Чарльз Барлинг

Признание в убийстве

Глава первая

I

Молодой человек без шляпы в сером поношенном пальто остановился перед внушительным фасадом пятиэтажного здания из серого камня на Ломбард-корт. На простой медной пластине возле входной двери он прочел:

«Рикар энд Компани Лимитед. Банкиры.»

В кармане у него лежала продолговатая коробочка, обернутая коричневой бумагой. Сверток был опечатан красной восковой печатью. На этикетке стояло:

«Передать в собственные руки мистеру Генри Рикару».

Уличные фонари в этот предвечерний октябрьский час были уже зажжены. Он толкнул тяжелую дверь и вошел, восхищенный шикарной обстановкой банка, совершенно отличной от той, которую он видел раньше в заведениях подобного типа.

Стены были облицованы деревянными панелями, темными и блестящими, под потолком висели хрустальные люстры, толстые ковры покрывали пол из черно-белого мрамора.

За барьером из красного дерева с золочеными решетками мужчины и женщины безмолвно работали за своими столами.

Прижимая сверток к груди, молодой человек подошел к окошку с надписью «Справки» и обратился к голубоглазому служащему в униформе.

— Я должен передать пакет мистеру Рикару в собственные руки.

Служащий с любопытством посмотрел на сверток, внимательно прочел надпись на этикетке, потом подозвал одного из лифтеров.

— Проводите молодого человека к миссис Дэйн.

Большая позолоченная кабина лифта с ковром на полу и мягкой бархатной скамейкой бесшумно поднялась на верхний этаж, занимаемый дирекцией. Выйдя из лифта, посыльный оказался в темноватой приемной. Не успел он устроиться в одном из мягких глубоких кресел и выбрать себе журнал из тех, что лежали на столике, как вошла миссис Дэйн и приветствовала его с холодной учтивостью.

— Мистер Рикар сейчас занят, — сказала она, — я могу расписаться за него.

Молодой человек достал из кармана расписку, заготовленную заранее торговым домом, в котором он служил, и секретарша поставила внизу листа свою подпись.

Как только он ушел, миссис Дэйн с интересом занялась изучением свертка. Он был от известного ювелира с Бонд-стрит и, согласно расписке, содержал в себе футляр с брошью, украшенной рубинами и бриллиантами. Возможно, это был подарок не для миссис Рикар…

Личный секретарь мистера Рикара в течение двадцати двух лет, миссис Дэйн не знала тайн своего шефа, очень сдержанного в том, что касалось его частной жизни. Посмотрев на стенные часы, которые показывали десять минут шестого, миссис Дэйн подумала, что собрание административного совета скоро закончится. Она могла бы тогда подписать письма и уйти домой в половине шестого.

Не известно почему, но по понедельникам мистер Рикар всегда уходил рано. В остальные рабочие дни он не покидал офис раньше шести-семи часов вечера, иногда задерживался еще позже. Тогда миссис Дэйн приходилось работать дольше положенного, но это ее не огорчало, потому что она была очень предана своему шефу.

Миссис Дэйн разобрала вечернюю почту и положила ее на стол мистеру Рикару.

Банкир появился двадцать минут шестого в сопровождении директоров и начальников служб. Он протянул секретарше пачку бумаг.

— Я опаздываю, посмотрю это завтра.

— Хорошо, мистер Рикар. Для вас еще несколько писем и пакет, который принес посыльный.

Рикар взял сверток и положил его в карман. Затем достал свой «паркер» с золотым пером и подписал письма, поданные миссис Дэйн, не читая, уверенный, что в них нет ошибок.

Потом он поднялся — представительный, моложавый, пятидесятилетний мужчина со свежим цветом лица, голубыми глазами, крупным чувственным ртом и густой, совершенно белой шевелюрой.

— Машина мне не нужна, миссис Дэйн, будьте добры, предупредите Николса.

— Хорошо, мистер Рикар. Что-нибудь еще?

Он рассеянно покачал головой.

— Нет, спасибо. Доброй ночи!

Имея давнюю привычку держать своих сотрудников на определенной дистанции, мистер Рикар всегда оставался очень официальным с миссис Дэйн, несмотря на ее преданность.

Пять минут спустя миссис Дэйн надела меховое манто, накинула на голову шелковый шарф и, спустившись в лифте, покинула офис. Мостовая блестела от дождя, который шел целый день. Миссис Дэйн смешалась с толпой и направилась к метро.

II

Главной чертой Генри Рикара, человека с достаточно сложным характером, была осторожность. Полностью он не доверял никому, даже своим близким.

В тот вечер, прежде чем покинуть банк чуть позже шести, он принял дополнительные меры предосторожности.

Прежде всего он вынул из карманов документы и запер их в стол вместе с золотым портсигаром и «паркером», оставив при себе только немного денег и чистый носовой платок, белый, без монограммы. Потом он переложил в бумажный конверт из футляра брошь с рубинами и бриллиантами и спрятал его в боковой карман пиджака. Затем он выбрал серую фетровую шляпу без инициалов на подкладке, из тех что висели в стенном шкафу.

Готовый наконец к выходу, он вызвал лифт, улыбаясь своим действиям, немного театральным, но абсолютно необходимым.

Ему было, что терять: его собственное доброе имя и реноме банка, основанное на честности, законности и неподкупности. Как президент такого крупного финансового предприятия, он не мог позволить себе быть скомпрометированным.

Мистер Рикар направился быстрым шагом в сторону Монумента, потом остановил такси и попросил подвезти его к закрытому клубу на Пэлл Мэлл.

Там он заказал коктейль в баре, обменялся несколькими фразами с завсегдатаями и незаметно исчез через заднюю дверь клуба. Здесь он снова взял такси. Все эти действия должны были сбить с толку его предполагаемых преследователей и помочь в полной безопасности достигнуть цели его путешествия: небольшого домика в Сент-Джонс Вуд.

Белая дверь Хит-коттеджа открылась, как только он постучал, и Сильвия, его очаровательная Сильвия, из-за которой он впервые в жизни так рисковал, улыбаясь, стояла на пороге.

Он нагнулся и поцеловал ее легко и нежно, с сердцем, переполненным юношеским пылом, как всегда, когда Рикар приходил сюда.

— Вы сегодня специально приехали пораньше, дорогой? Это чудесно!

Она поцеловала его и провела в небольшой уютный салон. В камине потрескивали поленья, и живой огонь освещал низкий столик перед канапе, на котором стояло серебряное блюдо с двумя стаканами и шейкер.

В другой части комнаты был сервирован стол для ужина. Красные свечи в серебряных канделябрах, казалось, ждали, чтобы их зажгли. Возле двери на небольшом баре стояли розовые гвоздики в хрустальной вазе и ведерко со льдом, где охлаждалось шампанское.

Генри Рикар сел рядом с Сильвией на канапе и пригубил коктейль, с удовольствием слушая ее болтовню. Они не виделись почти десять дней, в этот вечер речь шла об особом случае:

— Сегодня ровно год, как мы встретились в «Харрис-баре» в Париже! — сказала Сильвия. — Мы были представлены друг другу, помните? Но, мне кажется, вы не решились бы заговорить со мной, если бы я не уронила сумочку! Тем не менее, вы несколько раз посмотрели на меня, я это заметила.

— Может быть. Я был в восторге от ваших рыжих волос и вашего обаяния. Вот тогда и упала ваша сумочка… Специально, разумеется!

— Это была не слишком оригинальная, но единственная идея, которая пришла мне в голову в тот момент. Вы показались мне таким красивым, таким значительным, что я не могла позволить вам исчезнуть! Мы, женщины, должны иногда незаметно проявлять инициативу!

— Несомненно!

Улыбаясь, они смотрели друг другу в глаза.

— Сначала я приняла вас за какую-то знаменитость: министра, князя, кинозвезду… Поэтому была очень удивлена, когда мне сказали, что вы Гарри Ламберт, бизнесмен, только и всего! Это, впрочем, не имеет значения, — добавила она.

Он, в самом деле, не любил говорить о себе. Вначале Рикар подумал, что это приключение на одну ночь, поэтому из предосторожности выбрал случайное имя Ламберт. Впоследствии он мудро рассудил сохранить этот псевдоним, хотя полюбил Сильвию, которая была вдвое моложе его. К своему большому удивлению, он рискнул превратить этот каприз в серьезную связь. Если бы год назад ему сказали, что он заведет любовницу, которую будет полностью и богато содержать, он был бы полон возмущения! Сильвия заняла значительное место в его жизни. К счастью, она оказалась очень скромной, не интересующейся тем, что ее не касалось и имеющей свои маленькие тайны.

Тот порядок вещей, который был им установлен, казался ему совершенно подходящим. Гарри снял для Сильвии очаровательный домик. Она со своей стороны испытывала к нему большую привязанность, ей нравилось его общество. В целом, они были очень счастливы.

Сильвия, которая была известна в своем квартале под именем миссис Ламберт, не пренебрегала условностями. Соседи были не слишком любопытные, не обращали никакого внимания на появления и исчезновения Ламберта.

В девять часов они сели ужинать при свечах, смакуя жареного фазана и запивая его шампанским. Потом, сидя бок о бок на канапе, потягивая маленькими глоточками коньяк, они строили планы своей короткой поездки за границу сразу после Рождества.

Вдруг Рикар вспомнил о своем подарке к годовщине их встречи, вынул из кармана конверт и приколол «Озеро любви» в рубинах и бриллиантах к черному платью Сильвии. Она воскликнула: «О, какая превосходная вещь!» и встала, чтобы посмотреть на себя в зеркало, висящее над камином. Она горячо благодарила Рикара, прижавшись к нему и обвив руками его шею, и потом весело сказала:

— У меня тоже есть кое-что для вас! Но берегитесь, не показывайте это своей жене…

В бархатном футляре, подбитом креп-сатином, он увидел очаровательную миниатюру Сильвии, с ее рыжими волосами, блестящими зелеными глазами и улыбающимся припухлым ртом. Рикар был глубоко тронут, он не мог желать лучшего сувенира от любимой женщины. Восхищенный, он стал рассматривать миниатюру.

— Это изумительно, Сильвия!

Поднявшись, он обнял ее и сказал нежно:

— Я так люблю вас!

Какое-то время они стояли обнявшись, потом Сильвия высвободилась.

— Не забудем о нашем коньяке, дорогой!

Задетый ее отчуждением, полный сомнений, которые его иногда одолевали, он сурово посмотрел на нее в упор.

— Чем вы занимались после нашей последней встречи? Очередным флиртом?

Рикар говорил себе, что бо́льшая часть жизни Сильвии ему совершенно неизвестна, что, может быть целый год он заставлял ее лгать. Мысль о неверности Сильвии его ужасала. Он чувствовал, что не способен даже рассматривать такую возможность спокойно!

Сильвия стала над ним подшучивать.

— Разумеется! Все, как один, только и думают, как бы за мной приударить!

С лицом, искаженным страданием, он схватил ее за руки, потом порывисто обнял и прижал к себе.

— Не говорите так, Сильвия, мне больно это слышать! Я достаточно мучаюсь, и мне тяжело от ваших шуток…

Надувшись, Сильвия отстранилась от него.

— Не будьте таким ревнивым, Гарри! Вы, кажется, должны бы уже знать, что мне можно верить!

Он нахмурил брови.

— Я не могу… Я стараюсь, дорогая, но это трудно… Вы так часто бываете в ресторанах, ночных кабаре, у вас так много друзей, которых я не знаю.

— Гарри, ради Бога, будьте благоразумны! Я не могу оставаться здесь одна долгими днями и ночами в ожидании вашего посещения или звонка. Я так часто чувствую себя одинокой и заброшенной! Если бы не добрые друзья, я бы сошла с ума! Их немного, большинство из них женаты: это семейные пары или мои бывшие коллеги. Все — очень милые люди…

Он перебил ее, боясь окончательно рассердить.

— Естественно… я не прав, я это знаю… Но мысль о том, что кто-то другой смеет к вам прикоснуться…

— Нет никого другого, Гарри, дорогой! Если вы мне не верите теперь, то уже не поверите никогда.

Она подняла к нему лицо, и он забыл всю свою ревность и все свои подозрения, когда она поцеловала его горячо и страстно.

Он покинул коттедж Сильвии чуть позже полуночи и направился в Вест Энд, следуя тем же маршрутом, но в обратном порядке.

Он выпил стаканчик в своем клубе, вышел спустя полчаса через другую дверь, взял такси и велел отвезти себя домой на Лаундс-сквер.

Ригби, старый метрдотель, служащий у Рикаров больше сорока лет, вышел навстречу, волоча ноги, чтобы принять у него пальто и шляпу.

Рикар посмотрел на лицо старика, худое, с обтянутыми скулами, с выцветшими, но еще живыми глазами.

— Вам не следовало меня ждать, Ригби.

— Мне не требуется много сна, сэр. Я предпочитаю знать, что все вернулись. Мистер Саймон звонил, он задерживается. Я понял так, что он идет на какой-то прием.

Рикар улыбнулся и покачал головой.

— Этот парень жжет свечу с обоих концов, Ригби. До рассвета можете его не ждать. Принесите мне виски в туалетную комнату и идите отдыхать.

— Хорошо, сэр. Миссис Рикар ушла в свою спальню, как всегда рано.

Рикар стал подниматься по широкой лестнице в свою комнату на втором этаже.

В холле с мраморным полом, покрытым ковром, было почти темно. Лица на семейных портретах, которые украшали стены, казались живыми, благодаря отблескам света от лестничных светильников.

Когда Рикар проходил мимо спальни жены, она его окликнула. Было около часа ночи. Обычно, в это время она уже спала.

Сидя в постели, в розовой кофточке, накинутой поверх ночной сорочки, она держала перед собой книгу.

Когда он вошел, жена подняла на него глаза поверх очков в темной роговой оправе.

В молодости она была изумительно хороша, с белокурыми длинными волосами, густыми и шелковистыми, нежным цветом лица и огромными голубыми глазами. Она сохранила тонкие черты лица, мягкий голос, но тяжелая болезнь истощила ее силы, и она выглядела теперь старше своих лет.

Эмилия Рикар всегда чувствовала себя стесненно в присутствии мужа, не имея с ним других общих интересов, кроме воспитания детей, и совместная жизнь их не сблизила. Она по-своему любила его, но дети — двадцатипятилетний Саймон, окончивший Кембридж, и девятнадцатилетняя Сара, студентка Школы искусств, — были для нее главным в жизни.

Генри Рикар остановился в ногах кровати, с удивлением глядя на жену.

— Вы не можете заснуть, дорогая? — спросил он ласково.

Он почему-то заинтересовался, что она читает, но не мог издали разглядеть названия книги.

— Да, что-то не спится… — ответила она грустно. — Как вы провели вечер, Генри?

Он пожал плечами, полагая, что она позвала его так поздно не для того, чтобы задать этот банальный вопрос.

— Спасибо, хорошо… А что случилось? Вы чем-то озабочены?

Черты ее лица посуровели. Глядя на него, Эмилия спрашивала себя: «Есть ли смысл говорить с ним доверительно? Почему он не заходит больше поболтать со мной, как бывало раньше?»

Она ответила спокойно:

— Да. Вы должны вмешаться. Это насчет Сары. Я сегодня узнала, что она посещает одну дружескую компанию, вернее сказать, банду… в Челси.

Рикар нетерпеливо отвернулся.

— Ладно, я с ней поговорю. У нас в ее возрасте тоже был трудный период. Она изменится…

— Некоторые из них употребляют наркотики… Мы этого не делали, когда были молодыми. Подруга Сары, Роза Гарбер, попала вчера вечером под машину и, когда ее положили в госпиталь со сломанной ногой, оказалось, что она вся, до мозга костей, пропитана наркотиками.

Рикар, который направился, было, к двери, остановился, сраженный этой новостью. Он никогда бы не подумал, что Сара способна пить спиртное или употреблять наркотики!

— Не тревожьтесь, Эмилия. Завтра утром я с ней поговорю!

— Вот и хорошо… Наш долг присматривать за ней, не так ли?

Рикар нагнулся, чтобы поднять закладку, которая упала на пол, потом выпрямился и поцеловал жену в щеку.

Они были женаты почти тридцать лет, и теперь между ними не было ничего, кроме совместных родительских обязанностей и привычки жить вместе. Однако, мысль о разводе никогда не приходила ему в голову…

— Засыпайте поскорее, Эмилия, иначе вы будете завтра утром усталой.

Она напомнила:

— Но сейчас уже утро!

И добавила:

— От вас так приятно пахнет, Генри!

Он смущенно улыбнулся, подумав об изумительных духах Сильвии.

— Вы находите? Это, скорее всего, запах одеколона, который я употребляю после бритья.

— Вне всякого сомнения, мой дорогой. Спокойной ночи!

Глава вторая

I

После третьей порции виски Клив Хэлфорд почувствовал наконец приятное опьянение.

Бар-салон маленького спокойного кабаре «Роза и Корона», недалеко от Финчли-роад, был почти пуст, его завсегдатаи собирались здесь значительно позднее. Клив спрашивал себя, почему Сильвия назначила ему свидание в такое странное время — в шесть часов вечера. Но, нуждаясь в ее помощи, без единого пенса в кармане, он не мог себе позволить ей возразить.

Он посмотрел на часы и забеспокоился. Было почти семь. «Она, правда, никогда не отличалась особой пунктуальностью!» — подумал он.

Положив локти на стойку бара, он взглянул на себя в зеркало за батареей разноцветных бутылок на полке буфета и остался доволен. Он выглядел моложе своих тридцати восьми лет, несмотря на постоянное перенапряжение, которого требовала от него жизнь, полная всевозможных уловок и авантюр. Мужчины недолюбливали его за природную элегантность и высокомерие, женщинам же он нравился: жгучий брюнет, большие черные глаза, нагловатый взгляд, от которого ничего не ускользало.

Загадочный для многих мужчин, которые его знали, он имел мало друзей. Его образ жизни требовал таких доходов, которых у него никогда не было. Клив жил в комфортабельной квартире, был всегда безупречно одет и обедал в лучших ресторанах. Он покупал и продавал подержанные машины, старинную мебель, украшения и множество других вещей, которые только возможно было купить или продать. Страдая от долгов, он тратил без счета, когда был при деньгах, и посещал места, где можно было достать или заработать несколько фунтов.

Будучи когда-то любовником Сильвии, он едва не женился на ней, но побоялся быть связанным и, поразмыслив, решил с ней порвать. Через некоторое время она его простила.

Она охотно давала ему небольшие суммы денег, иногда приглашала к себе обедать или ужинать, особенно, если при этом, как ей казалось, он мог бы завязать деловые знакомства.

Клива удивлял брак Сильвии с Гарри Ламбертом, мужем, которого никто не знал, которого он нигде никогда не встречал, и который, казалось, не желал ничего знать о друзьях своей жены. Клив находил эту ситуацию странной.

В семь часов открылась дверь и вошла Сильвия в белом плаще с зеленым шелковым платочком на голове.

Она холодно, почти враждебно, приветствовала Клива и заказала два виски.

— Послушайте, Клив, не надо мне звонить и требовать встречи, когда вам вздумается. То время прошло, запомните это!

— О’кей, дорогая… — сказал он ласково, глядя на большой бриллиант, сверкающий у нее на пальце. — Что вас так встревожило?

Сильвия пожала плечами.

— Я не хочу постоянно волноваться, Клив! Если Гарри о вас узнает, он очень рассердится…

Клив удивленно поднял брови.

— О-о! С каких это пор вам стали запрещать встречаться со старыми друзьями, Сильвия? Раньше я не слышал от вас об этом ни слова. Как бы то ни было, он даже не знает о моем существовании, и еще меньше знает о том, что вы иногда одалживаете мне несколько фунтов. По правде говоря, я сейчас немного поистратился, и, если вас не слишком затруднит…

— Прекрасно, избавьте меня от подробностей, — сказала Сильвия сухо.

Вынув из сумочки пачку ассигнаций, она положила их на стойку бара перед Кливом:

— Вот, возьмите… В последний раз даю вам деньги… Мне это не нравится, Клив!

Он посмотрел ей в лицо, оценил ситуацию, и понял, что положение изменилось. Она казалась суровой, язвительной, почти ненавидящей. Он положил деньги в карман, сожалея, что не имеет возможности отказаться.

Повернувшись к бармену, чтобы взять свой стакан, он сказал:

— Спасибо. Сожалею, что был вынужден просить вас о помощи.

После короткого молчания Сильвия спросила:

— Почему вы не найдете постоянного занятия, вместо того чтобы изо дня в день побираться у знакомых, даже у женщин?

— Какое же занятие могу я найти в моем возрасте, не имея никакой специальности? Вы уже забыли, как сурова жизнь, моя крошка? Вышли замуж за богатого и больше не знаете нужды в деньгах!

Она посмотрела на него немного мягче и дружески похлопала по плечу. Не так давно, в сущности, она его страстно любила и хранила живые воспоминания о том времени. Кроме того, хотя он этого и не знал, но ее положение, на самом деле, вовсе не было таким уж стабильным…

— Я всегда вам помогала, Клив, не обижайтесь на меня! А сейчас я должна идти… Я жду Гарри с минуты на минуту.

Она соскользнула с высокого табурета и ушла так быстро, что он даже не успел ответить.

— Девка… — пробормотал он сквозь зубы. — Теперь она меня презирает, когда стала богачкой!

Он подумал о ее красивом комфортабельном доме, о мехах, драгоценностях и частых поездках на континент. Жизнь Сильвии переменилась от бедности к богатству за одну ночь. Она встретила Гарри Ламберта в Париже, где служила манекенщицей, по крайней мере, так она говорила, и там все началось.

Клив вышел из кабаре в восемь часов. Дождь перестал, но мостовые еще блестели под светом уличных фонарей. Он поднял воротник пальто и пошел к машине.

От самой дальней аллеи парка Сент-Джонс Вуд до Хит-коттеджа было всего несколько минут езды.

Не зная, чем заняться в ближайшие час-полтора, он решил заглянуть туда, в надежде увидеть загадочного Гарри Ламберта. Сильвия не любила говорить о своем муже, и Клив был крайне заинтригован.

Он оставил машину на достаточном расстоянии от коттеджа и направился пешком к ограде из кованого железа, окружавшей сад. По дороге Клив вдруг подумал, что Сильвия, какой он ее знал, определенно предпочла бы такому уединенному дому шикарные апартаменты «Мэйфера».

Шум листвы и гул мотора проехавшего автомобиля заглушили скрип створки ворот, когда он приоткрыл ее и проник в небольшой мощеный дворик перед фасадом здания.

В освещенных окнах первого этажа были задернуты плотные двойные занавеси, и Клив не смог ничего увидеть.

Мгновенье спустя он услышал голоса, входная дверь открылась, пропустив во двор полосу света, в дверном проеме обозначились два силуэта. Клив притаился за углом дома и вскоре увидел высокого человека, которого не мог разглядеть. Человек подошел к своей машине, припаркованной немного дальше, под буком, сел за руль, и через несколько секунд раздался шум мотора.

Клив осторожно выскользнул за ограду и успел увидеть вдали огни задних фонарей машины, которая набирала скорость.

Он тоже сел в автомобиль и поехал следом, держась на значительном расстоянии.

Обе машины пересекли Сюисс Коттедж-парк, проехали по Веллингтон-роад до Лордс, откуда спустились до Бейкер-стрит. В этом месте «АХУ-413» повернул направо в направлении Мэрбл Арч, пересек Парк-лейн и направился к Пелл Мелл по Лоувер Редженс-лейн, где и остановился перед входом в известный закрытый клуб.

Клив, улыбнувшись, тоже поставил машину, выключил фары и подумал, что «папаша Ламберт» выпьет пару пива в своем клубе, где у него, может быть, деловая встреча, и выйдет. Интересно будет посмотреть, куда он поедет дальше.

Автомобильные часы на приборном щитке показывали четверть десятого.

Клив зажег сигарету и стал ждать.

Через час маленький «остин» все еще был на месте. Клив, окончательно продрогший, вышел из машины, чтобы размять ноги.

У входа в клуб он остановился. Портье в униформе дежурил у дверей просторного холла, где люди стояли и ходили в одиночку и небольшими группами. Гарри Ламберт мог быть одним из них…

После двух часов ожидания, когда терпение Клива окончательно лопнуло, он отказался от своей затеи. Машина Ламберта все еще стояла там, где он ее оставил. Клив запомнил номер и отправился восвояси, сожалея о напрасно потраченном времени. Он поставил машину в гараж и зашел в кафе поужинать.

Когда Клив вернулся домой, он решил позвонить в клуб, чтобы узнать, там ли еще мистер Ламберт. Он мог всегда сослаться на то, что ошибся номером, если бы Гарри попросили к телефону, и был крайне удивлен, когда ему ответили, что среди членов клуба нет никого, кто бы носил имя Ламберт.

— Этот джентльмен, возможно, визитер?

Клив подождал несколько минут, пока служащий просматривал список приглашенных в тот вечер в клуб, но человека с таким именем не обнаружилось.

— Он был там между четвертью десятого и половиной двенадцатого… — запротестовал Клив. — Я видел, как он входил.

Служащий еще раз извинился и заверил, что определенно произошла ошибка, так как имя Ламберт совершенно неизвестно в клубе.

Клив Хэлфорд, заинтригованный, повесил трубку. Человек, за которым он следил от самого Хит-коттеджа, оказался членом или визитером клуба, но не Ламбертом! Клив обещал себе в этом разобраться, хотя бы для того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Маленькая квартирка Клива была в полном беспорядке — уборщица не приходила, так как он задолжал ей несколько шиллингов. Она, однако, не стеснялась пить его виски и делать свой выбор среди банок с консервами и пакетиков чая. Он размышлял, сидя в глубоком кресле в гостиной, как ему решить эту проблему, когда раздался телефонный звонок.

Звонил Дерек Рэнделл, средней руки архитектор, с которым Клив встретился у Сильвии года два назад. Дерек был женат на Норме, коллеге Сильвии. Женщины оставались в большой дружбе. Клив, со своей стороны, подружился с Дереком, часто бывал у них в доме.

— Я ждал вас больше часа, старина. Вам, вероятно, что-то помешало?

Клив, который совсем забыл о своей встрече с Дереком, не задумываясь, ответил:

— Да, в самом деле, у меня была куча дел, я не смог вовремя освободиться. Глубоко сожалею, дружище, но вы теперь знаете все, как есть…

— О, да, конечно! Не беспокойтесь!

Дерек собирался повесить трубку, когда Клив вспомнил одну деталь:

— Одну минутку, Дерек. Вы не знаете, какой марки машина у мужа Сильвии? Вы живете недалеко, может быть, вы ее видели? Возле коттеджа, когда я там проезжал, стоял «остин», и я подумал, не машина ли это Ламберта?

— Ничего не могу сказать определенного. Я вижу время от времени какую-то маленькую машину у дома Сильвии, но не думаю, чтобы она принадлежала Ламберту. Такой богатый человек, как он, может позволить себе что-нибудь получше! Скорее всего, это машина соседа…

— Вы правы. Наверняка, так оно и есть.

Клив предпочел не говорить Дереку, что видел человека, который поздно вечером вышел из коттеджа и сел в «остин».

— Встретимся у Сильвии, Клив. Вы, конечно, придете к ней на прием в воскресенье вечером? Спокойной ночи, старина!

Клив Хэлфорд в растерянности повесил трубку. Никто не говорил ему о приеме, который давала Сильвия. Почему она сама не сказала ему об этом сегодня вечером? Значит, она действительно решила вычеркнуть его из жизни раз и навсегда?

Час спустя, докуривая в постели последнюю сигарету, он обдумывал план, который позволил бы ему узнать о взаимоотношениях Сильвии и ее таинственного мужа.

На следующее утро, в десять часов, Клив позвонил Сильвии и спросил, почему она не пригласила его на прием.

Страдающим голосом он сказал:

— Вообразите, что я испытал, когда Дерек мне об этом сообщил вчера вечером…

— Мне очень жаль, Клив, но я вам сказала все: я согласна с вами выпить стаканчик время от времени, но это не должно входить в привычку. Ясно?

— Хорошо, дорогая, как хотите. Я только хотел бы знать, почему вы вычеркнули меня из вашей жизни, больше ничего. Я очень привязан к вам, Сильвия…

Он засмеялся, чтобы скрыть свое разочарование.

— Не говорите глупости! Вы просто находите удобным обращаться ко мне, когда у вас туго с деньгами, вот и все. Вы можете поставить меня в неловкое положение, Клив, а я не хочу иметь неприятности. Буду с вами откровенна…

Клив решительно перебил ее.

— Вы упрямы и жестоки, позвольте вам заметить! Вы не должны, по крайней мере, компрометировать меня в глазах наших общих друзей и, хотите вы или нет, я приду в воскресенье… Неуловимый Гарри будет?

Сильвия, не говоря ни слова, повесила трубку. Клив, улыбаясь, сделал то же самое. Он пойдет к Сильвии в воскресенье. Она не посмеет его не принять, если не хочет скандала. Может, она его боится? Вот что надо ему использовать! Она, похоже, беспокоится, как бы он не открыл глаза любимому муженьку на ее прошлое? Но он мог уже сделать это тысячу раз… Нет, тут что-то другое!

Внезапно он вспомнил, что Ламберт приезжает в Хит-коттедж почти всегда в пятницу вечером. Сильвия много раз говорила ему об этом. Деловой человек, много путешествующий, старается вернуться домой на уик-энд. На этот раз Клив будет там и увидит его!

II

В пятницу вечером, как только стемнело, Клив остановил машину под деревом, недалеко от Хит-коттеджа и выключил фары.

