Карина Пьянкова

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ

ПРОЛОГ

Пять утра… Солнце только встало, и комната залита чуть розоватым рассветным сиянием. В нем убожество обстановки мотеля видно особенно четко. Им двоим не место в этом дрянном месте. Но что поделать? Где еще они могли укрыться?

— Анаис, прошу тебя, не уезжай…

Голос молодого мужчины звучал тихо и глухо. Но она все равно услышала его. Первая красавица Нового Орлеана, несравненная Анаис Дюпон. Белоснежный шелк кожи, тяжелое золото волос, колдовская зелень бездонных глаз. Совершенство, которое оказалось по прихоти судьбы испорчено одним изъяном. Только одним. Но именно этот изъян превратил его любовь в смертельный яд.

Он любил Анаис сколько себя помнил, всю свою жизнь. Только ее одну. Рядом с ней меркли все прочие. Все до единой. Она царственно снисходила, когда он сперва отдавал даме сердца любимые игрушки, потом помогал нести сумку с учебниками, а после, когда они выросли, водил в кино или кафе. Кольцо для нее, несравненной, он купил еще в семнадцать, заработав на него мойкой машин и стрижкой газонов. Мать бы наверняка лишилась чувств, узнав, чем занимается в свободное время горячо любимый отпрыск. Сыновья в их семье должны были заниматься совершенно другими вещами….

Кто же знал, что он никогда не сделает любимой предложения?.. Не судьба…

— Ты же понимаешь, нам не позволят быть вместе, — с грустью произнесла она, ласково проводя по его щеке рукой. Он прикрыл глаза, пытаясь до малейшей подробности запомнить это мгновение. Еще одна драгоценность, которую он будет бережно хранить. — Мне нужно уехать. И вряд ли я сюда еще когда-нибудь вернусь.

И в ее голосе он ясно слышал фальшь. Любовь не всех и не всегда делает слепыми. Разумеется, он видел, что в ней не было тех же чувств, что и в нем. Анаис лишь принимала его любовь, ничего не давая взамен. Но ему было достаточно и этого, пока приговор не был произнесен… Теперь он понимал, что жениться на Анаис Дюпон ему просто не позволят. Не в этом проклятом городе, где уже все решено наперед.

Шарлотта Боннар в последнее время зачастила в их дом. Матери она нравилась, как и отцу… Хорошая девушка. Миловидная и, кажется, безнадежно влюбленная в него. Жаль бедняжку. Ответить ей взаимностью ему никогда не удастся. Он любит лишь одну женщину на земле. Анаис же любит только себя… Но она — это она. Анаис Дюпон позволено все.

— Я никто в этом городе, ты же знаешь, собственная семья больше не желает со мной знаться… Я выродок, позор для родных. Мне не место рядом с тобой.

Горечь в словах девушки звучала совершенно искренняя, неподдельная. Отречение семьи она переносила пусть и со стоическим спокойствием, но это не значит, что Анаис не страдала, разом потеряв все. А ведь младшей мисс Дюпон предрекали блестящее будущее… Пока не стало ясно, что в Новом Орлеане у нее не будет никакого будущего.

— Анаис… Давай уедем вместе. Ты и я. И плевать на все, — предложил он, понимая, что если они действительно сделают это, то для него пути назад уже не будет. Вернуться ему будет нельзя. Семейное состояние, поддержка родных, спокойствие и обеспеченность — все будет брошено в пасть безответной любви. Анаис Дюпон никогда не ответит ему взаимностью. Она просто не способна на любовь, ему ли не знать?

Анаис понимала, чем обернется побег, не хуже него самого.

— Нет. Ты не можешь… — покачала головой девушка. Солнце освещало ее, и ее волосы сияли будто волшебный ореол.

Разумеется, он не может. Он уже не будет нужен ей, нищий и безродный. Она привыкла к другому.

— Ты потеряешь все, потеряешь свою жизнь. Я этого не стою… Значит, просто не судьба… И ты знаешь… Я ведь замуж вышла.

Как удар в солнечное сплетение… Трудно дышать и перед глазами темно… Не выходит замуж. Уже вышла. Зачем же тогда приехала к нему? Зачем ей эта ночь?

— Я попрощаться приезжала, — будто мысли прочла Анаис, присаживаясь рядом и опуская голову ему на плечо. — Он хороший… и меня любит… Очень любит.

Да. Наверняка ее муж без ума от собственной супруги. Вот только его любовь не может быть сильней…

А еще муж Анаис наверняка богат… То-то подозрительным сперва показалось, что оставленная фактически без средств к существованию Анаис Дюпон снова сияет бриллиантами и золотом, которые всегда так любила.

— Когда?.. — только и сумел выдавить он, понимая, что надежды нет. Как и пути назад, в счастливое прошлое.

Оказывается, что когда сердце разбивается, это почти что физически больно, и его осколки режут изнутри грудь. Зачем она только приезжала к нему? Если бы он узнал о ее замужестве позже, то, должно быть, было бы не так больно… Зачем сказала только после того как эта безумная ночь закончилась?

— Два месяца назад. Мы познакомились с ним в Нью-Йорке… Через месяц после знакомства он предложил мне выйти замуж. И я согласилась, — отстраненно, каким-то деловым тоном сказала она.

— Бизнесмен? — предположил он, поднимаясь на ноги и подходя к окну. Смотреть на нее было больно.

— Адвокат, — откликнулась Анаис. — Очень хороший адвокат.

— Желаю счастья, — холодно произнес он. — Больше не приезжай сюда. Мы никогда не увидимся с тобой…

Сказав это, он вышел из комнаты и закрыл дверь. Закрыл дверь в свое прошлое, свое счастье и свои надежды. И не услышал, как Анаис Дюпон тихо произнесла ему вслед.

— Может, и увидимся, дорогой. Может, и увидимся…

ГЛАВА 1

Добро пожаловать в Новый Орлеан

Идея отправить меня к бабушке в Новый Орлеан наверняка принадлежала мачехе. Я даже не сомневалась. Сослать меня в эту дыру могла только Дженнифер. Не то чтобы она меня так уж сильно ненавидела, вовсе нет… Мы на самом деле неплохо с ней ладили, насколько это вообще возможно, будучи падчерицей и мачехой. Но недавно Дженнифер родила моему отцу долгожданного сына, моего сводного брата Кевина, и, похоже, собиралась сделать так, чтобы все внимание папы досталось исключительно младенцу. Наверное, так было правильней. Мне ведь уже семнадцать, почти взрослая. А Кевину еще и года не исполнилось. Ему забота действительно куда нужней… Но это не значит, будто я радовалась переезду. Просто смирилась.

Нью-Йорк я любила. Большое Яблоко… Шумный, яркий, модный… Вряд ли Новый Орлеан может сравниться с Нью-Йорком. Да и бабушку, мать моей матери, я вообще не знала. Мама умерла очень давно, мне тогда было всего пять. К бабушке она меня отвозила только раз, да и то я ничего не помнила, кроме колье на шее бабушки Натали. Оно тогда привлекало мое внимание.

У папы не сложилось с мамиными родственниками хороших отношений. Да и вообще никаких не сложилось. Просто они не общались. Никогда. Он говорил, пока мама была жива, она временами еще созванивалась с бабушкой Натали. Не часто, но все-таки созванивалась. После маминой смерти связь с моими луизианскими родственниками практически полностью пропала. Ни бабушка, ни мои дяди и тети даже на мамины похороны не приехали. Но когда отец попросил бабушку Натали приютить на какое-то время младшую внучку, та почему-то согласилась забрать меня к себе с удивительной легкостью. Хотя и не с первой попытки вспомнила, как зовут ее младшую внучку. Сперва даже назвала меня Анаис, как мою мать. Было немного обидно… Бабушка Натали ведь на самом деле ничего обо мне не знала. Имя — и то из памяти выпало. Должно быть, она даже не знала, как я сейчас выгляжу… Как мог отец отослать собственную дочь к чужому, по сути, человеку?

Пусть в нас текла одна и та же кровь, но это ничего не меняло, мы оставались с бабушкой совершенно незнакомыми людьми. Я даже не походила на маму внешне, а, следовательно, и на бабушку тоже не походила ни капли. Мама была невероятно красивой блондинкой. Я же родилась с русыми волосами, да и выглядела я не так чтобы слишком примечательно. Папа говорил, что я пошла в его отца, дедушку Дэна, но я видела его в молодости только на старых фотографиях, поэтому ничего не могла об этом сказать.

Три часа в полете — и вот мой самолет уже приземляется в аэропорту «Луи Армстронг». Кому только в голову пришло назвать аэропорт в честь музыканта? К тому же, джаз — это редкостное старье, которое сейчас слушают только пенсионеры, вздыхающие о временах своей молодости.

Самое паршивое заключалось в том, что в Новый Орлеан я прилетела за две недели до Рождества… А ведь Рождество — семейный праздник. Да и всего неделя прошла с моего дня рождения… Он был напрочь испорчен скорым отъездом. И пусть у меня в Новом Орлеане есть огромная куча родственников, вот только родных как не было, так и нет. И возможно, что и не будет. Они не интересовались мной все семнадцать лет моей жизни. Разве это называют семьей?.. По мне — так нет.

Девичья фамилия моей матери была Дюпон. Анаис Дюпон. Красиво звучит. Гораздо лучше, чем Анаис Уайт и уж точно лучше, чем Тесса Уайт. Мама… Судя по фотографиям, которые хранились дома, и рассказам папы, она была необыкновенной. Настоящим ангелом… К сожалению, я ее совершенно не помнила… Даже лица в памяти не осталось. Только теплые руки, которые меня обнимали в детстве. И золотые длинные волосы…

Предки моей мамы перебрались в Новый свет из Франции примерно в 1715 году или немного раньше и осели в Луизиане. По крайней мере, папа рассказывал, что Дюпоны жили в Новом Орлеане со дня его основания и, похоже, не собирались никогда из него выбираться никогда. Еще чудо, что мама переехала в Нью-Йорк и вышла здесь замуж. Стоило мне представить, будто я могла всю жизнь прожить в Новом Орлеане среди болот — как брала оторопь. Климат в этом городе был странным, да и город всегда был уязвим для стихийных бедствий. В школе нам как-то рассказывали почему, но я забыла. Помнила только то, что если Новый Орлеан топит, то вода не может сама уйти из него. Жить в этом городе я не желала никогда… Особенно учитывая, что сделала с этим местом Катрина девять лет назад. Она тогда хорошо разгулялась, я помнила кадры из выпуска новостей. Новый Орлеан буквально стерло с лица земли… Сейчас город снова ожил, словно ничего и не случилось в 2005. Ожил. На мою голову.

Я не знала, убила ли Катрина кого-то из моих родственников. Наверное, это было неправильно ничего не знать о родных тебе по крови людях…

Мой самолет вылетел из аэропорта Кеннеди в четверть седьмого, чтобы приземлиться в Новом Орлеане без трех минут десять. Поздновато, но я хотела еще напоследок погулять с друзьями как следует, чтобы потом было что вспомнить в доме бабушки, поэтому специально попросила папу заказать билеты на вечер.

Лететь пришлось рядом с пожилой парой, им обоим было на вид лет по шестьдесят, и они оказались удивительно болтливыми, особенно женщина. И почему-то считали, будто мне тоже не терпится с ними поговорить. Хотелось заткнуть уши наушниками и врубить «Skillet» на полную катушку, чтобы не слышать своих попутчиков… Но это точно было бы невежливо. А папа всегда говорил, что вежливость — это очень важно. Пришлось терпеливо слушать истории мистера и миссис Чапмен. Они все как одна оказались об их бурной молодости… Ну, мистер и миссис Чапмен считали, будто молодость была бурной. Как по мне — так тоска. Болотная тоска. Потому что Новый Орлеан стоит среди болот.

— И к кому же вы едете, юная леди, совершенно одна? — спросила меня в итоге миссис Чапмен после того, как их истории закончились. Должно быть, пришел черед уже для моих.

— К моей бабушке, — ответила я, надеясь, что больше пояснений не потребуется, и меня оставят в покое.

Разумеется, не оставили.

— И как зовут вашу бабушку? Мы живем в Новом Орлеане всю жизнь, возможно, мы знаем ее.

Честно говоря, я не была в последнем уверена, но имя бабушки назвала.

— Мою бабушку зовут Натали Дюпон.

— А… мадам Дюпон, — протянула с каким-то странным выражением миссис Чапмен.

Она все еще улыбалась мне, но теперь выходило как-то не очень убедительно. Именно так улыбался папа, когда сказал, что собирается жениться на Дженнифер. Мне тогда было четырнадцать, и я даже сама себе напоминала живую бомбу. Готова была закатить истерику по любому поводу. Собственно говоря, именно истерику-то я и устроила, когда узнала о мачехе…

Столько лет быть единственной женщиной в жизни папы, и тут вдруг узнать, что посторонняя тетка станет жить в нашем доме, указывать мне, что делать… и, наверное, родит папе детей. Других детей. Потом даже пришлось ходить к психологу. Ужасное время. Однако с Дженнифер мы в итоге как-то ужились, пусть и не без труда…

— Но я знаю, как мне кажется, всех внуков Натали Дюпон, — продолжила расспросы миссис Чапмен. — И почему-то никогда не видела вас, юная леди. Как вас зовут? Кто ваши родители?

Вообще-то папа всегда говорил, что не стоит слишком сильно откровенничать с незнакомцами. Но почему-то я не могла не ответить пожилой женщине. Нет, она не вызывала во мне какое-то сильное доверие. Просто почему-то казалось, будто мне нужно ответить на этот вопрос.

— Меня зовут Тесса Уайт. Я дочь Эрика и Анаис Уайт.

Услышав это, мистер Чапмен оживился.

— Дочка Анаис! Ну надо же! А ведь совершенно на нее не похожа. Никогда бы не подумал, будто дочь Анаис может когда-то приехать в Новый Орлеан. А как ваша мама, моя милая?

Я растерялась. Они знают мою бабушку. Знают моих кузенов. Но почему-то не знают, что моей мамы больше нет. Как будто она совершенно неважна…

Или как будто она вовсе не умирала.

— Мама погибла, — глухо ответила я, отворачиваясь к иллюминатору. — Двенадцать лет назад.

Я совсем не помнила моей мамы… Только знала, что она меня очень сильно любила. Она меня баловала, постоянно была рядом, говорила, что я ее маленькая надежда. Папа всегда казался более сдержанным. И постоянно пропадал на работе. Я помнила это ощущение, что его никогда нет рядом. И после того, как мамы не стало, папа продолжал работать. Даже более упорно, чем раньше. А я оставалась с нянями…

Сплошная череда нянь…

— Какая жалость, — дежурно посочувствовала мне миссис Чапмен. Но я поняла, что на самом деле ни черта подобного. Ей наплевать на смерть моей матери. — И почему же ты решила приехать к бабушке?

И снова мне не удалось смолчать.

— У папы и моей мачехи родился ребенок, — тяжело вздохнула я. — Мой брат.

Чувствовала себя ужасно. Зачем я только им все это рассказываю? Они посторонние. Чужаки. Какое им дело до моей жизни.

— Ну надо же… — с разочарованием произнес мистер Чапмен. — Думал уже, что мы ошибались. Анаис всегда была сплошным разочарованием для ее семьи. Но удивительно красивая была девочка. Сказочно красивая.

Да. Мама действительно была невероятной красавицей. Я видела ее фотографии, и каждый раз жалела, что не была похожа на нее.

— Красота бабочки… — произнесла с грустью миссис Чапмен. — Бесполезная… Мимолетная. Была — и теперь нет. И остался только ее ребенок, который не получил от матери даже красоты. Какую горечь, должно быть, испытывает мадам Дюпон… Что ж, дитя, надеюсь, тебе понравится в Новом Орлеане. Прекрасный город… Пусть к нему и нужно привыкнуть.

Я только кивнула, пытаясь понять, о чем же эти странные люди говорили. Они знали мою маму… Наверняка знали. Но стоило мне начать задавать им вопросы, как они вдруг сослались на усталость. Не захотели ничего рассказывать… Так странно.

Когда самолет сел, уже давным-давно стемнело. Было не очень приятно остаться одной поздним вечером посреди чужого города. Со мной такого ни разу не случалось. Всегда кто-то находился рядом. Папа. Няня. Друзья. А теперь рядом не оказалось никого. Совершенно никого. И непонятно было, встретят ли меня вообще. Папа звонил бабушке перед моим отлетом, сказал, когда я должна была прилететь в Новый Орлеан… Но бабушка в итоге ничего конкретного не сказала. Она не пообещала, что меня встретят.

Адрес бабушки Натали у меня имелся, конечно, я записала. И денег имелось достаточно, чтобы доехать на такси до ее дома. Словом, никаких проблем возникнуть не должно было, но… но я все равно чувствовала себя потерянной и совершенно несчастной.

Многих встречали, а я стояла посреди зала с чемоданом. Одинокая. Моя семья осталась в Нью-Йорке…

Тут и сам воздух оказался другим… Даже несмотря на зиму, слишком влажно… Не так, как дома. Страшно представить, что же будет летом… Хорошо бы летом меня я уже вернулась назад в Нью-Йорк.

Когда стало казаться, что никто за мной так и не приедет, все разрешилось само собой.

— Тебя зовут Тесса Уайт? — вдруг услышала я прямо позади себя. Даже вздрогнула от неожиданности.

Резко обернувшись, я увидела, что рядом со мной стоит мужчина, довольно высокий, примерно того же возраста, что и мой папа. Дорогой классический костюм, стрелки на брюках такие, что он них, кажется, порезаться можно, начищенные до блеска ботинки, каштановые волосы подстрижены по последней моде… и холодный изучающий взгляд, который наверняка подмечал все: мои взлохмаченные волосы, рваные джинсы, помявшуюся за время полета футболку. Мой отец был не бедным, но… но он никогда не выглядел как люди из высшего света. А вот этот незнакомец выглядел… И он смотрел на меня так, словно я не понравилась ему с первого взгляда.

— Д-да, — растеряно пробормотала я, размышляя над тем, удирать или нет. — А вы кто? Я вас не знаю. Вы…

Когда разговаривала с чужими, всегда начинала мямлить, как пятилетняя. Жалкое зрелище.

Мужчина криво усмехнулся. В его зеленых глазах на миг мелькнуло что-то такое… неприятное. Мрачное. Тяжелое. Рядом с ним понемногу становилось неуютно.

— Совершенно не похожа на Анаис. Ни внешностью, ни лицом, ни фигурой, — то ли с разочарованием, то ли с облегчением прокомментировал незнакомец. — Меня зовут Рене Арно, я кузен твоей матери. Можешь звать меня дядей Рене. Мадам Дюпон попросила забрать тебя из аэропорта, Тесса.

Нет, это было бы мило… Вот только мистер Арно совсем не производил впечатление доброго дядюшки. Он казался слишком… аристократичным, холодным, отстраненным. Не получалось смотреть на него как на своего родственника. Мы с ним как словно были из разных миров.

Мистер Арно развернулся к выходу и велел мне:

— Идем. Слишком поздно. Тебе уже давно пора быть дома, девочка.

Честно говоря, было страшновато ехать куда-то с совершенно незнакомым мужчиной. К тому же слишком взрослым… Папа всегда предупреждал меня, что это опасно.

— Почему ты стоишь? — не оглядываясь, спросил меня мистер Арно. — Неужели хочешь заночевать в аэропорту?

Я вздохнула и нерешительно произнесла:

— Но бабушка не предупреждала, что вы будете меня встречать… Почему?..

— Мадам Дюпон достаточно занятая особа, чтобы заботиться лично о подобных мелочах, — пожал плечами мистер Арно. — Поэтому за тобой был вынужден поехать именно я. И если тебя это так беспокоит, то нет, я не маньяк.

Вообще-то, наверное, именно так и говорят должны говорить все нормальные маньяки. Им положено убеждать, что они хорошие парни и ничего не сделают… А потом находят трупы.

Но как он догадался, о чем я думаю?

— Я… ничего такого…

— Тогда идем, — отрезал мистер Арно, и пошел к выходу.

Я поплелась за ним.

Вообще, как по мне, так родственники должны быть по отношению друг к другу более дружелюбны. А тот, кто говорил, будто он кузен моей матери… смотрел на меня словно на мусор, который даже не достоин касаться его дорогих, начищенных до зеркального блеска ботинок.

Разумеется, мужчина не стал мне помогать тащить чемодан. Но я не особо расстроилась. Он был на колесиках, да и не слишком тяжелый. Я никогда не гналась за шмотками. Что нужно подростку для счастья? Трое джинсов, несколько футболок, пара кроссов, куртка… Мне этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливой. Пусть папа и возмущался порой, говоря, что я веду себя не как нормальная девушка. Ставил мне в пример маму… Папа долго не выбрасывал ее одежду. Даже не убирал из дома, как будто бы мама просто отлучилась на пару часов и должна вот-вот вернуться. Когда я была маленькой, я долго с благоговением рассматривала ее удивительные платья, туфли и, разумеется, драгоценности. Ее вещи исчезли из нашего дома незадолго до свадьбы моего отца и Дженнифер. Просто исчезли и все. Мне никто ничего не сказал. А я не стала спрашивать… Только морщилась украдкой, замечая украшения моей мамы на мачехе. От драгоценностей, разумеется, никто не стал избавляться.

Потом Дженнифер просто заняла комнату моей матери. Стало еще неприятней. Не думаю, что она знала, кто жил раньше в той спальне. Мачеха не интересовалась такими вещами, просто комната мамы оказалась расположена удобней всех других.

Мы с мистером Арно вышли на парковку из здания терминала, и я смогла вдохнуть свежего воздуха. После духоты салона самолета было приятно, даже несмотря на ужасную влажность.

— А где я буду жить? — осторожно спросила я у своего как бы… дяди. Следовало привыкнуть звать его дядей… У папы не было ни братьев, ни сестер. Единственный ребенок в семье. Поэтому раньше так обращаться мне было не к кому. Могли возникнуть проблемы.

На мгновение мистер Арно замер и оглянулся.

Кажется, мой вопрос его удивил.

— Как где? Разумеется, с бабушкой. Будешь жить с мадам Дюпон в ее особняке.

Особняк? У бабушки особняк? Даже так? Я не помнила этого. До последнего считала, что она живет в квартире или каком-нибудь коттедже…

Я не очень хорошо представляла, кто такая моя бабушка, и богата она или бедна… Но если у нее особняк, то выходит, что все-таки богата и очень… Папа тоже был не беден, далеко не беден. Мы жили в довольно просторном доме, всегда получали, что хотели, я училась в частной школе, но тут…

— Какой особняк? — все-таки спросила я на всякий случай мистера Арно. Тот продолжил идти вперед как ни в чем не бывало.

— «Белая роза». Особняк семьи Дюпон в Гарден-дистрикт. Он был построен в девятнадцатом веке. С тех пор Дюпоны живут именно там… И порой не только Дюпоны…

«Белая роза»… Пафосно и нелепо. Ну, хорошо хоть не «Алая роза». Если бы алая — я бы точно уже никуда не поехала.

Но кто мог назвать свой дом таким идиотским именем? Подумать только! «Белая роза»! Наверняка мои предки со стороны матери были чертовски странными. Может быть, даже лучше, что я с ними раньше не общалась.

На парковке нас ждал мерседес. Новенький блестящий мерседес с седым серьезным водителем за рулем. Пожилой белый мужчина, который держался так, будто был по меньшей мере графом.

Особняк.

Дорогая машина.

Личный водитель.

Моя бабушка что, какая-то чокнутая богачка? Кто сейчас держит собственного водителя? Наверняка она чертовски странная…

Я ничего не могла понять…

— Чего застыла? — удивился мистер… дядя Рене. Он забрал у меня чемодан и положил его в багажник автомобиля. Вот для него в личном водителе точно не было ничего странного. — Садись в машину.

Что мне оставалось? Разумеется, села. Как будто бы у меня был выбор… Посреди ночи оставаться в аэропорту?

Мужчина устроился рядом со мной на заднем сидении.

— Фредерик, это мисс Тесса Уайт, она дочь мадемуазель Анаис, — представил меня водителю мой родственник. — Тесса, это Фредерик Марсо, три поколения его семьи служили Дюпонам. Он уже тридцать лет возит твою бабушку.

Как в «Собаке Баскервилей», честное слово. Ну, там же дворецкий тоже говорил про то, что его предки служили хозяевам замка несколько поколений.

— Очень приятно познакомиться с вами, мадемуазель, — чинно поздоровался со мной мистер Марсо. И я поняла, что мои манеры гораздо хуже, чем манеры водителя моей бабушки. — Но вы совершенно не похожи на вашу маму.

Я только что прилетела в Новый Орлеан, но уже столько раз услышала, что я не похожа на маму. Ну да. Не похожа. Мне не досталось ее красоты. Почему всем непременно нужно об этом повторять?

— Я пошла в папу, — ответила я, стараясь, чтобы это не звучало раздраженно. Кажется, удалось.

Хотя я краем глаза заметила, как после этого поморщился дядя Рене. Не слишком заметно, но явно недовольно.

— Думаю, мистер Уайт хороший человек. И наверняка очень любил вашу маму, — вежливо заметил водитель.

Машина мягко тронулась с места. Звук мотора практически не был слышен, а в салоне приятно пахло натуральной кожей. Автомобиль бабушки явно был чертовски дорогим.

Что ж, эту ночь я уже должна буду провести не в доме моего детства, а в особняке, построенном в девятнадцатом веке под названием «Белая роза». Там, где выросла моя мама.

Было уже совсем темно, так что шансов увидеть как следует Новый Орлеан у меня не было. Да и не слишком хотелось. К тому же рядом сидел мистер Арно, вызывающе идеальный и неподвижный словно статуя. Приходилось тоже сидеть прямо и не пялиться по сторонам. Чертовски нервировало, если честно.

— Спасибо, что встретили меня, дядя Рене, — произнесла я, когда машина подъехала к крыльцу дома. Действительно большого дома. Даже в темноте было понятно, что «Белая роза» просто действительно огромна. — Уже поздно. Вам, наверное, это было в тягость, теперь еще и домой ехать.

Честно говоря, быть милой с мужчиной мне удавалось с большим трудом.

— Да, для меня это было в тягость. Но никуда ехать мне не придется. Я тоже живу в «Белой розе», — холодно откликнулся мистер Арно.

Нет, с ним мы точно не подружимся. Я ему точно не понравилась с первого взгляда.

— Но это же дом Дюпонов, — растеряно пробормотала я. Еще и жить с этим неприятным типом под одной крышей? Я на такое не подписывалась!

— Я в некотором роде тоже член семьи, — прохладно отозвался дядя Рене, выходя из машины.

Я последовала за родственником.

Что ж… Все-таки особняк соответствовал своему ужасно пафосному имени. Белая громада с колонными, огромными окнами, лепниной… Рассмотреть все великолепие родового гнезда Дюпонов мешала темнота… Но все равно можно было понять, что «Белая роза» прекрасна.

Фредерик, которого я про себя называла Фредом, уже вытащил мой чемодан. Который мне точно придется тащить по ступеням самой… Вряд ли мистер Арно станет мне в этом помогать. Будь его воля, наверное, он бы вообще не замечал моего существования, я была в этом совершенно точно уверена.

Тоже мне, благородный южный джентльмен… Даже багаж даме не донесет… Хотя… Ну да, на даму я как-то не тянула…

Хорошо, что у меня так мало вещей. Очень хорошо.

Бабушка встретила нас прямо в холле. И, разглядев ее как следует, я уверилась, что дома я себя в Новом Орлеане не почувствую. Никогда. Потому что бабушка Натали на бабушку совершенно не походила. Передо мной стояла элегантная светская дама, возраст который я бы не смогла назвать даже под дулом пистолета. Она настолько не походила на меня, что тоска брала. Столкнись мы на улице, даже не посмотрели бы друг на друга.

Я явилась в ее дом в рваных джинсах, футболке с логотипом группы «Skillet» и кроссовках, которые наверняка, по мнению бабушки, оскверняли паркет «Белой розы». Она же вышла меня встречать в струящейся юбке до пола и шелковой блузе. Как будто только что с приема явилась. Ужасный контраст.

Бабушка Натали в молодости без сомнения была удивительно красива. И даже сейчас она оставалась величественной. Да у меня язык не поворачивался назвать ее бабушкой, честное слово! Наверное, мама пошла в нее. Мама… Мама была прекрасной. Не зря после ее смерти папа так долго ни на ком не женился.

Бабушка же… Она казалась разочарованной моим внешним видом. Ну да. Я не походила на нее ни капли. Ни лицом. Ни фигурой. Ни одеждой. Но даже несмотря на это женщина мне мило улыбалась и пыталась изображать радость от встречи.

— Тереза, моя дорогая девочка, — ласково произнесла Натали Дюпон, обняв меня, а после поцеловав в щеку. Точней, прижавшись к моей щеке своей. Не дай Боже, помада сотрется… Терпеть не могла подобного. Дженнифер, моя мачеха, тоже такой была. Светская дама. И она также пыталась делать вид, будто я ей нравлюсь. Хотя на самом деле — ни черта подобного.

«Дорогая девочка». Да ведь бабушка целых семнадцать лет вряд ли вспоминала о моем существовании! На день рождения даже открытки ни разу не отправила. И теперь мне нужно поверить, будто она меня любит? Да бабушка Натали даже имени моего не знает!

— Вообще-то, я Тесса, — пробормотала я, чувствую себя ужасно нелепо.

Натали Дюпон смутилась.

— Разве?

Я вздохнула. Нет. Тут у меня точно нет семьи.

— Да. Я Тесса. Не Тереза.

Женщина нахмурилась.

— Как Анаис могла выбрать такое имя? Это же просто сокращение…

— Имя выбирал папа, — ответила я, чувствуя себя совершенно несчастной.

Возникла неловкая пауза.

— Ни капли в этом не сомневался, — прокомментировал мои слова мистер Арно. — Доброй ночи, тетя. Я пойду к себе.

— Доброй ночи, Рене, — милостиво улыбнулась ему бабушка. Она даже говорила так, словно пела. — Спасибо, что встретил, Тер… Тессу.

— Не стоит благодарности, — вежливо отозвался мистер Арно.

Хорошо хоть не поклонился. Тогда бы я точно испытала шок.

Мимо меня дядя прошел, ничего не сказав, как будто бы меня в принципе не было. Просто пустое место.

Бабушка проводила дядю Рене задумчивым взглядом, а потом снова обратилась ко мне.

— Пойдем, дорогая, я покажу тебе твою комнату. А уже завтра познакомлю тебя с остальными домочадцами.

Это было странно. Она говорила со мной с интонациями любящей родственницы. Которой по определению не являлась. Мы ведь были совершенно незнакомы с этой женщиной.

— Надеюсь, ты хорошо добралась? Никаких затруднений не возникло?

— Совершенно никаких, м… бабушка, — ответила я, вымученно улыбаясь.

От этого дружелюбного оскала уже начало мышцы лица сводить.

— Вот и замечательно, — кивнула своим мыслям Натали Дюпон. — Пойдем наверх, дорогая. Тебе наверняка нужно отдохнуть.

В доме было темно, а моя бабушка и не подумала включить свет. Сама она прекрасно ориентировалась в этом могильном мраке, как будто могла видеть в темноте как кошка. А вот я то и дело спотыкалась. О ступеньки на лестнице, о пороги… «Белая роза» оказалась огромным двухэтажным домом, с высокими потолками, большими окнами… Настоящий южный дворец. Я как будто бы оказалась в каком-то романе наподобие «Унесенных ветром».

— «Белая роза» очень велика. Поэтому лучше осмотрись уже утром. Если заблудишься ночью, то можешь испугаться.

Я не удержалась и насмешливо хмыкнула. На самом деле, я была не из пугливых. А темноты и вовсе никогда не боялась.

— Я смелая, бабушка, не волнуйтесь, — заверила я мадам Дюпон. Не то чтобы меня особо тянуло бродить ночью в темноте по незнакомому дому… Но мало ли?

— И все-таки, моя дорогая, пообещай мне, что эту ночь ты проведешь в своей постели и не будешь бродить по дому, — попросила меня Натали Дюпон. — Я не прощу себе, если ты, к примеру, споткнешься на лестнице и упадешь. А утром я или кто-то другой, покажем тебе особняк как следует. Ты познакомишься с «Белой розой» и наверняка полюбишь ее. В этом доме более полутора веков жили твои предки.

В этом доме жили предки Дюпонов. А я не была Дюпон. Я была Тессой Уайт. И моя семья осталась в Нью-Йорке. Я не чувствовала себя частью всей этой… истории. И мне неинтересна была родословная семьи, которая отказалась когда-то от моей матери.

— Хорошо, бабушка, я останусь ночью в комнате. Все равно я слишком устала.

— Вот и славно. Я попросила, чтобы для тебя подготовили комнату твоей мамы. Анаис провела в ней девятнадцать лет… Думаю, тебе понравится. Там мало что изменилось с того момента, как она покинула Новый Орлеан. Конечно, мы поменяли портьеры и ковер… Но это сущие мелочи.

Наверное, это должно было вызвать у меня умиление. Но не вызвало. Я просто поняла, что мне придется жить среди вещей, которые старше меня самой.

— Анаис… Моя младшая, самая красивая девочка… Я мать шестерых детей. И двоих я потеряла так рано…

Сжала зубы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Как можно изображать тут любящую мамочку, если даже не интересовалась дочерью, ни мной, внучкой, целых восемнадцать лет? И похороны… Я мало что помню из детства, но вот похороны будто кто-то в мозг впечатал. На похоронах мамы были только родственники со стороны отца. Хотя папа и сообщил родственникам в Новом Орлеане, что мамы не стало.

— Вы никогда не были у мамы на могиле? — не удержалась от вопроса я.

— Нет, ни разу, — честно ответила мне бабушка.

Кажется, ей вовсе не было совестно.

— Почему?

— Моей милой прекрасной девочке пришлось покинуть наш мир задолго до своей смерти. Я потеряла Анаис еще до твоего рождения, Тесса. Именно тогда я ее и оплакала. Когда же моя младшая дочь умерла, на самом деле для меня ничего не изменилось. Думаю, Анаис меня не осуждала за это. Она понимала, что мною двигало.

А вот я не понимала. Поэтому простить бабушку Натали не могла…

Комната мамы… она оказалась красивой. Пусть и не очень подходила мне. Кремовые стены. Золотистый тюль на окне. Туалетный столик с большим старинным зеркалом. Кровать под балдахином. Комната сказочной принцессы. Такой была моя мама, а не я. Я любила рок-музыку и детективы. Мне нравились темные цвета и удобство.

— Тут… красиво, — постаралась быть вежливой я. Все равно мне вряд ли позволят тут все переделать. «Белая роза». Вряд ли я смогу даже постеры на стену повесить. Это же полностью уничтожит гармонию в этом старом доме…

— Я рада, что тебе понравилось, моя дорогая, — милостиво улыбнулась бабушка. — Доброй ночи.

Я всегда плохо засыпала, в особенности в незнакомом месте. Каждый шорох привлекал внимание, каждый звук… «Белая роза» была старым домом, поэтому не удивительно, что постоянно здесь что-то скрипело, шуршало… Где-то в подвале могли водиться крысы. Почему бы и нет?

Я проворочалась до двух часов ночи. Точно до двух, потому что где-то в доме зазвучал бой часов, который эхо разнесло повсюду. Не думала, будто кто-то еще пользуется чем-то подобным, но в «Розе» даже часы оказались не как у нормальных людей.

Потом захотелось выпить воды. Не из под крана же было ее набирать, верно? И пусть бабушка говорила вроде бы о том, что в таком большом доме лучше не бродить по ночам, это же не повод умирать от жажды, верно?

Я нашарила в темноте тапки и встала с кровати с твердым намерением найти кухню.

Дом был совершенно тих и пуст. Наверняка все обитатели уже давно спят. Они же… такие благопристойные. Тот же дядя Рене вряд ли подозревает, что в городе может быть еще и ночная жизнь. Хотя в Новом Орлеане она есть, да еще какая… Именно поэтому папа делал мне внушения всю последнюю неделю перед отлетом, подробно рассказывая, что не должны делать хорошие девочки. Что бы он знал о том, чем на самом деле занимаются хорошие девочки… Как-то я застукала нашу школьную принцесску Мэдисон… Ну да ладно. Это ее дело.

В доме было прохладно, поэтому я в очередной раз порадовалась тому, что предпочитала теплые пижамы чему-то более… взрослому. Вот Дженнифер постоянно приходится полчаса халат искать, прежде чем выйти из спальни. Ну да, кто же ходит при детях в сорочках, которые настолько открытые, что честней уж сразу раздеться. Пусть даже детям и семнадцать лет.

То ли дело моя любимая пижамка с медведями. В ней можно было и по дому спокойно побродить. Даже если вдруг столкнусь с кем-то, то ничего страшного не произойдет. Надеюсь только, я в темноте не снесу какое-то особенно ценное семейное достояние. Думаю, этого моя новая семья мне точно не простит…

Лунный свет лился в окна, позволяя более-менее разглядеть комнаты. А они были… впечатляющими. Как будто экспозиция в музее. Но в музей приятно приходить на экскурсии, а жить в нем — совершенно другое дело.

— Мисс, что вы здесь делаете? — услышала я позади себя.

Странно, что шагов никаких, как мне кажется, не доносилось… Словом, я слегка перепугалась и едва не опрокинула какую-то старую вазу, поняв, что в коридоре не одна.

Как оказалось, ко мне обращалась какая-то горничная. Симпатичная молодая афроамериканка в форменном черном платье и белом переднике.

А вот местным работникам меня не представили…

Шофер. Теперь еще и горничная, которая постоянно тут живет, скорее всего, раз уж бродит посреди ночи по дому.

— Здравствуйте, я… — хотела было назваться я, но девушка только махнула рукой.

— Я знаю, кто вы. Хозяйка предупредила. Вы мисс Тесса, верно? Дочка мадемуазель Анаис.

Я кивнула. Я уже начинала привыкать, что меня знают исключительно как дочь Анаис, причем не Анаис Уайт, не добропорядочной жены успешного адвоката из Нью-Йорка, а дочери почему-то известной всему городу Натали Дюпон.

— А я Эмми, я здесь служу. Но вам уже давно пора быть в постели. Слишком поздно, мисс. А дом старый. Не боитесь?

Я пожала плечами.

— А разве должна? Это же только дом.

— Это дом семьи Дюпон. А Дюпоны — старинный род. Его основатель, Франсуа Дюпон прибыл в Новый свет еще в 1714 году от Рождества Христова. Тогда не было даже Нового Орлеана. О… Это был удивительный человек, Франсуа Дюпон…

Звучало… солидно. Не думаю, что папа прослеживал свою родословную дальше четвертого колена. А тут… триста лет.

— Он был из аристократов? — спросила я у девушки. Неужели в жилах моей мамы текла благородная кровь? — Ну, Франсуа Дюпон.

Служанка рассмеялась.

— Нет, мисс Тесса. Не из аристократов. Он был сыном зажиточного торговца из Марселя. Однажды он бросил все и отправился в опасное путешествие через океан в Новый свет.

— Но тогда зачем он поехал в Америку? Если у него и так все было? — с недоумением спросила я.

Эмми только пожала плечами.

— Откуда мне знать, мисс. Должно быть, причиной стала какая-то темная история. Хотите, я покажу вам его портрет?

Никогда особо не интересовалась историей. Но вот посмотреть на собственного предка мне все-таки было любопытно. Интересно, я на него хотя бы немного похожа?

Горничная поманила меня за собой и повела по темным коридорам. Временами она останавливалась и рассказывала что-то примечательное о картине или статуе. Наверное, Эмми уже не первый год работала в «Белой розе», раз столько знала об этом доме и семье моей матери.

Уже через несколько минут девушка привела меня в большую комнату с камином, где на стене висел портрет мужчины лет сорока на вид в старинной одежде. Горничная сказала, что это и есть тот самый мой предок, который приехал из Франции в Америку и, можно сказать, основателем рода. Франсуа Дюпон.

Ну… Не то чтобы я была поражена. Художник моему прапрапра… (уж не знаю, сколько там должно быть «пра» точно) не льстил. С портрета на меня смотрел бледный изможденный мужчина с сединой в волосах… Не урод, но и только. Слишком измученный, слишком… несчастный? Он мало походил на героя из старинных легенд. И я была совершенно на него не похожа. Разве что только глаза? У него они тоже были светлыми, почти прозрачными. Совсем как мои. В школе говорили, что у меня глаза как у рыбы.

— Так вот он какой, Франсуа Дюпон… — вздохнула я, проведя рукой по раме.

Предок смотрел на меня с равнодушием уставшего от жизни человека. Вряд ли у него все складывалось действительно хорошо в Новом Орлеане. Счастливые люди так точно не выглядят.

— Вы разочарованы, мисс Тесса? — спросила меня Эмми недоуменно.

Я вздохнула еще раз. Просто не смогла удержаться.

— Ну… Он какой-то обычный, — призналась я нехотя в мое разочаровании. — Вроде как первый Дюпон на американской земле. Человек, бросивший все на родине, чтобы найти в чужих землях что-то новое…

Девушка рассмеялась.

— Мисс Тесса, но чаще всего героические поступки совершают самые обычные люди. В которых достаточно смелости и решимости, чтобы совершить что-то особенное.

И все-таки, если бы предок оказался… ну, представительней, то я бы не почувствовала себе настолько… обманутой?

— Эмми, а почему он вдруг решил переехать в Новый Свет? Ну, если у него было все и во Франции неплохо, то я совершенно не понимаю…

Горничная встала рядом. Вот она-то как раз на портрет смотрела практически благоговейно.

— Кто знает, мисс Тесса? Это случилось очень давно. Думаю, у месье Дюпона имелась веская причина для того, чтобы покинуть Старый свет. Но никто точно не знает, какая именно… Но ведь это уже и не важно? Прошло триста лет.

Ну… Да. Думаю, предок просто хотел обогатиться еще больше… И это ему явно удалось, если учесть, в каком шикарном доме спустя столько лет живут его потомки. Дюпоны до сих пор не обеднели.

— Спасибо за экскурсию, Эмми, — поблагодарила я девушку. Наверняка, у нее было полно своих дел, но она все равно решила удовлетворить мое любопытство.

— Не за что, мисс Тесса, — махнула рукой девушка. — Это же такие мелочи. А что вы искали посреди ночи?

Я призналась, что просто хотела выпить стакан воды.

И горничная почему-то рассмеялась.

— Только из-за этого встали с постели? Вы знаете, вообще-то даже хозяева предпочитают не выходить по ночам из комнат.

Ерунда какая.

— И почему же? — фыркнула я, не представляя, как можно чего-то опасаться в собственном доме. Пусть даже настолько большом и старом. — Заблудиться боятся?

Что-то такое говорила мне перед сном бабушка.

— И этого тоже, — с самым серьезным видом кивнула Эмми. — Пойдемте, я вас провожу на кухню. А потом помогу вернуться в спальню. «Белая роза» действительно велика. Одна вы можете проплутать и до утра.

Не то чтобы я действительно боялась заблудиться в бабушкином доме. Вовсе нет. Но если девушка искренне хочет мне помочь, то зачем ее обижать? Тем более, что мне хотя бы будет с кем поболтать немного. Вряд ли у меня найдется так много общих тем с моей ужасно аристократической родней.

По дороге до кухни мне рассказали множество семейных легенд, одна другой страшнее. Мои предки иногда имели привычку умирать самыми причудливыми способами. Хоть фильм ужасов снимай про семейство Дюпон.

— Хотя бы вампиров у меня в родне не затесалось, — посмеялась я над рассказами Эмми. Да она и сама вроде как не принимала всерьез все то, что говорила.

— Ну, по крайне мере, я не могу с ходу вспомнить ни одной такой истории, — пожала плечами горничная. — Давайте-ка вы уляжетесь спать. В «Белой розе» рано подают завтрак. А проспать его будет просто неприлично. Мадам расстроится.

Эмми, как и обещала, довела меня до моей комнаты и даже помогла устроиться на постели и поправила одеяло. Только после этого горничная, пожелав доброй ночи и хороших снов, ушла к себе.

Кажется, рабство в этом доме все еще не отменили… Как можно было заставлять бедную девушку трудиться даже ночью?

Надо будет завтра поговорить об этом с бабушкой…

С этими мыслями я и провалилась в сон…

Бабушка Натали разбудила меня в восемь утра, не приняв во внимание, что я бы с удовольствием поспала еще час-другой. Она решительно заявила, что в этом доме соблюдаются традиции, и одна из них — ежедневные совместные трапезы. И так как я теперь стала частью семьи Дюпон, то мне следовало соблюдать обыкновения, которые приняты здесь…

Дома мне всегда позволяли вдоволь поспать. Папа не старался соблюдать какие-то там «традиции», он для этого был слишком занят. Хорошие адвокаты вообще обычно всегда заняты. Дженнифер тоже не стремилась изображать заботливую мамочку и позволяла мне самой выбирать, что и когда я буду делать…

У Дюпонов все было не так…

— Бабушка, но я еще хочу спать, — почти что взмолилась я.

Глаза упорно слипались. Слишком долго я ходила этой ночью по дому, слишком много разговаривала, да и в мои привычки никогда не входило вставать настолько рано. Я чудовищно не выспалась.

— Нечего было засиживаться допоздна, — и не подумала прислушиваться к моим жалобам хозяйка дома. — Поднимайся, дорогая. Мне нужно представить тебя семье.

Точно. Еще и семья. Особняк большой, тут наверняка живет не только бабушка и дядя Рене. Интересно, а кто кроме них? Я не слишком хорошо знала, кто же числится у меня в родне с материнской стороны.

Лишняя информация… До недавнего времени.

— Хорошо, бабушка, — тяжело вздохнула я, понимая, что встать все-таки придется.

Натянув джинсы и не самую мятую футболку, я неохотно спустилась вниз. Найти столовую оказалось очень просто. Вчера Эмми мне показала ее. И даже несмотря на то, что обычно я могла заблудиться где угодно, на этот раз казалось, будто любую комнату в «Белой розе» я могла найти даже закрытыми глазами.

Стоило только показаться в столовой, как я поняла, что зря так оделась. На меня уставилось сразу несколько пар глаз. И все с огромным неодобрением. Даже дети.

Все семейство выглядело так, словно это был не семейный завтрак, а прием в королевском дворце. Такие… величественные.

— Это Тесса, дочка моей дорогой Анаис, — представила меня бабушка после небольшой заминки.

Одна из женщина за столом, та, что удивительно походила на мою мать, такую, какую я видела на фотографиях, брезгливо поморщилась, как будто бабушка Натали сказала что-то неприятное.

Я мгновенно почувствовала себя лишней.

Но тут с места поднялась красивая молодая темноволосая и темноглазая женщина с ясной улыбкой, подошла ко мне и почему-то крепко обняла. Как будто она была очень мне рада.

От незнакомки приятно пахло чем-то неуловимым. Сперва мне почему-то показалось, будто ей лет двадцать пять, но потом поняла, что женщина гораздо старше. Просто улыбалась она так, что выглядела совсем юной.

— Тесса, дорогая моя, я так рада тебя видеть! — проворковала она, не выпуская меня из объятий. — Я Шарлотта, твоя тетя, ты можешь меня звать тетей Лоттой.

— Очень приятно, но… вы кем мне приходитесь? — нерешительно спросила я у женщины.

Тетя… а какая тетя? Для Дюпон она была слишком уж… темноволосой и темноглазой. При этом с кожей, похожей на белоснежный фарфор. Удивительное сочетание.

Красивая женщина… Удивительно красивая. И какая-то вся… теплая, домашняя. Наверное, она была хорошей мамой…

— Я жена твоего дяди Рене Арно.

Да… родство чертовски дальнее. И как только такая женщина могла выйти за тот кусок льда, который носит имя Рене Арно?

— Ты слишком мила с ней, Лотта, — одернула Шарлотту Арно похожая на мою мать красавица. Должно быть, это моя родная тетя. Слишком уж сильным мне казалось сходство. Я знала, что у мамы была то ли сестра, то ли сестры… Что-то такое мне говорили, но я не знала ни сколько их, ни как их зовут, ни сколько им может быть лет.

— Не пересласти.

Жена мистера Арно укоризненно вздохнула, но не стала отвечать на колкость.

— Это Вирджини, твоя тетя, старшая сестра твоей мамы, — также ласково продолжила Шарлотта, только бросив короткий недовольный взгляд на блондинку. — Вирджини, прошу, будь добрей к бедной девочке. Она оказалась одна в совершенно незнакомой обстановке.

Стало быть, я угадала и это действительно родная сестра моей матери.

Вирджини… Не Вирджиния. Одни французские имена вокруг. И даже по-английски моя новая семья говорила с каким-то странным акцентом.

Взгляд у моей родной тетки стал совершенно ледяной. За столом все притихли и казались едва ли не испуганными. Особенно сильно побледнели два кареглазых мальчика-близнеца, которые так походили на Шарлотту. Разве что бабушка была скорее раздражена. Но она не спешила вмешиваться в ссору.

— Мама еще жива, так что не командуй в «Розе»! — змеей прошипела Вирджини, разом растеряв всю свою волшебную красоту. Злость вообще легко уродует самые привлекательные лица.

— Тесса лишь ребенок, одинокий и несчастный. Ты должна помочь ей. Она ведь дочь твоей младшей сестры, в конце концов!

— Как будто бы я что-то должна отродью Анаис!

Было ощущение, будто мне кто-то пощечину отвесил со всей силы… Отродье Анаис… Так обидно. И больно.

Мама ничем не могла такое заслужить. И я тоже — не могла. Не могла!!!

Мне никогда раньше не доводилось слышать, чтобы кто-то говорил с подобным выражением в голосе. Она не просто не любила мать, эта тетя Вирджини. Она ее ненавидела. Люто ненавидела.

Отчаянно захотелось плакать… Но руки тети Лотты на плечах были такими теплыми. Это тепло как будто защищало меня от той злобы, которая исходила от тети Вирджини.

— И не смей смотреть на меня с таким осуждением, Лотта! Тебе не понять! У тебя Анаис ничего не отнимала!

Как же сильно она ненавидела мою маму, если даже теперь, когда той нет уже двенадцать лет, она не может простить своих обид? И ненавидит меня тоже…

— Ты так думаешь? — тихо спросила Шарлотта Арно, мягко подталкивая меня к свободному месту. — Мне тоже есть что припомнить Анаис. Но ее здесь нет. И не будет. Анаис давно лежит в могиле. А Тесса не виновата в том, что случилось когда-то.

— Совершенно верно, — согласилась со словами Шарлотты бабушка Натали. — Поэтому я очень прошу тебя, Вирджини, дорогая, в дальнейшем воздержаться от нападок на бедную девочку. Она совершенно беспомощна и беззащитна.

Я надеялась, что после этого ссора прекратится сама собой, но тетя Вирджини все еще пылала от ярости.

— То же самое ты говорила и про Анаис, мама. Но, как по мне, она была не так чтобы и безобидна. Сестрице хватало фантазии, чтоб отравить все в этом доме. Или ты забыла детскую?

— Детскую? — растеряно переспросила я, не понимая, о чем речь.

Почему-то при упоминании детской лицо бабушки как будто потемнело.

— Ей было тогда всего восемь… — не слишком уверенно начала она. — Она не понимала… Анаис была тогда всего лишь ребенком. Она не понимала, что делает.

Тетя Вирджини рассмеялась глубоким грудным смехом. Жутко.

— Не понимала? Она дождалась, когда мы с Жаннет останемся в комнате вдвоем, а потом устроила пожар и заперла нас внутри. Ребенок… Вот только Анаис всегда все понимала. Адово отродье! Порождение Сатаны! И теперь здесь ее прелестная дочурка, которую отказались терпеть в ее же собственном доме! Не пора ли прятать детей?!

Внутри меня появился как-то холодный пульсирующий комок, который мешал дышать. Она говорила неправду. Неправду! Моя мама не могла сделать подобного!

— Вирджини, довольно, — тихо, но твердо произнес дядя Рене. — Таким разговорам не место за завтраком.

И почему-то его блондинка послушалась.

ГЛАВА 2

«Белая роза» и ее обитатели

Разумеется, я потом рта не могла открыть весь завтрак… И даже не запомнила имен моих кузенов, которых мне представили после тети Вирджини. Блондинка же до последнего смотрела так, как будто она как минимум решила меня расчленить…

Но неужели она сказала правду о моей маме? Папа всегда говорил, что мама была красивой, доброй и хорошо пела… А еще любила меня. Сильно-сильно. Но тетя Вирджини… говорила о том, что мама, моя прекрасная мамочка, готова была в детстве сжечь заживо своих сестер. От такого можно и рехнуться…

Они действительно все говорили о моей маме? Или о ком-то другом… Может, я попала не в ту семью? Ошиблась домом… Может, в Новом Орлеане живет еще одна Натали Дюпон, которая и есть моя бабушка, и ее дочка по имени Анаис была действительно красивой и доброй…

После окончания завтрака меня подхватила под руку тетя Лотта, заявив, что нам с ней непременно надо поболтать. Но хоть убейте, я не могла представить, какие же у нас могут быть общие темы с этой элегантной молодой женщиной.

Шарлотта Арно. Она была красивой и предельно милой. И демонстрировала такие манеры, будто являлась особой королевской крови. А я ходила обычно в джинсах и футболках, слушала рок… и ничего не хотела менять в себе. Не всем же играть в аристократов. Я была обычным подростком и хотела им оставаться и дальше.

— Реми, Анри, дорогие, — перед тем, как увести меня, обратилась к мальчикам-близнецам тетя Лотта, — прошу, не шалите слишком сильно. А то будет, как в прошлый раз.

Если до этих слов подростки весело переглядывались, как будто бы слова миссис Арно они собирались пропустить мимо ушей, то после «А то будет как в прошлый раз» вдруг резко посерьезнели.

— А что было в прошлый раз? — тут же спросила я, заинтересовавшись.

Любопытство начало грызть. Как же воспитывают детей в этом странном красивом доме? И как наказывают? Что это за «прошлый раз»?

— В прошлый раз мальчиков наказала не я, — пожала плечами миссис Арно, ведя меня к выходу. — Рене всегда пеняет, что я слишком мягкая и излишне балую мальчиков. А сыновьям требуется твердая рука. К счастью, когда мы переехали в «Розу», мне больше не требуется проявлять строгость.

Кто же взялся за близнецов? Неужели бабушка Натали? Или, хуже того, тетя Вирджини… Она же явно ненормальная…

— А кто их наказал?

— Потом расскажу, — таинственно улыбнулась тетя Шарлотта, утягивая меня наверх. — Пойдем, я тебе покажу «Белую розу» как следует и расскажу о ней все, что знаю сама. Это прекрасный дом. Красивей него нет в Новом Орлеане. А может, и на всей земле. Насладись им. Возможно, скоро тебе придется уехать.

После этого я похолодела. Меня и здесь хотят вышвырнуть за дверь? Но последнюю фразу тетя Лотта сказала так же ласково, как и прежде.

Назад домой мне нельзя… Папа занят Дженнифер и моим братом. Мне сейчас там не обрадуются… Но почему меня решили отправить назад после первого же дня? Что я сделала не так?

— И… куда мне?.. — обреченно спросила я.

Теперь разглядывать дом совершенно не хотелось. Какой смысл?..

— Мадам думает, что лучше будет, если ты закончишь частную школу с полным пансионом. Твою маму… ее помнят здесь. Чересчур хорошо помнят, надо сказать. Это вряд ли пойдет тебе на пользу. К тому же «Белая Роза» — это довольно своенравный дом. Тут порой случаются… несчастные случаи. Будет лучше, если ты до совершеннолетия поживешь в другом месте.

Какая чушь… Ну какая же чушь! Что это за бредни о своенравности дома?.. Они здесь точно все ненормальные… Все до единого! Могли бы просто сказать, что я не нужна и здесь тоже. Я бы поняла. Мы ведь даже не были знакомы раньше… Почему все мне врут?

— А где я могу найти Эмми? — вдруг вспомнила я про девушку, с которой проболтала полночи.

Эмми показалась мне милой и дружелюбной. С ней было весело, даже несмотря на то, что она упорно звала меня «Мисс Тесса», а не просто по имени…

— Эмми? — замерла тетя Лотта, разворачиваясь ко мне. — Кого ты имеешь в виду, дорогая?

— Эмми. Горничная. Где я могу ее найти?

Женщина смотрела на меня и не мигала. Даже захотелось рукой у нее перед лицом помахать, чтобы убедиться, что она в сознании.

— А где ты встретила Эмми?

Вот сейчас мне точно влетит… Но если вопрос задали, то отвечать придется.

— Ночью в коридорах. Разве вы не знаете горничных в доме?

Тетя отвернулась.

— Знаю. Их две. Лиза и Андрэа. Одной сорок, другой что-то около тридцати. Они приходят в «Белую розу» утром и вечером возвращаются к себе. В этом доме ночует только шофер.

До меня даже сперва не дошел смысл сказанного… Но кто тогда…

— Пойдем, я покажу тебе «Розу».

Первым делом тетя спросила, что мне вообще известно о Дюпонах и «Белой розе». Я, разумеется, ответила, что не знаю ничего. Вообще. Иначе пришлось бы рассказывать об Эмми дальше… А Эмми на самом деле не было… Может, мне просто все приснилось? Я оказалась в чужом доме, очень большом, настолько большом, что это даже пугало немного. Вот и причина странных снов.

— Франсуа Дюпон прибыл в эти земли 1714 году… Не самые легкие времена… Тогда Новый Орлеан еще не был основан… И здешние места мало подходили для проживания белых людей.

— А вы тоже Дюпон в девичестве? — спросила я растерянно.

Слишком уж восторженно Шарлотта Арно говорила о первом из Дюпонов. Как будто бы тоже была частью этой семьи.

— О, нет, дорогая, в девичестве я Боннар. И хотя и состою в родстве с Дюпонами, однако, не в достаточно близком, чтобы говорить, будто я принадлежу к этой семье. Но мне кажется, большинство уважаемых креольских семей состоит в родстве промеж собой.

Креолы…

— Но почему же вы тогда так хорошо знаете про моего предка?

Боннар посмотрела мне прямо в глаза.

— Он был первым из нас. Основатель одной из самых уважаемых креольских семей в Новом Орлеане. Франсуа Дюпон стал одним из тех, кто создавал этот город. Разумеется, я знаю о его жизни многое. Все мы знаем о Франсуа Дюпоне.

Мы шли с тетей Лоттой по тем же коридорам, по которым меня ночью водила Эмми. И все выглядело в точности, как и тогда… Сон? Или все-таки не сон?

— Новый Орлеан основали спустя четыре года, — продолжала тем временем рассказ Шарлотта Боннар. Она легко дала бы фору профессиональным гидам.

— А откуда родом был Франсуа Дюпон? — спросила я.

— Из Марселя. Он был состоятельным торговцем. За два года до отплытия Франсуа в Новый свет его родители умерли, оставив на попечение Франсуа Дюпона младшего брата. Тот, однако, через некоторое время тоже умер. Кажется, это была насильственная смерть, но точно никаких сведений не сохранилось.

Почти то же самое, что и рассказывала мне Эмми. Разве что горничная не говорила про то, что младшего брата Франсуа Дюпона скорее всего убили.

Ну да… Веская причина, чтобы все бросить и уехать подальше. Как же, должно быть, Франсуа Дюпону было одиноко в тот момент… Один. Без семьи.

— Он тогда не был женат?

— Нет. Он женился уже здесь, в Новом Орлеане. В 1728 году. В тот год второй раз приехали невесты из Франции. Разумеется, не все добрались живыми… Путешествие оказалось для бедняжек слишком изнурительным. Но многие девушки из старого света все-таки попали в Новый Орлеан. Среди них была и Сесиль Бернье, будущая мадам Дюпон.

В 1728 году… Он уже четырнадцать лет к тому времени прожил в Америке. Он наверняка мой предок уже не был молод к тому моменту. Лет тридцать семь, а то и вовсе сорок. В восемнадцатом веке возраст почтенный. Интересно, а сколько было мисс Бернье? Интересно, она была рада этому браку? Или просто выбора не оставалось? Я плохо знала историю и не могла сказать, что заставило девушек пересечь океан. Вряд ли это путешествие оказалось слишком приятным или безопасным.

Но как же странно было думать, что история моей семьи насчитывает больше трех веков. Так необычно… Как будто бы стала музейным экспонатом.

Так и представилось «А это Тесса Уайт, дочь Анаис Уайт, урожденной Дюпон. Представители семьи Дюпон жили в Новом Орлеане с момента его основания…»

— Сесиль родила мужу троих детей: двух сыновей и дочь. Мишель, Эжен и Доминик. Доминик вышла замуж за Эдуарда Боннара. Основателя рода Боннар в Новом Орлеане.

Боннар… Ой… Родство действительно дальнее. Очень дальнее.

— Тетя Лотта, ваша семья, выходит, тоже очень старая?

Мы как раз проходили мимо портретов. Хотя тут везде были портреты. Но вот на одном Шарлотта заострила мое внимание.

— Это Доминик Дюпон. По мужу Боннар, — с улыбкой пояснила она.

Дочка Франсуа Дюпона была настолько похожа на мою тетю, что оторопь брала. Просто одно лицо. И улыбка тоже одна. Открытая, ясная, почти что детская.

— Красивая, — вздохнула я.

Конечно, Доминик не была красивей моей мамы. Мама… она была как фея из сказки. А Доминик казалась теплой, близкой… Такой же была Шарлотта.

— Она действительно была красавицей… — согласилась со мной тетя Лотта. — Умерла молодой, в первых же родах, подарив мужу наследника, Леона. Тогда были тяжелые времена. Женщины писали завещание уже перед первыми родами… Доминик Боннар это пригодилось.

Ну точно как в музее… Настоящий музей, только в нем с каждым днем экспозиция меняется.

— Тетя Лотта, а почему вы с дядей Рене живете здесь? Это ведь особняк Дюпонов, — спросила я у женщины.

Лично мне это показалось странным: родовое гнездо семейства Дюпон, но тут же живут и супруги Арно, причем именно живут, а не гостят.

— Потому что мой муж станет преемником твоей бабушки в… семейном бизнесе. Это подразумевает, что он и его семья имеют право жить в «Белой розе».

О семейном бизнесе Дюпонов я никогда прежде не слышала и даже не могла представить, с чем он связан.

— Но почему именно дядя Рене? — удивилась я. — У бабушки же несколько детей. Почему не кто-то из них?

Если бизнес семейный, то не правильней ли передать его собственному ребенку? Благо, что в них у бабушки, кажется, не было недостатка в них.

Тетя кивнула.

— Мадам Дюпон родила шестерых детей. Первым был Александр. Но тот умер очень рано. Затем на свет появились близнецы, Натаниэль и Анри, твои родные дяди. Затем Жаннет, она тебе наверняка должна быть известна под псевдонимом Джейн Эллиот, пишет фантастические книги для подростков. Через два года после Жаннет родилась уже Вирджини, ты с ней познакомилась за завтраком. Последней появилась на свет Анаис. Самая красивая из всех дочерей мадам Дюпон и, пожалуй, самая красивая девушка Нового Орлеана.

— Я люблю книги Джейн Эллиот, — пробормотала я. — Но я никогда бы и не подумала, что Джейн Эллиот окажется моей родной тетей.

Лицо тети Шарлотты посветлело, как будто бы она была очень рада, что теперь можно сменить тему разговора. Что-то, видимо, заставляло ее переживать…

— Значит, тебе тем более стоит познакомиться с Жаннет как можно быстрее. Чтобы сгладить неприятное впечатление от Вирджини. Она может быть… слишком эмоциональной. В особенности, когда дело касается твоей матери. Прости свою тетю. Поверь, у нее есть свои причины для такого поведения. Вирджини глубоко несчастный человек.

О сестре моей матери тетя Лотта говорила едва ли не с сочувствием. Она совершенно не злилась на тетю Вирджини, хотя та нагрубила за завтраком и ей тоже. Хотелось бы и мне быть настолько же доброй.

— А про… про подожженную детскую… — все-таки решилась спросить я. — Тетя Вирджини сказала правду?

Женщина взяла меня за руку и посмотрела в глаза.

— Я не знаю, дорогая. Об этом тебе лучше поговорить с твоей бабушкой или другими Дюпонами. Я мало что знаю о той истории. Но… Анаис была… особенной. И некоторые ее поступки сложно было назвать хорошими.

Хорошими? Я бы поняла, если бы она подкладывала в постель к сестрам дохлых мышей или стулья клеем мазала… Но поджигать детскую, в которой заперты люди?! Это просто нехороший поступок?!

— Пойдем к Жаннет, дорогая, — потянула меня за собой в один из коридоров женщина. — Вы с ней наверняка подружитесь.

— А почему ее не было за завтраком? — спросила я у тети Лотты.

— Увидишь…

Я действительно увидела. Тетя Жаннет обнаружилась в кабинете. Она сидела за своим письменным столом и азартно стучала по клавишам ноутбука, причем в этом стуке был слышен какой-то особый, волшебный ритм, почти что мелодия. Длинные распущенные по плечам светлые волосы скрывали от меня лицо старшей сестры моей матери. Но не скрывали инвалидного кресла, в котором тетя Жаннет сидела.

Нашего появления сперва женщина даже не заметила, полностью увлеченная процессом.

— Жаннет, ma chérie, ты не отвлечешься на несколько минут от очередного шедевра? — окликнула писательницу тетя Лотта.

Стук мгновенно прекратился, и тетя повернулась к нам.

Что ж, я убедилась, что все женщины семейства Дюпон отличались просто фантастической красотой. Жаннет Дюпон… была прекрасна. Не из-за правильности черт, или тяжелого золота волос… Вовсе нет. Тут она уступала обеим своим сестрам, и живой, и мертвой. Просто Жаннет Дюпон словно излучала свет, как святая с иконы. Такой, по моему мнению, и должна была оказаться Джейн Эллиот, которая писала невероятно увлекательные книги.

А еще я не могла в первый момент определить ее возраста как и в случае с тетей Вирджини. Мама родилась в 1978 году. Тетя Вирджини была младше тети Жаннет на два года… То есть тете Жаннет никак не могло исполниться меньше тридцати восьми или тридцати девяти лет… Но я бы даже тридцати ей не дала.

— Bonjour, - мягко произнесла она, не сводя с меня пристального изучающего взгляда.

Спустя минуту она со вздохом констатировала:

— La fille de notre monstre.

Я не понимала по-французски, но слово «монстр» и на английском звучало очень похоже. Должно быть, это опять как-то касалось моей мамы. Но если при упоминании младшей сестры тетя Вирджини едва не тряслась от ярости, то тетя Жаннет как будто испытывала лишь тихую грусть.

— Ne dites pas de telles choses terribles, - почти взмолилась тетя Лотта, косясь на меня.

Про креолов Нового Орлеана шутили, что это утки, которые разучились плавать. Французы, которые забыли французский. Но в «Белой розе», кажется, на языке предков говорили безо всяких затруднений.

— Ты ведь Тесса, верно, ma chérie? — спросила у меня тетя. На английском она тоже говорила чисто, без акцента. Неудивительно, она ведь писатель…

— Д-да, — оробев ответила я. — Мне так нравятся ваши книги…

Идиотское начало…

— Видишь, Жаннет, еще одна твоя юная поклонница, — мягко произнесла тетя Лотта. — Признание твоего литературного таланта на лицо.

— Поклонница! — поспешно заверила я старшую сестру своей матери. — Большая поклонница! Я все ваши книги едва ли не наизусть знаю! Даже сюда привезла… Папа смеялся, что у меня одежды меньше…

Тетя посмотрела на меня с некоторым изумлением.

— Любишь бумажные книги? — поинтересовалась она. Тонкие брови чуть поднялись. — Я думала, это немодно теперь среди молодежи.

Немодно, это точно. Но я все равно обожала шелест страниц, запах типографской краски… Мне нравилось, когда в книгу можно было вставить совершенно особенную закладку, с подвеской в виде божьей коровки. Нет, некоторые книги можно было бы и со смартфона прочитать, но ведь не те, что писала Джейн Эллиот!

— Люблю, — выдохнула я с благоговением.

Вот оно, счастье.

Нет, стоило переехать в Новый Орлеан, только чтобы иметь возможность познакомиться с любимым писателем, жить с ним в одной доме.

— Хочешь, могу дать почитать новую книгу? Она еще только готовится к изданию, — щедро предложила мне тетя Жаннет. Мой восторг ее явно растрогал.

От этих слов у меня даже дух перехватило от восторга.

— Про Энн Риз? — не веря своему счастью, спросила я.

