Карина Пьянкова

ХОЗЯИН ДОМА НА УТЕСЕ

Глава 1

В Доме-на-утесе горел свет.

Я проезжала мимо него по дороге из Хай-Касла в Кроули уже после заката, и сияющие золотистым светом окна коттеджа, слишком дорогого, чтобы нашелся в наших краях на него покупатель, были хорошо заметны издали. Но арендаторы занимали Дом-на-утесе только летом, когда сюда, на побережье, приезжало множество бездельников, желающих провести туристический сезон в месте, достаточно удаленном от мегаполисов и живописном.

В Кроули и жителей всего ничего — меньше пятнадцати тысяч, так что отдохнуть от суеты здесь проще простого.

Однако дело идет ко Дню Всех Святых, туристы давно разъехались… А Дом-на-утесе все же кем-то занят.

Будь я учителем или же официанткой, до новых обитателей коттеджа мне бы и дела не было. Однако я служила в местной полиции, и оставить без своего внимания данный факт уже не могла.

Вдруг в дом забрались воры? Такое могло произойти, двухэтажный коттедж стоит на отшибе, в некотором отдалении от Кроули. Проберись сюда кто, свидетелей не будет.

Поэтому я свернула на подъездную дорогу, что вела на утес, плюнув на то, что моя тетя Дженнифер уже давно ждала меня с ужином. Служба и интересы общества важней всего.

Когда я подошла к дверям дома, ежась на холодном ветру, что дул с моря, первым делом убедилась, что никто замок не взламывал. Из-за двери доносилась приглушенная музыка. Кажется, что-то классическое. Заунывно надрывались скрипки.

«Быть может, все-таки новый жилец?» — подумалось мне.

Ну, что же, тогда я могу просто представиться и познакомиться. В чем прелесть проживания в крохотных городках, так это в том, что подобный визит вежливости не кажется чем-то неуместным, особенно если его наносит полицейский. Значок отлично заменяет собой пирог.

Собравшись с духом, я нажала на звонок.

Спустя несколько минут послышались шаги, чересчур тяжелые, чтобы быть женскими, и я даже самую малость занервничала. Кто бы там ни был, он чужак, а чужаки всегда опасны.

Дверь открылась, и обитатель Дома-на-утесе предстал передо мной.

Действительно мужчина, и смотрел он на меня с крайней степенью недоумения и легким раздражением.

Сперва даже понять не удалось, молод мужчина передо мной или стар: он был сильно небрит, под глазами залегли глубокие темные тени, а сами глаза как будто запали. На вид, после недолгих раздумий, я дала ему лет сорок. Незнакомец как будто недавно вышел из запоя, о чем говорило и лицо его, и помятая домашняя футболка, и домашние штаны, видавшие лучшие виды. Из дома пахнуло затхлостью.

От этакого типа можно было ждать чего угодно, вплоть до ругательств и приказа убираться, но незнакомец удивил.

— Добрый вечер, мисс, что вам угодно? — осведомился он светским тоном и даже попытался изобразить не менее светскую улыбку. Вышло не очень, однако я посчитала, что попытку зачесть можно.

— Здравствуйте, — даже смешалась от такого приема я. — Простите за беспокойство. Меня зовут Оливия Мэллоун. Я служу в полиции Кроули, решила нанести визит вежливости. Дом-на-утесе так давно пустует, что не смогла удержаться и решила удовлетворить любопытство.

Говорить о том, что я посчитала, будто в дом попросту вломились, я сочла лишним.

Пока я говорила, мужчина смотрел на меня пристально, не отрываясь, даже с каким-то преувеличенным вниманием.

— Ах да, обычаи маленького городка. А я чуть было не подумал, что слишком шумел, и соседи вызвали полицию, — снова попытался улыбнуться он. Уголки губ дрогнули и опустились. — Приятно познакомиться, мисс Мэллоун. Меня зовут Лео Фелтон, со вчерашнего дня я владелец этого дома. Надеюсь, стану для вас добрым соседом.

От такого заявления я даже растерялась. Не арендатор? Владелец? Этот Лео Фелтон не производил впечатление человека с деньгами, скорее уж, наоборот. А то, что звучная фамилия, Фелтон… Так мало ли тех Фелтонов в стране? В каждом графстве найдешь дюжину на пенс, слишком уж дорожат этим именем даже те, чье родство с нынешним лордом настолько отдаленное, что проще заявить о его отсутствии.

— Надеюсь, в наших краях вам понравится, — пробормотала я в смущении и на том мы распрощались.

Дома тетушка пеняла мне за задержку, ужин пришлось разогревать.

— Прости меня, — покаянно вздохнула я, усаживаясь за стол. — Я заехала в Дом-на-утесе. Он теперь не пустует. Вот ведь странность. И тип там обитает какой-то странный. Стоит проверить, действительно ли он владелец. Выглядит он не слишком состоятельным.

Тетю новости заинтересовали, но и не мудрено, не так уж часто в Кроули хоть что-то происходило не по заранее утвержденному плану. А новые лица появлялись и вовсе редко. Туристы — те не в счет.

— Тип? Стало быть, мужчина? — тут же уточнила тетушка как и любая женщина в маленьком городке, что имеет незамужнюю дочь, или племянницу, или дочь или племянницу подруги. Для тети Дженнифер любой холостой мужчина был потенциальной добычей, которую следовало тащить к алтарю, чтобы всучить подходящей особе женского пола.

Я вздохнула. Наверное, стоило промолчать.

— Мужчина, тетя. Но это вовсе не причина его сватать. Он какой-то мутный… Еще и Фелтон. Курам на смех с такой-то помятой рожей.

Мои слова не показались тете Дженнифер достаточно убедительными, чтобы выбросить мысли о новом жителе Кроули.

— Уж слишком ты переборчива, Лив. Тебе что, лорда подавай? Так и умрешь старой девой?

Участь старой девы не казалась мне чем-то ужасным, как и чем-то действительно близким. Двадцать восемь лет — не тот возраст, чтобы мучиться из-за отсутствия кольца на пальце и персонального мужчины в личном пользовании.

— Зачем мне лорд? Его слишком дорого содержать, — махнула рукой я и воздала должное фирменному тетиному пирогу. Вышел он как всегда — пальчики оближешь. — Но и такого вот… маргинала я бы тащить к алтарю тоже не стала. Я еще не настолько отчаялась.

Тетя Дженнифер была уважаемой бездетной вдовой, поэтому считала, что имеет полное право наставлять на ум всех молодых незамужних женщин в Кроули, а в первую очередь собственную племянницу, которая — вот паршивка! — все никак не рвалась стать уважаемой дамой, именуемой «миссис».

— Приличная женщина и из мужчины может сделать человека! — изрекла тетя Дженнифер и отправилась мыть посуду, мурлыча под нос какую-то песенку.

Я только выдохнула с облегчением, радуясь, что очередная беседа «Лив, тебе нужно выйти замуж» благополучно окончилась, и я отделалась малой кровью. Не то, чтобы я вообще была против семейных уз, но ставить именно брак целью своего существования категорически не желала, да и конкретно сейчас хотелось покоя и свободы, а не тарелок, готовки, стирки и всего того, что тетушка называла «уход за мужчиной».

К тому же начальство обещало повысить меня до детектива-инспектора, и пусть в нашей глуши карьера — вещь несколько условная, однако повышение я буквально предвкушала. Зачем сейчас мне вообще муж? Жаль, что тете всего не объяснишь, она была родом из той эпохи, когда главным достижением женщины было именно удачное вступление в брак.

На следующий день я проснулась с твердым намерением всенепременно разобраться, действительно ли Дом-на-утесе нашел нового хозяина, и что же это за человек, который назвался Лео Фелтоном. Опасный чужак может принести много вреда.

Сержант Уокли, который все собирался на пенсию, но упорно на нее не выходил, первым встретил меня на рабочем месте. Он давно уже страдал от бессонницы, поэтому никогда не опаздывал на службу.

— Ливви, милая, отлично выглядишь.

Приучить его здороваться со мной как-то иначе было делом совершенно невозможным, и приходилось утешаться тем, что все равно весь Кроули давно привык к его фирменной фамильярности. Да и кто вообще обращается ко мне по всей форме? Все знают меня исключительно как Лив-из-полиции.

— Спасибо, Фрэнк. Ты слышал, Дом-на-утесе заняли? — подняла я с коллегой самую животрепещущую для себя тему.

Старина Фрэнк Уокли от моих новостей искренне растерялся и изумился.

— Сейчас? Кому эта громада понадобилась, да еще не в туристический сезон? Это ж не дом — практически целый замок!

В целом недоумение и непонимание коллеги я полностью разделяла. Дом-на-утесе действительно велик — два жилых этажа и еще один, буквально встроенный в скалу, обставлено все недешево. Именно поэтому хозяева не могли его продать, пусть Кроули и находился на побережье, однако в наши края забредали туристы исключительно средней руки. Такие могли себе позволить по большей части только пофотографироваться на фоне Дома-на-утесе, и то с вороватым и пристыженным видом.

— Я вчера вечером мимо проезжала, там окна горели, ну, я забеспокоилась, заглянула, так там живет какой-то мужчина, говорит, он теперь хозяин.

Уокли озадаченно крякнул и только руками развел.

Можно было позвонить Лиз Хармлок, нашему местному нотариусу, через которую так или иначе проходили все местные сделки с недвижимостью, но для начала я решила пробить по базе хотя бы имя «Лео Фелтон». Нечего беспокоить по пустякам занятых людей.

По запросу «Лео Фелтон» в базе никого подходящего не нашлось.

— А ты забей еще «Леопольд Фелтон», «Леонард Фелтон», — посоветовала запорхнувшая в участок Нэнси Филдс, заглянув мне через плечо. Она работала в нашем отделе по несовершеннолетним. — «Лео» — чаще всего просто сокращение.

Терпеть не могла, когда кто-то подглядывает, когда я работаю или даже просто ищу что-то в Сети, но совет показался мне более чем дельным. К тому же руки коллеги легли мне на плечи и начали их разминать точно так, как я любила. За такое можно было простить даже такую бесцеремонность.

— Старина Фрэнк сказал, Дом-на-утесе кто-то купил. Решила проверить нового хозяина? Или присмотреться? У нас не так уж много здесь подходящих мужчин.

Филдс, эффектная фигуристая блондинка, спала и видела, как выгодно продать свою внешность и заполучить состоятельного мужа. Свою работу она не то чтобы не любила, но определенно не считала, что хочет отдать всю себя службе в правоохранительных органах.

— Да, решила проверить. Выглядел этот тип не слишком платежеспособным. Так откуда деньги на такую громаду? Подозрительно.

Три Леопольда Фелтона и близко не походили на того мужчину, которого я видела вчера вечером. Когда закончились Леопольды, перешла на Леонардов и сперва подумала, что и тут пусто, однако одно лицо смутно напомнило мне того, кто представился как Лео Фелтон. Вот только этот Леонард Фелтон выглядел куда лучше и казался лет на десять моложе. Фелтону из Дома-на-утесе было что-то около сорока, Леонард Фелтон из базы данных оказался тридцатилетним.