Сидя за рулем, он ожидал появления «остина», когда в нескольких метрах от него остановилось такси. Из него вышел мужчина, расплатился с шофером и сделал несколько шагов по улице. Клив был уверен, что узнал человека, за которым следил два дня назад. Тем более, что тот без колебаний направился прямо к главному входу в коттедж, и вошел, не позвонив!

У Клива Хэлфорда была с собой бутылка виски и термос с чаем. Он приготовился ждать, стараясь представить себе, что произойдет дальше.

Ламберт, к большому удивлению Клива, вышел из дома сразу после полуночи и у станции метро Сент-Джонс Вуд взял такси.

Транспорта на улицах было немного, и Клив должен был держаться на достаточном расстоянии, чтобы не привлечь внимание водителя.

Ламберт расплатился за проезд у клуба на Пелл Мелл.

Чтобы не потерять его из виду, Хэлфорд прошел вовнутрь, не рискуя быть замеченным, так как Ламберт не имел случая видеть его когда-нибудь прежде.

В этот вечер Ламберт не зашел в бар. Он пересек помещение клуба, вышел и на Сент-Джеймс-стрит снова взял такси.

Кливу удалось сразу поймать другое такси. Свою машину он оставил у дверей клуба. Это его не беспокоило: он всегда мог ее забрать. Все более заинтригованный странным поведением Ламберта, Клив подумал, что если тот маскируется таким сложным способом, значит на то есть веские причины.

Клив теперь уже не забудет облик Ламберта: его гордую походку, красивое лицо, густые серебристые волосы…

Когда такси остановилось на Лаундс-сквер, Клив велел своему шоферу притормозить немного дальше. Он выбрался из машины, приблизился к дому, куда только что вошел Ламберт, и запомнил его номер. Клив подождал немного, чтобы убедиться, не выйдет ли тот обратно, но около часа ночи свет во всех окнах второго этажа погас, и он вернулся к себе, усталый и продрогший после семичасовой слежки.

На следующее утро, приняв ванну, Клив оделся и отправился в муниципальную библиотеку. Там он порылся в справочниках и нашел имя: «Генри Рикар» — владелец того самого дома на Лаундс-сквер. К полудню он добрался на автобусе до Кнайтбриджа и провел там некоторое время, вычитывая из газет и журналов сведения о семье Рикаров.

Генри Рикар, известный банкир, женат, отец двоих взрослых детей. Кроме того, описание внешности мистера Рикара, которое дал ему почтальон, точно соответствовало внешности Гарри Ламберта!

Закончив свое расследование, Клив вернулся домой, сел и принялся составлять дальнейший план действий.

Знает ли правду Сильвия? Чего стоит тайна Генри Рикара?

Он обещал себе все это выяснить.

Глава третья

I

В воскресенье вечером Сильвия, счастливая и беззаботная, одевалась к ужину.

Она обожала принимать друзей, но не могла приглашать их слишком часто: Гарри это, похоже, не нравилось. Он не ворчал, не сердился, но она чувствовала, что он не одобряет…

На ней было новое черное платье с мехом, сильно декольтированное, которое она украсила бриллиантовой брошью, подаренной Гарри. Друзья побледнеют от зависти, глядя на нее. Все находили странным, что никогда не встречаются с Гарри и, видимо, Бог знает что говорили у нее за спиной. Но это ее мало беспокоило.

Она оглянулась вокруг, окинула взглядом белые стены изящно меблированной спальни, розовый шерстяной ковер на полу. Примыкающая к спальне ванная комната была отделана в ультрасовременном стиле, с мраморной ванной, зеркальным потолком и лампами из розового богемского стекла.

Гарри купил для нее этот коттедж через несколько месяцев после их встречи в Париже, когда он подумал со своей привычной осторожностью, что для их свиданий подходит лучше всего обособленный дом. Он, разумеется, принял все меры предосторожности, передавая ей необходимую сумму наличными. Чеки он ей никогда не подписывал.

В дверь постучали, и на пороге появилась миссис Райян.

— Мадам, приехали мистер и миссис Рэнделл!

— Я сейчас спущусь.

Норма была ее лучшей подругой, и они часто встречались в те долгие тоскливые месяцы, когда она разошлась с Кливом Хэлфордом.

Двадцативосьмилетняя Норма, высокая, стройная, с коротко остриженными волосами, бледным продолговатым лицом с высокими скулами, темными глазами и крупным припухлым ртом, часто бывала в дурном настроении и капризничала. Ее брак с Дереком не был удачным. Они плохо понимали друг друга и ссорились по любому поводу. Норма, продолжала служить манекенщицей, и они всегда были независимы друг от друга.

В узких брюках и простой зеленой блузе, Норма была увешана множеством позолоченных украшений, которые звенели при каждом ее движении. Она шумно приветствовала Сильвию.

— Дорогая, мы приехали немного раньше, но мне ужасно хотелось выпить, а в доме — ничего спиртного!

Сильвия расхохоталась и подошла к бару. Она налила большой стакан джина подруге, другой — себе и стакан виски Дереку.

Через несколько минут прибыли другие гости: Клив Хэлфорд, которого она не пригласила, несмотря на его настойчивость, Дора, Ронни и Артур Пакстоны.

Их она знала около полугода. Дора и Ронни снимали квартиру на Веллингтон-роад, Артур жил в меблированном доме, недалеко от Бейкер-стрит. Братья работали в одном рекламном деле, очень процветающем, основанном еще их дедом.

Ронни был высоким блондином с нежным цветом лица и голубыми, немного выпуклыми глазами. С виду очень спокойный, он имел, однако, взрывной характер. Идеалист, любитель искусства, он вел жизнь правильную и монотонную. В свои тридцать два года он слыл превосходным коммерсантом и любимцем отца.

Дора, красивая женщина двадцати трех лет, она безумно любила Ронни. До того как выйти за него замуж, Дора была секретаршей мистера Пакстона-отца.

Артур, к сорока годам оставался оптимистом и бонвиваном. Шумный, веселый, общительный, обожаемый всеми, кроме собственного отца, он привлекал внимание своим кукольным лицом, яркими голубыми глазами и лысым черепом. Его жена, Анжела, три года назад потребовала развода и оставила себе их маленькую дочь. Став свободным, Артур довольно часто играл, слишком много пил и посещал женщин из кабаре Сохо.

Приехала последняя из приглашенных. Очень живая и подвижная, она весело извинялась.

— В воскресенье невозможно поймать такси, дорогая! — говорила она, целуя Сильвию.

Молли Фордайс, известная актриса, женщина крепкого сложения, с некрасивым, но выразительным лицом, с умными черными глазами. Замечательный мастер сцены, она всегда получала интересные роли в театре и кино.

Они достаточно поздно сели за стол, который был уставлен превосходной едой и хорошими винами.

На столе из розового дерева, накрытом белоснежной скатертью, стояли тарелки из китайского фарфора и сверкало начищенное серебро. Колеблющийся свет восковых свечей придавал лицам гостей теплоту и живость.

Сильвия, однако, отдавала себе отчет в том, что трое из ее гостей чувствовали себя, определенно, «не в своей тарелке».

Особенно ее беспокоил Клив. Он наблюдал за ней, когда она была занята чем-то другим, с видом хитроватым и насмешливым. Она знала его достаточно хорошо, чтобы догадаться: у него в руке козырная карта, и это не предвещало ничего хорошего. Она знала, что он способен перевернуть все ее существование, которое она наладила с Гарри, и ничто не может ему в этом помешать… разве что крупная сумма денег. Сколько же он потребует, чтобы оставить ее наконец в покое?

Норма, обычно такая веселая и общительная, сидела усталая, задумчивая, злая на Дерека и, казалось, была не способна скрыть это, взять себя в руки.

Наконец, Дора Пакстон, всегда спокойная и уверенная в себе, демонстрировала теперь напускное, преувеличенное веселье. Сильвия никогда не видела ее такой красивой, такой оживленной, с румянцем на щеках и блестящими, орехового цвета глазами. «Что с ней, что она знает?» — спрашивала себя Сильвия. Ронни, глядя на Дору, насмешливо кривил губы.

Молли Фордайс, веселая, в хорошей форме, поддерживала общий разговор, с юмором рассказывая последние сплетни из театрального мира. Флиртуя с Кливом, она пригласила его на завтрак в студию, где снималась в фильме, и он, похоже, получал удовольствие от этой игры.

После ужина все расположились у камина полакомиться коньяком и ликерами, болтая и слушая диски.

Около десяти часов раздался телефонный звонок, и Сильвия поднялась в спальню, чтобы поговорить оттуда и не снимать трубку на первом этаже. Гарри интересовался, как она себя чувствует и что делает.

Немного поколебавшись, она призналась, что пригласила нескольких друзей к ужину.

«Все — люди женатые» — добавила она, чтобы не портить ему настроение.

— Почему бы и вам не приехать? — предложила она. — Все они очень милые и веселые. В любом случае, вечер закончится рано, не позже половины двенадцатого. Может быть, вы тогда приедете?

Он ответил сразу:

— Нет, Сильвия, я увижу вас завтра вечером, как обычно. Доброй ночи, дорогая!

Она положила трубку. В этот момент дверь спальни медленно открылась, и на пороге появился улыбающийся Ронни Пакстон.

Сильвия засмеялась и сказала шепотом:

— О, Ронни… Вы не должны… Что, если Дора поднимется сюда?

Вместо ответа он обнял Сильвию и поцеловал долгим страстным поцелуем, заставившем ее задохнуться. Потом, отпустив Сильвию, он вынул из кармана платок и старательно вытер губы.

— Когда все уйдут, я вернусь, — сказал он тихо.

Глубоко взволнованная, она кивнула головой. Со времени своего разрыва с Кливом, один только Ронни нравился ей, волновал ее. Она играла с огнем и знала это, но не отказалась бы от него ни за что на свете.

В минуту слабости во время одного из их недавних свиданий, она призналась Ронни, что они с Гарри не женаты. В ответ он сознался, что не любит свою жену, но очень привязан к маленькой дочурке. Они думали над тем, как бы им уехать вместе, но у Ронни не было никакого состояния, да и Сильвия не владела ничем, кроме того, что давал ей Гарри Ламберт. «Никакая любовь долго не продержится в нищете», — решили они, понимая, что без денег совместная жизнь невозможна.

Сильвия мягко выпроводила его из спальни.

— Приходи после половины двенадцатого, — сказала она.

Внизу гости Сильвии танцевали: Молли с Кливом, Дора с Артуром. Только Рэнделлы, стоя у бара, переругивались.

Дора видела, как вошел ее муж и присоединился к Дереку и Норме. Она догадалась, что последние пять минут он провел с Сильвией, и сердце ее сжалось. Глядя на ее лицо, Артур был тронут ее отчаянием.

— Он немного перепил, только и всего, — сказал он Доре. — Не мучайте себя, малышка!

Дора тяжело опустилась на софу.

— Я больше не могу… Он без ума от нее, уже несколько месяцев… Я не знаю, что делать…

Артур сел рядом с ней и неловко похлопал по руке, пытаясь приободрить.

— Вы преувеличиваете, моя дорогая крошка… Вы, женщины, все одинаковы: сразу делаете выводы, предполагая самое худшее!

Он улыбнулся.

— В крайнем случае, помните: муж Сильвии очень ревнив, все это знают!

Дора невесело усмехнулась:

— Это она говорит. Был бы он ревнив, не оставлял бы ее одну так часто! Я начинаю думать, существует ли он вообще!

— О! Я полагаю, в этом нет никаких сомнений.

Артур окинул взглядом гостиную.

— Кто же, по-вашему, оплатил все это? Насколько мне известно, у Сильвии никогда не было состояния!

— Неважно! Меня интересует только Ронни. Если она разобьет нашу семью, я не знаю, что сделаю! Мы были совершенно счастливы, пока не появилась она…

Артур подумал, что никто посторонний не может разбить семью, если это по-настоящему счастливая семья, но сказал только:

— Успокойтесь, Дора. У вас слишком богатое воображение. Ронни всегда любил немного пофлиртовать, но не более того. Я принесу вам чего-нибудь выпить и пошлю к вам вашего мужа.

Она улыбнулась и посмотрела на него с благодарностью.

— Вы прелесть, Артур! Я была бы счастлива, если бы Ронни был похож на вас…

Он расхохотался:

— Боже сохрани! Он гораздо больше достоин уважения, чем я. А вот и хозяйка дома!

Вошла Сильвия и, глядя на нее, Артур подумал, что Дора, возможно, права.

Ее лицо светилось, как лицо влюбленной женщины. Подойдя к бару, она старалась не смотреть на Ронни. Артур обещал себе до конца вечера поговорить с братом.

Тем временем, Клив пригласил Сильвию потанцевать. Глядя на нее, он подумал, что никогда не видел ее такой очаровательной. Когда они оказались вдалеке от посторонних ушей, Клив сказал:

— Сильвия, дорогая, почему вы от меня скрыли, что вы не замужем за Ламбертом? У нас до сих пор не было секретов друг от друга, не так ли?

Сильвия высвободилась и сказала сухо:

— Я не понимаю вашего намека, Клив, и прошу оставить меня в покое!

— Его имя не Ламберт, моя дорогая Сильвия, знаете ли вы это? Ах, вы удивлены? Не тревожьтесь, это не имеет значения…

Он проводил ее до места.

— Я сообщил бы вам немало интересного, если бы вы согласились поговорить спокойно.

— Я вам не поверю, даже если вы поклянетесь на Библии! А теперь уходите. Вы не были приглашены, не забывайте об этом…

Она посмотрела на него с презрением и, стараясь скрыть волнение, подошла к Молли Фордайс. «Генри не должен ничего знать, если она не хочет его потерять».

К полуночи гости разъехались.

Минут десять Сильвия собирала стаканы, вытряхивала пепельницы и ставила на место диски. Она погасила все лампы, кроме одной, у камина, и поднялась в спальню.

Теперь она предпочла бы лучше лечь спать, чем принимать Ронни. Дора подозревает и ревнует своего мужа, а Сильвия не хотела сцен, с Кливом она их натерпелась достаточно!

Молодая женщина сняла черное платье и надела домашнее: бархатное, персикового цвета, отделанное норкой.

В ту же минуту она спросила себя, что будет, если Гарри передумает и явится, чтобы проверить, все ли приглашенные уехали… Он был крайне ревнив, и она пожалела, что позволила Ронни вернуться.

Она спустилась вниз, приоткрыла входную дверь, чтобы Ронни мог войти, не пользуясь звонком, и подбросила несколько поленьев в камин.

Сев за ореховое бюро, Сильвия записала в маленькой записной книжке число и несколько слов: «Ужин. Очень удачный». Сбоку она приписала букву «Р». В конце книжки были номера телефонов ее друзей, парикмахера, портных, Института красоты…

Когда Сильвия закрыла книжечку и положила на место, ей вдруг послышались шаги на аллее сада. Склонив голову немного набок, она прислушалась.

Входная дверь открылась и бесшумно закрылась ровно в двенадцать тридцать…

II

Белый туман стелился по вереску, когда миссис Райян подходила к коттеджу на следующее утро в половине девятого.

Машины двигались по дороге очень медленно, в этом месте туман был особенно густым. Миссис Райян ненавидела ноябрь, холодный и сырой, потому что обострялся ее ревматизм.

Она шла осторожно, прижимая к груди пластиковый пакет с чистым рабочим халатом и домашними туфлями.

«Гостиная будет иметь чудовищный вид после вчерашней вечеринки», — сказала она себе.

Миссис Райян, моложавая женщина, серьезная и решительная, работала у миссис Ламберт шесть месяцев и была ей очень предана.

Райяны жили в маленьком домике в Камдене, поэтому она ежедневно ездила на работу автобусом. На дорогу уходило полчаса.

Продрогшая до костей после утомительной дороги в густом тумане, миссис Райян с тоской думала о чашке горячего чая, которую она всегда выпивала сразу же после прихода в Хит-коттедж.

Войдя в дом, она с удивлением отметила, что наружная дверь не заперта, и нашла, что со стороны миссис Ламберт было весьма неосторожно оставлять дверь открытой на ночь, рискуя быть ограбленной.

В гостиной горела лампа, но, поскольку утро было хмурое, миссис Райян не обратила на это никакого внимания и прошла прямо на кухню, которая после вчерашнего ужина была в страшном беспорядке. На столах и в мойке громоздились горы грязной посуды, на полу — мусор, битое стекло… Миссис Райян пожалела, что не осталась до утра.

Женщина раздвинула ситцевые занавески модной расцветки — цветы и овощи на желтом фоне. Сероватый туман все еще клубился за окнами…

Миссис Райян повесила в стенной шкаф теплое зимнее пальто и фетровую шляпу, надела рабочий халат и туфли на низком каблуке. Прежде, чем приступить к работе, она включила электрический водогрей, предварительно налив в него воду. Потом она приготовила поднос для завтрака миссис Ламберт, который должна была подать в девять часов.

Закончив со своим чаем, она сварила кофе для миссис Ламберт, поджарила гренки и разрезала пополам грейпфрут.

Когда она поднялась с подносом наверх, она увидела, что спальня пуста… Постель, приготовленная на ночь, была не смята, розовая ночная сорочка лежала на подушке, аккуратно сложенная. Женщина заметила, что ни ванной, ни туалетной комнатой утром не пользовались. Миссис Райан сделала вывод, что хозяйка не ночевала дома. Она подумала, что миссис Ламберт могла бы оставить записку, чтобы избавить ее от приготовления завтрака.

Когда миссис Райян спустилась вниз со своим подносом, было уже двадцать минут десятого, а у нее была еще куча дел до обеда. Вооружившись шваброй, тряпками и пылесосом, она открыла дверь и вошла в гостиную…

Комнату освещал торшер с розовым абажуром, занавеси на окнах были плотно задернуты. Миссис Райян подошла к камину, где еще догорало обугленное полено, и остановилась в изумлении… Кофейный столик был опрокинут, разбитый стакан и пустая бутылка из-под шампанского валялись на полу. В ту же секунду она заметила женскую ногу, торчащую из-под канапе и узнала вышитую туфлю на высоком каблуке, из той пары, что миссис Ламберт привезла себе из Парижа.

Выронив все, что у нее было в руках, миссис Райян с криком бросилась к канапе.

— О! Мадам… что случилось?..

Вытянувшись во весь рост, с бледным, перепачканным кровью лицом и остановившимися зелеными, широко открытыми глазами, миссис Ламберт, мертвая, лежала на полу.

Миссис Райян закричала от ужаса и выбежала из гостиной прямо на улицу, отчаянно призывая на помощь…

Глава четвертая

I

Когда с полицейского поста в Сент-Джонс Вуд позвонили в Скотленд-Ярд, инспектор Джордж Маршалл из CID[1] сидел за рабочим столом в своем офисе.

Было десять часов утра, сержант Берри, выпив чашку чая, уже собрался уходить, но шеф сделал ему знак немного подождать.

Инспектор положил трубку, набросал несколько слов в своем блокноте и сказал, не поднимая головы:

— Только что нашли тело молодой женщины, убитой в своем коттедже. Едем туда. Захватите с собой врача и всех, кто необходим.

Маршалл допил свой чай и скорчил гримасу.

— Холодно, черт побери, — проворчал он, надевая пальто и шляпу. — Вызовите машину, Том!

Сорокалетний инспектор Маршалл был человеком спокойным, со свежим цветом лица и голубыми глазами. Его седеющие густые волосы, зачесанные назад, открывали высокий выпуклый лоб. Он носил безупречные серые костюмы, белоснежные рубашки и больше походил на бизнесмена, чем на полицейского. Счастливый в браке, он жил в небольшом собственном доме на Стратфорд-роад.

— Вам известны подробности, сэр? — спросил сержант Берри в машине, когда они ехали в густом тумане по набережной.

— Нет. Только факты: жертва была найдена мертвой полчаса назад своей приходящей прислугой.

Том Берри покачал головой, глядя вперед через лобовое стекло. С такой скоростью движения, учитывая туман, они будут на месте не раньше, чем через час!

Когда они наконец прибыли, у входа в коттедж уже собралась небольшая толпа. Люди, с любопытством глядя на все происходящее, перешептывались. При виде приехавших полицейских, они расступились, и те поспешили войти в дом, где их уже ждали сотрудники местной полиции.

Сержант Роллинз, из местного отделения CID, приветствовал инспектора.

— Очень неприятное дело, сэр! — сказал он, указывая на тело. — Я ничего не трогал, естественно.

Инспектор молча склонился над жертвой, красивой молодой женщиной в домашнем платье из персикового бархата, которое было измято и перепачкано кровью. Большое пятно крови расплылось по зеленому ковру. Медная кочерга, также испачканная кровью, валялась в метре от тела. Маршалл указал на нее:

— Мало шансов, что мы найдем на ней отпечатки пальцев.

Повернувшись к своему помощнику, он добавил:

— Распорядитесь, чтобы никто ничего не трогал, пока не приедет Данверз.

Сержант Роллинз вмешался.

— Ее часы разбились, сэр. Похоже, она была убита в половине второго ночи. Она, видимо, пыталась укрыться за канапе…

Инспектор, ни слова не говоря, прошелся по гостиной, все осматривая, но ни к чему не прикасаясь.

Роллинз продолжал:

— Она была замужем за неким Ламбертом, сэр. Горничная, миссис Райян, полагает, что его здесь не было вчера вечером. Миссис Ламберт принимала друзей, и горничная ушла в девять часов, после того, как сервировала стол к ужину. Она потрясена случившимся, я оставил ее на кухне с одним из моих людей.

— Очень хорошо. Я пойду побеседую с ней и взгляну на другие помещения. Когда приедет доктор Брустер, найдите меня.

Спальня, ванная и туалетная комната были в порядке. Инспектор обратил внимание, что в стенных шкафах не было мужской одежды. Ничего здесь, по-видимому, не принадлежало мистеру Ламберту, и Маршалла это удивило.

Когда он спустя полчаса спустился вниз, полицейский врач и фотографы уже работали, как и Данверз, специалист по отпечаткам пальцев, вооруженный порошком и маленькой щеточкой.

Доктор Брустер, закончив предварительный осмотр, закрыл свой кейс и поднялся.

— У нее проломлен череп двумя очень сильными ударами, нанесенными сзади. Она мертва с половины второго ночи, это подтверждают ее разбитые часы. Я вам пришлю подробное заключение, как только оно будет готово.

— Спасибо, док… Том, вызовите машину «скорой помощи».

Тело Сильвии Ламберт, накрытое покрывалом, было увезено в морг. Осталось только большое темное пятно на зеленом ковре и контур ее силуэта, очерченный мелом.

Инспектор отправился на кухню. Миссис Райян, бледная, с заплаканными глазами, пила чай с сержантом Берри.

Она повторяла:

— Не могу поверить, что она мертва, сэр. Она была такая счастливая, такая оживленная вчера вечером, когда готовилась к своему маленькому приему…

Инспектор прервал ее:

— Простите, миссис Райян, я бы хотел задать вам несколько вопросов. Потом я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой на машине.

Горничная казалась удивленной.

— О, большое спасибо, сэр, но я не могу рассказать вам ничего интересного: я ушла отсюда в девять вечера, сразу после того, как накрыла стол к ужину…

Маршалл кивнул.

— Да, да… Тем не менее, я полагаю, вы можете мне помочь.

Миссис Райян расплакалась, сняла очки и вытерла глаза клетчатым носовым платком. Не слишком уверенно она ответила:

— Если вы так считаете, сэр…

Полицейский тоже сел за стол, терпеливо ожидая, когда она успокоится. Он знал по опыту, что свидетелей не следует торопить.

Миссис Райян, волнуясь и всхлипывая, проговорила:

— Она была такая ласковая, такая добрая! Я не представляю, кто бы мог себе позволить даже дотронуться до нее…

— Мы надеемся узнать это, миссис Райян.

Он сделал знак сержанту Берри приготовиться записывать.

— Сколько времени вы знакомы с миссис Ламберт, миссис Райян?

— Шесть месяцев и две недели, сэр.

— Вы не знаете, как давно она замужем?

— Не точно, сэр. Примерно год, я полагаю…

— Была ли она счастлива в браке?

— О да! Несомненно!

Секунду поколебавшись, она добавила:

— Ее муж был очень добр к ней, он делал ей такие богатые подарки!

— Вы не знаете, где сейчас находится мистер Ламберт? Я бы хотел как можно скорее с ним встретиться.

— Не знаю, сэр. По правде говоря, я ничего о нем не знаю!

Миссис Райян отхлебнула из чашки, давая понять, как мало занимает ее мистер Ламберт.

Удивленный инспектор посмотрел на нее, подняв брови.

— Как это может быть, если вы работаете здесь больше полугода? Вы от меня что-то скрываете!

Но она ответила твердо:

— Нет, сэр. Я никогда не встречалась с мистером Ламбертом. Он всегда уходил раньше, чем я приходила на работу, а в субботу и в воскресенье я выходная.

Несмотря на достаточно категоричный ответ свидетельницы, полицейский настаивал.

— Ну хоть раз с тех пор, как вы здесь работаете, вы его видели?

Горничная покачала головой.

— Никогда, сэр. Ни единого раза…

— Может быть, в доме есть его фотография?

Она снова покачала головой.

— Я никогда не видела его фотографии, сэр.

— Может, вы знаете, чем он занимается, где работает?

— Не знаю, сэр. Он много путешествует, это все, что мне известно. Миссис Ламберт никогда о нем ничего не рассказывала.

— Ясно.

Инспектор посмотрел на Тома Берри и вздохнул.

— Миссис Райян, по поводу вчерашнего ужина, не могли бы вы назвать мне имена гостей?

Она кивнула.

— Да, сэр. Я всех их знала. Во всяком случае, видела.

Сержант Берри записал их имена.

— Мистер Ламберт присутствовал на ужине вчера вечером?

— Нет, сэр. По крайней мере, когда я уходила, его не было.

— Я не видел наверху никакой принадлежащей ему одежды, ни в шкафах, ни в ящиках.

— Я тоже не видела.

Полицейский вынул из кармана плоскую шкатулку для драгоценностей и открыл ее.

— Я полагаю, эти украшения принадлежат миссис Ламберт? Вы их узнаете?

Миссис Райян наклонилась, чтобы получше рассмотреть содержимое шкатулки. Она немного подумала, потом подняла глаза.

— Да, это ее украшения. Но здесь нет колец и броши с бриллиантами, которую мистер Ламберт подарил ей в прошлый понедельник.

Она с подозрением посмотрела на Маршалла.

— Кольца были у нее на руках, миссис Райян, — успокоил ее инспектор, — но мы не видели никакой броши. Вы не можете нам ее описать?

— Брошь была вчера вечером приколота к ее черному платью, сэр. Она была красивая и, видимо, очень дорогая!

— Мы ее найдем. Она, скорее всего в ее спальне. Том, поднимитесь туда с миссис Райян. Если там не найдете, посмотрите в гостиной. Это очень важно.

Минут через десять они вернулись.

— Никто из наших людей ее не видел, сэр. Мы тоже ее не нашли, — сказал сержант Берри.

— Велите обыскать весь дом снизу доверху! Я хочу быть уверенным, что броши здесь нет, прежде, чем публиковать ее описание.

Маршалл повернулся к миссис Райян.

— Сейчас я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой, миссис Райян, но вы мне еще понадобитесь.

Она кивнула. Надев пальто и шляпу, она прошла через гостиную и расплакалась, когда увидела, что дверь из гостиной в прихожую оставили открытой.

Инспектор взял с камина фотографию миссис Ламберт, вынул ее из рамки и протянул сержанту.

— Отдайте журналистам. Обобщите факты, Том, и попросите особо подчеркнуть, что мистера Ламберта просят срочно связаться с нами… Вы поняли? Пока мы его не допросим, мы не сможем продолжить расследование.

Сержант Берри, глядя на красивое лицо Сильвии Ламберт, сказал:

— Кажется, не кража была мотивом преступления! Пачка ассигнаций в ее сумочке и все украшения в ящике наверху целы, не говоря уже о столовом серебре…

— Вы забываете брошь с бриллиантами, Том!

Инспектор потер двумя пальцами подбородок.

— Кража броши могла бы объяснить убийство… Надо ее найти во что бы то ни стало! Немедленно дайте ее описание ювелирам и ростовщикам.

— Пойду еще раз взгляну на дом, сэр.

— Идите. Потом мы допросим гостей. Их адреса и телефоны есть в записной книжечке, которую я нашел на бюро. Роллинс и один из его людей могут навестить половину из них, это сэкономит нам время.

Поиски, произведенные в доме, ничего не дали, обнаружить брошь Сильвии не удалось, и полчаса спустя, инспектор и его помощник уехали в Скотленд-Ярд.

— Сходите за кофе и сэндвичами, Том, я должен сказать пару слов Комиссару. Поторопитесь!

К полудню полицейский механизм пришел в движение, и газеты получили достаточно сведений, чтобы привлечь внимание Гарри Ламберта, если он был в Англии.

Наскоро перекусив в своем кабинете, инспектор Маршалл и сержант Берри отправились к Пакстонам на Веллингтон-роад.

II

Полчаса спустя Дора Пакстон, в черном шерстяном платье со стоячим воротником, которое подчеркивало бледность ее лица и темные круги под глазами, открыла дверь инспектору Маршаллу.

— Сожалею, что побеспокоил вас, миссис Пакстон, — сказал инспектор, представившись сам и представив сержанта Берри. — Могу я с вами несколько минут побеседовать?

Она кивнула и спокойно спросила:

— Вы пришли, разумеется, по поводу того, что случилось с миссис Ламберт? Мне уже звонили…

Полицейский посмотрел на нее с интересом.

— Новости узнаются быстро, миссис Пакстон. Насколько мне известно, вы с мужем ужинали у нее вчера вечером?

— Да, верно. Брат мужа тоже был там.

