Ольга Смирнова

Химера

Глава 1. Два в одном

На исходе ночи коньяк был выпит, а глаза болели и чесались от недосыпа. Исток бы побрал особенности вампиров, не имеющих физической возможности уснуть, и особенности людей, уходящих в это странное состояние на половину суток. Трой являлся неожиданным результатом противоестественной связи вампира и человека, и потому вместо полноценного сна впадал в состояние близкое к дреме и к утру, бывало, чувствовал себя полной развалиной. Это было так в его духе — собрать лучшее от обоих видов.

Конечно, были и некоторые плюсы в смешанной крови. Он не испытывал неодолимой жажды крови, не впадал в так называемое «бешенство»; солнце не выжигало ему глаза и кожу; он мог безболезненно есть человеческую пищу — правда, по вкусу она для него была что бумага. Но к алкоголю это не относилось…

Из-за сомнительного происхождения Трою был заказан путь в учебные заведения для чистопородных. Точнее, из-за происхождения он не дотягивал до возможностей клыкастых собратьев, а потому вынужден был учиться в обычной школе среди таких же смесков. Затем, после нескольких лет ничегонеделания (балбесничания, если уж называть вещи своими именами), было военное училище, куда брали всех без разбора. Пять лет жизни он отдал службе в армии, но вынужден был уволиться, потому что субординация и безропотное исполнение приказов давались ему с трудом. В тридцать лет он вернулся в родной городок и осел в родительском доме. Какое-то время «искал себя», как было модно в то время говорить о безработной молодежи, затем, с подачи матери, поступил в академию правопорядка и с тех пор ни разу не пожалел об этом.

Большую часть своей жизни он прослужил в департаменте правопорядка в чине старшего детектива. Вообще, уже много лет не было ни одного препятствия между ним и должностью начальника участка, а может и департамента в целом… кроме характера. Трой не любил кабинетную работу, его тошнило от «взаимодействия» с чиновниками, которые то и дело норовили сунуть нос туда, где ничего не понимали, и поруководить от души. В подковерных играх он не участвовал, притворяясь дурачком и выдавая на голубом глазу все подводные камни, бумажная возня наводила на него тоску.

…В ночь, когда началась наша история, Трой развалился в кресле перед окном в своей квартирке и бездумно пялился на светлеющее небо. В руке он сжимал чашку — бокалы перевелись, как тараканы, еще два бойфренда назад. Увы, алкоголь его не брал особо, только крепкий и в объемах более литра. Поэтому ночи меланхолии дорого ему обходились. В целях экономии он разрешал себе тупить в окно не более трех раз в месяц. Сегодня была как раз такая ночь.

Он подумал, что неплохо бы задернуть шторы, когда зазвонил рабочий телефон — неповоротливая старинная модель с большими кнопками и слепым дисплеем. Трой долго искал на развалах старой техники именно такую. Вообще, телефоны Трой недолюбливал. Да что там недолюбливал… бесили его эти отродья человеческой мысли — заблокируй, разблокируй, кнопки нажимай, туда говори, там слушай, и никак иначе… бррр. А за то, что телефоны лет пятнадцать назад практически вытеснили из обихода амулеты связи, нежно им любимые, — он готов был объявить им войну.

Он посмотрел на пищащий телефон долгим неприязненным взглядом, потом взял трубку.

— Код ноль пять, — сообщил бесстрастный голос оператора. — Адрес: Красный переулок, дом сорок восемь. Расчётное время прибытия криминалистов — двадцать три минуты десять секунд. Расчетное время прибытия медицинской бригады — шесть минут ровно. Повторяю. Код ноль пять. Адрес…

Трой не стал дослушивать и шваркнул телефон на стол. Залез в сумку, нашёл блистер вытрезвителя — последний, надо ещё купить — закинул в рот таблетку и сморщился. Гадость редкостная. А уж ощущения, пока она организм очищает, вообще космические. Пока он собирался — кобура, пистолет, документы — его перетряхнуло, и в голове воцарился относительный порядок.

За руль он сесть не рискнул — даже с учётом таблетки. И не столько потому, что боялся кого-нибудь сбить, сколько потому, что переживал за свою машину. Она, его кроха, представляла собой квинтэссенцию всего, что он хотел видеть в автомобиле. Он купил ее с рук, сильно поезженную, но не битую, еще будучи студентом первого курса академии. Сколько усилий пришлось для этого приложить! Учеба почти не оставляла свободного времени; в небольшой семье Блэков лишних денег не водилось, и ту же кровь в термопакетах бесплатно никто не выдавал. Жрать людей Трою не позволял закон, который он собирался защищать в будущем, и в тридцать с хвостиком лет просить у матери денег на покупку машины — не комильфо, потому будущий детективный гений подвизался на должности «принеси-подай» в конструкторском бюро машиностроения. Проработав там два года, он достиг нереальных высот в тайм-менеджменте. За это время он вместе с инженерами довел до ума чертежи будущего гоночного болида, того самого, который «сильно поезженный», но «не битый». Воплотив мечты Троя на бумаге, инженеры послали его к «знакомым» механикам, которые перетряхнули машинку до кишочков и изношенного в край сердечка. Страшно подумать, сколько ей стукнуло в этом году, она вообще могла быть старше самого Троя, но бегала аки лань молодая. И рисковать ею он не хотел.

Он вызвал такси и через сорок минут вышел у нужного дома. Осмотрелся. Район вполне себе престижный — добротные кирпичные дома с великолепной звукоизоляцией, за которую жильцы заплатили большие деньги. Очень важный нюанс. То, что ты человек и не слышишь звуков из соседних квартир, совершенно не гарантирует, что соседи не слышат тебя. Ибо сосед соседу рознь.

Около подъезда Троя перехватил невзрачный серокожий упырек.

— Вы по какому вопросу? — довольно агрессивно поинтересовался он, оттирая Троя плечом от входной двери. — Ночь на дворе, идите по своим делам, делать вам здесь нечего.

Трой аж остановился от удивления:

— Что, простите?

— Чьих, говорю, будешь, дядя? Мольгеры? Или те борзые с Южных окраин? Совсем совесть потеряли. Это наш район. Это наши трупы. Убирайся отсюда и хозяевам своим передай, чтобы их шавок здесь не было.

Трой усмехнулся про себя — первый раз его принимали за сотрудника погребального агентства. То ли порадоваться, то ли обидеться. Тот еще бизнес. Собачья работа и адская конкуренция. Это сейчас ушлые серокожие твареныши догадались подслушивать переговоры между сотрудниками управления — торжество науки над магией, от которого, будем честны, Трой в восторг не приходил. А раньше, лет сорок назад, когда он только пришел работать в департамент правопорядка, они толклись у дверей судебного морга, карауля машины скорой помощи. Морг, как и все лаборатории магического и научного толка, находился через дорогу от здания департамента, и Трой, сидя в кабинете, прекрасно видел, как оживали серые, когда поступал вызов. Поначалу он испытывал к ним чувство брезгливости, со временем же стал безразличен. Бегают, суетятся, выгрызая очередной трупик — пусть бегают и суетятся. Вся их жизнь в этом. Если Исток создал упырят именно такими, не Трою искать недостатки в Его творениях.

Трой молча залез в карман джинсов. Упыренок заволновался, сгруппировался, готовый отразить удар. Трой так же молча сунул под его серый острый нос удостоверение и, выждав пять секунд, спросил:

— Теперь можно пройти?

Упыренок оказался тертым калачом, а потому мотнул головой и продолжил возить взглядом по удостоверению. Но стоило ему протянуть загребущую руку, Трой обнажил клыки и рявкнул:

— Может, ты, козлина, еще и номер по базе пробьешь, а? Два шага влево, марш!

Упыренок зыркнул по сторонам и горячо зашептал:

— Ну, дядь, пойми, а? Везде лезут пришлые, везде, никакого житья. Трупы перехватывают, ваших прослушивают, как выживать, а? Вот и приходится, дядь, не от хорошей жизни, ох, не от хорошей.

Трой мельком глянул на невзрачные часики на тощем запястье, стоимостью в его годовую зарплату со всеми премиями и надбавками, и кивнул:

— Верю. Пройти-то можно?

Упыренок отступил и снова зашептал, продолжая стрелять глазами:

— Дядь, там порезанная-то не помёрла, дядь? А то сегодня ночь такая, никто подыхать не хочет, одни убытки, одни убытки. Куда податься бедному мне…

И в рукав Трою вцепился. Трой воткнул его в стену — все-таки меру знать надо, помогает выжить — и прошел в подъезд, поднялся на пятый этаж. Квартира нашлась сразу же — детективный гений Троя, настоянный на десятках лет верной службы, подсказал, что неспроста человек в форме департамента стоит у распахнутой двери, а пространство перед ней огорожено лентой. Трой снова вытащил удостоверение. Пока полицейский его проверял, детектив натянул перчатки и бахилы, которые всегда лежали в одном из многочисленных карманов форменных брюк, активировал амулет, скрывающий ауру — скорее, по привычке, чем из необходимости — и вошел в квартиру.

Картина была до оскомины привычной — бардак, в котором, как блохи, копошились криминалисты. Трою очень хотелось бы, чтобы в этот раз они обошлись без научной зауми, а сделали все по старинке — амулетами и заклинаниями. Потому, что если с магической составляющей экспертиз он был знаком, то к вползающим ядовитыми змеями научным исследованиям относился с большой опаской. А в последнее время количество молодых специалистов, ратовавших за странное совмещение обоих методов, подскочило. Как существо, под завязку наполненное природной магией, Трой не понимал, да и не хотел понимать, зачем это нужно. Какие-то реагенты, экспертизы, анализы. Долго, муторно и абсолютно, невероятно уродливо. Вот если бы его спросили, он бы!..

Но, конечно, его никто не спрашивал.

Сразу за дверью начинался широкий коридор. У стены валялась вешалка для одежды, сама одежда разбросана по полу. Из коридора вели три двери — в гостиную, в спальню и на кухню. Трой высматривал Майкла — своего младшего напарника вот уже пять лет. Майкл был человеком, и когда их поставили в пару (а на деле впихнули Трою недавнего стажера на должность мальчика для битья) весь департамент делал ставки — сколько продержится Трой, прежде чем даст человечишке пинка под зад. Ведь ни особыми способностями, ни опытом, ни магией Майкл не обладал. Зато — язык без костей. Но Трою было в принципе все равно, с кем работать — договориться можно с любым, научить даже оборотня (хотя бы тапки в зубах приносить). Майкл же, при кажущейся бесперспективности и болтливости, дураком не был. Старательный, в меру саркастичный, он иногда выдавал такие идеи, что Трой диву давался.

— Виновник торжества в спальне, — возникший как из-под земли Майкл ткнул пальцем в направлении одной из дверей. В кои-то веки он прибыл на место преступления раньше самого Троя и успел составить предварительную картину произошедшего, так что с ходу принялся докладывать: — Кроме трупа в квартире находились две девушки. Первая совсем плоха — колотая рана живота почти её прикончила. Вторая — без сознания, медики подозревают сотрясение мозга. Обеих увезли в больницу. Труп не трогали. Идентифицировали как Билла Смита. — Трой хмыкнул. — Имя и фамилия настоящие, я проверил. Проживал с женой — жена, судя по идентификационному удостоверению, фейри. У нее черепно-мозговая травма. Та, которую в живот пырнули, их подруга — человек. Стажёры сейчас роют землю на предмет биографии жертвы и не только. Как будет что докладывать, доложу. Судя по натюрморту на кухне, они успели поужинать до трагедии. Что произошло далее, покрыто мраком. Как итог — один труп, ещё один на подходе, и один отделался сотрясением, но это не точно.

Трой отвесил ему привычный подзатыльник за насмешки над пострадавшими, хотя мог бы не трудиться. Это же Майкл. Он просто не способен быть серьёзным. Впрочем, каждый спасает свою психику как может.

— Кто вызвал полицию?

Майкл кивнул в сторону кухни:

— Соседи. Я уже их допросил, но если хочешь, поговори сам.

Трой потёр виски — голова трещала, как сволочь; рабочий энтузиазм так и не поднялся выше нуля. Он смалодушничал:

— Что сказали?

— Сегодня около часа ночи соседи — пожилая семейная пара — услышали громкий шум, стук, крики, но поскольку такое случилось впервые за все время, решили потерпеть. — «Видимо, шум был действительно сильный, раз хваленая звукоизоляция не спасла», подумал Трой. — Однако часа через полтора — как они говорят — вопли стали невыносимыми, и их уже нельзя было отнести на счёт разнузданной — прикинь, они так и сказали — разнузданной, елы-палы! — вечеринки, и они поднялись наверх, стучали в дверь, но им никто не открыл. Потом, по их словам, шума уже не было, но полицию они все равно вызвали — как я понял, в отместку за бессонную ночь. Прибыл наряд. Дверь им не открыли. Они бы, понятное дело, развернулись и поехали обратно чаи гонять, но среди них затесался оборотень. Он и обратил внимание, что из-за двери кровищей тащит.

— Этот блохастый коврик здесь? С ним бы тоже поговорить. Если, конечно, мохножопый освоил такой сложный навык, как человеческая речь. Патрульный, надо же. И здесь пролезли.

Майкл смешно округлил глаза и выразительно посмотрел за плечо напарника. Трой повернулся.

— Корректность не самая сильная ваша сторона, я так понимаю, — сказал стоящий позади него молодой человек.

Трой давно почуял за спиной шкуру — еще бы не почуять, псиной несёт за полверсты. И, возможно, надо было бы проявить вежливость, но… не вышло.

Извинения прозвучали бы глупо, а потому Трой с каменным лицом повернулся и поздоровался.

Смотреть на псину было даже приятно. Чисто выбритое лицо, умные глаза, живая мимика. Удивительно. Обычно оборотни все как на подбор — грубые неухоженные шкуры, годные только срать под кустом, метить территорию и грызть любого за каждое неосторожное слово в их сторону. Эдакая элитная гопота с района в растянутых трениках и туфлях на черные носки. Патрульный же был хорош.

Трой одобрительно прищурился:

— Совершенно верно. Трой Блэк, старший детектив отдела убийств.

— Макар Долиш, патрульный, — сохраняя ровный тон, представился оборотень, и Трой мысленно накинул ему сразу сто баллов за выдержку.

— Можно вас на пару слов? — Макар кивнул. — Интересуют подробности. Во сколько вы прибыли к квартире?

— В два пятьдесят пять. Мы с сержантом Риттелем находились ближе всех и поехали на вызов. В подъезде было тихо, по дороге ничего подозрительного замечено не было. Сержант Риттель постучал, представился, но никто не ответил. Мы постояли, ещё постучали, собрались уже уходить, когда я учуял кровь. И это не тот вариант, когда кто-то палец порезал. Очень насыщенный, что ли, запах, не знаю, как точнее объяснить.

— Дальше? — поторопил Трой.

— Дальше мы уведомили диспетчера, что входим в квартиру в связи с новыми обстоятельствами.

— Что вы увидели?

— На кухне следы ужина. В гостиной следы драки, в спальне труп и двое раненых.

— Пройдёмте с нами. Покажете, как было.

Они зашли в спальню. Первое, что бросилось в глаза — круг заклинания. Труп лежал ровно в его центре. На тумбочке — песочные часы. Окровавленная бита скромно прислонена к кровати. Специалист из лаборатории тыкал в неё палочками, сыпал порошком, светил фонариками и что-то бесконечно наговаривал на диктофон. Периодически сверкала вспышка фотоаппарата. Трой поморщился — почему нельзя воспользоваться заклинанием?

— Стойте пока тут, — распорядился он, и патрульный послушно остановился около двери, в стороне от очерченных черным мелом контуров тела. Трой даже обернулся: «Он точно оборотень?»

Около трупа окопался Крис Гринберг, единственный и неповторимый судмедэксперт всея города, работавший с департаментом правопорядка.

Высокий, темноволосый, вечно немного сонный, Крис был упакован по всем правилам техники безопасности. Трой повел носом, в очередной раз заново привыкая к амбре, окружающему коллегу плотной завесой. Крис очень щепетильно относился к гигиене, ибо его жена терпеть не могла профессиональную, так сказать, вонь. Поэтому после смены судмедэксперт в обязательном порядке принимал на работе душ со всевозможными гелями и, чтобы уж наверняка, — шел до дома пешком в любую погоду. Менялось после этого только одно — трупная вонь, въевшаяся в Криса, его волосы и одежду, начинала отдавать белой орхидеей. Или медовой лилией. Или дождём с выхлопными газами.

Сейчас Крис что-то сосредоточенно рассматривал на груди убитого. Один из его помощников ковырялся рядом. Рядом с ними стояли два открытых чемоданчика: один с ворохом перчаток, пакетиков, термометров и даже линеек зачем-то; второй — с амулетами, реактивами, блокнотами. Трой поздоровался и спросил:

— Причина смерти?

Крис поднял голову, сдвинул очки на лоб, а маску, наоборот, вниз, и задумчиво цокнул языком:

— Скажем так — есть несколько версий, одна другой занимательнее. Бедолаге досталось. Первое — есть проникающий удар острым предметом в сердце. Второе — тело полностью обескровлено. Естественным путем, без привлечения магии, сделать такое невозможно. Так что либо заклинание, либо вспомогательные предметы, как то амулеты, артефакты. Третье — часть внутренних органов была извлечена. И это только поверхностный осмотр. Что из перечисленного послужило причиной смерти, я пойму только после всех анализов. Еще нужно токсикологию сделать, мало ли, его гадостью какой опоили сначала. Хотя… — Крис покачал головой, достал из незаметного кармашка антисептик и попшикал себе на перчатки. С его страстью к чистоте могла соперничать только ненависть к всевозможным микробам. На работе он постоянно топил себя в антибактеральном геле, преследуемый боязнью заразиться чем-то неприятным, и была б его воля — нацепил бы противогаз. И это не говоря про постоянно обновляемые амулеты здоровья, которые он не снимал с себя даже в душе. — Не знаю, насколько точны будут результаты анализов, учитывая, что крови в теле практически ни миллилитра не осталось. Я проверил амулетами — они показывают, что кровь чистая. Но ты знаешь нынешние порядки. Данные, полученные с применением магических средств, мы обязаны подтвердить научными методами.

Не нужно было обладать суперспособностями, чтобы услышать неодобрение в голосе судмедэкперта. Нет, в отличие от Троя, Крис был не против науки — наоборот, как существо, находящееся в бесконечном поиске новых знаний, он являлся ее ярым сторонником. Но новые правила существенно тормозили работу как специалистов лаборатории, так и самого Криса.

Ох, уж эти нововведения! Ох, уж эти новые порядки! Жили раньше же, работали — и успешно, хорошо работали, но нет! Надо было напринимать законов, в которых и демон не разберется, наиздавать противоречивых Правил, и обязать несчастных защитников правопорядка их соблюдать — все сразу и каждое в отдельности.

Трой был уверен — дело в том, что чистокровные люди — те, в ком магии ни грана — элементарно боялись. Боялись, что придет день, когда сильные, обладающие способностями магические существа решат, что бесплатная еда и рабы им очень даже не помешают, и людям просто нечего будет им противопоставить. Так появилось Общество блюстителей. Оно было создано лет двести лет назад горсткой людей, которые считали себя притесняемыми во всех сферах жизни. Они не имели никакого понимания, что хотят получить в итоге, но инициатива и паранойя била через край. Они сумели пролоббировать свои манифесты на самом высоком уровне — не без помощи магов, Трой готов был побиться об заклад, что весьма лицемерно с их стороны — и к данному моменту являли силу, с которой приходилось считаться. «Блюстители» сумели влезть в правление Земель, втереться в доверие к императору, и с тех пор, помимо прочего, занимались тем, что насаждали науку, всячески способствовали ее развитию и внедрению во все сферы жизни.

…Трой слушал внимательно, потому что знал — отчет от Криса он, скорее всего, получит ох как нескоро. Загруженность судмедэксперта превышала все допустимые нормы и правила. Нормированный рабочий день? Нет, не слышали. Вредная работа? А амулеты здоровья у вас на шее на что? Вы еще и спать по ночам хотите? Запросы у вас больно высокие, господа. Когда замученный Крис решился на бунт, ему отрядили в помощь нескольких криминалистов, судмедэкспертов размахом помельче, знаниями пожиже, общим числом около десятка, и, чтобы оправдать количество штатных единиц, навесили «обслуживание» департамента правопорядка. И вот уже два года Крис проклинал себя и свою инициативность, а Трой оттачивал навыки устранения конкурентов в очереди на проведение всевозможных исследований.

— Я понял. Время смерти?

— Невозможно определить пока, даже амулеты сбоят. Любые выводы я придержу до своего секционного стола, если там опять какая-нибудь тварь не хозяйничала, пока я на вызове. Сразу хочу предупредить, что я как-то давно сталкивался с похожими случаями, и там не то, что время, приблизительную дату смерти определить не представилось возможным. Но те трупы находили задолго после гибели. Полуразложившиеся, да еще и животными погрызенные основательно.

— Спасибо за информацию. Не буду отвлекать. — Трой обратился к Майклу: — Его ударили в сердце. Нашли чем?

— Пока нет, но кто-то явно готовился разделать беднягу Билли на шашлык, — Майкл привычно увернулся от подзатыльника. — Нет, а что? Ты вот держишь дома набор чокнутого хирурга? Нет? И я нет. И шашлыки я не люблю. Вывод? Мы с тобой не убийцы. Я молодец?

Трой краем глаза заметил, как подавился смешком патрульный, и мысленно прибавил ему еще баллов за чувство юмора. Сам же возвел глаза к потолку:

— Заткнись, Майкл. У меня иногда такое ощущение, что тебя из детского сада рановато выпустили. Ладно, оставим пока. С подругой их тоже глухо?

Майкл для разнообразия оставил дурашливый тон и ответил серьезно:

— Спецы нашли окровавленный нож. Судя по всему, обыкновенный кухонный, из набора. Только там, по-моему, все печально с отпечатками. Нож сжимали слишком сильно, и все смазалось, но ДНК с лезвия можно выделить. Это я тебе сейчас цитирую, если что. В спальне бита валялась, скорее всего, ей и ударили жену по голове.

Трой обернулся к патрульному:

— Опиши, как все выглядело, когда ты вошёл.

В итоге картина вышла следующая: покойник лежал в центре круга. Девушка с ножевым лежала на спине на кровати — Макар указал на кровавое пятно на покрывале. Жена лежала у порога спальни на боку. От неё до круга тянулся небольшой кровавый след — Трой сказал бы, что ее ударили рядом с кругом, а потом отволокли к двери и там бросили, либо же она доползла сама и у порога отключилась — тоже вполне возможно, фейри те еще живучие твари. Бита валялась рядом с кроватью.

Трой внимательно все выслушал, и у него даже язык не отвалился поблагодарить. Макар ретировался.

Майкл начал рассуждать вслух:

— Мне одному кажется, что здесь ещё кого-то не хватает? Допустим, начал все кто-то из присутствующих. Тот же покойник. Попала ему шлея под хвост, и он предположительно битой вырубил жену, затем схватился предположительно за нож и ранил подругу. Опять же предположительно. Кто тогда убил его? Не сам же он потом лег и в грудь себе что-то острое воткнул, я верно рассуждаю?

Трой мысленно согласился.

— Верно, — вздохнул он, оглядываясь. — Давай рассмотрим другой вариант. Убийца — одна из девушек, жена, для примера. Опять не стыкуется. Билла заколола, подругу ножом пырнула, но что дальше? Кто напал на нее? Без отчетов Криса мы утонем в версиях. Кстати, Алесю вызывали?

Майкл недовольно хрустнул шеей и тут же дал заднюю.

— Да что тут ловить-то? Один ритуальный круг и все. Это ж даже на секту не тянет. Может, я не прав — все проще некуда, и девки мужика не поделили. И решили по принципу — не доставайся же ты никому. А потом и сами передрались. Вот и… жуткие они создания все-таки. Бррр. Не женюсь больше никогда.

— Может быть, все может быть. Однако в ритуалах она разбирается получше нас с тобой. Мне нужно, чтобы она это просмотрела, — рассеяно сказал Трой.

Осторожно, не задевая заклинание, он обошёл труп. Круг был в диаметре метра полтора и занимал почти все свободное от мебели пространство спальни. По его контуру в один ряд вились буквы — потухшие, безжизненные — магия исполнила просьбу и ушла. В круг был вписан треугольник, по углам которого стояли оплавившиеся черные свечи. Трой прикинул в уме — чтобы начертить и подготовить все это, нужен как минимум час.

Вывод его был таков:

— Ритуал в спонтанное «не поделили» никак не вписывается. Так что ты говоришь, когда Алеся будет?

Что-то пробурчав, Майкл полез за телефоном. Десяти секунд ему хватило для того, чтобы передать просьбу Троя. После напарники вышли в коридор. Трой распорядился:

— Возьми пару стажеров и пройдитесь по квартирам. Может, кто-то что-то заметил. Камеры опять же. В таком доме наверняка каждый уголок просматривается. Изыми оригиналы. Разрешаю бегом.

Майкл огляделся в поисках жертвы. Стажёры, продержавшиеся под его началом больше месяца, порскнули кто куда ещё при слове «возьми», оставив на растерзание новенького Зака. Естественный отбор во всей его жестокой безыскусности.

Трой особо не вглядывался и не брал на себя труд отличать одного стажёра от другого, но Зак поразил воображение даже бывалого детектива. Тощий, того и гляди ветром снесёт, солнечно веснушчатый, с ясной щербатой улыбкой, паренёк смотрелся среди бравых полицейских как седло на корове. Нелепо. Странно. Непривычно. При всем этом он был каменно упрям, борзоты ему щедрой горстью отсыпали далекие, как полноводный Исток, предки-демоны, а рот его не закрывался в принципе. Острый ум препарировал все, что видели глаза, а язык высказывал выводы вне зависимости от того, кто был перед Заком — шеф департамента или уборщик.

Как итог — Зак всего неделю находился на практике, а уже заработал два взыскания в виде внеочередных дежурств.

Майкл оценил единственный оставшийся вариант и поморщился. Но деваться некуда, взгляд Троя обещал кары небесные за строптивость. Понуро вздохнув, Майкл поманил Зака. Тот радостно закивал, и они ушли.

— Отвратительное жизнелюбие, — проворчал Трой, чувствуя себя на все восемьдесят лет. Старый, циничный дед. Не хватало только хруста в суставах и слюнявого брюзжания.

Алеся прибыла, когда Трой почти закончил с изучением места преступления, окопался в гостиной и по телефону донимал больницу, пытаясь выяснить состояние пострадавших девушек. Доведённый до белого каления скудоумием и избирательной глухотой собеседника, врач рявкнул в трубку:

— Не сегодня. Я сказал, не сегодня! Одна в коме, вторая в операционной. Вы кого хотите допросить? Десятый раз повторяю — не сегодня!

— А завтра? — скучающим тоном спросил Трой. — Вы, доктор, поймите, у меня труп, убийство, сроки.

— На допрос в ближайшую неделю разрешения не дам, — отрезал врач.

— А как к вам обращаться? — резко сменил тему Трой.

— Доктор Сол.

— Дорогой доктор Сол, мои полномочия позволяют…

— На хуй ваши полномочия. Иначе у вас будет на два трупа больше. На хуй, — выдал врач и положил трубку.

Трой вскинул брови в удивлении. Борзый какой, ты смотри. Ему даже стало интересно посмотреть на это чудо. Он позволил себе немного помечтать о том, как выглядит неизвестный доктор, но тут кто-то, вкусно пахнущий кровью, дёрнул его за волосы:

— Привет, гроза преступников. Давно не виделись.

— И хвала Истоку, — ответил Трой и, обернувшись, обнял Алесю за плечи, — по таким поводам ещё бы сто лет не видеться. Привет, мелочь. Рад тебя видеть.

Алеся представляла собой воплощение расхожей фразы «маленькая собачка всю жизнь щенок». Среднего уровня магиня. Ей было далеко за тридцать, но вела она себя так, будто ей нет и двадцати, и все, что окружает ее в жизни — цветочки да бабочки, а не заклинания и ритуалы, окутанные тяжелым запахом расплавленного воска. Внешность её соответствовала содержанию: голубоглазая худощавая блондинка, дающая бой единообразию в любой форме. Например, она не признавала униформу университета, в котором трудилась. Потому сейчас — Майкл сдернул ее с рабочего места, да-да, семь утра — самый разгар! — на Алесе была надета короткая юбка и блузка с впечатляющим вырезом. Все это слегка задрапировано халатом, буйные кудри укрощены шапочкой, босоножки на ужасающей высоты шпильке упакованы в бахилы. Образ дополняли очки и респиратор.

Трой, по обыкновению, был впечатлен, о чем не замедлил сказать. Алеся, конечно, зашикала на него, грозно огляделась по сторонам — не слышал ли кто, но все были заняты своими делами. Даже вернувшийся Майкл разговаривал по телефону и на бывшую жену не обратил внимания.

— Что у вас? Зачем я вам? Есть подозрения на вселенский заговор черных магов? — последние слова она провыла потусторонним голосом. — И скажи спасибо, что я почти доделала курсач по практической магии, который мне заказали. А то у нерадивых студиозусов опять сроки горят, им все нужно вчера, а еще лучше неделю назад.

— Ты все трудишься на благо студентов? — хмыкнул Трой. — Не надоело еще?

— Что ты! — всплеснула руками Алеся. — Там возни на ночь, а оплата как за год. На свечи, иголки, как говорится. Тем более, хочешь выучить предмет в совершенстве — начни его преподавать. А основной работе небольшие калымчики не мешают. Так что у нас здесь?

— Честно говоря, на первый взгляд все просто, но вот ни демона не сходится, — Трой вкратце обрисовал ситуацию, — в связи с этим у меня к тебе два основных вопроса: как можно извлечь из человека всю кровь и не оставить при этом следов? И второй — что за ритуал провели в спальне? И третье — не основное, но важное. Я, конечно, просмотрю записи с камер, но хотелось бы исключить все варианты, поэтому проверь, не открывался ли здесь портал.

Алеся завертела головой по сторонам, как сорока:

— Мне нужно осмотреться. Сложно делать какие-то выводы, основываясь на твоих словах. По поводу крови, это может быть маг и заклинание.

Трой пожал плечами.

— Вампир? — выдвинула следующую версию Алеся.

— Тогда должны остаться следы. Такое не скрыть. Но при том, что это напрашивается первым делом, я сомневаюсь. Даже самый голодный вампир не в состоянии выпить столько крови. Его просто вырвет. И потом, девушку в живот ударили явно не когтями. У него что, мозги выжгло?

— Сумасшедший вампир, — Алеся невесело усмехнулась. — Вампиры тоже сходят с ума.

Трой проигнорировал намёк в свою сторону. Несмотря на неизбежные минусы двадцатичасового рабочего дня, без работы он существования не мыслил. Во-первых, ему нравилось сажать за решетку выродков. Во-вторых, он с детства жил с подспудным ощущением, что жизнь его обделила — силой, выносливостью, регенерацией и другими чудоспособностями, которые вроде бы и есть, но далеко не такие выдающиеся, как у чистопородных клыкастых. Можно сокрушаться по этому поводу — и какое-то время Трой самозабвенно сокрушался пока не надоело, и он не решил — осознанно, по-взрослому — что хочет быть лучшим в своем деле. И стал. Его фотография почти каждый год украшала доску почета департамента. Поговаривали, что шеф, проходя мимо неё, вздрагивал. Ибо характер Троя с годами лучше не стал — как не завелось в нем уважения к вышестоящим должностям в армейские времена, так и сейчас не было.

Короче, Трой считал беспокойство подруги необоснованным.

— Круг в спальне. Труп в круге. Не буду мешать, — сказал он, повертев в руках телефон.

— Подожди. Мне ещё…

— Закки на удивление умеет располагать к себе потенциальных свидетелей, — к ним подошёл Майкл. — Никогда бы не подумал. Поэтому я отправил его в самостоятельное плавание. Какие люди, — обернулся он к бывшей жене. — Милая, тебе так идёт респиратор. Это у тебя мамино, сразу понятно.

Алеся сморщила нос и, демонстративно не глядя в его сторону, процедила:

— Завоняло. Майки, детка, ты совсем себя запустил с тех пор, как мы расстались. Видимо, так и не научился стиральной машинкой пользоваться.

— Я тоже рад тебя видеть. Ты собственным ядом еще не отравилась? Странно.

— Не дождешься, — зло фыркнула Алеся. — Мы, змеи подколодные, живучие. Я еще на твоей могиле спляшу.

— Ты придешь на мои похороны? — ахнул Майкл, театральным жестом прижав руки к груди. — Как трогательно. Только не радуйся над гробом слишком громко, не поймут.

— Да ты… да ты… — задохнулась Алеся от возмущения. — Да туда тебе и дорога, придурок! В гроб этот! — и рукой как-то странно махнула, и будто змея пошипела — только Майкл мог довести Алесю до такого состояния за жалкие полминуты; повернувшись к Трою, выпалила: — Пойду займусь делом. Увидимся.

Трой кивнул и посмотрел на напарника, но тот упрямо делал вид, что все так и должно быть. Трой вздохнул — учить двух взрослых особей жизни он не собирался. Сами как-нибудь.

— По свидетелям, которых я успел обойти, пока ноль. Кроме той пары с нижнего этажа, никто ничего не слышал и не видел. Ещё бы. Сидят по своим норам. Убивать перед их носом будут — они попросят орать потише. Но, может, Закки повезёт больше. Основная надежда на камеры. Записи пришлют вечером.

Трой снова кивнул и решил допытать Гринберга. Далеко идти не пришлось — тот переместился из спальни в гостиную и теперь что-то рассматривал под диваном.

— Крис, радость моя, когда результаты будут?

Крис ответил не сразу.

— Пшшш… пшшш…

— Я ничего не понял. А твоя задница, безусловно, хороша даже в спецодежде, но говорить не научилась.

Крис, виляя задом, вылез, поднял очки на лоб, слепо помогал и сказал:

— Моя задница в восторге от вашей оценки, детектив Блэк. Что касается результатов — не раньше завтрашнего полудня. И то это промежуточные, не стопроцентные. Сам знаешь, чем больше вы меня торопите, тем больше вероятность ошибки.

— А если побыстрее? Я же знаю, в вашей лаборатории есть способы. И потом — мне не нужно официальное научное подтверждение, мне бы и магического анализа хватило за глаза. Это же намного быстрее, а?

— Бэ, — ответил Крис, стягивая перчатки, щедро обрызгивая себя антисептиком и тут же натягивая новые, — кто за это «быстрее» платить будет? Департамент у меня в порядке общей очереди идет. Если нужно ускориться — по отдельному тарифу. Пространственные амулеты очень дороги, а от цены на спецреактивы у меня сердечко сбоить начинает.

— Подожди, но раньше-то как-то выдавали результат. И быстро, и бесплатно.

— А сейчас новые директивы. Сейчас у нас равенство науки и магии. И выходит, что быстро — дорого, а бесплатно — долго. Выбирай, что хочешь.

На этом они и разошлись. Диалог этот был неотъемлемой частью каждого их общего выезда и всегда заканчивался именно так. Крис прекрасно знал, что шеф департамента скорее удавится, чем лишнюю копейку заплатит, а Трой… неделей больше, неделей меньше, трупу уже все равно.

Какое-то время напарники ещё покрутились в квартире. Майкл записывал свои наблюдения на диктофон, Трой — на штатный амулет. Явился Зак, но ничего утешительного не сообщил.

— Всё как один спали. И знаете, что я хочу сказать — по крайней мере двое из опрошенных врут. — Трой заинтересованно поднял брови. — Да, врут. Они оборотни. Они не могли не слышать. Так что либо они врут, что были дома, либо — что ничего не слышали. — Зак возмущённо взмахнул руками.

— Мохнатые жопы, они такие, — сказал Майкл. — Если дело не касается их клановых разборок, они, твари, слепнут на оба глаза, глохнут на оба уха, и резко теряют нюх. Ну а мозгов у них отродясь не водилось.

— Но так нельзя. Здесь совершено убийство. Они должны помочь следствию.

— Привыкай, малыш, — тоном бывалого полицейского произнес Майкл, закинув Закки руку на плечо. — Никто никому ничего не должен. И мы им ничего предъявить не можем.

Зак слегка покраснел.

— Я…

— Что?

— Ну… они были не правы, и я счёл своим долгом указать им на это. Дважды.

Представив, как тощий стажёр читает нотации волосатому бугаю, Трой расхохотался. Майкл подхватил. Закки несмело улыбнулся, но было видно, что причину веселья не уловил.

— Двигаем в участок. Зак, заканчивай здесь и тоже дуй в департамент, — сказал Трой и крикнул в воздух: — Солнце моё, я тебе нужен?

— Нет, разберусь, — донеслось из спальни. — Отчёт пришлю до вечера. Могу сказать одно — портал здесь открывали. Круг же был активирован, но из-за неправильных… в общем, долго объяснять. Закину отчет, как будет готов, в наш ящик, почитаешь.

* * *

Было уже около десяти утра, когда напарники вышли из дома.

— Перекусим и в участок? — предложил Майкл, плотоядно оглядывая улицу в поисках забегаловки. Таковая нашлась быстро.

Они сделали заказ, который принесли буквально через пять минут. Майкл по обыкновению поглощал бургеры и пончики, причём одновременно, запивая это великолепие горячим кофе. Трой тянул кровь из термопакетов. Тут у обоих зазвонили телефоны. Пришлось отвечать. Одновременно закончив разговоры, они кисло переглянулись. Диспетчер сообщила о найденном в городском парке трупе молодого человека, о том, что на месте преступления был задержан подозреваемый и что детективам надлежит в кратчайшие сроки прибыть по такому-то адресу. Трой позвал официантку:

— С собой заверните все, что мы заказали. Кровь в термопакетах, еще парочку доложите обязательно. И счёт побыстрее. — И Майклу: — Позвони Заку, пусть едет туда же.

Майкл потянулся за своим телефоном и опрокинул чашку с кофе. Горячим кофе. Чертовски горячим кофе. Попало на бедро и пах. Взвыв как баньши, Майкл вскочил и принялся отряхиваться, а когда это не помогло, попытался стянуть с себя форменные брюки. А они пристали к коже и отлипали плохо. Майкл выл и бился с ними не на жизнь, а на смерть. Брюки побеждали.

Посетители кафе имели уникальную возможность наблюдать детектива отдела убийств в нижнем белье, скачущим на одной ноге — вторая застряла в брючине — и матерящимся. Кто-то достал телефон, кто-то записывающий амулет, но Трой пресек это одним взглядом, встал и быстро вытряхнул Майкла из брюк. Затем был туалет и очищающий амулет, который они выбили из бармена. На том инцидент был исчерпан. Пришлось, правда, ещё в аптеку заехать и корячиться в машине, накладывая купленную мазь на самое дорогое.

Неудивительно, что на новое место преступления они прибыли заметно позже остальных. Однако им никто и слова не сказал — всем было известно, что голодный Трой хуже похмелья.

Вдоль заградительной ленты кучковались зеваки, фотографировали, кому-то звонили, галдели, пили кофе, ели булочки, от запаха которых Майкл шумно сглатывал и взгляд его становился кровожадным. Съеденные в машине бутерброды были ему что оборотню дробина. Среди «публики» шныряли упырята, старательно пряча от жгущего солнечного света глаза и кожу. Работают ребятки. Учитывая их резвость, Трой не удивился бы, если бы к его приезду труп успели обмыть и похоронить.

Напарники показали удостоверения дежурившему полицейскому.

— Что за подозреваемый? Где он? — спросил Трой.

Полицейский доложил:

— Когда осматривали округу, обнаружили мужчину. Он спал метрах в пятистах от места убийства. Идентификационного удостоверения при нем не было, на вид — бродяга, но на руке — дорогие часы, в кармане шорт — телефон с наушниками. Его увезли в участок.

— Как увезли? Нашего подозреваемого увезли без нас? — И Майклу: — Выясни, будь добр, что произошло.

Майкл уже и сам набирал номер. Пока он разговаривал, Трой продолжил:

— Кто нашёл жертву?

— Вон, — полицейский мотнул головой влево, где стояли двое парней. — Нашёл тот, что в костюме. Парень в джинсах звонил на горячую линию.

Майкл повесил трубку и сообщил:

— Наш подозреваемый сейчас находится в изоляторе для магических существ.

— Кто? — спросил Трой, хотя подозревал, что знает ответ.

— Оборотень, — подтвердил его опасения Майкл. И даже имел наглость улыбнуться. — Допрос обещает быть захватывающим. Блокатор ему ввели, сейчас проверяют на блох. Отпечатки, удостоверение, соскоб.

— Все шутишь. Ладно, мохножопый подождет, тем более, на блокаторах. Двигаем к свидетелям.

Свидетели стояли немного в стороне от общей суеты, на дорожке, левее кустов, в которых лежал труп. Вообще, место было не из популярных — задворки огромного парка. Уличное освещение отсутствовало. Узкие тротуары, на которых и двое не разойдутся, обрамляли общипанные кусты. Асфальт уже пробивала трава и всякий сорняк. Зато здесь росли вековые деревья, при взгляде на которые даже у Троя перехватывало дух. Щербатые лавочки вносили разнообразие в картину торжества природы над творениями рук человеческих.

В общем, если бы Трой хотел кого-нибудь убить, он бы тоже выбрал это место.

Напарники подошли к свидетелям. Парень в джинсах был на удивление собран. Высокий, темноволосый, поджарый. Он что-то листал в телефоне и одновременно говорил второму. Трой готов был съесть собственное удостоверение, что он спортсмен. Парень в костюме не слушал. Он растерянно оглядывался по сторонам, нетерпеливо перебирал ногами и явно рвался куда-то. У него были тонкие пальцы, высокий лоб и умные глаза. Рубашечка, жилетка и отутюженные брюки. Довершали образ примерного студента небольшой щегольской чемоданчик и зализанная набок чёлка. Троя передернуло.

— Добрый день, детектив Блэк. Это мой напарник, детектив Штоль.

Два удостоверения синхронно ткнулись парням в лицо. «Джинсовый» парень флегматично перекатил жвачку от одной щеки к другой и убрал телефон. «Костюм» от корочек отшатнулся, нелепо взмахнув чемоданчиком, и чуть не упал. Поправив чёлку, он раздражённо воскликнул:

— Исток, там реактивы! Я был бы вам весьма признателен, если бы вы не совали мне руки в лицо. Это неприятно. — Затем он прокашлялся и представился: — Меня зовут Виттор Кромберг. Университет прикладной магии. Третий курс. Специальность — история.

«Джинсовый» парень ухмыльнулся.

— Не обращайте на него внимания, парни. Он всегда был с лёгкой ебанцой. Я Чарли Чейз. Тяну лямку в одной группе с этим чудиком.

— Давайте присядем, — Трой указал на более-менее целую лавочку. — Вы не против ответить на несколько вопросов? Предупреждаю, что наша беседа записывается. Это не представляет проблемы?

Чарли уселся и мотнул головой — мол, без разницы. Виттор оглядел лавку так, будто ждал, что она сейчас разинет пасть и его съест.

— Она грязная.

Трой воззрился на него:

— Вы сейчас серьезно?

Виттор немного стушевался. С минуту он пристраивал чемоданчик, но совершенства так и не добился. Вздохнув, он осторожно сел на самый край лавочки, вновь поправил чёлку и сказал:

— Нет, наверное. Не знаю. Мне все равно. Рассказывать? С чего начать?

— С начала, — убийственно серьёзно ответил Майкл. — С того момента, как на землю сошли…

Трой повернулся к напарнику и ощерил клыки. Тот моментально исправился:

— С вашего появления в парке, пожалуйста.

— Сначала я, — решительно начал Чарли и в ответ на возмущённый взгляд Виттора развёл руками: — Что? Меня Марика ждёт. А твое соплежуйство никуда не денется.

— Это важная лабораторная, а не…

— Без разницы. Ты и так всю задницу себе на них отсидел, как ещё не свихнулся. Можете себе представить? Ни одного пропуска за три года! А, ну да, тебя же мамочка отругает.

— Заткнись, — процедил Виттор, нервно одергивая рукава. — Заткнись. Не смей так говорить о науке.

Чарли радостно оскалился, собираясь пощипать жертву, но Трой цирк пресек.

— Молчать. Оба. По делу, пожалуйста.

Чарли жизнерадостно захрюкал.

— Ну, живу тут недалеко. Девчонка одна тоже. Ну, договорились мы с ней типа побегать. Ну, вы понимаете. Утро, стояк, а она вся такая в облипочку, сиськи, письки, ну, короче, обкончаться. И да, зайчик, тебе это не светит, слюнями не капай. Лучше у мамочки кашки попроси. Она ведь зажала тебе нормальную еду, да? Нет, вы представьте, он таскает термосы с супом в универ! Это, блин, как? Суп? Ты серьёзно?

— Вы видите, детектив, с кем мне приходится учиться? — мученически возведя глаза к небу, спросил Виттор. — Низшая ступень эволюции, он даже до оборотней не дотягивает в развитии. У тебя, Чарли, вообще отсутствует мозг как орган. Только и знаешь, что по девкам бегать! Двоечник. Прогульщик.

— Тоже захотелось? Я не жадный, поделюсь. Адресок подкину. Только эта… А встанет? С каши-то? Ну, ты это, домкрат с собой возьми. Хотя девчонки умелые, ещё и не такое поднимали.

Виттор вцепился в свой чемоданчик, покраснел, но ответил ровно:

— Мне это не интересно. У меня есть цель. Когда ты будешь жирным алкашом с луковой одышкой — лет через десять, учитывая темп — я буду светилом науки. Я буду читать лекции в лучших университетах мира, я сделаю множество открытий. Я выучусь и всем покажу!

— Не, всем не надо. Всем — это — как там правильно, чувак? — цигинибизм, да? За это в психушку сажают, мне батя говорил, когда я от Сайки пробежал полгорода голяком. Ну а че, муж, скотина, припёрся не вовремя.

Виттор, все ещё красный, снова закатил глаза:

— Ты себя слышишь? Лучше молчи. Просто молчи, и сойдешь за умного. Хотя нет — у тебя на лице все написано. Полное отсутствие мыслительной деятельности.

— Вы парочка? — видно было, что Майкл сейчас просто взорвётся, если не выскажется. — Прям один в один я и моя бывшая. Мы тоже так ругались. Вот этот, — кивок в сторону Троя, — живой свидетель.

Две пары возмущённых глаз уставились на Майкла — а он подмигнул. Трой пнул его незаметно и спросил:

— Что дальше было? Вы ждали девушку. Она пришла?

— Не-а, продинамила, курва. Но эт ладно, земля круглая, ещё встретимся. Иду я, значит, обратно, вижу, топает наша краса и гордость. — Чарли потрепал Виттора по голове, отчего тот шарахнулся в сторону. Увы, урон причёске был нанесён непоправимый — залаченные волосы встали торчком, как иглы дикобраза. Виттор застонал сквозь зубы и демонстративно отсел за Троя и чемоданчик драгоценный с собой утянул. — Ну, я ему: здорова, а он намимо. Это как? Я за ним. Ну, типа я же вежливый и все такое, а он типа нет, что ли? Чесслово, пиджачок хотел поправить на нем, кривовато сидел, не застегнут был, а этот додик как ломанется от меня. Ну и в кусты. А там вон чего. Лежит, отдыхает, значит. Этот завизжал как девчонка. Слышь, я те юбку подарю и гольфы такие, ну. Будешь прям вот, — и Чарли губами пошлепал, зачмокал, — пэрсик. Ну, я позвонил, куда надо. Все.

Майкл весь монолог слушал с каменной рожей, но тут не выдержал — встал и быстрым шагом свалил за кусты, к трупу. Через секунду оттуда донёсся гомерический хохот и недоуменные возгласы криминалистов.

— Давайте уточним, — сказал Трой невозмутимо. — С какой стороны вы шли?

— Вон оттуда, — Чарли махнул рукой влево.

— Виттор шёл вам навстречу, так?

— Типа, да.

— Где именно вы встретились?

Оба парня показали неплохую синхронность и указали на одно и то же место — практически напротив трупа. То есть, Чарли почти прошёл мимо кустов, затем встретил Виттора, развернулся и двинулся за ним.

В размышления Троя вклинился Чарли:

— Ну, это, я пошёл? А то Марика ждёт.

— Ты же сказал, она не пришла, — не выдержал Виттор.

— Кто, Марика? Ты её видел, додик? Там сиськи — во, какой к Истоку бег? Эт Сильва с пятого курса меня продинамила. Спортсменка хренова.

— Ты, кроме своего одногруппника, видел кого-нибудь ещё?

— Нет, вроде нет.

— Данные оставь, Казанова, и катись на все четыре стороны. Из города не уезжай, можем вызвать повторно. Если что-то вспомнишь, вот моя визитка.

— Я вообще Чарли Чейз, а не… как вы меня назвали?

— Я понял. Майкл! Запиши данные Чарли Чейза. Амулет связи при вас?

Студент Чейз захлопал глазами:

— Чего? Какой связи?

Трой приподнял брови:

— Стандартный. Амулет связи. Материал — бронза с вкраплениями серебра. Носится обычно на шее.

— Не понял. На какой шее?

Трой страдальчески вздохнул.

— На любой, для этой цели пригодной. Я так понимаю, амулета у тебя нет.

— Больше вам скажу, — встрял второй студентик, — если я правильно понял, что вы имеете в виду, эти амулеты были сняты с производства более пяти лет назад как устаревшие.

— Вот-вот, — поддакнул Майкл, — устаревшие, неудобные и плохо работающие, к тому же.

Трой прожег напарника-предателя гневным взглядом.

— Я в курсе. Просто хотел уточнить.

Студентик огладил челку и брякнул:

— Кому вообще нужны амулеты, когда есть телефоны?

Трой проигнорировал жгучее желание ткнуть студентика пальцем в глаз и лучезарно улыбнулся собеседникам:

— Я понял. Майкл, данные запиши этого… уникума. Я пока со вторым побеседую.

Студентик окатил его подозрительным взглядом, поерзал на скамейке и спросил:

— Можно уже начинать? Я спешу очень. Сегодня пары рано начинались, так что мама меня разбудила ни свет ни заря, да ещё овсянку на завтрак сделала. Я шёл по парку, думал о том, все ли реактивы взял. У меня допкурс по медицине и углубленное изучение химии. Иногда путаюсь, что куда надо брать. Мимо парень пробежал — ну знаете, такие бегуны, которые считают, что все им должны уступать, просто потому что они вот такие. Так вот, он пробежал очень близко, я чуть не упал, испугался за брюки. Мне мама их только купила. — Виттор прилежно задумался. — Что ещё. Я встретил этого неуча. Он начал ко мне приставать, я попытался от него уйти, и вот… — Виттор вздохнул. — Кусты эти. А там человек лежит и не двигается. Я сразу понял, что… все. Что он умер. Я чуть на него не наступил. Случайно, конечно же. На меня этот недоумок налетел и толкнул сильно, и я вперёд почти упал, и вот… смотрю, а там человек лежит и не двигается, как будто…

— Умер как будто, да, мы так и поняли, — не сдержался подошедший Майкл и получил локтем в бок. — Ай! Больно!

Трой не обратил на него внимания.

— Тот бегун, который пробежал мимо, он направлялся в сторону трупа, я правильно понимаю? На всякий случай попрошу вас дать его описание — все, что сможете вспомнить.

— Я… не знаю. Не совсем помню. Я думал. И не обращал внимания на окружающих. Кроме недоумка Чейза — но он такой доставучий. Это катастрофа, что я сегодня не попал на лабораторную. Нужно будет у кого-нибудь взять записи, важная тема была. А у кого, когда они все двоечники?

У Троя уже зубы свело, но он продолжал удерживать благожелательное выражение лица. Ещё не хватало, чтобы свидетели его пугались.

— Вы ещё кого-нибудь заметили?

— Нет.

— Когда вы увидели труп, как он лежал?

Виттор послушно вспоминал:

— Он лежал лицом вниз. Руки вот так. — Виттора прижал руки к туловищу. — Мне и так было не по себе, а еще и этот мельтешил. Двоечник, позор нашего факультета. Надо будет попросить маму заварить мне успокоительный сбор. Можно мне уйти? Я спешу.

Напарники переглянулись, и Трой поблагодарил студентика за помощь. Потом сказал:

— Детектив Штоль сейчас запишет ваши данные. Мы с вами свяжемся. Нужно будет с художником поработать. И предупреждаю вас тоже, из города пока не уезжайте.

Прозвучало это как-то так, что Виттор поежился, но данные продиктовал, а после подхватил чемоданчик и, горестно причитая о потерянном утре, пошёл по дорожке.

— Вот так, — трагическим голосом возвестил Майкл. — Ты умрешь, а жизнь идет, и все идут, и спешат, и никому нет дела до бедолаги в кустах, который уже никогда не откроет ясные очи, не станет отцом, не улыбнется своей любимой… о где же ты, вселенская справедливость, когда нужна? Ну как? Не переигрываю?

Трой провожал Виттора внимательным взглядом, завязнув в мыслях, а потому прочувствованную речь пропустил мимо ушей, иначе очередной подзатыльник сделался бы неминуем.

Напарники направились к жертве. Майкл шел немного позади, что-то насвистывал. Вдруг свист прервался звуком падения и руганью. Трой обернулся:

— Что?

Майкл сидел на траве, растирая лодыжку.

— В яму попал, прикинь? Откуда здесь ямы? Зацепил носком и… сука, больно.

Трой глянул — и впрямь яма. Ну как яма — ямка скорее, такие от столбиков небольших остаются. Незаметная в траве, коварная. Недостаточно широкая, чтобы туда провалилась вся стопа, зато споткнуться — в самый раз.

— Сильно болит?

Майкл мотнул головой:

— Жить буду. Потянул немного. Пять минут, и я снова в строю. Иди, догоню сейчас.

* * *

… Убитый лежал на спине за неряшливыми кустами, его застывший взгляд был устремлен в небеса. Голову охватывала спортивная повязка, лицо в ранах — на взгляд Троя, драли когтями. Торс от плеч до бедер был деликатно задрапирован серой простынёй, из-под неё торчали ноги в спортивных штанах. Штаны были располосованы, в дырах виднелась бледная кожа. Обуви не было. Трой подумал, что телефон с наушниками, найденный у задержанного бродяги, вписался бы в картину идеально.

Возле трупа вертелись криминалисты второй бригады и помощник судмедэксперта, Джим, судя по бейджику.

— А где Крис? — воскликнул Майкл, патетично воздевая руки к небу. — Где мой любимый труповскрыватель? Почему не на месте?

Джим злобно покосился на Майкла, будто тот оспаривал его право на нахождение здесь, но ответил:

— Доктор Гринберг не успевает. Он на вызове. — Трой хмыкнул — ну да, бедолага Билли. — Я начал вместо него, чтобы ничего не упустить. Доктор подъедет позже.

— Я тебя впервые вижу. Ты давно работаешь с Крисом?

— Достаточно. Но это мой первый выезд в поле. Обычно я в лаборатории или в секционном зале.

Майкл важно покивал, представил Троя и представился сам.

— Майкл, поймай стажеров, пусть опросят народ, который за лентой собрался. Глядишь, узнаем что-нибудь.

Майкл растворился во времени и пространстве минут на десять. Трой за это время прошёлся по тропинке туда-обратно, стараясь не затоптать возможные следы, осмотрел кусты и, когда напарник вернулся, заметил:

— Ты видишь то же, что и я?

Майкл покрутил головой, принюхался:

— Если ты имеешь в виду внешний вид трупа, то демон его знает, как он умер вообще. Без заключения судмедэксперта я делать выводы не буду. Трой, ты же меня учил, что поспешность порой приводит к фатальным ошибкам.

— Я знаю, но не нравится мне это. Дурно пахнет. Второй труп за день. Выглядит так, будто его высушили. В ранах даже крови нет.

— Первого разделали как Исток оборотня. Здесь же — сам видишь.

— Не совсем, — влез Джим. — Посмотрите сами. — И с этими словами он аккуратно убрал простыню с тела, и детективы узрели раззявленный живот и месиво кишок. Трой втянул воздух и поморщился. Трупная вонь не смущала его обоняние, но и от того, чтобы наслаждаться ею, он был далёк. Наблюдая, как Джим аккуратно фотографирует и изучает внутренности жертвы, он достал амулет связи. Тот не горел. Трой его потряс — амулет пару раз вспыхнул и замерцал. Трой поднес его ближе к губам и четко сказал:

— Солнце моё…

— Предварительный отчёт готов. Я его в свой ящик кинула, так что должен быть уже у тебя. — Лет пять назад, как раз когда Майкл только начинал работать с Троем, Алеся, тогда еще «жена», а не «бывшая», сделала им подарок — пара зачарованных ящичков. Один она держала дома, второй стоял у напарников на работе. Документ, положенный в один из ящичков, моментально перемещался во второй. Очень удобно, а для Троя, с большой неохотой пользовавшегося новомодной электронной почтой, и вовсе спасение. Открывался ящичек каплей крови. — И этому… я тоже копию сделала. Оцени моё благородство.

— Меня зовут Майкл! — прокаркал бессовестно подслушивающий напарник. — Впрочем, ничего удивительного, что за пять лет ты так и не выучила моё имя.

Амулет фыркнул искрами, зашипел и ощутимо нагрелся. Трой переложил его в другую руку.

— Отвали, придурок! — рявкнула Алеся. — Трой, скажи ему!

— Заткнулись оба, — сказал Трой. — Я по делу. Извини за дерготню, но ты мне нужна и здесь. Глянуть остаточный след порталов. Меня, скорее всего, уже не будет, но я договорюсь, пропустят.

— Хорошо, буду. Координаты ск…

Связь оборвалась. Трой молча посмотрел на Майкла. Тот досадливо поморщился:

— Что? Я занят вообще-то. Ой, ладно. Координаты, значит, — он достал телефон, раскрыл виртуальную карту и ткнул пальцами куда-то в одному ему понятную неизвестность. — Вот это нужно отослать мымре.

Пару секунд Трой глупо таращился на огоньки и линии, затем раздраженно сказал:

— Слушай, займись этим сам. Бесят меня все эти новомодные штуки. Кому они вообще сдались?

Майкл посмотрел на него насмешливо, но координаты Алесе отправил.

— Ты просто древняя горгулья, — не удержался он от комментария. — Амулетами в таких делах уже никто не пользуется. При магических способах погрешности большие выходят, а на виртуальной карте все точно до миллиметра. Тебе бы на курсы пойти, глядишь, и оценишь удобство. Шеф давно предлагал.

Трой собирался ответить, но тут его внимание привлек помощник судмедэксперта.

— Опа, а что это у нас тут? — тоном заботливого папочки произнес он, копаясь в трупе. Трой и Майкл с одинаково брезгливыми выражениями наблюдали, как он подносит к лицу пинцет с чем-то белым и извивающимся. — А у нас здесь, господа, трупная муха. Точнее, опарыш пока. Малыш еще совсем. Ну ничего, скоро он вырастет и станет… Линейку мне!

Напарники не выдержали и отошли в сторону. Еще немного посюсюкав с мерзейшим (после оборотней) созданием Истока, Джим сказал:

— Могу предварительно озвучить, что смерть наступила вчера вечером. Но это очень примерно. Точнее вам скажет доктор Гринберг. Что послужило причиной смерти не скажу, но думаю, что ему что-то ввели. Видите след от укола на шее? Он свежий. Кроме того, есть следы уколов на руках. Давние, зажившие, но амулет определил. И ещё. Крови в трупе практически нет. Как нет печени, сердца и селезенки. У меня ужасное подозрение, что органы извлекались еще у живого человека. После труп был обескровлен. И уже после телу были нанесены вот эти, — Джим указал на глубокие царапины на лице и ногах, — раны. В общем, досталось парню. Это все, что можно сказать предварительно.

— То есть, его убили, а потом распотрошили, как курю, правильно я понял? — уточнил Майкл. — А потом еще и разодрали. Парень явно умел пробуждать лучшее в окружающих.

Джим посмотрел на него укоризненно:

— Повторяю. На мой взгляд, он был жив, когда его начали разрезать. Хотя там такой болевой шок, что он недолго оставался живым, поверьте мне. Если, конечно, ему не вкололи обезболивающее, но это уже было бы мегастранно. И еще, — Джим быстро огляделся по сторонам, достал из кармана тонкую красную иголку, и что-то прошептав, ввел острие трупу в иссушенный палец. На конце иглы вспыхнуло оранжевым. Джим многозначительно посмотрел на Троя и еле слышно прошептал: — Видите? Реакция есть. Слабая, но это может быть потому, что крови в теле остались считанные капли, либо запрещенные вещества умершим принимались давно.

— Вы, Джим, говорите, что нашли свежий следа укола. Артефакт не может среагировать на то, что было введено ему убийцей?

— Может, — кивнул Джим, аккуратно вынимая иглу и залечивая след заклинанием. — А может, и нет. Самое обидное, что лабораторные исследования скорее всего ничего не обнаружат по той простой причине, что исследовать почти нечего. Но магию не обманешь. Надеюсь, вы понимаете, что в отчете этой информации не будет. — Джим бережно спрятал иглу в карман и уже громко продолжил: — Все точные данные и отчеты — после лаборатории.

— Да, доктор Гринберг говорил о том же. Спасибо, отчёт мне на почту скиньте, — поблагодарил Трой и хотел что-то ещё сказать, как его рабочий телефон возмущённо забулькал.

Трой скривился, будто съел лимон.

— Майкл, у нас еда осталась?

— Термопакетов парочка лежит, да. В бардачке.

— Погнали в участок. Шеф вызывает. Пишет, срочно.

Глава 2

Никто не любит оборотней

Пьер д'Арьер был шефом полицейского участка в Клеймсе столько, сколько Трой себя помнил. Никто из ныне работающих под его началом не знал точно, сколько ему лет. Всегда подтянутый, аккуратно причёсанный, гладко выбритый, с чёрными глазами-сливами, он приходил на работу раньше всех и уходил, когда ночь вступала в свои права. Кто-то говорил, что он демон-полукровка, кто-то — что чёрный маг, продавший душу за секрет бессмертия, а кто-то приписывал ему родство с кланом оборотней, что жили на севере за чертой города. Трой доподлинно знал, что это бред, но знание своё держал при себе. Уж в чем их шеф поднаторел за много лет жизни, так это в причинении неудобств особо любопытным и укорачивании длинных языков.

В работе д'Арьер был хорош — он и начальство правительственное «уважить» умел, и в работе сотрудников разбирался, и задницу имел чугунную, просиживая в кабинете добрую половину суток.

Департамент гудел как улей. Туда-сюда сновали люди и не только. Кто-то стряхивал кофе с блузки, кого-то вели под руки, а кем-то в кабинете выбивали окна. Повсюду слышалась душевная ругань и визги. Навстречу напарникам валила разношерстная толпа, и Трой уже приготовился локтями отстаивать зону комфорта, как Майкл вдруг потянул носом.

— Я вижу. Я чую… ну-ка, стоять, стажёр. — Ловким движением он вытянул из толпы лопоухого паренька в форме. — Вынужден вас досмотреть. — И рванул из рук парня бумажную коробку. Ограбленный только глазами захлопал. Майкл блаженно принюхался. — Трой, ты глянь! Пончики! С клубникой! Ммм… мимо хотел пррройти? — Стажёр быстро помотал головой — мол, как можно.

Майкл открыл коробку, цапнул оттуда два пончика и впихнул полегчавшую коробку обратно владельцу со словами:

— Будешь знать, как шастать с едой по коридору. Свободен.

Стажёр прижал коробку к груди и исчез, пока последнее не отобрали.

К кабинету шефа напарники подходили в благодушном настроении. Шеф же был не в духе.

— Мне позвонил министр… не важно. К вам, двум остолопам, попало дело об убийстве его племянника.

Трой с Майклом переглянулись — это который, интересно?

— Убийство в парке, — кисло пояснил шеф. — И это лучшие детективы отделения. До сих пор не установили личность жертвы. Кстати, вчера дежурный зарегистрировал заявление отца жертвы о пропаже.

— Мы ещё не просмотрели всю имеющуюся информацию. И потом, то, что он вчера пропал, это не к нам. Вот убили — да, приходите. Будем расследовать.

— А вас, господин Штоль, я бы попросил вообще рот не открывать в присутствии других разумных. Наши юристы все ещё отписываются за ваше хамство на задержании три недели назад. Это не считая того случая в суде, где вы облапали грудь госпожи Мартин.

— Да вы её видели вообще? — взвился Майкл. — В суде яблоку негде упасть было. А она шла. Корабль, бригантина восьмипалубная! Я её просто подвинул!

— У бригантин паруса, дебилушка, палубы у лайнеров, — прошипел Трой.

— Да там максикомби, я бы сказал.

— Молчать! — шеф чуть повысил голос, и подчинённые послушно заткнулись. — Слушать не желаю этот детский лепет. Мне нужен отчет по делу. Сегодня до вечера. Министр поставил дело на особый контроль.

— А мы что? А мы не криминалистическая лаборатория. У них сроки и точка. Мы, конечно, можем их попросить, чтобы ускорились, но вы же понимаете, да? И потом, заметьте — они теперь не имеют права выдавать заключения, основанные только на магических исследованиях. А что это значит? А это значит, что мы будем до второго извержения Истока ждать, пока хреновы научные лаборанты хреновыми научными методами сделают то, что магией можно выяснить за день. — Майкл выпалил всё это на одном дыхании, забыв, что ему приказали заткнуться. Трой его не одёргивал — в отношении к лабораторным исследованиям они были солидарны. — Лаборатория нам не подчиняется, у них своего начальства до жопы, простите. И начальство это — такое же… — Тут уж Трою пришлось пнуть не в меру разговорчивого напарника, да так, что тот покачнулся, поперхнулся словами, а потом сказал: — Мы пойдем, да?

— Министр поставил дело на особый контроль, — писклявым тихим голосочком передразнил шефа Майкл, когда они отошли достаточно далеко от его кабинета. — Можно подумать, мы специально затягиваем следствие. Да его только-только убили! Образно говоря, он ещё остыть не успел! А этим кабинетным сидельцам уже убийцу подавай, перевязанного бантиком!

Поняв, что пинка недостаточно, Трой привычно отвесил ему подзатыльник:

— Если не нравится работа — ты всегда можешь переквалифицироваться в дворники. Пошли трясти нашего подозреваемого.

В изоляторе было темно и вонюче. Немытой мокрой псиной несло так, что Трой был не рад своим сверхчувствам. Оборотень пускал слюни на узкой лавке в камере, закатив глаза и раскатисто похрапывая. В глаза Трою бросились новые кроссовки на грязных лапах. Дежурный читал за столом. Заметив вошедших, он оторвался на книги и кивнул на спящего:

— Ваш?

— Да.

— Забирайте. Документы?

Майкл сунул дежурному бумаги и расписался в журнале «приход-расход». Дежурный невнимательно прочитал, зазвенел ключами, и через минуту напарникам вручили подозреваемого и вместе с ним — вещи, которые при нем нашли. Среди рваных упаковок и мятых сигарет были завернутые в целлофан телефон с наушниками и часы, про которые говорил полицейский в парке.

— Их ребята из лаборатории уже осматривали?

— Я узнавал, они еще в парке все проверили. Эти вещи принадлежат убитому.

Трой быстро убрал вещи в пространственный карман и критически оглядел псину. По-хорошему, в допросную оборотня следовало вести под конвоем, но он еле полз, видимо, ему всадили лошадиную дозу блокатора, плюс усиленные оковы на руках и ногах. Поэтому вызывать парней Трой не стал, решив, что справится сам.

Пока он тащил оборотня, Майкл сходил в отдел, где подозреваемого оформляли, забрал все документы и результаты анализов, ещё разжился документами по убитому в парке, и оказался у допросной одновременно с напарником. Трой с облегчением сгрудил свою ношу на стул, и они с Майклом заняли места за столом напротив. Трой быстро просмотрел документы — отпечатки пальцев в базе данных имелись. Оборотня звали Шар-ро, и был он профессиональным бродягой. Бесклановый. Десять лет назад был изгнан за то, что убил соклановца-оборотня. Обстоятельства убийства не уточнялись, что было в порядке вещей — магические существа редко выносили сор из избы. Семьи, кланы, общества — все они решали возникающие проблемы своими силами. И закон был таков, что им это до определенной степени позволялось.

С момента изгнания оборотень скитался где придется, имел бесконечные аресты за непристойное поведение и агрессию в сторону мирных жителей. Прочитав про все его подвиги, Трой удивился, что он еще не усыплен. Обычно таких клеймили как бешеных и уничтожали сразу. А этот в парках разгуливает.

Кроме скудной биографии, в документах нашлась цветная картинка, стыдливо сложенная вчетверо, никак не подписанная и ни в каких списках не фигурировавшая. Трой развернул её и мысленно поцеловал в макушку того, кто догадался облегчить ему жизнь. Это было изображение трупа из парка, и на нем вторым слоем подсвечивались точечки — следы пальцев оборотня, места, где он касался тела. Точечки сливались в полосы на лице, кучковались на груди, ползли вниз к бедрам, там повторяли линии ран, затем перепрыгивали на ступни. Все остальное было чистым.

Трой покосился на оборотня — тот выглядел совершенно осоловевшим, не понимающим, что происходит. Он рассредоточено смотрел по сторонам, мотал головой, отфыркивался, разбрызгивая сопли по комнате, и махал перед собой скованными руками. Решив дать мохножопому еще минут десять, чтобы переработать излишки блокатора, Трой открыл информацию по убитому в парке — ту, что успели нарыть спецы из информационного отдела.

Звали убитого Йозеф Стенфорд, двадцать три года, студент Университета прикладной магии, пятый курс. Трой перечитал фамилию. Стенфорд. Теперь понятно, откуда приоритет.

Йозеф был объявлен в розыск вчера в одиннадцать часов вечера, когда не вернулся домой с вечерней пробежки. Заявление в департаменте приняли, но сделать, насколько Трой понял, ничего не успели. А утром пропавший нашелся сам.

Йозеф Стенфорд имел идеальную биографию, болел в меру, посещал уважаемую школу, которую закончил с золотой медалью, затем поступил в не менее уважаемый университет, в котором и обучался, пока не умер. Внезапно для близких, но кто умирает по расписанию, уведомив предварительно семью?

Трой закрыл папку. Внимательно осмотрев оборотня, он счёл необходимым уточнить один момент, но не в присутствии задержанного. Шепнув Майклу: «Я быстро», он вышел в коридор, плотно затворил за собой дверь, отошел подальше и набрал номер приемной.

— Лариса Ивановна, мое вам глубочайшее почтение. Шефу на подпись распоряжение не передавали из отдела по контролю?

— Вы, детектив Блэк, про дворняжку, которую сегодня привезли?

— Да.

— У меня лежит. Пойду сейчас заверять.

Трой поблагодарил и вернулся на место. Не успел он сесть, как оборотень затявкал, беспокойно ощерил клыки.

— Шар-ро, вы меня слышите? Вам нужна помощь?

Оборотень дернул ногой — оковы звякнули — и снова гавкнул. Мелькнули черные клыки, один из которых был сломан. Трой подумал, что они даже не втягиваются, наверное. Полная деградация.

— Шар-ро, — снова позвал он. — Мне нужно с вами поговорить.

Оборотень фыркнул и попытался сфокусировать взгляд на детективе. Вышло не очень. Трой невозмутимо продолжал:

— Вы знаете, почему вы здесь?

— Жр-р-рать, — сказал оборотень с чувством. На губах у него выступила пена. Глаза съехались к носу. — Жррать.

Напарники переглянулись — бешенство среди оборотней, особенно чахнущих вне клана, явление прискорбно распространенное. А значит, даже не часы, минуты этого существа сочтены. Трой вновь задался вопросом, почему же сей выкидыш Истока свободно разгуливал по парку.

— Великолепно, — Майкл откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. — И как это допрашивать? Оно же… одноклеточное. Глубокоуважаемый, вы знаете, где находитесь?

— Тюрррьма, — рыкнул оборотень и сунул палец в рот. Пена закапала на пол. — Жррать.

— Вы в полицейском участке.

— Тюррьма… жррать, — повторил оборотень.

Трой жестом остановил Майкла и решил перейти к сути, дабы не затягивать допрос. Он подвинул к оборотню часы и телефон и спросил:

— Где вы взяли эти вещи?

— Бррать, — более уверенно сказал оборотень, с увлечением грызя ноготь. Взгляд его чуть прояснился. — Бррать. Я.

— Где?

— Там.

— В парке?

Оборотень кивнул.

— У кого?

— Бррать. Арррк. Я. Я.

— Слушай, умник, — встрял Майкл. — Хватит дурить. Разговаривать ты не умеешь, но мозгов взять ценные вещи у тебя хватило. Кроссовки надел вот. И даже шнурки завязал, как я погляжу. Что-то не сходится.

Оборотень слюняво оскалился. Глаза его начало затапливать красным, в воздухе запахло гнилью.

— Грр.

Трой доброжелательно показал клыки в ответ:

— Парень, с которого ты снял эти вещи, убит. И парень этот племянник министра. Чуешь, чем тебе это грозит? Усыпят тебя, блохастый. Как пить дать, и даже слушать не будут, чтобы там грррыхаешь в свое оправдание.

Оборотень размазал слюни по морде.

— Грры. Был умеррр. Не я. Не я.

— Это знаю я, это знаешь ты. Но остальные видят вот это, — и Трой положил перед оборотнем увеличенное изображение исполосованного ранами тела. — Это сделал ты. Зачем?

— Бррр, — оборотень сплюнул на пол, потом еще раз. — Дррянь. Не могу сказать. Язык… — он вывалил лиловый в язвах язык и пошевелил им.

Майкл отвернулся. Трой даже не поморщился.

— Блокатор мешает?

Оборотень кивнул.