— Это он? — охнула позади меня Нэнси и подалась вперед так, что даже вдавила меня в стол.

— Он, — закряхтела я, трепыхаясь под коллегой. — Нэн, встань с меня, ради бога!

Филдс была поражена настолько, что даже не сразу обратила внимание на мои слова.

— Да что такое, Нэн? — толкнула я ее локтем в живот и только тогда девушка отмерла, охнула и отшатнулась.

— Это же Леонард Фелтон! — воскликнула она с таким благоговением, будто говорила о каком-то молодежном кумире. — Ты говоришь, в Доме-на-утесе поселился Леонард Фелтон?!

В конце фразы Нэнси перешла на ультразвук. Мне ее восторг был совершенно непонятен.

— Это родной внук лорда Фелтона! Старший внук! Боже мой, круче было бы, только если бы в Кроули поселился принц крови!

Я закатила глаза.

— В Вессексе нет принцев крови, только принцессы.

Нэнси всплеснула руками в возмущении и восторге одновременно.

— Тем более! Фелтон из тех самых, настоящих Фелтонов! Будущий лорд! И прямо здесь!

Да уж, будущий лорд с лицом пьяницы. Тот еще подарочек. Но если и правда тот самый Леонард Фелтон, вопрос с деньгами закрыт. Зато появились новые: почему молодой мужчина из такой богатой семьи настолько ужасно выглядит, и что ему вообще делать в наших краях?

— Ты что, забыла про ту историю где-то с полгода назад, когда в столице у адвоката убили невесту накануне свадьбы? — спросила у меня, кажется, до глубины души пораженная моей неосведомленностью.

Что-то такое я помнила, и даже выдала положенное количество охов и ахов, но где столица и где мы? В памяти даже не задержалось, что тем самым злосчастным адвокатом был мужчина по фамилии Фелтон. В тот период на работе был полный аврал, приехала проверка из центра, так что мне было не до новостей, пусть даже громких и криминальных.

— Что-то такое припоминаю, — неуверенно отозвалась я. — Но мне тогда было не до столичных новостей, если честно. Да и аристократические семейства — далеко не та тема, которая меня интересовала.

В конце концов, где Кроули — и где столица?

Нэнси неодобрительно фыркнула.

— Ну ты даешь. Актрису мюзиклов, красавицу Фелицию Харт, убили прямо накануне дня свадьбы! Ее всю в крови нашли зарезанной подружки невесты! А убийца, как оказалось, так отомстил жениху, который слишком уж хорошо защищал обвиняемого по делу об убийстве! — почти с восторгом выпалила Филдс и ее интонации показались мне чем-то… нездоровым. Нельзя с таким восторгом рассказывать о произошедшей трагедии.

— Посмотри, какой он красавчик! — ткнула пальцем с окрашенным в алым цвет ногтем. — Даже на такой фотографии видно!

Лицо как лицо, даже не особенно правильное, если честно. Острое, глаза большие, но слишком глубоко посаженные, широкие брови над ними нависали как два утеса. Острые скулы, острый подбородок, нос тоже заостренный, как будто ястребиный даже. Губы чересчур тонкие. Волосы каштановые, вполне заурядный цвет. Ничего такого, что заставило бы меня задержать на Леонарде Фелтоне взгляд.

— И учитывая, что невеста его мертва, а сам мистер Фелтон живет под самым боком… — задумчиво и мечтательно протянула Нэн.

И после этих слов стало еще гаже. У человека горе, он приехал сюда, чтобы зализать душевные раны. Ну, или спиться, не суть. Маловероятно, что ему сейчас придет в голову крутить романы.

— Тебя послушать, деньги красят любого. Он же вполне обычный, — попыталась я урезонить коллегу. К тому же я действительно не разделяла ее восторгов относительно внешности нового обитателя Кроули. Особенно в нынешнем ее варианте.

— Именно, милая, деньги красят любого. К тому же Леонард Фелтон довольно молод, у него нет никаких уродств и имеется дедушка-лорд и большая куча влиятельных родственников. Не мужчина — настоящая мечта.

Когда я слышала, как мужчин обвиняют в сексизме, всегда вспоминала о том, что если женщин оценивают как сексуальный объект, то мужчин — как средство достижения материального благополучия. К тому же, за всей этой мишурой вроде богатства и знатности, Нэнси Филдс почему-то выбросила из головы, что Леонард Фелтон пережил ужасающую личную трагедию и, судя по его внешнем виду, все еще не оправился после нее.

Наш глава отдела расследований, детектив-инспектор Чилтерн, пришел последним и, как только все обратили на него внимание, мученически застонал. Последние месяцы старина Том каждым жестом и каждым словом стремился показать, насколько ему тяжело исполнять свои обязанности. Если Фрэнк Уокли планировал, как всем казалось, умереть прямо на рабочем месте, то Том Чилтерн только и думал, как бы сбежать на пенсию. В принципе, никто и не возражал, особенно я, спавшая и видевшая, как занять его место. Конечно, в свои двадцать восемь я была слишком молода для такой должности, однако возглавлять в Кроули отдел расследований не так сложно, как в городе покрупней. Да и начальник полиции мою кандидатуру одобрила, так что я с предвкушением ожидала долгожданного назначения.

— Лив! Лив, бездельница! Какие-то проходимцы разбили витрину бакалейного магазина и опустошили кассу! — обрадовал меня пока еще мой шеф. — Живо! Ноги в руки, вызывай криминалистов и отправляйся на место происшествия!

Вредный старик напоследок гонял меня как будто я у него на побегушках, но старость следовало уважать, да и терпеть над собой Чилтерна оставалось совсем немного.

— Сейчас, сэр, — простонала я, предчувствуя уже третий за мою полицейскую карьеру арест Колина Смита и Артура Хэмилтона.

Эта парочка была местными рецидивистами-неудачниками, и уже два раза Смит и Хэмилтон отправлялись в тюрьму после ограбления того или иного магазина в Кроули. Ловили их предельно быстро, в том числе и по той причине, что они оставляли тонну отпечатков пальцев и попадали во все возможные камеры наблюдения, даже в те, в которые по логике и не должны были.

Словом, не преступники, а подлинный анекдот. Других в наших краях и не водилось.

Поехала на вызов я не на своей машине, а на нашей старой патрульной развалюхе, которая, вопреки всем законам логики, упорно оставалась на ходу и, как поговаривал Хэмфри Стоун, наш единственный на весь Кроули автомеханик, у патрульного автомобиля есть неплохие шансы пережить в том числе меня. Стоун в своем деле разбирался как никто, так что я ему верила.

Бакалейный магазин принадлежал Саре Нортон и считался, по меркам Кроули, недешевым. Как ни странно, такая репутация только привлекала клиентов в магазинчик. Туда стекалась наша местная «элита» и те, кто желал относить себя к ней.

На место происшествия со мной отправился наш констебль, Тед Мартин. За руль я его не пустила, Тед все еще позевывал в кулак, а невыспавшийся он мог въехать в первый попавшийся столб. Прецеденты уже место имели.

— Меня уже достали эти мелкие кражи, — пробормотал констебль, поудобней сворачиваясь на сидении с явным намерением подремать еще с четверть часа.

Чертова ленивая задница.

Впрочем, в нашем городке, наверное, других полицейских и не водилось: все бойкие и энергичные всеми правдами и неправдами добивались перевода в города покрупней, где люди творят куда больше зла ближнему своему, а у стражей закона есть хоть какие-то шансы построить карьеру.

— Любишь нести всякую ерунду, — отозвалась я, выезжая с парковки возле участка. — Радоваться нужно, что у нас ничего серьезного не происходит.

Именно так я считала, хотя тоже мечтала о карьере. Но я, в отличие от Мартина, в Кроули родилась и провела практически всю жизнь, здесь были мои родственники, друзья, поэтому покой в родном городе был для меня куда важней собственных служебных перспектив.

— Идеалистка чертова, — проворчал, явно засыпая, Тед.

Я отметила, что рубашка на нем несвежая, выбрит он кое-как, а на шее виднеется свежий засос. Возможно, сегодня урок математики в средней школе Кроули пройдет совершенно непродуктивно: Тед Мартин встречался с Мэри Миллер, которая работала как раз учителем математики.

Магазин назывался просто, «У Сары». Сама Сара бегала взад-вперед у разбитой вдребезги витрины и заламывала руки под неодобрительным взглядом Чарли Тэйлора, единственного на весь Кроули страхового агента. Чарли укоризненно поглядывал на разрушения, на хозяйку магазина и явно подсчитывал в голове возможный размер страховой выплаты. Выбить у Тэйлора хотя бы на пенс больше положенного по закону, было не проще, чем схватиться с драконом, сторожащим свою сокровищницу. Впрочем, и размер выплаты со злым умыслом Чарли никогда не занижал.

Я припарковалась напротив, растолкала уже практически захрапевшего Мартина.

— А? Чего? — продрал констебль глаза.

— Приехали, — проворчала я, первой выбираясь из автомобиля.

Городок только понемногу просыпался, но неохотно, точно как Тед Мартин. Магазинная кража не показалась обывателям чем-то действительно важным.

Я перешла дорогу, поздоровалась со страховым агентом и миссис Нортон и поспешно вбежала в разгромленный магазин, пока пострадавшая в меня не вцепилась намертво. Сара Нортон могла бы даже без такого весомого повода заговорить любого.

— Привет, Лив, — махнул мне рукой в перчатке Тэйт Джонс, единственный приличный эксперт-криминалист на всю округу. Справлялся он только по той простой причине, что преступлений в Кроули совершали крайне мало.

— Привет, Тейт! — махнула я в ответ. — Чем порадуешь?

На физиономии Джонса, вполне симпатичной, стоит сказать, расплылась довольная улыбка.

— Прекрасные отпечатки пальчиков, Лив. Тут все в ажуре, готовь наручники, ребята практически попались.

Тед Мартин вошел в магазин, позевывая на ходу и едва волоча ноги.

— Вот что за придурки? — риторически вопросил он. — Только на прошлой неделе вышли из тюрьмы и опять? Надоело уже, честное слово.

Я тоже практически не сомневалась в том, что магазин обнесли Смит и Хэмилтон. И да, они действительно придурки. Нужно было еще осмотреть торговый зал, опросить миссис Нортон… Но всему этому пришлось подождать, потому что с улицы раздался пронзительный, полный ужаса вопль Сары Нортон. И он доносился как будто откуда-то позади магазина.

Никогда не отличалась какой-то особенной интуицией… Да что там! Я вообще подозревала, что у меня интуиции нет в помине. Однако нет, оказалось, она имелась, и вот теперь от крика миссис Нортон проснулась и тоже начала вопить что есть мочи.

В Кроули, похоже, случилось что-то дурное, и теперь мне как полицейской предстояло пойти и разобраться.

А я просто не хотела! Не хотела и все тут! Мне стало страшно!

Вот только заметно оживившийся Тед уже понесся проверять, что стряслось, а не могла же я, детектив-сержант, позволить, чтобы простой констебль показал себя как более решительный и смелый человек, чем я сама?