Дора предложила мужчинам сигареты и закурила сама.

— Это ужасно, инспектор! Вы уже знаете, кто ее убил и почему?

— Нет еще. Мы надеемся, что вы нам поможете…

— Охотно, инспектор, если смогу.

Дора указала им на кресла у электрокамина.

— Садитесь, прошу вас!

— Спасибо. Расскажите нам все, что вы знаете о мистере Ламберте, миссис Пакстон. Я полагаю, он не присутствовал на ужине вчера вечером?

— Да, его не было. Никто из нас его не видел, по правде говоря. Я считаю, что его отсутствие не совсем нормально…

— И вы не знаете, как он выглядит, какого возраста? Гм…

Маршалл подумал с разочарованием, что расследование становится все более сложным.

— Насколько я понял, вчера вечером на миссис Ламберт была брошь с бриллиантами?

Дора Пакстон подняла брови.

— Да. Она нам сказала, что ее преподнес ей муж в прошлый понедельник, в качестве подарка на годовщину… Она что, украдена?

— Пока неизвестно. Мы ее не нашли, но она, без сомнения, где-нибудь в доме…

Дора покачала головой.

— Я всегда думала, что с Сильвией должно случиться что-нибудь в этом роде, поэтому я не слишком удивлена…

В ее голосе прозвучала неприязнь.

— Как вы сказали?..

Инспектор отметил, что на ее лице появилось враждебно-презрительное выражение.

— Почему вы так говорите, миссис Пакстон?

— О! У нее было много друзей, и она мало заботилась о том, женаты они или нет…

Она покраснела.

— Я не должна так говорить, поскольку она…

— Напротив, миссис Пакстон! Все, что вы скажете, позволит нам более четко определиться с личностью мистера Ламберта. Вернемся к вчерашнему вечеру. Вы вернулись домой вместе с мужем?

Инспектор подумал о букве «Р», записанной в маленькой черной книжечке. Не означает ли она «Ронни Пакстон»?

— Да. Брат мужа, Артур, был с нами. Мы выпили по стаканчику, поболтали… Потом Артур ушел, а мы с мужем пошли спать.

— Мне бы хотелось встретиться с вашим мужем, миссис Пакстон. Где я могу его увидеть?

Дора, казалось, смутилась. Отвернувшись, она выпустила через ноздри длинную струю сигаретного дыма.

— Я… я не знаю. Он, возможно, ушел по делам… Он часто наведывается к своим клиентам…

Заинтригованный ее странным ответом, Маршалл настаивал.

— Я хочу видеть его незамедлительно, миссис Пакстон. Дайте мне адрес его офиса, там определенно знают, где его найти.

Решительный тон полицейского произвел впечатление на Дору, и она пробормотала адрес офиса, расположенного в округе Виктория.

— Я отниму у него всего одну минуту, миссис Пакстон, до свидания.

Спускаясь в лифте, Маршалл расспрашивал лифтера:

— Послушайте, вы обслуживали мистера Пакстона сегодня утром?

Молодой человек, бледный, с темными кругами под глазами, посмотрел на него с удивлением.

— Нет, сэр. Он, видимо, ушел до моего прихода. Я заступаю на службу в восемь часов.

— А когда он уходит обычно?

Лифт остановился на первом этаже, и лифтер открыл позолоченную решетку двери.

— Не знаю, сэр.

— Я офицер полиции. Мистер Пакстон — свидетель в деле об убийстве. А теперь отвечайте на мои вопросы.

Молодой человек, казалось, забеспокоился, потом кивнул и дотянулся рукой до ящичка над дверью.

— Его «Таймс» еще здесь, сэр. Он берет его, когда спускается утром… в девять часов. Сегодня он, должно быть, шел по лестнице, и я его не видел. Вот все, что я могу сказать.

— Кто обслуживает лифт после полуночи?

— Грегори, сэр. Сейчас он дома. Придет на работу сегодня вечером, к десяти.

Раздался звонок, и молодой человек вскочил в кабину лифта.

Выходя на улицу, инспектор повернул голову к Берри.

— Подумайте о том, чтобы навестить Грегори сегодня вечером. Я хочу знать, в котором часу Пакстоны вернулись домой, и не выходил ли мистер Пакстон позднее. Проверьте также, не пользовался ли он машиной.

— Миссис Пакстон не хотела, чтобы вы с ним встречались. Это странно, сэр!

Сержант сел за руль, и машина рванула с места.

— Куда вас отвезти, сэр?

— В офис Пакстона. Посмотрим, что там можно выяснить.

«Пакстон энд Компани», рекламное агентство, занимало первый и второй этажи здания в викторианском стиле на Эдберли-стрит.

Офис Рональда Пакстона располагался на первом этаже. Его секретарша, молодая женщина с ангельским лицом и агрессивным нравом, информировала их, что мистера Рональда нет на месте.

— Вы можете увидеть мистера Артура, если хотите.

— О’кей. А где мистер Рональд?

— Сегодня его не будет.

Артур Пакстон занимался с двумя специалистами по витринам, когда ему доложили о визите инспектора. Извинившись, он избавился от них и принял Маршалла и сержанта Берри.

— Чем могу быть вам полезен, джентльмены? — спросил он любезно.

Инспектор смотрел на его лицо, бледное и отекшее, покрытое испариной, несмотря на свежий воздух в помещении, и отметил неуверенный жест, которым Артур прикуривал сигарету от зажигалки.

Артур улыбнулся.

— Извините, у меня страшная ангина после вчерашнего приема у миссис Ламберт.

Он сделал паузу и покачал головой.

— Бедная женщина… Я узнал о ее смерти час назад, и это известие привело меня в шоковое состояние.

— Естественно. Вы ее хорошо знали?

— Вовсе нет. Она меня пригласила, чтобы составить кампанию Молли Фордайс, я полагаю. Вы же знаете, каковы женщины, когда речь идет о званом ужине! Я с ней встречался раз или два до этого… Она была симпатичная!

— А ее муж? Его вы знаете?

Артур покачал головой.

— Нет. Он всегда отсутствовал. Сильвия, похоже, об этом не сожалела…

— Вы не заметили какого-нибудь необычного инцидента вчера вечером? Ссоры, например?

— Нет, все шло хорошо.

— Вы уехали все вместе?

— Да, инспектор. Я заехал к брату выпить еще стаканчик, а потом поехал спать в свою квартиру на Йорк-стрит.

— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова, мистер Пакстон? Фактор времени — очень важный элемент в этом деле.

Артур Пакстон нахмурился.

— Сэр! Все происходило в темноте, в час ночи. Я вернулся к себе и нырнул в постель. Я не видел никого и, боюсь, меня тоже никто не видел.

— Тем хуже, мистер Пакстон.

Инспектор сделал небольшую паузу перед тем, как задать следующий вопрос:

— Вы знали о связи вашего брата с миссис Ламберт?

Артур вначале поразился, затем принял вид оскорбленной невинности. «Дора, — подумал он, — определенно, не такая идиотка, чтобы упомянуть об интрижке Ронни с Сильвией».

— Не понимаю, инспектор, что вас навело на подобную мысль!

— Неважно, мистер Пакстон. Где я могу найти вашего брата?

— Он пошел навестить одного клиента и вернется поздно. Я ему передам, чтобы он с вами связался.

— Да, пожалуйста. Нам нужно с ним увидеться как можно скорее.

Полицейский взял свою шляпу и направился к выходу.

— Договорились, инспектор. Да, кстати! Хочу вам сообщить, что Сильвии кто-то вчера вечером, в десять часов, звонил по телефону. Она разговаривала из спальни, а когда спустилась, объявила нам, что ее муж, к сожалению, не может приехать провести с нами вечер. Я полагаю, некий Клив Хэлфорд даст вам гораздо больше сведений, чем я. Он был с ней помолвлен когда-то, и они, вроде бы, остались хорошими друзьями…

Инспектор улыбнулся.

— Благодарю вас за помощь, мистер Пакстон. Мистер Хэлфорд есть в нашем списке, и мы с ним познакомимся незамедлительно.

Артур дал им свой домашний адрес и проводил до двери.

Вернувшись в кабинет, он снял трубку и набрал номер телефона квартиры брата. Ответила Дора.

Артур спросил:

— Вы видели Ронни, Дора?

— Нет! Где же он, в конце концов? Приходили полицейские его допрашивать. О, Артур, это ужасно! Я схожу с ума от беспокойства!

— Сохраняйте спокойствие, Дора. Я попробую его найти. В котором часу он ушел сегодня утром?

Последовало долгое молчание. Артур вытер лицо носовым платком.

— Дора, вы меня слышите? В котором часу Ронни ушел сегодня утром? Сюда он еще не приезжал…

До него донесся взволнованный шепот Доры.

— Его не было дома всю ночь! Мы страшно переругались после того, как вы ушли. Кстати, о Сильвии… Что с ней произошло, Артур?

— Не знаю. Я буду искать Ронни. Он, возможно, где-нибудь пьянствует. Успокойтесь, Дора. Я вам перезвоню, как только смогу.

Он положил трубку и откинулся в кресле, бледный, расстроенный, оглушенный…

Дверь открылась, и вошел мальчик-грум, неся на подносе чашку чая и вечернюю газету.

Артур развернул газету и увидел на первой полосе фотографию Сильвии. Это был превосходный студийный портрет. Текст под фотографией гласил:

«Бывшая манекенщица найдена убитой.»

Статья давала больше подробностей:

«ЗВЕРСКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!

Убита красивая молодая женщина!

Тело миссис Сильвии Ламберт, красивой молодой женщины, бывшей манекенщицы, жены богатого бизнесмена, найдено сегодня утром ее приходящей прислугой. Она была убита в гостиной своего очаровательного коттеджа в Сент-Джонс Вуде. Бригада криминальной полиции под руководством инспектора Джорджа Маршалла ведет расследование. Полиция разыскивает мистера Гарри Ламберта, рассчитывая на его помощь.»

Артур Пакстон взял свое пальто и шляпу, сложил газету, положил ее в карман и покинул офис.

Глава пятая

I

В тот же день, в половине шестого, Генри Рикар сидел за рабочим столом в своем кабинете и читал статью о смерти Сильвии.

Неподвижный, очень прямой в своем кресле с высокой спинкой, с развернутой перед ним на столе газетой, он казался бесстрастным.

Страх заглушил в нем все другие чувства… У него не было никакого намерения идентифицировать себя с Гарри Ламбертом, но в том, что касалось розыска Гарри Ламберта, розыска очевидно неизбежного, ситуация представлялась ему катастрофической.

Он поздравил себя с тем, что был достаточно осмотрителен, невзирая на насмешки Сильвии, и с облегчением подумал, что в коттедже нет ни его одежды, ни его фотографий, которые могли бы его выдать. Даже если ему придется участвовать в процессе, у него безупречное алиби.

Он открыл средний ящик стола, постоянно запертый на ключ, достал оттуда миниатюру Сильвии, которую она подарила ему в прошлый понедельник, и успел положить ее в карман пиджака прежде, чем в кабинет вошла миссис Дэйн с вечерней почтой.

— Николс спрашивает, нужна ли вам машина сегодня вечером, сэр?

— Машина?

Одно мгновенье он был в замешательстве, потом кивнул головой.

— Да, я выйду через несколько минут.

Он подумал с грустью, что не проведет с Сильвией больше ни одного вечера…

Николс, скрыв свое удивление, развернул плед, укрыл им колени своего шефа и плавно тронулся с места в сторону Грейсчер-стрит.

Приехав около шести часов домой, Генри Рикар прошел прямо в библиотеку и налил себе большой стакан виски с содовой.

Ригби принес ему послеобеденную почту и вечернюю газету.

Когда он вышел, Генри вынул из кармана миниатюру Сильвии и бросил ее в огонь. Она горела так медленно, что его сердце сжалось при виде прелестного лица, мало-помалу съедаемого пламенем.

Он отвернулся, сделал большой глоток виски и принялся разбирать почту.

II

Клив Хэлфорд, спокойный, в безупречном темно-сером костюме, принимал у себя инспектора Маршалла.

На столе стояли бутылка виски и графин с водой.

Вечерняя газета была сложена, но позволяла видеть верхнюю часть лица Сильвии Ламберт.

Клив указал полицейским на кресла.

Инспектор заметил, что бутылка наполовину пуста, но Хэлфорд, похоже, хорошо владеет собой. Маршалл сел напротив Клива, сержант же остался, как обычно, стоять у двери.

После выполнения обычных формальностей инспектор спросил у Клива Хэлфорда, сколько времени он был знаком с Сильвией Ламберт.

— Лет семь, примерно. Я был с ней помолвлен, но жениться передумал. Мы перестали видеться и встретились снова, когда она была уже замужем за Гарри Ламбертом. С тех пор я видел ее всего один или два раза.

— Вы заметили что-нибудь необычное вчера вечером на приеме у Сильвии Ламберт?

Клив зажег сигарету, закурил и с задумчивым видом пустил дым в потолок.

— Ничего такого, инспектор. Вечер был очень приятный.

— Не было ли какой-нибудь ссоры?

Хэлфорд, казалось, смутился.

— Нет. Ронни ухаживал за Сильвией, это правда, его жена немного нервничала. Но такие вещи случаются на приемах, когда гости уже немного подвыпили…

Клив посмотрел на бутылку виски.

— Выпьете стаканчик, инспектор?

— Нет, спасибо, мистер Хэлфорд. Я думаю, вы пользовались доверием миссис Ламберт. Что вам известно о ее муже?

— О! По правде говоря, она была очень сдержанна, особенно, если это касалось ее мужа…

Он улыбнулся.

— …если допустить, что он существовал. Скорее, это был муж-привидение. Бедная Сильвия!

— Значит, вам не известны ни его возраст, ни его внешний вид?

Полицейский настаивал:

— Нам очень важно его разыскать…

— Сожалею, но у меня нет о нем никаких сведений.

Клив Хэлфорд про себя улыбнулся. Дураков нет! Чтобы он делал за них работу? Генри Рикар был его «Курочка Ряба» и обещал снести золотое яичко… Он снова услышал голос инспектора.

— Будьте любезны ответить, мистер Хэлфорд, где вы были сегодня ночью между часом и половиной второго?

— В постели. Я выпил в кабачке кофе, поставил машину и пошел спать. Мы все покинули миссис Ламберт в одно и то же время, около полуночи. Поэтому я лег, видимо, около часу ночи.

— О’кей. Кстати, на вас вчера вечером был этот же самый костюм?

— Боже мой, конечно нет! Я из принципа не ношу один и тот же костюм два дня подряд! На мне был вчера темно-синий костюм хорошего покроя, могу вам его показать. Может, вы рассчитываете найти на нем пятна крови или что-нибудь еще в этом же роде?

Клив поднялся.

— Пойдемте…

Темный костюм висел в стенном шкафу на «плечиках» в превосходном состоянии. Полицейский его осмотрел без всяких комментариев. Клив улыбнулся. Маршалл внезапно спросил:

— Вы видели брошь с бриллиантами, принадлежавшую миссис Ламберт?

— Сильвия показала нам ее и объяснила, что это подарок мужа. Брошь очень красивая и дорогая.

Клив посмотрел на полицейского.

— Что, инспектор? Кто-то ее стибрил?

— В данный момент ее нет, она исчезла.

Клив присвистнул.

— А другие украшения? Их у нее было много, и…

— По свидетельству горничной, больше ничего не пропало.

Рассудив, что здесь больше делать нечего, Маршалл направился к двери.

— С вами мы скоро снова увидимся. Если вспомните что-нибудь подозрительное, звоните мне в Ярд. До свидания, мистер Хэлфорд!

Маршалл сел в полицейскую машину рядом с сержантом Берри.

— Надо найти Ламберта, Том… По-моему, он главная фигура в деле.

— Да, сэр… Только бы напасть на его след…

Берри сделал поворот на Марбр Арч и покатил вдоль Парк-лейн.

— Друзья миссис Ламберт его никогда не видели, горничная тоже… очень странно!

Целая пачка рапортов и разные письма скопились на столе у инспектора.

Полицейский принялся их разбирать, а сержант Берри пошел за кофе и сэндвичами.

Рапорт сержанта Роллинса не содержал ничего интересного: Рэнделлы и мисс Фордайс легли спать вскоре после того, как покинули Хит-коттедж. Мать и сестра мисс Фордайс подтвердили ее показания. Рэнделлы, допрошенные по отдельности, одинаково рассказали о своем возвращении домой от миссис Ламберт. Ни один из них не видел мистера Ламберта, но Сильвия несколько месяцев назад говорила миссис Рэнделл, что ему около пятидесяти, и что он высокий и красивый.

— Отлично, это уже кое-что! — воскликнул сержант, вошедший с блюдом сэндвичей и кофейником, когда Маршалл ознакомил его с рапортом.

— Ничего особенного! Каждый третий в стране соответствует таким приметам…

Инспектор с недовольным видом просматривал разложенные перед ним бумаги.

Данверз не обнаружил на кочерге никаких отпечатков, убийца успел их стереть. Те отпечатки, которые были сняты в гостиной, не дали ничего нового, большинство из них принадлежат гостям. На втором этаже их очень мало, миссис Райян, видимо, их стерла, когда убирала пыль. Отпечатки Ламберта в спальне были бы очень полезны: прикасался же он, в конце концов, к мебели и к принадлежностям туалетной комнаты!

Маршалл жевал сэндвичи и работал. Вскоре прибыл полицейский Флетчер и доложил о своих розысках в Соммерсет-хауз. Как и предполагал инспектор, не нашлось никаких следов брака, заключенного Гарри Ламбертом с женщиной по имени Сильвия.

Допив кофе, Маршалл закурил сигарету.

Сержант Берри размышлял.

— Это, похоже, меняет дело, сэр. Гарри Ламберт, предположим, что его зовут так, должен бояться быть узнанным. Он мог ее убить в припадке гнева или ревности, или потому, что она пыталась его шантажировать. Тогда он, видимо, взял брошь, чтобы мы с ее помощью не напали на его след.

Инспектор, к большой радости сержанта, согласно кивнул:

— Я тоже так подумал. Мы легко найдем того, кто продал брошь Ламберту, когда ее обнаружим. А пока было бы хорошо отправить двух человек в Вест Энд с заданием порасспрашивать ювелиров: они не каждый день продают броши с рубинами и бриллиантами! Тогда мы, возможно, узнаем что-нибудь о Гарри Ламберте.

Зазвонил телефон. Берри снял трубку.

— Один из наших людей только что разыскал Ронни Пакстона, — сообщил он инспектору. — Он нам его сейчас привезет.

— Отлично. У этого парня, надеюсь, есть что сказать!

Маршалл велел принести черный кофе и внимательно посмотрел на Ронни. Перед ним был элегантный молодой человек, самоуверенный, но, видимо, перенесший какой-то эмоциональный шок. Страх это или страдание?

После выполнения необходимых формальностей, Маршалл холодно спросил:

— Где вы были после того, как вышли из своей квартиры?

Молодой сотрудник вмешался:

— Извините, сэр, но мистер Пакстон не ночевал дома. Ночной швейцар заявил, что он вышел в час тридцать ночи и, насколько ему известно, с тех пор домой не возвращался.

Полицейский вынул записную книжку и стал читать показания швейцара. Маршалл прервал его:

— Хорошо. Подробности не нужны. Все так и было, мистер Пакстон?

Молодой человек удрученно кивнул.

— Мы с женой поссорились, и я ушел из дому в час с небольшим.

— Ссора произошла из-за миссис Ламберт, я полагаю?

— Да. Дора, наверное, вам об этом сказала.

Пакстон выдохнул сигаретный дым, откинулся на спинку стула и протер глаза.

— Боже мой, как я устал! Хотелось бы поспать перед допросом. Это возможно?

— Нет, к сожалению. Речь идет не о мелком грабеже, а об убийстве. Я хочу знать точно, что вы делали с тех пор, как покинули свою квартиру!

Инспектор выразительно посмотрел на сержанта Берри, и Том открыл свой блокнот.

— Я сел в машину и поехал куда глаза глядят, чтобы успокоиться.

Пакстон потряс головой, как старый мокрый спаниель.

— Мысли путаются, инспектор… Такое ощущение, что голова вот-вот лопнет. Я не убивал Сильвию Ламберт! Найдите ее интимного друга, и вы найдете виновника преступления. Со мной вы зря теряете время…

— Значит, она не была замужем? Откуда вы знаете?

— Она сама мне сказала. Я любил ее, и мы бы уехали вместе, если бы у меня было достаточно денег.

— В котором часу вы вернулись в Хит-коттедж?

Пакстон удивленно воскликнул:

— Кто вам сказал, что я туда возвращался? К сожалению, я этого не сделал. Сильвия была бы жива…

— Почему же вы не поехали к миссис Ламберт? Она вас ждала, не правда ли?

Ронни кивнул.

— Я должен был вернуться в половине второго, после того, как отвезу домой свою жену. Как я вам уже говорил, жена устроила мне сцену после ухода брата и, когда я смог наконец уйти, был уже второй час ночи. Я зашел в кабину телефона-автомата, чтобы позвонить Сильвии, извиниться за опоздание, но она, сняв трубку, сказала, что я ошибся номером. Я сделал вывод, что приехал Ламберт и подождал некоторое время в надежде, что он скоро уедет. Когда я подъехал к ее дому, свет в окнах еще горел, и я поехал в клуб на Бейкер-стрит чего-нибудь выпить. Ушел я оттуда около четырех часов утра и заехал в другой клуб в Сохо. Одна знакомая девушка увела меня к себе, и я провел там несколько часов. Я был очень пьян. Затем я поехал в свой клуб на Джермен-стрит, чтобы умыться и позавтракать, и только потом отправился в Хит-коттедж. Я увидел там «скорую помощь», полицейских, и кто-то мне сказал, что Сильвия мертва… убита…

Пакстона прервал телефонный звонок. Инспектор снял трубку. Какое-то время он молча слушал, потом положил трубку и с суровым видом повернулся к Пакстону.

— Вы лжете, Пакстон! Один свидетель видел вашу машину у Хит-коттеджа без четверти два. Это была ваша машина, мистер Пакстон? Речь идет об «ягуаре-Е». Я полагаю, у вас есть такая машина, не правда ли? Выкладывайте, Пакстон, правду! Вы были сегодня ночью в Хит-коттедже? Отпираться бесполезно!

Потеряв всю свою самоуверенность и агрессивность, Пакстон ответил надтреснутым голосом:

— Да, я там был, инспектор. Но она была мертва… распростерта на полу… Я видел, что она была мертва… Я не мог ничего сделать.

— Почему же вы сразу не сказали?

Пакстон ответил растерянно:

— Не знаю. Я подумал, что вы мне не поверите…

Маршалл понял, что настал момент расколоть Пакстона, и он закричал на него:

— Я и не верю вам, мистер Пакстон! Вы решили, что Ламберт или кто-то еще находится у миссис Ламберт, и, обезумев от ревности, проникли в дом, чтобы выяснить, что происходит. Сильвия была одна, вы ударили ее кочергой по голове, стерли свои отпечатки и уехали пьянствовать по клубам, чтобы забыться…

Пакстон медленно поднял голову и посмотрел на полицейского.

— Нет, все было не так. То, что вы говорите — правдоподобно, но я не убивал Сильвию. Когда я вошел в гостиную, она была мертва…

— Нам трудно верить вам, мистер Пакстон, поскольку один раз вы уже солгали.

Инспектор сделал знак сержанту Берри.

— Ваша история кажется мне сомнительной, я вас задерживаю для допроса.

— Вы… вы меня арестовываете?

Пакстон с ужасом смотрел на полицейского.

— Это невозможно! Я имею право посоветоваться с адвокатом…

— Я вас не арестовываю, а задерживаю. А советоваться с адвокатом вы можете, сколько пожелаете!

Инспектор отвернулся.

Пакстон поднялся, бледный, дрожащий, с блуждающим взглядом.

Сержант Берри увел его. Маршалл, зажигая сигарету, задался вопросом, сможет ли он доказать вину Ронни Пакстона. Во всяком случае, он попытается…

Глава шестая

I

Когда Клив Хэлфорд на следующее утро открыл газету, он прочел с удивлением, что друг миссис Сильвии Ламберт, мистер Рональд Пакстон, провел ночь в Скотленд-Ярде, чтобы помочь полиции в расследовании убийства молодой женщины.

В одиннадцать часов, приняв душ и побрившись, он снял трубку, набрал номер телефона «Рикар энд Компани» и услышал голос миссис Дэйн.

— Мистер Рикар на совещании. Кто у телефона?

— Я по личному делу.

Миссис Дэйн холодно ответила:

— Понимаю. В таком случае, будьте любезны вызвать мистера Рикара через полчаса по его личному телефону. Конфиденциальные разговоры не проходят через бюро.

Клив сквозь зубы выругался. Чертова баба… Он не знал номера личного телефона Рикара, а она, разумеется, его не даст.

— Я не знаю номера личного телефона мистера Рикара. Меня зовут Хюнтер, мне нужно передать ему срочное сообщение.

— Сожалею, мистер Хюнтер, но в данный момент я не могу беспокоить мистера Рикара. Позвоните, если можно, через полчаса.

— Это невозможно. У меня через десять минут совещание. Будьте добры, сообщите мистеру Рикару, что я позвоню ему сегодня вечером в половине седьмого. У меня важное дело, но до вечера оно может подождать.

— Хорошо, мистер Хюнтер, я передам. До свидания.

Клив, раздосадованный, бросил трубку. Дозвониться до Рикара, похоже, не легче, чем до члена королевской семьи!

Он надел шляпу, теплое пальто и вышел.

В кафе было полно клиентов, которые пили свой утренний кофе или завтракали. Сандра, высокая блондинка с игривым выражением лица и вызывающей походкой, была на месте. Он сел за один из ее столиков.

Когда она подошла, Клив улыбнулся и сделал ей комплимент. Сандра тихо спросила:

— Что вы натворили? Сюда дважды приходили сыщики. Они интересовались, сколько времени вы находились здесь в воскресенье вечером и в котором часу ушли.

Клив заказал чашку кофе и успокоил ее:

— Незачем волноваться! Вы же знаете, в котором часу я ушел… В четверть второго, не так ли?

— Нет, сэр. Это было около часа. В час мы уже закрываемся. А какая разница?

— Никакой.

Он опустил голову, делая вид, что изучает меню.

— Я был среди гостей на приеме у миссис Ламберт в воскресенье вечером, вот и все.

— Вы замешаны в убийстве?

— Нет… Я один из свидетелей. Но мне нужно алиби, в час ночи или немного позже. Вы же знаете полицейских… Они не отстанут, пока вы не докажете своего алиби.

Сандра приподняла хлебницу и вытерла стол.

Клив почувствовал облегчение, когда полицейские задержали Ронни Пакстона, но если им не удастся его обвинить, они сразу же начнут искать другого. У Клива были все основания бояться, что без алиби его тоже заподозрят. Если Сандра ему не поможет… Он улыбнулся.

— Я все вам расскажу вечером… Заеду часов в девять и, если вы согласны, отвезу вас куда-нибудь выпить после работы.

Сандра так и просияла от удовольствия. Этот красивый молодой человек, высокий, элегантный, с хорошими манерами ей нравился, но она не была простушкой. Он хотел иметь алиби — она была согласна ему его обеспечить, если только при этом не придется рисковать самой…

II

Ровно в шесть тридцать вечера Клив зашел в кабину телефона-автомата на Кнайтбридж-стейшн и набрал номер Генри Рикара.

Метрдотель ответил, и после короткого ожидания Клив услышал голос мистера Рикара.

— Добрый вечер, мистер Хюнтер. Извините, но ваше имя мне ни о чем не говорит…

— Вы правы, сэр, мы не встречались. Впрочем, это неважно! Я хочу побеседовать с вами об одном деле, очень значительном, но не по телефону… Могу я вас навестить, или вы предпочитаете назначить мне встречу?

Генри Рикар, привыкший к телефонным звонкам разного рода маньяков и склочников, которые по большей части требовали денег, обычно прерывал разговор в самом начале, не выбирая выражений.

— Послушайте, мистер Хюнтер, я очень занят. Будьте любезны сообщить мне немедленно, о чем идет речь!

Клив глубоко вздохнул.

— Полиция чрезвычайно интересуется Гарри Ламбертом. Вы не могли бы подсказать, где его можно найти?

Последовало долгое молчание. Клив дорого бы заплатил, чтобы видеть выражение лица своего собеседника.

Он спокойно спросил:

— Где вы, сэр? Вы меня слышите? Я поставлен перед выбором: держать при себе информацию чрезвычайной важности или…

— Да-да… Я знаю… Приходите ко мне, если хотите.

— Хорошо, мистер Рикар. Я был убежден, что вы согласитесь. Я буду у вас через пять минут.

— Жду вас, мистер Хюнтер.

Клив повесил трубку, вышел из кабины и стал спускаться по Слоан-стрит. Генри Рикар в силе, пока его не разыщет полиция. Тем не менее, действовать надо осмотрительно!

Дом Рикара был освещен, Ригби открыл Кливу тяжелую дверь, как только раздался звонок.

Высокий, худой, одетый в редингот и полосатые панталоны, которые служили ему униформой все сорок лет службы, Ригби взял пальто и шляпу Клива и проводил его в библиотеку.

Генри Рикар, стоял спиной к огню, очень прямой, красивый, с густыми серебристыми волосами, и смотрел на своего визитера оценивающим взглядом. Почти не скрывая своего презрения, он предложил Кливу одно из кресел возле камина.

— Садитесь, прошу вас, мистер Хюнтер. Виски с содовой, если желаете?

Генри Рикар молча приготовил виски с содовой, поставил стакан перед Кливом и сказал:

— Ну, мистер Хюнтер, я жду!

