Катя Брандис

Караг и волчье испытание

Посвящается Индре, Фабиану, Сабине, Марку, Анне, Само и всем преданным поклонникам «Детей леса»

Katja Brandis

WOODWALKERS & FRIENDS. KATZIGE GEFÄHRTEN

Cover and illustrations by Claudia Carls

© 2020 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany.

www.arena-verlag.de

© Козонкова О.В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Благодаря огромному везению и помощи самых лучших в мире друзей я успешно сдал экзамены за первый год обучения в школе «Кристалл», одной из немногих школ для детей-оборотней. И не только выжил, но и победил своего врага – человеконенавистника Эндрю Миллинга. Сейчас середина июля, наконец-то начались каникулы, и я в обличье пумы вместе с моей сестрой Мией направляюсь к нашим родителям, которые живут в горах на севере отсюда. И кто знает, какие сюрпризы ожидают нас в пути…

Сезон охоты закрыт

Я слышал, что в обычных школах пишут сочинение на тему «Как я провёл лето». В школе «Кристалл», где учились оборотни, такого не задавали – слишком велик риск, что эти заметки попадут в руки людям. Ведь жизнь оборотней полна секретов, а порой и ужасных опасностей.

Например, таких, как сейчас. Моя старшая сестра Мия и я – оба в обличье пум – прятались в кустах рядом с коричневым пикапом-развалюхой, на грузовой площадке которого громоздился всякий хлам. Из окна кабины со стороны пассажира торчал ствол ружья. Он был направлен не на нас, а на стадо оленей-вапити, которые на восходе солнца мирно щипали травку на лужайке. Кончик моего хвоста дёргался от волнения.

– Этого нельзя допустить, – сказал я Мие, беззвучно послав мысль прямо от головы к голове. Именно так разговаривают оборотни в зверином обличье. – Я не собираюсь безучастно смотреть, как он их убивает.

– Раньше ты любил полакомиться вапити, – удивилась Мия.

Я почувствовал, как у меня нервно задёргались усы. К счастью, стрелять браконьер пока не собирался. Было слышно бульканье баночного пива.

– Это было раньше. Пока я не познакомился с Лу. Помнишь, я тебе рассказывал? Это девочка-вапити из моего класса, которая мне нравится. Ну, что скажешь? Надо же что-то делать!

– Разумеется, – ответила Мия и оскалила клыки размером с человеческий палец. Нет, моя сестра вовсе не милая кошечка – это хищник сорока килограммов весу. – Что ты предлагаешь? Давай запрыгнем на его машину и покарябаем её. Возможно, это его отвлечёт.

– Да, но мы же не хотим, чтобы вместо вапити он подстрелил нас, – возразил я. – В человеческом обличье было бы проще. Жаль, что мы оставили одежду около школы.

Я бесшумно выбрался из кустов и, пригнувшись, чтобы охотник меня не увидел, обежал машину. На открытой грузовой платформе среди прочего лежало старое клетчатое одеяло. И тут мне в голову пришла неплохая идея, и я сразу же объяснил Мие, что задумал. Она удивлённо посмотрела на меня:

– Ты правда думаешь, что у нас получится?

– Больше мне ничего не приходит в голову, – торопливо ответил я. – Давай быстрее, он в любой момент может начать палить!

Мия бесшумно удалилась. Прокрасться незаметно – в этом она профи. Оставшись там, где был, я сосредоточился и представил себе четырнадцатилетнего мальчика со светлыми волосами и золотисто-зелёными глазами, то есть себя-человека. Я тут же почувствовал зуд во всём теле, и изменения начались: передние лапы превратились в руки, задние – в ноги, уши уменьшились и опустились по бокам головы, вместо клыков появились безобидные человеческие зубы, а шерсть исчезла. К счастью, это было небольно, и я уже давно привык к таким превращениям. Пару секунд спустя я сидел позади автомобиля, дрожа от прохладного ночного ветра и мечтая о брюках и свитере, которые, увы, были зарыты в паре сотен километров отсюда. Потом я осторожно стянул одеяло и завернулся в него.

Я постучал в окно с водительской стороны, и браконьер чуть не выронил от ужаса ружьё. Он быстро сдвинул с головы прибор ночного видения и уставился на меня – сначала испуганно, а затем и удивлённо. Вероятно, он ожидал увидеть рейнджера, а не подростка, к тому же так странно одетого. Мы ведь находились за много миль от ближайшего населённого пункта, посреди лугов, на которых тут и там возвышались отдельные сосны. И по этой узкой дороге крайне редко кто-то проезжал.

– Простите, можно вас побеспокоить? – вежливо спросил я, как нас учили на уроках человековедения.

Мужчина опустил окно.

– Чёрт побери, парень, что ты тут делаешь?! – набросился он на меня.

– Вы ведь знаете, что сейчас нельзя охотиться? – спросил я в ответ. – Если вы выстрелите, вы нарушите закон.

Как и следовало ожидать, он меня просто высмеял:

– Да тебе-то какое дело? Иди домой и смотри по телевизору «Капитана Марвела» или что вы там сейчас смотрите.

Я не двинулся с места. Надо задержать его ещё немного. Вапити уже встревоженно подняли головы. Может быть, они учуяли Мию? Она намеренно подкрадывалась к копытным с наветренной стороны, чтобы запах пумы ударил им в нос.

Я продолжал стоять, не шевелясь и по-прежнему приветливо глядя на браконьера, и он не выдержал:

– Чего ты ждёшь? Давай вали уже!

– То есть вы всё-таки собираетесь охотиться, хотя знаете, что это запрещено?

– Мотай отсюда, парень! Иначе пожалеешь!

– Думаю, жалеть придётся вам, – сказал я, наклонился внутрь машины и вынул ключ из замка зажигания. Мужчина даже не успел сообразить, что происходит. А потом я просто согнул ключ: я и в человеческом облике значительно сильнее людей, и порой это очень выручает.

И тут охотник разозлился по-настоящему. Даже в слабом свете сумерек было видно, что его лицо стало красным, словно борода индюка:

– Да ты офонарел!

Вапити умчались с лужайки и исчезли в лесу.

– Не думаю, – ответил я, а разгневанный браконьер схватился за ружьё.

Пора сматываться, тем более что наши четвероногие друзья уже в безопасности. Пытаясь убежать, я, к несчастью, зацепился за край дурацкого одеяла и упал на землю, больно стукнувшись о каменистую дорогу.

Вне себя от ярости, мужчина распахнул дверь машины, ударив меня – случайно или намеренно – по голове. Он выпрыгнул из кабины, а я всё ещё сидел оглушённый и ждал, что меня вот-вот схватят крепкие руки. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого послышался крик мужчины.

– Караг, ты как? – обеспокоенно спросила Мия. – Шишка наверняка будет огромная.

Лёжа на крыше машины, моя сестра спустила вниз лапу и схватила браконьера за воротник куртки. Застыв с вытаращенными от ужаса глазами, он повис над землёй, а Мия протянула к нему вторую лапу. Теперь казалось, что она его обнимает.

– Я тоже так думаю, – ответил я, ощупывая голову. Там и правда стремительно росла шишка.

– Возьми моё ружьё… застрели скотину… пока она меня не убила… быстрее! – сипло прошептал мужчина.

Нетвёрдо ступая, я обошёл автомобиль и, как и просили, достал ружьё.

– Стреляй! – заорал браконьер.

– Сезон охоты закрыт, и вы об этом знаете, – сказал я и принялся бить ружьём по камню, пока не согнул ствол, как рог бизона. А потом снова обернулся к владельцу оружия и попытался вспомнить, что сказал мой любимый учитель Джеймс Бриджер браконьеру, в ловушку которого однажды угодил.

– Если вы и дальше будете браконьерствовать, и даже если это случится один-единственный раз, я сдам вас властям.

Мужчина застонал. Может быть, он испугался властей? Нет, скорее дело было в Мие: она с наслаждением лизала его щёку. Это вряд ли очень приятно – ведь язык у хищных кошек шершавый, как наждачная бумага.

– И что, мне даже нельзя откусить ни кусочка? – спросила сестра.

– Нет, уходим, с него достаточно, – ответил я и сбросил одеяло.

Лёжа на земле, чтобы мужчина меня не видел, я превратился обратно в пуму, а потом пометил автомобиль мощной струёй мочи. Поступок был чисто символическим. Я не хотел забирать машину себе – мне эта жестянка ни к чему.

Огромными прыжками мы с Мией умчались в лес. На четырёх лапах бежать гораздо быстрее – ведь нам предстоит ещё долгий путь к родителям, которых пару лет назад волчья стая прогнала с их территории в Йеллоустоне.

Отбежав на безопасное расстояние, мы сбавили ход.

– Ты научился таким классным вещам в своей школе, – сказал Мия, лизнув меня в мохнатое плечо. – Этот охотник, когда разговаривал с тобой, даже не заметил, что ты не человек.

– Верно, – ответил я, шутливо толкнул её и легонько куснул за ухо. – Тебе понравится у нас в школе: уроки там интересные, и большинство учеников отличные ребята. И если ты днём не пропускаешь занятий, можешь ночью гулять на свободе сколько хочешь. Так опуменно, что с осени мы будем учиться вместе!

Вообще-то Мия собиралась жить в обличье пумы, как и наши родители, но её очень заинтересовала моя школа, когда она увидела, как мне там нравится. И недавно она решила, что после каникул тоже рискнёт поучиться.

– Тогда ты наконец получше познакомишься с Тикаани, – продолжил я, и моё сердце снова наполнилось тоской по этой совершенно особенной арктической волчице.

– А она твоя подружка по-настоящему? – спросила Мия, взглянув на меня с любопытством.

– Да, мы уже даже целовались, – признался я, и моя сестра удивлённо распахнула глаза.

Когда же я снова увижу Тикаани? Очень надеюсь, что ещё в каникулы! Мне, конечно, очень хорошо с сестрой, но я ужасно скучаю по своей подруге.

– Ну, тогда я непременно должна познакомиться с ней получше. Будет классно учиться в школе «Кристалл» всем вместе, – сказала Мия, преодолевая вместе со мной вершину холма. – Если мама с папой, конечно, разрешат.

Я замер, словно почуяв опасность:

– В каком смысле? Я думал, ты с ними уже поговорила!

– Поговорила. Но в последний раз они сказали, что есть ещё одно важное условие, – Мия тоже остановилась.

– Что ещё за условие? – разволновался я. – Ты ничего об этом не рассказывала!

Мия тоже забеспокоилась, но старалась не подать виду:

– Не думаю, что они потребуют чего-то ужасного. Наверняка что-то вроде не есть мяса тех, кто давно умер, не пасовать перед другими хищниками, и всё такое. Ты же знаешь папу.

Но её доводы меня не успокоили:

– Это наверняка что-то важное, иначе мама с папой не обговаривали бы это условие отдельно.

Я ужасно радовался тому, что моя сестрёнка будет учиться со мной в одной школе – и неужели напрасно? А вдруг у нас ничего не получится? Это станет для меня тяжёлым ударом, ведь тогда мы с Мией не будем видеться месяцами, потому что теперешняя территория моих родителей в Национальном лесу Галлатин находится слишком далеко от школы «Кристалл».

Мы молча отправились дальше, прислушиваясь и принюхиваясь, чтобы не нарваться ненароком на туристов или на гризли. Я с беспокойством отметил, что автомобилей становится больше. Неужели мы приблизились к Гардинеру? Это был единственный населённый пункт в округе.

– Нам нужно дождаться ночи и обойти город стороной, – сказал я Мие, ожидая, что она тут же со мной согласится. Но её глаза подозрительно заблестели.

– А там можно съесть блинчики с беконом – такие, как в том городе, где находится твоя школа? Я проголодалась: в птице, которую мы задрали утром, мяса было совсем мало.

– У нас нет с собой денег, – возразил я, пытаясь отогнать от себя мысли о сочном дымящемся стейке, на который не нужно охотиться, а можно просто заказать.

– А может, мы найдём деньги? – весело предположила Мия. – Ты же говорил, люди бывают рассеянными – вдруг кто-то из них потерял пару монет?

Я зашипел на неё:

– Мы не пойдём в город в зверином обличье. Нам не нужны проблемы.

– Ха-ха-ха, – Мия рассмеялась, увернувшись от моей лапы. – Раньше всё было по-другому: ты постоянно хотел исследовать мир людей, а я просила тебя быть осторожным. А почему мы не можем отправиться в город в человеческом облике?

– Потому что нам нечего надеть, глупая ты блохоловка, – ответил я.

– А, точно. Ну тогда просто наденем свои шкуры?

Старшие сёстры бывают порой ужасно упрямыми.

Несколько часов спустя по тёмному сонному городку Гардинер с населением не более тысячи человек пробирались две пумы. Мия с удовольствием выискивала потерянные монетки и купюры, а я только и делал, что беспокоился и постоянно оглядывался. Вон что-то движется! Я зашипел, пригнулся к земле и приготовился прыгать.

– С каких это пор ты боишься эту штуку, на которой люди рисуют свои значки? – Мия веселилась от души.

Ударом лапы я отбросил в сторону белый комок, который тут же был подхвачен ветром.

– Это называется бумага, – проворчал я и вдруг запнулся, услышав кое-что совершенно неожиданное.

В первый год обучения в нашей школе мы учились разговаривать друг с другом мысленно, и не только стоя рядом, но и на значительном расстоянии. Наш учитель мистер Элвуд так нас дрессировал, что теперь я мог отправлять свои мысли довольно далеко и сам умел принимать послания с расстояния больше чем в километр. И то, что я сейчас услышал, было, вне всякого сомнения, таким посланием. Но, разрази меня гром, кто с нами говорит?!

Ничего хорошего

Странная сложилась ситуация: мы в обличье пум стоим в тёмном ночном городке, ощущая лапами холодный жёсткий тротуар, и напряжённо прислушиваемся к чему-то, чего не услышит ни один человек. Но дело того стоило. Сосредоточившись, я наконец чётко расслышал мысленный голос и понял, что это не столько послание, сколько жалоба. Гневная и грустная одновременно, и уловить её был способен только оборотень.

– Ненавижу сидеть взаперти: это как иметь шип в лапе! Почему люди решают, как нам жить? Надо бежать отсюда, я хочу бежать! Но как же мне выбраться?

– Ты слышала? – спросил я Мию, затаив дыхание, и она кивнула:

– Только очень тихо, я ничего не поняла. Может, это домашнее животное?

– Может. А может, и оборотень из дикой природы, которого поймали люди, – сказал я и попытался ответить неизвестному, но так и не понял, услышал он моё сообщение или нет.

Меня страшно нервировало, что мы бесцельно стоим посреди города. Скоро рассвет, и оставаться здесь опасно. Жители Гардинера, может, и привыкли к диким зверям: в конце концов, они живут у северного края знаменитого заповедника – Йеллоустонского национального парка. Но я понятия не имел, как они отреагируют на двух пум в центре города.

Мы медленно пробирались вдоль главной улицы, прячась за домами и припаркованными машинами, при этом чуть не запутались в низко натянутой бельевой верёвке и получили порцию лая от сторожевой собаки – и всё время пытались вычислить, откуда доносится голос.

– Может, он в этом доме? – спросила Мия и, принюхиваясь, задрала морду перед большим зданием, на котором я расшифровал надпись «Булочная».

– Эй, я думал, ты уже умеешь читать. Здесь только булочки, никаких оборотней, – сказал я. – Но мне кажется, что мы уже близко.

Жалобный плач как раз прекратился, и я не мог понять, откуда он шёл. Я предпринял ещё одну попытку установить контакт.

– Привет, незнакомый оборотень! Можешь сказать, где тебя держат взаперти? Тогда мы попробуем тебе помочь.

Молчание. Потом удивлённый голос:

– Кто вы? Я Терри. Если вы и правда можете мне помочь, тогда быстрее шевелите лапами, потому что здесь, в приюте, всё просто до ужаса по-кошачьи.

Мы с Мией ошарашенно переглянулись, а потом сообразили, что, скорее всего, имеем дело с оборотнем-собакой. И для него «по-кошачьи» – самое страшное ругательство.

Я сказал ему, как нас зовут, но предпочёл утаить, что мы звери. Потом Терри описал мне, как выглядит приют для животных – низкое светло-серое здание, расположенное несколько в стороне от главной улицы, – и вскоре мы уже стояли перед ним.

– И что теперь? Сможете вытащить меня отсюда? – с надеждой спросил Терри.

Я надавил головой на входную дверь. Разумеется, она была заперта, и я понятия не имел, как её отпереть.

– Плохо дело, – сказал я. – Попробуем днём, когда приют будет открыт. Продержишься до утра?

В ответ раздался протяжный вой. Судя по всему, терпение не входило в число добродетелей Терри.

– И как мы его освободим? – спросила Мия. В глазах у неё блестел приключенческий азарт. – Ворвёмся внутрь, схватим этого чудака и убежим?

Я вспомнил, как очень давно мы с Тео вызволяли из приюта мою подружку Холли, куда она угодила из-за того, что в обличье красной белки обворовывала туристов.

– Нет, не так. Мы просто сделаем вид, что хотим взять Терри из приюта как домашнего питомца. Круто, правда?

– Если вы ещё раз назовёте меня чудаком, я с вами никуда не пойду! – возмутился наш новый подопечный.

– Как хочешь, – ответил я, и скулёж тут же прекратился.

Осталось решить одну важную проблему. Мы могли забрать собаку только в человеческом обличье, а для этого нам нужна одежда.

– Кажется, во дворе одного из домов я видел какую-то одежду, – вдруг вспомнил я.

И точно – на бельевой верёвке трепыхались на ночном ветру рубашки и брюки. Я запнулся, не решаясь схватить одежду, – но ведь у нас чрезвычайная ситуация, а кроме того, мы можем их потом вернуть.

Увы, в этом доме жили, судя по всему, только женщины и девочки. Мия выглядела вполне прилично в розовой футболке и джинсах – правда, их приходилось постоянно поддёргивать, чтобы не спадали. А вот мне повезло меньше – для себя я нашёл лишь блузку в цветочек и белые шорты.

– Ты похож на весенний луг, – сказала Мия и попыталась свободной рукой пригладить мои лохматые светлые волосы. Когда она улыбнулась, я заметил, что во рту у неё всё ещё видны клыки.

– Их нужно убрать, – сказал я, указывая на них.

– Почему? С ними же удобно, – ответила Мия и вонзила клыки в закрытую жестяную банку с печеньем, стоявшую на веранде. А мгновение спустя банка широкой дугой уже летела на землю. – Фу! На вкус ещё отвратительнее, чем помёт вапити. Неужели люди такое едят?!

– Откуда ты знаешь, какой вкус у помёта вапити? – спросил я, беспокойно оглядываясь – не разбудил ли кого шум. Потом я принюхался. – В эту банку положили удобрения для растений, бестолковая ты животина! Нюхать сначала надо, а потом пробовать!

– Кто бы говорил. Помнишь, что ты сделал, когда мы нашли на лугу давно сдохшего бобра?

– Я тогда маленький был и мало что соображал, – проворчал я.

Как назло, шум разбудил жильцов дома, и в окнах уже зажигались огни. Нужно бежать! Мы одолжили с веранды резиновые сапоги и помчались прочь по щебню подъездной дорожки. Нам что-то кричали вслед, но мы не обращали на это внимания.

– Как долго вас не было! – воскликнул Терри, когда мы вернулись к приюту. – Куда вы пропали?

– Нападали на банки с печеньем, – ответила Мия. Она присела на ступени приюта, прикрыла веки и вскоре уснула. У меня тоже слипались глаза, и я даже не пытался бороться с усталостью. В конце концов, до открытия приюта есть ещё пара часов.

Благодаря моим кошачьим инстинктам у меня чуткий сон, и в дикой природе это уже не раз спасало мне жизнь. Я вдруг почувствовал, что рядом кто-то есть, встрепенулся и увидел, что перед нами стоит полная курносая женщина со светлыми, спадающими на спину волосами и внимательно разглядывает нас с Мией. В руке у неё покачивался ключ на длинном шнурке.

– А что, карнавал уже начался? – недоверчиво спросила она, рассматривая, как мы одеты.

Кучка совиного помёта! Надо было лучше выбирать одежду!

– Карнавал? А что… – начала было Мия, просыпаясь.

– Мы хотим взять домашнего питомца, – быстро перебил я её и с ужасом увидел, что Мия приготовилась зевнуть во весь рот, совершенно забыв про клыки. Хорошо, что у меня отличные рефлексы. Я хлопнул своей ошарашенной сестре ладонью по рту, едва она успела его приоткрыть.

– Вежливые люди прикрывают рот рукой, – строго сказал я.

Мия что-то недовольно пробурчала – из-за закрытого ладонью рта было непонятно что.

– Как приятно, что ещё встречаются молодые люди с хорошими манерами, – сказала владелица приюта, взглянув на нас более приветливо. – Какого питомца вы хотите взять?

Лучше всё-таки сначала убедиться наверняка.

– Терри, ты что за зверь? – крикнул я заключённому и получил в ответ:

– Великолепный пёс, унаследовавший лучшие качества множества разных пород.

– Какую-нибудь несносную дворняжку, – сказал я, и женщина рассмеялась.

– Такие у нас есть, пойдёмте.

Мы с Мией немного расслабились. Не исключено, что великое освобождение пройдёт спокойно и мы наконец-то сможем отправиться к родителям. Женщина отперла дверь, махнула нам, чтобы мы проследовали за ней внутрь, и привела нас в коридор, по обеим сторонам которого стояли клетки с собаками. Они сразу учуяли, что мы хищные кошки, и принялись оглушительно лаять.

– Тихо! – гаркнула владелица приюта, но с таким же успехом она могла сказать «Приятного аппетита!».

Две дюжины собак всех цветов и размеров, желающие погонять кошек, скалили зубы, брызгали слюной и надрывали глотки лаем.

Мия, зажав руками уши, отступила назад, и владелица приюта странно на неё посмотрела. Чёрт, наверное, она уже не верит, что мы хотим взять собаку! Я заставил себя улыбнуться и сделал шаг вперёд.

– Что скажете про этого пса? – спросила блондинка, указав на овчарку, которая хоть и лаяла, но всё-таки виляла хвостом. – Он любит детей и хорошо воспитан. Правда, красивое животное?

– Терри, это ты? – спросил я и получил в ответ громкое «НЕТ!».

– Это Хуго, он ужасно противный, всё время хвастается, что может разнести всю квартиру, если его оставить одного!

– Да, красивое, но мне бы хотелось сразу почувствовать связь с собакой, а сейчас этого не произошло, – принялся выкручиваться я.

– Ты уже почти подошёл ко мне. Так, ещё немного! Ну наконец-то! – радостно воскликнул Терри, а я с ужасом воззрился на чёрного добермана, который уставился на меня колючими глазами.

– Я здесь! Здесь! Здесь! – раздался крик, и я с облегчением заметил, что кричат из соседней клетки. Там прыгал серо-белый пушистый комок ростом примерно до колена. Это и есть великолепный пёс, унаследовавший лучшие качества множества разных пород? Скорее похоже на тряпку для мытья полов.

Но я, конечно, тут же сказал:

– Мне нравится эта собака, она такая милая и явно ручная.

В конце концов, я здесь с миссией освободить оборотня. Но владелица приюта почему-то медлила.

– Пушистик собака непростая. Он не слушается команд, всегда всё делает наперекор и уже неоднократно убегал от хозяев.

Я с сочувствием посмотрел на крошку-оборотня. Пушистик! Я бы тоже сбежал от хозяина, если бы он меня так называл.

– Не страшно, мы хорошо ладим с животными.

Но в этот момент Терри учуял меня и в ужасе прижался к задней стенке клетки:

– Ты пума?! Забудь обо всём, ничего не нужно, лучше я останусь здесь.

– Не глупи, стань опять ручным, и я тебя отсюда вытащу, – нетерпеливо ответил я, потому что в этом коридоре воняло целой собачьей стаей и неизвестно, сколько я ещё тут выдержу.

– Вы же просто пожрать хотите, так? – зарычал Терри. – Решили перекусить, а охотиться лень?

– Глупости, – скривился я. – Тогда я бы согласился на добермана, в нём мяса больше.

Владелица приюта попыталась взять Терри на поводок, но он отчаянно сопротивлялся. Тогда она решила вывести его из клетки за ошейник, но пёс упёрся в пол всеми четырьмя лапами и наотрез отказался выходить. Вот придурок! Из-за его поведения владелица приюта снова засомневалась.

– Похоже, он просто не хочет к вам, – сказала она.

С меня было довольно.

– Ну, значит, не берём, – сказал я, мрачно улыбнувшись, и развернулся, чтобы уйти. Не успел я сделать и пяти шагов, как у меня в голове раздался вой:

– Я передумал! Пожалуйста, освободи меня! Я ведь смогу на улице сразу убежать, правда?

– Правда, – ответил я и вздохнул.

Я чувствовал себя очень глупо, когда шёл по приюту с маленькой собачкой на поводке. Волки нашей школы обхохотались бы до смерти и отпустили бы немало шуточек про оборотней-пум и всякую мелочовку, которую они подбирают по дороге.

Чтобы забрать Терри, нам пришлось заполнить кучу бумаг. У меня, конечно, уже была фамилия Златоглаз – так мы называли себя с тех пор, как наш отец лежал в больнице для людей, – но для сегодняшнего случая я придумал себе другое имя. И место жительство и телефон я тоже просто выдумал.

Наконец всё было улажено, мы с сестрой помахали на прощание владелице приюта и забрали с собой нашего освобождённого оборотня. Меня только удивляло, почему Терри выглядит таким подавленным – он же сумел вырваться на свободу.

– Скорее бы уйти отсюда, – пробормотал я Мие с облегчением.

И в этот момент Терри во второй раз упёрся в пол всеми четырьмя лапами:

– Я не могу уйти один. Здесь осталась моя подружка! Без неё я не уйду!

– Что ещё за подружка? – проворчал я, не переставая махать рукой, потому что владелица приюта, нахмурившись, наблюдала за нами.

– Её зовут Табита, она где-то здесь, в приюте!

– Всё в порядке? – спросила нас женщина.

– Да-да, он просто никак не может расстаться со своими товарищами, – сказал я и вытащил Терри на улицу. Я с удовольствием поговорю с ним про его подружку, но для начала нужно убраться из приюта.

Табита

Мы спрятались в кустах рядом с приютом, и я снял с Терри ошейник и поводок. Он с облегчением встряхнулся и сказал, тяжело дыша:

– Спасибо огромное! А теперь нужно срочно вызволять Табиту. Она правда моя очень хорошая подружка!

– Ладно, – великодушно согласилась моя сестра. – Что она за животное?

– Понятия не имею, – услышали мы в ответ и ошарашенно уставились на Терри. – Ну, просто я её никогда не видел, – пояснил он. – Но мы часто мысленно разговаривали, от головы к голове, пока сидели взаперти в этом приюте. Так и подружились, – пёс поднял ногу и пометил забор. – Она меня здорово поддерживала и не давала унывать.

– Понятно, – сказал я. – Тогда мы сейчас вернёмся и освободим её.

Дождавшись, пока владелица приюта займётся подготовкой корма в другом помещении, мы пробрались внутрь здания. Там стоял оглушительный шум – обитатели приюта требовали пищи. Это нам было на руку: так мы могли незаметно пройти вдоль клеток с собаками, которые облаивали нас что есть мочи.

Терри пробормотал:

– Да-да, вам, конечно, обидно, что они выбрали меня, но теперь будьте так добры, закройте пасти и лучше подумайте, какая стрижка вам больше пойдёт. Табита, ты где?

Ответа не последовало. Среди собак её нет – значит, нужно двигаться дальше. Самое время: владелица приюта уже шла по коридору с полными мисками. Мы едва успели улизнуть, повернув за угол.

– А вдруг Табита кошка? Вот будет прикол! – развеселился Терри. – Чёрная кошка… Она как-то раз упомянула, что она чёрного цвета.

– Это важная зацепка, почему ты сразу не сказал? – спросил я.

Терри дерзко задрал мордочку вверх:

– Разве внешность имеет значение, когда мы так крепко, так чудесно дружим?

Надо признать, что на этот раз пушистый комок прав.

Мы приблизились к вольеру с деревом-когтеточкой внутри. На нас смотрела дюжина кошек: одни скептически, другие испуганно. Среди прочих – три чёрные.

– Табита? – обратился Терри к одной из них, обнюхивая вздыбленный мех кошки, вцепившейся в прутья клетки. Секунду спустя он стремительно отпрыгнул назад, спасаясь от кошачьих когтей.

– Ты уверен, что не выдумал эту подружку? – спросила Мия, подтягивая спадающие джинсы.

– Ты это серьёзно? У меня не такая богатая фантазия, – Терри занервничал. – Постойте-ка, я вспомнил! Она говорила, что умеет летать.

И мы помчались к клеткам с пернатыми. Те оказались гораздо менее агрессивны, да и вообще не обращали на нас внимания. Это хорошо. Плохо только, что чёрных среди них не видно. Все птицы были разноцветные: оранжевые, жёлто-белые, синие и зелёные.

– Вы чуете здесь оборотня? Я никого не чую, кроме вас двоих, – сказал я.

Терри повесил нос и уши:

– Но где же она тогда? Табита, отзовись!

Ответа не последовало.

А тут как раз пришла очередь птиц получить свой завтрак – мы с ужасом услышали, как приближается владелица приюта. Она напевала какую-то песню о дорогах, которые должны привести её домой, и встряхивала банку с зерновым кормом для пернатых.

– Нужно выбираться отсюда, а то придётся объясняться, – сказал я товарищам. – Может, попросим директора нашей школы, чтобы она забрала Табиту потом…

– Погоди, что-то есть! – Мия внезапно насторожилась.

Теперь и я тоже кое-что расслышал. Только это были не слова, а какой-то странный звук. Как будто кто-то зевнул. Да, точно. А потом в наших головах раздался девчоночий голос:

– Эй, меня кто-то звал? Терри, это ты? Я спала. На улице ещё светло?

– Табита! – радостно крикнул Терри. – Мы вытащим тебя отсюда. Что ты за зверь?

Но я уже догадался.

– Табита чёрного цвета и спит днём – значит, она летучая мышь, – быстро сказал я и мысленно спросил: – Табита, где тебя найти? Говори быстрее, у нас мало времени.