Впрочем, когда я вбежала на задний двор магазина, я горько пожалела, что вообще встала сегодня из постели.

На потрескавшемся асфальте лицом вверх лежала девушка и бездумно смотрела в небо. В ее заставшем навсегда взгляде отражались медленно плывущие по небу облака, и это я видела с какой-то противоестественной четкостью.

Девушка совсем молоденькая, едва ли ей сравнялось двадцать лет. Горло у нее было вскрыто от уха до уха, кровь покрывала лицо, тело и расплылась вокруг ореолом.

К горлу подкатила тошнота, и я поспешно метнулась в сторону улицы, чтобы не добавить лишних деталей на месте преступления, мелочно порадовавшись — Тед Мартин несся вперед меня по той же самой причине.

Через несколько минут мы взяли себя в руки, достали из машины черно-желтую ленту, которой я лично не пользовалась вообще никогда за весь срок моей службы. Просто потому что в Кроули никогда не совершали преступлений настолько серьезных, чтобы требовалось огораживать место преступления.

Разумеется, крики слышала не только мы с Тедом и экспертами, из близлежащих домов начали выползать понемногу люди. И с этим срочно требовалось что-то делать. Я мало что понимала в расследовании убийств и была слишком ошеломлена увиденным, однако некий полицейский инстинкт заставил встряхнуться и вернуться на место преступления, чтобы выставить всех посторонних, оцепить место преступления и… позвонить начальству, чтобы хотя бы узнать, как именно быть дальше. Нет, нас, разумеется, учили, что и как, но вот сейчас я почему-то позабыла вообще все.

— Ну что там такое?! — возмутился по телефону старик Чилтерн так яростно, словно я потревожила его в сортире.

Я набрала в грудь побольше воздуха, но это не особенно помогло. Все равно голос звучал тихо и жалко:

— Убийство, сэр.

В динамике раздался какой-то грохот и стало любопытно, что именно упало — стул, телефон или сам Чилтерн.

— Какое убийство?! Ты там с ума сошла?

Начальник отдела орал часто и по любому поводу, скорее всего и потому, что начал понемногу глохнуть, к такой его манере общаться давно уже привыкли все, в том числе я сама… Но тут внезапно для себя самой начала реветь.

— Н-нет, сэр! — выдавила я и шмыгнула носом. По щекам текли слезы, а платка с собой как всегда не было. — Тут мертвое тело! Девушка! И все в крови!

Чилтерн выругался и непререкаемым тоном велел оставаться на месте и никого к телу не подпускать. На душе сразу стало легче, по крайней мере, не мне одной придется разбираться со всем этим кошмаром.

Тэйт вышел из разгромленного магазина с чемоданчиком наизготовку и, не внемля моим предупреждениям, отправилась в гордом одиночестве осматривать место, где лежало мертвое тело, с видом бравым и даже несколько придурковатым. Ну, на мой вкус, так точно придурковатым.

Джонс над моей бледностью, как и над ужасом Теда, с высокомерием посмеивался, считая, что уж он-то, Тейт Джонс, точно не опозорится так как мы при виде трупа. Ведь он-то эксперт-криминалист. Лично я искренне считала, что Джонс себя сильно переоценивает. Работал он по этой специальности лет пять, не больше того, и ни одного криминального трупа за это время не видел. Кроули на удивление мирное место…

Было.

До сегодняшнего дня.

Мои ожидания по поводу криминалиста оправдались: спустя минуту к нам, бледным и несчастным, присоединился и эксперт, растерявший по дороге весь свой снобизм. Я посчитала ниже своего достоинства хоть что-то говорить по этому поводу, зато Тед Мартин не преминул поязвить на тему недавнего бахвальства Джонса за нас двоих разом. Причем констебль изощрялся настолько, что все еще бледный эксперт очень быстро покрылся красными пятнами гнева и отошел подальше от нас.

Через десять минут прибыло долгожданное подкрепление из участка, состоявшее из сопящего недовольно Чилтерна, который спешил к телу настолько быстро, насколько позволял лишний вес и вызванная им одышка. За нашим начальником семенил судмедэксперт Ллойд Тэйлор, на ходу натягивая перчатки. Последним подъехал Теодор Грин, старший эксперт-криминалист, ровесник Чилтерна, и тоже одной ногой на пенсии, куда рвался всей душой. Старик Грин превосходил Тейта Джонса, пожалуй, только в одном: ему действительно доводилось видеть покойников во всех видах на местах преступлений, а не только аккуратные тела в морге. До того, как перебраться в нашу глушь, Грин успел проработать много лет в мегаполисе, так что я рассчитывала, что его-то точно не стошнит при виде мертвой девушки.

— По-моему, я ее видел раньше. И не раз, — прошептал едва слышно Мартин и тут же поспешно зажал рот, пытаясь справиться с тошнотой.

И без пояснений было понятно, что речь идет о мертвой девушке.

— Мне ее лицо тоже показалось знакомым, — произнесла я и содрогнулась от мысли, что там, за домом, может лежать человек, который действительно ходил по одним со мной улицам.

А если она местная… О, сколько же проблем появится, если жертва действительно жила в Кроули. Такое событие неизбежно вызовет волну паники и истерию среди местных жителей. В нашем городке привыкли думать, что кровь и смерть — это где-то там, во внешнем мире, грязном и пугающем, а здесь все тихо, мирно, как на пасторальной картинке из старой детской книги.

— Откуда вообще у нас мог взяться убийца?! — повернулся ко мне коллега с таким беспомощным выражением лица, что я подумала, он вот-вот расплачется. Но нет, Мартин держался за последние остатки имиджа настоящего мужчины.

Ответить мне было попросту нечего.

Однако моего ответа, похоже, и не требовалось Теду.

— А что там тот тип, который у нас появился? — спросил констебль задумчиво. — У нас редко появляются чужаки. И никогда прежде в Кроули не убивали. Ну, в последние тридцать лет так точно никого не убивали. А тут приезжает новый человек — и тут же мертвец. Подозрительно.

Совпадение и правда показалось каким-то странным, почти пугающим. Да и не выглядел тот Лео Фелтон, которого я повстречала в Доме-на-утесе, человеком, который и мухи не обидит. К тому же эта его личная трагедия… Мало ли что перевернулось в голове безутешного жениха после гибели любимой женщины?

А что, если к нам по воле случая приехал настоящий маньяк и теперь взирает на крохотный городок из окон нового жилища? От одной мысли об этом я похолодела и бросила нервный взгляд туда, где виднелся Дом-на-утесе. Эту махину можно было разглядеть едва ли не с любой точки в Кроули и сейчас она казалась… зловещей.

— Тут уж ты прав, действительно подозрительно, — пробормотала я и передернула плечами. — Надо будет еще раз к мистеру Фелтону съездить, насчет алиби уточнить.

Да и вообще приглядеться к новому жителю Кроули получше, насколько это возможно. Мало ли кто такой, мало ли, что задумал.

Подойти к телу мы с Мартином решились, только когда получили непосредственный приказ от Чилтерна. Вообще, я малодушно надеялась держаться как можно подальше, но начальство решило иначе и пришлось заполнять свои обязанности по составлению протокола и прочих бумажек, которые неизбежно сопутствовали расследованию преступления.

Тело еще не успели увезти: Тейлор и Грин на пару колдовали над ним, труп следовало заснять со всех возможных ракурсов, после заснять и место преступления, не упуская ни единой детали. То тут, то там уже были расставлены бирки с номерами, которые маркировали улики. К моему великому расстройству бирок удалось насчитать не так уж и много — всего пять. Значит, найти убийцу окажется не так и просто.

— Это Мэгги Рид, — сообщил мне с тяжелым вздохом Чилтерн, который слишком уж тяжело привалившись к стене. Начальник был бледен как полотно… и губы у него дрожали. — Учится… училась в выпускном классе в нашей средней школе. Я на ее крестинах был.

Я… я просто не знала, что сказать. Слов подходящих не было, чтобы как-то утешить старика, который смотрел на мертвую девочку, которую знал с самого рождения.

— Мы… Мы обязательно найдем того, кто это сделал, сэр! — выпалила я, сжимая кулаки.

Если бы передо мной сейчас появился убийца, я бы глаза ему выцарапала.

Начальник тяжело вздохнул.

— Мы приложим все усилия… Но мерзавец знал, что делал, знал, как скрыть все улики. Место преступления слишком чистое… Какая же только тварь могла это сделать?!

Глаза Чилтерна влажно заблестели.

Я тоже была готова расплакаться от жалости к жертве, но внезапно в голову пришла интересная мысль.

— Сэр, возможно, воры, которые ворвались в магазин, что-то видели или слышали! — воскликнула я едва не с восторгом.

Быть может, это пустышка, но шанс был! И если они действительно свидетели убийства… Это шанс быстро выйти на преступника! Поймать воров — дело нехитрое.

— Ну так прижми их к стене, Мэллоун! — дал отмашку шеф.

Кажется, ему стало немного легче.

Глава 2

В участок я решила сразу не ехать и сперва воспользоваться благовидным предлогом, чтобы немного перевести дух после пережитого шока. В конце концов, следовало же кому-то заехать в Дом-на-утесе и спросить у его нынешнего хозяина, что он делал этой ночью. Вообще, необходимо было в первую очередь навестить семью убитой старшеклассницы, но у меня не осталось никаких моральных сил, чтобы видеть рыдающих людей. Да и я плохо представляла, как вести допрос в таких ситуациях. Учебники и тренинги — это одно, а вот когда представляешь, что придется смотреть в глаза людям и произнести «Ваш близкий человек умер»…

Нет, я все еще к такому не готова.

Зато опросить Лео Фелтона меня духу точно хватит.

Когда я подъехала к нужному дому, рядом с ним уже стояли два припаркованных автомобиля: один — черный внедорожник, второй — явно игрушка класса люкс цвета, который пафосно было принято именовать «цвет шампанского», такого красавца сложно было представить в наших краях.

Я поднялась по ступеням крыльца и увидела, что дверь не просто не закрыта — ее даже не захлопнули. На всякий случай вытащив полицейское удостоверение, я вошла внутрь.

В доме звучали голоса, причем беседа мало походила на дружескую.

— Лео, ты сам не отвечал на телефон, — говорил с укоризной и даже возмущением какой-то мужчина. Этого голоса я раньше точно не слышала. — Что мы, по твоему, должны были думать?

В глубине дома что-то грохнуло.

— Что я сделал то, что и должен был?! — закричал вроде бы Фелтон. — И что вы сделать мне помешали? Какого дьявола вам пришло в голову, что вы вправе решать за меня?

Сцена наверняка была жаркой.

— Лео, милый, ты наш сын, мы просто не могли…

А вот теперь говорила женщина. И она словно бы за что-то извинялась, таким образом подтверждая право Фелтона возмущаться. Одного из Фелтонов, если он действительно ее сын.

Выходит, к хозяину Дома-на-утесе приехали родители?

— Я мог бы понять вас, если бы был единственным ребенком! — снова закричал Лео Фелтон.

Да это даже не злость — какое-то извержение вулкана, иначе не сказать.