В его спокойном и уверенном тоне не было ни страха, ни опасений.

— Не знаю, сколько времени вы сможете скрываться от полиции, мистер Рикар, но на вашем месте я бы на несколько недель покинул страну.

Клив сделал большой глоток виски.

— Вы попали в скверную историю…

— Ближе к делу, пожалуйста, мистер Хюнтер, я не нуждаюсь в ваших советах…

Холодно улыбнувшись, он спросил:

— Как вы узнали мое настоящее имя?

— Очень просто. Однажды вечером, проезжая мимо, я видел, как вы покидали коттедж, в котором я намеревался выпить стаканчик с Сильвией.

— Вы были одним из ее друзей?

Клив кивнул.

— Да. Мы были даже помолвлены, но я сбежал за несколько дней до свадьбы.

Он поднял глаза.

— Если бы я считал вас убийцей Сильвии, вы бы и ахнуть не успели, как я выдал бы вас полиции. Я единственный, кому известно, где можно найти Гарри Ламберта.

— Это, безусловно, дает вам преимущество.

Рикар смотрел на него очень спокойно.

— Чего вы от меня хотите, мистер Хюнтер?

Клив допил свой стакан и поднялся. Он почувствовал себя увереннее, отметив, что на полголовы выше Генри Рикара.

— Я хочу тысячу фунтов, — сказал он холодно. — Это недорого, мистер Рикар. Я никогда не напомню о себе в будущем, можете поверить мне на слово.

После нескольких секунд молчания, Рикар погасил в пепельнице сигарету и кивнул.

— У меня нет выбора, не так ли? Приходите в мой офис завтра в пять, я дам вам эту сумму.

— Нет. Я вам позвоню, и мы встретимся где-нибудь еще.

Клив улыбнулся.

— Я не доверяю вам, мистер Рикар. У вас меня могут схватить… Но учтите, это не уладит вашего дела!

— Я не так глуп, как вы думаете, мистер Хюнтер. Я хочу гарантировать свою безопасность. Способ, который вы мне предлагаете, мне не нравится, но у меня нет выбора. Я предпочел бы принять вас в своем офисе, об этом мы еще сможем переговорить завтра.

В дверях появился Ригби.

— Проводите мистера Хюнтера, Ригби.

Клив сказал Рикару: «До свидания», на что тот не ответил, и вышел из библиотеки в холл. Ригби помог Кливу надеть пальто, поклонился и открыл перед ним входную дверь.

Весело насвистывая, Клив пересек сквер в направлении Кнайтбридж.

Встреча прошла нормально. Рикар согласился платить без возражений, тысяча фунтов была не чрезмерно большой суммой для такого человека, как Генри Рикар. Но Клив решил ограничиться ею: он никогда в жизни не занимался шантажом и чувствовал себя несколько стесненно.

Клив зашел в кабачок на Кнайтсбридж и выпил для храбрости три порции виски.

Через полчаса он отправился на Бейсуотер за Сандрой. Ее не было ни в кафе, ни в его окрестностях. Тщетно прождав ее минут двадцать, Клив зашел в небольшой клуб неподалеку, который он хорошо знал, и пробыл там до полуночи, не обратив внимания на маленького человечка в мятом плаще, который следовал за ним до самого дома, а потом зашел в телефонную будку.

Глава седьмая

I

Инспектор Маршалл прибыл в свой офис на следующее утро к восьми, поспав всего несколько часов. Сержант Берри был уже на работе, такой же, по-видимому, усталый, как и его шеф.

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, Том. Какие новости?

— Ничего особенного, сэр. Мы все еще не нашли Ламберта.

Инспектор повесил на вешалку пальто и шляпу, положил на стол кейс с документами и сел. Он закурил сигарету и скорчил гримасу при виде груды бумаг, скопившихся на столе.

— Мы не можем дать никаких его примет, а его настоящее имя, возможно, не Ламберт, раз он не был женат на Сильвии. Он принял все меры предосторожности, чтобы его нельзя было разыскать. Никто из соседей не припомнит, чтобы видел, его входящим или выходящим, дом был очень удачно расположен…

Берри встал и подбросил угля в камин. Раздался телефонный звонок. Он снял трубку и, закрыв микрофон ладонью, сказал:

— Мать миссис Ламберт хочет вас видеть, сэр.

— Прекрасно, я ее приму немедленно. Надеюсь, она нам поможет.

Инспектор погасил сигарету и нетерпеливо пригладил волосы.

— Каков стервец этот Пакстон! Я думал, мы его прихватили, но эти чертовы свидетели из «Оникс Клуба» все подтверждают. Помощник Комиссара не хочет выдвигать против него никакого обвинения.

— Он был безумно влюблен в эту женщину, сэр. Зачем ему было ее убивать? Да он и не похож на убийцу…

— Сколько раз вам повторять, сержант Берри, что не существует никакого определенного типа убийцы! В каждом из нас дремлет убийца, который в соответствующих обстоятельствах может себя проявить. Пакстон — неуравновешенный субъект, признайте это. В гневе он, должно быть, жесток…

Инспектор замолчал. Открылась дверь, и полицейский в форме ввел высокую немолодую женщину в черном.

— Я — миссис Уоррен, мать Сильвии.

Она пожала протянутую Маршаллом руку и села напротив.

— Я совсем растеряна, поэтому не пришла раньше…

— Глубоко сожалею о случившемся и сочувствую вам, миссис Уоррен. Если бы мы знали, где вас найти…

— Мы живем на севере и не видели Сильвию десять лет, с тех пор, как она уехала от нас в Лондон, — проговорила миссис Уоррен тихим бесцветным голосом.

Глубоко вздохнув, Маршалл решился спросить:

— В таком случае вы, разумеется, не знали мистера Ламберта?

Женщина покачала головой.

— Мы не присутствовали на брачной церемонии. Она, по-видимому, не сочла нас для этого достаточно «шикарными», сэр.

— Брачной церемонии не было, миссис Уоррен. Мы не нашли никаких следов заключения брака и предполагаем даже, что мистер Ламберт был уже женат. К сожалению, нам пока не удалось его разыскать.

— Это он… убил Сильвию? — с трудом выговорила миссис Уоррен. — Почему ее убили, сэр?

— Полной уверенности еще нет, но предположительно, мотивом преступления была ревность. Когда вы в последний раз имели известия от вашей дочери, миссис Уоррен?

Женщина задумалась. Дочь очень на нее походила, только миссис Уоррен была брюнетка, и глаза у нее были светло-серые, а не зеленые, как у дочери.

— Она всегда присылала нам поздравительные открытки на Рождество. Следовательно, последняя пришла почти год назад. Иногда мы получали от нее небольшое письмецо, но она никогда не писала нам ни как у нее идут дела, ни чем она занимается. Я хотела бы помочь вам, сэр, но почти не вижу такой возможности. Помню, когда Клив Хэлфорд ее бросил, она была потрясена. Вне всякого сомнения, она его возненавидела…

Голос миссис Уоррен задрожал и она, казалось, вот-вот разрыдается. Пересилив себя, она поднялась и направилась к двери.

— Могу я получить фотографию Сильвии, сэр?

— Разумеется, миссис Уоррен. Вы даже наследуете небольшое состояние. Вам это известно?

Она кивнула головой без видимого интереса к этой новости и грустно улыбнулась.

— Закажите машину, Том. Мы поедем на работу к миссис Рэнделл, я только взгляну на эти бумаги…

Всю дорогу до магазина в Вест Энде, где работала Норма Рэнделл, инспектор молчал. Сержант Берри, который хорошо знал своего шефа, его не тревожил. Дело почти не продвигалось, и инспектор был озабочен.

Миссис Рэнделл при виде двоих полицейских смутилась и зашептала:

— Я не могу сейчас с вами разговаривать, инспектор. Мадам в своем кабинете, я бы не хотела, чтобы она слышала…

— Миссис Рэнделл, я хочу задать вам несколько вопросов. Не можем ли мы поговорить где-нибудь еще?

Миссис Рэнделл взглянула украдкой на двух других служащих и провела полицейских в маленькую подсобку за магазином.

— Если речь идет о миссис Ламберт, то я уже все сказала сержанту Роллинсу, все, что знала.

— Разумеется, миссис Рэнделл, но вы должны уточнить кое-какие детали. Прежде всего скажите, Клив Хэлфорд ушел одновременно с вами от миссис Ламберт в воскресенье вечером или нет? Подумайте хорошенько.

Норма Рэнделл помолчала несколько секунд, потом ответила:

— Я точно не помню, инспектор, но у меня такое впечатление, что мы вышли все вместе. Единственно, Ронни Пакстон немного отстал…

Она подняла свои очень черные глаза и посмотрела на Маршалла.

— Ронни и Сильвия были любовниками, да будет вам известно…

— Мне это известно. А мистер Хэлфорд? Он не ревновал?

— Нет. Определенно, нет! Он только хотел, чтобы Сильвия приглашала его на свои приемы и одалживала ему деньги, вот и все.

— Что еще вам рассказывала миссис Ламберт? Знали ли вы, например, что она не была замужем за мистером Ламбертом?

Норма Рэнделл не могла скрыть своего удивления.

— Нет, не знала! Мы все считали странным, что никогда его не видели, но она каждый раз находила правдоподобное объяснение.

Инспектор решил изменить тактику:

— Вы не знаете, куда девалась бриллиантовая брошь, которая была на ней в тот вечер?

— Не знаю… Я слышала, что она исчезла, но…

Дверь внезапно отворилась, и на пороге появилась пожилая дама в строгом элегантном костюме. Норма виновато посмотрела не нее:

— А вот и мадам Колетт!

Мадам Колетт приветствовала инспектора коротким кивком головы, пересекла подсобку и подошла к высокому угловому сейфу. Она открыла его и достала маленькую белую коробочку из картона.

— Вы это ищете, инспектор? — спросила она очень спокойно.

В коробочке, на кусочке ваты, инспектор Маршалл увидел бриллиантовую брошь Сильвии Ламберт.

— В самом деле…

— Норма уговорила меня спрятать брошь, сказав, что миссис Ламберт дала ей ее продать. Я не могла сомневаться в правдивости Нормы. Но когда я услышала, что вы интересуетесь этой вещью, я сразу все поняла!

Она окинула молодую женщину презрительным взглядом.

— Вы можете взять расчет и забирать свои вещи!

Норма пришла, наконец, в себя.

— Я все объясню… Сильвия, в самом деле, просила меня продать брошь…

— Не стоит, миссис Рэнделл. Поедете с нами в полицию и скажете там всю правду. Так будет лучше. Одевайтесь!

Миссис Рэнделл сверкнула глазами на мадам Колетт, надела меховое манто и вышла следом за инспектором.

В машине Маршалл обернулся к молодой женщине:

— Вам было известно из газет, что мы разыскиваем эту брошь? Вы ничего не добились, пытаясь ее спрятать, и совершили правонарушение, укрывая от следствия вещественное доказательство…

— Я солгала, инспектор. Сильвия не заметила, как брошь отстегнулась от ее черного платья и упала на пол. Клив Хэлфорд подобрал ее и попросил меня подержать брошь у себя, пока он не найдет, куда ее перепрятать, или не продаст. Он знал, что если Сильвия приедет к нему на следующее утро за своей брошью, она перероет у него всю квартиру! Он и раньше ее обкрадывал. Сильвия давно должна была порвать с ним всякие отношения!

Нисколько не полагаясь на версию Нормы Рэнделл, инспектор был тем не менее, счастлив, что нашел брошь, рассчитывая с ее помощью незамедлительно узнать имя того, кто ее купил.

Довольный своим успехом, он предоставил сержанту Берри взять показания у Нормы Рэнделл, а сам отправился на поиски Клива Хэлфорда.

II

Клив завтракал совсем недалеко от офиса Маршалла, в кафе «Кэтс Китчен». Несмотря на массу клиентов, ему уже удалось перекинуться несколькими фразами с Сандрой.

Он начал с того, что извинился:

— Мне очень жаль, что я опоздал вчера вечером! Задержали дела…

— О, ничего страшного, — сказала она. — Мне часто случается ожидать напрасно, и все всегда говорят, что их «задержали дела»!

Она засмеялась.

— Не думайте, что я забыла ваше обещание угостить меня после работы! Если сыщики придут снова, я скажу им все, что нужно!

— Спасибо, малютка, но я действительно хочу отвезти вас выпить стаканчик! Сегодня вечером в десять, вам подходит? Я буду ждать вас у выхода…

Она кивнула в знак согласия и отошла.

Допивая кофе, Клив заглянул в газету. О деле Ламберта было напечатано внизу страницы. Ничего нового. Интерпол пытается отыскать хотя бы след мистера Ламберта. Тем временем, инспектор Маршалл допрашивает многих свидетелей, знавших жертву. Он рассчитывает, согласно своему плану расследования, произвести следующее задержание.

«Рассказывайте! — усмехнулся Клив про себя. — Пока не найдут Рикара, они не продвинутся ни на шаг в своем расследовании, а быстро они его не найдут! Однако, не стоит недооценивать полицейских. Будем надеяться, что они не разыщут его, по крайней мере, до тех пор, пока я не получу свои деньги!»

После кафе Клив зашел домой взять ключи от машины. Не успел он переступить порог квартиры, как зазвонил телефон.

Норма Рэнделл была, похоже, на грани нервного срыва.

— Ради Бога успокойтесь! Что произошло? — спросил он.

Она коротко рассказала ему о визите инспектора в магазин на Брютон-стрит. Клив слушал ее с ужасом.

— Вы ему сказали, что вам эту брошь дал я? Вы совершенно сошли с ума! Неужели вы думаете, что я буду подтверждать ваши показания, чтобы меня самого прихлопнули? Разумеется, нет!

— Послушайте, Клив, прошу вас! Вы должны сказать, что Сильвия дала вам ее продать…

— Зачем я передал ее вам, в таком случае? Полицейские мне не поверят. Нет, моя дорогая, придется вам изменить показания. Вы им рассказали первое, что пришло вам в голову, чтобы спасти свою шкуру! Теперь вы скажете правду: вы стащили брошь у Сильвии, потому что вам позарез нужны были деньги. В любом случае, вы виновны, раз утаили важное вещественное доказательство…

Долгое время Норма молчала, и Клив нахмурился. Он спешил взять ключи и ехать в Сити. Он не мог ждать до пяти часов, чтобы получить свои деньги. Теперь, имея брошь, полиция разыщет Рикара в два счета!

— Тогда я скажу, что вы шантажировали Сильвию, а когда она стала угрожать вам, что будет жаловаться в полицию, вы ее убили!

Клив ответил:

— Вам не поверят, после всего, что вы там наговорили. Кроме того, у меня есть алиби, так что я спокоен.

— Мне известно, что вас не было дома между часом и двумя часами ночи, то есть как раз в то время, когда было совершено преступление.

Норма говорила очень уверенно, и Кливу стало не по себе.

— Но я был дома от часу до двух ночи!

— Тогда почему вы не подходили к телефону? Я звонила каждые четверть часа. Я хотела вам сказать, что брошь надо продать как можно скорее! Я же не знала что Сильвия вот-вот будет убита, не так ли?

— Я принял снотворное. Телефон мог звонить хоть всю ночь, я бы не услышал!

Он повесил трубку и задумчиво посмотрел на аппарат, поглаживая двумя пальцами подбородок. Чертова баба!

В половине третьего Клив был уже в конторе банкира.

Миссис Дэйн только что приступила к работе после перерыва. Она сообщила ему, что мистер Рикар будет не раньше трех часов, и добавила неодобрительно:

— Вы не договаривались о встрече, мистер Хюнтер… Мистер Рикар очень занят после обеда и вряд ли вас примет.

Клив начал нервничать. На счету была каждая минута. Если полицейским повезет, первый же ювелир может дать им нужные сведения. Рикар будет обнаружен и сразу же потеряет к Кливу всякий интерес.

— Я подожду. Мистер Рикар примет меня тотчас же. Я договаривался о встрече с ним лично.

Миссис Дэйн удивленно посмотрела на Клива, чувствуя что он нервничает и не понимая — почему. Не маньяк ли он? Она провела его в приемную и закрыла дверь.

Мистер Рикар в это время обедал в частной столовой в нескольких метрах от банка с представителем маленькой европейской страны, нуждающейся в финансовой поддержке.

Миссис Дэйн набросала несколько слов на розовом листке (цвет бумаги для срочных сообщений) и положила ему на стол.

Минут через пять мистер Рикар вошел к миссис Дэйн, раздраженный, но собранный.

— Пригласите немедленно мистера Хюнтера в мой кабинет, — приказал он.

Клив, который рассчитывал прождать не меньше часа, зная привычки крупных бизнесменов, облегченно вздохнул и вошел.

Рикар приветствовал его кивком головы, не приглашая садиться.

Он напомнил сухо:

— Наша встреча назначена на пять часов, мистер Хюнтер!

— Я это знаю, сэр, но одно непредвиденное обстоятельство не позволяет мне прийти позднее. Наше дело за пять минут может быть улажено, не важно в котором часу…

— У меня нет под рукой таких денег… — начал Рикар, потом замолчал и подумал: «Чего ради изворачиваться, я ничего не должен этому человеку!»

— Я могу дать вам сейчас пятьсот фунтов. Я полагаю…

Клив пожал плечами.

— В любом банке, мне кажется, не так уж сложно достать наличные! Когда я получу остальные деньги?

— Завтра. Позвоните мне в течение дня…

Рикар нажал на кнопку, вошла миссис Дэйн. Он протянул ей листок бумаги.

— Сходите, пожалуйста, за этой суммой.

Клив сел без приглашения, намереваясь расспросить Рикара насчет броши. Но, взглянув на банкира, закурившего сигару, он подумал, что тот не позволит так легко сбить себя с толку. Тот факт, что он был Гарри Ламбертом, еще не доказывает, что он убил Сильвию. Это может вызвать скандал, ссору с женой, если только она не столь великодушна, чтобы простить его, и только…

Рикар вынул изо рта сигару и подошел к большому окну, выходящему на улицу.

— Я запрещаю вам приходить сюда, мистер Хюнтер. Остальные деньги вы получите, где вам будет угодно.

— Превосходно. Я позвоню вам завтра. Я могу дать свой адрес, если пожелаете…

Вошла миссис Дэйн с пачкой банкнот. Клив поднялся.

Рикар взял у нее деньги и протянул их Кливу.

— Не стоит, мистер Хюнтер!

Клив улыбнулся.

— Я хотел дать вам доказательство своей добропорядочности. Но если вы не хотите…

Он намеревался дать ему адрес Рэнделлов, чтобы насолить Норме.

— Вы, определенно, не Хюнтер, поэтому в любом случае о добропорядочности не может быть и речи. До свидания.

Клив разложил деньги по карманам своего пальто и, не говоря ни слова, направился к двери. Потом обернулся:

— Вы считаете себя очень умным, мистер Рикар! Вы не отдадите мне остальные деньги, пока не узнаете, кто я и где живу. Боитесь, что я приду просить еще? Успокойтесь, я этого не сделаю, это было бы слишком рискованно! Я оказал вам услугу, которая стоила вам не так уж и дорого… Надеюсь завтра получить от вас пятьсот фунтов, в противном случае мне придется побеседовать с инспектором Маршаллом. Какая удача для него, не правда ли? Но не для вас, отнюдь нет!

Когда дверь за Кливом закрылась, Рикар вызвал по внутреннему телефону мистера Парсона, частного детектива банка.

Низкий баритон ответил через несколько секунд.

— Я вас слушаю, сэр!

— Парсон, один человек должен сейчас выйти из банка. Высокий, лет тридцати пяти, элегантный. Следуйте за ним. Постарайтесь узнать, куда он направляется, поняли? Быстро! Он сейчас должен быть на первом этаже…

— Хорошо, сэр.

Рикар положил трубку, взял в рот сигару и расположился в кресле у камина. Мистер Хюнтер его больше не интересовал.

Глава восьмая

Не найдя Клива Хэлфорда ни дома, ни в кафе «Кэтс Китчен», Маршалл отправился к Артуру Пакстону на Строк-стрит. Он не был удовлетворен алиби Артура, и не понимал, зачем тот пытается навести полицию на ложный след. Разве что, защищая брата.

Постройки в стиле Адамса тесно лепились по обе стороны узкой улицы. Маршалл позвонил у дома номер 231 и стал ждать. Действуя методом исключения, он надеялся убедиться, что Артур Пакстон вне подозрения.

Дверь открыла молодая женщина в зеленом шерстяном пуловере и твидовой юбке. Большие серые глаза на ее простодушном лице располагали к доверию.

— Мистер Артур Пакстон здесь живет?

— Да, но днем он никогда не бывает дома. Если хотите, оставьте записку, я ему передам.

— Спасибо, но в данный момент он мне не нужен. Я офицер полиции…

Маршалл показал свое удостоверение, молодая женщина посерьезнела.

— Я хотел бы только побеседовать с владельцем дома или консьержкой, если это возможно.

— Я и есть консьержка. Входите, прошу вас!

Она провела его в просторную комнату на первом этаже, скудно меблированную, и предложила сесть.

— Что вы хотите знать? — спросила она спокойно.

— Могу я узнать ваше имя?

— Да. Миссис Говард. Я вдова и живу здесь с маленьким сыном. Сам владелец дома, мистер Бакстер, здесь не проживает.

— Благодарю вас, миссис Говард. Вы не могли бы мне сказать, в котором часу мистер Пакстон вернулся домой в воскресенье вечером?

Молодая женщина сдвинула брови и, подумав, покачала головой.

— Не знаю, сэр. Может быть, Эльзи в курсе!

Миссис Говард позвонила и через несколько секунд вошла молодая симпатичная горничная, тщательно одетая и причесанная. Она тоже подумала, потом кивнула:

— Было поздно, это все, что я знаю. Он мне сказал, когда я на следующее утро принесла ему завтрак, что после вчерашней вечеринки у него ангина. Тогда я принесла ему аспирин и черный кофе…

Миссис Говард вмешалась:

— В понедельник он, как всегда, платил за квартиру. Я заметила, что он очень бледный, но не придала этому значения.

— Могу я пройти в его квартиру?

Она, казалось, смутилась.

— Я не знаю…

— Расследуется дело об убийстве, миссис Говард. Я мог бы запастись ордером на обыск, но…

Она приглушенно вскрикнула.

— О, речь идет о женщине, про которую пишут в газетах? Мистер Пакстон ее знал?

— Да. В воскресенье вечером он у нее ужинал. Она была убита в половине второго ночи. Мы, естественно, проверяем всех приглашенных на этот ужин.

Эльзи и миссис Говард испуганно переглянулись.

Молодая женщина решилась:

— Следуйте за мной, инспектор.

Однокомнатная квартира Артура Пакстона располагалась на втором этаже по фасаду здания. Простая, но удобная, она была меблирована диваном, письменным, столом, большим креслом и кофейным столиком. Сундук, занимающий целую стену, и раковина, скрытая деревянной обшивкой, завершали ее убранство. Без телефона, без личных вещей, не считая нескольких книг, без фотографий и безделушек, квартира походила, скорее, на номер в отеле — чистая, прибранная, безликая.

Под неодобрительным взглядом миссис Говард, инспектор осмотрел квартиру. Улыбнувшись, он ее успокоил:

— Ничего не поделаешь! Издержки профессии…

Последний ящик сундука был полон рубашек, нижнего белья и носков. В стенном шкафу — четыре костюма и смокинг.

— Здесь вся одежда мистера Пакстона?

— Не могу вам сказать, инспектор. Чисткой он занимается сам, нам поручена только стирка.

— На этой неделе вы отправляли грязное белье в прачечную?

— Нет. Это было в прошлый вторник. Оно должно быть в чемодане под диваном, мы всегда берем его оттуда…

Полицейский нагнулся и вытащил из-под дивана небольшой чемодан из черной кожи, полный грязных вещей.

Он отложил одну рубашку, испачканную кровью у воротника и у правой манжеты. Инспектор аккуратно сложил ее и поместил в целлофановый мешок, который, на всякий случай, всегда носил с собой.

Миссис Говард смотрела на него, бледная, испуганная…

— Не тревожьтесь, миссис Говард. Я отдам эту рубашку на экспертизу. Но это вовсе не означает, что мистер Пакстон убийца: он мог порезаться во время бритья!

— Все это мне не нравится! Я буду просить мистера Пакстона искать себе другую квартиру: мистер Бакстер терпеть не может подобного рода рекламу!

— Не делайте этого, миссис Говард. Не осуждайте его, не зная в чем дело. Он, возможно, даст исчерпывающее объяснение. Я отправлю рубашку в лабораторию и сообщу вам результат экспертизы.

Миссис Говард заперла квартиру и крайне озабоченная спустилась с инспектором на первый этаж. Как только полицейский ушел, она сняла трубку и позвонила хозяину, чтобы ввести его в курс дела.

Маршалл прямиком направился в Ярд. Было около пяти часов, и ему очень хотелось выпить чашку чая.

Берри, работавший за столом, так и подскочил, когда увидел своего шефа.

— Наконец-то мы добились результата, сэр! Флетчер нашел ювелира, у которого была куплена брошь. Это большой магазин на Бонд-стрит. Некий мистер Рикар купил ее там в понедельник утром. У меня уже есть его приметы и адрес. Он крупный банкир, живет на Лаундс-сквер. В понедельник после обеда посыльный доставил ему покупку в банк.

Инспектор вынул из кармана целлофановый мешок, снял пальто, шляпу и бросил их на стул.

— Где вы это взяли, сэр?

— У Артура Пакстона. Отправьте рубашку в лабораторию и попросите срочно дать ответ.

Маршалл сел за стол и закурил сигарету.

— Теперь нам известно, откуда брошь, а? Это большое дело, Том! Выпьем по чашке чая и поедем к Рикару. Пакстон подождет, пока мы не получим рапорт от экспертов…

Инспектор пил чай и, листая «Who’s who»,[2] искал сведения о Генри Рикаре, когда доложили о Рэнделле. Порозовев от возбуждения, Маршалл говорил себе, что дело, похоже, проясняется, если только Рикар и есть Гарри Ламберт.

— Я понимаю, что он был потрясен ее смертью! Но виновный или невинный, он должен был дать о себе знать…

— Он крупный банкир, сэр, и боится огласки.

Сержант Берри потирал руки.

— Он превосходно соответствует описанию мужа Сильвии. Пятидесятилетний богач. Такие люди не дарят просто так игрушки стоимостью в пятьсот фунтов! Дом в Сент-Джонс Вуд… таинственные появления и исчезновения… все соответствует!

— Не так быстро, Том! Надо подумать!

Инспектор отодвинул от себя пустую чашку.

— Не ошибиться бы, когда имеешь дело с такими людьми… Пригласите Рэнделла, Том. Интересно, что ему нужно? Определенно, уладить дело своей жены…

Маршалл не удивился, когда увидел нескладного робкого мужчину. Норма Рэнделл, сильная, властная женщина, должна была выйти замуж именно за такого.

Дерек сел на краешек стула, предложенного ему сержантом Берри, и смущенно улыбнулся.

— Извините, что побеспокоил вас, инспектор. Я уверен, вы ошибаетесь относительно моей жены в том, что касается броши. Сильвия была ее лучшей подругой, Норма не могла у нее украсть. Клив — мог это сделать…

— Мы еще не успели войти в контакт с мистером Хэлфордом, мистер Рэнделл, но не беспокойтесь, мы выясним это дело. Спасибо, что пришли.

— Я хотел вас видеть еще и потому, что вспомнил одну деталь, которая раньше выскочила у меня из головы… Эта история с брошью сбила меня с толку.

Инспектор сделал заинтересованное лицо.

— Речь идет о машине мистера Ламберта… если допустить, что это его машина. С тех пор, как бедная Сильвия… убита, машину больше не ставят на ее обычном месте.

— Эта деталь может оказаться очень важной, мистер Рэнделл!

Инспектор взял ручку и приготовился записывать в лежащий перед ним блокнот.

— Маленький закрытый автомобиль марки «остин», это все, что мне известно, к сожалению…

Внезапно его взгляд оживился.

— Клив Хэлфорд мог бы вас осведомить лучше, чем я. Он мне говорил, что однажды вечером следовал за Ламбертом ради любопытства, но потерял его из виду в Вест Энде. Он, без сомнения, знает номер машины.

Маршалл смотрел в лицо Рэнделлу, не веря своим ушам, — так важны были его показания: Хэлфорд знает марку и номер машины Ламберта, он ехал за ним, когда тот возвращался из Хит-коттеджа! Почему он ничего не рассказал про этот случай? Он не мог не понимать, какое важное значение имеет эта информация! Не соучастник ли он Ламберта? Не заплатил ли ему Ламберт за молчание?

След вел от Ламберта к Рикару. Машина была самой подходящей марки для человека, который не хотел привлекать к себе внимания.

Больше Рэнделл не мог сказать ничего. Через двадцать минут он ушел. Сержант Берри проводил его.

— Закажите, пожалуйста, машину, Том. Поедем к Рикару. Вы послали человека следить за Хэлфордом? Поставьте еще одного, наблюдать за квартирой до его возвращения. У меня впечатление, что из него можно еще многое выудить! Я не хочу, чтобы он улизнул у нас из-под носа…

— Уоллис уже присматривает за квартирой, сэр. Хэлфорд еще не возвращался.

— Тогда поехали.

Инспектор надел пальто, взял шляпу, и набрал номер своего домашнего телефона.

Трубку сняла его жена Мери.

— Я задержусь, дорогая, — сказал он коротко.

— Как жаль… Придется поставить ужин в духовку: ты не можешь постоянно питаться только сэндвичами и чаем! Как дела, кстати?

— Неплохо, но очень много работы. Не жди меня…

— Хорошо, Жорж. До свиданья, дорогой!