Я просто обожала эту серию про девочку-волшебницу. Она мне нравилась едва ли не больше, чем книжки про Гарри Поттера. Может быть, я чувствовала с ней какое-то родство, ведь мама Энн тоже умерла рано, и героиня жила с отцом. Вот только про миссис Риз никто не рассказывал таких ужасов, как про мою мать…

— Про Энн Риз, — кивнула тетя и протянула мне со стола толстую стопку бумажных листов.

— Спасибо! — воскликнула я. Руки, в которых оказалась настолько драгоценная ноша, даже дрожали немного.

Такого счастья я не испытывала уже давно. Очень давно. Дом сразу перестал быть для меня таким отвратительным… Не удержавшись, я тут же начала скользить взглядом по строкам, даже не присев.

«Этот день не мог быть счастливым для Энн, ведь именно тринадцатого марта умерла ее мама…» Интересно, а хотя бы тут станет известно, почему на самом деле погибла Элизабет Риз? Ну не случайно же в самом деле.

— Забавно, — заметила вдруг тетя Жаннет, вырывая меня из мира книги. — Ты совершенно не похожа на Анаис внешне. Ни одной черты от нее. Хотя кого-то мне все-таки напоминаешь…

— Я похожа на дедушку с отцовской стороны. Папа говорит, что просто копия.

Жаннет Дюпон кивнула своим мыслям, а после попросила:

— Побудь со мной, милая, если ты не против. Это меня немного развлечет. Как ты понимаешь, мне не очень удобно покидать мои комнаты.

Была ли я против? Конечно же нет!

— Тогда я вас двоих пока оставлю, дорогие мои книголюбки, — довольно произнесла тетя Лотта. — Я вижу, вы прекрасно проведете время и без меня. Наконец-то ты сможешь вживую пообщаться с читателем, Жаннет. Думаю, это будет приятный опыт.

Жаннет Дюпон кивнула.

— Спасибо, Лотта, что первым делом привела Тессу ко мне. Ты доставила нам обеим огромное удовольствие, — искренне поблагодарила родственницу моя родная тетя.

Как же они странно говорили, члены семьи моей матери… Как будто бы они все играли в историческом фильме. Такие вежливые, чинные. Разве что тетя Вирджини оказалась возмутительно груба. Но, возможно, что так она разговаривала только со мной одной.

— Мне кажется, тебе будет удобно на диване, — предложила мне тетя Жаннет, когда тетя Лотта ушла, оставив нас с писательницей наедине.

Диван на вид казался старым. Нет, он не был потрепанным, наоборот, зеленую обивку явно не так давно меняли, но все равно было ощущение, что такой мебели самое место в музее. Хотя… оглядевшись вокруг, я убедилась, что вся комната выглядела так, будто я переместилась века на полтора назад. Современными были только ноутбук и мобильный телефон на столе.

Садиться на диванчик было даже неловко немного… Все казалось, будто сейчас в дверь вломится экскурсовод и закричит, что нельзя так обходиться с экспонатами.

— Как тебе «Белая роза»? — спросила меня тетя Жаннет.

При этом ее пальцы вновь начали порхать по клавишам. Она явно была из тех, кто мог одновременно работать и разговаривать.

— Красивая, — немного растеряно произнесла я. — Никогда не бывала в подобных домах.

Женщина тихо рассмеялась.

— А таких больше и нет. Дом строился по особому проекту. У него даже есть собственный характер, пристрастия…

Тетю я слушала с тем же восторгом, с каким прежде читала ее книги. Характер у дома? Да легко! Если об этом рассказывает писатель-фантаст, то просто необходимо верить.

— Теперь будем смотреть, как с домом поладишь ты, милая.

— А разве можно не поладить… с домом? — немного ошарашено спросила я.

На миг стук клавиш прекратился, а писательница посмотрела на меня с явным изумлением.

— Разумеется, — заверила она меня. — К примеру, младший брат Рене, Андре Арно с «Розой» так и не поладил в итоге, и жить тут не смог. Хотя и хотел остаться поближе к брату. А вот Шарлотта чувствует себя в нашем фамильном особняке совершенно свободно. Хотя Шарлотта, должно быть, в любом месте будет чувствовать себя совершенно свободно…

Прозвучало донельзя странно.

— А мама? Она с «Розой»… ладила?

Тетя пожала плечами.

— Этого никто так точно понять и не смог. Анаис с самого детства не была слишком уж откровенна с семьей. Спокойная. Молчаливая. Отстраненная. Мама винила в этом Вирджини, говорила, что она слишком резка с младшей сестрой. Мама считала, будто Вирджини ревнует к Анаис, потому что та отняла у нее место любимицы. Но Вирджини просто всегда видела куда больше других.

О да. Наверное, им было удобней так считать. А мама — она была ведь самой младшей, самой беззащитной. Тетя Вирджини просто озлобила ее, настроила против семьи, а теперь тетя Жаннет оправдывает живую сестру. Разумеется, так лучше. Мама-то уже мертва, ей все равно, что о ней говорят и думают.

— А про детскую, это правда?

Тетя Шарлотта сказала, что об этом лучше расспросить у кого-то из Дюпонов. Но вряд ли мне стоит задавать такой вопрос тете Вирджини. Она озлобленная.

— Да, — кивнула женщина, глядя мне прямо в глаза. — Это чистая правда. Она действительно устроила пожар в комнате. И заперла нас с Вирджини там. Подперла дверь стулом. В тот момент поблизости не было никого. Родители уехали по делам. А слуги были в другой части дома. Имелись все шансы, что мы или надышимся угарным газом или же вовсе сгорим заживо.

Все это говорилось так спокойно, размеренно и буднично, что у меня мурашки по спине побежали от страха. Тетя Вирджини — та кричала, рвала и метала… Поэтому казалась просто злобной стервой. А тетя Жаннет при этом еще и улыбалась также, как и раньше. Как будто рассказывает о своих книгах.

— Она была еще маленькой, ребенком, — выдавила я из себя.

Писательница махнула рукой.

— Анаис никогда не вела себя как ребенок. И ты знаешь, сперва пронести в комнату одеяло и газеты, спрятать их под кровать в дальний угол. Затем поджечь и как ни в чем не бывало выйти из комнаты, чтобы запереть дверь… — методично перечисляла женщина, ни на мгновение не переставая улыбаться. — Это не поступки ребенка. Анаис очень четко понимала, что делает, и чего хочет добиться.

Мне даже плохо стало. Я обхватила распечатки романа так, будто они могли меня защитить от слов тети Жаннет.

— И это был далеко не единичный случай. Разве что после того, как моя дорогая младшая сестра немного подросла, она поняла, что можно играть иначе. Поняла, что если сперва просто оторвать мухе крылышки, а потом дать немного поползать, то будет куда забавней, чем просто раздавить ее. И она начала отрывать мухам крылышки…

Не хотела этого слышать… Совершенно не хотела. Это было страшно. И мерзко. Это не имело никакого отношения к моей маме! Это не могла быть моя мама! Папа описывал ее совершенно иначе!

— Поэтому не суди Вирджини строго. Ей тоже в свое время «оторвали крылышки». Просто этого не увидеть с первого взгляда. И мне. И матери. И братьям. Пожалуй, все кто знал Анаис, испили свою чашу. Уцелел разве что Рене. Но этот змей всегда был самым умным. А ты лучше читай книгу, Тесса. И не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

Хотелось плакать.

Они ее ненавидят. Они все до единого ее ненавидят. И самое страшное, если у них действительно есть на это право…

— Это просто нужно принять и пережить, Тесса.

Клавиши снова застучали.

— В конечном итоге, принять и пережить можно все на этой земле. Даже если кажется, что от боли вот-вот умрешь.

Последовала неловкая пауза. Тонкие руки тети, красивые, с изящными музыкальными пальцами лежали на столе неподвижно. А я не могла начать читать.

— Прости, Тесса, — вздохнула Жаннет, опустив взгляд. — Я сделала тебе больно. Но к сожалению, бывают моменты, когда следует говорить только правду, даже если она неприятна. Ты умная девочка, ты поймешь. Хотя, быть может, и не сразу.

Я только кивнула и решила, что лучшим будет для нас обеих заняться пока своими делами.

«Этот день не мог быть счастливым для Энн, ведь именно тринадцатого марта умерла ее мама…»

Я прочла первые строки еще раз… и поняла, что моя мама умерла именно тринадцатого марта. Было ли это совпадением? В школе я любила литературу. И нашего школьного учителя, который преподавал этот предмет, тоже любила. Чудаковатый мистер Уитерс, вечно встрепанный, с неопрятной всклокоченной бородой, часто повторял «В книге настоящего писателя нет ничего случайного». Джейн Эллиот, конечно же, была настоящим писателем… Но была ли особенной для нее эта дата? Тринадцатое марта… Она могла даже не знать, что мама умерла именно в этот день. Папа позвонил бабушке Натали далеко не сразу после гибели мамы. Кажется спустя сутки или даже двое.

«Поэтому девочка ни капли не удивилась тому, что к директору ее вызвали именно сегодня. Хотя и не представляла, чем же могла провиниться на этот раз».

Я не удержалась и тихо хмыкнула. Как будто бы старых подвигов Энн не хватило бы для того, чтобы директор Адамс захотела ее вызвать. Уж чем-чем Энн Риз не отличалась, так это примерным поведением. Бунтарка. Несдержанная на язык. Резкая. Но при этом чертовски честная и храбрая. Она могла постоять за себя и не давала в обиду друзей. Из-за чего постоянно была на плохом счету у учителей.

Если честно, мне иногда ужасно хотелось быть такой, как Энн. Тогда бы я могла легко сказать отцу, что ни в какой Новый Орлеан ехать я совершенно не хочу. Даже если бы не помогло, и я все равно бы в итоге оказалась в самолете, то хотя бы я не чувствовала себя настолько… беспомощной.

— Почему вы сделали так, что мама Энн умерла, когда та была совсем маленькой? — спросила я у тети Жаннет. Этот вопрос уже долгое время не давал мне покоя. А теперь мне мог ответить на него сам автор.

Та подняла глаза от экрана.

— Называй меня на «ты», Тесса, — попросила женщина, мягко улыбнувшись. — Не знаю… Это показалось мне более… более интересным. Психологическая травма из-за потери матери позволяет добавить в образ героини некоторые особенности. К тому же сирот всегда жалеют. А, следовательно, им проще сопереживать. Я давно задумала серию об Энн. Черновики лежали в столе больше десяти лет. Пять лет назад я вспомнила о них и решила, что серия будет интересна. Хотя сравнение с Роулинг было неизбежно…

Ну да. Сравнивали. Ругали. Хвалили. Но книги оказались действительно талантливыми. Роулинг пришлось немного потесниться.

— Все вот так просто? Только для того, чтобы читатель… пожалел героиню? — удивленно переспросила я.

Почувствовала даже какое-то странное разочарование. Наверное, я зря спросила. Если бы тетя не ответила на мой вопрос, то волшебство бы не исчезло. А сейчас, когда по моей же просьбе образ любимой героини начинали анализировать, оно… начинало понемногу пропадать.

— И для того, чтобы героиня стала… живой, — пожала плечами писательница, спокойная и собранная, как хирург перед операцией. — Идеальное счастье не дает жизни. Ее дает только боль, Тесса. Но и страданий нельзя переложить. Уныние — это смертный грех. И большинство его не любят.

Как будто рецепт пирога, честное слово…

Тяжело вздохнув, снова принялась за чтение.

Все-таки книга так и оставалась потрясающей. Даже несмотря на то, что сказала ее автор. Энн в очередной раз влипла. Но теперь в кои-то веки не по собственной вине. Главную занозу в заднице школьной администрации на этот раз просто подставили. Готова была поспорить, что все подстроил Дрэйк Харрисон. Тот еще гаденыш, сыночек богатых родителей, избалованный мажор. Всегда таких терпеть не могла. Энн — тоже. Но если я терпела молча, то героиня книг моей тети в лоб высказывала школьному врагу, что она о нем думает. Разумеется, он такого простить не мог. И мстил в меру своей фантазии и ума.

К сожалению, Харрисон оказался на диво умным поганцем с чудовищно богатой фантазией.

— Она так и будет постоянно цапаться с Дрэйком? — спросила я у тети через какое-то время, с трудом оторвавшись от книги.

Женщина в этот момент оторвалась от клавиатуры и вздохнула с облегчением и довольством, как будто закончила тяжелую, но нужную и важную работу.

— На самом деле ты не хочешь этого знать, — покачала головой Жаннет Дюпон с тонкой полуулыбкой. — Поэтому я ничего этого тебе не скажу. Просто читай — и сама все узнаешь. Что ж, пока я закончила. Нужен небольшой отдых.

Я поднялась на ноги, понимая, что это намек. Сейчас мне нужно уйти.

— Приходи через пару-тройку часов, — щедро предложила тетя, отъезжая на кресле от стола. Это выглядело так… нелепо, грустно, жутко. Молодая красивая женщина, знаменитый на всю страну писатель — и калека. Хотелось отвести взгляд, не видеть этого. Пока она сидела за столом, а я на диване, инвалидного кресла не было видно. Можно было притвориться, что его вовсе нет. Что тетя — как все.

— В твоем обществе хорошо работается. А это такая редкость.

Подумав, ответила:

— Да я с удовольствием, тетя Жаннет.

Писательница махнула рукой.

— Иди, Тесса, думаю, ланч должны вот-вот накрыть. Тебе не стоит голодать. А мне накроют в кабинете.

Можно было предложить тете свою компанию, но если уж она велела уходить… Словом, я повернулась и вышла из кабинета.

Куда идти, я не сразу сообразила. Подумала было, что направо, но, свернув, поняла, что ошиблась. Слава Богу, мне помогли. Я заметила, что на подоконнике сидел с книгой парень примерно моего возраста. Светловолосый, светлоглазый. Он походил на ангела или на эльфа.

— Привет, — окликнул он меня и улыбнулся он. — Я Джой.

Я обрадовалась тому, что есть возможность пообщаться со сверстником.

— Тесса, — представилась я и протянула ему руку. — А ты тоже живешь в «Розе»?

Улыбка Джоя стала еще шире.

— Ну... в целом, да. Дом большой. В «Розе» много кто живет. А ты дочка Анаис Дюпон, верно?

Кажется, я скоро возненавижу эти слова. Дочка Анаис Дюпон. При первой встрече на меня будто этикетку вешают с этими словами. Я не Тесса Уайт, семнадцатилетний подросток с собственной жизнью, увлечениями, желаниями. Я только дочь моей матери.

— Да, — со вздохом подтвердила правоту Джоя я. — Я дочка Анаис Дюпон.

— Стало быть, тяжело приходится. И тебе наверняка нужен друг, — сделал вывод парень, похлопав меня по плечу. — Вряд ли кто-то станет хорошо к тебе относиться, учитывая что творила твоя мать.

Пришлось промолчать. Хотя внутри клокотали злость и раздражение, которые ужасно хотелось выплеснуть.

— Не обижайся, Тесса. Я вижу, ты классная.

Только плечами пожала. Кажется, я скоро уже привыкну к тому, что все в первую очередь будут вспоминать о том, кто такая моя мать. И не любить меня только из-за этого. Пожалуй, только тетя Жаннет и Джой отнеслись ко мне хорошо с первого взгляда. А… ну еще тетя Лотта. Но она, по-моему, ко всем относится одинаково хорошо.

— А ты знаешь моих родственников? — решила я воспользоваться случаем и узнать что-то о семье матери у кого-то постороннего.

Я почему-то была совершенно уверена, что Джой — не Дюпон. И не родственник Дюпонов. Хотя бы из-за имени. Простецкое американское имя. Так могли звать любого парня. А в этом доме, кажется, у всех до единого были французские имена. А еще Джой как и я не походил на людей, портреты которых мне показывала Эмми и тетя Лотта.

— Я уже давно в «Розе», так что да, я много чего могу о них рассказать, — обрадовал меня Джой. — Решила разузнать о семейке у того, кто к ней не относится, да? Умно.

Я пристально посмотрела на него.

— Джой, а почему ты здесь, если ты не Дюпон? Это же вроде как родовое гнездо, тут по идее не должно быть посторонних.

Парень пожал плечами и взлохматил светлые волосы.

— Да по-дурацки вышло, — беззаботно рассмеялся он. — По сути, сейчас мне просто некуда идти. Не то чтобы в «Розе» меня жалуют, но и выгнать не могут.

Объяснение ничего не объясняло, если честно. Но я пока решила махнуть рукой на такую скрытность парня. В конце концов, мы только познакомились с ним, он не обязан со мной откровенничать. Скорее всего, кто-то из моих родственников стал опекуном Джоя, он ведь явно несовершеннолетний.

— Так о ком хочешь узнать в первую очередь, Тесса?

На секунду задумавшись, спросила:

— Расскажи мне сперва о тете Жаннет.

Мой новый приятель рассмеялся и снова уселся на подоконник.

— Хороший выбор. Она занимательная, эта Жаннет Дюпон. Хотя и делает вид, будто паинька, — начал он с таинственным видом. С таким же выражением лица Тим Винтерс, мой приятель в начальной школе, рассказывал страшилки.

— Жаннет старшая дочь мадам Дюпон. Ей сейчас уже лет сорок, хотя по ней и не скажешь… Она нормальной родилась. Ну, в смысле, не калекой. Но когда ей было лет двадцать, в «Белую розу» пришел псих с пистолетом и выпустил в нее всю обойму. Шесть пуль. Одну за одной.

Услышав это, я вздрогнула. Какой ужас… Но как можно было так просто войти в этот особняк? Тут же ворота, ограда… И, может быть, даже охрана. Да и слишком много людей вокруг, чтобы кто-то мог запросто пройти и причинить вред хозяевам.

— Жаннет, как ты уже успела убедиться, выжила. Но ходить больше не могла. Одна из пуль повредила позвоночник. Тогда же и появилась таинственная и талантливая Джейн Эллиот. Мне иногда кажется, что тот тип в какой-то мере сделал ей одолжение. Она и раньше писала, но только после того случая начала заниматься этим с полной отдачей. И ты бы поосторожней с ней, Тесса. Уж не знаю, в чем причина, но в «Розе» Жаннет на особом положении, ее побаиваются. Даже мадам Дюпон — и то побаивается. А эта тетка сделана из стали.

Я потрясла головой. Глупости. Что может сделать несчастная женщина, прикованная к инвалидному креслу? Она же совершенно беспомощная. Пусть и немного странная… Но она же писатель. Писатели все слегка чудаковатые.

— А что стало с тем, кто стреляла в тетю Жаннет? — спросила я после недолгих раздумий. — Его поймали?

Джой широко ухмыльнулся.

— А он, когда перелезал через забор, на острие напоролся. Можешь потом посмотреть, какие они острые. Часа три умирал. Только потом сняли.

Меня даже затошнило от такого. Нет, мне было жалко тетю Жаннет, очень жалко, но, получается, мои родственники просто позволили тому человеку долго и мучительно умирать. Это же садизм какой-то.

— Опять ты здесь ошиваешься, маленький мерзавец! — прозвучал скрипучий старческий голос за моей спиной.

Я испуганно вздрогнула, а вот Джой только глаза недовольно закатил. Как будто произошло что-то неприятное, но обычное и неопасное.

— Я уже говорил тебе, паршивец, не слоняться вокруг хозяев!

Обернувшись, я увидела темнокожего пожилого мужчину. Совершенно седого. И он выглядел так, будто служил при королевском дворе: классически брюки с такими идеальными стрелками, что о них, кажется, можно было даже порезаться, белая рубашка, у которой явно был накрахмаленный воротник, черный жилет.

— Не будь занудой, старина Жак, — пожал плечами Джой. — Я всего лишь поболтал с Тессой. Ты вечно делаешь из мухи слона.

Названный Жаком мужчина нахмурился еще суровей.

— Не забывай своего места! Иначе я пожалуюсь хозяевам!

Джой рассмеялся и с вызовом посмотрел на Жака.

— Да ты что? Пожалуешься хозяевам? И что они тогда сделают? Выгонят меня?

Мужчина промолчал, словно бы сказать ему на это было нечего.

— Поверь, есть много способов. Исчезни отсюда. А вы, мисс Тесса, не слишком доверяйте этому паршивцу! У него никогда не было ничего доброго на уме! Никогда не было.

Мой новый приятель только пожал плечами и пошел прочь, насвистывая что-то издевательски.

Жак только тяжело вздохнул и посмотрел мне в прямо в глаза.

— Рад вашему приезду, мисс Тесса. Надеюсь, вам понравилось в «Розе»?

Мне кто-то в этом доме все-таки был рад? Помимо тети Жаннет и Джоя? Уму непостижимо.

— «Роза» прекрасна… Но кто вы?..

Выглядел этот старик как… прислуга. Да он и мог быть только прислугой. Дюпоны — белые. Все до единого. Я тут видела раньше только одного чернокожего человека — Эмми. Которой вроде как и не было, если верить тете Лотте. А не верить тете в этом вопросе у меня причин пока что не имелось.

— Да… «Роза» прекрасна, — удовлетворенно согласился со мною Жак. Мое восхищение домом его явно обрадовало. — А я всего лишь дворецкий, мисс. Служу семейству Дюпон уже много лет. Теперь рад оказать все возможные услуги и вам.

— Но тетя Лотта говорила, что тут только две служанки… Приходящие, — растеряно произнесла я.

Жак рассмеялся и махнул рукой.

— Должно быть, вас просто не желали шокировать тем, что в доме так много прислуги. «Белая роза» огромна, двое горничных тут не справятся, никак не справятся, — пожал плечами мужчина. — Дворецкий, шофер, горничные… По нынешним временам это настоящая редкость. Хотя думаю, после моей смерти нового дворецкого в «Розе» уже не будет…

Если прислуги в доме действительно настолько много… то сложно представить, какие безумные деньги на это тратит бабушка. Насколько же Дюпоны богаты? И что это за семейное дело, которое унаследует почему-то дальний родственник, а не родные дети?

Ладно, тете Жаннет явно мало что интересно, кроме ее книг, но ведь есть еще и мои дяди, старшие дети бабушки. Да и тетя Вирджини тоже кажется довольно… активной женщиной. Но почему-то место бабушки должен занять дядя Рене.

— Но почему вы были таким резким с Джоем? — спросила я. За парня было даже немного обидно. Мне он показался довольно милым. Ему было в целом плевать, кем была моя мать, и он охотно и прямо отвечал на вопросы.

— Дурной мальчишка. Мерзкий. Никогда не знаешь, что он учудит в следующий момент. Это была большая ошибка, что он в итоге остался в доме… Но теперь уже поздно что-то менять…

Дворецкий тяжело вздохнул.

— В любом случае, не стоит выполнять его просьбы, даже самые невинные. Да и верить его словам тоже не стоит.

Я кивнула, соглашаясь. Но только, чтобы избежать ненужного спора. У меня уже было свое собственное мнение о Джое. Да и все равно меня отошлют из этого дома. Тетя Лотта говорила о частной школе… Так что скоро я действительно не буду слишком уж часто общаться с Джоем.

В любом случае у меня было чувство, что пока на меня достаточно и «Розы», и ее обитателей. Я просто… просто задыхалась, хотя еще вчера думала, что все в порядке и в этом доме… Практически все родственники меня ненавидят. В «Розе» мне не рады настолько, что собираются отослать в другое место при первой же возможности, и каждый норовит рассказать мне какую-то мерзость про мою мать…

С пятой попытки я нашла свою комнату, побросала в рюкзак кошелек и мобильный и вышла из дома. Мне срочно требовалась передышка где-нибудь подальше от моих дядь и теть. Заблудиться я не боялась, карта на телефоне всегда выручит, а Новый Орлеан просто не может быть больше и опасней Нью-Йорка…

Но при этом Новый Орлеан меня сразил наповал…

Это как оказаться в болоте после горной реки. Здесь никто не спешил. Вообще никто и никуда. Люди ходили вразвалочку как утки, вылезшие на берег, лениво переговаривались друг с другом… Откуда-то доносились звуки джаза… А еще я то и дело замечала бусы. В канаве. На земле. Дешевые пластмассовые бусы…

В Нью-Йорке людской поток подхватывал с первой секунды, буквально затягивал в себя и нес дальше по улице. И мне нравился этот бешеный ритм. Нью-Йорк для меня звучал как панк-рок. Новый Орлеан был ленивым блюзом…

Я не любила блюз.

Да и сам Гарден-дистрикт мне не нравился. Он весь целиком был как пафосная «Белая роза»… Старый богатый район с особняками, скрывающимися за коваными оградами от всего мира. Разве что дом семьи моей матери казался самым большим.

На ограду «Белой розы» я, как и советовал Джой, посмотрела. Пики наверху действительно казались такими острыми, будто прислуга по ночам их специально затачивала. Они и правда могли насквозь проткнуть человека. Наверное, тот мерзавец, что стрелял в тетю Жаннет, действительно умирал очень долго и мучительно…

— Эй, янки! — вдруг услышала я, как завопил на всю улицу какой-то парень. Я искоса посмотрела на него… и передернула плечами. Высокий, тощий как палка, в узких черных джинсах и черной же кожанке, из-под которой выглядывала фиолетовая футболка, но это как раз еще ладно, так многие молодые парни одеваются. В руках он держал какую-то странную трость, которую то и дело прокручивал в руках, как каратисты из китайских фильмов про боевые искусства.

Вот же южане. Черт-де когда была гражданская война, я не ожидала, что кто-то еще может обращаться к человеку таким образом. Если это, конечно, не касается, команды «Янки».

— Девчонка! Глухая что ли?!

Только когда тип подошел вплотную и потряс меня за плечо, я сообразила, что «янки» — это он именно обо мне.

— Руки убрал! — недовольно буркнула я, по инерции делая шаг назад. Никогда не любила иметь дело со шпаной.

Пусть сама я тоже не выглядела как пай-девочка в своих драных джинсах и безразмерных футболках, но на самом деле именно пай-девочкой я и являлась. Поэтому мне никогда не нравились «плохие парни».

— Какие мы борзые, — рассмеялся незнакомец. — Дюпон, да?

Глядя на его лицо, можно было с уверенностью заключить, что в крови этого типа отметились все, кто только мог. Волосы черные и гладкие — это, похоже, от коренных американцев, длинный орлиный нос — это тоже напоминало даже не мексиканцев, а сразу испанцев, конкистадоров, но вот крупные губы и глаза навыкат — тут точно африканские корни.

— Уайт! — отчеканила я, раздраженно сощурившись. Если что, я отошла от «Розы» метров на сто, не больше. Убежать выйдет, да и закричу — наверняка помогут.

— А… Нью-йоркская внучка Мадам! — тут же все понял брюнет и тут же стал меня оглядывать внимательно, пристально, как будто я была лошадью, которую он собирался купить. Почему тут каждый встречный что-то знает или о моей семьей, или — еще хуже! — обо мне самой.

— Нью-Йорк тебя испортил, детка. Да и что тебе делать в Нью-Йорке? Ты же не оттуда. Тебе самое место в Новом Орлеане, в твоих венах кровь Миссисипи. Так что добро пожаловать домой, девочка Дюпон! Я — Ди! И я покажу тебе лучший город на земле!

Тут Ди схватил меня за руку и потащил куда-то. Выкрутиться из его захвата никак не удавалось, а прохожие или не обращали на нас внимания или только с улыбкой пожимали плечами. Кажется, психи тут были не в новинку.

ГЛАВА 3

Изнанка

Когда я увидела, что Ди тащит меня в сторону кладбища, то чуть в обморок не грохнулась. Он что, маньяк какой-то? Сейчас заведет на кладбище — и все. Может он сатанист какой-нибудь…

— Ты чего побледнела-то, Дюпон? — рассмеялся он, увидев мой страх, и остановился. — Не бойся, янки, я детей никогда не обижаю. Детей нужно беречь. А тебе я и вовсе должен.

Нет, это все, конечно, было очень даже утешительно… Но я видела Ди первый раз в своей жизни. И точно ничего ему прежде не одалживала.

— С чего это ты мне что-то должен? — недоверчиво переспросила я. — Да я тебя никогда раньше даже не видела.

— Вот видно, что выросла с юристом. Ну… считай, что это была… сделка… с другим человеком. Она случайно затронула тебя — и вот, я оказался тебе должен. А я люблю отдавать свои долги, девочка из Нью-Йорка.

От него пахло табаком, он как будто впитался в него, не сигаретами, а скорее сигарами. Один из партнеров отца курил такие, поэтому разницу я отлично различала. И еще от Ди просто-таки несло спиртным.

— Ты пьяный, да? Ну, или обдолбан… — догадалась я, глядя в глаза странному парню. Радужка была темной, почти черной, поэтому никак не удавалось понять, был зрачок расширен или нет.

И в очередной раз Ди рассмеялся. Свернули зубы, которые казались особенно белыми из-за темной кожи. Кажется, Ди готов был смеяться. Точно накурился чего-то…

Надо уносить ноги, пока он действительно не убил меня.

— Север губит добрую южную кровь, — сделал свой вывод на мой счет парень, глядя на меня с лукавым прищуром. — Вытравливает все веселье. Просто смирись с тем, что я тебе должен. И буду этот долг отдавать. Хочешь ты того или же нет.

Показалось, будто хватка на моем запястье чуть ослабла, и я вновь попыталась освободиться, но не тут-то было. Держал меня Ди все также крепко.

— Я хочу, чтобы ты от меня отстал! И тогда я прощу тебе долг! — выпалила я первое, что пришло в голову, надеясь, что если попробовать играть по правилам этого психа, то можно и выиграть.

— Нет, — покачал головой Ди с таким таинственным и важным видом, будто он был одним из уличных прорицателей, которые каждому норовят предречь смерть. — Это не такой долг. Это большой долг, девочка Дюпон. Такой большой, что ты даже понять не можешь, насколько он велик.

Он посмотрел мне прямо в глаза, а потом сказал:

— Зря не захотела на кладбище. Кладбище — это безопасное место. Хорошее место. На кладбище лоа лучше слышат. Но раз уж ты как все янки боишься мертвых костей, то пойдем, я покажу тебе Французский квартал. Будешь знакомиться с городом на манер туристов. Зря… Все же ты креолка.

— Так я янки или креолка? Определись, — фыркнула я. Ди явно путался в том, что говорил.

Парень невозмутимо пожал тощими костлявыми плечами.

— Выглядишь и ведешь себя как янки. Но приглядишься — и понимаешь, что все-таки креолка. Но пока не будешь держаться как креолка, не ходи одна по городу. Новый Орлеан простаков не терпит. Тебя здесь облапошат в два счета, сама понять не успеешь как.

Кажется, меня кто-то приговорил к этому навязчивому типу. А в искусстве облапошивания простаков Ди явно был первым: он меня так уболтал, что я сама не поняла, как оказалась сидящей позади него на жутком черном мотоцикле. Причем свою трость он не оставил, пусть и не хромал ни капли. Ди засунул идиотскую палку в какой-то паз на мотоцикле. Набалдашник на трости, как я разглядела, был в виде черепа из белого металла.

Вот же придурок. Джинсы — и трость. Ну они же совершенно не сочетаются.

Запах табака и какой-то пойла просто окутал меня, и не оставалось ничего другого, как обхватить мотоциклиста за талию.

Несся Ди настолько быстро, что оставалось только жмуриться. И, разумеется, у него не было шлема для меня. Хотя о чем это я? У него и для себя-то шлема не нашлось. Не хотелось бы попасть в аварию. Или нарваться на дорожную полицию.

И все-таки, почему я это все ему позволила? Не начала кричать, звать на помощь… Были какие-то идиотские слухи, что цыгане умеют гипнотизировать взглядом, но Ди вроде бы не был цыганом. Хотя кто разберется в том, что намешано в его крови?

— Держись крепко! — крикнул Ди, набирая скорость. — Умереть не умрешь, но изувечиться можешь запросто!

Этого совета я послушалась и обхватила за пояс парня, про себя удивляясь, насколько же он все-таки худой. Все кости можно было пересчитать наощупь. Господи, он же все-таки наркоман… Не может нормальный человек быть настолько худым…

Я про себя чередовала «Ave, Maria» и «Pater noster». Не то чтобы я была такой уж верующей… Просто бабушка Мэгги, мама отца, всегда была доброй католичкой. Возможно, даже слишком доброй… В детстве я слышала, как она иногда укоряла папу, что он женился на порождении Сатаны. Правда, она говорила это, только когда я не слышу… И она постоянно водила меня в церковь и заставляла учить наизусть молитву за молитвой.

Когда мне исполнилось лет четырнадцать, бабушка Мэгги наконец оставила меня в покое, а вот привычка молиться почему-то осталась…

— Если сама меня не отпустишь, ничего с тобой не случится! — вновь крикнул Ди. — Я хорошо вожу!

О да. Думаю, все обдолбанные или пьяные водители примерно так и говорят.

В ушах свистел ветер.

Я стала молиться еще усердней и уткнулась лицом в кожаную куртку моего спутника, только чтобы не видеть как быстро мы едем. Оставалось только надеяться, что все для меня закончится благополучно… Папа всегда говорил остерегаться незнакомцев. Как же он был прав.

И когда мотоцикл в конечном итоге остановился, с трудом удалось поверить, что все в порядке. Меня колотило то ли от холода, то ли от пережитого страха.

— Открывай глаза, трусиха. Мы приехали. Твоя мама вроде как была посмелей, — снова весело произнес Ди, по одному разжимая мои пальцы.

— Черт! Ты что, тоже знаешь, кто такая моя мать?! — недовольно воскликнула я. — Что, весь Новый Орлеан про нее знает?!

Начало казаться, что мама стала моим проклятьем.

— Ну не весь, — наконец освободился из моего захвата парень. — Ее знала половина города. А потом эти люди рассказывали про нее своим детям. Анаис Дюпон своего рода… легенда. Ну, или страшная сказка, как кому повезло.

Ди перекинул ногу через мотоцикл и уселся так, чтобы видеть мое лицо.

— Разумеется, когда пронесся слух, что ее дочь приезжает в Новый Орлеан, многие заинтересовались. Хотя… они явно ожидали явления второй Анаис Прекрасной. А в тебе, кажется, нет от матери ничего…

— Анаис… Прекрасная? — растеряно переспросила я. — Звучит практически как Елена Прекрасная.

Сказала, а зачем, сама не поняла. Вряд ли кто-то вроде Ди знает о Елене Прекрасной… Хотя не так давно сняли фильм «Троя»… Так что все может быть.

— О да. Так ее звали. Да и до сих пор зовут. Рассказывают, что мужчины на нее велись, как коты на валерьяну. Даже зная, что связываться с ней — значит, ступить на дорожку прямиком в ад…

— Мама рано вышла замуж… Очень рано. И рано родила меня, — с нарастающим возмущением чеканила я, глядя прямо в эту мерзкую наглую рожу.

Как у него только наглости хватало заявлять… Моя мама была приличной женщиной!

— Нет, шлюхой, судя по рассказам, она не была, — невозмутимо пожал плечами Ди. — Просто толпы поклонников… И большинство из них чем-то за свою влюбленность, да поплатились. К примеру, Андре Арно.

Арно…

— Фамилия дяди Рене — Арно, — озадаченно произнесла я. — Андре Арно его родственник?

Парень вытащил из-за пазухи сигару — честное слово, сигару, не сигарету! — и закурил. Я поморщилась. Никогда не терпела табачного дыма.

— Родственник… Обожаемый младший братишка Рене Арно, ровесник твоей матери. Говорят, когда Анаис Дюпон погибла, Андре Арно вскрыл себе вены. Даже после своей смерти Анаис Прекрасная умудрилась сожрать своего поклонника.

Я похолодела. Неудивительно, что дядя Рене так холодно ко мне отнесся.

— Тетя Жаннет… Тетя Жаннет говорила, будто Андре не поладил с «Белой розой» и не смог жить в ней… Хотя и хотел…

Значит, Ди мне просто-напросто врет.

— Я сказал, что он вскрыл себе вены, но не сказал, что он умер, — невозмутимо пожал плечами парень, делая очередную затяжку и выдыхая дым через нос.

Гад.

— Ты сказал… Что моя мать «сожрала» Андре Арно! — зло воскликнула я, с трудом сдерживая желание кинуться на нового знакомого с кулаками.

Еще одна затяжка.

— И тут не соврал. Ты просто еще не встречалась с Андре, верно? — широко ухмыльнулся Ди. — Но наверняка встретишься. Он непременно захочет посмотреть на тебя, на дочку его несравненной Анаис. И ты сама увидишь, во что он превратился, девочка Дюпон. Твоя мать просто сожрала его.

Я зажмурилась. Хотелось еще и уши зажать. Сожрала… В прямом смысле? Нет… Нет-нет-нет!

— Ну почему… Почему вы все говорите такие мерзости про мою маму! Почему нельзя просто оставить ее в покое?! Она умерла! Она уже двенадцать лет как мертва, а вы все еще не оставляете ее в покое! Зачем рассказывать мне все это?!

Было ощущение, что моя мать умирает второй раз. Теперь уже на моих глазах…

На моих глазах…

Неожиданно перед глазами встали жуткие картины: кровь, искореженный салон машины, огонь, издевательски зеленые деревья по обочинам дороги… И мертвая женщина… тело, которое было так искорежено, изломано, что я даже не сразу смогла понять, что это и есть она… моя мама… Наверное, самую красивую девушку Нового Орлеана хоронили в закрытом гробу.

Горло будто перемкнуло. Ни единого звука не могла из себя выдавить. Хотя хотелось кричать.

Папа говорил: мама попала в аварию. И для меня это ничего не значило. До сегодняшнего дня. Также бы я относилась и к «мама умерла от рака», и к «мама разбилась на самолете»… Слова папы не вызывали во мне никаких особых чувств. Но почему? Ведь, выходит, я была рядом, в той же машине. И все забыла… Как я могла забыть, что моя мать погибла у меня на глазах?!

— Эй, Дюпон, ты в порядке? — потряс меня за плечо Ди. Теперь его взгляд казался напряженным, тревожным. Должно быть, совсем паршиво выгляжу…

— Да… Просто… вспомнилось… — еле слышно произнесла я.

Дрожащими руками я достала из сумки мобильный. Мне нужно было знать. Прямо сейчас. Мне нужно было знать, действительно ли я была в той машине… И почему… Почему это, черт подери, была именно машина? Из Нового Орлеана в Нью-Йорк удобней добираться на самолете… Но мама почему-то предпочла именно автомобиль…

Я выбрала в списке номер моего отца и набрала его. Тот ответил сразу. Пока жила с ним в одном доме — он порой вообще игнорировал мои звонки из-за работы.

— Дочка, что-то случилось? — взволнованно спросил он. А ведь вчера даже не позвонил узнать, как я добралась.

— Папа… Папа, когда мама попала в аварию, я ведь вместе с ней была, да? — с трудом сумела выдавить я.

Последовала заминка, после чего папа разъяренно воскликнул:

— Кто тебе сказал это?! Эта старая ведьма, твоя бабка?!

Грубые слова неприятно резанули по ушам.

— Мне никто не говорил… Я просто вспомнила. Кажется… Я была с мамой в машине тогда, да?

Ди в это время внимательно смотрел на меня. Даже не моргал. Но было все равно…

— Ты… Да, милая, ты была с ней в машине… Врачи сказали, что ты, возможно, никогда не вспомнишь. У тебя как будто стерли из памяти тот день. Потрясение оказались слишком сильным для такой крохи… Я до сих пор не могу себе простить, что не поехал с вами в Новый Орлеан. И что потом не запретил ей добираться на машине… Это моя вина…

В голове у меня что-то не укладывалось…

— То есть в Новый Орлеан мы с ней улетали на самолете? — уточнила я.

— Да, — последовал сухой безэмоциональный ответ.

— А возвращались обратно уже на машине?

— Да.

Не сходилось… Ни черта не сходилось. Зачем ехать через половину страны с пятилетним ребенком? И…

— Папа, откуда у мамы вдруг взялась машина?

Моя семья была обеспеченной, но не настолько же, чтобы с бухты-барахты покупать новый автомобиль, просто потому что захотелось.

— Арендовала, кажется… — неуверенно отозвался отец. — Милая, прошло двенадцать лет, какая уже разница?

Для меня и для него прошло двенадцать лет со смерти мамы. Но не для тех, кто живет в Новом Орлеане и знает, кем была моя мать.

— Не знаю… Но я не понимаю, зачем она так поступила? Она хоть что-то тебе объяснила? Почему не самолетом, папа? — практически умоляла я его, хотя и понимала, что, заставляя переживать снова весь тот ужас, причиняю боль. Но мне казалось, что если я не узнаю сейчас всей правды, то голова просто взорвется.

— Она что-то говорила… Но я уже не помню. Это не имеет смысла. Тогда произошел просто чудовищный несчастный случай, моя милая. И лучше бы ты ничего не вспоминала.

Лучше бы… Но вот беда, я уже вспомнила. И кровь. И собственный страх. И запах гари.

— Пока, папа, — тихо произнесла я и нажала отбой.

Ди широко усмехнулся, похлопав по меня по плечу.

— Решила пошарить в шкафах в поисках скелетов? — поинтересовался он едва ли не с сочувствием. Во время разговора он терпеливо ждал, дымя своей отвратительной сигарой, и молчал. Только теперь подал голос.

— А что если и так? — почти что с вызовом спросила я. — Какое тебе дело?

Парень пожал плечами.

— Не забывай, что я тебе должен, девочка Дюпон. А раз так, то почему бы не дать хороший совет? Не копай слишком глубоко. Чего ты хочешь на самом деле?

Я задумалась.

— Я хочу… правды?

Ди снова сделал затяжку и выдохнул колечко дыма. На миг скулы проступили слишком уж четко, кожа будто натянулась… И стало казаться, что у парня передо мной не лицо — череп.

Новый Орлеан уже на второй день начал сводить меня с ума.

— Может, не стоит? Учитывая прижизненные заслуги твоей матери… Вряд ли тебе понравится история ее смерти.

Я обняла себя за плечи. Почему-то очень сильно хотелось плакать.

— Я хочу знать, что случилось на самом деле. Хочу знать, почему мою маму так ненавидят. Хочу узнать, почему она, в конце концов, уехала из родного города, от своей семьи. Я ее родная дочь. Я ведь… я имею право это знать!

Ди рассмеялся и потрепал меня по голове, как-то покровительственно, как мог бы сделать старший брат. Которого у меня не было. А младший… Что-то мне подсказывало, Дженнифер не позволит нам слишком близко сойтись.

— Имеешь. Конечно, имеешь… — согласился он. — Но потом не жалуйся. Поверь, в шкафах «Белой розы» накопилось достаточно скелетов, чтобы жизнь тех, кто их найдет, превратилась в кромешный ад.

— Не буду жаловаться! — решительно заявила скорее себе, чем ему.

Он как-то странно улыбнулся.

— Пойдем, девочка Дюпон, посмотришь на Бурбон-стрит. Совершенно безумная улица. Тебе сперва наверняка не понравится.

Экскурсовода из Ди точно бы не получилось. После такой рекомендации впору было уматывать куда подальше и никогда не появляться на пресловутой Бурбон-стрит. Но мой сопровождающий твердо намеревался приобщить меня к местному колориту. Который мне не был нужен ну совершенно…

Сперва Бурбон-стрит я услышала… Джаз. Мы еще не вышли на эту улицу, но джаз уже оплел меня со всех сторон. Я не любила такую музыку. Сразу захотелось включить на телефоне проигрыватель и заткнуть уши привычным роком. Собственно говоря, я и попыталась это сделать, но Ди не дал, что-то недовольно пробурчав то ли на французском, то ли на его изувеченной местной версии.

— Джаз — король музыки! — нравоучительно заметил он. — Его ценят даже маньяки-убийцы!

— Бред, — отрезала я, недоверчиво косясь на Ди.

Мой спутник рассмеялся.

— Ты не только воспитана как северянка, ты еще и воспитана как северянка, которая ничего не знает. В начала двадцатого века в Новом Орлеане развлекался один крайне колоритный тип, которого называли Лесорубом. Вот только рубил он не деревья — людей.

О Боже… Не хватало мне страшных историй из жизни моей семьи, так еще местные жители подбрасывают всяких ужасов.

— Я думал, вся Америка знает о Лесорубе, — ухмыльнулся Ди, ведя меня через какие-то закоулки мимо старых домов. — Он много кого… срубил. Однажды он написал в газеты, что убьет в очередной раз после полуночи девятнадцатого марта. Но не тронет тех, кто будет слушать джаз. И весь город слушал в ту ночь музыку. А Лесоруб больше никогда не появлялся.

— Новый Орлеан — безумный город, — сделала неутешительный для себя вывод я.

Парень на секунду обернулся, чтобы взглянуть в глаза и произнес загадочно:

— Ты даже не представляешь себе, насколько.

Пожалуй, нет… Не представляла. Папа ни разу не возил меня в Новый Орлеан. Ничего не рассказывал. Да и сама я будто нарочно избегала любой информации про родной город моей матери.

— Говорят, ночами по Бурбон-стрит ходит прекрасный вампир в старинной одежде, — продолжал нагнетать обстановку «экскурсовод», вещая таинственным полушепотом. — И пьет кровь…

О да… Это могло бы привлечь каких-нибудь девиц, пересмотревших фильмов про романтичных кровососов… Но я к ним не относилась. Я предпочитала старого доброго Брэма Стокера.

— Ты думаешь, будто я поверю в такую чушь? — возмутилась я.

Ди фыркнул.

— Разумеется, нет. Кто же сейчас ходит в старинной одежде? — беззаботно отозвался он.

Э… Ну да.

Бурбон-стрит не показалась мне какой-то уж слишком особенной или оживленной. Да, люди прогуливались, мимо нас прошли две группы туристов в противоположных направлениях… Двух- и трехэтажные дома могли бы впечатлить тех, кто приехал специально посмотреть на французский квартал. Но я не любила старье. Ну и такого уж бурного веселья я не увидела.

— Ну да, это тебе не Марди Гра, — прокомментировал мое недовольство Ди. — Но и тут ближе к вечеру есть где развлечься. — К примеру вон там.

Мне указали на вывеску на здании «Пентхаус клуб»…

— Лучший стриптиз-клуб в Новом Орлеане, детка! — рассмеялся парень, подмигнув мне. — Но тебя все равно не пустят. Даже после совершеннолетия. Больно уж взгляд… невинный.

Можно подумать, будто я туда особо стремилась. Нашел, что показывать мне…

И тут из этого… заведения выбежала на улицу его работница, наверное. По крайней мере, туфли были именно такими… На высоком каблуке. Слишком высоком. Да и плащ эта то ли женщина, то ли девушка (все равно не поймешь, столько на ней было косметики) явно накинула едва ли не на голое тело. По крайней мере, ни юбки, ни каких-либо штанов из-под плаща не выглядывало, хотя его подол был достаточно коротким, да и ноги были голыми. Вот абсолютно голыми! Ни чулок, ни колготок…

И двигалась эта… особа явно к нам. Точней к Ди. Она не сводила взгляда по-кошачьи зеленых глаз, которые, думаю, в темноте даже светиться могли. Да и шла девушка с кошачьей грацией. Кошка рыжая, наглая и даже холеная.

— Радость моя! — ехидно протянула то ли проститутка, то ли стриптизерша, встав прямо напротив моего «экскурсовода» и выдала совершенно неприличную фразу, смысл которой состоял в том, что Ди был очень плохим мальчиком, его носило непонятно где и с кем, и понятно, что он с этим «непонятно кем» мог сделать. Выражалась эта дамочка так, что меня оторопь брала.

— Бридж, солнышко мое, — мурлыкнул Ди, по-хозяйски обнимая рыжую за талию.

Та надула губы, выкрашенные пурпурной помадой, но вырываться не стала, хотя и довольной вниманием парня не казалась.

Бридж… Наверное, сценический псевдоним или что-то в этом духе… Или это просто сокращение от Бриджит? Тоже вариант.

Они точно были любовниками, Ди и Бридж. И это показалось мне странным. Ди — цветной, в нем какой только крови не намешано. Но эта Бридж была белой, совершенно белой. Кожа просто молочная, волосы рыжие явно от природы, веснушки…

— А это что за цыпочка? — ткнула в меня пальцем Бридж. Посмотрев на ее ногти, я едва не отшатнулась. Черные, длинные и заостренные. Зрелище впечатляющее, честное слово.

— Ты что, решил на детей перейти, развратник? — насмешливо протянула рыжая стриптизерша. — Закончились женщины в Новом Орлеане?

Я почувствовала, как у меня щеки начали гореть.

Ди оглушительно рассмеялся.

— Ты же знаешь, детка, я люблю только тебя!

Бридж только фыркнула. В уверения в любви и верности она совершенно точно не верила. Да и не удивительно, учитывая место работы.

— Правда. Это только старый долг, Бридж, не ревнуй, детка.

Тут рыжая посмотрела на меня уже куда внимательней. Даже не так… Она начала меня разглядывать, как муравья под лупой, изучать, как будто хотела запомнить мой облик до последней детали.

— Начал путаться с белыми девчонками, негодник, — недовольно вздохнула Бридж, разом став серьезной. Даже взгляд ее стал каким-то зловещим. — Ну да дело твое, милый. Ты большой мальчик и понимаешь, что делаешь. Зачем явился, да еще и с ней?

Ди притянул подружку еще ближе и поцеловал взасос. Это смотрелось настолько же неприлично, как если бы они вдруг вздумали сексом заняться прямо посреди улицы.

— Ты же присмотришь за девочкой? Девочка Дюпон. Девочка дочка Чумы Дюпон. Ты же понимаешь, что это значит, — протянул парень медовым голосом. — Если я буду занят… Если я отвлекусь… Ты же присмотришь за девочкой, правда, Бридж?

Стриптизерша вздохнула так, будто ее только что попросили взойти на крест вместо Христа.

— Хорошо, милый, — обреченно кивнула девушка. — Так и быть, я присмотрю за этим воробушком. Ради тебя.

Тут рыжая повернулась уже ко мне, ловко и привычно выкручиваясь из объятий бойфрэнда.

— Раз уж Ди так просит… — ухмыльнулась она, демонстрируя белоснежный оскал. — Если будет совсем уж паршиво, воробушек, приходи прямиком в этот клуб. Там я сама тебя найду. Но главное, ты не должна сама обо мне спрашивать.

Ага. Черта с два я явлюсь в подобный вертеп, даже под угрозой пистолета. И если узнают в доме Дюпон… Наверняка бабушка устроит головомойку. Сперва упадет в обморок, а потом устроит головомойку.

— Сдал бы ты девочку родственникам, Ди, — фыркнула стриптизерша, передернув плечами. Мое общество ее, кажется, не устраивало. Точней, ее не устраивало, что ее дружок находится в моем обществе, это было ясно видно. — Благо у нее родственников половина города. Хоть один — да примет.

— А можно мне назад, в «Белую розу»? — робко предложила я, уже подумывая, как бы сбежать от этой парочки умалишенных куда подальше.

Мой вопрос просто проигнорировали.

— Ладно, Бридж, солнышко, я хочу показать ребенку Новый Орлеан.

— Пока, милый, — поцеловала рыжая Ди в щеку и, развернувшись на своих высоченных каблуках, пошла обратно в клуб, покачивая бедрами.

Я уставилась ей вслед, уж больно колоритное было зрелище… А когда обернулась, то Ди уже и след простыл. Куда он смылся настолько быстро, да еще так, что я ничего не услышала, оставалось загадкой. А ведь говорил, что хочет показать мне город… Но факт оставался фактом: бессовестный тип бросил меня одну прямо посреди Бурбон-стрит, прямо напротив стриптиз-клуба…

Убила бы, честное слово!

Теперь людской поток уже не казался таким уж неторопливым… Я всегда сперва терялась в незнакомой обстановке, вот и теперь замерла, растеряно пялясь по сторонам.

Нет, на самом деле ничего страшного не произошло. Бросили меня не в каких-нибудь трущобах, а в популярном туристическом месте. Деньги при мне, телефон тоже, так что вообще-то все в полном порядке, и даже можно порадоваться исчезновению странного типа, который доверия явно не внушал.

Радоваться исчезновению Ди почему-то не получалось… И настроение испортилось.

Когда уже хотела было пойти хоть куда-нибудь — в меня врезались со всей дури, едва не опрокинув. А после еще и обложили такой руганью до кучи, что еще бы немного — и удалось бы переплюнуть даже Бридж.

— А орать не надо! — возмутилась я таким хамством. — Вообще, смотреть надо куда прешь!

Врезалась в меня чернокожая девчонка, по виду ровесница. Волосы были заплетены в косички, джинсы, толстовка, кроссовки… Словом, гетто — оно гетто и есть. И ругается как портовый грузчик.

— Ты бы рот закрыла! — и не подумала униматься нахалка. Она явно считала, что кто орет громче, тот и прав.

— Да и не подумаю! — в тон ей ответила я. — Отвали!

— Борзая, да? — набычилась девчонка, уперев руки в бока. — Ты хоть знаешь, с кем связалась?! Моя бабка — королева вуду Нового Орлеана! Крутая почти как Мари Лаво!

После этих слов на девчонку начали коситься, но никто не стал останавливаться, чтобы понаблюдать за ссорой. Вуду тут фурора явно не вызывало. Как и удивления.

Про королеву вуду — это я поняла. Еще бы только я в это вуду-щмуду верила… А кто такая Мари Лаво не знала и знать не собиралась.

— А моя бабушка Натали Дюпон. Будем дальше родственников перечислять? — фыркнула я.

Ляпнула, конечно, наобум. Но вроде как моя бабушка обладала в городе большим авторитетом.

— А… Ну, с тобой все понятно тогда… С чего ты такая наглая. Но раз Дюпон — стало быть, претензий не имею.

Я вздохнула и призналась:

— Вообще-то я не Дюпон. Я Уайт. Мама вышла замуж и стала Уайт.

Тут девчонка посерела лицом и отступила на пару шагов назад. Словно бы призрак перед собой увидела.

— Ты дочка Чумы Дюпон, что ли? — практически испуганно выдавила она.

Ди тоже говорил, что я дочь Чумы Дюпон. Неужели так называли в городе мою маму? Не только Анаис Прекрасная, но еще и Чума…

— Я дочь Анаис Дюпон, — нахмурилась я, желая как можно скорее вернуться домой. Хотя… «Белая роза» мне ведь на самом деле не дом. Интересно, а папа заберет меня назад в Нью-Йорк, если я очень попрошу?

— И ни про какую чуму я не знаю.

Чернокожая фыркнула, внимательно рассматривая меня. Как будто пыталась что-то найти, что-то увидеть.

— Надо же. Выглядишь ну совсем как нормальная… А ты что можешь делать?

Делать?

— Ты о чем?

Та пожала плечами.

— Ну я не знаю, что там твоя семейка умеет, — фыркнула та. — Я пока немного умею. Чуть-чуть лечу, гадаю… До получения ассона, конечно, далеко, но бабушка говорит, у меня хорошие задатки.

Какой ассон… Какое лечение… Какое гадание… Что за чушь? Она ведь говорила об этом на полном серьезе. Вот где этот Ди, когда мне так нужен? Кажется, зря я думала, будто он чокнутый… По сравнению с этой девчонкой он еще сама нормальность…

— Ты больная, да? Какие гадания?! — ошарашено пробормотала я, пятясь подальше от странной девчонки. — Что за чушь?

Она смотрела на меня почти с шоком.

— Ты что, совсем не в теме? Я думала… если дочка Чумы Дюпон приехала в Новый Орлеан к бабке… то… ты что, обычная? Как твоя мать?

Я резко повернулась и пошла прочь быстрым шагом. Ненормальные. Тут все ненормальные. Как же я хотела назад, к моему папе… И плевать на Дженнифер. Переживу как-нибудь. А брата я люблю!

Даже с картой я неплохо поблуждала по городу. Со мной всегда так: первый раз я никогда не могу найти нужного места. Стоит побывать где-то один раз — и вернуться я смогу уже с закрытыми глазами… Но, к сожалению, это правило действовало, только если я ходила сама, а не меня возили на бешеной скорости на мотоцикле.

В итоге я поймала такси. И тут возникла другая сложность: записную книжку с адресом бабушки я забыла в «Белой розе», ее телефона я вообще не знала… Попробовала наугад ляпнуть «Белая роза» и неожиданно сработало. Да еще как… Водитель, по виду коренной американец, мужчина лет за пятьдесят начал восторженно рассказывать про фамильный особняк Дюпонов. Оказывается, «Роза» была местной исторической достопримечательностью. Разве что экскурсий там не проводили. Хозяева не позволяли.

— Так вы, мисс, стало быть, прямо в «Розе» и живете? — заинтересованно спросил водитель.

Я кивнула.

— Да, прямо в ней. Я внучка хозяйки.

К моему удивлению и огромной радости мужчина ничего не сказал про мою маму. Совсем ничего. Настроение сразу стало стремительно улучшаться.

— А призраков вы там видели? — последовал очередной вопрос, поставивший меня в тупик.

— Призраков? — опешила я, судорожно прижимая к себе рюкзак. — Каких призраков?

Водитель пожал плечами.

— Ну, говорят, что в «Белой розе» должен бродить неупокоенный дух вашего деда, Грегори Дюпона, — пояснил таксист. Машину он вел спокойно, уверенно… И неторопливо. Почему абсолютно все в Новом Орлеане делают неторопливо?

— Повесился бедняга после того как старшая дочка инвалидом стала, — продолжил рассказывать мужчина с дикой беззаботностью. — Да и поговаривают, что и тот мерзавец, что в старшую дочку Дюпонов стрелял, тоже должен был в «Розе» остаться… Он же там умер.

Я только рассмеялась.

— Я ничего такого не видела. И родственники мне тоже ничего про привидений не говорили.

Призраки… Вот только их мне не хватало. Хотя нужно признать, особняк Дюпонов идеален для привидений.

— А вот помнится, как-то в «Белую розу» пришла мисс Кора Фрай, — продолжал тем временем таксист. — Очень знаменитый экстрасенс. Ее еще по телевизору постоянно показывают. Так она прямо на пороге в обморок свалилась, а после рассказывала такие ужасы! И в ее передаче это показывали.

Я изумилась.

— И что, бабушка вот так просто пустила телевизионщиков в дом?

Мне в этом плохо верилось. Бабушка Натали… она же аристократка. Да черта с два бы она позволила войти в свою обожаемую «Белую розу» своре с камерами, это я поняла даже после двух дней знакомства.

— Ну нет, она их с порога и погнала, — пожал плечами таксист с веселой улыбкой.

— Тогда неудивительно, что эта ваша мисс Фрай прямо на пороге свалилась. Дальше-то все равно не пустили.

Мужчина раскатисто рассмеялся.

— Ох, мисс, умеете вы повеселить. Но только мисс Фрай в обмороки не падала даже в доме мадам Лалори. Наоборот, говорила, будто слишком много навыдумывали про этот особняк.

— Лалори? — переспросила я растеряно. Где-то я это имя слышала… Но вспомнить не получалось.

Водитель покосился на меня с явным удивлением.

— Так это же знаменитая душегубка. Издевалась над рабами, — объяснил он. — Ее даже судили, так свирепствовала. А сейчас в ее доме экскурсии проводят.

А… Вспомнила, где слышала… Мой приятель Фрэнк обожал всяческие ужастики. И в каком-то сериале рассказывалось про женщину по имени Дельфина Лалори… А вот я ужасы не любила. Совсем. И смотреть этот кошмар отказалась наотрез.

— А… Что-то слышала, — пробормотала я, отвернувшись к окну.

Через какое-то время таксист спросил меня:

— Так вы неместная выходит?

Судя по домам, мы как раз въехали в Гарден-дистрикт.

— Нет, я из Нью-Йорка.

И чертовски сильно хочу снова туда вернуться.

В «Белой розе» мое отсутствие как будто бы даже не заметили. Хорошо, если бы к ночи хватились… Ну да. Кому я тут на самом деле нужна?

Встретил меня только Джой.

— А, Тесса! Где тебя носило? — весело спросил он, ясно мне улыбнувшись. — Кажешься вымотанной…

Я только вздохнула, швырнув в угол рюкзак и стягивая с себя куртку.

— Связалась с каким-то психом… Завез на Бурбон-стрит и потом там бросил… — раздраженно произнесла я. — Затем какая-то психованная несла чушь про бабушку и маму… Чума… придумали тоже…

Джой подошел вплотную и едва не уткнулся носом в волосы. Слишком уж… интимно, что ли. Но не успела я возмутиться, как парень уже отшатнулся от меня.

— У тебя волосы табачным дымом пропахли, — как-то напряженно произнес он. — И ромом, кажется…

— Ах ты ж!.. Чертов Ди! Мне надо в душ срочно! А то потом придется объяснять бабушке, что я только сидела, где курили… Думаю, курящая внучка ее не устроит.

Я метнулась вверх по лестнице. Уже в комнате втянула воздух носом. Действительно… Пропахла сигарами насквозь… От этого типа одни неприятности!

В душе я провела минут тридцать не меньше, пытаясь вымыть ненавистный запах с волос, кожи… Но даже после этого казалось, будто все мои попытки оказались бесполезными, и табаком я все равно пахну. И даже чистая одежда, в которую я переоделась, все равно как будто пахла сигарами и ромом…

В дверь постучались…

Мои мысли заметались в голове как перепуганный хорек в клетке. Как избавиться от этого «аромата»? Парфюм? Но курящая Дженнифер воняла табаком, сколько бы духов на себя не выливала… Значит, не поможет… Все было бы проще, будь я дома. Папа не стал бы слишком сильно ругаться…

А вот бабушку с ее замашками королевы может хватить удар…

— Тесса, милая, ты у себя? — услышала я голос тети Лотты из коридора.

— Да, тетя! — откликнулась я. — Я у себя.

Дверь открылась, и в комнату вплыла с подносом в руках тетя Шарлотта.

Тарелка супа, салат, стакан молока… Женщина, похоже, решила проявить родственную привязанность.

— Ты пропустила обед, милая, — улыбнулась родственница своей теплой улыбкой. — Я подумала, ты голодна. Гуляла, должно быть?

Я кивнула, стараясь не подходить слишком близко к Шарлотте. Запах табака так и продолжал обнимать меня, явно не собираясь уходить…

— Гуляла. На Бурбон-стрит, — отвечала я, не желая ничего больше рассказывать о своей прогулке. Рассказывать про Ди, его подружку-стриптизершу и «внучку королевы вуду» не хотелось.

Тетя Лотта одобрительно кивнула.

— Неплохой выбор. Французский квартал стоит увидеть, дорогая.

Женщина как будто начал принюхиваться… Черт.

— А это правда, что по Бурбон-стрит ночами ходит вампир? — выпалила я первое пришедшее в голову, только бы отвлечь тетю.

Та растеряно моргнула и как будто смутилась от моего вопроса.

— Решила приобщиться к местным легендам? — спросила с легкой иронией в голосе тетя Лотта, ставя поднос на мой стол.

Я пожала плечами и открыла окно.

— Ну да… Такое ощущение, что не город — а сплошная легенда. Вампиры… Королевы вуду… Призраки… Вы представляете, тетя Лотта, меня таксист на полном серьезе расспрашивал, не видела ли я в «Белой розе» призраков, и рассказывал какие-то идиотские байки про экстрасенсов, которые сюда являлись.

Женщина нахмурилась.

— Это ты о Коре Фрай? Этой шарлатанке? — недовольно уточнила она, складывая руки на груди. — Хотела сделать из «Белой розы» балаган! Подумать только! Низвести род Дюпон до фигляров для телевидения!

В голосе миссис Арно звенела ярость, как будто бы экстрасенс попыталась надругаться над родовым гербом семьи.

— Ну… Неудивительно, что «Роза» интересна многим людям, — пожала плечами я, не разделяя возмущения родственницы. Мне праведного гнева тети было совершенно не понять. Наверное, потому что я себя частью этой семьи не чувствовала. — Дом старый, наверняка произошло много интересных историй… И, тетя Лотта, а правда, что мой дедушка покончил с собой?

Эта тема для разговора удачной тете Шарлотте не показалась. Обычная ее радость будто бы испарилась.

— Не стоит об этом говорить, Тесса, — тихо произнесла женщина. — Мы… мы никогда не обсуждаем смерть твоего деда. Это расстраивает Мадам.

Сказав это, Шарлотта Арно буквально вылетела из комнаты.

Что ж… Она, по крайней мере, точно не заметила, что от меня табаком пахнет… Не до того было. Но почему нельзя говорить о смерти деда? Если он покончил с собой после несчастья, случившегося с тетей Жаннет, то прошло уже больше двадцати лет, никак не меньше… Пора бы уже смириться и жить дальше. Но тетя Шарлотта вела себя так, будто рана все еще свежа и кровоточит…

В дверь постучали снова.

Наверное, тетя вернулась…

— Войдите! — ответила я. Но вместе тети в комнату вошел Джой.

— Можно, Тесса? — спросил он с улыбкой. — Я видел, как отсюда выскочила Шарлотта. Разговор не задался?

Я пожала плечами, усевшись на кровать. Джой вытащил стул на середину комнаты и оседлал задом-наперед.

— Можно и так сказать. Кажется, я опять начала задавать неудобные вопросы, — с грустью отозвалась я. — Я в этом доме совсем чужая… И мне никто ничего не объясняет. Это неприятно.

Парень беззаботно махнул рукой.

— Ну и радуйся этому. В «Белой розе» в каждом шкафу припрятано по скелету. Не стоит лезть во все это дерьмо. Зачем тебе лишние проблемы?

Логично. Зачем мне лезть в проблемы чужой по сути семьи?

— И все-таки… Что случилось с моим дедом? Покончил с собой?

Сама не понимаю, почему я упорно лезла в чужие секреты. Никогда не замечала за собой особого любопытства. Может быть, все дело в том, что все-таки это мои родные? Общая кровь и все такое…

Мой новый приятель посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Ну… Твоя родня думает, что «Роза» его убила.

— Чего?!

Мне показалось, что я просто не расслышала того, что сказал парень. Уж слишком это казалось… нелепым. И жутким.

Джой пододвинул поближе ко мне стул и понизил голос.

— Твои родственнички верят, что «Белая роза» обладает своим, особенным разумом. И волей тоже. Верят, что если ей не нравятся жильцы, она их просто убивает, — в голосе парня звучало нескрываемое веселье.

Да уж… Двадцать первый век, как он есть…

— Может, они еще и в призраков верят? — скептически протянула я, про себя потешаясь над этой семейкой. Интересно, вдруг они также и все про маму сочинили? Хотелось бы верить… да только слова про «Чуму Дюпон», которые я услышала от посторонних, упорно не шли из головы. Их сказали чужие люди, не мои родственники.

Парень покачал головой.

— Нет. В призраков не верят. Твои родственники готовы клясться, что и призрака Джулии на самом деле не существует.

— Кого?

Мой приятель рассмеялся в голос.

— Все забываю, что ты здесь еще более чужая, чем я, — отозвался он. — Призрак Джулии. Одно из самых знаменитых местных привидений. Дурочка была любовницей богача и так хотела за него замуж, что готова была провести на крыше голой целую ночь. Самую холодную ночь в году. Ее должна была согревать любовь… Любовь, как выяснилось, паршиво греет. А Джулия до сих пор не нашла покоя по словам жителей города.

Печальная история.

— Ты знаешь, кажется, это сумасшедший город, — пожаловалась я. — Мне уже и про вуду наболтали, и про вампиров… Теперь еще и живой дом. И призраки.

— А ты больше слушай, — ухмыльнулся Джой, глядя прямо мне в глаза. — И не такое понарасскажут. Люди любят сочинять страшные байки.

Это точно. Кажется, Джой тут последний нормальный человек.

— Может, ты сам мне Новый Орлеан покажешь? — попросила я. — Безо всех этих… штучек.

Он-то точно не провернет со мной тот же фокус, что Ди.

— Боюсь, не выйдет, — вздохнул парень, вставая на ноги. — Я тут, можно сказать, под домашним арестом. Если выйду из «Розы» без разрешения, то у меня будут неприятности.

Расспросить его как следует я не успела, Джой просто вышел из комнаты быстро и не прощаясь. А я только гадала, не обидела ли я своего нового и единственного друга. Почему он вдруг сбежал?

В итоге я поела и просто упала на кровать, пытаясь привести мысли в порядок. В голове был полный бардак…

Моя мать явно не просто так уехала из Нового Орлеана. Другое дело, сделала она это по собственной воле или ее заставили… И помнит мою мать в городе каждый второй…

Вся семейка Дюпон явно ушибленная на голову… К тому же, похоже, люди верят, что Дюпоны… колдуны? Ведь, кажется, именно на это намекала «внучка королевы вуду».