— Плохо. Сказать мало. Но уже лу-ше, луууу-ше…

— Хорошо. Расскажи, что случилось в парке. И учти, я не буду тратить время, выбивая из тебя правду. Не хочешь говорить как есть — отсюда ты уже не выйдешь.

Оборотень пошлёпал губами, поворочал языком и старательно выговорил:

— Я. Идти. Идти. Спать. Услышал шум. Подошел. Увидел… — оборотень изобразил руками, как режет что-то.

— Ты видел, как резали парня?

— Ага.

— Кто резал, видел?

Оборотень гаденько усмехнулся:

— Неет. Темне. Темне. Луны нет. Только… — оборотень очертил руками силуэт.

— Был ли это он или она?

— Он. Он. Он. Я.

— Высокий?

Оборотень пожал плечами и сгорбился.

— Он. Сидел. Вниз. Я. Видно нет.

— Что было дальше? — Трой был сама невозмутимость.

— Тот ушел. А я пррришел. Ноги болеют. Я взять. И ра-ра-ррра, — пропел оборотень и ткнул себя в уши. Закатил глаза и отвратительнейшим образом причмокнул. — Нррравится мне. И еще… тоже взять. Что хотел — взять. Я.

— Когда это было? Когда вы видели преступление?

— Луны нет. Только темне, — оборотень показал жестами нечто странное, захлюпал носом, харкнул вонючей пеной на стол. Трой отодвинул документы. — Темне нескоро. Нет, не то. Недолго. Темне, и я видел. Я.

— Зачем вы нанесли раны трупу?

Оборотень попытался выпустить когти, но не смог из-за блокатора. Тогда он поднял руки с черными ногтями, повертел ими:

— Прррриятно. Дрррать. Дррать. — Он полюбовался на свои грязные ладони. — Я. Все. Я. Жить?

Трой молча кивнул. Еще одна ложь не отяготит его совесть. Он знал, что в эти мгновения уже подписывается указ на усыпление псины — и никому не важно, убийца он или нет. Жить оборотню осталось считанные часы. Анализ его крови на бродящие в ней вирусы готов еще не был, но Трой и так видел, что псина скоро слетит с катушек. Блокатор угнетающе подействовал на иммунную систему, и в результате сразу же проявились симптомы бешенства.

Трой вызвал парней, и оборотня увели. Он шел неуверенно, ноги заплетались, но шел, и это говорило о том, что уровень блокатора у него в крови снизился. Майкл смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, затем повернулся к Трою:

— За отчеты?

— Однозначно. Шеф ждет. Зря он, что ли, оборотня в расход пустил. Надо перед министром отчитаться. Будет у нас не оборотень, а хорошо проделанная работа и галочка.

* * *

До вечера напарники корпели в своем кабинете. Тишину нарушали лишь стук клавиш и редкие диалоги. Отчет Алеси по Биллу Смиту они просмотрели сразу после написания своих. Один портал был открыт около двух часов ночи, и таким путем кто-то пришёл в квартиру Смитов. Второй — ближе к трём, и вёл из квартиры. Отследить откуда и куда не представляется возможным, ибо времени прошло слишком много. Да и вообще погрешность при подобных расчетах всегда была просто космической.

Трой мысленно дал себе пять — он был прав, некто появился в квартире, пробыл там около часа и ушёл. Но записи с камер всё же просмотреть стоило.

Что касается ритуального круга, то начерчен он был в сильной спешке, но старательно, хотя на одной старательности далеко не уедешь. Алеся использовала выражение «работа дилетанта» — по верхам нахватался, рисунок по книжке вызубрил, а ошибки все равно глупейшие, ибо базовая теория хромает, что та кобыла, на все четыре ноги. На первый взгляд — в круге все правильно, но присмотришься — тут линия не доведена, там пробел слишком большой, здесь буква строчная вместо заглавной, из-за чего смысл слова полностью меняется.

Ритуал относился к усиливающим магические свойства предметов. Какие конкретно действия усиливал ритуал, сказать невозможно. Ещё тот, кто проводил ритуал, был достаточно отчаянной головой, чтобы добавить временной фактор.

— Песочные часы, — пробормотал себе под нос Трой. — Там были песочные часы.

Временной фактор, как пояснила Алеся, это и друг, и враг. С одной стороны, излишняя спешка может навредить, с другой — чем короче ритуал, тем мощнее его действие. Не все опытные маги решаются на такое — надо чётко произнести заклинание и успеть выполнить все необходимые действия.

Под конец Алеся советовала внимательно осмотреть тело жертвы на предмет следов от амулетов — ожогов, царапин. Иногда их даже под кожу вживляли. Она писала, что существуют такие забавные амулеты, кровь жертвы вытягивают. Эдакий своеобразный накопитель. Есть накопители магии, а этот вот кровь хранит в пространственном кармане. К отчету были прикреплены две фотографии. Первый — фото амулета. Второй — чья-то хилая синюшная грудина, украшенная проступившими венозными узорами. Где среди этого буйства посмертной красоты Алеся увидела след от ожога, в точности — по ее словам — повторяющий контур амулет, Трой так и не догадался.

В последних строках Алеся клялась, что до утра положит в ящичек отчёт по второму убийству.

Трой откинулся на спинку стула, устало потёр глаза. Сегодня ни он, ни Майкл домой рано не попадут. Троя это радовало. С некоторых пор он домой не хотел до тошноты — там его ждала лишь початая бутылка коньяка да хмарь воспоминаний. Но тут он был сам виноват.

Осушив последний термопакет, он вытащил амулет связи — по-прежнему грустно потухший — и потряс, а когда не помогло, приложил об стол пару раз. Амулет обиженно дзинькнул и вдруг засветился, а ещё зашипел так, что Трой непроизвольно скрипнул зубами.

— Крис! Кри-ис!

В ответ — молчание.

Минут пять Трой, игнорируя красноречивый взгляд напарника, мучил несчастный амулет, потом плюнул и полез за телефоном. В конце концов, шеф сказал поторопиться.

— Я же сказал, не раньше завтрашнего полудня, — недовольно сказал Гринберг. — Ты отвлекаешь, Блэк.

— Крис, очень надо. Дядя второго трупа — целый министр, он же нам жить не даст, а потом и до вас доберется, сечешь? Думаю, от министра ваш драгоценный начальничек так просто не отбрешется. Хотя бы отчет о вскрытии дай.

— На это мне нужно часов шесть, не меньше. А если у вашего министра задница подгорает, так пусть звонит в бухгалтерию и уточняет расценки, — отрезал Крис. — А еще лучше, пусть работает по своему прямому назначению и пролоббирует новое положение — можешь намекнуть ему, что наука у нас сильно тормозит процесс проведения экспертиз.

— Крис, я с шефом переговорю на эту тему — про бухгалтерию, не про министра, а ты пока дай отчет. И ребятам своим скажи в лаборатории, чтобы поторапливались.

— Блэк, твою ж бабушку, ты меня ещё работать поучи! Я домой хочу. У меня жена молодая и красивая. А у тебя два трупа за сегодня. Два. И на каждый не меньше трех часов надо.

— Хочешь уходить домой вовремя — в дворники иди! — крикнул от своего стола Майкл то, что ему самому недавно говорил Трой. — Будет у тебя нормированный график и зарплата в три медяка. Только жены, боюсь, уже не будет. Особенно молодой и красивой.

— С таким графиком её тоже скоро не будет, — в сердцах бросил Крис. — Ладно, демоны. До утра все будет. Но это махровая неофициальность. Если где-нибудь всплывет — на моем секционном столе окажетесь вы. Оба. Ясно?

— Мне нужны отчёты по обоим трупам, — с нажимом напомнил Трой.

Крис на том конце провода взвыл и отключился.

Оставив Майклу на откуп просмотр записей камер наблюдения в доме, Трой углубился в досье жертв из квартиры.

Билл Смит. Тридцать девять лет, женат, чистокровный человек в пятом поколении. Трой посмеялся над этой фразой — бюрократизм в действии. Ну как может быть человек чистокровным, если его пращуры по одной из линий либо обрастали шерстью в полнолуние и бегали по лесу на четырёх лапах, звеня бубенцами, либо подкарауливали ничего не подозревающих жертв в подворотнях и выпивали их досуха? Но нет, надо было Обществу блюстителей протолкнуть гениальный закон, по которому люди, производящие потомство от себе подобных не менее чем в трех поколениях, имеют право называться чистокровными. Бред. Хотя у «блюстителей» было своё мнение, но они вообще сплошь параноики с манией преследования, погрязшие в теориях заговоров.

Но ладно, он вновь сосредоточился на чтении. Билл Смит долгов не имел, приводов в полицию тоже. Родился в столице, там же провел детство. В школе были проблемы с одноклассниками, поступали жалобы на агрессивное поведение Билли от других учеников. Исправился. Окончил столичный университет, и переехал в Клеймс. Почему? Только в Клеймсе располагался всемирно известный исследовательский центр — одно из ответвлений научного университета, куда Билли и устроился и где работал до смерти. Два года назад женился. Родители живут в столице. Извещение о смерти сына им было направлено ещё утром. Надо бы в любом случае позвонить, поговорить. Никогда не знаешь, где вытянешь ниточку.

Трой перелистнул страницу. Жена. Гретта Смит, в девичестве Гретта Кольян. 30 лет. Сирота. Бывшая модель. Фейри. Не состояла, не привлекалась.

Трой задался вопросом, с какой силой нужно ударить фейри, чтобы отправить в кому. Не самые слабые, что мужчины, что женщины, среди магических видов. Обладают особым очарованием. Лично Трой с фейри сталкивался редко, и мнения о них толком не составил, но поговаривали, что они королевы истеричек.

Далее подруга Гретты. Таня Ворски. 30 лет. Человек. Сирота. Безработная. Проблем с законом не имела.

«Как-то очень коротко, — подумал Трой. — Могли ребята что-то упустить?»

Дамочки учились в одной школе-интернате в Клеймсе, затем их пути разошлись, но связь они, судя по всему, не потеряли. Обе сиротки. Трой нахмурился — с каких пор магических существ и людей держат в одних и тех же интернатах? Магические, даже сироты, сидят обычно по своим общинам в детстве. Надо бы уточнить этот момент.

Он набрал номер по памяти.

— Доброго, Йорги. Я по делу…

Йоргом звали главу отдела, отвечающего за кибербезопаность департамента и города в целом. Изначально был создан отдел по борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации, на который, в свете острой кадровой недостаточности, повесили ещё и разного рода изыскательные функции и в качестве приятного бонуса — обслуживание департамента. Обозвали все это «Отдел «О», посадили начальника — никому не известного тогда парня со странным именем, полукровку с примесью демонической крови, и стали наблюдать, как он себя проявит. Йорги был из тех, кто производит сомнительное первое впечатление — мелкий, худой, нескладный. И не скажешь, что на четверть демон. Когда Трой познакомился с ним, то по незнанию прошелся по факту, что мелкому дрищу достался густой сочный баритон. Йорг тогда сделал вид, что обиделся и заблокировал карты вампиреныша, а также дал объявление о добровольном донорстве, в котором указал его номер. Телефон оборвали охочие до халявы вампиры. В магазинах послали. Трой Йорга если не зауважал, то веселье всяко поумерил.

Со временем Йорг наладил работу отдела. Это было нелегко, но он справился, заставил с собой считаться, и теперь в его кабинет входили лишь те, кому позволено. Остальные смиренно ждали под дверью. Трой каким-то образом оказался причислен к «внутреннему кругу» и получил право звонить Йоргу практически в любое время дня и ночи.

— …Мне нужно нарыть все, что есть, на двух девиц. Данные, что предоставили твои подчинённые, уже у меня. Я тебе их передам. Ты и сам увидишь, что концы с концами не сходятся. Халтурят твои ребята. Не жалуюсь я, просто факты констатирую. Глянь сам, очень нужно. Спасибо, друже. Звони мне в любое время.

Трой отключился, задумчиво повертел в руках телефон, постучал им по столу; затем собрал бумажки в папку, и не поленился отнести в компьютерный отдел. Придя обратно, он подумал, что два часа ночи — самое время позвонить в больницу и, если повезет, помурыжить того борзенького доктора. Нет, ясное дело, на допрос пострадавших завтра с утра пораньше можно не рассчитывать, но доктора стоит держать в тонусе.

Он слушал гудки в трубке, одновременно говоря Майклу:

— Закончишь с записями камер, займись вторым делом. — Он кивнул в угол, где до тошноты жизнерадостные стажёры складировали папки с показаниями зевак из парка.

Майкл выглянул из-за монитора, слепо поморгал, и простонал:

— Да ты издеваешься, кровосос несчастный. У меня уже глаза в кучу. А этот бред я до утра читать буду. Я проглядел мельком пару отчетов, и мне кажется, там в парке воздух с наркотой.

— Значит, озадачь стажеров. Не за красивые же глаза им практику ставить. Попроси Зака тебе помочь. Правда, поздно уже ему звонить. Значит, завтра. Что я тебя учу, как маленького? Они пусть глаза ломают — отдай им записи с камер по обоим делам и отчеты свидетельские в рожи кинь обратно, пусть разбирают. Ты с утра вали к Смиту на работу, коллег его допроси. Мне кажется, от этого будет больше толку.

Майкл вцепился руками в стоящие дыбом волосы:

— Черт бы тебя побрал, Блэк. Черт бы тебя побрал.

Трой пожал плечами — работа сама себя не сделает, и никакие амулеты не смогут за тебя думать и делать выводы.

В трубке щелкнуло, и гудки сменил сонный девичий голос:

— Больница.

— Доктор Сол на месте? Из отдела убийств департамента правопорядка беспокоят.

— Минуту.

Минута растянулась на пять, и, когда Трой уже начинал злиться, раздался раздраженный голос доктора:

— Вы опять? Соскучились?

— Очень. Что там с нашими пострадавшими?

Доктор вздохнул:

— Общая динамика положительная. Та, что в коме, ненадолго пришла в себя, но находится в реанимации. Есть подозрение на отёк мозга. Нужно провести кое-какие анализы. У второй, с ранением в живот, неожиданно пошли осложнения. Пришлось срочно оперировать. Пациентка также пока в реанимации. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Это не любопытство, доктор, это ответственный подход к своим обязанностям. Вам ли не знать. Я зайду завтра во второй половине дня.

— Зайти вы, конечно, можете, — елейным голосом согласился доктор. — Только дальше поста медсестры вас никто не пустит. И плевать мне на ваши полномочия и обязанности. Как вы правильно заметили, к выполнению своих обязанностей надо подходить ответственно.

Несколько секунд собеседники молчали, недовольные друг другом.

— Давайте по-другому, — первым пошел на мировую Трой. — У вас есть амулет связи?

Спросил он это так, для порядка, не особенно надеясь на положительный ответ.

— Ветошью не интересуюсь.

«Сам ты ветошь. Ничего святого в этом мире не осталось», — подумал Трой, а вслух сказал:

— Тогда так. Я вам оставлю свой телефон, вы мне — свой. И попрошу звонить и держать в курсе. Это важно. Тогда мне больше не придётся дёргать вас каждые полдня.

Они обменялись номерами и распрощались. Трой побарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями.

— Тебе не кажется, что эти девицы какие-то странные? — сказал он Майклу. — По биографии кот наплакал. Обе сиротки, обе были в каком-то непонятном интернате, хотя одна человек, другая фейри. Да, кстати, пока не забыл…

Он снова взялся за телефон. Трубку не брали долго. Трой перезвонил еще раз, и наконец после десятого гудка подозрительно запыхавшийся Закки выдохнул:

— Слушаю, шеф.

— Надо связаться с родителями Билла Смита. Данные возьмешь завтра у Майкла.

— Зачем связаться? — не понял Закки. — Какого Смита? А, демон…

На заднем плане послышался недовольный девичий голосок: «Какой дебил тебе звонит ночью? Клади трубку! Хватит болтать!»

Закки закрыл рукой динамик, и голосок превратился в комариное жужжание. Сам Закки вяло отбрехивался, одновременно пытаясь собрать мозги в кучу. По опыту зная, как это сложно, Трой повторил:

— Завтра с утра зайдешь ко мне в кабинет, возьмешь из дела телефоны, и позвонишь родителям убитого Билла Смита. Поскольку вызвать их в департамент проблематично, ибо живут они в столице, уточнишь, будут ли хоронить Билла в Клеймсе либо заберут тело в столицу, ну или что они вообще намерены делать. Твоя основная задача — допросить их. Можно через амулет связи, можно по… как это называется, Майкл? Когда через телефон видишь? Да, по видеосвязи. Результат доложишь.

«Да ляг ты нормально! Расслабься, я сама все сделаю!»

— Понял, шеф, — голос Закки позорно сорвался.

Трой хмыкнул:

— Слышу.

Закки подавился стоном и сбросил вызов.

Все-таки есть в этих телефонах что-то забавное.

* * *

Отчёт судмедэксперта по делу Билли Смита прилетел в шесть утра вместе с матерным посвящением. Трой неумело защелкал мышкой.

— Так, что нам тут понаписали про Билли… время смерти установить точно не удалось, так как труп полностью обескровлен, но Крис пишет, что от двенадцати до четырех утра вчерашней ночи. Причина смерти — удар остро заточенным предметом, похожим на хирургический скальпель, в сердце. Супер просто… Так. На правой ладони глубокий порез. Начинается между большим и указательным пальцами и идёт поперёк ладони. Как будто он сжимал… ну предположим, нож, да? — Трой сжал кулак и продемонстрировал — как. — Вот так. Нет печени, селезенки. Далее вообще интересно. Мозг у нашего трупа, конкретно лобная доля, увеличена в размерах. Это не опухоль вроде рака. Крис предполагает интенсивное воздействие. Что-то типа облучения. Пойдешь завтра к Смиту на работу — уточни, можно ли нам узнать подробности его исследовательской деятельности. Даже не подробности, а вероятность того, что он подвергся облучению на работе. Может, оттуда ноги растут. Вот, слушай! На груди ожог. Наш Билли получил его после смерти. Смотри фото. Ничего не напоминает?

Майкл, листавший отчет у себя на компьютере, открыл фото и уставился в монитор. Потом порылся в бумагах, нашёл фотографию амулета из отчёта бывшей жены и приставил к монитору сбоку.

— Но это же…

— Да, очень похоже. Все-таки амулет. Тот самый накопитель, про который писала Алеся. Значит, ритуал усиливал свойства амулета-накопителя. Кому-то было необходимо выкачать всю кровь до капли. Увы, круг поиска это не сужает.

— Скорее наоборот, — невесело согласился Майкл. — В наше время каждый мнит себя великим магом. Накупят амулетов, идиоты, и вот они уже всемогущие.

— Надо бы проверить лавки, торгующие подобными вещами.

— Надо бы. Только лавок таких в Клеймсе стопятьсот штук. Кроме того, не факт, что амулет был куплен недавно. Пустая трата времени.

Отчёт по вскрытию Йозефа Стенфорда пришёл ближе к семи утра.

— Бла-бла-бла… Так, вот — причина смерти — обширная кровопотеря. Токсикология — какая-никакая — ещё не готова, но на шее есть след от укола. Поскольку следов сопротивления на теле не обнаружено, а Йозеф Стенфорд был молодым, сильным парнем и за жизнь свою боролся бы, то правдоподобная версия — ему был введён какой-то препарат, возможно, парализующий либо снотворный. Просто и элегантно.

— Что, криминалисты так и написали? — изумился Майкл вполне натурально. — Что убитый был молодым и сильным и поэтому без боя не дался бы?

Вместо того, чтобы отвесить подзатыльник — далеко тянуться — Трой кинул в напарника скомканным листом бумаги.

— Изыди, демон юмора. Крис пишет, что на руках покойного есть следы от уколов — трехмесячной давности. Опять же — помощник Криса, как его?… Джим на месте преступления магически определил, что в крови Йозефа Стенфорда были какие-то вещества. Каким образом они туда попали, что конкретно за вещества — вопрос, но его надо держать в уме.

— Возможно, он болел? — предположил Майкл. — Могут ли это быть следы… капельницы, допустим? Может, ему уколы укрепляющие делали.

Трой поморщился — уколы, да и всю человеческую медицину он ненавидел не меньше научных исследований.

— Будем говорить с его родителями — уточним. Далее. А… опять ожог. И опять на груди. Извлечены печень, селезенка, сердце. Хм. Стандартный набор любого чёрного мага. Крис пишет, что разрез сделан неспециалистом, имеющим, однако, кое-какие представления о работе хирурга. Говоря простым языком, не совсем дилетант. Резал левой рукой. Разрезы не чистые, неровные, но убийца явно знал, что делал. Сначала были извлечены органы, затем Йозеф был обескровлен. Причём Крис пишет, что на сей раз труп обескровлен не полностью.

— Ну да, — согласился Майкл. — Ритуальный круг на месте преступления отсутствовал, а значит, и амулет сработал кое-как.

— Покойнику от этого не легче, — мрачно сказал Трой. — Ставлю свои клыки, что убийца один и тот же. Кому нужно столько крови? Кстати, ты не знаешь, у неё срок годности есть в этих амулетах? А то через годик убийца решит воспользоваться, а там — сюрприз — все стухло и воняет.

Майкл хмыкнул и покачал головой:

— Без понятия. Надо у Алеси уточнить будет. Она в этом шарит. А у меня уже голова кругом идет — два дела одновременно, да еще похожи, как бы не попутать что.

Они рассуждали еще с полчаса, прикидывали так и эдак, но ни до чего толкового не додумались — слишком мало достоверных данных. Как только часы показали восемь — официальное начало рабочего дня — Майкл схватил телефон и начал вылавливать стажёров. Отчеты сами себя не систематизируют, записи с камер и показания свидетелей сами себя не посмотрят. Нараздавав заданий, Майкл откинулся на стуле назад, весьма довольный собой, но вдруг спинка — заслуженная, рассохшаяся до трещин — угрожающе затрещала и отвалилась, и Майкл упал вместе с ней.

— Твою мать!

Майкл распластался на полу, потирая голову и даже не делая попытки подняться. Трой подошёл, протянул ему руку.

— Давай. Чем ударился?

— Телом, блядь.

— Может, Крису покажешься?

Майкл с весёлым раздражением глянул на Троя:

— Ты меня иногда пугаешь. Крис трупы потрошит, откуда ему знать про ушибы.

— Он через дорогу от нас работает. Близко.

— Хотя бы и так. Я к нему на стол не тороплюсь.

— При чем здесь стол! Он медицинский заканчивал. Он врач. Что он там сейчас потрошит, дело десятое.

Майкл, кряхтя, встал. Поднял спинку стула, повертел в руках, почесал макушку.

— Ты не помнишь, какую форму надо снабжению заполнять, чтобы новый стул привезли?

— Я обычно прихожу и сам беру, что мне надо, у них со склада.

— Так то ты.

— Вот сейчас не понял. Тебе стул притащить? Минуту подожди. Возьми пока мой. Он вроде разваливаться не собирается.

Новый стул был получен без проблем, и Трой подумал, что его обаятельная улыбка, обнажающая клыки, немало способствует взаимопониманию между отделами департамента. А то формы какие-то, придумает же Майкл.

— Закки приходил, всю информацию по родителям господина Смита я ему дал, — сообщил Майкл, едва Трой появился на пороге, вооруженный новеньким, пахнущим лесом и лаком, стулом. — Надеюсь, девица дала ему выспаться, и он ничего не забудет.

Трой вспомнил, как это бывало с ним.

— Проконтролируй часа через два.

Стул был водружен на новое место, и напарники возобновили работу. Через час у Троя от голода и отсутствия нормального отдыха голова пошла кругом, а глаза начали слезиться. Сверхспособности выручают, но предел есть и у них. И когда Трой выматывал себя до соплей, то начинал страдать от светобоязни и мигрени — будто трепетная барышня родом из прошлых веков.

Помассировав виски, он нацепил на нос тёмные очки и скомандовал:

— Перерыв. Пойдём до магазина. Дохлые детективы ещё никому пользы не приносили.

Они вышли из департамента. Трой даже в очках щурился, проклинал яркое утреннее солнце и собственное неумение делать перерывы в работе. Пару минут напарники потолклись около входных дверей, решая, куда направить стопы, потом Майкла поймал какой-то его знакомый, и этому знакомому позарез нужно было спросить нечто архиважное, и это заняло еще минут десять. Трой терпеливо дожидался окончания разговора, как вдруг услышал звук шагов. Быстрых, тяжелых шагов, больше напоминающих прыжки зверя. Прислушавшись, он понял, что что-то происходит в здании департамента, на верхних этажах. Шаги ускорялись, к ним прибавились крики. Майкл и его знакомый продолжали мирно беседовать. Трой посмотрел наверх и на всякий случай зашел под козырек, и Майкла за локоть притянул туда же.

А знакомого не жалко.

— Ты чего? — Майкл недоуменно нахмурился.

— Ничего. Дождь скоро пойдет. Стой-ка тут.

— Да что вы говорите! — всплеснул руками знакомый Майкла. — Погодный амулет показывал солнце. Думаете, врет?

— Думаю, Ганс, — Майкл посмотрел на Троя, затем по сторонам, — что нам пора. И тебе тоже. Все, что ты хотел, я…

Договорить ему помешал дикий вой и звон стекла. Совсем рядом на землю тяжело шмякнулось нечто крупное. Хлынул водопад осколков. Ганс взвизгнул и прыгнул за спину Троя, вцепившись тому в плечи. Трой стряхнул захребетника и выглянул из-под козырька — одно из окон третьего этажа было разбито. На тротуаре покинувший нетрадиционным способом департамент мужик подпрыгнул как мячик и побежал. Майкл выматерился.

— Это же тот!…

Трой и сам видел. Видимо, оборотня отправили на усыпление — для этой процедуры было отведено здание на окраине города, рядом с тюрьмой для магических существ. Сбежать он мог, только когда его вели в машину — значит, догадался, что его ждет. Значит, пришел в себя.

«Бешеный оборотень на свободе — горе в семьях горожан», философски вздохнул Трой, сунул Майклу очки, с силой потер зачесавшиеся глаза и бросился в погоню. Майкл очки надел, пожал плечами и не спеша отправился в магазин. За оборотнем он все равно не угонится — судя по тому, как резво тот стартовал после падения на асфальт с третьего этажа, весовые категории у них разные. А Трой, набегавшись, будет голодный как бык.

Из разбитого окна высунулся их коллега, детектив Крейг, и прокричал, потрясая кулачищем:

— Кто за окно платить будет, урод!!! Я тебя лично на ремни пущу!!! Держи эту прыгучую шавку, Трой! — и сиганул через подоконник. Приземлился мягко, как кошка, и в свою очередь помчался за беглецом.

Трой бежал, сосредоточенно дыша.

Демонов оборотень, сдохни уже где-нибудь сам, — билось в голове. — Я жрать хочу!

Оборотень оказался резвым, с фантазией подходил к выбору препятствий — даром, что вчера еле языком шевелил. Спустя десять минут преодоления заборчиков и мусорных баков терпение Троя иссякло. Беглец как раз немного замешкался, отталкивая со своего пути прохожего, и этой секунды Трою хватило, чтобы прыгнуть. Упруго, высоко и ровно на спину беглецу. Они покатились по асфальту, скаля клыки. Трой душил оборотня, тот драл его за бока, разрывая кожу и мышцы.

— Пурррсти, — рычал оборотень, задыхаясь, — пррррсти…

Трой видел, что Шар-ро на грани. Его глаза окончательно заволокло красным, на губах пенилась отдающая гнилью слюна, а зубы почернели целиком. Но бешеный или нет, это не мешало ему хотеть жить. Оборотень понимал только одно — если проиграет, умрет, и отчаяние придавало сил. Он удачно перевернулся, оказавшись сверху, и что было сил приложил Троя головой об асфальт. Будь Трой обычным человеком, был бы мёртв. А так отделался звоном в ушах, да в глазах потемнело. Беглец рванулся в сторону, и ему почти удалось вырваться — Трой чуть ослабил хватку, но до конца не отпустил. В наказание за упрямство он получил серию отменных ударов в живот, от которых кишки, кажется, превратились в месиво. Детектив вскинулся и со всей дури боднул противника лбом. Кости хрустнули, и он умылся хлынувшей кровью. Трой толкнул себя вверх, чувствуя, как мышцы дрожат от напряжения, опрокинул противника, оседлал и от души пару раз ему врезал. Глаза оборотня закатились. Трой облизнулся — в голове мутилось уже не от травм, а от запаха крови, пусть с гнильцой, но забивающего ноздри. Инстинкты выли пароходной сиреной. Огромным усилием воли он взял себя в руки, встал, ногой перекатил беспамятное тело на живот и плюхнулся сверху. Вскоре оборотень отдыхал уже в усиленных наручниках. Трой встал и, неласково взяв его за шиворот, поволок к мирно стоящему в сторонке детективу Крейгу.

— Какого черта ты просто стоишь? — пробурчал он. — Помог бы.

— Да ты и сам справлялся. Не хотел мешать, — ухмыльнулся тот. — Возбуждающее зрелище.

— Говорили мне, что ты гондон, но я не верил. Теперь верю. И знаю, что ты ещё и извращенец, — Трой облизал разбитые губы. — На, забирай принцессу.

С этими словами он отпустил беглеца, и тот кулем свалился на землю. Трой оглядел себя — одежда порвана, кожа на ребрах и груди прорезана до костей, но судя по тому, что он ещё не захлебнулся кровью и может самостоятельно передвигаться, внутренние органы не задеты.

— На хуй такие пробежки, — мрачно резюмировал он, изо всех сил надеясь, что Майкл догадался взять пяток термопакетов и чёрный как грех кофе. Иначе он за себя не ручается.

— Эй, лапа, — услышал он. — Это не мое. Он просто через мой кабинет выскочил.

— Да срать, — махнул рукой Трой. — Не твое — значит, пусть валяется, пока не придет ответственный. Я его поймал, с меня хватит. А ты не будь ублюдком — дотащи до участка.

— Раз ты так просишь, лапа… — Детектив Крейг, который, к слову, мог в одиночку заменить небольшой спецотряд — демонской крови в нем было больше половины — пошло зачмокал губами и пропел издевательски: — Моё предложение ужина ещё в силе.

У Троя из горла вырвалось рычание, но времена, когда он поддавался на провокации, прошли безвозвратно. Поэтому показав кулак с выставленным средним пальцем, как символ того, что он думает о Крейге, детектив похромал к департаменту.

Первым делом он заскочил в туалет и, насколько смог, отмыл себя от крови. Затем, уже в кабинете, принялся разорять шкафчик с медикаментами. Он не доверял врачам, предпочитая с не угрожающими жизни травмами справляться ваткой, километрами бинтов, тоннами пластырей и перекисью. Тут надо заметить, что любое состояние, кроме оторванной головы, расценивалось Троем как повреждения легкой степени тяжести. Одежду жалко, это да, рубашка была любимая.

Майкл безмятежно дул кофе, изучая отчеты в компьютере. Когда зашёл напарник, он округлил глаза, но промолчал, за что Трой был ему благодарен.

Забинтовав с его помощью себя от талии до подмышек, Трой влил в глотку содержимое термопакетов — Майкл совершенство! — и тазик кофе. Жизнь налаживалась. Вот только очки свои выцыганит у напарника, и будет совсем хорошо.

* * *

Несколько раз Трою звонил шеф, но детектив буквально выгрыз себе отсрочку еще в два дня. Майкл, обрадовав стажеров новыми поручениями, уехал в исследовательский центр, где работал Билл Смит, и провел там практически все утро. В департаменте он появился только к обеду, выглядя так, будто только что съел в одну личность шесть пончиков. Трой принюхался и констатировал — так оно и было. Пончики с клубничной начинкой. Гадость редкостная.

— Ты с пончиками поосторожней, — чисто из вредности посоветовал он. — Как за преступниками будешь гоняться?

— А ты мне на что? — весело отозвался Майкл. — Вон как лихо сегодня хвостатого догнал. Лань тонконогая.

Трой помолчал, крутя в голове то, что мог бы ответить Майклу, а потом то, что Майкл бы ответил ему — все эти дружеские сравнения, обмен любезностями, подколки, перерастающие в сердечную ругань, и сказал с чувством:

— На хер. Лань так лань.

Майкл удивленно захлопал глазами, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут с шумом распахнулась дверь. На пороге возник пышущий здоровьем и довольством Закки. Трой посмотрел на Майкла, который должен был «проконтролировать» — тот качнул головой, развел руками, мол, не успел. Так или иначе, Закки пришел сам.

— Можно докладывать?

Трой кивнул.

Закки был краток. Родители убитого господина Смита город Клеймс визитом не почтят; свое тело покойный завещал науке, и потому похорон не будет, а будут дальнейшие исследования и эксперименты, в которых ученый до мозга костей Билл Смит поучаствует даже после смерти. Родители таким решением опечалены, но «мы предполагали, что так и будет; правда, не думали, что нам случится до этого дожить». Никакой полезной информации они не сообщили, ибо сына видели последний раз лет пять назад, когда он приезжал на отцово семидесятилетие. Общались большей частью по телефону. «Жену видели пару раз, фифа… не хотела разговаривать… Билл совсем перестал звонить в последнее время»…

Закки закончил свой в высшей степени увлекательный доклад, поводил носом и предложил:

— Давайте я еще что-нибудь сделаю. Что-то же нужно?

Трой не успел ответить. Дверь буквально вынесло, и она шарахнулась о стену с такой силой, что едва не разлетелась в щепки. Через кабинет аки ангел мщения пролетел Гринберг и шлепнул на стол отчет. Бумаги испуганно разлетелись. Напарники недоуменно переглянулись — вроде больше положенного они Криса не злили, что же случилось? Судмедэксперт оглядел Троя, как насекомое, и зло процедил:

— Подавись. Второй будет завтра. Но кто-то за мои бессонные ночи тебе отомстил, я смотрю. Скажи, кто именно, я ему подарок пришлю. А если еще раз кто-то из вас, недоумков, вздумает жаловаться моему начальству на то, что я плохо работаю, трупы ваши будут гнить в ожидании вскрытия неделями! Это ясно?

Закки сусликом пучил глаза, пытаясь вникнуть в суть драмы, но тщетно, поскольку не знал предыстории. Стараясь не дышать глубоко, Трой невозмутимо собрал упавшее и сказал:

— Спасибо.

Гринберг вынесся, снова шарахнув дверью.

— Наши трупы, — гыгыкнул Майкл. — Наши трупы. Хорошо сказал, а? Надо шефу при встрече сердечное спасибо высказать. От всей души. Помог так помог.

Трой подошел к окну, рванул на себя раму, высунулся наружу и стал глотать воздух. Переносить Криса в тесном помещении было положительно невозможно даже с его тренированным обонянием. Ещё он горестно думал, что дверь такого обращения не заслужила.

Когда причудливая смесь запахов формалина, гнилья и розовой воды более-менее выветрилась, Трой вернулся за стол. Закки к тому времени отмер и неуверенно спросил:

— Я, наверное, пошел?

— Вали уже, — кивнул Майкл.

— Вы мне не начальник, — невозмутимо ответил Закки, — не командуйте.

— Слышь, умник, давай ты будешь рот по делу открывать. Начальник, не начальник. Ты отчитался по вопросу — свободен.

— Детектив Блэк? — Закки упрямо не двигался с места.

— Иди, — чихнул Трой. Встревать в разборки ему было откровенно лень. — Спасибо.

Прежде чем выйти, Закки, присудивший себе победу в споре, кинул на Майкла надменный взгляд. Майкл в ответ показал средний палец.

«Дети! — хмыкнул Трой про себя. — Исток, какие они еще дети!» — и открыл отчёт. Чтение давалось ему с трудом — правый глаз заплыл.

— Может, приложишь лед? Или у наших медиков спросить охлаждающий гель? Я могу сходить.

Трой нехотя кивнул — лицо болело, тело жалобно поскуливало. Майкл быстро сгонял к медикам, и Трой, подойдя к зеркалу, жирным слоем нашлепал из тюбика склизкий прозрачный гель себе под оба глаза. Видимо, гель содержал и обезбол, потому что лицо не только замерзло, но и слегка онемело. Дивная вещь.

Поблагодарив Майкла, Трой вернулся к отчету. По данным криминалистов, отпечатки пальцев в квартире в основной своей массе принадлежали Билли Смиту и его жене. Также обнаружились отпечатки Тани Ворски. Дальше — веселее. Кровь на бите принадлежала Гретте Смит, а вот отпечатки — Билли. На ноже отпечатков, пригодных для идентификации, не нашлось. Зато крови хоть отбавляй. Лаборанты выделили два образца. Первый, на самом лезвии, принадлежал Тане Ворски. Второй, на рукояти и основании ножа, — Билли Смиту. И что получается?

Майкл пожал плечами:

— Что получается, что получается. Получается, что наш Билли сошёл с ума и набросился на девушек, а после кто-то отправил на тот свет его самого. Да ещё и ритуал провел.

— Кстати о ритуале. Криминалисты пишут, что заклинание с вероятностью в 99 процентов чертила Гретта. На ее пальцах были обнаружены следы мела. Вот я сейчас вообще ни черта не понял. Давай ещё раз. Что мы имеем: Билли, который предположительно ранил свою жену и её подругу. Я предполагаю, что ритуальный круг Гретта рисовала до того, как получила битой по голове. Ты помнишь, как она лежала? — Трой полез в дело за фотографиями. — Вот. Как будто её тащили из круга. Значит, Билли не только застал жёнушку врасплох, за что ему медаль полагается, — Майкл согласно хмыкнул: фейри, как и другие магические существа, обладали отличным слухом, зрением и чутьем, и немногие люди могли похвастаться тем, что подкрались к ним незамеченными, — но ещё и сумел с одного удара её вырубить. Да так, что она до недавних пор по чудесным полям своей исторической родины летала. Где-то в это же время он умудряется ранить Таню Ворски в живот. А потом оказывается на полу, мертвый. Кроме того, мы точно знаем, что в эту квартиру был открыт портал, через который вошёл неизвестный и спустя некоторое время таким же путем вышел. Наш вероятный убийца. Тот, кто провел начатый Греттой ритуал. Ставлю свои клыки, что они все друг друга знали. Иначе смысла вообще нет во всём этом.

— А ты не думаешь, что отпечатки пальцев Билли на бите — липа?

— Ты совсем не помогаешь, — схватился за виски Трой. — Только путаешь. Я за простоту версий. Всё может быть в этой жизни, но это не значит, что все случается. Да, преступник мог быть настолько хитер, что отвёл от себя подозрения таким образом, но труп Билли-то все равно остаётся. Его кто-то убил. Ритуал кто-то провел. И вообще, выдвигаешь версию — доказывай, иначе мы с тобой договоримся до пришествия инопланетян на землю.

Майкл расхохотался:

— Представляешь лицо шефа, если мы заявим ему такое!

— Представляю количество люлей, которые он нам отвесит, если мы будем заниматься фигнёй. Ладно, проехали. Что по знакомым наших девушек и самого Билли?

— Билли Смит был не слишком общительным человеком. Я поболтал с его коллегами, и они в голос утверждают, что Билли был учёным до мозга костей. Эдакий синий чулок, только мужского пола, не воспринимающий ни одно живое существо в качестве потенциального партнёра. Никто из коллег даже подумать не мог, что он обзаведётся женой. Да ещё так неожиданно.

— В смысле?

— В том смысле, что ушёл он вечером холостым, а утром пришёл с кольцом. Никто и слова не слышал от него, что он с кем-то встречается. Понятно, конечно, что Билли — не душа компании, но все-таки, как можно о таком не упомянуть хоть раз? А он взял и женился.

— Секретность восьмидесятого уровня. Гуру шифрования.

— Или просто кто-то — фейри.

— С этим не поспоришь. Обаяние фейри — не шуточки. И если это подтвердится, Билла можно только пожалеть. И сюда превосходно ложится тот факт, что его мозг был подвержен неизвестному излучению. Что-то еще узнал на работе?

— По поводу возможного облучения на работе — говорят, что ничего подобного быть не могло. Мол, у них защита, заклинания, проверки еженедельные, анализы и тыры-пыры. Но это всё со слов тех, кого мне удалось допросить. Фактических подтверждений не имеется. Второе. Поговаривают, есть у Билли один коллега. Типа, конкурент. Зовут его Рауль Мим. Они шли ноздря в ноздрю со своими исследованиями. Не спрашивай, по каким критериям вообще такое можно сравнивать, но этот конкурент — единственный, кого, по словам коллег господина Смит, этот самый господин Смит не переносил. Они ругались по любому поводу, один из работничков сего благого заведения сказал, что якобы господин Мим не гнушался строить козни Смиту и очернять его в глазах начальства.

— Повестку Миму вручил?

— А то. Первым делом.

— Как он отреагировал?

— Никак. По-моему, он вообще не заметил, что я с ним разговариваю. Ученые, что с них взять.

— Он человек по идентификационной карте?

— Да. Они все в отделе исследований и инноваций, где подвизался Смит — люди.

— Когда должен прийти господин Мим?

— Послезавтра в восемь утра.

— Хорошо. Удалось осмотреть рабочее место Смита?

— Да. Поначалу мне было отказано, не тот уровень допуска. Письма нашего департамента, как оказалось, недостаточно, чтобы войти в кабинет покойного, а пока ордер из судьи выбьешь — сам знаешь, состаришься. Ну, я позвонил Ларисе Ивановне, она поговорила с шефом, и начальники между собой как-то договорились. Тут хоть и не министерский контроль, но целый ученый пропал ни за что. Может, он тайны врагам продавал, а они секретность разыгрывают. В общем, осмотрел я кабинет, личные вещи изъял под расписку, но ничего подозрительного. Сейчас все у криминалистов. Опись вот, — Майкл протянул Трою листок. — Кстати, у Билла Смита была еще и лаборатория. Но туда меня уже категорически не пустили.

— С этим понятно. Возвращаясь к опухоли. Раз на работе Билли облучиться не мог, остаётся его жена. Позвони Крису, уточни, может ли очарование фейри дать такой эффект? — Майкл приподнял брови будто бы в изумлении, и Трой сказал: — Да, чуть позже, надо дать Гринбергу остыть. Что по звонкам господина Смита?

Майкл пошуршал бумагами.

— Ничего, исходя из выводов наших стажеров. Все стандартно, все номера чистые. Либо студенты, либо коллеги по работе, либо ненаглядная женушка. Мелькает доставка еды и аптечных препаратов.

— Понятно. Что по жене и подружке?

— Тут поинтереснее. В отчетах стажеров не густо, прямо скажем. Они прошерстили распечатки звонков, прошлись по местам работ Гретты Смит, просмотрели соцсети, но ни одна из наших пострадавших там не зарегистрирована. Медицинской страховки тоже нет ни у одной, ни у другой. Очень странно, на мой взгляд. Даже у тебя, верного последователя культа доктороненавистников, она есть. А у них нет, и не было. Они нигде, кроме интерната, не учились. По Гретте Смит. Подруга у неё одна, как я понял, — Таня, и она недоступна. Работы сейчас нет. Нашлась пара человек с той поры, когда она моделькой подвизалась. Их опросили, но толком никто ничего сказать не может, кроме «ну да, вроде была такая». По Ворски вообще глухо. Ни подруг, кроме Гретты, ни друзей. Никого. — Майкл полистал отчёты стажеров вперед-назад и в сердцах резюмировал: — Почти день оборотню под хвост. Такое ощущение, что эти две девицы замкнуты друг на друге. Да ещё и обе сиротки. Как специально. Посмотрим, что нароет Йорг.

Глава 3

Всё о Йозефе

До вечера напарники тонули в отчётах. В очередной раз позвонил шеф и пнул их под хвост, пришлось переключаться на второе дело. Они вызвали на утро студента Виттора. Парень побывал у художника, но результат их совместной деятельности был удручающим.

— Я же говорю, что не запомнил бегуна. Кстати, не хочу показаться навязчивым или невежливым, детектив Блэк, но у меня есть мазь, собственного рецепта, которая поможет снять отек. Два часа — и будете как новенький. Возьмете?

— Давайте об этом позже, хорошо? Предупреждаю, что все наши разговоры записываются.

— Да, да, я помню, вы еще в первый раз об этом говорили.

Паренёк был одет в строгий костюм и все так же прилизан. Уже знакомый чемоданчик для бумаг и реактивов был поставлен у стола. Пальцы Виттора нетерпеливо барабанили по столешнице, пока Трой делал вид, что изучает отчёт, лежащий перед ним. На самом деле он нагнетал обстановку и параллельно размышлял, насколько этично будет воспользоваться предложением свидетеля по делу и одолжить мазь.

— Вы что-то хотели узнать? — не выдержал студентик. — У меня через полчаса семинар. Я не хотел бы опоздать.

Трой поднял на него тяжёлый взгляд, говорящий: сынок, я всеведущ, и лучше бы тебе сразу сознаться во всех грехах, и веско произнёс:

— У меня возникли вопросы. Даже не вопросы, а уточнения по ходу вашего рассказа.

Он начал с мелочей, и студентик расслабился, закивал, пустился в пояснения. Трой послушал, послушал, а потом спросил между прочим:

— Куда вы шли, я не запомнил?

— На занятия, — сказал Виттор. — У меня была важная лабораторная.

— Давайте ещё раз. — Покопавшись в ящиках стола, Трой извлёк помятый атлас и развернул.

Виттор посмотрел на атлас так, словно видел нечто подобное впервые в жизни. А может, и правда — впервые.

— Что это?

— Это карта местности. Вот парк. Вот место, где был найден труп, — Трой показал пальцем для большей наглядности.

Виттор послушно прищурился — масштаб у карты был мелковат — а затем спросил:

— А… другой карты нет? Виртуальной, например? Это очень удобно. Можно увеличить нужные места, отметить. Все видно. А здесь… не очень.

«Идиотские наукофилы. Виртуальность им подавай. А вот подавитесь», — подумал Трой, а вслух угрюмо сказал:

— Виртуальной нет. Бюджет не позволяет. Работаем с тем, что есть. Ещё раз. Вот парк. Вот место преступления. Вот здесь у нас университет. Вы шли в эту сторону, если я ничего не путаю. Но это же путь из университета. Повторяю вопрос — куда вы шли?

Виттор полупал глазами, но ответил:

— Мне стыдно об этом говорить, но я забыл свои конспекты. Реактивы взял, а конспекты нет. Все мамина каша. Я ее ненавижу, если честно, но мама очень расстраивается, если я не съедаю всю тарелку. Приходится давиться. Ну и… забыл. Первый раз за три года. Это позор! Хорошо, что вспомнил по дороге, а то мэтр Фьерже невероятно строг и придирчив даже ко мне. Пришлось возвращаться домой. К стыду своему я опоздал — это было ужасно. Но обстоятельства были выше меня — вы и сами знаете, насколько мне пришлось задержаться. Невыносимо. Обычно у меня все расписано по минутам, я планирую все до мелочей, и это очень помогает. Сокращает путь к моему величию. — Трой удивлённо глянул на Виттора, но тот был совершенно серьёзен. — Да, маг я не самый сильный, но ум мой невероятен. Я буду велик, я уже далеко, куда дальше, чем все мои… сокурсники так называемые. К примеру, в то утро мои занятия начинались в восемь тридцать, дорога до университета с учётом…

— Стоп. Я понял. Почему вы не объяснили все это в парке?

Виттор приподнял брови. Его тонкие губы чуть тронула улыбка.

— Потому что это не касалось дела. Ненужные подробности, они никак не влияли на то, что я видел. Зачем тратить моё время на это?

— Позвольте мне решать, что важно, а что нет, в ваших показаниях. Вы же понимаете, что проходили мимо места преступления ещё раньше?

Трой смотрел на отглаженного, опрятного и такого чопорного девятнадцатилетнего парня, и невольно вспоминал себя в этом возрасте — малохольного идиота, который слова «ответственность» и «усидчивость» считал ругательствами. Школу он к тому времени закончил, навешивать на себя ярмо дальнейшего образования в виде военного училища не торопился, взял пару лет на отдых (от чего? от кого?) и прожигал — жизнь, здоровье, себя. Это было так круто, так сумасшедше.

Конечно, люди — другие. У некоторых вся жизнь — что его затянувшееся отрочество. Они спешат, ведь столько нужно сделать, а времени в обрез. Вот и приходится взрослеть рано. Девятнадцать лет — это же еще по сути ребенок, а у Виттора уже планы, каких Трой к пятидесяти годам не настроил.

— Довожу до вашего сведения, что я не идиот. Все было тихо и спокойно. Семь тридцать утра не то время, когда ходят толпы народа. Я никого не встретил. Вы и сами могли заметить, что район парка не самый оживленный. Окраина, заросшая кустами. Их в порядок не приводили Исток знает сколько лет. Это оскорбляет моё чувство прекрасного. Там даже будок с кофе нет. И лавочки грязные через одну. Кому в голову придёт там гулять?

— Как минимум Йозефу Стенфорду и его убийце.

Виттор на секунду замолчал, а потом нахмурился:

— Как вы сказали? Стенфорд? Йозеф Стенфорд?

— Да.

— Знакомое имя. Студент?

— Вашего университета. Вот его фото.

Виттор кинул взгляд на карточку, что Трой подтолкнул к нему через стол.

— И лицо знакомое. На самом деле, у меня аховая память что на имена, что на лица. Но этого парня я определённо знаю. Знал.

— От имени департамента примите благодарность за содействие. Осталось только подписать ваши показания и расшифровку в скобках. Вот ручка. Там в двух местах.

Виттор подписал — почерк у него был стремительный, острый. Правая рука так и порхала над бумагой — видимо, сказывались навыки записи лекций под диктовку.

Поблагодарив студентика ещё раз, Трой его выпроводил, попутно взяв-таки мазь и получив краткую инструкцию по ее использованию, и вернулся в кабинет.

— Майкл, по второму убийству. Сделай запрос в университет этого Кромберга. Мне нужно расписание его занятий и вообще всё, где упоминается эта фамилия. Больно странный малый. Второго студента тоже не забудь — Чарльз Чейз, кажется? Тоже личность с прибабахами. Ну и по жертве из парка, Йозефу Стенфорду информацию добыть — это само собой. Парни учились в одном универе, совпадение?

Майкл кивнул и немедленно приступил к делу, то есть, к делегированию работы по выбиванию запроса на получение закрытой информации.

— Закки, ты занят? Да? Очень здорово, бросай все и ко мне.

Десять минут спустя Майкл инструктировал стажёра, а тот прилежно конспектировал. Трой за это время успел смыть остатки охлаждающего геля и стоял перед зеркалом, осторожно нанося на синяки терпко пахнущую мазь.

— Запрос обязательно подписать у шефа. Обязательно, хотя эти крючкотворы из десятого кабинета будут тебе говорить обратное. Ты меня понял? Иначе тебя развернут с порога в университете.

Закки засиял глазами, лихо ткнул в себя пимпочкой ручки, убирая стержень, и гаркнул:

— Есть подписать!

Когда он вышел, Майкл покачал головой:

— Неужели и я тоже был таким… воодушевленным?

— Хуже, — не задержался с ответом Трой. — Ты ещё был любопытен как сто пикси и по каждому вопросу высказывал свое мнение. Это бесило. Честно говоря, и сейчас бесит.

* * *

Придя домой, Трой первым делом занялся обработкой и перебинтовыванием боевых ранений. Всю вторую половину дня бока жутко зудели и чесались. Когда он производил повторный осмотр, его ждал неприятный сюрприз. Обычно на нём всё заживало как на собаке. Сейчас же многие раны загноились, кожа по краям покраснела и воспалилась. Утопив себя в перекиси, Трой шипел и плевался, но продолжал бинтовать и клеить пластыри, запивая процесс коньяком. Старинные запасы, ещё Айвана. Айван…. При мысли о бывшем любовнике настроение у Троя неизменно портилось. Конечно, не так сильно, как два года назад, когда они расстались, но все же. Как любовник Айван был невероятен, как друг — хорош, как сожитель — откровенно удобен. Он устраивал Троя всем. А чем старше становился Трой, тем менее трепетно относился к отношениям, и более — к собственному комфорту. По молодости он врывался в новые отношения с энтузиазмом, берег их, но со временем понял, что ничего нового уже не будет. Что изменивший ему партнер — обыденность, и нет смысла рубить сплеча, потому что новый будет точно такой же. Что поводы для ссор — одни и те же, меняются лишь имена и лица.

Айван был приятным, талантливым пареньком, но въевшаяся Трою под шкуру привычка думать, что он знает все наперед, заранее концентрироваться лишь на своих желаниях загубила их отношения. Слишком много времени он уделял работе, слишком мало — Айвану. И каждый раз, выслушивая претензии — справедливые, по большей части — думал: «Вот-вот, еще месяц, и я закрою дело, и возьму отпуск, уедем подальше» или «Завтра приду домой пораньше» или «Надо бы пригласить его куда-нибудь, сто лет никуда не выбирались». Увы, мысли так и остались мыслями, а любовник в итоге растворился в прошлом и изредка напоминал о себе забытыми в квартире Троя мелочами.

Когда робкие солнечные лучи ознаменовали приход утра, Трой уже заканчивал приводить себя в порядок. Ему предстоял визит к родителям убитого в парке Йозефа Стенфорда, и он не мог позволить себе пугать людей более обычного. Увольнения он бы не пережил. Работа спасала от самого себя и своего занудства.

Он осмотрел себя в зеркале и с удовлетворением констатировал, что Виттор не соврал — отек и впрямь практически спал, глаз открылся, лицо не перекашивало в жуткой гримасе. Снова обработав все, до чего смог дотянуться, он нырнул в новый день. Чёрные очки надёжно скрывали то, что он думает об этом мире в общем и о каждом населяющем его существе в частности.

С Майклом они, как и договорились, встретились возле департамента. Министр, давший команду «фас», все ещё ждал результатов, и залив в себя кофе так, что в горле булькало, а в глазах плавала пенка, напарники отправились к родителям Йозефа Стенфорда.

— Неплохой райончик, — сказал Майкл, вылезая из машины возле дома Стенфордов. — Я бы тут не отказался домик иметь.

— Станешь министром — купишь. А пока сосредоточься на своих прямых обязанностях.

Они предъявили удостоверения охраннику в будке около ворот и прошли в калитку. Приличного размера газон был подстрижен до психоза ровно, Троя аж замутило. А при виде идеально симметричных клумб с идеально высаженными розами ему страшно захотелось это совершенство как-нибудь порушить. Майкл комментировать больную геометрию придомовой территории отказался.

Родители Йозефа Стенфорда походили на пластиковых кукол и мало что могли рассказать о жизни сына. Они скорбно поджимали губы, мать то и дело промокала безупречно накрашенные глаза платочком — с вензелем, вышитым вручную, разумеется — отец тяжело вздыхал.

— У него не было сторонних увлечений, — поведала мать, Мелисса. — Он был целеустремленным мальчиком, и все свободное время посвящал учебе. Университет прикладной магии обязывает, знаете ли. Он сам туда поступил и был первым на потоке. Он… мы очень им гордились.

«Гордились ли бы вы сыном, если бы он решил идти в простые лекари?» — подумалось Трою.

— Расскажите про распорядок дня вашего сына.

— Он вставал рано, — начала госпожа Стенфорд, — плавал в бассейне, затем завтракал и шел в университет. Учеба у него длилась до четырех дня. Затем либо тренировки, либо факультативы, после чего он шел домой. Ужинал. Перед сном бегал по парку.

— Он бегал каждый день?

— Практически. Разве что, когда погода была плохая или он плохо себя чувствовал, то, безусловно, оставался дома.

— Как он отдыхал? У него были увлечения? Хобби, может быть, которому он посвящал свое свободное время?

Стенфорды переглянулись, и госпожа ответила:

— Наш сын был полностью, как бы это сказать… у него все время было расписано до минуты. То, что вы именуете свободным временем, мы именуем временем, потраченным зря. А Йозеф не мог себе позволить тратить время зря. И потому у него не было увлечений. Все время занимала учеба и подготовка к будущему. Мы договорились в администрации, его должны были взять на стажировку в аппарат начальника управления юридической службы. Серьезная должность требует серьезного подхода.

Майкл хекнул, и Трой в превентивных мерах метнул в него убийственный взгляд.

— У него были друзья, с которыми мы могли бы поговорить? Может быть, случались конфликты?

— Наш сын не опускался до выяснения отношений с кем бы то ни было, — открыл рот отец убитого. — Он знал, что фамилия накладывает обязательства. Скоро выборы в совет, и мы не могли себе позволить скандал, — в его густой голос прокралась досада — то ли на сына, что умер так некстати, то ли на задающих некорректные вопросы детективов. — Я вижу, как вы на нас смотрите, детектив. Вы, видимо, считаете нас чудовищами, пытающимися за счет сына реализовать свои амбиции, так сейчас модно говорить? Или что Йозеф света белого не видел из-за нашего стремления сделать его карьеру успешной? Ваше право. Не буду опускаться до оправданий, но хочу заметить, что все, что делал Йозеф, он делал лишь по собственному почину, в соответствии с собственными желаниями. И то, что он был загружен делами — его выбор.

— Была ли у него девушка?

Лица обоих Стенфордов вытянулись, будто Трой громко испортил воздух. Мелисса Стенфорд спросила:

— Девушка? Какая девушка?

— Что значит — какая? Это вы мне скажите. У любого парня его возраста обычно бывает девушка, с которой они вместе проводят время — то самое свободное — ходят в кино, в кафе, и, простите за подробности, занимаются сексом.

— У него не было девушки и быть не могло! — пылко сказала Мелисса Стенфорд.

Теперь изумился Трой.

— Почему не могло? Ваш сын… ммм… имел другие пристрастия?

— Что?! — в голосе Мелиссы Стенфорд вдруг прорезался просторечный акцент, и её «что» прозвучало как «чо». — На что это вы намекаете? Как смеете?.. — она задохнулась от негодования. За ее плечом возмущенно пыхтел отец семейства. — Наш сын был нормальным! Не вздумайте озвучить свои наглые домыслы при ком-нибудь еще! Не смейте очернять его память!

«Ну вот, приехали», — подумал Трой, жалея, что вообще открыл рот. Он поднял руки в примирительном жесте.

— Я неправильно выразился. Я лишь хотел понять, почему ваш сын не мог встречаться с девушкой? Что в этом страшного?

Мелисса Стенфорд схватила фарфоровую чашечку, истерично сделала крохотный глоток кофе и ответила:

— У нашего сына была невеста. Из очень, очень, — она возвела глаза к потолку, — очень уважаемой семьи. Столица. Связи до брака — наш сын просто не мог их себе позволить. Это был бы скандал международного масштаба. Их свадьба запланирована на год окончания Йозефом университета. Была. О, Исток!..

Трой какое-то время поиграл с мыслью задать чопорному семейству вопрос о возможных наркотических пристрастиях Йозефа, но, испугавшись спровоцировать у кого-то из них инфаркт и таким образом задержать расследование, решил зайти с другой стороны.

— Скажите, пожалуйста, за последние полгода ваш сын болел чем-нибудь серьезным? Что потребовало бы его пребывания в больнице, капельниц, уколов? Может, терапия поддерживающая? Все-таки нагрузка у Йозефа была нешуточная.

Стенфорды переглянулись.

— Нет, не было ничего такого. У нас семейный доктор, Йозеф раз в год проходит обследования в частной клинике. Хотя последние несколько лет он бывал так занят, что не находил времени даже для этого.

Трой подозревал, что дело тут не только и не столько в тотальной занятости. Он огорошил Стенфордов следующим вопросом:

— Я правильно понял, Йозеф был девственником? Простите за вопрос, но это может быть важно для следствия.

На самом деле ему было интересно, как здоровый молодой парень, находящийся в том возрасте, когда он сам трахал все, что шевелится, когда при отсутствии разрядки начинал себя пугать… как Йозеф мог обходиться без этого? Конечно, темпераменты у всех разные, но против физиологии особо не повоюешь.

Либо Йозеф хорошо скрывал свои увлечения — как и следы от уколов. Это уже версия.

Стенфорд-отец накрыл рукой ладонь своей жены.

— Это строго между нами. Конечно, Йозеф имел некоторый… сексуальный опыт. Для этого необязательно заводить девушку. Есть разные заведения, которые ему — инкогнито, разумеется — разрешалось посещать по мере надобности. Там профессиональное обслуживание, и никто не задает лишних вопросов.

Троя так и подмывало спросить, откуда почтенный глаза семейство знает про «профессиональное обслуживание», да и про существование таких вот заведений в целом, но он сдержался.

— Мне нужен адрес.

Стенфорд и его жена переглянулись.

— Это было бы очень неудобно. Если поползут слухи, будет форменный скандал.

— Ваш сын мертв, — веско заметил Майкл. — Ему уже все равно.

— Ему — да, а нам — нет! — воскликнула Мелисса Стенфорд. — Я не смогу жить, если кто-нибудь узнает, что Йозеф… что мой сын… посещал… нескромных девушек.

— Проституток, вы хотели сказать? — уточнил Майкл безжалостно.

Мелисса испепелила нетактичного служаку взглядом, тот ответил безмятежной улыбкой. Трой вмешался:

— Адрес, будьте добры. Иначе мы напишем официальный запрос.

Стенфорд пыхнул негодованием, но адрес продиктовал.

— Вот и чудненько, — на всякий случай Трой удостоверился, что амулет записал информацию верно. — Возвращаясь к моему вопросу — были ли у вашего сына друзья, с которыми мы могли бы поговорить?

— Нет. У него нет друзей. То есть, не было. На друзей у него не было времени, — мать красиво всплакнула. — Боже, не могу в это поверить, не могу.

Господин Стенфорд-старший выверенным жестом сжал ее плечо. Скорбные складки у его губ можно было сдать в палату мер и весов как эталон горя.

Трой никак не прокомментировал заявление госпожи Стенфорд и продолжил:

— Не сочтите за бестактность, у вас есть младшая дочь, Лея. Мы… можем поговорить с ней?

— Что? Нет, конечно, — свернула глазами Мелисса Стенфорд. — Ей пятнадцать. О чем вы можете с ней поговорить?

— Хорошо, простите. Тогда мы могли бы осмотреть комнату вашего сына?

Разрешение было получено, хотя по лицам родителей было видно, что больше всего им хочется выставить настырных детективов за ворота. Так сильно горюют? Или есть что скрывать?

Осмотр комнаты Йозефа им ничего не дал, кроме ощущения, что они побывали в больнице, где каждая пылинка объявляется идейным врагом и всячески изничтожается. Номер в гостинице, и тот имеет больше индивидуальности. Заправленная кровать, в шкафу — одинаковые до омерзения костюмы, даже парфюмерия и крема выстроились ровными рядами по размеру. Проверяя ящики стола, они наткнулись на запертый. Замок был плевый, Майклу такие на раз. Внутри они нашли ключ от камеры хранения и ежедневник.

— Ключ от камеры хранения? — Мелисса Стенфорд выглядела крайне удивлённой, когда Трой поинтересовался, где эта самая камера может находиться. — У моего сына не могло быть ничего, что хранится в подобном месте. Да, милый? Даже не знаю, откуда он.

* * *

— Как у таких людей дети появляются? По-моему, они спать ложатся накрашенные, при параде и на каблуках, — не сдержался Майкл, когда они сели в машину. — «Специальные заведения», ты только послушай! Совсем ошалели эти богатеи — просто потрахаться уже не катит, надо чтобы с подвывертом! Собрание дебилов.

Трой, яростно начесывающий зудящие бока, представил Стенфорда-старшего в красных туфлях на шпильке и демонически хохотнул. Чужие выверты и подвыверты его не волновали до тех пор, пока не мешали ему жить. Он был снисходителен к тому, что прячется за занавесом благополучной жизни, за опрятными белыми заборчиками и накрахмаленными хозяйскими передниками. В его жизни хватало своих чудесностей, не всегда приятного толка.

— Я сейчас в участок, — сказал он, повернув ключ зажигания, — а ты созвонись с Заком и тоже в университет дуй. Не может парень быть стерильным, как скальпель хирурга. После ничего не планируй, навестим обитель развлечений, куда наведывался Йозеф. Может, что-то узнаем. Тут ловить нечего.

— Да уж, для этих Стенфордов, похоже, все, что их не устраивает, не существует. Что-то перехотел я дом в этом районе.

* * *

Три часа спустя Трой в пятый раз, до отупения, до чёрных точек перед глазами, просматривал отчёты криминалистов по делу Йозефа в поисках зацепки, которая дала бы расследованию пинка в верном направлении. Показания свидетелей ничего не дали. И словно этого тупика мало, его неимоверно бесило собственное самочувствие. Все тело болело, словно его не вчера утром, а только что отделали. Гной постепенно просачивался сквозь повязки. Бока уже не зудели, а противно ныли на одной ноте. Единственное, что радовало — лицо полностью зажило, ни отеков, ни синяков не осталось.

Трой приказал себе не нудеть и в шестой раз взялся за бумаги. Ключ от камеры хранения — нужно срочно найти саму камеру. Что мог прятать примерный студент, сын уважаемых родителей?

Найденный ежедневник оказался пуст, лишь на последней странице поперек листа было выведено: «Две тупые сучки, как же они достали!!! Сучки, сучки, СУЧКИ!!! Особенно эта стерва и истеричка, даром, что выглядит ангелочком… Химера же… ха… жалкий червячок, а не жуткое создание Истока… убил бы дуру… хотя ей и так недолго осталось…» Буквы в этом крике души метались по листу как блохи, отказываясь соединяться в слова; знаки препинания скакали; строки причудливо изгибались.

Ниже снова было написано слово «химера» и заперто с двух сторон восклицательными знаками. О ком бы ни шла речь, автор явно считал это важным. И «две тупые сучки» — кто они?

Решив бить по всем возможным направлениям, Трой закинул удочку знакомым подпольщикам — может, всплывут на чёрном рынке изъятые у Йозефа органы? «Теория маловероятная», сам себе сказал он. Таким способом скорее заработаешь геморрой, чем деньги. Поставщикам столь специфического товара проще найти маргинала и его искромсать на органы — дёшево, сердито и гарантированно не привлечёт столько внимания. Качество, конечно, будет не ахти, но кому-то и такое за счастье, особенно если с финансами не очень. Однако Трой не сильно верил в эту версию — хотя бы потому, что главными недобровольными донорами органов на их рынке, как это ни было печально, были либо дети, либо молодые люди, умирающие в больницах после, допустим, аварий или каких-либо магических несчастных случаев. Трой слышал, что некоторые столичные врачи не гнушались на бумаге констатировать смерть мозга и изымать органы из тела, когда сердце еще билось.

Тут его осенило. Он схватился за амулет связи, но вдруг замер, а потом с душераздирающим вздохом полез за телефоном.

— Йорги, я знаю, ты вселенски занят, но у меня появилась идея. Ты мог бы дать команду своим ребятам, чтобы они прошерстили нераскрытые дела за последние… ну, года два, допустим. Обязательные маркеры — извлечение внутренних органов, полное или частичное обескровливание жертв. Если можно, то и в соседние города запрос киньте.

Йорг хекнул в трубку и спросил:

— А самому ребят озадачить слабо?

— Помилуй Исток, у тебя это во стократ внушительнее выходит. И результативность как на дрожжах растёт.

— Кстати, ты позвонил, и я вспомнил. По поводу биографии тех девиц — никакого криминала не нашёл. Точнее, не так. На первый взгляд, все нормально. Интернат такой действительно существует и по сей день. Я запросил от них архивные данные. Бумагу. Не то, что в сети можно найти, а то, что рукой было написано в те времена. И мне даже что-то на почту упало. Сейчас буду изучать.

Обменявшись напоследок традиционными колкостями, они попрощались, и Трой мыслями вернулся к своим версиям.

Второй вариант — в обоих случаях органы и кровь требовались, так сказать, для личного пользования — для чёрного ритуала, например. Это объясняло, почему у Билли Смита органы были извлечены после смерти — для ритуала время изъятия значения не имеет. Но, Исток побери объединенные Земли, Трой ума не мог приложить, зачем такие сложности ради чьей-то там печенки?

Он потёр лоб и снова взялся за телефон.

— Алеся, солнце моё. Я тебя ангажирую официально. Дай номер своего директора.

— Что-то узнал? И тебе привет.

— Нет, но есть предположения. По другому делу.

Поговорив с директором Алеси, милейшим и добрейшим дедулей, предки которого согрешили с горгульей, не иначе, Трой отправился к шефу. Пришлось прорываться с боем, и когда изрядно потрепанный детектив ввалился в святая святых, позади маячила секретарь шефа и кровожадно улыбалась.

— Мне нужно ваше согласование.

Шеф поднял голову от бумаг, потянул носом, подозрительно оглядел Троя с ног до головы, но заговорил о деле:

— На что?

— Как вы знаете, из тела Стенфорда были извлечены внутренние органы, — начал Трой издалека. — Конечно, их можно продать на рынке, но дело это невыгодное со всех сторон. Так что более жизнеспособная версия — органы Йозефа будут использованы для тёмных ритуалов. Нужен специалист по улавливанию магфона широкого спектра.

Шеф выразительно на него посмотрел — мол, сам-то веришь в то, что говоришь? Трой был невозмутим как Исток. Тогда шеф пояснил словами:

— Дополнительные расходы. Я не дам разрешения. У департамента банально нет на это денег.

— Не далее как вчера вы говорили о приоритете. Раз у нас теперь есть те, чью смерть мы обязаны расследовать в первую очередь, поставив во главу угла не справедливость, а министерский контроль, значит, делим ответственность. Простимулируйте дядюшку Йозефа, пусть поучаствует.

— Детектив Блэк, поверьте мне, я не ратую за избранность, ни в коем случае. И мне, по большому счету, все равно, на чьи поиски вы броситесь в первую очередь. Но это в глубине души. А здесь, в кабинете я скорее управленец, нежели человек. Моя душа тут никого не волнует, если не сказать грубее. И то, что думаю я, или вы, или ваш напарник, не имеет ровным счетом никакого значения. Есть правила игры, и если мы хотим и дальше успешно раскрывать преступления, иметь новое оборудование и возможность посылать сотрудников на различные курсы повышения квалификации, надо где-то уступать. Лавировать. Теперь что касается вашей просьбы. Вы представляете себе, сколько ритуалов совершается в сутки в нашем городе? Эманации бесконечны. Наш город в них просто тонет. Вы не успеете везде. Да это и бессмысленно. То, что остаётся от материалов, которые используются в ритуалах, уже нельзя опознать. Это пыль, труха. И вы это знаете не хуже меня. И потом — версия c ритуалами слабовата. Чего вы хотите на самом деле? Есть какие-то конкретные подозрения?

Трой помолчал. Потом пожал плечами:

— Это всего лишь мои догадки. Я не собираюсь ставить на контроль весь город, это действительно лишнее. Я собираюсь вычислить приблизительный район, а лучше квартал, и ловить блох уже там. Что касается ритуалов — вы мои отчеты читаете или на туалетную бумагу отправляете сразу? На месте первого преступления — на месте убийства Билли Смита — был проведен ритуал и использован амулет-накопитель. При убийстве Йозефа Стенфорда мы также нашли следы использования такого амулета. Улавливаете? И ещё. Я думаю, Стенфорд-младший, равно как и Смит, знали своего убийцу. Вам вот сейчас на самом деле интересно слушать краткий пересказ того, что вы, по идее, должны знать и так? Или вы согласуете дополнительные расходы, и я могу продолжать служить на благо граждан?

Пьер д'Арьер вздохнул и махнул рукой — мол, вали уже. Трой кивнул и заторопился в свой кабинет. По дороге он позвонил милейшему директору Алеси и попросил счёт за услуги в ближайшее время выслать в бухгалтерию, а сотрудника предоставить завтра с утра. Только усевшись на стул, Трой понял — он вновь оголодал настолько, что теплокровные, вошедшие в кабинет, находятся под угрозой. Пришлось сходить в кафе. Пока он запасался термопакетами, позвонил наглый врачишка и обрадовал, что вторая из пострадавших девиц пришла в себя.

— Та, которая в коме? — спросил Трой, за всей этой беготней запамятовав, что у девушек со здоровьем.

— Та, которая с раной в животе. На удивление, она пришла в себя быстро после операции. Думаю, не будет криминала, если вы заглянете вечером. Я как раз дежурю. Спросите на посту доктора Сола. Предупреждаю сразу: долгого разговора не получится.

— Это лучше, чем ничего. Спасибо, — поблагодарил Трой. — А у второй какие прогнозы?

— Благоприятные. Подозрения на отёк мозга не подтвердились, но пациентка пока в реанимации. Если и дальше тенденция к улучшению сохранится, то самое большое через неделю мы переведем ее в общую палату. Хочу предупредить — то, что госпожа Смит очнулась, не дает гарантии, что мозговая активность сохранна. Мы сейчас делаем всевозможные анализы, но только время покажет, насколько она дееспособна.

— Она фейри.

— Возможно, ей это поможет. Возможно, нет. К сожалению, медицина пока мало сведуща в этих областях. Недостаточно данных, не проводилось достоверных исследований, и мне приходится подбирать лечение с величайшей осторожностью. Время покажет.

В кабинете Троя уже ждал Майкл. На часах было начало шестого — самое время навестить «нескромных девушек».

— По поводу дела Стенфорда. Мы с Закки разделились. Он штурмовал деканат университета, в котором учился покойный Йозеф Стенфорд, я взял на себя студентов и преподавателей. Наш убитый, оказывается, был той ещё скотиной, — начал Майкл отчёт. — Его родители правы — друзей у него не было. Врагов, которые бы желали ему смерти, думаю, тоже, но это не потому, что он не старался. Просто не успел что-то глобальное замутить. Сокурсники описывают его как крысеныша. Стукачок, сноб. Редкостный засранец, у которого снега зимой не допросишься. Гордился своей фамилией. Из достоинств — мог по памяти перечислить предков чуть ли не до Истока. Чем бесил сверстников неимоверно. Преподаватели отзываются о Йозефе как об ответственном, исполнительном студенте. Умный, но не гений. Знаешь, есть одарённые личности, а есть — Йозефы. Те, что берут зубрежкой. Но ничего плохого, конечно. Если бы не одно но. Все без исключения говорят о его болезненном самолюбии.