В половине седьмого полицейская машина выехала из Скотленд-Ярда и двинулась по направлению к Кнайтсбридж.

Глава девятая

Дверь открыл Ригби и не выразил никакого удивления, когда инспектор Маршалл представился и спросил мистера Рикара.

— Входите, сэр, прошу вас, — сказал он почтительно. — Я узнаю, может ли мистер Рикар вас принять.

В холле было очень тепло, особенно по сравнению с улицей, откуда они только что пришли. Маршаллу все здесь понравилось: и превосходный абиссинский ковер, и старинная мебель, и огромная фарфоровая ваза с хризантемами, стоящая на круглом столе с инкрустацией. Там, где лестница поворачивала, на уровне второго этажа, полицейский заметил мраморную статую и несколько семейных портретов в золоченых рамах.

Через несколько минут метрдотель вернулся и провел инспектора и сержанта в библиотеку.

В камине горел открытый огонь, тяжелые парчовые занавеси были задернуты.

Маршалл остановился у камина и осмотрелся вокруг, стараясь угадать характер и привычки человека, которого ему предстояло допрашивать. У него складывалось впечатление, что дело не такое простое и ясное, как кажется. Надо было держать ухо востро: скорее всего, Рикар настолько влиятелен, что может поставить его в неловкое положение перед помощником Комиссара.

Дверь открылась. Вошел Генри Рикар в синем бархатном смокинге и темно-серых брюках. Его густые серебристые волосы были приподняты над открытым лбом, он был чрезвычайно красив и представителен. Оказанный им сердечный прием произвел приятное впечатление на инспектора.

Рикар пригласил полицейских садиться и открыл перед ними коробку с сигарами. Инспектор взял одну, но не зажег, а положил в карман пиджака.

— Я закурю ее позже.

Рикар налил три стакана шерри и так настаивал, что, несмотря на устав, запрещающий спиртное во время службы, Маршалл уступил под предлогом чересчур холодной погоды.

Потом банкир спросил:

— Чем могу быть полезен, инспектор?

— Мне поручено следствие, сэр, по делу Ламберта…

Рикар перебил его.

— Я не вижу, каким образом это дело может меня касаться. Надеюсь, что никто из моих служащих…

— Нет, сэр. Я пришел задать вам несколько вопросов. Надолго я вас не задержу.

Все эти приготовления стесняли Маршалла, но он не хотел портить настроение банкиру.

Однако тот, враждебно глядя на полицейского, ответил холодно:

— Я не понимаю, зачем вам меня допрашивать. Это дело меня абсолютно не касается.

— Возможно, мистер Рикар, но мы располагаем доказательствами, что вы были знакомы с миссис Сильвией Ламберт…

Инспектор сделал паузу и добавил:

— Фактически, вы были с ней знакомы в качестве Гарри Ламберта, ее мужа.

Мистер Рикар поставил свой стакан и посмотрел на инспектора с преувеличенным удивлением.

— Должен вам заметить, инспектор Маршалл, ничего более нелепого я никогда в жизни не слышал! Как вы решились прийти сюда обвинять меня в…

Полицейский поднял руку.

— Одну минуту, сэр! Я веду расследование дела об убийстве и имею право допрашивать всех, кто имел отношение к жертве. Если вы согласитесь ответить на несколько вопросов, все будет легко и просто.

Рикар вынул из кармана смокинга носовой платок, слегка промокнул им лоб и с покорным видом опустился в глубокое кресло.

— Если вы настаиваете… Однако, это неприятно… Почему вы думаете, что я был знаком с этой женщиной?

Инспектор мысленно улыбнулся. Бизнесмен, хитрая бестия, желает знать, что известно полиции, перед тем, как начать говорить. В его положении важно выиграть время, и он рассчитывает придерживать свои козыри, как можно дольше. Маршалл тоже решил блефовать.

— Множество свидетелей дали нам ваше точное описание. Вас много раз видели входящим в Хит-коттедж. До сих пор мы разыскивали человека, известного под именем Гарри Ламберт, который к нам не спешил.

Рикар оставался совершенно спокойным, и инспектор невольно поразился крепости его нервов.

— Понятно.

Внезапно банкир поднял голову и добавил:

— Однако, описание такого рода могло бы подойти к сотням лондонцев. Смешно подумать, что я тот человек, которого вы ищете.

— Мы имеем и другие доказательства, мистер Рикар. Я вам о них доложу немного позднее. А теперь, будьте добры сказать, где вы были в ночь с воскресенья на понедельник, в половине второго?

Рикар откинулся на спинку кресла и посмотрел на свои тщательно ухоженные ногти.

— Вы меня застали врасплох, инспектор…

— Три дня назад, мистер Рикар, вы бы легко это вспомнили.

Подняв глаза к потолку, Рикар, казалось, впал в глубокую задумчивость. Инспектор переглянулся с сержантом Берри.

— Насколько мне помнится, я заснул намного раньше этого часа. Мой метрдотель может вам указать точное время.

Инспектор покачал головой.

— Мы не будем его спрашивать, мистер Рикар.

Маршалл достал из кармана брошь с рубинами и бриллиантами, внимательно наблюдая за лицом банкира.

— Вы, кажется, купили эту брошь на Бонд-стрит в прошлый понедельник утром?

Мистер Рикар, взглянув на брошь, побледнел, но быстро взял себя в руки. Он ответил не очень уверенно:

— Да… да… конечно… Могу я узнать, как она к вам попала?

— Разумеется!

Маршалл решил, что его дичь в капкане.

— Человек, который выдавал себя за мужа миссис Ламберт, подарил ей эту брошь, которая была на ней весь вечер во время приема в воскресенье. Потом ее украли, а мы только что ее нашли. И нам было очень несложно узнать, кем эта брошь была в свое время куплена.

Полицейский сделал паузу, с торжествующим видом глядя на своего поверженного собеседника.

— Я советую вам быть абсолютно искренним, сэр…

Внезапно открылась дверь, и вошла миссис Рикар.

— О! Генри… Через десять минут придут гости! Извините меня, я не знала, что вы заняты…

Она прошла в комнату, посмотрела на мужа, потом на полицейских.

— Я помешала важному совещанию?

Она увидела брошь, которая лежала на кофейном столике.

— Ах… моя брошь! Где вы ее нашли? Я и не надеялась ее увидеть…

Маршалл повернулся к седеющей, но еще красивой женщине, в платье для коктейля, простом, но очень элегантном.

Рикар встал.

— А вот и моя жена, инспектор. Она не знает причины вашего визита.

Он посмотрел на Эмилию и улыбнулся.

— Эти господа — офицеры из Скотленд-Ярда. Они пришли задать мне несколько вопросов по поводу этой броши…

— Вы говорите, она принадлежит вам, миссис Рикар? — спросил Маршалл недоверчиво.

Глядя на полицейских, она кивнула.

— Конечно. Я ее потеряла, к сожалению… не знаю каким образом…

— Когда это было, миссис Рикар?

— Через несколько дней после того, как муж мне ее подарил… кажется…

Она провела рукой по лбу. Рикар, не отрываясь, разглядывал свой стакан.

— Я вам ее подарил в прошлый понедельник, дорогая. Вы должны были заявить о своей пропаже…

— Я знаю, милый, но вам известно, как я рассеяна… Я надеялась ее найти. Вы же помните, когда я потеряла серьгу с бриллиантом, я обратилась в полицию, но через несколько дней нашла ее у себя!..

Она улыбнулась инспектору.

— Где она была все это время?

— Не знаю, мэм, но…

— Вне всякого сомнения, под ковриком в машине. Я спрашивала себя, как она могла отстегнуться?

Она протянула руку.

— Огромное спасибо, что вы принесли брошь. Могу я теперь ее взять, если вы не против?

Маршалл холодно возразил:

— Нет, миссис Рикар. Сожалею, но в данный момент она служит вещественным доказательством в деле об убийстве.

— О! Как это неприятно! Могу я хотя бы узнать, как моя брошь оказалась замешанной в подобной истории?

— Нет, миссис Рикар, это тайна следствия. — Он положил брошь в карман. — Сержант даст вам расписку.

— Прекрасно! — сказала миссис Рикар разочарованно. — Надеюсь, вы ее не задержите у себя слишком долго. Ее, видимо, нашел человек, имеющий отношение к делу об убийстве, так вы говорите? Это удивительно…

— В самом деле! — подтвердил Маршалл.

Вмешался Рикар.

— Кстати, Эмилия, инспектор хотел бы знать, в котором часу мы отправились спать в воскресенье вечером. Мне кажется, что после ужина с Саймоном, мы смотрели телевизор…

— Совершенно верно, Генри. Мы поднялись в наши спальни около полуночи. К чему такой вопрос, инспектор? Не думаете ли вы, что мы имеем какое-то отношение к…

— Ваш муж вам все объяснит, миссис Рикар.

Инспектор схватил шляпу и почти выбежал из комнаты, чтобы не показать, как он разозлился.

— До свиданья, мистер Рикар.

— До свиданья, инспектор. Сожалею, что ничем больше не могу вам помочь. Спасибо за брошь. Моя жена часто теряет вещи… Это бывает иногда с возрастом…

Полицейский молча вышел из дома Рикаров и сел в машину.

Ни слова не говоря, сержант Берри тронулся с места. Когда они проезжали мимо уличных фонарей, он видел краем глаза угрюмое лицо своего шефа. Маршалл заговорил язвительно:

— Вы заметили, как вошла эта женщина, с каким хладнокровием она разрушила всю нашу версию? Она заслуживает Оскара за свою роль!.. Пфф!

— Она, несомненно, подслушивала под дверью, если только в комнате не спрятан микрофон. С такими людьми никогда не знаешь…

Сержант повернул на Слоан-сквер.

— Мы едем в Ярд, сэр?

— Все ложь, с начала до конца! Рикар купил эту брошь для своей любовницы, и миссис Рикар никогда прежде ее не видела! — Инспектор вздохнул. — Теперь этого не докажешь! Единственное средство — установить его связь с Сильвией Ламберт посредством маленького «остина», которым он пользовался, или с помощью отпечатков пальцев… Едем к себе в контору, Том.

— Да, сэр… Она выручила его, хотя сама была застигнута врасплох! Я смотрел на ее лицо. Миссис Рикар обаятельная женщина, сэр… и с каким достоинством!

— И, по-видимому, очень глупа, когда это необходимо… Все равно я его достану, сколько бы он не прятался за ее юбку! Я хочу получить его отпечатки, но так, чтобы он не знал. Мы теперь не сможем с ним встретиться, пока не будем иметь точных фактов. Унести бы один из стаканов… Мы получили бы серию хороших отпечатков!

— Не забудьте о Хэлфорде, сэр. По мнению Дерека Рэнделла, он может дать нам полезные сведения.

— Флетчер наблюдает за его квартирой. Как только он вернется, его к нам привезут. Хэлфорд, должно быть, шантажирует Рикара, иначе он бы уже явился.

Инспектор зажег сигарету.

— Зайдем, выпьем, Том. Лично я очень в этом нуждаюсь, а вы?

— Хорошая мысль, сэр.

Берри притормозил у небольшого кабачка недалеко от Ярда. Рикар и его жена посмеялись над инспектором, он был взбешен и совершенно деморализован.

Они выпили молча по кружке пива и пошли в Ярд. Легкий туман поднимался над Темзой, машины снижали скорость по мере того, как туман густел.

Сержант Берри зашел перекусить, а его шеф прошел прямо к себе в офис, с ужасом думая о предстоящей беседе с помощником Комиссара.

В кабинете инспектора, беззаботно читая у огня вечернюю газету, ждал Уоллис. Маршалл открыл было рот для выговора, но Уоллис, чувствуя в воздухе грозу, спрятал газету и сказал смущенно:

— Я не смог найти гараж Артура Пакстона, сэр. Его машины нет и возле его офиса…

— Что же вы предпринимаете? Ждете, что она свалится с неба? Ищите ее, думайте своей пустой головой!

Инспектор бросил пальто и шляпу на ближайший стул и сел за стол. Сняв телефонную трубку, он вызвал службу дактилоскопии.

Ответил сержант Данверз.

— Слушайте, Данверз, вы установили идентичность отпечатков, снятых в Хит-коттедже?

— Почти всех, сэр.

— Завтра пришлите нам остальные. Вы мне скажете, если среди них будут такие, которые вы не смогли идентифицировать. Это срочно, Данверз!

— О'кей, сэр! Но особенно не обольщайтесь. Много стертых отпечатков, особенно в гостиной. Один, очень четкий, принадлежит Рональду Пакстону, он был на двери спальни, другой такой же — на раковине в ванной.

— Мы знаем, что Пакстон был там в воскресенье вечером, это для нас не новость!

Нахмурив брови, инспектор бросил трубку.

Глава десятая

Шел восьмой час вечера, когда инспектор Маршалл докладывал помощнику Комиссара.

Тот хотел знать, почему Гарри Ламберт до сих пор не найден и не допрошен. Маршалл был вынужден назвать причину, которая ему самому показалась нелепой.

— Я считаю, что Ламберт — не кто иной, как Генри Рикар, банкир, но в данный момент я не могу этого доказать. Мне нужна отсрочка на несколько дней.

Помощник Комиссара процедил сквозь зубы:

— Черт возьми, старина… Генри Рикар — персона. Будьте осторожны, если не хотите неприятностей! Почему вы думаете, что он был связан с этой женщиной?

Маршалл объяснил, что брошь, которая была на жертве в тот вечер, когда ее убили, была куплена Рикаром у ювелира на Бонд-стрит за неделю до преступления. Факт казался решающим.

— Он признался, что купил ее?

— Он не мог не признаться, ювелир дал ее описание. Кроме того, Рикар его постоянный клиент.

— Тогда, в чем трудность?

— В тот момент, когда я уже поколебал мистера Рикара, вошла миссис Рикар. Она сказала очень уверенно, что брошь принадлежит ей, что она ее потеряла несколько дней назад, и поблагодарила нас, что мы разыскали ее. Я больше не настаивал: он мог высказать предположение, что брошь кто-то нашел и подарил Сильвии Ламберт. Мы пока не можем доказать обратного.

— Вы ничего не нашли в доме миссис Ламберт?

— Ничего, сэр. Он был исключительно осторожен. Дом был куплен и оплачен ею, внутри тоже ничего не принадлежало Ламберту. Он всегда приходил пешком, оставляя свою маленькую закрытую машину достаточно далеко от коттеджа. Никто из друзей Сильвии никогда не видел Ламберта, даже приходящая прислуга никогда не встречалась с ним в доме.

Инспектор замолчал, чувствуя на себе холодный, сверлящий взгляд помощника Комиссара, которого он, впрочем, сам ненавидел всем сердцем.

— Это странно! Прежде всего, мы ищем человека, который ее убил. Гарри Ламберт, возможно, не виновен.

— Возможно, сэр. У меня есть другой подозреваемый, я указал это в своем рапорте.

Маршалл умолк и положил на огромный, аккуратно прибранный стол свой рапорт. Шеф бросил на него рассеянный взгляд.

— Очень хорошо, Маршалл. Будем надеяться, что результаты не заставят себя ждать.

— Я делаю все возможное, сэр. Всего три дня назад…

— Да. Хотя… заканчивайте, как можно скорее. Если нужна помощь, скажите. Сейчас много работы, в это время года преступность возрастает. С Рикаром соблюдайте все формальности, он один из самых влиятельных финансистов Сити.

— Я знаю.

Когда помощник Комиссара снял телефонную трубку, Маршалл поднялся и вышел.

Вернувшись в свой кабинет, он занялся бумагами, с возмущением вспоминая позицию помощника Комиссара.

Около десяти часов сержант Берри доложил ему по телефону:

— Мы не обнаружили никаких следов Хэлфорда, сэр. Его нет дома, и я обошел все кабачки квартала. Его видели в последний раз в «Кэтс Китчен» вчера днем, когда он там обедал.

— Вы проверили еще раз его алиби в кафе?

— Да, сэр. Официантка уверена, что он пришел ровно в половине второго.

— В первый раз она, кажется, сказала, что в час?

— Да, я ей напомнил. Она заявила, что в тот раз ошиблась и твердо стоит на своем. Выходит, Хэлфорд вне подозрений?

— Хм! Я никогда его и не подозревал, какой ему интерес убивать миссис Ламберт? Но он может вывести нас на Рикара. Кроме того, я хочу знать, кто из двоих, он или Норма Рэнделл, украл брошь в тот вечер.

— Да, сэр. Я останусь здесь, пока Флетчер сходит перекусить.

— Хорошо, Том. Если Хэлфорд не вернется домой до полуночи, предупредите меня. Он может быть у женщины…

— Он, кажется, в хороших отношениях с Сандрой Уильямс, официанткой из «Кэтс Китчен».

Берри зевнул. В телефонной кабине было душно и дымно, а он работал уже четырнадцать часов и с вожделением думал о своей постели.

— О’кей, Том. До скорого!

В полночь Хэлфорда еще не было, но Маршалл велел его ждать и доставить к нему.

Стоя в темноте, сержант Берри все еще ждал, когда «консул» инспектора притормозил на Брансуик-сквер.

— До сих пор никаких признаков Хэлфорда, сэр. Я его упустил, разминулся минут на пять в «Коронер Клубе». Наверное, у него есть деньги! Бармен сказал, что он был с Сандрой.

— Он, я полагаю, повез ее смотреть коллекцию старинных гравюр! — сказал Маршалл, улыбнувшись. — Садитесь, Том, завтра утром мы его вызовем первым.

— Хорошо, сэр. Я поеду за ним сам, если он заупрямится…

— Заодно осмотритесь там, у него. Хэлфорд знает все о Гарри Ламберте, но молчит! Кстати, помощник Комиссара советовал быть поосторожнее с Рикаром.

— Нелегко нам будет распутывать это дело со связанными руками! Рикар — подозреваемый номер один, сэр!

Маршалл доставил сержанта Берри к вокзалу Виктория.

— Рапорт о результатах экспертизы пятен на рубашке Артура Пакстона мы получим из лаборатории завтра утром. Они не торопятся, — сказал Берри, зевая.

Около часа ночи инспектор поставил машину в гараж своей виллы на Парк-стрит и прошел в дом. В холле, как всегда, Мери оставила свет. Она считала, что неприятно входить в дом, погруженный во мрак. Он ценил этот небольшой знак внимания, никогда его не обсуждая. Не очень-то весело быть женой полицейского, но Мери не жаловалась.

Он прошел в кухню, открыл духовку и достал оттуда тяжелую кастрюлю с жаркое. Вкуснейший запах мяса с овощами в соусе заставил его проглотить слюну и осознать, до какой степени он голоден.

Маршалл ужинал, когда открылась дверь в кухню. Вошла его жена в домашнем халате из голубой шерсти, накинутом поверх ночной сорочки. Красивые каштановые волосы в беспорядке падали ей на плечи.

— Я была уверена, что услышу, когда ты вернешься, Джордж.

Сорокалетняя, немного полноватая женщина, она была очень соблазнительна со своей мягкой улыбкой и большими темными глазами.

— Ты очень добра, Мери, — сказал он с улыбкой. — Не стоило спускаться, уже очень поздно.

— Я не спала. День был удачный?

— О! Обычная суета. Ездили с места на место, искали одного, другого… но если я распутаю это дело, дорогая…

Он поднял голову, следя за ее реакцией.

— …Я продвинусь по службе. Это мое третье крупное расследование. Я буду повышен в должности, и мне увеличат содержание. Мы сможем найти другой дом, более современный, в престижном квартале…

Она кивнула и улыбнулась.

— Да, но мне очень нравится здесь, Джордж. Двадцать лет, это немало, мне бы не хотелось переезжать отсюда.

— Ладно, посмотрим. Надо идти в ногу со временем, Мери… Главный инспектор или Суперинтендант не должен вечно сидеть на одном месте. Дело Ламберта много значит для меня… Я заслуживаю, чтобы меня оценили, дорогая.

— Да, Джордж. Ты работаешь очень много и добьешься повышения.

Миссис Маршалл взяла у мужа пустую тарелку и принесла ему большой кусок яблочного пирога.

— Я поднимусь в спальню, дорогой. Не задерживайся слишком долго. Ты закрыл на ключ входную дверь?

— Конечно. Я скоро…

На следующее утро инспектор с восьми часов разбирал донесения, которые поступили к нему в Скотленд-Ярд за ночь.

Позвонил Артур Пакстон. Его интересовало, почему задержали его машину и зачем делали обыск в его квартире. Инспектор быстро от него отделался.

— Все машины осматриваются, мистер Пакстон. Свою вы получите сегодня днем и рубашку тоже. Кстати, будьте любезны объяснить, почему она перепачкана кровью…

— Это рубашка не моя, а моего брата. Он сказал, что испачкал ее, когда наклонялся к Сильвии посмотреть, жива ли она. Он не хотел, чтобы рубашку увидела Дора, и попросил меня отдать ее в стирку со своим бельем или выбросить.

— Вы об этом ничего не говорили в своих первых показаниях, а это исключительно важно. Надеюсь, вы понимаете?

— Посмотрите на воротник, это не мой размер. Там указано четырнадцать с половиной, а мой размер семнадцать. Я и забыл о ней, тем более, что ни он, ни я, не имеем отношения к убийству Сильвии. Что касается машины, если вы найдете там кровь, то предупреждаю, она моя. В субботу вечером я упал, выходя из кабачка, и разбил колено.

Он засмеялся.

— Пакстоны, похоже, купаются в крови, не так ли?

— Я хотел бы вас видеть, мистер Пакстон. Мы проверим ваши показания. Если они неточны, у вас будут неприятности.

— Согласен, инспектор. Я не могу вам помешать терять понапрасну время…

Пакстон повесил трубку.

Маршалл набросал несколько слов в своем блокноте, потом позвонил доктору Брустеру.

— Я интересуюсь делом Ламберта, док. Только, если можно, избавьте меня от медицинского жаргона!

— Мое заключение должно быть составлено в медицинских терминах, мой дорогой. Если вы их не понимаете, ничего не могу поделать! Одним словом, миссис Ламберт была убита кочергой, у нее проломлен череп.

— Ее убийца должен был перепачкаться кровью?

— Не обязательно. Раны на голове кровоточат медленно, в отличие от ножевых ран, когда кровь хлещет, если оружие выдернули или ранения множественные. Если убийца не прикасался к телу, его одежда могла остаться чистой. Бедная женщина не имела никаких шансов выжить, ее ударили кочергой по голове сзади. Кочерга была длиной девяносто три сантиметра и очень тяжелая, медная, викторианской эпохи.

— Это преступление могла совершить женщина?

— Конечно. В данном случае жертва не ожидала этого удара. А справиться с кочергой мог даже ребенок. Удар был нанесен очень точно, инспектор. По-моему, убийца действовал не в порыве гнева, а выждал подходящий момент.

Доктор закашлялся.

— Извините, я слишком много курю. Вы кого-нибудь подозреваете, инспектор?

— К сожалению, многих. Мне нужны веские доказательства.

— О! Вы их найдете, Маршалл, я вас знаю! Во всяком случае, желаю удачи.

— Спасибо.

Инспектор положил трубку, сделал еще несколько записей, потом посмотрел на часы. Десять минут десятого! Где же, черт побери, сержант Берри?

Через пять минут телефон зазвонил, и перебив Берри на первом же слове, инспектор заорал в трубку:

— Я, кажется, велел вам привезти Клива Хэлфорда сразу после восьми! Я жду больше часа. Что с вами, Берри?

— Я не могу привезти Хэлфорда, сэр, он мертв!

Глава одиннадцатая

Это утро надолго останется в памяти инспектора Маршалла.

Через пять минут после звонка сержанта Берри он выехал на Брансуик-сквер.

Вокруг здания, как всегда, собрались любопытные. Их было еще не так много, о смерти Клива Хэлфорда знали только его соседи.

Когда инспектор с двумя полицейскими проходили через маленький холл, шестеро обитателей дома перестали шептаться и проводили их взглядами.

На пороге одной из квартир второго этажа стоял сержант Берри с двумя людьми.

— Роббинс и Форд из Паддингтона, сэр.

Маршалл приветствовал их кивком головы и прошел вовнутрь.

— Все было так, как сейчас, когда я вошел сюда в восемь часов, — объяснил Берри. — На мой стук в дверь никто не ответил. Молоко и газеты были около двери, и я подумал, что он наверняка еще спит. Но через щель для писем было видно, что свет горит, и я заподозрил неладное… Тогда я взял у хозяина отмычку и открыл квартиру.

Хэлфорд был распростерт на полу в гостиной. Он лежал на животе, с проломленным черепом. Маршалл внимательно осмотрел его, сдерживая поступающую к горлу тошноту.

— Так, сержант, вызовите полицейского врача.

Маршалл не обнаружил в комнате никаких следов борьбы. Хэлфорда, похоже, ударили сзади, весь затылок и плечи были залиты кровью, элегантный серый костюм был окончательно испорчен. Рядом с телом валялся пустой стакан, видимо, упавший одновременно с ним. Орудия, которым было совершено преступление, нигде не было видно. Почти полная бутылка виски осталась стоять на дубовом столе посреди комнаты, но другого стакана не оказалось. По-видимому, убийца Клива Хэлфорда не был приглашен в качестве гостя.

Бюро, стоящее у стены, было вскрыто, бумаги и письма валялись повсюду. Спальня оказалась в полнейшем беспорядке: простыни и одеяло на полу, матрас вспорот, содержимое комода разбросано, костюмы в стенном шкафу разодраны в клочья, полки пусты.

— Пфф! — почесал затылок Маршалл, глядя на все это с порога. — Ну и наворотили!

— Определенно, что-то искали, сэр.

— Как говорится, кол из изгороди! Мы не можем ничего делать, пока не прибудут врач и техники. Ступайте, поговорите с жильцами, может, они что-нибудь видели или слышали. Если они не оглохли окончательно, то должны были обратить внимание на необычный шум в этой квартире.

Доктор Брустер приехал первым, запыхавшийся, с кейсом в руке и выражением ужаса на пухлом румяном лице.

— Два убийства за неделю, инспектор! О ком идет речь на этот раз?

— Это близкий друг миссис Ламберт. Оба дела, несомненно, связаны.

Живой, как ртуть, маленький доктор нагнулся, чтобы сделать предварительный осмотр, но Маршалл его остановил.

— Еще не прибыл фотограф.

— По виду это тот же «модус операнди», его ударили сзади по голове чем-то тяжелым.

Доктор зажег сигарету, другую предложил инспектору.

— Вы читали мое заключение по делу миссис Ламберт?

Маршалл пожал плечами.

— Просмотрел. Мне непонятен ваш жаргон.

Он зажег сигарету и глубоко затянулся.

— Не ясно, зачем составлять две страницы машинописного текста, чтобы описать два удара по голове!

— Вы совершаете ошибку, инспектор. Наиболее интересная часть заключения содержится в последнем параграфе. Я с удивлением констатирую, что вы этого не заметили.

Полицейский обернулся. Обычно он хорошо ладил с Брустером, но иногда доктор действовал ему на нервы! Он был мелочным и дотошным, как старая дева.

— Чего я там не заметил?

— У миссис Ламберт была трехмесячная беременность! Я полагаю, что это важно. Некоторых женщин убивали и не по столь значительным поводам…

— Боже мой!

Маршалл не мог скрыть своего удивления.

— Мой помощник должен был отметить это и доложить мне, он разбирает документы.

Через полчаса прибыли техники и взялись за работу.

Перед уходом доктора сержант Берри получил суровое внушение.

— Ваше дело проверять такие вещи, сержант! Вы прекрасно знаете, что у меня нет времени вникать во все детали!

— Извините, сэр. Я убрал заключение, не читая. Они всегда такие длинные…

— Если Ламберт был отцом будущего ребенка, и если он же — Генри Рикар, тогда явно, что он не желал такого отцовства! Ронни Пакстон, напротив, хотел с ней уехать, и беременность могла быть причиной ее отказа. Я считаю, что они оба под подозрением. А тем временем убили Хэлфорда…

Полицейский раздавил в пепельнице недокуренную сигарету и вернулся в гостиную, где сержант местного отделения CID, Трэскотт, что-то записывал в свой блокнот. Маршалл не любил этого надутого индюка, полного грандиозных идей.

— Ну, сержант, вы нашли что-нибудь интересное?

— Нет еще, сэр. Надеюсь, вы не видите ничего неприемлемого в том, что я веду свое собственное расследование?

Серые холодные глаза Трэскотта смотрели на инспектора вызывающе.

— Конечно, нет! Предупредите меня, если что-нибудь обнаружите.

— Безусловно, сэр.

Маршалл еще раз обошел маленькую квартирку.

«Скорая» увезла тело, фотографы и эксперты собрали бумаги, разбросанные по полу, и сложили их на столе.

Берри улыбнулся.

— В основном, здесь счета и любовные письма. Мистер Хэлфорд времени зря не терял!

В ящике бюро под выдвижной доской они нашли конверт с деньгами. Там было четыреста шестьдесят фунтов в ассигнациях по одному фунту.

Инспектор стал молча изучать ассигнации под инквизиторским взглядом Трэскотта:

— Неплохая сумма, а? Это, похоже, доказывает, что мотивом преступления было не ограбление.

Инспектор выругался, положил деньги в карман и снова отправился в спальню, лихорадочно перерытую преступником. Трэскотт последовал за ним.

— Прежде, чем делать выводы, я выясню у его банкира: может быть, Хэлфорд снял эту сумму со своего счета, — сказал он. — Это крупная сумма, особенно для человека, который занимался перепродажей вещей…

— Ищите сначала орудие убийства, деньгами будете заниматься после. Я, кажется, знаю, откуда деньги, они не из банка… Я ухожу, сержант. Оставляю вместо себя своего помощника.