Запах табака и алкоголя вокруг меня как будто бы сгустился. Вот же прилипчивая дрянь…

Надо убираться домой… Домой…

Через полчаса я не выдержала и позвонила папе.

— Да, милая? — привычно ответил он мне. И я поняла, что папа обо мне даже и не беспокоился. Нисколько не беспокоился.

Стало совершенно по-детски обидно. Несколько часов назад я спрашивала его о смерти матери, мне было так плохо… Но папа не особо беспокоился на мой счет. Я не настолько взрослая, чтоб легко переживать такие вещи одна…

— Папа, а можно мне домой вернуться? — жалобно попросила я. Голос дрогнул.

Ответом мне послужил недовольным вздох. Сразу стало ясно: нет, нельзя.

— Тесса, солнышко, ты еще и дня не пробыла у родственников, а уже говоришь, что хочешь уехать? Это даже невежливо по отношению к твоей бабушке.

О да. Вежливость по отношению к бабушке Натали, разумеется, самое важное.

— Папа, они такое говорят про маму! — пожаловалась я. — Я не хочу тут быть!

На заднем плане я услышала недовольный голос Дженнифер.

— Милая, прости, я сейчас немного занят…

И короткие гудки…

— Что ж, Тесса, тебя можно поздравить, ты не нужна никому… — безрадостно произнесла я, закрывая лицо руками.

Нет. Плакать я не собиралась. Ни за что. Что бы ни случилось, я все равно справлюсь. Сама. И мне не нужна помощь. Ничья. Даже помощь отца — и то не нужна. Пусть дальше носится с этой курицей Дженнифер, раз уж ему так нравится.

Подорвавшись на ноги, я вышла из комнаты. Надо было себя чем-то занять. Срочно. Пока хандра не взяла за горло.

Живой дом, говорите? Вот мы сейчас и посмотрим.

Выйдя из комнаты, я решила, что первым следует проверить чердак. Ведь именно там можно обычно найти самые удивительные вещи, а уж учитывая сколько лет особняку Дюпонов, то можно будет найти много чего интересного. Дойдя до лестницы, я решительно начала по ней подниматься… и к собственному удивлению оказалась на третьем этаже. Все бы ничего… но у «Розы» было только два этажа…

По спине побежали мурашки.

Нет. Все выглядело совершенно нормальным, новым, свет лился в окна, на стенах те же обои… Но в доме попросту не могло быть третьего этажа.

Задрав голову, я поняла, что есть и четвертый… И оттуда доносилась фортепианная музыка и приглушенные звуки голосов.

— Мисс, извините, можно мне пройти? — донесся сзади голос Жака. Я машинально отступила к стене, а потом и вовсе вжалась в нее, ошарашено глядя на дворецкого.

Тот вел себя как обычно и ничуть не казался удивленным встречей.

— Мисс Тесса, что-то вы слишком бледная… — внимательно посмотрел на меня пожилой мужчина. — Вам нехорошо?

Я медленно стала отступать на второй этаж, чувствуя как зубы начали отбивать чечетку.

— Н-нет, все в-в п-порядке, — выдавила я из себя, боясь оторвать взгляд от лица Жака.

Тетя Лотта говорила, что из всей прислуги в «Белой розе» только две приходящие служанки и шофер бабушки… Нужно было сразу верить тете…

— Вам не помочь? — озабоченно спросил дворецкий, сделав шаг ко мне.

Я зажмурилась и забормотала.

— Тебя нет, всего этого нет. И быть не может.

Запах табака стал таким сильным, что меня даже замутило…

И когда я снова открыла глаза, то надо мной был чердачный люк. Как и должно было быть. И никаких следов Жака…

— Господи, спасибо… — измученно выдохнула я, сползая по стене.

Не знаю, как там насчет воли «Розы», но Кора Фрай не просто так свалилась на пороге «Белой Розы». У нее была чертовски веская причина для этого… Ну, или я просто рехнулась, проведя только лишь одну ночь в этом проклятом доме…

ГЛАВА 4

Андре Арно

Сидящей на ступенях лестницы меня и обнаружил дядя Рене.

— Тесса! — окликнул он меня.

Отреагировала я не сразу, наверное, именно это и привлекло внимание родственника. Тот подошел ко мне и даже наклонился, чтобы заглянуть в глаза.

— Тесса, ты что, употребляла наркотики? — разгневанно прошипел он мне, вздергивая меня за грудки на ноги.

От такого обвинения я пришла в себя мгновенно.

— Что?! Я никогда…

Дядя втянул воздух носом и уставился на меня как питон на будущую жертву.

— И с каких пор молодые девушки начали курить сигары?

Чертов Ди…

— Я не курю сигары. И вообще не курю, — всхлипнула я, не пытаясь высвободиться из хватки мужчины. Наверное, у него есть повод меня подозревать. Он же меня совсем не знает. Да и улики… Улики довольно веские. — И, чтобы вы не задавали лишних вопросов, я не пью!

Рене Арно выпустил меня и отступил на шаг.

— Стояла, где курили? — произнес он фразу из бородатого анекдота, всем своим видом выражая недоверие.

— Сидела, — поправила я со вздохом.

Преемник моей бабушки фыркнул.

— Что?

— Я сидела там, где курили. И теперь не могу избавиться от запаха… — пожаловалась я зачем-то дяде. — Душ уже принимала… Одежду сменила… Но ничего не помогает…

На мгновение мне показалось, что дядя встревожен. Но нет, Рене Арно остался настолько же невозмутим, как и раньше.

— И из-за этого ты сидишь на ступенях лестницы и выглядишь так, будто тебя ударили по голове? — недоверчиво поинтересовался он.

В ответ я замотала головой.

— Я видела третий этаж… — пробормотала я, сама не понимая, чего ради рассказываю это дяде Рене.

Тот нахмурился.

— В «Розе»? — недоверчиво уточнил он.

Я кивнула.

— Что за бред ты говоришь? В «Розе» только два этажа и чердак.

— Знаю… — тихо произнесла я. — В этом-то и весь ужас…

Про то, что я видела и людей… возможно, мертвых людей, говорить дяде я не решилась. Потому что, по словам Джоя, мои родственники не верят в привидения… Вот только… А кто на самом деле Джой? Мне не говорили, что в доме живет еще кто-то кроме Дюпонов и Арно. Зато я знала, что всех домочадцев сгоняли к завтраку едва ли не силком…

— Так… девочка, тебе нужно отдохнуть, — решительно заявил дядя, подталкивая меня в сторону комнаты. — Поспать и успокоиться. Попрошу Шарлотту принести тебя чаю с мятой…

В комнату меня буквально впихнули. Хорошо еще, что дверь не заперли. Чай с мятой… Как будто он мне поможет… Не знаю, есть у «Белой розы» собственная воля или нет… Но, кажется, призраки тут все-таки имеются…

Тетя Шарлотта пришла с обещанным чаем через пять минут и совершенно не казалась встревоженной. По крайней мере, улыбалась она также ясно и не вспоминала, что я расспрашивала ее о смерти моего деда Дюпона.

— Как ты, милая? — тихо спросила она, присаживаясь на кровать, на которой устроилась я. Тетя вручила мне чай и погладила по голове. Мама… кажется, мама делала также, когда я была маленькой. По крайней мере, мне так казалось.

— Все хорошо, — вздохнула я, делая глоток чая. Странный вкус. Вроде бы напиток был достаточно горячим, но при этом язык покалывало холодом.

Миссис Арно со вздохом покачала головой и погладила меня по голове снова.

— Рене говорил, будто ты видела что-то странное, — неуверенно произнесла женщина. Теперь она не улыбалась.

— Я не знаю, что я видела, — тихо призналась я.

Тетя Лотта села вплотную ко мне и обняла.

— Расскажи мне.

В тот момент мне стало так спокойно рядом с нею… Так спокойно, что я заговорила, хотя изначально и не собиралась этого делать.

— Я просто поднималась по лестнице…

Слова давались как будто бы с трудом.

— Хотела посмотреть, что на чердаке.

— И что ты увидела? — напряженно спросила меня тетя. — Ну же, милая…

Я снова глотнула чай, пытаясь перебороть собственное волнение. И страх.

— Но там не было чердака… Там был еще один этаж, третий. И четвертый — там тоже был… По крайней мере, мне показалось, будто лестница идет выше. Я слышала музыку. И голоса.

Тетя тихо вздохнула.

— Все же стоит поискать для тебя школу с полным пансионом… — задумчиво произнесла женщина. — Должно быть, «Роза» начала шутить… Значит, добра ждать не приходится.

Я растеряно взглянула на женщину.

— О чем вы, тетя Шарлотта? Я не понимаю…

Женщина только тихо вздохнула.

— Ну и не надо. Пока поживешь у Андре, младшего брата моего мужа, он уже согласился тебя принять, а мы пока решим, куда тебя отправить, — сообщила мне тетя. — Думаю, так всем будет спокойнее.

Андре Арно… Это имя уже было мне знакомо.

Точно!

Я будто бы снова услышала слова Ди: «Даже после своей смерти Анаис Прекрасная умудрилась сожрать своего поклонника».

Ди говорил, что я сразу пойму, что не так с Андре Арно, когда его увижу… И пусть Ди оказался редкостным придурком и бросил меня посреди незнакомого города одну…

— Тетя, а брат дяди Рене пытался покончить с собой после смерти моей мамы? — неожиданно для себя самой спросила я у Шарлотты.

Та выглядела шокированной.

— Нет, разумеется. Какая глупость! Если бы все, кто ухаживал за твоей матерью, пытались свести счеты с жизнью, Новый Орлеан бы опустел, — почти что с возмущением произнесла она. А на дне глаз были изумление и растерянность.

То есть Ди соврал мне все-таки про брата дяди? Но зачем он это сделал?..

— Тебе понравится Андре, вот увидишь, — с какой-то странной грустью в голосе произнесла тетя Шарлотта. — Он очень хороший человек…

Вглядываясь в лицо женщины, я неожиданно поняла, что она… она, кажется, любила не того брата. Не Рене, Андре… И, возможно, любит и сейчас. Но почему-то вышла за дядю она Рене, эту глыбу изо льда, а он ведь даже улыбаться толком не умеет…

«…умудрилась сожрать своего поклонника…»

Быть может, все это были только бредни… Но из головы они почему-то упорно не шли. Если Ди сказал мне правду, то как мне это понять?

Кто здесь мне врет на самом деле?

— Через полчаса Андре заедет за тобой. Собери пока свои вещи, — велела тетя, после чего вышла из комнаты.

Наверное, лучше, если я покину «Белую розу»… Нет, наверняка будет лучше. Ведь Андре хотя бы любил мою маму в отличие от всех этих людей. Вряд ли он станет говорить о ней дурно… Или думать, будто я какое-то чудище, только потому что я дочка Анаис.

Вот только…

Если верить, что моя мама действительно делала все эти…. все эти ужасные вещи, то можно ли назвать нормальным человека, который ее сильно любит? Я так и не желала верить в то, что прекрасная женщина со старых фотографий, которая родила меня, могла быть чудовищем… Но и с полной уверенностью сказать, что такого просто не могло быть, уже не получалось.

Но если продолжить жить в особняке бабушки, как быть… с призраками? Как быть с «Белой розой»? Оставаться в доме тоже было жутко…

Младший брат Рене приехал, как и говорила тетя Лотта, через полчаса. Из окна своей комнаты я могла видеть, как открылись ворота перед явно дорогой машиной. При этом раздался такой душераздирающий скрежет, будто бы петли не смазывали последние лет десять, а то и больше. И это меня удивило: ничего подобного не произошло, когда я приехала в дом.

Я не стала дожидаться, пока автомобиль припаркуют, побежала вниз, чтобы встретить очередного родственника прямо в прихожей. От запаха табака к тому времени уже начало ломить виски, но интерес к Андре Арно был достаточно сильным, чтобы отмахнуться от головной боли.

Идея встретить гостя, разумеется, не могла не прийти в голову хозяйке, бабушке Натали. Да и тетя Лотта решила поприветствовать брата мужа… Разве что дядя Рене не вышел. Но он, возможно, просто уехал куда-то по делам…

Дверь открылась опять же со зловещим скрипом, как будто из старого фильма ужасов, и в дом вошел среднего роста темноволосый мужчина в сером кашемировом пальто.

Увидев всю встречающую его «делегацию», он неожиданно тепло улыбнулся, отчего лицо, которое я сперва сочла невыразительным, приобрело удивительную привлекательность.

Взгляд гостя остановился на мне. На миг в глазах Андре Арно я заметила грусть… и как будто непонимание.

— Здравствуй, Андре, дорогой, — обняла мужчину совершенно по-родственному бабушка.

Тетя Шарлотта молчала и как-то совсем уж беспомощно улыбалась, не сводя с гостя напряженного, практически испуганного взгляда.

— А это наша Тесса, — представила меня хозяйка дома, когда выпустила мистера Арно из объятий.

Мужчина подошел вплотную.

— Здравствуй, милая, — ласково поприветствовал меня Андре Арно. — Я Андре, друг твоей мамы. Я очень рад, что ты наконец приехала в Новый Орлеан.

Он протянул руку для рукопожатия. Я вложила руку в его ладонь, немного робея. Ужасно хотелось рассмотреть запястья мужчины… Но длинные рукава водолазки не позволяли ничего увидеть.

Ди сказал, я сразу увижу, что не так с Андре. Но я пока не видела совершенно ничего. Просто немного грустный и уставший мужчина.

И тут неожиданно в прихожей взорвалась лампочка.

Испуганно ахнула тетя Шарлотта, отшатываясь к стене. Вздрогнула бабушка. Однако никто не удивился, скорее уж… по выражению лиц можно было сказать, что чего-то подобного все и ждали.

— «Роза» гневается, — тихо сказала бабушка. — Ты зря позвонила Андре, Лотта.

— Тетя Натали, но что еще оставалось?..

По дому как будто стон пронесся, даже стены завибрировали, кажется… Нет, это, разумеется, оказалось не настолько пугающе, как лишние этажи… Но сейчас я даже готова была поверить, что старинный особняк действительно обладает собственным разумом.

Андре отступил от меня на шаг и заозирался по сторонам, будто ожидая нападения.

— Сколько лет прошло, но «Белая роза» осталась все также непреклонна… — задумчиво произнес мистер Арно.

— Что происходит? — донесся сверху голос дяди Рене. А затем мы услышали и его шаги.

Кажется, дядя не обрадовался приезду родственника: шаги его показались мне чересчур тяжелыми, брови были едва заметно, но все-таки нахмурены, и словно бы морщины проступили на его лице сильней.

Но несмотря на все это обнял брата дядя Рене все-таки с сердечностью и теплотой.

— Тебе не следовало приезжать, — попенял брату Рене Арно. — Что тебя привело сюда? Да еще и без предупреждения…

Дядя Андре озадаченно посмотрел на старшего брата.

— Без предупреждения? — с почти детской растерянностью переспросил он. — Но меня попросила приехать Шарлотта. Сказала, что Тессе лучше пожить у меня, пока вы не подберете для нее подходящей школы.

Дядя Рене вопросительно уставился на жену. Та ответила ему таким же непонимающим взглядом. Где-то на заднем плане оглушительно стукнула дверь.

— Лотта, дорогая, мне кажется, ты поспешила. Изрядно поспешила. Девочке лучше остаться здесь.

Бабушка Натали переводила взгляд с дяди Рене на его жену и обратно и поджимала губы.

— О чем ты, брат? — почти что с возмущением обратился к дяде Рене его младший брат. — Это же «Белая роза». Разумеется, девочке тут не место.

Рене Арно с легким раздражением вздохнул.

— В этом доме жило несколько поколений семьи Дюпон от рождения и до смерти. И род уцелел. А вот тебе, Андре, нельзя не то что подростка — рыбок доверить. Тесса останется в «Розе».

До меня донесся тихий довольный смех. Но его услышала явно я одна… Никто больше даже головы на звук не повернул.

— Рене, дорогой… но ведь дом… — мягко начала было тетя Лотта, но муж прервал ее взмахом руки.

— Мы все знаем, что бывает, если кто-то неугоден дому. «Белая роза» сообщает об этом четко и доступно. К Тессе дом скорее благоволит…

Пару секунд Андре молчал, глядя на старшего брата с обидой и непониманием. И мне вдруг показалось, будто сквозь лицо Андре Арно, приятное мужское лицо, проступает другое, безумное и жуткое.

«…сожрать своего поклонника…»

Андре Арно не был нормальным…

Не знаю, из-за кого или чего с дядей Андре случилось такое… Но нет, я не желала ехать с ним. Пусть лучше будет рядом едва терпящая меня тетя Вирджини, тетя Лотта со своим каменным мужем, безразличная ко мне бабушка и призраки… Но не дядя Андре. Только не он. Кто угодно — но не он.

— Ты просто не хочешь, чтобы девочка жила со мной.

Если Андре Арно надеялся таким образом смутить дядю Рене, то зря. Тот и не подумал оправдываться:

— Да, не хочу. Как ты вообще это представляешь? Ребенку еще восемнадцати нет, а ты взрослый мужчина. И ваше родство чересчур дальнее. Вспомни хотя бы о приличиях! Хочешь лишний раз объясняться с полицией?

Андре Арно только беззаботно рассмеялся, разом став лет на десять моложе.

— Нам ли бояться полиции?

Должно быть, он сказал шутку… Но я ее не поняла, а другие так и вовсе не оценили.

Глаза бабушки… О, какое же в них было выражение! И гнев, и возмущение, и изумление.

— Андре! Я уже устала тебе повторять! Ты нарушаешь все возможные правила! Каждый раз обещаешь, что это в последний раз — и каждый раз одно и то же! Рене совершенно прав, Тессе лучше остаться в «Розе», а не переезжать к тебе.

Андре Арно посмотрел на меня с грустью.

— Разумеется, Рене всегда прав. Он же у нас святой. Ни единой ошибки за всю жизнь, — иронично отозвался на слова бабушки мужчина. — Не чета мне… Ну как, братик, нимб еще не натирает?

Лицо дяди Рене стало совершенно серым, а губы сжались в узкую линию.

Самой несчастной среди моих родственников казалась тетя Шарлотта. Она переводила взгляд с мужа на деверя и белела с каждой секундой все больше и больше.

— Как был неблагодарным, так и остался, — сухо заметил Рене Арно. — Тесса, иди к себе. Ты остаешься в «Белой розе».

Я тут же развернулась и начала подниматься по лестнице, желая сбежать от этой склоки, в которой я была костью для нескольких собак разом. Хорошо, что победа была за тем «псом», которого я и сама предпочла бы.

С Андре Арно совершенно точно было что-то не так… И я не хотела на собственной шкуре проверять, что именно.

— Ты вроде бы тоже дальний родственник, — едко процедил Андре. Его злость теперь уже стала ощутимой и для других. — Так почему ты решаешь за Тессу? И с чего вдруг она должна тебе подчиняться?

— Это в первую очередь мое решение, — твердо произнесла бабушка Натали. — Будешь и со мной спорить?

Я застыла на ступенях, обернувшись назад.

Бабушка словно стала на голову выше.

— Нет, Мадам, я не смею… — покорился воле хозяйки дома дядя Андре. — Но вы слишком доверяете моему брату. Однажды это сыграет дурную шутку.

Входная дверь отворилась словно бы сама собой… И, разумеется, никто кроме меня не удивился. Словно так и должно было быть. Одна только я пялилась на это чудо с открытым ртом. Можно было много чего объяснить: и грохот, и стук двери и даже взрыв лампочки… Но открывшаяся сама собой дверь — такое логичному объяснению точно не поддавалось.

«Белая роза» действительно обладала некой своей жизнью… И это дом демонстрировал открыто…

— До свидания, Мадам, Лотта. Еще увидимся, Тесса, — сердечно попрощался с бабушкой, тетей и со мной Андре Арно и сделал шаг за порог «Розы».

— До свидания, — пробормотала я вслед очередному родственнику.

— До свидания, Андре, — холодно произнесла бабушка.

Дядя Рене проигнорировал брата так же, как и тот его.

Ди все же оказался прав в конечном итоге. Этот чокнутый не ошибся — с Андре было точно не все в порядке. После встречи с ним на душе стало неспокойно.

— Лотта, кажется, я тебя просил, — тихо и безо всякого выражения произнес дядя Рене, будто пришпиливая жену к стене.

В голосе мужчины не слышно было ни угрозы, ни недовольства. Он был пуст. И именно поэтому пугал куда больше, чем любой крик.

Бабушка Натали еле слышно вздохнула и пошла прочь, давая возможность мужу и жене выяснить отношения без ее присутствия. Я решила последовать примеру бабушки Натали и снова начала подниматься по лестнице, но против воли все равно прислушивалась к разговору внизу, а поднявшись на второй этаж, вовсе замерла на лестнице. Любопытство оказалось сильней правил приличия… Куда сильней…

— Но, дорогой… — принялась было оправдываться тетя Шарлотта. Ее голос слегка дрожал. — Ты же знаешь, Андре нужно пожалеть… Он…

— Почему? Я уже сделал для него все, что мог — и все равно не преуспел. Он убивает себя день за днем и не хочет, чтобы ему в этом мешали. Как только ты могла предложить ему забрать Тессу? Кто знает, что придет в его больную голову? Он был одержим Анаис как дьяволом. Хотя почему был… Он до сих пор живет ею. Ты об этом подумала, Лотта? Или решила таким оригинальным образом избавиться от ребенка?

В груди что-то екнуло.

— Тесса — ребенок его несравненной Анаис, — неуверенно произнесла тетя. — С чего бы ему делать что-то с девочкой?

— Может быть, потому что Андре не в себе? А Тесса — не Анаис и никогда ей не станет? И даже не похожа на мать? — отчеканил дядя Рене. — «Роза» мудра. Куда мудрей всех нас. Она не терпит моего брата. И на это есть причина, поверь. У «Розы» всегда и на все есть причина.

— Но она терпела Анаис! — сорвалась на крик женщина. — Терпела, что бы та ни творила! И где тогда мудрость?! Это просто место, которое впитало слишком много силы!

— Успокойся.

— Я тоже виновата перед Андре… Оставила его…

— Когда поняла, что Анаис его выжгла. Ты правильно сделала, Лотта. Хотя, возможно, тебе стоило выйти замуж не за меня…

Разговор смолк, и я поспешно направилась к своей комнате. Не хотелось, чтобы меня поймали на подслушивании. Вряд ли дядя и тетя обрадуются тому, что я грела уши на их ссоре. Тем более я стала свидетелем разговора супругов… из которого следовало, что тетя Лотта раньше любила младшего брата мужа… Если не любит до сих пор. Но в результате все же вышла за дядю Рене…

Они не любили друг друга, эти двое. Между ними существовала какая-то привязанность. А еще были двое детей, Реми и Анри. Должно быть, мальчикам было тяжело… Хотя два живых родителя — все-таки куда лучше, чем один. Так что близнецы в любом случае счастливей меня.

С такими мыслями я и вернулась в свою комнату. Мою чашку из-под чая уже забрали. Заодно расправили и смятое покрывало на кровати. В «Белой розе» все должно быть в идеальном порядке… Другое дело, что я уже не понимала, кто же на самом деле убирается в этом доме. Живая прислуга… или та, которую вижу только я одна?

Я вновь забралась на кровать и задумалась… Итак, домой в Нью-Йорк меня явно никто не заберет. Папа похоже решил дождаться, пока мы с моими родственниками друг к другу притремся. И Дженнифер поможет ему оставаться твердым в этом решении. Всем плевать, что отношения с маминой семьей у меня не слишком хорошие и, учитывая рассказы о маме, вряд ли улучшатся в ближайшие сто лет. Уезжать к дяде Андре я сама не хочу. Только не к нему…

А «Белая роза»… Чего бы ни боялась бабушка, но дом явно относился ко мне куда лучше, чем к тому же Андре Арно…

Господи, о чем я только думаю… Дом, который как-то к кому-то относится… Я рехнулась. Точно рехнулась вместе со всем этим городом.

В дверь постучали. Тетя? Или… Джой?

— Войдите! — подала голос я, готовясь к самому худшему. Однако когда дверь отворилась, внутрь въехала на своем кресле тетя Жаннет.

— Тетя? — удивилась я.

Мы жили с Жаннет Дюпон на одном этаже, так что у нее не возникло бы больших проблем в том, чтобы прийти ко мне, но почему-то думалось, что писательница никогда не покидает своих комнат.

— Решила сама тебя навестить, милая, — улыбнулась женщина, подъезжая ко мне вплотную. — Я слышала, «Роза» сегодня немного пошутила над тобой?

Она, должно быть, переодевалась к обеду, потому что сейчас вместо утреннего джемпера и домашних брюк на ней было надето струящееся платье.

Какая же она красивая… И как жаль, что с ней случилось такое горе…

— Пошутила? — растеряно переспросила я. — Если это шутки…

Старшая из сестер Дюпон только пожала плечами.

— Разумеется, это только шутки. На Андре в первый же день упал шкаф. Если «Белая роза» не калечит — значит, шутит. Так что тебе не стоит ее бояться.

Я тихо вздохнула и все же решила сказать правду. Пока тетя Жаннет относилась ко мне лучше всех остальных жителей «Розы». И в отличие от тети Лотты не желала отправить черт знает к кому.

— Я… Я ведь людей вижу… Которых тут быть не может, — произнесла я еле слышно. Посмотреть на тетю в тот момент было выше моих сил.

Тетя взяла меня за руку.

— Которых не может быть? — переспросила удивленно она. — Расскажешь, Тесса?

Надеюсь, после моего рассказа меня не упекут в психушку…

— Мне кажется, я призраков вижу, тетя…

Я посмотрела на тетю Жаннет, но в ее глазах была только заинтересованность.

— А как ты поняла, что это призраки? — мягко спросила она. Смеяться надо мной тетя Жаннет даже не подумала. — Ты ведь это не сразу поняла, что это не просто люди?

Я кивнула.

— Нет, не сразу. Сперва была Эмми ночью. Горничная. Но тетя Лотта сказала, что в доме никто подобный не работает. А потом дворецкий Жак… А еще… еще парень по имени Джой.

При упоминании последнего имени тетя внезапно посерела лицом.

— Кто? Джой? — переспросила она, сжав мою руку так, что даже больно стало немного.

Кажется, кто такой тот парень она отлично знала.

— Опиши мне его, — решительно потребовала тетя Жаннет.

Почему именно он вызвал в ней интерес, я не понимала… но послушно рассказала, как выглядит мой приятель. И с каждым моим словом женщина все больше мрачнела.

— Так он… здесь? — совершенно мертвым голосом спросила у меня тетя. — И разговаривает с тобой?

От слов сестры моей матери мне сделалось не по себе. И не осталось надежды на то, что Джой обычный человек, который может быть просто моим другом…

— Да, тетя, он со мной разговаривает. И Джой кажется милым парнем… Вот только Жак… Жак, который назвался дворецким, велел не доверять Джою ни в чем.

Тетя подняла на меня взгляд, и мне стало не по себе.

— Кто бы ни был этот Жак, но сказал он тебе правильные вещи. Не общайся с этим… Джоем, очень тебя прошу.

Меня как будто озноб пробрал. Даже показалось, будто бы в комнате разом потемнело. Чушь какая…

— Но… но кто это? Призраки, тетя? Все те люди, которых я встречала в «Белой розе» — они неживые?

— Понятия не имею, — со вздохом призналась тетя Жаннет. И с какой-то жуткой улыбкой добавила: — Но вот Джой… Он точно сдох. Я лично видела труп.

Кажется, насчет того, что тетя Жаннет — добрая женщина, я ошибалась. Чертовски сильно ошибалась. Добрые люди не говорят так о чьей-либо смерти. С таким… удовольствием.

— Он в меня стрелял, Тесса, — совершенно спокойно пояснила мне женщина. — Стрелял в меня почти что двадцать лет назад… И с тех пор я в этом кресле. И в этом доме. И исхода отсюда нет. Хотя мне еще повезло — другие его жертвы давно на кладбище. Он был веселым парнем, этот Джой. Любил шумные вечеринки и людные места.

Меня затошнило… Джой, такой простой и дружелюбный — убийца? И хуже того, призрак?! Как мне теперь жить в этом доме, зная, что тут бродят толпы привидений?

— Ты побледнела, — мягко заметила тетя Жаннет. — И правильно… Джой этот… Тебе следует знать. Он был психопатом. Ему нравилось убивать… Очень нравилось. Хорошо, хотя бы не был садистом, просто расстреливал людей…

С каждым словом мне становилось все хуже и хуже.

Просто расстреливал людей.

— И однажды этот Джой пришел в «Белую розу», — с тем же самым спокойным и доброжелательным выражением на лице продолжала писательница. — С любимым пистолетом. Я не знаю, как он прошел в дом… Могу только догадываться. Тогда я была в «Розе» одна. Писала. Свой первый серьезный роман… Джой выпустил в меня шесть пуль. Но я выжила. Думаю, кое-кто на это не рассчитывал. Но со мной так легко не справиться. Парень, что стрелял в меня, пытался сбежать, перелезть через забор… Но не удалось. Так что да, милая, если ты действительно видела именно его, то он призрак. Стало быть, та шарлатанка Кора Фрай могла и не лгать.

На лице тети масляной кляксой проступила злая и торжествующая ухмылка. А еще мне показалось в тот момент, что она… как будто изменилась, стала выглядеть иначе, величественней, могущественней… Как будто ее голову венчала королевская корона.

Однако меня больше всего беспокоила одна ее фраза «Думаю, кое-кто на это не рассчитывал».

— Тетя Жаннет, ты намекаешь… моя мама провела сюда Джоя? — испуганно спросила я у женщины, во все глаза глядя на нее. В тот момент я малодушно порадовалась тому, что она калека… Потому что так хотя бы можно было не бояться, что она на меня бросится.

— Я в этом уверена, — царственно кивнула Жаннет Дюпон. — Ни одного доказательства, но они мне и не нужны. Я просто знаю. Это была Анаис. Что бы ни случалось в этом доме — все это Анаис. И даже сейчас… даже из могилы Анаис уничтожает чужие жизни. Ты ведь видела Андре? Как он тебе?

Что ж, хотя бы тетя не переносит на меня грехи, истинные или мнимые, моей матери.

— Он… странный… — выдавила я из себя с большим трудом, хотя на самом деле хотелось сказать «страшный». — Я не хочу с ним жить.

Тетя тихо рассмеялась.

— Я помню его. Хороший был мальчик. Светлый. Но чересчур слабый. Такой Анаис на один укус. А она любила пожирать сильных.

И снова это «пожирать».

— Они всегда были втроем, моя сестра, Андре и присматривающий за братом Рене, — задумчиво сказала Жаннет Дюпон. — Сперва мне даже казалось, будто Рене, наш мудрый каменный Рене, который уже родился стариком, тоже стал жертвой дьявольского обаяния моей сестры…

О да. Я знала дядю Рене всего-то два дня, но уже могла сказать, что он на любовь был просто не способен.

— Но, разумеется, наследник Арно не мог оказаться так слаб или так глуп… А вот его младший брат… Я поняла, насколько сильно он отравлен, только когда Анаис уехала. В нем будто огонь потух. Тень самого себя. А когда сестра погибла… Лучше бы и он погиб вместе с ней, клянусь!

В голосе тети Жаннет лопнувшими струнами звенели боль и горечь. Ее тонкие изящные руки стиснули подлокотники кресла так, что пальцы побелели. И только на лице сохранилась та же безмятежность, что прежде.

Так странно… Ее изувечили, лишили возможности ходить, но, кажется, гораздо больше она переживала за загубленную душу Андре Арно. Собственное несчастье осталось для Жаннет Дюпон просто очередным пунктом в списке прегрешений ее младшей сестры, не больше.

— Как будто в Андре затаилось безумие, заметное лишь немногим… Тот человек, которого не желает принимать сейчас «Белая роза», так мало похож на мальчика из моего прошлого…

И тут я задала родственнице вопрос, который мучил с самого утра:

— Тетя, моя мама что, действительно была таким чудовищем? Она и правда сделала все, в чем ее обвиняют?

Грехи матери лежали на моих плечах тяжелым грузом, неподъемным. Если это правда… А это, похоже, действительно правда, то мне до конца жизни не избавиться от тени матери за спиной. Всегда будут говорить не Тесса Уайт, а дочь Анаис, дочь Чумы Дюпон.

Тетя взглянула мне в глаза и ответила:

— Нет. Она была еще худшим чудовищем, девочка. Анаис Прекрасная… так ее звали в нашем круге очень и очень долго. Но под красивой оберткой всегда была тьма. С самого начала. Она с самого детства была такой. Это не вина родителей, не вина Вирджини… Просто порой рождаются люди, которым не место среди людей.

Каждый дурной поступок мамы казался мне бусиной в четках. И я перебирала эти бусины одну за другой, а сияющий ангельский образ прекрасной молодой женщины менялся, и менялся, и менялся… Могла ли и правда мама привести сюда убийцу собственной сестры? Глупый вопрос… Если она пыталась поджечь детскую… Что же она творила, когда выросла?

— Она поэтому уехала в Нью-Йорк? Потому что здесь все знали, какая она?

Тетя грустно улыбнулась.

— Нет, милая… Доказать ее вину не было никакой возможности… Но на наше счастье Анаис родилась без некоторой семейной особенности, поэтому не могла оставаться в Новом Орлеане, просто не имела права. И сестренке это чертовски не нравилось, поверь.

Я смотрела прямо в светлые глаза тети, а в них как будто танцевало пламя. А затем такое же пламя возникло прямо на ее раскрытой руке.

— Мама не хотела тебе говорить… Но это глупо и причиняет бездну неудобств. К тому же лучше, если ты узнаешь все от нас, а не от посторонних людей. Да и вряд ли есть хоть одна причина отсылать тебя из «Белой розы». Дом принимает тебя. А ты, вижу, способна смириться с тем, что живешь в странном месте.

От огня шел жар, самый настоящий. Тянуть к нему руки я не решилась. Наверняка ожоги бы оказались тоже самыми что ни на есть настоящими.

Удивляться уже не выходило. Не после того, как я узнала, что запросто болтала с привидениями и даже не поняла, что эти люди давным-давно умерли.

— Вы… — испуганно выдавила я, не в силах сдвинуться с места.

Так та «внучка королевы вуду» это имела в виду, спрашивая, что я умею? То, что моя семья тоже со своими странностями?

Жаннет Дюпон тихо рассмеялась. Она явно наслаждалась моим детским изумлением. Женщина дунула на огонь — и тот рассыпался золотыми искрами.

— Дюпоны — колдовской род, Тесса. Первый колдовской род в Новом свете. Это обеспечило наше верховенство среди всех прочих на долгие годы. Но Анаис не унаследовала наших сил. Поэтому ей следовало уехать. К тому же сестра не могла заключить брака с кем-то из наделенных силами.

Если Дюпоны были первыми из колдунов… Это подразумевает, что потом пришли другие.

— Выходит, что и дядя Рене, и тетя Лотта…

Жаннет рассмеялась.

— Да, все они, все до единого, не обычные люди. Все они обладают силами, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей.

И все-таки мир сошел с ума.

— Но почему тогда бабушка Натали согласилась принять меня? Я же… Я же тоже обычная. Значит, меня нужно отослать. Как и мою маму.

Тетя Жаннет вздохнула и погладила меня по голове.

— Мама понадеялась, что твой отец отослал тебя потому, что ты стала проявлять силы. А все оказалось гораздо банальней… Просто новый брак. Назад тебя уже не заберут, как я понимаю… Стало быть, выбора все равно нет. Вот только, Тесса, как ты думаешь, можно ли назвать обычным того, кто видит призраков?

— Но разве никто больше их не видит? — с изумлением спросила я тетю Жаннет.

Если живущие в «Белой розе» люди колдуны, то почему они не знали о призраках, живущих в этом доме?

— Нет, — покачала головой Жаннет Дюпон, откинувшись на спинку своего кресла. — Мы их не только не видим… Мы в них еще и не верим. Точней, мы не верили в них прежде. Я ни разу не слышала, чтобы у кого-то имелся подобный дар — видеть мертвых. А верить во что-то безо всяких доказательств глупо, милая. Так что радуйся, племянница, ты все-таки особенная. Как и мечтала твоя мать.

И опять мама…

— А она хотела, чтобы я была… особенной? — осторожно спросила я. На душе немного потеплело. Мама все-таки думала обо мне, надеялась…

Тетя грустно улыбнулась.

— Если бы в тебе проснулся семейный дар, то Анаис имела бы право вернуться в Новый Орлеан и снова бы стала одной из нас. Она надеялась, что если в ней наследие угасло, то в тебе проснется вновь. Даже привозила тебя к матери, чтобы та взглянула. Никто лучше мамы не чует спящие дары… Но в тебе мама не разглядела ничего. Анаис пришла в ярость.

Я закрыла глаза. В ушах зазвучал надрывный женский крик.

«Мама! Этого быть не может, слышишь! Не может! Мой ребенок одаренный! Она не могла родиться обычной! Не могла! Посмотри еще раз!»

Я была уверена, что это воспоминания… Что это голос моей матери, Анаис Уайт. Она действительно была чудовищно зла… Просто адски зла…

— Почему она не могла заключить брака с одним из колдунов? Почему ей следовало уехать? — тихо спросила я, открыв глаза и не мигая уставившись на тетю.

Та тяжело вздохнула и начала говорить будто бы нехотя:

— Видишь ли, милая, когда один из нас вступает в связь с тем, кто лишен дара, то родившийся ребенок скорее всего родится также безо всяких способностей. Смешанные браки приводят к вырождению дара. Поэтому заключать их строжайше запрещено. Родители заключают помолвки детей еще в детстве и тщательно следят, чтобы не происходило близкородственных браков. Сложная задача, надо признать, после трех веков…

На самом краю сознания после слов тети Жаннет появилась догадка, подозрение… Но я запретила себе даже думать в том направлении. Нет. Ни за что.

— Договорные браки… Какой ужас… А что, за меня тоже будет решено, за кого я выйду замуж? — чуть испуганно спросила я.

Женщина покачала головой.

— Нет, милая. Мама все также уверена, что дара у тебя нет. Так что никто не станет решать твою судьбу. И не советую влюбляться ни в кого из нашего круга, милая. Это не приведет ни к чему хорошему… Вместе вам быть просто не позволят.

Можно подумать, на меня кто-то посмотрит иначе, чем на дочку Чумы Дюпон.

— И ходить ты будешь в обычную школу, милая. Ты останешься в «Розе», разумеется. Ребенку лучше расти с родственниками, — добавила поспешно тетя. — Но учиться с одаренными детьми ты не сможешь. Да и лучше, если тебя будут окружать обычные сверстники. Меньше опасность ненужной влюбленности.

Влюбленности… Только этого мне еще не хватало. Да и вряд ли кто-то из этих… «одаренных» обратит на меня внимание. Наверняка девочки из колдовских семей напоминают моих родственниц. Аристократки… И тут я. Нет, мне действительно будет лучше учиться среди обычных детей, у которых не будет этих заморочек.

— Бабушка точно не станет меня никуда отсылать? — обрадовалась я. Даже если «Роза» и пугала меня, то не больше, чем закрытая школа или дядя Андре.

Писательница покачала головой.

— Нет, не станет. Я решила. И Рене тоже. Мама поддержала Этого достаточно, пусть и не все рады такому решению.

Ну да, тетя Вирджини наверняка будет в бешенстве. И, скорее всего, тетя Лотта тоже не обрадуется.

— Но разве не бабушка Натали заправляет всем в «Розе»? — неуверенно спросила я у тети Жаннет.

Ведь Натали Дюпон все так почитали…

Тетя только улыбнулась, как будто бы я сказала какую-то глупость.

— После смерти Анаис мама сильно сдала. Это все-таки была ее дочь, ее плоть и кровь… Даже несмотря на то, что Анаис творила, сердце матери все равно болело за нее… К тому же младшая сестричка стала вторым ребенком, которого лишилась мама.

У меня сердце на миг как будто замерло.

— Это тоже была виновата мама? — обреченно пробормотала я, готовясь услышать очередную жуткую историю об Анаис Дюпон, которые все так любят мне рассказывать. Список преступлений моей мамы рос с каждой проведенной в Новом Орлеане минутой.

После этих слов Жаннет Дюпон уже рассмеялась в голос, разом помолодев на пару десятков лет. И все-таки она была настоящей красавицей, просто волшебной.

— Нет-нет, моя дорогая, — поспешила успокоить меня тетя, — вот тут Анаис совершенно точно не при чем. Наш старший брат. Самый старший, Александр Дюпон, умер в пять лет. Несчастный случай… Для матери это стало горем. А для семьи — причиной отказаться от верховенства в Новом Орлеане.

Я с удивлением поняла, что моя бабушка… моя бабушка родила шестерых детей, трех сыновей и трех дочерей. Чересчур большая семья по нынешним временам.

— Александр должен был стать сильнейшим из всех нас. Но он ушел слишком рано. Первый ребенок получает максимум отпущенной семье силы. Остальные дети почти всегда слабей. Закон дара.

Я слушала тетю завороженно, впитывая каждое ее слово, с тем же благоговением я читала и ее книги. Только теперь я как будто оказалась внутри повествования, сама стала героиней, разумеется, не главной, но это не так уж и важно.

— Так именно поэтому преемником дяди станет дядя Рене? Потому что умер первенец, а все остальные дети бабушки недостаточно сильны?

Жаннет Дюпон удовлетворенно кивнула, хотя улыбка ее была в тот момент чуть лукавой. Как будто она знала что-то, какой-то секрет. Но не собиралась говорить.

— Да. Наши мальчики чертовски хорошие дельцы. Продолжают семейный бизнес. Точнее, тот семейный бизнес, который у всех на виду. Но по части способностей, которые известны лишь посвященным, они сущие бездари. В их власти немногое. Вирджини куда сильней… Но тоже недостаточно. Да и она слишком темпераментна, экспрессивна. А я и вовсе калека. Никто из нас не может занять место матери. Могущественная семья в конечном итоге выродилась.

Последние слова тети прозвучали с грустью. Да, наверное, ей действительно неприятно думать об этом. Дюпоны были первыми колдунами в Луизиане, столько лет они главенствовали в этом маленьком обществе, а теперь из-за череды трагических случайностей пришлось уступить место другим.

— Ну, не надо такой печальной мины, Тесса, — чуть щелкнула меня по носу тетя Жаннет. — Рене станет хорошим королем, быть может, лучшим за все три века. Сильный, мудрый и беспристрастный.

И совершенно бесчувственный. Но это же такие мелочи…

— Ну, достаточно с тебя сегодня мрачных историй, — улыбнулась мягко родственница, отъезжая от моей кровати. — У тебя еще будет время узнать о нашей семье и доме все и даже больше. А на сегодня хватит. Главное, помни, что лучше не связываться с Джоем. Он был ненормальным при жизни, вряд ли смерть изменила его в лучшую сторону.

Думаю, нет, не изменила.

— Хорошо, тетя, — кивнула я. — Я сделаю так, как вы сказали.

Жаннет Дюпон хотелось слушаться. Что-то в ней было такое, властное, что заставляло прислушиваться к ее словам, подчиняться ее воле.

— Вот и умница.

Тетя развернула свое кресло и поехала к двери. Которая открылась перед ней сама собой. То ли дело было в «Розе», то ли в колдовских силах самой женщины, про которые она мне так ничего толком и не рассказала.

Когда Жаннет Дюпон удалилась, дверь за ней захлопнулась опять же сама собой.

Интересно, как мои родственники продержались целых полдня без подобных фокусов?

Из коридора донесся гневный женский вопль, а затем как словно бы что-то разбилось.

Тетя Вирджини… Никто кроме нее в этом доме, как мне кажется, не имел привычки так орать.

Я подкралась к двери и приоткрыла ее, чтобы узнать, по поводу чего так бесится средняя из сестер Дюпон. Интуиция подсказывала, что причиной ярости женщины была я.

— Жаннет, ты вконец рехнулась, если решила оставить это дьявольское отродье здесь!

Да. Точно все из-за меня.

— Рене…

— Рене со мной полностью согласен, — отрезала тетя Жаннет. Ее голос звучал не в пример тише. — И мама…

Вирджини чуть истерично рассмеялась.

— Да мама постоянно идет у тебя на поводу! Может, тебе самой стать Мадам вместе нее? А что? Просто убери Рене и предъяви права! Ты же можешь!

— Вирджини, избавь меня от своих домыслов. Твоя истерика неуместна.

Ответ тети Жаннет был холодным и сдержанным. Я еще не успела толком ее узнать, но писательница в отличие от сестры держала эмоции в узде.

— Или она, или я!

Ой…

— Учитывая, что бедному ребенку в отличие от тебя идти некуда, то она, — с явной издевкой ответила старшая из сестер Дюпон. — Вирджини, приди в себя, прошу. Приехала не Анаис. Приехала несчастная беззащитная девочка, которая больше никому не нужна. Она даже не помнит свою мать. А ты бьешься в истерике, как будто тебе снова придется жить вместе с нашей младшенькой.

Так и подмывало открыть дверь пошире. Но если тетя Жаннет может просто посмеяться над тем, что я решила погреть уши на семейной ссоре, то тетя Вирджини, скорее всего, разозлится и сильно.

И надо же было именно сейчас женщинам перейти на французский!

— Je crains, Jeannette. J'ai tellement peur. Elle avait promis! — почти что прорыдала Вирджини.

Тут я не утерпела и выглянула в коридор. Вирджини стояла ко мне спиной, и я видела только, как ее плечи вздрагивали. Кажется, женщина плакала. Я метнулась назад к себе и прикрыла дверь. Слезы тети напугали меня куда больше ее крика.

— Calmez-vous, ma sœur. C'est de la bêtise. Elle ne reviendra pas. Anaïs ne reviendra jamais, - услышала я приглушенные слова Жаннет Дюпон.

Тетя назвала имя моей матери. Наверное… Кажется, именно она довела до такого состояния тетю Вирджини. Спустя двенадцать лет после собственной смерти мою мать до сих пор, похоже, боялись в «Белой розе».

Я сползла вниз по двери. Возможно, мне действительно лучше не пытаться узнать правду о матери. Крепче буду спать…

— Что, много интересного узнала?

Я резко вскинула голову.

На моей кровати со всем возможным комфортом устроился Джой. Сперва стало страшно, но он не пытался напасть или сделать мне что-то. Да и раньше парень не пытался причинить мне вред. По идее, уже поздно начинать бояться.

Теперь Джой не стал притворяться.

— Как ты сюда по… — начала была я, а потом поняла, что вопрос действительно идиотский. Вряд ли призраку могла бы помешать физическая преграда. — Уходи, Джой. Я не хочу тебя видеть.

На лице парня появилось обиженное и непонимающее выражение.

— И почему же? Потому что узнала, что я мертвец?

Я на секунду задумалась, а после ответила:

— Нет, потому что ты убийца.

Надеялась, Джой начнет оправдываться, найдет какое-то объяснение всему… Он же мне почти понравился. Но нет. Ничего подобного.

— Можно подумать, будто в этом доме все сплошь ангелы, — рассмеялся он, закидывая руки за голову. — Ты знаешь, я даже немного рад, что эта стерва, твоя тетка выжила. С ней здесь куда веселей. Хотя вот твоя мамочка была чертовски зла из-за того, что старшая сестрица не подохла сразу же… Это была идея Анаис, оставить меня на том заборе подыхать. Она была большой выдумщицей.

Меня ощутимо затошнило.

— Убирайся из моей комнаты! — зло прошипела я, подходя вплотную кровати. — Выметайся отсюда, Джой!

Он скривился и просто исчез. Действительно привидение… Никаких сомнений.

А тетя Жаннет оказалась права в своих подозрениях. Если Джой не наврал, то это именно мама провела его в «Розу», чтобы убить старшую сестру.

ГЛАВА 5

Внучка королевы вуду

На следующий день я ехала в школу в безумно дорогом автомобиле дяди Рене. Я сидела впереди вместе с дядей, который в отличие от бабушки не имел личного водителя. На заднем сидении устроились ни на секунду не умолкающие близнецы. Кузены Арно говорили на жуткой смеси английского, французского и странного диалекта, который тетя Жаннет назвала креольским. Мне кажется, что мальчики делали это мне назло, на полную катушку наслаждаясь тем, что я не могу толком понять всю эту тарабарщину. Не то чтобы они так уж сильно демонстрировали мне свою неприязнь, вовсе нет. Просто не забывали лишний раз ткнуть носом, что я чужачка. Да я и была чужачкой в «Белой розе», что уж тут поделать?

Дядя Рене пару раз осаживал сыновей, но помогало мало. Близнецы явно были избалованы. Неудивительно при такой матери. Думаю, тетя Лотта была слишком уж любящей…

Если честно, я не хотела, чтобы дядя довозил меня прямо до ворот до школы. Она же была… обычной. И тут эта пафосная дорогая машина премиум-класса. Слишком уж много внимания все это привлечет к моей скромной персоне в первый же день. А вот именно внимание я всегда ненавидела… Но, разумеется, Рене Арно сделал так, как решил сам, и мой лепет был проигнорирован. К огромному удовольствие кузенов.

На прощание дядя Рене холодно произнес:

— После занятий я заберу тебя из школы, Тесса. Изволь дождаться.

Я в этот момент как раз выбиралась из машины… и едва не упала от такой вот новости.

— Дядя, но… — попыталась было возражать я. Меня перебили.

— Это все, — равнодушно обронил дядя, и не оставалось ничего другого, кроме как закрыть дверцу.

Автомобиль отъехал… а я осталась. Под чужими любопытными взглядами хотелось провалиться под землю. Да уж, замечательное начало жизни в новой школе…

— Эй, Дюпон! — услышала я до боли знакомый голос и поняла, что ничего хорошего мне ждать точно не приходится.

Через школьный двор ко мне шла в окружении стайки приятелей она, злополучная «внучка королевы вуду».

Вот же черт. Вся эта компания, среди которой не было ни одного белого лица, пялилась на меня как на зверя в зоопарке.

— Я не Дюпон! Я Уайт! — недовольно выпалила я, готовясь к худшему.

Смотрели на меня неласково. Нет, пока без откровенной угрозы, но все-таки чертовски неприятно.

— Народ, это еще одна Дюпон. Но ее почему-то бросили к нам. Что, принцесса, оказалась недостаточно хороша, чтобы учиться со своей родней? Или решили, раз ты дочка Чумы, то уже с пеленок порченая?

Ну почему бы им всем просто не оставить в покое мою маму? Если она правда все это сделала… То в любом случае она уже умерла. Мама умерла двенадцать лет назад. Так почему просто не прекратить полоскать ее имя при каждом удобном случае?

— А тебя это вообще не касается, — из последних сил сдерживалась я, гордо вскидывая подбородок. — И кто ты такая, чтобы лезть в семейные дела Дюпонов?

В этот момент я представила себе, что бы мог сказать дядя Рене в такой вот ситуации. Или тетя Жаннет. Уж они-то точно за словом в карман не полезли бы и легко дали отпор обидчикам.

— Ах, ты же у нас… аристократка, — рассмеялся высоченный парень, чья рука легла по-хозяйски на плечо моей обидчицы. Ее парень, наверное.

— Мои родственники приехали сюда триста лет назад, — процедила я, радуясь ночным экскурсиям по «Розе», которые дали мне столько поводов для гордости. Стало быть, можно было позволить себе капельку высокомерия. — И всегда были уважаемы в городе. Так что да, аристократка.

Девчонка зло сощурилась, сделав шаг вперед. Хорошо бы в драку не кинулась… А то я таких знаю. И если от нее одной я бы отбилась, пусть и с трудом, то от всей ее банды разом — точно нет.

Классно начинается первый день в новой школе…

Спасение пришло, откуда не ждали. От здания к нам шел светловолосый тощий парень. И выражение лица у него было… зверское.

— Что тут вообще происходит? — хрипло спросил мой спаситель. Я пригляделась получше, и поняла, что как-то прежняя компания мне нравится куда больше. Этот тип точно не был душой компании… Сам в черном с головы до ног, высокий как фонарный столб, да еще и взгляд как у серийного убийцы.

— Вот какой черт его принес? — недовольно буркнула одна из прихлебательниц моей обидчицы и поспешно слиняла. Ее примеру последовали еще два человека.

— Смит? — навис прямо над «внучкой королевы вуду» светловолосый. Он был, кажется, еще выше ее парня, так что эффект вышел неплохой.

Девушка поежилась и будто стала меньше ростом.

— А чего чуть что — сразу «Смит»? — неуверенно пробормотала она, понемногу пятясь. — Я тут вообще не при чем, уймись, Кройц. Может, это все она!

У меня от возмущения даже слов не было. Я — и вдруг виновата? Да я вообще никогда не лезла первой!

— Ты! — взглянул на меня этот Кройц. — Валишь в школу.

Я судорожно метнулась к зданию. Сложно говорить «нет», когда тебе приказывают таким тоном. К тому же нужно было еще взять расписание и найти класс.

— А ты идешь со мной, Смит, — обратился «маньяк» уже к вудуистке. — Я тебе, кажется, говорил?

— Говорил, — обреченно кивнула Смит.

Дальше я смотреть не стала, просто развернулась и пошла, куда велели. А то вдруг и мне достанется.

Должно быть, я столкнулась с местной большой шишкой. Потрясающее везение, ничего не скажешь… Я понадеялась, что дальше удача мне улыбнется хотя бы раз. Ага. Как же. В итоге, когда я вошла в класс, оказалось, что я еще и буду учиться вместе со Смит. Ее едва не перекосило от «счастья», когда я вошла. Мне тоже такое соседство настроение испортило вконец. Почему нам непременно нужно было оказаться именно в одном классе?

Да еще и единственное свободное место было как раз рядом с этой Смит. Когда я села рядом с девушкой, она почему-то на меня посмотрела так же обреченно, как и я на нее.

— Мари Смит, — со вздохом представилась она мне, когда я разложила вещи.

Голос при этом у «внучки королевы вуду» звучал мирно, ни следа прежней задиристости.

— Тесса Уайт, — растеряно ответила я, удивляясь такой перемене в ее поведении.

— Ты… это… в общем, замяли. Ладно?

— Э… Ну ладно.

Мне-то склока с кем бы то ни было вообще была не нужна.

— Ты это… из-за того парня? — догадалась я. Наверное, белобрысый задиристую девушку как-то припугнул, вот она и решила наладить со мной отношения.

Мари обреченно вздохнула.

— Ну не то чтобы… Но… да.

Признавать, что кто-то мог ее запугать, Мари Смит не нравилось, это точно.

— Считает, что он тут самый главный и самый крутой, — проворчала раздраженно Мари, открывая учебник. — Но ты вроде и правда нормальная девчонка. Просто для нас ваши — как красная тряпка для быка. Так и тянет проверить, кто сильней. Так что… Без обид?

Я поняла только то, что ничего не поняла. И еще, что в ближайшее время с Мари Смит у нас стычек не будет.

— Без обид, — легко согласилась я. Злопамятность не относилась к моим недостаткам.

На лице девушки тут же расцвела довольная улыбка, и Мари как ни в чем не бывало повернулась ко мне, будто бы мы с ней давние и хорошие подруги.

— Так все-таки что ты умеешь? — заговорщицки понизив голос, спросила меня Мари.

И вот что странно: про вуду она готова была орать на всю школу, но тут говорила так, будто бы мои возможные способности — это какой-то страшный секрет.

— Ничего, — легко призналась я в собственной колдовской бездарности.

Мари уставилась на меня так, что захотелось проверить, не пробивается ли вторая голова.

— Как это так? Ничего? Совсем ничего? — уточнила она.

Я призадумалась.

— Ну… Кажется, я призраков вижу… И все. Бабушка думает, что никаких способностей у меня и нет.

Смит призадумалась.

— Никогда не слышала, чтобы колдуны видели призраков, — озадаченно сказала она мне. — Но теперь хотя бы понятно, почему Анаис не осталась в городе. Если бы ты была ведьмой, как вся твоя тронутая семейка, то ты с твоей мамашей осталась в Новом Орлеане. И ты в итоге не оказалась в обычной школе со мной за соседней партой.

Что меня уже дико достало — это то, что даже совершенно посторонние мне люди знали о делах семьи Дюпон куда больше меня самой. А я… я даже не понимала, какие вопросы стоит задавать, чтобы получить правдивые ответы.

— Да уж… — устало вздохнула я. — Лучше бы мне остаться в Нью-Йорке…

Мари рассмеялась в голос, привлекая внимание одноклассников. Но пялиться на нее долго никто не решился. Ну как же… Внучка королевы вуду.

— Да ну. Тебе еще понравится Новый Орлеан. Совершенно безумное место! Второго такого нет на земле.

Как будто это достаточная причина, чтобы город понравился. Ни черта подобного. Безумия Нового Орлеана я уже нахлебалась с лихвой. И теперь меня от него только тошнило.

— А это правда, что в «Белой розе» полно призраков? — снова вполголоса спросила девушка, которая, кажется, станет моей подругой. Не то, чтобы я слишком сильно этому радовалась… Просто некоторые люди появляются в жизни — а потом от них уже не избавиться никаким способом.

— Полно, — подтвердила я, поморщившись.

Призраки… Джой. Неприятная тема… Как же мне избавиться от него? Ведь если он психопат, то неизвестно, что может выкинуть. В любом случае, ему не место в «Розе», он ведь пытался убить одну из хозяек дома.

— И не все из них дружелюбные? Верно? — с пониманием усмехнулась Мари. — Если что, отправить куда положено души умерших мы всегда сможем. Бабушка в этом профи, поверь. И берет не так чтобы дорого. Дюпоны потянут.

Идея показалась заманчивой… Очень заманчивой. Изгнать всех призраков — и тогда моя жизнь станет куда спокойней в родовом особняке.

— Ага. Так и пустит моя бабушка посторонних в «Розу», — фыркнула я. — Того экстрасенса, Кору Фрай, даже на порог не пустила.

Мари ухмыльнулась в ответ.

— Ну Фрай-то шарлатанка, а бабушка — она же королева вуду! Хотя именно поэтому ее к вам точно не пустят. Ваше племя с этой драгоценной «Белой розой» трясется как с любимым ребенком. Никого из наших и близко не подпускают…

Мне даже любопытно стало, что же такого особенного в «Белой розе»… Не учитывая того, что эта махина определенно… живая и полна неупокоенными душами под завязку.

Мы бы могли болтать и дальше, наверное, но тут зазвенел звонок и урок начался. А на занятиях я предпочитала заниматься делом, чтобы потом не мучиться с оценками. Как показывала практика, чтобы не иметь проблем с учебой, ее нужно было просто не запускать. А вот Мари явно было глубоко плевать на английскую литературу, чего она особо-то и не скрывала. Учитель, мистер Симмонс, косился на нее неодобрительно, но молчал, хотя Смит и заслужила выволочку.

Соседкой она оказалась вполне терпимой и даже дружелюбной. Уж не знаю, какое чудо сотворил тот самый парень, которого она назвала «Кройц», но агрессии в Мари больше не было ни капли. Интересно, кто же этот странный тип, если Мари его боится… Ведь скорее всего она не соврала насчет своей бабушки… Не думаю, будто он из тех, кто исповедует вуду. Вуду — это точно не для белых. Но колдуны… Пока я слышала только о колдовских семьях с французскими фамилиями, и казалось, что колдуны и ведьмы — сплошь креолы…

На встречи со странными людьми за последние два дня мне везло больше, чем за все семнадцать лет жизни…

На перемене я почти с ужасом поняла, что каким-то странным образом умудрилась оказаться в банде Мари и была в ней единственной белой девушкой из благополучной семьи. Все остальные были или афроамериканцами или метисами. Ощутила себя действительно белой вороной. К тому же все до одного в этой компании имели отношение к вуду. Наверное, поэтому и держались наособицу.

Для новой компании я оказалась своего рода экзотикой — Дюпон, да еще и дочь Анаис Дюпон. Называть меня Уайт они отказывались наотрез, заявляя, что креольская кровь моей мамы должна была напрочь перебить северную кровь отца. Не самый приятный намек, учитывая рассказы о моей матери.

— А вы не боитесь? — спросила я неуверенно, когда мы вышли на улицу. Этот вопрос все никак не давал мне покоя. Меня словно бы побаивались даже в «Белой розе»…

Ребята посмотрели на меня, переглянулись и расхохотались в голос.

— И чего мы должны бояться? — весело спросил Рик, парень Мари.

Ну да, учитывая, какой он здоровенный, вопрос действительно был идиотским.

— Каждый жрец вуду имеет змею… — пожал плечами его кузен, Джим. Тот был поменьше. Немного поменьше, думаю, разве что на дюйм. Готова была поспорить на что угодно, эта парочка блистает в баскетболе.

— Я, между прочим, все еще здесь! — обиженно воскликнула я, желая уйти назад в школу.

Но Мари повисла на мне, не давая и шага ступить.

— Ну, не дуйся, Дюпон, Джим просто по-идиотски шутит. И он больше так не станет. Ты забавная.

Забавная? Интересно, как кто? Как лемур в зоопарке? Новый Орлеан быстро отучил меня предполагать хорошее.

— К тому же выбор у тебя невелик. Или мы — или они.

«Они» стояли на другом конце школьного двора. Парни и девушки нашего же возраста, среди которых был и Кройц. Если среди «вудуистов» все друг на друга походили украшениями и стилем одежды, то та компания казалась разношерстной, никого похожего друг на друга. Кто-то выглядел как гот, кто-то обвешался какими-то жуткими амулетами с ног до головы, одна девушка вообще казалась обычной, нормальной. Хотя нет, вру… Кое-что общее у ребят было. Брюки у них были свободные, никаких обтягивающих скинни на девушках, а обувь у всех оказалась на толстой подошве и со шнуровкой, что-то вроде военных ботинок.

А еще я всей кожей чувствовала, что в них что-то есть… Что-то объединяющее их.

— А они кто? — почему-то шепотом спросила я у Мари, на всякий случай даже не глядя в сторону той компании.

«Вудуистов» мой вопрос как будто бы ошарашил.

— Ты что, совсем дикая? — обратился ко мне Рик, хмурясь. — Это же псы.

Я поморщилась. Не любила грубости.

— Это невежливо — называть кого-то собаками.

Последовала пауза, после которой Мари вынесла вердикт:

— Точно, дикая… Это не оскорбление. Просто они… ну псы. Они и сами себя зовут именно так.

Не удержавшись, я все — таки уставилась на компанию «псов», пытаясь понять причину такого странного названия для в общем-то обычных, судя по виду, людей.

Мое внимание заметили, и тут уж меня принялась разглядывать вся свора разом. Причем с каким-то очень уж нехорошим интересом.

— Валим! — быстро сориентировался Рик, и мы поспешно убрались подальше от «псов». При этом мои новые друзья окружили меня кольцом, то ли для того, чтобы не сбежала, то ли для того, чтобы защитить от чего-то. — А ты, Дюпон, слушай внимательно, раз уж никто в твоей семейке не удосужился тебе объяснить, что можно, а что нельзя. Не смотри на них. Не заговаривай первой. И постарайся не попадаться им на пути.

Я вообще ничего не понимала. Почему мне нужно бояться этих самых «псов»?

— Они не нашей породы, — тихо ответила на невысказанный вопрос Смит. — Следят, чтоб такие как ты и я не зарывались, не использовали силу против обычных людей… Ну и, разумеется, еще кое с кем борются.

Сама я ничего не понимала, но все равно кивнула.

— Так поэтому этот Кройц на тебя накинулся утром? — догадалась я. — Думал, что я обычный человек, против которого ты хочешь использовать свои вуду-фокусы? И он решил меня защищать?

Ребята вокруг меня весело зафыркали.

— Ну… Да. Но я сказала Кройцу, что ты Дюпон, так что мы теперь с тобой все в одной лодке. А «псы» в воде и эту лодку раскачивают. Ты с ними поосторожней. Они все на голову ушибленные.

Я опять кивнула. Но в слова Мари особо не поверила. Девушка этого не заметила, а вот Рик — понял, что я просто пропускаю мимо ушей все наставления. Поэтому обронил как бы невзначай:

— Кройц, говорят, Грега Фасилье своими руками убил. Парня в канаве нашли. С перерезанным горлом.

А вот это уже звучало убедительней.

— А еще его вроде бы пытали… — словно бы между прочим заметил Джим.

В животе будто появился холодный вибрирующий ком.

После этого разговор едва не окончился, но тут одна из девушек, Лили, она была самой «светлой», кофе с молоком, обронила:

— И поделом Фасилье.

Говорила она спокойно, с полной уверенностью в своих словах. И держалась при этом очень уж похоже на мою тетю Жаннет.

— Да ты что такое говоришь, дура?! — взвилась Мари, едва не кидаясь на невозмутимую Лили с кулаками.

Смит ребята все-таки удержали. А Лили только смотрела на нее с вызовом и как-то странно, почти что жутко улыбалась, не отводя взгляда.

— То и говорю, — равнодушно отозвалась девушка, будто бы издеваясь над бешенством Мари. — Все знают, что Фасилье игрался с худу. И убивал людей. Псы были в своем праве. И я рада, что такая мразь больше не расхаживает по Новому Орлеану. И вообще нигде не расхаживает. Надеюсь, Барон хорошо «позаботился» о душе этой мрази.

На это никто возразить не смог, но готова была поспорить на что угодно, популярности эти слова Лили в компании не добавили.

— В любом случае, псы думают, ты… похожа на Анаис. И будут теперь докапываться, — со вздохом сообщила мне Мари, когда все отошли после выходки Лили. — Они и твою мать прибить хотели… Да вот беда, дара у нее не было, поэтому она оставалась неприкосновенной. А с тобой… а с тобой еще не все до конца понятно. В общем, прости, Дюпон.

— Черт… — простонала я, понимая насколько же сильно попала на этот раз. — Только вот этого мне не хватало… Они теперь могут попытаться меня убить?

Ребята переглянулись, как будто не решаясь меня расстраивать.

— Запросто, — подтвердил мои самые страшные догадки Рик. — Они же… псы стада человеческого. Убивают волков. А волки, как ты понимаешь, мы.

Надо было расспросить об этих псах тетю Жаннет… Если ребята говорят правду, то писательница наверняка в курсе, кто это такие. И я собиралась сделать это сразу же, как только окажусь снова в «Белой розе». Всю дорогу до класса мне казалось, будто спину мне сверлит недобрый тяжелый взгляд. Хотя это были всего лишь шутки расшатанных нервов: позади меня были исключительно «свои».

До конца дня я дергалась из-за каждого звука и нервно оглядывалась. Мари успокаивающе посмеивалась и повторяла, что я привыкну. Ну да, легко ей говорить… Она прожила всю жизнь со знанием, что где-то рядом ходят те, кто может убить. Какой же благополучной и спокойной была моя жизнь с отцом…

Когда занятия подошли к концу, я уже так накрутила себя, что даже не сразу решилась выйти их школы. Тем более, тощая долговязая фигура Кройца маячила у ворот как дементор. Возможно, он ждал кого-то другого, да, скорее всего, так оно и было, но проверять ужасно не хотелось…

— Не трусь, отобьемся, — неуклюже успокаивала меня Мари. А за ее спиной стояла вся вуду-компания и поддакивала.

Причину, по которой они вступились за меня, ребята объясняли просто: я была с ним одной породы. Точней… между колдунами и жрецами вуду разница была куда меньше, чем между жрецами вуду и псами.

— А если они меня где-нибудь подстерегут? — опасливо спросила я Мари, когда мы спускались по лестнице.

Каждый шаг давался с огромным трудом, как будто у меня на ногах висели гири.

— Не ходи в одиночку, — пожала плечами Смит. Уверять, что никто не будет меня вылавливать, она не стала.

Чем ближе мы подходили к воротам, тем хуже мне становилось. По спине даже потек холодный пот, а в ушах все звучали слова о том, что Грега Фасилье нашли в канаве с перерезанным горлом.

«Я ему не нужна. Я ему не нужна», — твердила я про себя, сжав зубы.

Не повернуться в сторону Кройца оказалось сложно…

И когда я уже думала, будто опасность миновала, как гром среди ясного неба прозвучало:

— Дюпон, постой-ка, поговорить надо.

Даже притом, что я так и оставалась Тессой Уайт, не приходилось сомневаться, что обращались именно ко мне.

В этот момент я замерла, будто меня к земле прибили. Замерла и Мари со своим парнем. Рядом со мной встала невозмутимая как скала Лили и спросила:

— Что тебе нужно от нее, Кройц?

Почему-то на Лили близость Кройца не оказывала такого же влияния, как на Мари. У этой девушки на лице ни единый мускул не дрогнул, а на парня она смотрела как потревоженная кобра и разве что не шипела.

— Это не твое дело, — равнодушно ответил пес. — Иди куда шла. Это касается только Дюпон.