— Но у вас есть Вал и Вайолет! А я… — тут голос упал до шепота. — Я просто не могу так. Не могу и не хочу. Если бы вы не вмешались, все уже было бы кончено! И это было бы правильно!

Повисла мертвая тишина. Я силилась представить, что именно должно было происходить между теми троими.

— Эй, есть кто-нибудь? — подала я голос, предупреждая о своем появление хозяина дома и его гостей. Не хотелось бы налететь на них неожиданно, особенно после того, как подслушала невольно их объяснение. Мало ли что обо мне подумают.

Навстречу мне вышел Лео Фелтон. Сегодня он был выбрит, но все равно выглядел отвратительно.

Следом за хозяином дома показались и двое его гостей: темноволосый мужчина лет за пятьдесят едва не на голову ниже Лео Фелтона, рядом с ним застыла рыжеволосая женщина в брючном костюме. Ну, для матери тридцатилетнего сына она выглядела прекрасно, впору завидовать и представлять, сколько денег она тратит на то, чтобы оставаться в такой форме.

— Добрый день, мисс… — начал Фелтон и по одним только интонациям я поняла, что сейчас меня постараются под вежливым предлогом отправить куда подальше.

Я покачала головой.

— Инспектор. Инспектор Мэллоун, — напомнила я о своей должности, пока чего доброго не выставили. — И мне необходимо прямо сейчас переговорить с вами, мистер Фэлтон.

Фелтон-младший словно бы растерялся от моих слов, его родители недоуменно переглянулись.

— Лео, что-то стряслось? — осведомилась с тревогой рыжеволосая миссис Фелтон.

Ее сын пожал плечами.

— Раз сюда приехала детектив Мэллоун, по-видимому, да. Мама, папа, думаю, вам пора, — произнес с вежливой прохладцей в голосе хозяин Дома-на-утесе. — Мисс… прошу прощения, детектив Мэллоун, пройдемте в мой кабинет.

Очевидно, прощаться с родными Леонарду Фелтону в голову не пришло. Отец его нахмурился, но мать взяла супруга за руку, покачала головой и повлекла к выходу. Очевидно, не все в порядке в благородном семействе. Впрочем, я не сказала бы, что обстоятельства жизни аристократии вызывали в мне живой интерес, особенно по сравнению с недавно совершенным убийством.

Фелтон держался с настолько идеальным спокойствием, что меня так и подмывало развернуться и уйти. Но после вспомнилось, что человек передо мной — профессиональный адвокат, а эта публика лжет как дышит, иначе им не выжить.

— Налить вам чаю, инспектор? — осведомился Леонард Фелтон, усаживаясь за письменный стол и указывая кивком на кресло напротив.

При этом даже потрепанный, явно изможденный адвокат держался как истинный внук лорда. Кажется, сам не осознавая того, он заставил меня чувствовать себя жалкой просительницей. И это изрядно бесило, буквально до зубовного скрежета, но полицейский должен быть идеально вежлив.

— Благодарю вас, не стоит, — покачала я головой, хотя на самом деле выпить чаю захотелось ужасно. Но следовало не брать ничего из рук возможного подозреваемого, это, в конце концов, непрофессионально. — Мне нужно узнать, где вы были сегодня ночью, мистер Фелтон.

На мгновение карие глаза мужчины распахнулись чуть шире, чем до этого. Вроде бы искреннее удивление, но я не собиралась верить вот так сразу.

— Что такого могло здесь случиться, если мне понадобилось алиби? — напрямик спросил Леонард Фелтон, чуть подавшись вперед. — Судя по тому, насколько вы сейчас бледны, преступление тяжкое. Но ведь в Кроули никогда ничего не происходит…

Вот тут я могла согласиться с ним только наполовину: в Кроули никогда ничего не происходило точно до этой ночи. Много спокойных лет — и вот пришел ужас.

— Я пока не вправе разглашать детали расследования… — произнесла я как могла твердо, но все-таки пустила петуха.

Уголок рта Фелтона дернулся. Рот искривился в далеко не радостной улыбке.

— Конечно, детектив, — кивнул хозяин дома. — Вот только вам не сохранить тайну в пределах настолько маленького города. Стоит мне только спуститься вниз, как я тут же узнаю совершенно все о произошедшем преступлении. И даже сверх того.

Я дрогнула, но устояла. Если прогнуться сейчас, назад потерянный авторитет уже никак не вернуть.

— Вряд ли я могу вам помешать, — пожала я плечами. — Пожалуйста, ответьте на вопрос.

Леонард Фелтон кивнул.

— Этой ночью я был здесь. С родителями. Они приехали что-то около пяти вечера. Отец включал навигатор, так что маршрут и время прибытия должны сохраниться. Мы проговорили всю ночь.

Конечно, родители не настолько и надежное алиби, но и опровергнуть его вряд ли будет так просто.

— И вы не отлучались из дома ни на минуту? — педантично уточнила я у мужчина.

Тот хмыкнул.

— Да. Это могут подтвердить и родители, и записи камер. Они снимают все вокруг дома. Могу предоставить диски.

Как-то слишком уж предусмотрительно для человека, который ничего не задумал. Будто он изначально подозревал что-то подобное.

— Такие меры предосторожности, — усмехнулась я. — Вам есть чего опасаться, мистер Фелтон?

Наверное, вопрос мог показаться попросту бестактным после того, как у этого человека убили невесту, но удержаться я не смогла. Да и ведется расследование убийства, тут, в конце концов, не до пиетета.

— Камеры остались от предыдущего владельца, — откликнулся невозмутимо Леонард Фелтон. — В доме тоже есть, похоже предыдущий хозяин дома не слишком доверял своим арендатором. Признаться, думал сперва их демонтировать, но, похоже, сейчас делать это не стоит.

Этот ответ я приняла на веру. Пока что. Но попросила телефоны мистера и миссис Фелтон, вытрясла диски с записями камер, а также попросила не покидать город.

Мужчина смотрел на меня с иронией, но все требуемое предоставил, и на словах был безукоризненно вежлив. И каждое его слово заставляло меня чувствовать себя дурой еще больше.

Когда я вышла из дома, на площадке рядом с домом стояло уже две машины — моя патрульная развалюха и внедорожник. Значит, именно на нем ездит столичный адвокат, а вторая игрушка — родительская.

Что же все-таки так горячо обсуждал Леонард Фелтон с матерью и отцом? И что его вообще сюда загнало? В нашу-то глушь? Не скорбь же по невесте погнала его в Кроули спустя полгода? За такое-то время взрослый мужчина должен был прийти в себя. Хотя, судя по тому, как выглядит наследник одной из влиятельнейших семей Вессекса, у него все еще дела более чем паршиво.

В участок ехать категорически не хотелось, но я была просто обязана. А еще стало ясно, что если я хорошо проявлю себя в новом деле, то, возможно, Чилтерна быстрее отправят на долгожданную пенсию, а я получу вожделенное повышение до главы отдела! Ради этого стоило побороться с собственными страхами!

Но как же хотелось, чтобы история с убийством просто оказалась одним затянувшимся дурным сном! У меня от кошмарности произошедшего в голове все, казалось, мутилось. Хотя не только у меня одной.

В участке вообще словно бы ополоумели. На центр нашего общего на весь отдел просторного кабинета вытащили громадную белую доску, на которую начали клеить все фото улик и маркером писать гипотезы. Как по мне, это делалось исключительно ради подражания современным сериалам и фильмам и ничего большего. Констебли приставали к Чилтерну, пытаясь добиться внятных указаний. Но старик и сам пребывал в растерянности, какие уж тут указания?

Практиканты поддались общему настроению и вообще забились в угол, старательно делая вид, что их тут нет. Кто-то даже попытался подобраться к двери, воспользовавшись общей сумятицей, но один из детективов заметил вовремя и завернул дезертира буквально у самых дверей.

Начальник участка заперлась в своем кабинете и только изредка следила за общим хаосом через щель в жалюзи. Так и подмывало пойти, постучаться в дверь и попроситься к ней, пока тоже не начала метаться как безголовая курица.

— Мэллоун! — взревел то ли от радости, то ли от ярости Чилтерн, увидев меня в участке.

Сделал он это настолько громко, что я сперва даже присела от неожиданности. Нет, старик на меня частенько орал, такой уж у него был характер, однако сейчас уровень громкости все-таки превосходил обычный.

Ответила я настолько же громко, если не еще громче:

— Да, сэр!!!

Где-то задребезжали жалобно стекла, а люди вокруг замерли, ошалело глядя на меня.

— Мы тут убийство расследуем, между прочим! — не упустил шанса накинуться на меня с упреками Чилтерн.

На самом деле, начальник относился ко мне хорошо, но одна мысль о том, что я займу то место, которое он много лет считал только своим, мучила Чилтерна как сильный зуд. Я подозревала, только уход на пенсию может принести мир в душу моего начальника, но не исключено, что и покинув место службы, он все также будет раздражаться при виде меня.

— Да, сэр! — рявкнула я, вытянувшись по струнке как солдат на плацу. — Я посещала возможного подозреваемого, сэр! Узнавала о его алиби на момент убийства, сэр!

Кто-то нервно захихикал, но когда я обернулась, чтобы посмотреть в глаза «шутнику», все вокруг уже глядели с исключительной серьезностью.

Чилтерн нахмурился еще больше и принялся раздувать щеки от гнева.

— Какой еще подозреваемый?! Мы только обнаружили труп, а у тебя, прохвостки, уже и подозреваемый нарисовался?! Откуда?! И кто он такой, скажи на милость?!

Новая волна упреков оказалась едва не сильней предыдущей.

— Леонард Фелтон, сэр! Недавно переехал в Кроули, сэр! — продолжала я демонстрировать положенное рвение и служебную тупость. — Новый владелец Дома-на-Утесе, сэр!

На несколько секунд Чилтерн притих, призадумался, а после как будто даже с легким удовлетворением хмыкнул.

— Ну и что там с Фелтоном тем? Или ничего не узнала, Мэллоун? Только перестань уже орать ради всего святого, — практически взмолился старик в итоге, сам говоря как можно тише.

Я довольно выдохнула, едва сдержав торжествующую улыбку, тогда бы все мои усилия могли пойти прахом, и начальник разорался вновь уже из одного только чистого принципа.

— Алиби, сэр. Подтверждается записями с камер наблюдения и показаниями родителей, — отрапортовала я. — Думаю, записи нужно проверить нашим экспертам, сэр. Может быть, это подделка.

Диски у меня споро забрали и милостиво отпустили копаться в бумагах с другими несчастными.

— Ну ты и хитра, — проворчал детектив Верн Хоуп за соседним столом.

Он пришел к нам на работать года через два после меня, но подчас умудрялся вести себя так, словно служил в полиции лет на двадцать больше. Чертов высокомерный засранец.

— Я тут надрываюсь, езжу к семье жертвы, а ты решила сбежать поглазеть на приезжего богача!

Моей тактичности хватило на то, чтобы не напомнить Хоупу, что он появился на работе слишком поздно и поэтому не побывал на месте преступления, хотя и должен был. Стоило только вспомнить о мертвой девушке, как тут же стало дурно: не столько даже из-за жалости, сколько из-за того, что еще предстояло присутствовать на вскрытии.