У самых дверей Маршалл тихо сказал сержанту Берри:

— Работайте вместе, но ничего ему не говорите о Рикаре. Смотрите внимательно. Если найдете в бумагах какую-нибудь связь между Хэлфордом и банкиром, несите все, что может быть интересным, в Ярд. Следите за Трэскоттом, он негодяй и пройдоха!

— Не беспокойтесь, сэр. Я все здесь осмотрю и как только освобожусь, доложу вам.

Убийство Клива Хэлфорда расстроило все планы инспектора: этот человек мог дать ему важнейшие сведения. Маршалл догадывался, что Клив Хэлфорд знал гораздо больше, чем сказал на допросе. Если он преследовал Ламберта, то наверняка знал, Генри Рикар это или нет. Рикар, возможно, платил Хэлфорду, чтобы купить его молчание, и деньги, найденные в бюро, были от него. Если Хэлфорд был слишком требовательным или Рикару показалось, что тот может его выдать, то как он на это реагировал? Один и тот же убийца совершил два преступления? По крайней мере, метод был использован тот же, и в обоих случаях преступник был, видимо, знаком со своей жертвой…

Инспектор осмотрелся в маленькой приемной морга, где производилось расследование. Похоже, не вызвали никого из свидетелей, были только представители от полиции Хэмпстеда. Маршалл попросил отсрочки для своего доклада, он хотел получить дополнительную информацию.

Выйдя из здания морга вместе с сержантом Ролинсом из CID Хэмпстеда, Маршалл решил с ним переговорить.

— Послушайте, можете вы мне кое-что пояснить? Мы с вами делаем общее дело.

— Конечно, сэр, разумеется!

В скверике у морга Ролинс присел рядом с инспектором на скамейку. Это был парень лет тридцати пяти, незаметный, бледный, с черными, глубоко посаженными глазами. Он имел репутацию человека, лишенного выдумки и воображения, которому суждено до пенсионного возраста оставаться сержантом.

— Рональд Пакстон немного безмозглый, сэр! Мы его постоянно задерживаем за нарушения правил при вождении автомобиля и ночные дебоши. Он сильно напивается и становится смешным. Бедная его жена…

Маршалл слушал не очень внимательно, у него уже созрела другая идея. Когда Ролинс закончил, инспектор отправился к Доре Пакстон.

Лифт доставил его на седьмой этаж. Он позвонил в дверь квартиры номер 54 и стал ждать.

Миссис Пакстон открыла, удивленно посмотрела на инспектора, но вежливо поздоровалась и пригласила пройти в гостиную. Ему понравилась современная светлая мебель и яркая, пестрая расцветка ее обивки и занавесей.

Не садясь, инспектор приступил к делу.

— Миссис Пакстон, я думаю, вы сможете мне помочь!

Дора молча зажгла сигарету. Инспектор отметил ее бледность и нервозность. «Какая жалость, — подумал он, — такая очаровательная женщина замужем за этим паршивцем Ронни Пакстоном!»

— Миссис Пакстон, вы не хотите рассказать мне правду обо всем, что произошло на той воскресной вечеринке? Например, ваш муж последовал за миссис Ламберт на второй этаж, когда она пошла туда к телефону. Что было потом?

— Если вы подозреваете Ронни, инспектор, вы совершаете грубейшую ошибку. Он был без ума от этой женщины… Я этого не знала до самого последнего момента. Чтобы убить, нужен мотив преступления.

— Конечно, и ревность — источник многих подобных преступлений, — сказал инспектор, глядя с жалостью на несчастную Дору Пакстон.

Он добавил:

— Я отлично понимаю, каковы могли быть ваши чувства к ней, миссис Пакстон.

— Да, я ее ненавидела! Я страшно ревновала к ней Ронни, но до этого воскресного ужина я не знала, до какой степени он был в нее влюблен. Когда она спустилась после телефонного разговора, она явно была довольна собой, а на щеке Ронни я заметила след губной помады. Я была потрясена, как вы понимаете… но я ничего не сказала, пока мы не пришли домой. Здесь я ему устроила грандиозный скандал, можете мне поверить…

— Продолжайте миссис Пакстон, мои симпатии на вашей стороне.

Она бросила недоверчивый взгляд на полицейского и пожала плечами.

— Остальное я вам уже рассказывала…

— Повторите еще раз, пожалуйста.

— Артур вначале был с нами, пытался нас успокоить и помирить, говоря Ронни, чтобы он перестал вести себя, как идиот. Артур очень милый и внимательный. Мы выпили по стаканчику, потом он ушел, а мы с Ронни продолжили ссору. Он отказывался порвать с Сильвией. Потом он встал и пошел, сказав, что не знает, когда вернется. Я побежала за ним, умоляя его остаться, упрекая, что он наверняка направляется к Сильвии… Ронни не отрицал.

Дора Пакстон, глядя на огонь, вспомнила ту драматическую ночь и вся напряглась, словно натянутая струна. Инспектор не спускал глаз с ее лица.

— Продолжайте, миссис Пакстон.

— Я пыталась его остановить, рыдая, повисла на нем… Я знала, что если сейчас он вернется к Сильвии, между нами все будет кончено! Он оттолкнул меня и ушел. Я просидела в кресле всю ночь, ожидая его возвращения… Я не могла оставить ребенка одного в квартире и отправиться его искать!

— Почему вы не позвонили миссис Ламберт?

— Я думала… Но к чему бы это привело? Она посмеялась бы надо мной! Я только зря унизилась бы перед ней, не так ли? Поэтому я переоделась в домашнее платье и стала ждать.

— Вы могли на полчаса оставить квартиру. На такси через десять минут вы были бы в Хит-коттедже и узнали бы, там ваш муж или нет.

Дора помолчала, потом сказала тихо:

— Я больше ничего не скажу, инспектор. Ни Ронни, ни я не виновны в смерти этой женщины. Оставьте нас в покое!

— Вы, может быть, и не виновны, миссис Пакстон, но у вас есть подозрения, разве не так? Поэтому я и приехал сюда, у меня интуиция…

Глядя на ее бледное, изможденное лицо, инспектор сожалел, что приходится ее расспрашивать, но это было необходимо.

— Сокрытие информации в деле об убийстве, миссис Пакстон, является преступлением. Вы можете быть обвинены в соучастии, я вас предупреждаю.

— Мне очень жаль, инспектор, но ваша интуиция вас подводит. Я не знаю, кто убийца Сильвии Ламберт, но я желаю ему счастья, кто бы он ни был!

Она посмотрела на полицейского потемневшими от ненависти глазами.

Маршалл помолчал немного, потом вдруг спросил:

— Какой размер рубашки по воротнику носит ваш муж?

Она удивленно взглянула на него, не сознавая важности вопроса.

— Четырнадцать с половиной. Я вам уже сказала, Ронни не убивал эту женщину.

— Почему вы так уверены? Вы знаете о том, что в ночь убийства он был несколько минут в Хит-коттедже? И вышел оттуда в перепачканной кровью рубашке?

Удивившись и не веря одновременно, она спросила холодно:

— Тогда почему вы его не арестовали?

— У нас есть время, миссис Пакстон. То, что мы не задержали его вчера, еще не значит, что мы удовлетворились его ответами. Один владелец кафе утверждает, что ваш муж пил у него кофе в час тридцать и ушел в час сорок пять. Эти пятнадцать минут пока что его спасли, но мы продолжаем расследование.

— Джо Хиксон разобьется в лепешку ради моего мужа. Он был его ординарцем в армии. Ронни помог ему приобрести это кафе, и, естественно, Джо ему очень признателен. Можете делать выводы.

— То есть, вы хотите сказать, что свидетельство мистера Хиксона ничего не стоит?

Полицейский был удивлен: в самом деле, мало кто согласится лжесвидетельствовать, когда расследуется дело об убийстве.

— Я не собираюсь учить вас вашему ремеслу, инспектор. Ронни, может быть, там и был… Но он не убивал Сильвию Ламберт! А теперь уходите, пожалуйста, я взволнована и очень устала.

— Ладно, но я еще приду, если позволите…

Маршалл направился к двери.

— Я убежден, вы что-то скрываете. И это «что-то» могло бы нам помочь. Рано или поздно, вы скажете правду. Мы выиграли бы время, если бы…

— До свидания, инспектор.

Она перебила его категорическим тоном, и Маршаллу ничего не оставалось делать, как попрощаться и уйти.

Несмотря на возможное лжесвидетельство Джо Хиксона, инспектор был по-прежнему убежден в невиновности Ронни Пакстона.

В офисе сержант Берри разбирал кучу документов, касающихся Хэлфорда.

Инспектор бросил на стул пальто и шляпу, сел за свой заваленный бумагами стол и поинтересовался:

— Какие новости?

— Я допросил соседей, сэр. Шум слышали только пожилые супруги в квартире наверху. Они проснулись около полуночи, но не удивились: Хэлфорд часто возвращался навеселе и натыкался на мебель… Несомненно, он сам открыл дверь убийце или тот вошел вместе с ним. Ничто из того, что могло быть украдено, не исчезло — его золотые часы, запонки, деньги — все лежало на бюро. Мне было никак не избавиться от Трэскотта, и я принес все бумаги сюда.

Инспектор с мрачным видом закурил сигарету и рассказал сержанту о том, что ему удалось выудить у Доры Пакстон.

Берри задумчиво покачал головой.

— Лично я никогда не подозревал ее мужа. У него нет даже такого мотива преступления, как ревность. Если Хэлфорд шантажировал Ламберта, мы, возможно, найдем что-нибудь насчет этого в его бумагах. Трэскотт допросит Сандру и позвонит нам. Она была с Хэлфордом вчера вечером.

Когда полицейский принес чай и сэндвичи, Маршалл машинально взял один и стал есть. Вдруг Берри поднялся и протянул ему лист бумаги, исписанный размашистым почерком.

— Не желаете взглянуть, сэр?

Инспектор прочел письмо от какой-то Марго, которое, несмотря на плохое настроение, заставило его улыбнуться. Перевернув лист, он увидел на его обратной стороне записанный карандашом номер «АХУ-413»!

— Это, возможно, номер маленького «остина», того, на котором Гарри Ламберт ездил в Хит-коттедж. Несложно узнать, кому он принадлежит.

Сержант Берри подумал, однако, что любовник Сильвии навряд ли зарегистрировал машину на свое имя.

Через полчаса, в течение которых инспектор выдержал жестокое сражение у помощника Комиссара, сержант узнал, что «остин» принадлежит миссис Сильвии Ламберт.

— Так я и думал! — воскликнул он. — Генри Рикара не так легко схватить за руку! Он не дурак — избегал малейшего риска…

Сержант, известный своей любовью к порядку, методично разложил бумаги, наклеил этикетки. Он нашел наконец то, что искал, как раз в тот момент, когда инспектор, чертыхаясь, входил в кабинет.

— Как можно работать, черт побери, если у вас связаны руки! Я сказал этому старому кретину…

Берри помахал в воздухе листком бумаги.

— Извините, сэр. Я, кажется, нашел то, что мы искали. Формально машина была зарегистрирована на имя миссис Сильвии Ламберт…

— Это мы уже проходили… — пробурчал Маршалл и взял бумагу. — Что здесь такое?

— На наше счастье, Хэлфорд имел привычку делать записи на клочках бумаги, которые потом рассовывал по карманам. На этом листке — адрес офиса мистера Рикара, его домашний адрес и номер телефона.

Маршалл улыбнулся.

— Вот вам и улика, Том! При небольшом везении, мистер Генри Рикар будет вынужден говорить, и, на сей раз, его очаровательная супруга не сможет его выручить!

Глава двенадцатая

Сержант Трэскотт в своем офисе на Паддингтон изучал некоторые факты, связанные с делом Хэлфорда. Внезапно открылась дверь, и вошел полицейский с пакетом, завернутым в газету.

— Один из наших людей нашел это на Брансуик-сквер, сэр. Под кустом. Похоже, это орудие преступления.

Трэскотт развернул пакет и увидел большой гаечный ключ, испачканный кровью. К нему пристали три-четыре черных волоса и чешуйки кожи. Вытащив из ящика стола лупу, сержант некоторое время тщательно осматривал ключ, потом положил его в пластиковый конверт и приказал:

— Отправьте это в лабораторию.

Дежурный полицейский просунул голову в полуоткрытую дверь.

— Вас хочет видеть какая-то женщина.

— Пусть войдет.

Озираясь вокруг, словно за ней гнался сам дьявол, в кабинет влетела Сандра Уильямс, бледная, дрожащая, с полными слез глазами.

Она проговорила сдавленным голосом.

— Они гонятся за мной, сэр. Я убежала… Они пришли в кафе и…

Трэскотт указал ей на стул напротив своего стола:

— Сядьте, Сандра, и успокойтесь. Вы ничем не рискуете, вас защитит полиция.

Она нервно хихикнула.

— Это ни к чему, сэр, они все равно меня изуродуют! Нет, уж лучше я уберусь подальше, пока цела!

— Как хотите, — сказал Трэскотт, который желал только одного: получить нужные сведения. — Кто ударил его по голове?

Сандра посмотрела на него, прищурившись. Она ненавидела полицию. Но еще больше она ненавидела убийцу Клива Хэлфорда. Секунду помолчав, она заявила:

— Билл Ридли несколько дней тому назад ему угрожал…

— Где его найти?

— Скорее всего, в «Красном Льве». Его приятель, Джефф, работает букмейкером у Паркера. Они вдвоем и убили… Клив сильно изуродован?

— У него проломлен череп. Что они от него хотели? Они убили его из-за вас или из-за денег?

— Из ревности, я думаю. Билл хорошо зарабатывает, но я его оттолкнула, и это ему не понравилось. Билл знал, что я была с мистером Хэлфордом вчера вечером. Он, должно быть, меня выследил… Короче говоря, они с Джеффом поднялись к мистеру Хэлфорду и прикончили его, подонки!

Трэскотт не мог полагаться на одни только показания Сандры. Он приказал полицейскому, стоявшему у двери:

— Проводите мисс Уильямс в приемную, дайте ей чашку чая и побудьте с ней, пока мы не арестуем Билла Ридли.

Меньше, чем через час Билл Ридли и Джефф Спунер были арестованы. Когда их вели на полицейский пост, они вырывались и кричали, что они ничего не сделали…

У них взяли отпечатки пальцев. Отпечатки Билла Ридли соответствовали отпечаткам на гаечном ключе. Было ясно, что он нанес удар и убил Клива Хэлфорда. В квартире Хэлфорда нашли отпечатки Ридли, а также отпечатки Спунера.

К четырем часам дня Биллу Ридли и Джеффу Спунеру было предъявлено обвинение в убийстве. Как только все формальности были выполнены, Трэскотт позвонил в Скотленд-Ярд и попросил к телефону инспектора Маршалла.

— Вы, я думаю, будете рады узнать, что мы арестовали убийцу вашего свидетеля, Клива Хэлфорда, сэр. Это парень из моего квартала, Билл Ридли. Он убил из ревности: Клив Хэлфорд приударял за Сандрой.

Маршалл подумал и сказал, скрепя сердце:

— Вот это натиск, Трэскотт! Как вам удалось так быстро предъявить ему обвинение?

Сержант засмеялся.

— О! Я знаю этот квартал, как свои пять пальцев. Ридли два года отравлял мне жизнь, его быстро приметили…

— Он сознался?

— Нет еще. Но скоро сознается: на гаечном ключе его отпечатки. Я жду подробный рапорт из лаборатории. Сегодня к вечеру все будет закончено.

— К сожалению, мне от этого мало толку: Хэлфорд был ценным свидетелем…

Трэскотт помолчал и добавил равнодушно:

— Я вам отправлю его бумаги через несколько дней.

— О’кей, сэр. Это не срочно. А я вам пришлю копию обвинительного заключения на Ридли и его сообщника.

Трэскотт повесил трубку и покачал головой:

— Я сделал за него половину работы, а он еще недоволен!

Инспектор Маршалл провел рукой по волосам.

— Ладно, один вопрос закрыт, Том. Но это нам ничего не дает. Возьмите фотографию Хэлфорда и поезжайте с ней в банк Рикара. Возможно, там кто-нибудь его узнает… Действуйте тактично и осторожно. Если я понадоблюсь, найдете меня здесь.

Сержант покачал головой. Инспектор упорно цепляется за след, который ведет к Рикару.

— Такие люди, как Рикар, редко совершают убийства, — сказал Берри, — но каждый имеет свои слабости. Я думаю, мы получим немало сюрпризов к концу расследования.

Вошел полицейский.

— Мистер Пакстон хотел бы вас видеть, сэр!

— Впустите его.

Сержант Берри взял фото Хэлфорда и поспешил к выходу.

— До скорого, сэр.

Ронни Пакстон ворвался в кабинет инспектора, бледный, раздраженный, в расстегнутой куртке.

— Послушайте, инспектор, что вы сказали моей жене? По какому праву вы вмешиваетесь…

Маршалл сухо перебил его:

— Я оставил вас на свободе, мистер Пакстон, но это не значит, что вы вне подозрений. Вы должны еще многое объяснить!

— Ладно, допрашивайте меня сколько влезет, но оставьте в покое мою жену! Она ничего не знает, и вы не имеете права ее мучить.

Пакстон рухнул на стул напротив стола инспектора, мрачный, изнеможенный, как будто неспавший несколько ночей подряд. Маршалл не испытывал к нему злости. Он считал, что человек, ведущий двойную жизнь, заслуживает того, что с ним случается.

— Рубашка, которую мы нашли в квартире вашего брата, испачкана кровью. Она сейчас в лаборатории.

Неуверенным движением Пакстон зажег сигарету.

— Не трудитесь ее исследовать. Это кровь Сильвии. Черт возьми, я любил ее! Когда я увидел ее, распростертую на полу, моей первой мыслью было помочь ей…

Он весь дрожал.

— Я никогда, сколько буду жить, не забуду этого кошмара! И вы смеете обвинять меня в ее убийстве? Вы просто идиот…

Инспектор поднял руку.

— Довольно, Пакстон. Я делаю свою работу, вот и все. Любовь и ненависть — основа большинства преступлений.

— Найдите убийцу, и я его задушу своими руками…

Пакстон встал.

— Я вам говорю, перестаньте терзать мою жену, это все, зачем я сюда пришел!

— Она знает убийцу миссис Ламберт, я в этом уверен, поэтому и обратился к ней снова. Она убеждена в вашей невиновности. Почему? Задайте себе этот вопрос. Она знает, кто совершил преступление. Вам она ничего не сказала?

Пакстон покачал головой.

— Дора почти не говорит со мной. Наша семья разбита. О! Я ее не осуждаю…

— Она в курсе, что миссис Ламберт была беременна?

Пакстон, казалось, удивился, потом смутился.

— Нет. Конечно, нет! Знайте, инспектор, это был бы ребенок Ламберта, а не мой. Сильвия мне сама это сказала.

— Что, должно быть, вам не понравилось.

— Нет, разумеется! Но это не помешало мне любить ее. Если бы у меня были деньги, я увез бы ее далеко отсюда, но у меня их не было…

Вошел полицейский и положил на стол инспектора записку. Тот быстро ее прочел.

— Вы можете идти, мистер Пакстон. Я больше не потревожу миссис Пакстон… если это не будет совершенно необходимо.

Ронни Пакстон кивнул и вышел из кабинета.

Маршалл перечитал лежащую перед ним записку и забыл о Пакстоне.

«Полицейский Филипс, охраняющий Хит-коттедж, сообщает, что явилась какая-то дама и попросила разрешения войти в дом. Филипс провел ее в коттедж. Потом она ушла, не дав никаких объяснений».

Маршалл снял трубку и попросил соединить его с полицейским постом в Сент-Джонс Вуд. Ответил сержант Роллинс.

— Вы мне можете дать приметы женщины, которая посетила Хит-коттедж сегодня днем?

Роллинс, не задумываясь, ответил:

— Это была молодая женщина в темной одежде, на вид лет тридцати, худощавая, с хорошим выговором. Филипс не смог ничего от нее добиться, сэр.

— Она интересовалась какой-нибудь комнатой в особенности? Филипс имеет представление о цели ее визита?

Маршалл нервничал. «Филипс, по-видимому, недалекий малый!»

— Она, кажется, искала что-то на полу в гостиной, но отказалась сказать, о чем идет речь. Она ничего не нашла и заявила, что это не так важно.

— Во всяком случае, нам это могло дать кое-что. Я хочу видеть вашего растяпу Филипса немедленно!

— Я его расспросил, сэр…

— Неважно. Я хочу знать, кто эта женщина. Он ее узнает, надеюсь? Если только он у вас не слепой!

— Я направлю его к вам, сэр.

Маршалл положил трубку и вытер лицо. «Зачем этой женщине понадобилось заходить в коттедж? Разыскать и унести с собой что-нибудь компрометирующее, какую-нибудь улику?»

Он позвонил в службу фотографии, дал инструкций и вызвал одного из своих людей.

— Мне нужны фотографии женщин, приглашенных в Хит-коттедж в воскресенье вечером, то есть, миссис Рэнделл, мисс Фордайс и миссис Пакстон.

Молодой полицейский, казалось, растерялся.

— Как я их сфотографирую… Что я им скажу?

— Говорите, что хотите, имейте немного воображения!

Когда полицейский ушел, Маршалл открыл досье по делу миссис Ламберт и перечитал показания свидетелей. Истина была здесь, а он ее не видел! Вконец расстроенный, он едва сдерживался, чтобы не зашвырнуть подальше досье и не уехать домой.

Через час приехал сержант Берри. Он положил на стол своего шефа фотографию Клива Хэлфорда и объявил:

— Думаю, что мы напали на след, сэр, но я еще не уверен…

— Ни в чем нельзя быть уверенным в этом проклятом деле! Я спрашиваю себя, почему Хэлфорд имел глупость появляться в банке у Рикара и у него дома? Его узнали?

— Ему нечего было терять и было чего добиваться. Такие видные люди, как Рикар, часто становятся жертвами шантажа.

Берри вынул грязный носовой платок и высморкался, жест, который приводил в ярость инспектора, когда он был не в духе.

— Продолжайте, черт возьми!

— Комиссионер банка узнал в Хэлфорде некоего мистера Хюнтера, который приходил дважды на этой неделе к мистеру Рикару. Старый, очень близорукий, метрдотель на Лаундс-сквер заявил, что не узнает Хэлфорда. Он мне предложил увидеться с мистером Рикаром, и я согласился…

— Но я же вас предупреждал и просил быть скромным! У вас не было необходимости идти к нему домой, достаточно было сходить в банк. Если Рикар пожалуется Комиссару…

Инспектор замолчал, внезапно заинтересовавшись поведением сержанта.

— Я согласился. Потому что, пока Ригби ходил докладывать о моем визите, я стащил один из журналов, которые принесли из банка. Я подумал, может, Рикар оставил на нем отпечатки…

— Хорошо, Том. А как с вами обошлась миссис Рикар?

— Миссис Рикар была очень любезна. Предложила мне стаканчик шерри, посмотрела на фото Хэлфорда и заявила, что никогда в жизни его не видела. Потом она спросила, что нового в нашем деле, я ответил, как обычно, что преступник будет арестован.

— Ладно, отправьте журнал в лабораторию.

Маршалл зажег сигарету и откинулся на спинку кресла.

— Клянусь, я доберусь до этого Ламберта или Рикара, как его там…

— Даже если Рикар и есть Ламберт, это еще не доказывает, что он убил Сильвию Ламберт, сэр.

— Нет, но тогда он соучастник убийцы. Жаль, что мы не можем пригласить его сюда. Как бы то ни было, если его отпечатки на журнале подобны тем, которые найдены в коттедже, нам будет спокойнее.

— Пожалуй. Если бы мы могли узнать, с кем из своей спальни разговаривала по телефону миссис Ламберт после ужина, это помогло бы нам еще больше, но это невозможно… Нельзя ли найти предлог, чтобы прямо в банке расспросить Рикара насчет Хэлфорда?

— Хорошая мысль, едем туда сейчас же! Если повезет, мы будем там в час его ухода из банка. Скажите Флетчеру, если меня будет спрашивать полицейский по имени Филипс, пусть попросит его задержаться до моего возвращения.

Инспектор встал, взял свое пальто и положил в карман фотографию Клива Хэлфорда.

— Интересно, что искала в коттедже эта женщина? — пробормотал он, беря свою шляпу.

Берри догнал его у машины.

— Когда мы будем в банке разговаривать с Рикаром, нам туда позвонит Данверз. Это поможет нам выбить почву у него из-под ног!

— Вы чертовски одаренный полицейский, Том! — отозвался Маршалл.

Глава тринадцатая

I

Двое полицейских прибыли в банк перед самым закрытием.

Они поднялись на верхний этаж и были приняты миссис Дэйн у выхода из лифта. Она изучила удостоверение Маршалла и сказала:

— Я не знаю… Мистер Рикар собирается уходить. Не могли бы вы прийти завтра утром?

— Нет, к сожалению. Скажите мистеру Рикару, что нам срочно нужно его увидеть.

Она кивнула и попросила их подождать в комнате, рядом с приемной.

Инспектор осмотрелся вокруг и пробормотал:

— Эти частные банки чертовски богаты! По крайней мере несколько сотен фунтов потребовалось, чтобы меблировать эту комнату.

Сержант Берри покачал головой, глядя на толстый, вишневого цвета, ковер и глубокие мягкие кресла.

— Даже журналы свежие. Я часто думаю, откуда у банкиров столько денег?

Миссис Дэйн вошла, улыбаясь.

— Сюда, джентльмены. Мистер Рикар вас примет.

«И еще как!» — подумал Маршалл, следуя за секретаршей.

Мистер Рикар сидел за своим рабочим столом и курил толстую сигару, спокойный, любезный, улыбающийся. Он указал полицейским на два удобных кресла и протянул им открытую серебряную коробку с сигаретами.

— Угощайтесь, джентльмены.

Отметив уверенность своего собеседника, Маршалл встревожился. Рикара будет не так легко смутить! Тем не менее, он вынул из кармана фотографию Хэлфорда.

— Я полагаю, вы знаете этого человека, мистер Рикар? — сказал он, кладя фото на стол.

Рикар взял ее, рассмотрел и спокойно положил обратно.

— Такое впечатление, что я где-то видел это лицо, но с моей профессией встречаешь стольких людей…

— Конечно, сэр, я в этом не сомневаюсь. Визиты мистера Хюнтера отмечены в регистре посетителей. Он приходил два раза несколько дней назад, я могу назвать вам точные даты…

— Мы каждый день принимаем множество посетителей, инспектор, но лично я с ними встречаюсь очень мало. Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Кто это?

Маршалл посмотрел на Рикара и инстинктивно почувствовал, что он лжет.

— Это близкий друг Сильвии Ламберт, один из приглашенных на прием, который она давала в воскресенье вечером. Как вам, безусловно, известно, он был убит в своей квартире, его тело было обнаружено вчера утром моим помощником.

— Извините меня, но я не понимаю…

— В его бумагах мы нашли ваше имя, ваш адрес и номер телефона, вместе с крупной суммой денег, пятьсот фунтов стерлингов, которую вы передали Хэлфорду накануне.

Инспектор видел, как изменилось выражение лица банкира: оно стало удивленным.

— Вы, должно быть, ошибаетесь, инспектор. Зачем бы я дал человеку, которого я совсем не знаю, такую сумму? Я несколько выведен из равновесия вашими обвинениями, инспектор Маршалл, и, к моему большому сожалению, вынужден сообщить о вашей позиции сэру Джорджу, с которым знаком много лет…

Маршалл остался внешне бесстрастным, но сказал себе, что замечание, полученное от Комиссара грозит ему понижением в чине. Однако, идти на попятную было поздно. Если Рикар воображает, что инспектор Маршалл собирается отступить, стыдливо и послушно, он глубоко ошибается! Избегая тревожного взгляда сержанта Берри, инспектор равнодушно ответил:

— Как вам угодно, мистер Рикар, я делаю свою работу. Нам, я полагаю, сможет помочь ваша секретарша. Если мистер Хэлфорд поднимался сюда, она должна знать, кого он хотел видеть, не так ли? Если бы мы ее допросили, все бы выяснилось.

Как раз в этот момент вошла миссис Дэйн. Она положила на стол своему шефу несколько документов и посмотрела на него, сдвинув брови.

— Если позволите, мистер Рикар, я сейчас уйду. Мой сын болен…

Она замолчала, ожидая его реакции, но Рикар, не глядя на нее, с озабоченным видом отодвинул бумаги на край стола. Присутствие секретарши ему мешало. Маршалл решил для себя, что она знает Хэлфорда и что банкир боится, как бы она его не выдала. Наконец Рикар сказал холодно:

— Можете идти, миссис Дэйн. Надеюсь, ваш сын скоро поправится. Мисс Пембертон займется вашей почтой.

— Благодарю вас, сэр.

Когда миссис Дэйн повернулась, чтобы идти к двери, инспектор встал и показал ей фотографию Клива Хэлфорда.

— Вы помните мистера Хюнтера, не правда ли, миссис Дэйн?

Миссис Дэйн широко открыла удивленные глаза и посмотрела в сторону банкира, но полицейский постарался отгородить его своим массивным торсом от ее взгляда.

— Говорите то, что вам известно, миссис Дэйн, не бойтесь. Мистер Рикар плохо помнит этого джентльмена и хочет, чтобы вы подсказали…

Рикар потерял все свое хладнокровие.

— Это ложь! Вы не имеете права допрашивать мой персонал, инспектор. А вы можете идти, миссис Дэйн!