– В какой-то тёмной комнате, здесь нет окна, зато есть письменный стол, – ответила подружка Терри. – Я торчу здесь взаперти уже тринадцать дней, семь часов и пять минут, если часы на столе не врут, и вынуждена смотреть, как миссис Уотерс делает себе кофе, заказывает корм и пишет письма с просьбой пожертвовать на приют!

Кучка совиного помёта! Это, должно быть, кабинет владелицы приюта! Если нас там застукают – просто так не выкрутиться.

– Но разве летучих мышей берут в приют? – удивился Терри. – Вас ведь никто сюда не сдавал, верно?

– Нет, она нас тут держит вместо домашних питомцев. Представляешь, какая наглость! – возмутилась Табита. – Она поймала меня и ещё двоих, потому что непременно хотела иметь летучих мышей нашего вида.

– Действительно наглость, – согласился я. Мы отправились искать кабинет, открывая по пути все двери и стараясь не шуметь. При этом мы до смерти напугали штук двадцать карликовых кроликов, чуть не споткнулись о ящик с гигантской пятнистой змеёй и успели захлопнуть дверь кладовки, пока нам на головы не свалилась половая щётка.

Ну вот наконец и кабинет! Мы неслышно вошли внутрь, осторожно закрыли за собой дверь – и тут же увидели вольеры с летучими мышами, которые все как одна висели вверх ногами, словно спелые фрукты, и, видимо, дремали, прикрыв голову крыльями. И тут одна из них расправила чёрные полупрозрачные крылья.

– Привет! Как здорово, что вы здесь! Вы правда хотите меня освободить? Было бы просто супер!

– Конечно, мы тебя освободим! – гордо объявил Терри. – Я же сказал, что без тебя отсюда не уйду. Круто, да?

– Терри, ты что – собака? – послышалось в ответ. – Ой, какой пушистик!

– Я не пушистик! – зарычал Терри, упёрся передними лапами в стекло вольера и попытался открыть задвижку зубами, как обычно поступают оборотни, которые ещё ни разу не превращались в людей.

– Дай я, – сказал я и ощупал руками замок клетки. Сложная конструкция.

– Пожалуйста, незнакомый оборотень, постарайся, – подбадривала меня Табита, пока я вытягивал штырь. – Изнутри не получается открыть этот замок, я уже пыталась в человеческом облике.

– Но ты же могла разбить стекло и сбежать, – сказала Мия.

– Вандализм – это не моё, – ответила Табита.

– Ванда… что? – спросил Терри.

– Бездумное разрушение, – перевела ему подружка. – Не могли бы вы поторопиться? Я слышу шаги в коридоре. Миссис Уокер сейчас вас поймает и передаст полиции…

Теперь и мы услышали шаги. Мы в ужасе застыли, но лишь на мгновение. Терри одним прыжком оказался под столом и спрятался там, прижавшись к полу. Мы с Мией втиснулись в щель между шкафом и стеной – хотя вообще-то там было места только для одного.

– У меня сейчас руки сломаются, – простонал я. – И дышать нечем. – Я почти упёрся носом в пыльную боковую стенку шкафа.

– Ерунда! Гораздо хуже, что я не вся поместилась в щель, – ответила Мия. – Что мне теперь делать?

– Разрази меня гром! Тогда почему ты не залезла в шкаф?!

– А ты почему не залез?! – И Мия, оскалившись – с её маленькими человеческими зубками получилось очень смешно, – ещё крепче прижалась ко мне всем телом.

– Тихо! Она идёт! – мысленно крикнул нам Терри, и мы тут же замолчали.

Мне казалось, что меня зажало между двумя стволами деревьев. Только бы владелица приюта побыстрее ушла из кабинета! Тогда мы освободим Табиту и убежим отсюда.

Но не тут-то было. Мы услышали, как зашипела и забулькала кофеварка – миссис Уокер готовила себе кофе. Она и не собиралась уходить и, жертвуя собой, вновь заботиться о брошенных животных, а уютно устроилась за письменным столом с чашкой кофе. Я услышал скрип стула и шелест перелистываемых газетных страниц.

За шкафом не убирали уже очень-очень давно, и тут явно обитали животные, причём такие, которых никто не бросал. Свисающие клочья старой паутины щекотали мне нос. Я сейчас чихну… вот сейчас… сейчас…

Неожиданно миссис Уокер пукнула, встала и вышла – наверное, в туалет. Едва за ней закрылась дверь, у меня из носа вырвался целый мини-ураган. Ну, по крайней мере паутины за шкафом больше нет.

Мия быстро выбралась из щели, подбежала к двери и выглянула наружу:

– Её нет! Уходим!

– Я так и знала! Вы меня бросаете! – в отчаянии крикнула Табита.

Мне некогда было отвечать – я сражался с замком. Наконец я его открыл и распахнул стеклянную дверь.

– Вы мои герои! – воскликнула Табита, выбралась со сложенными крыльями на свободу и тут же облетела комнату. Её товарки приоткрыли один глаз, но тут же закрыли и вновь погрузились в сон.

Если мы и герои, то не слишком удачливые. Миссис Уокер возвращалась. Мы упустили свой шанс.

Один прыжок – и я снова у щели. Мия распахнула дверцу шкафа.

– Только не это! – охнула она. – Шкаф битком набит, туда не втиснешься!

И тут дверь в комнату открылась. На мгновение воцарилась тишина, а потом владелица приюта завопила:

– Что вы делаете в моём кабинете?! Вы хотите стащить документы?!

– Нет, документы мне не нужны, – услышал я ответ Мии. – Мне нужно кое-что другое.

– Вы пришли за моими деньгами?

Мия, к сожалению, совсем не умела врать:

– Да, мы ищем деньги. Но нам нужно совсем немного. Только те, что вы и так потеряли.

Я мысленно охнул.

Женщина завопила ещё громче:

– Я звоню в полицию! Ни с места! Собак натравлю!

От ужаса Мия жалобно мяукнула, Терри подскочил, словно наступил на скорпиона, а я впал в панику.

Ну, просто супер! Наша вылазка в город закончилась именно так, как я и опасался, – полным кошмаром.

Дикие и свободные

Нужно срочно выбираться отсюда, даже если нас увидят.

– Уходим! Быстро! – мысленно крикнул я остальным и вылез из щели в комнату. Владелица приюта ошарашенно посмотрела на меня, а потом буквально набросилась на телефон. Но на аппарате сидела летучая мышь и улыбалась ей, демонстрируя острые зубки и поворачивая голову из стороны в сторону. Однако у тех, кто работает с животными, нервы крепкие. Ведь они каждый день имеют дело с овчарками и доберманами, а те не всегда прячут свой оскал.

Владелица приюта всего лишь буркнула «Пошла прочь!», смела Табиту с телефона и быстро застучала по кнопкам.

– Эй, мне стартовый ускоритель без надобности, – Табита было кувыркнулась вниз, но потом собралась с силами и взлетела.

Мы с Мией дружно помчались к выходу. Под ногами у нас всё время путался Пушистик, он же Терри, и мы, споткнувшись о него, чуть не упали. Обернувшись, я увидел, что Табита совершила прощальный круг над головой владелицы приюта.

– Ну что ж, прощайте, и спасибо за мучных червей – реально вкусная штука, – сказала она и полетела вслед за нами.

Мы пробежали по коридору и, толкнув входную дверь, выскочили наружу. В резиновых сапогах особо не разгонишься, но мы старались изо всех сил. Мы подбежали к дому, где позаимствовали одежду, вернули сапоги и часть шмоток и в одном нижнем белье помчались в лес. Нам оставалось только надеяться, что нас никто не увидит.

Только добравшись до лужайки, мы решились передохнуть.

Терри, тяжело дыша, упал на траву, а Табита уселась между его передних лап и сложила крылья.

– Как ты? – спросила она его.

– Я в порядке. А ты? Не поранилась? – и он попытался взглянуть наверх.

Пока они разбирались, всё ли с ними в порядке, и радовались, что наконец свободны, мы с Мией спрятались за кустами, чтобы превратиться.

Когда мы появились в обличье двух коричневых хищных кошек, Терри от ужаса отчаянно зарычал.

– Не паникуй, мы добрые, – сказала Мия. И, не обращая внимания на его рычание, подошла к псу и облизала ему голову.

– Эй ты, кошка, прекрати это немедленно – или я загоню тебя на ближайшее дерево! – заявил Терри, и мы дружно расхохотались.

– Так, значит, вы пумы, – сказала Табита. – Латинское название – Felis concolor, ареал – вся Северная и Южная Америка.

Мы с Мией переглянулись. Интересно, таких умников забирают в приют за всезнайство?

– Табита, а как тебя поймали? – спросил я. Может, ей в качестве приманки положили энциклопедию или что-то вроде того?

Табита вздохнула:

– Моя мама считает, что у бабушки – а я живу у бабушки – я постоянно нахожусь в человеческом обличье, читаю и объедаюсь лакричными конфетами.

– И мама права? – спросила Мия, уютно устроившись на лужайке в лучах солнца.

– Ну, понятное дело, права. Поэтому я пообещала провести каникулы в стае диких летучих мышей, летать минимум пять часов в день и есть только здоровую пищу.

– Ночных мотыльков? – деловито спросил я.

– Именно, – Табита взглянула на нас чёрными глазками-бусинками. – И кстати, в этой стае было весело… Но потом пришла эта женщина, поймала меня и ещё нескольких летучих мышей и отнесла нас в этот ужасный приют.

Моя сестра с интересом разглядывала Табиту.

– Теперь ты можешь вернуться к родителям, – сказала она.

– Ни за что! – Табита дёрнула ушками. – Пусть думают, что я обитаю в дикой природе и набираюсь там полезного опыта.

– Понятно, – сказал я. – И что теперь?

– Не знаю, – растерянно ответила Табита. – Может, погуляем тут немного с Терри. Так здорово иметь друга! Раньше я ведь не знала оборотней, за исключением родителей. Ну и ещё одной девочки-бурундука, которая постоянно болтала про рытьё норок и про своих бесчисленных родственников.

Терри подпрыгнул, сияя от радости:

– Здорово придумано! Я готов. Будем дикими и свободными!

Табита перелетела к нему на спину и сказала нам:

– Ну, тогда пока. Спасибо за всё.

– Да, спасибо, что вы нас освободили. Очень мило с вашей стороны, – добавил Терри, и оба направились в сторону Йеллоустонского заповедника.

Мы с Мией с беспокойством смотрели им вслед. Я пытался представить, как эта маленькая пушистая собачка будет выживать в дикой природе: вопрос лишь в том, что или кто его прикончит – голод или какой-нибудь хищник, не такой милый, как мы. А может, и рейнджер, не одобряющий появления бродячих собак в Национальном парке.

– Подождите! – крикнул я Терри и Табите. – Чем вы собираетесь питаться?

– Я буду охотиться – какие проблемы? – ответил пёс. Он задрал вверх морду, принюхиваясь, и вдруг так резко прыгнул вперёд, что летучая мышь свалилась у него со спины. Вот только мышка, на которую он нацелился, уже исчезла в норке. Терри растерянно смотрел ей вслед: собачий корм, к которому он привык, не имел привычки убегать от него, да ещё так быстро.

– Скорее всего, охотиться будут на тебя, – просветила собаку Мия.

– Терри, боюсь, пума права, – мрачно сказала Табита. – И тогда эту равнину украсят твои кости.

Эта девочка просто замечательно умеет подбодрить.

Терри сник:

– Значит, мне что – возвращаться обратно в город? Но если я не найду нового хозяина, меня снова запрут в приюте. Да и хозяева бывают так себе, я это уже испытал на собственной шкуре.

– И что это были за люди? – заинтересовался я.

– Даже не хочу об этом говорить, – резко ответил Терри, а потом развернулся и побрёл в сторону сосен на краю леса.

– Я его понимаю, – сказала его крылатая подружка, потом помедлила и посмотрела на нас.

Я энергично покачал головой. В обличье пумы это наверняка выглядит странно. Она должна нам помочь переубедить Терри, иначе случится непоправимое!

Но у Табиты было другое мнение. Она расправила крылья, взлетела и последовала за Терри.

– Клянусь палящим солнцем, я не могу его бросить! – крикнула она нам. – Мы как-нибудь справимся.

И тут я снова подумал о новом наборе в школу «Кристалл». Или я сейчас им обо всём расскажу – или будет уже поздно.

– У меня есть идея получше. И никому не придётся никого бросать, – отчаянно крикнул я вслед удаляющимся друзьям. – Скажите, вы когда-нибудь ходили в школу?

– Ну конечно. Мне же уже пятнадцать, – ответила Табита и послала мне мысленно изображение недоверчиво смотрящей девочки, одетой во всё черное. – Но я в школе часто засыпаю, уроки же днём, и тогда у меня проблемы. Правда, оценки обычно удаётся исправить – я потом учу сама по ночам.

– В школу? – переспросил Терри, не останавливаясь. – Зачем мне в школу? Я и так уже всё знаю.

Я вздохнул. Безнадёжный случай. Видимо, придётся их просто отпустить. Но в дикой природе Терри обязательно попадёт в сложную ситуацию – это так же верно, как то, что за летом приходит осень. Табита думает, что сумеет ему помочь, но без одежды она не сможет принимать человеческий облик. А если они встретят голодного гризли – то что она сделает в обличье летучей мыши? Попытается защекотать его до смерти?

И что мне теперь делать? Раздираемый сомнениями, я смотрел вслед Терри, размышляя, не лучше ли его схватить и вернуть в приют – даже вопреки его желанию.

Похоже, мальчик-пёс почуял, о чём я думаю. Он развернулся и зарычал на меня:

– Даже не думай! Стой где стоишь, пума!

И тут вдруг заговорила Мия, причём очень приветливо:

– Забавно получается, я раньше тоже так думала – ну, что я уже всё знаю. Но Караг в своей школе для детей-оборотней научился классным вещам – например, как можно супербыстро превратиться или как победить волков, которые собираются на тебя напасть.

Терри остановился, но пока не повернулся:

– Правда?

– Правда. Хотя иногда волки побеждают, – неохотно признал я. – Но редко.

– А вы знаете, как превращаться? – спросила Мия наших новых знакомых.

– Нет, – ответил Терри. – Я никогда этого не делал. Неужели я могу так запросто стать человеком, когда захочу?

– Этому можно научиться, – ответил я и дёрнул вибриссами, вспомнив свои неудачные попытки в начале учебного года. – Хотя превращение не всегда получается в нужный момент.

– Я это тоже уже поняла, – призналась Табита. – Но я не так уж много тренировалась – я ведь училась в обычной школе.

– Понятно, – постепенно я успокоился, и мне вдруг пришла в голову прекрасная мысль. – А что, если вам отправиться вместе с нами в школу «Кристалл»? Научитесь отлично превращаться, получите кучу знаний и повеселитесь от души.

– Ну и где находится эта школа? – вздыбленная шерсть Терри вновь опала, и он перестал скалить зубы.

Моя радость тут же улетучилась – как восторг щенка, который в первый раз охотится на дикобраза.

– К сожалению, школа находится довольно далеко отсюда, на юге, в долине Джексон-Хоул.

– Может, вы нас туда отнесёте? – с надеждой спросила Табита. – Если я правильно помню карту, чтобы добраться туда, нужно пересечь весь Национальный парк. То есть мы опять оказываемся перед той же проблемой.

Мы с Мией переглянулись. Она тоже не горела желанием сопровождать наших новых знакомых. Мы уже неделю идём к нашим родителям, и если сейчас развернёмся, чтобы отвести новичков в школу к Лиссе Кристалл, то пройдёт уже половина каникул, пока мы наконец доберёмся до своих.

– Давай их просто возьмём с собой, – мысленно прошептала Мия, очень тихо, неслышно для других.

– Наши родители наверняка обрадуются, – шепнул я в ответ.

– О да, это точно, – развеселилась Мия. – С тех пор как папа поработал учителем в твоей школе, он знает, что животное-оборотня нельзя считать добычей.

Похоже, Терри хорошо умел читать чужие мысли.

– Кто это здесь добыча?! – возмутился он. – Как вы смеете так обо мне… Мой отец был бойцовской собакой!

Верилось с трудом.

– Неужели? А он был таким же пушистиком, как и ты? – спросил я, и Терри обиженно замолчал.

Но он всё равно отправился с нами, а это самое главное. Все вчетвером мы двинулись на север, в новый район обитания моих родителей в Национальном лесу Галлатин.

Неприятный сюрприз

Мои родители жили преимущественно в обличье пум, и у них, конечно, не было человеческих средств связи. Поэтому мы не могли предупредить их, что явимся с двумя гостями. Меня это, разумеется, тревожило, но в то же время я очень радовался, что скоро вновь увижу папу и маму – Ксамбера и Нимку. В предвкушении встречи я наслаждался видом зелёной с фиолетовыми вкраплениями шпорника равнины и горной гряды на горизонте, вершины которой даже в июне покрыты снегом. Мимо меня пролетела бабочка, которую люди называют махаон, и когда я выбежал вперёд, ведя нашу маленькую группу в Национальный лес Галлатин, вокруг жужжали пчёлы.

Вскоре мы заметили в долине первые следы моих родителей.

– Они были здесь, и совсем недавно, – сказал я Мие, обнюхивая сосну, помеченную когтями нашей мамы, и вдыхая терпкий запах смолы.

– Я ужасно рада. Ты тоже? – спросила сестра и от восторга взобралась до половины высокого дерева, а потом попыталась свалить меня на землю. Ну, об этом она может забыть.

Наши гости радовались гораздо меньше нас. Терри, которому этот марш дался нелегко, плёлся совсем медленно и всё больше от нас отставал. И вряд ли только потому, что Табита заснула, вцепившись ему в мех на животе и повиснув головой вниз.

– Вы идёте? Мы уже почти на месте, – поторопил я обоих, но в ответ услышал:

– В этом-то всё и дело.

И я увидел жуткую картину, стоящую у Терри перед глазами: четыре дикие пумы с открытыми пастями и выпущенными когтями.

– Не глупи, – сказал я. – У меня очень добрая мама. С папой, думаю, тоже не будет никаких проблем.

Вдруг на нас со скалы метнулась светло-коричневая молния, и мгновение спустя Терри, скуля, лежал придавленный огромной лапой пумы, а Табита, пытаясь из-под него выбраться, вопила:

– Что такое?! На тебя упало дерево?!

– Ура! – дружно крикнули мы с Мией и кинулись на Ксамбера, чтобы прижаться к нему и потереться о него головой.

Тут же появилась Нимка и от радости попыталась облизать нас с Мией одновременно.

– Как хорошо, что вы пришли! Мы так вас ждали! У нас ещё осталось немного чернохвостого оленя. Есть хотите?

– Как всегда, – ответил я и вдруг понял, что в желудке у меня и правда пусто.

– Отпусти его! Отпусти его! – тем временем кричала Табита, нападая на нашего отца, который не обращал на неё ни малейшего внимания.

– Слушай, Ксамбер, – осторожно сказал я, – под твоей лапой лежит наш друг.

– В самом деле? – спросил отец и пригляделся. – Ты уверен? Это же собака. Маленькая собачка.

– Да, мы в курсе, – сказал Мия. – Пса зовут Терри, и мы недавно освободили его из лап людей.

– О, правда?!

Мия нашла верные слова. Наш отец не любил ничего из мира людей – за исключением кофе. Он взял Терри зубами за загривок, приподнял и снова посадил на землю:

– Привет, Терри. Прости за грубый приём.

– Всё в порядке, – выдавил пёс, хоть и дрожал от страха. Табита, сидя на ветке, озабоченно наблюдала, как из шерсти её друга сыплются на землю травинки и сухие веточки.

– Вообще-то он очень милый, – сказала мама, обходя Терри со всех сторон и разглядывая его.

– Я не… – хотел было возразить Терри, но я поспешил его перебить:

– А летучую мышь зовут Табита. Её мы тоже освободили. Правда здорово?

– Очень приятно познакомиться, – сказала Табита и махнула крылом.

– Табита и Терри собираются после каникул поступить в школу «Кристалл», как и Мия, – быстро продолжил я, надеясь завязать непринуждённый разговор.

– Это замечательно – но ведь Мия тебе сказала, что сначала нужно решить небольшую проблему? – спросила мама, которая уже пошла вперёд, чтобы привести нас к останкам оленя.

Я вздрогнул. И как я мог об этом забыть!

– Какую проблему?

Отец гордо взглянул на нас золотистыми глазами:

– Мы не можем допустить, чтобы вы ходили в школу так далеко от нас. Нужно вновь отвоевать нашу территорию в Йеллоустоне. Тогда, если у вас будут сложности, мы будем рядом с вами, а не так, как сейчас – на расстоянии нескольких дней пути.

– Но… мы ведь уже почти взрослые, – попыталась возразить моя сестра. – Нас уже не нужно водить за лапку, правда.

Но мама была настроена решительно:

– Очень может быть. Но таково наше условие.

Я с ужасом смотрел на родителей. Вряд ли это условие выполнимо. Вот что миссис Паркер на уроке звероведения рассказывала ученикам, выросшим в человеческом обличье, про потерю территории: «Что это значит, когда вас выгнали с вашей территории? Представьте себе, что кто-то отнял у вас сразу и ваш дом, и вашу работу, и ваш супермаркет. И этот новый владелец не собирается возвращать всё это обратно».

И в нашем случае явно будет так же, особенно учитывая, что район, где когда-то обитала моя семья – южная часть Национального парка Йеллоустон, – просто отличное, полное добычи место обитания.

Я осторожно поинтересовался:

– А на нашей прежней территории… волчья стая, которая выгнала вас оттуда, – она всё ещё там?

– Насколько мне известно – да, – прорычал отец. В той схватке с волками он сильно повредил заднюю лапу, и прошло немало времени, пока Ксамбер снова выздоровел.

– Но ты же тогда был ранен, и только поэтому волки смогли вас с мамой победить, – сказала Мия. – А теперь ты снова здоров и силён, как раньше!

Наверное, Мия хотела казаться уверенной, но я чувствовал, как она подавлена. Я тоже был расстроен. Мы так радовались, что будем вместе учиться в школе: ведь в США это одна из всего лишь трёх школ для детей-оборотней!

К вечеру мы добрались до мяса задранного оленя. Родители оттащили в сторону ветки, прикрывавшие добычу, и мы молча принялись за еду. Терри отважно пытался откусить кусочек, но его зубы были слишком малы.

– Подожди, сейчас помогу, – прошептал я ему и, оторвав от кости приличный кусок мяса, дал его псу.

– Спасибо, – шепнул Терри в ответ и завилял хвостом. – Ого! Это гораздо вкуснее собачьего корма! – радостно воскликнул он.

Но было видно, что Терри практически без сил: после еды он устало свернулся клубочком и тут же заснул.

– Пойду тоже перекушу. Посмотрим, кого тут можно поймать, – сказала Табита, решив поохотиться на насекомых. – Пока!

Мы обменялись с родителями последними новостями и рассказали друг другу, как пережили День мести и отразили нападение на людей одержимого ненавистью оборотня-пумы Эндрю Миллинга.

– А что с твоими выпускными экзаменами за первый год обучения? – спросил Ксамбер. – Сдал? Или как там это у вас называется?

В человеческом обличье я бы, наверное, покраснел:

– Сдал… Правда, только со второй попытки.

Отец прижал уши к голове:

– То есть при первой попытке ты потерпел неудачу? Ну и по какому предмету? По человековедению? – в голосе отца слышалась ирония: ведь в нашей семье я всегда был главным защитником людей.

– Нет. По звериным языкам, – признался я.

– По звериным языкам! – отец взглянул на меня с ужасом – как если бы я сказал, что собираюсь сбрить свой мех. Ничего удивительного – ведь те несколько недель, когда он работал в нашей школе, он преподавал именно этот предмет.

– Но потом ты ведь справился, – мурлыкнула Нимка и коснулась моего носа своим. – Ты большой молодец, Караг. Мы гордимся тобой. Очень хорошо, что ты научился так ловко превращаться: это умение тебе ещё пригодится.

Я ждал, что мама скажет: мол, и для Мии учёба в школе будет полезной. Но, к сожалению, надеялся я напрасно.

Глубокой ночью, когда родители заснули, мы с Мией отползли подальше, чтобы посовещаться.

– Ну, и что ты думаешь? – спросил я сестру.

– Нечестно ставить такие условия, – фыркнула она.

Я чуть слышно зашипел.

– Но если они оба так решили, то теперь вряд ли отступятся. Как думаешь, мы сможем вернуть себе прежнюю территорию?

– Смотря сколько волков сейчас в стае – ведь уже пару лет прошло, – послышалось из темноты. – Тогда их было шестеро, я хорошо это помню, и нам не удалось их победить.

– Не так уж и страшно.

– Согласна. Пумы сильнее волков, а кроме того, теперь нас четверо и мы с тобой уже не дети, а почти такие же взрослые, как мама и папа. Думаю, если волков не слишком много, у нас может получиться.

– Пожалуй, – ответил я. – Но битва будет нелёгкой. Хорошо бы позвать на помощь… кого-нибудь, кто разбирается в волках.

При этих словах моё сердце забилось сильнее, ведь я имел в виду совершенно конкретного оборотня. Арктическая волчица Тикаани была моей подругой и отличным бойцом, к тому же она, в отличие от нас, знала все повадки волков. Когда мы только познакомились, мы страшно враждовали. Никто и подумать не мог, что однажды мы влюбимся друг в друга. И прежде всего я сам. Я очень долго не догадывался, что это ради меня Тикаани рисковала жизнью в борьбе против Эндрю Миллинга. А кроме того, ей пришлось немало повоевать с собственной стаей, чтобы её товарищи оставили меня в покое.

– Может, нам даже удастся договориться с волками, – добавил я. – Кто знает, вдруг они согласятся поменяться территориями.

Мия фыркнула:

– Тебе что, летучая мышь мозг выжрала? Эти волки – звери, а не оборотни. Не уверена, что с ними вообще можно разговаривать.

Я тут же возразил:

– Тикаани владеет волчьим языком, и я думаю, что она справится. – Мне было трудно скрывать свои мысли, но я очень старался – я не хотел, чтобы все оборотни в округе узнали, какие чувства я испытываю к этой девочке.

– Ты прав: наверное, лучше иметь в нашей команде волка, – поразмыслив, согласилась Мия. – Или даже несколько волков, если тебе удастся их найти.

– Посмотрим, – сказал я и вспомнил, что Джефри мне должен: ведь я спас ему жизнь, когда мы отчаянно сражались против Эндрю Миллинга и в горах бушевал огненный шторм.

Джефри провозгласил себя альфа-самцом волчьей стаи в нашей школе. Он, конечно, неприятный малый, но умный – и если принимает чью-то сторону, то остаётся верным до конца. Долгое время он был моим главным врагом в школе, и мне до сих пор не верится, что наше противостояние осталось в прошлом.

Когда родители ранним утром, зевая и потягиваясь, наконец проснулись, они очень удивились: перед ними с серьёзным видом сидели две молодые пумы и не спускали с них глаз.

– В чём дело? – спросил Ксамбер и так широко зевнул, что в свете утренней зари стали видны его клыки длиной с человеческий палец.

– Все вместе мы сможем отвоевать нашу прежнюю территорию, – решительно заявила Мия, и только дёргающийся хвост выдавал её волнение. – И тогда я пойду учиться в школу «Кристалл».

– Понятно, – в человеческом облике Нимка бы точно улыбнулась. – Вы что-то придумали, верно?

– Придумали! – послышался мальчишеский голос. Взглянув вниз, я увидел рядом с передней лапой пушистый серо-белый комок, который теперь вряд ли захочет откликаться на имя Пушистик. – Мы решили помочь вам вернуть территорию: ведь мы обязаны Мии и Карагу свободой!

– Вот именно, – подтвердила Табита и расправила крылья на полный размах.

Вот маленькие шпионы! Вообще-то мы не хотели, чтобы они знали о наших планах. С другой стороны, нам пригодится любая помощь. Особенно помощь Табиты в качестве разведчицы.

– Это же просто опуменно! – воскликнул я. – Так чего же мы ждём? Вперёд, в Йеллоустон!

Шоколадное мороженое и израненные лапы

К сожалению, Тикаани была сейчас у своих родителей, далеко-далеко на севере, в регионе под названием Нунавут. Я даже не знал, как долго туда добираться – как до Луны? Но я был уверен, что подруга не бросит меня в беде. Ведь если бы она позвала меня на помощь, я бы не раздумывая помчался к ней – куда угодно, даже на Луну.

Хорошо, что у моих родителей была припрятана одежда. Поэтому, радостно встретив со всеми вместе восход солнца, я превратился в человека, оделся и направился в сторону одной из немногих дорог, ведущих через горный хребет Галлатин. Сюда вынуждены были податься мама и папа, когда я в Джексон-Хоул впервые пытался жить среди людей. Теперь я тоже уже немного знал эту местность, потому что с тех пор несколько раз навещал родителей.

Я пошёл вдоль дороги и через какое-то время добрался до маленькой заправочной станции с небольшим магазинчиком и кафе при ней – это было единственное здание на много километров вокруг.

– Привет, – сказал я парню в бейсболке, втиснувшему свой толстый пивной живот в чёрную футболку. Глаза у него были добрые: родители рассказывали мне, что он уже одалживал им как-то раз пару центов позвонить по телефону.

Я уже хорошо ориентировался в человеческом мире и потому не стал таращиться на телефон-автомат и на витрину с чипсами, сладостями и безалкогольными напитками, а просто достал шоколадное мороженое на палочке из холодильного сундука – ну или как там эта штука называется, – заплатил за него однодолларовой купюрой, взятой из тайника моих родителей, и поспешил к компьютеру, на котором покупатели могли бесплатно выйти в Интернет. А я ведь теперь тоже покупатель, и мне не терпелось написать Тикаани. Я обязательно должен сообщить ей, как сильно по ней скучаю. Но с мороженым в одной руке не так уж легко стучать по клавишам. В конце концов я зажал лакомство в зубах и попытался одновременно лизать его и печатать. Владелец магазина, ухмыляясь, смотрел, как у меня из уголка рта стекает шоколадная глазурь.

– Осторожно! – крикнул он, когда мороженое поехало вниз.

Опля! За секунду до того, как полурастаявший батончик плюхнулся на клавиатуру, я молниеносным движением перехватил его и доел до конца.

– Отличные рефлексы, – одобрительно прокомментировал владелец магазина, и я ему улыбнулся.