Лили чуть оттеснила меня в сторону, встав напротив Кройца. У того дернулась верхняя губа, прямо как у собаки, когда она собирается оскалиться.

— Пошла отсюда, — велел он Лили.

Это звучало как приказ. И как оскорбление.

— Не тебе мне указывать, — и не подумала подчиняться девушка. — Или хочешь попробовать заставить меня?

Должно было случиться что-то плохое. Очень плохое. Тут не было сомнений…

Понемногу вокруг нас начали собираться люди. Разумеется, такие же, как Лили и Мари, или такие как Кройц. Обычные ребята проходили мимо, стараясь даже не оглядываться лишний раз, как будто чувствовали неладное.

Не знаю, что бы произошло, но тут неподалеку остановилась машина. Чертовски дорогая и приметная машина, из которой вышел дядя Рене. Вот в этот момент я обрадовалась ему так, что готова была на шею броситься.

Как же я забыла о том, что он пообещал меня забрать после занятий?..

Оценив ситуацию за секунду, дядя двинулся к Кройцу — и перед Рене Арно толпа расступалась, как воды Красного моря перед Моисеем.

— И что же вы тут устроили, молодой человек? — холодно осведомился у светловолосого парня мой родственник.

— Выполняю свои обязанности, месье Арно, — пожал плечами Кройц, взглянув в глаза моему родственнику. Вроде бы говорил парень и уверенно, вот только я почувствовала, что на самом деле уверенностью и не пахнет. Я поняла: пес был совершенно уверен, что с дядей Рене не справится.

Дядя сделал еще несколько шагов вперед.

— А теперь слушай внимательно, щенок, — мягко и вкрадчиво начал он. — Не тебе лезть в дела Дюпон. Если до меня дойдут хотя бы слухи, что ты ошиваешься возле моей племянницы, я просто сверну твою тощую шею. И, будь уверен, никто из вашей своры не посмеет даже тявкнуть против.

После этих слов все звуки до единого будто бы замерли. Все смотрели на дядю почти что со священным ужасом.

— Крутой, — с восторгом выдохнула мне в ухо ошарашенная Мари.

О да. Дядя явно был из тех мужчин, которые умеют производить впечатление.

Кройц едва не скалился на дядю, но стоять прямо ему явно становилось все сложней и сложней, как будто на плечи псу давила каменная глыба. Уже через пару минут пес ссутулился и опустился взгляд в землю.

— Знай свое место, щенок, — произнес дядя Рене и обратился ко мне. — Тесса, иди в машину, нам пора домой. Мисс Смит, передайте наилучшие пожелания Вашей бабушке.

Мари явно не ожидала, что до нее снизойдут, поэтому сперва глупо захлопала глазами, но все же сумела выдавить вежливое:

— Д-да, месье Арно. Обязательно.

К машине я метнулась так, будто за мной гнались, хотя опасность уже явно миновала.

На заднем сидении обнаружились притихшие и, кажется, слегка расстроенные чем-то близнецы, которые даже поздоровались со мной первыми.

— Почему к тебе привязался пес, кузина? — спросил у меня один из братьев. Кто это был, Анри или Реми, я понятия не имела, мальчишки выглядели совершенно одинаково.

Из груди вырвался усталый вздох.

— Потому что мою маму звали Анаис Дюпон, — ответила я обреченно.

Пора была привыкать к тому, что имя матери стало для меня клеймом на лбу.

— Но папа говорит, что это не причина плохо к тебе относиться, — озадаченно произнес второй близнец. — И что ты все равно хороший человек.

Я растерялась. А ведь думала, будто Рене Арно также ненавидит меня из-за мамы, как и почти вся моя родня.

— И вы верите своему папе?

Близнецы совершенно одинаково пожали плечами.

— Папа всегда говорит нам правду, — ответил один из них.

Эти двое явно были счастливей меня. Их родители оба были живы и с ними. А еще они могли верить в то, что их мама и папа самые добрые и мудрые…

Как только дядя Рене сел в машину, разговор смолк сам собой. Я просто робела в его присутствии. Кузены, видимо, тоже.

— Тебе не стоит гулять одной по городу, — сказал мне мужчина, заводя автомобиль. — Сопляк Кройц не умеет бояться и все также будет ходить за тобой следом, что бы я не сделал. А убивать его мне нельзя. Его отец глава их общины… Так что лучше тебе гулять с этим отребьем. Так будет безопасней.

Кажется, отребьем… отребьем дядя называл моих новых друзей.

— Они хорошие ребята.

Дядя пожал плечами.

— Может быть. Но они совершенно неподходящая компания для молодой девушки из семьи Дюпон, — с тенью недовольства заметил дядя Рене. — Здесь лучше помнят прошлое. А предки Мари Смит работали на плантациях твоей семьи. И не думаю, что она не помнит об этом.

Как будто бы «подходящая компания» приняла меня в свои ряды. Да и вообще, замечание мужчины как-то отдавало расизмом.

— Но это не помешало вам передавать наилучшие пожелания ее бабушке, — заметила я. Кажется, прозвучало даже язвительно.

Кузены позади даже фыркнули.

— Неосмотрительно быть невежливым с королевой вуду, — отозвался мой родственник, поворачивая направо. — К тому же миссис Смит я кое-чем обязан. И желательно, чтобы когда ей придет в голову попросить вернуть долг, она была в хорошем расположении духа.

И опять слова о долге…

— Такое ощущение, будто в Новом Орлеане все друг другу должны, — заметила я чуть озадаченно.

— Все верно. Все друг другу должны. И это позволяет жить относительно мирно.

Так и подмывало спросить, каким образом мне умудрился задолжать Ди. Он ведь совершенно точно был из этого мира, где жили колдуны, жрецы вуду и те, кто на них охотится. Вот только кем именно он был? На мою креольскую родню Ди ни капли не походил, а для пса казался слишком уж несерьезным… Скорее всего, он из тех, кто исповедовал вуду.

В этот момент я начала жалеть, что так мало знаю об этом культе. Но кто же знал, что такие знания мне потом пригодятся?

— А чем вы обязаны бабушке Мари? — поинтересовалась я у родственника и получила холодный и раздраженный ответ.

— Не твое дело!

Было ощущение, будто мне со всей силы залепили пощечину. А я ведь только-только начала считать, что дядя Рене — хороший человек.

Больше я не произнесла ни слова до самого возвращение в «Белую розу». Да и вообще никто в машине не разговаривал, так что домой мы вернулись в гробовом тягостном молчании.

Когда уже выбрались из машины, я заметила, насколько же бледен был мой дядя. И поняла, что, кажется, это из-за именно моего вопроса. Но что же такого могло связывать с королевой Рене Арно? Ведь по словам моей тети Жаннет, был он таким умным и предусмотрительным, так почему он ввязался в темную историю? И чем же этот долг страшен?

Спрашивать его явно не стоило… Подозреваю, к тете Лотте тоже лучше не подходить с подобным вопросом. Учитывая, что она едва не спихнула меня деверю при первой же подвернувшейся возможности. А вот тетя Жаннет как раз может и ответить на этот вопрос. Или… Джой.

Воспоминание о призраке заставляло недовольно поморщиться. Я его боялась. И имела на это очень веские причины.

Он ведь психопат. Убийца. Тот, кто пытался помочь моей маме убить ее старшую сестру. Но при этом Джой прежде говорил вроде бы правду… И если мне никто больше не станет отвечать… То, возможно, придется обращаться к привидению.

Бросив сумку с учебниками в комнате, я первым делом пошла в комнату тети Жаннет, даже не сомневаясь, что именно там я ее и обнаружу. И не только потому, что она не могла ходить. Просто, как мне показалось, вся жизнь этой женщины была в книгах, так что наверняка все свое свободное время тетя тратит на написание очередного романа.

Цоканье клавиш я услышала еще из-за закрытой двери. Жаннет Дюпон действительно работала и, похоже, увлеченно.

Постучала в дверь я неуверенно, как-то неудобно было отрывать любимого писателя.

— Входи, Тесса, ma chérie, — откликнулась тетя тут же.

Я даже не удивилась тому, что она сразу поняла, кто к ней пришел. То ли это ее собственные силы… То ли «Белая роза» сообщила о гостье одной из хозяек. Я уже готова была поверить в любую версию.

— Тетя Жаннет, к тебе можно? — спросила я робко, приоткрыв дверь.

Женщина рассмеялась, отрываясь от ноутбука. Не очень-то было приятно понимать, что из-за меня откладывается в сторону работа над очередной книгой про приключения неугомонной Энн Риз. Но хотя бы я ее точно прочитаю раньше всех остальных.

— Тебе всегда можно, Тесса. Ты что-то хотела?

Я устроилась на уже ставшим почти привычным диванчике. Тетя не торопила, давая возможность собраться с мыслями.

— Тетя Жаннет, скажите, а что задолжал дядя Рене миссис Смит?

Судя по выражению на лице сестры моей матери… ответа мне было не дождаться. Потому что для Жаннет Дюпон мои слова оказались неожиданностью. Причем огромной. Она выглядела попросту шокированной.

— Миссис Смит? Задолжал? — растеряно переспросила меня женщина. — Как подобное только могло прийти тебе в голову, Тесса? У Рене никогда не было никаких дел с королевой вуду. Да и быть не могло. Он никогда бы не стал мараться подобным образом…

Черт… Возможно, не стоило мне этого говорить… Вряд ли дядя Рене обрадуется, когда узнает, что я о нем разболтала. Судя по реакции, связь с миссис Смит не была чем-то хорошим.

— Ну же, Тесса. Раз уж все равно сказала, будь добра продолжать.

Увидев, насколько я расстроена, писательница поспешно заверила:

— Я ничего не скажу Рене, клянусь.

В одном она была права: раз уж так и так все ей рассказала, то теперь отмалчиваться уже не было смысла.

— Мне это сам дядя Рене сказал, — обреченно ответила я. Если он узнает — мне точно не поздоровится. — Он сказал, что обязан чем-то миссис Смит.

Жаннет досадливо ударила по столу кулаком и на мгновение закрыла глаза.

— Рене… Ох, Рене… Как же ты только мог… Ты же хитрей змеи… Еще и тебе проболтался… Quelle bêtise…

Это все больше походило на причитания над еще не зарытой могилой. Как будто этим долгом перед жрицей вуду дядя Рене погубил себя.

— Кто еще слышал? — коротко спросила тетя у меня. И от моей добродушной, пусть и немного таинственной тети не осталось даже тени. Проступила и властность, и сила, и резкость.

— Только Реми и Анри, они сидели на заднем сидении в машине… — испуганно ответила я, вжимаясь в спинку дивана.

Женщина облегченно выдохнула, немного расслабляясь.

— Ладно. С племянниками я разберусь позже сама, если у Рене не хватит ума очистить их память от ненужного груза… Жаль, что приходится делать подобное с детьми… Но как только он мог? А ты, ma chérie, не должна говорить о том, что услышала ни одной живой душе. И мертвой — тоже!

Я судорожно кивнула. Не хотелось, чтобы и мою память тетя «избавила от ненужного груза». Ведь неизвестно, что тогда еще исчезнет…

— Это настолько серьезно, тетя Жаннет? — испуганно спросила я ее.

Жаннет Дюпон зло рассмеялась. Думаю, имей она возможность ходить, то уже металась бы из угла в угол.

— Рано или поздно твоей бабушки не станет! И тогда ее место займет именно Рене! Королева вуду сможет потребовать у него практически все! Он получит право приказывать любому колдуну, любой ведьме в этом городе! Это же катастрофа! А если станет известно о его долге, то ему уже не стать главой в Новом Орлеане… Как он мог?! Такой позор… Путаться с этим сбродом!..

В голосе тети звенели отчаяние и гнев.

На язык просился вопрос о том, не может ли кто-то заменить дядю Рене на месте преемника бабушки. Но я уже достаточно на сегодня наговорилась.

Чуть успокоившись, старшая сестра моей мамы снова обратилась ко мне:

— Никто не должен узнать о долге, Тесса. Молчи ради блага твоей семьи.

Если только можно было назвать Дюпонов моей настоящей семьей…

— Я буду молчать, тетя. Никто никогда не узнает от меня об этом, клянусь.

Жаннет Дюпон поймала мой взгляд и произнесла:

— Ты поклялась, Тесса. И это услышала «Белая роза». Такую клятву нарушать нельзя.

Дом будто бы застонал после этих слов. О да, «Роза» совершенно точно услышала…

Из комнаты тети в итоге я вылетела как ошпаренная и забилась в свою спальню с твердым намерением не покидать ее без крайней необходимости. Слишком много на меня навалилось за последние дни. Слишком много… Будто весь мир разом сошел с ума…

В голове все вертелись слова тети Жаннет про то, что связываться с вуду — это позор. Страшно было представить, что бы она сказала мне, если бы узнала, с кем я провела весь сегодняшний день…

Но что же заставило дядю обратиться к бабушке Мари? Ведь он знал, чем рискует. Не мог не знать. Стало быть, причина имелась очень веская. Что могла сделать жрица вуду, но не мог сделать колдун, пусть даже сильный…

— Что же тебя так расстроило, а? — услышала я голос Джоя.

Притворяться человеком он больше даже не пытался.

— Не твое дело, — устало ответила я. — Убирайся отсюда. Немедленно.

Призрак расхохотался.

— Я-то уйду. Но с кем ты останешься? Кому ты еще нужна в этом доме, малышка Тесса? — с издевкой спросил меня призрак, самым наглым образом устраиваясь на моей постели.

Спихнуть его на пол удалось. А вот испортить Джою настроение не получалось, и это почему-то дико раздражало.

— Кому ты нужна в «Розе»? Твоя высокомерная бабка тебя не замечает. Ты для нее сплошное разочарование. Ни дара. Ни красоты. Ни манер. Вирджини с удовольствием задушила бы тебя ночью подушкой. Рене ненавидит тебя, ведь твоя мамочка погубила его дорогого братца. Шарлотте на тебя просто плевать, пока ты не мешаешь ей жить. А Жаннет едва ли не более безумна, чем была ее сестрица Анаис. Кому из них ты нужна, а?

С каждым словом становилось все горше.

Джой был прав. В этом доме я никому не была нужна. Совершенно никому. Для родственников я стала воспоминанием о давнем кошмаре.

Но… но при всем этом дядя Рене все-таки защитил меня сегодня от Кройца… А тетя Лотта старалась быть доброй ко мне, хотя наверняка это было непросто, учитывая, чья я дочь. Да даже если бы я не была дочерью Анаис Дюпон, все равно непросто сердечно относиться к совершенно чужому человеком. Да и тетя Жаннет, я ведь ей понравилась… Она даже дала почитать неизданную рукопись.

Значит, я им все-таки нужна. Пусть немного, но нужна. А Джой… Джой просто врет мне. Именно так про него говорил Жак и просил, чтобы я не верила Джою.

Тоска не сразу, но все же отступила. И я поняла: все это время призрак с интересом наблюдал за мной. Ему совершенно точно нравилось видеть, что я испытывала боль.

Значит, нужно лишить его этого удовольствия.

— Я нужна в этом доме, — глядя прямо ему в глаза отчеканила я. — А ты пошел вон отсюда!

Стоило это сказать, как Джой действительно исчез с глаз долой. Сразу стало спокойней, и даже, кажется, дышалось лучше. Из всех неживых обитателей «Белой розы» только он вел себя так нагло. Но пока все другие встреченные мной призраки говорили, будто они служат в доме. И вели они себя соответственно. А вот Джой говорил, что просто не может уйти из дома…

К ужину я спустилась без напоминания бабушки и даже вместо толстовки натянула куда более приличную водолазку. Жалкая попытка выглядеть подобающим образом на фоне аристократичной родни. Собравшиеся за столом Дюпоны и Арно, как и до этого, демонстрировали мне образчик вкуса и манер.

Хоть в петлю лезь.

Хозяйка дома, увидев, что я пришла на семейный ужин сама, довольно мне улыбнулась и одобрительно кивнула. Тетя Вирджини уже привычно скривилась, как будто я одним своим присутствием вызывала у нее сильнейшую тошноту.

Я села на то место, которое успела посчитать своим и постаралась не сутулиться. Все за столом держались очень прямо, гордо, не хотелось выглядеть хуже родственников. Напрасная попытка, конечно. Все равно через пять минут привычно сгорбилась.

— Тесса, милая, как прошел первый день в школе? — мягко осведомилась бабушка Натали, как будто бы ее действительно интересовала моя жизнь. Но, как по мне, это просто была обычная вежливость.

— Все хорошо, бабушка, — тихо откликнулась я, не собираясь посвящать ее в подробности.

Бабушка Натали наверняка не одобрила бы моего нового круга общения. И еще много чего не одобрила бы.

— Ничего хорошего, — подал голос дядя Рене. В отличие от меня он ни о чем не собирался умалчивать. — К Тессе привязались псы. Щенок Кройц так и скалил клычата.

На лице тети Вирджини расцвела отвратительно довольная улыбка.

— Кройц? С чего бы ему держать зло на нашу Тессу? — искренне изумилась бабушка, едва не опрокинув на себя бокал. До этого я ни разу не замечала, что ей свойственна неуклюжесть. Наоборот, каждое движение бабушки казалось выверенным до каждой мелочи.

— Быть может, потому что крошка Анаис… — начала было тетя Вирджини уже ставшим мне привычным мерзким тоном, но дядя Рене резко оборвал ее:

— Вирджини, помолчи, будь так любезна.

Когда Рене Арно говорил таким тоном, вряд ли у кого-то могло хватить духу ему не подчиниться.

Женщина скривилась, но не стала продолжать. А я взяла себе на заметку, что избавиться от внимания Кройца мне не светит. Потому что это личное. Видимо, моя мама что-то ему сделала. Хотя нет, вряд ли. Сделать что-то этому парню она бы просто не смогла… Он разве что на год старше меня, а то и вовсе ровесник. Значит, пострадал кто-то из его близких.

Хотелось бы знать, остался ли в этом городе хоть кто-то, кому бы Анаис Дюпон ничего не сделала? Ну, разве что кроме дяди Рене…

— Я не знаю причин мальчишки, — спокойно и размеренно продолжал мужчина. — Но настроен Кройц очень серьезно. Даже готов был схлестнуться со мной. Вот только силенок у него пока не хватает на такие фокусы.

«Пока» во фразе дяди мне не понравилось.

— Быть может, тогда лучше все-таки увезти куда-то девочку? — с затаенной надеждой спросила тетя Лотта.

Кажется, убрать меня из «Белой розы» уже стало ее навязчивой идеей, которую она пыталась осуществить при каждой подвернувшейся возможности.

Сестра мамы на этот раз рассмеялась. А вот бабушка слишком эмоционально всплеснула руками и возмущенно воскликнула:

— Милая, что ты говоришь?! Если пес взял след, то прятаться от него можно хоть на Аляске! Он все равно найдет! Нет, мы не должны спускать с Тессы глаз! И самое безопасное место для нее — «Роза». «Роза» не пустит чужака!

Но ведь Джоя она пустила. Не просто чужака — убийцу с оружием в руках.

— «Роза» пустит того, кого приведут хозяева, — с мрачной усмешкой обронила Вирджини, будто подслушав мои мысли. — Так что и в этом доме драгоценной малютке Тессе может грозить опасность.

Это звучало как угроза. Угроза в мой адрес.

За столом повисло зловещее молчание. Мои родственники только переглядывались, как будто ожидали, кто не выдержит первым и заговорит.

Нервы сдали у бабушки Натали. Она тихо и как-то обреченно произнесла:

— Что ж, если это произойдет, мы будем знать, с кого спрашивать.

Тетя Вирджини побледнела. Даже, кажется, волосы внезапно потускнели.

— Не поздно ли ты решила спрашивать, мама? — твердо спросила она. — Почему ты не спрашивала, когда в твою старшую дочь выпустили шесть пуль? Тогда ты никого не послушала. И ни с кого не спросила.

У бабушки так сильно затряслись руки, что ей пришлось отложить столовые приборы.

— За этот грех с меня будет спрашивать Жаннет, а не ты, — севшим голосом выдавила она.

Мне становилось все больше не по себе. Я хотела узнать историю до конца, но и страшно было тоже. Очень страшно. Кусок в горло уже просто не лез.

— Тесса, иди к себе, — велел мне дядя Рене. — Ты устала. И тебе лучше сделать уроки сегодня, а не дотягивать до воскресенья.

Как ни странно, но, получив такой приказ, я почувствовала сильное облегчение. У меня уже не было сил слушать все это, впитывать всю ту грязь, весь тот ужас, который накопился под крышей «Белой розы».

— Я… наверное, лучше пойду, — робко произнесла я и пулей вылетела из столовой. Моего самообладания едва хватило, чтобы не заткнуть уши. Как будто сделай я это — правда куда-то исчезла бы.

Ди был прав. Он был совершенно прав тогда… В шкафах прекрасной «Белой розы» и правда скрывалось бессчетное количество скелетов. И с каждым обнаруженным становилось все хуже. Но останавливаться было уже нельзя. Если поверить в то, что странный байкер сказал мне одну только правду, то оставался еще один вопрос, самый главный: как на самом деле умерла моя мать.

Ди сказал, что мне вряд ли понравится история ее смерти. Может, он просто ляпнул это для красного словца… Но разве могла женщина, которую так люто ненавидела половина города, умереть в обычной аварии? И почему, почему она все-таки решила добираться до Нью-Йорка именно на машине. Мало того, что это куда опасней — неизвестно, кого может повстречать на дороге молодая и красивая женщина, так ведь с ней еще и была я, пятилетний ребенок. И наверняка я тогда постоянно ныла о том, что устала, что хочу домой, есть, в туалет… Маленькие дети могут быть действительно невыносимы, я это прекрасно знала.

Но по какой-то причине мама выбрала именно этот путь. И после того, что я узнала, мне плохо верилось в то, что она сделала это просто так. Нет… Мама точно хотела чего-то добиться. Но в итоге разбилась насмерть. И теперь мне уже не узнать ни ее плана, ни того, осуществила она его или нет. Эту тайну Анаис Дюпон унесла с собой в могилу.

Но вот причину смерти моей матери я все еще могла узнать. Потому что она могла быть только здесь, в Новом Орлеане, в городе, в котором столько людей ненавидели и все еще ненавидят Анаис Дюпон.

ГЛАВА 6

Череда вечеринок

С домашним заданием я справилась достаточно быстро. С учебой у меня вообще всегда ладилось. И сейчас я даже жалела об этом. Как только появилось свободное время, сразу же в голову полезли мерзкие мысли, подозрения, страхи… В комнате мгновенно стало душно, тесно, просто невыносимо… Хотелось бежать из дома, хоть куда-то, но глянув в окно, я практически с ужасом увидела, что напротив «Розы» застыла неподвижно тощая высокая фигура в темной одежде. Кто именно это был, разглядеть не удавалось, но почему-то не было сомнений, что там стоит Кройц. Стоит и ждет. Меня.

Я сжала зубы до скрипа и зашторила тяжелые портьеры, не оставляя ни единой щели. Нет. Я так просто не сдамся. Не дождется. Ни за что. Что бы ни сделала Кройцу моя мать, платить ее долги мне совершенно незачем. Я ни в чем не виновата.

В дверь осторожно постучали.

— Мисс Тесса? — окликнула меня какая-то девушка. Это точно не была одна из моих родственниц. Сердце в груди тревожно екнуло.

Неужели?..

— В-войдите! — пискнула я, готовая к чему угодно.

В комнату вошла Эмми. Выглядела она точно так, как я помнила: стянутые на затылке волосы, отглаженная форма. В ней не было ничего подозрительного, ничего странного. Просто девушка. Я бы никогда не подумала даже…

В руках она держала единственную кружку. Видимо, для меня.

— Наверное, вам сейчас неплохо было бы выпить горячего шоколада, — предположила горничная и протянула мне свою ношу.

Кружку я приняла с опаской.

— Я приготовила его на кухне внизу, не волнуйтесь, — понимающе улыбнулась Эмми. — Вам не стоит бояться. В доме вы в безопасности.

Она явно поняла, что я знаю, кто она такая на самом деле. И это служанку не особо смущало.

Почему-то меня слова Эмми тут же успокоили, и я принялась с огромным удовольствием пить. Горячего шоколада я не пробовала уже очень и очень давно.

Если с Джоем мне теперь было тревожно, то Эмми для меня осталась совершенно такой же. Ее я ни капли не боялась.

— У дома стоит какой-то подозрительный молодой человек, — заметила с тревогой горничная, которая уходить не спешила. — Вам лучше не покидать «Розу» в одиночку, мисс. Думаю, этот юноша опасен.

Такая забота почему-то была приятна.

— Да, Эмми, ты права. Лучше с ним мне не встречаться, — вздохнула я, передергивая плечами.

Неприятно было оказаться пленницей в доме без возможности выйти наружу.

— Войти в дом он не сможет, об этом не стоит волноваться, — успокаивающе произнесла Эмми. — Отдыхайте спокойно. «Белая роза» умеет защищать от чужаков.

Как только я допила напиток, девушка забрала у меня опустевшую кружку и бесшумно выскользнула из комнаты, притворив за собой дверь.

— «Роза» умеет защищать от чужаков… — задумчиво повторила я, растянувшись на кровати. — А вот тетю Жаннет не защитила… Почему? Только потому что убийцу привела в дом моя мать?

Разумеется, мне никто не ответил. Да и не мог ответить…

Мой мобильный телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения. Как будто всю жизнь до приезда в Новый Орлеан попросту стерли, и у меня не было ни друзей, ни семьи. Но и новые приятели не спешили продемонстрировать внимание.

Я тупо смотрела на мобильный. Так и заснула, не раздеваясь.

Проснулась я посреди ночи в темноте. Хотя точно помнила, что свет я не выключала. Оставалось надеяться только, что в комнату заходили мои родственники, а не другие обитатели «Белой розы».

В доме было что-то не так. Я сперва даже не поняла, что именно… только через несколько минут сообразила.

Музыка.

Откуда-то доносилась классическая музыка и как будто бы… топот.

Ничего инфернального вроде бы. Но не посреди ночи же!

Я была уверена, что все мои родственники спят.

Здравый смысл говорил, что нужно раздеться, забраться под одеяло и накрыть голову подушкой, чтобы спрятаться от навязчивого шума. Но я почему-то не стала слушать здравый смысл на этот раз.

Надела на ноги тапки и пошла искать, где же играет музыка. Уже в коридоре стало ясно, что звуки доносятся сверху.

С этажей, которых на самом деле не было.

Как будто из прямо из темноты передо мной соткался Жак, дворецкий.

— Мисс Тесса, добрый вечер, — произнес он и согнулся в поклоне.

Все это произошло так внезапно, что я едва не завопила от неожиданности. Хорошо, вовремя спохватилась, а то бы переполошила весь дом.

— Д-добрый вечер, — придушенно выдавила я.

— Вам не спится? — участливо поинтересовался дворецкий.

— Да, — кивнула я. — Музыка…

Я скорее догадалась, чем увидела, что старик улыбается.

— Не думал, будто вам это может помешать. Сегодня в доме музыкальный вечер. Хозяева немного увлеклись. Боюсь, могут просидеть до утра.

Я едва не застонала. Никогда бы не подумала, что призраки могут доставить мне такие вот неприятности. Классическая музыка… Господи, не стоны, не звон цепей, не таинственный шепот, от которого по спине бегут мурашки, а музыка, мешающая спать. Наверняка, ее и слышу только я одна.

— И часто в «Белой розе» бывают… музыкальные вечера? — обреченно спросила я, заранее пытаясь оценить масштабы катастрофы.

— Не слишком. Я думаю, хозяева не будут против проводить их только в ночи с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье, чтобы вы могли отдыхать перед школой.

От такого я дар речи потеряла. Кажется, моя мертвая родня нисколько не уступала в манерах живой.

— Это было бы очень м-мило, — выдавила я, неосознанно копируя бабушкину манеры говорить.

Казалось бы, уже ничто не может меня удивить… Но нет, Жаку удалось преподнести мне очередной сюрприз. Он спросил:

— Не желаете ли присоединиться?

Показалось, будто я просто брежу.

— К музыкальному вечеру? Присоединиться?

— Да, мисс. Все будут рады вас увидеть. И, думаю, общество вам придется по вкусу.

Я почувствовала себя Алисой, замершей над норой, где только что скрылся белый кролик. Стоило ли мне соглашаться и идти?.. Это может быть чертовски опасно.

— Соглашайтесь, мисс Тесса, — принялся уговаривать меня Жак. — Разве вам страшно в «Розе»? Или здесь с вами случалось что-то дурное?

Я задумалась. В «Белой розе» со мной действительно пока не случалось ничего дурного. И даже другие обитатели дома оставались милы и дружелюбны…

— Нет, но…

— Вы будете в «Розе», — произнес старый слуга. — И та ее часть едва ли не более настоящая, чем видимая вам. Пойдемте, мисс Тесса. Вам ведь все равно не уснуть.

Я про себя произнесла молитву. А после кивнула.

Пока зло мне причинить пытались только живые. А «Белая роза» оставалась милостива к новому жильцу.

Жак взял меня под руку и повел к лестнице. Как и ожидалось, она опять вела на верхние этажи, которые не видел никто живой в доме, кроме меня одной.

Я все пыталась найти границу, место, где видимая всем часть «Розы», переходила в другую… Но ее не было. «Белая роза» так и осталась «Белой розой», даже когда мы совершенно точно перешли на «призрачный» этаж, разницы не обнаружилось никакой. Та же роскошь вокруг и ни следа запустения или тления.

— Вы чем-то удивлены? — поинтересовался Жак, заметив, как я верчу головой.

— Ну… Вокруг все такое… живое… — ляпнула нелепость я.

— Разумеется, мисс, — ответил мне дворецкий. — А каким, по-вашему, здесь все должно быть?

Слова вырвались сами собой:

— Но вы же все мертвые!

Жак тихо рассмеялся.

— Это спорное утверждение, мисс. В «Розе» нельзя умереть.

Ответ показался мне настолько жутким, что больше вопросов я не задавала.

С каждым шагом музыка становилась все громче, как и разговоры, смех…

А потом в меня врезался мальчик. Совсем маленький мальчик, ему было года три-четыре на вид. Светловолосый голубоглазый ангел, одетый в голубые бриджи и белую рубашку. Судя по одежде, родился он в двадцатом веке.

Сперва он испуганно охнул, а потом просто обнял меня за ноги, поднял голову и доверчиво заглянул в глаза.

— Ты будешь жить с нами теперь? — чуть картавя спросил ребенок. — Ты мне нравишься. Давай поиграем.

Карапуза от меня отцепил Жак.

— Нет, месье Сандер, эта девушка не будет с нами жить. Она гостья.

Мальчик обиженно надулся и топнул ножкой.

— Но в «Розе» не бывает гостей!

Я вглядывалась в лицо ребенка, в то, как он гримасничал…

— Ты ведь Дюпон? — спросил я маленького Сандера.

Тот фыркнул, гордо задрав нос. Нос, несомненно, фамильной формы.

— Да. Я Дюпон! Александр Фабиан Дюпон!

Свое имя он произнес почти не картавя, как будто долго тренировался. Возможно перед зеркалом.

— Первенец нынешней Мадам, — тихо пояснил Жак, беря мальчика за руку. — Пойдемте, месье. Наверняка вас ищет месье Грегори.

Это… мой дядя, стало быть. И сейчас дворецкий отведет его… к моему деду. Который покончил с собой.

— Так тут все Дюпоны? — выдавила из себя я.

Этот мальчик был совершенно точно мертвым. Но выглядел как обычный, нормальный ребенок. И вел себя также.

— В «Розе» только те ваши родственники, которые умерли в ней, — пояснил Жак, закрыв перед этим уши Сандеру. — Поэтому основателя рода вы здесь не встретите. И некоторых других членов семьи, что покинули мир за пределами дома. «Роза» всегда заботится о своих хозяевах.

Ага. Вот только непонятно, кто же тогда здесь на самом деле хозяин: дом или живущие в нем люди, которые даже после смерти остались в этих стенах.

— Идемте, мисс Тесса, — позвал меня дворецкий, идя вперед. Мальчик так и повис на его руке, что-то увлеченно рассказывая на уже ставшей мне привычной смеси английского и французского.

Жак двигался по коридору, а я неуверенно шла вслед за ним, испуганно озираясь. Если «живые» этажи были погружены во мрак, то здесь свет буквально слепил, все видно было как днем.

Заиграл вальс. Что-то знакомое, но я плохо разбиралась в классической музыке, она меня никогда особо не интересовала. Наверное, где-то здесь даже и танцуют. Бал призраков в призрачном доме…

— Я, наверное, выгляжу неподходяще, — спохватилась я уже у самых дверей комнаты, из которой доносились голоса и звуки вальса. Вряд ли толстовка и джинсы покажутся моим почившим родственникам подходящей одеждой для светского мероприятия.

Но Жак меня успокоил:

— Здесь никого не удивить странной одеждой. Думаю, хозяева даже не обратят внимания.

В этот момент Сандер вырвал руку и открыл дверь сам. Мне оставалось только пойти следом за мальчиком. Дворецкий отошел в сторону, с поклоном пропуская меня внутрь.

Я вошла в комнату с некоторой робостью. Все же… я оказалась в окружении мертвецов. Вот только жизнь в них бурлила. Об одежде здесь действительно можно было не волноваться — все собравшиеся явно предпочитали наряды своего времени.

— Мисс Тесса, — оповестил Жак о моем приходе. Фамилии моей он не назвал.

И после этого все взгляды оказались устремлены на меня. Даже музыка смолкла, и танцующие пары отвлеклись от своего приятного занятия, чтобы рассмотреть меня как следует.

Самое забавное, мое появление действительно обрадовало моих почивших родственников.

Первой ко мне подошла женщина лет сорока на вид с такими яркими рыжими волосами, что казалось, будто она пылает. Вроде бы я уже видела ее лицо на одном из фамильных портретов в «Белой розе».

— Quelle charmante créature! — пропела дама, потрепав меня по щеке, после чего спохватилась, увидев мою растерянность: — Ах, должно быть, ты не говоришь по-французски. Бедная девочка! Тебе приходится говорить на этом ужасном грубом английском. Такая жалость. Я Леони Дюпон. Ты можешь меня называть просто тетя Леони, милая. Боюсь, вычислять, кем мы друг другу приходимся, придется долго. Но ты такая молоденькая! Слишком уж рано пришла к нам.

— Мадам Леони, мисс Тесса — гостья, — пояснил вовремя подоспевший Жак. — Она должна будет вернуться.

Эта новость вызывала настоящий фурор среди почивших Дюпонов. Гостей здесь явно никогда до этого не бывало.

Однако донимать меня вниманием мертвая родня не стала, позволив мне спокойно поговорить с рыжеволосой женщиной. Вскоре снова зазвучал вальс, и пары закружили по комнате.

— Присаживайтесь, душа моя, — потянула меня к пустующему дивану. — Вы наверняка не танцуете.

По моему виду легко было догадаться, что так и есть. Подходили и другие родственники. Здоровались, интересовались здоровьем… Интересно, а как они себя чувствуют в таком… состоянии? Могут ли пораниться? Испытывают ли голод и жажду? Устают? Каково это, быть призраком «Белой розы»?

В целом-то они вели себя точь-в-точь как живые: пили, ели, говорили, смеялись, танцевали… Ничего общего с тем, как обычно представляют себе дом с привидениями.

— Да, я не танцую, — подтвердила я.

Тетя… Боже, еще одна тетя… Леони держала меня за руку. И ее ладонь была теплой. И это, наверное, удивляло едва не больше всего прочего.

По мановению руки мне принесли бокал, в котором, кажется, было шампанское. Я в своей жизни пила только пару раз — папа наливал пару глотков вина на день рождения или рождество. Честно говоря, есть или пить в этой части дома было страшновато, поэтому я просто держала бокал и смотрела, как поднимаются к поверхности крохотные пузырьки газа.

— Так как там теперь? — начала расспрашивать меня умершая родственница. — Дюпоны все еще правят в Новом Орлеане? Или теперь уже нет? Как жаль, что бедняжка Александр пришел так рано… Это неправильно, когда подобное случается с детьми… Да и род это ослабило…

Я кивнула, соглашаясь. Но пожалеть умершего дядю у меня не получалось. Казалось, маленький Сандер был полностью счастлив. И ко всему прочему, он явно не понимал, что на самом деле умер. Наверное, никогда и не поймет. Вряд ли призраки могут вырасти…

— Да, сейчас главная моя бабушка, Натали Дюпон, но потом ее место должен будет занять Рене Арно, — ответила я.

Леони покачала головой.

— Бедная Натали. Столько горя не каждому выпадает… А Рене, говорят, был довольно милым юношей. Каков он сейчас?

Смерть, похоже, не настолько и сильно мешала почившим Дюпонам быть в курсе того, что творится снаружи. Вот только почему их это вообще интересует? Они же мертвы. Окончательно и безнадежно.

— Дядя Рене… Не знаю. Он очень сдержанный, — ответила я, не зная как описать человека, которого знаю третий день. Да я с ним даже не разговаривала толком ни разу. Если тетя Жаннет и тетя Вирджини открыто демонстрировали свой характер, то дядя Рене оставался вещью в себе. И мне казалось, на самом деле его не знал вообще никто.

— А на ком он женился? Рене Арно?

Леони Дюпон явно мечтала услышать все последние сплетни. Жаль было ее расстраивать. Не думаю, что в «Розе» умирают так уж часто, чтобы любопытство этой женщины оказалось полностью удовлетворено новостями.

— На Шарлотте… — покопавшись в памяти, я все-таки смогла вспомнить девичью фамилию тети Лотты. — На Шарлотте Боннар. У них двое сыновей. Близнецы.

Призрачная родственница нахмурилась.

— Грегори, твой дедушка, готов был поклясться, что Шарлотта Боннар выйдет замуж за Андре, а не за Рене. Шарлотта и Андре же были помолвлены.

Я задумалась… Вот о чем говорили тетя Лотта и дядя Рене после ухода Андре Арно. Тетя говорила, она виновата перед мужчиной, говорила, она его оставила… То есть она разорвала помолвку с младшим братом и предпочла ему старшего? Потому что младшего сожрала Анаис Дюпон… Я могла понять такое решение… Но если тетя Лотта чувствовала себя виноватой после разрыва помолвки, то вот дядя Рене — совершенно точно нет.

— Надеюсь, между братьями не произошел разлад из-за Шарлотты? Было бы жаль… Грегори говорил, мальчики Арно чрезвычайно близки.

Точней, были близки. Не заметила между ними ни малейшего следа родственной приязни.

— Вряд ли разлад произошел из-за тети Лотты, — вздохнула я. К сожалению, я знала о моих родственниках в Новом Орлеане недостаточно, чтобы понять причину ссоры между братьями. Но тетя Шарлотта не относилась тому типу женщин, из-за которых разгораются войны.

Можно было предположить, что и здесь виновата моя мать… Но, по словам всех, Рене Арно ее ненавидел и остался одним из тех немногих, кто не пал жертвой ее чар.

— Что ж, значит, они поссорились из-за другой женщины, — задумчиво произнесла Леони. — Так жаль, когда разрушаются братские узы…

На это замечание я только рассмеялась. Наверное, тетя Леони очень уж много прочитала любовных романов.

— Почему же сразу из-за женщины?

Словно мало причин для того, чтобы братья могли поссориться.

Леони Дюпон посмотрела на меня так, будто я была неразумным ребенком.

— Что бы ни творили мужчины, в конечном итоге все это из-за женщин, — весомо произнесла она. И вряд ли кто-то мог переубедить призрака.

Слава Богу, после этого разговор перешел в более удобное для меня русло. Мне поведали о том, как живут колдуны, члены Ковена — именно так тетя Леони называла сообщество тех, кто обладал особыми силами. Разумеется, она говорила о том, как они жили в ее времена. Но что-то подсказывало мне, что с тех пор немногое изменилось.

Заодно мы все-таки выяснили, кем друг другу приходимся. Я была праправнучкой Леони. Она тут же признала это родство «достаточно близким», но называть ее бабушкой запретила строго-настрого.

Что странно… мои мертвые родственники казались куда более открытыми и милыми людьми, чем родственники живые. Хотя многие, по словам все той же тети Леони, умерли не самой приятной смертью.

Сама Леони Дюпон умерла от проклятия. Она равнодушно сообщила, что просто не поладила с одним жрецом вуду.

— А я… у меня друзья из семей, которые с вуду связаны, — неуверенно призналась я женщине.

— Ты хочешь порвать с ними из-за моей смерти? — рассмеялась беззаботно прапрабабушка, махнув рукой. — Глупости. Я не была невинной жертвой, это была дуэль на равных. И если уж я по собственной глупости проиграла, то это только моя вина. По крайней мере, я выгляжу куда лучше умерших в своих постелях от старости.

Как бы мне хотелось, чтобы та же тетя Вирджини умела прощать… Да и не только она одна…

Расходиться начали только ближе к рассвету. К тому моменту я хотела уже только одного — спать. Глаза слипались неимоверно, казалось, что мне самой даже до комнаты не дойти. Выручила все та же горничная Эмми. Она вызвалась проводить меня до спальни. К тому моменту я уже окончательно смирилась с тем, что окружена неупокоенными душами, поэтому общество давным-давно мертвой служанки меня не пугало ни капли.

Как я в итоге оказалась в собственной постели, вспомнить после пробуждения упорно не удавалось…

Встать пришлось слишком рано для человека, который лег только под утро. В тот момент я готова была проклясть правила, которым маниакально следовали Дюпоны.

Бабушка была непреклонна, и все же заставила меня спуститься к завтраку, хотя я буквально умоляла ее дать мне выспаться.

В итоге, когда я спустилась в столовую, то выглядела так, будто сбежала со съемок фильма ужасов в полном гриме. Перед выходом бросила взгляд в зеркало — и вздрогнула. Бледная до синевы, вокруг покрасневших глаз залегли глубокие тени…

Бабушка Натали не удосужилась посмотреть, как же выглядит ее внучка, когда пришла будить. Она вышла сразу же, как стало ясно, что я окончательно проснулась… Поэтому для нее тоже стало сюрпризом явление к завтраку не самого свежего трупа.

Однако первой меня разглядела тетя Лотта, которая сперва поперхнулась тостом, а, прокашлявшись, метнулась ко мне, едва не опрокинув стул.

— Тесса, милая, что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?

В ее голосе слышалось столько беспокойства за меня, что я на какой-то момент почувствовала себя… дома.

— Просто не выспалась… — пролепетала я, не желая волновать попусту родственницу. Да и объяснять, где я провела эту ночь, тоже не хотелось.

Тетя развернулась и гневно напустилась на тетю Вирджини и собственного мужа.

— Больше никаких мрачных разговоров за столом! Ребенок из-за всех этих ужасов не смог выспаться как следует!

Вирджини Дюпон скривилась. Она, похоже, считала меня чем-то вроде реинкарнации моей мамы, поэтому ребенком я для нее по определению не была. Дядя Рене равнодушно заметил, что мне исполнилось уже семнадцать лет, и я уже довольно взрослая девушка.

Поведение Шарлотты Арно оставалось для меня загадкой. И я не знала, как относиться к ее заботе. Ведь она же даже не скрывала, что хочет убрать меня из дома, все равно куда.

— Я налью тебе кофе, милая, — вздохнула бабушка Натали. — Крепкого. Или нет. Лучше тебе действительно еще поспать… Не думала, что ты такая… чувствительная. Анаис всегда спала спокойно и крепко.

Захотелось прямо в лицо бабушке, да и не только ей — всем, кто собрался за столом — сказать такую простую и понятную вещь: я не Анаис Уайт. Но удалось сдержаться и на этот раз.

Я просто встала из-за стола и ушла в свою комнату. Как и было велено — досыпать. Тем более, что именно этого мне и хотелось больше всего на свете в тот момент. Просто нормально поспать. Тем более, что-то мне подсказывало, следующая ночь на верхних этажах «Розы» тоже будет оживленной. И значит, опять не отдохнуть как следует.

Но уже спустя полчаса меня разбудил телефон. Мари звонила мне. С какого-то перепугу решила позвать посидеть у нее дома. Как будто мы уже с ней подруги не разлей вода. После одного дня знакомства-то.

Никогда не была особо общительной, но на этот раз вцепилась в возможность уйти из «Розы» намертво. Только попросила, чтобы меня забрали отсюда. Вряд ли Кройц станет ждать меня и сейчас, не железный же он, чтоб больше десяти часов провести без еды и сна. Но это не значит, что он не попросил присмотреть за мной еще кого-то… из своры.

Мы договорились с Мари, что меня на мотоцикле заберет Джим. Одноклассница клялась: вот его никто не догонит. Честно говоря, это меня скорее пугало, чем успокаивало… Но стоило подумать о перспективе провести в четырех стенах весь день, как все отступало на задний план перед страхом попросту рехнуться.

Я наспех побросала вещи в рюкзак и спустилась на первый этаж. Джима я собиралась дождаться уже прямо у ворот.

— Тесса, куда ты собралась? — перехватил меня буквально у самых дверей дядя Рене, схватив за руку.

Хватка у него оказалась жесткой, даже чересчур. Скорее всего, должен был остаться синяк.

— К друзьям, — выдавила я обреченно.

Дядя вполне мог заставить меня остаться дома. И, наверное, был бы прав. Ведь мне угрожали, и всерьез.

— С теми своими друзьями? — спросил Рене Арно, требовательно заглядывая мне в глаза.

— Д-да, — кивнула я, не уверенная полностью, какое впечатление на родственника окажет такой мой ответ.

Будущий преемник бабушки удовлетворенно хмыкнул и уточнил:

— Они тебя заберут отсюда?

Немного отлегло от сердца. Если не запретил сразу же, то, возможно, из дома я все-таки выйду.

— И отвезут назад?

— Да, Мари пообещала, — растеряно ответила я.

И тут пошел форменный допрос.

— Телефон заряжен?

— Да.

— Деньги взяла?

Я уже совершенно ничего не понимала.

— Да.

Дядя Рене снял с запястья тонкую серебряную цепочку с подвеской и застегнул на моей руке. У меня даже мысли не возникло, будто это просто украшение.

— Кое от чего убережет, — криво улыбнулся родственник, не сводя с меня напряженного взгляда. — Если что-то пойдет не так, позвонишь немедленно. А теперь иди. За тобой уже приехали.

— Спасибо, дядя Рене, — искренне поблагодарила я мужчину и поспешно выскочила за дверь.

В голове не укладывалось… Это ведь была родственная забота. И пусть она оказалась немного грубоватой, как будто неумелой, но никак иначе то, что сделал только что дядя Рене, назвать не получалось.

На душе у меня изрядно потеплело, и по дорожке к воротам я будто на крыльях летела.

Увидев меня, такую счастливую, Джим, так и не слезший с железного коня, тоже широко улыбнулся и кивнул за спину, предлагая усаживаться. Ну, хотя бы у Джима в отличие от Ди имелся шлем и для себя, и для меня. Уже гораздо лучше.

— Тесса, ты что, куришь? — спросил меня недоуменно парень, когда я устроилась позади него и на всякий случай намертво вцепилась в куртку мотоциклиста.

Меня от такого вопроса даже передернуло. Сама я уже к запаху как-то притерпелась и даже перестала его толком замечать. Начало казаться, будто он выветрился за без малого два дня. Оказалось, нет.

— Не курю, — обиженно ответила я. — И никогда не пробовала.

— Но… — начал было спрашивать Джим, заводя мотор.

— Даже говорить об этом не хочу, — оборвала его я.

Ну не рассказывать же в самом деле идиотскую историю о том, что намертво пропахла табаком после того, как посидела рядом с курильщиком? Я бы в такую чушь и сама не поверила.

С места мы сорвались резко — и тому была причина: из-за угла показалась девушка в темной одежде. И я готова была поклясться, что видела ее вчера рядом с Кройцем. Похоже, псы не собирались оставлять меня в покое.

— Хорошо, что это не сам Кройц, а только его девушка! — крикнул мне Джим, когда мы отъехали от «Розы» на достаточное расстояние. — Не хотелось бы сцепиться с этим ублюдком!

Стоило как следует расспросить ребят про Кройца. Лучше заранее знать, что он может выкинуть. Если пес может убить колдуна или жреца вуду, то наверняка и сам владеет какими-то особыми умениями, не подвластными обычным людям.

Всю дорогу я оглядывалась, чтобы проверить, нет ли за нами погони. Но то ли никто из псов не поехал следом, то ли я паршиво умела определять наличие хвоста.

Заметив мое ерзание, Джим снова подал голос:

— Псы учуют тебя и так. Так что не сворачивай зря шею.

Что ж, обрадовал, так обрадовал… Хоть плачь теперь…

И что мне тогда делать? Оставаться в «Белой розе» до скончания дней и даже после смерти оставаться в этом доме как другие Дюпоны? От подобной перспективы становилось не по себе.

Джим привез меня во Французский квартал. Так же, как и Ди. Кажется, это мой рок. Все странные парни на мотоциклах притаскивают меня именно в этот район Нового Орлеана. Мы остановились около небольшого одноэтажного дома. Кивнув на него, Джим сказал:

— Это дом Мари. Тут она живет со своей бабушкой, миссис Смит.

Честно говоря, в жилище королевы вуду я входила с робостью. Да и кто бы не оробел на моем месте? Но Джим держался совершенно обычно и буднично, будто бы не происходило ничего из ряда вон выходящего.

— Мы пришли! — громко сказал он, и в этот момент в прихожую вышла сухонькая невысокая темнокожая старушка в широком цветастом платье и надетом каким-то странным образом платке, этакий тюрбан, с навязанными узлами.

— Здравствуйте, — поздоровалась я первой, глядя на пожилую женщину во все глаза.

Все говорили, будто миссис Смит королева Вуду в Новом Орлеане, и я пыталась найти хоть какие-то признаки ее особого могущества. Но их не было. Разве что одежда слегка необычная… Но многие сейчас странно одеваются, и что с того? Старушка тепло мне улыбалась.

— А… Так это ты, девочка, дочка Чумы Дюпон? — спросила она. Но без злости или отвращения.

— Мою маму звали Анаис Уайт, — выдавила я, ожидая очень плохого продолжения.

Миссис Смит подошла поближе ко мне и медленно втянула воздух через нос. Я увидела, как затрепетали ее ноздри.

— Дядя Рене просил передать вам наилучшие пожелания, — выпалила я. Эти слова будто сами попросились на язык.

Жрица вуду жизнерадостно и звонко рассмеялась.

— Рене Арно, будущий Месье… — протянула она, довольно улыбаясь своим мыслям, и начала обходить меня по кругу. — Вежливый мальчик. И такой предусмотрительный… Всегда таким был. Разве что одного не учел… А ты хорошая девочка, ничего не взяла от матери. Ни ее красоты, ни ее безумия, ни ее силы. Вся в отца, до последней капли крови.

Я такими словами была просто поражена.

— Но у моей мамы не было силы! Она же из-за этого уехала из Нового Орлеана! — изумленно воскликнула я.

Джим стоял поодаль и не мешал королеве Нового Орлеана говорить со мной. Видимо, эту женщину перебивать было не принято.

Миссис Смит в голос расхохоталась.

— Вашего дара у нее и правда не было. Триста лет вы, колдуны, женились только промеж собой, тут рано или поздно, а родится какой-нибудь уродец… А вот другие были. Дары у Чумы имелись — и с избытком. Когда Чума говорила — ей внимали как Господу Богу. В особенности, мужчины. Уж чем, а силой красивая женщина всегда обладает.

Да, этой силы у меня действительно не было. Я не была обаятельной красавицей. На меня парни никогда не заглядывались.

— Бабушка, ты чего держишь Тессу на пороге? — вышла на звуки голосов Мари, недовольно хмурясь.

Старушка пожала плечами.

— Ну должна же я была посмотреть, что у тебя за новая подруга. Тем более, что она дочь Чумы, — добродушно проворчала миссис Смит.

Моя одноклассница вздрогнула. Да-да, я знаю. Анаис Дюпон — это довольно специфическая тема.

— И что скажешь, бабушка? — чуть неуверенно спросила девушка.

Я поняла, что именно в этот момент решалось, будем ли мы с Мари друзьями или нет.

Пожилая женщина пожала плечами и благодушно изрекла:

— Хорошая девочка, всегда буду ей рада.

Этим и закончилась первая в моей жизни аудиенция с настоящей королевой вуду. Та велела мне передать наилучшие пожелания уже моему дяде Рене и ушла на кухню, откуда доносились восхитительные запахи.

— Бабушка гамбо варит, — пояснила мне Мари, заметив мое недоумение. Разумеется, мне это ничего сказало. Я только могла предположить, что это какое-то зелье.

Но в реальности все оказалось куда проще.

— Суп это. Потом попробуешь. Он бабушке всегда удается.

Что это за чудное блюдо, я не знала. Должно быть, что-то такое особенное, луизианское.

Тут до меня дошло, что самая могущественная жрица вуду в Новом Орлеане готовит сейчас на кухне суп для внучки и ее друзей. Было от чего рехнуться.

— Пошли, мы только вас ждали! — потянула меня за собой в глубь дома Мари. Джим пошел сам.

Пока меня вели, я только вертела головой, пыталась увидеть что-то такое… ну, особенное, что-то, в чем сразу бы было заметно вуду. Но натыкалась только на пучки сухих трав, развешанные то там, то тут. И этими травами, кажется, весь дом пропах…

А никаких колдовских штук на первых взгляд не было вовсе.

— Мари, а где… ну всё? — растеряно спросила я у одноклассницы.

Девушка переглянулась с Джимом и хмыкнула. Моя реакция явно ребят веселила.

— Храм в подвале. Держать всю эту утварь для вуду в доме не слишком удобно, — с хитрющей улыбкой ответила Мари. — Не забивай себе голову, Дюпон. Вуду — не для белых. Даже если захочешь с нами связаться, все равно учить никто не станет. Твою мать моя бабка даже на порог не пустила, когда она пришла проситься в ученицы.

После этих слов я споткнулась. Сперва даже показалось, словно мне просто послышалась. Моя мама, аристократка, богачка, красавица — и вдруг явилась на поклон к старой жрице вуду?!

— А она действительно приходила?

Мари с торжеством ухмыльнулась. Думаю, ей чертовски льстило, что перед ее бабкой гнула спину одна из Дюпон.

— А то. Бабушка говорила, к кому только Чума не обращалась, чтобы получить силу. Она даже к Гранд-мастеру пошла. А ведь в Ковене о нем даже не знают! Но Чума каким-то образом раскопала про него! Нами тоже не побрезговала, когда стало ясно, что отказывают. Вуду можно научиться. У нас тоже бывает, что с настоящим даром рождаются. Моя бабушка из таких. Но если бы бабушка взялась учить твою мать, Анаис Дюпон могла бы стать мамбо. Пусть и слабенькой.

Я снова глупо захлопала глазами, и одноклассница раздраженно зашипела. Мамбо? Змея что ли? Или я что-то путаю?

— Ничего не знаешь! Мамбо — это жрица вуду.

— Откуда мне было знать… — тяжело вздохнула я. — А кто вообще такой этот Гранд-мастер?

За внучку ответила возникшая за нашими спинами миссис Смит.

— Этот тот, кого лучше вслух не поминать. Ни вашим, ни нашим. Он тот, кого стоит бояться куда больше смерти. Не знает ни жалости, ни милосердия… И так могущественен, что я не смею даже думать, будто кто-то способен сравняться с ним. Только Анаис осмелилась обратиться к нему с просьбой… Я много раз повторяла, Мари…

Казалось, будто жрица говорит о каком-то грозном божестве… Или вовсе о дьяволе. Могла ли мама обратиться прямиком к Сатане, чтобы получить власть? Что-то подсказывало — запросто.

Одноклассница поникла.

— Я больше не стану, бабушка, — виновато произнесла она, втягивая голову в плечи. — Честно.

Старушка укоризненно вздохнула, после чего обратилась ко мне с мягкостью, которую я прежде слышала в голосе разве что бабушки Мэгги.

— А ты, детка, не бери пример с моей глупышки. Не поминай его вслух. Может и услышать. А если услышит — то придет. Это его земля. Он здесь полновластный хозяин. Для него нет закрытых дверей.

Что ж, приятно знать, что кто-то может быть страшней моей, по уверениям всех, действительно жуткой матери. Пусть даже это и какой-то древний бог.

— Ладно, Дюпон, пошли, — выдернула меня из размышлений Мари. — Хватит с тебя сегодня мрачных историй. Мы же собираемся развлекаться.

Я ожидала, что в доме Смитов будет целая толпа приятелей моей одноклассницы. Но вместо этого обнаружила только парня Мари и Лили. Рик поздоровался со мной по-дружески, а Лили только сухо кивнула. Но мне показалось, это не говорило о том, что я ей не нравлюсь. Просто Лили была очень сдержанной. Почему-то я думала именно так.

— И что мы будем делать?

— Напьемся? — заговорщицки предложил Рик, подмигнув. — Или еще чего…

Мари тут же дала ему затрещину.

— Тут моя бабушка! И даже если бы ее здесь не было, она бы все равно узнала! Так что твистер, «Мафия» и кока-кола… — трагично возвестила девушка. — Добро пожаловать в детский сад.

Парни одновременно скривились, но предлагать что-то другое не стали. Пусть и было понятно, кого они на самом деле боялись — бабушку или внучку.

— Как всегда, — проворчал Рик. Но не так чтобы слишком уж недовольно.

Я и сама оказалась сильно удивлена. В Новом Орлеане, кажется, сам воздух был пропитан запахами алкоголя, табака и марихуаны… И, оказавшись в компании темнокожих подростков, я не ожидала встретить такой вот благопристойности. Совсем как в «Белой розе». Только тут она смотрелась куда более дико.

— Бабушка говорит, что если хочешь повелевать силами, которые превышают человеческие, то в первую очередь следует повелевать самим собой. А это нельзя сделать, находясь в свинском состоянии.

— А мнение королевы вуду оспорить чертовски сложно, — заметил с улыбкой Джим, разводя руками. — Иначе однажды может случиться что-то… очень неожиданное.

Даже и не сомневалась. Тетя Жаннет очень уважительно и даже с некоторой опаской отзывалась о миссис Смит. Вряд ли на это не имелось причин.

Несколько часов мы просто дурачились. Правда, настроение мне немного портили звонки дяди. Тот раз в два часа набирал мой номер, спрашивая, все ли в порядке. Честно говоря, слегка напрягало, но не грубить же ему было?

— Кто тебя постоянно дергает? — после первого же звонка спросила меня Мари. Я как раз упала из-за сигнала мобильного, выбывая из игры. Первой свалилась Лили, так что было хотя бы не так обидно. — Бабушка что ли?

Я, поморщившись, обреченно ответила:

— Дядя Рене. Решил проконтролировать. Бабушка меня так не достает…

Радовало, Натали Дюпон, кажется, не собиралась лезть в мою жизнь. А вот навязчивость дальнего родственника изрядно напрягала. Так меня не доставал даже родной отец.

Объяснять, кто такой дядя Рене, ребятам не пришлось. Его вчерашнее появление у школы еще наверняка не стерлось из памяти.

— Значит, твоей бабушке просто все равно, — заметила Лили, пожав плечами. Она к своему проигрышу отнеслась философски и спокойно попивала колу, с удовольствием любуясь, как мы с парнями завязывались в узел. — Родные достают только тех, кто небезразличен. Ты уехала в дом королевы вуду, а из всей твоей семейки почему-то названивает тебе только Рене Арно.

Звучало… похоже на правду. Если бы это сказали не про дядю Рене, я бы даже поверила. Но мистер Арно просто любил всем управлять. Он был властным. Хороший преемник для бабушки, тут сомнений не было.

— Потому что только он и знает, — буркнула я, опуская взгляд. — Если бы бабушка была в курсе, куда я собираюсь, ее бы удар хватил. Тети, думаю, тоже бы не обрадовались бы такому…

— Ну да, куда уж нам до внучки главы Ковена, — едко протянул Рик, пыхтя. Ноги у него явно разъезжались, что ужасно веселило Мари. — Цветной сброд.

Стало обидно.

— Можно подумать, я сама для них не сброд. Без дара. Да еще дочь Анаис… — горько произнесла я.

Снова в разговор вступила Лили.

— Ты для них не сброд, а самый страшный ночной кошмар, — загадочно улыбнулась она, откидываясь на спинку дивана. — Думаю, кое-кто в «Белой розе» после твоего приезда засыпает только со снотворным.

Да… На меня косо не смотрели только мертвые родственники. То ли они не знали толком ничего про Анаис Дюпон, то ли мертвым уже просто нечего терять, следовательно, бояться им тоже нечего.

В очередной раз дядя позвонил уже в районе пяти часов вечера.

— Возвращайся домой, темнеет, — требовательно произнес он.

Ехать в «Розу» не хотелось. С ребятами мне было легко, миссис Смит вела себя как настоящая бабушка, причем для всех.

— Но… — хотела было поспорить с родственником я.

Поспорить с Рене Арно. Разве что в местах…

— Ты возвращаешься домой, Тесса. Сейчас же. Если в течение получаса ты не появишься в «Розе», я приеду за тобой сам.

Тогда я точно буду выглядеть перед новыми друзьями как идиотка.

— Хорошо, дядя, — обреченно произнесла я в трубку, после чего услышала гудки.

— Что, закончилось веселье? — спросил Джим с сочувствием. — Везти тебя назад?

Я только кивнула. Настроение было напрочь испорчено, но если не сделаю, как велели, то недобрый дядюшка Рене испортит мне его еще больше.

— Да не расстраивайся ты так, — хлопнул меня по плечу Рик. — Мы не в последний раз собираемся. К тому же не стоит забывать о псах, твой дядя не зря беспокоится.

— Бабушка, Тесса уходит! — крикнула Мари.

Королева вуду просила, чтобы если я соберусь домой, ее позвали. По какой-то причине она непременно хотела со мной попрощаться.

— Иду-иду! — откликнулась пожилая женщина откуда-то снизу. Оттуда, где, по словам моей одноклассницы, находился храм.

Желания расспрашивать о том, чем миссис Смит занималась в подвале, у меня не возникло. Ну ее, эту магию. Меньше знаешь, крепче спишь.

Впрочем, когда старушка поднялась к нам, выглядела она как обычно, ничего подозрительного.

— Кажется, около моего дома стоял днем какой-то подозрительный молодой человек, — заметила королева вуду, едва заметно хмурясь. — Я попросила его уйти, но не уверена, что он действительно ушел. За тобой, девочка, ходят псы, не так ли?

— Да.

— Кройц на нее какой-то зуб имеет, — влезла Мари, протягивая мне мой шарф.

Старушка нахмурилась, сцепив руки на груди.

— Который Кройц? Отец? Сын? — принялась расспрашивать миссис Смит. Ее не на шутку встревожило внимание ко мне Кройца.

— Младший, — вздохнула Мари, оглядывая прихожую в поисках моего рюкзака. — В школе Дюпон увидел и прицепился после этого как репей. Да где же он?

— Рюкзак в комнате остался, Мари, — сказала я.

— О'Кей, сейчас принесу, — откликнулась подруга и метнулась за моим позабытым имуществом.

Королева Вуду покачала головой.

— Это плохо, что младший Кройц тебя донимает, девочка, — вздохнула она, погладив меня по щеке. — Со старшим можно было договориться… А мальчишка еще в том возрасте, когда задумываться начинают, только когда сотворят что-то непоправимое. Пусть Рене присматривает за тобой как следует, раз уж взялся за это дело. И сама будь осторожна.

— Х-хорошо, миссис Смит. Я буду осторожна, — пообещала я.

Словно бы я собиралась нарываться на неприятности.

— Вот и славно, деточка. Мари! Побыстрей! Твою подругу уже ждут дома!

Одноклассница как раз вытащила мой рюкзак, а заодно и Джима, который что-то лопал, пока я собиралась. Есть этот парень мог все и всегда.

— Давай, Джимми, довези нашу Дюпон с ветерком, — напутствовала на прощание друга Мари. — А ты, Белоснежка, не бойся, если что, он и Кройцу накостыляет.

В последнем парень явно не был уверен на все сто, поэтому поспешно поправил:

— Ну, я хотя бы смогу его задержать. Ненадолго.

Не сказать, что слова приятеля Мари меня так уж сильно успокоили. Я даже… даже пожалела немного, что уехала из «Розы». Но вряд ли мне позволили бы пригласить в родовой особняк Дюпонов таких друзей. А оставаться в одиночестве понемногу становилось невыносимо.

Когда мы вышли с Джимом из дома, я тут же начала вертеть головой.

— Даже не старайся, — фыркнул мой сопровождающий, ведя меня к своему мотоциклу. — Пес не покажется без крайней необходимости. И вряд ли кто-то решится напасть на тебя прямо рядом с домом Мари, ведь миссис Смит ясно дала понять, что ты здесь желанная гостья, и за тебя вступятся, если понадобится.

Несмотря на эти слова, все равно было жутко… Но при этом, как ни странно, и интересно. Я могла даже вообразить, будто я и есть Энн Риз, героиня так любимых мною книг. У меня есть верные друзья, коварные враги… Вот только одно смущало и сильно: если Джейн Эллиот пообещала своим читателям, что все приключения-злоключения ее героини будут в конечном итоге иметь счастливый конец, то мне такого никто не обещал. А враги при этом оказались самыми что ни на есть настоящими…

Усевшись позади Джима, я поймала себя на том, что мне было неспокойно. Как будто бы что-то дурное должно было случиться совсем скоро… Никогда не считала, будто у меня хорошая интуиция… Скорее уж, нервы шалили… Но через несколько минут мотор мотоцикла начала подозрительно кашлять, и нам пришлось остановиться. Двухколесный монстр парня еще немного постонал, а после и вообще перестал подавать признаки жизни.

— Кажется, дальше нам пешком, — дрогнувшим голосом произнес Джим.

Пешком? Значит, все очень и очень плохо.

— Вот же псы… Они явно что-то сделали с моей лошадкой…

— Отличный план, — выдавила я, чувствуя, что понемногу начинаю паниковать.

Идея и правда хорошая. Мотоцикл подвел, когда мы уже достаточно далеко отъехали от дома миссис Смит, так что не стоило уже надеяться на заступничество мамбо. И как назло, мы застряли в какой-то совершенно глухой подворотне, где даже доставшего меня до печенок джаза не было слышно. Да еще и темнело…

— Ну что, Дюпон, поговорим?

Я не сразу поняла, кто говорит. С перепугу показалось сперва, будто это чуть ли не глас с небес. Но пес вышел из черного зева арки, ведущей во двор. И говоривший был не один.

Три крупных парня, которые явно любили в свободное время потягать железо.

— Отвалите! — крикнул им Джим. — Тронете девчонку — огребете не только от Ковена, но и от нас! Королева такого не спустит.

Тот пес, что был в центре, бледный и светловолосый как и Кройц, только хохотнул.

— Не поверишь, но нам плевать. Иди отсюда, ты нам не нужен. А что делать с этой дрянью, мы и без тебя знаем.

Надо было позвонить дяде… Надо было. Но я, дура, положила телефон в рюкзак, который висел за спиной. И вряд ли эти бугаи позволят мне спокойно набрать номер и позвонить родственникам.

— Разбежался, — фыркнул Джим. Но мы все понимали, что он не настолько крут, чтобы отделать троих парней.

— Тесса, я задержу их, а ты удирай быстро, ясно? — вполголоса обратился ко мне мой друг.

Бежать… Не считая терзаний по поводу того, что придется бросить Джима одного, я еще и не была уверена, что вообще могу бежать, настолько была напугана.

— Меня они разве что изобьют. А тебя могут убить. Поэтому беги, — требовательно велел мне Джим и первым кинулся на псов.

Оказывается, бежать я могла, да еще как…

Сперва до меня доносились звуки драки и ругань, а спустя пару минут уже топот.

Куда мне нужно бежать я не знала, двигалась наугад, так что неудивительно, что в итоге меня просто загнали в тупик…

И правда псы. Гончие псы. Раз взяв мой след, они готовы были гнать меня до самой моей смерти…

Я сама поймала себя в ловушку, забежав во двор заброшенного дома. Никто бы не пришел мне на помощь здесь…

Вжавшись в стену, я обреченно смотрела, как ко мне приближаются в сгущающейся темноте три парня… у которых светились зеленым глаза. Они шли медленно, не спеша, наслаждаясь моими слезами, моим страхом.

Я трусливо зажмурилась, не желая видеть, что они станут со мной делать.

И тут же их открыла.

Потому что вопли боли были не тем, что я ожидала услышать. Кричали псы.