Инспектор, взбешенный, обернулся и увидел, что Рикар собирается перейти в соседний кабинет. Он воскликнул:

— Я имею полное право допросить миссис Дэйн, мистер Рикар! Если вы не позволяете сделать это здесь, я могу увезти ее в Скотленд-Ярд. Напоминаю, что расследуется дело об убийстве, втором убийстве, как вам известно, и определенные улики доказывают, что вы в нем замешаны…

— Настоятельно прошу вас покинуть помещение! — повысил голос Рикар, багровея от гнева. — Ваше поведение оскорбительно! До свидания!

Рассудив, что такой случай больше не представится, и, если Рикар на этот раз вывернется, Комиссар в будущем запретит всякие допросы, Маршалл пошел на риск:

— Одну минуту, сэр! Оставим пока в стороне вашу причастность к убийству Хэлфорда… Я хочу знать, была ли снята с вашего счета сумма в пятьсот фунтов стерлингов в последние дни. Надеюсь, миссис Дэйн может нам это сказать?

Секретарша растерянно смотрела на банкира, не зная лгать ей или говорить правду. Рикар вмешался:

— Говорите миссис Дэйн. Бог свидетель, что нам нечего скрывать! Я часто прошу миссис Дэйн снять определенную сумму с моего личного счета. Я подписываю чек, она передает его кассиру. В этом нет ничего экстраординарного.

— Да, — подтвердила миссис Дэйн, — такое часто случается. Приблизительно, раз или два в месяц.

— Спасибо, миссис Дэйн, — сказал инспектор Маршалл. — Я хочу с вами переговорить. Вы можете подождать меня несколько минут?

Рикар вмешался:

— Миссис Дэйн спешит, инспектор. Ей нужно уйти немедленно. Вы заставляете её терять время.

По знаку своего шефа Берри посторонился, чтобы дать пройти секретарше, которая почти убегала.

— Я хотел бы знать, какого числа вы в последний раз сняли деньги со своего счета, сэр!

Блестящие глаза Рикара выдавали его волнение. Полицейский продолжал:

— Суммы, о которых вы только что говорили, могли быть положены на банковский счет миссис Ламберт. Она оплачивала все свои расходы из средств, которые давал ей Гарри Ламберт. Коттедж, например, был куплен на деньги с ее счета в банке Сент-Джонс Вуд. Из этого следует, что покровитель миссис Ламберт был богат и держал в секрете свое настоящее имя, принимая для этого тысячи предосторожностей. Клив Хэлфорд однажды вечером следовал за так называемым Ламбертом, когда тот ехал на маленьком «остине» с регистрационным номером «АХУ-413», и установил его личность. Вместо того, чтобы прийти с этой важной информацией в полицию, он нанес визит вам, назвавшись Хюнтером, и потребовал пятьсот фунтов стерлингов. Вы, не колеблясь, оплатили стоимость его молчания, будучи не в состоянии предвидеть, что его личные бумаги попадут в руки полиции.

Инспектор сделал паузу и с удовлетворением отметил, что банкир отвернулся, пытаясь скрыть свое замешательство. Маршалл продолжал молчать, зная по опыту, что ничто так не нервирует подозреваемого, как неизвестность. Обменявшись взглядами с сержантом Берри, он заговорил снова:

— Отпираться бессмысленно, мистер Рикар. Мы можем проверить ваш банковский счет, и, если снятые суммы, соответствуют по датам суммам, положенным на имя миссис Ламберт, это будет доказанным фактом. Если вы — Ламберт, сэр, мы потребуем показаний о вашей связи с жертвой, не обвиняя вас в убийстве. Мы разыскиваем убийцу, но пока по закону вы невиновны, ваша частная жизнь нас не касается!

Берри, пряча улыбку, слушал успокоительные рассуждения своего шефа. Инспектор очень любит видеть свое имя в газетах, Рикару не избежать скандала… Он в этом не сомневается. Однако, так легко он не сдастся!

— Докажите сначала… пока мне больше нечего сказать.

В этот критический момент зазвонил телефон. Рикар снял трубку, послушал, потом, ни слова не говоря, передал ее инспектору Маршаллу. Данверз докладывал:

— Я снял все отпечатки, которые были на журнале, присланном сержантом Берри. Ни один из них не соответствует отпечаткам в коттедже.

— Отличная работа, Данверз! Спасибо, что предупредили. Как раз сейчас нам нужны формальные доказательства.

Не дав возможности онемевшему от неожиданности Данверзу выразить свое удивление, инспектор положил трубку, уверенно повернулся к банкиру и сказал непререкаемым тоном:

— Это из лаборатории, сэр. Нашли два ваших отпечатка в Хит-коттедже…

— Не может быть, инспектор… У меня никогда не брали отпечатков пальцев!

Не очень уверенным жестом Рикар зажег сигару.

— Мы сегодня имели возможность унести один журнал у вас из дома. Способ, признаюсь, немного неэтичный, но в нашем ремесле мы иногда обязаны так действовать, особенно, когда свидетель недостаточно лояльно относится к следствию. Отпечатки соответствуют двум, снятым в коттедже. Согласны ли вы дать новые показания, сэр? Это сбережет нам время и все упростит. Я понимаю, дело неприятное для человека, который занимает такое высокое положение, но закон выше личностей…

— Придержите свое красноречие, инспектор. Я должен посоветоваться с адвокатом. Кроме того, я не хочу, чтобы моя жена была замешана в этой истории…

— Похоже, она в курсе, если судить по ее поведению в эпизоде с брошью миссис Ламберт. Мы были тогда бессильны, но мы не такие простаки, как вам бы того хотелось!

Маршалл взял шляпу и сделал знак сержанту.

— Я обязан, мистер Рикар, просить вас следовать за нами в Скотленд-Ярд!

Банкир, побежденный, выглядел теперь растерянным и нездоровым. Он повторил:

— Я хочу переговорить с моим адвокатом!

— Позвоните ему и назначьте встречу в моем офисе. Мы будем там через двадцать минут. Постараемся отнять у вас, как можно меньше времени.

Рикар позвонил, надел теплое черное пальто с воротником из каракуля и, все трое, они спустились в лифте. Сели в машину в половине шестого, Рикар с инспектором расположились на заднем сиденье.

Ведя машину, сержант Берри с сомнением думал о рапорте Данверза, подозревая блеф.

Когда они прибыли, метр Лейкер, адвокат Рикара, высокий видный мужчина лет сорока, был уже на месте.

Генри Рикара провели в одну из приемных, где он смог переговорить с Лейкером, после чего согласился дать новые показания.

Пока Маршалл с нетерпением ждал Рикара в своем кабинете, сержант Берри задал инспектору вопрос, который вертелся у него на языке:

— Рапорт Данверза, сэр…

Берри замолчал, остановив свой взгляд на отчетах, положенных на стол инспектору в их отсутствие, потом взял один и поднял глаза на Маршалла.

— В рапорте Данверза ничего не говорится…

Маршалл вырвал у него из рук листок, разорвал его и бросил в корзину.

— Сохраняйте спокойствие! Вы полагаете, Рикар бы признался, если бы не этот блеф? Как бы не так! Рисковали мы, кажется, и покруче, когда было нужно!

Сержант покачал головой и подумал: «Только не с такими важными персонами, как Рикар!»

Дверь открылась, и в кабинет робко вошел белобрысый молодой человек в штатском.

— Я Филипс из Сент-Джонс Вуда, сэр. Вы потребовали, чтобы я явился, сэр!

Инспектор бросил на стол карандаш, откинулся на спинку кресла и долго разглядывал молодого полицейского.

— Сколько времени вы в полиции?

— Почти два года, сэр, — ответил Филипс спокойно, но с тревогой во взгляде.

— Тогда вы должны были знать, что когда охраняют дом, где совершено преступление, надо, прежде всего, если появляется неизвестное лицо, узнать его имя, адрес и цель посещения.

— Она сначала отказывалась говорить, зачем ей нужно войти в дом, но потом сказала, что потеряла одну вещь, когда была здесь в последний раз…

— И когда это было?

— В воскресенье вечером, сэр, именно когда было совершено преступление.

— И вы позволили ей войти и тем самым помогли, может быть, уничтожить важные улики?

Филипс покраснел.

— Нет, сэр. Она пробыла в доме очень недолго, и я не оставлял ее одну ни на минуту. На мой вопрос, как ее зовут, она ответила, что это неважно…

Инспектор чуть не лопнул от злости. Вскочив с кресла, он закричал, жестикулируя:

— Неважно? Вы слышите, что он говорит, сержант Берри? Мы пытаемся распутать сложнейшее дело, а этот идиот…

Молодой человек протянул инспектору листок бумаги, бормоча:

— Мне очень жаль, сэр. Я не знал… Потом я установил личность этой дамы.

Надев очки, инспектор взглянул на листок и сразу успокоился.

— Хорошо, Филипс, можете быть свободны. А на будущее запомните: надо знать инструкции и уметь ими пользоваться. Иначе оглянуться не успеете, как лишитесь униформы!

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Инспектор посмотрел на своего помощника.

— Молли Фордайс! Вы могли бы на нее подумать?

— Актриса? Что она могла там искать?

— Когда мы получим новые показания Рикара, мы это узнаем, Том.

Маршалл снова сел в кресло, и его голубые глаза блеснули металлическим блеском.

— Мы позволили Роллинсу ее допрашивать, и если он такой же смышленый, как Филипс… Сходите за Рикаром, сержант. Поставим точку в истории с Гарри Ламбертом. Этой сенсацией пресса будет сыта несколько дней.

Вошел Рикар со своим адвокатом, который следовал за ним, как ангел-хранитель. Оба казались спокойными. Лейкер взял слово.

— Насколько я понял, вы хотите, чтобы мой клиент дал новые показания, в которых бы признался, что он и Гарри Ламберт — одно и то же лицо. Я хочу знать, какими доказательствами этого вы располагаете, если позволили себе привезти его сюда для допроса.

Сержант посмотрел на слегка побледневшего шефа. Он ждал ответа инспектора, который, чтобы скрыть свою обеспокоенность, широко улыбнулся.

— Конечно, мистер Лейкер, вполне законное требование! Начнем сначала, если не возражаете…

II

Дора Пакстон уложила спать ребенка и собирала в гостиной разбросанные по полу игрушки, когда услышала, как поворачивается ключ в замке входной двери.

В комнату вошел ее муж, бросил на стул пальто и шляпу и, подойдя к бару, налил себе большой стакан виски.

Дора смотрела на него молча. Ронни ушел в свой офис рано утром, а сейчас было уже около семи.

Они едва разговаривали, разобщенные ссорой и ревностью Доры. Усталые, с заострившимися чертами, оба они, казалось, не спали много ночей подряд после убийства Сильвии Ламберт.

Дора попросила сухо:

— Налейте мне немного джина.

Ронни сказал, не глядя на нее:

— Они собираются проверить мое алиби в кафе. Джо звонил и предупредил меня. Эти субъекты не верят ни одному моему слову.

— Их трудно осуждать, если вы им кроме лжи ничего не говорите!

Ронни подал ей джин с тоником и остановился перед электрическим радиатором. Центральное отопление работало, в гостиной было очень тепло, и на лбу у него выступила испарина.

— Здесь душно, — сказал он, направляясь к двери. — Пойду немного прогуляюсь…

— Ужин будет готов через полчаса, — проговорила она и добавила, глядя в сторону:

— Не вы один страдаете из-за этой истории. Инспектор Маршалл вчера приходил сюда.

Она подняла голову и посмотрела на него искоса.

— Он убежден, что я что-то знаю. Может, даже подозревает, что я убила вашу любовницу…

Глазами, налитыми кровью, он пристально посмотрел на нее:

— Меня уже ничто не удивит после той сцены, которую вы мне устроили в воскресенье вечером…

Он подошел ближе.

— Если бы я им сказал то, что знаю, вам бы не поздоровилось, разве не так?

— Что вы выдумываете? Вы просто мальчишка… Боже мой… Как я вас ненавижу!

Она побледнела и схватилась за сердце. Ненависть, любовь, презрение — одновременно царили в нем. В отчаянии, она не могла разобраться в собственных чувствах, но превыше всего было желание защитить Ронни.

— Вы не были у Джо Хиксона в половине второго, и хорошо это знаете. Вы вышли из Хит-коттеджа без двадцати минут два, пробыв там пятнадцать минут. Я тоже там была и все видела собственными глазами. Или вы убили Сильвию, или она была убита раньше, но этому не поверят…

Он молча взглянул на нее, допил виски и спросил спокойно:

— Где же вы были в момент совершения преступления? Инспектору вы сказали, что не выходили из дому!

— Я была вынуждена так сказать. Иначе мне пришлось бы выложить все, что я знаю! Если вас арестуют, я уже не смогу вам помочь…

— Понимаю. Простите меня, я вам тут много чего наговорил! Я вас не ненавижу, но это проклятое дело сводит меня с ума, я не владею своими мыслями… Когда все выяснится, мы сможем, наверное…

— Не знаю Ронни. Если бы не было Сильвии, была бы другая… Нам не нужно было жениться, вот и все!

Дора повернулась и пошла к двери.

— Я приготовлю ужин, нам обоим необходимо подкрепиться.

— Дора, одну минуту…

— Поговорим позднее.

— Я не убивал Сильвию, клянусь, и хочу, чтобы вы мне верили! Не имеет значения то, что вы видели, я ее не убивал!

Она улыбнулась, и, открывая дверь, сказала просто:

— Я вам верю.

Ронни Пакстон налил себе виски, дрожащей рукой зажег сигарету и, подумав, что плохо знает свою жену, пошел следом за ней на кухню. Дора сидела за столом, закрыв лицо руками, и тихо плакала. Он, ни слова не говоря, обнял ее за плечи…

Глава четырнадцатая

I

Несмотря на поздний час, инспектор Маршалл и сержант Берри, покинув Ярд, поехали в Хендон, где жила Молли Фордайс с матерью и сестрой.

Генри Рикар не мог больше запираться, и, по совету своего адвоката, признался, что он называл себя Гарри Ламбертом и был любовником Сильвии. Обвиненный в соучастии, он был оставлен на свободе в ожидании решения Комиссара.

Банкир покинул кабинет инспектора удрученным, бормоча, что огласка по этому делу его разорит.

— Надо было раньше думать, когда он познакомился с этой женщиной! — сказал сержант Берри. — О ней он даже не сожалеет, эгоист…

— Если бы Рикар менял время от времени систему ее содержания, нам бы не удалось загнать его в угол, но он давал Сильвии деньги первого числа каждого месяца, а она спешила положить их на свой счет в банке в тот же день или на следующий. Для Хэлфорда миссис Дэйн взяла деньги в кассе, и Рикар сразу передал их так называемому Хюнтеру. Он не был, оказывается, хитрецом, и нам легко будет проследить движение этих денег.

Уставший от трудного разговора инспектор откинулся на спинку кресла и глубоко затянулся сигаретным дымом.

— Сможем ли мы его разоблачить, если он убийца? Будучи беременной, она возможно рассчитывала заставить его взять развод и жениться на ней? Это пройдет, как мотив преступления, если только у него нет безупречного алиби…

— Насколько мне известно, оно у него есть! Посмотрим, может быть, мисс Фордайс даст нам новую версию.

Пожилая женщина, сильно накрашенная, открыла дверь небольшого дома на Леа-авеню и нахмурилась при виде двух полицейских. Инспектор предъявил свое удостоверение.

— Я хотел бы переговорить с вашей дочерью, если она дома.

— Если вы имеете ввиду Молли, то это бесполезно, она уже все сказала полицейскому, который приходил в прошлый понедельник.

Из холла послышался звонкий голос мисс Фордайс.

— Кто это, мама?

— Снова полиция. Я им…

— О! Пусть войдут.

Появилась Молли, оживленная и приветливая. Она пригласила полицейских в холл, словно это были ее лучшие друзья.

— Проходите сюда, прошу вас. Кругом беспорядок, но в кухне еще теплится огонь.

Они прошли в большую современную кухню в задней части дома, там было тепло и пахло хорошим кофе.

Молли убрала кипы газет и журналов со стульев и объявила:

— Мы сейчас выпьем по чашечке кофе, и не растворимого, а в зернах, только что смолотого. Хотите?

Маршалл, соблазненный запахом, согласился.

— Спасибо, с удовольствием. Очень хорошо пахнет…

Обе женщины занялись кофе, смеясь и болтая. Они раздвинули стол в центре кухни, расставили на нем бело-голубые чашки, поставили сахарницу с колотым сахаром, серебряный кофейник, достали из холодильника кувшинчик со сливками.

Инспектор сказал себе, что лучше бы им приехать завтра: было почти одиннадцать вечера. Он сам не знал, почему ему так хотелось срочно встретиться с этой, на первый взгляд, не такой важной свидетельницей…

Он лакомился превосходным кофе на кухне миссис Фордайс, как будто только затем сюда и пожаловал.

Молли, казалось, читала его мысли:

— Я не очень понимаю, чем могу быть вам полезна, инспектор. Тем более, что я была немного пьяна в ту ночь! Сильвия всегда наливала джин в слишком большие стаканы…

Инспектор улыбнулся. Молли казалась такой простодушной, такой искренней… Он нашел ее очень симпатичной!

— Пусть это вас не тревожит, мисс Фордайс. Я совсем другое хочу у вас спросить…

— Тогда спрашивайте.

Молли положила себе в кофе большой кусок сахара, бормоча:

— Боже, вот от этого я и толстею…

— По словам одного из моих людей, мисс Фордайс, сегодня, в два часа дня, вы навещали Хит-коттедж, полагая, что потеряли там в воскресенье вечером личную вещь, не так ли?

Молли Фордайс широко открыла удивленные глаза и покачала головой.

— Я ни за что на свете и близко не подошла бы к этому дому после того, что там произошло! Сожалею, инспектор, но вы ошиблись адресом.

Миссис Фордайс закашлялась, пытаясь отвлечь внимание дочери, но Молли продолжала смотреть на инспектора. Сержант Берри сказал спокойно:

— Миссис Фордайс даст нам, конечно, объяснение этой загадки.

Молли решительным тоном обратилась к матери:

— Скажите же мама, в чем дело?

— Это Крис… Она ходила туда поискать пряжку от твоих новых туфель, но не нашла ее. Что в этом страшного? — добавила она, обернувшись к Маршаллу, который сразу ответил:

— Ничего! Но почему она отказалась назвать себя и не сказала полицейскому, охраняющему дом, о цели своего визита?

Молли пожала плечами.

— Спросите у нее, инспектор. Мама, пожалуйста, позовите Крис.

— Спасибо, мне было бы достаточно посмотреть на ваши новые туфли.

Молли поднялась и без улыбки сказала:

— Вы очень проницательны, инспектор, но здесь, уверяю вас, вы зря теряете время. А, вот и моя сестра!

Худощавая молодая брюнетка, лет тридцати, вошла в комнату в бежевом пеньюаре, накинутом на пижаму из набивной ткани. Она очень походила на свою сестру, но казалась более спокойной, более задумчивой. Она поняла ситуацию с первого взгляда.

— Я уже спала. Что случилось?

— Инспектор хочет знать, с какой целью ты ходила сегодня в Хит-коттедж и почему отказалась сказать полицейскому, кто ты такая и зачем пришла. Ты, оказывается, смелая, Крис! — добавила миссис Фордайс с улыбкой.

Крис зевнула и присела к столу.

— С какой целью? Я ходила навестить Селию Джонс, которая живет недалеко от коттеджа миссис Ламберт. Проходя мимо, я решила зайти поискать пряжку Молли. Я ничего там не трогала, ничего не унесла с собой, если именно это вас интересует.

— Нет, что вы! Мы только все перепроверяем, не более того. Глубоко сожалею, что прервали ваш сон.

Маршалл улыбнулся ей, она ответила тем же. Потом открыла дверь и добавила:

— Я не нашла пряжку. Молли ее, без сомнения, потеряла по дороге. У нее, заметьте, нет ни одной пары обуви в порядке…

Дверь с шумом захлопнулась и они услышали, как Крис поднимается по лестнице.

Инспектор допил свой кофе и встал.

— Извините меня, но мы не можем пренебрегать ни малейшей деталью. Спасибо за кофе. Не будем вас больше задерживать, уже поздно…

Молли Фордайс зажгла сигарету и сказала:

— Раз вы здесь, инспектор, я расскажу вам кое-что.

Миссис Фордайс вмешалась:

— Замолчи, Молли! Ты прекрасно знаешь, все, что доверяют полиции, имеет последствия! У тебя будут неприятности…

— Ах, мама, перестаньте! Я забыла об этом маленьком инциденте. Он мне пришел на память пару дней назад, когда я задалась вопросом, кто, в самом деле, мог убить Сильвию…

Инспектор, затаив дыхание, ждал. Молли, хорошая комедиантка, готовилась произвести фурор.

— Ну, мисс Фордайс?

— Ну… Я не знаю. — Она смотрела на кончики своих туфель. — Чувствовалась какая-то странная напряженность, когда мы садились за стол. Сильвия, казалось, нервничала. Телефон зазвонил сразу после ужина, часов в десять. Когда она, переговорив с кем-то, спустилась к нам, она сразу подошла к бару и налила себе виски. Потом бедняжка Клив пригласил ее танцевать, и я слышала, как они спорили. Я уже знала, что она хотела бы от Хэлфорда избавиться, пока Генри не узнал о его существовании. Но я намеревалась рассказать вам не об этом…

Молли раздавила в пепельнице недокуренную сигарету.

— Я наблюдала, как Ронни и его брат переругивались, стоя у бара. Артур требовал, чтобы Ронни оставил в покое Сильвию. Сам же Артур за весь вечер ни разу не обратился к Сильвии, казалось, он ее ненавидит.

— Спасибо, мисс Фордайс. Эти сведения могут нам очень пригодиться.

— Все мужчины были без ума от Сильвии, но не он. Я нашла это странным, вот и всё…

— А Дерек Рэнделл?

— Дерек? О! Он флиртовал с ней совершенно открыто. Однако, хотя он и не ладит со своей женой, он и мухи не обидит!

Молли поднялась и зевнула.

— Надеюсь, вы найдете убийцу, инспектор.

— Сильвия вам говорила что-нибудь о Гарри Ламберте?

Молли на мгновенье задумалась, потом улыбнулась.

— Да. Говорила, что он очень богат и безумно ее любит…

— Она была беременна. Вы это знали?

Актриса задумчиво кивнула.

— Да, она мне призналась на прошлой неделе, на одном обеде. Я сказала, что надо быть сумасшедшей, чтобы оставить ребенка…

— Почему? Вы знали, что она замужем, хорошо устроена, богата? Тогда почему?

Мисс Фордайс поколебалась чуть дольше, потом, усмехнувшись, отвернулась и прошептала:

— Потому что она была беременна от Пакстона.

— От Ронни Пакстона? Вы уверены?

— Безусловно! Поэтому мне и показалось с ее стороны безумием — рожать. Ей было бы трудно убедить Гарри Ламберта, что ребенок от него, не соответствовали числа… Гарри часто отсутствовал. К тому же, он записывал даты, когда бывал в коттедже. Это странно, вы не находите? Не часто встретишь мужа-любовника, ведущего подобные вычисления!

— Да, но он не был ее мужем, в этом все дело.

Маршалл повернулся к сержанту Берри.

— Поехали, сержант! Не будем больше задерживать мисс Фордайс.

Он улыбнулся, прощаясь с Молли. Улыбка преобразила его лицо.

Когда машина тронулась, Берри воскликнул:

— Ну и сюрприз, сэр! Это основательно меняет дело!

Инспектор что-то недовольно буркнул. Надвинув низко на лоб шляпу, он закрыл глаза, давая понять своему помощнику, что не расположен разговаривать. Сержант спросил только:

— Куда едем, сэр?

— Домой. Надо поспать.

II

На следующее утро миссис Рикар сидела за завтраком напротив своего мужа. Было девять часов, густой туман за окном скрывал деревья и кусты в сквере. Из-за плохой видимости машины двигались медленно по скользкой влажной дороге.

«Тепло, даже очень тепло в огромной столовой», — думал Генри Рикар, вытирая лицо и шею, влажные от испарины.

— Вы должны что-нибудь поесть, вам нужны силы, чтобы противостоять сложившейся ситуации, — проговорила Эмилия, глядя на бледного, подавленного мужа.

Он сказал сухо:

— Достаточно будет кофе… Ничего страшного. Дело получит неприятную огласку, вот и все. Не дожидаясь этого, я, разумеется, подам в отставку.

Она кивнула и добавила ласково, зная, однако, что его ничто не может ободрить, что бы она ни сказала:

— Люди быстро все забывают, наберитесь терпения.

Он зажег сигарету и, при виде кипы газет рядом с ним на столе, нахмурился. Он все их прочел. Эмилия, видимо, тоже, но она не сделала ни малейшего намека на события прошедших дней. Ему бросился в глаза огромный заголовок:

«ЖЕРТВА БЫЛА ЛЮБОВНИЦЕЙ БАНКИРА»

И далее:

«Личность Гарри Ламберта наконец установлена.

Подлинная личность Гарри Ламберта — больше не тайна. Инспектор Маршалл, ведущий расследование, информировал нас вчера вечером, что это имя заимствовал хорошо известный в Сити банкир Генри Рикар. Жертва, мисс Сильвия Уоррен, в течение года была его любовницей. Мисс Уоррен и мистер Рикар познакомились в Париже. Мистер Рикар вчера вечером дал показания в Скотленд-Ярде, подробности пока не известны. Поиски продолжаются, полиция надеется в ближайшее время арестовать убийцу мисс Уоррен. На вопрос нашего корреспондента, заданный ему вчера вечером на Лаундс-сквер, мистер Рикар ответил, что никого не подозревает».

Рикар задумчиво посмотрел на жену.

— Не знаю, что делать… Все это ужасно и для вас. Не провести ли вам несколько недель в Антибе с Сарой и Саймоном?

Он погасил в пепельнице недокуренную сигарету и закрыл лицо руками.

— О, Боже мой! Каким же я был кретином!

«Они все так говорят, — думала Эмилия, — когда их прихватит. А до этого, когда речь идет об увлекательном приключении…» Намазывая тост маслом, она вспомнила долгие годы, прожитые с этим человеком, который никогда ее не любил, никогда не понимал, и сказала спокойно:

— У детей нет никакого желания в данный момент уезжать. Мы остаемся с вами. С какой стати бежать? По закону, это не преступление, иметь любовницу, не так ли?

— Вы не отдаете себе отчета, что я могу быть обвинен, как соучастник в убийстве этой женщины. Я должен был понять это с первого дня расследования, но не решался…

То, как он произнес слова «этой женщины», шокировало Эмилию. Мертвая Сильвия Уоррен была для него только неприятностью, поскольку ее убийство вызвало нежелательную огласку. Удивленная его эгоизмом и высокомерием, она сказала:

— Полицейские вас быстро вычислили! Вспомните, как вы были поражены, когда они предъявили вам ее бриллиантовую брошь! Если бы не я…

— Согласен, вы прекрасно разыграли комедию, но не обольщайтесь, они не изменили своего мнения на этот счет… Просто тогда они ничего не могли доказать, вот и все!

— Вы очень самоуверенны, Генри. Вы не понимаете, что в жизни, слава Богу, есть вещи более важные, чем деньги.

— Я их не знаю! Деньги доставляли мне все, чего я желал… до сих пор.

— Что будет, если вас обвинят в соучастии?

— Пока неизвестно. Все поручено Лейкеру. Я рискую провести два года в тюрьме…

Внезапно ужаснувшись, он посмотрел на жену.

— Я не смогу этого вынести, Эмилия. Я не смогу!

— Мы все расплачиваемся за свои ошибки и свои удовольствия. Для такого человека, как вы, потеря положения — уже кара. Нью-йоркское отделение банка, несомненно, будет счастливо вас принять впоследствии…

— Если я попаду в тюрьму, будьте уверены, никому больше не будет до меня дела. И это еще не все. Эмилия, инспектор вернется к вопросу о моем алиби. Если он сможет обвинить меня в убийстве, он это сделает!

Рикар вздохнул и налил себе рюмку коньяка.

— Я был дома в воскресенье вечером, вы это знаете…

— Вы вышли в половине десятого. Ригби не будет этого отрицать, так же, как и я. Когда вы вернулись, я не знаю: у меня разболелась голова, и я рано поднялась к себе в спальню…

Она умолкла, увидев, как гневно вспыхнули его глаза.

— Я скажу правду, если меня спросят, Генри, не требуйте от меня невозможного.

Пораженный, он запротестовал:

— Но, Эмилия… Вы хорошо знаете, что я отсутствовал не больше получаса, может быть, три четверти часа. Я прогулялся и…

— И во время прогулки позвонили Сильвии, не правда ли? Это вы ей звонили сразу после ужина? Вы сказали об этом инспектору?

— Да, Эмилия. Мне не было никакого смысла скрывать…

Рикар посмотрел на свою жену долгим суровым взглядом.

— Вам известно, что уже в одиннадцать я был в своей спальне, вы сможете им это сказать, не так ли?

Она нахмурила брови, удивляясь своему спокойствию и своему безразличию.

— Я вас не видела. Мне удалась та смелая ложь с брошью, но больше мне не позволят лгать безнаказанно. По правде говоря, Генри, я не видела вас с половины десятого вечера в воскресенье до завтрака в понедельник. Вы, разумеется, были у себя в комнате, но я не могу в этом поклясться. У нас отдельные спальни, и я бы не заметила, если бы вы даже отсутствовали всю ночь!

Рикар выпил коньяк и поставил рюмку на блюдо. Вошел Ригби со свежими тостами. Глядя на его невыразительное морщинистое лицо, можно было подумать, что он не читает газет.

— Ригби, вы помните, в котором часу я поднялся в свою спальню в воскресенье вечером?