Наконец он перестал следить за мной, и я написал Тикаани о том, что сейчас творится в моём сердце. А потом рассказал ей, что мы задумали, и спросил, сможет ли она приехать. Местом встречи я на всякий случай выбрал нашу старую территорию, у южного рукава озера Йеллоустон. Затем я написал Джефри и Брэндону. Правда, Брэндон отдыхал со своими богатыми родителями на каком-то острове в южных морях, но возможно, он поможет нам советом.

Почти сразу же пришёл ответ:

«Привет, Караг,

похоже, вам нужен хороший адвокат. Я могу поговорить с отцом. Не пугайся, это я так шучу. Я держу за вас кулаки и желаю прогнать волков. А может быть, этого и не понадобится? Если они согласятся не воровать у вас добычу (ведь проблема была в этом, верно?), то вы могли бы поделить территорию.

Я тут на Гавайях жарюсь на солнышке, мы все уже совершенно коричневые. Моим родителям это, конечно, страшно не нравится – этот цвет напоминает им об их бизоньем обличье. ☺

Удачи тебе!

Брэндон».

Я уже не раз слышал это выражение про кулаки, но всё равно никак не мог понять, какая нам польза оттого, что Брэндон сожмёт ладони в кулак. А вот его предложение имело смысл. Нужно только узнать мнение волков по поводу обитания на одной территории.

Джефри тоже ответил быстро:

«Привет, старик,

я всё лето буду проходить практику на радио в Джексон-Хоул, но по ночам вы можете на меня рассчитывать… Если я вам срочно понадоблюсь, то скажусь больным и приду вам на помощь, договорились?

Не кисни, пума.

Джефри.

P. S. Кстати, ты знал, что наша учительница мисс Кэллоуэй беременна? Интересно, кто у неё родится – гремучая змея или волк? А может, гремучий волк? Ха-ха».

Значит, у нас в школе скоро появятся дети. Очень интересно.

Я улыбнулся. Судя по тону письма, Джефри ничуть не изменился.

От Тикаани ответа не было. Наверное, она сейчас бродит где-нибудь в обличье волчицы.

Больше я в магазине задерживаться не собирался, а потому попрощался с типом в бейсбольной кепке и вернулся к своим.

В звериных обличьях мы направились на юг, где я очень надеялся вскоре увидеть Тикаани. Я знал, что у её отца есть маленький самолёт, может, он её подвезёт. А вдруг я зря надеюсь и с Крайнего Севера невозможно добраться до нас так быстро? Нет, лучше об этом не думать.

Если бы кто-то нас сейчас увидел – очень бы удивился весьма странной компании. Пумы – одиночки, а тут нас сразу четверо, да ещё и в сопровождении пушистого щенка, который может пробежать у нас под животом даже не пригибаясь. А если присмотреться внимательнее, то можно заметить и летящую впереди нашей группки летучую мышь (когда она, конечно, не спала).

Вообще-то мы собирались двигаться вперёд в хорошем темпе, и не важно, как высоко стоит солнце. Но на второй день Терри просто взял и лёг на землю:

– Это ужасно! Вы же просто пробегаете мимо прекраснейших ландшафтов! Друзья, давайте насладимся этим изумительным видом!

Мия, родители и я с удивлением огляделись. Мы стояли посреди луга, на котором валялись несколько серых полусгнивших стволов упавших сосен.

– Травоядным эта лужайка точно бы понравилась, – сказал отец. – И раз уже мы об этом заговорили – как насчёт вилорога на ужин? Я видел следы неподалёку.

– О да! Мне уже страшно хочется взять быка за рога! – тут же крикнула Мия.

Я вздохнул. Может, всё-таки не стоит учить её человеческим выражениям?

Но Нимка была не в восторге:

– Давайте пойдём дальше. Мы прошли сегодня не так много. Нам ещё очень далеко до нашей прежней территории в Йеллоустоне.

– А как же ландшафт? – запротестовал Терри.

Я заметил, как тяжело он дышит.

– Признайся, – сухо сказал я, – ты больше не можешь идти и у тебя болят лапы?

– Да, это так, – согласился Терри. – Но ландшафт…

– С тобой всё ясно, – улыбнулся я, убедившись, что красивые виды его совершенно не интересуют. – Показывай лапы.

Терри и правда изрядно натёр лапы. Оно и понятно – он же всю жизнь был домашним питомцем и не привык к большим расстояниям. А ещё ему в лапу вонзилась колючка.

– Бедняжка! – в ужасе воскликнула Табита. – Теперь у тебя будет заражение крови, и ты умрёшь, так и не добравшись до места!

Терри заскулил.

– Ну, это тебе должно уж очень сильно не повезти, – сказал я и ощутил желание погладить его по голове. Мы уже поняли, что наша подружка летучая мышь – пессимистка высшей пробы.

Шип нужно было удалить. Спрятавшись в кустах и убедившись, что людей поблизости нет, я частично превратился в человека. Родители наблюдали за мной как заворожённые – и я вдруг подумал, что они, наверное, даже не знают, как это делается. Я взял руками переднюю лапу Терри – вытащить колючку было минутным делом, но меня смутили шрамы от старых ран на его лапе.

– Что это у тебя? – спросил я.

– Я не хочу об этом говорить, – тут же заупрямился он.

– Это сделали твои бывшие хозяева? – спросил я мысленным шёпотом, чтобы никто больше не услышал.

– Да, – наконец признался Терри. – Мои последние хозяева. Там было трое детей. Двое меня любили, но их никогда не было дома, им постоянно было нужно то на тренировку по хоккею, то делать школьную газету. А у третьего было единственное развлечение – издеваться надо мной. Его мать ничего не замечала – только сердилась, что я постоянно убегал.

Я был шокирован.

– Вот козлы, – сказал я.

– Где козлы? – заинтересовалась Мия.

– Я про людей, – ответил я и снова превратился в пуму. Как же приятно быть зверем! Да, я люблю людей, но я не закрываю глаза на их недостатки.

– Вот именно, – пробормотала мама.

Ксамбер тем временем ободрал когтями кору дерева, помечая территорию:

– Табита, можешь пока осмотреться – не видно ли где волков? Караг, как выглядят те волки, которых мы ждём?

– Белый и тёмно-серый, – ответил я. – Табита, если волков больше двух, сразу же возвращайся предупредить нас. – Не хотелось внезапно столкнуться с той стаей, которая когда-то прогнала отсюда родителей.

Наша подруга вернулась очень скоро:

– Я видела одного волка, он уже недалеко отсюда, и мне кажется, что он оборотень.

У меня сердце замерло от радости:

– Он белый или серый?

– Тёмно-серый, – ответила Табита, и я ощутил разочарование.

Летучая мышь едва успела договорить, как из-за кустов появился Джефри и посмотрел на нас, как обычно, свысока. Каким-то образом ему это удавалось даже в зверином обличье.

– Здорово, что ты пришёл, – сказал я. – Спасибо, что помогаешь.

– Сознайся: ты расстроен, что пришёл я, а не другой волк, – ухмыльнулся Джефри. – А наша белая подружка тоже будет?

– Не знаю. Очень на это надеюсь, – буркнул я.

– Да, будем надеяться, – Джефри, вильнув хвостом, наконец-то подбежал ко мне, и мы коснулись друг друга носами, здороваясь. – Никогда бы не подумал, что буду рад тебя видеть. С родителями было страшно скучно. Отец думает только о новой фирме, которую собирается основать. А для мамы каникулы удались, если она продвинулась в вязании свитера из моей же шерсти.

– Ох, – ответил я, – тогда, видимо, тебе гораздо больше понравилось в Коста-Рике, куда мы ездили по школьному обмену, хотя и пришлось лететь в багажном отделении.

– Ну да, понравилось, – благодушно ответил Джефри. – Было весело наблюдать, как ты на уроке борьбы задал жару кайману. И ещё когда анаконда имела глупость выбрать в качестве жертвы нашу бешеную белку Холли. – И тут Джефри заметил маленький пушистый комочек. – А это ещё кто такой?

– Сувенир из приюта для животных, – пояснил я.

Увидев, что к нему приближается большой волк, Терри взвизгнул:

– Чтобы ты знал: если со мной по-плохому – я становлюсь очень опасным! – и упал на спину, подобострастно виляя хвостом – ну, чтоб уж наверняка.

– В самом деле, – сказал Джефри и недоверчиво обнюхал его, – домашний питомец, верно? Тебя ведь нужно регулярно мыть шампунем, так?

– Тебе тоже шампунь не повредит, – парировал Терри, и Джефри зарычал:

– Геля для волос вполне достаточно. И вообще – какое твоё дело?! Показать, что я делаю с наглыми меховыми комками?!

– В этом нет необходимости, – быстро вмешался я. Чтобы отвлечь моего бывшего недруга, я решил рассказать ему, что с нами приключилось в дороге, но тут услышал нечто странное:

– Кучка совиного помёта! Разрази тебя гром! Покусай тебя блохи! – тихо послышалось в моей голове. Постойте-ка – это же я обычно так ругаюсь! Но я совершенно уверен, что сейчас у меня таких мыслей не было. А кроме того, это, кажется, девчоночий голос, хотя на таком расстоянии трудно разобрать.

– У кого-то день явно не задался, – сказал мой отец.

– Вовсе не обязательно, – возразила Табита. – Я вот, например, люблю гром, даже сильный.

– Но блох ведь ты не любишь, правда? – Терри склонил голову набок. – У меня как-то были блохи, и я так ужасно чесался и…

– Тихо! – рявкнул на них Джефри. Задрав голову, он прислушался, а потом взглянул на меня. – Ну что, Караг, догадался?

Я и в самом деле сложил два плюс два – и тут же задрожал от радости. Мы с Тикаани были очень близки в последнее время, и она переняла несколько моих присказок. А я стал использовать её любимые словечки, особенно мне нравилось выражение «шелудивая подлиза».

– Табита, – спросил я нашу разведчицу, – можешь слетать в ту сторону, откуда доносится голос, и посмотреть, нет ли там белой волчицы?

– Легко, – ответила Табита и тут же унеслась. Сейчас, ночью, она была в прекрасной форме.

Вскоре она вернулась, и, насколько мы могли судить, на её мордочке было трагическое выражение.

– Да, там действительно белый волк, но боюсь, он скоро погибнет. Его окружила волчья стая, которая как раз готовится напасть.

Я в ужасе зашипел:

– Это не просто волк – это моя подруга Тикаани!

Она откликнулась на моё письмо и находится сейчас в крайне затруднительной ситуации – и всё из-за меня! Это ведь я попросил её прийти! От расстройства я толком не соображал.

– Э-э-э… тогда, наверное, нам нужно поспешить, – сказала Табита.

И в этом мы все были единодушны.

– Ты остаёшься здесь, – приказал я Терри. Наши родители, Мия, Джефри и я помчались в том направлении, которое указала Табита.

Волчья кровь

Следы мы обнаружили быстро – это были отпечатки лап незнакомых волков, они не принадлежали ни Тикаани, ни Джефри. Но почему их так много?

– Разрази меня гром… – растерянно пробормотал я, когда мы дружно остановились, чтобы рассмотреть следы. Большинство из них были размером с мою человеческую ладонь, то есть принадлежали взрослым особям, и их было столько, что зараз посчитать никак не удавалось.

– Запах тот же, но стая с тех пор сильно увеличилась, – мрачно сказал отец.

– Тогда нам нужно поторопиться, – Джефри быстро обнюхал следы. – Но просто так бросаться на этих парней мало что даст.

– А как ты предлагаешь поступить? – спросила мама.

Мой бывший враг понизил голос до шёпота:

– Будет лучше, если мы с Карагом пойдём прямо к Тикаани, а вы потом подберётесь к стае с тылу. Тогда вы сможете по нашему сигналу напасть на волков сзади. Только следите за направлением ветра, чтобы они не учуяли вас слишком рано.

Я кивнул и коротко сказал:

– Хорошо. – Постепенно мне становилось понятно, почему ему удалось стать вожаком волчьей стаи в школе «Кристалл».

Мои родители тоже выслушали его внимательно и, мысленно послав своё согласие, скрылись в ночи.

Вот же она, моя подруга! Мои кошачьи глаза без труда пронзали темноту, но я бы смог увидеть Тикаани в любом случае – ведь её мех буквально сиял в свете луны. Она стояла на открытой лужайке с редкими кустарниками и деревьями, на расстоянии трёх древесных длин от кремнистого берега озера. Вздыбив шерсть на загривке и оскалив зубы, Тикаани оборонялась, поворачиваясь во все стороны, а окружившие её волки постоянно переходили в наступление, стараясь её укусить. Да что с ними такое?! Неужели они считают мою подругу опасной? Чужую волчицу волки обычно просто прогоняют – почему же эти решили напасть? Вот сейчас на неё бросились сразу четверо: я увидел, как в бок Тикаани впились клыки и по её белой шерсти потекла кровь. Только не это!

– Тики, держись! Мы идём к тебе! – крикнул я и почувствовал, как она мысленно вздохнула с облегчением.

Мы с Джефри мчались что есть сил. Даже не думая сбавлять ход, мы прорвали круг нападающих, и волкам пришлось отскочить в сторону, чтобы не быть сбитыми с ног. Тикаани воспользовалась моментом и, отогнав противников, немного отступила назад. И вот мы уже стоим рядом с ней, защищая её.

Чужие волки сначала сбились в кучу, а затем попытались вновь организоваться. Казалось, наших противников особенно сбило с толку то, что на выручку к волчице, совершив огромный прыжок, пришла пума. Они на мгновение застыли, отступили назад и, видимо, попытались оценить ситуацию.

Я стоял так близко к Тикаани, что чуял её родной запах. Как хорошо снова быть вместе! Но я также чуял и запах её крови.

– Сильно тебя эти зверюги зацепили?

– Нормально, заживёт. – Она взглянула на меня, и я увидел в её полуночно-синих волчьих глазах все чувства, которые она ко мне испытывала. – Ты здесь! Я очень надеялась, что ты меня найдёшь, но не думала, что так быстро.

– Мне помогли, – ответил я и ударом лапы отогнал противника, с рычанием приблизившегося к нам.

– В том числе и я, – сказал Джефри.

Тикаани крикнула ему «Привет!» и вильнула хвостом – на большее времени не было: волки освоились с новой ситуацией и снова перешли в атаку. Джефри и Тикаани пришлось отразить нападение двоих самцов, которые, громко рыча, приблизились слева спереди и сбоку сзади. Я тем временем оборонял правый фланг от огромного светло-серого волка с разодранным ухом и впечатляющей пастью. Должно быть, это один из бета-волков, которые отвечают в стае за всё, где требуется недюжинная сила.

Тикаани попыталась зализать всё ещё кровоточащую рану на боку, но чёрный волк с сединой на морде выскочил вперёд и напал на неё.

– Пошли прочь! Отстаньте от нас! – крикнула Тикаани и замахнулась на него лапой, а я выпустил когти, показывая, что с нами лучше не связываться. Наверное, это ещё один бета-волк, только немного старше.

Вскоре нам понадобится помощь нашего отряда пум, надеюсь, они появятся с минуты на минуту. Странно только, что в голове у меня еле слышно прозвучал крик Мии:

– Чёрт, я её не заметила!

Я попытался мысленно связаться с ней, но она была слишком далеко. Что там у них происходит?!

Разглядывая стаю волков, я всё больше мрачнел. Вряд ли у нас получится договориться с ними, как мы планировали. Или всё-таки ещё можно переломить ситуацию? Хотя в настоящий момент совсем не похоже, что волки заинтересованы в мирном разрешении проблемы.

– Кто у них вожаки? – спросил я Тикаани. – Уже выяснила?

Очень важно понимать, кто ведёт эту стаю за собой и принимает решения.

– Да, вон те двое тёмно-серых, – ответила моя подруга, указывая на самку и самца, которые держались чуть позади и хладнокровно наблюдали за нами.

– Тёмно-серые? Как Джефри? Странное совпадение, – заметил я, не выпуская чужаков из виду.

– Это не совпадение, потом объясню, – сказал Джефри, и мы вновь все вместе отразили нападение двоих огромных волков – чёрного и светло-серого.

– Можешь перевести? – быстро обратился я к Тикаани. – Спроси альфа-волков, почему их стая напала на тебя и почему по отношению к нам они настроены так враждебно.

Я увидел, как тёмно-серые самка и самец что-то провыли в ответ.

– Они говорят, что мы не настоящие звери, а отвратительные гибриды, – перевела Тикаани и взглянула на меня. – Ну всё, приехали.

Я удручённо посмотрел на неё. Неужели существуют животные, которые терпеть не могут оборотней? Может быть, они уже тогда, во время конфликта с моими родителями, поняли, что мы не совсем обычные пумы, и поэтому теперь нас ненавидят? Или они всегда были настроены против оборотней?

– Вот сейчас они прокричали «Вы все умрёте! У вас нет ни малейшего шанса! Нас много, а вас мало!» – сообщил Джефри и добавил: – Они и не подозревают, что мы приготовили им сюрприз.

Я попытался мысленно связаться со своей семьёй, не понимая, что с ними такое случилось.

– Мия, вы уже… – начал было я, но закончить не успел: альфа-волки подали своим незаметный сигнал, и вся стая скопом бросилась на нас. Двенадцать рычащих волков одновременно накинулись на нас – казалось, что нас накрыло огромной меховой волной.

– Скорее! На помощь! – крикнул я, уже не надеясь, что моя семья появится вовремя.

Я бился что есть сил, шипел и кусался, но большой светло-серый волк всё-таки умудрился схватить меня за заднюю лапу, а ещё один, чёрный, нацелился на мою глотку. Я попытался забыть о боли и высвободить лапу, но мне это не удалось. Тикаани сумела отогнать от меня чёрного волка, но светло-серый всё ещё драл мою лапу клыками. Послышался отвратительный хруст. Неужели перелом?

Наконец светло-серый отцепился от меня, громко взвыв – это Тикаани впилась ему в лапу. Прихрамывая и скуля от боли, он поспешил ретироваться. Как раз вовремя – моей подруге и самой пришлось отбиваться изо всех сил. Мощным ударом лапы я отбросил одного из противников и, разворачиваясь, успел оцарапать кого-то из обидчиков Тикаани. Когда же наконец подоспеет подмога?!

А вот наконец и они!

– Эй, вы, шавки шелудивые! Оставьте моего брата в покое! – раздался звонкий голос, и Мия, огромным прыжком набросившись на первого попавшегося волка, сбила его с ног.

И Нимка и Ксамбер тоже здесь! Отец вцепился большому светло-серому волку в загривок, он мог бы даже убить его, но я крикнул:

– Не надо! Пусть живёт!

– Ну ладно, как хочешь, – ответил отец, но и не подумал ослабить хватку.

Светло-серый волк теперь сидел тихо. Мама тем временем освободила Джефри, украшенного многочисленными кровоточащими ранами. Да, теперь он и правда имеет право уйти на больничный.

– Почему вас так долго не было? – спросил я Мию, и она виновато опустила голову:

– Я нечаянно наступила на змею, и завязалась драка. Прости. А как ты?

– Нормально, – ответил я, хотя задняя лапа ужасно болела. Надо же такому случиться – меня ранили в то же самое место, что и отца. Но судя по всему, нога не сломана, во всяком случае, я могу на неё наступать. Хотя если рана воспалится, у меня возникнут такие же проблемы, как и у Ксамбера.

Джефри, Тикаани и я тяжело дышали и стояли бок о бок, чтобы в случае необходимости защитить друг друга. Наша судьба висела на волоске, но кажется, на этот раз мы победили. Стая больше не решалась на нас нападать – опасалась моей семьи. Но альфа-волки по-прежнему не спускали с нас глаз.

– Мы не хотим с вами воевать, – крикнул я им, а Тикаани перевела. – Да, мы оборотни, но это не имеет значения. Если мы умеем превращаться, это совсем не значит, что мы хуже вас.

И у меня впервые за этот день возникло ощущение, что волки нас внимательно слушают.

Но уже мгновение спустя всё снова изменилось.

Пушистый хаос

– А, вот вы где! – воскликнул, выползая из-за кустов, маленький пушистый серо-белый комочек. – А я уж думал, куда вы пропали, – радостно виляя хвостом, Терри протопал к нам с Тикаани и склонил голову набок, внимательно нас разглядывая. – Ой, да у вас кровь! Что случилось?

Меня передёрнуло от ужаса. Вот ведь глупая блохоловка! Я же сказал ему оставаться на месте! Владелица приюта была, похоже, права – этот парень всегда всё делает наперекор. И сейчас из-за своего упрямства он оказался в смертельной опасности – ветер дул в сторону волков, и они уже наверняка учуяли собаку. А глупый пёс и не подозревает, что у нас тут всего лишь временное перемирие и готовая к драке волчья стая только и ждёт сигнала своих вожаков.

– Уж эти мне домашние животные! – недовольно воскликнул Джефри.

Двое волков, молодые серые самцы, стояли недалеко от Терри, и я увидел, как они напряглись. Не успеем мы и глазом моргнуть, как они умнут этого крошку-оборотня на завтрак. Этого нельзя допустить! Превозмогая жуткую боль в лапе, я бросился к Терри и прямо под носом у волков схватил его за загривок. Он жалобно взвизгнул и начал брыкаться.

– Не дёргайся, – мрачно приказал я и поспешил убраться с арены боевых действий.

Из-за ранения я, к сожалению, не мог бежать быстро, и мои друзья, не зная, чем мне помочь, просто беспокойно кружили на месте. Тут альфа-волки, очевидно решив, что у них появился шанс переломить исход битвы, дали стае сигнал к атаке, и секунду спустя на лужайке вновь завязалась ожесточённая борьба.

На этот раз ситуация складывалась не в нашу пользу. И хотя мой отец взял на себя сразу троих волков, силы наши были на исходе.

– Мы все умрём! – взвизгнула Табита, в последний момент увернувшись от волка, который, подпрыгнув, попытался её достать.

– Глупости! – прошипел Ксамбер, исчезая в клубке волков.

Нимка, Мия и я бросились ему на помощь, но мы уже понимали, что все наши усилия напрасны.

– Бежим! – крикнул я, и мы все – включая Терри и Ксамбера – что есть сил помчались прочь.

К счастью, стая преследовала нас недолго, и вскоре мы, совершенно измученные, рухнули на каменистый берег озера Йеллоустон.

Невдалеке на вздымаемых ветром волнах плавала стая белых пеликанов, а черношейная поганка то и дело скрывалась под водой в поисках пищи. На этом озере люди иногда рыбачат с каноэ, но сейчас здесь никого не было. Куда ни кинешь взгляд – лишь дикая природа.

Мы напились ледяной воды из озера и осмотрели наши раны. Я осторожно вошёл в озеро, чтобы промыть и охладить повреждённую ногу. Табита кружила над нами, чтобы предупредить, если стая вдруг приблизится снова. Отец и Мия, не получившие серьёзных ранений, также дежурили неподалёку.

– Проклятие! Мы ведь уже почти победили! Терри, зачем ты это сделал?! – возмущённо воскликнула моя сестра.

Терри казался очень расстроенным:

– Мне очень жаль.

– Какой нам толк от твоих сожалений! – Джефри уничтожающе взглянул на пса и, отвернувшись от него, занялся ранами.

И даже Табита не пыталась защитить лучшего друга. После проигранной нами битвы она в основном молчала.

Мама осмотрела мою ногу.

– Тут нам бы очень пригодилась человеческая медицина. Но я знаю лечебные травы, на первое время они должны помочь, – сказала она и отправилась собирать растения.

Однако лучше любых лекарств для меня была близость Тикаани – белая волчица лежала рядом со мной, согревая в холодной ночи. Мы прижались друг к другу, и я зализывал ей рану на плече. В человеческом облике мы бы сейчас наверняка держались за руки и целовались, а в зверином обличье мы лишь время от времени тыкались друг в друга мордой.

– Прости, что я втянул тебя в это, – пробормотал я. – Просто ужасно, что ты ранена.

– Значит, теперь ты мне должен, – сказала Тикаани, и я с готовностью закивал.

Немного передохнув, мы обсудили сложившуюся ситуацию.

– У людей есть очень точное выражение для обозначения того, что с нами случилось, – сказал я. – А именно: полный провал!

– Верно сказано, – лёжа на боку, пробормотал совершенно обессиленный Джефри.

– Откуда нам было знать, что они ненавидят оборотней, – сказала Тикаани.

– И что в дело вмешается некто, кого сюда совсем не звали, – я бросил на наш меховой комок злобный взгляд, надеясь, что он ужалит Терри, как слепень.

– Но я всё-таки не хочу отказываться от нашего плана вернуть территорию, – вступил в разговор отец. Он сидел на небольшом возвышении, контролируя местность, и лишь коротко взглянул на нас. – Нужно как-то исхитриться поговорить с вожаками спокойно.

– Ну конечно же, мы так просто не сдадимся, – сказал я, пытаясь не думать о пульсирующей боли в лапе. Ведь на кону стоит учёба Мии в школе «Кристалл». – Да, кстати, об альфа-волках – почему у них мех тёмно-серый?

– Когда волк становится вожаком, изменяется его окраска: мех из серого становится тёмно-серым, – пояснила Тикаани. – Это правда, без шуток. Всё дело в том, что альфа-волк питается иначе, чем остальные члены стаи: он всегда первым получает добычу, и ему достаются самые лучшие куски – я имею в виду внутренности.

– Но… – я взглянул на Джефри. – Ты же не ходил на охоту со своей стаей, когда был в школе, так ведь? Как же тебе удалось сохранить тёмно-серый цвет, если ты набивал живот лишь пиццей и сосисками?

В человеческом облике Джефри, наверное, смутился бы.

– У меня всегда припасён в морозилке кусок печени.

– Понятно. Век живи – век учись. Удалось расслышать, как зовут альфа-самца и альфа-самку? – спросил я наших волков.

– Стая называла их Ларкин и Шона, – ответила Тикаани. – Я смогла разобрать ещё несколько имён: Полярная Звезда, Летний Ветер, Зеленоглаз…

– А я запомнил имена этих проклятых бета-волков, чёрного и светло-серого, – буркнул Джефри. – Черномех и Драноух!

– Да, они в хорошей форме и боевом настроении, – сказал я. Судя по всему, говорящие имена были только у членов стаи, а у вожаков – обычные. – Хорошо, что мистер Зорки натаскал нас по борьбе, а то бы эти парни нас в клочья разодрали.

Последнюю фразу я произнёс специально для родителей, но отец тут же возмутился:

– С каких это пор Мие понадобился учитель по борьбе?! Она же дикая пума!

В мыслях я услышал, как Мия вздохнула:

– Просто это здорово, папа, когда можешь защитить себя и в зверином и в человеческом облике! К тому же учитель борьбы в школе у Карага – волк, поэтому он может подсказать, как справиться с волками.

– Как же, как же, непременно подскажет, – папа был явно не в духе.

Настроение у нас улучшилось, лишь когда мама обработала всем раны и заступила на вахту, сменив папу.

Отец пошёл на охоту и на рассвете притащил вилорога – размером вдвое больше козы, с двумя острыми рогами и гладким светло-коричневым мехом.

– Ну, угощайтесь – и добро пожаловать, – сказал он, обращаясь к Тикаани и Джефри. – Спасибо, что вы с нами. Что там люди обычно говорят, принимаясь за еду?

– Приятного аппетита, – сказал Терри, у которого из пасти уже текла слюна. Мы все со вчерашнего утра ничего не ели.

– Что это за штука такая – аппетит? – Отец дёрнул вибриссами. – Мне знаком лишь лёгкий, сильный и ужасный голод. Поэтому я скажу просто – вгрызайтесь. – И не теряя времени, сам же и воспользовался собственным приглашением.

Меня немного тревожило, что у нас так много пищи. Ведь проблемы с территорией начались, когда волки решили не утруждать себя охотой и просто при любой возможности отгоняли моих родных от их добычи, не давая им спокойно поесть. А вдруг они примутся за старое?

Но судя по всему, волки устали после схватки не меньше нашего. Мы смогли как следует набить брюхо и растянулись на земле, чтобы немного подремать.

– Я подежурю и разбужу вас, если замечу подозрительное движение, – заверила Табита и повисла вниз головой на ветке. – Отсюда мне хорошо видна вся местность вокруг. Кстати, действительно красивая картина – лунный свет бежит по воде…

– Всё понятно, леталка, а теперь закрой пасть, – шикнул на неё Джефри.

Боль мешала уснуть, но сытый желудок сделал своё дело. Засыпая бок о бок с Тикаани, я услышал её шёпот:

– Ах да, не знаю, важно ли это… минимум четверо волков, судя по запаху, – дети альфа-самки. И по соскам Шоны видно, что она и сейчас кормит волчонка.

– Правда? – ответил я, не открывая глаз. Я уже знал, что в волчьей стае детёныши рождаются только у альфа-самца и альфа-самки, остальные члены стаи обходятся без потомства. Так что логично, что большая часть стаи – кровные родственники. Но я тоже пока не знал, важен ли для нас этот факт.

– Пусть тебе светит луна, – добавила Тикаани, и я нежно ответил ей:

– И тебе тоже, Тики.

Очень маленькая посланница

Тем утром я всё время просыпался и размышлял о том, что произошло и что нам теперь делать. Нет, мы, конечно, не сдадимся. Но отец прав – для возвращения нашей территории нужно действовать иначе. Если делать ставку только на силу, то мы с волками просто уничтожим друг друга.

– Надо отправить к волкам посланника, который объяснит им, что мы настроены на переговоры, – предложил я. – Только кого послать? Они терпеть не могут оборотней и сразу же нападут на любого из нас. А уж нас, – я оглядел свою семью, – они ненавидят больше всех: ведь мы не только оборотни, но ещё и кошки.

– Я могу слетать, – вызвалась Табита и зевнула: время шло к обеду, и солнце было уже высоко. – Если я буду в воздухе или сяду на высокую ветку, они не смогут на меня напасть. Правда, из этого может ничего и не выйти, они ведь очень агрессивные.

Тикаани вздохнула:

– А оптимисты среди нас есть? Хотя бы один?

Хорошо, что мы проходили эту тему на человековедении.

– Я оптимист, – твёрдо сказал я. – Во всяком случае, по большей части. У нас всё получится. Табита, будет здорово, если ты слетаешь. Если, конечно, тебе удастся не заснуть.

– О чём ты говоришь?! – возмутился Терри. – Табита полна сил, как щенок весной, она со всем справится.

Среди нас есть ещё один оптимист – вне всякого сомнения.

– Очень может быть, но тут есть одна проблема – Табита не знает волчьего языка, – возразил Джефри.

Маленькие глазки летучей мыши загорелись огнём:

– Верно. Но если вы мне скажете текст послания, я выучу его наизусть.