— При таких родителях это не удивительно, — заметил Трой, запуская руку в верхний ящик стола в поисках термопакета. — Они бы его со свету сжили, если что не так.

— Его сокурсник рассказал, что однажды видел, как Йозеф в истерике лупил кулаками стену, когда его по оценкам обошёл какой-то студент. Так себе реакция на неудачу. Это что касается отношений в социуме, так сказать. Я уже уходить собрался, и тут меня осенило — библиотека. У него ведь должен быть читательский билет. Знаешь, какие книги он брал в последнее время?

Трой потер воспаленные глаза — на него вдруг навалилась усталость. Многотонная, липкая. Да и самочувствие было не радужным. Что-то с этим гребаным оборотнем было не так. Трой глотнул крови, успокаивая рези в желудке (Исток все побери, ему еще и восьмидесяти нет! Какие рези? В его возрасте еще не полагается знать, где какие внутренние органы расположены) и послушно поинтересовался:

— В душе не знаю. Какие?

— В последнее время парень стал брать книги по классификации магических существ. Истории их становления, особенности существования и так далее. Кроме того, он запрашивал много медицинской литературы. И ещё — за последние полгода он перебрал все книги в библиотеке по латинском языку. Причём просил, как мне сказала тётушка-библиотекарь, «словари для перевода медицинской литературы».

Трой кивнул в знак того, что все услышал.

— Кромберг?

— Кромберга все тихо ненавидят. Но он из тех, кто плевать на это хотел. Учится все время, в столовой с книгами сидит. Кто-то его даже в туалете заставал с учебником. Правильно, зачем зря время терять? Он не принимает участия в жизни университета и своего курса. Он никуда не ходит — в плане кафешек, мероприятий. — Майкл хохотнул. — При всем при этом Кромберг этот себя в обиду не дает. Весь курс в один голос вспоминает историю, когда, будучи сосунком-первокурсником, Виттор по незнанию перешел дорогу кому-то со старших курсов. Ребята обиделись и решили его проучить. Далее рассказчики путаются в показаниях, у всех по-разному выходит, но итог один: эти «проучиватели» загремели в реанимацию на долгий срок. На самом деле, может статься, что первокурсник Виттор тут ни при чём, а просто стечение обстоятельств сыграло ему на руку. Так это или нет, но его побаиваются. Он ходит по коридорам университета, почитывает свои книжонки, и никто и слова не говорит. Все преподаватели в голос поют ему дифирамбы, ибо ум его — я сейчас цитирую — «подобен магическому пространственному карману, необъятному и бездонному». Короче, Кромберг настолько сосредоточен на учебе, что ничего вокруг не замечает, и, наслушавшись его сокурсников, я вообще удивляюсь, как он заметил труп. Думаю, если бы не шалунишка Чарли, то Виттор прошел бы по покойному Йозефу как ни в чем не бывало.

— Чейз?

— Чарли Чейз. Одногруппник Кромберга. Вообще непонятно, что он забыл на факультете истории, ибо чистейшей воды раздолбай, который выезжает только за счет спортивных достижений. У него с первого курса висят задолженности, и я не думаю, что к десятому курсу или даже к выпуску ситуация поменяется. Зато душа компании, дамский угодник, половину девчонок университета попользовал, еще за половиной охотится. Родители оплачивают его учебу и развлечения. Но хочу отметить, что в спорте — а занимается Чарли футболом — он достиг серьезных высот. Он выезжает на чемпионаты мира в составе сборной наших Земель. Университет его портрет повесил на доске почета. Знаешь, такие с надписями «мы гордимся»? Впрочем, о чем это я — конечно, знаешь. Сам на такой висишь который год подряд под слоем пыли. Преподаватели тактично молчат о его успеваемости, зато студенты от него в восторге. Как-то так.

Трой помолчал, переваривая информацию. Затем сказал:

— По камерам по обоим убийствам мне кратко доложи. Есть что-то полезное?

Камер в части парка, где окончил свой земной путь Йозеф, не было. Что касается Билли Смита, то в нужное время никто не входил и не выходил из его квартиры. Конечно, всегда оставался вариант с амулетами и заклинаниями невидимости, но даже они не помогут просочиться сквозь закрытую дверь.

Значит, портал.

Трой кивнул.

— Собирайся. Едем в… как там его?.. бордель «У Истока». Ну и названьице.

Он накинул куртку, когда дверь распахнулась, ударившись в стену, и в кабинет влетел растрепанный Закки. Он потрясал бумагами и победно улыбался. Трой посмотрел на многострадальную дверь и мысленно попросил у неё прощения.

— Та-дам! — пропел стажер, вскидывая кулак вверх. — Я это сделал! Кто молодец? Я молодец!

Подавив желание постучаться головой о стену, Трой спросил самым благожелательным тоном:

— У вас что-то срочное, стажёр Смайли? Если нет, оставьте на столе. У нас дела. Всего хорошего.

Закки помотал головой:

— Я - коротенько, можно? Студент Стенфорд изучал в университете юридическое право, с уклоном в особенности защиты магических существ. Пятый курс. Странный выбор, учитывая его семью и статус. Я склоняюсь к тому, что он отдал дань модному нынче движению в защиту прав магического населения, созданному в противовес нашему обществу блюстителей. У него в расписании не было ни одного свободного окна с утра и до вечера, количество факультативов, на которые он ходил, было, как я понял, одним из самых больших во всем университете. С одного из факультативов — «Аналитическая химия»… — Закки бодро пролистал свои записи. — Зачем юристу химия, кто-нибудь может мне ответить?.. Так вот, именно с этого факультатива посылали на практику на определённые предприятия. Йозеф Стенфорд попал в какой-то исследовательский центр. Там многие из Университета практику проходят, а некоторые изъявляют желание остаться и продолжить. И я могу их понять. Я когда в департамент попал — я не поверил, у меня же ни связей, ни денег, вы понимаете, а мне — мне! — письмо пришло, а не моим соседям по общаге! Я тогда даже в подушку рыдал от счастья, меня потом эти болваны дразнили, но мне было все равно, первый раз в жизни все равно, понимаете?

Трой все понимал, но выслушивать откровения сопливых стажеров — увольте.

— Ближе к делу.

Закки яростно закивал и, ещё раз сверившись с записями, продолжил:

— У студентов в центре был куратор, он дал согласие на дальнейшую стажировку. И до сей поры, насколько я узнал, ни один студент по доброй воле с факультатива не ушёл. Ещё бы — стажироваться в исследовательском центре — это вам не анализы кала делать в государственной клинике. И единственное, что я не понял во всей этой истории, — закончил Закки почти шёпотом, словно разговаривая сам с собой, — за каким демоном будущему юристу химия, да ещё вперемешку с медициной. И ещё. Я уже говорил, что у Стенфорда было максимально возможное количество факультативов? Копии все здесь. — Закки довольно похлопал по увесистой папке, которую прижимал к груди. — Но честно, я бы сдох. Вот просто сдох столько учиться.

— Чарли Чейз?

— Там все просто. Третий курс, специальность — история магических существ и их интеграция в современном мире. Учебных часов в его расписании ровно столько, чтобы не вылететь из университета. Зато спортивное расписание забито до отказа. Иногда его даже с пар отпускают, особенно перед важными матчами. Аттестат выглядит прилично, тройки-четвертки, но это, насколько я выяснил, отнюдь не его заслуга.

— По Кромбергу есть что-то?

— Есть, как не быть. — Закки снова залез в бумаги. — Виттор Кромберг, третий курс, специальность — история магических существ и их интеграция в современном мире. Он обошел Стенфорда по количеству факультативов, если не ошибаюсь, на два. В списке его факультативов также присутствует «Аналитическая химия», с поправкой на курс, конечно, и я не поленюсь еще раз спросить — зачем.

— По делу докладывай, — приказал Трой. — У нас времени в обрез.

— Есть по делу. Виттор Кромберг с первого курса также проходил стажировку в исследовательском центре. Всех студентов Университета прикладной магии, как я понял, разбили на две группы. Студент Кромберг попал в первую, студент Стенфорд во вторую.

— Исследовательский центр, значит, — задумчиво протянул Трой, осторожно почесываясь. — Ну-ну. Давай сюда свои бумаги, изучу на досуге.

* * *

Бордель «У Истока» находился в самом центре Клеймса, но если не знать, что располагается в этом здании, никогда не догадаешься. Современное, с огромными окнами от пола до потолка, через которые можно разглядеть беговые дорожки на втором этаже; по фасаду скользят стеклянные лифты. Ближе к вечеру великолепие подсвечивалось алыми фонарями, и это, пожалуй, был единственный намек.

Трой и Майкл зашли в гостеприимно распахнувшиеся двери и по начищенному до блеска паркету приблизились к стойке с очаровательной нимфой. Пока шли, Трой незаметно огляделся. Широкий полукруглый холл, уютные даже на вид диванчики веселых расцветок, у каждого — стеклянный столик с шикарными букетами в изящных вазах. Аромат цветов поддерживался магией и был поистине убойным. Трой чувствовал, что вот-вот расчихается, и сдерживался из последних сил.

Из холла вело около десятка коридоров. Их стерегли охранники-полугоргульи. Трой прошелся взглядом по системам охраны. Стандартные следилки, больше для вида, но то, что скрыто от глаз, должно быть куда серьезнее.

Нимфа повела носом и окинула посетителей подозрительным взглядом. Напарники синхронно вынули удостоверения. Она просияла улыбкой и откинула изумрудные волосы за плечи.

— Добрый вечер, господа детективы. Чем наше заведение может вам помочь? Желаете отдохнуть? Или наоборот…

Трой сглотнул — девица работала профессионально, рисуя в воздухе непосредственно перед ним такое, что он едва не забыл, зачем сюда пришёл. Судя по покрасневшему лицу Майкла и его сбившемуся пульсу, неземное видение посетило и его.

— Мы по делу, — прохрипел Трой, собрав волю в кулак. — Госпожа Изольда у себя?

— Разумеется. Но вам придется подождать. Прошу сюда, — нимфа плавным движением указала на ближний диванчик. — Могу я предложить вам напитки?

— Нет, — опередил Майкла Трой, чем заслужил сердитый взгляд. — Мы не хотим.

Пить что-либо в таких заведениях было чревато, Трой это знал по собственному опыту.

Следующие полчаса они праздно проболтали в холле, а мимо текла вереница желающих оторваться сегодня, как в последний раз — судя по взглядам. Кто знает, может и впрямь — в последний. Такие услуги оказывались в домах плотских утех — естественно, с полным письменным сопровождением и согласием жертвы; расценки были безумными.

Трой старался не чесать бока постоянно, но зуд становился невыносим. В какой-то момент он не выдержал и стрельнул у Майкла амулет здоровья — стало чуть легче.

Наконец, в холл вышел представительный молодой человек в костюме, а за ним — небесной красы мадам в приталенном черном пиджачке и юбке-карандаш. Никакой косметики, юная грация.

Госпожа Изольда.

Увидев детективов, молодой человек остановился, и, прищурившись, знакомым до оскомины жестом показал кулак. Трой застыл, глядя в черные глаза-сливы. Майкл беспечно вертел головой по сторонам и шефа в магическом «гриме», по всей видимости, не узнал.

Молодой человек чмокнул девушку в щеку, потрепал по голове и сказал нежно:

— Увидимся.

Проходя мимо напарников, он кивнул. Трой кивнул в ответ, Майкл же — простая душа — гаркнул:

— Рад вас видеть, шеф. Хорошо отдохнули? — ан нет, узнал. Остроглазый какой.

У Троя даже зуд разом прошел, так на них шеф посмотрел. Разрядила ситуацию госпожа Изольда.

— Хорошие специалисты у тебя работают, Пьетро, — хрустально рассмеялась она. — Через бабулины заклинания разглядели. Вы ко мне, господа? Пройдемте.

Рабочий кабинет госпожи Изольды представлял собой апофеоз серьезности и делового подхода. Никаких рюшечек и кружев, как можно было бы ожидать от представительницы ее профессии, никаких диванов роскошных, намекающих, сплошь дерево, помноженное на сталь и четкие геометрические формы.

Госпожа Изольда жестом предложила напарникам сесть. Трой кратко изложил суть дела. Она мягко улыбнулась:

— Понимаете, господа, вопрос очень щекотливый. Если я буду разглашать информацию о клиентах, то очень скоро прогорю. Мало кто хочет, чтобы об их пристрастиях узнали посторонние. Поэтому мой ответ — нет. Я не могу вам помочь.

— Но Йозеф Стенфорд бывал у вас?

— Мой ответ будет тем же — информация разглашению не подлежит.

Трой удрученно кивнул — давить на мадам он не мог, ибо покровители ее сидели высоко и видели далеко. Но это не означало, что он отступится.

Вежливо поблагодарив мадам, детективы удалились. Проходя мимо зеленовласой нимфы, Трой вдруг остановился.

— Извините, где у вас уборная?

Нимфа чуть заметно скривила носик и прошелестела:

— Прямо по коридору и направо. Там увидите.

— Спасибо. Майкл, жди меня здесь.

— Да пребудет с тобой моя удача, — напутствовал Майкл.

— Тьфу на тебя, — сказал Трой. — Издеваешься, что ли? — и скрылся в коридоре.

Один из охранников-уродцев потопал за ним. Трой дошел до туалета, заметно обогнав своего преследователя, открыл дверь, и когда зашел за нее, моментально активировал амулет невидимости и неслышно выскользнул обратно, пока дверь закрывалась. Охранник как раз дошел до уборной, но ничего не заметил.

Трой принялся методично обходить помещения. Около каждой двери он прислушивался — ему нужно было что-то типа курилки. Время поджимало, даже горгулья, не отличающаяся особой сообразительностью, на десятой минуте поймет, что дело нечисто. Коридор заходил на очередной виток — очевидно, дом госпожи Изольды-то с пространственным расширением, причем весьма глобальным.

В основном из-за дверей доносились характерные стоны, шлепки, хлюпанье, чмоканье и прочее в том же духе. Иногда — голоса. И вот за очередной дверью Трой услышал беззаботное щебетание, смех и учуял сигаретный дым. Поздравив сам себя, он вошел. Комната была очень просторна, с огромными окнами, пол устлан подушками. На подушках восседали девицы и парни, как один юные и прекрасные. И все эти юные и прекрасные уставились на Троя. Лет сорок назад он бы от столь пристального внимания смутился. Сейчас — достал удостоверение.

— Господа и дамы, у меня вопрос по поводу одного из ваших клиентов. Молодой человек по имени Йозеф Стенфорд.

Присутствующие начали переглядываться, кто-то заговорил было, но Трой перебил:

— Кто из вас обслуживал этого молодого человека? — он вытащил из кармана сложенную вчетверо фотокарточку покойника, развернул и продемонстрировал «жрецам любви». Те разом загомонили, указывая то на себя, то друг на друга, и Трой подумал, что им в принципе все равно, о чем и кому говорить, лишь бы говорить. Внезапно ожил его телефон.

— Тебя ищут, — прошипел Майкл. — Давай быстрее. Тут скандал назревает.

Трой и сам слышал на заднем плане гневный голос мадам. Он обвел работничков борделя строгим взглядом:

— Если не вспомните здесь, будете следующую неделю отдыхать в участке, в камере, вместе с одичавшими оборотнями.

— Да врет он все! — воскликнул кто-то, а кто-то горестно застонал, а ещё кто-то выругался. В этом хоре Трой вычленил голосок, который тихо говорил:

— Я же видела его, точно видела, помнишь, Элина, месяц тому назад приходил, и до этого, и все время шел к…

— …Диоссе…

И две болтушки повернулись к скромной девушке, до сей поры никак себя не проявлявшей. Трой посмотрел на нее тоже. Она в этот момент подняла голову, их взгляды встретились, а потом Трой рявкнул:

— Стоять! — но куда там.

Девица с невиданной прытью оказалась около окна и — здесь точно бордель, а не штурмовая бригада на отдыхе? — швырнула в него стул. Брызнули осколки. Трой рванул за ней, по привычке попытавшись разогнаться, но понял, что что-то не так. Скорость не набиралась, зато бока горели огнем, в легких стреляло так, что его сгибало пополам. Однако он отважно сиганул со второго этажа вслед за резвой девицей. Не сломал себе ноги только потому, что под окном удачно стояли мусорные баки. Дальнейший его путь был отмечен жвачками, мокрыми пакетами, яблочными огрызками и прочими пищевыми отходами.

— Полиция! — орал он, задыхаясь. — Стоять! Стоять, хуже будет!

Только кому хуже? Трой выжимал из себя всё до капли, но не догнал бы девицу, если бы некий сознательный гражданин не сделал ей подножку на ступеньке автобуса. Беглянка кулем свалилась на землю. На подгибающихся ногах Трой доковылял до них, поблагодарил гордого собой мужика, по телефону сообщил Майклу, где его искать. Через минуту напарник был тут как тут, и все трое ушли порталом, пока их не замела служба безопасности борделя. В департаменте они по-тихому оформили хмурую девицу, хотя и тут не обошлось без казусов.

— Диосс Рей? Вы мужчина?

Девица зыркнула из-под рваной челки:

— Я и так, и так могу.

— Во дает, — восхитился Майкл. — Ты, наверное, популярностью пользуешься.

— Не без этого, — фыркнуло нечто непонятного пола.

Они привели Диосса — Диоссу? — в допросную, где в результате увлекательной беды выяснили, что Йозеф Стенфорд и впрямь чаще всего навещал именно её.

— Как к вам обращаться? — первым делом уточнил Трой. — Вы больше мужчина или женщина?

— Диосса, пожалуйста.

— Я понял. Диосса, у Йозефа Стенфорда были какие-нибудь… пристрастия, которые показались бы вам неприемлемыми?

Диосса пожала плечами:

— Я - шлюха. Меня сложно чем-то удивить. Единственное, что он всегда требовал — безотказное подчинение в постели. То ему отсоси с огоньком, то жопу подставь. И глаза при этом — в пол, в пол. Эдакий недоделанный доминант, знаете, из тех, что рвутся к власти, но кишка тонка головы рубить на пути к вершине. Но амбиций — да, хоть отбавляй.

— Откуда знаете? Разговоры по душам тоже входили в ваш… круг обязанностей? — встрял Майкл.

— Типа того.

— Йозеф Стенфорд имел дело только с вашей женской ипостасью? — спросил Трой.

По тонким губам Диоссы скользнула улыбка.

— Почти всегда.

— Но не всегда?

— Знаете, — Диосса взлохматила волосы. — Этот чудик ходил ко мне года четыре, не меньше, и иногда у него настроение… Он словно больной был. Видимо, с ним что-то случалось, какие-то неудачи в жизни, как я подозреваю, и он срывал зло на мне. Он требовал мужскую ипостась и отводил душу. Это был не секс, это было наказание. Словно он продолжал незаконченный разговор в такой своеобразной манере.

— Наш Йоззи пробил дно, тебе не кажется? — усмехнулся Майкл, взглянув на Троя. — Не удивлюсь, если он птичек в детстве душил и кошакам хвосты отрывал. А всё туда же — в защитники магических существ рвется.

Трой промолчал. Он не разделял мнение напарника, но начинать спор сейчас было не с руки.

— Скажите, Диосса, если все обстоит так, как вы говорите, почему вы убежали? Чего испугались?

Диосса поджала губы и не ответила. Еще минут десять Трой обещал не приобщать ее слова к делу и отпустить с миром. Тогда она полунамеками призналась, что какое-то время снабжает своих клиентом разномастной дурью.

— Но госпожа Изольда… — начал было Трой, но осекся, когда Диосса дернула плечом. Ну да, без ведома госпожи и муха не пролетит в спальнях. А значит, если муха все-таки есть, и зудит, и летает, и кусается, то это кому-то нужно.

— Йозеф Стенфорд пользовался этой стороной ваших услуг?

Диосса помялась.

— Он… этот чудик…последние года два частенько у него было на полшестого. Что взять с убогого. Постоянно нервный, постоянно дерганный, а попробуешь возразить — впадал в истерику. Я уж большей частью молчала. И один раз, когда прям вообще никак, я такая говорю — могу дать волшебную таблетку. Хочешь?

— А он?

— Сначала орал, что это я хреново сосу и вообще не шлюха, а оборотень в юбке, а когда я предложила подружку позвать, сдулся и таблетку взял. Ну и пошло-поехало.

— Часто принимал?

— Поначалу нет. Потом был период, около года назад, когда плотно сидел — там уже не таблетки, а шприцы в ход пошли — трахаться без них не мог. Потом где-то месяцев семь-восемь назад его как подменили — стал веселый, даже подарок мне принес. Первый раз за четыре года, прикиньте? Коробку конфет. Я аж прослезилась, — Диосса развела руками. — Как-то так.

— С тех не принимал?

— Ага, — ухмыльнулась Диосса. — Как же. С этой дряни только вперед ногами. Месяца три назад опять потребовал.

— Понятно. Когда вы виделись в последний раз?

Диосса задумчиво потерла ладонь о ладонь, словно бы согреваясь.

— Даже не припомню, но не меньше месяца тому назад. А то и все два. Вы ж понимаете, я этих чудиков не отслеживаю. Пришел — как говорится, добро пожаловать, нет — кобыла с возу, баба улыбнулась. Другой придет.

Трой как раз намеревался распрощаться с Диоссой, но услышал в коридоре тяжелую поступь шефа и легкие шажочки — нетрудно догадаться, чьи. Время получать пряники настало. Мило улыбнувшись работнице увеселительного фронта, он предложил:

— Чаю?

* * *

Через час после знатной выволочки напарники сидели у себя. В наказание за самоуправство их лишили премий в следующем месяце. Майкла это сильно опечалило. У Троя же слова шефа вылетели из головы ровно в тот момент, как детективы покинули его кабинет.

Трой чесался и смотрел историю звонков, смотрел и чесался, и все ему казалось, будто он что-то забыл, а потом он увидел звонок от борзенького доктора и понял — вправду забыл. Собрав бумаги в стопку и клятвенно пообещав себе разобрать их завтра сразу, как будет время, Трой предупредил Майкла:

— Я сейчас уйду. Позвонил врач из больницы, девица с ножевым пришла в себя. Твоя задача — ключ, что мы у Стенфорда нашли. Узнай, откуда он.

Глава 4

Амулет и тетрадь

Доктор Сол оказался высоким молодым демоненком — лет пятидесяти от роду. Небольшие рожки скрывала докторская шапочка, глаза отливали красным.

— Добрый вечер, детектив Блэк.

— Добрый вечер, доктор Сол.

Они обменялись крепким рукопожатием и замерли, присматриваясь друг к другу, как два хищника, встретившиеся посреди ничейной земли. У Троя нехорошо потянуло сердце — ну или что там у недовампира-перечеловека вместо него. Демоненок был хорош, даже слишком. На него и глядеть лишний раз не стоило, во избежание. Увы, Трой никогда не отличался благоразумием, и это мог подтвердить каждый в их департаменте, начиная с Майкла.

Демоненок открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг принюхался. Подошёл ближе к Трою и принюхался снова. Трой смутился бы от такой бесцеремонности, если б умел. Вместо этого он спросил:

— К вам или ко мне? Быстрый вы, однако.

Демоненок сморщил нос и ответил:

— Ко мне, разумеется. Пройдёмте.

Чем дальше они шли по бесконечным больничным коридорам, тем некомфортнее становилось Трою. Эти больницы… брр… запах болезней, ран и отчаяния. Запах умирающих, выздоравливающих, болеющих. Запах обреченности и надежды. Фу. Даже привыкшее ко многому обоняние Троя пасовало перед какофонией вони. Апофеоз противоречивости.

— Нам сюда.

Трой послушно вошёл. Это была смотровая.

— Присаживайтесь, — скомандовал доктор Сол. — Точнее, сначала разденьтесь. До пояса.

Трой нахмурился:

— Вот я сейчас не понял. Где моя потерпевшая?

Доктор Сол, сосредоточенно мывший руки, обернулся:

— Не в обиду, но пустить вас в стерильный блок в таком состоянии я не имею права. Так что раздевайтесь.

Трой все ещё тупил.

— Зачем? Не стану я раздеваться. Прекращайте цирк и отведите меня к потерпевшей.

Доктор Сол тщательно вытер руки и подошёл к Трою. Почти вплотную. Трой сглотнул — демоненок был чертовски хорош. Что издалека, что вблизи. И тут эта прелесть мускулистая возьми, да и ткни пальцем Троя в бок. У бедняги аж слезы из глаз брызнули. Он отскочил, машинально выпустил клыки и рявкнул:

— С ума сошёл? Больно! Какого хрена?

— Вот о чем я и говорю. Я прекрасно знаю, что больно. Вы, простите, воняете. Повторюсь — хотите допрос, раздевайтесь.

Трой, наконец, сообразил, о чем идёт речь, и с трудом подавил порыв обнять себя обеими руками — ну как барышня трепетная, в самом деле.

— Это шантаж, дорогой доктор.

— Это техника безопасности, детектив Блэк. Вы сейчас — источник заразы. Я не имею право вас пускать в реанимацию. На самом деле, я и здорового живого в реанимацию пускать не имею права — но иду вам навстречу. Пойдите навстречу и вы мне. Мы можем договориться.

Трой не хотел раздеваться. Но гнить ему тоже не сильно нравилось. И вообще — мужик он или где? Спросив сам себя и себе же честно ответив, что видимо все-таки «или где», но надо, значит, надо, Трой взялся за пуговицы рубашки.

* * *

Девица Таня Ворски возлежала на больничной кушетке, опутанная, как паутиной, капельницами. Кроме того, она была подключена к какому-то мерно пищащему аппарату. Трой отметил, что для пережившей недавно операцию она выглядит если не цветуще, то вполне себе сносно.

Она окинула его растерянным взглядом.

— Кто вы? Журналист? Вы не имеете права здесь находиться. Я жаловаться буду.

Трой участливо предложил:

— Ручку дать? Листочек? Пока вы будете на вопросы отвечать, заодно и напишете все, что обо мне думаете.

— Кто вы? Что вы хотите? И… я очень вас прошу, не подходите ко мне… близко.

Трой указал на стул в углу:

— Я только стул возьму и сяду рядом с дверью, так пойдет?

Таня слабо кивнула. Трой представился, предъявил документы и пояснил:

— Я здесь по поводу произошедшего в квартире четы Смитов несколько дней назад. Вы — очень важный свидетель, и я попрошу вас пойти мне на встречу и ответить на несколько вопросов. Вы поможете?

— Тата… как она?

— Тата? Вы имеете в виду Гретту Смит? Она… стабильно.

— Что вы хотите знать? Спрашивайте, вспомню все, что смогу, — Таня устало смежила веки.

— Что вы помните из того вечера? Как он начинался?

Хилая грудная клетка под безразмерным халатом судорожно дернулась в попытке вобрать воздух — раз, два, три — мерно задвигалась, и каждый новый вдох выходил увереннее. Таня облизнула пересохшие губы:

— Как обычно начинался. Мы хотели… мы с Татой планировали поужинать, когда пришел ее муж. Он… был не в настроении. Они немного повздорили.

— Из-за чего?

— Без понятия, детектив. Семейные тайны пусть остаются таковыми, вы согласны? К чему мне лишние знания? Так вот… — повисла пауза, в течение которой Таня тяжело и медленно дышала. А потом вдруг впилась взглядом прозрачных глаз в Троя и выпалила: — Билл умер, ведь так?

И с таким сердцем, с такой требовательной пылкостью она это спросила, что Трой ответил против собственной воли:

— Да.

Таня прикрыла глаза и продолжила:

— Мы сели ужинать, затем Билл стал странно себя вести. Он… нес что-то невнятное, размахивал руками, был неадекватен. А потом взял нож и ударил меня в живот.

— Простите, что перебиваю, но как вы оказались на кровати? Или вы лежали там, когда он напал?

Таня замялась на мгновение, но ответила:

— Мне стало плохо. У меня здоровье, — грустный смешок, — пошаливает. Точнее, я долгое время не живу, а выживаю. Знаете, это очень страшно — открывать глаза и в панике проверять, не натекла ли под тобой лужа крови. Открывать глаза и при этом не желать их открывать. Проклинать себя за желание жить и умереть одновременно. Иногда это становится просто нестерпимым… — это она прошептала еле слышно. — Билл почти убил меня, но я снова открыла глаза и поняла, что жива. Это же хорошо, да? Я должна радоваться?

Трой смотрел на девушку во все глаза — она оказалась в высшей степени странной. Нелогичной, слишком откровенной, но при этом закрытой. Как так?

— Вы видели, что произошло дальше? Кто ударил Гретту? Видели?

Глаза Тани полыхнули, она даже сумела приподняться на локтях:

— Гореть ему в аду. Это Билл ударил Гретту. Битой по голове. Напал сзади, как шакал. Бесполезный трус.

— Если вы это помните, значит, видели, как Гретта чертила заклинание для ритуала. Вы знаете, что это за ритуал? Вы видели, кто провел ритуал и убил Билла?

— Гретта чертила заклинание? — пухлые губы Тани сложились в подобие улыбки. Трой поймал себя на мысли, что выглядит девица не в пример лучше. На щеках появился румянец, глаза заблестели, да и вся она будто передумала умирать. Странная она, очень странная. И Трой готов был руку себе отгрызть, если она — человек. — Вы, должно быть, шутите, детектив. Она никогда и двух слов написать правильно не могла. Не дано ей. В любом случае, я быстро потеряла сознание, и даже если кто-то и чертил что-то и потом убивал кого-то, я этому свидетелем не была. Я истекала кровью, как свинья на бойне, простите за грубость, и мне было немного не до окружающих.

И тут Троя посетило ощущение, что его конкретно водят за нос. Забывшись, он встал со стула, в два шага подошел к кушетке и наклонился над Таней.

— Вы уверены?

Реакция последовала незамедлительно. Аппарат, к которому Таня Ворски была подключена, начал мерзко попискивать. Девушке явно стало плохо — она побелела, посерела и затряслась.

— Не подходите ко мне, вы! Не подходите!

Голос Тани звучал не громче мышиного писка. Она судорожно пыталась сделать вдох, дергалась всем телом, но из горла вырывался хрип. Её легкие отказывались работать. Лоб блестел от пота, глаза закатились. Аппарат разрывало от истеричного писка. Трой успел подумать: «Вот дела», и тут в палату ворвались медсестра и доктор Сол.

При взгляде на его чуткие пальцы, проверяющие пульс старательно умирающей Тани, Трой моментально вернулся на полчаса назад, в смотровую, где доктор, неодобрительно качая головой, изучал его раны.

— Кто вас подрал? Вы же вампир, если меня не подводит зрение. Сколько часов прошло?

— День где-то. Оборотень.

— День? — неприятно удивился доктор Сол. — Вы знаете, что у вас нагноение вглубь пошло? Очень похоже, что своими когтями ваш оборотень занёс вам в организм инфекцию, с которой вы справиться не можете. Что весьма и весьма странно. — Он отошёл к столу с инструментами, взял пинцет с ваткой, длинную тонкую палочку, назначение которой Трой затруднился определить, тампон и вернулся к недобровольному пациенту. — Сейчас будет немного больно, — предупредил демоненок и с наслаждением, как показалось Трою, сунул палочку ему в рану, повернул пару раз, извлёк и поместил её в стеклянную колбу на столе.

У Троя из глаз посыпались искры, а бок обожгло.

— Обалдел? — рявкнул он, опять обнажая клыки.

— Тихо, тихо, — сказал доктор Сол. — Особенностями вашего, да и не только, вида является практически мгновенная регенерация тканей, будь то кожа или внутренние органы. Если за сутки раны не то что не затянулись, а гноятся, значит, ваш организм отравлен. Чем — покажет токсикология. Просто анализы с самого верха раны делать без толку, надо глубже ковырять.

Он объяснял терпеливо и спокойно, как будто Трой был несмышленышем. Это бесило.

— И без вас знаю, — буркнул Трой, все ещё борясь с желанием подпортить ему фасад. — Что вы мне лекции, как идиоту малолетнему…

— А вы и есть идиот. Если, зная все это, вы не пошли к врачу, то вы самый настоящий идиот.

— Дорогой доктор, — душевно потянул Трой, поднимаясь с кушетки, — если мне понадобиться ваше безусловно драгоценное мнение, я его спрошу. До сей поры — идите на хер.

— Сидеть, — пролаял демоненок, полыхнув глазами. — Мериться с вами размерами я не буду. По крайней мере, сейчас обстановка к этому не располагает. Рассказываю, как мы с вами будем жить дальше. Если хотите попасть к госпоже Ворски, слушайте.

Обработка ран отняла двадцать весьма отвратительных минут жизни Троя. Он всячески делал вид, что ему не больно, хотя про себя орал и матерился как сапожник. По большей части — на себя, ибо за столько лет можно было научиться мало-мальски ответственно подходить к собственному здоровью. Но природная магия, дарующая невероятные возможности в плане регенерации, сослужила ему дурную службу. Он слишком привык, что здоровье — это нечто постоянное, не требующее ни усилий, ни внимания, лишь время и полноценное обильное питание.

Доктор Сол деловито и без особой нежности очищал раны, чем-то смазывал и забинтовывал.

— А теперь укольчик, — пропел он под конец противным голосом, каким обычно обращаются к капризным детям.

Трой посмотрел на шприц, в двадцатый раз за сегодня пообещал себе перестать относиться небрежно к здоровью…

…и очнулся в настоящем, где Тане вкололи что-то, от чего она обмякла и тяжело задышала.

— Ленок, надо бы за давлением последить, не нравится мне это. Контроль через каждые двадцать минут. Я пока буду здесь, так что иди к себе. Загляну к тебе как закончу.

Когда медсестра удалилась, доктор Сол зашипел на Троя:

— Вы не имеете права доводить моих пациентов до приступов тахикардии! Я понадеялся на ваше благоразумие, но, видимо, зря.

Трой прошёлся по палате, прикидывая, как лучше поступить.

— Доктор, скажите, это нормально, что ее состояние, как бы сказать… когда мы начали разговор, она выглядела так, будто каждый вздох — последний, потом ей резко стало лучше, и вот спустя пару минут — опять умирает. Что с ней? Это ведь не рана в животе, какая бы глубокая она ни была?

Доктор Сол немного успокоился. Выглядел он таким же озадаченным, как и Трой.

— Не поверите, но я впервые затрудняюсь не только с диагнозом, но и вообще не могу понять, в какую сторону думать. Это уже не первый случай резкого изменения состояния ее здоровья за то время, что она здесь. Мне надо подумать, прежде чем делать какие-либо выводы.

— Она… могу я задать ей еще пару вопросов сейчас, док?

Доктор Сол прищурился, нехорошо так.

— Вряд ли. Её ваше присутствие взволновало. Плохая была идея пустить вас, но теперь ничего не поделаешь.

— От её показаний зависит, как быстро мы найдём убийцу. А если это чёртов маньяк и он сейчас выслеживает новую жертву? Вы возьмёте на свою совесть такой груз?

Доктор Сол не проникся и выставил Троя из палаты. Выходило так, что в ближайшее время детективу общение с Таней Ворски не светит.

— Позвоню, как только будет готова ваша токсикология, — припугнул его напоследок доктор Сол.

Троя передернуло, но он сдержанно пожелал доктору провалиться в подножье Истока, где собственно и был его дом, и удалился.

— Кстати, — доктор догнал его около сестринского поста, — не знаю, важно вам или нет, но, помимо прочего, что-то не так с группой крови этой пациентки. Когда нам её привезли, ей переливали вторую положительную. Как, собственно, в ее идентификационной карте указано. И первые два часа все было хорошо, даже отлично. Но потом что-то пошло не так, и в результате пациентка вернулась в реанимацию. Начали отказывать почки, кровь в моче, прочие прелести. Анализы показали, что кровь первая положительная. Мы анализы сделали повторно, с тем же результатом. То ли ошибка в карте, то ли мы столкнулись с весьма редким явлением. Химеризм, знаете о таком?

По опыту Трой знал лишь одно — если в ходе расследования натыкаешься на что-то вроде бы случайное больше одного раза, то это не случайно. Слово «химера» он уже встречал в дневнике ныне почившего студента-отличника Йозефа Стенфорда. В том, что человеческий химеризм имеет хоть какое-то отношение к магическим химерам, Трой сильно сомневался. Однако не в его привычках было сбрасывать со счетов версии, даже самые безумные. Там что-то ещё было о «тупых сучкам» — могли ли ими быть неразлучницы Ворски и Смит? И кто тогда из них химера? А кто «стерва с ангельской внешностью»?

Он принялся усиленно вспоминать всё, что слышал о магических существах, именуемых химерами. Получилось прискорбно мало. Вроде бы эти самые химеры на вид отвратительны, и их точно ни с кем не перепутаешь. Там от человеческой внешности и нет ничего — зато хвост и грива наличествуют. Живут на отдаленных островах, настолько обособленно, что излишне невежественные личности почитают их мифом. Ещё поговаривают, что химеры бессмертны, но магические существа через одного грешат слишком длинной жизнью.

В общем, что Гретта Смит, что Таня Ворски на химеру походили примерно также, как сам Трой — на тонкокостную дриаду.

А может, он идёт слишком простым путём? Ведь в окружении Стенфорда-младшего наверняка были и другие кандидатки на почетную должность «тупых сучек».

В любом случае следовало отработать эту версию; озадачить Закки — тот найдет про химер все, и даже больше. Не откладывая в долгий ящик, Трой достал из кармана артефакт связи. Пытал его минут пять, но Закки не откликался. Наконец амулет, грустно пискнув напоследок, разрядился. Пришлось Трою в очередной раз наступить себе на горло и взять телефон. Беспорядочно тыча пальцами в крошечные кнопки, детектив всё больше зверел и всё громче матерился. Сообщение вышло с ошибками, описками и десятком-других лишних букв, как стереть которые, он не помнил, а если бы и помнил — у него бы не хватило на это терпения. Но он всё равно его отправил, надеясь, что Закки удастся его расшифровать.

В ответ — подумать только! — он получил кучу смайликов. Молодежь!.. Скоро словами общаться перестанут.

* * *

Ночь прошла томно и бестолково. Спать хотелось, очень хотелось, но уснуть, по старой доброй традиции, Трой не мог, и даже коньяк не помогал. Мелькнула мысль завести кошку, которая будет в ногах лежать плюшечкой, и может, будет не так одиноко. Но зачем мучить живое существо? В его квартире не выжил даже кактус.

Трой перевернулся на другой бок. Ему вспомнилось, как Айван любил прижаться к нему после секса, как они дурачились в постели в редкие свободные минуты. Конечно, жизнь их не была безоблачна, случались ссоры и скандалы с мордобоем, но это дела житейские. Как поссорились, так и помирились.

Трой с усилием потёр глаза и в сотый раз за последний час поерзал на кровати — бинты неприятно тянули кожу, зуд по всему телу бесил неимоверно. В отпуск отпроситься, что ли? Будет валяться целыми днями на кровати и опустошать термопакеты. Красота.

С утра ему как ни в чем не бывало позвонил Крис:

— Слушай, тут такое дело. Это касается двух твоих трупов недавних. Честно скажу, если бы они в разное время на вскрытие попали, я бы в жизни внимания не обратил, а тут они один за другим, отдыхали на соседних столах. И я, пока между ними ходил, понял, что характер разрезов совпадает. Я бы сказал, процентов на восемьдесят. Я стал специально сравнивать — и да. Разрезы одинаково неуверенные, но это общая черта всех непрофессионалов. Что важнее — сила нажима тоже совпадает. И ещё интереснее, в обоих случаях разрезы выполнены левой рукой.

И трубку повесил, не дав Трою возможности спросить, выяснял ли у него Майкл насчёт гипотетической связи между опухолью мозга Билла Смита и не менее гипотетическим воздействием фейри.

Перезванивать Трой не стал. Отложил телефон и крепко задумался. Если брать за основу версию с неизвестным убийцей, который пришел и ушёл порталом, то получается, что сначала он убил и распотрошил Йозефа Стенфорда, а потом Билли Смита? Того самого Билла Смита, который, если верить Тане Ворски, внезапно сошел с ума и пырнул ножом подругу жены, а саму жену отправил в кому метким ударом биты. Ту самую жену, на минуточку, которая чертила круг заклинания, в котором пресловутый Билли и почил. Очень интересно.

В сотый раз Трой задался вопросом, зачем убийце столько крови. Готовит апокалипсис? Собирается воскрешать кого-то? Или наоборот извести врагов до десятого колена?

Просто так портал в незнакомую квартиру открыть практически невозможно. Во-первых, наверняка стоит защита от подобных проникновений — надо бы уточнить у Алеси, что там из заклинаний понавешано. Во-вторых, точные координаты квартиры в воздухе не витают, а вычислять их — слишком сложная формула. Стало быть, можно предположить, что убийца знал и чету Смитов, и их подругу. Был ли он заодно с Греттой, раз довершил заклинание? Трой представил, как Майкл предлагает ему убить и расчленить кого-то, и понял, что вряд ли. Может, родственник? Но она сирота. Любовник? Несомненно, шпион сотого уровня, раз никаких его следов в жизни Гретты стажёры не нашли. Плохо искали?

За этими мыслями Трой обрабатывал свои раны, отчаянно ругаясь. В голове крутились версии произошедшего, одна другой краше. В одном он был почти уверен — убийца у них один, и он каким-то образом связан со Смитами.

Закончив с самоистязанием, Трой взялся за бумаги, добытые стажером Смайли в честном бою с бюрократической системой. Через полчаса полного погружения в захватывающее чтиво Трой уяснил следующее. Студент Кромберг, как Закки и говорил, выбрал все возможные часы на дополнительные предметы, и даже выбил пару сверх. В сферу его интересов попала даже такая никому не нужная, на взгляд Троя, дисциплина, как углубленное изучение древних языков. Хотя он вроде историк, может, им так положено. Трой покачал головой — не был он фанатом учёбы и в лучшие времена, и никогда не понимал этих… двинутых на знаниях.

Что касается студента Стенфорда, то там к распухшему от предметов учебному плану прибавлялось участие во всевозможных спортивных соревнованиях. Ну да, фамилия накладывает обязательства, верно? Как там Закки сказал? «Я бы сдох?» Очень верное замечание. А учитывая, что на досуге примерный студент и отличник учебы баловался наркотиками, он бы точно долго не протянул, если бы его не убили. Вот был бы скандал.

В глаза бросилось выделенное Заком название дополнительного предмета — «аналитическая химия» — и десяток восклицательных знаков рядом. Именно после лекций по этому предмету оба студента — каждый на своём потоке — прошли стажировку в исследовательском центре «ОНЛ». Знакомое название.

Далее — веселый раздолбай, душа компании и великий спортсмен Чарли Чейз. Все печально с учебой, зато перспективы в спорте — на зависть. Никакого отношения к исследовательскому центру, никаких факультативов.

Зазвонил сотовый. Трой посмотрел на него, как на врага народа, но бумаги отложил.

— Да, Закки?

— Я добился встречи с директором исследовательского центра. Сегодня в три. Ух, они и крови мне попили, но вы же знаете, у меня так просто не соскочишь. Препятствие ведению следствия, штрафы и вообще. Так делать нельзя.

— Тебе удалось их впечатлить, я правильно понял?

Закки на том конце провода радостно запыхтел.

— Разве я не прав? Зато директор неожиданно быстро вернулся из очень важной поездки.

— В твоих талантах я не сомневался. Ты что хотел-то, доложить просто?

— Так это… вы со мной пойдёте или мне детектива Штоля просить?

Трой мысленно прошерстил дела на сегодня и сказал:

— С тобой пойду я.

— Насчёт вашего вчерашнего задания — по химерам я кое-что нашел.

— Когда успел? — Скорость, с которой Закки работал, поражала. Трой начал подозревать, что без магии не обошлось. А может, предки Закки с кровью передали ему парочку плюшек? По идентификационной карте он, сколько помнил Трой, не чистокровный человек. — Ладно. Отчет в письменном виде мне сдашь. На бумаге!

— Есть на бумаге! — гаркнул Закки.

Утро набирало обороты, солнце начинало жечь даже сквозь шторы. Закончив разговор, Трой залез в холодильник и залпом осушил два последних термопакета, напомнив себе зайти в магазин вечером. Кровь утолила жажду, и вот уже бесящие солнечные лучи вполне терпимы. Сыто потянувшись, Трой быстро собрался и вышел на улицу. Демонов новый день швырнул в лицо городскую пыль, мусор и листья. Детектив садился в машину, когда зазвонил телефон.

— Время восемь. Я на месте, Рауль этот тоже, ты где?

Трой выругался — он совершенно забыл про свидетеля и допрос. Очень профессионально.

— Займи его чем-нибудь. Я только из дома выхожу. Буду через полчаса.

Пока ехал, набрал Алесю.

— Какие заклинания? — переспросила та, откровенно зевая в трубку. — Прости, ужасно нудная книга попалась. А дочитать надо. Ладно, так что там… ах, да… а я разве в отчете не указала? Странно. Забыла, видимо. Ммм… так. Что там было с заклинаниями… да ничего особенного. Стандартный набор — запирающее, сигнализация, и парочка запутывающих на случай несанкционированного открытия портала. Я по соседям прошлась, там такой же набор. Одна компания поди на все квартиры в доме устанавливала. Ничего лишнего, ничего выдающегося, обычная практика в нашем городе.

Когда Трой появился в допросной, Майкл как раз дошел в своем повествовании до того эпичного момента, когда все боевые товарищи полегли, вокруг остались одни враги, в руках истлел последний защитный амулет, в служебном пистолете кончились патроны, в арбалете — заговоренные стрелы, а кровь из ран бравого детектива вытекла почти до капли.

— Доброе утро, — поздоровался Трой.

— Доброе, — нестройным хором откликнулись присутствующие. Господин Мим тут же добавил: — Не сочтите за неуважение, но мне на работе надо быть через час. Слушать истории из вашей практики — не совсем то, чем я собирался заняться сегодня. Хотя они, несомненно, очень… захватывающие.

Трой извинился за опоздание. Рауль чинно склонил голову в знак того, что услышал. Он был совершенно обыкновенен, как может быть обыкновенен человек. Узкое лицо, блеклые глаза — но взгляд цепкий, умный. Темные волосы, тонкие губы, средних размеров нос. Достойный подбородок — не безвольный, узкий, побыстрее переходящий в шею, а четко очерченный, с ямочкой посередине. Одет Рауль Мим был тоже обыкновенно — серый строгий костюм, светлая рубашка. Пройдешь мимо — и не заметишь, что обогнал кого-то.

Трой сел рядом с Майклом, напротив господина Мима, извинился еще раз, и они приступили.

— Сколько лет вы знаете убитого?

— Дайте подумать. Четырнадцать лет с небольшим.

— Где познакомились?

— В исследовательском центре. Я там работал, когда он пришел в наш отдел. Было это, как я уже сказал, более четырнадцати лет назад.

— Как вы охарактеризуете ваши отношения?

Рауль помолчал, подбирая слова.

— Года два назад я бы назвал его своим лучшим другом — насколько Билл вообще мог иметь друзей. Сейчас я бы назвал его никем по отношению ко мне, а по отношению к работе — потерявшим направление талантом. Такое случается даже с лучшими из нас, увы.

— Почему вы перестали быть друзьями?

Рауль пожал плечами, устремив взгляд ровно перед собой, в прошлое.

— Все пошло не так, когда он женился. Понимаете, нужно было знать Билли, как знал его я, чтобы заметить разницу. Он всегда был не от мира сего, настоящий ученый с особым складом ума. Беспомощный в быту, на работе он сверкал. Его талант разворачивался вовсю, когда он входил в лабораторию. При этом общение с любыми разумными существами частенько ставило его в тупик. Мы вели довольно любопытный эксперимент, когда однажды он появился с кольцом на пальце. На мой вопрос он ответил, что влюбился и женился. Я был поражен — еще вчера он был холостяком и даже не упоминал ни о каких подружках, а сегодня — бац и женат. Следующие два года я не могу назвать иначе, чем падением в никуда. Для остальных, думаю, он как был, так и остался чудаком-ученым, проводящим непонятные эксперименты, нелюдимым. Но я видел — он потерял интерес к тому, чем занимался до этого, и всего себя посвятил странным вещам. Тот лекарственный состав, что мы пытались довести до ума прежде, был отодвинут в сторону. Вместо этого Билл с головой окунулся в странные эксперименты с кровью. Я… первое время не знал, что и думать. Поначалу пытался вправить ему мозги, мы опускались до скандалов, но усилия не принесли результатов. Я писал докладные начальству, но по работе придраться было не к чему — он умудрялся успевать везде. И если раньше я мог беспрепятственно зайти к нему в любое время, то после этой подозрительной женитьбы его кабинет, как и лаборатория, оказались для меня закрыты. Он там шушукался со своим помощником.

— У него был помощник? Имя можете назвать? Должность?

Рауль мягко усмехнулся:

— Наш директор в приступе великодушия и заботы о подрастающем поколении, ну и конечно, в вечном поиске алмазов таланта в навозной куче студиозов, организовал практику для учащихся Университета прикладной магии Клеймса. С тех пор в нашем центре ошиваются все, кому не лень, я даже стал запирать кабинет. Билл умудрился откопать в этой самой куче действительно стоящего паренька.

— Имя не назовете?

— Честно, даже не интересовался.

— По изображению опознаете?

— Не то чтобы я к нему присматривался. Он периодически мелькал неподалёку, но я редко смотрел на него, если вы понимаете, о чем я. К тому же, работа в лаборатории ведется в защитной форме, а что можно разглядеть сквозь очки и маску? Вы можете сделать запрос в наш кадровый отдел, может, они чем-то помогут. Единственное, что было для меня очевидным — в последнее время Билл и его помощник делали что-то нехорошее.

— Последнее время?

— Года полтора, может, все два.

— Вы можете пояснить ваши слова — «что-то нехорошее»?

— Я уже упоминал, но повторю еще раз — Билл стал экспериментировать с кровью. А эксперименты с кровью практически всегда за гранью. Для исследования крови требуется специальное разрешение, потому что это весьма ценная и мощная по своим свойствам жидкость. Нельзя в обычной лаборатории взять и куда-то просто влить кровь и смотреть, что будет. Ибо последствия частенько сильно превосходят ожидания. И не всегда в лучшую сторону. У Билла такого разрешения не было. Кроме того, мы не маги. И это накладывает ряд определенных, весьма серьезных ограничений.

— Хорошо, что напомнили, — сказал Трой. — Ваш отдел — он в своих исследованиях опирается на магию или науку? Как нам сообщили, вы все люди. А пользуетесь артефактами и проводите ритуалы. Согласитесь, звучит странно.

Рауль уставился на свои руки:

— Не соглашусь с вами. Мы — люди, да. И когда наш отдел формировали, руководство поставило задачу — совместить несовмещаемое. Науку и магию.

— Зачем?

— Мне тоже поначалу было странно. Магия казалась чем-то далеким, недостижимым, однако уже через год результаты появились. И какие! Мы научились взаимодействовать с магией, интегрировать ее в наши опыты. Лишь малую частичку магии, ее крохи, но дело пошло! Да, результаты зачастую были куда менее впечатляющими, чем у самого захудалого мажонка, но… вы только оцените перспективы! Вот тот же Билл — он в своих исследованиях продвигался очень быстро именно благодаря магии. Там, если не ошибаюсь, магией обладал помощничек его. Обычные способы и в подметки не годятся ритуалам.

Трою было что сказать о людишках, сующих носы в то, что их по определению не касается, но не Раулю же! В его тоне звучала фанатичная гордость, и было понятно, что остановить его в попытках подчинить магию может только асфальтоукладчик. Лишенные магии и оттого считающие себя обделенными, людишки тряслись над научными институтами, под микроскопом рассматривали магию, пытались впихнуть ее в доступные их пониманию рамки, распять на правилах и законах. Такие усилия, да в нужное русло бы…

— Откуда вы знаете, что он делал? — встрял в его размышления Майкл. — Вы видели лично?

Рауль покачал головой:

— Не видел. Лично — нет. Попасть в лабораторию Билла можно только через его же кабинет, но однажды, стоя там, я увидел в приоткрытую дверь усиленные ограничители магии, а также специальные уловители, развешанные по стенам. Поверьте, подобные меры предосторожности в нашем центре излишни. Это как… — Рауль замялся, — это как пить все подряд лекарства в превентивных целях, или на улицу выходить, укутавшись в амулеты от всего на свете. Защита наших лабораторий рассчитана на большие нагрузки, нам не нужно думать об этом. И если Билл потратился на такой «декор», значит, были резоны…

Он собирался что-то ещё сказать, но вдруг у него мелодично звякнул и засветился карман пиджака.

— Прошу прощения. — Рауль вытащил амулет связи, поднес к губам и четко произнёс: — Отбой. Я занят.

Трой посмотрел на Рауля влюбленными глазами. Оказывается, не все мешки с костями, набитые научными сентенциями, пропащи. Ох, не все.

— О чем то бишь я… Резонанс, который стопроцентно пробьет стандартную защиту лабораторий, дают только два вида экспериментов — с кровью либо жертвоприношения.

— Занятно. Ваши догадки и предположения весьма серьезны. Еще раз уточню — свидетелем опытов, о которых вы говорите, вы не были? Документальных подтверждений в руках не держали?

— Нет на оба вопроса. Но других вариантов тоже нет. Думаю, притащить живого человека в лабораторию не смог бы даже Билли, поэтому остается кровь или органы. То, что запрещено. И еще… думаю, Билли записывал свои наблюдения в дневник. Есть у нас такие артефакты — дневники памяти, очень удобная вещь. Самопишущее перо, бесконечное число страниц, быстрый поиск. Как компьютеры, только лучше. Мы научились ими пользоваться лет пять назад, и это весьма упростило процесс записи опытов.

— Вы думаете или знаете, видели?

— Дневник у Билла точно был. Еще в бытность нашу друзьями мы частенько помогали друг другу с записями. Он всегда свои опыты описывал скрупулезно, потому что никогда не знаешь, какой именно состав даст нужную реакцию.

— Где Билл мог хранить дневник?

— На работе, где же еще. Очень маловероятно, что он вынес бы записи за пределы лаборатории или кабинета.

Трой мысленно прошерстил список вещей, найденных при осмотре квартиры четы Смитов — ничего похожего на дневник там точно не было.

— Как выглядит дневник?

— Мой — как тетрадь. Но тут на усмотрение владельца. Честно говоря, уже не помню, как выглядит дневник Билла.

— Дневники, наверное, открыть может только владелец?

Рауль приятно улыбнулся:

— Отнюдь. Просмотреть дневник может любой. Никакой защиты. Этому есть причина — не очень весёлая, но веская. Лет семьдесят назад, до принятия «Положения об изысканиях», многие ученые — как в мире магии, так и в научном сообществе — шифровали записи, делая тем самым их недоступными в случае своей безвременной кончины. А вы сами понимаете, что эксперименты живут своей жизнью, и частенько все идет не по плану. Ученые гибнут, на их место приходят новые, и делают такие же ошибки, и это сильно тормозит процесс. Поэтому — только открытые записи.

— Понятно, — Трой потер лоб. — Дневники имеют статус официальных записей, которые исследовательский центр просматривает, так?

— Разумеется. Но одно другому не мешает, это во-первых. А во-вторых, Билл, конечно, резко сдвинул фокус своих интересов, но дураком не стал. А это значит, что дневников у него, скорее всего, было два.

* * *

Напарники вернулись в кабинет. Майкл сказал:

— Я нашёл ячейку. Это на Клир-роуд, 25. Там частный склад. Можно арендовать контейнер, можно ячейку. Что наш друг и сделал, правда, под чужим именем. Воспользовался поддельным удостоверением. Я звонил владельцу, точнее, владелице, но она требует запрос от департамента. Типа, личные вещи, частная территория и закон о приватности.

Трой с минуту размышлял, как лучше сделать.

— Я к шефу схожу, запрос выбью, — сказал он, наконец. — Ты поезжай туда, пригляди. Во избежание, так сказать. Двух часов мне хватит, надеюсь. Отчет по господину Миму потом напишем.

Когда Трой вошёл в приёмную к шефу, оказалось, что у того встреча. Очень важная встреча, которую ни прервать, ни перенести.

— Лариса Семёновна, надолго там?

Лариса Семёновна — уникальная дриада. Её дерево когда-то росло на границе Вечного леса и города, пока некие предприимчивые деятели не спилили его, расчищая участок под строительство дома. Дриада, имя её в то время пелось Лариана, почти погибла, но мимо проходил Пьер д'Арьер (он частенько «проходил мимо» в нужное время в нужном месте). Он забрал дриаду и ветку с её дерева. Дриаду поместил в оранжерею своего друга, а ветку посадил в кадку и немного подшаманил. Увы, дриаду это не спасло. Её сущность умерла. Дерево же вопреки всему принялось и зазеленело. Да, оно вышло ущербным, но его силы хватило, чтобы вместо дриады сделала полноценный вдох и открыла глаза уже Лариса Семёновна — человек. Волосы ее выцвели до банального серого, глаза стали карими, волшебство ушло, однако она получила шанс прожить ещё лет пятьдесят обычной жизни.

Пьер д'Арьер предложил ей должность своего секретаря, по своим каналам выправил документы и первое время помогал советами. Лариса Семёновна получилась совершеннейшим мизантропом, Пьер тоже не слишком жаловал людей и магических существ, и в этом они нашли друг друга. Лариса Семёновна сноровисто и с упоением гоняла настойчивых посетителей от своего спасителя, а в перерывах между наматыванием чужих нервов на кулак поливала свое дерево, разросшееся на половину приёмной.

Лариса Семёновна вынула изо рта карандаш, измочаленный её острыми зубками в щепки, и хищно улыбнулась:

— Надолго. Но вы можете войти. Там вас не хватает.

Троя передернуло — с такой улыбкой едят младенцев на завтрак. Но отступать некуда. Он кивнул и постучал в кабинет.

— Я сказал, не беспокоить меня! — от рыка шефа заложило уши.

— Здесь детектив Блэк. Всё, как вы любите, — крикнула ему в ответ Лариса Семёновна. — Запускать?

Трой зашёл. Кроме шефа в кабинете находился пожилой мужчина представительного вида в костюме. Судя по сходству, Трой имел несчастье лицезреть дядюшку Йозефа Стенфорда. Того самого, первого среди равных. Демон, обратно уже невежливо вроде как, да?

После приветствия и представления — «Господин Вильям Стенфорд, министр по делам зарегистрированных магических существ» — шеф перешёл к делу.

— Я объясняю господину министру необходимость привлечения дополнительных специалистов, отсутствующих в департаменте, — Трой с умным видом кивнул и почесал бок, едва не застонав от блаженства, — но, думаю как детектив, занимающийся расследованием, вы лучше меня подберёте слова. Прошу.

Полчаса понадобилось Трою, чтобы убедить господина Стенфорда-очередного в необходимости финансирования данного контракта. Конечно, бухгалтерия их со свету сживет, но на то они и зарплаты получают, чтобы придумать, как эти деньги провести. Господин министр, конечно, хотел знать подробности расследования, но тут уже вмешался шеф, и тайна следствия тайной и осталась. Ещё час ушёл на получение ордера, и в одиннадцать с копейками Трой был у склада. Пока ехал, сообщил Алесе, что с завтрашнего дня она официально работает с ними.

Майкла он нашёл в машине, припаркованной неподалёку.

— Все спокойно, — отчитался он. — Вперед.

Они зашли внутрь — пустынно и прохладно. В дальнем углу — стойка, за которой сидит администратор, девушка в белоснежный блузке. Она улыбнулась:

— Добрый день, чем могу помочь?

Трой показал удостоверение, ордером припечатал стол. Почесался. Девушка округлила глаза.

— О! — восхищённо воскликнула она. — У нас кого-то убили? Этого просто не может быть!

— Меня пугает ваш энтузиазм, — мрачно сказал Майкл, достал пакетик с ключом, помахал им и потыкал пальцем в ордер. — Нам бы ячейку увидеть. Вот ключ. Вот запрос. Ведите. Некто Тревор Дамм.

— Это супер как круто-интересно, — затараторила девица, — но мне сначала нужно уведомить хозяйку, госпожу Лейлу. Вы подождёте пару минут, пока я ей позвоню?

Ждать пришлось десять минут, и все это время девица подрыгивала на месте, пританцовывала сидя, выстукивала каблучками послания Истоку, и Трой готов был поклясться, что прожди они минутой дольше, под ней загорелся бы стул. Когда формальности были улажены, их впустили на склад. Они нацепили перчатки и маски, Майкл приготовил фотокамеру.

Ячейку они нашли быстро, и она ничем не отличалась от десятков своих соседок. Железный ящик с личинкой замка в улье таких же ящиков. Пока Майкл делал фотографии для отчета, а девица вытягивала все дальше шею, Трой открыл ячейку.

Внутри, как и ожидалось, было удручающе пусто. Напарники переглянулись. Трой потянул из кармана амулет, который «проявлял» магию, но девица его опередила. Она вытянула шею до предела, поправ все законы физиологии и анатомии.

— Ой, а что это такое блестит? Интересно как! А можно потрогать?

С этими словами проворно — так, что Майкл и «мяу» сказать не успел — она запустила в пустой ящик руку. Трой с его суперскоростью мог бы её остановить, но не стал, ибо кто он такой, чтобы вмешиваться в естественный отбор? Одной бестолочью больше, одной меньше. Всех не спасешь.

Девица с восклицанием отдернула руку и сунула палец в рот. Трой усмехнулся — повезло. Остается надеяться, что ее это чему-нибудь научит.

— Вот нехорошие маги! — возмущённо сказала девица. — Плохие, плохие. Всё им гадости плести. Хотя я сама виновата — сколько раз мне папа говорил не совать руки куда не надо, а я…

— Там что-то есть? — перебил Трой, ещё раз внимательно осматривая ячейку.

Амулет он все-таки достал и теперь водил им над ящиком. Амулет слабо засветился. Девица покивала самой себе и затараторила:

— Вот тут, справа. Что-то лежит. Мерцает, как… ну, звезды. Вот и финтифлюшечка ваша подтверждает. У меня папа маг… был. Знаете, говорят про некоторых — сгорел на работе. Это прям про папу. Он работал в госконторе по обезвреживанию артефактов. Это как… иногда находят всякую дичь неустановленного происхождения. Какие-то безвредные, а какие-то… не особо. Моему отцу вот не повезло. Магию выжгло начисто. У меня от него по наследству дар, слабенький, вижу заклинания. Магичить не могу.

Тем временем Майкл вызвал мага из департамента — сами они вряд ли разберутся. Трой убрал амулет. В голове опять закрутились мысли. Йозеф Стенфорд был человеком. Чистокровным. И даже если бы он намедитировал себе миллионы часов духовных практик, творить заклинания он бы не научился. Кто тогда ставил защиту? Кто-то, кому Йозеф доверял? Что бы ни было спрятано в ячейке, он считал это важным. Имело ли это отношение к его убийству?

— Обещали в течение получаса быть. Госпожа, вы нам очень помогли. Позвольте выразить свое восхищение. Вы сверхнаблюдательны, и там, где слуги закона практически дали маху, вы точным взглядом определили тайник. Честь вам и хвала.

Девица зарделась, Трой тактично промолчал. Неужели и Алеся тоже когда-то была такой… доверчивой? Зная её сегодняшнюю, верилось с трудом.

Майкл распушил воображаемый павлиний хвост, но над девицей закружил, как опытный стервятник. Про дела он, впрочем, тоже не забыл:

— Моя дорогая и несравненная, а нельзя ли уточнить, когда господин Дамм арендовал эту ячейку?

Девица энергично кивнула:

— Разумеется, конечно, без сомнения. Я веду журнал, все записываю. Он на стойке.

Они вернулись в холл, и она принялась с жаром листать пухлый, причудливо сшитый журнал. Перевернув последнюю страницу, она досадливо нахмурилась:

— Вот сколько говорила госпоже Лейле — давайте закажем магический журнал. Он удобнее, он меньше, и вообще — магия есть магия. Но нет. Госпожа Лейла экономит. Магический журнал — дорого, а двадцать обыкновенных — дешевле. Ищи теперь, в каком именно журнале у меня записан ваш… как его…

— Господин Дамм, — любезно подсказал Майкл.

— Точно. — Девица полезла в стол, бормоча что-то себе под нос, минут пять ковырялась в ящиках, перебирая бумаги, а затем с победным кличем, взлохмаченная и раскрасневшаяся, шлёпнула на стол искомый журнал. Зашелестели страницы.

— Тааак. Это было… было… было… полгода назад. Нет, уже почти семь месяцев назад.

Трой тут же вспомнил слова Диоссы — «…месяцев семь-восемь назад его как подменили — стал веселый, даже подарок мне принес».

Маг прибыл на удивление быстро, оказался немногословен и к делу приступил без промедления. Трой оценил подход. Минут пять маг водил руками в перчатках над ячейкой, сосредоточенно хмурил брови, затем повернулся к детективам:

— Вам сейчас надо или можно изъять?

Девица замотала головой:

— Как изъять, как изъять, вы что? Нельзя, ни в коем случае, меня госпожа премии лишит, отругает, вы что!

Трой тоже заколебался — но по другой причине. Отделение ячеек представляло собой некий монолит, и выдернуть из него кусок было бы весьма проблематично. Не говоря уже, что при изъятии они повредят и заклинание, и то, что им скрыто. Майкл выразил мнение большинства:

— В гробу у Истока я видел такие эксперименты. Делайте здесь.

Маг равнодушно кивнул и повернулся к ячейке. Детективы и девица машинально потянулись взглядами за ним. Священнодействие продолжилось и вышло на новый уровень. Это выглядело так, словно маг распутывает клубок. Осторожно, пальцами берет ниточки и расплетает, раскручивает, развязывает. У Троя зазвонил телефон, но он не стал отвечать, только мельком глянул на дисплей, убедился, что не шеф, а какой-то незнакомый номер. Всё его внимание было отдано магу. Каждое своё действие тот комментировал для тех, кто не способен видеть:

— Заклинание несложное, я бы даже сказал, примитивное. С таким справится даже школьник.

— Студент тоже, получается?

— Однозначно, — уверенно кивнул маг, не прерывая работу ни на секунду. — Старательный ребёнок. Я бы поленился эти кружева плести. И долго, и толку почти никакого. Но это придёт с опытом.

— А что, — спросил Майкл, стреляя глазами в сторону девицы, пристально наблюдающей за движениями мага, — камеры в вашем доме тайн имеются?

Девица молча кивнула.

— Нам бы записи просмотреть. У вас же время посещения регистрируется?

Девица сначала снова кивнула, потом отрицательно замотала головой, и все это не отрывая взгляда от рук мага. Трой прикинул километры записей, которые предстоит отсмотреть стажёрам, и задумался о том, чтобы попросить у шефа ещё дармовой рабсилы. Майкл наседал:

— Мы можем их посмотреть?

— Запрос? Ордер?

— Будет, — заверил Майкл таким тоном, что Трой и сам ему поверил на секунду. — Обязательно будет. Потом. Мы все предоставим, чин по чину. Скажи… то есть, детектив Блэк подтвердит. — Трой неохотно кивнул. — Мы записи заберём на время, они же вам не так чтобы срочно нужны, я правильно думаю? А вы пока тут с многоуважаемым господином магом закончите с заклинанием.

Девица поджала губы, но согласилась:

— Только сразу верните. А то мне попадёт.

Майкл с обаятельной улыбкой рассыпался в благодарностях. Трой пнул его под коленку — как сто раз до этого. Но в этот раз что-то пошло не так. Майкл крякнул, хекнул и присел на удачно подвернувшийся стул.

— Ты мне ногу сломал, упырь, — просипел он, и на Троя воззрились три пары укоризненных глаз.

Трой сначала не поверил — ну не мог лёгкий тычок стать причиной перелома. Однако Майкл кривил лицо, и было видно, что не играет на публику.

— Вам должно быть стыдно, — высказалась девица. — Вы человека повредили. Силу нужно соизмерять.

С одной стороны, Трою и было стыдно, с другой — где-то забрезжило осознание, что дело совсем не в нём.

— Только ты мог попасть в такую ситуацию, — не удержался он. — Поехали, отвезу к врачу. Есть тут у меня один знакомый коновал. Он, правда, ни разу не травматолог, но…

Вмешался маг:

— Я могу посмотреть. Если что-то серьёзное, лечить, конечно, не возьмусь, но на банальный ушиб моих знаний хватит. В крайнем случае, я сниму боль, пока врачу не покажетесь.

Майкл с готовностью кивнул — было видно, что перспектива ехать в больницу его не вдохновляет. Трой посторонился, и маг присел рядом с Майклом на корточки. Пять минут занимался какой-то, на взгляд Троя, хренью — шептал и подхрюкивал, пассы руками творил. Лицо Майкла постепенно светлело. Финальным аккордом маг выдал очередную муть, поднялся, размял ноги и скомандовал:

— Можете встать. У вас был сильный ушиб.

— Сильный ушиб, — повторил Майкл задумчиво. — Занятно.

— Да. Советую проверить ауру.

— Да я и так уже догадался. Где бы найти на все время.

— Жить захотите — найдёте, — философски заметил маг, и Трой не мог с ним не согласиться.

Майкл какое-то время помолчал, потом в свою очередь встал, походил — сначала осторожно, затем, поняв, что нога в порядке — смелее, и сказал магу:

— Весьма благодарен за помощь. Сколько времени вам ещё нужно, чтобы распутать заклинание?

— Минут десять — пятнадцать.

— Нам хватит, — самонадеянно заявил Майкл. — Многоуважаемая госпожа, подскажите, где у вас хранятся записи? Как долго они вообще хранятся?

Девица пустилась в многословные объяснения, из которых Трой вычленил три главных пункта. Первое. Записи хранятся очень долго, «совершенно не понимаю, зачем это нужно, за все время работы здесь никого так и не убили, и даже попыток ограблений не было, хотя соседей вон, Лиара говорила, ограбить хотели, вошли и прямо пистолет так в лоб — ты-дыщ». Второе — хранятся они где-то непонятно где, но «совершенно точно не здесь, я слышала, мне говорили, но я не запомнила, но вроде как на небе, что ли. Чего только не придумают, да?». Третье — обслуживает эти камеры фирмочка, которая собственно за хранение записей и отвечает. Так что «телефончик там приклеен, на монитор, желтенький стикер, вы увидите».

Быстрым шагом напарники вернулись к стойке регистрации. Трой обошёл её и — та-дам! — действительно увидел приклеенный к монитору стикер. И ещё один. И ещё. И ещё десяток. И почти все жёлтые. Она издевается, что ли?

— Думаю, она просто того… недалёкая. Но сиськи зачетные, ты оценил? Хотя кого я спрашиваю. Проехали. Дай мне минуту, и я найду телефон.

Трой отступил — у него была другая задача. Телефон в его руках уже издавал гудки.

— Йорги, старый гамадрил, глаза ещё не выпали от того, что ты постоянно в компьютер пялишься?

— Ты как всегда красноречив. Не дождёшься, ушлепок кровососущий. Хорошо, что позвонил. Я бумаги посмотрел по девицам. Те, что из интерната пришли. Ну что я могу сказать — вот так и прокалываются даже самые хитрые. Думают, что залили в сеть данные и проблема решена. Увы. Бумажки мне говорят, что не было в эти годы в интернате ни одной девицы, ни второй.

— Не было, говоришь, — эхом повторил Трой. — Вот как чуял, что здесь засада. Что ещё?

— Ещё надо копать. Я в процессе. Кстати, отчёт по преступлениям, который ты запрашивал, ребята тебе скинули. Я его мельком просмотрел. И знаешь, думаю, что два года — ты поскромничал. Пусть ищут ещё, до десяти лет назад.

— То есть, были прецеденты?

— Были. Что найдут, вышлю сразу.

Трой мысленно потёр руки, вспоминая, зачем, собственно, звонил.

— Я тебе сейчас скину телефон фирмы, с которой нужно стрясти записи камер. Думаю, за семь месяцев до нынешней даты будет самое оно. Адрес места, где камеры стоят, я тебе тоже перешлю. Это склад. Ячейки, контейнеры в аренду.

— Ребятам отдам, пусть смотрят. Мне некогда такой херней страдать.

— Ты вместе с заданием им пиздюлей не забудь выдать. Чтобы результат был побыстрее.

— Быстрее только шкуры срут в кустах. Еще что-то? Тогда не отвлекай меня. Свободен.

— Сам иди на хер. Так, Майки, нашёл? Скинь все данные Йоргу и пошли, маг уже должен был закончить.

Так и получилось. Маг распутал плетение и теперь разглядывал то, что лежало внутри ячейки с брезгливым любопытством. Девица же с восторженным обожанием смотрела на мага.

— Ты смотри, как она на снулую рыбу запала, — пихнул Троя в бок Майкл. — А казалась нормальной.

— Заткнись. Что у нас?

Маг оторвался от ячейки и ответил:

— У нас тут две вещи. И обе мне не нравятся.

Трой с Майклом тоже заглянули внутрь и увидели амулет и тетрадь. Конфигурация амулета была очень знакомой, но неприметная тетрадь заинтересовала Троя даже больше. У него под черепушкой зачесалось от обилия мыслей и предположений. Теперь совершенно необходимо получить записи с камер и выяснить личность помощника Йозефа. Может статься, этот человек (или нечеловек) прольет свет на обстоятельства и причины появления здесь этих вещиц.

Напарники переглянулись, и Трой спросил у мага:

— Нам бы того… изъять содержимое. Сейчас можно? Кстати, я правильно понимаю, что это амулет-накопитель?

Маг вздернул брови:

— Вы правы. Я, признаться, не думал, что вы знаете. Это, несомненно, накопитель. Причём полный. Видите этот желобок? Он закрыт. Ставлю свои перчатки, что внутри кровь. Раньше такие делали. Потом перестали — сочли слишком провоцирующим их существование.

— Давно перестали?