— Ну и что сказали родные жертвы? — спросила я у коллеги.

Тот пожал плечами.

— Ничего хоть сколько-то определенного, — отозвался Хоуп с демонстративной скукой. — «Наша девочка такая милая. Нашу девочку все любили». И долгая истерика. С этими людьми просто невозможно разговаривать!

Я недоуменно поглядела на коллегу.

— У них ребенка жестоко убили! Чего ты вообще ожидал в такой ситуации?

Светлые брови Хоупа сошлись на переносице.

— Ну, не знаю, адекватных ответов на вопросы? — проворчал он и разговор сам собой прекратился.

Больше болтать с коллегой-детективом у меня желания не возникало, я ощущала какую-то гадливость. Прав он оказался только в одном: ничего, кроме «долгой истерики», от семьи жертвы получить не удалось. Возможно, Хоуп просто не вовремя приехал. Пусть нас и учили идти по горячим следам, сложно ожидать, что после такого потрясения люди смогут адекватно реагировать на расспросы об убитом члене семьи…

Хотя была вероятность, что Верн Хоуп просто дубина, таким он был, есть и останется до конца своих дней. У него всегда не ладилось, если речь шла о работе с людьми, держали его, подозреваю, по двум причинам: во-первых, Хоуп был въедливой наблюдательной заразой, которая сильна в анализе, во-вторых, было не так уж много в мире желающих работать в полиции Кроули.

Было ясно только то, что ничего неясно. В деле мгновенно образовалась сумятица, в том числе и потому, что городок был крохотный, и преступление для всех моих коллег и для меня самой оказалось слишком личным. Много лишних эмоций, много переживаний, которые не давали ясно мыслить.

Какой же глупой я себя чувствовала. Глупой и совершенно беспомощной. Ну и как же тогда я смогу возглавить отдел расследований, если сейчас способна только забиться в угол и притвориться мебелью?

К тому же, когда появилась возможность чуть передохнуть, я поняла, что со мной сыграл дурную шутку менталитет жителя маленького городка: поверить, будто подобное мог совершить кто-то из Кроули у меня просто не получалось, хотя я честно пыталась сохранять беспристрастность и здравость суждений. Первым, кого я посчитала подозреваемым, стал приезжий. Он для меня показался подозрительней последнего пропойцы их Кроули. Быть может, именно мой подход окажется в итоге самым верным, но все-таки я слишком зациклилась на Леонарде Фелтоне.

Чилтерн какое-то время пробыл в кабинете начальника участка, и вышел оттуда совсем белый, при этом волочил ноги… Словом, вид донельзя паршивый, если не сказать больше.

Когда шеф скорее упал на стул, чем сел на него, при этом тяжело и надрывно дыша, почему-то именно Хоуп додумался вызвать скорую помощь. Все остальные пребывали в том же безмозглом состоянии и не поняли сразу, что старик действительно сдал и ему требуется целитель.

Чилтерн и раньше демонстративно хватался то за поясницу, то за сердце, но кроме ворчания и причитаний ничего больше не было. Но в этот раз шефа увезли на каталке с сиреной, и это не выглядело как приступ ипохондрии. По крайней мере, целитель, который осматривал старика, выглядел до чертиков встревоженным и сообщил, что начальника нашего забирает на свое попечение не меньше, чем на пару недель.

Когда масштаб проблемы дошел до всех и каждого в участке, как паника стала тихой, обреченной и всеобъемлющей. Никто не имел полного представления о том, как расследовать убийство, а уж как делать это без лидера…

Конечно, можно было тянуть кота за хвост вплоть до возвращения Чилтерна к работе… Но даже думать о таком было мерзко.

К концу дня пришли более чем неутешительные новости из больницы: комиссия осмотрела нашу старую развалину и вынесла вердикт о том, что пора сдавать в утиль. Состояние здоровья детектива Чилтерна консилиум врачей признал несоответствующим занимаемой должности, и начальника отдела расследований не стало в первые же сутки расследования убийства. А расследование и без того оборачивалось катастрофой.

Начальник Стаффорд глядела на нас, свое безголовое войско, с обреченностью и откровенным отчаянием. Она определенно не верила, что у нас что-то выйдет, к тому же предстояло еще назначение нового главы отдела расследований. И вот это ужасало, наверное, всех до единого в участке, а меня — в первую очередь.

Я хотела эту работу, черт подери, я больше всего на земле хотела эту работу, вот только не в тот момент, когда все покатилось прямиком в ад. А я… я могла только катиться вместе с остальными, но не затормозить у самого обрыва.

После обеда я уже стояла в кабинете Стаффорд, вытянувшись по стойке смирно, и внимала с благоговейным трепетом каждому ее слову. Начальнице предстояло решить и судьбу расследования, и мою собственную судьбу в том числе.

— Детектив Мэллоун, думаю, вы не хуже меня понимаете, что нынешняя ситуация критическая, — произнесла угрюмо Ингрид Стаффорд, глядя на меня исподлобья так неласково, словно бы именно я повинна в творящемся хаосе. Причем лично.

— Я понимаю, мэм, — кивнула я и постаралась держаться спокойно и уверенно, хотя ни спокойствия, ни уверенности на самом деле не испытывала ни того, ни другого.

Так и подмывало спросить о должности начальника отдела, но я не рискнула, боясь как повышения сейчас, так и того, что повышение мне не светит.

— Нам всем предстоит серьезная работа, — проговорила как будто устало Стаффорд и тяжело вздохнула. — Возможно, даже непосильная. Есть вероятность давления общественности и прессы. Впрочем, о чем это я? Нас на части попытаются разорвать. Чилтерн вышел из игры. Это окончательный вердикт целителей. Но сейчас поставить тебя на место начальника отдела расследований нельзя, ты не потянешь, Мэллоун.

Как бы ни было гадко, приходилось признать очевидное: мне вряд ли удастся нормально организовать работу в отделе в критической ситуации. Я просто не в состоянии вытянуть расследование убийства! Не такого! Не сейчас!

— Кроме тебя поставить ставить некого, ты единственная кандидатура, Мэллоун. Я могла бы послать запрос, однако в Кроули вряд ли кто-то добровольно поедет. Даже ради того, чтобы получить место главы отдела, — продолжила неспешно говорить начальница, то и дело с досадой кусая губы. — Это расследование придется вести мне самой. Ты — на подхвате, Мэллоун.

Я кивнула.

— Понимаю, мэм.

Стаффорд скептически хмыкнула.

— Ничего ты еще не понимаешь, Мэллоун, опыта у тебя для этого нет, придется получать его на практике, — проворчала Ингрид Стаффорд и сгорбилась в своем кресле. — Мне порой кажется, что вы вообще все здесь ничего не понимаете…

Никогда прежде начальник Стаффорд на моей памяти не выглядела настолько уставшей и подавленной. Обычно она просто фонтанировала энергией и никто не мог дать этой женщине ее законные пятьдесят лет. До сегодняшнего дня.

Из кабинета я вышла медленно, с неохотой, в том числе и потому что опасалась вопросов, которые неизбежно последуют, едва только окажусь перед коллегами. Наверняка каждый в участке едва не лопается от любопытства.

Первым подскочила Нэнси. Конкретно ее проблема в отделе расследований не касалась никаким боком, но новости она предпочитала получать в числе первых и из первых же уст.

— Ну что там? — подбежала Филдс ко мне в нетерпении. — Стаффорд ставит тебя на место старикана?

Ответа, затаив дыхание, ждал каждый. Причем любой вариант был бы встречен неодобрением. Меня желало и не желало видеть на должности начальника отдела примерно равное количество людей.

— Она сказала, что сама будет вести расследование убийства, — произнесла я обреченно.

Теперь коллеги в курсе, что меня сочли не готовой. Некомпетентной. От этого стало так стыдно, что хоть сквозь землю проваливайся. Но такого волшебного таланта у меня, к несчастью, не наблюдалось.

— И сколько же продлится это междуцарствие? — подключился к разговору Хоуп, который не смог удержаться от злой и до чертиков довольной усмешки.

Он явно пришел в восторг от того, что я не стану его начальником. Верн уже давно демонстрировал по отношению ко мне явное пренебрежение, треклятый шовинист. Хоуп искренне полагал, что превосходит меня по всем статьям только из-за начинки в своих штанах. Тот факт, что я была опытней и раскрыла куда больше дел, за аргумент Верн не считал. Он то и дело за глаза отпускал колкие замечания в сторону Ингрид Стаффорд, а мне доставалось даже не за глаза. Начальницу Верн Хоуп ни капли не уважал, но хотя бы боялся кары за длинный язык, меня он не только не уважал, но еще и не боялся. Это усложняло мою жизнь.

Вообще, женщине куда сложней приходилось на службе в полиции, на нас всегда смотрят косо, приходится быть лучше, стараться больше, насколько это вообще возможно. И все равно найдется какой-то слишком много возомнивший о себе мужчина вроде Верна Хоупа.

— Понятия не имею, — пожала я плечами, стараясь не дать коллеге понять, насколько я подавлена сейчас. Хоуп по своей натуре был хищником и никогда бы не упустил шанса вцепиться в горло раненой жертве. — Должно быть, все решится после того, как мы найдем убийцу девушки.

Никаких комментариев от Верна не последовало, однако это не означало того, что он будет настолько же благостно молчать и в будущем. Взгляд его, по крайней мере, показался злорадным и достаточно противоречивым.

— А что, если мы его вообще не найдем? — пробормотал Норман Хиггс, еще один детектив отдела расследований.

Он славился своим пессимистичным настроем и умел находить темные стороны в самых радостных явлениях. Наверное, поэтому в свои сорок лет Норман не обзавелся ни женой, ни большим количеством друзей, да и родители Хиггса также старались с ним больше необходимого дела не иметь. Правда, когда дело касалось нашей работы, старина Норм демонстрировал удивительную прозорливость: его ни разу не удавалось обвести вокруг пальца, Хиггс всегда верил в худшее, в том числе и в людях, и тут ошибался крайне редко.

— Как это не найдем? — возмутилась я, стараясь не подать виду, что тоже очень сильно сомневаюсь, что у нас действительно что-то выгорит без привлечения помощи со стороны. — Мы непременно поймаем убийцу Мэгги Рид!

Вечером я поняла, что у меня не осталось физических и моральных сил. То есть совершенно. Конечно, грех было жаловаться на собственное состояние, никто в участке лучше себя не чувствовал, но общие проблемы не уменьшают личные.

В Кроули было не так уж много мест, где можно отойти душой. Когда городок мал, обычно у тебя два пути: или в бар, или в церковь. Я предпочла церковь. Не из-за сильной веры, просто преподобный Майкл Страуд был человеком хорошим, понимающим, а заодно и одним из моих близких друзей.

В церковь Святой Бриджит я вошла уже достаточно поздно, в любом другом городе Вессекса, возможно, слишком поздно. Но Майка можно было застать на «рабочем месте» едва не в любое время дня и ночи. Удивительная преданность делу для бывшего первого школьного хулигана и нарушителя спокойствия. Лично я подозревала, что выходки юности стали следствием слишком уж кипучей энергии. Теперь же она была целиком пущена на нужды общины и исполнение непосредственных обязанностей духовного лица.