Их убивал кто-то, двигавшийся настолько быстро, что не удавалось различить движения. Это существо не издавало не единого звука. Я слышала только крики охотников, звук ломающихся костей, разрываемой плоти…

И понимала, что стану следующей. Не могу не стать…

ГЛАВА 7

Чужие грехи

Бежать было некуда и незачем. То, что убило моих преследователей, не было человеком… Оно было быстрей, сильней, безжалостней, так зачем оттягивать неизбежное?

Я тихо зашептала молитву.

Пусть и не была такой доброй католичкой, как бабушка, но все равно хотелось надеяться на рай…

Очень скоро все звуки смолкли. Что бы это ни было, но оно убило псов.

От ужаса меня просто затрясло. А смерть все не приходила.

И только тихий мелодичный смех донесся до меня словно бы издалека…

Спустя четверть часа я поняла, что жива. А оно ушло. Не тронув меня.

Только тогда я отважилась пошевелиться.

Нужно было позвонить. Позвонить дядя Рене… Он должен приехать, забрать меня назад. Забрать в «Розу»…

Вытащив мобильный, я увидела тридцать пропущенных от дяди… И еще пятнадцать от Мари… Но не слышно было… Ах да… Я же после последнего звонка поставила телефон на беззвучный…

Рене Арно ответил тут же.

— Тесса! Где ты?! Что с тобой?! Ты почему трубку не брала?!

Услышав голос родственника, я просто разрыдалась и даже не сразу смогла ответить на его вопросы.

— Тесса, успокойся и скажи, где ты. Я сейчас же приеду за тобой, — уже более спокойно попросил дядя Рене. И его уверенность накрыла меня теплым плащом, заставляя взять себя в руки.

Тяжело выдохнув, я ответила:

— Дядя, я… не знаю… Я не знаю, где я… Это какое-то мерзкое место… Дом заброшенный… Мне страшно!

В конечном итоге я опять позорно скатилась в слезы.

— Тесса. Сейчас ты отключишься. Откроешь на телефоне карту. Посмотришь адрес. После перезвонишь мне и скажешь, где ты. Ты поняла? — голос дяди звучал мягко. Он никогда до этого так не говорил со мной.

— Д-да. Я поняла, — с трудом произнесла я и нажала на отбой.

Руки тряслись так, что я едва не роняла телефон, но все-таки удалось выполнить указание мужчины.

Посмотрев адрес, я, как и было велено, перезвонила и сообщила дяде, где нахожусь.

— Сиди на месте и жди, — коротко приказал он. — Я скоро.

— Д-да.

Сидеть на месте оказалось чертовски нелегко. Пахло кровью… По крайней мере, мне казалось, что невыносимо пахло кровью. Из-за туч вышла луна и, будто издеваясь, осветила изуродованные трупы. На них не получалось не смотреть, как я ни пыталась. Взгляд будто притягивало…

Почему меня не тронули? Кто напал на псов? Почему?..

Вопросов было слишком много… И ни на один не имелось ответа…

Звук мотора вырвал меня из то ли размышлений, то ли какой-то странной полудремы, которая затягивала все глубже.

А потом я услышала и голос дяди Рене.

— Тесса! Тесса! Mon Dieu! La petite fille, qu'as-tu?

Никогда не слышала прежде, чтобы дядя переходил на французский.

Мужчин опустился передо мной на колени, не пожалев своих наверняка шикарных брюк, и принялся меня трясти.

— Тесса!

— Я в порядке, дядя, — еле слышно произнесла я и разрыдалась.

Рене Арно с облечением выдохнул и прижал меня к себе.

— Идем, девочка. Идем. Теперь все будет хорошо. Никто тебя не обидит. Сейчас мы поедем домой.

После слова «домой» слезы потекли еще сильней. У меня не было дома в Новом Орлеане. И быть не могло.

— Давай, Тесса. Вставай, — буквально силой заставил меня подняться на ноги родственник, а потом, поддерживая за талию, повел к автомобилю.

— Ну же, ты же Дюпон, ты не должна так раскисать, — приговаривал он. И как будто часть силы дяди перетекала в меня.

— Их убили! — всхлипнула я. — Их всех троих… Они так кричали…

Дядя Рене усадил меня на переднее сидение, собственноручно пристегнул ремнем безопасности, после чего сел в машину сам.

— Это были псы?

— Д-да… Они Джима… Я не знаю, что с Джимом! — спохватилась я. — Его надо найти! Они… они его мотоцикл испортили… А потом… Он сказал бежать… А там тупик… И… Мне было так страшно…

Пока я лепетала, дядя достал мобильный и набрал номер.

— Миссис Смит?

Он звонит бабушке Мари? Зачем?

— Да, Тессу я нашел. Она цела. А вот псы — нет. Их едва ли не на части разорвали. Моя племянница волнуется о Джиме. Это, должно быть, тот мальчик, который должен был довезти ее домой. Вы найдете его? Я хотел бы как можно быстрее доставить Тессу в «Розу». Как только будет что-то известно про этого Джима, не сочтите за труд, позвоните мне. Ребенок станет переживать.

Джим… Его найдут…

Хорошо…

С этой мыслью я и потеряла сознание.

— Моя бедная девочка! — послышалось надо мною причитание тети Шарлотты.

Именно это я услышала, когда пришла в себя.

— Уймись, Лотта, — шикнула на нее тетя Жаннет. — Не на похоронах. Девочка крепкая. Подумаешь, при ней трех псов убили. Дюпоны и не такое переживали. Тесса еще всем покажет.

Открыв глаза, я увидела, что моя комната просто забита людьми.

В дальнем кресле у окна устроилась бабушка с какой-то книгой. За моим рабочим столом сидел дядя Рене, который просматривал на планшете какие-то документы. Тетя Жаннет в неизменном кресле-каталке и с ноутбуком обнаружилась справа. Тетя Лотта стояла рядом с кроватью и заламывала руки, как будто и правда перед ней открытый гроб.

— Ну вот наша принцесса и открыла глаза, — первой заметила, что я пришла в себя, тетя Жаннет. — Так что прекращай страдать, Шарлотта.

— Жаннет, ты как всегда… груба, — укоризненно заметила жена дяди Рене. — Детка, как ты? Что-то хочешь?..

— Н-нет… Джим?..

— Все с ним в порядке. Разве что помяли слегка, — ответил на мой вопрос Рене Арно.

О Господи… Он ведь даже улыбался! Уму непостижимо.

— Больше никаких визитов к подобного рода людям! — решительно заявила мне бабушка.

Нет… Но я же тогда останусь совсем одна… Буду заживо замурована в доме вместе с его призраками!

— Мадам, не рубите с плеча, — вмешался дядя, отрываясь от работы. Я была на все сто уверена, что дядя Рене именно работал, а не читал книгу, к примеру. — Девочке необходимо общество сверстников. А в Ковене… Вы сами понимаете, дочь Анаис, девочку без дара, не примут среди нас.

Я с мольбой посмотрела на бабушку Натали.

Та отвела взгляд.

— Но как я могу теперь отпускать куда-то внучку? Когда ее пытались убить эти бесстыдные твари… Я уже потеряла двоих детей! Я не хочу потерять еще и Тессу.

— Но, мама, девочку ведь нельзя запереть в четырех стенах до конца ее дней, — поддержала дядю Рене тетя Жаннет. Писательница говорила вкрадчиво, уверенно. К ней хотелось прислушиваться. — Она живой человек. Да и не скажу, что внучка королевы вуду — это настолько уж дурное общество. Все же Тесса — часть семьи Дюпон, но при этом не часть Ковена. И никогда ею не станет.

Уж не знаю, чьи слова показались бабушке более убедительными, но она в итоге произнесла:

— Хорошо. Мы подумаем над этим позже. Все вместе. А сейчас ребенку нужен покой и отдых. Девочка достаточно уже натерпелась.

— Совершенно верно, — согласилась с хозяйкой дома тетя Лотта. — Нужно дать девочке прийти в себя. Думаю, сейчас у нас всех найдутся другие дела.

Дела, конечно же, нашлись тот же. А я так и не решилась попросить, чтобы со мной остался хоть кто-то. Они ведь не обязаны… А мне не пять лет, чтобы бояться темноты.

Когда в довершение всего тетя Лотта перед своим уходом еще и свет выключила, мне будто кто-то на грудь гранитную плиту положил. Дышать стало трудно, а страх схватил за горло.

— Хочешь узнать, кто это был, а? — раздался из темноты голос Джоя. — Кто убил тех троих?

Я едва не заорала от неожиданности.

— Ты… тебя там не было. Ты не можешь выйти из дома, так откуда тебе знать? — с трудом выдавила я.

— Но я знаю. И если ты окажешь мне небольшую услугу, то я скажу тебе, — издевательски протянул призрак и очутился прямо у моей кровати. Он нависал сверху и улыбался так жутко, так мерзко…

Я едва не заорала от ужаса. Хотя раньше настолько сильного страха Джой во мне не вызывал.

— Пошел вон отсюда! — спасла меня появившаяся внезапно Эмми. — Убирайся, мерзавец! Убийца! Оставь в покое мисс Тессу!

Джой снова рассмеялся. Рассмеялся и исчез. Я этого не увидела, но почувствовала. Как будто бы дышать стало легче.

Эмми подошла к кровати и взяла меня за руку. Ладони у нее были теплыми, кожа на них оказалась огрубевшей, жесткой. Поэтому девушка казалась настолько… настоящей.

— Спите, мисс Тесса. Никто чужой не войдет к вам, не побеспокоит, — тихо и успокаивающе заговорила со мною Эмми, поправляя мое одеяло. — Спите спокойно. «Белая роза» не пустит внутрь чужаков. Она убережет вас. Ничего не бойтесь.

И я действительно перестала бояться, а скоро провалилась в сон… Но и в нем мне не было покоя. Я снова слышала крики, хруст костей, слышала, как падают тела… Уже мертвые тела. И Джой смеялся и повторял «Хочешь узнать, кто это был, а?» А я не хотела… Ничего не хотела…

Когда казалось, будто мне уже не выбраться из этой темноты, я услышала голос… Кто-то пел… Мужчина… Нет… Юноша… Очень молодой, не старше меня самой. И голос, такой приятный… Такой мог быть только у ангелов. Не Джой… У того голос грубоватый, иногда даже дребезжащий, как будто бы ломка до конца не завершилась.

— Au clair de la lune,

Mon ami Pierrot,

Prête-moi ta plume

Pour écrire un mot.

Ma chandelle est morte,

Je n'ai plus de feu;

Ouvre-moi ta porte,

Pour l'amour de Dieu.

Мелодия была совсем простенькая, незамысловатая… И этим почему-то нравилась мне еще больше. Всю тревогу будто смыло приливной волной. Остался только покой… и уверенность, что все будет хорошо.

Все будет хорошо…

Нужно было открыть глаза, взглянуть, кто в комнате… Но я не хотела. Не хотела знать, кто он такой. Потому что его могло не существовать вовсе. Ведь «Белая роза» не пустила бы внутрь чужака…

Утром меня наконец-то разбудила не бабушка, а бурчание в собственном животе. Я была голодна. Ужасно голодна. Неудивительно, ведь поужинать вчера так и не удалось.

Все произошедшее прошлым вечером как будто затянуло туманом. Густым туманом с луизианских болот. Я знала, что произошло, помнила до последней мелочи, но почему-то страх не возвращался.

А в голове намертво застряло «Au clair de la lune, mon ami Pierrot…». Я даже начала мурлыкать под нос мелодию, когда одевалась.

Когда тетя Лотта вошла в комнату с подносом в руках, она явно ожидала увидеть меня разбитую и несчастную, лежащую в постели без движения.

Поэтому, наверное, она сперва едва не выронила поднос.

— Тесса, дорогая, ты в порядке? — растеряно спросила тетя, ставя поднос на мой стол. — Зачем ты встала?

Я только улыбнулась, пожав плечами.

— Кажется, все хорошо, — отозвалась я.

На самом деле, все было не хорошо, все было куда лучше обычного. Тело казалось таким легким, невесомым…

— Может, ты тогда спустишься… к завтраку? — неуверенно спросила женщина. Она была уже не просто удивлена — напугана…

Вот только непонятно, что же могло произвести на нее такое впечатление. Ведь все наоборот было хорошо. Я не билась в истерике, чувствовала себя отлично… Что не так?

— Да, конечно, я спущусь к завтраку, — ответила я. Даже «семейные трапезы» уже не наводили на меня тоску.

— Au clair de la lune, mon ami Pierrot… — снова промурлыкала я под нос и посмотрелась в зеркало.

Привычная серая водолазка мне сегодня почему-то совершенно не нравилась. Может быть, потому что я надевала ее уже второй день подряд? Я полезла в шкаф, откуда вытащила зеленую блузку, которая сочеталась и с моими джинсами. Но я ее редко носила. Не любила настолько женственные вещи. Однако сегодня почему-то захотелось.

— Откуда… откуда ты знаешь эту песню? — растеряно спросила тетя Шарлотта.

А причем тут песня? Ну песня и песня… Как будто в ней есть что-то странное.

— Не знаю, услышала где-то. А что?

— Не думала, что тебя интересуют старинные французские колыбельные. Кажется, ты предпочитаешь другого рода музыку, — задумчиво произнесла тетя.

Я быстро зашла в ванную и переоделась там за несколько секунд. Все же раздеваться при тете было неудобно.

— Предпочитаю, — согласилась я, снова вернувшись в комнату. На этот раз отражение понравилось мне куда больше. — А это важно?

Шарлотта Арно покачала головой.

— Нет, конечно же, нет. Идем, дорогая. Все будут рады тебя увидеть.

Я пожала плечами и пошла вместе с родственницей из спальни. Чем тетю не устроила простая песенка, было совершенно непонятно. Что в ней было такого особенного? Только то, что она была на французском?

В столовой к тому времени уже собралась вся семья. И мое появление шокировало даже обычно невозмутимого дядю Рене. Они не ожидали, что я спущусь?

— Тесса, зачем ты пришла? — спросил он, ставя меня в тупик.

Я села на свое место и ответила:

— Но это же семейная традиция, разве нет?

Странные люди. То едва ли не силой волокут в столовую, а теперь почему-то недовольны тем, что я пришла по собственной воле.

— Все верно… Но разве… тебе не плохо? — изумилась бабушка, пристально разглядывая меня.

Да и вообще, меня разглядывали все, разве что близнецы больше внимания уделяли своим тарелкам.

Вирджини смотрела так, будто снимала с меня мерки для гроба. В ее глазах была такая ненависть, что странно, как это я еще не упала замертво.

А в голове снова звучала намертво прилипшая песенка «Au clair de la lune, mon ami Pierrot».

— Нет, — пожала плечами я. — Кажется, все в порядке. А как там Джим, дядя?

Не хотелось бы, чтобы с ним что-то стряслось… Но почему-то казалось, что и с Джимом ничего страшного не произошло.

— Пара ребер сломана и синяки по всему телу. Будет жить, — ответил Рене Арно с каким-то странным напряжением в голосе. — Простите, вынужден покинуть вас. Вспомнил о неотложных делах.

Сказав это, мужчина просто вылетел из-за стола. Почему моя родня ведет себя настолько странно? Почему все на меня реагируют? Их не устраивает, что я уже оправилась? Хотели бы, чтоб я билась в истерике и не выходила из комнаты?

— Милая, ты помнишь, что вчера случилось? — осторожно поинтересовалась бабушка Натали.

— Да, конечно, помню, — ответила я, не понимая к чему такие вопросы. — За мной погнались псы… Кажется, хотели убить… Загнали меня в подворотню, а потом на них напала какая-то жуткая тварь и разорвала на части.

Я рассказывала и понимала: что-то было неправильно, не так… Растеряно нахмурившись, пыталась понять причину беспокойства…

— Тесса, что такое? — спросила бабушка.

— Я… Я не помню, что было… — почти испуганно ответила я. — Я… Я не помню звуков, я не помню, как выглядели те псы… Как будто… как будто просто в газете статью прочитала. Но ведь так не бывает?

События вчерашнего вечера просто исчезли из памяти, как будто ластиком кто-то стер… А осталась только темнота, но не пугающая, а уютная, теплая, как привычное одеяло, и колыбельная, которую пел кто-то невидимый.

У бабушки от лица отлила вся кровь. В отличие от дяди Рене она вышла из-за стола безо всяких извинений. Молча. И с такой прямой спиной, словно кол проглотила.

— Что это с ними всеми? — спросила я удивленно у тети Лотты.

Родственники вели себя ужасно странно. Разве что тетя Вирджини держалась так, как я привыкла. Ну и близнецы. Один из них радостно выпалил:

— Тебе кто-то стер память, кузина.

У меня от такого заявления вилка выпала из руки. Как это так?

— Реми! — шикнула тетя Лотта на сына. Как она умудрилась понять, что это именно Реми, а не его брат, было непонятно. Мальчишки на первый взгляд казались совершенно одинаковыми. На второй и на третий — тоже. — Твоя болтливость тебя погубит!

Реми обиженно надулся.

— А что сразу «Реми»? Я же правду сказал!

— В твоем случае лучше молчать! — строго произнесла Шарлотта Арно.

— Но я же знаю, что произошло…

Тут подал голос и второй близнец.

— Круто, да? Ты помнишь, что случилось, но на самом деле ничего не помнишь. Я бы тоже так хотел. Да и вообще, кажется, в твоей пустой голове неплохо покопались.

Что за чушь? Что значит «в голове покопались»?! Звучало как редкостная ерунда.

— Анри! — повысила голос Шарлотта Арно.

— Уймись, Лотта, — махнула рукой тетя Вирджини. — Твои сыновья соображают лучше, чем колдуют. Девчонке явно что-то подправили в мозгах. Сияет как столовое серебро после чистки. Поет. Решила приодеться. Я уж готова была решить, что она такая же ненормальная психопатка, как ее мать, и чужие смерти ей только в радость.

О Господи… А что я еще могла потерять? И кто это сделал со мной?

Тетя Лотта выглядела виноватой и тут же ударилась в разъяснения. Как будто от них был хоть какой-то толк.

— Тесса, так не принято поступать… Это слишком сложное искусство, можно случайно просто… изувечить. А увечье души куда страшней увечья тела.

Лучше бы ничего не говорила, честное слово. Меня понемногу начинало тошнить, накатила паника.

Слова родственников слишком сильно походили на правду.

Действительно, какого черта я решила надеть эту блузку? Я же всегда терпеть не могла такие вещи… Даже не знаю, почему она оказалась в моем чемодане.

Что еще во мне изменили, даже не спросив, хочу я того или нет? Чего лишили? Что добавили?

— Кто это мог сделать? — спросила я, обхватив голову руками.

Шарлотта опустила глаза, явно не желая отвечать. Значит, дядя Рене точно мог… Или даже сама Шарлотта Арно.

— Мама, Рене… — ответила с ухмылкой за тетю Лотту тетя Вирджини. — И, разумеется, Жаннет. У меня или Лотты силенок не хватит на такой фокус. Про мальчишек и говорить не стоит. Судя по тому, с каким перекошенным лицом выскочил отсюда Рене, то он явно думает на Жаннет. А судя по тому, как мнется наша дорогая Лотта, она сама думает на мужа. А ты как считаешь, адово отродье? Кто решил тебя «починить» без твоего ведома?

После такой новости очередная издевательская кличка от тети Вирджини меня даже не тронула.

— Не знаю. А зачем это вообще нужно было это делать?

Почему вообще кто-то решил покопаться в моей голове?

— Чтобы потом не тратиться на психоаналитика, — пожав плечами, ответила сестра моей матери. — Так ты точно не будешь орать по ночам и шарахаться от каждой тени. В общем, это могли сделать из родственной заботы. Хотя лезть в голову своего чокнутого братца Рене, к примеру, так и не решился. Побоялся не справиться. Одна ошибка — и человек уже пускает слюни до конца жизни.

Да уж… Перспектива жуткая.

— Я, наверное, тоже пойду… — пробормотала я и покинула столовую. Самым диким оказалось то, что все равно никак не получалось испугаться… Даже после слов тети Вирджини о «пускании слюней».

А на втором этаже оказалось непривычно оживленно. Родственники, мои благопристойные родственники, практически орали друг на друга. Казалось еще немного — и стекла начнут звенеть.

— Жаннет, как ты могла?!

В голосе дяди Рене было столько гнева, что стоило бы испугаться.

— Рене, дорогой, я тебе уже в десятый раз повторяю, что к девочке я ночью даже не подходила! Да я бы и не рискнула лезть в ее голову!

Тетя говорила спокойно и насмешливо. Либо она правда была не виновата, либо умело врала. Оба варианта были вероятны.

— Но только у тебя хватило бы сил сделать это! — не успокаивался мужчина.

— Рене…

А это уже бабушка. И она словно бы была напугана.

— Мадам, прошу вас, не надо мне лгать. Я знаю, подобное колдовство вам уже давно не по плечу. Я не слепой и не глухой. Меня вам не провести как Вирджини. Я не настолько легковерный.

Как это… но ведь бабушка Натали считается самой могущественной колдуньей Нового Орлеана? А теперь выходит, что это все ложь?

— Рене! — возмущенно воскликнула тетя Жаннет. — Опомнись! Ты говоришь с Мадам!

Разговор смолк. Ну, или, по крайней мере, родственники решили позаботиться о том, чтобы их ссору не услышали посторонние.

Значит, в моей голове могли копаться только два человека: дядя Рене и тетя Жаннет. И оба утверждают, будто ничего подобного не делали и делать не собирались. Врать могли оба.

Я вздохнула и ушла в свою комнату, где меня ждала еще одна чашка горячего шоколада с зефирками. Скорее всего, в комнате опять побывала Эмми…

Я уселась на кровать и принялась пить, когда заметила, что на ковре у кровати что-то поблескивает. Наклонившись, я увидела, что это запонка из какого-то белого металла. Серебро или платина. Наверняка, это дядя вчера вечером обронил. Такие пафосные вещи вполне в его духе. Надо бы отдать…

Запонка была изящной, с какой-то хитрой гравировкой. Неожиданно я поняла, что тоже хочу себе какие-нибудь украшения. Эта мысль точно была не моя.

Наверное, тот, кто избавил меня от ненужных воспоминаний? Решил еще и добавить мне… женственности. Так, как он или она понимали это качество.

Я знала, что новые родственники постараются меня переделать. Но не думала, что это будет… так.

Нужно было чем-то себя занять, пока я не начала делать какую-нибудь чушь, и не удалось придумать ничего лучше, чем включить фильм. Как назло, первым под руку попался диск с «Некоторые любят погорячее». Такое старье любила Дженнифер, а вовсе не я. Мачеха обожала изображать из себя утонченную натуру, поэтому демонстративно смотрела старые фильмы, слушала джаз… вот только, когда я однажды залезла в ее прикроватную тумбочку, то обнаружила там потрепанные романы про трепетную и невинную деву и сурового горца. Мачеха не была интеллектуалкой с отличным вкусом. Просто очередная лицемерка, которая изображала из себя утонченную леди.

И мачеха никогда не стучалась, прежде чем войти, как делали мои родственники из Нового Орлеана.

Вот и сейчас дядя Рене сперва постучал и окликнул меня. И вошел он, только дождавшись ответа.

Двое переодетых мужчин на экране как раз ковыляли по перрону в туфлях на каблуках. Зрелище было на редкость комичное. Хотя Тони Кёртиса не испортил даже женский наряд.

Мужчина, казалось, был сильно встревожен.

— Тесса, как… как ты себя чувствуешь?

Сколько уже раз я слышала этот вопрос за сегодняшнее утро.

— Странно, — пожала плечами я и протянула запонку дяде. — Вы вчера потеряли.

Мистер Арно подошел ко мне и взял украшение в руку.

— С чего ты взяла, что это именно я потерял?

Пожала плечами. Дело не стоило выеденного яйца, так что я решила снова сосредоточиться на фильме.

— Ну, близнецы вряд ли пользуются запонками. Да и в комнату ко мне они не заходили вроде бы.

Рене Арно мрачнел на глазах. Как небо перед грозой.

— Но это не мое.

Я оторвалась от экрана и снова повернулась к родственнику.

— Разве? — удивилась я. — Тогда я не знаю, откуда эта вещь могла взяться на ковре у моей кровати.

Гроза вот-вот должна была хлынуть. Мне даже показалось, что я увидела в зеленых глазах дяди Рене отблески молний.

— Тесса, вспомни, ночью было что-то… странное? — подошел ко мне дядя Рене.

Удержаться от смешка не удалось. Проще было сказать, что ночью было не странным с моего приезда в Новый Орлеан.

Хотя… призраки уже для меня стали рутиной. А вот…

— Мне померещилось ночью, как будто бы кто-то пел… — произнесла я неуверенно. — Как будто кто-то пел рядом с моей постелью. Но… я не уверена, что все это мне не просто приснилось. Теперь эта колыбельная ко мне намертво прилипла.

Как ни странно, к моим словам родственник отнесся очень серьезно, и они его явно сильно встревожили. Он спросил, где лежала запонка, и едва ли не на коленях обползал там все, делая странные жесты и говоря непонятные слова. Никакого результата от действий Рене Арно я не увидела, но он, должно быть, все-таки имелся и явно не нравился моему дяде.

— Даже если здесь кто-то и был, следов он после себя не оставил, — с досадой произнес мужчина. Он снова посмотрел на запонку. На этот раз практически с отвращением. — Но откуда тогда в твоей комнате появилась эта вещица… Что за колыбельную ты слышала, Тесса?

Я напела мелодию.

Дядя Рене нахмурился.

— Это старинная французская колыбельная… Она довольно известна… Ты могла услышать ее где-то случайно. А голос был мужским или женским?

— Мужским. Молодым. Очень молодым.

Дядя взлохматил волосы и устало прикрыл глаза. Теперь он уже не казался настолько уж нудным сухарем.

— «Роза» не пускает чужаков… Даже мы с Лоттой и мальчиками можем жить здесь только потому, что это разрешила мадам Дюпон. Наше родство слишком дальнее.

— Я знаю, — вздохнула я и повторила уже заученную наизусть фразу: — В «Розу» не может войти чужак. Значит, мне просто померещилось.

Дядя подбросил на ладони запонку. Она упорно оставалась материальной и исчезать явно не собиралась.

— Но тогда откуда эта вещь появилась в твоей комнате? — скорее себя, чем меня, спросил мужчина. — Некто явился посреди ночи в «Белую розу», беспрепятственно прошел в твою комнату. Совершил манипуляции с твоим сознанием и после этого как будто растворился… Оставив после себя запонку, будто Золушка туфельку. Больше похоже на бред.

Я была полностью согласна с дядей.

— Но возможно, что в дом просто вошел Дюпон? — предположила я, садясь на пол напротив мужчины. — Ведь Дюпонов должно быть много.

Рене Арно улыбнулся мне. Почти тепло. Почти по-родственному. Или, может быть, не почти. Что я помнила — неизвестный ночной визитер заботливо сохранил это воспоминание — так это то, как встревожен был дядя Рене, когда приехал за мною. Он так волновался за меня…

— Дюпонов, Тесса, в Новом Орлеане достаточно много… Но «Роза» не приняла никого из них. Она предпочитает только прямых наследников и их ближайших кровных родственников. Я лично наблюдал, как Оливье Дюпон получил по лицу дверью, когда пытался войти без приглашения. Бедняга едва не остался без зубов. Он троюродный племянник Грегори Дюпона, твоего родного деда.

Да уж… У «Розы» действительно был крутой нрав.

— Но кто-то же… кто-то же поработал с моей памятью, дядя. Может быть, это все-таки были вы? — спросила я с надеждой.

Если бы оказалось, что мои воспоминания убрал именно дядя Рене, то мне, по крайней мере, стало бы спокойней. Хотя на родственника я наверняка буду дико зла.

— Нет, Тесса, — ответил он, глядя прямо мне в глаза. — Я не сделал бы ничего подобного, даже если бы ты сама попросила. Память — самое драгоценное, что есть у человека. И нельзя понять, какое же воспоминание в итоге окажется самым важным.

Меня так и подмывало спросить, какое же воспоминание стало самым дорогим для дяди, но я не осмелилась.

После того, как дядя Рене ушел, я постаралась выбросить всю эту историю про ночного гостя из головы. Хотя она, если честно, она казалась скорее увлекательной, чем пугающей. Колыбельная посреди ночи… все-таки это было так… романтично, таинственно. Прямо как в книгах моей тети, только лучше, потому что происходящее со мной было настоящим.

Но вскоре мне в любом случае пришлось отвлечься…

Пришли псы. Внешне они ничем не отличались от людей, но теперь, кажется, псов я буду отличать среди толпы даже с завязанными глазами. Они были другие. И на этот раз не те, кого дядя Рене презрительно называл щенками. Нет. Взрослые мужчины. Трое. Через окно я увидела, как они вошли в ворота «Белой розы», направились прямо к парадному входу дома… Поднялись по крыльцу… Даже из окна свой комнаты я могла разглядеть, как они недовольно хмурятся. Псы были злы. В них было столько ярости, что, казалось, ее можно было руками пощупать…

К мужчинам вышла бабушка. Она обменялась с незваными гостями парой фраз, после чего все они вместе вошли в «Розу». В этот момент меня стало колотить от страха. Они ведь явились… за мной? Наверняка за мной. Иначе и просто быть не может.

— Тесса, детка, спустись, пожалуйста, вниз! — услышала я голос бабушки.

Несмотря на страстное желание забаррикадироваться у себя в комнате, я все-таки вышла. Пусть и на негнущихся ногах.

Бабушка Натали не пустила псов дальше прихожей. Как до этого не пустила и Андре Арно. Рядом с ней стоял напряженный дядя Рене.

— Так вот она, дочь Анаис Дюпон, — произнес имя моей матери как приговор один из явившихся. Он был светловолос и худ, как и Кройц.

Мужчина разглядывал меня так, словно желал с живой содрать кожу. Он тоже хотел моей смерти, мучительной смерти, и даже не пытался этого скрывать.

— Это моя внучка Тесса Уайт, — с недовольством поправила пса бабушка. — И я хочу знать, что вам понадобилось от этого ребенка!

— Вчера ночью мы нашли тела троих наших детей! — подал голос второй явившийся, седой, с уродливым шрамом поперек лица.

Дядя Рене нехорошо улыбнулся.

— Ваши щенки временами дохнут. Так с чего вы решили прийти теперь к нам?

Светловолосый едва не оскалился. Верхняя губа у него начала мелко подрагивать.

— Они шли за этой девчонкой! А после мы находим их растерзанные тела!

Я дара речи лишилась после таких слов.

Они что, решили, будто это я… убила тех троих? Мне и в голову не могло прийти, что кто-то станет подозревать меня в убийствах. Как я вообще по мнению этих странных типов могла справиться с тремя здоровенными парнями?

— И по какой причине ваши щенки увязались за моей племянницей? — с явной угрозой спросил Рене Арно. — Гнать ее через половину района. Избивать сопровождавшего ее мальчика.

Дядя словно обвинительный приговор зачитывал. Строчка за строчкой.

Меня никому не отдадут. Псы это тоже очень ясно поняли.

— Ну, так вы можете мне что-то объяснить, мистер Кройц?

Так вот почему он мне настолько сильно напоминал того Кройца. Наверняка они родственники. Может быть, даже отец с сыном. По крайней мере, сходство было явное.

— Это дочь Анаис Дюпон! — сказал пес так, будто это должно было объяснить все.

Взгляд у дяди стал таким… ледяным, что, кажется, даже в прихожей похолодало. Но не он гневно напустился на явившихся по мою душу мужчин. Не он. Бабушка. Мадам Дюпон. Глава Ковена.

— И это единственная причина, по которой ваш сын пытается убить мою внучку? — уже даже не пыталась сдержать собственного гнева бабушка Натали. — И теперь смеете являться сюда и обвинять девочку без дара в жестоком тройном убийстве?

Старший Кройц поймал мой взгляд, и отвести глаза стало уже невозможно…

— В ней нет вашего дара, но Анаис была такой же бесталанной. И все равно убивала, — упрямо повторил мужчина.

По телу прошла волна озноба, а потом дядя просто засунул меня себе за спину, закрывая от чужих злых взглядов.

— Не надо взваливать на плечи дочери материнские грехи. Я знаю только, что прихвостни твоего щенка пытались убить беззащитного ребенка. И если бы я был там, то свернул бы шею ублюдкам сам. Но собаки ответят перед хозяином, только если раньше не встретят тигра. Те сопляки встретили тигра.

— Который не тронул почему-то девчонку! Почему?! — перебил дядю Кройц. И все-таки оскалился. Я с оторопью разглядывала пса из-за спины дяди Рене. У Кройца клыки были! Настоящие! Длинные! Как будто он вампир…

— А этот вопрос извольте задать «тигру», джентльмены. Когда найдете его, — царственно изрекла бабушка, указав рукой в сторону двери. Та немедленно открылась. — Более не задерживайтесь. И советую уйти как можно быстрее, «Роза» не любит чужаков. Особенно, если они не получили приглашения.

Незваным гостям после этого не оставалось ничего другого, как развернуться и уйти.

— Они не отстанут… — задумчиво произнес дядя Рене, положив руку на мое плечо. — И явно собираются не пугать… Проклятие… Я не могу начинать войну сразу со всей сворой. И мальчишку не урезонить, если отец на его стороне и тоже жаждет крови ребенка.

Бабушка вздохнула и посмотрела на того, кто займет ее место, с укоризной.

— Тебе все-таки не стоило их провоцировать, Рене. Отношения у нас и так…

Если она надеялась устыдить так Рене Арно, то зря. Тот, похоже, считал, будто он абсолютно прав и говорить с псами стоило только так. И никак иначе. Он считал, что на удар нужно отвечать только ударом.

— Собаки должно видеть силу, а не страх, Мадам. Иначе они бросятся. Мы защищаем ребенка, который находится на нашем попечении, здесь нельзя ошибиться. Но и нападать первыми нам нельзя…

Тут бабушка… внезапно погладила меня по голове. А после даже обняла. Чего не делала ни разу с моего приезда. Как будто я и правда ее внучка, ее родная внучка, а не пугало, воспоминание об умершей дочери.

— Не бойся, моя девочка. Мы никому не позволим тебя обидеть. Мы тебя защитим, — тихо произнесла Натали Дюпон, чуть укачивая меня в объятиях. — Эти мерзавцы тебя и пальцем не тронут, я обещаю. Никто тебя больше не обидит.

— Я не боюсь, бабушка, — благодарно улыбнулась я. — Спасибо…

— Моя девочка, — повторила Натали Дюпон, прижимая меня к себе еще крепче. — Моя хорошая, добрая девочка.

Какого труда стоило не вздрогнуть, когда рядом раздался едкий злобный смех.

Джой явился, чтобы полюбоваться семейной идиллией… И видела его одна я. Да и слышала тоже. Ни дядя, ни бабушка даже не подозревали, что рядом с нами находится еще кто-то.

— Вы только посмотрите, как старушка стала сентиментальна… Ты думаешь, будто она говорит это тебе, малышка Тесса? — практически в самое ухо говорил мне Джой. — Вовсе нет. Для нее ты тоже Анаис. Но Анаис раскаявшаяся, Анаис любящая. Такая, какой она мечтала увидеть свою драгоценную младшенькую… И какой Анаис так и не стала. Потому что такие как она не способны на раскаяние.

— Изыди! — одними губами произнесла я, чтобы бабушка не услышала.

Даже если так, даже если она видит во мне только исправившуюся маму… пусть. Если эта небольшая ложь сделает нас обеих счастливыми, то пусть она будет.

— Дурочка, — на прощание бросил издевательски Джой, но и правда ушел. Просто растворился также внезапно, как и появился.

Я обняла бабушку в ответ.

Она ведь поймет однажды, что я — это просто я.

Не может не понять.

После визита псов на семейном совете постановили, что из дома я теперь ни ногой, и неважно, одна я буду или с кем-то. И я даже не сказала ни слова против. Тощая фигура младшего Кройца так и маячила у ограды «Белой розы», словно он пустил корни. Он ждал, терпеливо ждал шанса добраться до меня.

— Но Тессе же нужно какое-то общение помимо нас… — неуверенно заметила тетя Лотта, когда запрет выхода наружу был принят единогласно.

— Тогда пусть эта… Мари… так ведь зовут эту девочка? Пусть Мари Смит приходит сюда, — обреченно произнесла бабушка Натали. Эта идея ей явно не слишком нравилось, но ради меня хозяйка «Белой розы» готова была поступиться своими принципами. — Что скажешь, Рене?

Семейный совет проходил в гостиной, на стенах которой висели фамильные портреты. Как будто мою судьбу решали все Дюпоны разом. И пока старшие обсуждали сложившуюся ситуацию, дядя Рене лениво разглядывал изображения моих предков.

Услышав вопрос хозяйки дома, он только пожал плечами.

— Почему бы и нет?

Тетя Жаннет, которая непонятно каким образом без пандуса спустилась на первый этаж, тоже кивнула. Ее ни капли не смущало то, что под сень дома славной семьи Дюпон ступит внучка главной жрицы вуду Нового Орлеана.

И только тетя Вирджини разозлилась, услышав такое предложение.

— Мама! О чем ты только думаешь… Этот… черный сброд! — подорвалась она на ноги и заметалась по комнате. — Ее предки работали на наших плантациях… И теперь… теперь потомок рабов войдет в «Белую розу» как равная! Да небеса Нового Орлеана обрушатся на землю!

От такого откровенного расизма я онемела.

Взгляд, который тетя Жаннет обратила на младшую сестру, был как удар кнута.

— Вирджини, расовые предрассудки давно не в моде, — отрезала старшая из сестер Дюпон. — К тому же, смею заметить, твои способности куда скромней, чем те, которые демонстрирует Мари Смит. Не удивлюсь, если она в будущем станет следующей королевой вуду.

Чем срезать писательницу на этот раз, Вирджини Дюпон явно не знала.

— Но это… это скомпрометирует нас в глазах Ковена, — неуверенно заметила тетя Лотта. Она нервно теребила в руках кружевной белоснежный платочек, словно хотела его разорвать. — Достаточно и того, что многих Рене не устраивает как будущий глава Ковена… А уж теперь…

— Мари не приняла ассон. Слишком молода. Сейчас она просто подросток, Лотта, которому до конца обучения еще очень и очень далеко. Не драматизируй. Тем более… — но тут тетя Жаннет смолкла. Только бросила взгляд искоса в сторону дядя Рене.

Это явно была не случайная оговорка. Тетя Жаннет не из тех, кто говорит, не подумав. Она дала понять дяде Рене, что она знает.

А тот даже бровью не повел.

— Решено, — подвела итог бабушка. — Тесса, ты пока побудешь дома. В школу я позвоню сама и скажу, что ты больна. Твои друзья смогут навещать тебя прямо здесь, в «Розе». Но я надеюсь, они не станут кричать об этом на всех перекрестках. И… им не стоит ходить по особняку без тебя. Ради их же собственного блага.

— Да, бабушка, спасибо.

Все обернулась не так чтобы и слишком плохо. Да, я была заперта в «Белой розе», но понимала, что это действительно мне на благо. Наверное, мне не следовало выходить из дома и вчера. Тогда бы те трое остались живы. Убитых псов мне было на самом деле даже жаль. Они ненавидели меня и боялись из-за моей матери. Но слишком многие в городе ненавидели и боялись меня из-за Анаис… Наверное, у них даже имелись на это причины.

И теперь я жива, а те трое парней — нет.

— Но мы не знаем главного… — задумчиво произнесла Жаннет, подъехав на своем кресле к окну. Мотор работал очень тихо, почти беззвучно.

Тетя отвела тюль и недовольно поморщилась. Должно быть, увидела псов.

— Чего? — спросила у дочери бабушка Натали.

Жаннет повернулась, обвела всех спокойными ясными глазами и сказала:

— «Собаки ответят перед хозяином, если не встретят тигра». Но кто был тигром? Кто убил псов прошлой ночью? Кройц был готов поспорить на свою голову, что это дело рук моей племянницы. Но я полностью уверена, что если бы эту ставку кто-то принял, то вожак лишился бы своей пустой головы. Так кто же был нашим тигром?

Меня тоже волновал этот вопрос. То существо казалось опасным, очень опасным. Пусть даже я не помнила чувства страха, который испытала, я знала, что страх я ночью испытала. Да что там страх — почти что смертный ужас.

— Что бы это ни было, его силы оказалось достаточно, чтобы практически разорвать тела на куски, — произнес Рене. — Зрелище действительно тошнотворное… Это не похоже на работу кого-то из Ковена.

— Быть может, зомби? — предположил тетя Лотта, поморщившись. — Кто-то из вуду мог создать зомби. Тесса вроде бы у них принята…

У меня голова шла кругом.

О Господи… Неужели зомби — это тоже реальность? Как же хотелось назад, в мою настоящую жизнь, реальную жизнь, где самым страшным монстром была моя собственная мачеха… Будто бы меня затянуло в другую реальность, призрачную, зыбкую, неправильную…

Дядя Рене повернулся ко мне. Я поймала его взгляд и словно обрела в нем якорь, иллюзию спокойствия и защищенности, в которую хотелось верить.

А еще снова в голове зазвучал тихий мягкий голос. «Au clair de la lune…» И стало не страшно. Кто бы ни приходил ко мне ночью, был он настоящим или нет, все равно. Потому что он остался со мной.

— Тесса, то существо… что осталось в твоей памяти о нем?

Я напряглась, пытаясь выудить из воспоминаний хоть что-то.

— Оно было быстрым… Очень быстрым. Я даже не могла различить его движений. И глаза… Они светились в темноте. Больше я не помню совершенно ничего.

— Не зомби, — констатировала тетя Вирджини с кривой усмешкой. — Эти твари сильны, но не настолько быстры. Да и вряд ли миссис Смит потерпит на своей земле бокора, который промышлял бы подобным. Она слишком… чистоплотна.

Дядя Рене кивнул, соглашаясь с моей тетей.

— Кто-то из Ковена призвал демона? — выдвинула в свою очередь предположение Жаннет. И тут же сама его опровергла: — Нет, чушь. Даже если бы кто-то решился провести такой опасный ритуал, то скорее уж для того, чтобы убить Тессу, а не защитить ее.

Демон. Что ж, пусть будет на этот раз демон. Я уже устала удивляться. И размышлять, реально это или просто затянувшийся кошмар, который затянул глубоко в себя.

— Если это был не Андре, — тихо сказал тетя Лотта.

И в комнате повисла тишина. Мертвая тишина.

— Он недостаточно силен для подобного… — попытался было возразить дядя Арно, но его жена перебила его.

— Ты уже много лет толком с ним не общаешься, дорогой, — произнесла она с горечью. — Душевные потрясения порой могут странным образом повлиять на силу колдуна. Могут заставить ее увеличиться… А его любовь к Анаис… Кажется, она только выросла после ее смерти.

— Мертвецов легче любить, — зло бросила Вирджини.

Дядя Рене наклонился, обхватив голову руками так, будто боялся, что она взорвется.

— Вирджини! — умоляюще воскликнула тетя Шарлотта. Губы у нее мелко задрожали.

— Она права, Лотта, — со странным выражением прервал жену Рене Арно, выпрямившись. Его лицо походило на фарфоровую маску: белое и безэмоциональное. — Она совершенно права. Мертвецов легче и любить, и прощать… Это наваждение уже не отпустит.

Бабушка сидела застывшая, безмолвная, как надгробный памятник. Живое воплощение скорби.

В комнате повисла такая гнетущая, душащая тишина, словно кто-то умер. И ведь действительно умер. Двенадцать лет назад.

— В любом случае, кто-то должен поговорить с Андре, — прервала тягостное молчание тетя Жаннет. Ее самообладание оказалось самым крепким. — Не дело, чтобы по городу расхаживало подобное чудовище. Даже если оно создано для того, чтобы защитить Тессу. Если он действительно призвал демона, то следует отослать его обратно, пока не произошло еще что-то непоправимое. Иначе конфликт с псами будем наименьшим злом для нас.

Все взгляды были устремлены на дядю Рене.

А он молчал.

— Я могу поехать к Андре, — вызвалась тогда тетя Лотта.

Рене Арно тяжело вздохнул.

— Нет, — воспротивился такому решению жены дядя. — Ты не добьешься ничего. Ты слишком мягкая и доверчивая.

Вирджини согласно хмыкнула.

— Это мой младший брат. Стало быть, это и моя ответственность… — в конечном итоге принял решение мистер Арно. И в его голосе зазвучала сталь.

Тетя Жаннет развела руками.

— Я бы заменила тебя, Рене, mon cher, но мне несколько… неудобно путешествовать в моем положении.

— Мне всегда импонировала твоя ирония, Жаннет, — криво улыбнулся Рене Арно.

Старшая из дочерей Натали Дюпон ответила такой же улыбкой.

— И самоирония, Рене. И самоирония тоже. Поезжай. Потом расскажешь.

Бабушка молчала и, вообще, казалось, что мыслями она далеко. А тетя Жаннет была здесь всегда, держала жизнь дома в своих изящных руках, следила за каждой мелочью… и приказывала. Бабушка считалась главой Ковена, ее почтительно звали Мадам. Но кто на самом деле управлял всем?

— Отправлюсь прямо сейчас. Не хочу затягивать, — произнес дядя и стремительно вышел из комнаты.

Когда смолкли звуки его шагов, бабушка Натали недоверчиво спросила:

— Жаннет, ты и правда думаешь, будто это дело рук Андре? Все же мальчик никогда не демонстрировал выдающихся способностей. Так неужели смерть Анаис могла настолько повлиять на него…

Писательница усмехнулась и произнесла:

— Ни на минуту не сомневалась… что Андре тут непричастен. Как бы Лотте ни хотелось обратного, Андре был, есть и останется никем. Но лучше, если мы лишний раз убедимся в этом.

Разгневанная Шарлотта Арно подскочила на ноги и бросила яростный взгляд на тетю Жаннет.

— Не смей… Не смей говорить так об Андре!

Словами в адрес деверя она была возмущена до глубины души. Даже сжала руки в кулаки. И казалось, что готова была кинуться на писательницу. А та только снисходительно улыбалась, как будто ни капли не сомневалась, что сможет в любом случае дать отпор.

— Лотта, уймись! — шикнула на Шарлотту старшая из сестер Дюпон. В ее голосе было столько властности, что хватило бы на десяток королев. — Твои страдания уже достаточно утомили всех в этом доме. Ты по собственной воле предпочла сильного и здравомыслящего старшего брата, а не разбитого на части младшего. Так перестань так демонстративно страдать! Рене уж точно не виноват в твоем выборе. Или ты думаешь, будто ему в радость видеть твой мученический лик каждый раз, когда речь заходит о его брате? Ты так хочешь разрушить собственный брак? Так не честней ли тогда просто подать на развод?

Руки тети Лотты повисли плетьми, а в глазах застыла обида и боль.

— Тебе не понять! — почти выкрикнула она и выбежала из комнаты.

Никогда бы не подумала, что тетя Шарлотта может так себя вести. Она мне всегда казалась доброй феей, светлой и радостной.

— Ну да, куда уж мне… — тихо произнесла ей вслед тетя Жаннет.

Вирджини забралась на диван с ногами и захохотала. Ее вся эта сцена явно порадовала и сильно.

— Все думала, когда же ты не выдержишь и отчитаешь ее. Но ты терпелива как аллигатор, сестрица. Долго терпела нашу святошу.

Тетя Жаннет выехала на центр комнаты. Она улыбалась спокойно и удовлетворенно.

— А я удивляюсь терпению Рене.

Бабушка Натали только вздохнула. Ее свары в доме не радовали.

— Твое ли это дело, Жаннет? Это их жизнь. К тому же, не думаю, будто Рене так уж сильно переживает из-за чувств жены. Он не такой человек.

Тетя Жаннет покачала головой.

— Как будто бы вы знаете, какой человек Рене.

Сказав это, она выехала из гостиной.

ГЛАВА 8

Старая кровь

Посидев еще немного в гостиной, я поднялась на второй этаж. К себе идти комнату не хотелось… Еще немного — и я ее уже возненавижу. Но выбор у меня был на самом деле невелик — либо общество призраков, либо общество тети Жаннет. Разумеется, я предпочла живую родственницу мертвым и отправилась в кабинет писательницы, попутно забрав из моей спальни распечатки с романом. Говорить с тетей не хотелось. Но зато с ней можно было прекрасно помолчать, разделив на двоих одну книгу.

Увидев меня в дверях, женщина с улыбкой кивнула в сторону дивана, ни на минуту не отрываясь от работы. Ее пальцы порхали над клавиатурой, беспрерывно создавая чудо. Только в отличие от других чудес этого города, то, что творила тетя, было по-настоящему добрым.

— Тот, кто стер твою память, Тесса… Это ведь был не Рене? — произнесла между делом тетя Жаннет.

Это не особо походило на вопрос. Скорее женщина утверждала. И ее пальцы не сбились с ритма ни на мгновение. Тетя Жаннет была полностью уверена, что не Рене Арно изменил мои воспоминания.

— Не думаю, — ответила я, заканчивая очередную страницу.

Энн опять влезла в драку. И ей в очередной раз как следует наваляли. Жизнь её так ничему и не учит. Но этим она мне, наверное, и нравилась. Никогда не сдавалась, как бы больно и страшно не было.

— Но это и не я сделала… — задумчиво протянула писательница. Звук клавиш стал звонче, теперь по ним били куда сильней. — Выходит, кто-то вошел в «Розу»? Вошел в дом, куда можно войти только по приглашению хозяев…

В голосе тети звучало недоумение и растерянность. Она явно была не из тех, кто любил неразгаданные загадки.

— Наверное, — согласилась я со своим кумиром.

— Ты не волнуешься? Не волнуешься из-за того, что чужак ходил по дому, был в твоей комнате? — спросила меня тетя, вскинув на меня острый как бритва взгляд.

Да, если поставить вопрос именно так, то действительно мое спокойствие казалось странным.

Задумавшись, на мгновение, я покачала головой.

— Сложно бояться того, кто пел тебе колыбельную. Пусть мне и не нравится, что кто-то стал меня… переделывать. И забирать мои воспоминания.

Лицо тети побелело как простыни в «Белой розе». И даже губы посинели… Бабушка говорила, так бывает при сердечных приступах…

— Тетя! — бросилась я к писательнице и схватила ее за руку. — Тетя тебе плохо! Я вызову скорую!

Женщина выдавила «нет» и покачала головой. Кажется, с ней случился приступ. И это напугало меня практически до полусмерти. Меня. Но не тетю.

— Не надо, детка. Не надо… Сейчас все пройдет. Я куда крепче, чем кажется….

Тетя Жаннет прикрыла глаза и начала дышать очень медленно, медленно и глубоко… Краска постепенно возвращалась на ее щеки… Через минуту Жаннет Дюпон вновь взглянула на меня и, казалось, будто все в порядке, ничего не произошло…

Эта женщина приказывала не только всем вокруг, но и собственному телу.

— Голос был красивый, верно? — с горьким смешком спросила родственница.

— Д-да.

Я не понимала, к чему она клонит.

— О да… Она всегда хорошо пела… — выдохнула тетя и откинулась на спинку своего кресла, запрокинув голову. И рассмеялась. Как-то горько, истерично рассмеялась.

— Тетя… — окликнула я Жаннет Дюпон. Та взглянула на меня как-то обреченно. — Тетя, но это был мужской голос. Ночью в «Белую розу» приходил мужчина. Я в этом уверена.

Смех тут же оборвался. А на лице тети проступил настоящий шок.

— То есть… Mon Dieu… Ce n'est pas elle… Elle est morte.

Почему она вообще решила, будто голос был женским? Кого она ждала?

— Мужской голос? — тут же принялась расспрашивать, позабыв о работе, о том, что только что ее не подвело сердце, да и, кажется, вообще обо всем на свете. — Все-таки Рене? Хотя никогда прежде не слышала, чтоб он пел…

— Нет-нет, — тут же ответила я. — Это был не дядя Рене! Вовсе нет. Это был кто-то совсем другой, тетя. Незнакомый!

Писательница закусила губу и начала остервенело тереть виски, как будто бы пыталась избавиться от головной боли.

— Ты уверена? Хотя как ты вообще можешь быть в чем-то уверена, после того, как тебе изменили память… Но хотя бы не она…

Кем могла быть эта таинственная «она», та, что по мнению тети Жаннет должна была петь мне колыбельные? Неужели?..

— Она?.. Мама? Моя мама? — тихо спросила я, ужасаясь такому предположению. — Но как? Мама же умерла.

— Умерла… — со вздохом ответила тетя, закрывая крышку ноутбука. — Но… когда она уезжала из «Белой розы» в последний раз… она пообещала кое-что. Пообещала нам всем, что непременно вернется назад. А Анаис всегда выполняла свои обещания. Вирджини… Для нее это повод для ночных кошмаров даже сейчас, спустя двенадцать лет.

— А для тебя? — спросила я тетю Жаннет, пристально вглядываясь в ее лицо. Как будто так легко понять, что творится ее голове.

Писательница пожала руками.

— Я думала, что для меня — нет. Ведь из могилы уже не возвращаются.

Думала…

— Читай, Тесса. Читай — и не забивай свою голову ерундой. Анаис не явится в этот дом. И не жалей об этом. Она не была способна на любовь… Не думаю, будто с твоим рождением изменилось хоть что-то… Я понимаю, тяжело слышать такое о собственной матери, но лучше знать правду с самого начала и не обманываться попусту. Тогда избежишь боли в будущем.

Я кивнула, соглашаясь с тетей. Она наверняка знала лучше, эта странная, практически всезнающая женщина. Каждый раз, читая ее книги, я думала, что она также легко читает в чужих душах, как я читаю написанные ею слова… И, кажется, я была права.

До обеда я пробыла в комнате тети, но больше мы с ней не разговаривали, обе занятые своими книгами. Она писала, а я читала. Но все равно было хорошо, спокойно и как-то… тепло. С отцом я такого никогда не испытывала. С ним молчать было тяжело и неуютно.

К обеду я снова спустилась вниз, а тетя Жаннет осталась. Если раньше я думала, что женщина не присоединяется, потому что не может это сделать, то теперь пришла к выводу, что писательница спускаться просто не хочет. Ведь в гостиную писательница явилась, а после самостоятельно вернулась к себе без какой-либо помощи. Значит, тетя на самом деле просто предпочитает одиночество.

Обед проходил в гнетущем молчании. Может быть, из-за того, что дядя Рене все еще не вернулся в «Розу». Не то чтобы он был душой компании, обычно за столом дядя молчал. Но в его отсутствие почему-то замолчали и все остальные. А тетя Шарлотта еще и улыбаться перестала и сидела неестественно прямо.

Близнецы — и те молчали, испуганно глядя на взрослых. Думаю, даже они подозревали, что в доме происходит дурное.

— Жаннет работает? — спросила у меня бабушка.

— Да, — ответила я ей. — Работает.

— Или еще чем-то занимается. Хитрая ведьма, — рассмеялся появившийся напротив меня Джой. Он вальяжно развалился на стуле напротив бабушки. Разве что ноги на стол не положил. Огромного труда стоило не завопить.

И никто, совершенно никто кроме меня его не видел.

В комнате сидело три ведьмы, но видела привидение только я одна, лишенная какого бы то ни было дара.

— Бедняжка Жаннет. Калека. Писатель. Так трогательно… — протянул Джой с издевательской улыбкой. — Неужели ты думаешь, будто она там только свои сопливые книжки пишет? Ты ведь уже поняла, Жаннет по силам равна Рене. Если только не сильней.

Отвечать призраку я, разумеется, не решилась. О том, что я вижу мертвых, я говорила только тете Жаннет. И что-то мне подсказывало, она не говорила родственникам о моих особых способностях. Оставалось только, сцепив зубы, слушать Джоя. Каждое его слово было как капля яда.

— Она должна была сдохнуть в тот день. Шесть пуль в упор. Я знал, что делал. Жаннет должна была умереть, но не умерла… Не хочешь спросить ее, почему? Спроси. И еще о чем-нибудь. Она знает. Она многое знает.

Я принялась старательно разглядывать содержимое тарелки. Смотреть на парня оказалось невыносимо. Я мечтала, чтобы он исчез отсюда, перестал донимать меня своими разговорами, своими мерзкими и такими ужасающе правдивыми замечаниями.

— Лотта, Рене не звонил? — обратилась к Шарлотте Арно бабушка.

Тетя Лотта скорее бесцельно водила вилкой по тарелке, чем действительно что-то ела. Кажется, тетя Жаннет этим утром разрушила ее хрупкий солнечный мирок.

— Нет, Мадам, — тихо ответила женщина. — Не звонил. И он не отвечает на мои звонки. Я волнуюсь.

Бабушка Натали успокаивающе улыбнулась.

— Не переживай, милая. Рене силен. Мало кто может стать ему достойным противником. Должно быть, он занят.

Джой снова рассмеялся.

— О да. Рене Арно. Непогрешимый и несокрушимый. Почти святой. Но только почти. А сыновья родились слабенькими. Их дар куда меньше, чем у отца.

Это должно было что-то значить… Должно было. С огромным трудом удержалась от того, чтобы задать вопрос… А призрак тем временем просто исчез.

— Это в любом случае не Андре, — пожала плечами тетя Вирджини. — Жаннет в таких вещах никогда не ошибается.

Тетя Лотта поморщилась.

— Ты веришь в Жаннет как в Бога, — едва ли не с презрением произнесла она.

Вирджини Дюпон фыркнула.

— Да нет, милая, больше. Куда больше. Бог мне пока никаких чудес не являл. В отличие от сестры.

— Она сказала неправду… Я не мучаю Рене. Это неправда.

Вирджини усмехнулась и развела руками.

— Хочешь правды — спроси самого Рене. Но ты же не хочешь правды, верно?

На этом разговор просто умер.

После обеда я решила прогуляться по саду. Конечно, в декабре он не выглядел так красиво, как мог бы, никакого более интересного развлечения у меня не было, а сидеть весь день у компьютера казалось глупым.

За оградой уже почти привычно маячил Кройц.

— Эй! — окликнула я его, сама не знаю почему. — Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? Я ведь ничего тебе не сделала.

Парень поймал мой взгляд, и меня пробрал озноб, настолько злым и отчаянным был его взгляд.

— Ты убила троих моих друзей.

Должно быть, он говорил о тех парнях, от которых я убегала.

— Каким образом? — возмущенно спросила я. — За кого ты вообще меня принимаешь?!

Он подошел вплотную в ограде и схватил решетку так, будто желал ее выломать. И у меня сложилось впечатление, что пожелай он этого — его бы действительно не остановил забор «Белой розы».

— За дочь Анаис Дюпон! — с яростью произнес он.

Я устало закрыла глаза. Как же я устала… Устала от всего этого… От грехов моей матери…

— У меня нет сил! Никаких! Абсолютно. И я даже не помню свою мать. Просто оставьте меня в покое. Я ни в чем не виновата!

Почти сорвалась на крик. Сил едва хватило, чтобы не опозориться окончательно… Но было так больно, так обидно, что на меня ополчились только потому, что меня родила Анаис Дюпон.

— Я тоже не помню мою мать. Потому что однажды Анаис Дюпон решила, что ей стоит умереть.

Да. Я оказалась права. Причина ненависти Кройца была личной. Очень личной.

Когда он говорил о своей матери… Когда он говорил о ней, в бесцветных глазах Кройца как будто пылало адово пламя.

— Соболезную, — тихо выдавила из себя я. — Но я в этом точно не виновата. И я не моя мать.

— Порченая кровь, — процедил светловолосый, вжимаясь в ограду. — Не такая? Так почему троих моих друзей будут хоронить в закрытых гробах? Что ты за тварь такая, а, Дюпон?

Он просто не хотел меня слушать, этот парень, о котором я знала только три вещи: его фамилия Кройц, он пес и его мать была убита моей. Он уже все для себя решил…

Я вздохнула, развернулась и пошла прочь. Пусть остается наедине со своей ненавистью. Мне было жаль его. Почти до слез жаль. Еще один человек, жизнь которого оказалась походя разрушена. Кройц все эти годы рос, зная, что его мать убили. Мою жизнь такие мысли не отравляли: я всегда знала, что моя мама погибла в обычной аварии, что это был просто несчастный случай. Я никого не обвиняла, не желала отомстить…

— Я все равно доберусь до тебя, Дюпон! — крикнул мне вслед Кройц.

Последний раз взглянув на моего преследователя, я с грустью ответила:

— Может быть. Но даже тогда тебе не станет легче. И мама твоя от этого точно не воскреснет.

Ненависть может только разрушать. Тетя Вирджини ненавидела мою мать так люто, как будто в этом и состоял смысл всей ее жизни… И теперь у нее не было ничего другого, кроме ненависти.

Но я так глупо надеялась, будто можно все проблемы решить только одним разговором. Смешно…

Я зашла за дом… и испытала настоящий шок. На скамье под деревом сидел Ди. Сидел как ни в чем не бывало и просто курил сигару, задумчиво глядя в серое декабрьское небо.

— Ди?! Что ты тут делаешь?! Как ты попал внутрь?!

Он искоса глянул на меня и ухмыльнулся.

— Перелез через забор.

Как у него все просто. Вот только…

— Но это же «Белая роза»!!!

Мой странный знакомый только развел руками. А у меня едва мозг не взорвался. Это же «Белая роза»! Сюда нельзя войти вот так вот запросто.

— Не делай вид, будто бы ты не рада меня видеть.

Чего?! Вот же гад… Оставил меня посреди Бурбон-стрит совершенно одну… А теперь как ни в чем не бывало сидит тут и заявляет, что я еще и рада его видеть. Убила бы, честное слово.

— Ты меня бросил в незнакомом месте! — возмущенно воскликнула я. Хотелось броситься на эту тощую скелетину с кулаками.

— Это было не незнакомое место, а туристический центр, — проворчал Ди, выпуская колечко дыма изо рта. — Можно подумать, я затащил тебя истекающую кровью в глухую подворотню посреди ночи, а после этого бросил умирать.

При упоминании глухой подворотни внутри появилась неясная тревога… Но злость на прохвоста Ди прекрасно помогла с нею справиться.

— Это самое паршивое оправдание, какое я только слышала!

Парень тут же меня успокоил:

— Не волнуйся, еще наслушаешься куда более паршивых.

На мое возмущение Ди было глубоко плевать. Наверное, ему было плевать вообще на все.

— Вот так ты, стало быть, возвращаешь долги, — обижено надулась я, садясь на ту же скамейку, но как можно дальше парня.

Опять пропахну табаком насквозь.

— Сам взял этот долг — сам решаю, как отдавать, — фыркнул парень. — Тебе привет от Бридж, Дюпон. Говорят, ты уже успела вляпаться в историю?

Стыдить его явно было бесполезно. Совести в любом случае нет.

— Есть немного, — грустно вздохнула я. — Наверное, видел тощего белобрысого парня у «Розы»?

Ди кивнул и сделал еще одну затяжку.

— Он хочет меня убить, — произнесла я устало. — Потому что моя мать убила его мать. А еще потому, что кто-то убил его друзей…

— Дай-ка подумать… Наверняка тех друзей, которые должны были убить тебя? — весело продолжил Ди.

Для него это весело… Не на него ведь открыли охоту. Не на его глазах убивали людей.

— Ну да…

О Господи… Откуда ему знать обо всем? Он не пес. И не колдун. Откуда, черт подери, ему знать о том, что произошло ночью?

Я подорвалась на ноги и заглянула ему в глаза.

В Новом Орлеане легко верилось в чудеса, особенно в страшные. В Новом Орлеане можно было поверить во что угодно…

Он сидит в саду «Белой розы» как ни в чем не бывало и просто курит… В месте, куда нельзя так просто попасть.

— Ди… Только не говори, что это ты…

Мог ли он быть тем чудовищем, что легко порвало на части троих псов? Я не знала, не была уверена… В последнее время я ни в чем не была уверена.

На мои слова Ди спокойно покачал головой.

— Я еще не отдал тебе своего долга. Это не я убил тех троих.

Троих. Он точно знает все…

Он не отрицал самой возможности того, что он способен убить. И его вообще это не смущало. То, что меня пугало едва ли не до обморока, для Ди оставалось обыденностью.

— Ты вообще кто такой? — сдавленно спросила я у парня, вглядываясь в него внимательно, напряженно, пытаясь понять, что же в нем такого неправильного, того, что отличало бы его от других людей.

— Какая разница, храбрая девочка Дюпон? — лукаво рассмеялся он и разлегся на скамье, используя мои колени как подушку. — Я — Ди. И я тебе должен. Остальное неважно.

Словно бы эти слова мне хоть что-то объясняли… Но уже было ясно, что рассчитывать на откровенность не стоит.

Он смотрел снизу вверх на меня и продолжал курить. Затяжка за затяжкой.

— Я насквозь пропахла табачным дымом, — пожаловалась я. — Не смывается. Ничем не перебивается. И, кажется, вся одежда им пропахла. И спиртным.

— Небольшая цена, поверь, — пожал плечами Ди, широко и довольно улыбнувшись. — По крайней мере, по сравнению со всем остальным. Не бойся Кройца, ты так легко не умрешь. Уж я-то знаю.

Но кто он тогда? Если так хорошо все знает?

— Ты-то знаешь… — вздохнула я, закрывая глаза. — Надеюсь, что «Роза» бы не пустила внутрь кого-то, кто желал мне вреда.

— «Роза» своевольна. Но заботится о своих жильцах.

— Даже после смерти…

В этот момент парень скривился, будто съел что-то горькое.

— Если вообще это можно назвать заботой, — пожал плечами Ди, пристально разглядывая особняк. — Вечность в одном доме. Навсегда. И никакой надежды на исход. Это нарушает естественный порядок вещей… Но, думаю, таким и было желание строивших его Дюпонов. Вечность в кругу семьи.

Почему-то эта мысль не приходила мне в голову. Правильно ли, что души членов семьи Дюпон остаются в «Белой розе»? Правильно ли, что столько умерших не могут обрести покой?

— Вечность в кругу семьи — это не так уж и плохо, — пробормотала я. Хотя и не была до конца уверена, что сказала правду.

— Возможно… — вздохнул Ди. — Все возможно… Хорошо, хотя бы Анаис не попала туда. Думаю, ее присутствие испортило бы этот затянувшийся семейный праздник.

Я только пожала плечами. Не хотелось думать об этом.

— Сомневаешься? Разве кто-то из живых счастлив сейчас в «Белой розе»?

— Кажется, нет… — вздохнула я.

Потом я услышала звук подъезжающей машины и скрип ворот. Наверное, дядя вернулся… Стоило только на минуту отвернуться — и Ди, разумеется, исчез. Но на этот раз я уже даже и не удивилась. Только стало еще интересней, кто же он на самом деле такой…

Когда я вынырнула из-за угла дома, дядя Рене уже подходил к крыльцу. Такой же, каким я привыкла его видеть за эти дни… Разве что казалось, будто внезапно он разом постарел на несколько лет.

И по ступеням он поднимался тяжело, как будто на его плечи давила гранитная плита.

Не думаю, что разговор с младшим братом прошел действительно удачно…

Я нагнала родственника уже в прихожей, когда он снимал пальто.

— Дядя?.. — робко окликнула я мужчину.

Обернувшись, Рене Арно посмотрел на меня и даже постарался обозначить на лице улыбку. Наверное, из вежливости.

— Тесса? Ты гуляла?

— За ворота не выходила, — тут же заверила я мужчину.

— Хорошо, — кивнул он скорее своим мыслям, чем мне, и сразу же начал подниматься наверх.

Наверняка сперва он все расскажет тете Жаннет. Затем уже — бабушке. А мне… Хорошо, если я через какое-то время узнаю хотя бы усеченную версию произошедшего…

Так и тянуло подслушать. Я же имею право знать, верно? Ведь случившееся касается в первую очередь меня. Так почему же…

Но вряд ли родственники обрадуются, если застанут меня за таким занятием… Скандал точно будет знатный…

И все же…

Я пошла вслед за дядей, стараясь ступать как можно тише. Он вошел в кабинет тети Жаннет и притворил за собой дверь, не оставив даже малейшей щели.

Вот же черт.

Оставалось только беспомощно выругаться. Ну не через замочную скважину же подслушивать…

— Что, любопытство так сильно мучает? — прошептал в самое ухо возникший позади меня Джой.

Однажды он все-таки доведет меня до сердечного приступа. А может, именно этого он и добивается.

— Не волнуйся, я тебе помогу, — со злой радостью заявил он мне. Потом подошел к заветной двери и чуть приоткрыл. Совсем немного, но этого было достаточно, чтобы я услышала разговор.

— Что Андре?

Вопрос был задан как будто бы неохотно. Казалось, тете и самой не нравилось расспрашивать дядю Рене о младшем брате.