— Могу ошибаться, но лет десять назад. Так что этот явно из чьих-то старых запасов. На всякий случай предупреждаю — руками не трогать. Мало ли какие сюрпризы.

Тут девица активно закивала.

— Да, да, вы прямо как папа мой говорите. Он тоже всегда мне говорит — Ладушка, береги себя. Не бери в руки всякую гадость. Не ешь с пола. Нет, не то. Не играй со спичками. Не трогай незнакомые вещи.

Трой поднял руку, и девица послушно заткнулась.

— Не будем вас задерживать. Идите на свое место. Приготовьтесь предоставить ваши персональные данные детектив Штолю. Чего стоим? Вперёд.

Маг достал из карманов необъятного плаща небольшую коробочку.

— Транспортировать будем в этом. Тетрадь я тоже упакую.

Глава 5

Химера

По дороге обратно в департамент они заскочили в кафе и набрали с собой еды. Пока стояли в очереди, Трой перезвонил неизвестному абоненту. Им оказался его осведомитель с «теневого рынка». Он сообщил, что обозначенных Троем органов на продажу не поступало. Минус один вариант, отметил в уме детектив.

Маг не стал стесняться и потребовал свою долю. Контейнер с термопакетами приятно оттягивал Трою руку, в желудке плескалось не меньше полулитра крови, и детектив стал на удивление благодушен. До тех пор, пока у него не зазвонил телефон.

— Это доктор Сол. Готова ваша токсикология. Ничего хорошего, но и не так плохо, как я опасался. Жду вас сегодня к шести вечера.

И отключился. Трой недоуменно нахмурился — когда это он давал разрешение на полноценное медицинское вмешательство в свою жизнь? Решив, что разберётся с этим чуть позже, возможно во вторник, тот, что наступит в феврале года через два, он принялся за отчёт команды Йорга.

Как выяснилось, за два прошедших года в городе было два похожих убийства семь месяцев назад с промежутком в две недели, и одно, подходящее частично — почти два года назад. Жертвами были маргиналы, не имеющие родственников. Особых усилий по расследованию никто не приложил, дела спихнули в архив.

Трой скопировал номера дел и послал Закки с припиской достать их во что бы то ни стало. Поскольку сроки давности ещё не вышли, то сложностей не предвиделось. У Троя аж клыки чесались от желания прочитать подробности.

На часах был час дня, когда их компания прибыла в департамент. Трой отправил Майкла заниматься бесконечными отчетами, а сам отправился с магом в отдел артефакторики и магии. Звучало внушительно, пусть и работало там четыре сотрудника. Маг прошёл к столу, застеленному зелёным сукном. Такую ткань последний раз Трой видел лет пятьдесят назад. На столе были разложены непонятного назначения приборы и инструменты.

В кабинете они были одни. Мерно гудел потолочный вентилятор — тоже лохматых годов. Его большие лопасти лениво гоняли туда-сюда спертый воздух. Маг натянул кожаные перчатки по локти, надвинул на глаза очки-окуляры, вооружился пинцетом и взялся за амулет.

— Извлечь кровь мы не сможем, обычно такие амулеты либо на отпечатки ауры работают, либо на отпечатки пальцев. Но. Есть одно но. На подобных вещах всегда остаются частички крови. Вот здесь, где основной желобок. Мы можем попытаться выяснить личность жертвы. Если она есть в базе данных.

Трой заметно приободрился.

— От меня что-то нужно?

— Нет. Я сейчас попробую найти образцы, годные для анализа, а потом передам их в лабораторию. С кем вы работаете?

— Крис Гринберг.

— Знаю такого, но он же вроде судмедэксперт. Ладно, как скажете. Отдам ему. — Маг отложил амулет и осторожно вытащил из коробочки тетрадь. Он провел пальцами по корешку. — А вот это стандартный записывающий артефакт, если я не ошибаюсь.

У Троя зачесались почти зажившие раны. Нервно деранув себя ногтями по бокам, он поинтересовался:

— Мы артефакт этот откроем или там тоже нужны всякие отпечатки? Это безопасно?

Маг аккуратно положил тетрадь на стол.

— Открыть тетрадь не проблема, насколько я могу судить. Сама по себе она безвредна. Это вам не защитный или боевой артефакт, завязанный на одного хозяина. Последние — да, руки вам оторвут при попытке взять их, да ещё и на оставшиеся несколько минут вашей жизни проклясть успеют. Мало не покажется. Это, — маг показал на тетрадь, — не то. Это своего рода помощник в делах. Он может показать записи определённого периода, найти нужные или же спрятать, зашифровать. Ещё очень удобен тем, что записывает надиктованное. Там много всего, я сейчас не упомню, но никакой агрессии. У меня похожий был во времена студенчества. Так что мы вполне можем попробовать открыть.

Трой кивал и слушал, слушал и кивал. Одна его половина кричала — быстрее, быстрее, читай, смотри, беги по следу, выжимай из находки все, что можно. Другая понимала, что лишняя минута, день или неделя уже ничего не решит для мертвых Йозефа Стенфорда и Билла Смита. А в спешке можно такого поналяпать…

Маг откинул обложку. Трой затаил дыхание — на первом же желтом листе был текст. Много текста. Маг нахмурился, скользя взглядом по строчкам.

— Не думал, что остались специалисты, использующие латынь. Громоздко и муторно. Зато и без магии не каждый сможет прочитать.

— Латынь?

— Она самая. Мне нужно время, чтобы самому вспомнить. К сожалению, заклинания расшифровки или перевода на подобные артефакты не действуют. Надо переводить, так сказать, вручную.

— Со словарём.

— Обязательно. Я уже сейчас навскидку могу сказать, что пойму процентов сорок из написанного. Объяснять, что иногда предлог меняет смысл предложения на противоположный, думаю, излишне. Так что придётся вспомнить студенческие годы и покорпеть над переводом. Так-то, — маг аккуратно пролистал страницы, — все записи читаются.

— Студенческие годы, они такие, — потянул Трой задумчиво, — у меня вопрос: можем ли мы снять отпечатки пальцев с этой тетради?

Маг посмотрел на него с упреком:

— Вы варвар. Какие отпечатки? Какие пальцы? Это артефакт, а не тетрадь первоклассника.

— И все-таки я бы вызвал кого-нибудь из лаборатории. Эксперт-криминалист по работе с артефактами очень бы помог, если таковые имеются у Криса в команде.

Маг выглядел оскорбленным, но возражать не стал. Выпаска Криса пришлось ждать минут тридцать, большая часть из которых прошла в укоризненном молчании. Наконец, Трой не выдержал:

— Дорогой коллега, мне очень нужно узнать, кому принадлежала тетрадь. У вас есть какие-либо мысли по этому поводу? Как я могу это сделать?

— На мой взгляд, у вас два варианта. Первый — искать имя и фамилию того, кто написал сей труд. Бывает, что артефакты подписываются. Причем не простой, а магической подписью. Это если владелец маг. Но бывает и такое, что артефактом владеет простой человек, и тогда подпись — это просто подпись. Типа когда берешь ручку и сам выводишь буквы. — Маг поплотнее прижал к глазам очки, что-то шепнул себе под нос и внимательно осмотрел обложку и первые листы тетради. — Магической подписи я не вижу, поэтому либо владелец не маг, либо просто не подписал.

— То есть, все одно ничего не понятно.

— Вроде того. Когда у меня будет возможность приступить к переводу, — маг выразительно посмотрел на Троя, а потом на дверь, — я уделю этому аспекту внимание.

— Вы говорили про два варианта.

— Да. Второй вариант — сличить почерк.

— Экспертиза?

— Визуально. Глазками. Берете эту тетрадь, берете образец почерка и сравниваете. Никаких вмешательств магического или другого толка, иначе артефакт может среагировать, и у нас не останется ничего.

В это время в отдел зашел эксперт, невысокий пожилой мужчина в стандартном балахоне, который волочился за ним, как мантия. Почему, спрашивается, специалист по работе с артефактами не может себе подогнать одежду по размеру? Считает, что так выглядит внушительнее? Ха-ха.

Вид специалист имел деловой и слегка недовольный, как и все занятые по уши люди, которых оторвали от работы. Видимо, он заметил, что Трой пялится на полы балахона, собравшие всю пыль, и весьма раздраженно — будто продолжая давнишний спор — сказал:

— Волочилась, волочится и волочиться будет. Не нравится — берите нитку, иголку и вперед. С меня стакан.

— А нельзя заклинанием подогнать? — ляпнул Трой — хотя прекрасно знал ответ.

Две пары глаз воззрились на него, как на идиота. Эксперт снизошёл до объяснений:

— Это рабочая форма. Она сплошь в защитных рунах. Она магию отталкивает. Какие, к Истоку, заклинания?

После, не удосужившись представиться, он предложил перейти к делу и, надев предложенные магом кожаные перчатки и очки-окуляры, принялся внимательно осматривать артефакт.

— В принципе, можно попробовать, — подытожил он спустя десять минут, — но за целостность артефакта после процедур я не ручаюсь.

Трой немного расстроился, но гениальные мысли у него не закончились.

— Господин эксперт, насколько давно писалось, тоже не понять?

— Записи по виду свежие. Относительно, как вы понимаете. То есть, мы говорим не про сотни лет, а всего лишь про десятки. И это если не брать в расчёт, что в базовых характеристиках артефакта могут быть заложены чары обновления. И тогда никто, даже приближенный к Истоку, не определит, сколько лет записям. И да, я согласен с ним, — кивок на приободрившегося мага, — не стоит лезть ногами туда, где требуется пинцет и микроскоп.

Эксперт ушёл, маг демонстративно уткнулся в записи. Трой бросил взгляд на пиликнувший телефон.

— Как закончите, обязательно звоните. Спасибо. До свидания. Да, и Крису не забудьте передать образцы крови с амулета.

Закки нашёлся около дежурного на входе в департамент. Стажёр был вооружён до зубов: к груди трепетно прижата стопка бумаг, в глазах горит знание уголовного и административного кодексов, а на лице застыло желание во что бы то ни стало донести до всех и каждого важность сотрудничества с департаментом.

— Дела по убийствам я запросил, — отчеканил Закки, когда Трой ещё и рта открыть не успел. — Обещали либо к вечеру, либо завтра с утра. На руки их абы кому не выдают, копии делать тоже не разрешают. Только запечатанные заклинанием на предъявителя. У меня уровень допуска не тот. Поэтому я ваши данные в заявлении указал, и вам самому придется в архив спускаться, чтобы бумаги забрать.

— Я знаю. Ты мне маякни, когда они там из завалов выудят нам нужное и чары наложат.

* * *

Исследовательский центр поражал размахом. Высоченное здание, крыша которого, казалось, подпирала небо, было возведено из стекла и стали. Солнечные блики на стенах слепили.

Охрана быстро проверила их документы и пропустила внутрь. Лифт с прозрачным полом, от которого Закки пришёл в полный восторг, вознес их на тридцатый этаж. Десять минут спустя они уже сидели в кабинете директора. Тот оказался вполне вменяемым мужчиной, только и впрямь очень занятым. Его телефон разрывался от звонков, в приёмной то и дело хлопала дверь, и в кабинет, невзирая на преграду в виде секретарши, с безумным видом влетали сотрудники и с порога начинали вещать, захлебываясь словами. Стало понятно, что когда секретарша отбрыкивалась от встречи, упирая на сильнейшую занятость, она ни на каплю магии не преувеличивала.

Трой быстро устал от какофонии, мельтешения перед глазами и суеты. Он мечтал оказаться у себя в квартире, где пусто и царит блаженная тишина. Некстати и невзначай вспомнилось, что в отпуске он не был уже лет десять.

— Дайте нам допуск к планам работы групп. И позовите их куратора. И больше вы нас не увидите.

— Учебные планы, конечно, не представляют тайны, — сверкнул заученной улыбкой директор, устало потирая глаза, — и вы их получите, можете даже копии сделать, но доступ в помещения, где работают стажёры, вы получить не сможете, даже имея на руках ордер. И ещё… насчёт куратора. Он, понимаете ли, умер. Мы, разумеется, назначили нового.

Закки порывался что-то сказать, но Трой осадил его одним взглядом. Стажёр закрыл рот, но ерзать на стуле не перестал, как и терзать бумаги, которые все ещё прижимал к груди.

— Умер? Позвольте поинтересоваться, как его звали?

— Билл Смит. Это был выдающийся ум. Я до сих пор скорблю об этой утрате. У Билла был настолько нестандартный подход к задачам, широкое мышление и умение перешагивать через неудачи, что найти ему замену невозможно.

— Вот даже как. Вы нам очень помогли. Не будем отнимать ваше время.

— Да, спасибо. — Директор нажал кнопку селектора. — Алисочка, вызови доктора Линтерманна. И пусть захватит документы по стажёрам.

Три часа Трой убил на то, чтобы понять поверхностно, что и как было устроено в группах. В основном, это, конечно, люди принеси-подай-найди реагенты-зажги горелку, но были и исключения. Такие, как, например, Виттор Кромберг.

— Я совсем недавно руковожу группами, но могу сказать, что за всю свою жизнь не видел более целеустремленного, упрямого и в чем-то безусловно гениального студента. Этим он напоминает мне Билла. Тот тоже умел вычленять главное. Они, кстати, составляли великолепный тандем. Ими за два года работы было сделано несколько открытий в области разработки медицинских препаратов.

Студента Йозефа Стенфорда доктор Линтерманн не знал, потому как со стажерами до своего назначения куратором практически не пересекался.

Трой слушал его и размышлял, мог ли Виттор быть тем самым помощником Билла Смита в тайных исследованиях, о котором говорил Рауль Мим? Ведь по утверждению того же Рауля, помощник был магом. Значит, мог? Или не все тайны Йозефа они раскрыли?

Когда они вышли из центра, было уже около восьми вечера. Трой забрал у Закки документы — включая отчет по химерам — и отпустил стажера домой, а сам отправился в департамент. Майкла он не застал, но на столе его ждали текущие отчёты на подпись. Трой повздыхал над ними, подмахнул не глядя и подумал, что надо бы поесть. Схватился за телефон.

— Хочу заказать доставку. Департамент правопорядка, детектив Блэк. Кровь. Десять термопакетов. На проходной оставьте. — Трой вспомнил про Майкла и добавил: — и две коробки пончиков. Когда будет? Да, позвоните предварительно. Спасибо.

Трой положил трубку и, похвалив себя за находчивость, отправился к магу. Тот, как и ожидалось, корпел над переводом.

— Вы поздно, — маг бросил выразительный взгляд на древние настенные часы. — Точнее, рано. Образцы с амулета только ушли криминалистам, а к переводу я приступил час назад.

— Но что-то вы успели.

— Вроде того. Я просмотрел начало дневника, но там ничего интересного. Пролистал страниц пятьдесят и наткнулся на закладку, решил начать с этого момента и, что называется, попал в точку. Информация весьма… неоднозначна.

— В каком смысле?

— Это, как я понял, целый раздел. Он отличается от остальных записей. То, что я перевожу — и это при том, что я не медик — напоминает пособие по правильному извлечению некоторых компонентов для некоего ритуала. С последующим их использованием в производстве… лекарства? Здесь это называется сывороткой. Я перевел вступление, где поясняется, что чем точнее вы будете следовать инструкции, тем эффективнее будет сыворотка. И да, среди компонентов упоминается тот самый амулет, который мы нашли вместе с тетрадью. Точнее, кровь, собранная посредством его.

— А остальные компоненты?

— Пока не дошёл, но думаю, что это человеческие органы или органы животных.

Трой хмыкнул. Такое себе содержание. Явно не подходящее для наследника громкой фамилии, студента-отличника, которого ждёт блестящее будущее. Могла ли эта тетрадь быть дневником Билла Смита, гениального учёного, замешанного, по словам коллеги, в кровавых экспериментах? Как она попала к Йозефу? Трой сильно сомневался, что в университетской библиотеке можно разжиться подобной литературой. А накопительный амулет? Да не просто амулет, а уже наполненный чьей-то кровью? Мог ли студент сам провести ритуал? Взять в руку нож, пустить кровь или что там надо для приведения механизма ритуала в действие? И если так, то кто пустил на органы самого Стенфорда-младшего?

— Как закончите, звоните сразу же.

Маг отсутствующе кивнул, уже погрузившись в мир транскрипций и падежей.

Трой, пока ожидал доставку, вытащил амулет связи и вызвал Майкл. Нужно было посоветоваться. Амулет, к радости Троя, не шипел и не плевался. Майкл ответил не сразу.

— Да? — голос у него был сонный-сонный. — Чего тебе, изверг?

— Отниму буквально десять минут.

— Ага, знаю я твои десять минут. Что стряслось?

— Мне нужен образец почерка Йозефа Стенфорда. Это раз. Мне нужно, чтобы ты озадачил стажеров. Задание такое: с копией одной рукописной страницы пройтись по студентам пятого курса, поспрашивать, не знаком ли им почерк. Это листок из тетради, которую мы нашли в ячейке. С такой же копией нужно будет отправиться в исследовательский центр, где работал Билл Смит и поспрашивать о том же.

— Обычная экспертиза тебя уже не удовлетворяет, я смотрю? Или ты решил, что мы мало работаем? — Майкл даже разозлился спросонья. Амулет вспыхнул красным. — Ты вообще понимаешь, о чем просишь? На хрена тратить день на то, что можно выяснить за час?

— Во-первых, друг мой дорогой, поспешные выводы — зло. Во-вторых, ты думаешь, я об этом не думал? — И Трой изложил сегодняшний разговор с магом и экспертом в двух словах. — Мне нужно найти автора. Нам нужно. Человеческие органы в качестве компонентов для зелий — дело уголовно наказуемое, а вкупе с амулетом, наполнить который можно, только убив человека, тянет на пожизненный срок.

— А если они из разных источников? Может, они друг к другу никакого отношения не имеют?

— В тетради упоминается амулет. Думаешь, совпадение? Не говоря уже о том, что их нашли в одной ячейке.

— Чтоб тебя оборотни драли, ладно. Завтра займусь. Ты сам-то домой вали, а то опять небось до утра в кабинете жопу отсиживать будешь.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — хмыкнул Трой. — Тут такое… ты, конечно, можешь меня послать… но помнишь, что маг сказал? Ты собираешься ауру проверять?

— Ты о том, что я в последнее время стал, как бы это помягче выразиться, крайне неловок?

— В точку. Выглядит так, будто кто-то тебя проклял. Сглазил. Наслал порчу. Сам-то понимаешь?

— Понимаю. И уже какое-то время размышляю над кандидатурами.

— И?

Майкл хмыкнул:

— Скажем так — вариантов так много, что я теряюсь. Это может быть и кто-то из тех, кого мы упрятали за решётку, и девицы, с которыми я не слишком мирно расстался, бабулька, которой я третьего дня ногу отдавил безо всякого злого умысла, да мало ли кто! Даже прохожий, которого я плечом задел, и тот мог. Это ведь, ты и сам знаешь, не ритуалы проводить, а всего лишь пожелать, да заклинанием вслед кинуть.

— Это можешь мне не объяснять. Меня интересует другое — почему твоя защита не сработала? Ты её обновлял вовремя?

— Да, — ответил Майкл уверенно. — Сам знаешь — с такими вещами у нас не шутят. Мы же вместе проверялись три месяца назад, и все было нормально, и руны защитные активированы, и амулеты рабочие заряжены. Почему они не сработали — вот вопрос.

— Поэтому возвращаюсь к началу нашей беседы — ты ауру проверить не хочешь? След от проклятия наверняка остался. С ним вычислить говнюка — раз плюнуть.

— Да надо бы. Займусь. Вот прям как будет свободное время — сразу побегу, — пообещал Майкл и отключился.

Зная его, Трой был уверен, что свободное время у него появится нескоро, и потому решил взять всё в свои руки. К Майклу он уже привык и вкладываться в воспитание и обтёсывание нового напарника не желал.

После разговора амулет перестал подавать признаки жизни. Трой бился довольно долго, но так и не смог его реанимировать, а потому бросил в ящик до лучших времен. То есть, до того момента, когда руки дойдут отдать его магам для починки.

Ожидая доставку, он читал сочинение Закки на тему: «Что такое химеры». В принципе, ничего нового для себя не открыл. Химеры — глубоко магические существа с головой льва и змеиным хвостом, вместо кисточки на котором — голова змеи. То еще зрелище. Обитают на дальних островах, не входящих в состав объединенных Земель. Плотоядные. Вроде как плюются огнем не хуже драконов.

Единственный стопроцентный вывод, который сделал Трой по прочтении — даже не будучи опытным детективом, он узнал бы химеру, если бы встретил. Перелистнув последнюю страницу, он с наслаждением потянулся. С рабочими делами на сегодня он решил закончить.

Оставалось дождаться доставки и можно идти домой.

* * *

Трой шёл к машине, дыша тёплым вечерним воздухом, и пытался заставить себя хотя бы пять минут не думать о работе. Но увы. Телефон зазвонил, когда он выуживал из кармана ключи. Трой взглянул на дисплей и удовлетворённо кивнул — нужные люди сами его находили. Алеся радостно зачирикала в трубку:

— Братишка, я завтра с утра в участке. Ты будешь у себя?

— Если честно, я совсем про тебя забыл. Хорошо, что позвонила. Хотел попросить тебя об одолжении.

— Проси. Проси, смерд, — царственным тоном приказала Алеся, но зевнула и убила весь пафос. — Прости, не выспалась. Курсовая попалась заковыристая, всю ночь с книгами в обнимку провела.

— Ты же за идею, тебе в радость должно быть, — поддел Трой. — По делу — ты говорила, у тебя подвязки есть в экспериментальном центре.

— Ты сейчас очень правильно сказал, что он экспериментальный. Глубоко, — насторожилась Алеся. — Очень-очень глубоко.

— Алеся, ты моя единственная надежда. Буду должен. — И Трой кратко изложил свою просьбу. — Ещё один шкурный вопрос. Тут на одного хорошего человека кто-то порчу навёл.

— Прям-таки порчу? Ты уверен?

— Да откуда бы? Предполагаю. Это может быть и заклинание, и проклятие, я в этом не силен. А человек хороший, повторюсь. Ты можешь посмотреть?

— Где он эту бяку подцепил, ты тоже не в курсе? И когда?

— Увы.

— Проявления можешь уточнить?

— Проявления?

— Что происходит с «хорошим человеком». Почему вы насторожились?

— С Май… с ним мелкие неприятности происходят. То ногу повредит, то со стула упадёт, то просто упадёт. Вот шёл-шёл и упал. И раньше за ним такой неуклюжести я не замечал.

Алеся промолчала, а потом подозрительно спросила:

— Это индюк напыщенный, да? Мы про него говорим?

Трой повинился — мол, да, но он тоже человек.

— Говна он кусок безответственный, а не человек, — сердито припечатала Алеся. — Я подумаю, можно? Я очень хочу помочь тебе и очень не хочу — ему. Дай мне день, и я попытаюсь смириться с неизбежностью.

— Я тебя благодарю уже за попытку. Скажи еще, пожалуйста, в каких случаях не срабатывают амулеты защиты и руны при подобных сглазах или проклятиях?

— То есть, ты все-таки затащил этого безответственного болвана на проверку? Аплодирую стоя. Я пять лет пыталась это сделать и так и не преуспела.

Трой знал, что это не так, но спорить не стал.

— Да, мы прошли проверку, и у Майкла все было нормально. Потому и спрашиваю.

Алеся задумчиво протянула:

— Первое, что приходит на ум, это кровь. Кровь Майкла каким-то образом попала к проклинающему. Такое возможно? Вы вообще знаете, кто его так и за что?

— Да если бы знали, проблему бы решили за пять минут.

— Понятно. Второй вариант — в Майкла попали случайно. Рикошетом, если угодно. Такое дело с этими рикошетами, они срабатывают столь неожиданно, что диву даешься. Вы рейды не проводили в последнее время? Задержания? Такие, чтоб заклинания летали молниями?

— Алесь, ну хорош тебе. Ты прекрасно знаешь, что нет.

— А ты не думал, что это девицы его многочисленные на него зуб точат? И нашлась-таки какая посмелее и за нас всех отомстила?

— Ты жестока.

— Я бывшая жена. Какой еще я могу быть?

— Твое право, спорить не буду. Но очень прошу тебя о помощи. Да, Майкл бывает безответственным мудаком, но ты же не дашь ему пропасть?

— Могу только повторить — дай мне время, чтобы переварить это. Сама себе не верю, но подумаю.

— Удачи, — расхохотался Трой и нажал отбой.

Сразу после он набрал Криса.

— Подскажи мне, если не сложно. Ты в физиологических особенностях магических существ разбираешься? Я тут понабрался по верхам, мне нужно подтверждение. Интересуют конкретно химеры как вид.

— Слушай, ты вообще спишь? Хотя кого я спрашиваю… Какого хрена… нет, дорогая, это я не тебе. Я… по работе, да. Секунду, любовь моя, — в трубке что-то застучало, зашипело, хлопнуло, а потом злой Крис зашипел Трою в ухо: — Одиннадцать вечера! Одиннадцать, мать его, вечера. Ты с ума съехал? Ты не спишь, так другим не мешай!

— Ты чего так напрягся? Можно подумать в первый раз.

— Да! Да, в первый. Раньше Элена… беременная она, короче. Так что прошу — все вопросы откладывать впредь до утра. Даже если кто-то сдох или вот-вот сдохнет. Эли очень плохо спит, и поздние звонки ее выбивают из колеи. Еще тошнит постоянно и прочие прелести. — В трубке чиркнула зажигалка, судя по звукам, Крис затянулся и выдохнул дым. — Что тебя, говоришь, интересует?

Трой растерянно сказал:

— Эээ… типа… поздравляю? Да, поздравляю.

— В жопу себе свои поздравления засунь. Я спать хочу. Говори, чего хотел.

— Химеры. Как вид. Что ты можешь сказать об их особенностях?

— Химеры… — Крис надолго задумался и продолжил неуверенно, словно спрашивая сам себя: — Я знаю о них… практически ничего? Точнее, то, что ещё в меде проходил. И сейчас я тебе не помогу, потому что просто не помню. По работе ни разу не встречался с химерами. То ли не мрут вообще, то ли что ещё.

Тогда Трой решил зайти с другой стороны. И поскольку для этого ему опять понадобится шеф, дело откладывалось до завтра.

* * *

Трой ехал домой, опустив все стекла, ощущая встречный ветер, и старательно думал о списке покупок. Гурманом он не был, для него большинство продуктов на вкус были как вата, но иногда он любил чувствовать себя причастным — к беспечной магазинной суете, к простым и понятным действиям, к чему-то безопасному, обыденному и не требующему работы мозга и тела на пределе возможного.

Прохлада кондиционированного воздуха обняла его, обласкала ненавязчиво. Он взял тележку, быстро набрал еды — всего понемногу, притворяясь перед собой, что съест её, и пошёл на кассу.

Ночь прошла быстро. Трой решил что-нибудь приготовить — хлестать коньяк до отупения ему надоело — и сам не заметил, как провозился до утра. Результат он взял с собой на работу.

Было семь утра, а Майкл уже рыл носом бумажки в кабинете. Опустошенная коробка из-под пончиков валялась рядом со столом. Нос и щеки детектива Штоля были в сахарной пудре.

— Привет, — бросил Трой, — в зеркало глянь. Следы преступления надо за собой стирать.

— Так то преступления. А тут угощение, я правильно понял? Если ты мне сейчас скажешь, что претендовал на пончики, я съем… да хоть вот эту коробку!

— Не претендовал, — признал Трой. — Ладно, проехали. Новости? Что-то, о чем мне следует знать?

— По делу примерного мальчика Стенфорда. Я сходил к магу, взял копию листа из тетради. Уже разослал ребятам. Они должны минут через пять выехать — двое в университет, третий — в исследовательский центр. Думаю, раньше вечера их ждать не стоит.

— Нужно узнать, что там с записями со склада.

Майкл явно был не в восторге от перспективы весь день провести, ломая глаза, но спорить не стал.

— Одной коробкой пончиков не отделаешься, — предупредил он, выходя из кабинета. — И ещё оставь мне того, что так вкусно пахнет у тебя в контейнере. Ты все равно это не ешь.

— Без проблем.

Следующие полтора часа Трой приводил в порядок бумаги, дописывал отчёты, пытался выловить шефа, но тот скрывался. Чуял подставу, не иначе.

В девять пришла Алеся. Трой ввёл её в курс дела, пояснил, что требуется, и рассказал ближайшие планы. Алеся выслушала, покивала, затем хлопнул себя по лбу:

— Забыла! — и достала из сумки флакон и шприцы. — Вот. Что просил. Дозировка не более двух миллилитров на пятьдесят килограммов веса.

— Отлично. Ты меня очень выручила. Ты о второй моей просьбе подумала?

— В процессе. Это нелегко, знаешь ли.

Позвонил Гринберг.

— Невнятный образец крови — твой? То ли с амулета, то ли с артефакта который. Вчера от магов принесли.

— Мой. Уже готово?

— Да. Есть совпадение. Кровь принадлежит убитому полгода назад неизвестному. Из ночующих под мостом, а там, сам знаешь, имена и фамилии не в ходу. Могу сказать номер дела, запросишь в архиве.

Трой посмотрел номер дела, сравнил с теми, что запросил Закки, ииии — бинго. Совпадение. Лотерея, епрст. Он набрал номер Зака:

— Что там с запросом в архив? А чего не звонишь? Ладно, я понял.

Через полчаса Трой положил на свой стол три тонюсенькие папки, уселся в кресло и взял ту, на обложке которой значился номер, сказанный Крисом. Дело семимесячной давности. Убитый — Джон Доу, молодой парень, человек, возраст — от восемнадцати до двадцати трёх лет. Судя по отчёту судмедэксперта, его осушили полностью. На груди имелся еле заметный отпечаток амулета.

Трой покачал головой — сколько таких безымянных брошенных детей и подростков бродит по городу. И ведь не защитишь, не поможешь, не спасешь. Они — что дикие волчата, кусают протянутую руку, да не просто зубами прихватывают, а дерут, с наслаждением и урчанием. Улица быстро учит. А район Истбоидж давно стал притчей во языцех.

Вот ещё одному не повезло — не заметил, не успел удрать, не выдюжил.

Трой листал отчёты. По обстоятельствам смерти — тупик. Никто ничего не видел и не слышал. Нашёл тело сосед покойного по картонной коробке под мостом — в мусорном контейнере неподалёку. Идентифицировать жертву не вышло. С поисками убийцы тоже глухо. И, вылежав на столе детектива свой срок, дело отправилось в архив.

Трой взял папку со вторым делом — убийство, которое произошло на две недели позже. И опять та же схема — маргинал без роду без племени, обескровлен, найден в сточной канаве в том же районе.

Третье дело чуть отличалось. Очередной Джон Доу. Нашли его около Запретного леса два года назад. Парень лишился печени. Токсикология показала, что ему вкололи лошадиную дозу снотворного и резали практически на живую. Умер он от кровопотери — печень вырезали варварски. Расследование благополучно зашло в тупик, и архив пополнился еще одним доказательством лени и бездарности некоторых детективов.

Последнее дело подходило частично, как Йорг и говорил. Но и отбросить его в сторону не получалось. Если бы можно было изучить трупы свежим взглядом — но безымянным отказывали даже в такой малости, как быть преданными земле. Их попросту сжигали — экономия денег, времени, рабочей силы и мест на кладбище.

Трой мысленно разложил все по полочкам. Примерно раз в год кто-то убивает. И не просто убивает, а выкачивает кровь, вырезает органы. Почему с маргиналов, на которых всем плевать, убийца перешёл на вполне благополучных членов общества? Уверился в собственных силах?

И самое главное — зачем? Зачем кровь? Куда идут органы?

Мысли закружились вихрем. Билли, Билли. Оказывается, он знал студента Стенфорда и не просто знал, а был его куратором на протяжении почти двух лет — тех самых лет, когда, по словам своего коллеги Рауля Мима, он забросил старые исследования и сосредоточился на новых, предположительно связанных с кровью. Знал ли Стенфорд Гретту, и если да, то что из этого следует? Вполне возможно, что ничего, и Трой просто отвлекается.

Опять же — странная опухоль мозга Билли. Если предположить, что это результат воздействия его жены, фейри, то значит ли это, что Гретта через мужа проворачивала какие-то делишки? Несанкционированное воздействие на мозг преследуется законом, приравнивается к нанесению тяжких телесных повреждений, а карается даже строже. Так что вряд ли Гретта хотела, чтобы муженёк мусор не забывал выносить каждый день. И потом, не стоит забывать, что у Билла был допуск очень высокого уровня в исследовательском центре.

Одна надежда на стажеров, опрашивающих сейчас студентов и ученых. Может, что-то выяснится.

* * *

Алеся вытащила Троя пообедать, и он даже не сопротивлялся. Два термопакета пошли на ура, и блохастые жопы за соседним столом не бесили так, как полчаса назад. Его спутница что-то щебетала, Трой кивал, даже не вслушиваясь. Когда они вернулись в департамент, то обнаружили в кабинете мага.

— Я не закончил, — пустился тот в объяснения, — но считаю необходимым рассказать о том, что уже сделано. Потому как записей много, и ждать, пока я завершу перевод, вы будете как минимум еще неделю, и это при том, что я подключил коллег. — Маг повёл рукой в сторону бумаг на столе. — То, что мы сделали, я вам принёс. Остальное по мере перевода буду доносить, если вам ещё нужно будет. Там очень специфические вещи описаны, мне через слово понятно, а вам…

Мнение не столько об умственных способностях, сколько о кругозоре детектива было написано крупными буквами на юном лице мага. Впрочем, Трой юностью и свежестью физиономии обманываться не спешил — эти маги что хочешь на мордах намалюют, родная мать не узнает. Целая индустрия работает на внешность — заклинания омоложения, крема, ритуалы. И ладно бы старухи ажиотаж создавали, так нет, молодые красивые тоже в очереди стоят.

Маг повернулся на выход, когда Трой вспомнил:

— Секунду. У меня тут… сломалось.

Он протянул амулет связи. Маг повертел его в руках, поскреб ногтем.

— Вы им что, от врагов отмахивались? Клыки об него точили? Орехи кололи?

Трой невозмутимо ответил:

— Издержки профессии. Всякое бывает.

— Тогда у меня для вас плохая новость — этот амулет не починить. В помойку.

Он швырнул бесполезную вещицу обратно. Трой амулет поймал, на стол аккуратно положил; мага взглядом разрезал на шашлык и сказал, вежливо так:

— Спасибо.

Когда дверь за магом закрылась, Алеся сморщила нос:

— Фу таким быть. Лягушка.

— Зато в большинстве случаев работу делает быстро и, надеюсь, качественно. Ты знаешь, меня давно не трогает мнение окружающих.

— А меня — да. Но дело твоё. Можно с тобой посмотреть?

— Обязательно. Ты больше меня понимаешь во всей этой ритуальной и медицинской галиматье. Подскажешь, если я затуплю.

И они приступили. Маг принёс им копии оригинала и перевод. Текста было немного — двадцать страниц. Но уже читая первую, Трой понял, что они нашли нечто важное. Вступление, как и говорилось днем ранее, посвящено объяснению важности правильного сбора компонентов. И особо подчеркивалось, что органы от живого человека дадут при создании настоек эффект куда больший, чем изъятые у мёртвого. Упоминался эксперимент, проведённый автором. На ум Трою сразу пришло недавно прочитанное дело об убийстве, где была вырезана печень, — там орган извлекали из еще живой жертвы.

Отдельно шла речь о крови и единственном способе ее забора, при котором сохранялись все ее свойства в первозданном виде. «Кровь должна быть такой же, что течет в ваших жилах», подчеркивал автор. «Никакая другая не годится. Важно! Начинать извлекать кровь следует при жизни, либо на тонкой грани жизни и смерти».

Далее шло детальное описание процесса извлечения органов, автор требовал нечеловеческой точности и твёрдости руки. Условия хранения удостоились отдельной главы.

В третьей главе автор вновь возвращался к способам забора крови — от нескольких капель до полного осушения человека. Все с примерами и упоминанием собственного опыта. И что-то подсказывало Трою — невероятная интуиция детектива, не иначе — что он знает, кого именно принесли в жертву науке.

Четвёртая глава была посвящена… химерам. Точнее, одной единственной. Над ней проводился ритуал по обновлению крови. Точнее, один ритуал и одно испытание сыворотки (Троя, за свои без малого восемьдесят лет ни одной химеры не встретившего, очень заинтересовало, откуда автор опуса химеру выкопал и где её содержит в перерывах между экспериментами. Ведь, если верить тому, что выяснил Зак, химера в первозданном виде — не хомячок, ох, не хомячок; ее чтобы удержать, надо сильно потрудиться).

Ритуал заключался в использовании амулета-накопителя. Небольшая часть крови из него передавалась химере при произнесении заклинания. Куда сам амулет при этом пихался, не уточнялось. Сыворотку просто надлежало принимать внутрь дабы «достичь баланса и стабильности». «Внутрь — это в львиную пасть? — спросил сам себя Трой. — Цирк какой-то с макаками».

Билл — предположительно Билл — дотошно описывал реакцию подопытной, сравнивал и делал выводы об эффективности. После каждой записи был подведён итог: «Полное поглощение». У Троя сложилось впечатление, что химера чем-то больна. Странно, учитывая, что обычно магические существа отличались хорошим здоровьем. Не то чтобы они вообще ничем не болели — болели, разумеется, но редко. И обычно обращения магических существ в больницу были связаны с получением каких-либо травм.

Пятая глава была переведена частично, автор рассуждал, записывал свои наблюдения после ритуала обновления крови. Трой зацепился взглядом за слова в самом конце: «…ритуал обновления был определённо полезен, хотя организм подопытной изрядно изношен. Первое самостоятельное движение — спустя пять минут тринадцать секунд после ритуала. Встала на ноги — спустя сорок одну минуту пятьдесят семь секунд. Мышечный тонус восстановился спустя семьдесят одну минуту ровно (смогла взять в руки предмет)».

Руки и ноги? Не лапы и крылья? Значит, химера, о которой идёт речь в тетради, была странной. Нетипичной. Быть может, смесок? Но, Исток побери межвидовые связи (плодом которой являлся и сам Трой), как?

В голове снова всплыли злые слова покойного Йозефа Стенфорда из дневника. Есть ли связь между всем этим?

У Троя голова пухла от вопросов. Алеся выглядела очень впечатленной, и не в самом хорошем смысле.

— Уфф, — произнесла она, потирая лоб, — вот это чтиво. Первый раз сталкиваюсь с подобным. И этот странный эксперимент над химерой. Зачем переливать кровь магическому существу? Это же как воду в руках носить — бесполезно. Известно, кто автор?

— Пока нет, но надеюсь установить. Что-то мне подсказывает, что Стенфорд-младший был убит не только и не столько из-за органов. Где-то он раздобыл эту тетрадь и спрятал. Амулет, опять же.

— Что за амулет?

Трой кратко пояснил и продолжил:

— Выглядит очень подозрительно. Не может быть, чтобы Стенфорд не знал о содержании тетради и назначении амулета. Одни словари, взятые в библиотеке, чего стоят.

— Словари?

— Да. Как видишь, изначальный язык тетради — латынь. Наша жертва брала словари, книги по латыни, и я не думаю, что все это от большой жажды знаний, хотя и этого у парня было в избытке. А раз так, то одна из вероятных причина его убийства, кроме того, что его банально пустили на составляющие, это…

— Шантаж?

Трой кивнул:

— Да, шантаж. Надо бы проверить счета Йозефа. Приходили ли на них крупные суммы за последние полгода — именно тогда он арендовал ячейку. Конечно, он мог прятать тетрадь ещё где-то до того, но мы начнем с того, что знаем точно. И счет покойного Билла Смита заодно проверим. Прибери пока бумаги в стол. — Трой говорил, а пальцы его неуклюже тыкали по экрану телефона, набирая поручение-просьбу Йоргу.

Алеся зашуршала бумагами. С силой задвинув ящик, она посмотрела на Троя:

— Знаешь, я, пожалуй, помогу Майклу. Пусть это будет не совсем от души, но зато совесть моя будет чиста.

— Я рад, — просто сказал Трой. — Спасибо.

В это время позвонил Майкл — словно почувствовал, что о нем говорили.

— Ты не поверишь, — сказал он возбужденно. — Мне сейчас Клив отзвонился, стажер, который в центр уехал. У него новости. Я сейчас приду и расскажу. Жди.

— А по телефону никак?.. — сказал Трой уже гудкам.

Идти Майклу было недалеко — мини-империя Йорга находилась двумя этажами выше и пятью коридорами левее.

Трой бросил на стол телефон, прошелся по кабинету, с наслаждением и хрустом потянулся. Затем вспомнил что-то и схватил амулет связи. Повертел его в руках, со вздохом отложил и взял телефон.

— Крис, привет. Догадываюсь, но работа сама себя не сделает. Скажи мне как специалист, мы же можем по крови и, ну, допустим, тканям — кожа там, волосы, ногти — определить, к какому магическому виду относится существо? Если я правильно помню, ДНК у всех различна, — на что Трой не любил новомодные словечки, но для дела еще и не то выучишь.

— Ближе к делу, умник. Что ты мне как по учебнику лекции читаешь. Что тебе надо?

— Ты совсем не рад меня слышать.

— Лучше оставь при себе свой сомнительный юмор. Просто скажи, что тебе надо.

— Мне надо понять, является ли человек, ну или допустим, фейри, химерой.

— Человек — точно нет. Химера — это разновидность магических существ. Человек к ним не относится. Фейри тоже.

— Блядь, не беси меня. Ты прекрасно понял, о чем я.

— Это ты бесишь. Звонишь, когда тебе вздумается, спрашиваешь какую-то мутную хрень. И еще требуешь ответа.

— Работа такая — спрашивать хрень. Вот сейчас проверяю всех на вшивость. Есть некая невероятная вероятность, что кто-то из моих пострадавших — химера.

— Что написано в их идентификаторах?

— Одна человек. Чистокровный. Вторая фейри.

— Тогда при чем здесь химера? Что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты перестал сучиться, как баба, и ответил по существу — если я принесу тебе образцы крови и тканей девиц, ты сможешь мне точно сказать, к какому виду они принадлежат?

— Ты опять пьешь с утра? Я — судмедэксперт. Тебе надо к эксперту нашему. А еще лучше — в независимую лабораторию при научном институте. И будет совсем хорошо, если не в ту, где я числюсь — но она, к моему сожалению, в другом городе. Я только могу сказать, что ты, в принципе, верно мыслишь…

— Видишь, я расту над собой.

— …хотя и не в том направлении. Если лаборатория сейчас будет ДНК выделять и сравнивать хер с морковкой, то ты результатов будешь ждать год. Могу попросить по старинке сделать — опять же не для отчета.

— Буду должен.

Пока они душевно беседовали, Алеся ловко сложила стопку документов, затем другую, третью, ибо бумагами со стола Троя можно было топить здание департамента неделю и ещё бы осталось. Что-то привлекло её внимание. Она сцапала лист, присмотрелась, вернулась к первой стопке, сравнила и позвала Троя.

— По-моему, похоже. Ты как считаешь?

Трой нажал на отбой и протянул руку за бумагами. Первой была копия страницы из тетради, второй — копия учебного плана с пометками ещё живого тогда куратора — Билли Смита. С минуту Трой переводил взгляд с одного листа на другой. Да, почерк похож. И весьма. Те же строгие вытянутые буквы, та же высота. Впрочем, и без них Трой допускал, что умница и гордость исследовательского центра Билли Смит вполне мог быть автором опуса, который хранил Стенфорд-младший. Помешанные на науке — они краёв не видят. Для них живое существо не живое существо, а средство достижения цели, подопытный. Затейник был этот Билли, даром, что гениальный учёный. И Трой все меньше ему сочувствовал. Жертвы, упомянутые в тетради, обрели вероятную плоть и кровь в архивных делах и взывали к справедливости.

— Алеся, что тебе надо, чтобы избавить Майкла от проклятия?

Алеся села напротив Троя, сложила руки на коленях, как примерная ученица, и сказала:

— Для начала необходимо определить изначальный посыл. Их великое множество. Мне нужна кровь Майкла, чтобы узнать точно, с чем мы имеем дело. Он же сейчас придет? Вот и спроси у него.

Трой вдруг очень заинтересовался трещиной в столе. Алеся прищурилась:

— Майкл же знает, что ты попросил меня о помощи? — И всплеснула руками: — Великолепно! Просто великолепно. Ты не думаешь, что Майкл может отказаться?

— Давай так, — Трой кинул быстрый взгляд на дверь. В коридоре уже слышались шаги его напарника, надо было торопиться. — Я с ним решу. Просто в первую очередь мне нужно было твое согласие.

Алеся пожала плечами.

— Как скажешь.

В это время вошёл Майкл, запнулся о порожек, пролетел метра два вперёд и воткнулся животом в стол.

— Ууууу…

— М-да… — выдала Алеся.

Хвала Истоку, Майкл был настолько захвачен новостями, что пропустил реплику бывшей жены мимо ушей, иначе скандал был бы неминуем.

Он выпрямился, потёр живот и с победным видом объявил:

— Знаешь, чей почерк совпал?

— Знаю, — спокойно ответил Трой.

Майкл обиженно вытаращил глаза:

— Как знаешь? Откуда?

— Так получилось. Билл Смит?

— Да. Да, черт возьми. Это Билл Смит. Наш покойник.

— Единственное, что меня огорчает в данной ситуации — невозможность подшить к делу визуальный анализ почерка. Это пшик, на самом деле. Что мы там знаем, что нам кажется. Нет экспертизы — нет доказательств. Опять же, визуальное сравнение — не вот тебе стопроцентное попадание в автора.

Майкл энергично кивнул:

— Да уж, тут не поспоришь. Может, с экспертами из лаборатории, или с Крисом, он же отвечает за нас, договориться? Ну, показать им, что похоже, а они нам напишут, что экспертизу провели.

Алеся фыркнула.

— Что? — сразу же завелся Майкл, рывком к ней развернувшись.

— То, — не задержалась с ответом она, — что Крис твой подобные экспертизы проводить не имеет права, он отошлет документы смежным экспертам. К кому ты там собрался идти договариваться? И потом, даже если мы предположим — только предположим — что Крис мог бы проводить почерковедческие экспертизы, ты так легко подставишь своего коллегу? Любому мало-мальски знающему специалисту достаточно прочитать текст экспертизы, чтобы понять, что на самом деле это липа. А если это дерьмо всплывет, а оно обязательно всплывет, можешь мне поверить, чем отмахиваться будешь?

— Главное, чтобы оно не всплыло до суда над убийцей. Ну и во время тоже. Идеально — до вынесения приговора. А потом хоть трава не расти. Выговором больше, выговором меньше. И потом, бывают ведь исключения из правил. Да, все знают, что артефакты нельзя проверять обычными методами, ибо может сдетонировать, но на тысячу неудач придется одна удача. Может, нам просто повезло. Мы провели экспертизу и результат получили, и артефакт сохранили.

— То есть, ты хочешь выставить себя безмозглым дурачком, который готов рискнуть важной уликой?

— Я ничем рисковать не собираюсь. Но на бумаге… да, выйдет именно так. И что?

— Ты идиот, ты просто идиот. Трой, скажи ему!

Трой вообще не желал в этот спор вмешиваться. Он плавал в своих мыслях, и Алеся, попыхтев немного, но так и не найдя поддержки, продолжила разбирать его бумаги, а Майкл воинственно вынесся за дверь, обратно к записям с камер склада, где были найдены тетрадь и амулет.

Трой крутил в голове догадки, не в силах остановиться на какой-то одной. Все подходили немного, и все немного не подходили. То тут, то там что-то не стыковалось, факты спотыкались друг о друга, переругивались, толкались локтями, не желая укладываться в единую стройную цепочку.

Вот какие у Троя были версии получения Стенфордом тетради. Первая — он её украл вместе с амулетом у Билла Смита. Но за каким рогатым демоном? Хотел разжиться ценной информацией? Шантаж? И если благополучный с виду Йозеф шантажировал своего куратора, и последний его убил, то кто расправился с самим Билли всего лишь несколько часов спустя? Йозеф был бы идеальным подозреваемым, но Йозеф был мёртв в то время. Был ли? Ещё меньше, чем во второе извержение Истока, Трой верил в самопроизвольное воскрешение покойников — без ритуалов и заклинаний; распотрошенных и обескровленных. И если Крис сказал, что до полуночи Йозеф был мёртв, то прийти к господину Смиту он не мог никак.

Версия вторая. Билл Смит отдал Йозефу тетрадь и амулет. Изучения ли ради — Йозеф половину библиотеки перерыл, чтобы её перевести, или для других целей — неизвестно. Мог ли Йозеф, имея в будущем все шансы занять хорошую должность в правительстве, так подставиться? Если бы об этом кто-то пронюхал, с карьерой ему пришлось бы проститься навсегда. Так может кто-то и пронюхал? Но почему в итоге был убит сам Йозеф?

Мог ли Билл попросить Йозефа спрятать тетрадь и амулет? А уж Йозеф сунул нос куда не надо по собственному почину? Говорил ведь Рауль Мим, что писал докладные директору центра — вполне возможно, что Билл заволновался и решил на время избавиться от компромата. Трой мысленно проговорил всё это и покачал головой — логичнее было бы Биллу самому спрятать тетрадь. Ведь отдать такую вещь в руки постороннего можно только в одном случае — если этому самому постороннему доверяешь как себе. Это довод в пользу того, что помощником Билла был именно Йозеф Стенфорд. С другой стороны, может, Билл как раз и рассчитывал на то, что Йозефа никто не заподозрит? Предположим, некто охотился за тетрадью и амулетом и в итоге убил обоих причастных. Но тетрадь все равно не получил.

Увы, в эту версию никак не укладывались извлеченные органы, ритуал и накопительные амулеты.

И опять же — как быть с тем, что заклинание для ритуала было начерчено женой Билли? Могла ли она охотиться за тетрадью? Глупое предположение. Она фейри, ей достаточно просто улыбнуться мужу. Тем более, у него мозги и так были поджарены. Ею или нет, покажет время.

Трой опять прогнал в голове стопроцентные факты. Первое. Йозеф Стенфорд был убит раньше Билла Смита. В квартиру четы Смит был открыт портал, и потом из квартиры был открыт портал тоже. У Билла Смита была характерная опухоль мозга. Женой Билла Смита была фейри. Подругой жены была Таня Ворски. В больнице перепутали (?) её группу крови. Билл Смит был знаком с Йозефом Стенфордом.

Трой настолько погрузился в размышления, что не сразу услышал, как его окликают.

— Да, что?

Он кинул взгляд на часы — начало пятого. Алеся ушла часом ранее, сказав, что просиживать штаны просто так она не намерена и что, если будет что-то срочное, звонить.

Майкл нетерпеливо переминался в дверях.

— Я нашёл того, кто накладывал Йозефу Стенфорду заклинание. Точнее, ту. Вот, посмотри.

Трой вгляделся в экран телефона. Девушка на фотографии была совсем подростком. И очень походила на Йозефа.

— Вот вам и чистокровные люди, — хмыкнул Трой. — А гонору-то. Надеюсь, на нас не подадут в суд эти Стенфорды за допрос их дочери.

— У меня на эту фамилию уже аллергия. Расплодились.

Не откладывая в долгий ящик, Трой связался с Мелиссой Стенфорд. Даже по телефону он ощущал её недовольство и настороженность.

— Мы рассказали все, что знали.

— Безусловно. Но в деле появились новые факты. И один из них напрямую касается вашей дочери. Нам бы хотелось с ней поговорить.

— Лея? — в прохладном голосе госпожи Стенфорд прорезалось что-то, похожее на удивление. — Она-то здесь при чем? Нет, нет, об этом не может быть и речи. Лея не будет с вами разговаривать. Вы не имеете права вообще спрашивать у неё что-либо.

— Я понимаю ваше беспокойство, но в ходе расследования выяснилось, что ваша дочь ходила с Йозефом в место, где он хранил некие вещи весьма сомнительного свойства.

— На что вы намекаете? Как смеете?

— Никаких намёков, госпожа. Есть видеозапись, где фигурирует ваша дочь. У вас есть право отказаться, но тогда я сделаю официальный запрос через департамент.

— Это шантаж! Какая наглость. Вы понимаете, с кем разговариваете? Вы понимаете, чем вам грозит подобное самоуправство?

В последнее время среди мнящих себя пупами земли не протолкнуться. Корон на всех не напасешься.

— Это попытка решить все мирным путем без огласки. Мы можем прийти к вам, задать пару вопросов и уйти. А можем прислать повестку и говорить уже в департаменте.

— Мне нужно посоветоваться с мужем, — процедила госпожа Стенфорд. — Я не буду решать такие вопросы самостоятельно. И учтите, так просто мы этого не оставим.

«Вам настолько все равно, кто и за что убил вашего сына?» — хотелось спросить Трою, но он, конечно же, промолчал.

Майкл хлопнул его по плечу:

— Забей. Лучше скажи мне, где то, что так вкусно пахло утром? Я голодный как волк.

Трой отдал ему все приготовленное и отправился к шефу. Должно же ему хоть раз сегодня повезти?

Шеф сильно кричал и ругался, когда узнал, о чем именно просит его подчинённый.

— Если об этом узнают, мы с тобой оба вылетим с работы. Я и так пошёл тебе навстречу, когда дал добро на привлечение внешних специалистов.

— Я не требую прикрывать мне задницу официальными печатями. Я ставлю вас в известность заранее, чтобы вы могли в случае чего прикрыть свою.

«И кстати о специалистах, — подумал Трой, выходя от шефа, — надо бы навестить Гринберга. Заранее договориться, чтобы, когда я образцы крови добуду, они сразу обрабатывать их начали».

Крис его ничем не порадовал.

— Как я уже сказал — нужно исследование, я, так и быть, попрошу. Но чтоб ни одна скотина об этом не знала, понял? Мне проблемы на работе не нужны. Тем более, что делать будем даже не мы, а друг мой в столице. Естественно, не бесплатно.

— Без проблем. Сколько все это займет? До столичной лаборатории, если я не ошибаюсь, три дня на перекладных.

— Исток, ты как из пещеры вылез, Трой. Мы же не с горгульями им отсылаем по воздуху. У нас есть настроенный двусторонний портал, который активируется каждый день в одно и то же время. Так мы обмениваемся образцами и информацией. Так что с момента передачи в мои руки заявки и образцов — неделя. Устроит?

— А у меня есть выбор? Образцы у меня будут завтра утром. Ты на работе будешь в это время?

Крис задумался:

— Если не дернут на вызов, должен быть. Если что, оставь на моем столе — никто не возьмет. И, зная уровень твоего развития, я вынужден уточнить, что имею в виду стол не секционный.

Глава 6

Стелс и экшн

Проникнуть ночью в больницу для вампира-полукровки не составило труда. От чистокровных людей он мог попросту спрятаться, для магических существ припас амулет. Доктора Сола этим не проведёшь, но один звонок помог узнать, что демоненок сегодня дома отдыхает от трудов праведных.

План был таков — пробраться в палату к Тане Ворски, а потом к Гретте Смит, взять материал для анализа и уйти. В идеале, это должно было занять не более получаса. Гретту перевели из реанимации в общую палату. Но сначала по плану шла Таня, ибо ради нее, собственно, вылазка и затевалась. На случай, если в высшей степени загадочная девица проснется, у него с собой было быстродействующее снотворное, вызывающее — как удачно! — помимо прочего потерю памяти. Трой не обладал гипнозом, как большинство его чистокровных сородичей, поэтому, как бы ему это ни претило, был вынужден прибегнуть к последним достижениям химико-фармакологической промышленности. И пусть эти достижения пока не имели всех нужных документов, подтверждающих их безопасность — да, до исследовательского центра, в котором работал Билл Смит, центру экспериментальному было как до дальних островов химер — Троя заботила в первую очередь эффективность. Против экспериментальных разработок ещё ни один живой, будь то человек или магическое существо, не устоял. И да, он прекрасно знал, что он ублюдок и скотина, но каждый второй в департаменте не гнушался использовать сомнительные методы добывания улик. Потому что преступники, особенно нечисть с отличным от человеческого набором ДНК, часто очень хорошо заметали следы.

Шприцы с однократной дозой были надёжно упрятаны, как и куда колоть, Трой чётко помнил. Нейтрализатор, разработанный в том же экспериментальном центре, Трой тоже подготовил. Главное — не перепутать карманы.

Когда по пустынному коридору Трой дошёл до палаты Тани Ворски, план пришлось срочно корректировать — внутри царила суета, запах лёгкой паники залез в ноздри. Кто-то говорил:

— …не останавливается. Нет, не помогает. Сделали. Два кубика, но кровь идёт. В операционную, срочно готовим третью операционную. Марья, бегом! Найди мне… — тут дверь палаты открылась, и Трою пришлось срочно ретироваться.

Заклинания и амулеты — это хорошо, но об элементарной осторожности забывать не стоит. Помаявшись в каком-то закутке с десяток минут, Трой увидел, как из палаты вывозят Таню, спеленутую капельницами и проводами, бледную до синевы, с кровавыми разводами на лице, и быстро катят по коридору.

Проводив каталку взглядом, он направился к Гретте. Перед дверью замер и прислушался. Сердце пациентки билось ровно, дыхание едва слышно — словом, она крепко спала. Трой незаметно проскользнул в палату. Гретта лежала на кушетке, укрытая по пояс простыней — прекрасная и с трубкой во рту, и с иголками в венах. Фейри, что с них взять. Даже Трой, убежденный ходок по мужчинам, не был уверен, что не соблазнился бы.

Он проверил шприц в кармане медицинского халата и шагнул к Гретте. И услышал, как дверь в палату открылась. Он обернулся и криво улыбнулся доктору Солу, который с укором смотрел на него.

— Смотрю, дома вам не сидится.

— Капитан Очевидность, вам тоже доброй ночи. Дежурство вроде не ваше?

Трой был раздосадован. Не услышал вовремя, не почуял. С другой стороны, демону, пусть и молодому полукровке, он ничего не смог бы противопоставить. Демона видят и слышат только тогда, когда он сам того пожелает. Обычно за секунду до того, как он оторвет вам голову.

Доктор Сол пожал плечами и прошептал:

— У моего сменщика случилось дичайшее отравление. Выдернули меня. — Вот невезуха, вздохнул Трой. — Итак, что вы здесь делаете? И не вздумайте врать, иначе моя докладная записка будет на столах главврача и вашего начальника уже через полчаса.

Трой в двух словах описал ситуацию. Демоненок недоверчиво сощурился:

— Теоретически, заметьте, только теоретически, такое возможно. И объяснило бы смену группы крови. Но на практике я никогда не встречался с подобными случаями. Опять же, не сочтите за оскорбление ваших умственных способностей, но химеризм у человеческих особей и химеры как вид магических существ — это разные вещи. Уверены, что не путаете теплое с кислым? — Помолчав, он добавил: — Справедливости ради надо сказать, что химер в своей практике я не встречал. Слишком закрытое сообщество. И что мне теперь с вами делать?

— Понять и простить. Что ж ещё. И не мешать.

— Если допустить, что ваша безумная теория верна, и Таня Ворски — химера, то у нее явные проблемы не только со здоровьем, но и с законом. Ибо в идентификационной карте указано — человек. И потом, украв образцы её тканей, вы похороните возможность доказать это легально. Я не прав? И я не совсем понимаю, зачем вам госпожа Смит в таком случае. С ней все понятно сразу.

Гретта дернулась, и Трой окинул ее подозрительным взглядом и сердито зашептал.

— Мы… могли бы… хотя бы за дверь выйти, что ли?

— Думаете, подслушивает? — язвительно поинтересовался доктор Сол. — Видите монитор? Пациентка спит. Ладно, пойдёмте в смотровую. Поскольку мой вызов вы сегодня проигнорировали, будете вылечены сейчас. Раза два.

Троя передернуло, но понимая, что сейчас его положение шатко, он выдавил из себя улыбку и кивнул.

— Больше так не улыбайтесь. Похоже на судороги, — посоветовал доктор Сол.

— А вы не подходите ко мне, чтобы вылечить, — огрызнулся Трой.

Демоненок пожал плечами и пошёл первым. Трой поплелся следом.

В кабинете Трой без напоминаний снял рубашку.

— Я смотрю, вы обрабатываете царапины. Это хорошо. Сейчас сделаю вам укол. Сразу оговорюсь, укол довольно болезненный, и есть некоторые побочки — головокружение, редко тошнота. Это своего рода нейтрализатор той гадости, что попала в вашу кровь и мешает заживлению.

— И что это было?

— Ничего, о чем бы вы сами не знали. Всего лишь кровь оборотня вместе с грязью. Но в этой крови нашлись остатки зелья, угнетающего иммунную систему магических существ. Насколько я помню, царапины на вас оставил преступник, предпринявший попытку побега?

— Да. С памятью у вас все окей, доктор. Он выпрыгнул в окно прямо у меня перед носом.

— Значит, ему, скорее всего, вкололи зелье в вашем департаменте во избежание именно таких эксцессов и чтобы лишить возможности оборачиваться. — Трой согласно кивнул. — Не помогло, как мы знаем, либо с дозировкой что-то напутали, либо укол пропустили. Так или иначе, весь этот убойный коктейль — а кровь у любого оборотня рассадник вирусов — теперь плавает у вас в крови тоже. Иммунная система не справляется.

— Но как его кровь попала в меня? — спросил Трой больше даже себя, чем доктора Сола, пару секунд помолчал, а потом вспомнил. — Ну конечно!

— Меня тоже просветите, если не затруднит.

— Я его ударил по морде. Поскольку он лежал на мне в это время, кровь хлынула на меня. В рот тоже попало. Хоть она и противная на вкус, но это кровь. Я мог машинально проглотить. Сейчас уже не припомню.

— Очень похоже на правду. Но я больше склоняюсь к тому, что под когтями сбежавшего была его кровь, и когда он вас драл, то занес инфекцию в раны. Они очень глубокие. Все-таки попадание крови оборотня в желудок, на мой взгляд, не дало бы таких печальных последствий. Печальных для вас, потому что реакция пошла немедленная и бурная. Вы, можно сказать, начали маленько подгнивать.

— Нейтрализатор один раз колоть? — не удержался Трой.

Доктор Сол мягко усмехнулся:

— Да я смотрю, вы законченный лечениефоб.

— Скорее не люблю, когда со мной делают то, чего я не понимаю. И тычут всем, чем не лень, — и он выразительно покосился на шприц в руке демоненка.

— А что тут понимать? Все кристально ясно. Вы же видите, что гноя меньше не становится. Хотите вонять как зомби, а в перспективе сгнить заживо? Это долгий процесс. У меня в руках ваш билет в счастливое будущее.

— Да понял я, понял, — пробурчал Трой. — Мы разговор, кстати, не закончили. Про ваших пациенток. Что вы думаете предпринять?

— Если честно, я на распутье, — признался доктор Сол после укола, облепляя Троя пластырями. — С одной стороны, надо вас сдать вашему же начальству. Ибо нечего шастать по больницам ночами. Вы не врач, своими действиями вы можете спровоцировать ухудшение состояния пациента, это преступление. — «И это он не знает про экспериментальный препарат, который я готов был пустить в ход», подумал Трой. — С другой стороны, после вашего недавнего эпичного допроса госпожи Ворски я говорил с ней. И мой вывод: биологический материал для анализа она сдаст только после постановления суда, да и то не факт. Наши больничные лаборатории возможностями для проведения подобных анализов не располагают. Да… Но и отбросить вашу безумную теорию я тоже просто так не могу. Теперь ответьте вы: зачем вам госпожа Смит?

— На всякий случай. Я должен проверить все варианты.

— Ох уж мне эти проверяльщики. Ладно, ждите здесь.

Вернулся доктор Сол через десять минут и пихнул Трою в руки небольшую коробочку.

— Внутри две подписанные колбы. У меня сейчас обход на пятом этаже. Сложные пациенты, поэтому занят буду около часа. Когда спущусь, надеюсь вас здесь не найти.

Демоненок бросил многозначительный взгляд на Троя и, выкинув грязные бинты, пластыри и перчатки, вышел.

* * *

Трой отирался у двери лаборатории. Карман оттягивали заветные колбочки, задница подгорала от нетерпения.

Чувствовал он себя с утра не очень, но и позорящая кровь вампира старческая одышка прошла. Раны гноились меньше, и с обработкой он управился за десять минут. Также в кои-то веки он проявил сознательность и перед работой заскочил в больницу за повторным уколом. Доктор Сол похмыкал:

— Вижу, вы соскучились. Не прошло и, — он кинул взгляд на часы, — пяти часов. Оголяйтесь шустрее. У меня обход через полчаса, а половину карточек я еще не нашел.

После укола Трой зайчиком поскакал в лабораторию, чувствуя, как с каждым шагом прибывают силы. Жизнь налаживалась. Крис приходил к восьми, и детектив буквально секунды считал до торжественной передачи добытых улик.

Наконец, в облаке трупной вони, сдобренной сладеньким ароматом парфюма и яблочного шампуня, явился долгожданный судмедэксперт.

— Деньги? — сразу перешёл к делу он.

— Исток, а я думаю, что я забыл, — неискренне схватился за голову Трой. — Может, ты пока так отдашь, а я потом донесу?

— Без оплаты могу их только в унитаз спустить. Не строй из себя идиота.

— Оплата будет. Чуть позже обязательно.

Отделавшись от Гринберга, Трой пошёл к себе. Его посетила идея, но не успел он взяться за ее воплощение, зазвонил телефон. Госпожа Стенфорд уведомила его, что встреча с ее дочерью состоится сегодня в шесть часов вечера в их доме. Во как, подумал Трой, и принялся крутить в голове ближайшие планы. По всему выходило, что подстроиться получится без проблем. Скинув Майклу сообщение с информацией о встрече, Трой вернулся к своей идее.

Для начала он вытащил из кипы бумаг на столе достопамятный атлас и нанёс на него места нахождения тел Джонов Доу. Оказалось, что все три были найдены в районе Истбоидж. Затем он подключил Йорга и вместе они проверили недвижимость, принадлежащую Биллу Смиту — за ним числился старый домик на окраине, на другом конце города. После они взялись за недвижимость Стенфордов. У тех список был куда внушительнее, но все в пределах верхнего города. Йорг глянул и собственность Гретты, и Тани, но у тех за душой не было вообще ничего.

— Так, стоп, стоп, стоп. Подожди-ка. Был дом. Был дом, владельцем числилась Таня Ворски. Но почти два года назад она его продала. Угадай, кому?

— Без понятия.

— Некоей госпоже Кромберг. Знакомое имя?

— Вот это номер, — Трой удивился по-настоящему. — Какого черта? Где точно он расположен?

Дом оказался в паре кварталов от мусорных контейнеров, где был обнаружен труп семимесячной давности, и в пяти кварталах от места обнаружения второго.

— Зачем госпоже Кромберг дом рядом с Запретным лесом?

— Чтобы никто ничего слышал, деточка! — прорычал Йорг. — Ты веришь в подобные совпадения?

— Нет, но при этом я понимаю, что слишком много подозреваемых — путь в никуда. Гретта, которая чертила заклинание для ритуала; неизвестный, вошедший порталом; сам Билл, оказавшийся далеко не ангелом. Йозеф Стенфорд, который то ли импотент и шантажист, то ли ярый последователь этого Меркеле местного разлива, то ли всё и сразу. Теперь ещё степенная дама, мать чокнутого на всю голову студента. Может, студента тоже заподозрить? Труп нашёл? Нашёл. Билла Смита знал? Знал. А что, идея. Как говорится, если вы не под следствием, то это не ваша заслуга, а наша недоработка.

— Ладно, сводить факты воедино и делать выводы — твоя задача. Пока не забыл — по счету господина Стенфорда, что ты запрашивал, никаких подозрительных движений обнаружено не было. Все операции чистые, суммы из месяца в месяц практически одни и те же. По второму счету — Смит, кажется — то же самое. Больших сумм не снимали, переводов в никуда не делали, все прозрачно до тошноты.

— То есть, либо Йозеф Стенфорд получал деньги наличкой, либо никого не шантажировал.

— Либо он хотел не денег…

* * *

Майкл явился ближе к обеду, благоухая перегаром, как русалка тиной.

— Я сейчас окно открою, — быстро проговорил он, не давая Трою рта раскрыть. — У Дины вчера день рождения был. Отмечали.

Дина числилась его девушкой. Стопятьсотой после развода.

— Надеюсь, Дина в лучшем состоянии, чем ты.

Майкл довольно засмеялся:

— Не знаю, она спала, когда я уходил. — Он выглядел довольным собой еще ровно десять секунд, а потом вдруг скривился. — Что-то мне нехорошо.

— Тошнит? Съел что-то?

— Да, алкоголя перекушал вчера. Демоны Истока, знал ведь, что мешать нельзя. Знал, и все равно…

Майкл резко спал с лица, зажал рот ладонью и вылетел из кабинета, чуть не снеся при этом появившуюся в дверях Алесю. Она озадаченно посторонилась, а затем ее личико расчертила понимающая ухмылка.

— Приятно найти в мире толику постоянства. Как еще печень не отвалилась. Но это уже, слава Истоку, не мое дело. Добрый день!

Она сегодня была чудо как хороша, это Трой сразу заметил. Короткая юбка, пушистое облако волос и ореол радости во всю личность. На плече она тащила увесистую сумку, которую водрузила на единственный свободный стул.

— Что у нас в планах на сегодня?

— Нам нужно будет доехать до одного дома и проверить магический фон. Я предполагаю, что в этом доме могли проводиться ритуалы с принесением человеческих жертв. Также нужно будет помотаться по округе и проверить там. Сколько по времени сохраняется остаточный фон?

— Период полного распада и рассеивания магфона при ритуале средней силы — около трех месяцев. Соответственно, если была принесена жертва, то ритуал мы относим к особо опасным. Обычно магфон от таких игрищ сохраняется до года. Конечно, чем больше времени прошло, тем сложнее его определить.

Трой прикинул — если двоих неизвестных обескровили в этом доме, то по срокам он укладывается даже с запасом.

— Возможно ли определить, где именно проходил ритуал? Его ядро, так сказать?

Алеся вздохнула:

— Трой, это очень умозрительное и субъективное исследование. Ты время проведения ритуала знаешь?

— Знаю. Семь месяцев назад.

— С этим уже можно работать. Что касается места проведения, то разброс тоже достаточно велик. Я смогу сказать с точностью до двух-трех домов, включая участки.

— Мне хватит.

В этом время в кабинет ввалился Майкл. Выглядел он не очень. Увидев Алесю, он скорчил рожу.

— Она еще здесь?

К чести Алеси, она отвечать не стала, а выжидающе посмотрела на Троя. Тот произнес:

— Майкл, ты сегодня сидишь здесь, если ничего срочного не случится. Лечись, приходи в себя. А ты со мной, — бросил он подруге и кивнул на сумку. — Это для определения магфона? Беру. Заверните три. Вот бумага, там адрес, будешь за штурмана.

Когда они собрались выходить, в кабинет зашел Закки и, помахивая бумагами, сказал:

— У меня странные данные. Вы же знаете, я параноик в некоторых вещах. — Он застенчиво улыбнулся. — Вчера в одиннадцать вечера был зафиксирован звонок.

Трой уже мысленно ехал в машине, а потому пропустил его слова мимо ушей. Зато Майкл не поленился уточнить:

— И что в этом странного? Ты хочешь, чтобы мы это спросили?

— Именно. Странно то, что звонок был сделан с телефонного номера Гретты Смит. На одноразовый телефон.

Краем уха Трой зацепил знакомое имя и заторомозил в дверях.

— Что-что? С номера фейри, которая в больнице, кому-то звонили? Где находится ее телефон? Я помню, он был в списках того, что находили в квартире Смитов.

— Ну да, — подтвердил Майкл. — У него еще стекло треснуло. Он должен быть у криминалистов, нет? Видимо, у кого-то из команды Гринберга кончились деньги на телефоне, и он решил воспользоваться первым попавшимся.

— Это ты шутишь так? Неудачно. Разберись. Что там где у кого должно быть, и почему вообще такая ситуация возникла. Нам пора.

С этими словами Трой вышел, Алеся — следом.

По дороге к Истбоидж Алеся спросила:

— Что с препаратом, который я тебе дала? Пригодился?

— Нет, обошлись без него. Отдам обратно все.

— Отлично. Трой… — начала она, но вдруг уставилась на окно за детективом и завизжала: — Трой!!! Трой!!!

Трой не стал терять драгоценные секунды на то, чтобы посмотреть, что её так испугало. Вместо этого он вдавил тапок в пол, благо расстояние до впереди идущей машины позволяло. Его кроха, истерически взвизгнув резиной, практически встала на дыбы и прыгнула вперёд на пару метров. Трой в сотый раз мысленно погладил себя по голове за то, что в свое время не пожалел денег и усилий на своеобразный апгрейд машины, оставив от ничем не примечательного форда только кузов.

Сзади послышался звук удара — видимо, кого-то достали — и бешеные гудки. Крик Алеси все ещё звучал в ушах Троя, пока он отчаянно лавировал в утреннем потоке машин.

— Что там?

— Машина… прямо на нас… меня сейчас вырвет…

— Терпи, — рявкнул Трой, высматривая возможного преследователя в зеркалах и постепенно снижая скорость. Позади было тихо. Трой чуть слышно выдохнул, расслабил пальцы на руле, и тут машину сотряс удар сверху. Сильно качнуло.

— Ааа! — пароходной сиреной взвыла Алеся, скрючиваясь на сиденье.

Милисекунда на взгляд во все зеркала — и Трой резко мотнул машину влево — вправо. Сверху утробно зарычали. Оборотень! Однозначно оборотень! И словно подтверждая его слова, крышу машины, словно она была бумажной, вспороли когти.

— Сука, какая же ты сука, — выматерился Трой в космос, с тоской думая о небрежно брошенной на заднее сидение кобуре. Хотя обычные пули оборотня только разозлят.