Майк постоянно фонтанировал идеями и втягивал в их осуществление не только весь Кроули, но даже и собственного епископа, который появлялся в нашем городке, наверное, чаще, чем где бы то ни было. Страуд не просто читал проведи и справлял обязательный набор обрядов. Организовать благотворительность, концерт, любительский спектакль, обойти всех одиноких стариков, вести дополнительные занятия в школе — все это с огромным восторгом взял на себя преподобный Майкл Страуд, порой даже против воли властей или тех, кого облагодетельствовал его преподобие.

Кого-то местный священник раздражал до зубовного скрежета до сих пор, кто-то смирился с горькой участью, а кто-то — как, к примеру, я — Майка просто обожал, хотя бы потому, что к нему всегда можно прийти со своей бедой или сомнениями и тебя выслушают, поддержат, дадут совет и, скорее всего, даже помогут. Потому что Страуд терпеть не мог бездеятельности как таковой и не считал, будто доброе слово — единственное оружие в борьбе со злом.

С преподобным я столкнулась прямо в дверях церкви, Майк, вооруженный совком, метлой и тяпкой, видимо, решил навести порядок на прицерковной территории. Однако увидев страждущего на своем пороге, молодой священник передумал и тут же отставил инвентарь в сторону.

— Привет, Лив! — помахал мне рукой Страуд, правда не особенно жизнерадостно. Наверняка до преподобного уже дошли вместе с прихожанами печальные новости.

Я тоже помахала рукой, а после позволила себя еще и по-дружески обнять. Мы с Майклом Страудом учились в одном классе, но в детстве не ладили. Зато, когда бывшая гроза Кроули, отучившись, получила приход, внезапно оказалось, что преподобный Страуд как-то сам собой стал моим лучшим другом. Правда, в городке судачили, что мы, скорее, нечто большее. Подозреваю, причиной того была просто невероятная красота Майкла: высокий стройный блондин с сияющей улыбкой производил при первой встрече неизгладимое впечатление на всех женщин без исключения.

— Привет, Майк, — выдохнула я и зашла следом за священником в церковь.

— Плохо выглядишь, Лив, — констатировал Майкл и тихо вздохнул. — Как продвигается расследование?

Церковь была пуста и эхо радостно разносило наши голоса. Было в этом что-то зловещее — в шутках эха.

— Резоннее спросить, продвигается ли оно вообще, — вздохнула я и опустилась на первую попавшуюся скамью. — Помолился бы ты за нас, что ли, преподобный. А то совсем беда.

Преподобный Страуд только рукой махнул.

— Молюсь денно и нощно за каждого прихожанина, а уж ради того, чтобы убийца был пойман, готов взывать к господу нашему ночи напролет. Хотя, подозреваю, куда больше моих молитв вам пригодилась бы квалифицированная помощь.

Майк был на удивление практичным священником, для него бог всегда шел только после усилий простых смертных.

— Чаю хочешь, Лив? У меня еще и сэндвич для тебя найдется, — по широте душевной предложил Страуд, и я поняла, что готова объесть преподобного Страуда. Пообедать нормально не удалось.

— Да не откажусь, — чуть виновато вздохнула я.

После короткой молитвы мы с Майком пошли к нему вдвоем, где преподобный расстарался и к сэндвичу даже настрогал салат.

— Не стоило, — смущенно пробормотала я, чувствуя себя совсем уж нахлебницей. — М-майк…

Священник рассмеялся.

— Считай это еще одним благим делом, которое я должен совершить из-за сана. В общем, жуй и отдыхай.

Иногда я от всей души завидовала той счастливой женщине, которая однажды станет называться миссис Майкл Страуд. Впрочем, вряд ли она будет владеть всем временем и вниманием своего супруга, преподобный стремился облагодетельствовать весь мир.

— Жую и отдыхаю, — покорно кивнула я, усаживаясь за кухонный стол.

Пока я ела, мой друг молча смотрел и только подкладывал на тарелку. Сперва казалось, не влезет, но оказалось, слишком хорошо о себе думала: трескала как два оголодавших волка разом. По глазам Майка было видно, что у него накопилось много вопросов, но священник крепился и молчал, очевидно, не желая портить мне аппетит. За это я была ему премного благодарна.

Когда пришло время чая, вопросы начал задавать не Майк, а я сама.

— Ты знал семью Рид?

В большинстве маленьких городков священника сносит на обочину жизни, а церкви пустуют, однако в Кроули дело совершенно иное: каждое воскресенье народ просто валом валил. Если ты не пришел в дом господень, слуга господень придет к тебе и начнет расспрашивать про самочувствие.

Словом, я даже не представляла себе того варианта, при котором преподобный Майкл Страуд не знает семью убитой девушки.

— Да, — не обманул моих ожиданий друг. — Родители Честер и Роуз, трое детей, старшая — Маргарет, упокой господь ее душу, тринадцатилетняя Сара и малыш Джеймс, поздний ребенок, пять лет. Честер жене изменяет, но редко и пока ни разу не пойман, Роуз посещает психоаналитика, мне кажется, у нее депрессия. Маргарет была бунтаркой, пару раз пропадала из дома на два-три дня, но девочка не самая плохая. Словом, неидеальная семья, но ничего действительно ужасного, приходилось встречать и похуже.

Я про себя хмыкнула, понимая, что беседа с приходским священником принесла в разы больше пользы, чем целый рабочий день.

— У Мэгги были какие действительно серьезные проблемы на твой взгляд? — спросила я у Майка.

Тот потер переносицу, призадумавшись.

— Я ее последние пару недель на службе не видел, да и вообще нечасто встречал на улице. Наверное, стоило бы удивиться.

Я растерялась:

— Почему?

Преподобный вздохнул.

— Она раньше помогала убирать в церкви. По-моему, я ей нравился. Но не для протокола, Лив! Как мужчина нравился.

И кто бы удивился или стал говорить, что у Мэгги Рид плохой вкус?

Глава 3

До конца недели участок жил в режиме жуткого аврала, однако никакого толка этот аврал не принес. Расследование застыло и не двигалось с мертвой точки. Мы все еще не знали толком ничего помимо того, что Маргарет Рид была, по мнению всех знавших ее, хорошей девочкой. А еще никто, ни один из нас не желал даже на единственную чертову секунду поверить, будто преступником может оказаться кто-то, кого мы знаем. Рациональная часть сознания вопила, насколько это опасно, неправильно, но куда сильней оказалась та часть, что отвечала за добрососедство.

Это был не просто тупик…

Катастрофа.

Позор полиции.

Стаффорд рвала и метала, но из последних сил пыталась сдерживать себя и не срываться на подчиненных. Получалось так себе, но тут был как раз тот случай, когда даже попытка засчитывалась как доброе дело. «Старушка Ингрид» старалась быть хорошим шефом, пожалуй, лучшим из возможных в нашей ситуации. Но получалось… получалось не слишком удачно.

Так что в понедельник я появилась на службе с самыми худшими предчувствиям: еще один бесполезный день, заполненный бесполезной работой.

Появилась я чуть позже обычного, и стоило только войти в наш кабинет, как стало ясно, я пропустила что-то очень важное. Смотрели на меня более чем ошарашенно, даже как-то виновато.

— Да что стряслось-то? — спросила я у Хоупа, спинным мозгом чувствуя, что ничем хорошим меня сегодня не порадуют.

Этот гад предпочтет выложить все как есть и не станет щадить мои чувства. Просто потому что ему подобное милосердие несвойственно.

— Похоже, у нас появился новый начальник отдела, Мэллоун. Ты только что пролетела. Поздравляю тебя от всей души, — с огромным удовольствием сообщил Верн, ухмыляясь от уха до уха. — Наш новый шеф сейчас уже у Стаффорд, обсуждает расследование.

Мне показалось, что в этот момент мир вокруг меня качнулся раз, другой, и обрести равновесие снова никак не удавалось. Новый начальник отдела — значит, мне уже не занять эту должность ближайшие несколько лет. Но ведь ни разу за прошлую неделю Стаффорд не обмолвилась, что ситуация изменилась и кто-то получит место главы отдела вместо меня! Она… она должна была хотя бы сказать мне лично!

Такие новости стали настоящим ударом.

— Но кого назначили? — спросила я потеряно, пытаясь сообразить, кто именно мог отнять у меня должность.

Как вышло, что еще совсем недавно начальница как будто даже не думала, чтобы найти кого-то на замену Чилтерну, даже еще и говорила, что все равно к нам никто не сунется, а тут вдруг появляется тот, кто не погнушался работать в Кроули.

Ухмылка на лице Хоупа стала еще шире и гаже. Так глядишь, морда треснет.

— Кто? — хрипло спросила я и поглядела в сторону стеклянного «аквариума» шефа. Жалюзи были закрыты наглухо, разглядеть, кто внутри, было попросту невозможно, но я продолжала и продолжала смотреть.

А потом дверь открылась, сперва показалась начальница Стаффорд, а после появился и тот, кому предстояло разгребать кошмар с убийством. Тот, кто попутно еще и спустил в канализацию мои карьерные перспективы.

Сперва я тихо под нос выругалась, а после поняла, что еще немного — и мои глаза вот-вот вылезут из орбит. За спиной Ингрид Стаффорд маячила долговязая фигура Леонарда Фелтона.

Какого дьявола тут вообще творится?! Почему мне говорят, в кабинете начальника будущий глава отдела расследований, но выходит оттуда недавно приехавший в Кроули Леонард Фелтон, адвокат?!

— Коллеги, знакомьтесь, новый глава отдела расследований, Леонард Фелтон, — торжественно представила столичную птицу начальник.

Фелтон кивнул и задумчиво оглядел всех собравшихся. Не знаю, что там с остальными, но мне стало чертовски неуютно под этим взглядом. Он был каким-то… неживым, пустым.

Какого дьявола все-таки тут происходит?!

— Добрый день, леди и джентльмены, — произнес, наконец, наш новый шеф.

Сегодня его голос звучал далеко не так хрипло, как при первых двух наших встречах, и оказалось, он достаточно высокий, чего прежде из-за сутулости я не заметила. Видимо, теперь мужчина решил расправить плечи.

— Ситуация с расследованием достаточно тяжелая, но мы справимся, — спокойно и даже слегка расслабленно произнес Фелтон. — В работе отдела возникла сумятица, но это поправимо. Мы справимся с этой проблемой вместе.

Звучало достаточно амбициозно для того, кто еще несколько дней назад походил на настоящего пропойцу. Впрочем, сегодня мистер Фелтон выглядел на удивление хорошо, не так как раньше: гладко выбрит, волосы аккуратно подстрижены и вроде бы даже уложены, бледен, но уже не как покойник. Да и костюм на нем сидел прекрасно и был отглажен так, что о стрелки на брюках, кажется, можно порезаться, и про подходящий галстук столичный франт тоже не позабыл.

Что было странно, так это то, что костюм для знакомства с отделом Леонард Фелтон выбрал недорогой, явно куда дешевле тех, что мог позволить себе человек, который купил Дом-на-утесе. От внука лорда ждешь куда большей роскоши.

