь возмущаться. — Эх, молодежь! Вот мы в свое время по старинке, по скайпу…

— В ваше время и тик тока не было, — расхохоталась Карина, захлопывая за ними дверь, — мухомор сорокалетний, — донеслось уже из-за двери.

— Нет, ну ты слышала! — Ваня возмущенно уставился на Анну, и та рассмеялась.

— Иди уже, мухомор! Неприлично будет опоздать на собственный юбилей.

2 апреля 2022 года, 17.45

г. Санкт-Петербург

Саша смотрела, как Войтех вытаскивает из детского кресла Аннету, стараясь не помять ее корону, и мысленно радовалась тому, что парковочное место нашлось прямо возле родительской парадной. Им не придется долго идти под пронизывающим ветром и мелким снегом, которыми «радует» апрель северную столицу в этом году, и девочка не успеет простудиться. Потому что снять с нее корону и надеть шапку сейчас было бы слишком сложно: упрямством она явно пошла в мать.

Аннета, естественно, захотела подниматься по лестнице сама, и Войтеху с Сашей оставалось медленно плестись сзади, глядя на то, как трехлетнее чадо подметает подолом длинного сиреневого платья, которое прилагалось к короне, каждую ступеньку. Радовало лишь то, что они купили ей невообразимо безвкусное розовое пальто с пайетками, которое, по мнению Аннеты, подходило принцессе, и поэтому она согласилась его надеть поверх платья.

Они уже немного опаздывали, торжество, посвященное сорокалетию близнецов Сидоровых, должно было начаться через пятнадцать минут.

— Надеюсь, Ваня тоже не придет вовремя и не заметит, что мы опоздали, — вздохнула Саша, взглянув на часы.

— Сидоров не придет вовремя туда, где дают много и вкусно поесть? — приподнял брови Войтех. — Ты серьезно?

Саша покачала головой, понимая, что сказала глупость. Они собирались оставить Аннету с няней, но девочка в последний момент заявила, что хочет к бабушке, и никакие уговоры на нее не действовали. И Саша понимала, почему: ее мама два года назад вышла на пенсию, и теперь могла больше времени проводить с единственной внучкой. Кроме того, она недавно уговорила своего мужа, Сашиного отца, завести котенка, хотя тот всегда был против животных в доме. И теперь Аннета обожала приезжать к бабушке с дедушкой.

Такая помощь оказалась весьма кстати. Аннета ходила в частный детский сад, и воспитатели при необходимости могли остаться с ребенком до восьми вечера, но порой даже этого оказывалось мало. Работы в реанимации и раньше было много, а уж в последние два года оттуда и вовсе можно было не уходить. Недавно перед Сашей замаячила реальная перспектива в ближайшем будущем занять место заведующей отделением, и в ней внезапно подняло голову честолюбие. Такая должность — не совсем то, что необходимо матери маленького ребенка, но на семейном совете с Войтехом они решили, что не стоит упускать возможность, если подобная перспектива Саше в принципе привлекательна. Правда, и работать теперь приходилось за двоих.

Войтех в последнее время тоже был сильно загружен делами Института. Как и предсказывала Анна, после восстановления ИИН он недолго ездил в командировки. Были набраны новые сотрудники, а он оказался более ценен в офисе. Разбирал заявки, готовил команды к командировкам, координировал работу всех филиалов. А после того, как полгода назад в семействе Сидоровых родился мальчик — и Ване наконец нашлось кого назвать своим именем — на Войтеха и вовсе легла вся организационная работа. Теперь он был не только неофициальным руководителем Института, но и исполняющим обязанности официального.

Чужих людей Аннета не слишком жаловала и с бабушкой оставалась с гораздо большим удовольствием, чем с няней. Саша втайне подозревала, что бабушка просто позволяет ей намного больше, чем исполнительная няня, получавшая четкие указания, что можно и что нельзя подопечной.

Сдав девочку любящим родственникам, Саша и Войтех вышли на площадку, уже бессовестно опаздывая. Но возмущенный Ваня пока не звонил, возможно, был занят другими гостями, и они еще могли явиться незамеченными. Как вскоре выяснилось, не они одни опаздывали: открылась дверь в соседнюю квартиру, и из нее показались нарядные Максим и Айя, которые тоже числились среди приглашенных.

Спустя пять лет они все еще были вместе, но так и не поженились. В подобных случаях обычно принято жалеть женщину, которая никак не может дождаться предложения руки и сердца от возлюбленного, но Саша больше сочувствовала Максиму. Возможно, потому что продолжала любить его как старого друга и соседа, возможно, потому что знала, как сильно он любит и хочет детей, которых у него до сих пор нет. Ему уже исполнилось сорок шесть. Не критичный возраст для мужчины, Нев вообще отцом стал в пятьдесят семь, но это и не лучший кандидат для сравнения. Айе уже тоже минуло тридцать: еще не старость, но уже и не бесшабашная ненагулявшаяся юность. Впрочем, истинных причин, почему эти двое до сих пор не связали себя узами брака и не завели детей, Саша не знала и спрашивать не считала возможным.