Увидев, как взгляд серых бесцветных глаз старого метрдотеля, как бы в поисках ответа, блуждает по столовой, он подумал: «Боже мой, и этот мне не поможет!»

— По-моему, сэр, вы поднялись наверх в одиннадцать с четвертью. Когда я шел на галерею, я видел полоску света под вашей дверью. Как же, прекрасно помню, сэр!

Рикар улыбнулся.

— Спасибо, Ригби. Я хотел проверить, не ошибся ли я.

Слуга ушел.

Рикар провел рукой по волосам. Свет надежды загорелся в его глазах, когда он подошел и сел рядом с женой.

«Она держится с видом превосходства» — подумал Рикар, забывая, каким плохим мужем он был.

Он взял ее маленькие холеные руки в свои.

— Дорогая… трудно просить вас об этом… но вы окажете мне огромную услугу, если заявите инспектору, что ночь с воскресенья на понедельник я провел в вашей спальне. Сильвия была убита в половине второго ночи, важно именно это время, вы понимаете?

— Конечно, я это сто раз читала в газетах. Однако, вы могли быть в своей комнате в одиннадцать, но позднее уйти из дома, не так ли? Я могла не услышать, как вы выходили, особенно, если вы прошли через дверь библиотеки, прямо в сад.

Она посмотрела на него, и он прочел в ее серых глазах всю горечь, все тяжкие страдания почти тридцати совместно прожитых лет. Он пожал ей руку и встал.

— Вы подозреваете меня в убийстве Сильвии?

Эмилия опустила глаза.

— Сама не знаю, Генри! Будущее покажет, но больше не заставляйте меня лгать.

С глазами, полными слез, она встала.

— Вы на меня очень сердитесь, Генри?

— После тридцати лет совместной жизни вы все еще плохо меня знаете.

— Ошибаетесь, Генри. Просто я на все закрывала глаза. Если бы я видела вас таким, какой вы есть, я не могла бы продолжать жить с вами. Теперь, это ужасное дело все изменило, когда оно прояснится и забудется, я уйду. Я не хочу больше разделять кров с таким человеком как вы, Генри.

— Хороший же вы выбрали момент, чтобы объявить эту новость! Какая любовь, какая преданность!

— Какую любовь и преданность видела от вас я, Генри? Вам больше нечего ждать от меня.

Она открыла дверь и вышла, оставив его повергнутым, дрожащим, ужасающе одиноким… Эмилия… единственная, кому он доверял! Он всегда рассчитывал на ее помощь и поддержку!

— Я не вынесу этого… — сказал он вслух внезапно охрипшим голосом.

В десять часов утра в дверной звонок позвонил инспектор Маршалл.

III

К двенадцати дня инспектор Маршалл прибыл в Ярд, он был явно не в духе. Сержант Берри молча следовал за ним.

— Принесите мне кофе и позаботьтесь, чтобы он был горячим. Прихватите, также, пару сэндвичей, — приказал инспектор.

Он рассеянно просмотрел документы, которые в его отсутствие положили ему на стол. Генри Рикар при поддержке своего адвоката держался хорошо, но видно было, что он тру́cит. Маршалл вынул из кармана пачку сигарет и закурил. Вошел сержант Берри с небольшим подносом.

— Я вам принес кофейник, сэр. Вы сказали, что хотите выпить несколько чашек.

Кофе был горячим, и Маршалл пил его с удовольствием. Сэндвичи с ветчиной тоже пришлись ему по вкусу. Один Бог знает, сколько времени он не ел нормально и сколько ночей не спал спокойно.

Берри спросил смущенно:

— Должен ли я продолжать записывать показания мистера Рикара, сэр? Это занимает много времени…

— Что вы о нем думаете, Том? Он убил Сильвию? Как его заставить признаться? Он утверждает, что не выходил из дому после одиннадцати. Его жена это почти подтверждает, слуги, хорошо вышколенные, ничего не знают. Но он вполне мог выйти так, что этого никто не заметил…

— Сомневаюсь, сэр! Если миссис Ламберт призналась ему, что отец будущего ребенка Ронни Пакстон, он вполне мог ее убить в припадке ревности, иначе — мотива преступления нет. Но с какой стати ей было афишировать характер своих отношений с Пакстоном? Ей слишком нравилась роскошь, которой окружил её Рикар!

Направляясь к своему столу, заваленному бумагами, Том Берри добавил:

— Ронни Пакстон говорит, что любил ее, но он очень вспыльчив. Кроме того, его жена, что-то недоговаривает…

Инспектор откусил большой кусок сэндвича.

— Через полчаса нужно идти докладывать Комиссару, а я в такой луже, Том!

— Почему бы нам не допросить Джо Хиксона? Миссис Пакстон уверена, что он пойдет на все ради своего благодетеля, но если его припугнуть…

— Согласен, можно попробовать. Рикар обвиняется в соучастии. Адвокат, без сомнения, постарается выгородить его, ссылаясь на положение Рикара, интересы общества… словом, проделает все обычные в таких случаях трюки. «Я буду защищать свою точку зрения зубами и когтями…» — вот что он скажет.

Сержант покачал головой. Маршалл хотел уличить Рикара, но слишком придерживался регламента допроса. Рикар, конечно, испугался, но сумел взять себя в руки. Полицейские должны были доказать, что он выходил после одиннадцати в ночь преступления, а без новых фактов получить эти доказательства было невозможно.

— Поговорите с Дорой Пакстон. Может, на этот раз она нам расскажет все, что знает.

Инспектор зажег сигарету и открыл пухлое досье дела Сильвии Ламберт.

— Посмотрим, нельзя ли попытаться найти новые улики. Я тысячу раз читал все показания, но увы… Мы можем попробовать действовать методом исключения, отбрасывая тех, кто не имел ни мотива преступления, ни возможности его совершить.

— А как насчет Клива Хэлфорда, сэр?

— Ему не было никакого смысла убивать курочку, несущую золотые яйца. Мы об этом уже говорили. Можно, я думаю, исключить Молли Фордайс и Рэнделлов. А также Артура Пакстона. Он не любил Сильвию за ее связь с Рональдом, но он не вмешивался. В заключении, касающемся его машины, сказано: «Нет ни пятен крови, ни отпечатков пальцев жертвы». Его одежда безупречна. Рубашка, найденная в его квартире, принадлежит брату, на ней кровь Сильвии Ламберт.

Берри смущенно перебил его:

— Я полагаю, сэр, Ронни Пакстон после ссоры с женой отправился в Хит-коттедж, не обратив внимания на предупреждение миссис Ламберт. Он немного подождал, но был слишком ревнив и любопытен, чтобы ждать долго. Миссис Ламберт, без сомнения, отпустила своего визитера до прихода Пакстона, чтобы мужчины не встретились. Рикар уверяет, что не ездил в Хит-коттедж, а довольствовался телефонным звонком в десять часов.

— В таком случае, Пакстон приехал в коттедж на час позднее назначенного времени, поссорился с Сильвией и ударил ее кочергой по голове. Он вытер кочергу и наклонился над Сильвией, посмотреть мертва ли она; возможно, он испугался и испачкал кровью рубашку, которую попросил потом своего брата отдать в стирку. После этого он отправился в кафе Хиксона. Разбитые часы Сильвии показывают время — час тридцать…

Инспектор закрыл досье и встал.

— Пакстон не созна́ется, если его не выдаст жена или Джо Хиксон не изменит свои показания.

Хиксон прибыл первым, нервный и испуганный. Он запротестовал:

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите, сэр… Сколько раз можно повторять одно и то же про мистера Пакстона? Я должен заниматься устройством своего кафе, а не терять здесь понапрасну время!

— Сядьте, мистер Хиксон, и послушайте меня: вы солгали насчет того, когда мистер Пакстон зашел в кафе в ночь с воскресенья на понедельник. Это было, скорее, после двух, а не в половине второго, разве не так? Даю вам последний шанс, скажите правду, иначе придется вас задержать.

Владелец кафе, который со своим приплюснутым носом и шрамом, пересекающим щеку, больше походил на боксера, зло посмотрел на полицейского.

— Задержать меня? За что? Я ничего не сделал…

Он посмотрел на сержанта, потом снова на инспектора и добавил:

— Я не могу вам назвать точное время… Похоже, он пришел в половине второго, но не смогу в этом поклясться. С точностью до десяти минут — это невозможно…

— Так уже лучше, Хиксон! Значит, перед судом присяжных вы не сможете сказать точно, в котором часу мистер Пакстон пришел в ваше кафе? Это могло быть и в два часа, верно?

— Нет, сэр. Только не в два. В два часа мы закрываем, особенно по воскресеньям. Когда мало народу, мы никогда не задерживаемся.

Джо пожевал губами и бросил взгляд на часы, висящие над головой инспектора.

— Черт побери! Жена рассвирепеет, если я сейчас же не вернусь! Скажем так, это было без четверти два, сэр. Можно мне…

— Уточните ваши прежние показания и можете идти.

Инспектор повернулся к Берри.

— Попросите, пожалуйста, одного из наших людей заняться мистером Хиксоном, сержант.

Чертыхаясь сквозь зубы, Джо Хиксон вышел из кабинета. Маршалл немного приободрился.

— Эти четверть часа решают все, Том, и Пакстон это знает!

— Она могла сказать ему, что беременна от Ламберта, и он потерял голову. По словам Молли, это не так, но она, без сомнения, защищала свои интересы, — желая во что бы то ни стало сохранить Ламберта-Рикара.

Открылась дверь и полицейский в форме объявил:

— Миссис Пакстон, сэр.

— Пусть войдет.

Появилась Дора, бледная, похожая на сомнамбулу. Ее растрепанные волосы торчали из-под платка, одежда была в беспорядке.

— Садитесь, миссис Пакстон.

— Сколько раз вы будете начинать все сначала? Зачем меня сюда привезли? Чего вы добиваетесь?

Маршаллу стало жаль ее — она была на грани истерики, но он был уверен, что получит правдивые показания, если доведет ее до состояния, когда она не сможет больше сопротивляться…

— Скажите мне правду, миссис Пакстон. Если вы надеетесь, скрывая факты, защитить своего мужа, то вы глубоко ошибаетесь. Позвольте вам сообщить, что Джо Хиксон изменил свои показания: ваш муж пришел в его кафе около двух часов ночи. Вы это знали, не так ли?

— Вы арестуете Ронни?

— Возможно, миссис Пакстон. Улик против него становится все больше. Если ваш муж виновен, думаю, вы согласитесь, что он должен предстать перед правосудием.

— К черту правосудие! Я думаю прежде всего о своей маленькой дочурке, вот что для меня самое важное! Мне плевать на Сильвию Ламберт, она заслужила свою участь, проститутка… Даже если ее убил Ронни, мне все равно…

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Вам известно, что ее убил он, разве не так, миссис Пакстон? Вы последовали за ним, чтобы попытаться помешать ему войти в дом. Почему вы не хотите рассказать, как именно все произошло? Могу поклясться, вы все равно не сможете ему помочь!

Она подняла голову и посмотрела на полицейского глазами, полными слез… На мгновенье в кабинете воцарилось молчание. Инспектор терпеливо ждал, зная, что нельзя торопить свидетеля, когда он готов заговорить.

Наконец она прошептала:

— Не теряйте времени с Ронни, инспектор. Он туда вошел, это правда, но она была мертва.

— Откуда вы знаете?

— Знаю… Потому, что ее убила я!

Глава пятнадцатая

I

Эмилия Рикар укладывала чемодан своей дочери Сары, когда в комнату вошел Генри. Усталый, изможденный, с помутившимся взглядом: он много пил за обедом. Увидев чемодан, он спросил:

— Куда она уезжает?

— К друзьям в Джилфорд. У них большое поместье, ей там будет спокойнее. Саймон сегодня в банке… Чем пить, вы бы лучше прилегли ненадолго отдохнуть.

— Я всем все испортил, разве не так?

Эмилия не ответила. Отвратительно было думать о стольких искалеченных судьбах из-за связи ее мужа с Сильвией Уоррен.

— Лейкер не знает, как все будет. Эта неуверенность сводит меня с ума. Я не могу ехать в офис. Если я выйду, меня замучают журналисты. Такое впечатление, что я уже в тюрьме, Эмилия!

Она ему не сочувствовала. Как большинство эгоистов и тиранов, перед лицом несчастья он оказался трусливым, беспомощным человеком.

В холле раздался телефонный звонок. Они подняли головы, прислушиваясь. Это, конечно, друзья, которые будут уверять их в своей симпатии, журналисты или родственники, предлагающие приютить их на время… Ригби, как обычно, ответил. Они были удивлены, когда вдруг зазвонил телефон на тумбочке Сары.

Эмилия Рикар подняла трубку светло-голубого телефона, под цвет всему убранству в комнате дочери. Она несколько секунд слушала, глядя на мучительно искаженное ожиданием и неизвестностью лицо мужа, и наконец ответила:

— Хорошо, я ему передам.

Внезапно охрипшим голосом Генри спросил:

— Ради Бога, кто это?

— Мистер Лейкер. Он говорит, что миссис Дора Пакстон призналась в убийстве Сильвии Ламберт.

— Жена Рональда Пакстона?

— Она была одной из приглашенных в воскресенье вечером, а ее муж, судя по газетным статьям, один из любовников Сильвии.

Чтобы скрыть свое волнение, Эмилия отвернулась. Рикар тяжело опустился в кресло и, подавшись вперед, покачал головой.

— Почему вы не передали мне трубку?

— Он больше ничего не сказал. Новость, несомненно, будет опубликована в вечерних газетах.

Миссис Рикар закрыла чемодан и направилась к двери.

— Идите к себе, Генри, так будет лучше. Я не хочу, чтобы Сара видела вас в таком состоянии, она и так потрясена всем случившимся…

Он не пошевелился, безучастно уставившись в пол.

— Вам должно быть теперь легче, когда инспектор нашел виновную. Вы, по крайней мере, не будете арестованы по обвинению в убийстве. Мы все будем избавлены от этого позора.

Она закрыла дверь и спустилась в гостиную. Через полчаса должны были подать ужин. Она налила себе рюмку шерри и выпила ее, стоя у камина, размышляя о своих проблемах. В комнату, словно вихрь, ворвалась Сара, оживленная, розовощекая, с разметавшимися по плечам черными волосами. Она бросилась к матери и порывисто обняла ее.

— Машина у крыльца, мама. Мой чемодан готов?

— Да, дорогая.

Эмилия дернула сонетку, в холле зазвенел колокольчик.

— Подожди минутку. Ригби сейчас за ним сходит.

— Нет, я поднимусь сама. Зачем ему…

— Там твой отец. Я полагаю, тебе незачем с ним сегодня встречаться.

— Что ж, ладно, не беспокойтесь, я его никогда больше не увижу. Пусть его арестовывают, мне наплевать! Мы все забудем, когда уедем отсюда из-за него… Я вам позвоню вечером. С вами все в порядке?

— Все хорошо, дорогая.

Эмилия нежно поцеловала дочь.

— Не слишком огорчайся, девочка! Ты права, все скоро забудется.

— Говорят, в шестичасовых выпусках газет есть сообщение, что арестована одна женщина. Слава Богу! Вчера, когда пришли полицейские, я подумала, что они хотят увезти папу с собой.

Ригби постучал в дверь и вошел.

— Сходите, пожалуйста, за моим чемоданом, Ригби.

— Твоего отца трудно простить, дитя мое, но он не единственный муж, обманывающий свою жену. Ему просто не повезло…

— Мама, она любила его за деньги и изменяла, может быть, с дюжиной других.

Сара почти бегом направилась к двери. Обернувшись, она послала матери воздушный поцелуй.

— Я спешу, мамочка. Целую тебя!

Миссис Рикар услышала, как Ригби запер входную дверь, как взревел мотор автомобиля, увозящего Сару. У нее вырвался вздох облегчения — дочь уехала на несколько недель далеко от дома.

В половине восьмого вернулся Саймон — красивый, широкоплечий, с отцовскими правильными чертами лица, но мягкий и приветливый в мать. Усталый и встревоженный, он поцеловал Эмилию.

— Ну, как дела, Шик?

Он дал ей это прозвище в детстве, когда услышал, как кто-то в его присутствии сказал, что у его матери много «шика».

— Хорошо, дорогой. Сара только что уехала.

Он налил себе джин с тоником и встал рядом с ней у камина.

— Что делает папа?

— Он наверху. Отдыхает, я думаю…

— Все это ужасно. Кто мог подумать, что подобная история может произойти в нашей семье? В банке делают вид, что ничего не случилось. Мне предложили командировку в Париж на два месяца, заняться там иностранным займом мистера Лейтбриджа. Поедемте со мной! У вас куча друзей во Франции, перемените обстановку, отвлечетесь от грустных мыслей. Я не хочу оставлять вас здесь одну. Они могут его арестовать, вы знаете…

— Нет. Даже если он виновен, как соучастник, он может внести залог и до суда остаться на свободе.

Эмилия прислушалась.

— Кажется, твой отец пошел в библиотеку.

— Опять будет пить! Как подумаю, что нам предстоит еще вынести из-за него… Бегать за девушками, в его-то возрасте! Мама, я не хочу ужинать вместе с ним, пусть мне принесут что-нибудь в мою комнату.

— Как хочешь. Я скажу Ригби.

— Я никуда не пойду сегодня вечером, буду смотреть с вами телевизор. На меня все оглядываются… жаль, что я так на него похож!

Эмилия выпила шерри, поставила рюмку на камин и направилась в библиотеку. Дверь была заперта на ключ, она постучала, Генри ей открыл.

— Оставьте меня, Эмилия, мне нужно закончить одну работу. Ужинать я не буду, пусть в девять часов Ригби принесет мне сэндвич. Если позвонит Лейкер, скажите, что я хочу его видеть.

— Хорошо, Генри. Но вы должны поесть немного супа, это вам будет полезно.

— Ради Бога, перестаньте обо мне заботиться!

Он провел рукой по своим густым серебристым волосам и, грустно улыбнувшись, извинился:

— Простите меня, Эмилия. Вы были чудесной женой…

Эмилия Рикар ужинала в одиночестве в большой столовой. Прислуживал Ригби. С виду совершенно спокойная, с чашкой кофе и рюмкой коньяка она перешла в гостиную.

В половине девятого к ней присоединился Саймон, и они включили телевизор.

В девять часов Эмилия посмотрела на сына.

— Пойду взгляну, не надо ли чего-нибудь твоему отцу.

— Не беспокойтесь, мама, он позовет Ригби, если захочет есть.

Эмилия подождала еще полчаса, потом встала и вышла из гостиной. Саймон не стал ее удерживать.

Эмилия Рикар пересекла холл с каким-то смутным предчувствием. Дверь в библиотеку была не заперта, она открыла ее и вошла в слабо освещенную комнату. Генри Рикар сидел за своим рабочим столом, уронив голову на зеленое сукно.

«Он пьян», — подумала Эмилия, приближаясь к мужу. В это мгновение она увидела кровь на его виске и револьвер в его сведенных судорогой пальцах. Генри Рикар был мертв.

Поток слез, хлынувший из глаз, ослепил ее. На какое-то время она застыла неподвижно, не зная что делать, не в силах смотреть на этот изуродованный висок и все увеличивающееся пятно крови на столе. Потом Эмилия увидела адресованное ей письмо, прислоненное к бронзовой чернильнице. Продолжая всхлипывать, она вскрыла его, вытерла глаза маленьким кружевным платочком и прочла:

«ДОРОГАЯ ЭМИЛИЯ!

Я больше не могу так жить, моя жизнь кончена… Прочитав это письмо, вы получите, без сомнения, новый ужасный удар, но миссис Пакстон не убивала Сильвию, я один во всем виноват. Я приехал в Хит-коттедж, когда гости уже разъехались. Мы поссорились с Сильвией из-за Ронни Пакстона, с которым она меня давно обманывала, а я ничего не знал. Обезумев от ревности, я ударил ее кочергой, она упала. У меня все время перед глазами, как она лежит, распростертая на полу, мертвая, убитая мной… Я вытер кочергу и вернулся домой, никем не замеченный, через выходящую в сад дверь библиотеки, в половине второго. Я не могу допустить, чтобы эту несчастную женщину осудили за убийство, которого она не совершала, она хотела только спасти своего мужа. Покажите письмо инспектору Маршаллу, пусть ее освободят. Спасибо, моя дорогая, за вашу любовь, которой я не заслужил. Берегите наших детей, не позволяйте им меня ненавидеть.

Генри».

Миссис Рикар сложила письмо, положила его в карман и, заперев дверь на ключ, покинула библиотеку. Она позвонила в Скотленд-Ярд и попросила к телефону инспектора Маршалла, который почти сразу ответил.

— Приезжайте сейчас же на Лаундс-сквер, инспектор, мой муж мертв.

Саймон смотрел телепередачу, когда миссис Рикар вошла в гостиную. Она подошла и выключила телевизор.

— Твой отец мертв, — сказала она.

— Мертв?

— Да, он покончил с собой.

Она налила две рюмки коньяку, одну протянула сыну.

— Выпей. Мы не могли услышать: в комнате хорошая звукоизоляция, к тому же, работал телевизор…

— Что же теперь будет?

— Я позвонила инспектору Маршаллу. Он сейчас приедет.

Саймон встал.

— Он оставил письмо? Обычно… они всегда это делают.

— Нет… м-м… Я не видела.

— Пойдем посмотрим. Иначе полиция прочтет его раньше нас.

Эмилия Рикар остановила его жестом.

— Нет, Саймон, я не хочу. Не надо ничего трогать. Я заперла комнату на ключ.

Миссис Рикар нащупала в кармане письмо мужа, без колебаний приняв на себя ответственность, которую он на нее возложил.

— Когда сюда приедет инспектор, ты уйдешь в свою комнату и останешься там, пока он не уедет. Ясно?

Саймон удивленно возразил:

— Да, но почему? Я не хочу прятаться, как мальчишка, мой долг быть с вами!

Она грустно улыбнулась.

— Делай, как я тебе говорю, Саймон. Потом все объясню…

Он допил свой коньяк и оставил ее одну.

Минут через десять приехали инспектор Маршалл и сержант Берри. Миссис Рикар открыла дверь библиотеки и пригласила их войти.

— Меня вы найдете в гостиной, — сказала она и вышла.

Через двадцать минут инспектор явился в гостиную, чтобы ее допросить. Она рассказала все, как есть: Генри весь день был очень возбужден, много пил, но ни разу не упоминал о самоубийстве.

— Он не оставил письма, миссис Рикар?

— В этом, по-моему, не было нужды.

Она посмотрела на полицейского.

— Могу я задать вам один вопрос?

— Разумеется, миссис Рикар.

Маршалл подумал, как спокойно и мужественно она держится, а ведь должна была жестоко страдать последние недели!

— Миссис Пакстон действительно обвиняется в убийстве?

Маршалл заметил, как заинтересованно заблестели глаза миссис Рикар.

— Нет еще. Пока она только задержана для допроса. А почему вы спрашиваете?

Миссис Рикар задумалась, поколебалась, потом посмотрела на сержанта Берри.

— Могу я вас попросить, сержант, оставить нас наедине с инспектором?

Полицейский согласился. Эмилия заперла дверь на ключ.

— Я не хочу, чтобы мой сын слышал то, что я вам сейчас скажу, он и так достаточно удручен. Объясните, пожалуйста, почему миссис Пакстон до сих пор не предъявлено обвинение в убийстве? В газетах сообщается, что она созналась.

— Да. Мой шеф решил не спешить с формальностями, пока не будут присутствовать ее муж и адвокат. Кроме того, она слишком взволнована, чтобы давать ясные, осмысленные показания.

— Она в тюрьме?

— Естественно, раз она созналась… Могу я, в свою очередь спросить, почему вас так интересует миссис Пакстон?

«В соседней комнате мертвец, — подумал Маршалл, — а ее единственная забота — судьба женщины, которую она даже не знает».

— Дело в том, инспектор, что миссис Пакстон не виновна, она не убивала миссис Ламберт. Это убийство совершил мой муж.

— Какие у вас основания так говорить, миссис Рикар? — произнес Маршалл с удивлением.

— Думая о самоубийстве, он рассказал мне обо всем, что произошло в ту ночь. Он хотел, чтобы я знала правду… Генри ушел из дому после полуночи и приехал в Хит-коттедж, когда приглашенные уже разъехались. Они с Сильвией поссорились из-за Ронни Пакстона, затем вернулся домой, это было в половине второго. Сильвия умерла около часа, а не в час тридцать. Ее часы, должно быть, еще шли несколько минут после того, как она упала.

Инспектор кивнул. Он был прав с самого начала.

— Вы будете давать показания, миссис Рикар?

— Нет, инспектор. Освободите миссис Пакстон, вот все, что я требую, больше меня ничто не интересует. Дело будет закрыто.

— Как? Это совершенно невозможно, миссис Рикар! Вашему мужу не может быть предъявлено обвинение в совершении преступления, это правда, но мы должны положить в досье протокол, в котором будет указано, что он признался в убийстве миссис Ламберт перед тем, как умереть.

Эмилия посмотрела на него в упор.

— Кладите, что хотите в ваше досье, инспектор, но если вы предадите огласке его признание, я от всего откажусь.

— Поймите меня, миссис Рикар…

— Вы никогда не докажете, что миссис Ламберт убил мой муж. Вспомните, вы так и не смогли этого добиться при его жизни. Я сказала вам правду о том, что произошло, только чтобы снять обвинение с миссис Пакстон. Мои дети достаточно настрадались, а муж дорого заплатил за свое преступление! Что касается меня, я повторяю — дело закрыто.

Миссис Рикар открыла дверь и, улыбнувшись, сказала:

— Доброй ночи, инспектор. Извините, но, к сожалению, у меня сейчас куча дел…

— Я посоветуюсь с начальством, и завтра утром заеду к вам снова, миссис Рикар.

— Как хотите, инспектор, но я больше ничего не скажу, вы зря потеряете время…

— Это мы еще посмотрим!

Маршалл в ярости нахлобучил шляпу и быстрым шагом вышел на улицу.

Эмилия подошла к камину и бросила письмо в огонь. Глядя сквозь слезы, как оно превращается в пепел, она прошептала:

— Бедный мой Генри, снова я вам помогла, не так ли?

II

Сержант Берри привез инспектора в Скотленд-Ярд.

— Мы освобождаем миссис Пакстон, Том. Это Рикар убил миссис Ламберт. Его жена мне только что призналась.

— Тем лучше. Ясно, что Дора Пакстон невиновна. Ох, уж эти женщины! Никогда нельзя предугадать, как они поступят… Теперь у нас широкое поле деятельности.

— Скажете тоже! Миссис Рикар устроила так, чтобы мы были одни, когда она рассказывала мне эту историю…

— Может быть, завтра она даст показания?

— Она от всего откажется, если мы предадим огласке признание ее мужа. Самое интересное, что она имеет полную возможность это сделать, и мы ничего не сможем доказать, вы это хорошо знаете!

— Бог ты мой! И что тогда будет?

— Ничего, трижды ничего! Досье отправят к другим безнадежным делам. Очень лестно для нас, а, Том? Все наши усилия к чертям собачьим!

— По крайней мере, не осудят невинную! Мы здесь, в первую очередь, для того, чтобы найти преступника, а миссис Рикар дала нам доказательства, в которых мы нуждались. Пусть никто так и не узнает имя настоящего убийцы, но мы будем уверены, что правосудие свершилось.

Инспектор нахмурился. Его страшила предстоящая взбучка у Комиссара.

— Прежде всего, сэр, Рикар застрелился раньше, чем ему было предъявлено обвинение в убийстве. Когда ему стало известно, что миссис Пакстон созналась, он, очевидно, был потрясен…

— Миссис Рикар так дешево не отделается, Том! Завтра утром я к ней поеду… А пока, отправьте туда передвижную лабораторию и предупредите Данверза и доктора Брустера. Ничего не известно, она, может, сама его убила, чтобы спасти честь семьи!

— Миссис Рикар сказала правду, сэр. Ее точка зрения понятна: зачем ей и ее близким новые страдания? Если узнают, что ее муж — убийца…

— На чьей вы стороне, сержант? Если миссис Рикар и завтра откажется дать показания, я знаю, что скажет патрон!

Берри кивнул.

— Я тоже знаю. Скажет, чтобы мы искали доказательства против миссис Пакстон. И если удастся их найти…

— Это невозможно, не будем больше говорить об этом. Отвезите меня домой, Том. На сегодня с меня довольно!

— Да, сэр.

Маршалл надвинул шляпу низко на лоб. Берри сказал задумчиво:

— Мы действовали исходя из того факта, что миссис Ламберт была убита в час тридцать, а она умерла почти сразу после звонка Ронни Пакстона, из-за чего и вспыхнула ссора. Ее часы шли еще двадцать минут…

Не услышав ответа, Берри искоса взглянул на шефа. Маршалл, определенно, нервничал. Он был разочарован и удручен итогом своей трудной работы, в результате которой он не получил ни материальной выгоды, ни престижного поощрения.

У дома инспектора Берри остановил машину.

— Что нам делать с миссис Пакстон, сэр?

— Отпустите ее. Скажите, что мы снимаем с нее всякие подозрения. Помощник Комиссара подпишет документ об ее освобождении.

— О’кей, сэр. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сержант.

Примечания

1

Criminal Investigation Division (англ.) — криминальная полиция.

2

«Кто есть кто» (англ.).

Content

Чарльз Барлинг
Признание в убийстве

Глава первая

I

II

Глава вторая

I

II

Глава третья

I

II

Глава четвертая

I

II

Глава пятая

I

II

Глава шестая

I

II

Глава седьмая

I

II

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

I

II

Глава четырнадцатая

I

II

III

Глава пятнадцатая

I

II

Примечания