— Все в его доме завалено фотографиями Анаис. Под ними стен не видно. Как будто это ее храм. Языческое капище…

Кажется, увиденное дядю Рене изрядно напугало.

— Не боишься, что скоро Андре начнет приносить своей богине кровавые жертвы?

Послышался звук удара.

— Боюсь, Жаннет. Он же совершенно точно не в себе.

Как будто раньше было не видно…

— Ты это и раньше знал, Рене. Просто сейчас стало сложней обманывать себя, верно? Когда увидел все собственными глазами.

Верно.

— Ты совершенно не умеешь успокаивать, Жаннет.

Еще бы… Тетя Жаннет, как я успела понять, обычно говорила правду, причем самым неприятным образом. Как будто каждый раз пощечину давала. Хорошо, хотя бы меня она немного щадила.

— Я просто совершенно не умею врать, — с иронией парировала тетя Жаннет.

— Ну да… Затевать спор с писателем. Я никогда не был так хорош в словесных играх. И все же я волнуюсь, как бы он не натворил чего-то… Нельзя оставлять Андре без присмотра.

— Он не натворил ничего за все двенадцать лет со смерти моей сестры.

Последовала неловкая пауза. И она явно затягивалась.

— Или… или натворил, а, Рене? — в конце концов, с подозрением спросила женщина. — Ну же, Рене, посмотри мне в глаза! Рене! Он что-то натворил?! Ты из-за этого задолжал королеве вуду?!

О Господи… Теперь картинка сложилась. Так вот почему… Ди говорил, Андре Арно вскрыл вены после смерти моей матери! Вот та глупость, которую он совершил! И если из-за этого дядя связался с миссис Смит…

— Девочка проболталась? — с какой-то горечью в голосе произнес Рене Арно.

— Мне даже показалось, что ты не случайно ей проговорился. Ты ведь понял, что ближе всех в доме Тесса сошлась со мной… Так что сделал твой брат? Убил кого-то? И тебе пришлось прятать следы.

Нет… Кто угодно, но не дядя. Он бы не стал молчать о преступлении, слишком уж правильный. Не верю.

— Я бы не стал его покрывать, если бы он лишил кого-то жизни. Моя любовь не так беззаветна, Жаннет. Тебе это прекрасно известно.

— Значит… он пытался убить себя… — сделала правильные выводы тетя.

— Для затворницы ты слишком уж хорошо разбираешься в жизни и людях, — с горечью заметил Рене Арно. — Возможно, даже куда лучше меня.

Женщина хмыкнула.

— Преимущество моей профессии… И все было настолько серьезно, что тебе пришлось обращаться к мамбо?

— Он почти ушел… Пришлось. Его жизнь вымаливали у Барона Самди… Больше не помогало ничего. А как ты понимаешь, взывать к лоа не в моих силах.

Дядя словно бы оправдывался перед Жаннет Дюпон.

— Знаешь… Рене, я понимаю, что говорю жестокие вещи, но лучше бы ты дал ему сдохнуть. И воссоединиться с Анаис. Да и вряд ли твой братец был тебе благодарен за спасение его никчемной жизни. Верно?

На этот раз дядя и тетя молчали еще дольше. Неудивительно… после таких-то слов. Было странно, как еще Рене Арно не вылетел из кабинета.

— Ты… Я бы ударил тебя… — тяжело дыша произнес он.

— Если бы я не была женщиной и калекой, — закончила за мужчину фразу тетя Жаннет. — Но ведь я и на этот раз сказала правду. И ты это знаешь, Рене. Знаешь. И поэтому тебе так мерзко. Ты пошел на позорный поступок ради того, кто этого просто не заслуживал. И в итоге все равно его не спас. Просто не дал умереть. Нельзя спасти того, что не хочет спасения.

— Ты мудрая, Жаннет. Мудрая и безжалостная. Ты должна стать Мадам. Возглавить Ковен после смерти матери.

— Нет, Рене. Это место мне не подходит, поверь. Оставь мне мои книги, как я оставляю тебе власть.

Я поняла, что разговор завершен и быстро метнулась за угол.

Ди говорил, что скелеты в шкафах «Белой розы» не принесут мне ничего хорошего. Наверное, он был прав. Но все-таки знание лучше незнания. Подслушав разговор тети Жаннет и дяди Рене, я уверилась, что Рене Арно — хороший человек, и изо всех сил пытается защитить близких.

Слава Богу, дядя пошел в другую сторону. Думаю, он бы наверняка догадался, что я подслушивала. У меня всегда на лице все написано.

И тогда бы пришлось объясняться с ним еще и из-за этого. Хотя подозреваю, мне и так придется с ним объясняться, за то, что я проговорилась тете Жаннет о сделке с миссис Смит.

— Рене Арно продал душу за жизнь своего никчемного братца, — издевательски протянул Джой. — Как это… трогательно. И в его духе.

— Это действительно трогательно, — грустно произнесла я, глядя на язвящего призрака. — Вот только таким как ты этого не понять.

— Не смотри на меня так! — внезапно стал серьезным Джой, и в его взгляде я увидела что-то темное, яростное и настолько злое… что мне первый раз стало с ним по-настоящему страшно. Прежде я лишь знала, что Джой был серийным убийцей. Но только в этот момент я наконец увидела…

— Как? — беспомощно спросила я.

— С жалостью!!! — закричал он и исчез. На этот раз сам.

А я поднялась на ноги и пошла к себе. Слишком многое нужно было обдумать.

И хотелось позвонить папе. Просто услышать его голос. Пусть я даже не могла ему рассказать, что теперь на самом деле происходит вокруг меня, но он все равно сумеет меня успокоить… Он же мой отец.

Но папа не брал трубку. Почему? Это ведь выходной день. Он точно не на работе. Дженнифер бы его живьем съела, если бы он попробовал сбежать в свой офис. Мачеха требовала, чтобы папа уделял ей и сыну максимум возможного внимания.

На третьем звонке я сдалась. Наверное, просто положил телефон куда-то и не услышал сигнала. Увидит — перезвонит, наверняка перезвонит.

А Кройц так и торчал у забора «Белой розы». И смотрел он точно на мое окно. Как будто был полностью уверен, где я нахожусь.

Хоть волком вой.

И делать было совершенно нечего. Разве что прочесть наконец до конца книгу тети Жаннет.

Это был уже пятый роман про Энн Риз. И в нем она пока так и не влюбилась ни в какого парня. Хотя вокруг крутилось много подходящих. К примеру, аристократ Эдвард, с которым она сперва была на ножах. Его за галантность и едкую иронию в каждой фразе обожали поклонницы серии. Ходила даже расхожая шутка: «Все любят Эдварда»…

Что ж… добравшись до середины «Сердца изо льда» я начала подозревать, что и на этот раз тетя обманула читательские ожидания… Интересно, а если я попрошу, тетя Жаннет напишет про влюбленность главной героини? Стоило попробовать…

Однако от похождений Энн меня отвлекла навязчивая мысль… И она имела куда большее отношение к реальности.

Дядя Рене сказал, что жизнь Андре Арно вымаливали у Барона Самди… И мне хотелось узнать, кто такой этот барон. А заодно и лоа, к которым дядя Рене взывать не мог.

Забив в гугл «Барон Самди», я начала истерично хохотать после первой же прочитанной фразы. «Жизнерадостный дух смерти». Как это вообще возможно? Хотя да, скелеты в щегольских костюмах и шляпах-цилиндрах на голове скалились на удивление довольно.

Википедия доходчиво разъясняла: «в религии вуду лоа, связанное со смертью, мёртвыми, а также с сексуальностью и рождением детей. Барон Самди изображается в виде скелета в чёрном фраке и чёрном цилиндре. Основной его символ — гроб. Считается, что человек, в которого вселился Барон Суббота, проявляет невоздержанность в питье и пище, курении и сексе».

Божество оказалось… разносторонним. И действительно жутким, точно таким, каким должно было по моим представлениям быть вуду вообще.

Судя по уверениям в интернете, именно к Барону Самди следовало обращаться, если требовалось спасти кого-то от неминуемой смерти. Именно у него миссис Смит отмаливала жизнь Андре Арно.

Так как младший брат дяди Рене был жив и здоров по сей день, по крайней мере, физически, вопросов о существовании Барона Самди у меня не имелось. Еще как существовал. И откликнулся на просьбы мамбо.

Ближе к вечеру телефон все-таки зазвонил. Но это был не папа. Мари решила поболтать. Сразу стало неудобно, что не позвонила ей сама.

— Эй, Дюпон, ну как ты? — первым делом спросила меня одноклассница. — Джим нам понарассказывал всяких ужасов. Я уж думала, ты в больницу попала.

Я фыркнула.

— Со мной все в порядке. Ты лучше скажи, как там Джим?

Дядя говорил, что ничего страшного с парнем не случилось, и у меня не было ни одной причины не верить родственнику. Но следовало спросить еще и у Мари.

— Да что с ним сделается, с бугаем? Тем более, псам он был вовсе не нужен. Они же за тобой шли. Пока…

Пока не встретили «тигра».

— Говорят, там… жутко было.

— Было, — подтвердила я без какого бы то ни было волнения. — Их очень жестоко убили.

Последовало ошарашенное молчание. Что-то в моих словах смутило Мари. Очень сильно смутило.

— Дюпон… А ты что… ну, ничего не чувствуешь? Я понимаю, они хотели тебя убить, скорее всего… Но…

Так вот что ее напрягло. Наверное, сейчас одноклассница тоже думает, что злобная натура моей умершей матери наконец дала о себе знать.

— Мне этой ночью кто-то память стер, Мари. Я знаю, что случилось, но совсем ничего не чувствую. Ни страха, ни сожаления. И ты знаешь, я, наверное, даже рада этому.

Будущая жрица вуду возмущенно ахнула.

— Ты согласилась отдать часть своей памяти?! Ты что, совсем идиотка?!

— Ну… Вообще, это сделали без моего разрешения. Просто пришли в комнату ночью, а утром я уже была как новенькая. Разве что теперь тянет носить милую одежду…

Вопль Мари едва не снес меня.

— Я знала, что в вашем Ковене все на голову ушибленные, но не настолько же! Разве можно вот так без спросу лезть в чужую голову и переделывать там все по собственному желанию. Это же неправильно! Кто это сделал?! Твоя бабка?! Или дядя?! Я бабушке пожалуюсь — она им мигом объяснит!

О да. Не сомневаюсь. Миссис Смит наверняка может объяснить кому угодно что угодно.

— Но, Мари, это были не они. Кто-то… кто-то посторонний вошел в «Розу» этой ночью и изменил мне память. И мои родственники не могут понять, кто именно. Я знаю только, что это был мужчина и молодой. Может быть, даже наш с тобой ровесник.

Одноклассница начала бормотать что-то явно угрожающее на дикой смеси английского и французского. Из-за произошедшего она была в сильной ярости.

— Но все знают, что «Белая роза» заклята на кровь Дюпонов! — недоверчиво выдала Мари после того, как немного успокоилась. — В этот дом никто посторонний не сунется, если сдохнуть не хочет. В ней имеют право находиться только глава рода, его братья и сестры, жена, дети и внуки. Так что или в твоей голове копались все-таки именно твои спятившие родственнички, или они впустили в дом того, кто это сделал.

Может быть… Но тогда почему они так ругались утром? В чем смысл этих возмущений и взаимных обвинений, если все было по их собственному решению?

— Я скажу бабушке! — решительно заявила Смит.

О нет… При всей симпатии к мисс Смит, я уже твердо уяснила, что я, пусть и косвенно, являюсь частью Ковена. И вмешивать королеву в дела Ковена не следовало.

— Не надо. Это наши дела. Семейные. Тем более, мне действительно стало лучше. Я не знаю, как бы жила с этой памятью.

— Откуда ты знаешь, что у тебя еще забрали вместе с этими воспоминаниями?

Дядя Рене говорил то же самое…

— Если я не заметила потери, значит, ничего важного не лишилась, — решительно заявила я. — Прошу, не говори миссис Смит о произошедшем. Со мной все хорошо. И бабушка сказала сегодня, что ты с ребятами можешь меня навещать.

От такого разрешения Мари просто опешила.

— Она не рехнулась там? Пустить нас в самое сердце Ковена… В самое известное место силы Нового Орлеана… Да это уму непостижимо! И она правда думает, будто мы сунемся в это адское местечко?

Подруга тараторила быстро, сбиваясь, проглатывая звуки… Кажется, произошло что-то и правда удивительное, почти что невозможное.

— А вы не сунетесь? — осторожно спросила я.

Может, я поторопилась с этим приглашением и кого-то им оскорбила? И на самом деле, не стоило говорить о словах бабушки…

— Шутишь? Конечно, сунемся! — возмущенно заверила Мари. — Наши поумирают от зависти! Побывать в «Белой розе»! Там наверняка все нашпиговано призраками!

— А почему нам оказана такая высокая честь? — в конце концов поумерила свои восторги одноклассница.

Я выглянула в окно и убедилась, что нет, Кройц так и не ушел, как будто бы пустил корни напротив «Белой розы».

— Мне теперь запрещено выходить наружу. Совсем. Псы рвут и мечут. Они хотят моей крови и думают, будто именно я убила тех троих. А Кройц, похоже, решил так и сдохнуть прямо у нас под окнами.

Человеку, чтобы жить, нужно есть, пить, спать… А Кройц, кажется, ничего этого не делал…

— Вот же …! — выругалась Мари. — Тогда и правда, лучше уж мы к тебе. Колдуны хотя бы не настолько двинутые как псы.

Я расхохоталась. Со Смит было удивительно легко.

— Ну спасибо, Мари.

Она рассмеялась в ответ.

— Ну ты-то не ведьма, так что расслабься. Ты, Дюпон, самая нормальная, возможно, во всем Новом Орлеане.

Разве что рядом со мной временами появляются странные типы, и я вижу призраков. А так, да. Совершенно нормальный человек.

— Когда к тебе зайти? — тут же перешла к делу девушка.

Судя по голосу, ей не терпелось как можно быстрей побывать в знаменитом особняке.

— Хоть завтра. Я уже на стену готова лезть от тоски, — предложила я.

— О'Кей. Завтра и заявимся всей бандой после занятий. Не скучай, Дюпон.

— Постараюсь.

После разговора с подругой (наверное, все же я могла так называть Мари) стало легче. И даже почти прошла обида из-за того, что так и не перезвонил папа. У него наверняка были на то веские причины. Очень веские.

Как бы то ни было, я снова вернулась к приключениям Энн Риз и к ужину дочитала до конца. Чтобы с возмущенным воплем броситься в кабинет тети.

Ну так же просто нельзя!!!

Та работала. Как всегда. Мне уже начинало казаться, что вся жизнь тети Жаннет заключена только в ее книгах и больше ничто не могло ее заинтересовать.

— Тетя, зачем?! — воскликнула я, потрясая пачкой распечаток.

Жаннет Дюпон подняла на меня глаза и застыла в изумлении.

— Что-то не так, Тесса? — спросила она у меня.

— Зачем? Зачем ты выбрала для Энн именно Дрэйка Харрисона? Он же гаденыш. Ну почему не Эдвард? — с обидой выдала я. В тот момент было так жалко, что рукопись уже ушла в печать, и изменить в любом случае ничего не получится. Я ведь могла попытаться… уговорить тетю изменить концовку.

Жаннет Дюпон в ответ на мое возмущение только рассмеялась.

— Теперь я могу представить, насколько сильным будет взрыв после выхода «Сердца изо льда». Спасибо, племянница. Но через какое-то время читатели успокоятся. И примут выбор моей героини, как приняли бы подобное в реальности.

Мне захотелось побиться головой о стену.

— Но это же неправильно! — попыталась я воззвать к здравому смыслу писательницы я. — Они же четыре книги друг друга терпеть не могли! Харрисон даже убить ее пытался! И не раз. А теперь…

К сожалению, у писателей к таланту не всегда прилагается здравый смысл.

— Ты думаешь, это может помешать любви, Тесса? — снисходительно улыбнулась она.

Ясно. Значит, она не оборвет этот противоестественный роман, и мне придется и дальше страдать, понимая, что Энн Риз так и не станет встречаться с несравненным Эдвардом. А я этого так ждала!

— А что тогда может помешать любви, если не это? — озадаченно спросила я, плюхаясь на «свой» диванчик.

Тетя Жаннет смотрела на меня и продолжала улыбаться таинственно, как Сфинкс.

— Любви, ma chérie, не может помешать ничто на земле, поверь. Если любовь пришла, она возьмет все, что пожелает.

Интересно, она сама любила когда-нибудь? Джейн Эллиот писала о любви так проникновенно… Не приходилось сомневаться, что она испытывала такие чувства… Но я видела Жаннет Дюпон, которая вряд ли так уж часто покидала «Белую розу» последние двадцать лет, находясь здесь в добровольном затворничестве. Вряд ли здесь можно было с легкостью встретить своего прекрасного принца. Разве что тетя полюбила дядю Рене. Но это уже совсем нелепо.

Я подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени.

— Звучит на самом жутковато.

Женщина кивнула, соглашаясь со мной.

— Это действительно жутко. К примеру, Андре Арно. Он ведь любил твою мать. И до сих пор любит. Ему не помешало то, что он знал о ее… поступках.

Я замотала головой.

— Он… Это ведь не любовь. Уже не любовь. Одержимость. Он на самом деле не маму любит. Он любит ту Анаис Дюпон, которую сам придумал. Наверняка в его глазах она ангел.

На минуту тетя задумалась. Ее взгляд бесцельно блуждал по комнате.

— Пожалуй, да, ты права. Неверный пример. Андре действительно придумал себе идеальный объект любви… Однако, поверь мне, бывали случаи, когда человек достойный отдавал свое сердце чудовищу, даже зная, что предмет любви этого чувства недостоин. Такая любовь приносила только страдания, но и убить ее было невозможно. Грехи не мешали. Но не волнуйся, роман твоей любимицы будет счастливым.

Слова тети меня никак не утешили. Но не убеждать же писателя, что я лучше знаю, как должна жить ее героиня? Глупо ведь. Хотя и было ужасно обидно за мою обожаемую Энн Риз. Чем она заслужила такой кошмар, как этот Харрисон?

— А сколько вам еще писать новую книгу? — спросила я, сгружая на ее стол уже прочитанное. — Долго?

— Думаю еще пару месяцев. А потом буду долго и мучительно редактировать. Если хочешь, можешь помочь.

— Конечно, хочу! — не раздумывая ни секунды ответила я. Поучаствовать в создании книги… Это же настоящее священнодейство… И огромная честь для любого фаната серии!

Писательница счастливо рассмеялась.

— Так и думала.

Я уже предвкушала очередное погружение в манящий мир книги… Но тетя Жаннет на этот раз желала, чтобы я вернулась в реальность.

— Расскажи мне… о Джое, — внезапно попросила она меня.

Я почувствовала, что сейчас она куда была более напряжена, чем минуту назад. А ведь казалось, будто она не так и много внимания уделила моим словам о том, что я вижу ее несостоявшегося убийцу. По крайней мере, сразу расспрашивать меня о Джое тетя Жаннет не стала.

Но что я могла о нем на самом деле рассказать? То, что он сильно ненавидит всех живых жильцов дома? Или что он даже с мертвыми тут и то не ладит?

— Джой появляется рядом со мной. И говорит мерзости. Чертовски правдивые мерзости, — попыталась я неумело выразить то, что испытывала, когда рядом со мной появлялся призрак убийцы.

Тетя сцепил руки в замок. Она смотрела на меня не отрываясь и даже не мигая.

— Правдивые мерзости? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду?

Я задумалась, пытаясь выудить из памяти слова Джоя.

— К примеру, он сказал этим утром, что бабушка видит во мне только маму. Но раскаявшуюся в своих поступках маму.

— И он был совершенно прав… — кивнула тетя Жаннет, словно бы нехотя соглашаясь с собственным несостоявшимся убийцей. — Хотя это не Бог весть какая новость. Ты здесь не пробыла и недели. Никто не успел как следует узнать, что ты за человек. Твой характер, стремления, надежды — все это пока загадка для нас. Зато в Новом Орлеане хорошо помнят Анаис. Но, думаю, скоро все изменится. Ты хорошая девочка, светлая. Рано или поздно, это поймут в Новом Орлеане.

Что-то мне не верилось в это. Даже если и поймут, то уж точно не все. Тот же Кройц… В нем было столько злобы, столько ярости… Нет, Кройц не успокоится, пока не увидит меня в гробу. Я в этом ни капли не сомневалась…

— А кто еще ходит по этому дому?

Отвечала я с готовностью. Тетя умела слушать так, что казалось, будто твои слова для нее подлинное откровение.

— По нижним этажам, по-моему, ходит только прислуга. Я видела тут дворецкого и служанку. На верхних… На верхних людей… то есть призраков, очень много, как мне кажется.

— Никогда бы не подумала, что «Белая роза» такова… — покачала головой я. — Другие этажи… Призраки. Мы, члены Ковена, лишены способности видеть неупокоенные души…

И, кажется, это сильно расстраивало тетю Жаннет. Она бы желала видеть тех, кто делил с ними дом.

— Но, может быть, это кто-то из… почивших Дюпонов избавил тебя от груза ненужных воспоминаний? — предположила тетя.

Эта мысль как-то не приходила мне в голову. А могли ли они в самом деле?..

— Понятия не имею. Я не видела, чтоб кто-то из Дюпонов ходил по нижним этажам. Меня даже наверху расспрашивали про последние новости из мира живых, — проговорилась я и тут же напоролась на возмущенный и одновременно встревоженный взгляд тети. Ну да. Я же не говорила ей, что я не просто видела призраков, а еще и поднималась на несуществующие этажи «Розы».

Жаннет Дюпон выехала из-за стола и приблизилась вплотную ко мне.

— Тесса, ты ничего не хочешь мне объяснить? — с недовольством спросила меня женщина.

Мой болтливый язык однажды меня погубит.

Но отпираться уже было бесполезно.

— Ты что, поднималась наверх? — продолжила допрос тетя.

Ей бы не писателем быть, а прокурором.

— Ну… Да, — понурилась я, предчувствуя разнос. — Поднималась. Но только один раз! И это совершенно неопасно!

В особенности по сравнению с бродящим вокруг дома Кройцем.

На лице тети Жаннет заиграли желваки.

— Тесса, это же призраки! Не живые люди! Призраки! И теперь ты говоришь мне, будто они неопасны?!

Так на меня никогда не орали. Честное слово. Папа голос если и повышал, то совсем немного. Дженнифер так вообще без необходимости со мной не заговаривала. А вот тетя сейчас сорвалась на полноценный крик.

— Я не виновата, что мертвые родственники ко мне относятся лучше живых! Никому там и в голову не приходит сравнивать меня с матерью! По-моему, там вообще знают о ней несколько человек!

На глаза навернулись слезы. Вся та обида, которую я копила в себе с самого приезда, рвалась наружу. Никогда бы не подумала, что одиночество — это так больно.

Тетя Жаннет взяла меня за руку и потянула к себе, вынуждая сползти на пол и уткнуться лицом в ее колени. Это я и сделала. Она… она была добрее ко мне, чем все остальные. И когда ее руки гладили меня по голове, можно было представить, что это руки моей матери. Не той Анаис Дюпон, настоящей Анаис, про которую мне рассказывали в Новом Орлеане, а моей идеальной матери, которую я представляла себе всю свою жизнь.

— Ну что ты такое говоришь, девочка? — мягко приговаривала она мне. — Ну разве мы тебя не любим? Мама не могла говорить ни о чем, кроме твоего приезда, последние несколько недель. Лотта довела всех до истерики, выбирая и обставляя тебе комнату. Рене чуть не сошел с ума, когда ты не отвечала той ночью на звонки. Тесса, ты наша. Наша кровь и плоть. Как мы можем не любить тебя?

Я слушала ее и плакала. Просто не получалось остановиться. И верить ей не получалось. Я хотела… Но не выходило.

— А тетя Вирджини? — спросила я, пытаясь хоть немного успокоиться.

Говорить, что и ее сестра испытывает ко мне исключительно родственную любовь, тетя Жаннет не стала. Правильно сделала. Я бы все равно не поверила в настолько откровенную ложь.

— Она тоже поймет. Смирится. Тесса… Даже если ты права, и на… верхних этажах никто не желает тебе зла, то все равно неправильно прятаться там от жизни. Они мертвы. Но ты — жива.

Я смолчала. Только всхлипнула в последний раз — и поняла, что отпустило.

ГЛАВА 9

Гончие взяли след

Вечер завершился в кругу семьи на удивление мирно в гостиной, где собрались все живые обитатели «Белой розы». Тетя Лотта, кажется, уже успела успокоиться и больше не бросала на тетю Жаннет гневных взглядов. Тетя Вирджини… Она устроилась на подоконнике и просто задумчиво смотрела в окно, не обращая внимания больше ни на что другое. Младшая из сестер не говорила ни с кем и игнорировала любые обращенные к ней вопросы.

Кажется, все было хорошо… вот только разговор никак не клеился. Общих тем у нас упорно не находилось. По крайней мере, не имелось общих тем, которые оказались бы приятными. А обсуждать в очередной раз мою мать сочли неуместным. В итоге родственники разбрелись по спальням еще до десяти вечера. Только тетя Вирджини предпочла остаться в одиночестве в гостиной.

Попытка играть в идеальную семью с треском провалилась. Неудивительно. Как показывал мой опыт, идеальную семью нельзя было сыграть. Семья или идеальна или нет. И соврать тут не получится.

Спать мне не хотелось, для меня было слишком рано, чтобы ложиться, поэтому я предпочла побродить по особняку. Темноты я никогда не боялась, даже в детстве, к тому же я уже успела понять, что именно здесь, в «Белой розе», находилось для меня самое безопасное место в мире. Да и родственники больше не говорили, будто для меня рискованно ходить ночью. Поэтому… почему бы и нет?

Опустевшая «Белая роза» замерла в темноте… и теперь казалась самым настоящим домом с привидениями. Домом, который охотится за неосмотрительными живыми. С верхних этажей не доносилось ни звука. Должно быть, мертвые тоже нуждаются в отдыхе. Или же я просто по какой-то причине не слышала шума с той стороны. Ведь я не всегда видела потустороннее.

И в этой вязкой темноте мой слух уловил звук легких шагов. Кто-то также, как и я, ходил по «Белой розе». Но вот кто это мог быть?

— Джой? — тихо окликнула я, предположив в первый момент, что навязчивый призрак убийцы решил пошутить надо мной таким образом.

Никто не отозвался. Да и не мог это быть Джой, если вдуматься. Он никогда бы не стал прятаться, при мерзкой привычке внезапно появляться рядом со мной, доводя до нервного тика.

Пожав плечами, я не нашла ничего лучшего, кроме как пойти на звук шагов, чтобы самой посмотреть на того, кто так же как и я решил побродить ночью по особняку.

Я пошла на звук шагов. Были ли страшно? Ни капли. «Роза» не пустит в дом чужаков, в это я теперь верила едва ли не больше, чем в Бога. А обитателей «Белой розы» я не боялась вовсе. Ни живых, ни мертвых.

Поэтому я упорно шла вперед, вслушиваясь в темноту. Звук шагов то приближался, то отдалялся.

Коридоры все вились и вились, и в моей душе уже зародилось подозрение, что «Белая роза» может по собственной воле расти не только вверх. Кажется, меняться способны не только верхние этажи, но и те два, на которых обитают живые. Днем дом точно не был так велик. Похоже, «Роза» могла стать такой, как желала она сама…

И у меня не было ни единого шанса догнать того человека, который посреди ночи бродит по дому, если сам дом этого не пожелает.

Но «Роза» пожелала. И после очередного поворота я буквально влетела всем телом в того, за кем так упорно гналась.

Это был мужчина. Я уткнулась лицом ему прямо в грудь, так что сомнений насчет пола быть просто не могло. Разве что пах он странно… Почему-то… фиалками. Едва уловимо, но несомненно фиалками.

Незнакомец не возмутился — только рассмеялся, — когда я едва не сбила его с ног. Крепкие руки на мгновение обхватили меня кольцом, будто оберегая от чего-то, но потом отпустили.

Разглядеть его никак не получалось: темнота словно сгустилась вокруг, не давая рассмотреть лица незнакомца. Видны были только очертания его фигуры. И мне определенно нравилась эта фигура…

— Ты куда-то спешишь? — тихо спросил он мягко, отстраняя меня от себя.

И тут я поняла две вещи: это он приходил ко мне в спальню прошлой ночью, и в этого человека можно было влюбиться из-за одного только голоса, глубокого, бархатного, выразительного. Этот голос проникал под кожу, обнимал… Этот голос сам по себе был как ласка.

— Кто ты такой? — выпалила я первое, что пришло в голову.

Только бы не ушел…

Он лишь рассмеялся в ответ.

— Тебе все равно ничего не даст мое имя. Так зачем тебе его знать?

Мне, может быть, и ничего. А вот дяде Рене, к примеру, оно, наверное, могло бы многое объяснить. Или тете Жаннет.

— Зачем ты стер мою память?

На этот раз я спросила едва ли не с обидой.

— А зачем тебе нужна эта память, девочка? — спросил он меня в ответ. — Ты хочешь помнить изуродованные тела? Или тебе не хватает ночных кошмаров? Для чего тебе эта память? Разве ты хочешь страдать?

Если на мои вопросы он отвечать не хотел, то я на его ответить просто не могла. Потому что мне действительно не нужны были те ужасы в моей голове, все верно. Я вовсе не хотела страдать. Но… Но это мои воспоминания, моя жизнь и мои кошмары.

— Но ты мне не только память стер! Почему… почему меня теперь начало тянуть делать странные вещи?

Мой собеседник рассмеялся.

— К примеру, красиво и женственно одеваться? Я всего лишь забрал с собой лишний нелепый страх. Тебе он был тоже ни к чему, ma petite, - пояснил он без тени раскаяния в голосе.

И это злило до зубовного скрежета.

— Разве я об этом просила?

Он приблизился ко мне и в самое ухо шепнул:

— Но разве теперь тебе стало хуже?

Как будто бы я знала. В том-то и заключался ужас произошедшего: во мне что-то изменилось, изменилось без моего ведома или желания, а я даже не могла понять — к лучшему эти изменения или к худшему.

— Это была часть меня! Я имею права сама решать, что будет твориться в моей голове! И кто же ты такой? Ты ходишь по «Розе», и можешь делать то, что по силам только тете Жаннет и дяде Рене! Кто ты?

— Скажу. При случае, — рассмеялся он снова, а после резко толкнул меня назад, в темный зев коридора… И я с изумлением поняла, что передо мной появилась стена.

«Белая роза» не просто пустила незнакомца внутрь. Она ему подыгрывала, служила как верный пес…

— Что за черт… — обиженно вздохнула я.

Ко всему прочему, я еще и оказалась недалеко от собственной спальни, хотя бродила по коридорам никак не меньше получаса. Шутки дома…

Утром меня разбудил ненавидимый мной джаз. Музыка была настолько жизнерадостной, что оставалось только застонать от расстройства. Мелодия была на слуху, но я не знала ни ее названия, ни имени композитора. Наверняка в Новом Орлеане это было своеобразным святотатством. Чертов город джаза…

Я поспешно оделась, уже не заостряя внимания на том, что руки будто бы сами потянулись к юбке. Бабушка Мэгги все твердила мне, что такие ноги грех прятать. А я не слушала ее и натягивала широкие джинсы. Потому что не верила. Мне не нравилось, как я выглядела. По сравнению с портретами мамы, в окружении которых я росла, мое отражение напоминало мне исключительно серую невзрачную мышь.

Мелодия французской колыбельной все еще звучала в голове, придавая уверенности и радости. Заодно она отвлекала от звуков джаза.

Колыбельная… Нужно было рассказать о незнакомце, которого я встретила, тете Жаннет или дяде Рене. Это ведь важно, что по «Розе» так спокойно расхаживают посторонние. Да не просто расхаживают… «Белая роза» явно на стороне чужака.

Часы говорили, что меня разбудили просто неприлично рано. И это тоже не радовало. Стоило только мне не выспаться, как весь день шел наперекосяк.

— Тесса, поспеши! — услышала я из коридора голос тети Лотты. — Мы сегодня завтракаем раньше. Мадам уже ждет.

Не стоит заставлять Мадам ждать больше необходимого…

Первым, на что я обратила внимание, было то, что в столовую явилась еще и тетя Жаннет, которая обычно игнорировала семейные трапезы. Но не на этот раз.

За столом выяснилось, почему на этот раз накрыли завтрак так рано. Родственники в полном составе покидали «Белую розу». Какие-то дела Ковена, про которые мне никто не стал ничего подробно разъяснять. Я кивнула, приняв к сведению. Рассказ о вчерашней встрече пришлось отложить до вечера.

— Ты не испугаешься остаться одна? — спросила с легким беспокойством бабушка. Ей явно не нравилось, что кроме меня в особняке останутся только горничные.

Вопрос меня сильно озадачил.

— Мне семнадцать лет, я уже не ребенок.

Эти слова не успокоили никого, кроме разве что близняшек. Но те считали, что и в свои тринадцать они уже состоявшиеся мужчины…

— Не выходи за порог «Розы», — потребовал у меня дядя Рене. — Что бы ни случилось. В доме ты будешь в полной безопасности.

В безопасности? Возможно… Все же тот странный ночной певец ничего не сделал мне… Почти ничего.

— Не выйду, — пообещала я. — Но… после занятий ко мне должна прийти Мари. Я ее пригласила.

Тетя Вирджини брезгливо поморщилась. А вот тетя Жаннет довольно улыбнулась. Её моя странная дружба с внучкой королевы вуду вполне устраивала.

— Ты член семьи, дом тебя принял, — пожал плечами дядя Рене. — Ты спокойно можешь впустить внутрь своих гостей. Только не разгромите особняк. Все же это историческое наследие Нового Орлеана.

Последние слова были… шуткой. Я уставилась на дядю с немым изумлением. Он пошутил. Действительно пошутил. Стало быть, все-таки живой человек…

— Постараюсь, — неуверенно улыбнулась я мужчине. — Хотя не думаю, что «Роза» позволит хоть кому-то себя разгромить.

— Какая идиллия, — едко прокомментировала наш разговор тетя Вирджини. В ее голосе было… омерзение. И ненависть. Не такая сильная, как у Кройца, но мне и этого хватило, чтобы почувствовать тревогу.

Тетя Жаннет ничего не сказал младшей сестре. Она просто… посмотрела. Выразительно посмотрела. И больше вторая моя тетка не произнесла ни одного слова.

Когда за родственниками закрылись двери, я почувствовала себя… странно. И почему-то одиноко. Пусть особо общительной меня назвать было нельзя, но само знание того, что я не одна, что могу в любой момент пойти к кому-то из родственников, как оказалось, успокаивало.

Вздохнув, я поднялась в комнату и включила очередной старый фильм. «Большие гонки». Всё-таки Тони Кёртис — красавчик.

Я спокойно досмотрела фильм до приезда героев в маленький город Бораччо, когда меня потревожила Эмми. Первый раз на моей памяти она возникла прямо посреди комнаты. Раньше она всегда проявляла вежливость и не демонстрировала, что не является человеком.

— Мисс! — взволнованно воскликнула она. — Мисс, в «Белую розу» вошел чужой! Тот молодой человек, что поджидал вас у ворот!

У меня сердце ёкнуло…

— В «Розу» никто не может войти… — неуверенно произнесла я, с ужасом глядя на призрака.

Горничная заломила руки.

— Если кто-то из хозяев не пустит! — воскликнула она уже с откровенной паникой. — Бегите, мисс! Он уже рядом!

Бежать? Но… как? Может, проще запереть дверь?.. Ведь если я выйду из дома, то стану совершенно беззащитной.

Откуда-то издалека доносился довольный голос Джоя. Он все твердил «Сдохнешь, все-таки сдохнешь. Мать придумала ловушку, но попала в нее уже дочь».

Призрак радовался тому, что скоро меня убьют. Чертовски сильно радовался. И это заставляло желать жить. Я еще слишком молода, чтобы оставаться на верхних этажах. Я не хочу этого.

Подперев дверь стулом, я набрала номер дяди Рене. Но его телефон был отключен. Как и телефоны тети Жаннет и бабушки…

— Девчонка Дюпон, я пришел за тобой! Хватит прятаться!

Кройц был недалеко, он даже знал, где моя комната… Тот, кто пустил его, еще и все рассказал.

— Я не смогу вам помочь, мисс! — почти плакала служанка. — Мы бессильны! Мы не можем противостоять живым! Выбирайтесь через окно! Там плющ! Вы сможете спуститься!

О да… Если не свалюсь и не сломаю себе что-нибудь…

— Это пес, мисс! Его ненадолго задержит дверь!

Девушке приходилось верить… Выругавшись, я натянула на себя толстовку потеплей, сунула кошелек и мобильный и открыла окно. В «Белой розе» были высокие потолки… И только сейчас я поняла, что это означало еще. До земли было чертовски высоко.

А высоты я всегда боялась. С самого детства… Практически до обморока. Но если останусь в комнате — то наверняка умру. Кройц пришел за моей жизнью. Ничто другое его больше не интересует…

— Поспешите! — поторопила меня Эмми. — Он уже близко! Совсем близко!

— Au clair de la lune, mon ami Pierrot… — дрожащим голосом выдавила я, пытаясь вызвать то чувство покоя и радости, которое подарил мне ночной гость.

Не получилось. Но спускаться вниз все равно было нужно.

Как я лезла вниз, я не помнила. Пришла в себя только на земле, тупо глядя на покрасневшие саднящие ладони. Из дома донесся грохот. Кажется, Кройц уже пытается выломать дверь в мою комнату… Если уже не выломал… Надо было убираться. Срочно. Чем быстрее — тем лучше.

Развернувшись, я побежала прочь сломя голову, молясь только о том, чтобы никто не поджидал за воротами.

Только бы Кройц пришел за мной один, не позвал никого… Но это только отсрочка, ведь пес никогда не потеряет след, если раз его взял. Он будет преследовать меня до конца, пока один из нас не умрет. И не знать мне ни сна, ни покоя…

Бежала я сломя голову и не глядя по сторонам, пару раз даже врезалась в прохожих и, не извиняясь, бежала прочь. Легкие горели, ноги заплетались, но остановиться я не могла… Наверное, со стороны могло показаться, что я просто рехнулась…

В итоге, перебегая улицу в очередной раз, я едва не попала под машину. Та затормозила буквально в сантиметре от меня. Спасибо Господу за хорошую реакцию водителя и отлаженные тормоза.

Поняв, что у меня были все шансы умереть в обычной аварии безо всякого участия Кройца, я едва не расхохоталась. А из машины тем временем вышел разъяренный водитель, тут же накинувшийся на меня с возмущенными воплями.

— Ты что, ослепла?! Смотри, куда идешь, идиотка! На тот свет торопишься?!

Он оказался… красивым. Это все, что я могла понять, взглянув на его лицо. Высоким. Молодым. Красивым. И жутко разозленным моей выходкой.

— Я… — выдавила я и поняла, что по щекам текут слезы.

Больше ничего сказать не удалось. Но, слава Богу, и не потребовалось. Водитель посмотрел на меня внимательней и махнул рукой с недовольным вздохом.

— Садись, ненормальная, куда тебя отвезти, в полицию? У тебя ведь что-то случилось.

Полиция… Как будто мне может помочь полиция…

Где же дядя Рене… он ведь так нужен… К кому мне обращаться? Может быть… к миссис Смит? Но я не знала ее адреса… Зато в памяти намертво отпечаталось название стриптиз-клуба, где работала Бридж, девушка Ди.

Ди же говорил, что если случится что-то, а его рядом не будет, то я могу обратиться к его девушке. Ди… Ди был особенным. Он смог войти в сад «Белой розы», что не удалось сделать Кройцу, а ведь он наверняка этого хотел.

— Отвезите меня в «Пентхаус клуб»! — выпалила я, понимая, что меня после такой просьбы наверняка поймут не так.

Мужчина посмотрел так, что если бы не была напугана до полусмерти, то покраснела бы до свекольного цвета.

— Пожалуйста! — взмолилась я. Наверняка меня сейчас пошлют куда подальше. — Это вопрос жизни и смерти!

Водитель недоверчиво хмыкнул и… внезапно согласился. Хотя представляю, о чем он мог подумать.

Когда мы уселись, и машина тронулась с места, я увидела в зеркале заднего вида взбешенного Кройца. Еще бы пара секунд…

— За тобой? — тихо и серьезно спросил меня мужчина.

Хотя… Какой он на самом деле мужчина? Присмотревшись, я с удивлением поняла, что мой спаситель молод, очень молод, лет двадцать на вид, никак не больше. И он… он просто невероятно красив, как ангел с иконы. Тонкие правильные черты лица, чересчур большие для мужчины серые выразительные глаза, вьющиеся темно-русые волосы… Его лицо портили только темные тени, залегшие под глазами. Вряд ли этот парень живет спокойной и размеренной жизнью.

В такого парня можно было влюбиться. Запросто.

— За мной, — убито согласилась я. — Спасибо. Ты меня спас. Действительно спас.

Он пожал плечами.

— Мелочи.

— Я Тесса, — представилась я. На него хотелось произвести… хорошее впечатление. Если это вообще возможно после того, как я попросила отвезти меня в стриптиз-клуб.

— Эжен, — с мягкой улыбкой произнес он и вдавил педаль газа до упора. Машина тут же разогналась настолько, что даже страшно стало.

Услышав в очередной раз французского имя, я только тихо застонала.

— Так ты тоже креол? — обреченно спросила я, уже внутренне содрогаясь от мысли, что этот Эжен может тоже оказаться дальним родственников. Который знает о том, кто такие Дюпоны.

— Да, — легко подтвердил он. — А ты, стало быть, не местная. Можешь звать меня Юджин, если так тебе будет проще.

— Проще, — с благодарностью отозвалась я.

Кажется, это был первый нормальный человек, с которым я столкнулась с момента приезда в этот безумный город.

— Ты в курсе, что пропахла насквозь табаком и каким-то алкоголем? Вроде бы ром… Много куришь и пьешь?

Тяжело вздохнув, спросила:

— А что, глядя на меня, можно так подумать?

Чертов Ди… Все из-за него. Теперь приятный и, что самое важное, нормальный парень, которому хочется понравиться, будет думать обо мне всякие мерзости.

— Нет. Ты явно хорошая девочка. Хорошая домашняя девочка, — с иронией отозвался Юджин. — Поэтому-то и странно.

Больше он со мной не заговаривал. А я сама завязывать беседу не пыталась. Просто не решалась. Только смотрела на него искоса, любовалась. Он явно замечал мой интерес и чуть лукаво улыбался. Ну да. Такой красавчик наверняка привык к вниманию. И ему это внимание должно было нравиться. Не могло не нравиться.

Но не только красота в нем привлекала. От парня буквально исходило спокойствие и уверенность. И сила. То, что бабушка Мэгги называла обычно «настоящим мужчиной».

Юджин добросил меня прямо до дверей стриптиз-клуба, пожелал удачи и уехал, стоило мне только выйти из его машины. Попросить у него телефон я так и не решилась, а сам он, разумеется, даже и не подумал об этом. В отличие от него я была… обычной. Самой обычной, и никогда особо не нравилась парням. Но пожалела об этом в первый раз.

Несколько секунд я с тоской смотрела вслед уехавшему автомобилю, а потом, внутренне содрогаясь, вошла в стриптиз-клуб, даже не сомневаясь, что меня тут же погонят на улицу. У меня на лбу крупными красными буквами было написано «несовершеннолетняя».

Да и как мне искать внутри Бридж? Она вроде бы говорила, что я не должна никого расспрашивать, и она найдет меня здесь сама…

Внутри клуба я почувствовала себя просто ужасно. Хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. Повезло еще, что на меня никто не тыкал пальцем, да и вообще не обращали внимание. Люди привычно занимались своими делами. Клуб готовился к открытию, так что все носились как угорелые.

Бридж сказала, никого не расспрашивать… Но как же тогда она сама узнает, что я пришла к ней за помощью?

Когда мое терпение уже заканчивалось, и я собиралась обратиться за помощью хоть к кому-нибудь, рыжая стриптизерша вышла ко мне сама, как и обещала. Выглядела она также впечатляюще, как я запомнила, но на этот раз хотя бы была совершенно точно одета. Точней, у нее были прикрыты все стратегические места: на груди едва не лопался коротенький топ, открывающий живот, а шорты были настолько короткими, что по справедливости должны были бы продаваться в магазине нижнего белья.

— Пришла ко мне, воробушек? — дружелюбно улыбнулась мне девушка Ди, и прошествовала ко в мою сторону, покачивая бедрами.

У ее туфель были настолько высокие каблуки, что я все ждала, когда стриптизерша подвернет ногу… Но, разумеется, этого не произошло. Профессионалка… Наверняка она и танцевать могла в такой обуви.

— Д-да, Ди говорил… — залепетала я, затравленно озираясь по сторонам. Но нет, до нас никому не было дела.

Девушка вздохнула и обняла меня, заставив уткнуться лицом в ее плечо. Она пахло чем-то сладким и душным, как благовония в доме миссис Смит.

— Говорил, что если ты попадешь в неприятности, а его не будет рядом, ты можешь обратиться ко мне. И он не обманул. А ты, кажется, действительно вляпалась в паршивую историю.

Я только кивнула, едва удерживаясь от слез.

— Меня убить пытаются… И… его кто-то впустил в дом. Кто-то из моих родственников впустил Кройца в «Розу».

Рыжая мягко погладила меня по голове.

— Успокойся, воробушек, — ласково произнесла она. — Ты до меня добралась, стало быть, все теперь будет хорошо. А уж меня никому не запугать. Не рыдай. Ты же Дюпон. А Дюпоны — люди из стали, иначе и быть может.

Понемногу становилось легче и куда спокойней.

— Бридж, кто ты такая? — тихо спросила я. — И кто такой Ди? Вы из вудуистов?

Если бы они действительно были жрецами вуду, то все стало бы куда проще.

Накрашенные непристойно алой помадой губы стриптизерши растянулись в довольной улыбке.

— Да, мы из вудуистов. Но ты ведь с ними неплохо ладишь, верно? — легко согласилась с моей версией рыжая стриптизерша.

Вот только кое-что не клеилось в этом. Ди — да, он мог быть членом культа вуду, но Бридж? Бридж — белая. Просто неприлично белая для того, чтобы связываться с вуду.

— Верно. Я даже понравилась миссис Смит…

— Вот видишь. Так что никаких проблем, воробушек. Не волнуйся, страшная собака не подойдет к тебе близко, пока я с тобой, — весело фыркнула Бридж и потрепала меня по голове. — Так что не бойся. Лучше пойдем, поедим пончиков в кафе поблизости. Отличный день, чтобы поесть пончиков, не так ли? А потом ты позвонишь своему всемогущему дяде и, вот увидишь, на этот раз он наверняка ответит тебе.

Я… я ведь не говорила Бридж, что мои родственники все до единого выключили мобильные. Откуда подружка Ди узнала о том, что я не смогла дозвониться до дяди, я даже не стала задумываться. Точка невозврата уже была пройдена. Я просто воспринимала все странности, которые то и дело происходили вокруг меня, как должное, как органичную часть новой реальности. Той, где моя мать была чудовищем, а отцу я была безразлична…

Да и, честно говоря, после того, что происходило в «Белой розе», удивляться еще чему-то выходило плохо…

— Но Кройц ведь наверняка поджидает меня снаружи, — неуверенно произнесла я. — Он ведь убьет меня сразу, как только увидит.

У меня не было ни малейших сомнений, что мой враг уже нашел меня, и снует где-то поблизости, поджидая возможности отправить меня на тот свет. Ведь мне говорили, что пса невозможно сбить со следа.

— Глупости. Он тебя даже не заметит, — беззаботно махнула рукой девушка, улыбаясь еще шире. — Тем более, поверь, умереть тебе не грозит. Только не сейчас.

Успокоив меня этими странными словами, Бридж быстро нырнула в какую-то комнату, откуда уже вышла в ярко-алом коротком плаще, который накинула прямо на свой провокационный наряд. Застегивать плащ она не стала, только пояс затянула.

— Ты ведь наверняка не ела еще пончиков в Новом Орлеане, верно? — спросила меня Бридж, подцепив под локоть и буквально выволакивая наружу.

— Нет… — растеряно отозвалась я, не понимая, что же такого особенного может быть в пончиках именно в этом городе. Как по мне, так пончики — это везде только лишь пончики. И, будь моя воля, я бы не стала покидать клуб только ради того, чтобы поесть здесь. Среди скопления людей Кройц вряд ли станет нападать на меня. Ну, я, по крайней мере, надеялась на это.

— Вот сейчас и попробуешь! — радостно добила меня Бридж.

Кройц действительно поджидал рядом с клубом, как и предполагала. Стоял на другой стороне улицы как серая безмолвная тень. На меня и стриптизершу он даже не взглянул, хотя, готова была поклясться, что девушку в настолько яркой одежде и с таким вызывающим макияжем заметил бы даже слепой.

— Не смотри ты так на этого мальчишку, — рассмеялась, заметив мое изумление, Бридж. — Высокомерный сукин сын, думает, будто так же хорош, как его папаша. Хотя на самом деле и близко не подобрался к его силе. Он не сможет заметить нас с тобой.

— Ты не жрица вуду, — тихо сказала я. — Ты ведь солгала мне, верно? Кто ты?

Она лукаво взглянула мне в глаза.

— Тебя ведь на самом деле мучают другие вопросы, верно? Да и какая разница на самом деле, кто я такая? Всему свое время, воробушек. Сейчас совершенно точно время для пончиков, а не для скучных разговоров. Поверь, пончики в Новом Орлеане невероятны.

Подружка Ди повела меня прочь от Кройца, но я не могла заставить себя не оборачиваться, каждый раз проверяя, там ли он.

Но сколько бы я ни смотрела назад, картина от этого не менялась. Пес стоял напротив «Пентхаус клуб».

— Собакам тоже порой можно отбить нюх, — невозмутимо пожала плечами Бридж.

Но не видел нас не только мой враг. Я с удивлением поняла, что вообще никто нас не видит, ни одна живая душа. На Бридж должны были пялиться не отрываясь, но ни один человек даже взглядом ее не удостоил. Но при этом никто и не врезался в нас. Бридж с уверенностью ледокола шла через толпу — и та неизменно расступалась.

— А кто такие псы? — спросила я у стриптизерши. Почему-то я была уверена, что она мне разъяснит. — Не люди ведь. Я видела… как у них светятся глаза.

Улыбка Бридж на мгновение стала почти что злой. Очевидно, псы ей не нравились едва ли не сильней, чем мне самой.

— Когда-то они были людьми. Давным-давно, на другой земле… И они боролись с тем, что называли зло. Огнем и мечом. Иногда каленым железом. Они были просто дьявольски изобретательны, эти охотники за злом… Хотя иногда говорили, что они псы Господа. Они просили сил, чтобы отличать правых от неправых. И однажды их получили. Но потеряли свою человеческую суть. Монстры, которые борются с монстрами… Пожалуй, это даже забавно. С тех пор они расползлись по всему свету как заразная болезнь, и продолжают делать то, во что верят. Пусть уже и не так рьяно, как встарь. Не трогают тех, кто не вредит людям… Я ответила на твой вопрос, воробушек?

Я кивнула.

— Они еще страшней, чем колдуны, — вздохнула я.

И после этого Кройц еще может меня в чем-то обвинять?

— Пожалуй, — согласилась со мной стриптизерша.

Девушка Ди действительно привела меня поесть пончиков, причем, судя по толпе туристов, место было по какой-то причине культовым.

— Cafe Du Mond, — провозгласила Бридж с огромным удовольствием. — Это место просто обожали сестры Дюпон, пока старшая могла ходить. Я имею в виду, разумеется, Жаннет и Вирджини. Анаис они с собой не приглашали. Да она и предпочитала другую компанию и другие места. Куда более пафосные.

Почему-то я не сомневалась в последних словах. Бабушка Мэгги каждый раз, вспоминая мою умершую мать, пеняла на ее аристократические замашки. Наверняка мама бы побрезговала есть пончики в подобном месте.

— Обожаю сладкое… — мечтательно протянула девушка и решительно двинулась к кафе.

Как оказалось, там подавали только лишь кофе и пончики. Причем, пончики действительно особенные, квадратные, а не круглые, и безо всякой дырки посередине.

Черт, ненормальный город! Даже пончики — и те странные.

Все было покрыто сахарной пудрой. Пончики… Пол… Мебель. Я сперва даже не сразу поняла, почему у меня ботинки липнут к полу.

— Я угощаю, — улыбнулась мне Бридж и нетерпеливо щелкнула пальцами. Официант тут же появился, как по волшебству. И вот он-то мою спутницу точно видел. Невысокий нескладный парень ее просто облапал взглядом, если только еще не чего похуже сделал.

Стриптизершу такое внимание не смущало ни капли. Да и неудивительно, при ее-то работе. Она спокойно сделала заказ, и ни капли не удивилась, когда его выполнили в течение пяти минут, хотя зал был забит битком.

Пончики… Что ж, пончики оказались восхитительными, в отличие от паршивого кофе. Но плохой напиток, как ни странно, только оттенял божественный вкус выпечки. Правда, когда я прикончила свою порцию, то оказалось, что лицо и руки испачканы сахарной пудрой. За это я тут же удостоилась от Бридж вместо привычного «воробушек» прозвища «сладкая девочка». Учитывая, кем была рыжая, звучало до ужаса пошло.

Потом Бридж заказала нам еще по порции. Все равно уйти отсюда я могла, только когда за мной придет дядя. И девушка не собиралась оставлять меня до приезда родственника.

— Новый Орлеан — безумный город, — пожаловалась я, вяло жуя очередной пончик. Казалось, что я скоро лопну. Но все равно делать больше было нечего. Так что я ела. — Кажется, здесь все дурацкие страшилки, которые рассказывают, становятся реальностью.

Бридж оглушительно расхохоталась, запрокинув голову назад. Честно говоря… в этот момент она стала жуткой. И ее кожа, которая раньше казалась белоснежной… Она теперь казалось белой как у трупа.

— Разумеется, все, — подтвердила она безо всякого сомнения. — Все до единой. Это же Новый Орлеан, воробушек.

И тут в моей голове возник совершенно идиотский вопрос. Столько книг, столько фильмов…

— Бридж, а вампиры? — спросила я странную девушку.

Та фыркнула. Вопрос, видимо, показался ей забавным.

— Родню спрашивала уже?

Я замотала головой.

— Если бы спросила, то тебе бы ответили, что никаких вампиров нет и быть не может.

Это было… да, черт подери, это было сильное разочарование. После всех рассказов, после уверений знаменитостей… И тут выходит, что как раз вампиров, который обеспечили Новому Орлеану самую большую известность, не существует.

— А если бы ты задала тот же вопрос миссис Смит, она бы только промолчала, — неожиданно продолжила рыжая стриптизерша.

— А если я задам этот вопрос тебе?

Она пожала плечами, выстукивая по столу какой-то задорный ритм.

— Тогда я скажу, что это самые отвратительные твари, которые только ходят под этой луной, — глухо и раздраженно произнесла Бридж. — Что они оскверняют своим присутствием саму землю. И что по ночам таким хорошим девочкам как ты, ходить в одиночку не стоит. Это тебе не «Сумерки», воробушек.

— Значит… — мой голос дрогнул.

Не «Сумерки», стало быть. Я читала «Интервью с вампиром». Лестат… Лестат вроде бы не отличался человеколюбием. Хорошо смотреть фильмы про куртуазных вампиров, которые предпочитают на ужин исключительно привлекательных девушек. А вот от мысли, что можно и самой стать этим «ужином», становилось не по себе.

— Значит, — кивнула рыжая.

Ее улыбка стала мрачной, зловещей. Бридж явно не относилась к тем, кто романтизировал кровососов.

— Люди живут. Старятся. Умирают. Потом их души уходят. Это правильно. Так и должно быть. Но некоторые хотят изменить порядок вещей. Они считают, что достойны другой участи. Вот только, чтобы избежать старости и смерти, приходится занимать жизнь у других. Мерзость…

Да уж. Если рассматривать вампиров вот так, то мерзость. Противоестественная мерзость, вроде зомби из фильмов.

— И мои… родственники считают, будто вампиров нет?

Странно… Как могут не знать ведьмы и колдуны о чем-то сверхъестественном, что обитает совсем близко?

— Считают. Вампиры избегают ведьм, причем так старательно, что ни одна живая душа в Ковене даже не предполагает, будто кровососы действительно существуют. Вампиры не убивают колдунов. Не пьют их кровь. Брезгуют, должно быть.

Я с облегчением выдохнула.

— Значит, мне можно не волноваться. Из-за вампиров.

Рыжая хмыкнула.

— С чего ты взяла это воробушек? Ты-то не ведьма.

Встречаться с вампирами теперь у меня не было никакого желания. Ну ни малейшего.

Тут зазвонил мой телефон, чего я так ждала.

— Дядя! — радостно воскликнула я, снимая трубку.

Бридж удовлетворенно улыбнулась, понимая, что ее вахта рядом со мной скоро закончится. Все-таки я отняла достаточно ее времени.

— Тесса! Что случилось?! Прислуга в панике! Твоя комната разнесена! Ты в порядке?

Все-таки это приятно, когда о тебе беспокоятся.

На заднем плане слышались встревоженные голоса бабушки и тети Жаннет.

— Кто-то впустил в дом Кройца, — сообщила я почти спокойно. Теперь паника уже давно отступила. Сложно было бояться после того, как слопала столько сладких пончиков. — Он… Я сбежала через окно…

Вспоминать, как я бежала по улицам сломя голову, было неприятно. Зато мысль о Юджине заставила улыбнуться. Как бы хотелось встретиться с ним еще хотя бы раз…

— Сбежала от пса? — ушам своим не поверил дядя Рене. — Это невозможно…

— Мне помогли. Друзья.

— Твои недоучившиеся жрецы? Не верю.

Вздохнув, ответила только:

— Нет, дядя. Другие друзья. Ты заберешь меня? Я в «Cafe Du Mond».

— Конечно, заберу, — поспешно заверил меня дядя. — Жди меня там. И никуда оттуда не уходи.

Как будто бы я могла куда-то уйти, когда за мной по пятам гонится Кройц.

— Я жду, дядя Рене, — успокоенно произнесла я. — Не волнуйтесь. Я в порядке.

Бридж, следившая за мной во время разговора, задумчиво сказала, когда я положила трубку:

— Рене Арно… Мраморный Рене. Он действительно хороший человек, воробушек. И заботится о тебе.

Мраморный Рене… Подходящее прозвище для моего дяди. Холодный, сдержанный, благородный…

— Ты так думаешь? — спросила я, чувствуя странную гордость за родственника.

— Думаю, — кивнула Бридж с полной уверенностью. — Хороший человек… Светлый. Держись поближе к нему.

Светлый человек появился в кафе через двадцать минут, бледный и, против обычного, даже растрепанный. Первым делом он начал оглядывать кафе, пытаясь найти меня.

Я неуверенно махнула рукой, привлекая внимание мужчины. Увидев меня, дядя улыбнулся, и как будто напряжение отпустило его.

— А еще он такой красавчик, — задумчиво протянула стриптизерша, буквально облизывая мужчину взглядом. — Хор-р-рош…

Я залилась краской. И так было неловко, что дядя застал меня в такой вот «оригинальной» компании. Так теперь еще Бридж говорит пошлости…

— Тесса, милая, я с тобой так скоро поседею… — со сдержанной укоризной произнес родственник. — Когда мы вошли в твою комнату… А теперь ты здесь одна… Как можно так безответственно поступать?..

Я хотела возмутиться. В конце концов, рядом со мной была Бридж! Я не поступила безответственно… Но дядя смотрел… сквозь подружку Ди. Он ее просто не видел, как не видели и люди на улице. Галлюцинация? Но тогда как она смогла сделать заказ? Вряд ли бы это было по силам моей галлюцинации.

— Мы же не будем рассказывать лишнее, правда? — ухмыльнулась Бридж, подмигивая мне, поднимаясь на ноги. — Пока, воробушек. Береги себя. И если что… ты уже понимаешь, что делать.

Стриптизерша пошла к выходу, безбожно виляя бедрами, и уже у самых дверей бросила через плечо.

— Вирджини.

Пояснений больше не потребовалось.

Теперь я знала, кто пожелал мне смерти. «Белая роза» все еще оставалась для меня самым безопасным местом на земле.

— Простите, дядя. Я просто не знала, что делать, — вздохнула я, понимая, что пока не стоит рассказывать родственнику о моей странной компании.

Если он, один из сильнейших колдунов Нового Орлеана по заверениям многих, не может видеть ее…

— Поедем домой, Тесса, — с усталым вздохом произнес мужчина, протягивая мне руку, которую я приняла.

Только когда мы сели в машину, дядя начал задавать вопросы, которых у него имелось немало.

— Как тебе удалось сбежать от Кройца? Не так легко сбить со следа пса. Я бы сказал, что практически невозможно…

Устало прикрыв глаза, я прижалась к стеклу. Оно приятно холодило кожу.

— Сперва меня подвез парень по имени Юджин. А потом помогла девушка одного знакомого.

Рене Арно недоверчиво хмыкнул.

— Юджин? И еще какие-то странные друзья, о которых мы не знаем?

Ну да. Я понимала, что говорила странные вещи.

— Да, дядя. Друзья.

Мужчина тяжело вздохнул и завел мотор.

— Тесса, я понимаю, что у тебя не так и много причин, чтобы доверять мне… Но… но я волнуюсь. И пытаюсь заботиться о тебе. Пусть и не всегда выходит.

Он — да.

— Простите, я… я просто не могу сейчас ничего толком рассказать. Но это действительно друзья, которые меня выручили. Не думаю, что сама бы сумела сбить со следа пса…

Зато это прекрасно удалось вульгарной рыжей девушке, которая слишком много знала и умела.

— Слишком могущественные друзья…

Пожалуй, да. Должно быть, Ди и Бридж действительно могущественные. Вот только кто именно они такие?

— Они… они сказали, что мне задолжали. Поэтому и помогают. Защищают, — пояснила я, пытаясь как-то успокоить родственника.

— Но почему ты не поехала к миссис Смит?

Ну да. Логичней было бы обратиться за помощью именно к королеве вуду.

— Не знала ее адреса. А звонить Мари не решилась. Некогда было…

— Глупый беспечный ребенок. Мои сыновья и то ведут себя разумней.

Замечание было бы обидным… Но говорил дядя с той интонацией, с которой бабушка Мэгги выговаривала мне за разбитые коленки.

Однако я решила немного поспорить с мужчиной:

— Но они-то всю жизнь росли в Новом Орлеана. Я — нет. Тут все играют в странные игры по странным правилам. Это не мой мир.

— Будь моя воля, ты бы никогда здесь не оказалась.

На эти слова можно было обидеться. Но не получалось.

— Но Мадам… Мадам вцепилась в предложение твоего отца. Думала…

Я неуверенно улыбнулась. Было ясно, о чем он говорит.

— Думала, что во мне все-таки проснулись семейные способности. Но у меня их нет… Она ведь хотела… чтобы в «Белую розу» вернулась моя мама, верно? Бабушка ведь и видит во мне только маму.

— Видит… Не обижайся на нее. Каждая мать любит своего ребенка, каким бы он ни был. Мадам любила Анаис всем сердцем и мечтала, что однажды она раскается.

Но человек, который так легко убивал, вряд ли способен на раскаяние.

— Я не обижаюсь…

В «Белой розе» меня встретили с радостью, такой бурной, что впору было начать сомневаться в ее искренности. Даже тетя Вирджини улыбалась. И чертовски… чертовски убедительно. Мне раньше даже нравилась ее искренняя ненависть. По крайней мере, казалось, что родственница не держит камня за пазухой.

Как оказалось, я плохо разбиралась в людях, и теперь в очередной раз в этом убедилась.

— Почему, тетя? — спросила я Вирджини Дюпон, когда удалось выпутаться из объятий бабушки и тети Лотты. — Что я вам сделала?

Бабушка медленно поднесла руку к сердцу. Тетя Шарлотта только молча смотрела на меня. Дядя Рене… он устало сел в кресло и закрыл лицо руками, как будто не желал видеть происходящего. Мрамор пошел трещинами.

Изумление тете Вирджини удалось превосходно.

— О чем ты, девочка?

И праведный гнев тоже оказался хорош.

— Это вы впустили Кройца в «Розу», — пояснила я спокойно. У меня не выходило злиться. Я просто хотела знать. — Я ведь ничего не сделала вам, чтобы вы могли желать мне смерти.

Вирджини подскочила на ноги.

— Что за чушь ты мелешь? — недовольно спросила она. — Ты ударялась головой? Или… или, на манер своей драгоценной мамочки, решила настроить нас друг против друга?

Тетя явно собиралась отпираться до последнего.

— Я знаю, что это сделали вы. Мне сказали, — пожала плечами я. — Те, кто в состоянии сбить со следа пса. Поэтому можете не врать. Мне все равно. Но только знайте, вы ничем не лучше моей матери. Разве что глупей. Не хватило ума даже придумать свой собственный способ для убийства.

Больше мне нечего было ей сказать. И я не хотела ничего говорить. Бридж я верила безоговорочно. Ведь она была на моей стороне и пока ничем и ни в чем не обманула.

За успокоением я пошла к тете Жаннет.

Она явно ждала меня. Ноутбук был выключен, а стол совершенно пуст. Зато оказался включен проигрыватель и по комнате растекались звуки джаза.

— Вижу, что ты в порядке, — удовлетворенно произнесла она. — И тот фокус, что провернули со мной, с тобой уже не сработал.

Я кивнула, внимательно, вглядываясь в ее лицо. Она должна была… завидовать мне. Пусть даже безотчетно. Потому что ей спастись не удалось.

Но ничего этого заметить не удалось. Только радость и облегчение. Тетя Жаннет была рада, что я уцелела. Искренне рада.

— Меня горничная предупредила, — объяснила я, занимая уже практически свое законное место на диванчике. — Привидение. Иначе бы он до меня добрался.

Женщина кивнула своим мыслям. А потом буквально пронзила меня напряженным, встревоженным взглядом.

— Кто? Лотта или Вирджини? — спросила она.

Забавно. Значит, тетя считает, что обеим этим женщинам могла прийти в голову мысль избавиться от меня навсегда. А ведь вчера убеждала, что Шарлотте Арно я нравлюсь. Очередная ложь во спасение.

— Вирджини.

Улыбка тети Жаннет стала горькой.

— Моя яростная сестра… Она так и не смогла отпустить свою боль… Но это только ее вина. И ничья больше. Я не прошу ее понять. Ты слишком добрая девочка для этого. Надеюсь только, что однажды она заслужит твое прощение. Пока же… В «Розе» станет на одного жильца меньше.

Я не поверила своим ушам.

— Вы выставите тетю Вирджини из дома?

Как такое вообще возможно?

— Не я. Мама. Для блага самой Вирджини. Пока она не натворила дел… «Белая роза» становится опасным местом для людей, которые сошли с правильного пути…

Хотя бы мне не придется волноваться, что снова в доме окажется чужак… Кстати, о чужаках…

— Я видела постороннего вчера в доме, — сказала я тете Жаннет. — Поздно вечером.

Мои слова женщину изрядно напугали. И под сомнение она их не поставила.

Подъехала поближе и пристально взглянула в глаза.

— Видела? Кто это был? Почему ты не рассказала сразу?

Ну… наверное, следовало. Но утром мне показалось, что можно и от.

— Это был мужчина. Молодой. Но я не видела его лица. Было слишком темно.

Описание вышло скудным. Но была еще одна деталь, которую нельзя было опустить:

— «Роза» была на его стороне.

— Что?!

А вот в эти слова писательница явно не могла поверить.

— Ты говоришь ерунду! Да и что значит — «„Роза“ на его стороне»?

Я бы тоже опешила после такого вот заявления.

— Дом менялся так, словно пытался помочь тому человеку. Коридоры были совершенно другими, тетя. И как будто бы «Роза» стала больше. Гораздо больше. А это ведь был второй этаж. Он вроде бы… ну, настоящий. Он не должен также легко меняться, как и те этажи, верхние.

Рассказывать получалось с трудом. Мешало проклятое косноязычие. Да и сложно было подобрать слова, чтобы описать сверхъестественное.

— Этот парень… Он был именно тем, кто стер мою память. Он сам так сказал…

Тетя выдала какую-то особенно заковыристую фразу на французском. Наверняка ругалась. Я бы тоже на ее месте ругалась. Жизнь в «Белой розе» постепенно становилась все более безумной.