— Надеюсь, вас не затруднит первое время носить бейджи с именами, — попросил Фелтон. — У нас нет времени для того, чтобы обстоятельно знакомиться друг с другом. Надеюсь, вы простите мне эту невежливость.

Слова по сути своей были учтивы, однако говорил столичный хлыщ сухо и отстраненно, как будто на чувства новых коллег ему глубоко плевать, и все дело только в хорошем воспитании и привычке к вежливости.

Таких людей я не выносила больше всего, ценя честность и откровенность куда больше бездушной и вычурной вежливости, за которой так любят прятать свои подлинные мысли и намерения представители более высокого класса. Уж лучше честный хам, чем вежливая сволочь.

После короткой «церемонии вступления в должность» Стаффорд поспешно укрылась у себя в кабинете, будто не желала иметь никакого отношения к тому, что будет происходить в дальнейшем в участке. Я пару секунд раздумывала и после скользнула вслед за начальницей. Пусть Фелтон развлекается без меня.

— Мэм, но он же адвокат! — с порога взвыла я, едва закрыв за собой дверь. — Как такую должность в полиции может получить адвокат?!

Стаффорд нервно поправила светлые волосы и произнесла невероятно устало:

— Если тебя это утешит, мистер Фелтон приостановил свою адвокатскую лицензию и имеет право работать в полиции. А помимо права работать в полиции он еще имеет и родственников на таких постах, что впору удивляться, почему гад еще не получил мою работу.

Я в шоке уставилась на начальницу.

— А он мог?

В моем голосе звучало закономерное подозрение.

— Он — мог. Ты даже не представляешь, на что способна эта семейка…

Начальница тяжело вздохнула. Значит, ей столичная птичка в участке тоже была не по душе, лукавить Стаффорд не умела, наверное, поэтому так и застряла в нашей глуши.

— В общем, Мэллоун, ты должна понимать, что от Фелтона мы избавимся только в одном случае: если он сам пожелает убраться туда, откуда приехал. Но, судя по нашему с ним разговору, играть в сельского детектива лорденышу надоест еще нескоро.

Та еще перспектива…

— Но он ведь даже в полиции не работал! — воскликнула я, не ощущая ничего, кроме безнадежности.

Уже было предельно ясно: что бы я ни сказала, ничего уже не изменится, нами будет командовать не пойми кто.

— Стаж в отделе расследований — два года. Приличное количество раскрытых дел. Вроде и подкопаться не к чему.

Из кабинета начальницы я вышла на подламывающихся ногах, вообще не понимая, как так вышло, что к нам в участок попал богатенький сынок, которому родственники решили подарить не люксовые часы, яхты или новую машину, а должность в полиции в глубокой провинции. Даже если когда-то он проработал какое-то время в отделе расследований, так и что с того? После он оказался на адвокатском поприще, значит, среди простых копов не прижился представитель элиты.

Пока я была у Стаффорд, новый шеф уже развел свою деятельность. Правда, начал с того, что к чертям разобрал весь тот прекрасный коллаж, который мы всем отделом собирали на прошлой неделе. Все фотографии с места происшествия оказались на столе, который прежде занимал Чилтерн. Теперь же, очевидно, рабочее место старика Чилтерна будет занимать Леонард Фелтон. По крайней мере, обустраивался хозяин Дома-на-утесе уверенно и спокойно. На столе мужчины уже стоял тонкий ноутбук, тускло посверкивая металлическим корпусом. Он явно выделялся среди прочих компьютеров, которые стояли в участке. Теперь стало ясно, каким же старым хламом приходилось пользоваться изо дня в день рядовым копам в Кроули.

На нового шефа поглядывали с тревогой, напряжением, явно ожидая только самого худшего. Он был не наш, не просто из другого места, но еще и из другого мира заодно, из того, где столовое серебро, антикварный фарфор и шелковые простыни. Фелтон же держался со спокойствием, находиться среди стольких незнакомых и не слишком дружелюбно настроенных людей для него, кажется, было совершенно естественным делом. Впрочем, адвокат же, пусть даже и бывший. Вряд ли ему так уж сильно симпатизировали в зале суда.

Хиггс бросил в мою сторону вопросительный взгляд, словно бы я могла хоть как-то прокомментировать появление нового шефа в отделе. А у меня ни одного приличного слова не было.

— Мэллоун? — окликнул меня внезапно Фелтон.

Я даже вздрогнула от неожиданности. Неприятно резануло то, что теперь ко мне обращались просто по фамилии, а не «инспектор Мэллоун», как прежде. Раньше я чувствовала себя сильней и влиятельней приезжего богатея, хотя бы потому, что у меня было служебное удостоверение. Теперь Леонард Фелтон едва не по щелчку пальцев отнял это превосходство и даже встал надо мной.

Как же раздражало.

— Да, сэр? — повернулась к мужчине. Это «сэр» мне стоило дорого.

Коллеги пялились на меня, словно ожидая чего-то.

— Будьте так любезны, введите меня в курс дела, как я понимаю, вы должны быть самой осведомленной во всем отделе, — произнес Фелтон с любезной улыбкой. Более чем «светская» гримаса, наверняка десятки раз отрепетированная перед зеркалом.

И если новый начальник отдела знает, что я самая осведомленная, то в курсе и того, кто именно должен был стать преемником старика Чилтерна. Наверняка потешается над незадачливой женщиной-детективом, которую по одной только прихоти лишил повышения.

— Как скажете, сэр, — покорно отозвалась я, но чего мне стоила эта покорность…

— Спасибо, Мэллоун, — кивнул шеф. — Хиггс, будьте так любезны, составьте список одноклассников Маргарет Рид, а также ее школьных учителей и распечатайте.

Коллега пожал плечами и молча приступил к исполнению приказа, собственно говоря, как всегда молча. Именно эта манера больше всего бесила окружающих, а вот Фелтон словно бы не заметил, все свое внимание сосредоточив на мне.

— Итак, Мэллоун, начинайте с того дня, когда вы нашли тело. Утро вторника.

Ну да, разумеется, этот день он наверняка запомнил, ведь именно во вторник я приехала к Дому-на-утесе второй раз и начала расспрашивать Леонарда Фелтона о его алиби, едва родители бывшего адвоката покинули новое жилище сына.

Как же я влипла.

Хорошо еще, меня не заставили стоять навытяжку перед столом начальства во время доклада, такого позора я бы, наверное, не пережила, уволилась бы на следующий же день. Я подтащила к столу начальника ближайший стул и уселась на него. Причем уселась не как обычно, спокойно и раскованно, а так, словно бы сидела перед классным руководителем, отчитываясь за очередную драку.

Что поделать, я была далеко не примерной девочкой, на обиды отвечала не слезами, а метким ударом в ухо. Родители, когда были живы, пытались донести до единственного чада сакральное «девочки так себя не ведут», а вот тетя уже махнула рукой, приняв как данность, что приличной молодой леди из меня вырастить не получится, как ни старайся.

— Мы приехали с утра на вызов с констеблем Мартином. Ограбление бакалейного магазина Сары Нортон, сэр, — принялась рассказывать я с самого начала. — Позади магазина было обнаружено тело.

Фелтон тут же меня прервал:

— Что с грабителями?

Я поморщилась. Веселую парочку Смита и Хэмилтона взять так и не удалось: против собственных обыкновений они унесли ноги из Кроули едва не сразу же после совершения преступления.

— Личности подозреваемых установлены, но задержать не удалось, сэр. Объявили в розыск.

Проблема с нашими «городскими» грабителями возникла еще и из-за того, что все силы были брошены на убийство и про магазин миссис Нортон позабыли. Ну, в самом деле, разве можно сравнить по значимости убийство юной девушки и налет на бакалейную лавку?

— Значит, упустили ключевых свидетелей, — сделал закономерный вывод Фелтон, прищурив темно-карие, почти черные глаза.

Стало так стыдно, будто это именно мое упущение, хотя на самом деле предъявлять претензии стоило Чилтерну. Однако бывший начальник благополучно ушел на пенсию, а все проблемы его по наследству получила в наследство я. Проблемы, но не должность. Понять почему, не выходило.

— Да, сэр, — скрепя сердце признала я и потупилась, старательно разглядывая свои ботинки.

Это решение тоже оказалось ошибочным: ботинки я чистила последний раз пару дней назад, а проживание в сельской местности не способствует чистоте обуви. Тем разительней был контраст с тускло поблескивающими туфлями Леонарда Фелтона.

Куда только подевался тот пропойца, которого я повстречала на прошлой неделе? Не иначе фэйри унесли, оставив вместо него подменыша-аккуратиста.

— Что с опросом родственников? — не стал заострять внимания на предыдущем промахе отдела новый шеф.

Я съежилась еще больше.

— Родители утверждают, что никаких проблем у Мэгги не было ни со сверстниками, ни с учителями, ни с соседями.

На самом деле я почти не сомневалась, что, если хорошо потрясти семью жертвы, в итоге наверняка всплывут ссоры с одноклассниками или конфликт с каким-то взрослым… Но пока, стоило только появиться в доме Ридов, как они принимались биться в истерике, даже если несколько минут назад были относительно спокойны.

— Хорошо, — отозвался Фелтон таким кислым тоном, что сразу стало понятно — ни черта не хорошо. Просто начальник еще старается быть вежливым. — Что насчет местных, живущих рядом с местом преступления?

Давненько мне не хотелось провалиться сквозь землю настолько сильно. Глаза на Леонарда Фелтона я так и не подняла.

— Ничего не видели и не слышали, сэр.

Мне просто не о чем было отчитываться, в этом и заключался ужас происходящего.

— Что же, — задумчиво изрек Фелтон с тяжелым вздохом, — понятно лишь одно — у нас нет вообще ничего. И это просто трагедия, коллеги.

После мы твердили, что новый шеф явился и тут же накаркал, сказав это ужасное слово — «трагедия»… А в тот момент раздавшийся телефонный звонок ни у кого не вызвал никаких особенных предчувствий. Поднял трубку Хоуп, а дальше его лицо переменилось буквально в пару секунд: из скучающего сноба, упивающегося презрением, он превратился в испуганного мальчика.

— Д-да! Да… Да!

Верн положил трубку, и в офисе воцарилось поистине гробовое молчание, нарушить которое хватило решимости только у Фелтона. Даже Стаффорд, выглянувшая из своего кабинета, словно бы онемела.

— Ну что там? — требовательно спросил новый шеф, поднявшись из-за стола.

В глазах Хоупа стыл смертный ужас.

— Преподобный Страуд звонил. Сказал, труп. В церкви. Молодая девушка…

Кто-то выругался, кто именно, я не поняла, но обороты были цветистые. У меня самой язык как будто к небу примерз, иначе бы тоже принялась сквернословить. Выражение чистого ужаса и почти отчаяния читалось на всех лицах. Кроме Фелтона. Тот в лице не переменился, вот только побелел как полотно. И прежде мужчина румяным не был, а теперь и вовсе походил на покойника.

Однако сориентировался этот «покойник» достаточно быстро.