Когти драли крышу с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Успев похвалить себя за то, что нашёл-таки утром время заглянуть в больницу, Трой сосредоточился. Кровь в его теле побежала быстрее, мышцы напряглись, клыки начали резать десны. Время словно замедлилось. Машина все так же летела вперёд, опасно огибая препятствия, но теперь Трой видел каждое движение как кадры на пониженной скорости прокрутки. Всё так же некрасиво кривила рот Алеся, зажимая уши руками, по лицу её все так же текли слезы — еле-еле. Трой огляделся — ему показалось, медленно, а в реальности не прошло и полсекунды.

Они почти выехали за город — райский уголок, этот Истбоидж. То ещё местечко для приобретения недвижимости, зато цены ниже некуда. И никто особо не интересуется, что здесь происходит, как верно заметил Йорг. Очень удобно.

— Пристегнись, — процедил он сквозь зубы. Алеся очень долго моргала слипшимися от слез ресницами, словно не понимая, что ей говорят, и Трой рявкнул: — Быстррро, я сказал!

Алеся заторможенно — или Трою так казалось — кивнула и трясущейся рукой потянулась к ремню. Сверху рык становился все злее.

«Ещё секундочку, ну ещё секундочку продержись», — уговаривал Трой крышу. Крыша вняла его мольбам и угрожающе заскрежетала, когда до выезда из города остался один квартал. Слава Истоку, дорога стала почти пустая. Все, кто спешил на работу, уже давно уехали из спальных районов и теперь жгли топливо в центре.

Трой снова выжал газ до упора. Десять секунд. Машина обиженно взревела, но послушно полетела птицей. Пять секунд. Крыша опасно выгнулась вверх, но ещё не оторвалась, ещё держалась на честном слове. Секунда. Трой кивнул сам себе и ударил по тормозам. Как отреагировала машина — не описать. Она завизжала, словно в предсмертной агонии, пошла юзом, вправо, влево, потом её развернуло, и тогда-то крыша не выдержала. Её оторвало, закрутило и швырнуло куда-то в поле. А вместе с ней и прикогтившегося оборотня.

Трой выдохнул, посмотрел на Алесю — она сидела остекленевшим сусликом, вцепившись в сиденье, и казалось, для того, чтобы разжать её пальцы, потребуются пассатижи.

Он оглянулся — кобуры на заднем сиденье видно не было, видимо, завалилась куда-то, и искать её ему было не с руки. Зато это могла сделать Алеся.

— Ищи пистолет. Где-то сзади, — отрывисто бросил он, надеясь, что до неё дойдёт.

Он вымелся из машины и рванул туда, где приземлился оборотень. Надеяться на то, что полученные блохастой скотиной повреждения серьёзны и хоть сколько-нибудь её замедлят, было глупо. А значит, время решало все.

Трой увидел в траве что-то тёмное и крупное и прыгнул, но оборотень перекатился в сторону, извернулся и швырнул в лицо Трою землю вперемешку с травой и мелкими камушками.

Трою пришлось на мгновение отвернуться, и этого хватило, чтобы противник перешёл в нападение. Удар, полученный Троем, был такой силы, что должен был пробить его насквозь. Не успевшие зажить раны только и ждали шанса, стегнули болью. Трой хекнул и обрушил на оборотня серию ударов. Тот отскочил и встряхнулся, обдавая Троя кровью и соплями. Детектив быстро оглянулся в поисках того, что могло бы сойти за оружие. Увы, вокруг росли цветочки и никаких тебе арматурин или камней.

Противники застыли друг напротив друга, и Трой, наконец, рассмотрел противника. Оборотень был странный, словно карикатурный. Во-первых, он застыл в полуформе. Волчья башка, увенчанная маленькими подвижными ушами, густая шерсть по всему телу, но вполне человеческие ладони и ноги. Когти. Будь у Троя образное мышление, он сказал бы, что оборотень выглядел как будто его накачали стероидами. Слишком массивный даже для их вида, но при этом, как Трой имел возможность убедиться, юркий и быстрый, клыки в его пасти сделали бы честь церберу, а в маленьких злобных глазах не было ни капли разума — сплошные инстинкты. Словно кто-то скомандовал «фас» и спустил песика с цепи.

Знавал Трой оборотней, которые любили баловаться подобным — во время оборота полностью отдавать контроль животному — но все те знакомцы сейчас на два метра под землёй зарыты.

Оборотень пригнул голову и ринулся на Троя. Тот еле успел отскочить в сторону, мгновенно развернулся и попытался достать псину, но она ушла, неестественным образом извернув всё тело, подпрыгнула — на метр от силы, но это дало ей преимущество, и она почти упала всем весом на Троя.

Из детектива выбило дух, он опрокинулся на землю, неудачно подвернув ногу. Оборотень схватил его за плечи и потянул в разные стороны. Сил хватало. Трой услышал противный треск и понял, что дело плохо. В глазах потемнело. В его нынешнем состоянии он мало что мог противопоставить оборотню. Да, он сумел разогнать свои способности, но организм выдавал процентов двадцать обычной мощности. Слишком мало времени прошло от начала толкового лечения. Из последних сил он вонзил когти в морду противника и принялся с наслаждением драть. Оборотень боли, похоже, не чувствовал и упрямо продолжал рвать Троя на двух Тройчиков поменьше. Дышать стало нечем — особенно учитывая, что вонял оборотень отменно. Тело детектива напряглось в последнем отчаянном усилии, как вдруг оборотень дернулся. Затем ещё раз. Взревел, повернул башку. На лицо Трою что-то закапало — слюна, понял он с отвращением.

Хватка чуть ослабла, Трой сумел вывернуться. Что-то отвлекло тварь.

Оборотень понял, что добыча ускользает, оттолкнулся от земли и вновь бросился на порядком измочаленного противника. Трой понял, что единственный выход — бежать. И он дал деру. И ему нисколечки не было стыдно. Слава Истоку, в чем оборотень Трою хоть немного уступал, так это в скорости. Нога болела адски, но вроде обошлось без перелома, и Трой поблагодарил Исток за это.

Машина была всё ближе, и детектив лихорадочно соображал, что можно от неё оторвать и использовать в качестве оружия. Навстречу ему летел крик Алеси:

— Эй, суровый ма-маагический парень! Выдохни. Уб-блюдок спекся. Не знаю, надолго ли, поэтому нужно спе-пешить. Доставай наручники и трос. Надеюсь, он у тебя мы-мы-металлический.

Ее лицо то и дело плаксиво кривилось, голос заметно дрожал.

Трой оглянулся. Оборотень лежал в десятке метров позади и мерно сопел.

— Что с ним?

Губы у Алеси тоже дрожали.

— Знаешь, я в-всегда считала себ-бя хладнокровной. Ды-ды-думала, что не растеряюсь в сложн-ной ситуации. А тут… мне стало так ст-тыдно за себя, что… и тут мне под руку пы-пы-попались шприцы, я и пы-пы-подумала, что хуже все равно уже не будет… и заклинание чёртово н-н-ниии-никак не вы-ы-ыговаривалось… а его даже первокурсники знают… и я так на себя ругалась, так ругалась, что вот… шприцы летели как пули… слава богу, заклинание точности ды-ды-догадалась вплести, — и показала на оборотня. — Кстати, ты оценил гы-ы-ы-абариты?

— Каждый сантиметр прочувствовал. В любом случае, спасибо. Я бы один не справился. Давай паковать. И вызывай уже отряд, что ли. — Трой нырнул в раскуроченную машину, достал все необходимое и с опаской подошёл к оборотню, качая головой на ходу. — Экспериментальный состав, мать его. Вот и пригодился. Дозвонилась?

— Да, едут.

Трой с трудом застегнул наручники — те просто не сходились на огромных волосатых запястьях — споро запеленал противника тросом, только что бантик не завязал. Нашёл и выдернул из дубленой шкуры шприцы, дабы, если что, уйти в глухую несознанку. Мол, оборотень споткнулся, упал и потерял сознание. Бывает с тонкими и нежными натурами.

После он обнял Алесю. Она крепилась-крепилась, а потом глубоко вздохнула раз, другой и заревела, вцепившись в него, как в спасательный круг. Его раны тотчас отозвались так, что слезы на глазах выступили уже у него, но он мужественно вытерпел. Мужик он или где? Хотя помнится, он уже задавался этим вопросом на приёме у доктора Сола и пришёл к неутешительным выводам…

К прибытию отряда Трой был мокрый как мышь. Его порядком шатало, а в глазах двоилось. Адреналин иссякал, реакции замедлялись, и наконец, в один далеко не благословенный момент боль вгрызлась в Троя острыми зубами, и было этих зубов штук триста, не меньше.

Заболело все. Нога, на которую он упал. Ребра, которые, кажется, были мелко покрошены. Лицо, которому хорошо досталось. Мозг, который взболтало, как коктейль.

Знакомые бойцы что-то спрашивали, тормошили, куда-то тащили. Трою показалось, что он видел детектива Крейга и даже самого шефа. Решил, что это галлюцинации — что делать шефу на рядовом выезде?

Какой-то медработник смело отвоевал пациента у всех страждущих и теперь светил ему в глаза, что-то показывал, но детектив не успел понять, что именно. В голове мелькнула абсурдная мысль о том, что встреча со Стенфордами не состоится, а ведь для им подобных смерть не оправдание столь вопиющей невежливости, а потом темнота приглашающе распахнула объятия, и он с удовольствием в них рухнул.

* * *

— Поражаюсь вашей живучести, — сказал доктор Сол, как показалось Трою, радостно. — И суток не прошло, а вы уже от нас собрались улетать.

Трой поморщился. Он наполовину высунулся в окно и уже схватился за водосточную трубу, мечтая о том моменте, когда придёт домой, сядет в любимое кресло и сольётся в страстном поцелуе с бутылкой коньяка. И надо было этому докторишке явиться!

— Давайте сделаем вид, что вы пришли на десять минут позже, — просипел Трой. — У меня канарейки дома некормленые.

— Вернитесь на место, — скомандовал доктор Сол.

Голос его звучал странно. Трой обернулся и понял, что доктор еле сдерживает смех.

— Что? Вы же сегодня сказали, что у меня прогресс.

— По сравнению с тем, в каком состоянии вас привезли — безусловно. Однако то, что вы можете самостоятельно справлять нужду, ещё не означает, что вас можно выписывать.

Трой удрученно покачал головой:

— Вы бездушны. Кстати, как вас зовут?

Демоненок чуть улыбнулся и курлыкнул нечто, на универсальный язык не переводимое.

— Попроще никак?

— Рьярд. И это очень сокращённо.

Трой улегся на койку, демонстративно задрапировался простынкой и открыл рот, чтобы задать вопрос, но доктор Сол произнёс:

— Я назначил вам курс антибиотика и нейтрализатора. Токсикология плоха. Мы не успели толком вывести яд после прошлого раза. Из-за этого ваша естественная регенерация снова почти на нуле. Организм не справляется сам. Вы не думали о том, чтобы сменить работу?

— Пока нет, — ответил Трой честно, — и в ближайшие лет пятьдесят не планирую.

— Вы оптимист, однако.

— Несомненно, по-другому в нашей уголовке не выходит. Скажите мне, доктор, как там мои девицы? Живы?

— Частично.

— В смысле?

— В смысле, с госпожой Смит все стабильно хорошо. Анализы удовлетворительные, мозговая деятельность сохранна. Вы можете ее навестить. — Демоненок сделал вид, что задумался на секунду. — А нет. Не можете. Теперь вы болеете. Печаль.

— Ладно, — сердито сказал Трой. — Что с нашей вроде как химерой?

— Госпожа Ворски — загадка для моего ума. По анализам у нее все более-менее, не отлично и даже не хорошо, но при этом никаких предпосылок к внезапному ухудшению состояния тоже нет. И одновременно — уже два раза мы ее буквально вытаскивали с того света. Я в растерянности.

— А если она все-таки химера?

— Это не имеет ровно никакого значения. Любое магическое существо — любое, без исключения — имеет генетикой заложенный иммунитет и некоторую способность к регенерации. Кто-то больше, кто-то меньше. Допустим, вампир в состоянии при обильном питании прирастить отрубленные конечности. Оборотни так не могут, но живучесть у них превышает все мыслимые пределы. Думаю, дело не в том, к какому виду гипотетически принадлежит госпожа Ворски.

— Мне тоже так кажется, — согласился Трой. — Думаю, дело в какой-то болезни.

— Болезнь, магический откат, неправильно проведенный ритуал, проклятие, врожденные генетические отклонения. Вариантов много, и никакие анализы, даже самые точные и обширные, не покажут нам причины. А значит, адекватное лечение я тоже подобрать не смогу. Скорее всего. Но это не значит, что я не буду пытаться. И еще. У госпожи Ворски я не заметил никаких признаков — визуальных — того, что она нечто большее, чем просто человек. Начиная с идентификационной карты — подлинной, прошу заметить — заканчивая стандартной для человеческого вида внешностью и полным отсутствием характерных признаков магических видов, о которых мы говорили. Все-таки внешность химеры имеют весьма специфическую. Даже смески.

— А если мы ей руку отпилим и посмотрим? Вдруг прирастет?

— Очень смешно.

— Палец?

— По-моему, вы работу не по душе выбрали. Вам бы на бойню коров резать. Истекает кровью госпожа Ворски слишком резво для магической сущности. В прошлый раз лишь после переливания удалось стабилизировать её состояние.

У Троя на языке был очередной вопрос, но телефон доктора завибрировал. И телефон самого Троя — тоже.

— Потрясающая синхронность, — прокомментировал демоненок. — Через два часа обход. Надеюсь найти вас в палате.

Трой уже говорил не с ним:

— Да, Майкл.

— Тебя выпустили?

— Нет, — с досадой. — Может, завтра.

— Я понял. Кстати, Стенфордам я позвонил, предупредил, что у нас все переносится.

— А они?

— А что они? У них выбор есть будто. Теперь по делу. Это чудище, которое так отважно превращало тебя в фарш, проходило по некоторым делам как соучастник. Внешним видом придавало весомость аргументам и стимулировало принятие положительных решений.

— Хочешь сказать, что та полуформа, в которой он был во время драки — его естественный вид? Постоянный? — изумился Трой.

— Нет, — хмыкнул Майкл. — Он полностью перешел в человеческий облик. Но и так… как бы описать все своеобразие дивного облика… в общем, своему гипотетическому ребенку я бы этого оборотня не показал даже на картинке.

— Его допрашивали?

— Разумеется. Только молчит как рыба об лёд. Он наёмник. Не думаю, что он много знает. Заметь, это относится к его умственным способностям в целом. Тупой как пробка. Оборотень, одним словом, в худшем его проявлении.

— Выбей из него подробности. Кто его нанял, где встречались, как платили. О чем именно договаривались.

Майкл хмыкнул:

— Последнее, на мой взгляд, и так очевидно. Остальное — по возможности. Теперь по поводу телефона. Тут вообще все очень интересно. Крис вспоминает, точнее, не сам Крис, а его помощник, что, когда телефон паковали, Таня Ворски попросила дать этот самый телефон ей.

— Таня Ворски попросила дать ей телефон Гретты? Когда она умудрилась это провернуть?

— Еще до нашего приезда. Она была в сознании, когда ее забирала скорая, плоха, да, но в сознании, и плакала, так говорит помощник. Умоляла дать ей телефон. И он…

— И он ей телефон дал. — Трой возвел глаза к потолку. — Молодец парень. Увижу — медаль выдам. На грудь прибью. Вооот таким гвоздем. Откуда этих идиотов берут? И никто не хватился телефона?

— Номер у них был, — пожал плечами Майкл. — А остальное, видимо, им было не нужно.

— То есть, итогом драмы стало то, что телефон попал в больницу вместе с Таней Ворски. Которая без сознания который день валяется и никак не решит, то ли пожить еще немного, то ли скончаться скоропостижно. Звонил-то кто? Зачем? — рявкнул злой Трой. — Пусть Йорг сам аппарат найдет, он может. Сообщи мне потом. Кстати, не помнишь, везли этих кукушек в одной машине скорой?

— В одной.

— Ясно. Как Алеся?

— Пришла в себя. Ее накачали успокоительным по уши, и она только недавно вообще проснулась. Есть пока не может.

Трой не стал спрашивать, откуда Майкл все это знает. Личная жизнь друзей всегда была для него обмотана колючей проволокой, лезть за которую — себе дороже.

— Не нравится мне все это, — он поерзал, устраиваясь поудобнее. — Кому понадобилось натравливать на меня этого зверя? Все подозреваемые либо заблаговременно умерли, либо временно недееспособны. Звонок еще этот подозрительный. Я так понимаю, что у нас два варианта — звонила либо Гретта, либо Таня. Первая была в коме и недавно пришла в себя, вторая не вылезает из реанимации.

— Давай представим, что именно они и вызвали этого хранителя отборного генофонда. Без разницы, кто именно. Девицы, согласись, странные, не знаешь, чего от них ожидать. Но зачем?

— Это имеет смысл только в одном случае, — сказал Трой, — если они по маковку замешаны в убийстве Билла Смита и, соответственно, Йозефа Стенфорда тоже. Это имеет смысл, если они опасаются за себя и свою свободу.

— Поэтому нужно подставиться еще больше и разве что на лбу у себя не написать заглавными буквами — виновна.

— Когда я разговаривал с Таней, мне показалось, что она душевно… нестабильна. Так что ждать от нее адекватности не стоит. Во всяком случае, пока. Когда я к ней приблизился, она впала в истерику.

— Насилие в прошлом?

— Похоже на то. Кроме того, у меня было ощущение, что она почти всё время врала.

— Твои ощущения к делу не пришьёшь. Давай думать дальше. Могла ли оборотня вызвать госпожа Кромберг?

— Ты вот сейчас это сказал, просто чтобы что-то сказать, умник? Без понятия. Она у нас пока только владелец дома, подозрительно близко к которому находили трупы. Надо с ней побеседовать. Сложно судить о человеке, которого ты не видел ни разу в жизни. И пока не забыл — перезвони-ка еще раз Стенфордам и назначь разговор с их дочерью на завтра. Думаю, раньше я вряд ли регенерирую до нужной степени. Токсикология плоха, сказал мне врач. Представляешь? У меня токсикология плоха. Дожил. Дальше что? Вставная челюсть? А, кстати о запчастях, ты в курсе, что с моей машиной?

Майкл вздохнул так горестно, что у Троя похолодело сердце:

— В утиль?

— Да, восстановлению она не подлежит. Никакие ритуалы не смогли бы ее спасти. Мне жаль.

Настроение Троя, и до того не радужное, сделалось совершенно прескверным. Машину жалко безмерно — так, как ни одного бойфренда. Она, верная малышка, прошла с ним огонь и воду, и вот споткнулась об оборотня-переростка, чтоб ему икалось.

Трой скомканно попрощался, откинулся на подушку и потёр внезапно вспотевший лоб. Живот скрутило, где-то внутри стало холодно, руки противно задрожали. Переждав приступ, он набрал номер Гринберга, дабы узнать судьбу образцов, и долго слушал гудки. Крис трубку не брал.

«Перезвонит», — решил Трой и неожиданно для самого себя провалился в дремоту.

* * *

На следующее утро он выбил у доктора Сола разрешение покинуть «обитель скорби».

— На уколы как штык каждый вечер. Иначе вас привезут к нам на скорой. В идеале, конечно, их надо делать два раза в день, но, боюсь, тогда я вас вообще не увижу.

— Хорошо. Доктор, скажите мне, говорят, когда Таню Ворски привезли, у нее был телефон с собой. Где он?

У демоненка сделалось сложное лицо.

— Телефон? Вы ничего не путаете, детектив? Насколько я помню, из скорой пациентка отправилась прямиком в реанимацию. Вряд ли ей удалось взять телефон с собой.

— Нет, наш сотрудник утверждает, что отдал ей телефон, когда ее на носилках выносили из квартиры.

— Зачем? — удивился доктор Сол.

— Вот и мне интересно — зачем. А самое главное — где телефон сейчас? Скажите, доктор, возможно ли осмотреть палату Тани Ворски?

— Ордер.

— Без ордера. Просто осмотреть.

— Нельзя. Но я могу попросить ответственную за палату медсестру поискать.

— Значит, ей можно рыться в чужих личных вещах, а мне нельзя? Где логика?

— Я все понимаю, но нет. У меня дела, вынужден откланяться. Напоминаю еще раз про назначения и уколы. Каждый вечер.

Трой покивал и забыл о назначениях, едва выйдя на улицу. Дел было столько, что будь в сутках времени вдвое больше, и его бы не хватило. Гринберг, гнида, так и не перезвонил.

Слава Истоку, терять время на покупку термопакетов с кровью не пришлось — в больнице детектива накачали под завязку. Поэтому он сразу направился в департамент.

Там ждали новости, которые его не сильно обрадовали. Госпожа Кромберг по телефону ответила, что у неё срочное дело, и она не в городе и будет только следующим утром. Трой выбил из неё обещание позвонить сразу по приезде.

Крис всё-таки объявился и сообщил, что результатов ждать еще три дня, и от того, что Трой будет ему каждый день названивать и задавать один и тот же вопрос, ничего не поменяется. Кроме того, это неимоверно бесит.

— Это я так посылаю тебе лучи добра и делаюсь своим настроением, — с мрачным удовлетворением сказал Трой.

Крис ожидаемо взбеленился и послал эти лучи обратно Трою вместе с непечатными выражениями, и на этом диалог они завершили.

В кабинете Троя ждал перевод тетради. От руки маг приписал, что это ещё не конец, но если в принципе суть ясна, нужны ли эти леденящие душу термины или магам можно прекратить взламывать мозги латынью? Трой от души позлорадствовал, но осилив около половины перевода, смилостивился. Если это невозможно читать, то переводить и вовсе сущая мука. Он не поленился отзвониться в отдел артефакторики.

Записи в тетради были посвящены попыткам создать сыворотку для лечения пресловутой химеры. Толковых описаний болезни не было, только реакции организма химеры на тот или иной вариант сыворотки. И по всему выходило, что дело было не просто плохо, дело шло к смерти. Даже полное переливание — совершенно безумная на взгляд Троя затея — дало лишь кратковременный эффект.

Рауль Мим говорил, что Билл Смит проводил запрещенные эксперименты, и описания в тетради подтверждали его рассказ. Найти бы ещё доказательства фактические, обыскать бы лабораторию Билла. Ведь слова коллег — всего лишь слова. В любом случае, Трой сомневался, что исследовательский центр мог санкционировать убийство людей в каких бы то ни было целях. Значит, можно попытаться договориться.

Перед обедом заглянула Алеся — бледненькая, страшненькая, но вполне оправившаяся от происшествия. Она просочилась в дверь кабинета и влажной ладонью вложила ему в руку блистер с двумя таблетками.

— Привет. Я подумала, что тебе пригодится.

— Что это?

— Что-то типа инъекции адреналина. Если дела будут совсем плохи, пей. Одну за раз. Я до сих пор… я до погони представить не могла, как жутко это может быть. Когда тебя убивают. Эта безысходность и неизбежность… я не была готова. Я не ожидала, не знала… Пользы от меня чуть, но хотя бы так.

Трой был изумлен подобной заботой и чего уж там, тронут. Он сунул в карман форменной куртки таблетки и уточнил:

— Экспериментальный препарат?

— Да, и надеюсь, что он тебе никогда не пригодится, но все же…

— Спасибо. Пообедать не хочешь?

— Нет, домой пойду.

— Хорошо, отдыхай, приходи в себя. Еще раз спасибо.

Алеся кивнула, блекло улыбнулась и вышла. Минут через десять в кабинет заглянул Закки.

— Чего тебе? — хмуро спросил Трой. — Что вы все ходите ко мне, как к алтарю Истока. Отвлекаете. Я, мать вашу, битый час не могу страницу прочитать.

Закки враждебность начальства не смутила, он храбро прошел к столу и принялся докладывать:

— Я, как уже упоминалось, параноик в некоторой степени. А после того, как засек тот странный вызов с номера Гретты Смит, решил перепроверить звонки. Проверял за вашими стажерами — потому что знаю, как они работают. — Последнее слово было произнесено так, что Трою сразу должно было стать понятно, что стажеры — ленивые задницы поголовно, а Закки — исключение. — Так вот, проверив звонки Гретты Смит, я принялся за ее мужа. И знаете, что нашел? В ночь убийства с его телефона был сделан звонок. Стажеры не придали этому значения, потому что адресатом выступал один из его студентов. Некто Виттор Кромберг — вы должны его помнить, я по нему информацию добывал в университете. Никто из этих хорьков мокроносых не увидел, что звонок был сделан в два часа в ночь убийства. Зачем Биллу Смиту звонить своему студенту в это время?

Хороший вопрос, подумал Трой. И впрямь — зачем? Особенно учитывая, что, скорее всего, он был мертв в это время. А Закки молодец, далеко пойдет. Такого хватать надо, пока на сторону не сманили.

— Распечатка где?

— Вот. — Закки положил бумаги на стол и потыкал пальцем в нужное место. — Я выделил номер и время. Сами посмотрите.

Трой так и сделал. Потом еще раз. Ошибки не было. Билл Смит звонил сам (либо кто-то воспользовался его телефоном, если он был мертв к тому времени) выдающемуся во всех смыслах студенту третьего курса Виттору Кромбергу. Занятно.

* * *

В час дня позвонил Майкл.

— Йорг сказал, что скинет тебе адрес, по которому телефон Гретты Смит находится. Жди. Со Стенфордами все решил, они вроде не артачатся, встреча в три у них дома.

Глава 7

В гостях у госпожи Кромберг

Стенфорды встретили напарников на удивление радушно — насколько это можно было прочесть по их пластиковым лицам. Они устроились на диване, посадив Лею между собой. В соседнем кресле расположился представительный пожилой мужчина — семейный адвокат. Лея оказалась живой, подвижной девицей с задорными кудряхами. Трой смотрел на неё и удивлялся, насколько внешне она похожа на мать и отца одновременно. То и дело она расправляла складочки на юбке, закладывала волосы за уши. На детективов поглядывала с плохо скрываемой настороженностью.

— Начнем, — сказал Трой. — Меня зовут Трой Блэк, я детектив департамента правопорядка. Расследую гибель твоего брата. Для начала я бы хотел задать пару уточняющих вопросов твоим родителям. Могу я?

Стенфорды синхронно кивнули. Трой поблагодарил и, аккуратно подбирая слова, спросил:

— Ваша дочь обладает выраженным магическим даром, вы знаете об этом?

Стенфорды добавили в выражение лиц недовольство, а госпожа Стенфорд положила руку на плечо дочери и ответила:

— Какое отношение это имеет к разговору?

Стенфорд-старший чуть выдвинулся вперед, закрывая собой Лею. Трой какое-то время внимательно всматривался в собеседников, но то, что он боялся увидеть — брезгливость, враждебность или злость — так и не появилось. Стенфорды всего лишь были не в восторге от его осведомленности. Трой осторожно порадовался за Лею, в глазах которой не было страха, только безмерное любопытство. Люди, гордящиеся своей чистокровностью, иногда бывают жестоки к детям с магическими способностями, но здесь явно не тот случай. Несмотря на весь гонор и высокомерие, Стенфорды принимали дочь такой, какая она есть.

— Я прошу прощения за бестактность, — искренне повинился Трой. — Впредь постараюсь от подобного воздержаться.

Стенфорды переглянулись, промолчали. Трой продолжил:

— Последний вопрос не по теме, если позволите. Ваш сын писал правой рукой?

Его собеседники выглядели очень удивленными, но госпожа ответила:

— Правой. Йозеф был уверенным правшой.

— Спасибо, — Трой чуть склонил голову и обратился к Лее: — Я очень надеюсь, что ты сможешь мне помочь. Ты не против ответить на несколько вопросов?

Слово взял адвокат:

— Лея, вы можете отказаться. Вы можете не отвечать на вопросы, которые вам не понравятся. Вы можете посоветоваться со мной, прежде чем дать ответ. Вы понимаете?

— Да, господин Ройл, понимаю. Спасибо.

— Так я могу задавать вопросы? — влез Трой.

Лея посмотрела на мать и только после того, как та кивнула, ответила:

— Конечно же. Я хочу вам помочь, я хочу, чтобы вы поймали того, кто сделал это с Йоззи. Вы же поймаете?

— Мы сделаем все возможное для этого, — уклонился от прямого обещания Трой. — Мы работаем над этим день и ночь. И вот пришли к тебе. Думаю, ты хорошо знала своего брата, так?

— Конечно, он же мой брат. Мы всегда были достаточно… — она замялась, подыскивая слово, — откровенны друг с другом. Не то, чтобы мы рассказывали друг другу, как прошёл наш день, но… — Лея снова оглянулась на мать, — но я всегда знала, если у него появлялись проблемы.

— Это случалось часто? Проблемы, я имею в виду.

Лея задумалась на секунду.

— Нет, не очень. Йоззи очень хороший… был очень хорошим, только очень много переживал, нервничал. Его можно было попросить о чем угодно, и он бы в лепешку расшибся, но сделал. — Глаза Леи заблестели, она всхлипнула. — Он был самым лучшим старшим братом на свете.

— Нервничал? Из-за чего?

Лея покосилась на отца.

— Йоззи почти никогда не отдыхал, он хотел быть самым лучшим, чтобы мама с папой могли им гордиться. Иногда он не мог заснуть ночью, я слышала, как он ходит по комнате. Но он был самым замечательным, самым-самым!

— Тебя он тоже мог попросить о помощи, верно? Я хочу, чтобы ты хорошо подумала и вспомнила тот момент, когда Йозеф взял тебя с собой в одно место. Склад, где он арендовал ячейку. Это случилось около семи месяцев назад, в декабре. В эту самую ячейку он положил кое-что и попросил тебя прикрыть это заклинанием невидимости.

— Откуда вы?.. Мам, мы не делали ничего плохого!

Госпожа Стенфорд выглядела неприятно пораженной. Трой подумал, что со стороны родителей наивно ожидать, что у взрослого парня не будет от них секретов.

— Просто Йоззи случайно увидел то, что… увидел…

— Мы поговорим об этом позже, дочь. Наедине.

Лея впилась укоризненным взглядом в Троя, словно тот лично заставил ее обманывать родителей. Матери она сказала:

— Но мама, мы всего лишь…

— Позже, дочь. Сейчас нам нужно закончить это дело.

Лея вздохнула, но спорить не решилась. Трой подтолкнул беседу в нужном направлении:

— Повторю вопрос. Вспомните ваше посещение склада. Вы понимаете, о чем речь?

Лея обречённо кивнула.

— Да, понимаю.

— Вы знаете, что ваш брат положил в ячейку?

— Не во всех подробностях, но знаю. Там была тетрадка и амулет. Тетрадь он… одолжил у кое-кого, амулет тоже.

— У кого?

Лея поерзала на диване, поглядывая то на мать, то на отца, которые двумя сфинксами застыли в ожидании ответа. Когда пауза затянулась, госпожа Стенфорд уронила:

— Отвечай на вопросы, Лея. Время дорого.

— Йоззи взял их у учителя.

— Как звали учителя?

— Не знаю. Йозеф только сказал, что… ох, что он сказал, я после этого спать не могла! — воскликнула Лея и затараторила: — У него был любимый учитель, только не в университете, а в каком-то центре. Йозеф очень хотел быть на него похож. Он много занимался, читал. И однажды, как раз в декабре, Йозеф пришёл и сказал, что у него наконец-то появилась возможность работать с этим учителем. Как-то так. Я спросила, что случилось. Он сказал, что нашёл тетрадь и амулет, и эту тетрадь ему очень важно перевести.

— Извини, что перебиваю, но твой брат не упоминал, где именно её нашёл?

— Нет, насколько я помню. Просто сказал, что она случайно попалась ему на глаза, когда он… — Лея вдруг запнулась и стрельнула глазами по сторонам и опять — на родителей. Те выжидающе смотрели на неё, она вздохнула и выпалила: — Йоззи искал ответы на тест, а нашёл вот это вот всё.

— Если я правильно тебя понял, он искал их у этого учителя. Так? — бестрепетно уточнил Трой.

— Йозеф рылся в вещах у преподавателя? — спросила госпожа Стенфорд. — Чего ещё мы не знали о своём сыне?..

Трой в который раз удивился их непробиваемой (до этого разговора) уверенности в том, что они контролируют жизнь своих детей от и до. Как будто они сами не были подростками и никогда не имели секретов от родителей!

— Он просто очень переживал, что не сдаст этот демонов тест!

— Не смей выражаться! — рыкнул отец семейства, но Лея даже ухом не повела.

— Йоззи очень боялся, тест был сложный, и он… решил подстраховаться. Он не мог подвести семью. Он сказал тогда, что результаты этого теста очень важны. Он переживал, мама, пойми.

— Я понимаю только одно, — склонившись к уху дочери — видимо, чтобы присутствующие не услышали, но Трой-то вампир — сказала госпожа Стенфорд, — он обманывал.

Лея опустила глаза. Трой решил, что драматическая пауза безбожно затянулась, и вернул разговор в деловое русло:

— Лея, ты начала говорить про тетрадь.

Лея была поглощена переживаниями, и ей явно было трудно сосредоточиться, но она справилась с собой.

— Йоззи нашёл тетрадь, да. Там все на латыни было. Мы долго бились…

— Ты помогала Йозефу и в этом? — спросил Стенфорд тихо. Трой едва сдержался, чтобы не стукнуть почтенного отца семейства по голове. — Ты из ума выжила? Почему ты не пришла к нам, как только узнала?

— Он очень просил вам ничего не говорить! Я хотела все рассказать, правда, но Йозеф сказал, что вы не поверите ему.

— Почему? Почему мы должны ему не верить?

— Он видел, как его учитель убил человека.

Стенфорды одновременно по-совиному хлопнули глазами. Лица их сделались еще более каменными и неприятными. Этот патетичный момент невежливо прервал телефон Троя — пришло сообщение. Трой скосил глаза — Йорг скинул адрес нахождения телефон Гретты. Подождет.

— Убил? — чуть повысил голос Стенфорд-старший, скептицизма на его лице хватило бы на всех жителей объединенных Земель. — Его учитель убил человека? Ты ничего не путаешь?

— Вот видишь! — с жаром сказала Лея. — Ты и сейчас сомневаешься. Йоззи так и сказал — ты не поверишь. А он видел, видел! И в тетрадке, которую мы переводили, все описано! Как убивали, как расчленяли!..

Госпожа Стенфорд издала задушенный звук и стиснула руку дочери. Та пискнула и замолчала.

— Лея, — в разговор вступил адвокат, до этого успешно изображавший статую. Трой аж вздрогнул, когда он подал голос. — Воздержитесь от подобных высказываний. Вы понимаете, о чем заявляете? Вы фактически обвиняете незнакомого вам человека в убийстве. Это может иметь неприятные для всех нас последствия.

Лея побледнела и кинула беспомощный взгляд на отца. Трой обречённо подумал, что теперь ни слова лишнего из неё не вытянешь. Бестолковый разговор у них вышел.

И тут Майкл в лучших своих традициях разрядил обстановку и дал присутствующим пищу для размышлений:

— Та вы не волнуйтесь, обвиняемый в суд уже не подаст за клевету. Умер он надысь да давеча. Стопроцентная информация. Я лично его труп осматривал. — За разглашение этой информации их могли наказать, но Трой уповал на то, что Стенфорды — последние, кто откроет рот. Майкл подмигнул девочке, мельком глянул на напарника и продолжил: — Так что все нормально, кроха, жги. Хуже этому охламону уже не будет. Что ещё твой брат говорил?

В следующую секунду гостиная утонула в голосах — возмущенных, увещевающих и изумленных. Трой терпеливо дождался, когда все успокоятся.

— Предлагаю вернуться к делу. Лея, чем ещё брат поделился с тобой? Какие-то подробности?

Лея неуверенно повела плечами. Было видно, что прежней откровенности от неё уже не добиться, но Трой всю доброжелательность (которой у него отродясь не водилось) вложил в свой взгляд и добавил:

— Всё, что ты нам расскажешь, будет использовано только в целях раскрытия дела, и никак больше. Думаю, ты не меньше нашего хочешь наказать убийцу брата. Пожалуйста, помоги нам.

Лея не выглядела хоть сколько-нибудь убежденной, но Стенфорд-старший тихо приказал:

— Говори все, что помнишь.

И она принялась старательно вспоминать. Молчала она с минуту, а потом сказала:

— Из того, что я помню… он сказал, что нашёл амулет и тетрадь, ну и… не сразу понял, что там написано. Думал, обычные опыты. Взял, потому что хотел участвовать тоже. А потом нашёл в справочнике похожий амулет, и оказалось, что амулет этот… злой. Плохой, то есть. Ну то есть, им пользуются черные маги. И мы начали переводить тетрадь, и там такое!.. — Лея смешно округлила глаза. Положа руку на сердце, Трой её понимал. Даже для него чтиво было не самое приятное, а уж для впечатлительной девочки — и подавно. — Мы, правда, не все поняли, но и того хватило.

— Что конкретно Йозеф говорил об убийстве? Упоминал ли он место убийства? Какие-то подробности?

— Детектив, не кажется ли вам… — вмешался Стенфорд-старший, но Лея его перебила:

— Пап, пожалуйста, я должна все рассказать, ты сам только что говорил. Вы меня потом накажете, я это заслужила, я знаю, но я очень хочу, чтобы убийца Йоззи был пойман. И если мои показания смогут этому помочь, я это сделаю. Пожалуйста, пап. — Лея снова повернулась к детективу. — Йоззи рассказывал не так много о самом убийстве, насколько я помню. Мы только начали переводить тетрадь, и это было, как я уже говорила, мерзко и жутко. Йоззи, он возомнил себя шпионом и стал следить за учителем. И это его привело в старый дом, в подвал, где он увидел, как учитель проводит непонятный ритуал. Как рассказал Йоззи, в подвале на полу было начерчено заклинание, в середине которого лежал человек, и учитель использовал амулет, похожий на тот, что у нас был, и человек умер. Он как будто высох, сказал Йоззи. Я так испугалась, я спросила: «А что, если тебя кто-нибудь заметил?» Но Йоззи ответил, что учитель был один, и дом заброшен давно, и никто не мог его увидеть, но, видимо, он ошибся, ведь…

Лея закрыла лицо руками и заплакала. Госпожа Стенфорд приобняла ее. Лицо адвоката с каждым произнесенным словом становилось все кислее. Один Трой радовался — хоть какая-то определенность наметилась в расследовании.

— Что произошло дальше? — спросил он, когда всхлипывания поутихли. — У Йозефа оказались тетрадь, амулет. Он стал свидетелем убийства. Почему он не пошел в департамент? Почему не заявил об увиденном? Зачем отнёс улики в ячейку?

У Леи задрожали губы.

— Он хотел… он хотел… я говорила ему, что это опасно! Я сто раз говорила, что надо идти в полицию, но он не слушал! Он боготворил этого убийцу! Его не остановило то, что он увидел! Он… он словно с ума сошёл, все твердил, что теперь его заметят. Он буквально бредил этим! — голос Лея опустился до еле слышного шепота. — Он стал шантажировать учителя убийством, чтобы тот взял его себе в помощники. Он не хотел быть юристом, он хотел изучать магию! Надеялся, что папа с мамой разрешат ему, если он окончит университет с отличием. Мой Йоззи хотел стать лучшим из лучших.

Таких откровений Стенфорды не перенесли.

* * *

Разговор с Леей закончился почти скандалом. Стенфорды были шокированы рассказом дочери. Детективы хотели удалиться, пока они не пришли в себя, но успели дойти лишь до двери, когда на них коршуном спикировал Стенфорд-старший, и, подхватив под белы рученьки, отвел к себе в кабинет, где еще полчаса всячески запугивал и давил, вызнавая подробности расследования. Особенно его интересовала личность учителя Йозефа. Не то чтобы он не смог бы вычислить его сам, ибо вся жизнь его сына была на виду, задокументирована, записана, откопирована и сдана в архивы университета, и курсы в исследовательском центре исключением не являлись, и с этим детективы ничего не могли поделать. Но для выяснения правды требовалось время, прошения на имя ректора, нажимания на кнопки и использование связей и тому подобное. Усложнять себе жизнь неожиданно воспылавшим жаждой мести папашей напарники были не готовы, потому тайна следствия таковой и осталась. Тем более, мстить было уже некому, но даже если Стенфорд-старший хотел просто плюнуть на могилу убийцы, это Троя не волновало. Тем более, как таковой, могилы у Смита и не было.

Вырвавшись от Стенфордов, напарники отправились в департамент. Сев в машину, Трой принялся мучить телефон. Майкл же открыл водительскую дверцу, хотел было тоже сесть… порыв ветра швырнул дверцу обратно. На пальцы Майкла. Ор баньши сотряс благопристойные окрестности до самого основания. Трой только вздохнул и предложил самому сесть за руль. Напарники поменялись местами.

— Может, все-таки на исследование ауры запишешься? Я тут и специалиста нашел.

— Знаю я про твоего специалиста, — угрюмо сказал Майкл, осматривая стремительно распухающую кисть. — Алеся раскололась, когда мы… в общем, знаю. Кровь я ей дал. Так что жду результата и пытаюсь не умереть в процессе. У меня ж нет твоей регенерации. — Майкл попытался пошевелить пальцами и застонал сквозь зубы. — Больно. Похоже, перелом. Узнаю, кому спасибо сказать, отблагодарю с особой жестокостью. Демоны, и амулеты здоровья закончились, надо снова выписывать.

Они поехали в ближайший травмпункт, где отстояли очередь из таких же несчастных и неудачливых, затем Майклу сделали снимок, наложили гипс и сказали приходить через месяц.

— Да вы издеваетесь? — фальцетом взвыл Майкл. — Какой месяц? А амулет здоровья приложить? Он же все лечит. И кости мне срастить может. Под заклинание какое-нибудь соответствующее.

Врач устало посмотрел на беспокойного пациента.

— Я сейчас позову медсестру, и мы под шаманские напевы сбацаем вам с бубнами заговор. Пойдет? — Пока Майкл пытался понять, шутка это или нет, врач продолжил: — Вот говорила мне мама, иди в патологоанатомы, Васья, иди, и будет тебе счастье. Там пациенты молчат, и права не качают, и учить тебя твоей же работе не будут. Но кто я такой, чтобы маму слушать. Зачем мудрую женщину слушать, да? Сделал по-своему, и вот расплата. — Врач вперил в Майкла грозный взгляд, еще и пальцем в его сторону потыкал. — Если вы такой умный, идите в ближайшую знахарскую лавку, там вам все продадут — и амулет, и мазь магическую, которая заодно геморрой и глухоту лечит. Прикладывайте, мажьте, что хотите делайте, хоть огурец в задницу засовывайте — вон, по телеку показывают, что здорово расслабляет. А палец лопухом обмотайте — говорят, отек снимает. Сюда-то вы чего приперлись, если сами все знаете? Выметайтесь-ка вон, дружочек. Гипс снять не забудьте.

Майкл хлопнул глазами и руку с загипсованными пальцами прижал к груди, словно опасаясь, что доктор сейчас от слов перейдёт к делу и гипс отдирать начнёт.

— Я это… через месяц загляну. До свидания. Спасибо.

Трой вышел следом за Майклом, едва сдерживая смех. Они сели в машину, и Трой, наконец, посмотрел адрес нахождения телефона, который ему скинул Йорг еще у Стенфордов. Больница. Как он и думал. Судя по приписке, телефон отключен, и найти его в огромном здании будет проблематично. Но если учесть, что привезла его Таня Ворски, идея, где искать в первую очередь, напрашивалась сама собой. Впрочем, срочности в деле не было — вот вечером на уколы приедет, тогда и займётся. Краем глаза Трой зацепил в почте письмо от Криса, но отложил его до кабинета.

В департаменте Трой отвлекся на текучку, Майкл отпросился на часок по личным вопросам.

— Ты на машине сам поедешь?

— Да, а что? У меня же ладонь загипсована, а не нога до шеи, — пожал плечами Майкл. — Справлюсь как-нибудь.

Трой кивнул и снова окунулся в увлекательнейший мир отчетов. Крис писал, что гипнотическое воздействие на мозг покойного подтвердилось и что гипнотизера следует искать среди магических существ. Трой набрал его номер.

— Прям минутку отниму.

— Отсчет пошел.

— Ты пишешь, что опухоль аномально большого размера. Это как понять? Есть опухоли нормального размера? Это как-то спасает?

Крис пустился в объяснения:

— Я склонен считать, что на размер опухоли влияет срок воздействия. То есть, если внушение однократное ну или частотой не превышает, скажем, раз в полгода, то опухоль не растёт и неудобств не причиняет. Если же воздействие постоянное, часто повторяющееся, то мы видим на снимке опухоль размером с теннисный мяч. По-хорошему, с таким уже не живут. У покойного мы видим последний случай. Очень интенсивное и давнее воздействие. Магическое существо, влиявшее на покойного, находилось рядом если не постоянно, то очень и очень часто.

«Например, как милая жена-фейри», — подумал Трой.

— Скажи, друг мой, насколько человек с подобной опухолью отвечает за свои действия? Насколько он самостоятелен в принятии решений?

— Да ни на сколько, — хмыкнул судмедэксперт. — У бедняги не было шансов. Марионетка.

— Ясно, а… покойный был ученым. Очень и очень видным и знаменитым. Выдающимся, как характеризуют его на работе. Как вышло, что окружающие не заметили изменений в его поведении? Как получилось, что в этой сфере своей жизни он сохранил и знания, и умения и… ну, не стал идиотом?

— А здесь, Трой, и кроется главная каверза. Если влияющий на разум достаточно опытен, он даст изначальную установку на сохранность базовых навыков и умений, внедрив свои приказы так, что загипнотизированный и не поймет, что это не его желания. Это филигранная работа, это сложно и долго, но при должной практике все проходит безболезненно. Влияющий чуть подкорректирует там, немного добавит желания делать нужное тут, частично уберет собственные стремления жертвы и перенаправит их в другое русло. В общем, вплетет свое в уже существующее, усилит то, что нужно, сотрет то, что мешает. И вуаля — человек живет, как и жил, просто с большим пылом занимается тем, чем раньше не увлекался. Бывает такое — предпочтения меняются.

Трой подумал — да, только Рауль Мим и заметил. Для остальных Билл Смит как был чудаком-ученым, так им и остался.

— Ты много знаешь про это.

— Я когда в универе учился, меня эта тема очень интересовала. У меня друг… был. Хороший парень, пока с вампиром не связался. Но там все было еще печальнее.

— Фейри же тоже так могут, да? Влиять на мозг?

— Они с вампирами идут ноздря в ноздрю. Я бы сказал, что влияние вампиров чуть грубее, смена поведения и привычек жертвы более заметна. Фейри — те еще твари. Хитрые, коварные уродцы. Так что, если ты говоришь, что покойного никто не заподозрил в том, что он марионетка, то я ставлю на фейри. Но…

— Что «но»?

— Как бы сказать, чтобы ты понял… Мое заключение ты можешь только к сведению принять. Приложить его к делу в качестве доказательства не выйдет.

— Это еще почему? Написано все красиво и по делу. То, что доктор прописал.

— Потому что практически все мои выводы основаны на моих же исследованиях и диссертациях. Я в свое время в научном институте подвизался на кафедре… впрочем, это не интересно… там проводились исследования мозга, и я удачно вписался. Хотел друга спасти — не вышло, но на три талмуда ученой ереси моих исследований хватило.

— Не может быть, чтобы только ты этим занимался.

— Нет, конечно. Занимаются ученые и маги. Но совершенно не в тех объемах, в которых тебе надо. Нет исследований научных, собранных воедино, нет работ признанных авторов, все в процессе. Научный мир только начинает проявлять интерес, так сказать. Идет туго, но идет.

Трой почесал макушку. Выходило, что у них есть основания подозревать Гретту, но к делу их не приложишь. Надо копать дальше.

— Еще вопрос. Ты можешь предположить — с любой долей вероятности — сколько по времени длилось воздействие на покойного?

— Я бы сказал, год-два. Может, два с половиной, не больше. Минимальный срок, который я бы дал, это год.

Трой повесил трубку и задумался. Да, Гретта не такая уж и жертва. Как там было — «Билл Смит ушел вечером с работы, а утром оказался женат»? Разве рациональный, трезвый и увлеченный ум ученого позволит такому случиться? Брак четы Смит был зарегистрирован два года назад, значит, Билл находился под влиянием жены как минимум все это время. И получается, скорее всего, она сознательно чертила заклинание, готовясь принести мужа в жертву. Что в их браке пошло не так? Трой подумал, что на месте Билли он такую женушку бы не только битой по голове отоварил. Но почему он ударил жену, если был под ее влиянием? Секунда просветления? Кто-то перехватил управление? Такое вообще возможно?

Трой проплавал в отчетах и размышлениях три часа и очнулся от телефонного звонка. Майкл.

— Будь другом, позвони Алесе. Не могу до неё дозвониться.

— Так она спит, поди. И потом, если она не берет трубку, какая разница, кто звонит? Ты погоди панику наводить.

— Нет ее!

— В магазин ушла. У тебя вечно в холодильнике даже мертвяку поживиться нечем.

— Откуда ты… не важно. Нет её у меня дома. И сумки её нет, этой, с приборами. Я звоню из её квартиры сейчас — здесь тоже пусто.

Трой сильно чесанул пластырь под рубашкой. Выступила кровь.

— Да ладно, — не веря сам себе, сказал он. — Она не станет. Она с головой дружит.

— Я с ней прожил пять лет и могу со всей ответственностью заявить — ничего подобного. Тут ещё этот… психует. И мне это совсем не нравится.

— Цербер, что ли? Чтоб вас врачи-проктологи раз в месяц осматривали! Так, повиси на трубке, я до компьютерщиков. Пусть по телефону отследят.

Трой слишком резко вскочил, пошатнулся и схватился за угол стола. Опять начался приступ. Собственная слабость — все эти трясущиеся руки, сжимающийся до противоестественного размера горошины желудок — бесила до демона. Как же не вовремя!

Через минуту, обретя способность передвигаться, Трой под аккомпанемент встревоженных вопросов Майкла направился к спецам. Те за двадцать минут выдали результат, и напарники с разных концов города поехали в указанном направлении — в дом, принадлежащий госпоже Кромберг, до которого они не добрались в прошлый раз. На место они с Майклом прибыли почти одновременно. Алесина машина скучала возле ободранного забора. Учитывая специфику района, странно, что ещё целая.

Алеси внутри не было. Не было и её сумки. Зато обнаружился телефон. Он беспечно лежал на сиденье.

— Безголовая девка! — выругался Трой. — Найду — выпорю, неделю сидеть не сможет.

— В очередь становись, — мрачно сказал Майкл и размашисто зашагал к двухэтажному зданию, принадлежащему ныне госпоже Кромберг.

— Подожди!

Трой принюхался. Одуряюще несло канализацией, сквозь эту вонь пробивался запах людей, оборотней и тоненькая нотка Алеси.

— Да, она там. Двигаем.

К этому времени сгустились сумерки, улицу освещал скудный лунный свет. Лампочек в фонарях давно уже не было, да и от самих фонарей остались только бетонные столбы — все, что можно было снять, срезать, оторвать, уже давно сняли, срезали и оторвали. Район Истбоидж во всей красе.

Они устремились к дому. Трой быстро и по возможности незаметно обошёл его. Один раз споткнулся о корень, и пострадавшая в схватке с оборотнем нога снова разнылась. Он отвесил себе мысленную затрещину, от которой улетел — тоже мысленно — в стену дома, и приказал себе быть внимательнее.

Тёмные провалы окон, запертые двери, заросший сорняками сад, забор местами сломан — складывалось впечатление, что если хозяева здесь и появлялись, то только чтобы глянуть с улицы, стоит ли ещё их недвижимость. Это облегчало детективам задачу. Остановившись в тени, они натянули перчатки, Трой активировал амулет, скрывающий ауру.

И опять местонахождения дома сыграло им на руку — ставить сигнализации в подобных районах попросту глупо. Это всё равно что написать на двери — посмотрите на мой дом, здесь я храню деньги и ценные вещи. Ограбьте меня поскорее.

Подкравшись к задней двери, Трой осторожно повернул ручку — дверь протяжно заскрипела и открылась. Они зашли и оказались на кухне. Майклу с его человеческим зрением не разглядеть, но Трой отметил полное запустение и слой пыли, покрывающий все поверхности.

Поймав вопросительный взгляд Майкла, он кивнул на выход в коридор. Алесей отчётливо тянуло именно оттуда. Майкл вытащил пистолет. Трой закатил глаза — никого из живых в этом доме не было, кроме их слишком резвой напарницы.

По коридору они дошли до очередной двери, за которой обнаружилась лестница вниз, в темноту. Майкл пошёл первым. Трой заковылял следом, морщась от того, как сбоит зрение. Вновь накатила слабость. Это было уже не неожиданно, но по-прежнему неприятно. Он вцепился в добротные перила и спускался медленно, шажок за шажком. Майкл сильно его опередил.

Когда он спустился, что-то удержало его на месте. Он дёрнулся ещё раз, и ещё, но нога словно натыкалась на невидимую стену. Он вздохнул — великолепно. В отставку ему, что ли, пора? А недавно с такой бравадой — жалкий, какой же он жалкий — говорил Рьярду про еще пятьдесят лет на службе! Такая глупая, не просто глупая — детская ловушка — и он попался.

Он сел на ступеньку, унимая головокружение, и принялся ждать спасения. Оно не замедлило явиться.

— Ты где?

— Тут. О жизни думаю.

— Трой, хорош дурью маяться. Мы не у тебя дома.

— Без Алеси не смогу перестать дурью маяться. Я попал в путы.

— Это ты сейчас серьёзно? Путы? А подкроватные монстры тебя за ноги не хватают?

— Майкл, не нуди. Найди Алесю, пусть распутает. Она где-то недалеко, я чувствую.

Майкл ушёл, бурча себе под нос что-то типа: «…детский сад…отпуск…обалдели…»

Помощь пришла быстро. Увидев Троя, Алеся только покачала головой и тихонько проговорила контрзаклинание. После этого он смог пройти. Алеся не удержалась:

— Как ты мог его не заметить? Видно же. И даже есть возможность обойти.

Трой зыркнул на неё так, что она подавилась нотациями. Скосив глаза на загипсованную руку Майкла, она чудовищным шепотом спросила:

— Что случилось?

Вместо Троя ответил Майкл, да так громко, что Алеся вздрогнула.

— Дверью машины прищемил.

— Ты серьезно? — Алеся не сдержала улыбку. — Автомобильной дверью?

— А Трой вообще в путы попал. Так что лицо в порядок приведи, нечего скалиться на чужое горе.

— Меня не впутывайте в ваши беседы, — возмутился Трой. — И вообще. Давайте-ка потише и строго по делу, мы не на прогулке увеселительной.

Алеся тут же сделалась серьезной и сосредоточенной.

— Я там такое нашла, такое! Место, где проводили ритуал!

Пока пересекали небольшую комнату, Трой устроил Алесе выволочку, но бывшая супруга Майкла была вся целеустремлённость и отвага и слова поперёк своих мыслей не воспринимала. Трой решил отложить нравоучения до лучших времен.

Они вышли в приличных размеров зал. Тусклое освещение неприятно скрадывало углы. В центре по кругу было начерчено заклинание. Выглядело оно иначе, чем первое в квартире Смита. То было потухшим, использованным. Здесь же зрелище было куда более внушительным. Буквы плыли перед глазами, переплетаясь в чудовищные узоры, наливаясь силой. Кое-где виднелись явные — даже для Троя — следы дилетантства, и тогда узор сбивался, концы букв словно черви извивались в воздухе, ища куда бы присосаться, и это было настолько отвратительно, что Трой отступил назад. Майкл этого не видел, и потому смело зашагал к столу в углу.

Трой кинул взгляд на Алесю:

— Ничего не напоминает?

— Да, очень похоже. И это заклинание ещё довольно сильно. В отличие от того, что в квартире Смитов было.

Трой понимал, о чем она говорит. Ритуал, который провели над господином Смитом, был завершён, магия ушла. А здесь она рвалась из пут, живая, наверняка злая, закольцованная, зажатая ограничителями. Магия ждала своего часа, своей жертвы, уже совсем скорой. Иначе круг был бы мёртв. А раз так, у них есть шанс поймать убийцу.

На столе лежала книга, какие-то инструменты, и Трой готов был поставить на кон свои клыки, что среди них найдутся те, которыми разделали Билли и Йозефа. У одной из ножек были свалены в кучку разряженные амулеты — среди них специфической формы амулеты портала. А там, где затаилось заклинание, были пятна крови — совсем немного, что, учитывая предполагаемую специфику ритуала, вполне объяснимо.

Майкл меланхолично фотографировал найденное на телефон. Алеся, как и Трой, подозрительно смотрела на круг, словно тот в любой момент мог наброситься на неё.

На стенах были развешаны ограничители — как для магических выбросов, так и для слишком резвых сущностей. Некоторые уже разрядились, другие ещё слабо мерцали. Пахло запекшейся кровью.

Трой достал телефон и долго вслушивался в гудки. Спустя три звонка на том конце соизволили взять трубку.

— Да? — Йорг говорил сонно и невнятно.

— Ты спишь? — изумился Трой. В его представлении Йорг был сродни роботу — не нуждался в еде и во сне. Когда бы Трой ни звонил или заходил в логово компьютерщика, ему ни разу не удалось застать того храпящим или жующим. Всегда работа, треск клавиш, гудение процессора.

— Прикорнул на секунду. Нудная работка попалась.

— Я тебе ещё подкину. Нужна информация на госпожу Кромберг. У тебя должны были её данные остаться, мы по ней недавно поиск недвижимости запрашивали.

— Да? Ммм… секунду, я гляну. Так. Кром-берг. Нашёл. Инфу какого рода ищешь?

— Стандартный набор. Где родилась, где училась, и тому подобное. И хорошо бы выяснить, каким образом она купила этот дом, а ещё когда и как она познакомилась с Таней Ворски и была ли знакома с остальными из их тёплой компании.

— Быстро не получится. Пару дней займёт.

— Почему?

— Я же говорю, работу нудную подкинули. Шеф рвёт и мечет, требует результатов ещё вчера, а у меня быстродействие от таких заявлений падает, как член пятисотлетнего оборотня. Ты шефа никак не подвинешь, мон ами. Так что дня два придётся подождать. И нет, ребята мои тоже заняты по самую макушку, можешь пороги не обивать.

— Понял. Буду должен.

— Ага, — хмыкнул Йорг. — А потом пошлёшь меня взыскивать долги с д'Арьера. То ещё счастье. Ладно, бывай.

Трой сунул телефон в карман и прошёлся вдоль стола. Стандартная картина, которая рисуется в голове при словах «тёмный ритуал». Сколько он их перевидал за свою карьеру в департаменте, этих ритуалов! Сам он специалистом не был, но когда постоянно натыкаешься на безруких — в прямом смысле этого слова — любителей халявы, поневоле начнёшь разбираться. Самое обидное — жертва умирает в любом случае, а толку ноль. Даже глубокий минус, если учесть магический откат.

— Алеся, солнце, ты можешь как-то деактивировать это? — Трой показал на заклинание.

Она покачала головой:

— Без соответствующей поддержки не рискну. Слишком велика вероятность отката. Круг готов, причем очень давно, мне кажется. Он ждет и теперь — видишь эти отростки? — ищет свободную магию. Сожрёт меня и не подавится. Надо вызывать спецов. Майкл, не подходи!

Майкл чертыхнулся и профессионально отпрыгнул в сторону, осторожничая с загипсованной рукой. Взять с него алчным пиявкам было, конечно, нечего, но голова бы пару дней поболела и зрение село бы. А учитывая неизвестное проклятие, подхваченное им, последствия и оракул предсказать бы не решился.

— Надо так надо, — согласился Трой, — только как мы объясним, что здесь делаем? Частная собственность, ордера нет, так, мимо проходили? Озарило внезапно?

Алеся поникла, Майкл же, привычный к такого рода закидонам Троя, продолжал осмотр. Ему было плевать на основания — статистика и премия в конце года перевешивали все. Остальное решалось по ходу дела. Как там — победителей не судят? Даже если они мародеры и периодически злостные нарушители закона.

— Ладно, оставляем как есть, — резюмировал Трой. — Оно вроде не опасно, пока не тронешь.

— Криминалистов бы сюда, — сказал Майкл, опускаясь на колени возле стола и осторожно пристраивая руку на колено. — Тут работы на неделю. Но образцы крови я взял. — Он позвенел колбами, видимо, взятыми со стола. — Для информации.

— Ты нормальный? — спросила Алеся ласково. — В этих колбах могло находиться что угодно. Никакой чистоты анализов.

— Слушай, нам нужно всего лишь выделить ДНК и сравнить с уже имеющимися образцами. Думаю, что никакое зелье, гипотетически побывавшее в колбах, ДНК изменить не в силах. Кроме того, эти колбы из шкафа. Вон тот справа, видишь? В нем инструменты лежат и стерилизатор. Думаю, там все чистое хранилось.

Алеся красноречиво посмотрела на Троя. Трой смотрел в потолок. Ему было плевать на семейные дрязги, на грязные колбы и недовольство Алеси. Он укладывал в голове различные версии событий. Получалось не очень. Начать с того, что он в упор не видел ни одной точки пересечения госпожи Кромберг и фейри Гретты Смит или Тани Ворски. Слишком они разные. И единственное, что между ними более-менее общего, — Билл Смит, куратор сына госпожи Кромберг. Уникальный исследователь, исполнительный работник, гениальный ум. Марионетка, не отвечающая за свои действия. Самый вероятный кандидат на почетную должность учителя, бывшего как звезды, солнце и луна для Йозефа Стенфорда, который, послушный воле родителей, учился на юриста, но питал неодолимую страсть к магическим исследованиям.

Зачем госпожа Кромберг вообще купила дом, в котором жить невозможно? Невозможно не потому, что он гнилой насквозь, а потому что в этом районе чистенькие перспективные студентики не выживут. Трой склонялся к мысли, что именно здесь в свое время Йозеф Стенфорд увидел убийство.

Он еще раз перебрал в уме последовательность событий и задался в миллионный раз вопросом: по всему выходило, что Билл Смит мог убить Йозефа Стенфорда, если на то был приказ. Кого-то менее опытного, возможно, и удивило бы, что щуплый и хрупкий мужчинка сумел лишить жизни живое существо, да еще и не одно, если вспомнить о тех бездомных. Трой же привык к тому, что многое в этой жизни не то, чем кажется. Но — в двухмиллионный раз, хором — кто и зачем тогда убил самого Смита? Для кого Гретта готовила круг ритуала?

— Я осмотрю остальное, — снова рванула в бой Алеся и устремилась к выходу из зала. Трой, плававший в размышлениях, не сразу понял, что она имеет ввиду.

…Деньги? Шантаж? Что-то было в прошлом госпожи Кромберг, что она согласилась не только купить невнятную халупу, но и пустить в нее Билла Смита и его женушку с преступными намерениями? Могла ли она быть тем таинственным ночным гостем в квартире Смитов в тот роковой вечер? И как связать её с тетрадью?

— Не похожа эта Смит на закоренелую убийцу, — заметил Майкл, отплёвываясь от пыли. — Хоть бы порядок навели. Тоже мне ученые. И ещё в ритуалисты рвутся.

— А они никогда не похожи, — ответил Трой. — Иногда диву даёшься, как эти нежные ручки могут резать живых существ. Ну ты и сам знаешь.

Трой, конечно, зачерствел на работе, но всё равно, порой преступления — не самые зверские и жестокие — выбивали его из колеи. То ли детонировало накопившееся напряжение, то ли разочарование от неповоротливости и неэффективности системы правопорядка становилось слишком сильным, но бывало, глядя на заплаканные лица родственников жертвы, он мечтал лично расправиться с преступниками. А ещё он слишком хорошо знал — если сегодня несчастье произошло не с тобой и твоими близкими, это не значит, совсем не значит, что оно обойдёт стороной и в следующий раз. Когда была жива мама, ему долгое время казалось, что он ценил, проживал до дна каждое мгновение. Да, он был уже взрослым, состоявшимся в жизни, он не зависел от матери никоим образом, но она оставалась в его жизни чем-то незыблемым. Едва уловимым эхом сонного беззаботного утра, разбитых коленок и тёплой ласковой руки на плече. Она была. Не рядом, даже не близко — вскоре после того, как Трой закончил военное училище и отбыл на границу, она переехала в пригород — но все равно была. А потом её не стало, и Трой словно всем телом с размаху врезался в стену. Прекратил спринтерский забег длиной более нескольких десятилетий, заставил себя замереть и осознать. Осознать, что звонки два раза в месяц — это мало, визиты раз в полгода больше напоминают издевку, ведь он всегда мысленно был на работе, весь в делах, занятый по макушку.

Обычная история, обычные человеческие отношения. Просто когда умирают где-то там, далеко и чужие, тебя это не касается, не трогает, не волнует. А потом это происходит с тобой.

— Смотри, что я нашёл, — в здоровой руке Майкла висели два амулета. Трой встряхнулся. Разряженные амулеты. Выглядят точь-в-точь как амулет-накопитель, найденный в ячейке Йозефа Стенфорда. — Они все-таки идиоты. Как можно было все это здесь бросить? Почему не уничтожили? Это не просто улики, это прямое доказательство их вины!

— Чьей — их? У нас толком ни одного вразумительного подозреваемого. Живого, по крайней мере. А с этих амулетов ни отпечатков пальцев не снимешь, ни слепков ауры.

— Мы нашли это в доме госпожи Кромберг, значит, одна подозреваемая точно есть. Остальных — понять бы, кого именно — надо притянуть. Судя по находкам, это вопрос времени. Отпечатки пальцев, волосы всякие, эксперты, думаю, много чего найдут — не на амулетах, разумеется, а в самом зале.

— Мы здесь незаконно, — осадил напарника Трой. — У нас не было никаких оснований вламываться в дом. Догоняешь? Чтобы хоть кого-то в чем-то обвинить, нужно сначала бумажки подписанные на руках иметь. А то, что на руках имеем мы, зовётся по-другому.

— Да ты шалун, дружище, — хмыкнул Майкл. — Может, Алеся поспособствует? Напишет, что вот шла мимо и вдруг как почувствовала эманации зла. Или что там она обычно чувствует.

— Конкретно она — ничего. За неё работает прибор. И он, позволь заметить, в дамскую сумочку не помещается, чтобы с ним по городу просто так рассекать. И вообще, после пяти лет супружества ты на удивление плохо разбираешься в том, чем занимается твоя жена.

— Бывшая жена.

— Хорошо, бывшая. Но суть от этого не меняется.

Майкл не был бы собой, если бы не продолжил спорить:

— Я все прекрасно понимаю. Мало того, уши свои ставлю, что там наверху, над нашими головами, — он выразительно указал взглядом на потолок, — все всё понимают, но делишки продолжают проворачивать, и разрешения на эти делишки другим выдавать тоже. Так чем мы хуже? Пусть напишет, что у них рейд профилактический был. И прибор этот за ней таскали два мужика. Так пойдёт? А если серьёзно, я не понимаю, почему столь щепетильная в вопросах воспитания сына мадам так лихо разбрасывается своей безопасностью. Может, она под заклинанием подчинения? Отравлена? Кукла вуду, в конце концов?

— Трудно сказать, — пожал плечами Трой. — Нам бы с ней переговорить в участке.

— Точно! — обрадовался Майкл и выдал очередную идею, за которую его бы уволить, но кто ж тогда работать будет: — Маркеров ей в стакан с водой понапихать. Конечно, получим потом за это, но знать будем точно.

— Ты и так в шаге от увольнения.

— Зато наша статистика — пальчики оближешь! — невозмутимо парировал Майкл, аккуратно складывая амулеты в пакет и надписывая. — Напомни адрес, пожалуйста.

Трой молчал — не потому, что держал драматическую паузу, а потому что в дом кто-то вошёл. Человек. Женщина. Застучали каблуки. Она шла в противоположную от подвала сторону. Троя посетило какое-то неприятное предчувствие. Словно что-то было сильно не так, но что — неясно.

Он ещё повспоминал, потом бросил — чему быть, того не миновать, продиктовал Майклу адрес и скомандовал:

— Надо уходить. У нас гости.

Они вместе ещё раз бегло оглядели предполагаемое место преступления — не упустили ли чего.

— Ладно, спецы все равно смотреть будут.

Майкл поднялся с колен, отряхнулся, и тут произошло две вещи: из глубины дома раздались стуки, крики, и у Троя, естественно, завибрировал телефон.

Детектив с ненавистью глянул на дисплей, но отвечать не стал, чувствуя, что ещё немного, и он расколошматит проклятую трубку. Майкла уже вымело из залы. Трой поковылял следом. Он при всем желании не мог ускориться и потому, когда выбрался из подвала, драма, судя по воплям где-то наверху, уже развернулась во всю дурь.

Вместо того, чтобы ломиться, как медведь сквозь бурелом, в самую гущу событий, Трой прокрался к входной двери, осторожно открыл ее и затем что было сил шарахнул о косяк, после чего, печатая шаг, зашагал по коридору. Исток, он давненько не чувствовал себя таким идиотом.

— Полиция, отдел убийств. Есть подозрение, что в вашем доме совершается преступление, — гаркнул он в воздух и помахал удостоверением. Да, он уже обыскивал дом. Да, он не сказал этого сразу. Ну… неизвестная дамочка-то этого не знала.

На втором этаже по-прежнему шла активная потасовка. Обычно Трой не бежал от драк, но сегодня было не обычно. Сегодня для него даже подъем по лестнице приравнивался к подвигу. Не вампир, а слезы.

Он вошёл в комнату, откуда нёсся шум, и по его и без того раздражённому обонянию ударил запах пота и страха. Взмыленная Алеся маялась у окна. Майка на ней была разорвана, на щеке алели царапины, и вся она была будто ею полы протирали.

В левом углу комнаты, около стеллажей с книгами замерли в чудной позе Майкл и какая-то девица. Впрочем, присмотревшись, Трой мнение изменил — не девица, а вполне себе почтенная дама. В заблуждение вводила тонкая фигурка и волосы, упавшие на лицо. Майкл старался и удержать даму одной рукой, и не повредить её — и руку, и даму — сильно. Видимо, внушения шефа возымели действие. А может, угроза, что услуги юриста на следующий процесс по жалобе на Майкла тот будет оплачивать из своего кармана.

— Полиция, отдел убийств. Детектив Трой Блэк. Что происходит?

— Я прошу вашей помощи, — подала голос дама. — Эти двое ворвались в мой дом и напали на меня!

Трой покачал головой — похоже, он имел счастье лицезреть госпожу Кромберг воочию. Логично, учитывая, что дом принадлежал ей.

— Вы первая на меня напали! — возмутилась Алеся. — Швырнули какой-то гадостью!

— Вы проникли в мой дом, обшаривали мой кабинет и смеете возмущаться? Господин… не помню вашего имени, но вы же детектив! Это беспредел!

Даже с заломленными назад руками, скрючившись, мадам производила впечатление. И не скажешь, что Виттор её сынок.

Майкл выглядел откровенно несчастным. Он понимал, что ситуация патовая, и выйти из неё без потерь они смогут, только прикопав свидетеля. Алеся пока была полна гнева и сознания собственной правоты. А ещё стремления вершить справедливость, что бы под этим ни подразумевалось.

Трою очень хотелось сделать вид, что этих двоих он не знает. Увы.

— Ты, — обратился он к Майклу, — руку убрал и назад два шага. Далее. Госпожа… могу я узнать ваше имя?

— Элоис Кромберг.

Трой вздернул брови — будто бы в изумлении.

— До чего тесен мир, — воскликнул он. — Я, как уже упоминалось, детектив отдела убийств Трой Блэк. Если помните, именно я звонил вам сегодня утром, дабы напроситься на беседу. Вы ещё сказали, что раньше завтрашнего утра в городе не появитесь. Что-то поменялось в ваших планах? Вы, видимо, не успели мне позвонить?

Элоис Кромберг озадаченно нахмурилась, а потом слегка покраснела. Трой услышал, как скакнул её пульс, как сладко зашумела в венах кровь, но она быстро справилась с собой.

— Планы, — блекло улыбнулась она, — поменялись.

— Понимаю, — Трой сделал вид, что поверил. — Невероятны выверты судьбы, не находите? Кто бы мог предсказать, что мы все-таки встретимся сегодня! Видится мне в этом дыхание Истока, а вам? И кстати, завтра мы сможем побеседовать?

— Скорее всего, — выдавила госпожа Кромберг. — Позвоните мне с утра.

Трой кивнул, аккуратно взял женщину под локоток и предложил:

— Госпожа Кромберг, присядьте, пожалуйста, и проясните ситуацию. Что произошло?

Госпожа приземлилась в кресло и устало выдохнула:

— Да что ж за день сегодня такой… все наперекосяк. А что до того, что произошло… я приехала потому, что мне нужно было взять кое-какие бумаги. Я зашла в кабинет и, к своему изумлению, обнаружила вот эту преступницу. Она рылась в столе. Я, знаете, растерялась. Район здесь, конечно, неспокойный, но такого еще не случалось.

— Вы часто здесь бываете? — спросил Трой. — Простите, но у этого дома нежилой вид. Не похоже, чтобы здесь вообще кто-то был последние лет пять. — Не считая подвала, добавил он про себя.

Госпожа Кромберг оскорбленно поджала губы:

— В высшей степени бестактное заявление, господин детектив. Я не давала вам права комментировать.

— Приношу свои извинения. И все же, зачем вы купили здесь дом? Не поймите неправильно, ради Истока, но, как вы заметили ранее, район здесь неблагополучный, и даже это, пожалуй, слишком мягко сказано.

Госпожа Кромберг нахмурилась, потерла лоб и неуверенно сказала:

— Так было надо. Купила и купила. Да что вы к этому дому привязались? Не о том речь!