Моя любимая белая волчица растянула морду в улыбке:

– Хотелось бы на это посмотреть! Ведь волки разговаривают при помощи не только звуков, но и движений и изменения положения тела.

– Ну и что? – Табита грациозно взмахнула крыльями. – Раньше, до того как я решила заняться видеоартом, я хотела быть актрисой.

– Круто. Тогда ты сумеешь послать нам мысленный поток – ну что-то вроде мысленного видео – обо всём, что видишь и чувствуешь, – предложила Тикаани.

– Класс! А так можно? – поразилась Табита. – Я ведь не знаю, как это делается. Вас таким вещам, наверное, в вашей школе учат?

Украдкой взглянув на родителей, я кивнул:

– Верно. Это очень нужный навык, я уже не раз его применял. Наряду с другими умениями, которым меня научили в школе…

– Да всё понятно, хватит уже, – проворчала мама.

Но учить Табиту отправлять картинки нет времени, придётся обойтись без мысленного потока.

Мы с Тикаани, Джефри и отцом принялись сочинять мирное послание.

«Давайте спокойно обсудим ситуацию с территорией. Мы не хотим с вами воевать. Возможно, мы даже будем друг другу полезны. Не бойтесь того, что мы оборотни. В том, что мы отличаемся от вас, нет нашей вины».

Потом мы стали разучивать текст послания с Табитой. Тикаани оказалась права: было просто уморительно наблюдать, как летучая мышь взвизгивала, пищала, пританцовывала и выгибала туловище, а Терри при этом восхищённо подбадривал свою подругу. Но после того как волки трижды прошли с ней весь текст, она со всем справилась. Альфа-самец и альфа-самка уж точно неглупые – будем надеяться, они догадаются, о чём идёт речь в нашем послании.

– Ты просто супер! Даже я тебя почти понял, – ликовал Терри, пока Табита висела на ветке вниз головой, чтобы передохнуть.

– Ну, тогда в путь, – довольно сказал я.

Ответа не последовало.

– Табита? Табита?! Ау!

Она заснула. Просто день – это не её время. Дела подождут, пока солнце не уйдёт в закат. Расслабиться в такой ситуации могла лишь наша посланница. Как я уже говорил, вожаки стаи далеко не дураки, и они знают, что мы изранены, а потому уязвимы. Если они хотят покончить с нами раз и навсегда, то сейчас самый подходящий момент. Они ведь думают, что мы хотим вернуть себе территорию, и для них, конечно, лучше избавиться от нас, чтобы они снова смогли спокойно жить.

Но ничего не происходило.

Наконец Табита проснулась и отправилась в путь – маленький тёмный летун на фоне красно-жёлтого закатного неба, быстрее и проворнее любой птицы.

Мы с тревогой ждали её возвращения.

Тикаани ткнулась в меня мордой:

– Придёшь на мой день рождения восьмого июля? Родители уже сказали, что в нашей деревне тебя ждут с распростёртыми объятиями.

– Ну конечно, приду! – ответил я, не успев подумать, способен ли я после наших схваток вынести ещё целую деревню волков-оборотней. И быстро добавил: – Вот только… Когда мы покончим с волками, не исключено, что мне и самому придёт конец – если ты понимаешь, о чём я.

– Ха-ха, – весело усмехнулась Тикаани. – Не переживай, мы примем тебя и с дырявой шкурой. Моя бабушка умеет шить и штопать.

Я вздохнул и посмотрел на свою заднюю лапу. Она по-прежнему ужасно болела, но компресс из трав немного холодил рану.

А Табиты всё не было.

– Надеюсь, её не сожрали, – сказал Джефри, и наш крошка-оборотень заскулил.

– Я уверен, что с ней всё в порядке, – поспешил я заверить дворнягу. – Наверное, эти лохматые завывалки просто никак не могут принять решение.

– Что это было? – спросила Тикаани, делая вид, что хочет меня укусить.

– Нужно отучить твоего бестолкового дружка поносить волков, – проворчал Джефри, и Тикаани куснула его.

– Эй, ты чего?! – возмутился Джефри. – Мы заключили с ним перемирие – но ведь я могу высказать своё мнение?

– Так уж и быть, в виде исключения, – сказал я.

– В этом конкретном случае ты, конечно, прав, – признал Джефри. – Эти волки отвратительны. Ну правда – как можно не любить оборотней! Мы ведь в любом случае лучше их и…

– Хватит! Закончили с этой болтовнёй про превосходство, – оборвала Тикаани, мрачно взглянув на него.

– В самом деле, как можно не любить оборотней? Мы же все такие милашки и никогда никому не причиняем вреда, – поддел я Джефри. Ведь совсем недавно он со своей стаей регулярно занимался в школе вымогательством. Издеваться над травоядными оборотнями доставляло ему особое удовольствие.

– За языком следи, – Джефри недовольно оскалил клыки. Опробовать их на мне у него ещё кишка тонка.

– Смотрите! Вон там! – крикнула мама – у неё было необычайно острое зрение. – Табита возвращается!

Летучая мышь взволнованно кружила над нами, разрезая воздух, словно чёрный клинок.

– Простите, что так задержалась. Я объяснила им, чего вы хотите, а потом они очень долго что-то обсуждали. Но я так ничего и не поняла.

Я нетерпеливо взглянул на неё:

– И что они решили?

– Попробую показать. – И Табита принялась изображать ответное послание.

Оба наших волка смотрели на неё с недоумением.

– Если я всё правильно поняла, волчья стая спрашивает нас, что мы знаем о проклятии, – сказала Тикаани. – Судя по всему, они, хоть и считают нас монстрами, уверены, что мы обладаем особыми знаниями и властью над этим проклятием.

Мы растерянно переглянулись, и в глазах у всех моих друзей я увидел только один вопрос: что за проклятие? Я тоже не имел ни малейшего понятия, о чём идёт речь. Но иногда нужно просто решиться на прыжок, даже не зная, что тебя ждёт на месте приземления.

– Скажи им, мы можем обсудить с ними это проклятие, если они пообещают не нападать на нас во время разговора, – сказал я Табите.

Теперь все недоумённо уставились на меня, но возражать никто не стал.

– Я сейчас переведу, – прорычал Джефри и разучил с Табитой новое послание.

Лишь когда летучая мышь удалилась, отец пронзил меня взглядом своих золотистых глаз.

– Это очень рискованно, – сказал он. – Если волки поймут, что мы ничего не знаем о проклятии, они могут разозлиться.

Я стойко выдержал его взгляд:

– Но не говорить с ними тоже не выход. Так мы по крайней мере сможем что-то разузнать.

– Ксамбер, он прав, – сказала мама отцу.

Терри не мог усидеть на месте от возбуждения:

– У моего второго хозяина было много толстых книг про всякое волшебство, может, и в библиотеке такие книги есть и мы могли бы в них что-нибудь прочитать про проклятия…

– Ну и где здесь библиотека? – фыркнул Джефри. – Осмотрись хорошенько. Нашёл?

– Я же просто предложил! Что, уж и предложить нельзя? – Терри обиженно повернулся к Джефри задом и пукнул в его сторону.

На этот раз Табита вернулась быстро:

– Я изображу, что сказали волки, ладно? – И она начала представление. Никто не смеялся над её танцем, всем не терпелось понять ответ. – Насколько я поняла, к ним должен отправиться альфа-самец нашей группы, – сказала Тикаани. – Они обещают не нападать на него.

В нашей группе не было вожака, но всё равно все сразу посмотрели на меня.

– Я считаю, мальчик-пума сам должен расхлёбывать кашу, которую заварил, – заявил Джефри в своей очаровательной манере.

Я с трудом поднялся: после многочасового бездействия мои мышцы затекли и лапа болела. Одним прыжком рядом со мной оказалась Тикаани:

– Я иду вместе с Карагом – ему же нужен переводчик, владеющий волчьим языком. Мы выясним, что это за проклятие, и ситуация с территорией разрешится.

– Этот, как его, опотмизм – он что, заразный? – спросил отец и почесал задней лапой за ухом.

Проклятие

Табита отвела нас к месту отдыха волков. Когда мы приблизились, члены стаи вскочили и взяли нас в кольцо, уперев в землю лапы и вздыбив шерсть. Светло-серый бета-волк по имени Драноух при виде меня зарычал, его дикие глаза цвета янтаря полыхали огнём. Но когда Тикаани и предводители стаи угрожающе взглянули на него, он успокоился и занял место рядом со своим вожаком.

Альфа-самец и альфа-самка осторожно подкрались к нам в сопровождении охраняющих их бета-волков, Черномеха и Драноуха, и свысока оглядели нас. Тикаани пригнулась и слегка вильнула хвостом, демонстрируя готовность к разговору, на что вожаки с королевским достоинством сделали ещё пару шагов в нашу сторону. Моя подруга мысленно переводила мне весь разговор.

– Вас зовут Шона и Ларкин, так? – спросила она. – Наши имена Караг и Тикаани. Мы сожалеем о событиях прошедшей ночи.

– Поговорим о проклятии, – сказала Шона. Да уж, она времени зря не теряет.

– Какие у вас с ним трудности? – спросил я, стараясь не выдать нашего незнания. Я вообще не был уверен, что существуют проклятия, приносящие несчастье. Я не мог себе такого представить, но мир полон загадок и чудес, и вполне вероятно, меня это пока просто не коснулось. Или Эндрю Миллинг, который из доброжелателя превратился в моего заклятого врага, всё-таки пытался наслать на меня проклятие?

Ларкин начал рассказывать, и я напряжённо вслушивался в перевод Тикаани:

– Вчера вечером, когда мы отдыхали, к нам на стоянку пришла лисица. Она нас совершенно не боялась, и её смелость до такой степени удивила нас, что мы не сразу отреагировали. Лисица начала бешено кружиться и кусаться, и ей удалось зацепить одного члена нашей стаи. Мою дочь Летний Ветер.

– Пустяки, я почти ничего не почувствовала, – объявила мощная серая волчица, судя по всему, только недавно ставшая взрослой. – Я чувствую себя такой же сильной, как и раньше, правда.

Шона сердито взглянула на неё:

– Ты ничего не понимаешь! Лисица была проклята, это точно, а теперь и ты тоже. Все проклятые умирают страшной смертью ещё до ближайшего полнолуния. И совершенно не важно, как они себя до этого чувствовали!

Летний Ветер в ужасе опустила голову и отвела взгляд в сторону.

Я три года провёл среди людей и поэтому сразу догадался, о чём говорили волки. Речь шла о бешенстве! Эти животные, скорее всего, мало что знают о болезнях, но на протяжении поколений они наверняка замечали, какая судьба ожидала тех, кого укусил заражённый зверь. Скорее всего, именно поэтому стая так недружелюбно встретила нас с Тикаани в первый раз.

– Это ужасно, мы вам очень сочувствуем, – задумчиво сказал я.

Взгляд Шоны смягчился, и на мгновение я ощутил, как сильно она беспокоится о своей дочери.

– Вы существа с двумя обличьями и обладаете особыми силами, так ведь? Мы не раз слышали, что вам знакомы людские тайны. Достанет ли у вас сил снять проклятие?

Как интересно. Сначала они называют нас отвратительными гибридами и пытаются уничтожить. А теперь, когда им понадобилась наша помощь, они вдруг выражают нам своё восхищение?! Представляю, сколько приятного наговорил бы им Джефри. Но я не Джефри. Мне достаточно представить, что бы я почувствовал, если бы лисица укусила Мию. Или Тикаани. Или мою подружку из школы «Кристалл», красную белку Холли.

– Минуточку, – сказал я. – Мне нужно обсудить ситуацию с моей… э-э-э… альфа-самкой.

Мы с Тикаани сомкнули головы и мысленно зашептали практически одновременно:

– Что думаешь, Тики?

– Это бешенство, или водобоязнь. Я знаю, что от этой болезни есть прививка, – выдохнула Тикаани. – Но вот подействует ли она после укуса? Прививают же заранее, чтобы не заразиться.

– Я знаю, – так же тихо ответил я.

Когда я только вышел из леса и оказался в приёмной семье у Рэлстонов, они тут же потащили меня на обследование к врачу, и тот установил, что я вообще ни от чего не привит и рискую заболеть самыми отвратительными болезнями… Судя по всему, в человеческом мире таковых предостаточно. Но врач тут же сделал уколы в руку, и против бешенства тоже, поэтому за мой первый год в человеческом мире я всего лишь пару раз простудился и помучился с соплями. Ведь против насморка нет прививки.

– Нужно как можно скорее выяснить, прививают ли после укуса. Возможно, счёт идёт на часы, – мрачно сказал я. – Где мы можем это узнать? У тебя сотовый с собой?

Волки были не в восторге оттого, что мы взяли время подумать, – но что им оставалось делать? Пришлось согласиться. Табита проследила, чтобы они не пошли за нами, когда мы отправились в обратный путь, – всё-таки нельзя полностью доверять этой стае.

Мы быстро отыскали то место, где Тикаани спрятала свою одежду, деньги и сотовый. Нам не пришлось прилагать особых усилий – чужие волки уже всё разрыли и тщательно осмотрели.

– Ну, отлично, – сказала Тикаани – теперь это была одетая девочка с чёрными волосами до плеч, – разглядывая обслюнявленный и обжёванный кожаный кошелёк. – Надеюсь, на купюру со следами зубов ещё можно что-то купить.

Но самое главное – сотовый оказался в порядке и, что не менее важно, здесь была связь. Моя подруга тут же вышла в Интернет, и через две минуты мы уже выяснили, что прививка после укуса действительно возможна – но только в течение определённого времени. Мы оба вздохнули с облегчением и поспешили обратно к стае, чтобы обрадовать волков.

– У людей действительно существует волшебное средство против проклятия, – объявил я Шоне. – И если мы оба превратимся, как это сделала Тикаани, мы сможем его достать.

Шона на мгновение замерла, но я с радостью увидел, как в её глазах и в глазах Ларкина затеплилась надежда. А вот стая ликовала не стесняясь: волки выли наперебой, виляли хвостами и кружились. Летний Ветер задрала морду вверх и радостно завыла навстречу небу. Тикаани снова приняла звериный облик, чтобы стая её не боялась, и волки с любопытством наблюдали за её превращением.

– Нужно действовать быстро, иначе может быть поздно, – умерила Тикаани их восторг. – Победить можно только… э-э-э… недавнее проклятие.

Я обратил внимание на молодого самца, стоящего рядом с Летним Ветром, у него был очень решительный взгляд.

– Чем мы можем вам помочь? – спросил он.

Мы быстро сообразили, что этот молодой самец влюблён в Летний Ветер. Его звали Друг Бизонов – потому что однажды во время охоты он предложил пощадить рогатую добычу. Я вспомнил о Брэндоне, и этот молодой волк мне сразу же понравился.

– Пока ничем, – ответил я, поразмыслив. – Сейчас наша очередь действовать, причём быстро. – И я продолжил, запинаясь: – Если нам удастся спасти Летний Ветер, то тогда мы сможем поговорить о территории?

Шона переглянулась с членами стаи.

– Нет. Тогда мы больше не будем говорить о территории, – коротко ответила она. – Но… тогда наша территория станет вашей территорией, – решительно закончила она, и у меня словно камень с души свалился.

Пумы не отличаются особым умением формулировать свои мысли. Я просто стал трещать без умолку:

– О! Правда?! Как здорово! Спасибо! Очень великодушно с вашей стороны. Мы приложим все усилия, мы в любом случае постарались бы, прежде всего ради Летнего Ветра и…

И тут Тикаани меня толкнула – чтобы я наконец-то прекратил болтать. Она ничего не сказала, только задрала морду и издала короткий вой, словно скрепляя наше соглашение.

– В путь, – сказала она мне, и мы вместе с Табитой поспешили к нашим друзьям. В голове у нас крутилось множество планов, словно кто-то столкнул гравий вниз по крутому склону.

– Я думаю, нужно привить не только Летний Ветер, но и всю стаю, – сказала Тикаани. – На случай, если они встретят ещё одного больного зверя.

– Опуменная идея, – отозвался я. – Тогда они навсегда освободятся от проклятия.

– И у оборотней будет чуть меньше врагов. Это же здорово! – От восторга Тикаани подпрыгнула и сорвала с дерева лист. – Классно, если твоя семья вернёт себе прежнюю территорию. Тогда ты сможешь навещать родителей даже в учебные дни.

Мия, мои родители и Терри очень обрадовались нашим новостям. А потом отец, который почти всю жизнь провёл в горах в обличье пумы, сказал:

– Всё это отлично – но как нам раздобыть эту штуку? И сколько она стоит? У людей же всё, что касается здоровья, стоит баснословных денег, – тут он, конечно же, вспомнил, как сам оказался в человеческой больнице.

Тикаани еще раз заглянула в поисковик – и мы ужаснулись.

– Вакцина для всей стаи будет стоить двести пятьдесят долларов?! – охнул я. – Задери меня кабан, это что, шутка?!

– Когда речь идёт о деньгах, люди не шутят, – заверил нас Джефри, который вырос в образе человека.

– Я не представляю, как мы вообще достанем эту вакцину, – сказала Тикаани. – Её же в супермаркете не продают, даже если бы у нас и был тут какой поблизости. В Интернете тоже не закажешь: не думаю, что у них есть доставка в чащу леса. – И она обвела взглядом казавшийся бесконечным берег озера, вдоль которого прогуливались лебеди-трубачи и чирки-свистунки, но не было видно ни одного человека.

– Кучка совиного помёта, – в отчаянии прошептал я и, вцепившись когтями в выброшенный на берег полусгнивший ствол дерева, вырвал из него несколько больших кусков коры. На душе полегчало, но нашу проблему это не решило.

– Давай свой сотовый, позвоним в школу. Спорим, мисс Кристалл сможет нам помочь? – сказал Джефри. Он частично превратил верхнюю часть тела, взял в руку телефон и, набрав номер, включил громкую связь, чтобы мы тоже могли слышать разговор.

– Да? – ответил кто-то, но голос был незнакомый.

– Могу я поговорить с мисс Кристалл? – спросил Джефри, немного растерявшись.

– Ты ученик? – вопросом на вопрос ответил собеседник и, когда Джефри сказал «да», добавил: – Мне кажется, мисс Кристалл где-то в горах.

Тикаани вырвала у Джефри сотовый:

– В школе есть кто-нибудь из учителей? Или, ещё лучше, медсестра?

– Нет, сейчас же каникулы. В школе пусто, никого. Я здесь просто убираюсь.

– Может, это енот-полоскун? Они же любят всё мыть, – прошептал Терри, и мы вздохнули. Он, похоже, ещё не понял, что сейчас речь идёт о жизни и смерти.

Теперь пришла моя очередь браться за телефон. Я попытался дозвониться до председателя Совета оборотней Северной Америки, с которым был лично знаком. Такие Советы существуют на всех континентах, в них входят по десять влиятельных оборотней, которые прекрасно устроились как в животном, так и в человеческом мире. В задачу таких Советов входит поддержка оборотней и решение проблем, возникающих между ними и людьми. Председатель Совета Северной Америки был очень хорошим человеком и уже не раз меня выручал.

Но сейчас я как назло не смог до него дозвониться: одна из его ассистенток сказала, что у него важная встреча в суде и поговорить с ним удастся лишь завтра утром.

– Не могли бы вы дать мне телефон другого члена Совета?

– Какого Совета? – удивилась ассистентка, и я понял, что об оборотнях она ничего не знает.

– Ой, нет, ничего не нужно, – быстро сказал я.

– Хотите поговорить с мистером Джонсоном завтра?

– Спасибо, завтра уже будет поздно, – удручённо сказал я. Мои родители, мои друзья и я – мы все растерянно смотрели друг на друга.

А что, если обратиться с нашей проблемой к рейнджерам? Нет, лучше не надо. Мой любимый рейнджер, когда мы встречались с ним в последний раз – во время битвы против мстительного оборотня-пумы Эндрю Миллинга, – заподозрил, что я отличаюсь от других людей, и очень сильно. Если я сейчас заявлюсь к нему и начну рассказывать про проблемы стаи волков, мне вряд ли удастся убедить его в моём душевном здоровье – к тому же так можно выдать и тайну существования оборотней.

– Я не могу придумать, к кому ещё можно обратиться за помощью, – мрачно сообщил я друзьям. – Если бы не эта проклятая лиса…

И тут мне в голову пришла одна мысль. И должен признаться, это была не просто мысль, а первоклассная идея.

Лисы-помощники

Не так давно я уже злился на «проклятую лису», а именно – после выпускного экзамена, на котором я должен был поговорить с оборотнем-лисом Эриком на его языке, но с треском провалил это испытание. Эрик ужасно сожалел, что из-за него я не сдал экзамен с первой попытки. Поэтому он помог мне как следует подготовиться и всё-таки сдать этот лисий язык. И вот сейчас я вспомнил о том, что мама Эрика работает врачом, он сам об этом рассказывал. А врачи наверняка могут достать шприцы с лекарством, даже если это вакцина для животных.

Когда я рассказал об этом родным и друзьям, в их глазах снова появилась надежда.

– Но как узнать его номер телефона? – спросил я.

Тикаани и Джефри тут же потянулись за сотовым. Джефри оказался чуть быстрее.

– Посмотрим в телефонном справочнике, – сказал он, чем произвёл на Мию и моих родителей сильное впечатление.

Нам повезло: Джефри знал фамилию Эрика – Шеридан, а Тикаани – что он живёт в маленьком городке под названием Уэст-Йеллоустон, поэтому номер телефона мы нашли быстро. Однако день уже близился к полудню, то есть прошло уже двадцать часов с того момента, как больная лиса укусила Летний Ветер. Времени оставалось всё меньше.

Набрав номер и вслушиваясь в гудки, я изрядно нервничал. Один… второй… третий… четвёртый…

«Только бы они не отправились в лес в лисьем обличье», – пронеслось у меня в голове.

– Да? – послышался запыхавшийся голос.

– Это Караг. Ну, вы понимаете… из школы «Кристалл»…

– А, привет, Караг. Сейчас Эрика позову. Его младший брат только что заплевал всё мясным пюре. Нет, малыш, не надо. Не трогай! – Телефон спешно отложили в сторону, я не успел даже слова сказать.

– Алло? – это был Эрик, оборотень-лис из нашей школы, который учился на класс старше нас.

Я объяснил ему, что мы находимся сейчас у озера Йеллоустон и у нас возникла проблема с бешенством. Я очень волновался – на индикаторе заряда телефона осталась всего одна палочка, а ближайшая розетка была на расстоянии многих миль от нас.

– Вот крысиный помёт! – сказал Эрик, выслушав меня. – Мне очень жаль, что это была лиса. Я уже слышал о водобоязни диких лис: животные называют эту болезнь «проклятием» и очень её страшатся. Подожди минутку, я поговорю с мамой.

– У нас ничего не получится, она не сможет нам… – принялась причитать Табита.

– Пасть закрой! – почти одновременно крикнули мы с Тикаани.

Эрик передал трубку маме.

– Я сейчас в декретном отпуске, но это не важно, я смогу достать для вас вакцину примерно через час. Конечно, если она есть в аптеке в нашем городе, – сказала миссис Шеридан. – А Эрик пока посидит с нашим маленьким солнышком – так ведь, Эрик?

Слышно было, как Эрик застонал.

– Это просто замечательно, – я был очень благодарен маме Эрика, но всё ещё растерян. – Только я не знаю, как мы сможем заплатить, ведь вакцина дорогая.

А денег ни у кого из нас не было.

– Я одолжу вам денег, – сказала мама Эрика. – Чтобы вы успели вовремя всех привить. Договорились?

– Это просто невероятно! Спасибо огромное, что вы… – начал было я, запинаясь, но миссис Шеридан прервала меня:

– Нужно только придумать, как доставить вакцину к вам, на южный рукав озера. Отсюда до вас примерно пятьдесят миль, а я не могу сейчас никуда отлучаться.

Лицо Джефри растянулось в улыбке.

– Мы сами заберём у вас вакцину, – сказал он.

Не я один удивлённо уставился на него:

– Пешком?!

– Не глупи, – ответил Джефри и набрал ещё один номер. – Ко мне в друзья случайно затесалась парочка воронов, которые как раз должны были вернуться из Нью-Йорка.

Мы с Тикаани расплылись в улыбке. Кажется, проблема решена! Я всегда любил Тень и Сумрака, близнецов-воронов из нашего класса. А с тех пор как меня в обличье пумы преследовал охотник и в меня стреляли, я знал, что могу доверить Сумраку даже свою жизнь. И во время моей практики у рейнджеров, когда я в снежную бурю пытался спасти заплутавшего туриста, они тоже пришли мне на помощь.

Джефри быстро дозвонился до воронов.

– Привет, лузеры. Признайтесь: слабо вам дотащить две сумки на расстояние пятьдесят миль? Или я не прав?

Из телефона послышалось дружное хихиканье.

– А, это ты… Тебе что, мозг выклевали? – ответили вороны.

– Не-е, – отозвался Джефри. – Речь идёт о вакцине против бешенства, его ещё называют водобоязнью, тут у нас одного такая рыжая мохнатая укусила – ну, вы понимаете. Мы…

Внезапно Джефри умолк. Мы с нетерпением ждали, что сейчас он всё подробно расскажет нашим друзьям – но ничего подобного. Джефри только закричал:

– Алло? Алло?! Чёрт! – и размахнулся, чтобы выбросить сотовый в ближайшие кусты.

Тикаани едва успела его остановить, молниеносно схватив за руку.

– Неужели так трудно нормально зарядить телефон?! – накинулся на неё Джефри.

Я вытянул шею, чтобы взглянуть на телефон. Дисплей погас. Разрядился!

– Извини, – сказала Тикаани. – А что с твоим сотовым?

– Он слишком далеко. Я спрятал его у школы, – мрачно ответил Джефри.

– Я правильно понял – ваша говорилка сдохла, прежде чем вы успели сообщить своим друзьям, где что забирать и куда доставить? – Папа нас не жалел.

– Боюсь, вы всё правильно поняли, – сказала Табита с ближайшей ветки.

– А можно сделать с этими волками что-нибудь такое, чтобы боязнь из них ушла и осталась просто вода? – спросил Терри.

Я лишь хлопнул себя ладонью по лбу.

Наперегонки со временем

Как назло, именно в эту секунду раздался предостерегающий крик Табиты:

– Кто-то идёт!

И мы все тут же пришли в полную боевую готовность.

Причиной тревоги оказался разведчик из волчьей стаи – судя по всему, это был Друг Бизонов. Я тут же превратился обратно в пуму, Тикаани и Джефри тоже приняли звериное обличье, но враждебно-насторожённый взгляд волка говорил, что он успел заметить и мой жест отчаяния, и наше превращение. Это нехорошо. Очень нехорошо.

Друг Бизонов что-то спросил на своём языке. Тикаани перевела:

– Как продвигаются дела? Стая очень беспокоится, успеет ли человеческое волшебство вовремя спасти Летний Ветер.

«Мы тоже», – захотелось ответить мне.

Моя подруга попыталась его успокоить:

– Проклятие не всегда начинает действовать сразу, иногда только когда луна убудет наполовину. Или даже позже. У нас ещё есть время. Мы обязательно вылечим Летний Ветер.

По волку было непонятно, что он об этом думает. Он оглядел нашу стоянку, задержавшись взглядом на выключенном сотовом, заметил наполовину съеденного вилорога и травяные примочки на наших ранах. Я понятия не имел, что может думать про всё это дикий зверь и понимает ли он вообще то, что видит. Одно я знал точно – наше беспокойство он точно мог учуять.

– Хочешь кусочек? – недолго думая, предложил Терри, видимо, чтобы разрядить обстановку, и указал мордой на вилорога.

Волк оторвал два куска мяса и тут же их проглотил, при этом он сильно нервничал и постоянно косился в сторону моих родителей. Потом он вильнул хвостом, видимо в знак благодарности, развернулся и убежал прочь.

– Его приход должен показать нам, что стая не спускает с нас глаз, – сказала мама.

– Конечно они за нами следят, я бы тоже на их месте следил, – ответил отец. – Кто-нибудь придумал, как нам добраться до вакцины?

– Мы с Джефри можем её доставить, – решительно сказала Тикаани.

Они вполне могли бы справиться. Волки – отличные бегуны на длинные дистанции, они легко преодолевают рысью большие расстояния. Но я всё равно был против этого предложения.

– На дорогу туда и обратно даже вам понадобятся сутки, – сказал я. – А кроме того, вы не можете уйти оба – ведь тогда мы останемся без переводчика.

– Ребята, мы оказались в чрезвычайной ситуации, поэтому и меры должны быть чрезвычайными, – сказал Джефри.

– Верно, – Тикаани тяжело дышала. – Нужно в человеческом облике обратиться к туристам и попросить у них сотовый позвонить.

– Отличная идея, – сказал я. – Правда, сюда туристы забредают крайне редко.

– Ну, значит, мы должны уговорить этих редких туристов, – ухмыльнулся Джефри. – Любыми средствами, так сказать.

Тикаани мрачно взглянула на него:

– Что значит – любыми средствами?

– Ну, это просто так говорится, – ответил Джефри, нисколько не смутившись.

– Всё это закончится ужасно, вот увидите, – запричитала Табита.

– Пасть закрой! – прикрикнул на неё Джефри.

Вскоре Тикаани уже стояла на узкой щебёночной дороге, ведущей к кемпингу у озера Харт. А мы спрятались неподалёку в кустах. Вскоре на дороге показался старый автомобиль, в котором ехали парень в солнечных очках и девушка с короткими каштановыми волосами, оба в походной одежде, насколько я мог увидеть сквозь лобовое стекло.

Тикаани замахала обеими руками, чтобы они остановились. И они остановились. Значит, сейчас мы сможем сообщить Тени и Сумраку, где можно забрать вакцину!

– Можно позвонить с вашего сотового? Это очень важно, – сказала Тикаани. Даже на расстоянии я чуял, как она нервничает.

– Не вопрос, – сказала девушка, сидящая на пассажирском сиденье, и стала рыться в своих вещах. – Да где же он? Стив, ты мой сотовый не видел?

Стив молчал. Заметив, как растерянно он уставился на Тикаани, я почуял неладное. А потом он вдруг нажал на газ, и старая развалюха рванула с места. Тикаани ощупала зубы – они превратились в волчьи клыки.

– Разрази меня гром! Ну почему именно сейчас?! Со мной такого уже целую вечность не случалось!