— Как?.. — в конце концов, выдавила она. — С каких пор посторонние ходят по нашему фамильному особняку? С каких пор Дюпон пытается убить другого Дюпона?

У тети, казавшейся мне прежде оплотом спокойствия, похоже, понемногу сдавали нервы.

— Ну… Я не Дюпон, а Уайт.

Тут писательница как-то странно хмыкнула.

Но я просто продолжила:

— А первой так начала поступать… моя мама.

После этих слов Жаннет Дюпон только рукой махнула.

— Анаис — это Анаис. Она родилась ненормальной. В ней с самого детства не было ничего человеческого! Но такого же оправдания для Вирджини у меня нет.

Почти что с ужасом увидела, что писательницу едва ли не трясет.

Сейчас поддержка требовалась уже самой Жаннет Дюпон. И я решила, что могу попытаться сделать для нее хоть что-то. Пусть самую малость. К примеру, подойти и обнять. Так я и сделала. Ведь она была моей тетей, в нас текла одна кровь.

И обнимая тетю Жаннет, вдыхая свежий запах ее духов, я поняла, что все-таки она права. Я — Дюпон.

ГЛАВА 10

Прошлое скалит клыки

До самого вечера я пряталась от всего мира в кабинете писательницы, слушая музыку и читая. Мы не разговаривали друг с другом, каждая была занята своими делами. Но рядом с тетей становилось куда спокойней, чем одной. И… теплей что ли.

Страшно сказать, но я даже примирилась с тем, что тетя слушала исключительно джаз. Она сказала, что это Глен Миллер. Ну… Если… если притерпеться, то ничего так себе музыка, жизнерадостная… Даже слишком жизнерадостная для сегодняшнего дня.

Видеть сейчас еще кого-то мне не хотелось. Даже Мари, которой я позвонила, и сказала, что придется отложить поход в «Белую розу».

Пусть это и глупо… Но мне казалось, будто я тоже… тоже виновата в том, что произошло, в том, что сделала тетя Вирджини.

— Может, зря решила не встречаться сегодня с друзьями? — спросила тетя, как раз во время разговора сделавшая перерыв. — Могла бы отвлечься.

Ну да… От такого, пожалуй, отвлечешься…

— Нет. Так… лучше мне сегодня побыть одной.

Жаннет Дюпон не одобрила моего выбора.

— К одиночеству быстро привыкаешь, Тесса. А потом оно еще и начинает нравиться…

Говорила она это с горькой полуулыбкой.

— Я позову друзей, но в другой день. Сейчас не время.

С этим Жаннет Дюпон согласилась, пусть и не слишком охотно. Почему-то она пыталась сделать так, чтобы недостатка в общении у меня не было.

Через несколько минут разговор вновь свернул в прежнее русло:

— Куда больше выходки моей сестры меня волнует тот, кто может так легко войти в наш дом без чьего-либо разрешения. Да к тому же менять память… Это слишком тонкое искусство… И оно требует подлинного могущества от колдуна…

Мне тоже было интересно, кто это такой.

— То есть кто-то действительно сильный… может вот так запросто подчинить «Белую розу»?

Тетя подъехала к окну и выглянула наружу. А потом отъехала от окна, да еще и зашторила портьеры.

— И не надоедает же сопляку…

Отлично. Что-то в этом мире никогда не изменится. К примеру, Кройц под окнами фамильного особняка семьи Дюпон.

— Настырный, — устало вздохнула я.

— Если бы еще не был таким идиотом, то далеко бы пошел… А так… придется все-таки от него избавляться… Как бы это еще и сделать так, чтоб псы не открыли сезон охоты…

Слова тети заставили меня вздрогнуть. Причем меня больше напугало желание тети избавиться от Кройца, а не то, что псы из-за этого могут напасть. Вряд ли она имела в виду, что попытается переубедить Кройца и объяснить ему, насколько же на самом деле дурно он поступает.

Ну да… Я и раньше подозревала, что старшая сестра мамы далеко не ангел.

— Нельзя ли… может, он отстанет сам? — осторожно предположила я. Сама мысль об убийстве была мне отвратительна. До дрожи. До тошноты. И делу не помогало ни капли то, что Кройц пытался меня убить.

Наверное, я глупая.

Тетя Жаннет повернулась ко мне, и в ее взгляде я увидела… гордость и удовлетворение.

— И ведь правда, ничего не взяла от Анаис. Вся в отца…

— В деда, — покачала головой я. — На папу я совершенно не похожа.

Улыбка писательница стала еще шире. Так, думаю, должен был улыбаться Чеширский кот из «Алисы в стране чудес».

— Нет, ma chérie. В отца. Уж я-то знаю… — с полной уверенностью в собственной правоте отозвалась тетя и снова вернулась к столу. Работа не ждет. Читатели желают получить новую книгу…

Что-то мне не понравилось в голосе тети. Что-то было в ее интонация такое странное, подозрительное… Но вот только эту правду я не хотела знать. Не хотела и все тут. Если это очередной скелет «Белой розы», то пусть он продолжает лежать в своем шкафу. И я не стану беспокоить его. Никогда.

После заката к нам присоединился и серый то ли от усталости, то ли от расстройства дядя Рене, который потеснил меня на диване, отвоевав половину. Не скажу, будто это меня порадовало: я привыкла, что при желании могу вытянуть ноги. Но попросить пересесть на стул совершенно измученного человека, который всем своим видом словно олицетворял несчастье, казалось жестоким.

— Что там Вирджини? — слишком уж легко и небрежно спросила тетя у родственника. Вот только ритм, который ее пальцы выбивали по клавиатуре, сбился.

Рене Арно, Мраморный Рене сидел ссутулившись, как древний старик. Дядя просто спрятался во владениях писательницы, чтобы никто больше не видел, как на самом деле он измучен. А ведь дядя Рене был именно что измучен. Семейный скандал словно вытянул из него всю силу и всю радость.

— Крик. Истерика. Обвинения всех во всем, — устало произнес он.

Эти новости Жаннет Дюпон нисколько не удивили. Думаю, именно такого поведения от разоблаченной сестры она и ожидала.

— Предсказуемо… Но использовать фокус Анаис — это жалко.

— Согласен.

Пока мои старшие родственники обменивались фразами, я сидела как на иголках, ожидая, когда же вопросы начнут задавать уже мне. Дядя Рене просто не мог не попытаться выбить из меня имя того, кто помог мне отвязаться от пса, а заодно и сказал, что именно тетя Вирджини впустила убийцу в «Белую розу».

И Рене Арно, конечно же, не обманул моих ожиданий.

— Тесса, кто сказал тебе о виновности Вирджини? — требовательно спросил меня колдун. И будто что-то тяжелое стало давить на меня, вынуждая отвечать.

Неужели он колдовал?

— Я… Дядя, что вы со мной делаете? — пытаясь сдержаться, спросила я.

Бридж велела не рассказывать. Я не должна… Даже если он требует…

— Рене, ты в своем уме? — недовольно воскликнула Жаннет и провела ладонью сверху вниз.

Меня тут же отпустило. Зато голова заболела так, будто по ней долго били чем-то тяжелым. Я привалилась к спинке дивана и закрыла глаза, едва не проваливаясь то ли в беспамятство, то ли вовсе в обморок. Мерзкое ощущение… И было чертовски обидно, что правду дядя Рене пытался узнать таким способом.

— Я… — неуверенно начал было оправдываться перед ведьмой мужчина, но та слушать не пожелала.

Никогда прежде в голосе писательницы не звенело столько возмущения и гнева.

— Да как у тебя только ума хватило?! Рене, это же ребенок! Беззащитный ребенок! Как ты мог?!

— Жаннет, Тесса связалась с кем-то… кто может отбить нюх псу. И слишком много знает. А девочка явно не хочет откровенничать! И не отвечает на прямые вопросы. Что ты предлагаешь?

— Явно не насилие!

Я открыла глаза и посмотрела на дядю. Он раскаивался в том, что сделал. Это было ясно.

— Тесса, почему ты молчишь? — спросила меня тетя. Она, похоже, надеялась уговорить меня. — Ты ведь понимаешь, что нам очень важно знать, что с тобой происходит.

Замотав головой, выдавила:

— Нельзя. Мне сказали, что пока не стоит ничего никому говорить.

Подумав немного, я добавила:

— И на самом деле, я даже толком не знаю, кто мне помогает. Так и не поняла, кто они на самом деле.

Это была чистая правда. Я уже подозревала — да что там! — была практически уверена, что сладкая парочка Ди и Бридж, мягко говоря… не являлись людьми.

— Говорят… Будто по какой-то причине мне задолжали. Я… не стоит, думаю, вам это все рассказывать.

Тетя и дядя переглянулись, и Рене Арно вдруг произнес:

— Анаис добилась от кого-то заступничества для дочери? Она вполне была способна…

В это мне безумно захотелось верить. Верить в то, что мама, которая так жестоко обходилась со всеми вокруг, все-таки была… мамой, любила меня. Заботилась…

Тетя Жаннет округлила глаза, а потом расхохоталась.

— Рене… Ты все-таки неисправим… Меня всегда забавляло, как ты порой думаешь о людях лучше, чем они есть на самом деле. Анаис была социопаткой, Рене. Я ее сестра, и могу говорить об этом с полной уверенностью. Из всех человеческих эмоций она испытывала разве что любопытство. Ни о какой материнской любви тут и речи не могло быть.

После такого заключения никаких иллюзий у меня попросту не осталось. Ни единой чертовой иллюзии. И от этого почему-то стало больно.

— Тогда кто? Отец? Адвокат по фамилии Уайт заключил договор с некими неизвестными силами? Да я вообще сомневаюсь, что Анаис ему рассказывала правду о семье хотя бы в урезанной версии. Твоя сестра всегда была очень скрытной.

Это верно. Чушь. Папа никогда не подозревал, будто с Дюпонами что-то нечисто. Только отмахивался, когда бабушка Мэгги со злостью говорила, что моя мама была той еще ведьмой. Хотя подозреваю, тут бабушка имела в виду скорее характер, а не способности. Все мои родственники в Нью-Йорке считали только, что мама происходит из старой креольской семьи.

Жаннет согласно кивнула.

— Скрытной. И отлично лгала. Очень убедительно. Я даже сама несколько раз велась… Так что не строй нелепых теорий по поводу добропорядочного мистера Уайта.

Добропорядочный мистер Уайт. Мой отец. Которому мне, похоже, придется врать так же, как врала ему раньше моя мать. Не рассказывать же разумному и прагматичному адвокату о том, что его жена на самом деле происходила из старинного ведьминского рода, а теща — так и вовсе королева ведьм Нового Орлеана?

Папа никогда не поверит в такую историю.

И в лучшем случае меня просто упекут в сумасшедший дом…

— Тогда… кто? Как ты думаешь? — спросил Рене Арно.

А та… та выразительно взглянула на меня, как будто мое присутствие мешало говорить открыто. Намек колдун понял мгновенно.

— Тесса, не могла бы ты оставить нас наедине? — попросил меня мужчина.

— Но… — начала было я, но тут же сама и смолкла. Хотя и стало неприятно, что вещи, которые совершенно точно касались меня, собирались обсуждать тайно.

Ну ничего. Все равно докопаюсь до правды. Подслушаю, хотя бы. Или расспрошу Джоя. Под настроение тот бывает на редкость словоохотливым. Но как же обидно… И что такого уж секретного хотела сказать тетя Жаннет дяде Рене?

В коридоре, как оказалось, меня уже поджидала тетя Вирджини, разъяренная как фурия. И пусть я не сомневалась ни на секунду, что стоит крикнуть — мне тут же придут на помощь, все равно стало не по себе. Казалось, еще немного — и тетя просто выцарапает мне глаза.

— Добилась, чего хотела, да, сиротка? — схватив меня за грудки, прошипела она прямо мне в лицо. — Теперь меня выставляют из «Белой розы», а ты остаешься тут! Выродок Анаис!

Как будто я была в этом виновата…

— Вы пытались меня убить! А я вам ничего не сделала! — возмущенно воскликнула я, отталкивая от себя разъяренную женщину. Но та держала крепко, мертвой хваткой, и проще было разорвать одежду, чем разжать пальцы Вирджини Дюпон.

— Ты — проклятая кровь! Отродье моей сестры! Ты заслуживаешь смерти! Ты вообще не должна была появляться на свет! — прокричала она мне в лицо. Глаза у тети стали в тот момент такими дикими, безумными, что у меня дыхание перехватило от ужаса. — Тебе не жить в «Белой розе»! Сдохнешь!

Она поволокла меня к окну… Второй этаж… Разве что сломаю себе что-то… Несмертельно. Но если вниз головой?

В любом случае, мне и переломы не нужны. Я начала вырываться и звать на помощь. Самой не хватало сил, чтобы справиться с рехнувшейся Вирджини. Слава Богу, дядя Рене не мешкал. Он выбежал в коридор на шум буквально в ту же секунду, как я закричала.

Дядя Рене и оторвал от меня руки Вирджини Дюпон.

— Ты совсем ополоумела? — закричал Рене Арно, отвешивая беснующейся женщине пощечину.

Она мгновенно притихла и схватилась за покрасневшую щеку, неверяще глядя на дядю Рене. Я смотрела на него также.

Рене Арно поднял руку на женщину… Пусть то была и только пощечина… Но это же Мраморный Рене!

— Это вы ополоумели! Анаис поклялась, что вернется в Новый Орлеан! Вернется в «Белую розу». И тут папаша ссылает это дьявольское отродье в наш дом! А мама принимает ее с радостью! Дочь ее красавицы Анаис! Шанс все исправить… Вы ослепли! Эта тварь просто морочит вас! Пес не станет лаять просто так! Он что-то почувствовал в ней!

Рене Арно слушал эти крики с полной невозмутимостью, не открывая взгляда от лица Вирджини Дюпон, которое стало в тот момент… уродливым, страшным, будто у чудовища.

— Кому могло потребоваться спасать ее? — истерично рассмеялась женщина. — Ну какой монстр взялся бы защищать эту девчонку? Анаис славилась своими выдумками… Она хотела, чтобы ее ребенок родился с силой. И, кажется, ей это удалось!

Тетя Вирджини… она боялась меня. До крика. До истерики. До дрожащих губ и злых беспомощных слез. Так смешно.

— Тебе лучше отдохнуть где-то, — сухо сказал дядя Рене. — Вдали от Нового Орлеана, где в твоей голове не будут возникать дурные мысли. «Роза» доводит чужое безумие до абсолюта. Тебе теперь опасно находиться в доме.

Для меня эти слова звучали как окончательный приговор. Вирджини Дюпон, дочери хозяйки, не позволят больше оставаться в фамильном особняке. Ее отсылали. Практически, как и мою мать когда-то. Из-за меня.

А тетя… Она, кажется, почувствовала себя попросту преданной.

— Я не безумна. И не слепа. В отличие от вас всех. Вы не желаете видеть правды. Ничего. Я выпью на ваших похоронах, когда эта ядовитая тварь сведет вас всех в могилу.

— Иди к себе и собирай вещи, — холодно произнес дядя Рене, когда тетя Вирджини умолкла. — И тебе, Тесса, лучше тоже побыть у себя.

Я кивнула и буквально сбежала в свою спальню, не оборачиваясь. Все желание подслушивать пропало.

А еще стало ужасно страшно… Что, если тетя Вирджини и правда была права? Что, если моя мать сделала меня чем-то… странным? И просто мы все об этом не знаем.

Быть монстром я не хотела… Не хотела.

Семейного ужина на этот раз не получилось. Да и неудивительно. Бабушка, как выяснилось, так вовсе слегла, узнав, что ее вторая дочь пыталась убить меня. Не стоило надеяться, что в ближайшую пару дней она станет часто выходить из своей комнаты. Тетя Лотта, как сказали снующие по дому без дела близнецы, тоже предпочла остаться у себя, спрятаться от несовершенства мира… Дядя Рене вместе с тетей Жаннет вообще заперлись вдвоем в кабинете писательницы.

Размеренная и спокойная жизнь «Белой розы», которая столько лет оставалась неизменной и упорядоченной, теперь явно катилась прямиком в ад. И это произошло только из-за моего приезда. Так странно…

Дверь в моей комнате была просто вынесена, и обратно ее не поставили, разумеется. Кто это должен был делать? Не дядя Рене ведь в самом деле… Его с дрелью или молотком я представить была не в состоянии…

В общем, мне пришлось спать без двери. После визита Кройца в «Розу» это оказалось не слишком комфортно, но выбора все равно не было.

Я пару часов пыталась уговорить себя, что теперь бояться уже некого…

Но самоуговоры не помогли.

— Мисс? — соткалась из темноты Эмми рядом с моей кроватью уже после того, как часы отбили полночь, и эхо их звона пронеслось по всей «Розе». — Вам не уснуть?

Наверное, я была единственным человеком в мире, который мог искренне радоваться появлению призрака посреди ночи.

— Да. Не уснуть после сегодняшнего. Неспокойно.

Горничная сочувственно вздохнула.

— Это да… Ужас-то какой, мисс Тесса. Мы все так рады, что с вами ничего не случилось…

Думаю, что да. Рады. Ведь по сути, я их единственная связь с реальным миром. И если я исчезну, то верхние этажи снова окажутся отрезаны от нижних.

— Спасибо тебе, Эмми, — искренне поблагодарила я привидение. — Если бы не ты, я бы наверняка не успела сбежать. И меня бы убили.

— Не надо говорить такие ужасы, — попросила меня девушка. — И знайте, если вы умрете в «Розе», то на самом деле вы просто подниметесь наверх. И останетесь с семьей. Это не самая плохая судьба, поверьте.

Эмми говорила с полной уверенностью. А я ее не испытывала.

— Но… это ведь тоже неправильно, — ответила ей я. — Ведь после смерти души должны попадать в Рай. Или в Ад. А не оставаться на земле. К тому же, что случится, если однажды «Белую розу» снесут? Что тогда произойдет с душами Дюпонов, которые заперты здесь?

На это сказать Эмми оказалось нечего. По крайней мере, переубеждать она меня даже не попыталась. Возможно потому что и сама понимала — неправильно стольким человеческим душам оставаться на земле после смерти.

— Я посижу с вами, пока не уснете. И все будет хорошо… — мягко и ласково произнесла горничная, поправив мне одеяло. — Хотите, расскажу сказку?

На это предложение я только фыркнула.

Мне рассказывала перед сном сказки разве что бабушка Мэгги. Да и то я не уверена. Ничего такого в моих детских воспоминаниях не сохранилось. И тем интересней было послушать сказку на ночь от призрака.

— Расскажи, — легко согласилась я и приготовилась слушать.

Горничная присела на краешек моей кровати и задумчиво прикрыла глаза, словно вспоминала что-то.

— Я буду рассказывать, а вы закрывайте глаза и слушайте…

Так я и сделала, устраиваясь поудобней.

— Давным-давно далеко за морями жили на свете два брата, — голос Эмми тек мерно и неспешно, как воды Миссисипи. Он был глубоким и мягким. Он успокаивал и убаюкивал.

Стало все равно, что она говорит, казалось, будто я даже не понимаю сути истории, но каждое сказанное слово отпечатывалось в памяти, как клеймо.

— Родители их рано умерли. Старшего брата только-только признали взрослым, а младший еще был так юн, что считался едва ли не ребенком. И старший брат заботился о младшем так сильно, как мог, оберегал от всего зла в мире. Но однажды случилась беда — младший брат пропал. И найти его никак не удавалось. Старший брат был безутешен и винил себя в том, что не смог уберечь любимого брата… Но младший брат вернулся домой сам. Он был бледен, слаб и изранен…

На этом я и заснула, так и не узнав, что же дальше произошло с двумя братьями. Наверное, к лучшему. Что-то подсказывало мне, что это сказка без счастливого конца, и младший брат так и не поправился…

Спала я после сказки Эмми спокойно и даже снов не видела. Ночных визитеров, слава Богу, тоже не было. Можно сказать, что ночь удалась на славу. И встала я непривычно рано. Хотя позволила себе полежать в постели подольше, наслаждаясь тишиной и покоем не пробудившейся «Белой розы».

А еще на сердце теплело от мысли, что самая моя ярая ненавистница должна покинуть «Белую розу». От одной мысли об этом становилось легче дышать. Хотя было немного… неудобно, что ли? Все-таки тетя Вирджини здесь родилась, росла всю жизнь, а теперь ей приходится искать себе другой дом только потому, что я приехала…

Встав, я уже практически по привычке подошла к окну, чтобы проверить, на месте ли Кройц. Он действительно стоял там же, где я уже привыкла его видеть. Вот же невыносимый тип… Как он ухитряется упорно торчать под окнами «Белой розы» столько времени? И зачем ему все эти муки? Надеется, что не выдержу и выйду к нему сама? Так не дождется.

Одевшись и приняв душ, я все-таки сошла вниз, чтобы устроиться в гостиной с ноутбуком. Вид пустого дверного проема в моей комнате наводил тоску, а гостиная была уютной и красиво обставленной комнатой.

Там меня и обнаружила тетя Вирджини.

Увидев ее, я еле удержалась от того, чтоб сбежать куда подальше. Но на этот раз она не казалась настолько яростной. Скорее уж скорбной и смирившейся со своей участью.

— Празднуй победу, гадючка, — зло хмыкнула она, поджимая губы. — Как быстро ты прижилась в доме… «Роза» тобой не брезгует. Родственники благоволят… А ты знаешь, почему же моя дорогая старшая сестра так легко восприняла твое здесь появление? Почему она тебя не ненавидит?

Одетая во все черное, Вирджини Дюпон казалась ангелом смерти.

— Не знаю. И знать не хочу! — поспешно ответила я, уже понимая, что мне в очередной раз хотят сказать какую-то мерзость.

Тетя Вирджини рассмеялась с каким-то мрачным, злым весельем.

— О нет. Хочешь. Я знаю, что хочешь. Жаннет не отличается всепрощением. Никогда не отличалась. По милости Анаис она оказалась в инвалидном кресле, едва не погибла… Ее должно трясти от одного твоего вида. Ни мужа, ни детей… Ничего этого не было у Жаннет и уже не будет, потому что однажды Анаис решила, что старшая сестра зажилась на свете. Но теперь посмотри, как мила с тобой моя сестричка.

Следовало заткнуть уши. Убежать. Куда угодно. Только чтобы не слышать того, что собиралась сказать мне тетя Вирджини.

Но она оказалась права. Я действительно хотела услышать… Я хотела знать. Поэтому и сидела не шевелясь, как глупый бандерлог, которого заворожил удав Каа.

— Она может простить только в одном случае, дорогая моя племянница. Только если она отомстила. Ответила ударом на удар. Тогда ее ярость отступает, и Жаннет успокаивается, — вкрадчиво произнесла белокурая красавица в черном. — Чтобы Жаннет жить спокойно дальше, она должна была причинить Анаис равный вред.

Сказав это, женщина развернулась и вышла из гостиной. А ее яд остался.

Сказала ли Вирджини Дюпон мне правду? Часть меня готова была поверить в слова женщины.

— Папа, как же мне тебя не хватает, — тяжело вздохнула я, закрывая глаза.

Причинить равный вред… Из-за мамы тетя Жаннет стала калекой. Но ведь добивалась мама совершенно другого. Она хотела убить сестру. Означает ли это, будто тетя… убила мою маму? И если да, то как мне жить теперь?

На эти вопросы не было ответа.

Тихо вздохнув, я открыла ноутбук и полезла проверять почту.

Друзья из Нью-Йорка не писали. Папа — тоже. И бабушка Мэгги. Словно я оказалась в вакууме, словно за пределами Нового Орлеана мира больше не существует. Неужели требуется всего несколько дней, чтобы забыть про близкого человека?

— Что, жалеешь себя? — возник передо мной Джой, с издевательской ухмылкой. — И с чего бы вдруг? Спаслась от пса, выжила озлобленную тетку из «Белой розы»… Ты пока что победительница, крошка Тесса. Вся в мать. Так почему ты так расстроилась?

Как будто бы он мог понять причину моей грусти…

— Почему молчишь? — не отставал Джой. О да, ему всегда нужна была реакция, он ее добивался, а потом с наслаждением смаковал.

— Потому что тебе мне нечего сказать. Уходи, Джой. Я не хочу с тобой разговаривать.

Призрак скривился… и ушел.

Странно… Каждый раз, когда я напрямую приказывала ему оставить меня в покое — Джой действительно исчезал. Как будто… Как будто бы я имею над ним какую-то власть. Но ведь это чушь… Я не медиум и не экстрасенс…

Вот только кто тогда?

Все мои «ведьминские» родственники хором твердят, что колдунам видеть мертвых несвойственно. Но я — вижу. Дара у меня нет. Я не могу колдовать, но при этом общаюсь с умершими…

И…

Вот же черт…

Я ведь перехожу в потусторонний мир…

Почему я раньше об этом не задумывалась?..

Я спокойно перехожу из мира живых в мир мертвых и даже особой разницы не ощущаю… И если это не колдовской дар, то что тогда? И откуда во мне эти способности? Сами появились, что ли? Как плесень? В последнее как-то не верилось. Ведь все твердили, что дар переходит исключительно по наследству. От отца.

Представить себе папу в черном балахоне, взывающего к духам умерших, не удалось ни с первой, ни со второй, ни даже с третьей попытки. Папочка был преуспевающим адвокатом, и человеком до зубовного скрежета прагматичным. Он не верил в сверхъестественное. Бабушка, пусть и истово верила в Бога, но тоже недовольно поджимала губы, стоило только упомянуть про какую-нибудь «чертовщину».

Так от кого же тогда я могла получить такие способности? Если только… не об этом ли говорили родственники? Не думают же они, что мой отец мне вовсе не отец?

От одного предположения меня передернуло.

Нет. Это уже слишком…

К тому же папа бы наверняка понял, что мама… что мама ему изменяла. Обмануть его было делом непростым.

Количество вопросов, которые я вряд ли задам своим родственникам, все росло. Ди был абсолютно прав. Такая правда мне не нравилась и была совершенно не нужна. Я не хотела проверять свои догадки. Уж лучше неизвестность. Я смогу с ней жить. А вот если подозрения подтвердятся, то будет гораздо неприятней.

В гостиной я провела первую половину дня, изредка делая набеги на кухню за едой. Прислуга хорошо заботилась о хозяевах особняка: в холодильнике обнаружилось куча всего готового. Стоило только разогреть.

Никто меня не искал, никто мне не звонил. Разве что Мари периодически отправляла сообщения. И это позволяло чувствовать, что я все еще жива и хоть кому-то интересна.

После обеда в гостиную пришла тетя Лотта, бледная, скорбная, совершенно несчастная. Она, судя по всему, плохо переносила скандалы в доме.

— А… Тесса, ты здесь? — удивилась она, заметив меня. — Почему не у себя?

Пожала плечами.

— Там дверь с петель сорвана. Смотреть неприятно.

Услышав про бытовую проблему, Шарлотта Арно стала понемногу приходить в себя. Очевидно, именно она в «Белой розе» занималась хозяйством.

— А… Как же я могла забыть… Сейчас же вызову мастера. Колдовство обычно не может помочь в таких проблемах. Приходится решать их, как и все люди.

Лично я не удивилась тому, что о двери все забыли. Какая уж тут дверь…

Шарлотта Арно ушла на несколько минут, должно быть, звонить слесарю, а потом вернулась и уселась за стоящее в углу фортепиано.

— Ты не против, если я немного помузицирую? — как всегда вежливо поинтересовалась тетя.

Свои слова о том, что я терпеть не могу классическую музыку, я просто проглотила как горькую пилюлю. В крайнем случае, мне перебраться куда-то с ноутбуком легко, а родственница совершенно точно не сможет перетащить куда-то инструмент.

— Нет, тетя, разумеется, не против.

Сбежать я всегда успею…

Однако несмотря на все мои опасения, то, что играла Шарлотта Арно, мне нравилось. Быть может, потому что целиком и полностью соответствовало моему настроению. Тихая и светлая грусть… Именно это чувство я и испытывала…

Играла на фортепиано тетя превосходно. Ну, по крайней мере, мне именно так казалось. Настоящая утонченная южная леди… Такую было легко представить в платье с кринолином, кружащуюся по залу в танце. И я могла поспорить на что угодно, тетя Лотта умела танцевать бальные танцы. Я даже немного позавидовала ей. И снова почувствовала себя в «Белой розе» чем-то… инородным. У меня не было такого превосходного воспитания.

— Ты сегодня такая невеселая, — заметила Шарлотта Арно, когда сделала небольшой перерыв. — Ты не заболела?

С чего бы мне заболеть? Нет. Как ни странно, я чувствовала себя прекрасно. Наверное, даже лучше, чем когда-либо.

— Нет, я здорова… Просто… Мне неприятно знать, что из-за меня пришлось уехать тете Вирджини. Все-таки «Белая роза» — это дом, в котором она выросла. Ее дом. Теперь я чувствую себя виноватой.

Кажется, мои слова тетю удивили и озадачили.

— Не ты вынудила Вирджини поступить именно так. Стало быть, и не ты виновата в том, что ей пришлось покинуть «Белую розу». Ненависть Вирджини пожирала ее изнутри, выедала душу… Стала почти что безумием. В таком состоянии в «Розе» жить просто нельзя. Так что отъезд Вирджини в первую очередь нужен ей самой. Чтобы сохранить рассудок.

Звучало действительно жутко.

— Но ты ведь грустишь не только из-за этого, верно? — продолжила расспросы родственница, вставая из-за фортепиано. Зачем-то тетя Лотта решила пересесть поближе ко мне. — Тебя мучает что-то еще, Тесса. Ты расскажешь мне?

— Нет, меня расстраивает только это, — соврала я, глядя прямо в глаза женщине.

Она была милой, тут не поспоришь. Но несмотря на это, меня не тянуло откровенничать с женой дяди Рене. Тем более, мои секреты касались также и других обитателей дома, а навредить той же тете Жаннет я вовсе не хотела. Даже если… даже если то, что говорила тетя Вирджини, было правдой.

Не знаю, поверила мне Шарлотта Арно или же нет, но хотя бы расспросы она прекратила.

— Рене сказал, что сам съездит к псам и попросит унять младшего Кройца. Возможно, моему мужу удастся решить эту проблему, и ты снова сможешь нормально жить, ходить в школу…

Я грустно вздохнула.

— Хорошо бы. Я уже задыхаюсь здесь.

Звучало как жалоба.

— Я понимаю.

Улыбка тети Лотта была мягкой, сочувствующей. Как у ангела… И именно поэтому я до конца не могла поверить в искренность жены дяди Рене. Она была слишком уж доброй. Я никогда не встречала подобных людей и в принципе не верила, что они существуют. Тетя Жаннет, которая могла быть и злой, и жестокой, казалась куда как более настоящей.

После недолгого молчания тетя произнесла:

— В «Белой розе» происходит что-то странное, непонятное… Это беспокоит меня. Пусть даже в тебе нет никаких сил, однако, твое появление запустило цепь событий, которые пугают…

Стало быть, я все-таки виновата…

— Рене и Жаннет, как всегда, обсуждают все только вдвоем.

На этот раз уже тетя Лотта жаловалась мне, а не я — ей.

— Порой мне кажется, что мой муж более близок с Жаннет, чем со мной. Для него она равная. Она ему интересна… А я просто мать его сыновей. Для него я ничего не значу. Рене не любит меня. Никогда не любил. Женился потому, что этого хотели его родители и я. А самому Рене было все равно, с кем связать свою судьбу.

В голосе женщины звучали боль и усталость. И недовольство. В том, что семейная жизнь так и не сложилась, она винила, как мне показалось, исключительно мужа.

Печально, разумеется, жить с нелюбимым мужем, рожать ему детей и улыбаться изо дня в день… Но ведь тетя Шарлотта сама признала, что она желала этого брака. Так в чем же сейчас она винит дядю Рене? В том, что он не отказался жениться на ней? К тому же, сразу вспомнились слова о том, что тетя Лотта даже сейчас страдает по младшему брату своего мужа.

Разве это не эгоистично, требовать любви, если сам не в состоянии ее дать?

— Но… вы ведь тоже не любите дядю Рене, — произнесла я осторожно. — Вы любите совершенно другого человека. Так чего вы тогда хотите от мужа? Неужели он вам изменяет?

Улыбка тети стала вымученной.

— Нет, разумеется. Рене — человек чести. Он никогда бы не поступил со мною так. Физически он мне верен. А духовно… Готова поспорить, что если бы не обязательства перед родом, он бы женился скорее на твоей тете Жаннет, чем на мне. Даже при условии, что она никогда бы не подарила ему ребенка.

В этом… В этом я не могла поспорить с Шарлоттой Арно. Дядя Рене и тетя Лотта понимали друг друга с полуслова, хотя и не думаю, будто испытывали друг к другу такую уж сильную симпатию.

— А Андре… Нет, Тесса, я уже не люблю его… Того Андре, которому я отдала свое сердце в юности, уже давным-давно нет на этой земле. А эта обезумевшая оболочка вызывает во мне только жалость и отчаяние. И ничего больше.

Но из-за этой вот обезумевшей оболочки она мучает своего вполне нормального мужа. А потом еще и жалуется на то, что он предпочитает проводить время с калекой-родственницей. Тетя Жаннет хотя бы не несет свое страдание как знамя, хотя поводов у нее куда как больше.

— Вы из-за этого ненавидите мою маму? Из-за того, что она сломала мужчину, которого вы любили?

Этот вопрос мучил меня.

Тетя Лотта побледнела как полотно, и сцепила руки на коленях, опустив глаза.

— Да. Я ненавижу Анаис Дюпон за то, что она сделала. Наверное, я могла бы простить ее, если бы Андре был ее единственной жертвой… Но, понимаешь, Тесса, для Анаис мучить людей всегда было игрой, забавой. Ей нравилось, что вокруг нее вилась толпа поклонников. И еще больше ей нравилось разбивать сердца тем, кто полюбил ее.

При ее красоте не удивительно было, что многие мужчин добивались внимания моей матери. Порой я даже задавалась вопросом, почему мама, которая восхищала многих, выбрала в мужья именно моего отца. Тот выглядел… посредственно. Теперь я думала, что отец просто не мог привлекать мою маму. Учитывая, в каком окружении она выросла.

— Для меня Андре был единственным. Первой любовью. Для нее он оказался просто очередной жертвой. Которая сломалась чересчур быстро. А Анаис всегда теряла интерес к сломанным игрушкам. Вот такая история, девочка. Такая простая история…

Вот только случилась все давным-давно. И за прошедшее время тетя Шарлотта вышла замуж, родила двух сыновей… и успешно испортила нынешнюю жизнь ради прежней любви, которая, по ее же собственным словам, уже давно умерла.

Неужели любовь такая? Глупая. Нелепая. Разрушающая все хорошее.

Если так, то я не хочу влюбляться. Никогда.

Дверь в моей комнате поставили на место еще до наступления темноты. Так что я имела, наконец, возможность спрятаться в собственном убежище от всех бед моих родственников. Исповедь тети Лотты как будто все силы из меня вытянула. Зачем ей только взбрело в голову посвящать меня в подробности своей жизни? Словно мне мало было поводов расстраиваться…

Кройц так и стоял под окном. Как будто уже пустил там корни. Наверное, весной он еще и зацветет. Проклятый упрямец… Если бы он столько же сил тратил на что-то хорошее… Но нет, пес все старания приложил только для того, чтоб меня убить.

Почему в этом городе мне не встречаются нормальные парни? Хотя нет. Юджин… Юджин казался нормальным. Совершенно нормальным… Жалко, что он не попросил у меня телефон. И глупо, что я не спросила у него номер сама.

Подвозивший меня парень мне понравился. Даже больше, чем понравился. Такой привлекательный, что просто дух захватывало. Интересно, а он с кем-нибудь встречается? Глупости. Конечно же, встречается. Такие парни никогда не бывают свободны. И им достаются самые красивые девушки. А не такие «воробушки» как я.

Сколько я ни смотрелась в зеркало, красавицы там разглядеть так и не удалось. Хотя я никогда и не пыталась прихорошиться… А теперь уже и поздно. Возможно, мне больше не увидеть Юджина.

Мне никогда не везло с парнями… Каждый раз влюблялась безответно. Иногда даже не решалась признаться… А когда признавалась, то обычно не выходило ничего хорошего.

И все-таки как же сильно хотелось вновь увидеть Юджина…

А вслед за мыслями о Юджине потянулись и мысли о Бридж…

Она сказала мне при первой встрече, чтобы я никого не расспрашивала о ней, когда приду в «Пентхаус клуб». Вот только, если бы я все-таки стала задавать вопросы про рыжую стриптизершу, не сказали бы мне, что никто подходящий под описание там не работает?

Может быть, что и так…

Но кто она такая тогда? Бридж… Девушка Ди… Что-то как будто вспоминалось… Что-то такое… Но мозг упрямо отказывался выдавать связную мысль, когда я пыталась размышлять о своих странных чудных знакомых.

И откуда у Ди взялся долг передо мной, если я до этого была в Новом Орлеане только однажды?..

Я приезжала раньше в Новый Орлеан только один раз. С мамой. И на обратном пути наша машина попала в аварию…

Перед глазами снова встала ужасающая картина изуродованного окровавленного тела матери. Тогда я даже не поняла, что этот кошмар — Анаис Уайт, моя прекрасная мать.

Долг Ди мог возникнуть только тогда, во время той поездки. После гибели мамы меня уже ничто не связывало с этим городом. Что-то произошло тогда… И нужно было узнать, что именно.

Но мне было пять лет, мало кто хорошо помнит свое детство. Да и прошло слишком много времени. Но вот мои родственники должны были точно все помнить. Бабушка и тетя Жаннет. Что-то подсказывало мне, что последний визит мамы они помнили от и до. Каждую секунду.

Вот только бабушку сейчас расспрашивать точно нельзя. А тетя Жаннет… ответит ли она честно? Судя по намекам тети Вирджини, мне преподнесут версию произошедшего, подвергнутую строгой цензуре. В любом случае, стоило попробовать. Никто, кроме родственников, больше помочь мне не сможет…

Собравшись с духом, я отправилась за правдой к тете Жаннет. Оставалось только надеяться, что она не слишком расстроена расставанием с сестрой и вообще захочет говорить со мной…

Самое странное, что вынужденным изгнанием младшей сестры Жаннет Дюпон совершенно не была расстроена. По крайней мере, у меня возникло именно такое впечатление, когда я вошла в кабинет тети. Писательница совершенно спокойно работала. Как и всегда. Играл джаз. И тетя спокойно и удовлетворенно улыбалась.

— Тесса? Давно ты ко мне не заглядывала. Хочешь почитать новую главу?

Главу я, конечно, почитать хотела, но на этот раз куда больше похождений любимой книжной героини меня волновало совершенно другое. На этот раз я хотела узнать о героине вполне реальной. О собственной матери.

— Тетя Жаннет, расскажите, что случилось, когда мама в последний раз приезжала сюда, в Новый Орлеан. Когда она приезжала со мной.

Писательница не вздрогнула, не изменилась в лице, но все равно показалось, что тема разговора была ей не по душе.

— Ну, кроме того, что она пообещала вернуться.

Мне никак не удавалось понять, почему именно Дюпоны так боялись слов моей матери. Они ведь были колдунами. А она — нет. Что она могла им сделать? Хотя она ведь делала что-то…

— Я вижу на твоем лице чересчур уж активную работу мысли, — фыркнула тетя, поправив волосы. — Ну же. Если хочешь спросить — спрашивай уже.

Если бы это было еще так легко…

— Что-то произошло… особенное, когда мы с мамой приехали? Что-то… очень особенное, тетя?

Жаннет Дюпон расхохоталась в голос. Это выглядело… выглядело почти что как истерика. Но моя утонченная аристократичная тетя никогда бы не допустила чего-то в этом роде.

— Моя дорогая племянница, каждый день жизни твоей матери был особенным. Поверь мне. Да что там, каждый день… Каждая секунда! И мне кажется, ты уже поняла.

Да, разумеется.

— Тетя, должно было произойти что-то совершенно особенное. То, из-за чего те… те, кто за меня вступился, могли бы решить, что они мне задолжали, — начала спутано говорить я. — Этот долг мог появиться только тут, только в городе. Значит, что-то все же пошло не так.

Тетя Жаннет слушала серьезно. Очень серьезно и внимательно и не перебивая. Как будто я говорю какую-то сакральную истину.

— И почему вы все настолько сильно боитесь ее возвращения? Оно ведь невозможно. Мама ведь умерла. Умерла. Окончательно и бесповоротно. И она в отличие от вас была обычным человеком!

На этом месте писательница очень уж выразительно хмыкнула.

Ну да. Сложно назвать обычным человеком того, кто с такой фантазией и огромным удовольствием мучил и калечил всех, даже своих близких… Но по части дара все сходились в одном: у мамы его не было.

— Была обычным человеком… И это ей не нравилось. Очень сильно не нравилось. Моя сестра использовала все возможные способы, чтобы исправить этот свой… дефект. Анаис изучала оккультные практики. Все, которые давали хотя бы какую-то надежду на получение могущества. Не знаю, может быть, она даже обращалась к жрецам вуду…

Тут я кивнула.

— Обращалась. Миссис Смит ее прогнала.

— Королева вуду мудра. Она никогда бы не стала связываться с кем-то вроде моей сестры. Миссис Смит видела Анаис насквозь. Понимала, что она за человек… Но в Новом Орлеане есть и другие силы. Те, о которых мы не знаем, пока они сами себя не проявляют. Что-то вроде той твари, которая убила погнавшихся за тобой псов…

Даже учитывая, что моя память была изрядно подчищена, все равно стало немного не по себе, когда тетя завела речь о том странном существе.

— Вы думаете, что моя мама могла найти общий язык с кем-то вроде того чудовища? И он дал ей силу? Силу вернуться с того света? Разве такое возможно?

Тетя Жаннет пожала плечами.

— По официально версии, нет. Но по официальной версии ведьмы и колдуны не могут видеть призраков… А ты видишь.

— Но я не ведьма, — сказала я растеряно.

— Хотя об этом так мечтала Анаис… — задумчиво произнесла моя родственница, выстукивая на столешнице какой-то замысловатый ритм.

При этом ее руки… Она совершенно точно умела играть на фортепиано, как и тетя Лотта. Постановка рук об этом говорила ясно. Наверное, она также, как и Шарлотта, могла бы музицировать в гостиной… Прогуливаться по саду… Но шесть пуль, которые выпустили в нее, отняли эту часть жизни, отставив только одно — книги.

Наверное, тетя Жаннет писала так упорно, почти с остервенением, потому что там, в своих книгах, она могла стать кем угодно, быть какой угодно. Даже здоровой.

— Если бы у моей младшей сестрицы имелось хотя бы малейшее подозрение, что ты родилась с даром, она бы у матери из горла вырвала разрешение остаться в Новом Орлеане…

Да. Я была для мамы способом вернуться в Новый Орлеан. Одним из многих. Тетя говорит, что мама изучала оккультизм и обращалась даже к вуду… Бабушка Мари тоже рассказывала про это. И еще что-то… Было еще что-то, практически стершееся из-за того, что произошло после…

Нужно был заставить себя вспомнить… Я смогу. Закрыв глаза, я воскрешала перед глазами каждую секунду из времени, которую я провела в доме подруги. Шаг за шагом. Слово за словом. Нужно было вспомнить, что сказала про мою маму бабушка Мари.

Я как будто снова ощутила все те запахи, которые блуждали по дому старой мамбо.

А потом в памяти всплыли слова миссис Смит, королевы вуду.

— Мама просила Гранд-мастера… — тихо, почти испуганно, сказала я тете.

Кто такой Гранд-мастер, я понятия не имела. Знала только, что миссис Смит рассказывала о нем, как о чем-то страшном.

— Гранд-мастер? — изумилась тетя. — Что это за Гранд-мастер, о котором знают жрецы вуду, но почему-то не знают в Ковене? Может, ты что-то просто перепутала, племянница?

Я замотала головой, настаивая на том, что как раз-таки сказала то, что было.

— Тетя Жаннет, миссис Смит сказала именно так. Сказала, что мама ходила к Гранд-мастеру. И что непонятно, как мама вообще узнала о нем… Я ничего не путаю, честное слово.

Тетя закусила губу и нахмурилась…

— Может быть, тебя просто попытались облапошить? — предположила она.

Тетя любила знать и понимать все. А теперь ей пришлось столкнуться с чем-то ранее неизвестным. Это ее злило и, кажется, немного пугало.

— Нет. Миссис Смит еще велела не говорить о нем вслух, потому что Гранд-мастер может услышать. Она говорила, будто это его земля и он тут хозяин…

С каждым моим словом Жаннет Дюпон мрачнела все больше.

— Его, стало быть, земля… Хозяин… — процедила она сквозь зубы. — Тогда почему Ковену ни о чем не известно? Что же это за хозяин, который не приглядывает за своими владениями?

У меня не было идей, кем же был таинственный Гранд-мастер, который повергал королеву вуду в благоговейный трепет.

— И какой силой Гранд-мастер мог наделить Анаис…

— Думаю, что сперва нужно хотя бы узнать, кто такой Гранд-мастер… Тогда будет проще понять все остальное… Хотя мне показалось, тетя, миссис Смит не думает, что мама получила силу от Гранд-мастера.

Жаннет Дюпон тяжело вздохнула.

— Будем надеяться на это, Тесса. Будем, надеяться. Потому что, если она действительно что-то получила… и может вернуться… то мы об этом все пожалеем. Даже ты.

ГЛАВА 11

Скелеты зашевелились в шкафах

На следующее утро я не выдержала и отнесла Кройцу завтрак. Учитывая, что каждый раз, когда я смотрела в окно, белобрысый тощий парень неизменно оставался на одном и том же месте, я начинала всерьез подозревать, что там же он и загнется в конечном итоге от голода. И не дай Бог, его неупокоенный дух останется в «Белой розе»… Хватит мне и одного Джоя. Второго призрака-психопата я точно просто не переживу…

Когда я пропихивала через прутья забора бутерброды Кройцу, чувствовала себя редкостной дурой. Пес, судя по взгляду, полностью разделял мои чувства.

— На меня не действуют человеческие яды, — с издевкой протянул он. Но бутерброды цапнул очень даже быстро. Действительно, голоден.

— Очень хорошо, что я не перевела на тебя ценный продукт, — вздохнула я и пошла к дому.

Все у него не как у людей… Хотя о чем это я вообще? Он же пес…

— Или прикормить пытаешься? — в спину бросил Кройц. — Только мы не обычные собаки, на подачки не ведемся.

И на доброту тоже не ведутся. Как они только не перегрызли друг друга в своей своре?

Я уже хотела сбежать от этого холодного злого взгляда, как подумала, что, возможно, стоит попробовать задать псу вопрос, на который не смогла ответить моя тетя.

Замерев на месте, я произнесла:

— Эй, Кройц, а кто такой Гранд-мастер?

Голос звучал тихо, но слух у парня был действительно нечеловеческий, он прекрасно расслышал мои слова.

— Что, решила опуститься настолько низко? — издевательски рассмеялся мой враг. Первый настоящий враг в моей жизни.

Итак, Гранд-мастер, кем бы он ни был, существует. Совершенно точно существует… По крайней мере, в это верят и жрецы вуду, и псы…

— Никуда опускаться я не решила, я задала вопрос. Кто такой Гранд-мастер?

Оборачиваться и смотреть на Кройца я не собиралась. Если честно, не решалась. По спине побежали мурашки от волнения.

— Зачем тогда тебе это знать?

Сказать? Почему бы и нет? Вряд ли выдам какую-то там страшную тайну рода Дюпон.

— Моя мама могла просить у него силу. Она к нему обращалась. Поэтому я хочу знать, каким даром мог наделить ее этот самый Гранд-мастер. Кто он такой?

Кройц только расхохотался. Громко так. Наверное, половина квартала услышала.

— Дюпон, если бы твоя ненормальная мать добилась того, чтобы Гранд-мастер дал ей… силу, то это бы узнали достаточно быстро. Она бы просто перестала выходить на солнце. Такое долго не утаишь.

«Тогда я скажу, что это самые отвратительные твари, которые только ходят под этой луной. Что они оскверняют своим присутствием саму землю. И что по ночам таким хорошим девочкам как ты, ходить в одиночку не стоит».

Бридж говорила, что вампиры существуют…

Я развернулась и быстро подошла к забору, посмотрев прямо в светлые, рыбьи глаза Кройца.

— Он что, вампир? — шепотом спросила я. — Гранд-мастер — это вампир?

Мир в очередной раз сходил с ума. А я даже не могла удивиться.

— Не просто вампир, Дюпон, — хмыкнул пес, не отводя взгляда. — Это самый старый, самый могущественный вампир Нового Орлеана. А, быть может, и всей Америки. Здесь он практически всемогущ. Если бы он обратил Анаис Дюпон, это бы не удалось долго скрывать.

Боязнь солнца. Жажда крови. Наверняка это не удалось бы скрывать. Образ мамы был у меня накрепко связан с лучами солнца, окружавших ее золотым ореолом. Она никогда не избегала солнечного света.

Гранд-мастер ее не обратил.

— Никогда бы не подумал, что Чума была настолько чокнутой, что пошла к вампиру. Гранд-мастер мог стереть ее в порошок одним только щелчком пальцев.

Я только криво усмехнулась.

— Ну так Чума Дюпон. Что ты ожидал.

В этот момент я испытала даже некоторое подобие гордости за свою мать. Она была не просто садисткой, она была еще и чертовски смелой и решительной. И если первая черта повергала меня в ужас, то две вторые… Даже жаль становилось, что и они мне не передались.

— Спасибо, Кройц, — поблагодарила я. — Твои слова мне очень помогли.

В картину жизни моей матери теперь можно было положить новые фрагменты. Понемногу изображение проступало четче, обретало краски и объем.

— Считай это благодарностью за бутерброды.

— Такие как ты все равно не умеют быть благодарными, — пожала плечами я, на всякий случай делая пару шагов назад от забора. — Я не моя мать. И даже на нее не похожа. А горе не должно быть поводом для убийства.

На лице парня появилась дикая, какая-то бешеная улыбка, куда как больше походившая на волчий оскал.

— В жилах Анаис текла дурная кровь, но сильная. Так что можешь не пытаться меня убедить в том, что ты ничего не получила от нее.

— Я могу отсиживаться в «Белой розе» вечно, — заявила я.

Хотя сама в это и не верила. Уже сейчас хотелось лезть на стену, а ведь я провела взаперти не больше недели. Быть пленницей оказалось просто невыносимо.

— Нет, не можешь. Ты выйдешь, Дюпон. А я буду тебя ждать. Тебе некуда деваться. Рано или поздно ты все равно не выдержишь.

Может быть, и не выдержу… Но буду стараться. Умирать в мои планы не входило. Уж точно не в семнадцать лет от рук психопата, который навешал на меня.

— Это мы еще посмотрим, — фыркнула я, пытаясь копировать тон пса. Все равно не выходило. — У меня ангельское терпение. А «Белая роза» — это самое веселое место на земле. Уж поверь.

— Да наверняка веселое… Вот только явно не настолько, чтобы торчать в этом проклятом доме до самой смерти.

Спорить с ним было бесполезно, так что я просто сбежала в «Белую розу». Тем более, что следовало рассказать тете то, что я узнала от Кройца.

Против обычного, Жаннет Дюпон встретила меня прямо у входа.

— Тесса, ты говорила с псом? — возмущенно спросила меня тетя.

На красивом лице женщины омерзение и недоумение смешались в одно странное выражение.

— Да, — кивнула я, не чувствуя за собой никакой вины. Хорошо, хотя бы она не высказала мне недовольства за бутерброды. Наверное, не увидела. — И даже узнала кое-что интересное.

Стоило сказать про то, что я не просто так болтала с Кройцем, а с некой целью, как тетя Жаннет тут же перестала возмущаться.

— И что же ты узнала?

Я сделала драматическую паузу и произнесла:

— Кройц сказал мне, кто такой Гранд-мастер.

Тетя нахмурилась.

— То есть, это не бред старой Смит?

Замотав головой ответила:

— Нет. Вовсе нет. Кройц тоже о нем знает. Значит, это не выдумки бабушки Мари. Гранд-мастер существует! Но Кройц говорит, что Гранд-мастер точно ничего не мог передать маме.

— И почему же?

Цепкий взгляд тети не отрывался от моего лица.

— Потому что Гранд-мастер — это вампир, тетя Жаннет. Старейший вампир Нового Орлеана.

Тут тетя расхохоталась до слез.

— Бедная моя девочка, — продышавшись, сказала она. — Мальчишка просто поиздевался над тобой. Вампиров не существует. Это байки для туристов, Тесса. Только байки и ничего больше.

Ну да. Только эти байки мне рассказывают уже не в первый раз.

— Они существуют, тетя Жаннет. Мне про вампиров не только Кройц говорил. Приходится верить.

— Но не в вампиров же! Тесса, Дюпоны живут в Новом Орлеане последние триста лет! И ни разу не сталкивались ни с кем, кто хотя бы отдаленно походил на этих ваших… вампиров. Это глупые досужие вымыслы недалеких писателей и сценаристов!

Я поверила бы в слова тети, если бы не Бридж… Она точно была осведомленней.

— Мне все говорили, что в Ковене про вампиров не знают. Что вампиры не убивают никого из Ковена. Не пьют кровь колдунов. И не имеют никаких дел с ними. Но ведь это не означает, что их не существует, тетя.

Жаннет Дюпон с минуту молчала, а потом выдала мрачно:

— Вот только вампиров нам тут и не хватало.

Ну не хватало — получили.

— Но мама на солнце выходила с огромным удовольствием. И я помню, что мы разбились на машине днем. А она была за рулем. Если бы мама вдруг загорелась во время поездки, я бы точно запомнила.

— Хорошо, что ты хотя бы можешь шутить, — заметила тетя. — Но вампиры… Нет, в подобное я просто не могу поверить… Вампиры… Три века ни одного свидетельства! С самого основания Нового никто из нас ничего не слышал о них!

Да уж. Сложно представить, как приходилось прятаться, причем от определенного круга людей… Это нужно было обдумать.

— Но если все это «книжное колдовство» не помогло, миссис Смит и тот самый главный вампир отказали маме в просьбе, а я родилась безо всякого дара… То какой же был у мамы еще план? Или она сдалась и смирилась с тем, что в родном городе для нее места нет?

Учитывая то, что рассказывали об Анаис Дюпон, Чуме Дюпон, то… нет. Не единого шанса. У нее наверняка был запасной план. Не могло не быть.

— Скорее подозреваю, что она решила использовать один и тот же трюк дважды.

Я не поняла, о чем именно говорит тетя.

— Подозреваю, она решила попробовать родить ребенка. Второй раз.

Прозвучало зловеще, хотя, казалось бы, что может быть жуткого в решении женщины завести еще одного ребенка.

Она поехала на машине… В Новом Орлеане ей сказали, что дочка оказалась бесполезной. Без дара. Ехать на машине долго, ей наверняка приходилось бывать в не самых безопасных и благополучных местах.

Черт…

Черт!!!

— Я ведь была уже не нужна ей… — задумчиво и потеряно сказала я. — Такая вот…

— В автомобильной поездке ребенка потерять куда проще, чем во время перелета на самолете. Анаис могла убедить кого угодно в чем угодно. А амплуа убитой горем бедняжки удавалось ей на славу всегда. Ты бы видела, как она рыдала в моей больничной палате. Если бы ей пришла в голову такая идея, то моя сестра стала бы знаменитой актрисой.

Удивляло, с каким странным выражением говорила тетя Жаннет о моей матери… Настолько спокойно. Она совершенно точно не ненавидела младшую сестру, которая походя разрушила ей жизнь. Казалось даже, будто вспоминать о выходках младшей сестры тете даже приятно.

— Она бы… меня… она бы от меня избавилась?

Произнести вслух это жуткое предположение не удавалось. И верить в такой кошмар я совершенно не хотела.

Но только Жаннет Дюпон, она так смотрела… Грустно… Как будто понимала все мои чувства.

— Никто этого не знает, Тесса. Эту тайну моя младшая сестра унесла с собой в могилу. Поэтому не забивай себе голову. Пусть все остается как есть. Быть может, мы просто придумали себе очередной ужас.

За последние дни я успела понять одно: об Анаис Дюпон невозможно было что-то придумать. То, что она делала, невозможно придумать. Чума Дюпон умела быть непредсказуемой и оригинальной.

— Да, тетя Жаннет. Ты права. Совершенно права. Не хочу узнавать… Пока что я не готова.

Тетя подъехала поближе и взяла меня за руку.

— Поверь, Тесса, к таким вещам невозможно подготовиться. Я понимаю… Но хотя бы Анаис не стала вампиром. Но это вряд ли ее заслуга.

Не заслуга.

— Мне так жаль тебя, тетю Вирджини… — тихо сказала я. — Так жаль…

Женщина вздохнула.

— Не стоит.

Тетя развернулась, подъехала к лестнице… И я увидела, наконец, как именно Жаннет Дюпон перемещается между этажами.

Она раскинула тонкие руки как крылья — и взлетела. Вместе с креслом.

За этим действом я наблюдала, открыв рот от изумления.

— О Господи… — ахнула я, не веря собственным глазам. — Ты… Ты умеешь летать?!

Почему-то это, даже после всего произошедшего, показалось настоящим чудом.

Тетя оглянулась через плечо и рассмеялась.

— Ну что ты, Тесса. Это всего лишь левитация, а не свободный полет. Недалеко и невысоко. Да и медленно. Но мне этот способ, как ты видишь, подходит идеально. Решает множество проблем.

Да. Вот и причина, по которой никто и не подумал ставить для инвалида пандус. Ограниченные возможности? Ну да… Еще непонятно, у кого именно они на самом деле ограниченные.

Я взбежала по лестнице вслед за родственницей.

Она ведь действительно сильная, очень сильная ведьма. Куда сильней бабушки…

— Почему не ты считаешься преемницей бабушки? Ты ведь могущественная… — спросила я растеряно писательницу.

Тетя пожала плечами. Ее кресло медленно поехало вперед по коридору. Я пошла следом.

— Власть мне безразлична. Пустая трата времени, которое можно использовать с большим толком.

Например, для написания очередной книги. Я ни разу не видела пока, чтобы Жаннет Дюпон делала бы что-то другое. Все время она проводила в кабинете за работой.

Но и властность в тете имелась. Да еще какая. Пусть она и не давала ей выхода.

— Но…

Жаннет Дюпон махнула рукой.

— С этой работой куда лучше справится Рене. Он создан для правления. Всегда таким был. Его и готовили к этой роли. Когда умер Александр, стало ясно, что Дюпонам придется уступить главенство, и Рене Арно показался самой подходящей кандидатурой… Я же получила свою силу очень поздно.

— Когда?

Ответ последовал тут же.

— Я получила могущество после того, как в меня выпустили шесть пуль в упор.

Как по мне, так тетя переплатила за дар.

— Я так хотела жить… Но шансов у меня не было. Если бы не колдовство. И тогда я сделала кое-что… Просто по наитию. Это подействовало. И с тех пор всегда действует.

Джой рассказывал мне об этом. Говорил, будто тетя Жаннет должна была умереть, не могла не умереть после шесть выстрелов. Призрак при жизни был убийцей, так что наверняка понимал, о чем говорил.

— Что ты сделала?

Любопытство буквально душило.

Писательница укоризненно посмотрела на меня.

— Это неприличный вопрос, Тесса. У каждого помимо общеизвестных приемов есть свой, тайный ритуал, он-то и самый могущественный. Его никому не рассказывают, даже самым близким, хранят, как самый страшный секрет. Стоит узнать этот секрет — и считай, что ты уже победил. Учитывая, кто твоя мать… словом, тебе будет сложно убедить, что расспрашиваешь только из любопытства.

Я похолодела. Да, после такого на меня бы точно повесили всех собак. В Новом Орлеане боялись даже тени Анаис… И видели ее везде, где только могли…

— Ну, не бледней племянница. Я знаю, ты не желаешь мне зла. Ты в принципе никому не желаешь зла.

Тетя Жаннет всегда была уверена в том, что я не плохой человек. С самой первой встречи.

Женщина открыла дверь своего кабинета, наверняка собираясь снова продолжить работать. Наш разговор, кажется, был закончен. Но я еще не задала важного вопроса, который только что сложился в моей голове.

— Тетя! — окликнула я родственницу.

Кресло замерло.

— Что, Тесса? — спросила она.

— Тетя, почему ты сразу была полностью уверена в том, что я хороший человек? — спросила я. — Все до обморока боялись, что я буду копией моей мамы. Но только не ты.

— Потому что это я решила, что в тебе не будет ничего от Анаис, — сказала Жаннет Дюпон, не оборачиваясь.

После этого она вновь двинулась к своему кабинету.

А я застыла на месте, пытаясь уяснить, что именно мне только что сказали.

Я плохо помнила, как дошла до своей комнаты.

Получается, мою жизнь кто-то постоянно менял. Переделывал по собственному желанию. Жизнь, память, душу — все это кто-то перекраивал по собственной прихоти.

Но… Но наверное, лучше вот так… Лучше, что я ничего не взяла от моей матери. Даже если это было чужое решение. А если бы я действительно выросла похожей на Анаис Дюпон? Не только внешне.

— Что, в очередной раз порадовалась, в какую замечательную семью попала? — вырвал меня из мрачных размышлений Джой.

Каждый раз, когда мне было больно, когда мой мир рушился, призраку становилось весело. Кажется, это было единственное подобие счастья, которое он мог испытывать.

— Да, — в лицо заявила ему даже с какой-то злостью. — Я порадовалась. Порадовалась тому, что я оказалась в этой семье. Порадовалась тому, что тетя не позволила мне стать второй Анаис Дюпон. Порадовалась тому, что родственники пытаются меня защитить. А что у тебя? Наверное, на твою могилу приходят только чтобы плюнуть?

Джой в мгновение ока возник возле меня и схватил за горло, сжимая.

— Чересчур осмелела, да, дрянь? Думаешь, раз тебя принял дом, то можно никого и ничего не бояться? Посмотрим, что будут делать на твоей могиле!

Перед глазами темнело… Но сил прохрипеть в лицо призраку «Пошел вон!» у меня все-таки хватило. И он послушался. Как всегда.

Я осела на пол, растирая шею и с наслаждением вдыхая воздух. Он ведь едва не убил меня…

Но я поняла главное: я действительно могу приказывать призракам. Может быть, фокус работает только в «Белой розе», но больше мне и не нужно… Только чтобы держать Джоя подальше.

— Тесса!

Вбежал в комнату встревоженный дядя Рене.

— Mon Dieu!

Конечно, он первым делом уставился на мою шею, где уже наверняка проступали следы пальцев.

Мужчина глядел на меня едва ли не с ужасом.

— Чужой был в доме?

Я хрипло рассмеялась.

— Это…

Говорить было больно.

— Это чужой, который здесь уже лет двадцать… — с трудом выдавила я, постепенно успокаиваясь.

Ответ дядю не устроил. Рене Арно желал конкретики. И немедленно.

— Это… Джой… тот парень, который стрелял в тетю Жаннет. Он остался в «Белой розе» после смерти.

Самообладание Мраморного Рене пошло глубокими трещинами. Он уселся рядом со мной, схватил за плечи и чуть встряхнул.

— Ты в своем уме? Неужели ты хочешь сказать, что на тебя напал призрак?

Я тихо прохрипела:

— Призрак…

Дядя Рене тихо что-то забормотал себе под нос на французском, а потом нашел в моем шкафу шерстяной шарф и обмотал им шею. После этого меня и вовсе потащили на кухню, где Рене Арно лично поил меня горячим молоком с медом. От подобной высокой чести я даже растерялась.

Потом к нам присоединилась и встревоженная тетя Лотта, которой муж вдохновенно наврал про сразившую меня наповал ангину. Наверное, дядя Рене просто не хотел беспокоить супругу. Я согласно прохрипела, подтверждая, что все именно так и есть. Тете Шарлотте и правда не стоит знать некоторые подробности обо мне. Она, скорее всего, мне даже не поверит… А если и поверит, то будет еще хуже. Женщина может испугаться, решить увезти подальше сыновей.

— Он не сможет причинить тебе вред снова? — спросил меня встревоженно родственник, когда тетя Лотта наконец ушла из кухни.

— Н-не думаю… Я могу ему приказать. Он всегда уходит, если я приказываю…

— Бедный ребенок, — покачал головой мужчина.

И это была не издевка. Для него я действительно была ребенком даже в семнадцать лет.

— Жаннет тебе… ничего не сказала? Ничего странного?

Я выразительно подняла брови, пытаясь без слов выразить вопрос «С чего вы так решили?».

Кажется, удалось.

— Потому что мне кажется, она чем-то взволнована. И даже расстроена. А разговаривает наша королева пера, по сути, только со мной и с тобой. Что она сказала?

Я поморщилась. Говорить было больно.

— Ладно, понял. Потом расскажешь, — погладил меня по голове дядя и грустно улыбнулся. — «Везучая» ты наша…

Я улыбнулась в ответ. Все-таки… Все-таки в «Белой розе» у меня есть семья. Пусть и немного ненормальная. Но здесь обо мне заботились все же больше, чем… дома. Папа так ни разу мне сам не позвонил за те дни, которые я провела в Новом Орлеане. И даже не написал. Ну да. У него же есть Дженнифер и новый ребенок. Новая игрушка. Зачем ему я, живое напоминание о трагической гибели первой жены…

Бабушка Мэгги рассказывала о том, что после опознания папа пил несколько дней… А потом была затяжная депрессия… Увидев, во что обратилась после аварии красавица-жена, отец испытал самый настоящий шок.

— Надеюсь, что в ближайшее время убийца тебя не побеспокоит. Но лучше бы тебе обратиться к твоей подруге Мари. Жрецы вуду куда лучше нас понимают, как отправлять души мертвых в положенное им место. От беспокойного призрака лучше избавиться как можно скорей.

Я кивнула, принимая совет к сведению. Именно так я и собиралась сделать при первой же возможности. Внимание выходца с того света, который так и не нашел покоя после смерти, было некстати.

— Вот и умница. Надеюсь, хотя бы Рождество удастся отметить нормально… — устало вздохнул дядя Рене.

Я изумленно уставилась на него. Праздновать Рождество? Ведьмы и колдуны — и чтобы праздновали Рождество? Бред какой-то.

— И что же ты так смотришь, племянница? Думаешь, если мы члены Ковена, то не празднуем христианские праздники? — рассмеялся мужчина, увидев выражение моего лица. — К твоему сведению, Писание мы знаем куда лучше других. Да и ночью подними — произнесем любую молитву без единой ошибки. Франсуа Дюпон, основавший Ковен в Луизиане, учел печальный опыт Салема. Более набожных людей, чем ведьмы и колдуны, представить себе сложно. Да и сейчас, когда говорят о Новом Орлеане, то вспоминают вампиров и вуду, а не ведьм.

О да… В смысле конспирации мои предки неплохо постарались.

— А в Салеме и правда жили настоящие ведьмы? — не выдержала и все-таки спросила. Честно говоря, этот вопрос мучил меня довольно давно.

Мне всегда казалось, что бедных женщин просто оговорили. Недаром же именно на самых беззащитных женщин указали тогда девчонки.

— Кажется, две или три. Выходцы из Англии, мы не особо с ними ладим. Разные подходы к колдовству, — пожал плечами дядя Рене. — Ни одна ведьма, разумеется, на виселицу не угодила, но после суда они благоразумно переехали в другой штат. Эти массовые психозы такие непредсказуемые…

Я улыбнулась. Даже несмотря на боль в шее и пережитый страх, мне было хорошо. Здесь и сейчас я чувствовала себя на своем месте.

Не знаю уж, какой черт меня дернул после разговора с дядей пойти в гостиную и включить телевизор, тем более, что я вообще редко это делала. Как раз показывали новости. На экране я увидела кладбище. Кладбище Вудлон в Нью-Йорке. Спутать его с любым другим кладбищем в мире я не могла. Потому что одно время я бывала там едва ли не каждую неделю.

Именно там обрела последнее пристанище моя мать, Анаис Уайт.

— Этой ночью на кладбище Вудлон произошло шокирующее событие. Неизвестные осквернили одну из могил. Останки женщины, похороненной в ней, были похищены. Проводится следствие.

Могилу показали.

Я смотрела на склонившегося над пустым зевом могилы скорбящего ангела и поняла, что еще немного — и упаду в обморок. Там должна была лежать моя мать. Там должна была лежать Анаис Дюпон, чума Дюпон.

В голове была только одна мысль «Тетя Жаннет должна знать»…

Я побежала на второй этаж, спотыкаясь через ступеньку. Как не упала — сама не понимаю.