— Еще раз прошу простить. Давайте ближе к сути. Вы воспользовались амулетом защиты, что дальше?

— Дальше в кабинет вломился вот этот молодой человек и бросился на помощь своей подельнице. Я не смогла оказать им какого-либо сопротивления. И они еще имеют наглость заявлять, что они — сотрудники департамента охраны правопорядка! Это как? Это как, я вас спрашиваю? Что это за порядки? Что за вопиющая наглость? Удостоверения они мне в лицо суют! Как будто вместе с удостоверением они получили право делать, что им в голову взбредет! Очень мне хочется посмотреть на начальника этих уголовников, в глаза ему посмотреть и спросить, куда мир катится, если даже в своем доме на нас нападают?

Трой мысленно надавал по заднице обоим ретивым деятелям мокрыми розгами и принялся вдохновенно извиняться:

— Департамент правопорядка в моём лице приносит вам глубочайшие извинения и постарается сделать все, чтобы компенсировать вам моральные и физические неудобства…

Элоис Кромберг нервно поправила волосы и сказала:

— Неудобства? Вы называете это неудобствами? Простите, вы идиот?

Она выговаривалась минут пять, пока из её глаз не ушёл страх. Алесю настигло понимание. Трой чётко засек момент, когда это произошло, и испытал недостойное мужчины удовлетворение. Мелочное такое. Он мог понять Алесю, но поддержать её — нет. А Майкла за подобные выверты вообще следовало бы премии годовой лишить.

— Я требую наказания для этих двоих.

И все же Трой не собирался топить их окончательно.

— Разумеется, мадам. Виновные понесут наказание по всей строгости закона. Мы обязательно установим причины, по которым было совершено проникновение, ведь не так просто им в голову пришло вломиться в ваш дом. Видимо, что-то показалось им подозрительным. К сожалению, обойтись без ваших показаний мы не сможем. Можете какие-то пояснения дать сейчас? Или вам удобнее поговорить обо всем завтра при встрече?

Госпожа Кромберг откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Руки ее, лежащие на подлокотниках, подрагивали.

— Однозначно нет. Во-первых, мне нужен адвокат. Во-вторых, я не считаю, что должна вообще что-то объяснять. Но об этом я уже упоминала. В-третьих, единственное, что я сейчас хочу — подать жалобу на преступные действия сотрудников департамента. Тех самых, которые должны защищать покой граждан. Прошу вас покинуть мой дом.

— Конечно, — кивнул Трой, бросая взгляд на Алесю. — Только ещё одно уточнение…

Он спросил что-то, мадам ответила, после Майкл выступил с покаянной речью, суть которой сводилась к тому, что отважный представитель закона услышал крики, подумал самое ужасное и поспешил на помощь жертве. Увы, разобраться в том, кто именно был жертвой, ему удалось не сразу, особенно учитывая, что Алеся — его коллега, а госпожу Кромберг Майкл до этого в глаза не видел. Ну и затем — минут пять слезных уверений, что очень сожалеет об ошибке и впредь обязуется и т. д.

Алеся за это время бочком-бочком выскользнула за дверь. Видимо, побежала за сумкой с оборудованием. Сделав вид, что не заметила этого, госпожа Кромберг царственным жестом указала Трою на дверь:

— Будьте так любезны. Завтра с утра я навещу начальника департамента. Подобное отношение нельзя оставлять безнаказанным. Заодно и к вам зайду. Думаю, так будет лучше всего.

Когда они вышли на улицу, Трой отвесил обоим балбесам по подзатыльнику.

— Дуйте в департамент. Кровь сразу на анализ. Плевать, что поздно. Выдерните кого-нибудь. И готовьте вазелин. Ведро. Я до больницы и к вам. Сумку забрала? Не вижу её у тебя в руках.

Алеся зашаркала ножкой и промолчала. Трой насторожился:

— В чём дело?

— Я прибор в кладовке спрятала. Видно, что комнатушкой никто не пользуется — пыль и паутина. Хотя так можно сказать и про весь дом. Ну, кроме подвала, конечно.

— Ты… что?

— Трой, не горячись! — загородил собой Алесю Майкл. — Она хотела как лучше.

По опыту Троя, с этой фразы обычно начинались все беды их мира.

— Я… ты… Ты мне этого не говорила, ясно?

Алеся с готовностью покивала, изображая, как закрывает рот на молнию. Трой поймал себя на мысли, что ситуация, как снежный ком, набирает обороты, а он только беспомощно наблюдает, как вся эта масса на него несётся, и не может сделать ни шагу в сторону. Быть ему снесенным.

— Может, проследить за нашей мадам? — предложил Майкл. — Мы её явно переполошили. Может проколоться.

— Отставить слежку. Других дел по горло.

Они дошли до машины, и оказалось, что пока их не было, кто-то снял с неё колеса, дворники и пытался вскрыть замок на водительской двери.

— Твою ж мать! Моя девочка! — взвыл Майкл, вцепившись в волосы.

Трой посмотрел на машину Алеси — в порядке. Она пожала плечами:

— Я когда подъехала, тут пацаны крутились. Я им денег дала, чтобы типа присмотрели. Сама удивлена, что честные оказались.

Майкл вызвал эвакуатор и остался ждать, Алеся добросила Троя до больницы и умчалась в участок. Ей предстояло поработать и за Майкла, и Трой надеялся, что шеф уже отбыл домой и столь вопиющего нарушения правил не увидит. А уж сама Алеся разберётся, не первый раз ей приходится бегать по мелким поручениям.

Глава 8

Прерванный ритуал

Доктора Сола пришлось ждать больше часа — тот был на операции. Трой изучил вдоль и поперёк интерьер холла, перечитал панели на стенах, крепеж в мебели и пузырьки воздуха в бутылке с газировкой в аппарате.

Доктор Сол возник будто из воздуха, придвинулся сзади непозволительно близко и шепнул на ухо:

— Кого я вижу. Пойдёмте.

Трой покрылся мурашками. Чёртов демоненок. Не давая себе возможности передумать, он повернул голову — ровно настолько, чтобы между их губами осталась лишь пара миллиметров — и сказал:

— Ведите.

Доктор Сол одобрительно свернул глазюками, и — горгульи б его драли! — приобняв Троя за плечи, потащил в смотровую.

Пока они шли, Трой для себя понял две вещи: первое — у него очень давно не было секса, второе — пахнет доктор Сол так, что крышу сносит. Чем-то терпким, горьковатым, разбавленным свежей ноткой бриза. И ещё это мерное сильное биение сердца, от которого сладко сводит мышцы в паху. Трой шумно вдохнул и поймал понимающий взгляд доктора Сола. Почему-то его это задело.

Манипуляции с уколом заняли от силы пять минут, ещё двадцать минут демоненок бесстыдно лапал пациента под предлогом промывания ран, затем десять минут Трой психовал от того, что член зажил своей жизнью, затем приканчивал термопакеты и после всего наконец-то почувствовал себя на порядок лучше.

Кровь бодро побежала по венам, загудела, и обычное желание прикончить кого-нибудь поутихло.

Появилось другое — выебать эту половину… ладно, не половину, а одного вполне конкретного наглого демона. Увы, сейчас Трой не мог себе этого позволить. Поэтому он встал, оделся, подошёл к доктору Солу, вжал того в стену, носом прошёлся по загорелой скуле демоненка:

— Нарываешься.

— Вот тут ты совершенно не прав. Я требую. Тебя.

— Я подумаю, — серьёзно сказал Трой. — Я подумаю.

За всеми этими неуклюжими нежностями Трой вспомнил о том, что хотел уточнить про телефон Гретты Смит, только когда вышел из больницы. Выругался, но возвращаться не стал, а набрал Майкла — тот уже отправил машину в сервис и был на пути в департамент. Трой вызвал такси и через час шагал по родному коридору. Навстречу ему шествовал детектив Крейг.

— Там твоя ручная болонка на шефа натявкала. Сочувствую.

Трой мысленно вздохнул — не свезло.

— В жопу себе сочувствие засунь. Где она сейчас?

— Я за ней следить не нанимался. Была у ребят Йорга.

Трой направился к компьютерщикам, попутно читая сообщение от Йорга. Тот просил зайти. Что ж, ему как раз в ту сторону. У тех Алеси не оказалось, но Трой, вместо того, чтобы продолжить поиски, пошёл к Йоргу.

Йорг обитал в отдельной комнатке. Из мебели здесь имелись огромный стол и чудовищных размеров кресло, в котором хозяин помещался с ногами. Скудную обстановку компенсировала техника — вот где своеобразный гений Йорга развернулся вовсю. Это была не просто техника, это был гимн цифровым технологиям и прогрессу. Трой смотрел на всё это мракобесие с плохо скрываемой опаской и старался лишний раз ни к чему не прикасаться.

— Привет, друже, — пробасил Йорг, проворачиваясь в кресле. — Ты быстро. У меня информация появилась. Тебе должно понравиться.

— А что с поручением шефа?

— А что с ним? Работаем в поте лица, не жалея живота своего, — Йорг обвел рукой гудящее оборудование. — Стараются мои малыши, ищут этому диктатору данные. Твои просто на почту упали, я сам не ожидал, что так быстро получится.

— И?

— И. Начнем с самого интересного. Госпожа Смит и госпожа Ворски. Как мы уже выяснили, прошлое их вызывает вопросы. И я копнул глубже. Оказалось, что десять лет назад обе подали заявление на выдачу дубликатов идентификационных удостоверений. Утверждали, что старые сгорели. И действительно — пожар был. Они жили в старой халупе на окраине города…

— Не иначе, как в районе Истбоидж, — заметил Трой, и Йорг кивнул.

— Да, именно там. И эта халупа чутка сгорела — справка от пожарного депо прилагается. Девушки остались без документов. И дальше начинаются чудеса. Заявлений на выдачу удостоверений, которые они должны были сдать в соответствующие органы, я не нашел. Копии старых удостоверений тоже удачно сгорели, потерялись в суете, а может, никто их и не делал. Мало того, вся информация, нарытая по этим двум красавицам ранее, мне кажется одной большой липой.

— Про интернат мы уже знаем точно. Их там не было.

— Да. Эти девицы вроде бы есть в физическом своем воплощении, но официально — их не существует. Точнее, не существовало. Нет свидетельств о рождении, только убогие записи из интерната — те, что в интернете, ложные. У Гретты Смит высшего образования нет. У Тани Ворски тоже. Они как будто выпустились из интерната и пропали на десять лет. А потом объявились в отделе регистрации разумных существ с заявлениями о выдаче новых документов взамен старых, которых, как я уже говорил, нигде нет. И когда я говорю, что девицы пропали, я имею в виду, что они не обращались в медучреждения, Ворски даже не работала нигде — по крайней мере, официально; не заводили банковских карт.

— Но удостоверения-то у них были. Старые.

— Были. Но никаких заявлений от них в отделе нет. По идее, девицы должны были обратиться за документами, когда выпускались из интерната. Точнее, не они сами, а руководство интерната, того самого, в котором они вроде как были, если верить электронным архивам, но вроде как и не были, если верить архивам бумажным. Удостоверения вроде как есть, то есть были, пока не сгорели, а следов их получения, копий старых удостоверений — нет. Вот такая петрушка.

— В девушке должна быть загадочность, но тут уж чересчур.

— Здесь был тупик. Тогда я порылся в архивах пожарного депо и нашел одну-единственную полуслепую копию выписки о пожаре. На ней есть приписка от руки, что справка выдана на руки некоей Гретте Крольян. И тут меня озарило. — Троя озарило тоже, но он не стал прерывать друга. — Была Гретта Крольян, а стала Гретта Кольян, в замужестве Смит. Одна буковка, которая меняет все. Говоришь, что она фейри? Значит, для нее не составило проблем найти дурака в отделе регистрации, который бы закапал ее слюной с ног до головы. Все удостоверения, видимо, были получены таким же образом.

— Сотрудники отделов обязаны носить амулеты. Она не могла воспользоваться гипнозом.

— Трой, друже, ты как будто младенец неразумный. Я видел эту деву только на фото, и уверяю — если бы такая красотка мне улыбнулась, я бы по ее просьбе не только амулет снял. Короче, кто-то буквы поменял, бумажки все, с ней связанные, из архива изъял, но от меня не спрячешься. Я есть глаза Истока. Я есть его совесть и карающая длань…

— Да, да, — невежливо прервал Трой. Йорг мог бесконечно говорить о себе. Трой послушно внимал первые лет пять, а потом стал богохульствовать. — Со второй что?

— А тут, друже, чудеса продолжаются. Таня Ворски была когда-то Таней Вораки, имела неустановленное происхождение и нуждалась в постоянном медицинском уходе. В бумажонках, что я нарыл, указано, что у нее плохая свертываемость крови, плюс что-то не так с внутренними органами. Они постоянно отказывали, но поскольку она магическое существо, до летального исхода не доходило, но услугами коновалов-нелегалов она пользовалась чаще, чем ходила в туалет. И знаешь, друже, это очень похоже на…

— Проклятье, — задумчиво протянул Трой. Видимо, он нашел, нашел-таки свою химеру. Даже без результатов анализа. — Сильное. Скорее всего, посмертное, на крови.

— Да, друже, с языка снял. И я, как супермощная буровая установка, начал рыть дальше. И выяснилось следующее. Жил тридцать лет назад некто Рихард Малкин, глава клана северных волков. Масштаб представляешь, да? Сейчас их уже нет, а тогда были одними из самых сильных. Ну не суть. Был у этого Рихарда сын, Вильям. Повстречал он Таню, захотел себе. А та, насколько я понял, с Греттой что-то мутила. Но могу и ошибаться. Короче, отказала она ему. Он взбеленился — как же так, молодой, красивый, зубы — во, банки на руках — во, пресс железобетонный, при папе и должности. Спустя месяц в местном департаменте по делам магических существ было зарегистрировано заявление от некой Тани Вораки об изнасиловании. Затем заявление исчезло. Зато ещё месяц спустя на стол местного начальства легло заявление Рихарда Малкина об убийстве его сына. Обвинял он в убийстве Таню — хотя кто он такой, чтобы делать подобные заявления? Но, очевидно, власть его была достаточной в тех краях в то время. Дело начали раскручивать, девиц таскали по допросам, мурыжили как могли, одни только протоколы медицинских осмотров чего стоят, мерзость. Блохастая жопа подсуетилась и насрала, где могла. Но, к счастью для девчонок, так ничего доказано и не было. А потом стало не до того — на посёлок блохастых прикроватных ковриков напал мор. Сдохли все. После этого Таня первый раз загремела в больницу с отказом почек. Еле вытащили с того света. А затем девицы исчезли. В течение десяти лет после исчезновения с радаров Таня появляется только в подобиях отчётов теневых врачей, потом исчезает окончательно. Зато примерно в этом время на поверхность выныривают Таня Ворски и Гретта Кольян, в отчетах интерната — десятилетние сиротки, принятые, так сказать, на баланс. Староваты они уже к тому времени по интернатам тереться, но для поддельной биографии возраст значения не имеет. Опять же — чай, не лошадь, по зубам не определишь, сколько ей там стукнуло.

Трой покачал головой:

— Во девки дают. А сразу и не скажешь. Клан оборотней в могилу отправить — это вам не поссать сходить. Сильны, курвы. За такое в Объединенных землях не только обезглавить могут, но и права на перерождение лишить.

— Думаю, этот Рихард девку и проклял в итоге. Или кто-то еще из клана волчьих жоп.

— Думаю, ты прав, главная жопа и проклял. Ненавижу блохастых, — Трой невольно дотронулся до незаживших шрамов.

Он присел на край стола — слишком много информации и легко можно что-то упустить.

— Коротенько бы мне написать. Можно?

— Учти, если что — я не при делах. Я столько официальных баз вскрыл без оформления доступа. Больше скажу. Все, что я тебе рассказал — не имеет почти никаких документальных подтверждений. Что-то уничтожено за давностью лет, что-то утеряно, а что-то — просто слухи и догадки.

— Плохо, но что поделать. Ещё вопрос. Нигде нет упоминаний, к какому виду принадлежит эта Таня?

— Есть. До эпохи волчьих жоп по документам она числилась стопроцентным человеком, а после в отчетах врачей, которые я уже упоминал, этот статус сменился на магическое существо неустановленного происхождения, а затем все чаще упоминалось слово «химера». Каково, а? — Йорг залихватски крутанулся в кресле и продолжил: — По даме, которая Кромберг, да? — пока ничего криминального не нарыл. Вполне себе стандартная биография и главное — подлинная. И никаких пересечений с этими двумя кудесницами, кроме покупки дома, я не нашёл.

— Тогда что они делали у неё дома? Зачем вообще было продавать ей этот дом? Если они собирались там приносить жертвы, лишние свидетели им явно ни к чему. Значит, по всему выходит, что госпожа Кромберг была в курсе их дел. Кто она по образованию?

— Закончила педагогический университет по специальности учитель философии.

— И вот чем, скажи мне, учитель философии может помочь двум девицам, которые имеют в анамнезе истребление клана оборотней и на досуге промышляют убийствами? Тем более, если ты говоришь, никаких общих дел они раньше не имели.

Йорг пожал плечами:

— А вот это, друг мой, уже твоя работа. Я что мог, раскопал. Делать выводы из этого предоставляю тебе.

* * *

Выйдя от компьютерщиков, Трой тут же наткнулся на Алесю. Вид подруга имела виноватый.

— Даже знать не желаю, — рыкнул вампир. И без перехода обрушил на неё вопрос на животрепещущую тему. — Ты никогда не сталкивалась с тем, что человек в результате ритуала становится магическим существом? По делу докладывай.

— Есть по делу, — козырнула повеселевшая Алеся, подхватила Троя под руку и потащила к его кабинету. — Такого ритуала не существует. Это как пытаться из не-мага мага сделать. Бесполезно. Хотя многие верят, что это возможно, и в результате мы имеем множество покалеченных людей. А говоря о магических существах, мы говорим о магии природной, и там вообще все по-другому. Простым путем можно стать лишь неадекватным мясом на убой. Это когда вампиры или оборотни покусают, слюней в рану напустят, и люди сразу ищут у себя суперспособности. Лучше бы мозги поискали.

— Я немного не о том. Это не был ритуал, нацеленный на полноценное превращение человека в магическое существо, это было черномагический ритуал, и по человеку ударил откат.

Алеся закрыла дверь в кабинет и воззрилась на Троя.

— Где в словах «человек в результате ритуала становился магическим существом» я должна была это услышать? Это же совершенно другое. Я сейчас скажу, а ты кивни, если попала. Был проведен темный ритуал, провел его человек — уже смешно — и в результате человека приложило откатом, и он стал кем?..

— Химерой. Только очень странной химерой. Внешность полностью человеческая, никаких хвостов или еще чего подозрительного.

— Химерой. Угум. Остальное верно? Тогда первое, что приходит мне в голову — человек человеком не был, в нем дремала некая доля крови химеры. Вот и все.

Трою, несмотря на то что он видел, казалось бы, уже всё, в жизни бы подобное в голову не пришло. Он попытался представить себе процесс зачатия такой вот полухимеры — того самого предка, от которого Таня Вораки могла унаследовать «некую долю крови» — и чуть не сломал мозг. В итоге он решил — на хер, поверит Алесе на слово; она эксперт, ей виднее.

Алеся тем временем щебетала:

— Другой вопрос, что если откат вызывает такую реакцию — ищи подвох. Когда откат бьет, он обычно в самое больное попадает. Навскидку могу предположить, что наследственность химеры могла быть запечатана близкими родственниками человека-носителя. Видимо, что-то не так с этой магической сущностью, что ее отсекли, заблокировали. Потому и внешность человеческая была. Подожди… — Алеся подозрительно прищурилась. — Это мы сейчас про химеру из тетради говорим? Ту самую, которой переливание делали и все без толку? Надо же… И знаешь, первое, что приходит на ум — магическая сущность химеры очень агрессивна.

— Да уж.

— Именно. Обретение природной магии — то еще удовольствие. С одной стороны, девушке-носителю легче, ведь она изначально магическая сущность. Ее просто… ополовинили. Где, когда — вопросы второстепенные, и думаю, ответы на них мы не узнаем. По идее, это должна быть бескровная война — ассимиляция новой сущности в человеческом теле. Не самая приятная вещь на свете, но бывает и хуже. Но эти — опять же судя по записям из тетради — пожирают друг друга, уничтожают. Человеческая часть для полукровок не менее важна, чем магическая. Они должны обе быть.

— Тогда бесконечное вливание человеческой крови обретает смысл. Баланс… помнишь, там было что-то про баланс? Видимо, баланс между химерой и человеком пропадает, и тогда что?

— Известно что, — невесело хмыкнула Алеся. — Смерть, мучительная, но быстрая. Где-то в организме предков девушки произошел сбой. — Трой был на сто процентов уверен, что сбой там случился в мозгах человеческой особи, решившейся на потрахушки с химерой. — Не завидую я ей, ой, не завидую. При таком конфликте возможны любые отклонения; в нашем случае, это очевидное отсутствие внешних признаков магического существа, отсутствие регенерации, курс на самоуничтожение.

— Других версий превращения человека в магическое существо у тебя нет?

— Так сразу нет. Но я полистаю книги, может, наткнусь на что-нибудь стоящее.

Трой взглянул на часы.

— Ладно, я тебя совсем замучил своими расспросами. Дуй домой, поздно уже. Нет, погоди, прям самый последний вопрос. Ты по Майклу ничего не выяснила?

— Сегодня собиралась. Там свежую кровь нельзя использовать. Завтра должен быть результат. Ладно, я пошла.

Алеся бодро зацокала каблучками по коридору, а Трой вернулся в кабинет. Майкл уже вовсю перебирал бумаги.

— Они такую цену заломили за работу! Можно подумать, я их прошу машину заново собрать! Грабители! — возмущённо раздул он щеки. — Вот придут ко мне их родственники, когда этих авточинильщиков убьют. Посмотрим, как долго я буду убийцу искать. Года три. Не меньше.

— Скажи спасибо, что она у тебя вообще на ходу. — Трой с болью вспомнил свою кроху. — У нас тут новая информация. — Он коротко ввёл напарника в курс дела. — Надо у шефа ордер просить на обыск дома. Я не пойду, он меня сожрёт.

— Что так?

— Алеся с ним поругалась.

— Кто бы сомневался. Ордер на каком основании просить? Шеф вообще на месте?

Было уже одиннадцать вечера. Напарники посмотрели друг на друга и помотали головами.

— Завтра с самого утра тогда, — сказал Трой. — Только надо успеть раньше этой Кромберг. А то ордера нам не видать, как и премии, ещё очень долго. А может, вообще никогда. Насчёт основания. У нас нет прямых улик, но есть фотографии с места проведения ритуала. Кровь опять же может быть завтра готова. И если она совпадет с кровью хотя бы одного убитого бездомного, то даже выдумывать ничего не придется.

— Ты не забыл, что достал ее неофициально? — Майкл проявил несвойственное здравомыслие — возможно, потому, что идти за ордером предстояло именно ему. — Как мы это шефу объясним?

Трой хмыкнул, глаза его весело блеснули.

— Ты у нас умный, придумай что-нибудь.

— Если эта мадам придёт раньше меня…

— Заткнись. Просто заткнись. Пойду, решу эту проблему.

Майкл злорадненько хихикнул. Трой принялся обречённо набирать номер. Когда ему ответили, он долго и цветисто извинялся за поздний звонок, потом столь же долго излагал суть дела, потом раскаивался в собственной дерзости, но «очень надо, Лариса Семёновна, вы моя последняя надежда, свет в окне, лучик солнца и посланник Истока», «только вы и можете помочь», «кругом одни враги». На последней фразе Трой споткнулся, поняв, что его занесло в такие дали, откуда и Алесин Цербер путь домой не найдёт, притушил энтузиазм и закруглился, не забыв пообещать златые горы. А именно — новое удобрение. Алеся поможет достать. Лариса Семёновна не сказала ни да, ни нет, но то, что она не послала просителя сразу в Запретный лес, обнадёживало.

Весь разговор Майкл давился смехом, и Трой, едва в трубке зазвучали гудки отбоя, встал со стула и отвесил ему подзатыльник. Майкл всхрюкнул и сильно качнулся вперед, ударившись носом о стол. На бумаги закапала кровь.

— Епт! — взвыл Майкл не своим голосом. — Убью! Сколько можно-то!

Трой бросился на помощь, в мыслях костеря себя за безалаберность. Обещал ведь быть аккуратнее! Извинившись перед напарником — вполне чистосердечно и от души — Трой помог ему умыться в туалете, ибо с гипсом не очень-то приведешь себя в порядок, и лично переписал испорченные документы. На этом инцидент был исчерпан.

Затем Трой сделал еще один звонок.

— Доктор Сол, это детектив Блэк.

— Да кто кроме вас будет звонить в полночь. Что случилось?

— Ничего. У меня появилась новая информация, и мне нужно донести ее до вас. По поводу госпожи Ворски. Если в двух словах, то есть предположение, что ее магическая сущность химеры убивает человеческую, а потом погибает сама. И потому девушке нужно постоянно вливать кровь. Человеческую.

На том конце трубки воцарилось долгое молчание. Наконец, доктор Сол произнес:

— Я вас услышал. Данные, что есть у меня, очень противоречивые, но в свете ваших слов они обретают смысл. Все эти резкие улучшения и ухудшения самочувствия, совершенно не адекватные лечению. Почему же у нее в идентификационной карте написано, что она человек? Зачем подвергать себя такой опасности?

— Эта информация разглашению не подлежит. Я всё вам рассказал под страхом выговора от начальства и только чтобы спасти важного свидетеля. Если вам это поможет, буду рад.

* * *

Утро вышло сильно ранним. В пять позвонил доктор Сол.

— Одной из ваших девиц стало хуже. Еле откачали.

— Тане? Химере?

— Да. И забегая вперёд скажу, что если бы не ваши предположения, хоронили бы её уже завтра.

— Повезло Тане, — чуть заторможенно ответил Трой. Первые минуты после пробуждения он обычно был несколько дезориентирован.

— В общем, мы вас ждём. Тут у нас ещё произошло небольшое чэпэ.

— Кого убили?

— Почему сразу убили? — не понял демоненок.

— Потому что я детектив отдела убийств. Люди, магические существа, не важно. Главное, чтобы был труп.

— Хмм… пока трупа нет, но если нужен, чтобы ваше присутствие обеспечить, я мигом. Санитар подойдёт?

Трой подышал, чтобы не орать матом, и спросил:

— Что случилось?

Рьярд цокнул языком.

— Начнём, так сказать, с Истока. Дамочке этой вашей, которая то ли химера, то ли нет, стало плохо часов в девять вечера. Хорошо, что я своих предупредил в случае чего вызывать меня. В общем, пока я прибыл — порталом, заметьте — у неё уже кровь горлом пошла. Органы один за другим отказывать начали — ничего нового. Мы её в операционную, двери закрыли, и тут началось шоу. Вторая девица чудесным образом обрела контроль над своим телом, хотя до этого еле шевелилась, и стала ломиться к нам. Вот что я называю правильной мотивацией. Я думал, двери не выдержат. Орала, визжала, стекло продрала. А оно, на минуточку, специальное, закалённое. На двери кидалась как припадочная. Стены все в царапинах. Охрана еле оттащила. Обкололи её успокоительным, лежит теперь, пузыри пускает. У химеры состояние стабильное пока. А ты голым спишь?

Трой потёр глаза и сел на постели, сгорбившись.

— Да, голым. В смысле… демоны. Какого хрена ты вообще… проехали. Я буду через час.

— Мммм… в гости пригласишь?

Трой натуральным образом зарычал и бросил трубку и тотчас почувствовал себя гребаной девственницей-истеричкой.

Так, ладно, не об этом сейчас.

Он подъехал к больнице через полчаса, побив все рекорды скорости.

— Где она? — спросил он у медсестры на посту.

Она испуганно икнула, моргая красными от недосыпа глазами.

— Вы кто?

Трой предъявил удостоверение и повторил:

— Гретта Смит. Где?

— Первая дверь направо по коридору. Только вам нужно бахилы и халат…

Трой не стал слушать. В его нынешнем настроении он готов был посылать тех, кого мог послать. И даже тех, чьё посылание грозило серьёзными проблемами.

Перед кабинетом дежурил медбрат. Он попытался что-то сказать, но Трой подвинул его в сторону и вошёл. Все эти пляски вокруг свидетелей тире пострадавших тире убийц его уже конкретно достали.

Гретта лежала на кушетке. Глаза её закатились, рот некрасиво раззявлен, оттуда свисала ниточка слюны. И впрямь овощ.

И как её допрашивать?

Трой похлопал припадочную по щекам.

— Эй, красотуля, просыпайся. Дело есть.

Гретта очнулась через десять минут — все-таки метаболизм магических существ просто так не прошибить. Она полупала глазами в потолок, пощупала кушетку под собой, покривилась, а потом вдруг вскрикнула — «раненой птицей» сказал бы поэт, но Трой поэтом не был, и потому подумал «как в жопу укушенная».

— Дамочка. Сидеть. Сидеть, я сказал. Детектив Трой Блэк, отдел убийств. Вы должны ответить на пару вопросов.

Прекрасная фейри залилась слезами.

— Таня! Мне нужна Таня! Ей плохо, я почувствовала! Пустите меня к ней! Пустите!

Трой смотрел на неё, спокойный, как удав, и она чуть смешалась и накал драмы снизила. Неуклюже встав с кровати, она подошла ближе и проникновенно заглянула ему в глаза.

— Мне очень к ней надо, поймите! Я должна быть рядом. Она пугается, если меня нет. Пожалуйста, будьте милосердны, отведите меня к ней. Неужели вы настолько черствы, что откажете? Я прошу, я умоляю вас.

Если бы Трой не знал, что эта девушка умудрилась выжить там, где многих хоронили, он бы попался. А так надрыв в её голосе резал слух, слезы в глазах раздражали, хрупкую фигурку хотелось смять, и совсем не в страстном порыве. Да, в госпоже Смит умерла великая актриса. Оборотни — это вам не комнатные шавки, годные только на то, чтобы радовать хозяйский глаз. Оборотни — злые, мстительные твари, обладающие сокрушительной силой и полным отсутствием рефлексии. Информация, которую раздобыл Йорг, на самом деле поразила Троя. Две девушки выступили против целого клана. Две девушки ударили наверняка — Трой допускал, что именно самоуверенность и чувство вседозволенности подвели мохножопых. Две девушки оказались достаточно хитры и хладнокровны. Им тоже досталось, но цели своей они достигли. Трой не находил в себе жалости к двум убийцам, но, зная предысторию, прекрасно их понимал. А вопрос, как бы он поступил на месте Гретты Смит, детектив малодушно предпочел себе не задавать. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Сидеть. Если вы поговорите со мной, так и быть, попрошу, чтобы вас к ней отвели. — Трой врал, как дышал. — Успокойтесь. Откачали вашу девицу. В реанимации она. Но состояние стабильное.

Гретта обмякла. Видно было, что до конца не поверила, но прикинула соотношение сил и решила не спорить. Забравшись обратно на кушетку, она подтянула колени к груди и жалобно сказала:

— У меня так болит голова. Можно покороче? А вам вообще разве можно в палату? И где врач?

— Скоро придёт. И да, мне все можно. И допрашивать вас здесь, и увести вас в участок и допрашивать уже там, если не устраивает так, как есть. Всё для вас.

Гретта по-детски надула губы, переплела тонкие пальцы.

— Вы так грубы. Мне не нравится. Я от грубых людей… мужчин плачу. Я не люблю, когда на меня так смотрят. Я нервничаю.

Мозг Троя забуксовал в попытках совместить Гретту тридцатилетней давности и то, что видели его глаза сейчас. Потом детектив плюнул на это и предложил:

— Давайте так. Я вам улыбаюсь — вы отвечаете на мои вопросы. И все довольны.

Гретта начала слегка раскачиваться и тихонько наплевать себе под нос. Трой приказал себе ждать. Спустя минуту прекрасная фейри в больничной робе подняла на него бездонные глаза и улыбнулась:

— Конечно, я согласна. А могу я потом увидеть Таню?

— Я уже говорил, что попрошу отвести вас к ней. Итак, вопросы. Что произошло той ночью в квартире вашего мужа? Вы видели, кто его убил? Кто ранил Таню Ворски? Кто ударил вас? Вы помните? И ещё. Вы не против того, что я буду вести запись разговора?

Гретта схватилась за виски. Руки-веточки, хрупкие запястья, трясущиеся губы, аура невинности и сексуальности, ярким противоречием срывающая тормоза — природа-сука предусмотрела в фейри все, чтобы делать из мужчин слюнявых идиотов. И словно этого недостаточно, припечатала все это сверху, как железобетонной плитой, способностью к гипнозу. Бедный Билли, у него не было ни единого шанса.

— Столько вопросов… я не могу…

— Хорошо, давайте по очереди. Расскажите про тот вечер.

— Мы… праздновали, — начала Гретта неуверенно. Далее Трой выслушал рассказ о том, что они выпили, а потом она ничего не помнит. Про ритуальный круг впервые слышит, а уж кто и для каких целей его чертил, даже предположить не в силах.

— Что вы можете сказать по поводу смерти вашего мужа? У него были враги?

— Нет-нет! Билли замечательный… был замечательным. Добрым, отзывчивым.

Если бы Трой не знал, точнее, не был уверен на 95 процентов, что Гретта не прикончила своего мужа только потому, что он метким ударом биты отправил её в кому, то поверил бы. Повёлся на несчастные глазки, как первокурсник на сиськи преподши. Очень хотелось задать ей в лоб неудобные вопросы — про Йозефа, про опухоль в мозгу её мужа, про Таню и клан оборотней, но он боялся спугнуть добычу. Говорить о том, что на её руках нашли следы мела, он тоже не стал. Незачем наводить панику раньше времени. Все-таки больница — это вам не специальная камера в изоляторе, откуда даже оборотню в обороте выбраться невозможно.

Поэтому, выслушав всю эту галиматью, он сказал:

— Вас вызовут повесткой на допрос. Советую не покидать город в ближайшее время.

Глаза Гретты блеснули — то ли слезы, то ли ещё что.

— Вы обещали отвести меня к Тане.

— Обязательно, — Трой быстро отступил к двери. — Только врача найду.

Он вышел за порог, справедливо опасаясь, что в голову ему прилетит тяжёлым предметом, но обошлось. Медбрат караулил под дверью, Трой панибратски хлопнул его по плечу, подмигнул и зашагал по коридору, набирая доктора Сола.

— Я подъехал. Ты где?

— В кабинете. Жду.

Кабинет доктора производил впечатление. Там было все, что могло понадобиться извращенной душонке демона — приличный набор спиртного в баре, уютная кушетка, добротный стол, кресло, за возможность посидеть в котором кое-кто отдал бы почку, приглушенное освещение. Не кабинет, а мечта.

— Кого нужно убить, чтобы получить такой же? — спросил Трой, с тоской вспоминая стулья в своём кабинете, от сидения на которых задница становилась квадратной.

— Это все сила моего обаяния, — усмехнулся демоненок. — Теперь о пациентках. Таня Ворски в реанимации. Такое ощущение, что капельницы, которые мы ставим, содержат яд, а не лекарство. Сделали переливание — состояние немного стабилизировалось.

— Прогнозы?

— Неутешительные. С другой стороны… не знаю. Её состояние как качели. Вчера она уверенно шла на поправку, в ночь умирала, сейчас стабильно плохо. Хотя учитывая, что в нее влито, она должна ракетой летать. Не могу прогнозировать. Даже с учетом твоей информации. Переливание лишь немного помогает. Что-то идет не так, совсем не так.

— Тогда что с Греттой? Фейри с черепно-мозговой? — о том, что он только что у неё был, Трой благополучно умолчал.

Демоненок потёр лоб, устраиваясь в кресле поудобнее.

— У меня на руках нет её карты, но, насколько помню, там все хорошо. Истерика, не истерика, но моторика, как мы имели возможность убедиться, вполне на уровне, физически дамочка ничего не потеряла. Думаю, скоро мы ее вам вручим.

У доктора зазвонил телефон.

— Вызывают. Не знаю, как скоро освобожусь.

Трой не горел желанием появляться в департаменте; большинство вопросов он мог решить по телефону, поэтому решил быть наглым:

— Я воспользуюсь гостеприимством? — кивок на бар и кушетку.

Доктор Сол хмыкнул:

— Безусловно. Будь как дома. Укол сделаешь себе сам, обработаешь раны тоже — там ничего сложного. Я тебе все необходимое оставил, — Рьярд показал на свой стол, на котором были разложены бинты, препараты и шприц. И вышел.

Трой за десять минут расправился с неприятной обязанностью и оглядел бар. Вытащенная наугад бутылка пошла на ура, а кушетка и в самом деле оказалась такой мягкой, что Трой не устоял — прилёг, закрыл глаза и погрузился в блаженное оцепенение, из которого его вырвал телефонный звонок. Майкл. На часах было семь утра.

— По крови из подвала дома Кромбергов совпадение с двумя мёртвыми Джонами Доу семимесячной давности полное. Так что я бегу с результатами к шефу, оттуда — к судье.

— Замечательно. Ордер на обыск, считай, наш. Вазелин захватил?

— А то. И для тебя припас. Все, я к шефу.

Трой добросовестно позвонил в лабораторию, но там не брали трубку. Не все такие психи, как он, и живут на работе, но он почему-то об этом постоянно забывал. Трой сбросил вызов, прошла всего секунда, и телефон разразился бешеной мелодией. Алеся. Уже нажимая на кнопку, Трой чуял, что ничего хорошего его не ждёт.

— У нас сигнал!

— Ты о чем?

— Я же оставила в том жутком доме пеленгатор. Он сработал!

Трой озадаченно замолчал. Кто может проводить ритуал? Все их подозреваемые вроде заняты по маковку другими делами или…

Трой поспешил к палате Гретты. Медбрата перед дверью не было. Внутри пусто. Вампир бросился на пост.

— Где пациентка из вон той палаты? Где тот умник, что её сторожил?

— Увезли на обследование, — улыбнулась медсестра. — Вы что-то хотели?

— На какое обследование? Куда именно?

— Увезли на обследование, — повторила медсестра. — Её увезли на обследование.

Трой внимательно посмотрел на неё и пощелкал пальцами перед её носом. Она даже не моргнула, продолжая сладко улыбаться. Эта её улыбка совершенно не сочеталась с покрасневшими глазами и общим усталым видом и казалась наклеенной.

Трой набрал было доктора Сола, но вспомнил, что тот на вызове, и снова обратился к медсестре:

— Где реанимация?

Та улыбнулась:

— Не поняла вопроса, не могли бы вы повторить?

Трой с досады чуть не плюнул на пол, но сдержался и пошёл искать сам.

Таня лежала в палате, окутанная проводами, как мумия бинтами — бескровное лицо, синие губы, ввалившиеся глаза, спутанные волосы. Если бы не исправно фиксирующий сердцебиение аппарат, Трой сказал бы, что перед ним труп.

Он развернулся и вышел.

В такси он разговаривал с Майклом:

— Ордер нужен немедленно. Пеленгатор что-то там засек. Не знаю. Еду. Он пришёл? А мадам наша? Как подпишет, бери спецов и мухой туда. Я постараюсь до вашего приезда ничего не испортить, но это как пойдет. Давай, давай, давай!

Машин было мало — работяжки ещё лениво потягивали кофе, полировали яйца и лысины, готовясь показаться миру во всей красе, и такси за час домчало до дома госпожи Кромберг. Трой вылез чуть поодаль, чтобы не привлекать внимания. Активировав амулет, скрывающий ауру, он выпустил клыки и попытался войти в боевой транс, но быстро понял, что до полной силы ему как до луны. Однако ждать группу поддержки не стал.

Через чёрный вход он проник в дом и сразу спустился в подвал. В первой комнатке остановился и прислушался. Из зала доносилось невнятное бормотание и мерный стук.

Трой подкрался ко входу и осторожно заглянул. Нельзя сказать, что то, что он увидел, стало сюрпризом. В середине заклинания — того самого, что они оставили пару дней назад ждать своего часа — лежал кто-то, ещё живой, но если Гретта продолжит в том же духе, то ненадолго. Заливаясь слезами, хлюпая носом, она прибивала ладони жертвы к полу.

Ну да, ну да. Гвозди в бетон. Да ещё и таким молотком — большим, тяжелым, неудобным, каким скорее гвоздь в лепешку превратишь вместе с ладонью. До вечера будет бить. Тут Гретта злобно фыркнула, размахнулась и со всего маху опустила молоток. Ан нет, раньше закончит. Сноровки в обращении с инструментами ей не занимать.

Рядом с заклинанием валялись амулеты разной направленности и степени заряженности. На столе стояли песочные часы, отмеряя время до завершения ритуала.

Приглядевшись к будущей жертве, Трой узнал сына госпожи Кромберг. И как студентик здесь очутился? Чудесная семейка. Мамаша якшается с сомнительными личностями, сына сейчас распотрошат во имя одной химеры. Карма?

Виттор, кстати, лежал спокойно и не дёргался. Опоила? Чем? Или какое-то заклинание? Тут Трой вспомнил пустые глаза медсестры. Ну конечно. Чёртово обаяние фейри. Оно практически не действует на магические существа, но люди попадаются очень легко. Люди, а также маги со слабеньким даром — чем он слабее, тем легче фейри подчинить мага своей воле.

Трой вытащил из кобуры пистолет — убить не убьёт, но шансы сравняет. Возможно. Гретта вдруг резко подняла голову и принюхалась.

— Кто здесь? — пропела нежным голосочком.

Она вытерла кровь на руках о медицинскую рубашку и огляделась, по-звериному пригнувшись к полу. Перехватила молоток поудобнее. Трой сжал рукоятку пистолета, прицелился. Выстрел. Отдача. Гретта метнулась в сторону, пуля ушла в молоко. Снова выстрел. Мимо. Гретта пошла в атаку. Молоток так и мелькал. Трой еле успевал уворачиваться. Стены и пол стонали от ударов. Пыль и крошка летели во все стороны, забивались в нос и глаза. Трою недоставало скорости, он явно проигрывал в силе и мог только задним числом ещё раз пнуть себя за безалаберное отношение к лечению. Магазин пистолета опустел. Лишь одна пуля царапнула ногу Гретты. Скорость её это снизило, зато ярости прибавило.

Они кружили друг напротив друга, как два хищника. Трой как мог тянул время, но в конце концов Гретте удалось загнать его в угол и несколько раз ударить молотком. Не имея возможности толком регенерировать, он каждой клеточкой ощутил, как сломались кости в руке. Перед глазами поплыла мутная пелена. Он ещё сопротивлялся, но вяло. Упал на пол, закрылся ватными руками. Гретта снова размахнулась, но почему-то не ударила. Вместо этого метнулась к жертве и вновь принялась за подготовку.

Перед глазами двоилось, но Трой сумел разглядеть, что песочные часы отсчитывают последние минуты. Встать он не мог, тело отказывалось повиноваться. Он подумал, что если выживет в этой заварушке, то демоненок его под замок посадит, как грозился. До полного выздоровления. И пропишет самое лучшее лекарство — жаркий секс (да, дожившие до восьмидесяти лет вампиры знают, что это лучшее средство от переломов. Особенно, когда пациент загипсован с головы до пят). Неуместные мысли для того, кто кровью сейчас плачет, но Трой упорно за них цеплялся. Иначе сознание начинало уплывать, а отключаться нельзя. Никак нельзя.

Непослушными пальцами он нащупал в кармане телефон и набрал сигнал SOS. Майклу лучше поторопиться.

Гретта словно вообще о нём забыла, полностью сосредоточившись на ритуале — возможно, потому, что Трой больше напоминал отбивную, чем вампира. И самое большое, на что был способен — это с чувством материться. Да и то мысленно.

Гвозди были вбиты, заклинание начерчено, не без огрехов, но для концентрации магии хватит. Амулет занял свое место на хилой груди студентика и, как только Гретта затянула речитатив, тускло засветился.

«Выбить бы тебе зубы, — тоскливо подумал Трой, загривком ощущая завихрения магии — больные, неправильные, злобные. — И вырвать язык. Гребаная фея. Сука. Ты нас всех угробишь».

Кое-как подтянувшись, он прислонился к стене, сглотнул слюну с кровью и начал рыться в карманах непослушными пальцами, сам себе напоминая стоиков в попытках игнорировать боль. Где-то завалялись Алесины таблетки… вот они… С трудом пропихнув желатиновую капсулу в пересохшее горло, он сглотнул, откинул голову на стену, прикрыл глаза и стал ждать прихода.

Минуту ничего не менялось, а потом по телу забегали мурашки, все быстрее и быстрее, сердце забилось в ускоренной режиме, разгоняя кровь. Боль утихла, муть перед глазами рассеялась, и стало невероятно хорошо. Тело налилось силой, сломанные кости перестали беспокоить. Навскидку Трой определил в составе убойную дозу адреналина в сочетании с мощнейшим обезболом, активными веществами и лёгкими наркотиками — всё это дало потрясающий эффект. Трой поднялся и похромал вперёд, стараясь производить как можно меньше шума.

Магия уже была здесь и готова исполнить то, зачем её позвали. Гретта закончила читать заклинание, шмыгнула носом, деловито убрала спутанные пряди волос за уши. Растворился в воздухе последний звук, и заклинание ожило. Магия напитала каждую черточку, каждый символ и, как Цербер, рванулась выполнять приказ.

Тело студентика задергалось, вены почернели и набухли, но улыбка на лице цвела счастьем, а глаза безучастно смотрели в потолок.

Амулет покраснел за считанные секунды, Гретта торжествующе воздела руки в воздух. Медлить было нельзя. В самоубийственном прыжке Трой пролетел над жертвой, схватил амулет и приземлился за границей заклинания. Ладонь прожгло, по ощущениям, насквозь. Через все тело лезвиями прошла магия — то еще ощущение. Круг яростно полыхнул и превратился в пепел. Магия разлилась по залу в поисках жертвы, замерцали и лопнули один за другим ограничители и уловители. Воздух сгустился, дышать стало нечем. Гретта завыла как бешеная волчица и бросилась на Троя, но её остановила пуля в грудь, выпущенная кем-то из спецов отряда быстрого реагирования, что как раз ворвался в зал. Они моментально рассредоточились по помещению, давая возможность магам обуздать вышедшую из-под контроля магию.

Пара невысоких шустриков в длинных плащах и кожаных перчатках сноровисто хватали нити заклинания и тушили пальцами, будто спички. Круг перестал мерцать и утих. Магия свернула щупальца и недовольно заклубилась под потолком.

Трой в это время пытался не орать от боли — оказалось, что чудодейственные разработки не спасают от ожогов. Он баюкал ладонь, воняющую горелым мясом, когда к нему подбежал Майкл. Подбежал, да так и затормозил в шаге:

— Это, к Истоку, что… то есть… — и заорал во все лёгкие, махнув загипсованной рукой, — медиков сюда срочно!!! Бегом, я сказал! Медиков!

Трой удивлённо посмотрел на него.

— Да что ей сделается? Отлежится и к суду будет как новенькая.

Сказал и сам поразился той каше, в которую превратились его слова. Видимо, что-то не так с челюстью — она двигалась как чужая, неповоротливо, с настораживающим прищелкиванием. Майкл забыл про и без того эфемерную субординацию в их отношениях, не говоря уже об элементарном уважении к почтенному возрасту Троя, и заорал от души, как никогда прежде:

— Ты дебила кусок! Прям вот натуральный кусок! Отбивная, мать твою! — и снова в сторону: — Если через секунду здесь не будет врача, я вас на салат нашинкую!!!

— Да нормально мне, не надо медиков, опять колоть будут, ну их… друг, ты лучше займись недвижимостью. Вон там, в центре круга. Ему крепко досталось.

И снова это прозвучало как абракадабра.

— Стоять!

Пока Майкл натравливал — успешно — медиков на Троя, остальные сосредоточились на Гретте и Витторе. Первую требовалось доставить в больницу — но уже тюремную. Второго срочно обследовать. Насколько Трой успел заметить, особого вреда амулет не причинил, но Виттор в сознание почему-то не приходил.

Самого Троя в четыре руки затолкали в скорую и увезли. В толпе перед тем, как закрылись двери машины, Трой успел заметить заплаканное лицо Алеси. Он махнул ей, а она почему-то сморщилась и зарыдала.

Пока ехали, Троя укачало, впервые в жизни укачало, да так качественно, что желудок наизнанку вывернулся. Вампир, елы-палы. Гроза всех живых. Заблюет врагов насмерть.

Знакомые стены больницы навевали тоску, а если вспомнить периодичность, с которой Трой сюда попадал… Не проклял ли и его кто-нибудь?

В этот раз врач попался незнакомый. Мало того, он воплощал худшее, что Трой видел в представителях его профессии: уверенность в том, что пациенты обязаны терпеть любую боль, а если они орут, что больше не могут, так это они притворяются; наглость, хамство и приказной тон.

Трой был не в том состоянии, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Его небрежно повертели, в глаза посветили, залезли пальцами в рот, потрогали клыки.

— Вампир. Значит, жить будет, — резюмировал врач и испарился, а Троя выкатили в коридор, да так и оставили. Состояние резко ухудшилось — действие капсулы прекратилось, и вот тут Трой понял, насколько на самом деле пострадал.

Далее последовали полчаса агонии, когда он выл сквозь зубы. Трой даже позвать на помощь не мог, потому что мысли путались. Раздробленные кости стреляли жуткой болью на каждое неосторожное движение.

Когда над ним навис доктор Сол, Трой подумал, что у него начались галлюцинации.

* * *

Пробуждение в знакомой палате. Трой сразу попытался встать, но понял, что на сей раз он в больнице надолго. В гипсе была правая рука, левая забинтована от кончиков пальцев до локтя — именно ею он схватил амулет и прожег ладонь практически до костей. Нижнюю челюсть упаковали в какие-то проволоки, заходившие прямо в рот. И это незабываемое ощущение, будто на твою грудь пристроили тонну кирпичей. То, что у Троя ничего не болело, было, видимо, следствием слоновьей доли обезболивающего.

Он проследил взглядом за проводочками, тянувшимся от него ко всяким аппаратам, и вздохнул — хотел отдохнуть, получи. Ей-богу, в следующий раз он очень хорошо подумает, прежде чем просить что-либо у Истока.

Неделю Трой провел в палате безвылазно. Доктор Сол рычал на него всякий раз, когда он порывался встать. Уколов ему сделали столько, что жопа отваливалась. Мстительный демоненок. Первые сутки после ранения Трой мог только мычать, ибо челюсть срасталась неохотно. Он поначалу пытался артикулировать звуки, но потом плюнул и просто мычал, меняя интонацию.

На второй день пребывания Троя в больнице доктор Сол зашел к нему и выложил на стол черный предмет. Трой с трудом сфокусировал взгляд. Телефон.

— Нашли в палате пациентки Смит. Ее же перевели, палату надо было продезинфицировать и вымыть. Под матрасом санитарка нашла вот это.

Говорить Трой еще толком не мог, и диалог вышел забавным — для сторонних слушателей, но не для того, кто свой язык ощущает неповоротливым куском мяса. Битых десять минут Трой потратил на то, чтобы объяснить доктору Солу, что телефон нужно отдать Майклу. Он бы написал, но вот беда — одна рука была в гипсе, вторая — левая. Телефон ему пока не разрешал сам доктор Сол, ибо зрение тоже пострадало. Трой и сам не горел желанием добавлять себе проблем, ибо даже в состоянии покоя перед глазами мельтешили точки, и всё двоилось.

Майклу навестить напарника не разрешили; доктор Сол выдал ему телефон под расписку в своем кабинете.

Новости приходили одна интереснее другой. Во-первых, криминалисты, подгоняемые Майклом, который мог быть той еще занозой в заднице, если ему очень надо, а надо было очень, два дня ползали по полу, стенам и потолку подвала дома госпожи Кромберг. Все, что можно, они осмотрели, и теперь Майкл наседал на них в нервном ожидании результатов.

Помимо этого, Майклу удалось вычислить место обитания оборотня-переростка, Генри Доэра, напавшего на Троя. Во время обыска они нашли деньги, фальшивые документы и два дешёвых телефона. При проверке номеров выяснилось, что на один из них был произведен звонок несколько дней назад с телефона Гретты Смит.

Сама Гретта оклемалась уже на следующий после ранения день, и её вовсю допрашивали. Майкл на допросах не присутствовал как слабое звено, но отчёты исправно получал. Трой смог прослушать только самые первые. В них Гретта слёзно клялась, что ничего плохого не хотела. Что с ней произошло, не помнит; как и зачем выбралась из больницы, не знает. Винила во всем недавнюю кому. Просила отпустить её к Тане.

Студент Виттор пришёл в себя в тот же вечер и рассказал, что оказался около дома, потому что мать попросила забрать какие-то книги. Там ему встретилась девушка, которая все плакала и просила помощи, а потом все стало как в тумане, и перед глазами розовые единороги поскакали.

Таня Ворски в себя не приходила, с каждым днем ей становилось хуже. И доктор Сол делался неизменно мрачен, когда речь заходила об этой пациентке.

В состоянии же Троя на третий день наступило резкое улучшение. Как объяснил доктор Сол, антибиотики на пару с нейтрализатором убили в крови Троя дрянь, не дававшую ему полноценно восстанавливаться, и организм потихоньку заработал. За ночь срослись кости — с руки сняли гипс, челюсть восстановилась. Трой смог переговорить с Майклом — по телефону.

— Вот представь, — сказал он напарнику, — тебе нужно создать сыворотку, у тебя запрещённые составляющие, масштабные — для частного лица, не имеющего лицензии на подобный вид деятельности — незаконные исследования, а значит, тебе нужно что?

— Место.

— Верно. Место, равно удалённое от надзорных органов и случайных свидетелей, кои, как известно, любят появляться в самое неподходящее время. Где оно может быть, это место?

— На работе у Билла? — высказал предположение Майкл. — Рауль Мим упоминал, что Смит окружил лабораторию дополнительной защитой. По его версии, там проводили запрещенные эксперименты. На мой взгляд, это весьма и весьма рискованно, но…

— Проверить стоит, — закончил фразу Трой.

— Стоит.

— Попроси Закки, он уже связывался с секретарём директора исследовательского центра. Нам тогда было отказано в посещении лабораторий. Теперь вопрос стоит иначе. Нам нужно подтвердить или опровергнуть тот факт, что Билл Смит проводил свои исследования на работе.

— Ага, так они нам и сказали правду. Это ж подсудное дело. И даже если они не в курсе были, все одно — косяк.

— Что предлагаешь?

— Пусть наш шеф опять сам с ними бодается. Чай, ему больше всех надо. Ему и этому, который министр. Как-никак Билл Смит пока самый вероятный кандидат на должность убийцы Йозефа. Пусть и приказывала этому подкаблучнику жена.

* * *

На четвертый день пребывания в палате Трой осилил оставшиеся записи допросов Гретты, где ничего нового не прозвучало. Госпожа Смит выглядела потерянным ребёнком, повысить на которого голос мог только отъявленный негодяй. Трой смотрел на прекрасную фейри, а видел молоток, опускающийся на его руку. Трой смотрел на прекрасную фейри, а слышал слова Йорга: «…на посёлок блохастых прикроватных ковриков напал мор. Сдохли все…». Трой смотрел на прекрасную фейри, а слышал хруст своих костей.

— Не знаю, — твердила она растерянно. — Я не знаю, как там очутилась. Помню, что пришла в себя и мне сказали… сказали, что мой Билли погиб. Был… убит. Я… не понимаю, кому он мог помешать. Он был невероятной души человек. Он никому ничего плохого не сделал…

И так по кругу. Где-то он это уже слышал.

На вопрос, зачем она звонила некоему Генри Доэру, откуда его знает, она вдруг загадочно улыбнулась и прошелестела, что просила помощи в одном важном деле. Очень деликатном деле, посвящать в которое «тупых мужланов» не намерена. На предупреждения детективов о наказании за препятствие следствию, она улыбнулась еще загадочнее и ответила, что «история циклична, вы знаете, вы, недалекие, странные мужчины, вы пугаете нас, но помните о том, что у слабых и беззащитных тоже есть зубы. Мы выстоим, и вы… вы ответите за все. Готовьтесь». Глаза ее озарялись потусторонним светом. Трою было тошно и гадко; он искренне возмущался самоуверенностью Гретты Смит, ее бескомпромиссностью и стремлением выставить всех мужчин без исключения монстрами. Он не сострадал ей, он сострадал тем, кто не может за себя постоять. Он не придумывал ей оправдания, ему было достаточно знания того, что произошло много лет назад. Жуткое прошлое не дает никому права плевать на закон, и о наказании для двух девиц, возомнивших себя гласом Истока, Трой позаботится лично. А уж после смерти их ждет тепленькое место в аду — они выбили его сами.

* * *

Госпожу Кромберг взяли под стражу на четвертый день пребывания Троя в лазарете. Сперва она все отрицала — и связи с девицами, и участие в ритуалах, и остальное, но после пары ночей в камере и нескольких жёстких допросов передумала.

На видео госпожа Кромберг выглядела потерянной, несчастной и будто враз постаревшей. Но Трой и ей не мог посочувствовать — знала, на что шла. В его работе абсолютно невиновные существа были что те химеры — чрезвычайно редкие, если вообще существующие.

— Где вы познакомились с Греттой Смит?

— Я не знаю никакой Гретты Смит.

— Таня Ворски?

— Не знаю.

— Вы знали, какие ритуалы проводятся в вашем доме?

— Я… не знала.

— Вам знаком человек по имени Билл Смит?

— Нет.

— Йозеф Стенфорд?

— Фамилия знакомая. Я… политик вроде? Можно воды?

— Можно. Подпишите, пожалуйста, здесь, здесь и здесь.

Детектив, ведущий допрос, протянул госпоже Кромберг бумаги. Она недоверчиво их оглядела.

— До этого я ничего не подписывала. Что это такое?

— До этого вас допрашивал не я. Просмотрите бумаги, если вам нужно, и подпишите.

Трой наблюдал за тем, как Элоис Кромберг сначала внимательно читает документы, а потом ставит на них размашистую подпись. Левой рукой.

* * *

Спустя два дня госпожа Кромберг написала чистосердечное признание. А Трой озадачился ещё больше.

Раз в день звонила Алеся с неизменным вопросом о самочувствии. В её фальшиво жизнерадостном тоне проскальзывала вина. На третий день, сразу как смог внятно изъясняться, Трой не выдержал и прямо сказал, что он мальчик взрослый и последствия принятых решения вполне способен вывозить сам, в полном объёме, и чтобы Алеся переставала маяться дурью, ведь весна за окном, листики, травка, все дела…

— Да, травка особенно хороша, — рассмеялась Алеся. — Только я не лошадь, и даже не кентавр, чтобы это оценить.

Пару раз звонил шеф. Эти звонки Трой перенёс с трудом. Чтобы качественно устроить выволочку, Пьеру д'Арьеру совершенно не обязательно было личное присутствие проштрафившегося. Трою сообщили, что его безответственность и разгильдяйство дорого стоили департаменту, ибо госпожа Кромбрег успела-таки до своего задержания навестить шефа и высказать ему все, что думает по поводу его безалаберных подчинённых. И заявление накатала. Шефу удалось уговорить её обойтись без показательной порки, но меры взыскания будут приняты ко всем трем участникам незаконного проникновения в обязательном порядке. И то, что благородная госпожа оказалась не такой благородной и в данный момент содержится под арестом, ничего не меняет.

— Наказывать буду не сейчас, — елейно уточнил д'Арьер, — у нас сроки, приоритеты. Вот закончите дело — тогда и поговорим предметно.

Также он не забыл поставить Троя в известность, что в исследовательском центре признаков разработки незарегистрированных в планах зелий, сывороток и прочего, прочего, и тем более с применением запрещенных компонентов, найдено не было. И если это утверждал сам шеф, Трой обязан был ему верить. От Пьера д'Арьера практически невозможно утаить правду. Дополнительные меры защиты лаборатории были приняты, да, но с ведома и одобрения руководства института, и даже объяснение этому имелось: новые задачи, уровень сложности и опасности которых в разы превышал все то, чем Билли занимался ранее. Рауль не мог этого знать — секретность исследований зашкаливала.

Поговорив с шефом, Трой позвонил Майклу.

— Ты уже знаешь про исследовательский центр? Пусто там, шеф звонил. И мы опять в жопе.

— Ты оттуда и не вылезал, — ответил Майкл. — Тебе там нравится.

— Комментарии не по делу удаляются вместе с болтливыми языками. Пошли в дом, где Гретту взяли, спецов.

— Криминалистов, ты имеешь в виду?

— Криминалистов, собак, ищеек, оборотней, не знаю, кто там отвечает за поиски ненаходимого. Пусть проверят каждый уголок. Слишком многое сходится в том районе.

— Да уж вроде осматривали.

— Пусть посмотрят ещё раз, — горячо сказал Трой и поморщился — голова трещала немилосердно. — В тот раз они искали следы преступления и улики. Сейчас пусть ищут… не знаю, дверь? Люк в подвал? Тайную комнату? Пространственный, сука, карман. Я хрен его знает, что именно. Но где-то они опыты проводили, где-то компоненты хранили. Кажется, я все это уже говорил? Башка пухнет от этих лекарств. Никогда не думал, что столько времени проведу в больнице и почти добровольно.

— Крис меня загрызет, — вздохнул Майкл грустно. — Он и так от меня двери на ключ в лабораторию и секционный зал запирает. Чтоб не мешался под ногами. Можно подумать, я из вредности. А то, что останется после Криса, докромсает шеф, как пить дать.

— Отставить нытье. Задание ты понял.

В один из дней позвонил Гринберг.

— Пришло заключение из лаборатории — по образцам крови, которые необходимо было проверить на принадлежность магическим существам. Я тебе на почту скинул.

— Ты сам читал? У меня со зрением беда, пока с телефона тяжело читать.

— Я порадуюсь, можно? Прям вот чистосердечно порадуюсь за километры потраченных нервов. Так тебе и надо. Теперь по делу. Отчеты я проглядел. По второму образцу все чисто — фейри, и никаких гвоздей. По первому — мы имеем дело с магическим существом, химерой, но не чистокровной. Точнее, там от химеры процентов десять. И, по-моему, с совместимостью что-то не то.

— С совместимостью чего с чем?

— Вот только не говори, что ты не знаешь. Налицо конфликт интересов, так сказать. Вместо симбиоза — чистой воды паразитизм.

— Паразит — химера?

— Да. Очень агрессивный паразит. А чем это заканчивается, мы все прекрасно знаем.

— Я понял, спасибо. С меня бутылка.

— Отвали ты со своей бутылкой. Я теперь беру памперсами.

* * *

Отлежавшись неделю, Трой вылетел из больницы, получив напоследок смачный шлепок по заднице от светила медицины доктора Сола, наставления, чтобы все делал как надо, и свиток рецепта в пятнадцать пунктов длиной.

— Либо так, либо ты как солдат по часам ходишь на уколы, и тогда организм справится сам. Выбирай.

Трой потёр ноющую задницу и кивнул. Лечение лечением, а работу никто не отменял.

Первым делом он затребовал право самому допросить Гретту Смит. «В связи с вновь открывшимися фактами» — написал он в докладной записке шефу. Её вина была практически доказана, весь вопрос в тяжести наказания. Одно дело — покушение на убийство и совершенно другое — соучастие в нескольких убийствах, да и то, что она натравила на него шавку блохастую, Трой ей обязательно припомнит. Ни в чем она пока не созналась, но он решительно настроился выбить правду. Скоро должно было подоспеть заключение криминалистов и лаборатории по содержимому подвала. Отвертеться ей не удастся.

Гретту ввели в комнату для допросов и усадили напротив Троя. Он листал дело, поглядывая на нежную фейри. В чистых серых глазах не было ни капли вины или смятения. Учитывая, как прошла их последняя встреча, Трой надеялся на другую реакцию. Гретта же смотрела на него выжидательно и немного устало. Гениальная актриса? Последствия комы? Биполярное расстройство, в конце концов?

— Мы долго будем молчать? — не выдержала Гретта. — Сколько можно одно и то же рассказывать? Вам самим не надоело?

— Я читал ваши показания, — проигнорировал ее недовольство Трой. — Откуда вы знаете Генри Доэра?

— Меня познакомил с ним муж, — глядя ему в глаза, сказала Гретта. Ни на секунду не замешкалась. — А при чем здесь Генри? Его подозревают в чем-то? Могу сказать, что он, конечно, не милашка, но вполне вменяемый и честный. Для оборотня, разумеется.

Ну да, ну да, подумал Трой, вали все на Билли, он уже не сможет ничего сказать в свое оправдание. Он против воли вспомнил полуформу оборотня, его раздутые мышцы и пустые глаза. Слова «вменяемый» и «честный» по отношению к этому существу резали слух не хуже скрипа гвоздя по стеклу.

— Ваш муж не уточнял, откуда он, учёный до мозга костей, совершенно далёкий от мира, в котором обитал Генри, знает оборотня?

Гретта мотнула головой.

— Может, и говорил, может, нет. Я не помню.

— А как он представил Генри? Где вы вообще встретились?

Гретта задумалась.

— Мы с Таней продавали дом. Эта халупа находилась в ужасном районе. Тане она досталась по наследству, и мы не чаяли от неё избавиться. Ни один риэлтор не соглашался туда ехать. Поэтому я спросила Билли, нет ли у него знакомых, которые могли бы нас сопроводить. Так мы и познакомились с Генри.

— Ваш муж сразу обозначил, чем занимается его знакомый? Вы знали, чем господин Доэр зарабатывает на жизнь?

Гретта опустила глаза.

— Знала. Но это не преступление — знать, не так ли, детектив? Многие из ныне живущих, а также из тех, кто давно почил, знали о вещах куда более страшных, нежели запугивание и разбой, но это же не преступление — знать. Так меня учили когда-то.

— Вас учили неправильно, — помолчав, произнес Трой. — Преступление должно быть наказано. И молчать о преступлении — тоже преступление. С моей точки зрения.

Нарочито вздохнув, Гретта с обожанием глянула на детектива.

— Где же вы были… несколько лет назад, мой дорогой, где же вы были…

— Кому вы продали дом?

— Какой-то женщине, по-моему. Не помню точно, это давно было. Я вообще после комы плохо помню некоторые события из своей жизни.

Гретта театральным жестом приложила руку ко лбу и сокрушенно покачала головой. Трой оставил этот мини-спектакль без внимания.

— Что вы делали в этом доме неделю назад? Зачем вы туда пришли? Какова цель ритуала, который вы проводили?

Гретта распахнула свои глазищи — «широко, взмахнув ресницами как бабочка крыльями», как сказал бы поэт, а Трой обеспокоился лишь, как бы они из глазниц не выкатились. Собирай потом по пыльным углам.

— Я проводила ритуал? В доме, который мы давным-давно продали? Вы что-то путаете, господин детектив. Я не умею… не знаю даже, как. Неделю назад я лежала в больнице.

— Меня вы не помните тоже, видимо.

— Помню, разумеется. Вы ко мне в больницу приходили. И много чего говорили. Так что я вас помню.

Трою стало не по себе от тона, но больше от огня, что тлел в её глазах. На самом-самом дне, тщательно припорошённый непониманием и беспомощностью, но жаждущий вырваться на свободу.

— Я про нашу недавнюю встречу в подвале того самого дома, который вы, по вашим же словам, продали. Вы меня на неделю в больницу отправили. Аплодирую стоя вашему умению обращаться с молотком. До сих пор кости ноют.

Гретта выглядела по-настоящему растерянной. Она взволнованно обняла себя за плечи и сказала тихо-тихо:

— Я не могла такого сделать. Я ведь не могла?.. Я противница всякого насилия.

«Убивал для тебя Билли, меня откошмарил оборотень-переросток, молоток, судя по всему, вообще имел собственный разум, и все потому, что ты противница насилия. Великолепно просто».

— Позвольте узнать, помните ли вы свой звонок Генри Доэру почти две недели назад?

— Частично, — осторожно ответила Гретта. — По крайней мере, я так думаю.

— Откуда вы взяли телефон, с которого звонили Генри Доэру?

— Тан… там на тумбочке лежал. Я когда в себя пришла, нашла телефон на тумбочке.

— Допустим. О чем вы просили Генри Доэра? Простите мне недоверие и настойчивость, но очень странно выглядит вся ситуация. Вы находитесь в коме, затем приходите в себя, и единственное, что вы делаете, это звоните агрессивному, в высшей степени асоциальному типу. Зачем?

Удовлетворение, мелькнувшее во взгляде фейри, сказало Трою если не все, то многое. Впрочем, уже через секунду Гретта сменила выражение лица на скорбно-трагичное.

— Когда убили Билли и напали на меня, я… как бы это сказать, перестала чувствовать себя в безопасности. Я всего лишь слабая женщина.

— Вы фейри. Я ничего не путаю?

— Я - фейри, — лукаво улыбнулась Гретта, и Трой в который раз за этот вечер ощутил, что готов, более чем готов предать свою ориентацию, кою всю сознательную жизнь мнил стопроцентно… однобокой. — Но я и женщина. Я слишком подвержена эмоциям и не всегда могу рационально мыслить. Признаю это. Я очнулась в незнакомом месте, мне было плохо и страшно. Я… телефон лежал на тумбочке рядом, и я не придумала ничего лучше, чем позвонить тому, кто уже не раз выручал меня.

— Вы позвонили Генри Доэру, чтобы он вас защитил? Я вас правильно понял? Вы позвонили оборотню? — Трой не играл — он на самом деле не понимал, как кто-то может обратиться за защитой к оборотню. Тем более, кто-то с прошлым Гретты Смит. А пока он произносил все эти вопросы, к нему пришло осознание, что на какое-то время он поверил ее словам. Исток, где его здравомыслие? Эта девица по-настоящему опасна. — И как он должен был вас найти, если вы сами не знали, где находитесь?

— Частично правильно. Я… сначала не знала. Потом пришла медсестра и все мне объяснила. К сожалению, это только ухудшило моё самочувствие, ибо толком эта… работница ничего не знала. Разве что мой диагноз, да слухи, которыми было окутано наше с Таней прибытие в больницу. Я испугалась за Таню. Все тактично умалчивали о её состоянии. Я испугалась еще больше. И я… может быть, я была неправа, детектив, но я попросила Генри узнать, что с Таней и помочь нам после выписки. Проследить, чтобы с нами ничего не случилось.

— Он узнал?

— Больше я с ним не разговаривала. Мне было очень плохо, — потупившись, ответила Гретта. — Я… кстати, а можно узнать, что с Таней? В каком она состоянии? Можно ли ее увидеть?

Трой на все вопросы разом отрицательно мотнул головой и не слишком вежливо ошарашил следующим вопросом:

— Вам знаком оборотень по имени Вильям Малкин?

Ещё не вышедшая из роли инженю, Гретта одеревенела. Помолчала, по-детски потерла глаза, обхватила себя руками.

— Я… почему вы об этом спрашиваете? Откуда… взяли?

— В нашем департаменте разные специалисты работают. Вот копали, копали и наткнулись на интересную историю.

— Историю. Интересную. Понятно. — Гретта расстроенно поджала губы. — Не знаю никого с таким именем. Это все, что вы хотели узнать?

— Почти. Еще одна мелочь, и мы закончим.

С этими словами Трой протянул девице планшет с закрепленным на нем листком бумаги и ручку:

— Пишите.

— Что? — Гретта не шевельнулась. — Что это? Зачем?

— Следственный эксперимент. Пишите. Это всего лишь ручка и бумага.

Гретта взяла предложенное с таким видом, будто оно пропитано смертельным ядом.

— Диктуйте.

— Мама мыла раму.

Ручка дрогнула в пальцах Гретты, и она вскинула на Троя недоуменный взгляд:

— Вы серьезно? Мама мыла раму?

— Пишите, — Трой был невозмутим, как Исток. — Пишите, пишите.

Гретта повиновалась.

— Переложите ручку в левую руку. Напишите то же самое.

Немного помучившись, фейри вывела строчкой ниже три корявых слова.

Трой удовлетворено кивнул:

— На сегодня мы закончили.

Гретту вывели, Трой же ещё какое-то время сидел, просматривая бумаги и составляя в уме план дальнейших действий.

Глава 9

Астральное тело

Следующее утро он встретил в той же допросной. Госпожа Кромберг выглядела очень плохо. Она осунулась и как будто потемнела лицом. Аура гордой обреченности укрывала её как саван.

— А, это вы, — сказала она безразлично. — Добрый день. Я все рассказала вашим… коллегам ещё день назад. Или два? Не помню.

— У меня некоторые вопросы появились, когда я прочитал ваше признание.

Госпожа Кромберг устало подняла на него глаза.

— Что за вопросы?

— Начнём, как говорится, сначала. Помнится, мы уже затрагивали эту тему, но давайте заново. Тот дом, что находится в районе Истбоидж, зачем вы его приобрели? Так себе место для проживания, знаете ли. Специфическое.

— Жить там? Вы с ума сошли? Нет, нет. Я приобрела его для… для… Виттора? Чтобы он мог там опыты ставить свои?

— Вы не уверены в мотивах своих действий? — спросил Трой. — Вы меня сейчас спрашиваете?

Госпожа Кромберг растерянно посмотрела на детектива:

— Я уверена. Но… это было так давно, что я и забыла, зачем его купила.

— Вы купили этот дом два года назад. У вас со здоровьем все в порядке? Сильных ударов по голове не было? А то прямо-таки поветрие какое-то — что ни подозреваемый, так проблемы с памятью.

— Нет, нет. — Госпожа Кромберг растерла виски. — Нет. Я купила дом для сына. Чтобы он мог спокойно экспериментировать. Не опасаясь взорвать наших соседей.

Трой непрофессионально ощерился.

— То есть, соседей в Истбоидже можно пустить в расход, так? Их не жалко, они не живые.