– План Б, – мрачно сказал Джефри. – Терри, дуй за ними, ты должен их остановить!

Глаза Терри округлились от удивления:

– Я?! Но я…

– Ты выманишь их из машины, и мы сможем добраться до сотового. Это наш единственный шанс, – зарычал на него Джефри, и Терри, больше не возражая, помчался вперёд.

К счастью, туристы, оправившись от шока, сбавили скорость – мы быстро их нагнали.

– Твой выход! – шепнул я самому младшему члену нашей команды, которому после всех его приключений в последние недели не помешала бы хорошая порция шампуня для меха. Но сейчас его вид оказался нам только на руку. Терри, повизгивая, сидел на краю дороги, держа одну лапу на весу, словно раненую, – картина была просто душераздирающая.

– Шерсть у него совсем свалялась, – сказала Табита. – Вряд ли кто остановится ради такой блохоловки.

Автомобиль резко затормозил. Оба туриста вышли из машины – я слышал скрип щебня у них под ногами.

– Бедный малыш, – сказала девушка, присев рядом с Терри. – Что с тобой случилось? Ты выглядишь просто ужасно.

– Ну разумеется, а как иначе, – раздражённо сказал Терри. – Как ещё будешь выглядеть, если шляешься по лесам с пумами и волками.

– Мартин, он скулит, слышишь? Он, похоже, голоден и болен. Я принесу ему что-нибудь из рюкзака.

Её спутник не приближался к Терри и смотрел недоверчиво.

– Надеюсь, у пса нет бешенства, – сказал он.

– Плохая шутка, – сказал Терри. – А пожрать что-нибудь есть? Меня уже тошнит от вилорогов!

Ему выдали большую порцию джерки – кусочков вяленого мяса из пакетика.

– Ну как, вкусно? – промурлыкала девушка, глядя на жующего Терри.

– Жестковато немного, но сойдёт, – милостиво ответил Терри и ещё дальше увёл обоих от машины.

Мы с Тикаани тут же воспользовались представившимся шансом: подкравшись к машине, бесшумно проскользнули внутрь и принялись искать телефон. Какой кошмар! Внутри автомобиля была просто свалка: повсюду валялись обёртки от батончиков мюсли, пустые бутылки, чистая и грязная одежда и оборудование для кемпинга. Мы рылись во всём этом, всё сильнее отчаиваясь, перерыли бардачок, перерыли рюкзаки. Телефона нигде не было.

– Нужно ждать других туристов, – совсем пав духом, доложил я друзьям. – Может, со следующими получится…

– На это у нас нет времени, – прозвучал мрачный голос Джефри. – Берите машину и поезжайте за вакциной!

– Ты серьёзно?! – в ужасе воскликнул я.

– Он прав, – убеждённо зашептала Тикаани. – Может пройти много часов и даже дней, пока по этой дороге проедет ещё кто-нибудь.

– Разрази меня гром! – охнул я. – Ну, тогда поехали.

Я схватил какую-то одежду и быстро натянул на себя. Мы сразу решили, что вести машину буду я, потому что однажды я это уже делал. С бешено колотящимся сердцем я пробрался на водительское сиденье и осмотрел ключ зажигания. Чтобы завести двигатель, нужно повернуть эту штуку, это я ещё помнил.

К счастью, это был автомобиль с автоматической коробкой передач, а значит, в нём всего две педали – газ и тормоз. Но был ещё и рычаг, который можно перемещать в четыре разных положения. Например, на букву «Р» – то есть на парковочную блокировку.

– Как включить задний ход? – спросил я шёпотом у Тикаани. Моя первая и последняя поездка на автомобиле была очень давно.

– Просто переведи рукоятку в положение «R», это и будет задний ход, а потом жми на газ, – шепнула в ответ моя подруга.

– Удачи! – крикнул нам Джефри. – Только смотрите не наделайте глупостей!

– А сейчас мы, по-твоему, чем занимаемся? К тому же по твоей милости!

Я повернул ключ зажигания, поставил рукоятку коробки передач в положение «R» и нажал на педаль газа. И тут же все сразу закричали. Туристы – потому что их автомобиль вдруг тронулся с места без них. А мы – потому что тачка на полной скорости рванула назад.

Я в панике оглядывался через плечо и крутил руль в разные стороны, пытаясь удержать машину на дороге. Неужели эта жестянка собралась свалиться в кювет?! Во всяком случае, мне так казалось.

А молодые люди были твёрдо намерены остановить нас. Дико размахивая руками, они бежали вслед за нами по дороге, которая, как выяснилось, вскоре разветвлялась. Я круто повернул – так, что щебень полетел во все стороны, – и растерялся: в какое положение теперь ставить рукоятку?!

– Давай на «D»! Движение вперёд – это «D»! «D»! «D»! – закричала Тикаани.

Сцепив зубы, я перевёл рычаг в положение «D» и снова нажал на педаль газа. Мы мчались по неровной дороге, и нас так трясло, словно сзади машину толкал наш друг Брэндон – в зверином обличье бизон. Бедные хозяева автомобиля в зеркале заднего вида стремительно уменьшались.

– Тики, напомни мне: зачем мы всё это затеяли? – жалобно спросил я.

– Речь идёт о жизни и смерти, – подбодрила меня моя подруга – черноволосая девушка в клетчатой рубашке лесоруба.

– Если про эту историю узнают, мы вылетим из школы, а может, даже угодим в тюрьму, – сказал я.

– Не узнают, – голос у Тикаани слегка дрожал.

– Табита была бы другого мнения, – заметил я, и мы с трудом, но всё же улыбнулись друг другу. Всё будет хорошо, я в этом совершенно уверен! Мы вовремя привезём вакцину и спасём волчицу.

Тряская щебёнка наконец-то закончилась, и мы выехали на асфальтированную просёлочную дорогу с не очень оживлённым движением – единственную в этой местности. Нам нужно было проехать по ней прямо примерно пятьдесят миль. Ну, и ещё два раза повернуть налево.

Прошло ещё полчаса, и за это время болезнь всё больше овладевала телом Летнего Ветра. Как скоро наступит момент, когда будет уже поздно и её не спасёт даже укол? Я мчался с максимальной скоростью, стараясь не вылететь с дороги на поворотах.

Тикаани зажмурилась и вцепилась в сиденье:

– Кто тебя учил водить?! Чемпион авторалли?! Или самоубийца?!

Я понятия не имел, что такое чемпион авторалли. Похоже на название какого-то гриба.

– Что значит – кто учил? Я ведь уже один раз ездил на машине, это совсем не сложно. Главное – увёртываться от возможных столкновений.

На дорогу выскочили два оленя вапити – и я резко вжал педаль тормоза в пол, отчего нас бросило вперёд и мне в плечо впился ремень безопасности.

– Отлично сработано, – сказала Тикаани и ещё крепче вцепилась в сиденье. – Нет, правда: ты молодец. Только меня, кажется, сейчас вырвет. – Она опустила окно, и тут же послышался отвратительный звук выплёвываемой еды.

А потом нам пришлось в первый раз повернуть, и это оказалось совсем непросто. Я сначала притормозил, а затем слишком сильно нажал на газ. Автомобиль рванулся вперёд – и заглох. Хорошо, что мне удалось снова его завести.

– Обратно поведу я, – проворчала Тикаани, и я зашипел на неё.

Мы оба вздохнули с облечением, когда увидели нужный указатель – мы подъезжали к городку Уэст-Йеллоустон.

– Нам нельзя выезжать из Национального парка, – предупредила Тикаани, – а то нас не пустят назад, пока не заплатим за вход.

– Точно. К тому же рейнджеры, скорее всего, уже разыскивают эту машину, – ответил я, крепко держась за руль.

– Мы почти справились. Сейчас заберём эту проклятую вакцину – и быстро назад.

Мы припарковались на краю просёлочной дороги и вышли. Проклятие! Мы добирались сюда целых полтора часа! Столько времени потеряно! Только бы сразу найти дом Эрика!

Мы помчались вперёд, словно за нами гнались гризли, – вдоль по улице, потом через весь городок, мимо магазинчиков с сувенирами и оборудованием для кемпинга, мимо ресторанчиков с деревянной черепицей, где предлагали стейки и картофель фри, мимо толп туристов. Нам пришлось трижды спросить дорогу – но вот наконец мы, тяжело дыша, стоим перед одноэтажным домиком светло-коричневого цвета. Тикаани нажала кнопку звонка.

Дверь открылась – и Эрик ошарашенно уставился на нас:

– Привет! А вы что тут делаете?

– Мы за вакциной, – только и сумел выговорить я.

– Так её же полчаса назад забрали Тень с Сумраком.

Мы молча уставились на него.

– К нам прилетели вороны и спросили, не знаем ли мы, где вы и какие вам нужны лекарства, – рассказал Эрик. – Мы так поняли, что они разговаривали об этом с вами по телефону, во всяком случае, они сообразили, в чём проблема и что это имеет какое-то отношение к нам, лисам. Повезло, что вы рассказали нам, где находитесь, поэтому мы смогли им всё объяснить. А что, не нужно было отдавать им лекарство?

– Нет-нет, всё в порядке, – быстро сказал я, вымученно улыбаясь.

Наверное, выражение лица у меня при этом было не из приятных, потому что Эрик вдруг отпрянул назад. А может, дело было вовсе не во мне – к нам как раз приблизилось крошечное существо в ползунках, рыжее и очень громкое – наполовину лисёнок, наполовину младенец.

– Хотите чего-нибудь попить или перекусить? – постарался перекричать его Эрик. – Или переодеться в нормальную одежду? Как вы вообще сюда добрались?!

– Лучше тебе этого не знать, – ответил я и похромал за ним в дом.

В доме пахло экзотическими пряностями, полными подгузниками и кедровой древесиной. Мы взяли одежду, которую Эрик достал для нас из шкафа, опрокинули в себя по два стакана ледяной воды и поздоровались с вышедшей к нам мамой Эрика. Это была невысокая стройная женщина с толстой рыжей косой и открытой улыбкой, одетая в просторное пёстрое одеяние.

– Что у тебя с ногой? Тебя укусили? – пролаяла она мне в ухо. – Погоди, я обработаю рану. – Она вышла в соседнюю комнату и вернулась с дезинфицирующим средством и перевязочным материалом. Вскоре у меня на ступне красовалась аккуратная белоснежная повязка, а в руке я держал сэндвич с ветчиной.

– Спасибо за всё, миссис Шеридан, – сказал я. – Деньги мы постараемся вернуть как можно скорее.

– Нам пора! – крикнула Тикаани. – Потом расскажем всё подробно, ладно?

– Ладно. Удачи и успешных превращений, – Эрику было страшно любопытно, но от расспросов они с мамой отказались. А может, им просто было слишком шумно.

Рыжеволосое существо в ползунках ухватилось за ногу Эрика, пытаясь его укусить.

– Ай! Мики, прекрати немедленно! – закричал Эрик и, отцепив от себя брата, хотел было передать его матери, но та скрестила руки.

– Мы же договорились, что ты следишь за ним весь вечер, – сказала она и повернулась к нам: – Как вам удалось так быстро добраться? Может, помочь вам вернуться обратно?

– Нет-нет, спасибо, пока! – быстро отказались мы и, запихнув сэндвичи в рот, поспешили удалиться.

Вряд ли миссис Шеридан обрадуется, если узнает, что мы приехали сюда на угнанной машине и без водительского удостоверения. Возможно, она даже предложит отвезти нас, хоть и говорила, что не может надолго отлучаться. Но такой вариант нам не подходит – нужно срочно вернуть машину.

Мы промчались на бешеной скорости по хайвею, протряслись по щебёнке к кемпингу – и вдруг обнаружили сотовый: услышали, как что-то дребезжит под сиденьем водителя. Кучка совиного помёта! Если бы мы нашли его раньше, мы могли бы просто позвонить воронам-близнецам!

Мы с Тикаани переглянулись.

– Я правильно понимаю – три часа коту под хвост? – спросила она.

– Точно, и я ужасно отсидел ту часть, что начинается ниже хвоста, – ответил я.

Мы оставили автомобиль, одолженную одежду и сотовый на парковке кемпинга, положили на сиденье водителя ключи зажигания и записку с извинениями и помчались к нашим друзьям – навстречу нашей совершенно особой прививочной кампании.

Вакцинация

Навстречу нам радостно вылетели оба ворона. Один из них сел мне на голову, другой приземлился на плечо к Тикаани.

– Признайтесь, вам бы тоже хотелось иметь крылья, – сказал Сумрак, явно пребывая в хорошем настроении.

– У нас была мощность в сотню лошадиных сил, – ответил я.

– Да, тоже неплохо, – Тень легонько ущипнула Тикаани за ухо. – Нам было совсем нетрудно доставить сюда лекарство. Круто, правда?

– Очень круто, – согласилась Тикаани, а потом мы бросились к Джефри, держащему в руках вакцину: – Ура, она у нас!

– А с вами что? Вы и правда ездили на машине в город?! – Мие было очень любопытно.

– Давай не будем об этом, хорошо? – сказал я и украдкой взглянул на Нимку и Ксамбера, которые тоже внимательно прислушивались. За такие проделки моя человеческая семья меня бы как следует наказала, но мои родители-пумы не увидели ничего плохого в том, что мы с благой целью «позаимствовали» одну из вонючих жестянок.

Вакцина находилась в двух надписанных картонных упаковках. В большей из них лежали двадцать шприцев и бумажка с ужасно мелким шрифтом, словно текст писали для мышей. Но тем не менее Джефри – в человеческом облике и одетый – наморщив лоб, уже изучал инструкцию.

– Тут всё просто, – сказал он. – Втыкаешь иголку в большую мышцу и нажимаешь на шприц. Летнему Ветру нужно много вот этих уколов на протяжении определённого времени, – он поднял вверх маленькую упаковку. – Остальным членам стаи достаточно всего одного укола. Короче, раз плюнуть.

– Раз плюнуть? – скептически повторил я. Разглядывая шприцы, я постепенно осознал, во что мы ввязались. В следующие полчаса мы должны воткнуть в туловище двенадцати диким волкам, а может, ещё и волчатам острый кусок металла. Причём сделать укол нужно в человеческом облике, потому что для этой операции нам нужны руки.

– Не забывай, что ни один из этих волков ни разу не видел человека вблизи, – сказал я Джефри. Терри, Табита и Мия с интересом следили за нашим диалогом. – Они же нас к себе ни за что не подпустят!

– Тебя-то уж точно. От тебя же даже в человеческом облике за милю кошкой несёт, – заявил Джефри.

Я надулся:

– А что, здесь где-то есть душ?

– Прыгай в озеро, – приказала мне старшая сестра, и мне стало не по себе – вода в озере Йеллоустон, как известно, ледяная.

– Попробуем снабдить его волчьим запахом, – сказала Тикаани и, скинув одежду, превратилась в арктическую волчицу. – Так, Караг, а теперь обнимашки!

Дважды повторять не пришлось. Я уселся рядом с моей подружкой, обнял её и принялся гладить загривок и тискать, а большая белая волчица тёрлась об меня головой, лизала мне лицо и вовсю виляла хвостом.

– Так, проверяем, – сказал Джефри и обнюхал меня. – Уже лучше. Посмотрим, что скажут волки. Они, кстати, тут недалеко, я их уже позвал.

Спрятавшись в кустах, Тикаани быстро превратилась обратно и оделась. Потом мы с ней и Джефри осторожно приблизились к стае, а остальные члены нашей команды наблюдали за нами издалека.

Как же хорошо больше не сидеть в рычащей машине! Ожидая волков, я ощущал под ступнями траву и нагретую солнцем землю. Первым к нам приблизился разведчик – это был Друг Бизонов. Вздыбив на загривке шерсть, он остановился метрах в пятидесяти от нас, не решаясь приблизиться к «людям». И это всё? Волкам нужно подойти вплотную, иначе ничего не получится.

Тикаани, задрав голову, завыла.

– Что ты им сказала? – шепнул я ей, и волки вздрогнули, услышав мой человеческий голос.

– Что у нас есть волшебное средство от проклятия и что всё будет хорошо, – перевела она.

Наконец к нам пригнувшись подбежали оба бета-волка – Черномех и Драноух. Мы стояли не двигаясь, опустив руки вдоль туловища, и выжидали – хотя мне больше всего на свете хотелось заорать, чтобы они пошевеливались, потому что нам нельзя терять ни минуты и все наши усилия пропадут зря, если они сейчас сдрейфят. Бета-волки тоже не осмелились подойти ближе чем на два метра и кружили вокруг нас, прижав уши к голове.

В конце концов терпение у Джефри кончилось. Он зарычал на них, потом посмотрел обоим альфа-волкам, которые, как всегда, осторожно держались позади, прямо в глаза и издал несколько протяжных звуков.

– Ой… он им сказал, что никогда бы не подумал, что они такие трусы, – прошептала Тикаани.

На мгновение мне показалось, что разозлённые волки нападут на нас все разом, но потом стало понятно, что слова Джефри подействовали. Волки наконец подошли ближе! А их угрожающая стойка была всего лишь демонстрацией их намерений – на случай, если мы их обманули и заманиваем в ловушку.

Увы, нам и правда предстоит их обмануть – ведь укол причиняет боль, я это хорошо усвоил в человеческом мире.

Наконец Шона, альфа-волчица, решившись, принялась подталкивать свою дочь Летний Ветер всё ближе к нам, не давая ей улизнуть, и в конце концов пригнала её прямо к Тикаани. Тикаани положила ей обе руки на спину и стояла так, пока молодая волчица не перестала дрожать – а потом, успокаивая, погладила её по шерсти.

– Шприц, – тихо сказала она и протянула руку в мою сторону.

Я нервно пошарил в коробке, снял со шприца колпачок и очень медленно протянул ей вакцину.

Летний Ветер вздрогнула от укола, но осталась смирно стоять.

– И вовсе не больно, – перевела Тикаани её повизгиванье, и мы все втроём улыбнулись.

Друг Бизонов встретил свою подругу, восторженно виляя хвостом.

– Теперь мы хотим защитить от проклятия вас всех, всю стаю, – объявил Джефри.

– Да будет так, – ответила Шона. Она и альфа-самец вызвались первыми и подошли к нам, чтобы сделать прививку. Их пример подействовал на остальных: один за другим волки подходили к нам, а Шона торжественно называла их имена:

– Звездочёт, Быстрозуб, Полярная Звезда, Луноглазка.

Когда к нам приблизилась Луноглазка – молодая рыжевато-серая волчица, недоверчиво смотревшая на нас, – мы все втроём растерялись: нас охватило странное необъяснимое чувство – мы почуяли, что она тоже оборотень!

Волнуясь, я попытался проверить, услышит ли волчица мои мысли:

– Луноглазка, слышишь меня?

– Что это значит, мальчик-пума? – резко ответила она, уставившись на меня жёлтыми волчьими глазами.

– Это значит, что ты тоже способна превращаться, – мягко объяснила ей Тикаани.

Мы почувствовали, как волчица ужаснулась:

– Я?! Но я же не… – Луноглазка нервно оглядывалась, и я тоже забеспокоился: что будет, если стая почует, что она оборотень, как и мы?

Тут вмешался Джефри:

– Не бойся. Кроме нас, этого никто не знает. Мы тебя не выдадим.

Луноглазка оскалилась:

– Так будет лучше для вас.

Оба вожака уже заметили, что вакцинация застопорилась, и мы тут же сделали вид, что всё идёт как надо.

– Но если захочешь, можешь прийти к нам в школу, – быстро шепнул я волчице. – Отсюда надо идти на юг, к городку Джексон.

Джефри зло посмотрел на меня:

– Что ты себе позволяешь! Ты не вправе никого приглашать в мою стаю!

Надеюсь, Луноглазка этого не слышала, после такого приветствия она к нам точно не придёт. Мы её привили. Не глядя на нас, она вернулась к остальным в явной растерянности. Те, к счастью, ничего не заметили.

Мы тоже разволновались – не часто удаётся встретить нового оборотня, а этим летом мы нашли сразу троих! Увидим ли мы когда-нибудь Луноглазку в нашей школе?

Мы сосредоточились на прививках. Худая хромая волчица всё никак не решалась к нам подойти. Бета-волки, недолго думая, решили эту проблему – кусая за ноги, заставили её двигаться в нужном направлении. Она оскалилась, но смирилась: видимо, мы казались ей меньшим злом. И вскоре волчица по имени Хромоножка, уже привитая, вернулась к ликующей стае.

– А теперь волчата, – твёрдо сказала Тикаани. – У вас ведь есть волчата? Они где-то здесь поблизости?

Шона чуть помедлила, но потом убежала и через пару минут вернулась с толстеньким волчонком в зубах и посадила его перед Джефри на траву. Малыш попытался удрать, но, конечно, не смог и был привит, не успев даже глазом моргнуть. И его сестрёнке улизнуть от Джефри тоже не удалось.

– Посмотрим теперь, получится ли у Летнего Ветра и у нас спастись от проклятия, – сказала Шона приветливо, хоть и настороженно.

Тикаани кивнула:

– Через пару дней будет видно.

И вожаки увели стаю за собой.

Мы упали на землю – после такого напряжения сил совершенно не осталось. Я не стал превращаться, чтобы не повредить повязку на ноге. Тикаани лежала рядом и держала меня за руку. Мия в обличье пумы бросилась на траву с другой стороны и положила переднюю лапу мне на грудь:

– Вы очень смелые. А ещё одной дозы у вас не найдётся? А то я ведь тоже могу взбеситься.

Хлопнув себя ладонью по лбу, я достал оставшиеся в большой упаковке шприцы и протянул их моей семье.

– Это правда необходимо? – проворчал отец, когда я приблизился к нему со шприцем.

– Да, – ответил я и уколол его в лапу.

Иногда родителям стоит помолчать и признать, что дети знают лучше, что делать.

Когда мы все немного отдохнули, Терри спросил:

– И что теперь? Будем лежать здесь и ждать, взбесится эта волчица или нет?

– Нет, на это у нас нет времени, – сказал я, подняв голову и опершись на локоть. – У нас есть одно важное дело.

– Какое? – спросила Табита, висящая вниз головой на кусте неподалёку. Солнце опускалось всё ниже, и летучая мышь постепенно просыпалась и даже уже пролетела кружок над нами. – Валяться и есть вкусняшки?

– Деньги зарабатывать, – ответил я и запустил в неё пустую упаковку из-под вакцины, но не попал: последняя тренировка по баскетболу в школе была уже давно.

– Деньги зарабатывать?! – в ужасе переспросил Ксамбер. – Но каким образом?

Терри выпрямился во весь рост – при этом всё равно достав мне только до колена – и впервые за последние недели по-настоящему оживился.

– Я знаю как, – сказал он, подпрыгивая, как мохнатый мячик. – Только нужно снова оторвать задницы от земли. Ребята, у вас такой вид, словно вы уже на пенсии. Давай-давай, шевели конечностями, за работу!

– Что это такое – пенсия? – заинтересовалась Мия. – Это можно съесть?

– Увы, нельзя, – ответил я.

Ну что ж, выбора у нас нет. Пойдём посмотрим, что там придумал наш друг.

Доллары

— Есть здесь неподалёку местечко, где много туристов? – спросил меня Терри.

Долго вспоминать не пришлось – я хорошо знал местность ещё с тех пор, как обитал здесь.

– На северо-запад отсюда есть Гранд-Виллидж – туристический центр, отель, причал и всё такое, там всегда туристы, – ответил я.

– Тогда в Гранд-Виллидж! – объявил Терри и посеменил вперёд.

– И зачем нам туда? – недоверчиво спросила мама. – Мне кажется, пумам там делать нечего.

– Пустяки, вы быстро освоитесь, – ответил Терри. – Мы устроим там шоу с животными.

– Шоу с животными?! – ошарашенно переспросила Мия.

Вскоре мы выяснили у нашего друга, как он представляет себе это шоу: маленькая собачка в роли укротителя поражает зрителей тем, что её приказов слушаются четыре хищные кошки и двое волков.

– Круто, правда? – спросил Терри, явно в восторге от своей идеи.

Мы смотрели на него сверху вниз, не веря своим ушам.

– Забудь об этом, – сказал я.

– А ещё лучше – забудь об этом немедленно, жалкая пуховка! – и отец грозно посмотрел на Терри.

– Ха-ха-ха, а мне кажется, классно придумано, – веселился Сумрак, перелетая с ветки на ветку. – Людям будет на что посмотреть! Может, Караг даже через обруч прыгнет.

Я покрутил пальцем у виска – этому жесту научил меня брат в приёмной семье, и сейчас это было как раз к месту. Ни один горный лев, обладающий чувством собственного достоинства, не будет прыгать через обруч или слушаться какого-то там укротителя.

– Да, людям будет на что посмотреть, если у туристического центра вдруг появятся четыре дикие пумы, – сухо сказал Джефри. – Боюсь только, вместо денег мы получим усыпляющий дротик.

Терри повесил голову, но ненадолго.

– Я могу показать трюк! – сообщил он. – Меня научил второй хозяин – ещё до того, как я отказался выполнять его глупые команды. Погодите. Сейчас покажу. – У него подкосились лапки, и он, завалившись на бок, остался лежать с закрытыми глазами.

– Ну и когда покажешь трюк? – спросил я.

– Я думаю, он его уже показал, притворившись мёртвым, – пояснил Джефри.

– А… понятно, – сказал я. – Отлично, Терри. Нам этот трюк вряд ли пригодится, но идея с шоу не так уж плоха. Помните, как мы устроили представление в больнице? Я был в облике человека, а Холли в обличье белки. Мы показывали разные трюки, и публика нас отлично принимала. И нам было весело и совсем не казалось, что мы выставили себя на посмешище.

Холли, моя лучшая подружка в школе «Кристалл», была самым дерзким оборотнем из всех, кого я знал.

– Кстати, о Холли, – заметила Тень. – Она с приёмными родителями как раз проводит каникулы здесь, в Йеллоустоне. Мы звонили ей, чтобы узнать, где вы находитесь, и она сказала, что ужасно скучает по вам, по мохнаточкам.

– Я тоже скучаю по ней, – признался я.

– По мохнаточкам? – возмутилась Тикаани. – Она назвала нас мохнаточками?!

Уладив этот вопрос, мы принялись за разработку плана дальнейших действий. Один из воронов должен сообщить Холли, что мы встретимся в Гранд-Виллидж и устроим там представление, в котором примут участие она и часть нашей команды в звериных обличьях. Мия и наши родители, которым трудно находиться среди людей, пока найдут тихое местечко и отдохнут там, а присоединятся к нам на обратном пути. Джефри останется неподалёку и днём будет работать на радио, а ночью позаботится о том, чтобы Летний Ветер получила оставшиеся дозы лекарства от бешенства.

Только вот куда запропастилась Табита? Она куда-то улетела и довольно долго не появлялась. Мы уже начали всерьёз беспокоиться, но тут она примчалась на бешеной скорости.

– Я немного осмотрелась, чтобы на нас никто не напал из засады, – сообщила она. – И при этом обнаружила на берегу нечто потрясающее!

– И что же? – заинтересовалась Тикаани.

– Очень живописный скелет – кажется, при жизни это был бобёр. Только представьте себе, какое представление там можно устроить! – размечталась Табита. – А игра цвета на туловищах мух! Синий, зелёный и фиолетовый металлик! Ну почему я не взяла с собой видеокамеру!

– Скелет тебе кажется красивым? – брови Джефри полезли вверх. – Ты нормальный человек вообще?

Табита уставилась на него чернющими глазами.

– Нормальные люди меня пугают, – заявила она, и Джефри не нашёлся что ответить.

Я не разделял его мнения, но промолчал, потому что мне пришла в голову одна идея и я не хотел, чтобы кто-нибудь помешал мне её осуществить.

– Удачи! – сказал я Джефри на прощание, а Тикаани обняла его. – Не уколи себя нечаянно в палец.

– Постараюсь, – пробормотал он. – А вы там не слишком выставляйте себя дураками, ладно?

– Ладно, – ответил я и попросил остальных подождать ещё минуточку: нужно было кое-что уладить.

Вскоре я закончил свои дела, и мы отправились в Гранд-Виллидж. Нога отлично заживала; я всё ещё хромал, но боль намного уменьшилась. Всё-таки здорово, что рану обработал настоящий врач. Значит, наша леденящая кровь поездка к Эрику была ненапрасной.

По дороге в Гранд-Виллидж мы обсуждали программу, которую хотим показать, и репетировали трюки, нам самим доставляющие радость. Приятно вновь продемонстрировать наши таланты. И на этот раз представление уж точно пройдёт спокойнее, чем во время родительского дня в школе, когда мы все ужасно волновались. Тогда мне пришлось участвовать в показательной схватке со взрослым лосем. Но Тикаани о том дне лучше не напоминать. Она тогда очень обиделась, потому что ей пришлось выступать в театральной постановке под названием «Козлёнок и четверо волков».

Девочка-ворон Тень, вернувшись, доложила:

– Холли просила передать, что она непременно придёт и что это ужасно орехово!

Очень мило с её стороны. В своё время мы помогли Холли, когда опекун принуждал её ходить в обычную школу (где она, конечно, устроила совершеннейший хаос). А теперь она помогает нам.

Но мне всё равно не верилось, что мы сможем заработать денег, да ещё столько, чтобы оплатить вакцину. Ведь нам нужно двести пятьдесят долларов!

– Караг, не тревожься ты так, – сказала Тикаани, которая была сейчас в человеческом облике. Она приблизила своё лицо к моему, и наши губы соприкоснулись. Это было чудесно, как и всегда. – Мы с тобой вместе и скоро увидимся с Холли, а всё остальное как-нибудь образуется, так ведь?

– Так, – согласился я и почувствовал, что улыбаюсь. Я не мог не улыбаться, глядя на эту чудесную дикую девочку-оборотня. На мою Тики. Это я придумал ей это ласковое имя, и только я имею право так её называть.

Близнецы-вороны не могли пойти с нами: у них с родителями была запланирована ещё одна поездка.

– Увидимся в школе! Правда круто, что мы будем уже на втором году обучения? – крикнул Сумрак и умчался вместе с Тенью.

– Правда, – ответил я и помахал им вслед.

В Гранд-Виллидж мы огляделись, надеясь увидеть Холли и найти подходящее место для нашего выступления. Может, на парковке? Или перед туристическим центром? Или в лодже – небольшом отельчике на пару десятков туристов? Там имелся большой ресторан, показавшийся нам очень дорогим: окна от пола до потолка, белые, искусно сложенные тканевые салфетки.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – восхитился Терри и встал на задние лапки перед парочкой, уплетавшей стейк, устремив на них взгляд профессионального попрошайки.