— Вот еще кандидаты на гневную отповедь, — заметила она вместо приветствия. — Вы же в курсе, что Сидоров нервный, когда голодный?

— Об этом знают все, кто хоть один день с ним работал, — улыбнулась Айя.

— Но у нас есть оправдание, — добавил Максим. — Мы забирали его подарок, который по недоразумению привезли по адресу моего отца, поскольку это он постоянный клиент магазина. — Максим продемонстрировал им нарядную коробку. — А у вас что?

— А мы отвозили Аню, — Саша кивнула на дверь родительской квартиры.

— В крайнем случае скажем, что мы приехали в гости к Лиле, а не к нему, и нечего ругать чужих гостей, — усмехнулся Войтех.

Они вчетвером спустились вниз, но разошлись по разным машинам такси, которые у каждого были заказаны заранее. Войтех с Сашей только забрали из салона своего автомобиля подарки. И когда машина уже мчала по грязным улицам города к ресторану, Саша повернулась к Войтеху и улыбнулась.

— Знаешь, что я только что поняла?

— М? — Тот, погруженный в какие-то своим мысли, немного растерянно посмотрел на нее.

— Что в этом году не только у Сидоровых юбилей. Буквально через месяц будет ровно десять лет, как мы все познакомились. Десять лет, представляешь? Пролетели как один миг!

— Ну, не такой уж и один, — не согласился Войтех. — Сколько всего случилось за это время, другим людям хватило бы на несколько жизней.

— Это уж точно, — рассмеялась Саша. — Но я до сих пор помню, как ты удивился, увидев меня в аэропорту.

— Конечно, удивился! — не стал спорить Войтех. — Я-то ждал мужчину! Тогда еще не подозревал, что к нам привяжется Иван, Неву было уже пятьдесят два, я не мог рассчитывать на его физическую силу, собирался эксплуатировать тебя. Но вместо крепкого мужчины явилась ты: хрупкая женщина. Но знаешь, что самое интересное?

— Боюсь предположить.

— Уже после первой поездки я понял, что очарован тобой. Сортировал фотографии после возвращения из Хакасии и внезапно выяснил, что ты есть едва ли не на всех. Не скажу, что это было радостное открытие. Ты угрожала всем моим тайнам. Но держаться от тебя подальше у меня так и не получилось.

— Хотя ты очень старался, — попеняла Саша.

— Ну, не то чтобы очень. Скажем так, периодически я делал бесполезные попытки.

— От меня так просто не отвяжешься, — Саша легонько щелкнула его по носу, но он перехватил ее руку и поцеловал кончики пальцев.

— Не жалеешь? — спросил серьезно.

— О чем? — удивилась Саша.

— О том, что случилось за эти десять лет.

Она улыбнулась, переплела их пальцы, разглядывая очертания его обручального кольца под тонкой перчаткой. Войтех, как и все чехи, носил его на левой руке, и Саша тоже с первого дня надела на левую. В самом начале их общего знакомства, когда она еще была замужем за другим мужчиной, Нев говорил ей, что на левой руке обручальные кольца носят вдовы и разведенные, но теперь Саша считала правильным носить его там же, где носит муж. И ей это даже нравилось. Возможно, потому что в ее русскоязычном окружении не было другой такой пары, и это будто выделяло ее и Войтеха среди всех, выдавало их принадлежность друг к другу.

Могла ли она жалеть о том, что произошло за десять лет? Безусловно, о чем-то она жалела. О том, что они так долго не решались признаться друг другу в своих чувствах. О том, что даже признавшись, не избавились от недопониманий, которые порой приводили к весьма печальным последствиям. Пожалуй, первые пять лет их знакомства означились такими эмоциональными качелями, что их тоже хватило бы на несколько жизней. Вторые пять лет оказались уже гораздо спокойнее. Порой они все еще ссорились, но оба теперь знали, к чему могут привести такие ссоры, и решали их быстро и безболезненно.

Но она ни разу не пожалела обо всех принятых решениях. Она не жалела, что оставила Максима и вышла замуж за Войтеха, потому что теперь любила самого лучшего в мире мужчину и была любима им. Не жалела, что когда-то променяла работу в реанимации на расследование аномальных явлений, потому что они подарили ей проверенных всеми возможными способами друзей. Не жалела, что вернулась обратно, потому что это дало ей понять, чем именно она хочет заниматься в жизни. Не жалела, что решилась на Аннету, хотя еще десять лет назад детей не хотела и матерью себя не видела, потому что Аннета познакомила ее с совершенно новым видом любви, о котором Саша никогда не подозревала.

Нет, о результатах этих десяти лет она совершенно точно не жалела.

— Ни единой секунды.

Сноски

1

Золотце (чеш.)

Content

Лена Обухова, Наталья Тимошенко
Ловушка сбывшихся кошмаров
Каждая дорога где-то кончается

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Сноски