— Не хочу никого обидеть, но там обитают маргиналы, опустившиеся на дно. Они не живут, а влачат свое существование. В нищете, грязи и болезнях.

— Как мило, — восхитился Трой. — Вас бы в управленческий аппарат начальницей нашей прогрессивной столицы, вот мы бы зажили. Ваш сын в этом доме появлялся, и если да, то как часто?

— Я… не знаю? Исток, у меня очень болит голова, — госпожа Кромберг снова схватилась за виски. — Будто лопнет сейчас. Можно мне обезболивающее?

Лицо женщины скривилось, губы повело, она стала часто сглатывать слюну. Паническим движением она прижала руку к горлу, сильно закашлялась.

— Меня сейчас стошнит, — выдавила она за секунду до того, как её вывернуло на пол.

На этом допрос был окончен. Госпожу Кромберг в срочном порядке повезли в тюремный госпиталь, а Трой набрал Криса.

— Скажи-ка мне, как художник художнику. Мне нужно подозреваемую проверить на наличие гипнотического воздействия.

— Чьего?

— Предположительно фейри. Помнишь, ты труп вскрывал не так давно и опухоль обнаружил. Мне нужно выяснить, не было ли с госпожой, отправленной в госпиталь, проделано то же самое.

Крис шумно выдохнул.

— Ты предлагаешь положить ее на секционный стол, вскрыть череп и поковыряться в мозгах? Какой помощи ты просишь у меня? Трой, это ни хрена не моя юрисдикция и обязанности. Это близко не мои знакомые. Как, по-твоему, я должен это провернуть? Я — судмедэксперт, я трупы вскрываю. Я даже к вашему департаменту отношения не имею никакого. Напарник твой звонил недавно, вынь да положь ему эксперта-поисковика. Вы там ничего не попутали?

— Не ной. Давай сделаем так — я найду врача, который госпожой Кромберг занимается, предупрежу, что ты позвонишь, ну и ты позвонишь. Конкретному человеку. Озвучишь, что и где нужно искать, на что обратить внимание, какие исследования проводить. Пойдет? А то дадут ей таблетку от головы и жопы и отпустят с миром в камеру.

— У тебя есть двадцать минут.

* * *

Он выходил из допросной, когда позвонил Майкл.

— Маг отзвонился. Тот, кого в дом послали проход искать.

— Все-таки наших послали, а не криминалистов?

— Крис сказал дословно: «Вы совсем обалдели. Наше дело — исследовать, а не искать то не пойми что». Поэтому я ангажировал на это дело мага. Что-то нашли, видимо. Ты как, сможешь?

Троя сомнение в его силах задело:

— Я не инвалид, знаешь ли. Из больницы меня выписали, на уколы хожу. Так что да, я еду. Твою машину сделали?

— Какое там, — расстроенно сказал Майкл. — Даже запчасти ещё не пришли, чай, не столица у нас тут. Все завтраками кормят, обещания обещают. Возьмём машину из парка.

— Только смотри, чтобы хлам не подсунули опять. Замучаешься потом собирать то, что отвалится по дороге.

Майкл согласно рассмеялся: был у них случай, когда пришлось брать машину из парка департамента, и по дороге у неё отвалилась выхлопная труба. Очевидно, прогнила. Они потом два дня объяснительные писали, как так получилось, почему вовремя не заметили и не остановились, и тому подобное.

— Телефон его дай. Я сам наберу, — добавил Трой после секундного раздумья. — Ты в каких краях сейчас?

— К работе подхожу.

— Я тоже здесь. Только закончил. Дуй сразу за машиной, встречаемся на парковке.

Трой пришёл первым и, пока ждал Майкла, переговорил с магом, предупредил, что они будут через час с лишним. В машине Трой озвучил, что сначала его величество изволит съездить в больницу. Сегодняшний вечер был забит делами по самую маковку, и он решил разделаться с самым неприятным заранее, не оставляя себе шанса оправдать пропуск укола страшной занятостью. Он позвонил доктору Солу — тот был на месте.

Хитрый демоненок умудрился не только укол всадить детективу, но и пригласить его на свидание. Трой взял на раздумье час-другой. «Идиот. Ведёшь себя как трепетная дева», — пыхтел он, садясь в машину.

* * *

Когда подъехали к дому, их старый знакомый маг курил на крыльце, философски пуская колечки дыма в воздух. Увидев их, он приветственно махнул рукой и представился наконец-то — Мир.

Вместе они направились в дом. В подвальном зале всё было опутано заградительными лентами и исчеркано предупреждающими и информационными надписями, даже парочка уловителей была поставлена по углам.

Мир повел Троя и Майкла к дальней стене, и некоторое время все трое с умным видом её изучали.

— Вот здесь, видите? — Мир ткнул пальцем, предусмотрительно не касаясь стены. — Трещины почти не видно, но она есть. И она как раз напоминает дверной проем. — Мир взял со стола лампу, включил и стал водить вдоль стены. — Вот здесь. Посмотрите.

Трой пригляделся.

— Что-то вижу, но не сказал бы, что это напоминает проем. Просто трещина. Не слишком ровная. Мы можем просто попробовать её открыть?

Маг покачал головой:

— Это совсем не просто. Если дверь тайная, то очевидно, что содержимое комнаты за ней пряталось владельцем от чужих глаз. А те, кто озадачивается подобными вещами, ещё и обычно ловушки всякие ставят. Так что мой вывод таков: если я обнаружу здесь какие-либо охранные заклинания, то это дверь. Если же здесь чисто, то мы идем дальше. Все согласны? Тогда дайте мне полчаса. А пока надевайте экипировку. Мешок вот.

И всё-таки это была дверь.

Через сорок минут они, упаковавшись в кожаные плащи, перчатки и защитив лица масками, входили в тёмный проем. Мир шёл первым, Трой замыкал, Майкл маялся в середке. Свет вспыхнул на движение, и они остановились, едва переступив порог.

Комната была не слишком большой, но явно с любовью и тщанием оборудованной. Два добротных стола стояли у дальней стены. На них возвышались конструкции из стеклянных трубочек, ёмкостей, горелок и амулетов.

Рядом теснились шкаф обыкновенный, за стеклянными дверцами которого виделась полная экипировка для защиты мага во время проведения опытов, и шкаф, опутанный заклинанием стазиса, слева примостилось что-то типа морозильной камеры, и практически все заставлено колбами, ретортами, флаконами. Отдельно стояли шкаф с литературой и стеллаж с инструментами. В глаза Трою бросилась хирургическая пила.

По стенам были грамотно развешаны уловители, которые дублировались защитными заклинаниями, начерченными в углах комнаты.

Трое представителей департамента неторопливо осматривались, оставаясь на месте. Технику безопасности ещё никто не отменял.

Майкл взялся за телефон. Мир спустил очки-окуляры на глаза, присел на корточки и приступил к работе.

— Всё чисто, — объявил он спустя пять минут. — Но осторожность не помешает. Напомню на всякий случай — голыми руками ничего не трогать, маски не опускать, стараться по возможности незнакомые предметы в руки не брать, а то и зачарованные перчатки не спасут. Есть сомнения — зовите меня.

Час ушёл на то, чтобы Мир удостоверился, что им не оторвет какую-либо часть тела при неосторожном движении. За это время подъехали два эксперта, которых — не без боя — отрядила лаборатория.

— Я вам ещё нужен? — Мир явно порывался сбежать. — Моя работа здесь закончена. Дальше господа и без меня справятся.

— Подождите хотя бы ещё полчаса. Чтобы потом сюда снова не мотаться. Сейчас они все осмотрят бегло, и если вопросов по вашей части не возникнет, вы свободны.

Мир нехотя признал резонность слов Троя и, сложив руки на груди, отошёл к двери. Двое из ларца, точнее, из лаборатории, в это время синхронно сыпали порошком, махали кисточкой, лили проявитель. Майкл каждое их движение снимал на видео и комментировал. И тут случилось это. Загипсованная рука делала Майкла неловким. Он задел стоящую на столе колбу с прозрачным содержимым, она опасно пошатнулась — раз, два — и упала на пол. Мир, Майкл и эксперты дружно отпрыгнули в стороны. Майкл при этом умудрился споткнуться о чемоданчик с инструментами криминалистов, нелепо взмахнул руками и рухнул. Его телефон выскочил из пальцев, как живой, и жалобно тренькнул об пол.

— Твою мать, — зарычал Майкл, лежа ничком и хмуро взирая на потолок. — Когда же это закончится?

— Алеся обещала, что скоро, — вспомнил Трой, подавая ему руку. Остальным он пояснил. — Майкл то ли сглаз словил, то ли под проклятье подставился. Но мы скоро выясним, в чем дело и кто виноват.

И посмотрел на Мира и экспертов грозно, будто подозревал их в злодейских замыслах. Те заухмылялись, весело переглянулись. Майкл неуклюже пытался отряхнуться одной рукой, затем ползал под столом, собирая телефон по частям.

— Твою ж налево… как фотографии делать… камера разбилась…

— Амулет записывающий тебе на что? Могу свой дать.

— Спасибо, обойдусь. Даже мои нервы не выдержат подобного. Ты мне лучше свой телефон дай.

— Зачем? Алесе звонить?

Майкл воззрился на Троя.

— Мне камера нужна. Даже на твоем доисторическом монстре она должна быть.

Трой постарался удержать нейтральное выражение лица, но Майкл всегда отличался внимательностью.

— Только не говори, что не знал. Трой, ты меня убиваешь просто.

— Да знал я все, конечно. На, бери.

Майкл встал с колен, раздраженно встряхнулся, цапнул телефон и продолжил фотографировать.

— Кстати, запрос на выезд не забудьте задним числом у вашего шефа подписать, а то нам от нашего попадет, — напомнили о больном двое из ларца.

Трой только вздохнул, представив, что ему скажет шеф обо всей этой самодеятельности. Но работа сама себя не сделает.

Наконец, он сам приступил к осмотру комнаты. Шкафы оказались не заперты, но трогать колбы, полные непонятных жидкостей, Трой не стал. Компоненты он тоже оставил на откуп криминалистам. Зато книжные шкафы подверглись самой тщательной инспекции. Улов был весьма интересным. Сборник сочинений тёмного мага Гуйера — насколько Трой знал, среди учёных эта книга считалась настольной, её детям читали вместо сказок на ночь. Основы химии, углублённый курс химии, основы медицины, углублённый курс медицины — все сериями. Попадались и запрещённые книги — не то чтобы Трой знал их перечень наизусть, но названия вроде «Трактат о правильном разделывании человеческого тела», «Пособие для начинающих ритуалистов — тёмная магия и правила обращения с ней», «Тёмные ритуалы» — говорили сами за себя.

Отдельная полка была выделена под труды о химерах. Потрепанные обложки и замусоленные страницы свидетельствовали о том, что обращались к ним очень часто.

От дальнейшего осмотра его отвлек один из экспертов.

— Коротко о главном. Есть отпечатки пальцев, есть, как вы видите, компоненты, и даю 90 процентов, что это человеческие органы, — криминалист показал на стазисный шкаф. — Плюс уже отсюда вижу волосы на полу, в шкафу висит защитный костюм, и это только поверхностный осмотр. Думаю, господина мага мы можем отпустить, а я вызову своих и проверим здесь всё по всем правилам.

— Как закончите, вещи мои в мешок, мешок — мне. Не потеряйте, у нас все под отчёт, — с этими словами маг ретировался.

Через полтора часа прибыла подмога, три бравых молодца, вооружённых всем необходимым для полноценного осмотра комнаты. С одобрением отметив, что работают они сноровисто и со знанием дела, Трой вернулся к книгам. Двигал им, естественно, не литературный интерес. Нет, что-то другое, лёгкое, не оформившееся до конца, толкало его под руку. Словно зуд под кожей. Он открыл шкаф.

Медицинскую литературу он трогать не стал, взял что попроще — особенности развития химер — и на какое-то время погрузился в чтение.

Увы, ничего нового он не вычитал — ровно отчет Закки. Когда ему надоело мусолить то, что он и так знал, он поднял голову от книги. Все были при деле — криминалисты исследовали, Майкл фиксировал. Один из экспертов копошился в шкафу с защитой. А рядом с ним стоял чемоданчик. Очень знакомый чемоданчик, сразу привлекший внимание Троя.

— Откуда достал?

Эксперт повернулся и непонимающе нахмурился:

— Вы о чем? — Трой кивнул на чемоданчик. — Этот? В шкафу стоял. Там инструменты и некоторые реактивы.

С этими словами эксперт вернулся к своим изысканиям. Трой продолжал смотреть на чемоданчик, вспоминая раннее утро в парке, тело Йозефа. Он думал, что более железобетонной улики найти просто невозможно. Почему преступник оставил чемоданчик? Был уверен, что комнату не найдут? Побоялся забрать после того, как здесь побывала полиция?

Раздумья Троя прервал телефонный звонок. Прежде, чем детектив успел открыть рот, трубку взял Майкл.

— Помощник детектива Блэка слушает… да. Доброго. Что? А кто спрашивает?.. Да не может быть. Да. Да. Конечно. — Он с невинным видом протянул трубку Трою. — Тебя. Странно, да?

Трой рассеянно кивнул, не вникая, что говорит напарник.

…Могут ли в их вселенной быть такие совпадения?..

— Да? — отрывисто бросил он в трубку, не потрудившись посмотреть, кто звонит.

— Мой дорогой детектив, вы, надеюсь, не забыли, что должны мне свидание? — доктор Сол, очевидно, устал ждать, пока Трой проявит инициативу. — Ближайший свободный вечер у меня послезавтра. Паб оставляю на ваш выбор. Что скажете?

Трой, голова которого была под завязку забита совершенно другими вещами, с трудом продирался сквозь смысл сказанного.

— Да, да, хорошо. Давай. Позвони мне позже, ладно?

— Что, вот так просто? И даже не будешь брыкаться, типа, не для тебя, негодяя, моя розочка цвела?

— Какая розочка? Я не люблю цветы, розы в особенности. Давай чуть позже, я занят. Перезвони мне вечером. Завтра.

— Так, я понял. Не отвлекаю. Перезвоню. Чао, мой дорогой детектив.

Трой положил трубку и моментально забыл о звонке. Его ждали книги, колбы и щегольской чемоданчик.

* * *

Виттор Кромберг оказался неуловим. Телефон он брал редко, а когда всё-таки удавалось с ним поговорить, отбрехивался занятостью и плохим самочувствием.

Параллельно с вызваниванием потерпевшего Трой пытался силой мысли и собственной настойчивости, граничащей с настырностью, ускорить работу криминалистов по найденному в тайной комнате. Когда он позвонил Крису узнать результаты, тот сказал:

— Дело вот в чем. Ребята изучают зелья, которые в пробирках хранились. Треть в принципе безобидные, типа обезболивающих, кровоостанавливающих. А вот остальное… убейте, они не могут идентифицировать состав и направленность. Говорят, никогда с таким не сталкивались.

Трой посоветовал ему обратиться к Миру.

— Если я правильно понимаю, это что-то типа экспериментальной сыворотки для лечения химеры.

— Химеры.

— Да. Там дело запутанное, не забивай голову. Оригинал тетради должен быть у Мира. Может, не весь рецепт от и до, но наметки, думаю, ты найдёшь.

Ближе к вечеру Крис-таки скинул на почту предварительный отчёт по тайной комнате. И там было написано именно то, чего ждал Трой — обнаруженные отпечатки пальцев принадлежали Гретте, Билли Смиту и третьему лицу, оставшемуся неизвестным по причине отсутствия в базе его отпечатков. Трой сделал для себя два основных вывода. Первое — есть косвенные доказательства, что Гретта принимала участие в «исследованиях». Второе — нужно раздобыть отпечатки пальцев вполне конкретного человека. И снимок его мозга, чтобы уж наверняка.

По поводу сыворотки лаборатория сделать однозначных выводов не смогла. Рецепта в тетради не было, по крайней мере, в переведённой части. А дальше маг переводить отказался — тетрадь открывала один лист за другим, а погрязнуть в этом деле на месяцы он себе позволить не мог.

— Валите в бюро переводов, — посоветовал он Крису, когда тот заикнулся о том, что неплохо бы знать, что там дальше.

— Тебе надо, ты и вали, — ответил Крис, а лаборатория в отчёте написала «зелье неустановленного состава и назначения» и на этом успокоилась.

В чемоданчике обнаружились хирургические инструменты, их отправили на анализ.

По прочтении предварительного отчёта Трой вновь вызвал на допрос Гретту Смит. Но перед этим его ждало ещё одно важное дело. Он взялся за телефон.

— Крис, я знаю, необходимо кое-что уточнить. Ты с врачом нашего госпиталя разговаривал насчет госпожи Кромберг и ее здоровья? Есть результат?

— Результат есть. И вот я сейчас мог бы тебе рассказать про длинную очередь и запись на месяц вперёд на исследования, и как я просил-выпрашивал, чтобы вотпрямщас госпоже все сделали, и сколько усилий и нервов на это было потрачено, но ты ж, обмылок, все это мимо ушей пропустишь.

— Так результат какой?

— Результат следующий. Опухоль явно присутствует, идентичная той, что у трупа была. Только размером куда меньше. Я на снимке даже не сразу разглядел. А если бы не искал специально, то вообще бы не заметил. Воздействие было совершенно точно. Период возникновения — примерно два-три года назад.

— Почему она маленькая? Сила воздействия? Или индивидуальная сопротивляемость?

— Трой, если не запоминаешь мои объяснения, записывай. По госпоже могу сказать так — какое-то время назад ее кто-то подверг гипнотическому воздействию. Но недолгому и, я бы сказал, однократному.

— То есть, в данный момент она вполне самостоятельна и отвечает за свои действия.

— Однозначно.

— Понял. Что с пациенткой сейчас?

— Я откуда знаю? — искренне удивился Крис. — Я что, её лечащий врач? Беспокоишься — звони, узнавай. Все одно, как поправится, к вам в камеру вернётся.

Трой повесил трубку и стал собирать бумаги. Госпожа Кромберг. В высшей степени странная фигура в их расследовании. Вроде бы совершенно ни при чем, но ее имя всплывает постоянно. Два года назад она купила дом, при этом все выглядит так, будто она не помнит, зачем его покупала. Будто она не помнит, что вообще его покупала. Видимо, Гретта постаралась. Зачем? Зачем ей продавать дом, в котором Билл Смит пытался сделать сыворотку для Тани Ворски? Трой с щемящим чувством разочарования в себе понял, что предугадать или тем паче объяснить действия женщин с точки зрения логики ему не удается. А значит, нужно спросить — и он направился в допросную.

— Соскучились? — сладко улыбнулась фейри, едва он вошёл.

Трой снова, пусть всего на секунду, но прочувствовал силу её обаяния, которую бы к оружию массового поражения причислить и на законодательном уровне запретить.

В грубой тюремной робе Гретта казалась особенно хрупкой. Тёмные круги под глазами, изможденный вид — сразу и не скажешь, что фейри — и всё равно, убойное обаяние.

— Очень, — сказал Трой с чувством. — Ночей не спал, все о вас думал.

— Правда? — хлопнула ресницами фейри.

— Нет, — отрезал он. — Ночью я другим занят. К делу. Вы можете объяснить наличие у вашего мужа следов гипнотического воздействия? Простыми словами, у него была опухоль в голове.

Гретта кроткой овечкой пялилась на Троя. Весь ее облик исполнился непонимания и вежливого недовольства.

— Я должна объяснить, почему у Билли что-то с головой было не в порядке? Вы слишком многого от меня хотите. Я не врач. Отвечая на ваш вопрос — нет, объяснить не могу.

— Вы не замечали в его поведении отклонений от нормы?

— Что есть норма, детектив? Не мочиться на ковёр? Он этого не делал. Не есть землю? Он не ел. По мне, все было в порядке.

— У него была большая опухоль. Сейчас уже подтверждено врачами, что опухоль эта появилась в результате воздействия на мозг. Гипноз. Вы же как фейри обладаете подобной способностью?

— Да, обладаю, — с достоинством ответила Гретта. — Как и тысячи моих собратьев.

— Но тысячи ваших собратьев не являлись женой Билли Смита.

— Не понимаю, к чему вы клоните. Считаете, что я его загипнотизировала? Зачем бы мне это?

— Вы мне и скажите — зачем.

— Вздор. Мне незачем было делать подобную дичь.

— Как сказать. Госпожа Кромберг, видимо, тоже с кем-то из ваших собратьев общалась.

Гретта безразлично пожала плечами.

— Откуда мне знать? При чём здесь вообще какая-то Берг?

— Возможно, при том, что в том доме, который ваша подруга ей два года назад продала, обнаружились отпечатки ваших пальцев. В комнате, где проводились некие эксперименты и исследования.

Гретта не выглядела впечатленной.

— Я не совсем понимаю, к чему вы ведёте. Я знать ничего не знаю про этот дом. Возможно, те отпечатки остались ещё с давних пор.

— На колбах и баночках со свежими компонентами?

— Повторяю — не знаю, о чем вы говорите. Я ничего не помню, я была в коме и плохо себя чувствую до сих пор. Мне не говорят, что с Таней, и я очень переживаю. Таня тоже очень переживает, когда меня нет рядом. Мы одно целое, понимаете? Она — моя. Мы можем перенести допрос на другое время или вы будете мучить меня дальше? У вас достанет совести?

Трою достало бы совести, но он хотел ей дать время все обдумать и прийти к верным выводам. Она достаточно умна, чтобы понять, что, если продолжит в том же духе, ничего хорошего её не ждёт. Может быть, удастся вытащить из неё имя сообщника в обмен на послабления? Впрочем, Троя не так интересовало имя — он и без того подозревал, кто это — как возможность прижать негодяя к ногтю железобетонно. Пока же против него были лишь косвенные улики.

Гретту увели. Трой вернулся в кабинет, позвонил Виттору Кромбергу лишь для того, чтобы вновь услышать, что тот занят с утра до вечера и ни секундочки выкроить для детектива не может.

* * *

Трой потерял терпение на пятый день и как мог корректно донёс до Виттора мысль, что следующий вызов будет принудительным — повесткой-порталом, настроенным персонально на Виттора. Образцы крови в больнице остались. Незаконно? Нет, не слышали. Да, технологии дошли. Эта повестка везде найдёт и в нужное место доставит. Хоть с толчка, хоть с пары в универе.

На следующий день в плотном графике Виттора чудесным образом появился просвет, и в девять утра Трой нажимал кнопку звонка в доме Кромберг.

Дверь отворилась почти сразу. Виттор был одет как на выход: строгие брюки с остро отглаженными стрелками, через руку перекинут пиджак, туфли начищены. Он совершенно не производил впечатление человека, которого две недели назад пытались прибить к полу и выпустить кровь. На ладонях — никаких шрамов, сам свеж и подтянут, румянец во всю щеку. Трой знал, что парнем занимались спецы из исследовательского центра, в котором он стажировался — «своих не бросаем» и все такое — но таких результатов не ожидал. Детектив тоже не отказался бы от такого чудо-средства.

— Добрый день, проходите.

— Спасибо.

Они устроились в гостиной. Диван был завален какими-то конспектами. Виттор пристально посмотрел на них, выдал глубокомысленное «ага», схватил ручку, лежавшую рядом на подушках, и энергично начал что-то писать. Левой рукой. Трой вкрадчиво спросил:

— Почерк у вас интересный. Мне казалось, вы правша.

— Что? — вскинул голову Виттор. — Правша? А, вот вы о чем. Я амбидекстер. Есть вещи, которые мне удобнее делать правой рукой, а есть те, которые могу делать лишь левой.

«Работать скальпелем, очевидно, удобнее левой», — вслух Трой этого, конечно же, не сказал.

— Приступим? — спросил он.

Виттор отбросил ручку и отработанным движением сдвинул бумаги в сторону.

— Отвлекся, извините, — он с ожиданием уставился на Троя. — Чем могу помочь?

— Прежде всего, позвольте спросить, как вы справляетесь? Может быть, вам нужна помощь?

Виттор непонимающе нахмурился.

— Помощь?

— С вашей матерью.

Секундная пауза, и студентик горестно заломил брови и руки тоже.

— Я… даже подумать не мог. Моя мать всегда такая правильная. Она никогда бы не смогла такого сделать. Я уверен, что это ошибка.

— Конечно, ошибка, — спокойно согласился Трой. — Я с вами полностью согласен. Вы уже наняли адвоката? Кстати, вашу мать уже выписали из больницы?

— Какой больницы? С мамой что-то случилось?

— Ей стало плохо на допросе, пришлось вызывать врачей.

Виттор выглядел обескураженным и неприятно удивленным — словно его мать не имела права болеть и никогда этого не делала.

— Я… спасибо, что сказали. Я навещу мать в ближайшее время. А что касается адвоката… ммм… я как раз собирался этим заняться. Вот сегодня хотел позвонить.

Трой согласно кивнул — чтобы разговорить Виттора, он был готов согласиться со всем, что бы тот ни сказал. С точки зрения здравомыслия, он мог сто раз не одобрять отношений внутри семьи Кромбергов, но это их дела. Их тайны. Ему и своих хватало.

Хотя назвать доктора Сола тайной теперь не получилось бы при всем желании. Потому что свидание вышло фееричным. Начать с того, что Трой вообще о нём забыл до того момента, как Рьярд позвонил вновь. И даже то, что ежевечерне детектив появлялся в больнице на уколы, никак память не освежало. Его самочувствие после каждого укола улучшалось. Раны почти зажили и не требовали тщательной обработки. И когда Трой поймал себя на некотором сожалении, что чуткие пальцы доктора больше не огладят его бока, то в голове его произошёл тектонический сдвиг. Вместо того, чтобы отрицать, он покорно принял это. По крайней мере, дал себе ускорительного пинка в нужном направлении. Они оба взрослые мужчины, они свободны, и вольны начинать отношения друг с другом и никто не осудит. И все одно — первый шаг дался тяжело.

Доктор Сол позвонил ночью, когда Трой по обыкновению сидел в кресле напротив окна и цедил коньяк. Разговор вышел весьма откровенным — и по оттенку, и по содержанию. Может, потому что Трой был чуть пьян, а может, потому что так устал от самого себя и внутренней, глубоко засевшей тоски, что позволил себе говорить то, что думает.

На свидание он пошёл. Впервые за долгое время почувствовал, как шевельнулось внутри слабое воодушевление и предвкушение. Азарт. Он выбрал бар в центре города — просто потому, что видеть одни и те же улицы и дома внезапно осточертело.

Доктор Сол выглядел сногсшибательно в обтягивающей майке и джинсах. Трой оценил. Сам он тоже привёл себя в некое подобие порядка — уложил волосы так, как учил его когда-то Айван, сменил форменную одежду на те же джинсы и майку, и, посмотревшись в зеркало, остался собой доволен.

Да, свидание вышло невероятным. Не то чтобы Трой не был на свиданиях. Не то чтобы само свидание чем-то выделялось, нет. Они встретились, облепили друг друга взглядами, попили пива, посмеялись. Поговорили. Всё прошло как много раз до того. Но вот ощущение… будоражащее ожидание перемен, от которого мурашки по коже, знакомое чувство зарождающейся влюблённости, на которое — Трой был уверен — он уже не способен. Физическое возбуждение. Новизна. Осторожное прощупывание территории. И понимание, что торопиться некуда, что впереди будет только интереснее, горячее, что все время — их.

Слишком много для первого свидания, и Трой это понимал, но остановить не мог. И не хотел. На прощание он зажал нагло сверкающего глазами доктора у стены прямо около выхода, и долго целовал. Дал себе волю.

И, конечно, в тот эпический момент, когда он практиковался в засовывании своего языка в рот Рьярду, сзади прозвучало:

— Доброй… то есть… Хммм… так, ладно, я не подумал. Но вы уже слышали меня. Уйти сейчас было бы глупо? Или нет? Доброй ночи, детектив.

Трой застыл и выругался. Обернулся. Напротив него стоял стажёр Смайли и сиял глазами так, будто Исток явил ему благословение. За руку Закки держал девчушку в короткой юбочке и с фиолетовыми волосами. Интересно, та ли это, которая «сама все сделает?» — ни к месту подумал Трой, и, проглотив ругательства, промямлил:

— Закки. И тебе доброй ночи. Не устал на работе, смотрю? Силы на девушек остались? Ничего, завтра поправим.

— Есть, поправить! — ярко сказал Закки и прижал к себе девчонку. Та немного растерянно улыбнулась — ещё бы, не каждый день натыкаешься на двух здоровых мужиков, мнущих друг другу задницы.

— Свободен, — машинально скомандовал Трой. — И никому ни слова.

Он хотел ещё что-то добавить, но Рьярду надоело ждать, и он куснул детектива за ухо — ну как куснул, прикусил ласково клычками. Закки это увидел, и его лицо приняло такое ошеломленное выражение, будто начальник перед ним стриптиз стал показывать. Трой дёрнулся, кинул многообещающий взгляд на стажера — тот моментально развернулся на пятках и потопал в бар, таща девушку на буксире.

О том, что утром Троя не поздравил с наладившейся личной жизнью только ленивый и шеф, можно не упоминать.

Трой за шиворот вытащил себя из воспоминаний, на которые так непрофессионально отвлёкся, и оскалился в ответ на недоуменный взгляд Виттора.

— Теперь по делу. Были ли вы знакомы с фейри по имени Гретта Смит до вашей эпичной встречи около дома?

Виттор подозрительно глянул — мол, издевается или показалось? — и помотал головой:

— По-моему, нет. Хотя все может быть, конечно. Но, думается, такую девушку я бы запомнил. А почему вы спрашиваете? Я все уже рассказывал. Больше мне нечего добавить.

— Уточняю некоторые детали, — туманно пояснил Трой. — Вы рассказывали не мне, а моим коллегам, у меня же появились вопросы. Если вас не затруднит, можно мне стакан воды?

— Минуту.

Виттор вышел на кухню. Одним слитным движением Трой надел перчатку, выдернул из бумаг, сваленных на диване, примеченную ещё в начале визита ручку и сунул в карман пиджака. Перчатка отправилась туда же. На все ушло не больше двух секунд. Виттор принёс с кухни стеклянный стакан. Трой сделал маленький глоток и поставил стакан на столик. Исток, какая же гадость, как только люди её пьют?

Виттор аккуратно пристроил пиджак на спинку кресла, сел на диван, стряхнул со штанины невидимые пылинки.

— Я весь внимание.

— Билл Смит. Он был вашим куратором в исследовательском центре?

— Д-да, а это здесь при чем?

— Он был убит.

— Я слышал, — грустно сказал Виттор. — Это огромная потеря для нас всех. Он был гением. Нам, конечно, сразу назначили другого куратора, но — не то, понимаете, не то. Это как… слизанная с книги курсовая работа. Вроде все верно написано, а своих мыслей нет. Сплошная копипаста.

— Говорят, вы с ним хорошо сработались.

В глазах студентика сверкнула гордость, он приосанился.

— Да, это верно. Без ложной скромности признаю, что я — лучший не только на своём потоке, но и во всем университете. И это объективные данные, не бахвальство пустое, не сомневайтесь.

Учитывая всё выясненное по двум убийствам, Трой и не сомневался. Он хотел было задать очередной вопрос, но у него зазвонил телефон. Крис. Трой поколебался секунду, но сбросил вызов и вернулся к беседе.

— Вы упоминали, что имя Йозефа Стенфорда вам знакомо. Мы выяснили, что он стажировался в параллельной с вами группе в исследовательском центре под началом Билла Смита. Не могли бы вы припомнить, не было ли между ними конфликтов?

Виттор покачал головой:

— К сожалению, когда я погружен в работу, мне не до окружающих. А тут у меня был очень важный проект. Я и Йозефа Стенфорда практически не знал. Видел мельком — да. Увы, все гении такие. Нам нет дела до бренной суеты. Мы — воплощенная наука и стремление к новому, неизведанному. Мы заставляем этот мир крутиться.

Трой не сумел удержать на лице равнодушное выражение — этот молокосос сейчас серьёзно? Ему с такими агитречами на трибуны, народ на революции подбивать.

— Значит, ничего подобного вы не замечали? — уточнил он.

— Нет.

Трой задал ещё несколько вопросов, для «кучности» и создания нужной атмосферы, потом откланялся.

Крису он перезвонил, когда сел в такси.

— Что случилось?

— Мне ребята отчет скинули. Я, соответственно — тебе. Лови, умник.

— Благодарю безмерно, вот правда. Никуда не уходи в ближайшие пару часов, я заскочу, мне нужно отпечатки пальцев с предмета снять и кое с чем сверить.

— Это опять-таки к ребятам. По-моему, кто-то из них на месте. Дверь справа от моей. И нет — можешь ко мне не заходить, я не соскучился.

После Трой позвонил Майклу.

— Я выяснил одну любопытную деталь — наш золотой студент — амбидекстер. Вкупе с найденным чемоданчиком и тем ночным звонком, думаю, мы нашли нашего неизвестного. Остались мелочи вроде сравнения отпечатков пальцев, но и это я почти решил. Где моя медаль?

— А унитаз золотой тебе не нужно? — съязвил Майкл и отключился.

Отчёт Трой начал изучать прямо в такси. Конечно, с экрана телефона читать было неудобно, и в который раз он проклял все эти высокотехнологичные штучки-дрючки, придуманные специально, чтобы осложнить жизнь нормальным существам, таким, как он, но ехать до участка было больше часа, и это время он хотел провести с пользой.

В начале отчёта рассказывалось, что на инструментах в чемоданчике найдены следы крови. Артефакт-проявитель показал, что на двух из трех скальпелей кровь принадлежала Джонам Доу, убитым семь месяцев назад, на третьем — Йозефу Стенфорду и Билли Смиту.

Отпечатки пальцев на скальпелях оставил Смит. Еще криминалисты отметили, что на ручках обоих скальпелей нашли следы латекса — значит, кто-то надевал перчатки, прежде чем брать их в руки. И скорее всего, это и был третий неизвестный.

«И какой из этого вывод? — спросил Трой сам себя и сам себе ответил: — Есть косвенные улики, что Билл, его помощничек и одна маленькая очаровательная дрянь все-таки замешаны по самые уши в давнишних убийствах. На момент убийства бродяг Билл уже находился под внушением. И за большинство своих действий ответственности не нес, но от этого никому не легче. Что-то надоели мне все эти игры».

И Трой сделал звонок.

* * *

В тот же день после обеда в кабинет к Трою вошла Алеся.

— Привет! Чем занят?

— Не поверишь, работой.

— А можно тебя с работы украсть?

Трой с тоской глянул на кипы документов и папки с незаконченными отчетами, которые, за неимением свободного места на столе, переселились на пол.

— Может, не надо?

— Очень надо, очень. Только в ваше кафе не пойдем, там каждая собака подслушивает.

Трой заинтересованно прищурил глаза.

— Ты по поводу Майкла хочешь посоветоваться?

Алеся аж притормозила в дверях.

— Что? Какого Майкла? Ааа… нет, по другому поводу. Но спешу уведомить, что амулет показал — Майклу прилетело проклятье, как мы и думали. Знаешь, из серии — «да чтоб ты сдох, урод», сказанное в сердцах. Расхожая фраза. Такие слова, конечно, силы не имеют, иначе бы мы все вымерли к херам, но проклявший не поленился вектор озвучить и силу влить. Так что прилетело по адресу. Не рикошет. Думаю, к вечеру злодейский злодей, проклявший Майкла, будет идентифицирован. Я — молодец?

Трой даже запнулся на мгновение.

— Как ты сказала — чтоб ты сдох?

— Это был пример. Могло прозвучать и — «чтобы тебя оборотни драли» или «чтоб ты подавился», или «будь ты проклят».

— Ага, — глубокомысленно протянул детектив. — А может кто-то пожелал увидеть кого-то в гробу — и этот вариант мне кажется самым вероятным. Не знаешь, почему? — Алеся сделала большие глаза и помотала головой. — Ладно. Что-то мне подсказывает, что вечер сегодня будет веселый. Пошли.

Они выбрали кафе в двух кварталах от департамента. Помешивая кофе в чашке, Алеся завела свой рассказ:

— Тут такое дело… ты же знаешь, что я калымлю. Халтуркой балуюсь.

— Конечно. Что-то случилось?

— С чего ты взял? — неискренне удивилась Алеся. — Прости. Да, случилось. Курсовые — это не все, с чем я студентам помогаю. Есть еще ритуалы. Но ничего запрещенного, ты не подумай. Я могу подсказать, место предоставить, советом и делом помочь, там… компоненты, опять же, не все в аптеках есть.

— Ты меня заинтриговала.

— Да что там… в общем, сегодня утром я помогала очередному неучу провести ритуал. Нужно было вызвать любой дух ближайшего усопшего родственника. Сам понимаешь — другие не отзовутся. Простейший ритуал. Третий курс. Но тут кошка… короче, кошка сбила настройки, и вместо родственника мы имеем демона в ритуальном круге. Злого демона.

— Что, прям самого демона?

— Ну не самого, — Алеся заводила пальчиком по скатерти. — Его астральное воплощение, но очень-очень злое. Кажется, мы его от чего-то важного оторвали. Помоги, а?

Трой задумчиво захлюпал кровью через соломинку.

— Я не понял, что конкретно от меня требуется. Я не ритуалист. Я не маг.

— Я знаю, — сказала Алеся еле слышно, — этот демон… он сказал, что ему нужна одна книга. И тогда он уйдет.

— Что, вот прям так и сказал? — удивился Трой. — На кой хрен астральному воплощению книга понадобилась? Тоже курсовую надо написать? Поправь, если я ошибаюсь, но наши библиотеки их библиотекам и в подметки не годятся. Кстати, что за книга, он уточнил?

— Да какая разница, что за книга! Мы ее не можем передать без того, чтобы не нарушить круг. А если грани разомкнутся, то демон освободится.

«Тогда зачем про книгу вообще говорить?» — чуть не сорвалось с языка у Троя, но он вовремя задал более корректный вопрос:

— И?

— И. Врет он все, думаю. Вылезти из ловушки хочет. Помоги его обратно отправить. У нас ограничителей почти не осталось его сдерживать.

— У кого это «у нас»?

— Там этот недокормыш науки остался. Меняет ограничители и уловители, следит, чтобы демон не вырвался.

— Астральное тело демона, я ничего не путаю?

— Трой, солнце, помоги! Что ты придираешься!

— Ритуалист здесь ты. Дипломированный, если я ничего не путаю. Высший университет ритуалистики, тринадцать лет учебы и еще пять магистратуры. Я не то что не хочу тебе помочь, просто… как бы хуже не сделать.

— Мммм… там не сложно, ты справишься, — заверила Алеся.

Трой убежденным не выглядел, но больше возражать не стал.

— Ладно. Поехали.

Алеся засияла глазами, распрямила плечи и с таким облегчением выдохнула, что Трой невольно задался вопросом, в чем же подвох.

— Я все на месте объясню, — И она крикнула: — Счет, пожалуйста.

Трой стремительно всосал оставшуюся в стакане кровь и попросил с собой еще пару термопакетов. На всякий случай.

Маленькая Алесина машинка шустро доставила их куда нужно. Трой вылез и огляделся. Средней паршивости район — он сам жил в подобном. Унылые ряды однотипных крохотных домиков разбавляли блочные пятиэтажки. В одну из таких его и повела Алеся. Подъездную дверь то ли кто-то пытался вышибить, то ли её просто ни разу за годы эксплуатации не ремонтировали — она держалась на одной петле и честном слове оборотня. Подъезд оказался достаточно чистым, хотя вырвизглазную оранжевую краску на стенах кое-где украшали надписи вроде «Мираслаф из дисятой квартиры — дурак» или «Рада, нади друзей палутше».

Трой и Алеся поднялись на пятый этаж и остановились перед обшарпанной дверью. Покопавшись в сумке, Алеся достала ключи.

— Заходи.

Трой вошел в темную и узкую прихожую и, попытавшись развернуться, ушиб локоть обо что-то твердое. Из глаз посыпались искры.

— Черт! — выругался он.

— Кто здесь? — раздался из глубины квартиры испуганный юношеский голос. Одновременно с ним заговорила Алеся:

— Осторожно, здесь крючки вбиты для одежды. Я их вечно задеваю.

— Да, я уже понял.

— Чарли, это я. Я привела помощь!

— Слава Истоку, — сказал невидимый Чарли. — У меня всего два уловителя осталось. Ограничители закончились. А этот… бушует.

— Мы идем.

Алеся с трудом, но решительно протиснулась мимо Троя, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

В комнате все было стандартно: свечи, круг заклинания, глухие шторы на окнах. И главное — то самое «астральное тело». Ничего так тело, эротичненько освещенное неверным светом свечей — мускулистое, с прорисованными мышцами, пусть и полупрозрачное. Из одежды — рваные джинсовые шорты, ладно обтягивающие длинные ноги. Морда, конечно, та еще — губы топорщатся из-за клыков, маленькие глаза почти закрыты выступающими надбровными дугами. Черные волосы убраны в косу.

«Астральное тело» сидело в позе лотоса и раз в пять секунд с отрешенным видом швыряло в круг заклинания огненные шары. От этого круг шел рябью и трещинами, которые каждый раз удлинялись и расширялись, а в глазах демона рассыпалось отражение оранжево-желтых искр.

— Ты знаешь, — зло прошипел Трой Алесе на ухо, — «это» я могу только трахнуть. Нашла, кого позвать.

«Астральное тело» воззрилось на него с неподдельным любопытством, а сзади кто-то сдавленно хрюкнул. Трой повернул голову — рядом стоял парень в черной майке, черных джинсах и черных кедах. Для придания себе сходства с черным магом, что ли? Совсем эти студенты из ума выжили. Трой машинально отметил, что снова начал хорошо видеть в темноте. Зрение почти восстановилось.

Лицо студента показалось ему знакомым — где-то они встречались, но где?

Студент внес ясность:

— О, дядь, я тя помню! Ты это… ну… этот, который убийц ищет, так? Ты меня допрашивал, помнишь, дядь? Я Чарли Чейз, из парка, где парня какого-то прикончили. Ну, сечешь? Не может быть, чтобы ты меня не вспомнил.

Трой мысленно застонал. Это же надо так подставиться! Сегодня явно не его день. Кто сказал, что мир огромен? Увы, он мелок и тесен, что та прихожая. Стоит неловко повернуться, и бац — наткнулся на знакомого в самый неподходящий момент. А если этот додик ляпнет кому, что детектив лично ходит по домам демонов изгонять? Там, в этой черепушке, сколько помнил Трой, ума немного.

Алеся озадаченно нахмурилась:

— Ты его знаешь?

— Да, — ответил Чарли.

Трой предпочел сделать вид, что его это не касается — в этом он был виртуозом — и обратился к Алесе:

— Что делать надо?

— Ммм… надо заклинание захлопнуть. То есть, не в прямом смысле захлопнуть, а прочитать новое, которое потушит это. И тогда все вернется на круги своя.

Демон перестал кидаться шарами и саркастически ухмыльнулся. Трою эта ухмылка ох как не понравилась — в отличие от самого «астрального тела». Такое тело, да к нему бы в постель… он что-то надумал, что-то умное и полезное, но Алеся его отвлекла, и мысль ускользнула. Он прокрутил слова подруги в голове еще раз и спросил:

— Ты это заклинание знаешь?

Она кивнула.

— Прочитать сможешь?

Снова кивок.

— Зачем тогда я?

— У нас сил не хватает. Демон не дает заклинанию завершиться, — весело сдал Алесю подельник. — Нам был нужен идиот… то есть, донор, который поделится магией. Желательно, конечно, маг, но и так сойдет. Вампир, как минимум полукровка, угадал? Значит, природной магии жопой ешь. Блядь… то есть, ой. Много, то есть. Ну, короче, ты понял.

— Вы, — поправил Трой.

— Типа, да. Вы.

Демон коварно оскалился и, со значением взглянув на Троя, потянулся всем телом, рисуясь. Трой показал ему большой палец. Алеся стояла вся красная и пыхтела, как оборотень в гон.

— Трой, я… он не так все…

— Солнце, я тебя знаю много лет, ты еще и не из такого дерьма меня вытаскивала. Так что говори, что делать, избавимся от него, — Трой позволил себе облизать взглядом будто выточенное скульптором «астральное тело», — и пойдем кровь пить. Или чай.

…стоит ли говорить, что у них ничего не вышло — ни с Троем, ни без него? Спустя час мучений взмыленная, загнанная и вымотанная троица обрушилась на диван. Заклинание не «схлопывалось». Трещины угрожающе расползались, единственный работающий уловитель был на последнем издыхании.

— Еще предложения? — промямлил Трой, не имея сил даже моргать.

Магии он отдал изрядно и сейчас чувствовал себя новорожденным котёнком. Вялым движением он вытащил из кармана куртки припасенные термопакеты и прикончил в два глотка.

— У меня есть одно, — мурлыкнуло «астральное тело» и вполне себе материальным когтем ковырнуло защиту. Раздался легкий бдзынь и в их сторону полетел маленький кусочек чего-то, напоминающего стекло. Алеся ахнула.

— Чего тебе обратно не идется? — сердито буркнул студент-недоучка, всплеснув руками. — Чего доколебался, а? Ну лажанули мы, ну с кем не бывает. Вали откуда пришел, мы не держим. Меня вообще девчонка ждет. И ты шел бы… на хер отсюда к своим родичам. Ищут, поди, с семью церберами.

Трой хотел сказать все, что думает про нерадивых студиозов, надеющихся на авось и не осознающих в полной мере риски, не изучающих матчасть, прежде чем влезать по самую задницу в авантюры, но вдруг к нему вернулась мысль, которую он упустил не так давно. Хлопнув себя по лбу, он полез за амулетом связи. С минуту шарил по карманам, потом глубокомысленно свел глаза к переносице и произнёс:

— Твою ж.

…и по второму кругу принялся обхлопывать карманы — теперь в поисках телефона. Алеся с разнесчастным видом лихорадочно листала очередную бесполезную книгу. У Чарли откуда-то взялись силы, он вскочил с дивана и принялся протаптывать тропинку в полу, грозно поглядывая на демона. Телефонный разговор занял у Троя ровно минуту, еще через две в квартире открылся портал — и Трой знать не хотел, почему у Рьярда сохранился образец его крови.

Рьярд был в белом халате, на шее болтался стетоскоп и пара медицинских амулетов — видимо, его сдернули с обхода. Он огляделся и в два шага оказался рядом с Троем. Алеся вздрогнула, а Чарли ляпнул:

— Да епт, что сегодня за день? Ты за кого топишь, дядя? Нам помочь хочешь… хотите или компанию этому пучеглазому притащили? На хера еще один демонюка? И без него тесно.

Рьярд чуть слышно рыкнул на Чарли, тот безвольно присел на диван и забурчал себе под нос:

— Да и хер с вами. Спишу у кого-нибудь, в первый раз, что ли? Вон, Лизка бабулю свою, две недели назад скопытившуюся, вызывала вчера, напишу как у нее. Я с ней траха… встречаюсь раза два в месяц, она точно даст. Списать. Манал я такие ритуалы.

Демон из круга заговорил на своём родном языке — никто из присутствующих его не понял, кроме доктора Сола, разумеется. Рьярд что-то ответил, подойдя ближе. Завязалась беседа, во время которой Чарли, пожелав всем провалиться к Истоку, вылетел из квартиры, а Алеся, не будь она магом, шепнула что-то ему вслед. И это было явно не пожелание счастливого пути. Через три минуты улица взорвалась визгом тормозов, криками боли и истошными автомобильными гудками. Алеся мстительно улыбнулась, а Трой нахмурился. Через десять минут Рьярд подошел к ним и сказал:

— Тихья уйдет, но возьмет плату — вся магия, что отдавалась вами на заклинания, уйдет вместе с ним. Как и часть ваших жизненных сил.

— А нельзя как-нибудь…

— Нет, — Рьярд клыкасто оскалился. — Думать надо было головой, когда ритуал начинали. Это что у вас тут? — он ткнул пальцем в одну из завитушек. Трой послушно уставился на неё, но в ритуальных заклинания он разбирался примерно так же, как в женской психологии. Алеся же присмотрелась и побледнела. — Кто сей бред чертил? Почему такие ошибки? Себя не жалко — об окружающих подумайте. Вам очень повезло, что Тихья отозвался. Иначе все могло бы закончиться печально.

— Поверьте, в первый раз такое случается. Обычно я слежу, очень пристально, а тут отвлеклась. Понадеялась на его заверения, что он все знает. И кошка эта еще… кто ж знал, что ей здесь побегать приспичит, — Трой хмыкнул, и Алеся повесила голову и всхлипнула. — Я, правда, очень виновата. Трой…

— А этого я забираю с собой, — сурово произнёс Рьярд, тяжёлой рукой придавив Троя, пытавшегося встать. Пристально осмотрев детектива, доктор Сол неодобрительно цокнул. — Опять ты себя довёл. Ну как так? Что за несуразная тяга к саморазрушению? Почему ты раз за разом влезаешь в какие-то… сомнительные мероприятия? И я ещё могу понять погони, драки — по работе, но здесь-то, здесь ты как очутился? Ритуал? Серьёзно?

У Алеси от любопытства заострился кончик носа. Она мигом забыла про свои промахи и прилипла взглядом к двум мужчинам. Трой этого не заметил, будучи занят тем, что всегда ненавидел — оправданиями.

— Я сам виноват.

— Конечно, сам! — рыкнул Рьярд. — Тебе не пять лет, чтобы мамочка за тебя решала. Но объясни мне, почему лет не пять, а мозгов до сих пор нет? Почему практически каждый раз, когда мы встречаемся, ты либо умираешь, либо стремишься к этому всеми силами?

Сильно расстроенный, он снял с шеи один из амулетов и приложил к груди Троя. Амулет мерно засветился, и детектив почувствовал, как внутри разливается тепло и дышать становится легче.

— Я не мог отказать Алесе. Она меня много раз выручала.

— Хор-рошо, — снова рыкнул Рьярд. — Тогда вопрос к вам, госпожа. Что за детский сад? Или слабоумие заразно? Вы вместе работаете в департаменте? Нет? Тем более, непонятно, что вы здесь забыли. Как вообще вам пришло в голову выкачать такой объем магии из магического существа? Вы матчасть в университете, какой бы вы ни заканчивали, мимо проходили, что ли? Пр-р-ро эти ваши «не посмотр-ррела» я вообще молчу.

Рьярд разорялся ещё минут пять, без огонька, строго по делу. Алеся внимала. У неё хватило совести выглядеть виноватой. Трой закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, эгоистично радуясь тому, что теперь не ему достаётся.

Теплые руки обняли его за плечи.

— Пойдём, помощничек. Вставай давай, я помогу. Портал настроил уже.

Трой кивнул, не открывая глаз, и обнял Рьярда в ответ.

— Алеся, солнце, тебе помощь ещё нужна? — он не мог не спросить. — Я могу прислать Майкла или из магов кого.

— Нет, нет, — бодренько прогудела Алеся откуда-то сверху слева. — Вы того… идите. А я посмотрю на вас. То есть, здесь посмотрю все. Кошку покормлю, опять же. Если что, Майклу я и сама в состоянии позвонить. — И когда портал уже захлопывался, до них донеслось восторженное: — Йииху! Какие они классные! Я влюбилась!

Поставив Трою капельницу, доктор Сол некоторое время разглядывал пациента, как забавную зверушку, а потом резюмировал:

— Первый раз вижу столь глобальные усилия, приложенные в столь бестолковом направлении. И это, заметь, я не о вашей самоубийственной затее с подпиткой природной магией. А о твоём бесспорно похвальном стремлении выложиться на миллион процентов за сомнительную идею.

— Дружба и взаимовыручка далеки от того, что можно назвать «сомнительной идеей».

Рьярд снисходительно хмыкнул.

— Я бы поспорил, но тебе нужно поспать. Даже если обычно не спишь, — он вскинул руки, когда Трой открыл рот. — Ничего не желаю знать. Впрягаешься в бредовую затею — вывози последствия. Так что властью, данной мне дипломом медицинского университета, приказываю лежать и спать. И видеть голого меня во снах.

— Я сторонник личного физического контакта. Сколько спать прикажете, доктор?

Рьярд оценивающе глянул на капельницу.

— Два часа — и свободен. Можешь не прощаться, все равно вечером на уколы придёшь.

Трой оглядел палату — не шикарная, но и не койка в коридоре, как это частенько бывало в эпоху «до доктора Сола», и спросил:

— Как ты вообще умудряешься меня сюда класть без документов? Ещё и процедуры назначаешь, палату вон целую выделил.

Рьярд присел на кушетку рядом с Троем и недвусмысленным жестом цапнул того за член, печально задрапированный простынкой.

— Должны же быть какие-то преимущества в том, чтобы иметь дядю — главврача сей богадельни. Но вообще твои документы нам предоставил департамент ещё в самый первый раз, как ты сюда загремел. И это было, представь себе, задолго до меня. Отдыхай. Я пойду — ты меня сдернул с совещания.

— Подожди. Наша договорённость в силе?

— Да.

Глава 10

Змея

Поздним вечером того же дня Трой сидел в своём кабинете и остервенело стучал по клавиатуре.

Капельницы вкупе с амулетом здоровья свое дело сделали — магия восстановилась до минимального уровня, и Трой снова чувствовал себя готовым штурмовать баррикады бюрократических нюансов и формулировок. Чему и посвятил весь оставшийся вечер.

Большинство отчётов были написаны к полуночи, оставалась совсем уж мелочевка, но шеф за отсутствие этой мелочевки грозился за яйца к потолку подвесить, а Трою кокошки были дороги. Когда пробил час ночи, он клацнул в последний раз по клавиатуре и торжествующе показал неприличный жест переработанной в отчёты стопке документов.

— То-то же!

Следующие полчаса он просматривал заготовки к завтрашнему допросу Гретты Смит, и только удостоверившись, что ничего не забыл, отправился домой.

* * *

Утром в кабинет ворвался Майкл. Глаза его метали молнии, а изо рта вот-вот должно было извергнутся пламя. Трой отметил также грязь на его одежде и общий помятый вид.

— Нет, это уже переходит всякие границы! Куда смотрит дорожная служба? Где горгульи? Кто, я спрашиваю вас, кто должен защищать бедного меня от расплодившихся мартышек за рулём?

Трой заинтересованно вскинул бровь, мол, слушаю, внимательно. Дело оказалось весьма серьёзным и даже трагичным. За неимением собственного транспортного средства Майкл одолжил на некоторое время машину брата, уехавшего на месяц в командировку. Но, разумеется, проклятье не дремало.

— Там спуск небольшой и светофор! Казалось бы, что такого, да? За мной машина, красная как тварь, аж блестит, чем её пидорасили, даже боюсь предполагать. Передо мной ещё машины. Все стоим, ждём зелёный. И тут эта красная тачка начинает катиться на меня. Я сначала думал, в зеркала плохо разглядел. Хрена с два. Катится. Медленно, но, сука, верно. Я чуть вперёд проехал, ну, думаю, бывает, чуть тормоз отпустил водитель. Машина продолжает катиться на меня, а мне уже некуда! Я, блин, сигналить! А машина, вместо того, чтобы остановиться, как прыгнет вперёд. Удар, конечно, слабый, но елы-палы, это машина Алекса. Он меня убьёт, когда узнает. Что за день!

— За рулём, поди, девица оказалась?

— Если бы. Мужик какой-то. Дачник-огородник. Его разморило, и он уснул, скотина. А когда я посигналил, проснулся и вдарил по педали. Думал, тормоз, оказалось — газ. Ну и… Пол-утра горгулье под хвост.

— Может, на автобусы пересядешь?

— Может, и пересяду, — буркнул Майкл, плюхаясь в кресло. — Только боюсь, они взрываться и гореть начнут. Еще и рукой, — он осторожно поднял вверх загипсованную руку, — приложился. Ноет, зараза. Что у нас в планах? Кстати, это правда, что ты завёл себе личного доктора?

— Кстати, это правда, что ты спишь со своей бывшей женой? — парировал Трой.

— Так звёзды сошлись, — туманно ответил Майкл, полыхнув ушами. — Ты только Леське ни-ни, что в курсе. А то скандал будет, — он протянул последние слова так, будто сама мысль о скандале с Алесей доставляла ему море удовольствия.

— Оставим скользкие темы. Сходи к криминалистам — дверь справа от двери Криса, не перепутай! — узнай, что с отпечатками, которые я просил их снять.

— А что с ними?

— Чем дальше мы лезем в это дело, тем подозрительнее мне кажется этот студентишка. Мания величия помноженная на неординарные умственные способности ещё ни одного человека до добра не доводила. Мутный он. Звонок этот в ночь убийства на его телефон. Я когда у него дома был, ручку одолжил.

— Спиздил, то есть. Моя школа, — восхитился Майкл. — Дай пять.

— Я тебе пинка только могу дать, чтобы летел быстрее в лабораторию.

— Может, я тебя огорчу, но в современно мире есть вещи, которые позволят исполнить твой приказ, не выходя из этого кабинета. Та-дам! — и жестом фокусника Майкл вытащил из кармана джинсов телефон. — Нажимаем на кнопочки — и вуаля! Возьми на заметку.

Трой фыркнул:

— Перешли мне то, что скажет криминалист, сообщением. Я занят буду долго сейчас.

По дороге на допрос Трою позвонила Алеся. Разговор вышел странным.

— Привет, это ты? — грустно спросила она, когда Трой взял трубку.

— Чего хотела? У меня допрос через десять минут. Еще с мыслями собраться надо.

— Ничего. Я так просто позвонила, — голос Алеси был исполнен мировой скорби. Трой догадывался, почему, но ничего говорить не стал. Рьярд прав — пора бы подруге научиться если не держать язык за зубами, то хотя бы фильтровать свою речь. — Я… поговорить хотела. Но ты занят. Тогда потом, да? — теперь в ее тоне проступило облегчение. — Потом.

* * *

В это утро Гретта была бледнее обычного. Она куталась в тюремную робу как в халат, ежилась, будто не могла согреться.

Еще одна печальная дамочка на его голову.

— Что опять? — льдинкой прозвенел её голос. — Если честно, я не очень хорошо себя чувствую с самого утра. Болит, — она провела пальцами по груди с левой стороны, — тут. Знобит.

Трой странно посмотрел на неё.

— С утра болит? Вы врачам сообщали?

Она помотала головой:

— Нет. Утром казалось, будто в меня иглу вонзили. Сейчас просто тянет. И все время холодно. Не важно. Что ещё вы хотите узнать? Я все, что помню, рассказала.

— У меня к вам предложение.

— Руки и сердца? — несмешно пошутила Гретта.

— Вроде того. Взаимовыгодного делового сотрудничества. Это когда вы мне делаете приятное, а я вам.

— Это называется качественный секс, когда всем приятно, — на автомате выдала Гретта.

Было видно, что мысли её витают где-то очень далеко. Она то и дело машинально прикладывала руку к груди, там, где, по её словам, болело. У Троя зазвонил телефон. Обычно он отключал звук, но не в этот раз.

— Да.

— У меня плохие новости. Таня Ворски умерла три часа назад. Остановка сердца. Мы ничего не смогли сделать. Чёртов день.

Доктор Сол оказался точнее часов. Его усталый голос бросал слова-камни. Трой искоса глянул на Гретту. Острый слух не оставил ей шанса не услышать.

— Я понял, — Трой отключился.

— Я правильно расслышала? — спросила Гретта. — Таня умерла? Умерла?

Трой кивнул. Повисла тишина — мутная, вязкая, с горьким привкусом, оседающим на языке. С лица Гретты сошли остатки румянца. На какое-то время она перестала дышать. Трой аккуратно положил телефон на стол и подобрался в ожидании реакции.

Гретта через силу сглотнула, оправила тюремную рубашку, потянула за рукава. Затем трясущимися руками потерла лицо и спросила жалобно:

— Это правда? Это ведь не ваши уловки? Правда?

— Таня Ворски умерла.

— Я… — Гретта ещё раз сглотнула и надолго замолчала.

Когда она вновь заговорила, Трой шкурой ощутил, что в ней что-то изменилось. И вдруг порадовался, что их разделяет стол. Образ милой растерянной барышни будто истаял. Что пришло взамен, Трою предстояло узнать.

— Что там у вас было дальше по списку. Задавайте свои вопросы.

— Я хотел бы прежде всего поговорить о Вильяме Малкине, — от Троя не ускользнуло, что Гретту передернуло от этого имени. — Но, к моему прискорбию, вы утверждаете, что не знаете его. А это был весьма занимательный персонаж. Но оставим его и вернёмся к Генри Доэру. Мне кажется, вы не любите оборотней.

Гретта повела плечами, посмотрела по сторонам. Затем едва заметно кивнула самой себе и подняла на Троя пустые глаза:

— Найдите мне хоть одного живого, кто готов их терпеть.

— Тут я вас понимаю и соглашаюсь, — кивнул Трой. — Мой вопрос таков — почему из всех возможностей для личных дел вы обратились к тому, кого недолюбливаете?

— Опять вы спрашиваете одно и тоже. Не надоело? Отвечаю. Потому что он умел делать то, что мне было нужно. Вы вот работаете исключительно с теми, кто вам приятен? Разве нет в вашей… — она обвела взглядом допросную, — шарашке личностей, которых вы на дух не переносите? — Трой промолчал, и Гретта понимающе кивнула. — Вот видите. В мире — увы и ах — слишком много тех, кто нам неприятен. Слишком много гнилых, продажных тварей. Таких нужно уничтожать, и их родственников, и их потомство. И мир станет гораздо чище.

— Вы мизантроп?

— Ни в коем случае, — Гретта поудобнее устроилась на стуле и, подавшись вперед, прошептала: — Но, скажите мне, где грань между желанием сделать кому-то хорошо и желанием сделать это «хорошо» во что бы то стало?

— Наверное, там же где самозащита опускается до жажды мести. Там, где разум сдаётся инстинктам. Нет?

Гретта резко качнула головой:

— Не было, нет и не будет оправдания тем, кто, пользуясь вседозволенностью, совершает преступление. Месть — святой долг. Вы не замечали, что справедливость иссыхает, справедливость становится слепа и субъективна, когда дело касается права сильного? Когда в игру вступает власть и те, кто ею облечен? Где искать защиты тем, кто хочет просто жить?

— Тот, кто мстит, сам превращается в убийцу, — закинул пробный шар Трой. — Что вы скажете на это?

Гретта довольно прищурила глаза.

— В убийцу? Да. Да. Тысячу раз да! В убийцу! А чем плохо?

— Ммм… — Трой даже растерялся. — Хотя бы тем, что осуждать и приговаривать — удел специальных служб. Если каждый ударится в самосуд, на планете воцарится хаос.

— Мне в высшей степени плевать на всех. Мне плевать на хаос, — Гретта поковыряла пальцем стол. — Верите? Мне до глубины души плевать на окружающих. Пусть перебьют друг друга. Плевать. Плевать. Я лишь хочу… хотела… спокойной жизни.

— Что вам лично нужно для спокойной жизни?

— Мне? — Гретта расцвела недоброй улыбкой. — Поверьте, немного. Для начала я хотела бы удалить из моей жизни тех, кто тревожит меня. Примерно… половину живущих. Сжечь ублюдков, истребить их рода до последней визжащей твари. Разве не сладко?

Трой мельком взглянул на мигающий красный глазок под потолком. Камера фиксировала каждое их движение и слово. Он спросил:

— Вы понимаете, о чем говорите? К чему призываете? Это подсудное дело.

— Да что вы говорите! — всплеснула руками Гретта. — Ах, не может быть! Вы. Вы живёте в своём мире, барахтаетесь, как в дерьме, в своих жалких делишках. Утоните там. Сделайте одолжение. Вы никому не поможете. Вы просто… никто? Ничто. Если вам прикажет начальство, вы возьмёте в руки оружие и пойдёте резать младенцев и пить их кровь. Если вам прикажут, вы будете насиловать, грабить и убивать. Вы — ничто. Винтик системы. Освободи вас от ответственности за содеянное — и посмотрим, чего стоит ваша «мораль». Вы можете сколько угодно бить себя в грудь и кричать: «Я никогда не трону слабого», но дай вам жертву и скажи: «Вот она, делай с ней все, что хочешь. Вообще все, что хочешь. Тебе за это ничего не будет. Никто тебя не осудит. Я там, — Гретта ткнула пальцем в потолок, — договорился», и вы удивите самого себя. Даже не потому, что вы так уж жестоки, а потому что это затягивает, это интересно, это запретный плод. Мы — животные. И вы — внутри себя — это знаете, знаете, что всех нас сдерживают только написанные на бумажке слова. Закон. Он годится только на то, чтобы подтираться в туалете… — Гретта уронила голову и зарылась пальцами в волосы. Когда она продолжила, голос ее звучал глухо: — А еще вы трусы. Все вы трусы. Все вы отворачиваетесь от тех, кому нужна помощь. Закрываете глаза, притворяясь спящими, загружаете себя работой, притворяясь занятыми, лишь бы не замечать. Здорово, правда, быть избирательно слепым, глухим и тупым имбецилом? Удобно.

— Мы отвлеклись от темы. Монолог впечатляет, но, по-моему, вы пристрастны. Не все живые существа жестоки от природы. Разум нам на то и дан, чтобы видеть границы. Причинять боль любят лишь существа с психическими отклонениями. Оправдывать свою жестокость законами природы — малодушно прятаться от правды.

— Да? И от какой же правды я, по-вашему, прячусь?

— Прошлое не оправдывает убийства невинных, какую бы убедительную теоретическую базу вы под них не подвели. Прошлое не дает вам права судить других. И это не прошлое сделало вас жестокой. Это вы сами — жестоки. По сути, внутри себя. Не все люди, как вы тут утверждали, а именно вы. Вы — монстр. Не оправдывайте себя, это жалко. — Трой выдержал драматическую паузу и добил: — Думаю, Таня была не слишком счастлива от такой жизни. Думаю, она предпочла бы умереть.

Гретта хватанула воздух ртом, долгие секунды ей было нечем дышать, а потом она словно взорвалась изнутри. С криком отшвырнула от себя стол. Троя, который за этим столом сидел, протащило через всю комнату и впечатало в стену. Дыхание перехватило, только что сросшиеся кости затрещали. Гретта зарычала, завыла и бросилась на него. Не достала. Её скрутили вбежавшие полицейские — вампиры. Щёлкнули наручники. Она вырывалась, как одержимая, — наручники ей не мешали, даже вдвоём ребятам сложно было удержать разбушевавшуюся девицу.

— Таня! — кричала Гретта. — Ты обещала, что не оставишь меня! Ты обещала!!! Таня!! ТАНЯ!!!

Её поволокли к двери, когда она внезапно успокоилась. По лицу, белому как снег, градом катились слезы, придавая ей сходство с мученицами на костре. Одним движением она вывернулась из рук полицейских.

— Руки убрали!

Фейри трясло. Она сжала кулаки, но это мало помогло. Полицейские снова взяли её под руки. Она скинула их — будто отряхнулась. Они достали дубинки. Трой решительно сказал:

— Мы сами разберёмся. Подождите снаружи. Давайте, давайте.

Гретта царственным жестом откинула назад всклокоченные волосы и приказала:

— Воды мне подайте. Вы, два выродка, воды принесли. Быстро.

Вампиры зашипели, но Трой осадил их взглядом. Ему не было дела до высоких чувств, ему нужен был результат. И если эти двое помешают, то очень пожалеют. Они недовольно переглянулись, но вышли. Гретта прислонилась к стене.

— Да вы, я смотрю, благородный мужчина, — последнее слово она выплюнула. Трой смотрел на нее во все глаза — так она поменялась. Если до этого в его голове никак не монтировались образ убийцы и её внешность и поведение, то теперь все стало на свои места. Безумие и ярость полыхали у неё внутри и прорывались наружу. — Ненавижу вас. Ненавижу. Чтоб вы сдохли. Кобели, ублюдки. Твари. Чтоб вы сдохли. Ненавижу. Как я вас ненавижу, кто бы знал. Мало я вас убивала, ох, мало. И быстро, слишком быстро, слишком легко. Вы все — все до единого заслужили мучительную и позорную смерть! Твари! — она вперила взгляд в Троя, и кривая ухмылка обезобразила её ангельское личико. — Ты спрашивал про этого выблядка. Ах, этот затейник Вилли! Я оставила его гнить, гнить, гнить. Он жил еще долго. Очень долго. Он до конца почувствовал все, через что заставил пройти… — Всхлипнув, Гретта некрасиво вытерла нос рукой. — О, как он молил! Как просил и унижался! Забыл про гордость! Тварь, тварь! Мы с… мы… нам нравилось приходить… потом… когда все эти твари сдохли, сдохли… нам нравилось приходить и слушать вой. И пить вино. Ненавижу, ненавижу. Всех вас ненавижу.

— Мы могли бы уточнить пару моментов? — Трой старался сохранять спокойствие и вести допрос так, будто ничего необычного не происходило. Он поднял и поставил на место стол и стул, собрал разлетевшиеся по комнате бумаги и не спеша уселся.

На лбу Гретты выступил пот. Она по-плебейски смахнула его и прошипела:

— Конечно, детектив. Жгите. Сегодня ваш день.

— Где познакомились с Та… — и тут Гретта зарычала так страшно, что Трой осекся. — С вашей подругой? Когда это произошло?

Гретта тоже подняла валяющийся стул и села, закинув ногу за ногу. Она уже очаровательно улыбалась. Безумие в её глазах чуть остыло, прикрылось пеплом фальшивого спокойствия. Она откинула голову, прикрыла глаза и монотонно заговорила:

— Знаете, есть люди, предназначенные друг другу Истоком. Мы с Та… ней были родными душами. Мы жили на соседних улицах, давно это было. Две девчонки. Я всегда была оторвой, а Таня… она — ангел. Мой ангел. Теперь смотрит на меня. Ждёт. Скоро мы будем вместе — как раньше. Нас свёл случай — она несла домой котёнка лечить, а мальчишки из соседнего двора стали задирать её. Пришлось вмешаться. — Гретта улыбнулась воспоминаниям. — Они потом долго обходили нас десятой дорогой. Я как-то сразу поняла, что Таня — моя. Нет, не в смысле секса и отношений каких-то, упаси Исток, мы детьми были. Но с ней я отдыхала душой, я ловила каждую её улыбку, я слышала каждое произнесенное на выдохе слово, я запоминала мельчайшие детали. Мы выросли незаметно, и в один прекрасный день стали парой. Три года мы жили в раю, куда не было хода никому. Потом Таня случайно попалась на глаза Вильяму. Думаю, вы нарыли достаточно информации на него. Месяц он бегал за Таней как шавка, прохода не давал, подарки таскал, около дома караулил. Словно с цепи сорвался. Меня пытался запугать, но ему не удалось. Когда понял, что по-хорошему не выйдет, то… Я не могу в деталях рассказывать о том, что произошло дальше, я… вас убью, разнесу тут все к херам, если буду вспоминать. Суть вы и сами знаете. В ту страшную ночь он не только изнасиловал её сам, но и отдал вонючим дружкам. Уродыуродыуроды. Я… ладно. — Гретту заколотило. — Мы сбежали на окраины городка и затаились. Мы нашли в книгах старый ритуал для невинных жертв, взывающих к справедливости. Ритуал, взимающий равнозначную плату за причинённое зло. Таня не хотела, но я настояла. А для начала я избавила мир от Вилли. Собственноручно. Это было больно и долго. Конечно, недостаточно больно, и уж точно не так долго, как мне бы хотелось, но… — Гретта открыла глаза и уставилась на Троя. — Скажите мне, детектив. Скажите честно. Почему двух молодым девчонкам, какими мы были тогда, пришлось отстаивать свое право спокойно ходить по улицам и не быть оттраханными сучьей стаей оборотней? Почему нам сказали, чтобы мы обязаны ублажать тех тварей, если хотим жить? В каком законе такое прописано?

Гретта выжидающе смотрела на Троя, а он молчал. Ему нечего было сказать. Разве, что — да, такое бывает, и бывает часто. Право сильного, феодальные замашки, насилие — все это было, есть и будет еще долго после того, как он сам обратится в тлен.

— Потому, детектив, вот потому что вы молчите и все молчат — хотя все знают, не правда ли?.. не могут не знать — вот потому мы и восстали. Вот потому я не желаю слышать про закон. Если мы живем в мире, где за свою свободу и право выбора нужно вырывать глотки, значит, я буду их вырывать. И цитатки из ваших бумажек оставьте тем, кто в них верит. Такие правда еще остались?

— Вы провели ритуал, — скорее констатировал, чем спросил Трой.

— Да, провели. — Гретта задумчиво выводила пальцем узоры на столе. Взгляд ее сделался кроток и печален. — Точнее, ритуал проводила я, ведь Таня была человеком и могла лишь взывать к справедливости. Мы поначалу вообще сомневались, что получится, ведь в книге магии было четко сказано… как сейчас помню — «взывающий к отмщению единолично вступает в круг и творит призыв». А в круге нас было двое. Целый день мы потратили на призыв. Я из круга еле вырвалась тогда, отдала все силы; Тане тоже стало плохо, и только спустя какое-то время мы поняли — насколько. Да, ритуал сработал как надо — мерзкие твари вымерли, и я ни секунды не пожалела, что мы пошли на это. Но расплата… магия инициировала в Тане противоестественное изменение… изменение, противное самой природе живых существ — как магических, так и человеческих. Таня стала на малую часть химерой. Я долго искала ответ, как такое возможно, но ответа нет до сих пор, кроме одного — такова воля Истока. Глупо, знаю, но… Вы ведь и сами до этого докопались, не так ли? Иначе я окончательно разочаруюсь в вас.

Трой кивнул. О своих собственных предположениях по поводу превращения Тани в химеру он распространяться не собирался. В конце концов, для дела это было не так важно.

— Что произошло дальше? Почему Таня так страдала? — Он хотел услышать из первоисточника.