– Здесь мы точно не сможем выступить, – сказал я и побыстрее увёл пса и остальных на улицу, потому что к нам уже приближался сердитый официант.

– Я же их уже почти уговорил поделиться! – заныл Терри.

– Ага. А официант уже почти схватил тебя за шкирку, – парировала Тикаани.

На улице мне на шею бросилась невысокая девушка с растрёпанными тёмно-рыжими волосами и задорно блестящими глазами.

– Холли! – крикнул я и крепко обнял её. Её тело напоминало сжатую пружину, а волосы торчали во все стороны – столько энергии было в моей подруге.

– Ну наконец-то! Я вас уже целую вечность тут жду! – заявила Холли. В это время к нам подошли Сильверы – её приёмные родители. – Вы помните моих друзей из школы «Кристалл»? – спросила их Холли.

– Ну конечно. Мы очень рады вас видеть, – сказал Кенни, крепкий, уже немолодой мужчина с проседью в тёмных волосах. Он и его жена Дорис улыбались нам. Они понятия не имели о существовании оборотней и не знали, что их приёмная дочь Холли и белка, которую они назвали Салли и регулярно подкармливали, – это одно и то же лицо. Да и хорошо, что не знали. Я бы оба глагола оставил все-таки в прошедшем времени, иначе потом плохо звучит «не знали».

Сильверы захотели прогуляться по берегу.

– Увидимся позже, хорошо? – сказала Дорис. – Ты наверняка хочешь пообщаться с друзьями.

Когда мы остались одни, Холли радостно воскликнула:

– Вороны сказали, что вам нужны деньги. Так я сразу и начала собирать! – и торжествующе показала нам чёрный кожаный кошелёк.

Мы с ужасом уставились на него.

– Где ты это взяла?! – прошептал я.

– Украла, где же ещё! – ухмыльнулась Холли.

– Верни это немедленно! – приказала Тикаани. – Иначе у нас будут проблемы.

Холли обиженно выпятила нижнюю губу.

– Но я же с благой целью. А у этого дурачины совершенно точно денег куры не клюют.

– Холли!

– Ну ладно, – сдалась наша подружка. – Сейчас вернусь.

Мы с тревогой наблюдали, как она подкралась к мужчине в брюках цвета хаки, кедах и с большой видеокамерой в руках. К счастью, он даже не заметил, что Холли прилепилась к нему, словно тень. Когда он поднял вверх камеру и принялся сосредоточенно фотографировать пролетающего мимо пеликана, Холли быстро сунула ему кошелёк обратно в карман брюк. Мы все вздохнули с облегчением, и даже Терри громко фыркнул.

– Ну хорошо, тогда займёмся представлением, – сказала Холли, раскачиваясь с носка на пятку. – Когда начинаем? Скоро, сейчас или немедленно?

– Я за то, чтобы начать немедленно, – сказал я.

Мы выбрали идеальное место для выступления – у воды, перед маленьким деревянным ресторанчиком «У озера». Здесь проходит много туристов.

– Я быстренько превращусь, и можем начинать, – сказала Холли и умчалась за дом, чтобы сменить обличье. Тикаани убежала вместе с ней.

Вскоре к нам вернулась уже несколько рассерженная белая волчица, на спине которой крутила сальто красная белка.

– Наконец-то! Мне не терпелось снова стать собой! Ну что – начинаем?

Холли запрыгнула к Тикаани на голову и схватила её передними лапками за мохнатые уши, словно это были ручки велосипедного руля.

– Ой! Немедленно прекрати, неугомонная ты белка! – взмолилась Тикаани и, мотнув головой, сбросила Холли. Та ловко приземлилась ко мне на руку и взбежала вверх на плечо.

Терри попытался проследить за ней глазами и чуть не потерял равновесие:

– Вот это да! У меня от одного только взгляда голова закружилась!

Перед нами уже остановились несколько туристов, и голова у них явно не кружилась. Они только радостно и удивлённо щёлкали фотоаппаратами. Отлично!

– Мы начинаем! – объявил я и немедленно приступил к трюкам. Холли бегала по моим вытянутым рукам, вставала на задние лапки, делала сальто у меня на голове и изображала шутливую охоту на Тикаани – а белая волчица при этом кружилась, подпрыгивала и садилась на задние лапы. Потом Холли, сидя на спине у Тикаани, жонглировала ягодами, которые сорвала с ближайшего куста, а Тикаани выла по-волчьи. Было видно, что им обеим выступление доставляет огромное удовольствие.

– Можешь собрать деньги? – попросил я Терри. Зрители пришли в восторг, когда пушистый пёсик, зажав в зубах козырёк моей бейсболки, виляя хвостом, пошёл от зрителя к зрителю. В кепку посыпались монеты и даже купюры. Мы все сияли от радости – правда, у тех, кто сейчас был в зверином обличье, улыбку было не разглядеть. План Терри действительно сработал!

И тут мне пришла в голову ещё одна идея.

– Кто хочет сфотографироваться с белкой и волкособом? Одно фото – пять долларов, – объявил я, и кепка стала наполняться ещё быстрее.

Сильверы тоже подошли.

– Ой, смотри, какая прелесть! Белка просто вылитая Салли, которая заходит к нам в гости! – восторгалась Дорис.

– Точно. Интересно, эта малышка тоже так сильно любит орешки? – Кенни фотографировал без остановки. – Дорис, иди сюда, я сфотографирую тебя с этой маленькой звездой.

Не дожидаясь моих указаний, Холли прыгнула на плечо к Дорис и прижалась к её уху. Дорис сфотографировалась, сияя от счастья, а потом полезла в кошелёк за деньгами.

– Вот ваши пять долларов, – сказала она, протянув мне деньги.

Холли при этом страшно развеселилась:

– Ха-ха-ха, теперь нужно платить, если хочешь сфотографироваться с приёмной дочерью!

– Нет-нет, для вас это бесплатно, – смущённо сказал я Дорис, отказываясь брать купюру.

– Ну ладно, спасибо, – удивившись, согласилась она. – Очень мило с твоей стороны.

Неприятности подстерегли нас в облике толстяка в клетчатой рубашке, который вышел из ресторана и некоторое время, нахмурившись, наблюдал за происходящим. А потом направился прямо к нам.

– У тебя есть разрешение на выступление? И почему собака без поводка? Ты что, не знаешь, что в Национальном парке собаки всегда должны быть на поводке? – набросился он на меня.

Терри зарычал на него – конечно, как смог с зажатой в пасти бейсбольной кепкой.

– Вот ведь придурок! Я знаю, что ему ответить – просто повторяй за мной, – разбушевалась Холли, и в результате недовольный тип услышал от меня:

– Вы что, не любите детей? Или вам доставляет удовольствие портить всем настроение? И что вы считаете выступлением? Мы здесь просто играем – разве это запрещено?

Мужчина опешил от неожиданности, и пока он не опомнился, мы поспешили убраться подальше.

Усевшись на причале, мы болтали в воде кто ногами, кто лапами и подсчитывали собранные деньги, а вокруг нас кружили чайки. Тикаани, заглядывая мне через плечо, наблюдала, как я строил башенки из монет, а Терри придерживал лапой купюры, чтобы они не улетели в воду.

– Пятьдесят восемь долларов и двадцать семь центов! – удивлённо воскликнул я, закончив подсчёты. – Просто опуменно! Я и не думал, что нам удастся столько собрать.

– Одна женщина даже бросила десятидолларовую купюру, – сообщил Терри.

– Правда, я классно выступила? – ликовала Холли. – Во всяком случае, мне это доставило огромное удовольствие. Нам обязательно нужно продолжить, и лучше всего немедленно!

– Толку не будет, если нас всё время будут прогонять, – возразил я. – К ресторану нам возвращаться нельзя, а у туристического центра нас тут же заметят рейнджеры. И уж они-то сразу поймут, что эта белая собака на самом деле волчица…

Не успев договорить, я увидел, что к нам приближается женщина в светло-коричневой форме рейнджера и в шляпе с плоскими полями.

Проклятье! Наверное, она услышала, чем мы тут занимаемся, и собирается отругать нас за отсутствие поводка! Я быстро поднялся на ноги, Тикаани и Терри тоже приготовились к бегству.

Выступление с приключениями

Холли залезла мне в вырез футболки и теперь бегала внутри, щекоча мне живот.

– Что ты делаешь? – спросил я и быстро скрестил руки на груди, надеясь, что рейнджер не увидит мою подружку. – Ты считаешь, если моя футболка будет выпирать в форме белки, тебя не заметят?

Светловолосая женщина-рейнджер подошла к нам и неожиданно для меня улыбнулась:

– Да это же Джей!

Джей – так меня называли в мире людей. Я удивлённо посмотрел на женщину и тоже её узнал: Линда и ещё один рейнджер были моими наставниками, когда я проходил практику в «Дженни Лейк». Я был очень рад её видеть.

– Привет, Линда, – сказал я. – Работаешь этим летом здесь?

– Да, мы регулярно меняем место службы, на этот раз мне выпал Гранд-Виллидж, – ответила Линда. – А ты… Это ты показываешь здесь трюки с ручной белкой и двумя собаками? Мне уже несколько человек про вас рассказали.

– Э-э-э… да, это я, – признался я и на всякий случай виновато опустил голову. Терри попытался спрятаться за мной, но у него это не очень получилось. – Мы собираем деньги, чтобы привить от бешенства нескольких… э-э-э… собак.

– Хорошая идея, – сказала Линда, совсем не рассердившись.

У меня затеплилась надежда.

– Я слышал, в Национальном парке опять стали встречаться случаи бешенства? – спросил я. – Один мой знакомый видел лису, которая странно себя вела и пыталась укусить всех вокруг.

– Ох, нет, а мы-то надеялись, что ситуация у нас под контролем, – озабоченно сказала Линда.

– Вы Холли не видели? – вмешался в разговор Кенни Сильвер. – Мы хотим пойти с ней пообедать, но нигде не можем её найти.

– Я думала, она с вами, – добавила Дорис.

Холли под моей футболкой шумно заворочалась.

– Э-э-э… мне кажется, она пошла в туалет, – смог выговорить я. – Холли, сиди тихо!

– Ты знаком с рейнджером? – заинтересовался Кенни.

– Да, этот мальчик проходил у нас весной практику, и он был нашим лучшим практикантом, – сказала Линда, и я чуть не лопнул от гордости. Во всяком случае, мне так показалось. Но тут Линда продолжила: – Но всё равно я не могу разрешить тебе выступать здесь с двумя собаками без поводка, – она наклонилась и погладила Терри, которому это явно понравилось.

– О, – грустно вздохнул я. Мы собрали почти шестьдесят долларов за двадцать с небольшим минут. Ещё час или два – и мы смогли бы вернуть долг!

– Но мне кажется, я знаю, что можно сделать, – Линда указала куда-то в сторону. – Там на сцене летнего театра сейчас закончится доклад об экосистеме Йеллоустона. Если хочешь, можешь показать трюки зрителям. Думаю, они захотят посмотреть.

Я радостно взглянул на неё:

– Как здорово! Правда, можно?

Линда улыбнулась:

– Можно. Только вам нужно поторопиться. Если люди уйдут, вы их уже не соберёте. Удачи, Джей.

Холли высунула голову из выреза футболки и принялась шумно ликовать. Хорошо, что её могли услышать только оборотни. Я запихнул её обратно.

– Спасибо, Линда, ты нам очень помогла. – Но тут я с беспокойством заметил, что Линда присматривается к Тикаани:

– А откуда у тебя эта собака? Она похожа на…

– Прости, нам пора! – крикнул я и быстро – насколько позволяла раненая нога – умчался прочь. Друзья последовали за мной, а Холли вцепилась в меня покрепче.

– Холли! Ты где? – услышали мы у нас за спиной.

– Ох, – сказала Холли. – Думаю, мне надо превратиться и сказать родителям, что я ещё немного побуду с вами.

– Только не задерживайся, – попросил я её.

– Ясное дело, – Холли выбралась из футболки, спрыгнула на землю и несколькими большими прыжками скрылась из виду.

В летний театр мы успели вовремя. Он представлял собой небольшую сцену и расположенные уступами ряды с сиденьями для зрителей. Все места были заняты, людей в театре было словно чаек в стае, летавшей вокруг нас на причале. Рейнджер как раз закончил доклад и поблагодарил публику, а слушатели зааплодировали. Я, хромая, направился к сцене, и Терри с Тикаани без труда опередили меня.

– А теперь мы покажем шоу с животными! Хотите посмотреть? – объявил я, а Тикаани задрала голову и послала в небо волчий вой. Люди, уже поднявшиеся со своих мест, вновь сели как завороженные. Но мы не могли начать представление без нашей главной звезды.

– Э-э-э… мы ждём ещё одного участника, – смущённо сказал я. – Просим вас набраться терпения!

Минуты мучительно тянулись одна за другой, и зрители смотрели на нас с недоумением.

– Мы должны им что-то показать. Ты правда ничего не умеешь? – нервно спросил я Терри.

– Прости, могу только притворяться мёртвым, – ответил он.

Да уж, безжизненный комочек шерсти на сцене вряд ли произведёт впечатление.

– Мы с Терри могли бы показать схватку, – предложила Тикаани.

– Ты думаешь, интересно смотреть, как волк за пару секунд уложит на лопатки милого пёсика? – спросил я.

– Тикаани может позволить мне победить, – невинно предложил Терри, но моя любимая волчица только фыркнула.

На сцене ничего не происходило, и люди вновь начали вставать и уходить. Только не это – мы теряем зрителей!

– Холли, где ты?! – отчаянно крикнул я в никуда.

И когда уже самые терпеливые зрители поднялись со своих мест, в театр примчалась голубая футболка и запрыгала сначала по земле, а потом по сцене. В зале послышался удивлённый шёпот. Оно и понятно: человеческий мир, конечно, полон чудес, но одежда, передвигающаяся сама по себе, в их число не входит.

– А вот и наша звезда, – с облегчением объявил я и вытряхнул Холли из футболки, сорвав первые аплодисменты. – Ну наконец-то! Почему так долго?!

– Родители не поверили, что я не хочу есть, и вообще не поняли, почему я снова собираюсь улизнуть, – выдохнула Холли, взбегая вверх по моей ноге. – Думаешь, легко вести двойную жизнь?

Я очень хорошо знал, что нелегко.

– Ладно, проехали. Давай, крутая белка, покажи класс!

И Холли показала. На этот раз она ко всему прочему проехалась на Тикаани верхом: им обеим очень нравилось изображать родео.

Зрители были в восторге, и когда Терри, зажав в зубах кепку, пошёл собирать деньги, платили щедро, особенно после того, как я честно сказал, что мы собираем деньги на прививку от бешенства для волков. А когда после выступления я объявил, что за пять долларов можно сделать фото, к нам выстроилась целая очередь.

Усталые, но счастливые, мы лежали на траве и во второй раз за день считали наши деньги, а Холли прыгала у меня на голове и сооружала из моих волос гнездо.

– Ну, сколько? – не терпелось узнать Тикаани.

– Сто девяносто пять долларов… прибавить почти шестьдесят… Ребята, у нас получилось! – воскликнул я и тут же удивлённо замолчал: Холли вдруг исчезла.

– Это всё очень здорово, и мы можем гордиться собой, но двойная жизнь зовёт меня, – услышал я, и голос моей подружки затих вдалеке.

– Вы Холли не видели? Она опять пропала, – проворчал Кенни Сильвер, подходя к нам. – За блохами легче уследить!

– Это точно, – согласился я. Но всё-таки хорошо, что моя лучшая подружка – белка, а не блоха. Вряд ли люди встали бы в очередь, чтобы сфотографироваться с блохой.

Договор

Мы попросили Холли отвезти деньги семье Эрика, попрощались с ней до конца каникул и отправились в обратный путь к волчьей стае. Как здорово, что можно вновь принять обличье пумы! Одежду, которую мне одолжил Эрик, я засунул в пустующую нору сурка.

– Наконец-то вы вернулись! – обрадовалась Мия и попыталась куснуть меня в ухо. Втянув когти, я шлёпнул её лапой, чтобы остановить.

Пока я рассказывал родителям, сколько мы заработали, они разглядывали мою раненую лапу.

– Заживает быстро, – радостно сказал отец. – Это хороший знак! Ну, тогда пойдёмте к волкам и выясним раз и навсегда, что теперь будет с этой территорией.

– Точно, – сказал Джефри, единственный из нас в человеческом облике. – Я сделал Летнему Ветру все необходимые уколы, теперь от нас ничего не зависит.

Табита разведала, где сейчас находится волчья стая, и мы все вместе отправились туда.

Но выйдя из леса, мы в растерянности остановились. Стая как раз задрала оленя и дружно разделывала его. А как известно, зверей нельзя беспокоить во время еды. На нас угрожающе смотрели двенадцать волков, готовых защищать свою добычу. Радости от встречи с нами они явно не испытывали. На мгновение мы замерли как вкопанные.

– Эй, мышь, почему ты не сказала нам, что они едят?! – набросился отец на Табиту, которая что-то пискнула в своё оправдание.

– Лучше нам бесшумно удалиться, – прошептала Тикаани. – Им сейчас не до разговоров.

Но тут я, к своему великому удивлению, увидел, как вожаки стаи Шона и Ларкин направляются в нашу сторону. Стая прекратила жадно рвать добычу, выжидая и наблюдая за нами.

Тикаани опустила голову, вильнула хвостом и издала несколько протяжных звуков.

– Я спросила, как себя чувствует Летний Ветер, – перевела она нам. Оба волка что-то провыли и посмотрели в сторону молодой волчицы, о которой шла речь.

– Они говорят, мы можем сами убедиться, какой у неё отличный аппетит, – сказал Джефри, и я почувствовал, как напряжение спадает.

Шона развернулась, сделала несколько шагов по направлению к убитому оленю, потом вернулась и посмотрела на нас, повиливая хвостом.

– Постойте! Я ничего не путаю? – ошарашенно спросила Тикаани. – Джефри, ты это слышал?

– Я тоже так понял – нас приглашают угоститься, – сказал Джефри с таким видом, словно в него ударила молния.

Мы с Мией и родителями переглядывались, не веря своим ушам – это было более чем необычное предложение. Мы осторожно приблизились и оказались посреди стаи волков, которые разглядывали нас кто недоверчиво, а кто и с любопытством. Опуская морду к оленю и вдыхая запах свежего мяса, я всё ещё не мог поверить, что это происходит с нами на самом деле. Но это было правдой.

Мы инстинктивно чуяли, что не следует слишком буквально воспринимать это приглашение, поэтому оторвали лишь по одному куску и вежливо отступили. Стая большая, эта добыча нужна им самим. Но их добрый жест дорогого стоил.

Мой отец и альфа-волки внимательно смотрели друг на друга.

– Скажи, им не нужно уходить отсюда, – внезапно произнёс Ксамбер. – Скажи, мы согласны делить территорию. Здесь достаточно места и добычи для всех нас. Единственное – стая не должна больше отгонять нас от добычи, которую мы задерём.

Тикаани перевела, и я застыл в напряжении, ожидая, что ответят волки. На этот раз уже у них был такой вид, словно они больше не понимают этот мир. Они пялились на нас, не веря своим ушам.

– Вы больше не хотите владеть этой территорией? – растерянно спросил Ларкин. – Хотя мы обещали её вам?

– Хотим, – заверил отец. – Но вы, если хотите, тоже можете остаться. Мы же теперь не враги, как-нибудь уживёмся.

И тогда волки наконец поверили. Виляя хвостами, Шона и Ларкин приблизились к нам, и наши морды соприкоснулись. Порой, чтобы скрепить договор, слова не нужны. У меня по телу пробежала дрожь, когда я вдохнул тёмный дикий волчий запах. Наверное, никогда раньше ещё не заключалось соглашения между волками и хищными кошками. Между животными и оборотнями. Но сейчас это произошло… И в мире стало чуть меньше ненависти.

Тут и остальные волки поняли, что случилось, и на мгновение забыли про обед. Дружным громким воем они отпраздновали заключение договора. Тикаани и Джефри присоединились к ним, Табита летала вокруг нас, а Терри от радости плюхнулся на спину и задрыгал всеми четырьмя лапами.

– Рассказать кому – не поверят! Я свёл знакомство с настоящими пумами и волками – и до сих пор ещё жив! С ума сойти! – пробормотал он.

Находясь под сильным впечатлением от событий этого дня, мы вернулись на берег озера. Наконец-то можно целиком и полностью сбросить с себя груз напряжения и забот.

– Ну так что – могу я теперь учиться в школе «Кристалл»? – с надеждой спросила Мия родителей. – Мы в самом деле остаёмся здесь?

– Можешь. Мы остаёмся здесь, – ответила Нимка.

От радости мы с Мией бросились друг на друга и принялись баловаться, как два котёнка.

– Ну, зашибись. Сразу две бесячие кошки в школе, – фыркнул Джефри и нарочито закатил глаза. – Это будет кошмар.

– Мне кажется, ты чего-то не понял, – поправила его радостная Тикаани. – Это же просто мечта!

– Эй, ты же бета-волчица в моей стае! Как ты смеешь мне возражать? – недовольно проворчал Джефри, но при этом лизнул Тикаани в плечо.

Я посмотрел на него.

– Спасибо, – сказал я. – Я понимаю, тебе было непросто прийти к нам на помощь, но ты это сделал.

– Да ерунда, – пробормотал он. – Как-нибудь дашь мне списать. Говорят, на втором году обучения контрольные сложные.

– Да будет так, – торжественно ответил я. – Но если напишу с ошибками и ты получишь плохую оценку, то это уже будет не моя проблема, о’кей?

– О’кей, – сказал он, и в его янтарного цвета глазах зажглась весёлая искорка.

– Но пока не началась школа, ты должен поехать ко мне в деревню, в Нунавут, – вступила в разговор Тикаани. – И мы отпразднуем там мой день рождения. Ты обещал!

– Ну конечно, я очень жду этого, – заверил я её – и нисколько при этом не лукавил.

И тут вдруг заговорили наши новые друзья из приюта.

– Я тут что подумала… А можно и мне к вам в школу? – спросила Табита и повернулась к лучшему другу: – Давай уже, Терри, спрашивай. Для тебя это просто отличный вариант!

Терри молчал, всё ещё сомневаясь, но потом всё-таки произнёс:

– Ладно, я тоже с вами. У вас прям настоящие оценки ставят и всё такое? А «отлично» мне могут поставить?

– Конечно. Если будешь стараться, – сказал я. – Я готов помочь тебе, если будут трудности с учёбой или проблемы с учителями.

– Ты меня не бросишь? Обещаешь?

– Обещаю, – твёрдо ответил я.

Тикаани ткнулась в меня мордой:

– Наконец-то мы полетим в Нунавут и отпразднуем там мой день рождения! Но сначала нам надо вернуться в Джексон-Хоул, а оттуда мой отец заберёт нас на самолёте.

– Я очень рад, – ответил я – и вдруг засомневался.

Ну да ладно: стаей волков меньше, стаей волков больше – чего уж теперь бояться. К тому же эти волки оборотни. И кроме того, мне ужасно хочется увидеть родину моей подруги. Только нужно раздобыть какой-нибудь подарок на день рождения. Ну, и ещё пережить полёт на маленьком самолётике отца Тикаани.

Летающие кошки

– Вон он, я вижу его самолёт, идём! – Тикаани потянула меня вперёд за лямку рюкзака.

Быстрым шагом мы прошли по забетонированному взлётному полю к красно-белой летучей машине с пропеллером. Внизу, под корпусом самолёта, кроме колёс были ещё какие-то странные штуки, по форме напоминающие бананы.

– Это поплавки, благодаря им можно садиться на воду, – пояснила Тикаани.

Папа Тикаани – Эдвин Голубое Облако – сидел на крыле самолёта и что-то подкручивал. Я набрал в грудь воздуха и коснулся рукой серебристой подвески с отпечатком волчьей лапы – её мне когда-то подарила Тикаани, и теперь я всегда носил её на груди (во время путешествия с Мией я оставлял её у Рэлстонов). А потом отправился здороваться с отцом Тикаани.

– Рад видеть вас обоих! – Эдвин приветливо помахал гаечным ключом и сдвинул синюю бейсболку на затылок. – Что это у тебя там такое, парень?

– Подарок на день рождения, – смутившись, ответил я и поправил на плече оленью ногу. Чтобы она не испортилась, я её засолил. А хранение в холоде мне скоро обеспечит Арктика. Второй, секретный, подарок был спрятан в рюкзаке.

– Будет непросто разместить её в моём «Бобре», но что-нибудь придумаем, – сказал Эдвин, пока мы забирались в самолёт. Я задумался – почему этот самолётик назвали «Бобром» – ведь внешнего сходства никакого? И вряд ли какие-нибудь грызуны помогали его строить, верно? Может, такие самолёты предназначены для перевозки бобров?

Отец Тикаани – невысокий мужчина крепкого телосложения с блестящими чёрными волосами и лучистыми морщинками вокруг глаз – терпеливо помог нам загрузить багаж. Оленья нога действительно не поместилась в багажный отсек, поэтому пришлось взять её с собой на заднее сиденье, где уже громоздились разные коробки и сумки (самолёт был до отказа забит товарами для односельчан Тикаани). Во время полёта часть ноги так и высовывалась в окно.

– Ну как, хорошо провели время? – спросил отец Тикаани.

– Просто опуменно! – улыбаясь, ответила моя подруга, сидя рядом с ним на переднем сиденье.

– О, кошачье влияние, – сказал Эдвин, приподняв бровь.

Мы наперегонки принялись рассказывать, как сначала помогли волкам, а потом ещё и заработали денег, чтобы оплатить вакцину. Было видно, что отец гордится дочерью:

– Ты у меня умница. Может, когда-нибудь станешь ветеринаром, кто знает.

Эдвин выдал нам наушники с микрофоном, чтобы мы могли разговаривать во время полёта. Готовясь к старту, он внимательно осмотрел приборы и выключатели, а потом огромный пропеллер завращался и машина завибрировала. Эдвин потянул штурвал, и я как заворожённый уставился в окно. Земля казалась покрытой тёмно-зелёной шерстью. Там и тут возвышались серые остроконечные вершины гор, которые мы облетали.

Хотя до этого дня я всего два раза летал на большом самолёте, я уже не боялся находиться так высоко над землёй. Свернувшись клубочком на сиденье, я положил голову на оленью ногу и задремал. Кошкам требуется много сна, а я в последнее время из-за наших невероятных приключений спал явно недостаточно. Через открытое окно дуло, но, во-первых, в этом я сам виноват, а во-вторых, скоро будет ещё холоднее. Я проснулся, лишь когда колёса самолёта коснулись земли.

– Промежуточная посадка, для заправки, – пояснила Тикаани. – А ты знаешь, что ты во сне мурлычешь?

Я улыбнулся:

– Кто мурлычет, тот не лжёт – так у нас говорят. Значит, мне нравится наш полёт.

Мы снова взлетели, я опять заснул… и внезапно проснулся – двигатель как-то странно шумел. Точнее сказать – он постоянно глох.

– Проклятие! – ругнулся Эдвин. Самолёт терял высоту и то и дело проваливался в какие-то воздушные ямы. Его трясло в воздухе, словно грузовик на недостроенной дороге. Я вцепился в сиденье:

– Что случилось? Что-то не так?

Но всем было не до меня.

– Внизу озеро, в крайнем случае сядем на него! – крикнула Тикаани, а Эдвин зашёл на крутой поворот.

Теперь двигатель снова работал нормально.

– Не волнуйся, небольшое обледенение. Я просто забыл включить обогрев карбюратора, – крикнул Эдвин.

Я смущённо отцепился от сиденья – мои ногти превратились в когти.

– Как там на заднем сиденье – всё в порядке? – Тикаани обернулась ко мне.

– У оленьей ноги всё хорошо, – ответил я.

– А у тебя?

– У вас есть целлофановый пакет?

– К сожалению, нет.

Пять минут спустя меня вырвало в окно.

Постепенно, за время долгих часов полёта, я стал понимать, как далеко пришлось добираться Тикаани, чтобы прийти мне на помощь. Целых три тысячи километров! Да и отца её удалось уговорить только потому, что их деревне понадобились какие-то припасы и вещи, которые продаются только в городе. Наш полёт в Нунавут длился пятнадцать часов, и нам трижды пришлось совершать посадку, чтобы дозаправиться. И, конечно, отец Тикаани не мог за один раз преодолеть такое расстояние, ему требовался отдых, поэтому мы приземлились на одиноком озере посреди лесов и, приняв звериные обличья, переночевали там. А что – очень удобно и спальные мешки не нужны.

Спустя целую вечность Тикаани крикнула мне:

– Мы уже почти на месте! Увидишь: мой брат будет очень рад с тобой познакомиться!

– У тебя есть брат? – опешил я. Она так редко рассказывала о своей деревне, что я, видимо, как-то пропустил мимо ушей эту важную информацию.

– Да, его зовут Нуник, он младше на четыре года.

– Понятно. – Интересно, какие сюрпризы меня ещё ожидают?

Мы прибыли в Бейкер-Лейк – единственное селение посреди обширного, безлесного ландшафта – только равнины, горы и реки. На ватных ногах я вылез из самолёта и огляделся. Деревня состояла из скромных хижин и парочки асфальтированных улиц.

– Вы здесь живёте? – спросил я, но Тикаани лишь покачала головой:

– Подожди.

Не успели мы оставить наш самолёт на краю взлётно-посадочной полосы, как за нами уже пришли: мама Тикаани – Мерана Голубое Облако и ещё один мужчина.

– О, наш почётный гость! – приветливо обратилась ко мне Мерана. – Всем уже не терпится с тобой познакомиться.

Иногда я могу по интонации распознать обман – вот и на этот раз короткая пауза перед словом «всем» заставила меня насторожиться. Кто-то явно не хочет, чтобы я приезжал. Но кто? Надеюсь, это не брат Тикаани.

Потом мы все дружно перенесли припасы из «Бобра» в прицепы двух четырёхколесных транспортных средств – теперь я знал, что это квадроциклы.

– Я думал, вы ездите на санях, запряжённых собаками, или на чём-то в этом роде, – сказал я.

– Мы на них и ездим, но только когда лежит снег, – ответила Тикаани. – То есть практически всегда. Но в июле и августе эта белая штука, как ни странно, исчезает. К тому же никому из нас не хочется тащить сани. Мы ведь всё-таки волки-оборотни, а не хаски.