В кабинет писательницы я буквально ввалилась тяжело дыша, и прямо с порога хрипло выдохнула:

— Тело мамы украли!

Новость произвела на тетю большое впечатление. Женщина как будто не могла поверить собственным ушам.

Она подъехала ко мне и помертвевшим голосом переспросила:

— Что ты сказала?

Я перевела дух и прохрипела:

— В новостях только что показывали. Могилу мамы осквернили. И тело пропало.

Лицо писательницы стало белей наволочки.

— Так-так-так! Успокойся, Тесса. В новостях сказали, чья именно могила была разорена?

Тетя Жаннет не хотела верить в то, что это правда.

— Нет, но… Могилу показали. Статую. Я все это с детства помню.

Тетя вздохнула и велела мне:

— Звони отцу, Тесса. Нельзя так легко верить тому, что говорится по телевидению.

Я послушно набрала номер папы на мобильном и с внутренним содроганием ждала, когда же именно он мне ответит. И считала гудки.

Папа ответил мне после тринадцатого. И я посчитала это плохой приметой, хотя раньше вообще не была суеверной.

— Дочка?

Что-то в папином голосе заставило меня думать, что надеяться на лучшее глупо.

— Папа. Я видела новости. Это была мамина могила?

Мой голос безбожно хрипел, но отца это нисколько не озадачило. Кажется, сейчас его волновали совершенно другие вопросы.

Он молчал. И было в этом молчании что-то зловещее.

Мы с тетей Жаннет смотрели друг другу в глаза, и это оказалось красноречивей любого разговора.

— Милая, я понимаю твое состояние… Я сам потрясен… Но ты должна понимать, кто бы это ни сделал, там, в могиле была не твоя мать…

Что? Но кто тогда был похоронен двенадцать лет назад? И где теперь на самом деле мама? Она что… Неужели мои воспоминания были ложными?

Было ощущение, будто я вот-вот позорно упаду в обморок.

На лице тети Жаннет застыла едва ли не мольба. Подозреваю, мое выглядело также.

— Это только пустая оболочка, — продолжил отец, явно пытаясь меня успокоить. — Ее душе никто больше не может навредить.

Я с облегчением выдохнула. Мама все-таки умерла и была похоронена. Но, если верить словам папа, то ее останки действительно выкрал кто-то.

— Я понимаю, папа. Пока, — поспешно прервала разговор я.

Несколько минут мы с тетей Жаннет просто молчали, глядя друг на друга.

— Исчезло тело моей мамы… — прошептала я.

Ее труп не могли украсть случайно. Никак не могли. Все, что происходило с моей матерью, всегда было по какой-то жуткой причине.

— Рене… — прошептала Жаннет. А потом и закричала во весь голос: — Рене!

Разумеется, дядя услышал и тут же поспешил явиться на зов.

— Жаннет? К чему такой крик? Тесса…

Должно быть, он подумал, что я рассказала про попытку удушения.

— Тело Анаис исчезло из могилы…

Лицо у мужчины в тот момент было такое, что я подумала об инфаркте.

— Что… Тесса видела в новостях. Уайт подтвердил. Могила Анаис пуста.

Какое-то время Рене Арно просто молчал, глядя прямо перед собой, а потом тихо спросил:

— Жаннет, у тебя выпить есть?

Писательница смерила родственника возмущенным взглядом.

— Нашел время! Нам нужно понять, кому мог понадобиться труп моей сестры. И зачем… Тело Анаис не могло пропасть просто потому, что какому-то ненормальному понадобился труп! С Анаис никогда и ничего не происходило просто так! Нужно найти ее!

Тетя говорила об этом жутком происшествии действительно жутко. Как будто мама была жива и встала из могилы сама.

— Вы думаете, что все-таки Гранд-мастер… вы думаете, что он все-таки что-то сделал для моей матери? И она выбралась… сама?! — жалко прохрипела я, глядя на Рене Арно с испугом и надеждой.

Дядя явно с трудом понимал, о чем вообще речь. А тетя хмыкнула:

— Мне иногда кажется, что ты читаешь мои мысли.

Я в ответ пожала плечами.

— А мне иногда кажется, что вы мои мысли за меня пишете.

После этих слов во взгляде писательницы едва ли не паника мелькнула. Но она взяла себя в руки достаточно быстро, и снова казалась спокойной Жаннет Дюпон, которая знала ответы на все вопросы и могла все на свете. Или почти все.

— Гранд-мастер? — повторил Рене Арно. — Жаннет, может, объяснишься?

Ему тоже не нравилось чего-то не знать.

— Видишь ли, mon cher, — вроде и бы иронично, да только уж взгляд был чересчур напряженный, — моя впечатлительная племянница подозревает, что Новый Орлеан скрывает от нас… вампиров. И что моя ненаглядная младшая сестра обратилась за силой и к ним тоже. Если поверить в первое утверждение… То можно предположить, что сестра… не совсем умерла…

Стоило только озвучить это, сказать о собственном страхе вслух, как… стало еще страшнее.

Дядя Рене просто застыл на месте.

— Вы тут сошли с ума на пару, женщины? — тихо проговорил Рене Арно. Если бы не его воспитание, то наверняка бы еще и пальцем у виска покрутил. Но Арно есть Арно.

— Тетя… Но… я помню, что стало с матерью, когда мы попали в аварию… Ее после этого хоронили в закрытом гробу. Вы, правда верите, будто она спустя двенадцать лет могла… могла ожить и встать?

Бред. Не бывает такого. Бред!

— Бред, — вторил моим мыслям мужчина, покачав головой. — Какие еще вампиры, Жаннет? Ну ладно, девочка еще может верить в такие глупости. Все эти нелепые фильмы способствуют… Но ты ведь женщина серьезная и можешь отличить художественный вымысел от истины.

Можно подумать, что возраст — это достаточная причина, чтобы мне не верить.

— Я не придумываю! Об этом сказал мне Кройц. И Бридж!

Ой… Все-таки проболталась. Неудачно…

— Бридж? — разумеется, пропустить новое имя тетя не могла. Тут же уставилась на меня цепкими, внимательными глазами.

— Э… Ну…

Дядя подошел ко мне вплотную, подцепил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Тесса. Поздно отнекиваться, раз уж назвала имя.

Я сглотнула, не зная, как мне быть. С одной стороны, Бридж меня просила… С другой, Бридж была далеко, а недовольный дядя, вот он, рядом. И ждет ответа.

— Бридж отвела глаза Кройцу… — решила я начать с малого. Может быть, услышав часть, родственники не станут требовать у меня всех подробностей.

Напрасная надежда, разумеется.

— Кто она такая? Где вы познакомились?

О… Какие же это неудобные и чертовски неприятные вопросы. Хорошо, что хотя бы отвечать приходится не при бабушке. Та бы наверняка была шокирована поведением внучки…

— Она… стриптизерша… — просипела я, испуганно жмурясь.

Сперва дяди и тетя молчали. Я даже открыла глаза, готовясь увидеть их обоих в глубоком обмороке. Но нет. Они только смотрели на меня. Но очень ошарашенно.

— И откуда… откуда у тебя вдруг такой круг знакомств, дорогая племянница? — выдавила тетя Жаннет. — Ты что, ходишь по… стриптиз-клубам?

Щеки так горели, что на них, кажется, жарить можно было…

— Я не хожу… Это было случайно, тетя! Совершенно случайно… И я не думаю, что она на самом деле стриптизерша… — залепетала я, не зная теперь, чего больше стыдиться.

Но вроде бы родственники не собирались меня стыдить.

— Ну… Точно не похоже на Анаис, — иронично заметил Рене Арно, усаживаясь на мой диванчик. — Та бы никогда не завела подобного знакомства: побрезговала бы. И, стало быть, эта Бридж тебе сказала, что вампиры существуют?

— Ну… Да. Правда, она не очень хорошо от них отзывалась.

О да. Нехорошо… Я бы даже сказала, что с отвращением. Как будто бы сама мысль о том, что подобные создания могут существовать, вызывала в рыжей стриптизерше тошноту.

— Кто такая Бридж?

— Не человек, — только и смогла сказать я. — А кто… Я не знаю, кто она такая. Честное слово не знаю. Я с ней познакомилась около «Пентхаус клуба».

— Тесса! Ты девушка из приличной семьи! — все-таки не выдержала тетя, демонстрируя ужас аристократки, при которой упоминаются неприличные темы.

— Я туда не заходила! — тут же начала путано оправдываться я. — Точнее, заходила… Но только у входа простояла! Я не была на… выступлениях… К тому же я подозреваю, что никакая Бридж не стриптизерша.

И на самом деле, она ведь никогда мне не говорила, кто она такая и чем занимается. Я сама решила, что рыжая подружка Ди работает в «Пентхаус клубе». Она на этот счет не произнесла ни единого слова. Только сказала, куда следует прийти, если понадобится ее помощь…

— Ты так легко поверила в слова не пойми кого… Да еще уверилась в ее могуществе… — недоверчиво покачал головой Рене Арно.

Как будто бы у меня не было никаких оснований для этого. Были. Да еще какие!

— Но Бридж сильнее вас! — обиженно воскликнула я.

Разумеется, мужчина не поверил мне. Взгляд стал еще более насмешливым, чем раньше.

— И как же ты это поняла? — уточнил он.

Я вздохнула. Ну да. Я маленькая дурочка, а вот он великий колдун и ему точно видней.

— Она сидела со мной в кафе, когда вы пришли. Сидела за тем же столиком, дядя. Но вы ее не увидели.

Теперь уже даже тетя Жаннет смотрела на меня со скептицизмом.

— Тесса… Но это же невозможно.

Ну-ну.

— А сбить со следа пса возможно? — спросила я, посмотрев сперва на дядю, а потом на тетю. — Бридж сделала так, что Кройц меня не видел и не чуял. Мы прошли мимо него, а он даже не повернулся в нашу сторону! И это она сказала, что вампиры существуют! А миссис Смит говорила про Гранд-мастера, как о ком-то совершенно реальном. Да и Кройц не поднял меня на смех! Вампиры существуют!

Хотя бы не только у одной меня произошла ломка мировоззрения. Это, по крайней мере, справедливо.

— Ладно, забудем пока о существующих или несуществующих вампирах, — махнул рукой дядя Рене, растирая виски. Подозреваю, что у него просто ужасно разболелась голова. — Гораздо важнее узнать, где сейчас останки Анаис…

Тетя кивнула.

— И зачем они вообще кому-то понадобились… — задумчиво произнесла она.

Рене Арно с этим не согласился.

— Это уже вторично, Жаннет. В любом случае, ничего хорошего произошедшее не предрекает. Я могу тебе сходу назвать несколько причин для того, чтобы похитить тело. Проклясть кровных родственников. Использовать в некоторых зельях. Да, в конце концов, для того, чтобы воскресить Анаис.

У меня сердце упало после слов дяди Рене.

Воскресить? Воскресить мою маму? Это можно сделать?

Сразу вспомнились мои детские страдания, когда пределом мечтаний казалось возвращение матери. Как же я хотела увидеть ее снова, обнять — как тогда, в детстве… Сейчас я уже совершенно не радовалась тому, что кто-то может вернуть ее с того света.

— Не бледней так, ma chérie, — заметила мое смятение тетя Жаннет. — Ритуал возвращения запрещен под страхом смертной казни, ведь он требует человеческой жертвы. Так что никто не станет воскрешать Анаис. Кто пожелает рисковать собственной жизнью? Но и то, что еще можно сделать, используя ее останки, может принести достаточно вреда.

Мне оставалось только надеяться, что среди поклонников мамы действительно не имелось таких ненормальных, которые готовы были убить кого-то, только чтобы вернуть в мир живых Анаис Прекрасную.

— Мы найдем ее тело, — с полной уверенностью произнес Рене Арно. — А после кремируем и развеем прах по ветру. Во избежание досадных недоразумений.

Вот этого я и хотела. Анаис Дюпон должна покоиться с миром. В этом я уже не сомневалась.

— Но нельзя забывать и о том, что она действительно могла встать… — тяжело вздохнула писательница. — Так что искать сейчас следует мою сестру и живую, и мертвую.

Дядя Рене закатил глаза.

— Бред. Должно быть, всему виной твои книги, — еще раз он припечатал эту идею. — Но если тебе будет так спокойней…

Бросив взгляд в мою сторону, мужчина только измученно вздохнул.

— И Тессе — тоже… То я попрошу своих людей искать Анаис и среди живых.

После этого разговор был окончен, и мужчина покинул кабинет Жаннет Дюпон.

— И после этого он еще и спрашивает, почему я не желаю заявлять о своем праве на главенство в Ковене, — хмыкнула женщина, подъезжая к столу. — Мужчина сказал — мужчина сделал. А я могу спокойно заниматься написанием книг, не отвлекаясь на подобные досадные происшествия. Когда решишь выйти замуж, выбирай себе кого-то вроде нашего Рене.

Будто бы я собиралась в ближайшем будущем замуж. Как по мне, так совет мне не пригодится еще лет пять как минимум.

— Хотя временами и редкостный зануда… Но для главы Ковена это скорее достоинство, чем недостаток.

Тут тетя обратила свое внимание на шарф на моей шее.

— В доме ведь не жарко… Что это… ну-ка сними, племянница.

Я стянула шарф, и Жаннет Дюпон имела возможность в полной красе рассмотреть мою шею. Думаю, следы пальцев уже проступили и наверняка радовали взгляд.

— О… Что это?.. — ужаснулась женщина, подъезжая поближе. — Тесса, тебя же… душили… Кто посмел?! Неужели…

— Джой! — поспешно выпалила я, пока писательница не придумала себе чего-то особенно жуткого. К примеру, что меня пытался задушить дядя Рене. С ее фантазией она бы могла.

Женщина так вцепилась в подлокотники своего кресла, будто хотела их сломать.

— Он… может тебе навредить?

Я пожала плечами. Вспоминать о том, как меня душили, было чертовски неприятно. Но… я могла это пережить.

— А я могу его прогнать. И он всегда подчиняется, — ответила я тете, надеясь, что это немного ее успокоит. — Я проверяла, тетя. Если я приказываю уйти — он уходит.

Но Жаннет Дюпон встревожилась еще больше.

— Ты можешь им приказывать? — тихо спросила она. — Ты не только видишь, но и приказываешь?

Мои способности, которые ни в какое сравнение не шли с тем, что могли мои родственники-колдуны, почему-то заставили мою едва ли не всемогущую тетю изрядно нервничать. Но чего бояться ей? Которая по силе или равна будущему главе Ковена, или даже превосходит его.

— Да… Наверное, тетя, — неуверенно кивнула я. — Но я ни на ком не проверяла больше. Только на Джое. Он настолько невыносимый. Постоянно говорит что-то ужасно гадкое. Больше я не пробовала никем управлять. Они очень милые люди… хм… милые призраки. Не хотелось их обижать такими выходками.

Тетя только рассмеялась на это.

— Mon Dieu! La nièce, tu es incroyable! Беспокоишься… как бы не обидеть мертвецов!

После этих слов тетя рассмеялась так жизнерадостно, что я готова была поверить в ее веселье. Но вот только в голосе Жаннет Дюпон то и дело звучали странные дребезжащие нотки. И они портили все впечатление.

Она все равно боялась. Вот только чего? Или кого?

— Вы правда думаете, будто мама…. могла сама встать из могилы? — с опаской поинтересовалась я у писательницы.

Та передернула плечами, отведя глаза.

— Если предположить, что вампиры действительно существуют, то… то возможно все. Мы же все равно ничего не знаем об этих существах, племянница. Ничего. Остается только гадать.

Да уж. Расклад удачным не назовешь.

— Но если мы ничего не знаем, то нужно просто спросить у того, кому о вампирах известно? Разве не так?

Жаннет Дюпон только хмыкнула и покачала головой.

— Моя бедная племянница, — снисходительно произнесла она. — У кого ты будешь спрашивать? У миссис Смит? Или у пса, который сторожит тебя у наших ворот? Или же, быть может, у того самого загадочного Гранд-мастера?

Миссис Смит говорила, что не стоит произносить его имя вслух. Поэтому каждый раз, когда я слышала «Гранд-мастер», становилось немного не по себе. Сегодня мы столько раз это делали, что я бы не удивилась, если бы вдруг главный вампир Нового Орлеана явился прямо сюда, в «Белую розу».

— Но… Это ведь лучше, чем гадать?

В тот момент я чувствовала только растерянность. Это ведь так просто: есть вопрос — спроси того, кто знает.

— Не совсем, моя милая. Ведь все, кого я перечислила, могут и соврать. В нашей ситуации лучше уж гадать и готовиться к любому возможному исходу…

Честно говоря, зачем врать, к примеру, миссис Смит я не понимала. А вот Кройц действительно мог сказать неправду. И как раз-таки по злому умыслу… Если только… если не убедить его, что найти тело Анаис Дюпон или разобраться, что с ним произошло, это лучше, чем убийство ее дочери.

— Наверное, вы правы, тетя, — кивнула я, думая о своем.

Та пожала плечами.

— Вижу, ты со мной не до конца согласна… Но я же могу надеяться, что ты воздержишься от глупостей, верно? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, племянница. Да и мама этого не перенесет. Для нее ты…

Я знала, кем я была для Натали Дюпон.

— Раскаявшаяся Анаис, — закончила я за тетю Жаннет, вяло улыбнувшись. — Я совершенно не собираюсь делать глупостей, тетя. Я все еще хочу жить. Честное слово.

Я собиралась жить долго и счастливо. И никак иначе. Назло всем.

— Вот и славно, — удовлетворенно подвела итог она. — Новую главу, Тесса?

Конечно же, я согласилась. Не стоило сомневаться в том, что Энн Риз прекрасно поможет мне отвлечься от кошмара, который начал меня окутывать. Пусть и чертов Дрэйк теперь вился вокруг любимой героини как муха, не отлипая ни на секунду… А каждый раз, когда девушка исчезала из его поля зрения, Харрисон приходил в какую-то странную ярость, причин которой никак не удавалось понять. Что его не устраивало? Энн ведь согласилась стать его девушкой, даже несмотря на все мерзости, что он делал.

Я читала, не отвлекаясь ни на секунду. Тетя писала так, что во все происходящее верилось. Магия нисколько не мешала достоверности… Хотя о чем это я? Теперь-то магия мне точно не могла помешать. Только не магия.

Джейн Эллиот словно бы создавала иную реальность, которая в чем-то казалась более мрачной и жестокой, но при этом оставалась настолько захватывающей, что оторваться становилось невозможно. Раньше я не понимала, почему же книги Джейн Эллиот именно такие. Теперь же я видела перед собой автора историй об Энн Риз и все прекрасно понимала.

Не могла писать светлые и радостные книги женщина, которая всю свою молодость провела в инвалидном кресле, запертая в доме с привидениями.

— Почему любовь Дрэйка именно такая? — с растерянностью спросила я, закончив главу. — Болезненная… Почти что мания.

Тетя улыбнулась. Я уже заметила, что ей нравилось, когда ее расспрашивали, это было видно. Казалось, вопросы вдохновляют писательницу.

— Потому что в нем вместе с любовью живет и страх. Страх всегда уродует любовь, Тесса. Всегда.

Иногда слова Жаннет Дюпон ставили меня в тупик. Она всегда говорила логичные и разумные вещи. Но в них не верилось. Или в них не хотелось верить.

— Как может что-то изуродовать любовь?

Снова стучали клавиши. Ритм был жизнерадостный, словно бы танцевальный.

— Ты считаешь, будто любовь невозможно изуродовать? — изумилась она. — Ты так уверена?

Тут я встала в тупик. С одной стороны, я была гораздо младше тети Жаннет. И можно было предположить, что в любви она понимает куда больше. Но с другой стороны, старшая из сестер Дюпон была столько лет затворницей в «Белой розе», ей-то откуда знать, что такое любовь? Вряд ли до нападения у нее было так уж много романов.

— Ну… любовь же — это святое чувство, которое не боится боли и смерти… «Ромео и Джульетта» к примеру! Они готовы были на все, только чтобы остаться вместе.

Лицо тети было нечитаемо, как лицо сфинкса, загадавшего загадку.

— Любишь Шекспира?

Ну, не то чтобы я была такой уж большой почитательницей Шекспира, но «Ромео и Джульетту» действительно обожала.

— Некоторые пьесы, — не стала врать я. Наверняка она знала о Шекспире куда больше моего, и начни мы обсуждать его, мне бы не удалось скрыть, насколько на самом деле малы мои знания.

— Были «Ромео и Джульетта». Но была ведь и друга пьеса. «Отелло». Разве же это не любовь? Любовь, изуродованная страхом и недоверием.

Да. Поразмыслив немного, я поняла, что тетя прав.

— А чего же так боится Дрэйк? Ведь они встречаются с Энн. Он ей нравится. Очень сильно нравится.

Пусть я и не понимала, чем он мог ее привлечь, этот серый, мрачный тип, который редко делал хоть что-то доброе.

— Да. Нравится. Но меньше, чем она ему. Он умен, этот мальчик. И не потерял память. Он помнит, что сделал ей. А заодно понимает и то, что она тоже все это помнит. От этого и постоянный страх. Страх потерять дорогого человека.

— У тебя в книгах все всегда так сложно, тетя Жаннет. Но и так… правильно, — восхищенно произнесла я.

Все облик писательницы выражал удовольствие. Она обожала похвалы. Просто расцветала от каждого моего восторга в адрес ее таланта.

— Прямо как в жизни, дорогая племянница. В жизни всегда все сложно. Хотя и не всегда правильно.

ГЛАВА 12

Заглянуть за грань

В жизни действительно было все сложно. Но я решила попытаться немного… упростить. Немного. Чуть-чуть. У тети имелись сотни причин, чтобы никого не расспрашивать о Гранд-мастере. А у меня была одна причина, чтобы спросить. Не у Кройца, конечно, а у миссис Смит. Она-то не обманет. Ну, наверное, не обманет. Разве что напрямую мне с ней не пообщаться, если только попросить Мари поговорить с бабушкой… Но миссис Смит запретили внучке говорить о верховном вампире…

Жаль, что мне не добраться сейчас до Бридж или Ди… Вот они-то точно могли рассказать много. Если бы я задала им правильный вопрос, конечно… В надежде, что все-таки мои странные знакомые появятся, я даже в сад вышла. Но на этот раз никого на скамейках подле «Белой розы» не обнаружилось никого. Только неизменный Кройц окликнул меня.

— Дюпон, выйти все-таки решила?

Очень хотелось показать ему средний палец. Бутерброды никак не повлияли на его настроение, пес остался все той же злобной сволочью.

— Не дождешься, — бросила я и, расстроенно вздохнув, уселась на скамейку.

— И чего ты такая кислая? — не отставал пес. Должно быть, ему тоже было не в радость торчать тут круглые сутки даже без возможности с кем-то нормально пообщаться. Только почему он выбрал в качестве собеседника именно меня, я упорно не понимала. Зачем заводить разговор с собственной потенциальной жертвой, если она знает о твоих намерениях относительно нее?

Я искоса посмотрела на тощего парня, стоящего за забором, и наугад ляпнула:

— Вчера ночью тело моей матери украли с кладбища.

Новость впечатление на пса произвела. Огромное впечатление.

Только через минуту он сумел переспросить:

— Что?!

— Что слышал, — мрачно отозвалась я. — Сегодня ночью кто-то осквернил могилу моей матери и украл тело.

— Стало быть… Стало быть, нас не ожидает ничего хорошего. Что думают о произошедшем в «Белой розе»?

И все-таки он ненормальный. Точно ненормальный. Вот так запросто разговаривает со мной, словно бы мы не враги, и это вовсе не он собирается меня убить.

— Я должна тебе отвечать? — фыркнула я, недовольно посмотрев в глаза Кройца. Если я себя сейчас чувствовала как Алиса в Зазеркалье, то для него происходящее ненормальным совершенно не казалось. — Думаю, нет.

Пес хрипло рассмеялся, привалившись к забору.

— Ну же, Дюпон. Что говорит твоя семейка об исчезновении останков Чумы? — упорно не отставал он. — Наверняка же строят теории одна другой ужасней. Ведь весь Новый Орлеан знает о том, что Анаис Дюпон поклялась вернуться. Да вот незадача — она внезапно погибла в аварии. Или это не было случайностью?

Ох уж эти домыслы…

— Да ее в аварии едва не на части разорвало! — возмущенно воскликнула я. — Мне этого до смерти не забыть! Я сама в той машине была! Маму после такого должны были в закрытом гробу хоронить!

Если я и надеялась на сочувствие со стороны парня, то его я не получила.

— Даже так… А ты, стало быть, в той аварии уцелела… — задумчиво протянул Кройц. И я поняла, что мне уже страшно… Только черт мог знать, что творилось в тот момент в голове пса, но наверняка что-то не самое хорошее…

— Как видишь, уцелела.

И все-таки в чем он теперь меня заподозрил? Ведь в чем-то точно заподозрил… Я это сразу по маниакальному блеску в его глазах поняла. Вот же достал… Невыносимый тип.

— А не вернулась ли уже Чума Дюпон в Новый Орлеан? — с явным намеком спросил меня Кройц.

Через минуту до меня дошло.

И тут я начала уже буквально… кричать. На ошарашенного таким моим поведением парня.

— Да ты больной! Ты что, думаешь, будто моя мать сменила тело?! И двенадцать лет назад не умерла, а просто стала мной?! Да ты меня хорошо рассмотрел?! Идиот! Я — серая мышь. А перед моей матерью на колени падали! Ты думаешь, кто-то вроде Анаис Прекрасной стал бы жить с такой внешностью, даже не попытавшись ничего исправить?! Да и у мамы не было дара! К тому же разве возможно поменяться с кем-то телами?

И тут Кройц просто заржал.

— А ты это уже своей подружки Смит спроси. Уж она-то тебе много чего сможет рассказать.

Стало быть, сменить тело можно… Надо взять на заметку.

— Обязательно спрошу. При случае. Но я — не моя мать. И даже не похожа. И об этом можешь расспросить мою тетю Жаннет. Уж она-то тебе много чего может рассказать.

Всегда, когда рядом со мной оказывался парень, плевать, нравился он мне или нет, все неизменно заканчивалось плохо. Теперь есть все шансы, что мое «плохо» превратится в «ужасно» или «кошмарно». Кройц явно не тот, кто может принести счастливый конец.

— И что же такое знает о тебе Жаннет Дюпон? Вряд ли что-то, чего не знает Вирджини Дюпон.

Имя моей тети Жаннет пес произносил даже с некоторым уважением. А вот имя второй сестры моей уже было сказано с пренебрежением. Хотя именно Вирджини разделяла лютую ненависть Кройца ко мне, а тетя Жаннет скорее бы постаралась открутить гаденышу голову за то, что он творил.

— Захочет — сама тебе скажет, — издевательски продолжила я. — Хотя вряд ли она станет разговаривать с кем-то вроде тебя.

Ухмылка Кройца была широкой и довольной.

— Ты гляди-ка, еще и месяца не прожила в Новом Орлеане, а фамильная спесь уже проступила.

Разговор зашел в тупик. Собственно говоря, он из него и не выходил с самого начала нашего не самого приятного общения.

— Лучше скажи мне, что ты знаешь о вампирах, — потребовала я, пытаясь получить хоть какую-то пользу от этой бесполезной беседы. — Как ими становятся?

Казалось, что после моих слов на улице потемнело.

— Что, решила сохранить себя для вечности? — тут же отпустил колкость пес. Уже начинало казаться, что если он не будет поливать ядом каждое слово, то умрет от отравления.

— Кройц, да… — чуть было не послала его я. Но «Белая роза» не давала забыть, кто я и с кем состою в родстве. — Да как ты мог обо мне подобное подумать? Это тебе не «Сумерки»!

Вряд ли настоящие вампиры в Новом Орлеане отличаются миролюбием и питаются исключительно животными… Но с другой стороны, каким образом они вообще умудряются обитать в городе так, чтобы при этом о них не узнал Ковен?

— О да. Это тебе не «Сумерки», — согласился со мной пес. — Так зачем тебе все-таки знать о вампирах? У тебя голова не треснет от лишней информации?

— Моя голова — не твоя забота, — огрызнулась я, чувствуя, что терпение уже на исходе.

Тут Кройца словно бы озарило. Улыбка на его физиономии стало еще шире и еще гаже.

— А… Так, выходит, теперь вы думаете, что Анаис могла и сама встать из могилы? И это чертовски неприятно, верно? Бояться, что однажды она постучит в дверь «Белой розы». Хотя о чем это я… Это же ее дом. Так что она сможет войти внутри без стука, и не спрашивая разрешения.

Мало мне было сволочи Джоя, который не уставал каждый раз говорить мерзости, так теперь еще и Кройц.

Следовало просто уйти. Уйти и больше с ним никогда и ни о чем не разговаривать.

— Если хочешь что-то узнать о вампирах, то лучше спросить напрямую у вампира, — бросил мне в спину парень, заставив замереть.

Ну и кто из нас двоих тут собака? Он потянул за поводок — и я покорно остановилась. И снова развесила уши.

— Ты еще скажи, что я так запросто найду вампира, который решит со мной пооткровенничать, — съязвила я, понимая, что уже попалась. Я хотела узнать о вампирах. И — чего уж скрывать? — я хотела увидеть вампира. Да, это тебе не «Сумерки», но я и не этого ждала. Новый Орлеан не располагал к чему-то романтичному…

— Не запросто. Но то, что они успешно скрываются от Ковена, не означает, что они также скрываются и от всех остальных. Я знаю, где можно найти их. И я знаю, где можно найти Гранд-мастера.

Чего?

— Кройц, что бы ты обо мне ни думал, но я не настолько дура, — заявила я ему и пошла дальше.

Неужели он считает, будто я достаточно глупая, чтобы повестись на такую уж откровенную приманку. Тем более, после двух покушений? Нет… Пусть даже мне действительно хочется найти Гранд-мастера. Пусть даже я измучаюсь, не зная, что произошло с останками матери. Но добровольно отдавать себя в руки псу? Это будет самоубийство. А бабушка всегда внушала, что самоубийство — страшный грех.

— Я могу… могу поклясться, что я не причиню тебе вреда, — предложил словно бы с какой-то неуверенностью Кройц.

Был бы собакой, думаю, у него бы уши торчком встали от охотничьего азарта. Но мне совершенно не хотелось становиться дичью на его охоте.

— Иди к черту, — махнула я рукой. И получила в ответ гневный, почти обиженный взгляд от Кройца. — Делать мне нечего — верить клятвам пса.

— Именно клятвам пса и можно верить, — насмешливо произнес парень, — мы не можем их нарушить, даже если хотим этого сами. Ну же…

Я мысленно попросила прощения у «Розы», родственников, живых и мертвых, но сил сдерживаться уже не было. Развернувшись, я все-таки продемонстрировала настойчивому Кройцу средний палец. Как последний аргумент.

И уже после этого буквально сбежала от него под сень «Белой розы», которая казалась мне в тот момент родной тихой гаванью. Которой, наверное, и была.

Если бы только не наличие чертова Джоя… Тот как всегда появился не вовремя и сказал то, что я не хотела бы услышать. К тому же боль в шее никак не способствовала радости от лицезрения его рожи.

— Уже начала болтать с псами?

Призрак надо мной издевался и этого совершенно не скрывал.

— Как шейка, Тесса? — невинно поинтересовался он. — Не побаливает?

Побаливала. Но я не собиралась ему об этом сообщать.

— Я бы сказала, что хочу тебя убить, да вот только ты уже мертв, — процедила я, надвигаясь на него. — Но ведь можно сделать и кое-что другое. Например, выставить тебя из «Белой розы». Тебе не место в этом доме. Он для Дюпонов.

Сперва Джой опешил от моего напора, но довольно быстро пришел в себя и понял, что я вовсе не такая смелая, как хочу продемонстрировать ему.

— О да… И что же ты будешь делать? Думаешь, если удается прогнать меня на пару часов, то сможешь и окончательно избавить от меня «Розу»? Да, деточка, самомнение у тебя точно фамильное. Вот только силенок не хватит. Поверь мне. А однажды… тебя могут просто найти мертвой. С подушкой на лице. И дышать ты уже не будешь. Как тебе такая перспектива? Подняться наверх и остаться навсегда?

Ужасно. Я была напугана едва ли не больше, чем утром, когда призрак начал меня душить. Но черта с два я покажу ему свою слабость.

— Думаешь, это будет так просто? — взглянула я ему прямо в глаза. В них плясало адово пламя. Не знаю, каким он был при жизни, но после смерти… О, после смерти он совершенно рехнулся. — Пошел. Вон. Отсюда.

Следовало обратиться к Мари за помощью как можно скорее. Потому что прогнать призрака во сне мне точно не удастся. У него есть все шансы выполнить свою угрозу. Чем раньше я избавлюсь от присутствия Джоя в «Белой розе», тем больше у меня шансов на выживание.

Решив не затягивать, я тут же позвонила однокласснице.

— А, Дюпон! — обрадовалась она мне. — А как раз тебя набирала. Ну как ты там, живая еще?

Я фыркнула.

— Ну и шуточки у тебя, Мари! Можно подумать, будто призраки звонят по телефону.

— Ты не поверишь, но случается и так. Так что насчет экскурсии в «Белой розе»? На этот раз ничего не срывается?

— Ну… Нет, вообще-то. Даже хорошо будет, если ты сегодня придешь… У меня тут небольшие проблемы. С одним призраком. Хорошо бы его изгнать…

— Я знала, что в «Розе» водятся привидения! — радостно выпалила будущая жрица вуду. — Не волнуйся, сделаю все в лучшем виде. Ты даже понять не успеешь, как на одну не упокоенную душу в «Белой розе» станет меньше. Я спец по таким вещаем.

Я хмыкнула. Специалист. Придумала тоже. Я успела уже кое-что почитать на эту тему. И знала, что учиться Мари в любом случае больше десяти лет. Недоучка, которой до настоящей мамбо, жрицы вуду, еще расти и расти.

— Ты еще и скажи, что уже ассон получила.

Приятельница рассмеялась.

— А ты еще скажи, будто знаешь, что такое ассон.

— Представь себе, знаю, да еще как, — похвасталась я. — И я даже знаю, кто такой Барон Самди.

— Ну все, теперь ты самый крутой специалист по вуду во всем Новом Орлеане, — расхохоталась она в голос. Я даже едва не выронила мобильный.

— А что там Кройц? — спросила Мари, когда смогла нормально разговаривать.

Эта тема была настолько же неприятна, как и призрак серийного убийцы, бродящий по дому. Если не больше. Если Джоя я хотя бы могла прогнать в любое время, то прогнать Кройца, который, по моим расчетам, скоро должен был разбить палатку рядом с «Белой розой», не было никакой возможности.

Тяжело вздохнув, ответила:

— Жив, здоров, около «Розы». Ненавижу его.

— Ну… Твои родственнички уже узнали, как он пробрался к вам в дом?

Мари сама того не зная, надавила на больное место.

— Да. Да, сразу же узнали. Проблема уже решена. Так что Кройц только шляется вокруг дома… И жутко действует мне на нервы… Я не знаю, сколько так выдержу… — пожаловалась я на жизнь однокласснице. — Жить взаперти даже без возможности в школу сходить… Кройц совершенно прав, я в итоге не выдержу и сама к нему выйду… И тогда уж он точно меня убьет.

Смит едва ли не зарычала от злости.

— Не вздумай! Мы найдем способ убрать его подальше. И он тебя не тронет! Вот увидишь, я попрошу бабушку! Она мудрая! Она найдем выход!

Вот только когда? И что тут можно придумать? Разве что убить Кройца… Но, во-первых, меня тошнит от одной мысли об убийствах, а, во-вторых, если умрет младший Кройц, то, подозреваю, что его место уже займет старший. Вряд ли отцу понравится, что кто-то убил его ребенка. Так что в итоге все равно будет только хуже.

— Хорошо бы нашла… У мня уже сил терпеть не осталось никаких. Совершенно никаких… Чертов пес. Был бы собакой — я бы его хотя бы прикормила. А так бутерброды слопал, но все равно скалится как может.

— Ты его еще и кормила… Лучше бы крысиного яду, что ли, подсыпала. Хотя все равно бы либо учуял и есть не стал, либо вовсе переварил. Псы, они и не такое сожрут — и не подавятся. Проклятые твари…

Да, Бридж говорила, что псы — это не совсем люди. Поэтому я даже не удивилась тому, что отравить Кройца, если вдруг мне придет в голову подобная идея, будет нелегко.

Я оглянулась и подозрительно посмотрела на Кройца. Что-то мне не нравилось во всем этом.

— Правда, у них есть одно полезное свойство, о котором тебе с твоими проблемами лучше знать, Дюпон. Если удалось заставить пса тебе в чем-то поклясться, то уже можешь не сомневаться в том, что клятву он исполнит, даже если издыхать будет.

Клятва… А ведь он сказал, что готов мне поклясться… Черт. Неужели я упустила шанс? Я же могла… Я могла добиться у него клятвы не причинять мне никакого вреда! И он, Кройц, мог бы отвести меня к вампирам…

Вот только не факт, что вампиры окажутся настолько любезны, что не выпьют всю мою кровь до капли.

И это точно не понравится моим родственникам. Совершенно точно… Но я ведь не обязана им рассказывать, верно?

— Эй, Дюпон, ты там живая или тебя уже догладывает Кройц? — то ли в шутку, то ли действительно с тревогой спросила Мари.

Я сперва замотала головой, потом поняла, что этого девушка все равно не видит и поспешно ответила:

— Живая-живая. Не волнуйся… Но, кажется, сегодня опять с экскурсией ничего не выйдет… — смущенно пробормотала я. О да, с экскурсией не выйдет. Потому что у меня самой запланирована экскурсия, про которую никому нельзя рассказывать.

Не стану ничего рассказывать дяде Рене и тете Жаннет. Рискну. Я просто рискну одна. Все равно они запретят мне идти, куда бы то ни было, искать вампиров. И это даже будет правильно, но… У меня имелось одно чертовски.

Я дочь Анаис Дюпон и я имею право узнать, что случилось с моей матерью, какой бы она ни была. Потому что во мне тоже течет кровь семьи Дюпон и меня приняла «Белая роза».

Но все равно казалось, будто я делаю самоубийственную глупость. Просто самоубийственную…

Я снова выбежала в сад. И, разумеется, Кройц был там.

Подлетела к забору… и поняла, что же хочу сейчас ему сказать.

Слава Богу, пес как всегда сам все решил. И начал беседу в своей обычной издевательской манере.

— О… Ты вернулась, Дюпон. Хочешь что-то попросить?

Я зажмурилась и выдавила:

— Да. Хочу. Хочу. Ты можешь отвести меня к Гранд-мастеру?

Ляпнула — и сама не поверила собственной смелости и собственной глупости. Но у меня сейчас не было другого способа узнать, не ходит ли моя дорогая мама ночами по Новому Орлеану, чтобы пить кровь у беззащитных людей?

Парень рассмеялся тихо, с плохо скрываемым торжеством. Он только что выиграл. Непонятно только, проиграла ли я, но все равно мне не понравилась та интонация, которую я услышала.

— Знал, что ты решишься, — с самодовольством произнес Кройц, обхватив руками прутья забора. — Все равно не выдержишь.

Самый сильный, самый умный и всегда все знает. Он был почти как Дрэйк из книг моей тети. И также любит управлять ситуацией от и до.

— Не выдержала. Но я не выйду из ворот «Белой розы», пока ты не поклянешься не причинять мне вреда.

— Вот так просто? — издевательски переспросил он. — Я клянусь не причинять тебе вреда.

Черт… Слишком расплывчатая формулировка. Папа всегда говорил, что правильная формулировка — это главное.

— Действием или бездействием, — добавила я поспешно.

Кройц безо всякого неудовольствия произнес:

— Действием или бездействием.

И еще что-то…

— И не просить и не приказывать кому-либо причинять мне вред.

Вот теперь вроде бы все.

И снова пес покорно принял мою формулировку клятвы. Вроде бы на этот раз все было правильно. Все было как нужно. Я защищена. Но почему мне все равно настолько… неспокойно?

Физиономия у моего врага была совершенно непроницаемая. Если дядю Рене называли Мраморным, то Кройца было впору называть гранитным. Серый мрачный гранит, чья нависающая глыба просто не может не вызывать тревогу.

— А тебе это зачем? — напряженно спросила я у пса. — Зачем тебе мне помогать?

Он хмыкнул. А я в очередной раз почувствовала себя редкостной дурой.

— Я помогаю не тебе. Я просто тоже хочу узнать, что случилось с прахом Чумы Дюпон. Мне не нравится сама мысль о том, что она в новом, не мертвом состоянии может разгуливать по моему городу. Я ненавижу Анаис Дюпон. И все, что с ней связано.

В том числе и меня. Никто так тесно не связан с матерью, как ее дочь.

Хорошая причина. И как раз она не вызывала во мне тревоги. Кройц был буквально весь пропитан ненавистью и ядом.

— Так ты идешь, трусливая девчонка?

Трусливая… Я не трусливая, а просто нормальная. Я девчонка из другого мира, который куда безопасней и… нормальней, чем Новый Орлеан. Новый Орлеан — словно бы город из другого измерения.

— Я иду, пес, — так же пренебрежительно, как и он мне, бросила ему я.

Называть его по имени и пытаться быть вежливой, я уже причин не видела. В конце концов, я не была преисполнена христианских добродетелей, о которых без устали твердил бабушка Мэгги. И не имела привычки подставлять каждый раз другую щеку, ожидая, когда же у бьющего рука устанет.

— Отращиваешь клыки, Дюпон? — усмехнулся он.

— И когти.

Из ворот «Розы» я выбежала поспешно, опасаясь, что кто-то меня может остановить. Дядя Рене или его жена. Тетя Жаннет. Бабушка. Или даже сама «Белая роза»… Но нет. Выйти наружу мне дали. И Кройц даже не накинулся на меня. Хотя подсознательно именно этого я и ожидала от него. Вообще, мне все время казалось, что пока парень клялся, он скрестил пальцы.

— Ну и как тебе воздух свободы? — спросил он, даже не пытаясь скрыть насмешку.

— Знаешь, мало чем отличается от воздуха за забором. Пойдем уже скорей. Или сейчас слишком рано для того, чтобы навещать вампира?

Кройц схватил меня за руку и потащил вдоль по улице.

— Чтобы ты знала, Гранд-мастера можно навещать в любое время суток. Солнце на него никак не влияет. И его сила… она огромна. Однажды я нападу на него и умру.

На последней фразе я даже споткнулась.

— Зачем на него нападать? Если с самого начала знаешь, что проиграешь?

Парень в который раз посмотрел на меня с превосходством. Глупая я никак не могла что-то, ставшее осью его жизни.

— Потому что в этом состоит доблесть, Дюпон. Вступить в бой, который заведомо не можешь выиграть, просто потому что это честь — быть убитым кем-то настолько могущественным.

Нет. Вот этого я точно не могла понять. Да и не хотела понять, если честно. Как по мне — высшая доблесть это как раз выжить. Выжить и остаться со своими близкими людьми.

— Это просто не может уложиться в твоем крошечном мозгу, Дюпон. Даже не старайся.

А я и не старалась.

В итоге меня привели к особняку. Небольшому особняку, но ужасно старомодному. Прямо как «Белая роза». Кажется, мы даже из Гарден-дистрикт не вышли. Гранд-мастер, глава вампиров Нового Орлеана, обосновался недалеко от главы Ковена. Словно бы издевался, честное слово. Разглядеть как следует фасад дома мне не дали. Кройц пошел ко входу, а я почти бегом последовала за ним. Шаг у парня был широким и быстрым, под него оказалось невозможно подстроиться.

В целом… Особняк казался обжитым. По крайней мере, снаружи. Да и когда мы вошли внутрь, впечатление не изменилось. Тут не пережидали день. Тут жили. Изо дня в день, из года в год.

— Ты уверен, что именно в этом доме обитает Гранд-мастер? — спросила я в холле, когда немного огляделась.

Нет, дом был старый, самое подходящее место жительства для древнего вампира… Но мне все равно продолжало казаться, что кровососам тут не место. Да и запах… Тут пахло точь-в-точь как в «Белой розе». Травами и самую малость пылью.

— Уверен, — кивнул он с привычной ухмылкой, которая. — Я же клялся, что не причиню тебе зла.

И почему же мне все равно кажется, будто все похоже на какую-то фееричную подставу?

Но он же действительно клялся мне… И он не может нарушить своей клятвы.

Заставив себя не обращать внимание на истеричные вопли интуиции, я вошла внутрь, следом за мной вошел и пес.

Дом внутри был обставлен наподобие «Розы». Сплошной антиквариат. Разве что картин почему-то на стенах не было. Стены были совершенно голые. Но следы на них заставляли предполагать, что что-то на них висело, причем еще совсем недавно.

В голове прозвучал тревожный звоночек.

— А почему шторы раскрыты? — настороженно спросила я. — Разве вампиры не должны бояться солнца? Ну, или хотя бы не любить его…

На этот вопрос Кройц улыбнулся.

А… Он же говорил мне, что Гранд-мастеру солнечный свет не страшен. Но… Он что, один тут живет? А как же свита или еще кто-то в это роде?

— Разумеется, боятся. Как минимум первую сотню лет — точно боятся. А самые сильные и могущественные днем чувствуют себя настолько же хорошо, как и ночью. Хотя спать предпочитают все же днем. И там, где темно и спокойно. Так что нам в подвал. Будем будить самого могущественного кровососа этого города.

В подвал? Черт. Черт! Черт! Черт! Идея мне совершенно не нравилась. Да и будить вампира мне не хотелось. А что, если первое, в чем он будет нуждаться после пробуждения — это ужин?

Я не хотела спускаться. Мне чертовски не нравились темные закрытые места, да еще и под землей.

— Ну же, ты ведь хотела узнать правду, — подтолкнул меня вперед Кройц. — Твоя правда ждет тебя внизу. Если ты не струсишь и не повернешь назад.

Не поверну.

Я сжала зубы и начала спускаться вниз. Шаг за шагом. Сердце так стучало, будто собиралось проломить ребра и вырваться наружу.

В подвале освещение имелось. Да и на лестнице… Но одна мысль о том, что там, внутри, меня ожидал вампир… Самый старый вампир Нового Орлеана. Это бы могло напугать кого угодно, а не только меня, семнадцатилетнюю девушку без каких бы то ни было способностей.

Когда оказалась в подвале, то поняла, что правду, быть может, я и узнаю. Но только она не имеет ничего общего в Гранд-мастером.

Теперь понятно было, и где я оказалась, и что же висело раньше на стенах в доме.

Фотографии моей матери.

Это не был дом Гранд-мастера. Это был дом Андре Арно. Именно про него дядя Рене говорил, что это словно бы храм, посвященный моей матери, Анаис Прекрасной.

Перед глазами потемнело… И последнее, что я видела, было лицо моей матери. Счастливое лицо моей матери.

А пришла в себя я, уже лежа на каком-то то ли столе, то ли алтаре, связанная по рукам и ногам. А слева лежало что-то, издающее отвратительный гнилостный запах. Я уже знала, что там увижу… Но повернуться и посмотреть оказалось выше моих сил.

К тому же и так было на что посмотреть.

Пес получил за свою ложь, и сполна. От Андре Арно. Кройц лежал на полу, к которому он был буквально прибит пронзившим его насквозь мечом. Парень стонал, дергался, но не умирал. Хотя человек бы уже должен был. Псы и правда не люди…

— Ты… Ты же мне обещал… Обещал, что девчонка умрет… если я приведу ее к тебе… — прохрипел Кройц, беспомощно хватаясь за лезвие пригвоздившего его к полу меча. — Ты клялся…

Стоило, наверное, позлорадствовать. Но не получалось. Мне было жаль его… Так нелепо погибнуть… К тому же плохо выходило радоваться чужим мучениям, когда сама вот-вот погибнешь.

Андре Арно рассмеялся. Так счастливо и радостно, что я бы, пожалуй, присоединилась к его веселью. Но как-то не получалось это сделать, лежа на… похоже, жертвеннике… Не выдержав, я все-таки посмотрела на то, что лежало рядом со мной, и едва не заорала в голос. Я не просто лежала на жертвеннике. Я лежала на жертвеннике рядом с сильно разложившимся трупом. И даже не сомневалась, что это и есть моя пропавшая из могилы мать. Но вот только родственных чувств она во мне теперь совершенно не вызывала.

— Да, глупый щенок. Эта девочка действительно умрет. И довольно быстро. Я тебя ни в чем не обманул. А Анаис Дюпон, Анаис Прекрасная, займет ее место и будет жить. Для таких ритуалов лучше всего подходят именно родственники. А ты не волнуйся, милая. Я сделаю все как следует. Твоя жертва не пропадет зря.

О да. Вот именно после этого я точно успокоилась. Я так успокоилась, что во все горло начала звать на помощь.

Чем чертовски сильно удивила Андре Арно.

— Ну что ты, милая? — спросил меня недоуменно мужчина. — Разве ты не любишь свою маму? Разве ты не хочешь, чтобы она снова жила? Она была так… восхитительна. Самое прекрасное создание на всей земле. Она не должна была умирать.

Маму я в тот момент не любила. Это точно. И этого ненормального — тоже не любила.

— Никто даже не заметит твоей пропажи. Тесса. Никого не заботит, жива ты или мертва.

Бред. Бред! Мое отсутствие заметят! Меня любят! Мне нельзя умирать! Мне рано умирать!

— Отпустите меня! Еще можно все отменить! Пожалуйста! Отпустите меня!

Я просила его, но уже понимала, что никто меня не отпустит. Об этом говорил взгляд моей матери.

Подвал весь был увешан ее огромными фотографиями. Анаис Дюпон улыбалась. Анаис Дюпон смеялась. Анаис Дюпон хмурилась. Вот только в глазах всегда оставалось одно и то же выражение: холодное любопытство.

Я оказалась в храме, дядя Рене очень точно описал жилище своего брата. В храме жуткого божества, которое требовало кровавые жертвы. И Андре Арно собирался принести их.

Я лежала на жертвеннике со связанными руками и тихо плакала от злости и бессилия.

Рядом лежали останки моей матери. Брат дяди Рене разглядывал их с такой любовью… Как будто бы не видел, что это просто сгнившее тело. Красоты труп уже не сохранил. Сперва об этом позаботилась авария, потом — могила. Но мужчина смотрел на останки с такой нежностью, с такой любовью, что казалось, будто он готов запечатлеть на разложившихся губах поцелуй.

В тот момент я пожалела, что папа не решил кремировать мою мать. Думаю, в таком случае с воскрешением Анаис Прекрасной возникло бы куда больше проблем.

— Она была монстром… — тихо произнесла я, чувствуя как слезы текут по щекам. — Моя мать была монстром! Зачем воскрешать чудовище?!

Андре Арно ласково провел рукой по моей щеке. В этот момент он был похож на ангела со старинной иконы. И от этого становилось гораздо, гораздо страшнее.

— Ну что ты, Тесса. Родственники просто лгали тебе. Анаис была прекрасным ангелом. Самым прекрасным на земле.

О да. Родственники мне лгали. Также как половина города. Но вряд ли безумец способен был отказаться от своего заблуждения.

Радовало в сложившейся ситуации меня только одно: Анаис Дюпон была бездарной. Стало быть, ее смогут убить повторно. Жаль только, что я этого уже не увижу. Очень жаль.

— Ну что, Кройц, добился, чего хотел? — дрожащим голосом окликнула лежащего в собственной крови пса. — Я умру. Вот только Анаис Дюпон, которую ты действительно ненавидишь, снова будет жить. И снова будет убивать. Поздравляю, кретин.

То ли парню нечего было ответить, то ли он уже достаточно сильно ослабел от раны.

Андре Арно тем временем обводил вокруг жертвенника круг, чертил какие-то знаки, бормотал тарабарщину себе под нос. Наверное, если бы я хоть немного разбиралась в колдовстве, я бы поняла, что он делает… Но Кройц понимал… И я видела, какой яростью сверкают его глаза.

Брат дяди Рене действительно собирался воскресить мою мать…

Спустя полчаса он с удовлетворением оглядел результат своих трудов.

— Ну вот. Не бойся, Тесса. Это будет только один миг. Никакой боли.

— Самое паршивое утешение из всех, что я слышал, — хрипло выдавил Кройц, прикрывая глаза.

— А то, — согласилась с ним я.

Наверное, так и должно было все закончиться… С самого начала, с самого приезда в Новый Орлеан все предрекало мне смерть…

Когда откуда-то сверху донеслись звуки голосов, а потом и топот, я начала надеяться, что меня все-таки спасут. Родственники не могли меня просто так бросить. Бабушка наверняка волнуется… И тетя Жаннет с дядей Рене. Они попытаются меня спасти…

Бог явно услышал мои молитвы. Потому что через пару минут звуки шагов приблизились, и я услышала голос дяди:

— Андре!

Для меня это было как явление ангела…

Хотя дядя казался разъяренным как демон, вырвавшийся из глубин ада.

Но стоило Рене Арно оглядеться, как ярость сперва сменилась шоком, а потом и ужасом. Настоящим ужасом.

— Не сомневался, что ты быстро поймешь, что случилось, — вполне дружелюбно ответил Андре Арно. — Ты всегда был умен. И силен.

— Андре, что ты задумал, несчастный ты идиот?

Младший из братьев Арно удрученно вздохнул.

— Рене, но ты же и сам все прекрасно понял, верно?

Как можно было стоять над жертвой с ножом в руке и говорить при этом как любящий родственник?..

Дядя Рене двинулся вперед, но будто бы натолкнулся на невидимую стену, которая не позволяла пройти дальше.

— Ты рехнулся! Запрещено проводить обряд возвращения! Андре, одумайся!

Как по мне, так уже поздно было взывать к здравому смыслу этого ненормального.

— Я не рехнулся, — покачал головой Андре Арно. — Я просто люблю ее. Она единственное, что имеет значение. Но тебе не понять… Ты же никогда не любил. Всегда жил так, как от тебя ждали. Подчинялся желаниям родителей. Даже женился на Шарлотте, как они хотели.

— Должен же кто-то был заботиться о благе семьи, — тихо произнес мой дядя. — В то время как ты думал только об одной Анаис. И теперь продолжаешь думать… Отпусти девочку, брат. Это же дочь женщины, которую ты так сильно любишь! Неужели ты думаешь, будто ее порадовала бы жизнь ценой смерти единственного ребенка?

Андре только рассмеялся.

— Хорошая попытка. Вот только Анаис не была нужна дочь. Свидетельство ее позора и беспомощности… Муж настаивал… А когда она отказалась, он просто изнасиловал. Анаис говорила мне, что была бы рада, если бы ее избавили от напоминания о ее унижении и беспомощности.

Трогательная история. Вот только папа был тем еще пацифистом. А бабушка Мэгги говорила, что родить меня было единовластным решением моей матери, папа как раз был против заводить ребенка так рано. Отца мама просто поставила перед фактом. А с Андре, видимо, готовила почву для того, чтобы можно было избавиться от негодящей дочери…

— И я собирался так и сделать еще тогда, двенадцать лет назад. Мы должны были встретиться с ней… Но Анаис погибла раньше… Как она могла погибнуть в обычной аварии, а, Рене? — с горечью спросил младший из братьев Арно. И мне почудилось в этих словах… обвинение.

— Это ведь ты убил ее, да? Просто скажи мне… Ты же всегда ненавидел Анаис, я знаю… Это ты ее убил?

Если бы не была так напугана — рассмеялась бы. Мраморный Рене — и вдруг убийца? Да скорее ад замерзнет. Он из тех, кто будет сражаться открыто, не скрываясь.

— Разумеется, нет. В отличие от тебя, мне претят убийства, Андре. Отпусти девочку, брат. Ты ведь пожалеешь об этом, — продолжал увещевать спятившего брата дядя Рене, обходя жертвенник по кругу. Я замечала, как он будто невзначай прикасается к невидимой преграде, которая защищала жертвенник.

Преемник бабушки не собирался сдаваться.

— Тесса, Жаннет сказала, что ты останешься жива, — сказал он мне, на мгновение взглянув в глаза.

Плакать я тут же перестала. Если тетя Жаннет сказала, стало быть, именно так все и будет. В этом можно было не сомневаться. На место истерики пришло отрешенное спокойствие. Меня спасут. Непременно спасут.

— Что, и эта хитрая ведьма решила вмешаться? — хмыкнул Андре. — Вот только какая незадача — никто не сможет войти в круг до завершения ритуала. Так что с тем, что девочка выживет, ты явно поспешил, дорогой брат.

Да уж, это уже большая проблема…

Разве что тот, кто меня спасет уже в круге? Я покосилась на Кройца. Нет. Его самого впору спасать… Андре Арно, Кройц и я.

Дядя продолжал говорить с братом, упрашивать его… Бесполезное занятие… Хотя нет, все-таки польза от него была: Андре не следил за мной. А я… Я вдруг начала двигаться.

Это было мое тело, но управляла им вовсе не я. И запах алкоголя и табака стал просто невыносимым…

«Не бойся, девочка Дюпон, — зазвучал у меня в голове знакомый уже голос. — С тобой будет все хорошо, только помоги мне немного. Согласна?»

«Да», — ответила я не раздумывая. У меня не было ни одной причины не доверять ему.

Разорвать веревки оказалось так легко. Даже смешно. Хотя это ведь сделала не я. Он. Тот, кто говорил, будто что-то мне должен.

В комнате повисла гробовая тишина. И было слышно только, как тяжело, с хрипом дышал раненный Кройц.

— Что?.. — начал было Андре Арно. — Но… как?..

Для него произошедшее стало неожиданностью. Колдун просто не понимал, что сейчас происходит.

Зато дядя Рене понял все. И смотрел на меня с благоговейным ужасом.

— Я ведь говорил тебе, колдун, что ты еще пожалеешь, что попросил не рыть брату могилу? — с явной насмешкой произнес тот, кто овладел моим телом.

Тот, кто уводит души мертвых.

Могущественное лоа.

Барон Самди.

Ди.

Как же мало он походил на те изображения веселых скелетов, которые я видела в интернете. И как же он был на них похож…

— Говорил, — выдавил дядя, бледнея.

Я почувствовала, как мои губы растянулись в улыбке. Наверняка она была жуткой.

Андре Арно, кажется, от ужаса не мог даже слова произнести.

— И теперь ты видишь почему, — продолжил Барон, легким танцевальным шагом приближаясь к Рене Арно. — Живой Андре Арно означает смерть для девочки по имени Тесса Уайт. Одному из них мне придется вырыть могилу. Так для кого ты выберешь смерть на этот раз?

Теперь страшно стало уже мне самой. Потому что брата дядя Рене любил. Очень сильно любил. И мог выбрать его. А мне не хотелось умирать…

— Жить должна Тесса, — без малейшего сомнения произнес мужчина, глядя в мои глаза. Он хотел, чтобы я видела: он не колеблется, ни на секунду в его взгляде не было сомнения.

— Брат! — в ужасе воскликнул Андре.

Даже не оборачиваясь, я знала — или Барон Самди знал? — что тот сейчас просто жалок…

А вот Рене… Рене был просто грустен. Он смирился с тем, что выбирать ему все-таки придется. И считал свой выбор единственно верным.

— Мне следовало еще тогда послушать совета… Не стоит останавливать того, кто решил уйти сам.

— Нет… — так сильно и безумно любивший мою мать человек все еще не мог поверить в то, что старший брат отказался от него. — Ты не можешь… Просто не можешь… Я твой брат! А она…

Рене Арно закрыл глаза. Его губы скорбно изогнулись.

«Ему же больно… — взмолилась я Ди. — Прошу, пусть это быстрее закончится!»

«Добрая девочка», — усмехнулся он.

— А Тесса — это ребенок, который никому не делал зла, — тихо и твердо произнес дядя Рене.

На душе потеплело от благодарности. Он не видел во мне мою мать, никогда не видел.

Барон Самди довольно рассмеялся.

— Ну что ж, тебе давно пора уходить, Андре Арно, — усмехнулся тот, кто завладел моим телом.

Мужчина вскрикнул и поднял ладони к лицу… По запястьям колдуна потекла кровь. Открылись те раны, которые двенадцать лет назад Андре Арно нанес себе сам.

— Нет! Я не хочу! Не хочу умирать!

— Об этом следовало думать раньше, — равнодушно ответил Барон, отворачиваясь от корчащегося от боли и страха человека.

Андре Арно был ему уже неинтересен.

В отличие от пса, дыхание которого становилось все слабее и слабее. Кройц умирал.

— Ну, а с тобой что делать? — задумчиво протянул Ди. — Ты ведь пытался убить невиновного человека. У которого к тому же еще и нет ни капли колдовского дара… Ты нарушил даже ваши законы, пес.

И тут я почувствовала… жалость. Жалость к сироте, который так же, как и я, жил без матери. Мы ведь ровесники с Кройцем. Он даже ничего не успел увидеть в этой жизни…

«Не рой ему могилу!» — попросила я, прекрасно понимая, что, возможно, совершаю огромную ошибку.

«Уверена?»

«Да! Или скажешь, что я об этом пожалею?»

«Не скажу», — последовал веселый ответ.

— А тебе я не буду рыть могилу, — заявил Барон Самди, глядя на серого от потери крови Кройца. — За тебя просила девочка Дюпон, пес. Запомни это. Твою жизнь у меня выторговала та, которую ты сам обрек на смерть. Помоги этому мальчишке, Рене Арно.

«Это и был твой долг?» — спросила я у лоа, чувствуя, как сознание понемногу погружается во тьму. Мягкую, словно бы бархатную тьму, в которой не было места страху или сомнениям.

«Да… Это был мой долг, девочка Дюпон. Но можешь не надеяться. Я выплачу этот долг, только когда решу сам».

ЭПИЛОГ

Я пришла в себя уже в собственной спальне. Несколько минут просто разглядывала узор на балдахине своей кровати и пытаясь понять, с чего мне мог присниться такой бред. Вот только ссадины от веревок на запястьях ненавязчиво намекали, что все было реально. Более чем реально.

Андре Арно действительно пытался принести меня в жертву, чтоб воскресить мою мать…

От одной мысли, что я бы исчезла навсегда, а мое место заняла Анаис Дюпон, пробирал озноб. И не только потому, что по сути это была бы моя смерть… Анаис бы вернулась в Новый Орлеан. И продолжила бы делать то, что делала всегда: мучить, калечить тела и души, убивать.

Запах рома и табака вокруг меня был силен как никогда.

— Спасибо тебе, Ди, — сказала я вслух, даже не сомневаясь, что он услышит мои слова. Барон Самди, могущественное лоа, повелевающее смертью, он всегда был со мной. Во мне. Оберегал, как мог, и помогал. — И тебе, спасибо, Бридж.

Барон Самди и Мама Бриджит. Два божества вуду, лоа, которые взяли под опеку белую девочку. Потому что Барон Самди решил, что был мне должен за исполнение опрометчивой просьбы моего родственника.

— Тесса, детка, завтрак! — прозвучал из коридора голос бабушки.

Значит, она уже поправилась.

От этого на душе потеплело. Никогда бы не подумала, что буду настолько рада тому, что бабушка Натали снова здорова. Наверное… Наверное, я даже смогу полюбить ее, как и бабушку Мэгги.

Подскочила я с постели довольно бодро, быстро умылась и оделась за несколько минут, после чего вприпрыжку побежала вниз, мурлыкая под нос уже намертво приставшую французскую колыбельную.

В столовой собрались все живые обитатели «Белой розы», даже тетя Жаннет спустилась.

— Кажется, твою память снова подчистили? — с улыбкой спросила она.

Замотав головой, я ответила:

— Нет. Вовсе нет. Сегодня вообще никого не было. Просто… Просто все ведь закончилось! Господи, наконец, все закончилось…

Взрослые как-то странно переглянулись. Бабушка так и вовсе побледнела.

— Тесса, ничего не закончилось, — развеял все мои радужные надежды на нормальную жизнь дядя Рене. — Мой брат… Андре тебе больше не навредит, это верно. Но есть и другие. Да и Кройц все еще стоит на своем посту возле «Розы». Быстро пришел в себя, щенок. И правда, зажило как на собаке.

Я подскочила на ноги и подбежала к окну, чтобы убедиться.

Дядя не обманул. Пес все еще стоял у забора фамильного особняка Дюпонов и смотрел на окна… Вот же гад. Он ведь едва на тот свет вчера не отправился! И теперь опять занял пост у «Белой розы». Как будто ему действительно умереть хочется…

Выругавшись сквозь зубы, я выбежала из столовой, даже не обернувшись, когда меня окликнула встревоженная моим поведением бабушка.

Нужно было поговорить с ним. Прямо сейчас поговорить. Бесчувственный, бессовестный мерзавец. Как он только…

На улицу я вылетела как была в легкой блузке. Даже не подумала накинуть куртку.

Стоило только выйти за дверь, как я едва ли не физически ощутила на себе цепкий взгляд пса. Он держал меня и не отпускал.

— Какого черта ты здесь?! — раздраженно воскликнула я. Возмущение было так велико, что холода я просто не чувствовала. — Все еще собираешься убить?!

Кройц издевательски ухмыльнулся, а потом и вовсе рассмеялся.

— Нет. Не собираюсь. Я теперь тебе должен. Ты просила за меня Барона Самди. Такое не забудешь.

Отлично. Стало быть, он понимает, что я его спасла. Тогда что он опять делает около у «Белой розы»?

— Ну так иди домой! Почему ты все еще здесь?

Кройц посмотрела на меня как на круглую дуру.

— Долги надо возвращать, — пожал он, вплотную подходя к забору. — И я не хочу затягивать с расплатой.

И опять я не улавливала его логики.

— Я не стану требовать с тебя проценты, Кройц, — устало проворчала я. Просто хотелось, чтобы он сгинул. Не околачивался поблизости. — Так что просто иди домой, а? Меня от одного твоего вида трясет…

Как же раздражал этот его взгляд «ты идиотка, причем такая идиотка, что даже бесполезно объяснять всю глубину твоего идиотизма».

— Проще будет отдать тебе долг, находясь рядом. Считай, что ты завела себе собаку.

Ну и кто из нас двоих идиот? Как можно так говорить о себе? Ну какая он собака? Ненормальный. Совершенно ненормальный. И это явно не лечится…

— Ты не собака. Ты — человек, Кройц! Тебе нужно нормально есть, спать, учиться, в конце концов! Прекрати ошиваться вокруг «Розы»! Ты еще и мою семью нервируешь!

— Потерпят, — пожал плечами парень. — И я потерплю. Я ведь не совсем человек. И легко переношу лишения.

Мазохист. Ну точно мазохист.

Закатив глаза, поняла, что выход только один… Лишения он хорошо переносит. Вот точно идиот.

— Пойдем, хотя бы позавтракаешь нормально… — устало вздохнула я и пошла открывать Кройцу ворота.

От такого предложения пес даже ненадолго потерял связь с реальностью.

— Ты рехнулась…

— Нет. Сочувствовать — это нормально.

Ворота «Белой розы» открылись с небольшим скрипом. Дом предупреждал о том, что собирается приглядывать за гостем.

— Я…

Глаза у парня были чертовски голодные, но входить он не решался.

— Да пойдем уж, — махнула я рукой, недовольно вздыхая. — Если бы «Роза» не хотела тебя пускать внутрь, то сообщила бы об этом. Кстати, как тебя зовут?

Пес, казалось, был ошарашен моим вопросом.

— Кройц.

Ну до чего же непрошибаемый.

— Знаю, что Кройц. А имя у тебя какое? Вот я Тесса. А ты?

— Кристиан.

— Красивое имя, — улыбнулась я парню. — Приятно познакомиться, Кристиан.

— Ненормальная, — прокомментировал он себе под нос.

Когда мы вошли в столовую, я с огромным удовольствием обвела взглядом шокированных родственников произнесла:

— Бабушка, тетя Жаннет, дядя Рене, тетя Лотта, Реми, Анри, знакомьтесь. Это Кристиан.

Content

Карина Пьянкова
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1 Добро пожаловать в Новый Орлеан

ГЛАВА 2 «Белая роза» и ее обитатели

ГЛАВА 3 Изнанка

ГЛАВА 4 Андре Арно

ГЛАВА 5 Внучка королевы вуду

ГЛАВА 6 Череда вечеринок

ГЛАВА 7 Чужие грехи

ГЛАВА 8 Старая кровь

ГЛАВА 9 Гончие взяли след

ГЛАВА 10 Прошлое скалит клыки

ГЛАВА 11 Скелеты зашевелились в шкафах

ГЛАВА 12 Заглянуть за грань

ЭПИЛОГ