— Конфликт. Химера и человек в ней сражались не на жизнь, а на смерть. Врачи разводили руками, а многие сразу отказывались даже разбираться, услышав, что это последствия магического ритуала. Чего я только не наслушалась за это время! Мы научились сдерживать проявления болезни. Помогали переливания крови, хватало частичного, но иногда приходилось проводить полное. Это… чудовищное зрелище.

Трой задал следующий вопрос:

— Это вы убили своего мужа?

Гретта словно бы вынырнула из омута прошлого, взгляд ее прояснился. Она зачастила с жаром, неприятной настойчивостью:

— Я? Этого слабака? Он говорил, что поможет. Он обещал, клялся! Он обязан был, он обещал! Чёртов лгун, ублюдок! Он лгал, лгал нам! Но это не я, не я. Не я его убила. Не успела. Почему я не успела?

— И почему же?

В этот неудачный момент вампир принес воду и практически швырнул стакан фейри. Та ловко поймала, не пролив ни капли — и это будучи закованной в наручники! — в два глотка выпила и метнула стакан обратно. Полицейский этого явно не ожидал — он уже выходил, и тяжелым стаканом ему прилетело в затылок.

Разъяренный, он обернулся, но Трой взглядом сказал: «Только попробуй». Вампир проартикулировал: «Пошел в жопу», поднял стакан, многообещающе глянул на фейри и вышел из допросной. Гретта пригладила волосы и призналась как ни в чем не бывало:

— Вы даже представить не можете, как с вами, ублюдками озабоченными, тяжело. А этот ещё то и дело норовил выйти из-под контроля. Приходилось слишком часто обновлять чары, и знаете, в последний раз я не выдержала. Он пришёл домой и сказал — вот прямо так мне в лицо и сказал — что найти лекарство… что он не может. Не существует лекарства, которое бы помогло… ей. И все бесполезно. Два года тварям под хвост. Я… знаете, я разозлилась. Не то чтобы я люблю злиться, но он меня достал. И я перестаралась. Хотя нет, не перестаралась, — лицо Гретты перечеркнула акулья улыбка. Острые белые зубки так и засверкали. — Я сделала ровно то, что хотела. Поджарила его жалкий умишко. Гений, говорили они. Великий ум! О, как же! Жалкий лжец и притворщик — вот он кто. Два года… два демоновых года я потратила на него… Таня, прости меня, я так ошиблась, так ошиблась…

— Давайте по очереди. Вы подвергли Билла Смита внушению, воздействие было слишком интенсивным, и он стал овощем. Так?

Гретта вздохнула — так, будто Трой был ребёнком, в сотый раз дергающим мать за юбку с вопросом.

— Вот вы приставучий. Как репей, честное слово. Все расскажи, все на блюдечке подай. За что департамент вам деньги платит? Ладно, если важно, повторю для вас. В тот вечер Билл пришёл и сказал, что больше он работать не сможет, ибо все способы исчерпал, а результата не добился. Видимо, очередное просветление в мозгах наступило. Такое бывало время от времени — он выходил из-под контроля. А тут Тане вновь стало плохо, у меня настроение ни к черту, и я… кажется, я уже упоминала, что он меня выбесил. Вот просто выбесил, как никогда. И я… да, я вложила во внушение слишком много силы. Билли превратился в овощ. Я усадила его на стул на кухне пускать слюни. Я решила, что раз уж так вышло, надо его… использовать. — Трой вздернул брови, молча прося пояснить, и Гретта кисло добавила: — Раз он бесполезен в плане мозгов, так хоть пусть какую-то пользу принесет кровью и плотью. Что добру пропадать. А Тане очень нужно.

Трой лишился дара речи. Минуту, не меньше, он переваривал услышанное, а потом выдавил:

— Этот человек не сделал вам ничего плохого. И он наверняка тоже хотел просто жить — как вы когда-то. Чем вы лучше клана Малкиных? Чем вы, конкретно вы, лучше того же Вильяма? У меня в голове не укладывается ваша жестокость. Я не понимаю, за что вы так с ним?

— Потому что могла? — хмыкнула Гретта, издевательски вздернув бровь. — Потому что достал. Потому что хотела. Потому что все было плохо. Выбирайте. А что касается того, что Билл хотел жить — да плевать мне, что он там хотел или не хотел. Мне было надо.

От кособокой, насквозь больной логики у Троя свело зубы.

— Ладно, оставим морально-этическую сторону. Что произошло дальше?

— Мммм… на чем я закончила? Ах, да. Я его на кухне оставила, уложила Таню — ей стало плохо, я уже говорила, не так ли? — и стала чертить заклинание. Не то чтобы я специалист в магии ритуальной, но этот зубодробильный стишок потрудилась выучить.

«Зубодробильный стишок?» — Троя удивился бы такому неуважению к магии, но Гретта… выделялась во всем.

— Тем временем этот овощ сумел каким-то образом очухаться, отыскать биту — сроду не знала, что у нас в квартире есть бита — и вырубить меня. — Гретта коснулась затылка. — Урод. Потом он, видимо, взялся за Таню. Она не могла оказать ему никакого сопротивления. Что было дальше — могу только предполагать.

— Поделитесь предположениями?

Гретта промолчала. Трой сменил тему:

— Вы сказали: «мало я вас убивала», значит ли это, что кого-то вы убивали собственными руками? Может быть, вы расскажете, кого именно и когда?

— Это дела дней минувших, дорогой мой детектив. Вам ничего не скажут ни имена, ни фамилии, да и разве я упомнила бы всех?

— Их было больше, чем пять?

Гретта сосредоточенно кивнула.

— Больше, чем десять?

— Да. Гораздо больше.

— В число тех, о ком мы говорим, входит клан Малкина?

Снова кивок.

— Там были женщины и дети. Клан был вырезан подчистую, до последнего младенца.

— Дети, женщины, — передразнила Гретта Троя. — Что с ними все носятся, как курица с яйцами? Ведь что есть по сути ребенок? Кожа, кости, кровь, сосуды, связки там всякие, органы внутренние. Все. Почему жизнь ребенка ценнее, чем чья бы то ни было? Не надо меня стыдить. Это был разумный шаг. Я не хотела жить, каждую секунду ожидая удара в спину. Лучший враг — мертвый враг, вы и сами знаете. Я в полной мере осознавала, на что шла. Дети имеют досадную тенденцию вырастать во взрослых тварей. Зачем бы мне это? Единственное, о чем жалею — что откат ударил только по Тане. Но именно она была «взывающей» — как жертва насилия и издевательств.

— Ваши жертвы вам не снятся?

Гретта выглядела удивленной:

— Мне вообще ничего не снится. Глупость какая. Хотя Таня переживала, да. Но это прошло — с моей помощью. И потом — время все стирает, и плохое, и хорошее.

— Еще вопрос. Вы понимаете, что у подобных убийств нет срока давности?

— В полной мере. Но это не важно. Все это уже не важно. Таня мертва, а значит, я тоже. Мертвых не судят, или я что-то пропустила?

Трой не стал спорить с её безумием.

— Давайте вернемся к событиям той ночи. Билл Смит ударил вас по голове, а после в квартиру порталом проник неизвестный и провел ритуал, убив, а затем обескровив вашего мужа. У вас есть предположения, кто это был?

— Конечно, — улыбка Гретта была поистине змеиной. — Ещё один помощничек… вас я презираю чуть больше, чем его, потому имени вы от меня не услышите. Тупое племя. Выродки.

— Скажите, вы вышли замуж за Билли Смита ради его идей и возможностей?

— Разумеется, — фыркнула Гретта, махнув тонкой рукой. — Провела с ним подготовительную работу и стала ждать результат. Это было легко — он такой… я ему улыбнулась, а он уже слюней напускал, лапать начал. Отвратительно. Но Тане становилось в последнее время все хуже.

Гретта была откровенна и как будто успокоилась — с одной стороны, Трою это было на руку, с другой — настораживало.

— Кто был ваш сообщник? Назовите имя.

— С чего бы? Ищите, — Гретта вновь улыбнулась по-гадючьи. — Всего хорошего, детектив. Встретимся у подножья Истока.

Глаза фейри закатились, она обмякла и кулем осела на пол. Выглядела она как сломанная кукла — жутко. Трой похлопал её по щекам, а когда не помогло, вызвал дежурного. Тот в свою очередь вызвал скорую, и Гретту увезли. Трой поехал с ней — ему нужны были показания, и пока сохранялись хоть какая-то надежда, он не собирался выпускать её из поля зрения. Но Гретта ушла в себя так глубоко, что даже медикаменты не смогли привести её в чувство. К вечеру она опять впала в кому.

Трой молча бесился. Ему казалось, что Гретта талантливо притворяется, но врачи были неумолимы — глубокая кома, полное отсутствие реакций, в перспективе — смерть. Он мерил шагами коридор перед отделением реанимации, когда появился демоненок. Хлопнув Троя по плечу, он сказал:

— Ты снова в нашей обители. Я вовремя позвонил? Как все прошло?

Трой пару секунд подыскивал эвфемизм для слова «пиздец», но не нашёл и сказал как есть. В подробности не вдавался. Впрочем, демоненок и не допытывался, его занимало другое.

— Родственники этой Тани Ворски имеются? Кому тело выдавать? Или я могу забрать его себе?

Трой подозревал, что единственное живое существо, которое могло затребовать тело Тани и организовать похороны, в данный момент недееспособно. Он пожал плечами:

— Я дам тебе знать. Пока подержи в стазисе.

— Хорошо. И я ещё претендую на ваше время, детектив. Уколы сами себя не сделают.

— Меняю укол на подробную информацию о состоянии Гретты Смит.

— Сделка? — ухмыльнулся демоненок.

— Сделка, — залихватски махнул рукой Трой.

Они пошли в смотровую.

— Хожу сюда чаще, чем на работу, — мрачно сказал Трой, оголяя предплечье. — Коли.

— Что касается Гретты Смит, то прогнозы самые неблагоприятные. И не потому, что очень больна или травмирована. Она не хочет жить. Мозг практически перестал функционировать. Думаю, сегодняшнюю ночь она не переживёт.

Трою нужно было время, чтобы переварить плохие новости. Выходя из больницы, он набрал Майкла.

— Не вижу сообщения с информацией про отпечатки.

— Не успел отправить.

— Тогда рассказывай.

— Цитирую криминалиста: «Нашёл, что принести, Исток его побери. Ручка. Хуже только окурки». Это лирика. По делу — он сказал, что процент совпадения отпечатков пальцев, найденных на ручке, с отпечатками пальцев из тайной лаборатории не превышает 70. В общем, так себе результат для улики в дело.

— Мне надо было убедиться. Семьдесят процентов — не десять все же и не ноль.

* * *

Вечером позвонил доктор Сол и поставил в известность, что Гретта Смит умерла. Троя, успевшего изучить склизкий змеиный характер фейри, так и подмывало пробраться в морг и лично удостовериться в ее смерти. Он даже с иронией подумывал посоветовать доктору Солу воспользоваться услугами экзорциста. На всякий случай.

Чисто по-человечески он мог понять изначальный порыв девиц. Ночь, проведенная в страстных объятиях толпы оборотней, да еще и учитывая, что изначально Таня была человеком и мало-мальской регенерацией не обладала… удивительно, что вообще выжила. Вряд ли, конечно, сам Трой взялся бы мстить с таким размахом за попранную честь возлюбленного — под его топором сложили бы головы лишь виновные — но женщины, особенно с тараканами в мозгах… Как бы то ни было, оправдывать преступников — последнее, чего он желал бы себе на работе. На то есть адвокаты. А две несчастливые женщины пусть покоятся с миром.

* * *

Как ни странно, после разговора с Виттором Кромбергом у госпожи Кромберг и впрямь появился адвокат — ушлый мужичонка в криво сидящем костюме-балахоне, сумевший каким-то чудом уговорить даму изменить признательные показания и добившийся — видит Исток, Трой хотел бы это лицезреть! — от судьи освобождения своей клиентки под залог. И это при том, что ранее она во всем созналась. Хотя даже пятилетний ребёнок мог найти в её показаниях чудовищные несостыковки и пробелы. И вполне возможно, что судья был только рад заменить постановление об аресте освобождением под залог.

Да и Трой вздохнул с облегчением, узнав об этом. Майкл, конечно, будет недоволен, но видеть эту даму — невиновную по твёрдому убеждению Троя — за решёткой было неприятно. Как роспись в собственном тугодумии и бессилии.

Трой писал предварительный отчет по двум делам сразу. Писал и радовался в сотый раз, что стать отцом ему не грозит. Такую ответственность он явно не потянет. Чем больше он размышлял о членах смертоносной компании, тем больше они напоминали ему пауков в банке, пожирающих друг друга. Виттор Кромберг. Лучший студент, яркий выдающийся ум. Для двадцати лет более чем впечатляющие достижения. Тот, кто воплотил в жизнь планы Гретты в ту ночь. Лишил жизни своего куратора — того, кем, по его собственному признанию, восхищался. Екнуло ли в его груди, когда он клал амулет на грудь того, кто был его наставником два года? И он ли убил Йозефа Стенфорда?

Билл Смит. Ученый с помраченным разумом, нацеленный на создание чудодейственной сыворотки. Марионетка, дерганными движениями которой вершилось насилие.

Гретта Смит. Паучиха-мать, плетущая смертоносную сеть, сумасшедшая, беспринципная, лицемерная.

А крутилось все вокруг Тани. Жертвы насилия и объекта больной любви как минимум двух магических существ. Она находилась в эпицентре событий, и все, что происходило, происходило из-за неё, для неё. Око шторма.

Трой еще раз пролистал отчет и сделал один твёрдый вывод — все подозреваемые — ненормальные.

Осилив документацию, он ещё долго сидел на стуле, размышляя о жизни и своём месте в ней. Отсидел себе задницу в этом внезапном приступе меланхолии и некоей мизантропии, ни к каким выводам не пришёл, но дышать стало легче.

* * *

— Вот здесь, — Трой постучал пальцем по официальному отчёту лаборатории о находках в тайной комнате, — лежит наш с тобой билет в счастливое будущее.

— Криминалисты закончили, — догадался Майкл. — Что пишут?

Трой в двух словах изложил и добавил:

— Надо к шефу и ордер на арест брать. Думаю, проблем возникнуть не должно.

— Вот и двигай к нему. Бумаги не забудь. А то как обычно получится.

— Я думал, ты сам сходишь.

— Я в прошлый раз ходил. Твоя очередь.

— Что за детский сад, — сказал Трой раздражённо. — Твоя, моя. Как будто горшок поделить не можем.

— Да, да. И все же очередь твоя. Вали давай. А то уйдёт, потом будешь ему объяснения объяснять и за задержку оправдываться.

— Умеешь ты на рабочий лад настроить, изверг. Ладно. Данные по Виттору в ордер вбей. И мне срочно нужна Алеся. Без неё наша Иванна меня загрызет.

Пока Трой созвонился с Алесей, пока смотался туда-обратно, забрав обещанное бывшей дриаде удобрение, наступил вечер. Почему так надолго застрял? Алеся была в печали — наконец, выяснилась личность того, кто проклял Майкла.

— Как я могла? — горестно вопрошала она у небес и удачно подвернувшегося под руку Троя. — Как у меня язык повернулся? А главное — я ведь совершенно этого не помню. А значит, заклинание я произнесла машинально.

— Не подумав.

— Да. На автомате с языка сорвалось. Как я могла?

— Ты Майклу рассказала?

— Нет, — угрюмо проскрипела Алеся, рассматривая что-то на полу. — Недосуг было. То он занят, то я. И… времени для разговора так и не нашлось. Может, ты сам?

— Я сто раз говорил, и не поленюсь, повторю в сто первый — не впутывайте меня в свои дрязги. Я обязательно крайним останусь. Так что сама.

Алеся бухнулась на диван и закрыла лицо руками.

— Как я могла?

— Солнце мое, вот опять я сейчас влезу не в свое дело, но не сказать не могу. Ты в последнее время — уже лет десять как — слишком рассеянная. Нет, я неправильно сказал. Ты не рассеянная, ты — небрежная, вот верное слово. У тебя все получалось какое-то время, и ты в своей самоуверенности стала допускать ошибки. Рьярд тебе говорил об этом, помнишь? Когда вы демонюку в круг вызвали.

Алеся покусала губы — видно было, что ее так и подмывает начать бурно отрицать очевидное и хоть как-то обелить себя.

— Я заслуженно уверена в своих силах. У меня великолепное образование, у меня были лучшие учителя. Понимаю, что мне далеко до совершенства, но я накопила определенный опыт и…

— И стала прокалываться в мелочах, дорогая. Непроверенное за студентом заклинание, высказанное в сердцах, пущенное в спину проклятие, самодеятельность и самонадеянность. Уверенность, что ты знаешь лучше других как действовать.

— Но я и правда знаю! Если бы я не оставила уловитель в том доме, мы бы пропустили ту психованную! Я нашла следы портала в той квартире — больше, чем уверена, их девяносто процентов специалистов не нашли бы!

— Если ты хочешь оправдаться в моих глазах — не утруждайся, я и так все знаю. Если в своих — зачем тебе я, ты вполне можешь сделать это перед зеркалом. Мне удобрения нужны, а времени нет совсем. Пардон за неуважение к твоим тонким чувствам, но мне пора.

Трой обувался в прихожей, когда кое-что вспомнил.

— Я выяснил, кстати, каким образом наша полухимера, собственно, мутировала.

Алеся нахмурилась:

— Мы грешили на наследственность. По-моему, там все ясно и так.

— Да, но, по словам вдовы Смит, это банальное последствие ритуала.

— Которого?

— Две девицы проводили ритуал по воззванию к справедливости, типа, отмщению за изнасилование. И у меня возник вопрос: может ли магия превратить человека в магическое существо? Помнится, ты утверждала, что это невозможно. Однако же мы имеем Таню Ворски, которая была человеком, а после ритуала стала немного химерой.

Алеся оглядела себя в зеркало, висящее в прихожей, и скроила рожицу.

— Теперь вспомнила. Честно говоря, я и сейчас уверена, что подобное невозможно. Это раз. И думается, Гретта Смит вряд ли доподлинно знает генеалогическое древо этой Ворски и может только гадать. Это два. — Трой вновь против воли представил себе, как могла в предки Тани Ворски затесаться химера, и ему стало нехорошо. Алесю такие мелочи, как межвидовое скрещивание не смущали, и она продолжала ворковать: — Но говоря о невероятном — то есть, о принудительном, безосновательном подселении в человека магической составляющей — могу предположить следующее. Практически любой ритуал, имеющий целью уничтожение живого существа, подразумевает в конечном итоге равную плату. Око за око, жизнь за жизнь. А значит, тот, кто осмеливается просить смерти врага, должен быть готов к тому, что живым из круга не выйдет.

— Таня была человеком и верная подружка Гретта в круге стояла рядом.

— Возможно, здесь и кроется разгадка. Таня должна была расплатиться жизнью сразу же, но нахождение рядом Гретты сбило, так скажем, настройки. А потому все дальнейшее существование полухимеры было подчинено одной цели — умереть. Таким вот невероятным образом. Да по этой парочке можно было бы целую диссертацию написать, уникальный случай. — Алеся поправила волосы себе и Трою. — Жуткая учесть, если вдуматься.

Глава 11

Паук

Шеф был у себя. Лариса Ивановна поливала дерево, гладила зелёные листочки и что-то тихонько в них шептала. Они благодарно шелестели в ответ.

Трой осторожно закрыл за собой дверь в приемную и стал ждать. Даже понимая, что бывшей дриаде никогда не достичь прежнего единения с деревом, он считал кощунством мешать их общению. Он вообще с большим пиететом относился к традициям и правилам, наполняющим быт магических существ. Исключение составляли лишь мохнатые жопы оборотней. Но эти прикроватные коврики в принципе били все рекорды по антифанатам.

— Вы ещё не всю кровь у нашего шефа выпили? — с претензией на юмор спросила Лариса Ивановна.

Трой молча выставил перед собой мешочек с удобрением — выглядело это так, будто он амулетом от демонов защищался.

— Это вам, — сказал он почтительно. — К шефу пустите?

Лариса Ивановна заметно повеселела, взяла мешочек и кивнула на дверь в кабинет.

— Отчего же не пустить. Он свободен. А вы, видимо, с хорошими новостями. Но если вдруг убегать от него будете, дверями не хлопайте. А то вас таких по десять сиятельных персон на дню. Одни расходы — шефу на успокоительное, а мне на замки новые. Надоело.

У шефа Трой пробыл недолго. Основные подвижки по делу д'Арьеру были известны, отчет лаборатории он просмотрел быстро. Созвонился с судьей, от ее имени подмахнул ордер, не глядя, и сказал:

— С этого момента держите меня в курсе дела постоянно. Министру я сообщу.

Не теряя времени даром, детективы взяли двух сопровождающих и отправились к Виттору Кромбергу. Студентик был собран, спокоен, даже безмятежен, словно его не арестовывать пришли, а к награде представлять.

Госпожа Кромберг переживала за двоих. Ее выпустили из камеры предварительного задержания вчера вечером, и выглядела она плохо. Бледная, уставшая, напряжённая как струна, она стояла, впившись в кресло пальцами. Поначалу пыталась возражать, что-то доказывала, но Виттор сказал равнодушно:

— Мама, не волнуйся, тебе нельзя. Иди поспи, что ли.

Глядя на её белое, как мел, лицо и синие губы, Трой предложил учтиво:

— Как ваше здоровье, госпожа?

— Вашими молитвами, — прилетело ледяное в ответ. — Не утруждайте себя вежливостью, видно, что вам непривычно. Виттор, они не имеют права тебя забирать! Почему ты не возражаешь?

— Мама, это не так страшно, как тебе кажется.

И одновременно с этим Майкл на свою голову встрял в разговор:

— Вот ордер, вот подписи, все чин по чину. Детектив Блэк лично у начальника департамента завизировал.

Госпожа Кромберг перевела горящий взгляд на Майкла и вдохнула поглубже.

— А это, если мне не изменяет память, тот самый неуважаемый сотрудник департамента правопорядка, что вломился ко мне в дом со своей неадекватной напарницей и напал на меня? Вы, детектив, еще не получали уведомление о штрафных работах? Нет? Ждите, скоро получите. Я все высказала вашему начальнику, все, что думаю о подобных кадрах в рядах тех, кто призван защищать простых граждан. — Элоис Кромберг царственным движением откинула волосы назад и продолжила: — Уберите ваши бумажки. Большие сомнения у меня вызывает их подлинность. Выметайтесь вон из моего дома!

— Мам, угомонись, у меня уже руки затекли в наручниках. Господа, мы можем уже куда-нибудь двинуться — либо наружу, либо снимите с меня эти украшения, а?

Госпожа Кромберг прошагала к двери и встала перед ней.

— Он никуда не пойдет.

Двое конвоиров нерешительно переглянулись — применять силу к даме в возрасте ни у кого не было желания. Трой вновь попытался решить ситуацию миром:

— Госпожа, у нас официальный ордер. Вы не имеете права препятствовать исполнению правосудия. Ваш сын обвиняется в соучастии в совершении преступления. Нескольких убийств, если быть точным. Если вы сейчас не отойдете, мы будем вынуждены применить силу. Ну же, госпожа, вы же здравомыслящий человек, вы же все понимаете, иначе не написали бы признательные показания. Мы не имеем права — и никто другой не имеет права — освободить преступника.

— Преступник я или нет, будет решать суд, — влез умница Виттор. — А до приговора суда я — всего лишь подозреваемый. Или я что-то пропустил?

Трой длинно выдохнул — семейка утомляла.

— Ребята, выводите.

— Нет!

Госпожа Кромберг выставила руки вперед, а потом вдруг пошатнулась.

— Врача вызвать? — спросил Майкл.

— Вы не могли бы молчать в моем присутствии? Вы оскорбляете мой взор, мой слух.

— Могу вообще выйти, — хмыкнул Майкл, ничуть не задетый. — Суть от этого не поменяется. Трой?

— Останься.

— Мам, — подал голос Виттор. — Иди поспи лучше.

— Поспи, поспи?! — вопросила Элоис Кромберг надрывно. — Они тебя заберут, ты не знаешь, каково это, быть там. Ты не справишься, сыночек. Я не дам тебя увезти. Вы покинете этот дом, господа, только через мой труп. Виттор ни в чем не виноват. Он блестящий ученик, лучший из лучших. Вы не можете его забрать! У него сессия на носу, у него планы и защита! Он не может, не должен, я не допущу! Это я, я одна виновата, возьмите меня! Я все написала, я во всем призналась, я признаюсь снова, где подписать? Оставьте моего сына в покое, вы бесчеловечные чудовища! У него вся жизнь впереди! Это мой сын! Мой сыночек!

Все они, подумал Трой, подходя к несчастной женщине и заглядывая ей в глаза, все они — чьи-то дети. И те, кого убили, и те, кто убил. Все они были невинными малютками. Но хранить верность воспоминаниям детства и закрывать глаза на действительность — не выход. И Трой тихо сказал госпоже Кромберг:

— Дайте нам пройти. Вы делаете только хуже.

Госпожа Кромберг упрямо мотнула головой, а потом вздрогнула всем телом и зажмурилась на мгновение. Лицо её приобрело какой-то уж совершенно белесый оттенок, и она грузно осела на пол. Трой подхватил женщину, осторожно сгрузил на диван и кивнул ребятам, один из которых уже набирал номер:

— Скорую немедленно. Один из вас остаётся здесь, другой — с нами. Дальнейшую ситуацию с госпожой Кромберг докладывать мне.

Парни посмотрели друг на друга и кивнули. Когда Виттора уводили, он все оборачивался назад и смотрел на мать. Но убейте Троя, если то, что мелькало в глазах «величайшего ума современности» было сочувствием или волнением. Скорее, интересом вивисектора.

Как только парень вышел, Трой отрывисто сказал:

— Майкл, на тебе все необходимые процедуры. Умника надо сканировать полностью, пусть медики заключение дадут, было ли на него оказано влияние, это очень важно. Отпечатки пальцев тоже пусть возьмут.

— Трой, это стандартная процедура. Ты что-то слишком разволновался. Заканчивай здесь, за мальчишкой я пролежу лично.

* * *

Трой сидел напротив Виттора и думал, что допросная — последнее место на земле, где он хотел бы быть. Ему был противен этот мальчишка, возомнивший себя богом. Сканирование мозга показало, что студент не подвергался никакому влиянию. Кровь его была свободна от зелий. Значит, он все делал по своему почину и желанию. Билла Смита очаровали и подчинили, а Виттор согласился сам.

Трой сосредоточился на деле. Допросить и поручить ребятам сопроводить Виттора в камеру. После готовить дело для передачи в суд. А готовить придётся много, ибо они с Майклом как обычно, где могли, сэкономили себе время и нервы на получении официальных бумаг, на отправлении официальных запросов, и теперь им предстояло основательно поломать голову над тем, как сделать так, чтобы любой мало-мальски грамотный адвокат не разметал их доказательную базу в пух и прах. Тем более, что улики против Виттора были косвенные. Все как одна. Вроде он там был, а вроде как и не при делах. Как сказала Гретта — «знать — это не преступление».

Ладно, можно подумать, в первый раз такая засада.

Виттор сидел, скромно сложив руки на коленях. Пока Трой искал нужные бумаги, он осматривался.

— Итак, для протокола. Ваше полное имя?

— Виттор Грей Кромберг.

— Дата рождения?

Виттор назвал, после чего ответил на вопросы о месте жительства, учёбы и статусе в магическом сообществе.

— Расскажите ещё раз, как вы оказались в доме на окраине Истбоиджа 17 мая сего года?

Виттор едва заметно поморщился:

— Вы же записываете все мои слова, найдите старую запись и прослушайте. Я все рассказал уже не раз и не два.

Однако Трой настаивал, и Виттор, всем своим видом выражая недовольство столь бездарно растраченным временем, пустился в повествование. Когда он закончил, Трой комментариев отпускать не стал и сказал:

— Вы же знаете, что место преступления тщательно изучается, Виттор. Вот и в этот раз криминалисты осматривали зал, и нашли — не поверите — замаскированную дверь.

— Зачем вы мне рассказываете? Я не ваш биограф.

— Да, я помню. Вы — великий учёный. Лучший студент на своём потоке.

— Во всем университете, пожалуйста.

— Хорошо. Хоть на всей планете. В этой комнате были найдены отпечатки ваших пальцев. Вы признаете, что были там?

— Я был в том доме, когда меня затащила туда сумасшедшая стерва. Она загипнотизировала меня, так что мои отпечатки могли оказаться где угодно, я думаю.

— Кстати, о стерве. Доказано, что все, кого она очаровывала, имели достаточно заметную опухоль в головном мозге. У вас ничего подобного не обнаружили. Значит, влияния не было.

— Я мазохист, по-вашему? — неприятно изумился Виттор. — Вы думаете, что я добровольно лежал и позволял ей вбивать в меня гвозди? Вы нормальный?

— Я думаю, что ради того, чтобы избежать наказания, люди способны на многое. Вот, что я думаю.

— Это в вас гвозди не вбивали, господин детектив. Удовольствие то еще.

— Значит, вы это помните? А не должны бы.

Виттор моргнул, нахмурился и поджал губы.

— Я помню последствия. Я помню, как все адски болело, когда я пришел в себя. И делаю вывод, что изначально было еще хуже. Что касается опухолей и прочего, как результат некоего воздействия на мозг, то хочу заметить, что мозг — настолько малоизученная область, что… пффф… индивидуальная реакция, отсутствие достоверных полномасштабных исследований на эту тему, видовые особенности людей и магических существ — все это играет против вас. Ваши слова — лишь слова несведущего детектива. Не лезьте туда, где ничего не понимаете.

— Предлагаю оставить философские темы и перейти к более приземленным. Имя Тани Ворски вам говорит о чем-то?

— Ни о чем.

— Вы же понимаете, что департамент будет настаивать на проверке достоверности ваших слов?

— Догадываюсь. Это вообще правомерно?

— Советую вам нанять адвоката, который объяснит правомерность применения зелья правды.

— Зачем? Только лишние траты. Я ничего не делал. И могу потерпеть ещё один допрос, лишь бы от меня отстали.

— Хорошо. Расскажите, где вы были с девяти вечера в ночь убийства Йозефа Стенфорда до того момента, как обнаружили труп Йозефа Стенфорда в парке.

— Я не помню, — ответил Виттор. — Не имею привычки запоминать подобные вещи. Впрочем, как и большинство из нас, не так ли? Но поскольку расписание мое обычно не меняется из месяца в месяц, а по ночам я сплю, в отличие от многих моих бестолковых сокурсников, то с вероятностью девяносто девять процентов я был дома. Один процент оставим на откуп непредвиденным обстоятельствам.

— Ваша мать сможет это подтвердить?

— Да, естественно. Если она ещё жива, конечно. Вы бы могли позвонить, уточнить этот вопрос? Мне же вроде как не полагается.

Трой внимательно посмотрел на Виттора — тот отвел глаза первым, не выдержав. Трой подумал о том, как причудливо воля Истока свела всех фигурантов дела друг с другом. Двое учёных и две дамы, нуждающиеся в помощи. Все четверо с поехавшими кукухами. Безжалостные, инициативные. Таню Трой знал мало, но предполагал, что остаться нормальным в ситуации, когда каждый вздох может стать последним, и ты живёшь годами, зная это, невозможно.

— Естественно. Позвоню, как только мы закончим.

— Вы же скажете мне, как у неё дела? — жалобно спросил Виттор — Трою его тон показался жутко наигранным и неискренним. — Я очень волнуюсь.

— Обязательно. Продолжим. На ваш телефон в ночь убийства Билла Смита был зафиксирован звонок с номера убитого. Как вы можете это объяснить? Разговор длился почти минуту, так что можете не врать, что не брали трубку.

— Никак не могу, — с достоинством ответил Виттор. — Я ни с кем не разговаривал, тем более ночью. Вот еще. Может, мать взяла трубку.

— Действительно, и как я не подумал? Не выдвинете ли версию, почему нельзя было сразу на телефон вашей матери позвонить? Вы хороши в предположениях.

— Вы сейчас серьезно? Может, вы еще и оклад мне положите? Коли я за вас работать буду.

Никак не прокомментировав слова Виттора, Трой выбрал из бумаг фотографию чемоданчика и положил перед ним:

— Это ваше?

Виттор кинул взгляд на фото и сказал:

— У меня есть похожий. Скажу вам по секрету, таких чемоданчиков в магазине оставалось еще много после того, как я купил свой.

— Вы не знаете, где находится в данный момент ваш?

— Нет, и что? Я учёный. Мы бываем рассеяны.

— В нашу первую встречу вы не выпускали его из рук, помните? Так или иначе — отпечатки пальцев на чемоданчике принадлежат вам. Можете ли вы объяснить его нахождение в тайной комнате? Можете ли вы пояснить, откуда на хирургических инструментах, найденных в этом чемоданчике, кровь Билла Смита и Йозефа Стенфорда?

Виттор молчал, уставившись на свои руки. Затем он посмотрел на Троя и чуть улыбнулся, и того передернуло — такое ощущение, что глазами Виттора на него смотрела покойная Гретта.

— Потому что? Так сложились звезды? Судьба? Или же кто-то убил ими моего несчастного наставника и Йозефа Стенфорда. Но это был не я.

— На многих инструментах ваши отпечатки.

— И что? Ваши, я уверен, тоже можно найти на многих вещах. И потом, если вы взяли в руки нож, это не значит, что вы кого-то им собираетесь убить, верно? Могу только предположить, что мой куратор зачем-то взял мой чемоданчик и отнес… где, вы говорите, его нашли? Туда и отнес. Зачем — понятия не имею. Вот честно, детектив.

— Отнес? — хмыкнул Трой. — Будучи мертвым это сделать проблематично, я вам как детектив отдела убийств говорю. Я видел чемоданчик в ваших руках после того, как был убит господин Смит. А это значит, что он никак не мог отнести его в тайную комнату.

Виттор раздосадовано повел плечами:

— Ваши аналитические способности поражают. Так или иначе, я не знаю, как он там очутился.

— Хорошо, оставим. Далее. У убитых, Билла Смита и Йозефа Стенфорда, были извлечены внутренние органы. Наш судмедэксперт указал в своем отчете, что убийца действовал левой рукой. Вы владеете, по собственному признанию, обеими руками. Вкупе с отпечатками пальцев и звонком в ночь убийства это наводит на мысли.

Повисла многозначительная пауза.

— Вижу, что тучи сгущаются над моей головой, вы же к этому ведете? — смиренно спросил Виттор. — Я убил своего куратора, я убил практически незнакомого мне студента. Да я просто монстр в человеческом обличье, так? Наше правосудие умеет искать и делать выводы. Вы меня в самое сердце поразили своей прозорливостью.

— Это еще я не упоминал убийства трех бездомных, кровь которых, кстати, оказалась так же на инструментах в вашем чемоданчике.

— О как, — брови Виттора взметнулись вверх. — Да я не монстр, я маньяк какой-то. Мне самое место в тюрьме. Есть только одно но. У вас нет никаких доказательств, что это сделал я. Что я вообще в этом замешан. А откуда я знаю, что нет доказательств? — спросите вы. А я вам отвечу — потому что все, что вы мне сейчас рассказали — притянуто за уши.

Трой переложил бумаги. Виттор вел себя так уверенно, так спокойно, что к детективу невольно закралось подозрение, что он что-то упускает. Что-то важное. Сколько он за свою жизнь перевидал преступников — они хоть в чем-то, да прокалывались. А этот — скала. Кремень. Неужели Трой ошибся? Все-таки двадцать человеческих лет — не тот возраст, когда люди могут похвастаться непрошибаемой уверенностью в себе и крайней изворотливостью ума. И это непередаваемое ехидство…

Трой кивнул и спросил:

— Оборотень по имени Генри Доэр вам знаком?

— Нет, а должен? Возможно, мы где-то пересекались. По делам. Он студент?

— Наёмный убийца, — ласково сказал Трой. — Напал на меня пару недель назад.

Виттор снова поднял брови:

— Вы думаете, это я его послал? Серьёзно? Мне бы и в голову не пришло. Это грязно и… убого как-то. Я бы вас просто… ну предположим, просто предположим, чисто гипотетически… отправил вас. Знаете, составов, которые ни один эксперт не найдет в крови, достаточно. И большинство из них я умею изготавливать. Никто бы не догадался. Сердечный приступ. Анафилактический шок. Вариантов масса. Главное — правильно собранные компоненты.

— Да, да, про компоненты вы прямо в точку. Читал недавно опус. Там тоже такая фраза имелась. Тетрадь с описаниями опытов над химерой и изготовления сыворотки для её лечения. Кстати, эта сыворотка была найдена в той же комнате, где и ваш чемоданчик. По глазам вижу, что вы знаете, о чем идёт речь.

Виттор наивно моргнул, словно пытаясь спрятать выражение глаз, а потом чуть ехидно улыбнулся:

— И что мне будет, если я скажу — да, знаю?

— Смертную казнь заменят на пожизненное. Возможно.

— Джек-пот, да? Как ни крути. Поэтому мой ответ — нет, не знаю, не видел, не участвовал.

— Вы же понимаете, что я все равно докажу ваше соучастие в убийствах. Или хотя бы вашу осведомленность о них.

— Нечего доказывать, детектив. Я не виновен. Не тратьте зря свое время, я уверен, оно весьма дорого обходится законопослушным налогоплательщикам.

Трой не позволил втянуть себя в спор.

— Вы задержаны на семь суток. Вы имеете право на адвоката; если вы не можете его оплатить, адвокат вам будет предоставлен адвокатской палатой.

— Я подумаю, спасибо, — вежливо ответил Виттор. — И вы обещали мне сказать, что с моей матерью.

— Сообщу сразу, как будут новости. — Трой быстро сложил бумаги в папку и окликнул конвоиров. — Забирайте!

* * *

Трой чах над документами в своем кабинете. Настроение было ни к черту. Немного отвлекла Алеся, забежавшая подписать акты выполненных работ и сверки.

— Бухгалтеры заболели. Все. Одновременно. — Алеся потрясла документами. — Представляешь? Вот, отдуваюсь за них. Как удобрение? Подошло?

— Я отдал. Думаю, если бы что-то пошло не так, Лариса Ивановна мне бы позвонила. А то и самолично явилась. Ты повеселела, смотрю.

— Да. Мы с Майклом поговорили. Я ему сказала правду. Он… не сильно ругался.

— Надеюсь, ты сделала выводы? Точнее, ты сделала верные выводы? Типа, что нельзя эмоциям брать верх над рассудком? И что большие знания и умения — это большая ответственность.

Алеся жизнерадостно махнула рукой. В этом была вся она — проблемы слетали с нее, что шелуха. Ужасное качество, на самом деле.

— Конечно, что я, в первый раз, что ли? А Майклу полезно было пострадать немного. Больше не будет наплевательски относиться к собственной магической защите.

Трой только вздохнул — действительно, в первый раз, что ли? Говорят, что умный учится на чужих ошибках, дурак — на своих, а есть вот такие Алеси — которые не учатся никогда и ничему. Раньше это касалось только личной жизни, но в последнее время — к большому сожалению Троя — исподволь начало заражать и профессиональную сферу, в коей Алеся всегда была на редкость придирчивой и педантичной. Небрежность распространялась как плесень, медленно, но верно, завоевывая все больше места, и последствия, соответственно, становились значительнее. Трой очень надеялся, что у Майкла достанет чувства самосохранения хоть немного контролировать Алесю и ее порывы.

— Ты выяснила, почему твое проклятие сработало? Ведь амулеты в этот раз у Майкла были в порядке.

— Почему, почему. Потому что. В свое время мы венчались, и магия, видимо, выдала нам друг на друга эксклюзивные права. Союз, благословленный Истоком, люди расторгнуть не в силах. Мы как одно целое. Что там еще говорят про таких, как мы? И самое главное — это ведь не мешало ему тащить в свою постель всех баб без разбора. Каково, а? — патетично вскинула руки к небесам Алеся.

Трой предпочел бы обойтись без этих подробностей, но Алесю остановить мог только идущий на скорости поезд, поэтому пришлось слушать. И он слушал или делал вид, что слушает, и вроде бы все обошлось… ему так казалось, но тут Алеся присела на край стола рядом с ним, плутовато улыбнулась, проникновенно заглянула ему в глаза и рубанула:

— Как у тебя дела с твоим парнем? Честно говоря, он поразил мое воображение.

— Не обижайся, но я не хочу об этом говорить.

— Сколько вы знакомы? Где познакомились?

— Алеся, давай не будем. Я серьезно не хочу сейчас это обсуждать. Это слишком личное.

— Я твоя лучшая подруга. Ты можешь мне довериться.

— Ты — моя единственная подруга. Честно говоря, не понимаю твоей страсти все обсуждать. Какая разница, кто, когда и с кем?

— Не сердись, — Алеся погладила Троя по плечу. — Если у тебя что-то серьёзное, так я только рада за тебя. Правда.

— Надеюсь, что серьёзно, — признался Трой и сменил тему: — Я собирался поужинать в кафе недалеко. Присоединишься?

— А то.

После ужина Алеся, сменив тактику, буквально навязала Трою свои услуги водителя, а затем и сопровождающего в больницу. Трой не стал тратить слова и время на уговоры и просто сел в машину. Кто-то может назвать его слабохарактерным, но в его жизни осталось очень мало людей, которых он бы мог назвать близкими. И ведь он вроде активно живет, всегда в делах, заботах; и многие жмут руки, хлопают по плечу, гости какие-то приходят и уходят, любовники опять же. Но…

В какой-то момент Трой осознал, что любовников хочется выставить за дверь после нескольких ночей; что приятелей много, но тех, с кем хочется поделиться радостями и горестями, — ни одного. Кто умер, кто переехал, а кто банально потерялся в ежедневной рутине и не находит сил даже на редкие встречи. Трой осознал, что остался один — окруженный коллегами по работе, знакомыми, соседями, но — один. И он испугался — не злокозненных магов, не оборотней, сошедших с ума, а одиночества.

Алеся, несмотря на далеко не ангельский характер, принадлежала к тем немногим, кто был ему дорог. Пусть они были не так давно знакомы, но Трой в первую же встречу с ней понял — мое.

Тем не менее, сейчас он был недоволен, и она это почуяла.

— Я слишком навязчива? — вздохнула она, заводя двигатель. — Знаю, прости. Но я хочу тебя отблагодарить за помощь. Ну и — не смотри на меня так скептически — да, любопытно. Я не буду вмешиваться. Могу даже остаться в машине.

Трой устроился в кресле поудобнее.

— Ты сама-то в это веришь?

— Я стараюсь быть тактичной. Получается?

— Не особо, — честно ответил он. — Да и не идет тебе.

Доктор Сол встречал его как обычно — в фойе, около сестринского поста. Увидев, что Трой не один, он почтительно склонил голову:

— Госпожа.

Алеся жизнерадостно оскалилась, чем сразила Рьярда наповал.

— Помните меня? — спросила она. — Вы нам с астральным телом демона помогли. Я Алеся Штоль.

— Вас невозможно забыть, — галантно сказал Рьярд. — Я доктор Сол. Очень приятно познакомиться. Трой, пойдем. Госпожа, вы можете подождать на…

— Можно мне с вами? — спросил Алеся так скромно, что Трою показалось — еще немного, и она шаркнет ножкой. — Я не помешаю, честное слово.

Рьярд вопросительно посмотрел на Троя, тот пожал плечами — мол, я не против. Доктор Сол кивнул на потолок — начальство увидит, мало никому не покажется. Трой скорчил гримасу, типа — серьёзно? Алеся внимательно за ними наблюдала. В итоге доктор Сол махнул рукой и пригласил их обоих в смотровую, предварительно выдав Алесе халат, бахилы, перчатки и маску. Смотрелось забавно. В смотровой Трой привычно уселся на кушетку, оголил плечо и бросил:

— Коли… те уже, доктор.

— Безусловно. Но на сегодня ещё у нас осмотр ваших боевых ранений. Последний, я надеюсь. В прошлый раз уже почти все зажило. Неприятные ощущения в той области? Зуд? Боль? Жжение?

— Ничего. Коли ты уже. И я пошёл.

Алеся так пристально следила за каждым движением доктора Сола, так внимательно слушала его слова, что Трой спросил себя — не пора ли начинать ревновать? Вдруг она забормотала — больше себе под нос, будто размышляя:

— Нет, а что? Высокий? Высокий. Мускулистый? Не разобрать под халатом, но… Алеся, он демон! А кто-нибудь когда-нибудь видел толстых демонов? Таких, с пузом, заплывших жирком? То-то же. Загорелый? Да конфетка просто шоколадная. Все как Трой любит. С профессией не повезло, ну так мы все не идеальны. В общем, я одобряю.

Трой прикрыл глаза рукой. Дорогая подруга всегда отличалась потрясающим чувством такта.

Напоследок доктор Сол поймал Троя за руку и шепнул:

— Завтра у меня свободный вечер. Напиши мне, если вдруг будет возможность.

— Обязательно напишет, — отозвалась шедшая вперёд на добрых пять шагов Алеся. — Лично прослежу.

Нет никого беспощаднее друзей, спешащих устроить твою личную жизнь.

* * *

Следующий день был скуден на события. Трой с Майклом копались в бумагах, и к вечеру у них плыло перед глазами. С утра Трой маякнул Рьярду, что свиданию быть. Потом отослал шефу запрос на применение сыворотки правды в отношении подозреваемого в убийстве Йозефа Стенфорда и Билла Смита. Шеф перезвонил буквально через час и язвительно вопросил:

— Что же вы, господин детектив, лично не явились подписать? Быстрее бы вышло.

Трой не был настроен на беседу и потому отрубил:

— Надо — зайду. Вы только давайте без этих ваших… намёков. У меня дел по горло.

— Наслышан про ваши дела, — с усмешкой сказал шеф, и почему-то Трою показалось, что говорил он совсем не о работе. — Визу свою поставил, отдал ребятам. Те сейчас сыворотку закажут у фармацевтов, у нас опять перебои… но это неинтересно. В общем, вас, детектив Блэк, в известность поставят, когда зелье привезут. Думаю, не позже завтрашнего вечера.

После шефа Трою звонил один из полицейских, что были на задержании Виттора.

— Госпожу Кромберг отвезли на скорой в больницу. Там сказали, что у неё упало давление. Оставили под наблюдением на два дня, затем, сказали, выпишут, если все нормально будет.

Трой не поленился, отправил Виттору через коменданта записку — раз обещал. После позвонил медикам из госпиталя.

— У подозреваемого нужно взять анализ крови. Расширенный. Ему в ближайшее время предстоит допрос под сывороткой правды. Мне нужно знать, нет ли в его организме препаратов, нейтрализующих действие сыворотки, нет ли аллергии на эту сыворотку, ну и далее по списку, что вы там обычно проверяете ещё. Добро? Данные на парня пришлю через минуту.

Дела потихоньку делались, бумаги разбирались, и настроение Троя неуклонно ползло вверх. Предвкушение вечера нивелировало монотонность работы. К восьми вечера он поймал себя на том, что беспокойно ерзает на месте в ожидании звонка, как какая-то малолетка.

— У кого-то сегодня будет секс? Ой, ладно. Нечего так смотреть. Весь департамент знает, а я нет, что ли? Алеся сказал, что это доктор тот. Так?

И этот туда же. Сегодня что, день — обсуди личную жизнь Троя Блэка? Не департамент, а дом советов.

— Не твоё дело.

Прозвучало грубо, но Майкл не обиделся. Шлепнув бумагами об стол, он провозгласил:

— Да здравствуют потрахушки! Презики не забудь, а то память в твоём возрасте, бывает, подводит. И смазку, и что там ещё вашему брату надо.

— Заткнись. Просто заткнись.

— Я только выскажусь, а то меня порвёт. Завтра можешь рано не приходить, я прикрою. Подушечку мягонькую под жопу не забудь, а то и в лучшие времена наши стулья — это орудие пытки. И я настаиваю на фоторепортаже с места событий.

— Заткнись, — повторил Трой обречённо. — Язык как помело.

— Вали уже, я доделаю, сколько смогу.

Трой столько всего мог бы сказать напарнику, жарко-матерного, но понимание, что Майкл выражает таким витиеватым способом живейшее одобрение и поддержку, а также представляя масштабы предстоящей напарнику работы, заставило его произнести с чувством:

— Валю. Доделывай.

* * *

Кабак Трой выбрал тот же. Доктор Сол явился раньше и когда Трой воздвигся на пороге заведения, уже цедил пиво. Когда Трой сделал заказ, Рьярд сообщил:

— Я провел вскрытие госпожи Ворски.

Не самое лучшее начало беседы для свидания с продолжением, но Трой не возражал.

— Лично, что ли? Ты патологоанатомом подрабатываешь между сменами?

Рьярд сверкнул клычками.

— Конечно, вскрывал не я. Но я наблюдал и руководил. Это была моя пациентка, и я не смог вытащить ее, и мне нужно знать, что и где я сделал не так.

— Ты бы в любом случае ее не вытащил. Последствия ритуала. — Посвящать Рьярда в подробности расследования Трой не имел права, но мог обозначить медицинские проблемы. — На протяжении многих лет после проведения запрещенного ритуала госпожа Ворски медленно умирала от конфликта человеческой и магической составляющих. Ты и так это знаешь. Что еще могу добавить? Длительное время ее спасало переливание крови, потом перестало спасать и оно. Как итог — смерть.

Они все умерли, добавил Трой про себя. Гретта, Таня, Билл. Отвечать за все, что они натворили, остался Виттор. Это тоже справедливость? Уже не понять, когда, на каком этапе Билл Смит под предводительством жены втянул своего ученика, подростка, во все это. Остался только Виттор и его память. Его прошлое, которым он скоро поделится на допросе. Сыворотке правды еще никто сопротивляться не мог.

— Невезуха, — подытожил свои мысли Трой. — Ладно. Что-то интересное обнаружил во время вскрытия?

Рьярд заблестел глазами, и из него, как из рога изобилия, посыпались мудреные термины. Трой прилежно слушал, даже пытался вникнуть, но у него было ощущение, что демоненок говорит на другом языке. Единственное, что он уяснил — Таня Ворски очень страдала.

После третьего бокала пива Трой почувствовал, что напряжение стало его отпускать. Оно уходило медленно, неохотно, то и дело покусывая Троя острыми клыками мыслей о работе, воспоминаний о прошедших событиях, размышлений о возможных вариантах развития событий.

Доктор Сол поставил на стол очередную кружку пива и поднялся:

— Пойду отолью.

И Трой, сам себе не веря, услышал свой же голос, говорящий:

— Я с тобой.

Мозг вопил — на хер, на хер, с ума сошёл! А тело… это самое тело бодро встало со стула, нарочно обтерло Рьярда, проходя мимо, и целеустремлённой походкой человека, точно знающего, куда и за чем он идёт, направилось к туалету.

Что происходило там, за закрытой на старомодную щеколду хлипкой дверью, Трой потом вспоминал со стыдом и удовольствием. Он-то думал, что подобные развлечения остались позади, что он слишком вырос, да много чего он думал, когда они вернулись за стол. Вечер обещал быть томным.

* * *

Сыворотку прислали быстро, утром следующего дня. Трой мотался по кабинетам, согласовывал, просил, угрожал — в общем, делал все, чтобы его отчёт по делу годился не только в качестве туалетной бумаги. На пороге очередного кабинета его и застал телефонный звонок.

Девичий голосок проинформировал его, что заказ доставлен, сыворотка находится в лаборатории. Также голосок уведомил, что сыворотка должна находиться в холодильнике вплоть до момента использования, иначе есть риск потери качеств. Никакого воздействия амулетами холода не допускается. Срок годности сыворотки также очень ограничен — 99 процентов эффективности сыворотка показывает в первые 24 часа. На вторые сутки эффективность снижается до 80 процентов, на третьи сутки инструкция объявляет использование сыворотки нецелесообразным.

Допрос был назначен на полдень. Трой не поленился сходить к медикам за результатами анализов. Выяснилось, что студент чист, как горный ручей, аллергических реакций не наблюдается, группа крови у него четвёртая положительная, магический резерв сформирован полностью, объем магии ниже среднего, и ещё парочка ненужных фактов.

Затем Трой лично проследил, как Виттору вводят сыворотку. Допрос следовало начинать не раньше, чем через полчаса. Все это время Виттор находился под пристальным наблюдением сотрудника департамента — во избежание принятия антидота.

Трой вошёл в допросную за минуту до истечения требуемого получаса и расположился за столом напротив студента. Кроме них и наблюдателя, в комнате дежурили медики. Виттор смотрел чуть расфокусированным взглядом ровно перед собой. Трой дал сигнал включить запись.

— Ваша фамилия Кромберг?

— Да.

— Вам девятнадцать лет?

— Нет.

— Интересно. Тогда сколько вам лет?

— Девятнадцать полных лет и девять месяцев. Стандартное округление…

— Отставить лишнее. Вы учитесь в университете прикладной магии?

— Да.

— Вам нравится учёба?

— Да.

— Вы меня хорошо слышите?

— Да.

— Вам нравится причинять боль живым существам?

— Мне все равно.

— Вы любите свою мать?

— Мне все равно.

— Вам нравится унижать других?

— Мне все равно.

— Убивали ли вы когда-нибудь животных?

— Да.

— При каких обстоятельствах?

— На медицинском факультативе в университете.

— Ответьте ложно: сегодня понедельник?

Виттор открыл рот, но не смог издать ни звука. Он ещё какое-то время силился что-то сказать, даже покраснел от натуги, но ничего у него не вышло.

— Отставить ответ. Следующий вопрос: вы знали, что господин Смит занят поисками рецепта сыворотки для лечения химеры?

— Да.

— Он вам сказал?

— Да.

— Он просил вашей помощи? Предлагал сотрудничество?

— Да на оба вопроса.

— Как давно?

— Четыре месяца назад.

— Опишите обстоятельства, при которых это происходило.

— Я задержался в исследовательском центре вечером. Господин куратор подошёл и предложил посмотреть один эксперимент. У него были сомнения в правильности своих выводов относительно дозировки компонентов.

— Вы знали, что для получения этих ингредиентов нужно было убить человека?

— Да.

— Вы участвовали в запрещённых ритуалах?

— Да.

— Опишите, при каких обстоятельствах.

— Девятнадцать дней и три часа назад меня подкараулила госпожа Смит и хотела убить путем приложения амулета-накопителя. Она прибила мои руки и ноги к полу и тем самым заставила участвовать в запрещённом ритуале.

Трой про себя ругнулся. Он был уверен, что маленький паршивец — убийца. Можно ли обойти действие препарата? Может, они что-то не учли?

— Вы когда-нибудь были в квартире четы Смитов?

— Нет.

— Ответьте ложно. В этой комнате сейчас находится пять человек?

Ответа опять-таки не прозвучало, и Виттор не выглядел притворщиком, когда пытался заговорить.

Из дальнейшего допроса Трой выяснил следующее. Виттор соврал, когда говорил о том, что не знал раньше Гретту Смит. Он знал её, знал Таню Ворски и даже принимал участие в некоторых этапах приготовления сыворотки — самых лёгких и нудных. Больше Билл ему пока не доверял. По его словам, Гретта была немного сумасшедшей, всегда требовала личного присутствия при принятии Таней сыворотки. Она постоянно подгоняла мужа, который то в рот жене заглядывал и без её команды и шага сделать не мог, то словно очухивался и начинал яростно возражать ей же. Виттор как-то подслушал их ссору по телефону, как раз накануне убийства — они орали так, что и не захочешь, услышишь. Куратор говорил о том, что это надо заканчивать, что исследование зашло в тупик, что он не хотел этого делать, что она его заставила, чёртова фейри. Он сделает томографию, чтобы доказать, что она его околдовала, и пойдёт в департамент правопорядка.

Таню Виттор описывал как аморфную амебу, зануду и бесхребетную дуру. Гретту — как стерву и истеричку, которая всегда орала и психовала, если что-то шло не так. А шло часто. Практически после каждого приёма экспериментальной сыворотки Таню рвало кровью, под кожей словно перекатывались шарики, сочились гноем глаза. Виттор видел три амулета-накопителя, наполненные кровью. С их помощью в Тане поддерживали жизнь. Вливания даже небольшого количества крови хватало на месяц относительно нормального существования.

Что касается убийств Билла Смита и Йозефа Стенфорда, то Виттор был свято уверен, что куратора убила его окончательно свихнувшаяся жена, а Стенфорд-младший стал жертвой грабежа.

— У него вырезали внутренние органы. Почему вы считаете, что это случайные грабители?

— Мне все равно. Это ваша работа — искать и доказывать. Я сказал, что думаю. Если это не совпадает с вашим мнением, мне все равно.

С этими словами Виттор неприязненно глянул на детектива, впервые с начала допроса проявив какие-то эмоции. Видимо, действие сыворотки заканчивалось. Странно, ведь, казалось, прошло совсем немного времени. Трой посмотрел на часы и мысленно отвесил себе подзатыльник — они четыре часа здесь. А сыворотка действует пять часов. Повторное применение нежелательно, но если без этого не обойтись, разрешено — не раньше, чем через две недели при отсутствии негативных реакций.

* * *

— Ты видел? — спросил Трой напарника.

Допрос закончился час назад, Виттора отконвоировали обратно в камеру. Трой ломал голову, как быть дальше. По всему выходило, что он жестоко ошибся, и убийца Билла Смита — его жена либо истекающая кровью Таня Ворски. Но как? Как, Исток побери все на свете, это возможно? Где-то он что-то упускает.

— Видел. Максимум, что мы можем ему вменить — неуведомление надзорных органов о преступлениях. Ну дадут ему год-другой.

— Условно.

— Скорее, заменят общественными работами. Могилы вон копать. А то никто не хочет. Или пробирки мыть.

— Вряд ли его допустят в лабораторию с его анамнезом-то. Только отходы класса А выносить.

— Верно, — согласился Майкл угрюмо. — И что мы шефу скажем? Что облажались по-полной и по-прежнему не знаем, кто убил Стенфорда-младшего?

— Мы не облажались. Этот гаденыш нас обманул, задницей чую. Обманул нас и систему, и мы ничего не можем с этим сделать. Допрос был проведен по всем правилам, есть свидетели. Обратно не отыграешь.

— Подключить чтецов?

— Да нас самих под суд отдадут, — Трой уже думал об этом.

Чтецы — маги, умеющие считывать мысли и воспоминания. Весьма редкое умение, с предрасположенностью к которому надо родиться. Генетически это не наследовалось, выявлялось с трудом, и потому читающие встречались реже, чем оборотни в балетных пачках на улицах Клеймса.

У департамента был один такой, и то не на постоянной службе, ибо был дряхл, потерял почти все зубы и мозги. Но читать все ещё мог. Департамент с него пылинки сдувал, и, кажется, всерьёз готовился оживлять после смерти, ибо ближайший специалист подобного толка жил где-то высоко в горах, куда даже порталы не открыть.

Привлечь его к чтению воспоминаний Виттора они не могли по нескольким причинам. Во-первых, законом запрещалось применять подобные действия к лицам моложе тридцати лет, потому что процент сошедших с ума молодых людей после вмешательства чтецов был крайне высок.

Во-вторых, чаще все-таки чтецы работали с магическими существами. У тех и психика поустойчивее — не у всех, конечно, но у большинства — и способов скрыть свои действия тоже побольше. Людей можно сравнить с открытыми книгами, людям и сыворотки хватает с головой. А чтецы — на самый крайний случай. Ведь те же фейри могут в своём разуме таких лабиринтов нагородить, что сами заблудятся.

В-третьих, права людей как самых слабых в пищевой цепочке охранялись не только департаментом, который по инструкции топил за все разумные виды, но и обществом блюстителей.

Поэтому для того, чтобы чтец влез в голову человеку — не обязательно Виттору, любому — необходимо было взять разрешение этого самого общества. Какое отношение имеет общество к уголовным расследованиям, что вообще может понимать в этих делах, какой дебил наделил их подобными правами — лишь Исток знает. Однако без бумаги с печатью и подписью председателя общества Трой не имел права привлечь чтеца — если на то не было согласия самого допрашиваемого. Тем более что и оснований как будто не имелось уже. Допрос под сывороткой правды был? Был. А ваши тараканы и сомнения — только ваши, уважаемый детектив.

— Да, такое скрыть трудновато будет, — сказал Майкл с сожалением. — Получается, у нас висяк?

— Получается, висяк. Хотя Йозефа убили раньше, чем Билла. Можно предположить, что наш Билли его убил по приказу Гретты. И даже мотив имеется — Йозеф шантажировал Билла тем, что видел убийство во время ритуала. Хотел себе тепленькое местечко и привилегий миллион. Гретта явно была не в восторге от этого. Все равно не сходится — кто убил Билли? Если это сделала Гретта, то как он, будучи мертвым, смог ударить её голове? Портал кто открыл? Демоны хвосторогие, как задолбало все.

— Ну, напишем, что он ударил жену, но потом она очухалась — фейри, как-никак — убила мужа, провела ритуал и красиво прилегла у порога, дабы отвести от себя подозрения. Она нам не возразит — уже умерла. Ей все равно, что мы там про нее насочиняем.

— А протоколы допросов Гретты куда денем? Она там четко говорит, что был третий. Что он убийца.

— Скажем, что она мозгами повредилась. Хотя как по мне, это чистая правда. С ебанцой мадам была.

Трой вздохнул и сказал угрюмо:

— Так шефу и доложим. А он нас в летописцы определит как обладающих буйным воображением. Будем за ним ходить и мемуары пописывать. — Трой помолчал и признался: — Не знаю, что и думать.

* * *

Шеф был сильно не в духе после того, как прочитал отчет детективов.

— Что это? — разорялся он, вызвав сотрудников на ковер. — Что это, я вас спрашиваю? Как я с этим пойду к Стенфорду?

— Так и пойдете, — пожал плечами Трой. — Мы преступника обозначили вероятного? Обозначили. А то, что Билли умер заблаговременно, не наша проблема.

Глаза шефа налились кровью, он фыркнул, и из ноздрей повалил пар. Трой обреченно подумал — началось. И был прав. Полчаса шеф чихвостил подчинённых, с огоньком, воодушевлением и пылом — заслушаться можно. Припомнил он и конфликт с госпожой Кромберг. Итогом душевной беседы стало уведомление о штрафных работах для обоих сотрудников сроком на два месяца и лишении премий до конца года. Легко отделались, можно сказать.

Суд над Виттором состоялся через месяц после допроса под сывороткой. Ему присудили почти девять тысяч часов исправительных работ в поселении оборотней, а также два года условно, в течение которых он был обязан еженедельно подавать отчёты о своей деятельности в специальный отдел. Из суда «величайший ум» вышел условно свободным.

Трой на заседание не пошел — опасался выкинуть что-нибудь. Он был разочарован в себе и зол на Кромберга, который — об этом говорили улики, об этом вопили его человеческая интуиция и вампирская чуйка — был виновен в преступлениях куда более тяжких, чем те, за которые его в итоге осудили. Доктору Солу пришлось постараться, дабы выкорчевать из детектива это деструктивное чувство. В противоположность рабочим неудачам с личной жизнью у Троя было — огонь.

Эпилог

Трой зашел в свой кабинет и плюхнулся на стул с усталым выдохом. Неделя выдалась адская. Не в плане убийств — тут как раз потенциальные преступники вели себя примерно. То ли затишье перед бурей, то ли из отпусков еще не все вернулись. Зато хулиганы словно с ума посходили. Что ни день, то грабежи, порча городского имущества, сегодня вот Трой на кладбище ездил — там могилы разграбили и останки вытащили из гробов, да так и бросили. Отдел правопорядка с таким наплывом не справлялся, и шеф отрядил в помощь «самых умных и инициативных». Три месяца прошло с тех пор, как они закрыли дело об убийстве Йозефа Стенфорда, а д'Арьер всё исходил гневом как кипящий чайник паром. Вот Трой три часа кряду и изучал раскрошенные памятники, поломанные гробы и составлял пазл из частей тел усопших. То еще занятие, учитывая, что он не медик. Но как там сказала Гретта: «вам прикажут, и вы будете»?

Замотанный, грязный, как свежеоживший зомби, с красными от недосыпа глазами — доктор Сол на совесть отрабатывал звание бойфренда, не оставляя времени даже на привычную дремоту — и кипящим мозгом, он не сразу заметил тускло светящийся конверт на столе. А когда заметил, то не отскочил, а еле отодвинулся, скребя ножками стула по полу. Мало ли благодарных почитателей его детективного таланта желает выразить свое почтение? Так и без руки остаться недолго.

Тут по конверту пробежала надпись:

«Привет, детектив. Это Виттор Кромберг. Можете не переживать, это просто письмо. Прочитайте его».

Ну-ну. Трой вытащил из шкафа определитель всякой гадости широкого спектра, выглядящий как небольшой прямоугольный кусок стекла, и аккуратно положил на письмо. Письмо мигнуло, и надпись сменилась на «Перестраховываетесь?» и смайлик после.

Еще с минуту Трой смотрел на конверт, а потом, подумав, что был бы здесь Закки, он бы голову ему оторвал за пренебрежение техникой безопасности, потянулся за перчатками. Конверт открылся сам, стоило взять его в руки. На стол выпал листок бумаги. Трой развернул его. Сначала он был чист, затем на нём проступили буквы.

«Доброго времени суток, детектив. Мои самые лучшие пожелания. Долго думал, писать вам или не стоит, и в итоге решил написать. Не для того, чтобы похвастаться, а… ладно, кого я обманываю. То время, которое я потерял в камере по вашей милости, просто вопиет об отмщении. Пусть и таким вот способом. Хочу, чтобы вы знали — это был я. Все это был я. Я убил недоумка Стенфорда и, к моему великому сожалению, своего наставника — Билла Смита. И если первого я убил бы еще раз, то о втором скорблю до сих пор, но так сложились обстоятельства. Мы не всегда вольны в своих действиях. Но начну сначала, вам наверняка интересно, ведь правда? И да, если вы сейчас думаете, что этим письмом я подписал себе приговор, то хочу вам напомнить, что, во-первых, по этому делу меня уже судили и оправдали, а во-вторых, просто покажите это письмо кому-нибудь еще. Можете, конечно, и артефактами воспользоваться, но скорее всего, это не поможет. Так вот. Начну издалека. Я всегда был любознательным ребенком. Уже в школе опережал сверстников по развитию, мне было неинтересно находиться в стаде баранов. Я рано поступил в университет, в шестнадцать лет. Пришлось, конечно, проходить идиотскую комиссию, но не взять меня они не могли. Ведь я — гений. Вы уже знаете, что на стажировке в исследовательском центре я встретил своего наставника — Билла Смита, а затем и его жену Гретту. Вместе они пытались создать сыворотку, чтобы помочь химере, причем поначалу мой наставник был беспечен настолько, что некоторые опыты проводил на работе, в своей лаборатории. Через месяц после начала моей стажировки в исследовательском центре они предложили мне сотрудничество. Я ведь всегда выделялся своими способностями. До недавнего времени я и предположить не мог, что Гретта периодически подправляет что-то в голове мужа, чтобы он не терял интерес к исследованиям. Мы старались, мы столько сил положили. Было жутко интересно, я много нового узнал для себя, научился многим вещам, о которых в университете нам никто не расскажет. Как правильно разрезать живое человеческое тело, как извлечь органы, еще наполненные кровью, как не дать умереть человеку до завершения операции, это безумно, безумно интересно. Я бы не променял этот опыт ни на что на свете. Как я уже упоминал, поначалу опыты мой наставник проводил на работе, но это было очень опасно, и мы стали искать другие варианты. У химеры был домик на отшибе Клеймса, в мерзком районе Истбоидж, и я подумал — почему бы и нет? Поскольку мне всегда хотелось иметь место, где я мог бы спокойно заниматься наукой, я предложил Гретте и Тане продать домик мне — все равно им он был не нужен. Я уговорил маму купить эту халупу под предлогом того, что мне нужно где-то хранить компоненты для зелий, книги и тому подобное. В общем, ни словом не солгал, ибо в моей комнате уже ничего не помещалось. Гретта помогла мне с уговорами — совсем чуть-чуть, чтобы мама не волновалась. В этом доме мы и оборудовали, как вы знаете, лабораторию. Мой наставник вел тетрадь. И однажды неосторожно принес на работу ее и наполненный кровью амулет — нам срочно нужно было обсудить изменения в дозировке. Мы как раз провели ритуал, кровь была свежей, и соответственно ее нужно было брать в другом количестве, чтобы опять все не испортить. Их и нашел этот идиот Йозеф. Правда, учитывая, что вещи лежали в запертом нижнем ящике стола наставника, большой вопрос, зачем Йозеф туда полез. Могу только предположить, что, как обычно, пытался опередить всех и вся и найти ответы на вопросы к контрольной. Убогий. Мы обнаружили пропажу тетради на следующий день, но даже и подумать не могли, что это Стенфорд. Мы, конечно, испугались. Тане становилось все хуже, амулет пропал, непонятно, чем это нам грозит, а Гретта требует и требует. Пришлось в срочном порядке искать новую жертву. Долго думать не стали, взяли там же, где и до этого. Их там много — такое ощущение, что они живут ради момента, когда их можно будет использовать для опытов. Очень удобно для нас. Йозеф выследил куратора и увидел, как он убил бродягу. И знаете, что сделал этот убогий? Он не пошел в полицию, нет, наш правильный мальчик взялся его шантажировать. Чего он хотел? Не мира во всем мире, не денег, он хотел быть с ним. Быть причастным к серьезным исследованиям. Убогий и есть, что с него взять. Мозгов нет, считай калека. Но нам пришлось смириться. Гретте просто объяснили, что взяли помощника. Полгода этот придурок умничал на каждом шагу, выводя меня из себя. А потом сказал, что ему все надоело, и он сдаст нас полиции. Наивный. Эта пробежка стала последней в его жизни. Небольшой укол, острый скальпель, амулет отвлечения внимания — и вот очередной набор компонентов готов. Дальше было уже не так весело. Я упаковал все в чемодан и уже хотел отчалить в лабораторию, как мне позвонила Гретта. Тут надо пояснить, что Тане ничего не помогло — ничего из того, что мы делали. Она только блевала кровью и плакала, идиотка. Я уговорил Билла бросить все это, а он возьми да скажи все это той роковой ночью жене своей. И как я понял, она поджарила ему мозги до состояния шашлыка. Потом позвонила мне — вас так интересовало, зачем она мне звонила с его телефона. Поорать. Орала много чего, в итоге я пришел к ним домой — порталом, как вы уже поняли, наверное, и застал следующую картину. Везде разгром, а мой наставник сидит в углу и плачет кровью. Выглядело жутковато. Я попытался поговорить с ним, но сознания в нем не было. Он постоянно держался за голову, что-то мычал и качался из стороны в сторону. А потом замирал на месте и так и сидел. Я зашел в спальню и обнаружил Гретту с разбитой головой и без сознания, и Таню, которая истекала кровью как свинья на бойне, но, честно говоря, мне было не до них. И так заколебали в доску. Сдохли бы уже побыстрее, — подумал я тогда. Рядом с кроватью был расчерчен круг. Я предположил, что Гретта пыталась провернуть ритуал сама, но Билл смог ее вырубить. Не уверен насчет последовательности действий, что там было до, что после, описываю свои мысли. Билл умер у меня на руках практически. Я плакал, правда, плакал. Такой ум, такой талант. Но раз уж умер, я решил, что он не будет против послужить науке уже в виде органов и крови. Тем более, на тот момент у меня в самом разгаре был прелюбопытнейший опыт. Поэтому я провел ритуал полностью сам, и хочу отметить, справился великолепно. Правда, затянул немного, и не успел ничего сделать с Греттой. Так-то по-хорошему, стоило ее прикончить, но соседи начали стучать в дверь, и я ушел. Мало ли, кто там и какие способности.

В следующий раз я встретил эту ненормальную фейри уже около своего дома — того самого, где мы проводили опыты. К сожалению, по физической силе я с ней тягаться не мог, и вышло то, что вышло. Но я даже рад. Интересно, знаете ли побывать с другой стороны. Посмотреть на все взглядом жертвы. Почувствовать беспомощность и страх. Думаете, я недальновиден? Думаете, она бы могла убить меня? Вряд ли. Заклинание было написано неверно, я пару букв и знаков поменял в свое время, и максимум, что произошло бы — откатом этой невнимательной женщине прилетело бы. Меня даже коробит столь вопиющее неумение и незнание.

И знаете, мне весело вспоминать ваши жалкие потуги допроса с «сывороткой правды». Все вы, служаки, медики, криминалисты, эксперты так называемые, все вы безнадежно отстали. Билли сделал вас всех, не напрягаясь. Мы с ним сделали. Должен сказать, я подозревал, что долго наши изыскания в тайне не останутся, и с департаментом правопорядка нам, в конце концов, придется иметь дело — так или иначе. Я весьма предусмотрителен и всегда заранее продумываю варианты. Так что мы с Биллом сумели создать противоядие, нейтрализующее действие сыворотки в течение часа после введения в организм. Вдаваться в подробности не желаю сознательно — кто знает, как повернется жизнь, и встретимся ли мы с вами снова. Пусть между нами останется некая недосказанность, тайна. Думаю, вы простите мне жеманность, я заслужил.

К чему я взял на себя труд все это написать — к тому, чтобы вы, конкретно вы знали, что были правы. Только толку от этого — нуль. И еще — я вернусь. Отработаю все, что мне положено по вашей милости и вернусь. Мое имя прогремит в веках.

Со всевозможным неуважением к вам и вашим способностям,

Виттор Кромберг».

Content

Ольга Смирнова
Химера

Глава 1. Два в одном

Глава 2 Никто не любит оборотней

Глава 3 Всё о Йозефе

Глава 4 Амулет и тетрадь

Глава 5 Химера

Глава 6 Стелс и экшн

Глава 7 В гостях у госпожи Кромберг

Глава 8 Прерванный ритуал

Глава 9 Астральное тело

Глава 10 Змея

Глава 11 Паук

Эпилог