– Но вы бы могли нанять хаски на работу, – сказал я, заставив всех рассмеяться.

Наконец мы всё погрузили. Высокий мужчина с широким лицом и узкими глазами-щёлочками распрямился и внимательно осмотрел меня. От него пахло волком, кожей и дизельным топливом. Я с интересом заметил, что на шее у него такая же подвеска с отпечатком волчьей лапы, как и у меня.

– Разрешите представить – Танарак Снежник, мой бета-волк, – сказал Эдвин, похлопав мужчину по плечу. – Мы выросли вместе. Он пришёл к нам ребёнком из другой стаи – там заподозрили, что с ним что-то не то. А у нас он оказался среди своих.

– У вас в деревне все волки – оборотни? – спросил я.

– Почти все. Это удобно: не нужно притворяться, – пояснила Тикаани. – Есть несколько человек, у которых это в крови, но они не могут превращаться. Бедняжки!

– Смотри не вздумай назвать их бедняжками в деревне, – проворчал её отец, и моя подруга кивнула.

– А друг у тебя любопытный, – сказал Танарак Тикаани. – Молодец, рискнул к нам приехать. Он сейчас, наверное, единственная кошка на тысячи миль вокруг.

В самом деле! Я был поражён.

Хозяева приготовились ехать – родители Тикаани сели друг за другом на один квадроцикл, а она с Танараком – на другой. Таким образом все места оказались заняты.

– Э-э-э… я могу бегом, – предложил я.

– Глупости. Устраивайся поудобнее, – Тикаани показала на прицеп, в котором лежали наши рюкзаки. И я растянулся на коробках, придерживая рукой оленью ногу. Как будто семья Тикаани нашла меня по дороге и просто прихватила с собой.

«Амаруук» значит «волк»

Деревня, в которой жил народ Тикаани, состояла из трёх больших деревянных хижин и примерно двадцати палаток, сделанных из какого-то светлого материала. Увидев приближающиеся квадроциклы, обитатели палаток с любопытством подошли ближе – белые волки и серо-бежевые волчата, а также много детей и взрослых в человеческом обличье. Когда я слезал с прицепа, меня с интересом разглядывали около сорока оборотней народа инуитов. И у них у всех были такие же подвески, как и та, что мне подарила Тикаани.

– Привет, я Караг, – сказал я, помахав рукой, и улыбнулся, обводя их взглядом.

Несколько детей улыбнулись мне в ответ и тоже помахали. Взрослые же, часть которых была в вышитых кожаных одеждах, а другая – в джинсах и футболках, смотрели выжидающе, а некоторые даже недоверчиво.

Пара оборотней в обличье белых волков приблизились ко мне, чтобы почувствовать мой запах.

– Просто невероятно! Это действительно хищная кошка, – услышал я у себя в голове женский голос.

– Он тут замёрзнет, если останется надолго, – сказал оборотень-мужчина. – Я слышал, кошки любят тепло.

Это надо сразу же прояснить!

– Всё верно… вот только я горный лев, а не домашняя киска.

И я послал волку мысленно картинку – как я в обличье пумы пробираюсь по глубокому снегу и совершенно не мёрзну благодаря моей зимней шерсти. Толпа тихо зарычала – очевидно, никто из них до сих пор не видел пум.

– Да он размером с волка! – воскликнул кто-то. – Нет, даже больше!

– Ты видел? Он любит снег, – обрадовался другой.

Многие с любопытством разглядывали мою подвеску, но она вовсе не значила, что я один из них.

Мальчик-инуит лет десяти, с круглым лицом и весёлыми глазами, протиснулся сквозь толпу, подбежал к Тикаани и крепко обнял её.

– Ну что, Нуник, хорошо поиграл сегодня? – спросила моя подруга и ласково потёрлась носом о его нос. А, это её младший брат.

Нуник обернулся и восхищённо посмотрел на меня.

– Я не только играл. Жди здесь, пума! У меня для тебя кое-что есть! – крикнул он, убежал и вернулся с муклуками – толстыми тёплыми кожаными сапогами, которые были украшены – не очень умело – синими бусинами. – Это я сам сделал для тебя, мама только немного помогла. Когда будешь в человеческом облике, ноги у тебя будут в тепле.

– Спасибо большое, – растроганно сказал я.

Тикаани, её родители и их бета-волк тем временем начали разгружать прицеп. Я тут же кинулся им помогать, чтобы не прослыть лентяем. Слабаком я тоже не хотел казаться, поэтому хватался за самые тяжёлые ящики.

Крепкий юноша примерно нашего с Тикаани возраста тоже тащил коробки и канистру с бензином. В отличие от остальных, он на меня не смотрел, делая вид, что вообще не замечает. У него были густые тёмные волосы, а на ногах – у единственного – уже изрядно потрёпанные кроссовки. Я увидел, что он незаметно от всех провёл рукой по бензобаку квадроцикла и потрогал рукоятку газа.

– Ну что, накопил уже? – спросила его мама Тикаани.

– Почти, – коротко ответил он.

– Нам не нужен ещё один вонючий пожиратель бензина! – возмутилась женщина-оборотень, похожая на юношу. – И ещё я не понимаю, зачем тратить деньги на обувь, которая ни на что не годится.

– Если он сам накопил, то может покупать что хочет, – вмешался я, но мои слова по неизвестной причине были встречены парнем в штыки. Он зло посмотрел на меня и показал зубы, превратившиеся в клыки. Это что ещё такое?! Возможно, это означало – не вмешивайся.

– Как дела в школе? – обратился парень к Тикаани. – Опять учили интересные вещи и переживали увлекательные приключения?

– Да в целом нормально, но часто бывало скучно, – равнодушно ответила Тикаани. – Экзамены в конце года были очень сложными, приходилось всё время учить, и ни на что другое времени не оставалось.

Я ошарашенно посмотрел на неё. Мне ведь до сих пор казалось, что ей нравится в школе «Кристалл»! Неужели я ошибся?

– Но теперь же у вас каникулы, – сказал парень. – Теперь вам не нужно возиться с оборотнями других видов.

– О да, это точно, – кивнула Тикаани.

Я уже не понимал эту волчицу. Не она ли только что преодолела три тысячи километров, чтобы действовать сообща с пумой, летучей мышью, воронами и белкой?!

Потом мы наконец-то разгрузили прицепы и перенесли припасы – муку, соль, сахар и растительное масло – в одну из деревянных хижин. Квадроциклы поставили в другую хижину, где уже стояло много саней и два снегохода. И там я наконец оказался с Тикаани наедине.

– Что всё это значит? – шепнул я ей. – И кто это такой?

– Мой кузен Амаруук, потом всё объясню, – шепнула она в ответ. – Его имя означает «волк». Так же, как и моё. Это большая честь, потому что… – внезапно голос Тикаани изменился. – Да, кстати, Караг, оленью ногу можешь отнести в каменную пещеру неподалёку, там внутри прохладно круглый год. Пойдём, я тебе покажу.

Наверное, поблизости снова был кто-то из волков, так похожих на Тикаани в её зверином обличье.

– Хорошо, – сказал я и вышел вслед за ней на улицу.

Когда мы шли по деревне, нас провожало множество взглядов, и я пытался вести себя непринуждённо, как будто прогуливаться с оленьей ногой на плече для меня обычное дело. На этот раз за мной наблюдал и парень в кроссовках, даже не пытаясь это скрыть. Я решил не обращать на него внимания, засунул оленью ногу в пещеру, закрыл вход большим камнем и отправился с Тикаани через всю деревню к её палатке. Аккуратно поставив свои новые сапоги у входа, я заглянул внутрь – в слегка затемнённое, украшенное подушками, мехами и каменными лампами пространство. Там была только мама Тикаани. Она сидела с лэптопом и какой-то массивной штуковиной, вероятно, это был большой сотовый. Увидев меня, она улыбнулась и пояснила:

– У нас тут довольно медленный Интернет, соединение идёт через наш спутниковый телефон. Так что если захочешь проверить почту…

– Пока не нужно, спасибо, – сказал я и обратился к Тикаани: – Вы всё лето живёте в палатках?

Тикаани кивнула:

– С наступлением зимы мы строим вместо палаток иглу, там нам и в человеческом облике уютно, и супчик сварить можно. Но большую часть времени мы проводим в обличье волков: преодолеваем большие расстояния и наслаждаемся сильным ветром и снегом.

– Здесь же бывает по-настоящему холодно?

Тикаани рассмеялась:

– Если для тебя минус пятьдесят градусов – это «по-настоящему холодно», то да.

– Ничего себе! – ответил я, ужаснувшись, хотя сейчас по человеческим меркам было примерно десять градусов тепла, и многие жители деревни гуляли лишь в одной футболке или вовсе без неё. Повсюду играли весёлые ребятишки, которые время от времени вдруг превращались в волчат и обратно, не утруждая себя переодеванием. В паре метров от меня семья – отец, мать и трое детей – превратилась в волков прямо у меня на глазах, запихнули лапой футболки и штаны в палатку и убежали гулять на просторе. С другой стороны в деревню прибежал волк, превратился в мужчину, прошёл голышом по селению и, наклонившись, вошёл в свою палатку. Услышав пение, я повернул голову. Женщина плела на специальном станке шнуры и негромко напевала: её пение было чем-то средним между человеческой песнью и волчьим воем.

– Здорово, что вам не нужно скрывать, кто вы на самом деле, – сказал я, немного завидуя этим арктическим волкам, и Тикаани кивнула.

Я обратил внимание на мускулистого мужчину, который тренировался метать копьё в цель. Он был на полголовы выше всех остальных жителей деревни, и волосы у него были светло-русые, а не чёрные.

– Этот человек не похож на остальных, – сказал я Тикаани.

– Да, его зовут Люк, он приехал из большого города, – ответила она. – Мы здесь не так открыты миру, как наша школа «Кристалл», но если оборотень в своём зверином обличье белый волк, он может остаться жить у нас.

Я взглянул на свою подругу сбоку и наконец-то решился спросить, почему она так странно говорила о нашей школе и наших друзьях. Но как назло именно в эту секунду её позвал отец:

– Тикаани! Ты нам нужна.

И моя подружка, сказав «пока», убежала.

Я побродил ещё немного вблизи палатки и вдруг увидел, что в луже лежат вышитые сапоги. Постойте-ка, ведь это же мои! Те, что сшил для меня брат Тикаани! Ну, отлично! Теперь они грязные и мокрые. Но кто это сделал?!

Долго гадать не пришлось. Вытащив сапоги из грязи и подняв глаза, я увидел перед собой кузена Тикаани Амаруука. Он враждебно смотрел на меня.

– Оборотню-кошке у нас делать нечего, – сказал он. – К тому же тип вроде тебя не может быть другом моей кузины, ты ей совершенно не подходишь.

– Думаю, Тикаани сама в состоянии решить, кто ей подходит, – спокойно ответил я, не отводя взгляда. Благодаря противостоянию с Джефри я научился общаться с неприятными волками. – А насчёт того, что мне тут нечего делать – у родителей Тикаани, очевидно, другое мнение: ведь они же разрешили ей меня пригласить. А испачкав мои сапоги, ты повёл себя как ребёнок.

– Она должна была спросить разрешения у стаи!

– Да неужели? А я думал, у вас всё решает альфа-волк. То есть отец Тикаани Эдвин Голубое Облако.

– Ты чужак и ничего не знаешь. Я не принадлежу к его людям, я член стаи Северного Ветра, – прорычал он. – Через два дня из Бейкер-Лейк отправляется самолёт на юг. И ты на нём улетишь.

– Но день рождения Тикаани только через три дня, – возразил я, всё ещё сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри меня уже давно полыхал лесной пожар. – Ты же понимаешь, что я ни за что не захочу его пропустить.

– Видимо, придётся тебе помочь, – сказал он. – Дух дикой природы, я взываю к тебе! Сделай так, чтобы у этого оборотня ничего не получалось. И пусть он будет неудачником до тех пор, пока не покинет нашу деревню!

Это ещё что такое?! Похоже на… проклятие? Этот оборотень меня что, проклял?!

Я был так обескуражен, что не мог вымолвить ни слова. Амаруук, явно довольный результатом, удалился. Когда вернулась Тикаани и ласково коснулась моего плеча, я всё ещё неподвижно стоял на том же самом месте, держа в руке промокшие сапоги, которые, будем надеяться, ещё можно спасти.

– Всё в порядке? – спросила моя любимая волчица, заглядывая мне в лицо. – Ты какой-то странный. Ой, что случилось с твоими сапогами?!

– Кому-то в деревне, видимо, не понравилось, что твой брат подарил их мне, – ответил я, пытаясь счистить грязь с кожи.

В тёмных глазах Тикаани зажёгся гнев.

– Ну, только попадись он мне! – зарычала она.

Я на секунду задумался, не рассказать ли ей о проклятии. Нет, лучше не надо. Не хочется, чтобы она беспокоилась обо мне или, чего доброго, просто посмеялась.

Поэтому я сказал:

– А в остальном всё отлично, Тики, – и заставил себя улыбнуться.

Неудачник

Несколько лет назад, когда я ещё жил в обличье пумы в Скалистых горах, я понятия не имел, что это за штука такая – проклятие. А за одни только эти каникулы я столкнулся с ним уже во второй раз! Нам удалось спасти от проклятия волчью стаю, потому что речь там шла о болезни, с которой можно справиться. Но как быть с дурацкой фразой, которая никак не выходит у тебя из головы? Вроде бы она и не опасна, но на нервы действует.

Для начала нужно побольше разузнать о чудаке, который замутил этот совиный помёт. Поэтому я отправился с Тикаани далеко в долину, где, я надеялся, нас никто не услышит.

– А я и не знал, что у вас две стаи, – сказал я.

– Да, две. Наша называется стая Голубого Облака, а вторая – стая Северного Ветра, и её вожак – мама Амаруука, – объяснила Тикаани. – Наши дедушка и бабушка вынуждены были поделить стаю, потому что в ней не может быть больше двадцати членов. Иначе не будет порядка.

Значит, кузен Тикаани – такой же наследник альфа-волка, как и она!

Постепенно я начал догадываться, в чём тут проблема.

– Он злится, что наш род отправил учиться в школу «Кристалл» меня, а не его, – сказала Тикаани, шагая рядом со мной. Я обнял её за плечи, а она меня – за талию. Любой бы понял, что мы пара, и это правильно!

– В детстве мы были лучшими друзьями, но всё изменилось, когда стало понятно, что в школу отправится только один из нас. Так мы вдруг превратились в конкурентов. Мне, честно говоря, было даже жаль, что наши старейшины выбрали меня, а не его в качестве посланника нашего народа – но что мне было делать? Отказываться? Да никогда!

– Вот оно что… И с тех пор ты стараешься не показывать ему, как в нашей школе классно? – спросил я. – Очень мило с твоей стороны. А он даже не ценит.

– Да не важно. Забудь, это не твоя проблема, – сказала она, и я постарался не обижаться. – Просто радуйся предстоящей охоте на овцебыков. Мы устроим её перед моим днём рождения, чтобы у нас было настоящее пиршество. Родители тебе тоже разрешили поучаствовать. Здорово, правда?

– Здорово! – тут же согласился я, хотя понятия не имел, что это за звери такие – овцебыки. Оставалось надеяться, что они не похожи на бизонов. С тех пор как я подружился с Брэндоном, я уже не мог причинить вреда его диким собратьям.

– Пойдём посмотрим, чем там стая занимается, – сказала Тикаани и потянула меня за собой.

«Дух дикой природы, я взываю к тебе! Сделай так, чтобы у этого оборотня ничего не получалось. И пусть он будет неудачником до тех пор, пока не покинет нашу деревню!» Я всё время мысленно возвращался к этим словам, даже против своей воли. Может, стоит придумать для Амаруука встречное проклятие?

Тут мы увидели старую женщину – она штопала разорванную палатку.

– Это твой брат порвал – тренировался метать копьё, – пробормотала старушка и улыбнулась нам почти беззубым ртом. Три или четыре оставшихся зуба казались айсбергами на фоне её обветренного лица.

– А прицеливаться он, видимо, будет учиться в следующий раз, – сказала Тикаани и, внимательно осмотрев палатку, тут же взялась за нитку с иголкой, чтобы подшить обмохрившийся край. – Караг, знакомься: это моя бабушка Данаа.

– Всё верно, я бабушка Тикаани, а ты тот самый мальчик-кошка, – сказала Данаа, с подозрением разглядывая меня чёрными глазами. – Вот этого мы все и боялись – что она в этой школе с кем-нибудь познакомится.

Просто отлично! Не найдясь что ответить, я тоже взял заплатку и нитку с иголкой, чтобы помочь. Штопать меня научила моя приёмная мама Анна, когда я в очередной раз порвал футболку (она же не знала, что виной всему мои превращения). Вообще-то я хорошо умел шить, но сейчас мне казалось, что у меня руки-крюки. Сначала я выронил заплатку, потом никак не мог проткнуть костяной иголкой кожу. А когда мне это наконец удалось, я воткнул эту дурацкую иголку себе в палец.

– Кучка совиного помёта! – буркнул я, слизывая кровь с пальца.

Бабушка Тикаани рассмеялась:

– Может, я буду называть тебя мальчиком-совой? Или подушечкой для иголок?

– Это лишнее, – пробормотал я и тут же вспомнил про дурацкое проклятие. Неужели оно и правда действует?!

– Тикаани значит «волк», а что значит ваше имя, Данаа? – спросил я, мужественно продолжая шить.

– «Доллар», – ответила бабушка и улыбнулась ещё шире. – Я уже в детстве умела торговать с белыми.

– Без бабушки у нас не было бы ни самолёта, ни ножей, ни запасов провизии на зиму, – добавила Тикаани.

Весёлая у неё бабушка. Мне немного взгрустнулось – ведь я не был знаком со своими бабушками и дедушками. Насколько я знаю, они все уже умерли.

– А что вы продаёте? Шкуры добытых животных? – спросил я.

– Не только, – сказала Тикаани и поманила меня за собой: – Пойдём, я тебе покажу.

Данаа, кажется, вздохнула с облегчением, избавившись от нашей помощи, и радостно помахала нам вслед.

Позади другой палатки сидела полная женщина, склонившись над каким-то зеленовато-белым комком размером с кулак. Она обтёсывала и шлифовала его ножом.

– Привет, мы пришли посмотреть, как у тебя получается, – сказала Тикаани, и женщина приветливо взглянула на неё.

– Я уже почти закончила, только отполировать осталось, – и она с гордостью показала нам то, что держала в руках. Теперь я смог разглядеть, что это фигурка – точная копия белого медведя, вырезанная из зеленовато-белого камня. Зверь был прямо как живой.

– Вы занимаетесь резьбой по камню? – спросил я Тикаани.

– Верно. Многие жители деревни очень хорошо вырезают из стеатита. У меня не очень получается, а вот мой кузен Амаруук здорово умеет, – ответила она.

– А-а-а, – протянул я. Не хотелось признавать у него хоть какой-нибудь талант.

Тики повертела фигурку в руках, чтобы получше её рассмотреть.

– У нас можно найти в основном серую или белую разновидность этого камня – самое то, чтобы вырезать фигурки волков! Но иногда мы вымениваем камни другого цвета у жителей далёких регионов.

Тикаани протянула мне фигурку – как раз когда я хотел попросить её не делать этого. И снова сработало проклятие! Едва оказавшись у меня в руках, гладкий прохладный камень выскользнул и упал на землю – и не на мягкий вереск, а на каменный выступ. От передней лапы медведя отломился кусок. Онемев, мы втроём смотрели на поломанную фигурку, которая, не исключено, принесла бы деревне пару сотен долларов.

– Мне очень жаль, – промямлил я.

Расстроенные Тикаани и художница передавали фигурку друг другу, вертели её так и сяк, обсуждая на своём языке, можно ли её спасти.

– Она сказала, что попробует её починить. Я уверена, что у неё получится, ведь она наш лучший скульптор, – сказала моя подружка и, утешая, коснулась моей руки. – Пойдём поохотимся, это отвлечёт нас от грустных мыслей.

– Пойдём, – совершенно пав духом, кивнул я в надежде, что хотя бы охота мне удастся. «Сделай так, чтобы у этого оборотня ничего не получалось», – звучал насмешливый голос Амаруука у меня в голове.

Мы превратились в животных и оставили одежду в палатке у родителей Тикаани. Было просто чудесно вновь оказаться в зверином обличье, с наслаждением выгнуть спину и потянуться. Жители деревни заворожённо следили, как мы с Тикаани – арктическая волчица и пума – вместе шли мимо них. Среди прочих за нами наблюдал и Амаруук, и на лице у него играла странная улыбка.

Я постарался не обращать на него внимания и радовался, что хотя бы Нуник искренне улыбается мне.

– Не огорчайся, что сапоги намокли, – сказал он. – Я потом покажу тебе, как заменить внутри травяную подкладку.

– Спасибо, – ответил я и в благодарность чуть не лизнул его в лицо. Но потом решил этого не делать – кто знает, как здесь к этому отнесутся…

Мы с Тикаани рванули на вершину холма. Я мчался вперёд огромными прыжками. Было ветрено, но арктическое солнце согревало и внушало уверенность. Пейзаж был для меня совершенно непривычным – ни деревца, ни кустика, куда ни кинешь взгляд – лишь трава, камни и мох до самого горизонта.

– А теперь тихо, – мысленно шепнула мне Тикаани и замерла, упершись в землю всеми четырьмя лапами. – Может, удастся поймать одного из вон тех леммингов.

У меня разыгрался аппетит, когда я увидел маленьких коричневых зверюшек, но нам не повезло: они оказались быстрее нас и молниеносно исчезли. Впрочем, сегодня я к неудачам уже привык.

Мы побежали дальше. Внезапно Тикаани, задрав голову, навострила уши:

– Чуешь? Зайцем пахнет. Подберёмся осторожно, хорошо?

Вскоре мы увидели добычу – примерно с десяток арктических беляков. Они радостно прыгали, не видя и не чуя нас.

– Ну же, ну же! – Тикаани охватил охотничий азарт, она чуть не лопалась от возбуждения и, пригнувшись, ждала, чтобы зайцы подошли поближе.

И тут мне захотелось чихнуть. Именно в этот момент. Хотя я даже не был простужен и мне ничего не попало в нос, как тогда, в приюте для животных. Но я чихнул. И в царящей здесь тишине показалось, что это был взрыв.

Зайцы, сообразив что к чему, умчались на максимально возможной скорости. Мы бросились вдогонку, чтобы схватить хотя бы парочку, но остались ни с чем.

На кого-то другого Тикаани, наверное бы, обиделась. Но на меня она лишь посмотрела, склонив голову набок:

– Сегодня не твой день, верно? Если так и дальше пойдёт, прослывёшь неудачником.

Я сжал зубы. А может, все эти неудачи преследуют меня не случайно?

– Пожалуй я не пойду с вами охотиться на овцебыков, – сказал я. – А то и эту охоту вам испорчу, и это будет по-настоящему ужасно…

– Ты о чём? Нет, тебе непременно надо пойти с нами, я очень этого хочу! – Тикаани внимательно смотрела на меня полуночно-синими волчьими глазами. – Я чувствую, здесь что-то не то. Караг, скажи мне, в чём дело. Иначе я буду вынуждена тебя укусить.

Будь я в человеческом обличье, я бы рассмеялся. И мне очень захотелось с ней поделиться.

– Твой кузен Амаруук не хочет, чтобы я оставался здесь. Когда я отказался уехать, он наложил на меня проклятие.

– Что?! Какое проклятие?! – шерсть на затылке у Тикаани встала дыбом. – Что он конкретно говорил?

Я ей всё рассказал.

– Возможно, поэтому меня сегодня весь день преследуют неудачи, – совсем упав духом, добавил я.

Я ожидал, что Тикаани согласится со мной – но не тут-то было. К моему огромному удивлению, она – с горящими глазами и оскаленными клыками – набросилась на меня:

– Караг, это всё абсолютная ерунда, на самом деле проклятий не существует! Такие вещи действуют, только если ты в них веришь, понимаешь? Если ты думаешь, что из-за проклятия тебя должны преследовать неудачи, – то так оно и происходит.

– Ты правда так считаешь? – ошарашенно спросил я.

Мы стояли нос к носу и смотрели друг другу прямо в глаза.

– Да! Я недавно читала об этом. Это так называемые самоисполняющиеся пророчества.

Я понятия не имел, что это такое – пророчества.

– Представь себе, что кто-то очень важный для тебя сказал: мол, звёзды предсказывают, что ты не сдашь следующий экзамен, – постаралась объяснить мне Тикаани. – Если ты поверишь, что всё предопределено, то, скорее всего, перестанешь заниматься, потому что это всё равно не имеет смысла. И потом действительно завалишь экзамен!

– Гм, верно, – подумав, согласился я.

– Но если ты не поверишь, ты подумаешь что-то вроде «Я тебе докажу, я вам всем докажу» – и будешь заниматься ещё больше, – продолжила Тикаани. – И тогда сдашь экзамен.

Я беспокойно потоптался на месте, убежал вдаль, развернулся и примчался обратно. Мне всегда лучше думается, когда я в движении.

– Вообще-то я не верю в проклятия или в то, что какие-то вещи могут принести удачу или неудачу. Мои родители думают, что существуют бог солнца и всякие разные демоны, но я всегда в этом сомневался.

– Тем лучше, – обрадовалась Тикаани.

– С другой стороны, как вспомню об этом проклятии – у меня сразу так муторно на душе, – признался я. – А это значит, что где-то в глубине души я всё-таки в это верю. Хотя бы самую капельку. Мне сразу становится не по себе (душа идёт следом).

– Понимаю, – пробормотала Тикаани.

Я постарался взять себя в руки:

– Значит, я должен целиком и полностью перестать верить, что проклятие действует. А это непросто – меня ведь и в самом деле сегодня целый день преследовали неудачи.

Я чувствовал, как беспокоится моя подружка: нам же завтра предстоит охотиться на овцебыков, и мне нельзя там сплоховать. Дело ведь не только в том, что я окажусь в неловкой ситуации – это и для всех остальных может быть опасно.

– Я придумала, – решительно сказала Тикаани. – Пойдём, мы возвращаемся в деревню. Немедленно. Я знаю, как тебе помочь. А Амаруук пусть хоть лопнет от злости.

Звучит неплохо! И мы побежали обратно в деревню.

Борьба с проклятием

– Давай уже говори, что освободит меня от этого якобы проклятия, которое то ли действует, то ли нет, – попросил я Тикаани, когда мы снова превратились в людей и оделись.

– Не что, а кто, – ответила она. – Данаа.

– Твоя бабушка?! – в очередной раз поразился я.

Тикаани не смогла сдержать улыбку:

– Она наша шаманка, своего рода колдунья.

– И как вы поняли, что она умеет колдовать? – настороженно спросил я.

– Когда ей было пять лет, она со своей матерью осталась одна в деревне, все остальные ушли на охоту. И как назло именно в тот день на её маму напал белый медведь и чуть не убил. Но Данаа, хоть и была ещё совсем маленькая, спокойно вышла навстречу медведю и попросила его оставить их в покое. И зверь действительно отступил.

– Опуменно, – согласился я. – Твоя бабушка знает медвежий язык?

– Ни слова. Да и медведь не был оборотнем. Так что тут явно не обошлось без магии, – сказала Тикаани. – И подобных случаев было потом много. Например, ещё ребёнком бабушка предсказала, что к нам в деревню придёт чужак и научит нас многим новым вещам. Так и произошло. Наше племя открыл исследователь во время своей экспедиции, он научил нас английскому и познакомил с современным миром.

Я замер от удивления:

– А он знал, кто вы такие?

– Знал. Он и сам был оборотнем-песцом.

– Всё это хорошо – но умеет ли твоя бабушка снимать проклятия?

– Во всяком случае, однажды ей удалось изгнать демона, – ответила моя подруга. – С одним мужчиной в нашей деревне внезапно резко что-то произошло – он стал болтать всякую чепуху и размахивать кулаками. Обряд, который проводила бабушка, длился целый день. Из палатки шёл ужасно вонючий красный дым и доносились странные звуки, но мужчина потом снова стал прежним, – Тикаани улыбнулась. – А ты обычно глупостей не говоришь, так что тебе бабушка поможет быстрее.

– Ну спасибо, – криво улыбнулся я. – А если Данаа решит, что проклятие – это хорошо, ведь оно заставляет меня поскорее убраться из вашей деревни?

– Сейчас узнаем, – решительно сказала Тикаани: мы как раз дошли до палатки её бабушки.

Та уже закончила чинить палатку и увлечённо играла с Нуником. Смысл игры, насколько я понял, состоял в том, чтобы выложить узор из маленьких раскрашенных косточек. Увидев меня, Данаа сразу стала серьёзной. Тикаани быстро рассказала ей, что сделал Амаруук, и у Нуника от испуга уши тут же покрылись шерстью.

– Какая подлость! – возмущённо воскликнул он. – Бабушка, ты должна помочь Карагу!

– Ты так считаешь? – брови бабушки удивлённо полезли вверх. – Посмотрим. Пойдём в палатку, мальчик-пума, – она взяла меня за руку и, уведя в палатку, завесила вход кожаной дверью. Но потом высунула голову наружу и добавила: – А вы не подслушивайте, понятно?

– Понятно, – дружно ответили Тикаани и Нуник.

В палатке было сумрачно и немного затхло, пахло шкурами и сушёными травами. Старая шаманка неторопливо устроилась на полу и жестом приказала мне сесть напротив неё. Моё сердце готово было выскочить из груди. А вдруг я скажу что-нибудь не то, и она, вместо того чтобы помочь, наложит на меня ещё одно проклятие?

– Знаешь, чего мы ждём от Тикаани? – спросила она меня. – Мы все надеемся, что она станет великой охотницей и вожаком стаи, как её родители. А если она отправится с тобой на юг и больше не вернётся?

Мысли кружились у меня в голове, язык словно онемел. Должен ли я её заверить, что такого не случится? Но я не хотел лгать.

– А её желания совсем не важны? – ответил я вопросом на вопрос. – Насколько я знаю, Тикаани хочет продолжить обучение в школе, а потом выучиться какой-нибудь человеческой профессии. Мне кажется, её родители тоже не против.

– Её родители! Они окончательно подпали под влияние современного мира, у них даже есть этот странный Интанет! – Данаа фыркнула. – Порой я думаю, что было бы лучше, если бы тот исследователь прошёл мимо, не заметив нас. Или мы бы его съели. Тогда бы всё осталось как раньше.

– Но тогда бы вас мучила совесть, – возразил я.

– Ты так думаешь? Да что ты вообще о нас знаешь, пума? – Она превратила зубы в клыки и стала похожа на персонажа сказки, которую мы недавно изучали на человековедении, где волк переодевается в бабушку. Только Данаа была и бабушкой и волком одновременно. Я продолжал сидеть, стараясь не терять присутствия духа.

– Я знаю, что вы воины, – сказал я. – И вы не смогли бы причинить зла исследователю, который не сделал вам ничего плохого.

– Верно. Я просто пошутила, – клыки исчезли, и Данаа лукаво улыбнулась мне. – Родители Тикаани и правда думают, что их умная дочка не должна торчать до конца жизни в этой деревне. Пусть луна смилостивится над ними за то, что они послали её в эту странную школу. И что мы теперь имеем: волк и хищная кошка – да где это видано!

– Ещё и не такое бывает. Наш учитель борьбы – волк, а его подруга – гремучая змея, – сказал я.

– Ты шутишь! – Данаа вытаращила глаза.

– Нисколько, и я считаю, что это здорово, – подчеркнул я. – И кстати, Тикаани – самая лучшая девочка на свете, и я её люблю, и если вы думаете, что я от неё откажусь, то лучше вам будет превратиться в крота и спрятаться в норе!

Это было ужасной наглостью с моей стороны, но кажется, Данае моя выходка пришлась по душе – уголки её губ поползли вверх.

– Ну ладно. Ты хороший парень. Я сниму с тебя проклятие Амаруука. Приходи сегодня в полночь сюда в палатку, я к тому времени всё приготовлю. Не бойся, больно не будет. Или будет. Кто знает, кто знает…

Я поспешил убраться из палатки.

В полночь всё ещё светило солнце – видимо, в Арктике летом так и положено.

– Зато зимой несколько месяцев темно, – сказала Тикаани и пожелала мне удачи, когда я отправился снимать проклятие.

Войдя в палатку, я с ужасом увидел, что там уже сидит Амаруук, кузен Тикаани, и мрачно смотрит на меня! Что за шутки?!

Я тут же хотел выскочить вон, но морщинистая бабушка Тикаани, улыбаясь, махнула мне рукой, приглашая пройти дальше и занять место в центре палатки:

– Хорошо, что ты пришёл. Можем начинать. Давай, Амаруук!

Только сейчас я заметил, что перед молодым оборотнем стоит барабан. Он принялся отстукивать на нём ладонями ритм.

– Быстрее! – прикрикнула на него Данаа. – Очень-очень быстро!

Амаруук барабанил так быстро, что я едва мог различить движения его ладоней. Бабушка Тикаани достала жёлтую пластмассовую зажигалку и подожгла в чаше травы. Палатка наполнилась густым пряным дымом, и я закашлялся. И тут Данаа вскочила и закружилась вокруг меня в какой-то дикой пляске. При этом она взмахивала волосами, трясла руками с зажатыми в них какими-то магическими предметами и произносила заклинания на своём языке. Иногда она закатывала глаза – так что были видны одни белки – и время от времени испускала резкий вопль, услышав который я каждый раз сдерживался, чтобы не убежать.

Амаруук всё ещё барабанил с бешеной скоростью. По его лицу тёк пот. От пряного дыма у меня кружилась голова. Внезапно Данаа выбросила обе руки вверх и застыла. И Амаруук тут же прекратил барабанить. В тишине было слышно лишь его тяжёлое дыхание.

Потом бабушка Тикаани медленно опустила голову и улыбнулась мне.

– Вот и всё, – довольно сказала она. – Проклятия больше нет. Я сняла его с тебя, Караг. – Она откинула кожаную дверь, и в палатку ворвался свежий воздух.

– Спасибо, – смущённо пробормотал я.

Потом она повернулась к Амарууку.

– Не забудь: ты целую неделю дубишь для меня кожи, – весело сказала она. – Да, и свежие травы мне тоже нужны. И новая лампа на ворвани. Ты ведь так хорошо умеешь вырезать по камню.

– Сделаю, – прокряхтел Амаруук. Кажется, он совсем обессилел.

Мы оба на четвереньках выползли из палатки. Амаруук бросил на меня быстрый злой взгляд и, пошатываясь, удалился. В следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем кого-нибудь проклинать.

Я быстро нашёл Тикаани – она сидела рядом со скульптором на берегу реки неподалёку от деревни.

– Смотри, – сказала она, показывая мне фигурку белого медведя. Художница переделала ему лапу, от которой откололся кусок. Теперь лапа была не вытянута, как раньше, а немного подвёрнута, как будто медведь бежит.

– Мне кажется, так даже лучше, – довольно сказала полная женщина-оборотень, и я с облегчением кивнул.

– Готов к большой охоте? – спросила Тикаани, и я расправил плечи.

– Да, – твёрдо ответил я.

Сплошной мех

Светло здесь было круглые сутки, поэтому я не могу сказать точно, в котором часу в деревню прибежал разведчик стаи Северный Ветер.

– Овцебыки! Стадо из восьми голов недалеко отсюда! – доложил он.

Я как раз проводил время с Тикаани и её семьёй.

– Наконец-то, – сказал Эдвин Голубое Облако. Он стянул через голову рубашку и наклонился вперёд – его лицо при этом превратилось в морду, а по всему телу появился мех.

– Ура! Начинаем! – широко улыбнулась Тикаани. Она сама, её мама и Нуник превратились почти одновременно.

– Нуник, тебе пока нельзя с нами – можно будет в следующем году, – постарался утешить Эдвин сына, который с грустью повесил голову и хвост.

Оглянувшись, я увидел, что по всей деревне люди снимают с себя одежду и цепочки с подвесками и превращаются в волков. Меня охватило странное чувство – как будто я окружён со всех сторон. Я тоже быстро снял одежду, бережно спрятал подвеску в карман брюк и принялся сосредоточенно думать о своём зверином обличье. Всё прошло как по маслу. Хорошо, что мы так много занимались превращениями в школе. Стая постепенно собиралась на краю деревни.

– На охоту могут отправиться только двадцать из нас, иначе будем мешать друг другу, – сказал строгий женский голос. А, это Инка – вожак стаи Северный Ветер и мама Амаруука.

– Хорошо, значит, по десять от каждой стаи, – сказал Эдвин, стоящий рядом со своим бета-волком Танараком Снежником. Двое сильных самцов с мехом цвета сливок. Вокруг вожака по его негласному приказу уже собирались остальные члены стаи, включая Тикаани, Мерану Голубое Облако и ещё одного белого волка с тёмно-серыми подпалинами.

– А это ещё кто? – спросил я Тикаани.

– Это Люк Чернолёд, ты его уже видел в человеческом облике, – ответила она. – Он вырос среди людей в Канаде, работал там инженером. Однажды он понял, что оборотень, и прибился к нам.

К сожалению, Амаруука тоже выбрали для участия в охоте. Он враждебно посмотрел на меня и громко спросил:

– А этот почему здесь? Он же чужак!

– Потому что он наш гость и потому что он больше тебя, – спокойно ответил Эдвин, а Тикаани зарычала на кузена, оскалив зубы.

Остальные жители деревни делали вид, что не замечают меня. Это было непросто – среди двух десятков волков пума явно бросается в глаза. И не только из-за цвета.

Будем надеяться, что обряд по снятию проклятия подействовал – не важно каким образом. Но проверить это можно лишь в деле. На этот раз мне никак нельзя опозориться!

Я прогнал эту сидевшую занозой мысль, сменив её другой: «Я вам покажу, вы увидите, на что способны кошки» – в надежде, что она сработает.

Для начала моей задачей было не отставать, но это оказалось непросто. Волки бежали быстро и без усилий, и я с трудом поспевал за ними, мой мех тут же потемнел от пота.

Но остановился я не из-за усталости – по равнине разнёсся странный треск. Небо было покрыто плотным слоем серых облаков – значит, это не гром. Тогда что это такое?

Волки не обратили на шум внимания, Тикаани как раз с кем-то болтала, поэтому я просто побежал дальше рядом. Наконец мы прибыли на место, и я понял, что это был за шум.

– Разрази меня гром! – вырвалось у меня. – Вы это серьёзно – одна из этих глыб должна стать угощением на твоём дне рождения?!

Овцебыки оказались огромными колоссами, ещё мощнее бизонов. Они выглядели очень странно. Вверху можно было разглядеть морду и тяжёлые рога, защищающие голову. А внизу из-под длинных тёмно-коричневых косм еле виднелись четыре ноги. Такое ощущение, что это была гора шерсти.

Овцебыки были заняты – они сражались друг с другом. Двое быков разбежались и со всей силы столкнулись рогатыми головами. Их тела сотрясла ударная волна, длинный мех заколыхался.

Поэтому копытные не сразу поняли, что окружены. Заметив нас, один из быков побежал в нашу сторону, угрожающе наклонив рогатую башку, и принялся рыть копытом землю. Остальные овцебыки быстро взяли в защитное кольцо двух телят, выставив наружу головы с опасными рогами.

– И что теперь? К ним же не подобраться, – тихо шепнул я Тикаани.

– Ждём, – только и ответила моя подруга.

Все члены стаи казались очень внимательными и сосредоточенными. Некоторые, среди них Амаруук и Люк Чернолёд, кружили вокруг стада, время от времени набрасываясь на быков и тут же получая отпор. Объекты нападения постоянно менялись: видимо, волки хотели выяснить, насколько сильны отдельные животные, или выманить какого-нибудь быка из кольца, чтобы наброситься на остальных. Когда пришла очередь Люка, он осмелился подойти к быкам совсем близко – но был вынужден тут же убежать, преследуемый разгневанным самцом.

– Беги быстрее, а то рогами в задницу получишь, – сказал кто-то и рассмеялся.

– А что я, по-твоему, делаю? – отозвался Люк.

Бык сдался, не догнав волка, и, вернувшись в кольцо, наклонил голову и стал бить копытом, демонстрируя нам свою воинственность.

– И на кого вы нацелились? – скептически спросил я Тикаани.

– Вон тот хромает и выглядит слабее остальных, – ответила моя любимая волчица.

Теперь и я тоже обратил внимание на этого быка. Этот зверь, наверное, так и так не переживёт следующих морозов в минус пятьдесят.

Волки снова перешли в нападение, на этот раз среди них были мама Тикаани и Танарак. Стадо пришло в движение.

– Вот видишь, у них уже сдают нервы, – довольно крикнула моя подружка.

Вместо того чтобы образовать проверенное защитное кольцо, стадо бросилось бежать. В дикой спешке овцебыки мчались на запад, видимо надеясь, что смогут стряхнуть с себя волков. А может, они просто запаниковали.

Мы с Тикаани бок о бок рванули вперёд, преследуя добычу. Охотники из стаи Северного Ветра пытались добраться до одного из телят, а Тикаани и её товарищи из стаи Голубого Облака старались отделить ослабленного быка от остальных.

Когда один из волков попытался схватить телёнка, тот испуганно замычал. Его мать закружилась на месте и наклонила голову для нападения, явно собираясь уничтожить всех волков в округе. Стая Северного Ветра кинулась врассыпную. Амаруук выбрал неудачное направление, и теперь двое быков, которые совсем недавно ожесточённо бились друг с другом, вместе гнались за молодым оборотнем. Пока мать телёнка отгоняла его собратьев по стае, Амаруук с поджатым хвостом искал пути отступления. Напрасно!

Я был в группе волков, которые кружили вокруг хромого овцебыка, и заметил, в какую трудную ситуацию попал Амаруук. Ещё мгновение – и его настигнет удар копытом, а никто из волков не может к нему подобраться! Инка и члены её стаи пытались отвлечь быков, кусая их за задние ноги, но оба колосса просто не обращали на это никакого внимания, а кроме того, к ним на помощь уже спешили остальные быки.

Неужели проклятие, которое наложил на меня Амаруук, теперь работает против него? Нет, я уже не верю в это дурацкое проклятие и помогу кузену Тикаани, чего бы мне это ни стоило! Он поступил со мной подло, но я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось.

Посмотрим, справятся ли овцебыки с кошкой. В два больших прыжка я оказался на месте битвы. Пригнулся, собрал все свои силы и… приземлился рядом с быком, потому что копытное именно в это мгновение рвануло вперёд. Я едва скользнул когтями по длинным коричневым космам, а потом овцебык вдруг встал на дыбы и просто сбросил меня наземь.

Я сгруппировался ещё в воздухе и почти не поранился, упав на каменную землю.

– Караг! – крикнула Тикаани и бросилась ко мне, но я уже снова стоял на ногах.

Тем временем и остальные волки обратили внимание на мои отвлекающие манёвры. Они напряжённо наблюдали за мной, осознав, что я – один из всех – по-настоящему умею прыгать.

– Можешь ему помочь? – крикнула мне Инка, когда Амаруук взвыл – он получил удар копытом и покатился по земле.

– Делаю, что могу, – мрачно ответил я, выжидая нужный момент для нападения.

Мать Амаруука истолковала моё поведение по-своему:

– Я знаю, он плохо поступил с тобой. Пожалуйста, прости его! – в её голосе звучало отчаяние.

– Да-да… непременно, потом, – ответил я.

А эти овцебыки не так просты. Хоть я и был явно первой пумой, которую они видели в своей жизни, они сразу сообразили, что я хищник, и старались не поворачиваться ко мне спиной. Но я должен прыгнуть, иначе Амарууку конец!

В тот миг, когда один из быков опустил голову, чтобы добить молодого волка, я оттолкнулся от земли мощными задними лапами – и взлетел. Бык в панике поспешил поднять голову, но было уже поздно – я избежал его опасных рогов и приземлился к нему на спину. Фу, какой же он косматый!! Я продирался сквозь длиннющую шерсть, чтобы вонзить когти в кожу. Бык, понятное дело, отвлёкся на меня, и Амарууку удалось сбежать. Хромая и скуля, он убрался на безопасное расстояние. Я, довольный, приготовился перекусить колоссу хребет и добыть праздничное угощение для Тикаани. Но у быка были иные намерения. Он с размаху бросился на землю и принялся кататься из стороны в сторону. Прямо по мне! Я слышал, как трещат мои рёбра, и мысленно ругался на чём свет стоит. Неужели мне конец?! Я такого не планировал!

Как ни странно, меня спас толстый мех этого животного. Он смягчил удар мощного великана, а кроме того, благодаря волосам между туловищем и землёй образовался зазор. Я смог выскользнуть и сбежать. Сразу несколько волков принялись отвлекать быка от меня. Когда, тяжело дыша, я остановился в отдалении, то увидел, что стадо уже скрылось за ближайшим холмом, но один из быков – хромой, ослабленный – неподвижно лежал на земле огромной меховой горой. Стая Голубого Облака вернётся с добычей.

Волки-оборотни задрали головы и торжествующе завыли. Тикаани коротко присоединилась к остальным, а потом подбежала проверить, всё ли со мной в порядке.

– Всё отлично, – смущённо сказал я, приглаживая языком вздыбленную шерсть. Конечно, мой выход получился не слишком эффектным, но цели своей я достиг.

– Ну что, всё ещё ненавидишь больших кошек? – спросил Эдвин Голубое Облако изрядно потрёпанного Амаруука.

– С чего ты взял? Я никогда не испытывал к ним ненависти, – заявил кузен Тикаани.

– А разве не ты возмущался, что мы взяли Карага с собой на охоту? – подколол его Танарак.

– Ничего я не возмущался, – Амаруук вяло замахнулся на него. – Я просто спросил, потому что не понял. Что, уж и спросить нельзя?

Мои вибриссы дёрнулись – мне было весело. Нет, друзьями мы, конечно, не станем, но мне достаточно и того, что этот волк, хочется надеяться, в будущем не будет сильно разевать свою пасть на чужаков.

Жуткие подарки

– Дорогая Тикаани, поздравляю тебя с днём рождения! Пусть тебе всегда светит луна! – торжественно сказал Нуник и потёрся носом о нос сестры.

Потом настала моя очередь поздравлять. Я улыбнулся – в школе мы ещё ни разу не тёрлись носами. Хорошо, что я не был простужен: ведь носами всё же трутся не для того, чтобы делиться соплями.

– Поздравляю, моя любимая пятнадцатилетняя волчица Тики! Надеюсь, тебя не смущает, что мне пока ещё четырнадцать? – прошептал я подружке, и она энергично помотала головой.

Мы уже разделали овцебыка и доставили мясо для праздничного ужина в посёлок. А из длинной коричневой шерсти жители деревни потом сделают одеяла.

Уже появились первые гости, поэтому я быстро помчался к пещере, где хранился мой первый подарок – оленья нога. Вообще-то семья Тикаани закупилась всем необходимым и удачно поохотилась, так что еды у них было достаточно, но мясо овцебыка скорее всего жёсткое. Думаю, именинница обрадуется лакомому кусочку родом из Скалистых гор.

Я с ужасом увидел, что пещера открыта – камня у отверстия не было. Кто это сделал? Амаруук? С него станется. Не исключено, что он побывал здесь в первый же день. К счастью, оленья нога была на месте. Я схватил её и помчался обратно.

Родители Тикаани стояли напротив дочери и серьёзно смотрели на неё:

– Мы дарим тебе два полёта на нашем «Бобре», чтобы ты могла навестить друзей, – сказал Эдвин Голубое Облако, положив руки на плечи дочери. – Ты можешь слетать, куда захочешь.

– Мы знаем, как важны для тебя друзья и как дорого стоят билеты на настоящий самолёт, – добавила её мама. – А кроме того, наш маленький самолётик выпускает в атмосферу намного меньше газа, чем большой, и, значит, приносит меньше вреда.

Нуник подарил сестре подушку, которую сам сделал из волос овцебыка и наполнил мхом. Бабушка Данаа вручила внучке щётку для ухода за шерстью, ручка которой была вырезана из рога карибу – канадского северного оленя.

Потом настала моя очередь. Я торжественно вручил своей любимой волчице лакомство – и только сейчас с ужасом заметил, что оленья нога с одной стороны обгрызена! Только не это! Наверное, это песец постарался.

Тикаани и другие члены стаи тоже заметили следы зубов. Я залился краской.

Но моя подружка быстро сообразила, что делать.

– Караг, прости, на меня тут ночью жор напал, – сказала она, взглянув на меня поразительно правдивыми извиняющимися глазами.

– Пустяки, – тут же ответил я и полюбил её в этот момент ещё сильнее. Хорошо, что у меня был ещё один подарок. Я не без труда достал его из рюкзака и, гордо улыбаясь, вручил Тикаани. Это был прекрасно сохранившийся череп бобра, который я хорошенько почистил. Чтобы он выглядел ещё привлекательнее, я вложил ему в глазницы красные камни, которые тоже нашёл на берегу реки.

Тикаани молча уставилась на подарок, а члены её стаи, шушукаясь, отступили назад.

– Что это? – спросила Данаа. В её голосе слышался ужас. – Эта штука выглядит поистине демонически!

– В моей палатке ей не место, – заявила Мерана. – А вдруг зверь, которому это принадлежало, заберётся в наши сны?!

Моя улыбка испарилась, как вода в солнечный день. Неужели я попал впросак с обоими подарками?! Я же так боялся опозориться перед родственниками Тикаани! Только теперь я вспомнил, что оборотни-волки не взяли с собой рогатую голову овцебыка, а, поблагодарив духа животного за жертву, торжественно засыпали её землёй.

Тикаани медленно взяла череп бобра в руки, а потом с вызовом посмотрела на членов стаи.

– А мне нравится, – заявила она. – И я знаю, где ему место. – Она встала и решительно куда-то зашагала.

На краю посёлка она торжественно поставила череп на землю, направив его глаза в сторону от деревни.

– Если в нём живёт демон, он будет защищать деревню и отпугивать наших врагов, видимых и невидимых, – объявила она.

– Да будет так, – согласился её отец.

Остальные члены стаи переглянулись и кивнули.

Мне показалось, что и бобёр выглядел довольным, хотя утверждать этого, конечно, нельзя. Он ведь, в конце концов, совершенно мёртвый.

По дороге обратно я взял руку Тикаани в свою и с благодарностью сжал её.

А потом начался пир, в котором приняли участие обе стаи. Люк Чернолёд развёл в яме огонь, и кто хотел мог поджарить на нём свой кусок мяса. Но большинство, судя по всему, собирались есть свою порцию сырой. Данаа натёрла оленью ногу травами и подвесила её над костром.

– Это намного вкуснее, чем овцебык, – сказала, попробовав, Тикаани. – У того мясо жёсткое.

Кроме мяса жители деревни приготовили ещё лепёшки с топлёным салом, пельмени, поджаренные птичьи яйца и медовые пряники. Мы все наелись до отвала. Во время пира Эдвин ещё раз в подробностях всем доложил, что нам довелось пережить во время охоты, а Данаа рассказала старинную легенду.

– Известно ли вам, как появились оборотни? – начала она, и я навострил уши, потому что и сам уже не раз задавался этим вопросом. Хотя, конечно, маловероятно, что Данаа и вправду знает ответ на этот вопрос вопросов.

– Давно это было. Очень-очень давно. Говорят, что шаманы со стародавних времён пытались слить воедино человека и животное. И однажды, когда люди еще пользовались ножами из камня, а по земле бродили лохматые мамонты, им это удалось! Они узнали, как при помощи магического ритуала можно соединить человека с определёнными видами животных, и проверили это на себе. Одни стали воронами, другие – койотами, третьи – волками.

Ага! Значит, это было колдовство! Или нет? Ведь такие истории – скорее мифы, чем правда. И даже если это и была когда-то правдивая история, на протяжении веков в пересказе людей она менялась. Но я всё равно напряжённо вслушивался дальше.

– Им не всегда удавалось превратиться обратно. Шаманы, которые не смогли вернуться в человеческий облик, до конца своих дней жили в животном обличье и тосковали по обществу людей и своему костру, – Данаа обвела взглядом присутствующих и удовлетворённо кивнула – все слушали очень внимательно. Она продолжила: – Те, что сумели превратиться обратно, узнавали об этом явлении всё больше и больше. Например, что для каждого человека существовал свой вид животного, подходящий именно ему. И если выбрать именно этот вид, то превращение пройдёт особенно легко, а вот с другими видами может и не получиться. Они также открыли, что их способность оборачиваться животным передаётся по наследству их детям и детям их детей. И вот поэтому мы сегодня и люди и волки одновременно и живём так, как живём.

Раздался одобрительный шёпот: членам рода понравилась легенда, и было видно, что они с удовольствием послушали бы ещё.

– А магические формулы прошлого ещё существуют? – отважился я спросить Данау. – Можно их ещё использовать?

Данаа задумчиво посмотрела на меня:

– Не знаю. Всё это было очень давно – боюсь, они уже забылись.

Я задумался, а Тикаани запела песню своего народа. У неё был чудесный голос, звонкий и мелодичный.

Идея пришла мне внезапно, словно её нашептали звёзды.

– У меня есть ещё один подарок для Тикаани, – громко и твёрдо сказал я.

Все взгляды обратились ко мне: наверное, соплеменникам Тикаани было интересно, как я и на этот раз сяду в лужу. Тики удивлённо посмотрела на меня и уже открыла рот – думаю, чтобы умолять меня не делать этого. Но я накрыл её ладонь своей и беззвучно попросил довериться мне.

– Мой третий подарок – это история, – сказал я.

Оборотни-волки дружно закивали и заулыбались – это им понравилось. Тикаани теперь тоже смотрела весело и с интересом: она знала, как легко мне даётся сочинение историй.

– В деревне, очень похожей на эту, жила однажды девочка по имени Карани, – начал я. – У неё было и второе обличье – она была прекрасной белой волчицей, известной своим умом и чудесным пением. В её стае все любили и понимали друг друга, и Карани, как и все остальные, любила снег своей родины. Но ей и её соплеменникам было трудно выживать в холодные месяцы, когда вокруг темнота и мало добычи. И вот наконец наступил день, когда должно было вернуться солнце… Но оно не вернулось! Это была катастрофа! Все члены племени обсуждали, что делать, но никто так и не нашёл решения. – Я оглядел волков: все напряжённо слушали. И я продолжил: – Волки голодали и становились всё слабее. Карани была в отчаянии. И она придумала невероятный план, который всем остальным показался бы просто сумасшедшим. Она выбежала на равнину и взобралась на самый высокий холм, который нашла. Сидя одна-одинёшенька на холме, она задрала морду к небу и попросила о помощи Луну, на которую так часто выла.

– Спорим, Луна ей не ответила, – пробормотал Нуник.

– Ну почему же? Ответила. В первый раз. Потому что это была особенная ночь, и Карани была особенная волчица, – продолжил я. – Луна сказала: «Хочешь знать, почему всё ещё темно? Я просто не хочу уступать место Солнцу. Оно думает, что сейчас его очередь – а ведь я намного красивее его». Карани ответила: «Конечно, ты красивее, но сейчас ты нас не радуешь, потому что мы голодаем».

«Ох, – сказала Луна, – об этом я и не подумала. Ну ладно, я уступлю место Солнцу, если услышу по-настоящему прекрасную песню». К счастью, Карани умела петь. И она спела для Луны свои самые прекрасные песни. Но Луна всё время ворчала: «Нет, это недостаточно прекрасно, можешь ещё лучше?» Карани была умной девочкой и, поняв, что так ничего не выйдет, запела колыбельные. И Луна заснула, и взошло Солнце. И наконец-то снова стало светло, и земля пробудилась к новой жизни. Солнце здорово отругало Луну, и той стало очень стыдно. В искупление своей вины она пообещала одну ночь в месяц не показываться вовсе. И эту ночь мы сейчас называем новолунием.

Члены стаи восхищённо захлопали, а Тикаани улыбнулась мне.

– Это очень хорошая история, – сказала она. – А что произошло с Карани дальше? Она стала известной певицей и объездила весь мир?

– Откуда ты знаешь? – спросил я, притворно удивившись. – Именно так всё и было.

– Но она всегда возвращалась в родную деревню, – тихо сказала Мерана Голубое Облако.

– Ну конечно, – заверила её Тикаани. – Из путешествий она всегда возвращалась обратно, потому что её деревня и её стая значили для неё очень много.

Тикаани, её родители и бабушка посмотрели друг на друга с любовью и уверенностью друг в друге.

– Караг, твоя история – это самый лучший подарок, – сказала Тикаани и поцеловала меня. Поцелуй длился так долго, что Нуник захихикал.

Потом кто-то взял барабан, кто-то пустился в пляс. А Тикаани запела песню. Я не понял в ней ни слова, но она была прекрасна.

Благодарности

Робин знает – я всегда благодарю его самым первым, потому что, к моей большой радости и пользе, он всегда прослушивает каждую новую главу и советует мне, что можно улучшить! Поэтому ещё раз большое спасибо моему юному редактору! И разумеется, спасибо и моему «настоящему» редактору Франку Грисхаймеру, который вновь с большим тактом и пониманием работал со мной над этой историей, и Штефани Летчерт, опекающей меня от имени издательства «Арена», и Кристиану – за любовь и заботу, без которых о книгах нечего было и думать.

Очень важны для меня и мои тестовые читатели! Я благодарю мою сестру Соню, Кристиана Зайса, Сабину Хирзекорн, Анну Брюнер, Индру Клюте, Карлотту Тиров и Лину-Шарлотту Ланг.

Если вы хотите узнать о детях леса и детях моря больше (а также обо мне и других моих романах), то заходите на мою страницу www.katja – brandis.de или на мой канал на Ютуб Katja Brandis Autorin!

Советы, как помочь сохранить леса

от Кати Брандис, автора «Детей леса» (www.katja – brandis.de)

1. Помни, что древесина – это ценный материал. Каждый кусок древесины был когда-то деревом. Обращайся с ним уважительно и старайся находить деревянным предметам, которые больше не нужны твоей семье, иное применение или делай из них что-то новое.

2. Не используй предметы, сделанные из древесины тропических деревьев – тика, махагони, абачи, меранти, ироко и др. К сожалению, не всегда можно понять, когда используется тропическая древесина. Тебя должно насторожить, если на товаре не указано, из какой древесины он сделан (например, на дешёвом угле для гриля). В таком случае лучше купить уголь из древесины бука. Буки растут у нас в Европе, и им не грозит уничтожение. Древесина, имеющая знак Лесного попечительского совета (FSC), как правило, заготавливается в лесных хозяйствах, которые придерживаются принципов неистощительного природопользования.

3. Экономь бумагу и используй бумагу, сделанную из макулатуры. Вместо бумажных полотенец можно использовать обычную тряпку, вместо подарочной обёрточной бумаги – яркий платок, а вместо бумажного пакета для булочек – тканевый мешочек.

4. Старайся не употреблять продукты, в которых содержится пальмовое масло. Для создания плантаций масличных пальм вырубили уже немало тропических лесов, и к сожалению, уничтожение лесов продолжается.

5. Старайся узнать лес лучше. Изучай его, и тогда ты его ещё больше полюбишь. Только осторожно – не ходи зимой через лес напролом, чтобы не потревожить диких зверей. Убегая от тебя, они растратят столь ценные для них силы. Весной (начиная примерно с апреля) бери свою собаку в лесу на поводок, чтобы она не пугала беременных животных или новорождённых детёнышей.

6. Помогай тем, кто заботится о лесах. Здорово поддерживать организации и проекты, которые покупают леса, чтобы их охранять, или проводят лесонасаждение.

7. Сажай деревья. Если ты хочешь сам посадить деревья (в своём саду или ещё где-нибудь), только вперёд! Только сначала обсуди это со взрослыми, чтобы нужное дерево оказалось в нужном месте.

8. Расскажи об этих советах друзьям. Например, ты можешь сделать доклад об охране леса в школе или организовать какой-нибудь экологический проект. Или написать статью в школьную газету. Чем больше людей будут беречь лес, тем больше удастся сделать!

Content

Катя Брандис
Караг и волчье испытание

Сезон охоты закрыт

Ничего хорошего

Табита

Дикие и свободные

Неприятный сюрприз

Шоколадное мороженое и израненные лапы

Волчья кровь

Пушистый хаос

Очень маленькая посланница

Проклятие

Лисы-помощники

Наперегонки со временем

Вакцинация

Доллары

Выступление с приключениями

Договор

Летающие кошки

«Амаруук» значит «волк»

Неудачник

Борьба с проклятием

Сплошной мех

Жуткие подарки

Благодарности

Советы, как помочь сохранить леса