— Мэллоун, Хоуп, Хиггс, выдвигаемся, — скомандовал решительно начальник. Голос его звучал вполне буднично, будто иметь дело с убийствами для него самое обычное дело. — Мартин, вызывайте криминалистов и судмедэксперта и тоже подъезжайте.

Все кинулись выполнять указания, причем с явным облегчением. Всегда проще, когда кто-то решительный берет на себя руководство, а, значит, и ответственность.

Меня шеф успел схватить за плечо до того, как я выскочила на парковку.

— Мэллоун, я поеду с вами, не хочу сейчас выяснять, где именно церковь и как к ней доехать.

Можно было сказать, что шпиль церкви отлично виден из любой точки города и до нее без проблем доедет даже приезжий, каковым является Фелтон, но я решила проглотить свои возмущения и взяла с собой шефа, мрачно радуясь тому, что ему предстоит вкусить все прелести поездки в старой развалюхе.

Я надеялась, что патрульный автомобиль вызовет у столичного жителя культурный шок, но меня постигло разочарования: шеф словно внимания не обратил, на чем предстоит ехать на место преступления. Он вообще был куда больше увлечен отчетом коронера, что-то беззвучно проговаривал, хмурился, вздыхал.

При этом ни напуганным, ни смущенным Фелтон не выглядел, словно для него действительно расследовать убийство — привычная часть работы.

Машина по дороге расчихалась и скрипела так жалобно, что я даже начала всерьез беспокоиться, доедет или нет. Очевидно, прогнозы автомеханика могли все-таки не оправдаться. Было бы совершенно некстати…

Беспокоило еще и состояние Майка. Вряд ли преподобный легко перенес зрелище мертвой прихожанки прямо посреди церкви, так что друга следовало поддержать, при этом постаравшись исполнить должностные обязанности.

— Кстати, Мэллоун, что вы можете сказать о местном священнике? — словно бы мысли мои прочитал Фелтон.

Я тут же забеспокоилась, что моего самого близкого друга могут подозревать в убийстве.

— Преподобный Страуд — прекрасный человек! — выпалила я, должно быть, с излишней горячностью.

Тонкие губы шефа тут же искривились в саркастичной усмешке.

— Вы встречаетесь?

Вопрос показался более чем бестактным.

— Какое вам дело?! — воскликнула я, скосившись на сидящего слева от меня мужчины.

Тот поймал мой взгляд.

— С того, что если в ходе следствия выяснится, что священник причастен, а вы с ним любовники, возникнет множество проблем в суде.

Пришлось признать, с такой стороны свои возможные отношения с Майком Страудом я не рассматривала. И все равно подобные вопросы просто возмутительны!

— Нет, сэр, — процедила я, вцепившись до боли в руль. — Мы просто близкие друзья.

Фелтон кивнул, принимая к сведению.

Неприятный разговор с шефом все-таки принес немного пользы: я отвлеклась от мыслей об очередном убийстве и том ужасе, который обрушился на маленький городок, где я прожила большую часть жизни.

Я припарковалась у церкви последней, Хоуп и Хиггс поехали на личных автомобилях, так что добрались существенно быстрей. Однако войти внутрь прежде меня и шефа никто из коллег не рискнул, возможно, из-за того, что на ступенях сидел преподобный Страуд, зажав голову между коленями как порой советуют делать при сильной тошноте.

Никогда прежде не видела Майка в таком состоянии и боялась представлять, какое же зрелище настолько сильно потрясло преподобного. Страуд все-таки был не чувствительной юной девушкой, чтобы впадать истерику по любому поводу. Первым делом я кинулась к другу, однако меня тут же перехватил за руку шеф.

— Имя, — потребовал он, и я растерянно уставилась на Фелтона, пытаясь понять, что он вообще от меня хочет.

— Простите, сэр?

Аристократ вздохнул с досадой, словно бы привык за жизнь, что его понимают с полуслова. Может, так оно и было до того, как он приехал в Кроули.

— Как имя преподобного? — спросил вполголоса Фелтон и отпустил меня только после того, как я ответила на его вопрос.

Какого черта?

Отвязавшись от докучливого начальства, я кинулась со всех ног.

— Майк, — потрясла я за плечо преподобного. Тот толком и не отреагировал, даже головы не поднял, пришлось трясти сильней, чтобы добиться ответа.

Взгляд у друга был совершенно диким, затравленным, а сами глаза покраснели из-за полопавшихся сосудов.

— Майк, с тобой все в порядке? — спросила я с тревогой.

Беспокоиться о живых всегда проще.

Священник кивнул.

— Со мной — да. Просто никогда не видел мертвых в таком… виде, — прохрипел преподобный и до боли вцепился в мою руку.

Я даже не пискнула на такое, хотя понимала, что синяков не избежать. Сзади подошел начальник. Куда уж без него.

— Детектив-инспектор Леонард Фелтон, — коротко представился шеф и протянул Майку руку.

Страуд пожал ее с растерянностью и вопросительно уставился на меня, ожидая пояснений. Очевидно, преподобный меньше всего ожидал увидеть среди полицейских чужака.

Я кивнула, подтверждая, что странный тип рядом со мной действительно детектив-инспектор.

— Это мой непосредственный начальник. С сегодняшнего дня, — на всякий случай сообщила я, невольно скривившись. Мне определенно потребуется не один день, чтобы смириться с тем, что Фелтон захватил мое место, да еще и по чистой прихоти.

— Приятно познакомиться, детектив, — кивнул потерянно Майк.

— Надеюсь, вы не натоптали на месте преступления? — уточнил деловито Фелтон, даже и не подумав выказать хоть какую-то поддержку.

Страуд нервно дернул головой.

— Нет… Вырвало меня уже за пределами церкви, — пробормотал Майк и, наконец, отпустил мою руку.

Я с остервенением принялась растирать запястье, которое укоряюще заныло.

— То есть вы ничего не тронули и даже не проверили, жива ли жертва? — дотошно уточнил лорденыш, который, похоже, просто не умел оставлять людей в покое.

Священник покачал головой.

— У нее горло перерезано, а лежит несчастная лицом вверх. Вряд ли имело смысл проверять пульс и дыхание при таком ранении.

Шеф неопределенно хмыкнул, выудил из кармана пару латексных перчаток, натянул их на руки, а после бестрепетно, с совершенно каменной рожей вошел в церковь. Я покосилась на коллег, те бросали смущенные взгляды то на меня, то на дверь, за которой скрылся Фелтон, но за новым начальством не спешили.

Ладно, придется показать им пример смелости и решительности, может, за мной они последуют более охотно, чем за чужаком, что возглавил наш отдел.

Я люблю нашу местную церковь… Хотя, наверное, уже куда правильней и уместней сказать «любила». Потому что картина, которую я увидела, кажется, навечно останется выжженной на внутренней стороне моих век.

Прошлое место преступления уже не казалось самым ужасным из всего, что доводилось видеть за свою жизнь. Мэгги Рид там, за магазином, просто лежала на земле, а выражение ее лица оставалось почти что мирным, вторую жертву бросили прямо к кафедре, с которой столько раз преподобный Страуд говорил своей пастве о любви к богу и ближним. Тело лежало как мусор, в позе, которую живой бы не принял никогда, вокруг натекла кровь. Это была женщина, я определила это машинально по длинным волосам и сбившейся юбке. Посмотрев на худенькие ноги жертвы, подметила, что только на правой была туфля. Левой не наблюдалось.

У меня не хватило духу вот так сразу приближаться к трупу: дрожали колени, да и, кажется, вся я дрожала мелкой дрожью. А вот Фелтон уже деловито сновал вокруг девушки, то и дело внимательно глядя себе под ноги, чтобы не наступить в лужу крови или не наступить на одежду или волосы жертвы.

Устав чувствовать себя совсем уже бесполезной, начала плести сканирующее заклинание, собираясь исследовать место, но сбилась на первой же строке — командный рык Фелтона «не сметь!» едва с ног не сбил, а сам шеф во мгновение ока оказался рядом со мной, грозно сверкая глазами, которые почему-то светили яркой желтизной, хотя я точно знала — Фелтон кареглазый.

— Но, сэр… — опешила я, вообще не понимая, почему мужчина так взвился.

— Мэллоун, вас никто не учил, что нельзя нарушать место преступления до появления экспертов?! — буквально орал на меня начальник, не дав толком и рта открыть.

Витражи жалобно звенели в такт каждому слову Леонарду Фелтона. Кажется, мужчина пришел в такую ярость, что едва себя контролировал.

— Но ведь это немагическое убийство! — просипела я, начав медленно и осторожно пятиться от остервеневшего Фелтона.

Кто только бы мне дал смыться…

Не знаю, как именно Леонард Фелтон обращался с женщинами из своего окружения, но я не удостоилась галантного обхождения со стороны мужчины. Меня схватили за грудки, а после еще и подняли вверх. Ноги болтались, потеряв опору.

Худой-то шеф худой, а вот сил, похоже, немерено, и все на мою голову.

— Готовы поспорить на свою жизнь, Мэллоун? — поинтересовался вкрадчиво, но оттого еще более жутко, Фелтон.

Глядя в его совершенно бешеные глаза, я подумала, что, вполне возможно, это вовсе и не фигура речи и, если ошиблась, лягу тут же вторым трупом. С этого пришлого станется, он же совершенно спятил!

— Нет, сэр! — выдавила я, вытаращив глаза.

Этот ответ сошел начальству за правильный, и меня поставили на пол. Никогда бы не подумала, что, почувствовав пол под ногами, испытаю столько положительных эмоций. Воспользовавшись вновь дарованной свободой, я дунула к выходу со всех ног.

— Вон! И раньше экспертов в церковь ни ногой! — понеслось мне вслед.

Любезным предложением я воспользовалась тут же, не затягивая. Мужчины снаружи поглядели на меня даже с долей сочувствия, но при этом и облегчения тоже: наверняка понадеялись, что, сорвав зло на мне, Фелтон уже не станет кидаться на других. Лично мне показалось, зла в шефе хватит на всех работников участка, вплоть до уборщиков.

В любом случае до приезда экспертов никто не рискнул переступить порог церкви. Я отваживалась только изредка подглядывать в щель. Мало ли, какая придурь придет в голову этому ненормальному. Впрочем, по моим наблюдениям, Леонард Фелтон на месте преступления вел себя действительно очень аккуратно.

И все равно это не повод так орать! Явился сюда незваным, лордово отродье, а теперь еще и не ставит ни во что. И, кажется, такого отношения удостоилась не я одна: и на моих коллег бывший адвокат взирал со снисходительностью, словно бы на существ, которые во всем ему уступали.

— Что это вообще за человек? Откуда он появился? — спросил украдкой Майк в тот момент, когда Хиггс и Хоуп отошли от церкви подальше, подозреваю, покурить. Оба не так давно бросили, и избавление от вредной привычки стоило коллегам прорву сил и нервов. Похоже, убийства заставили махнуть рукой на решение отказаться от сигарет.

— Внук лорда, которому захотелось поиграть в детектива, — хмуро отозвалась я, понимая, что прямо сейчас кривлю душой. Даже если для Фелтона должность в полиции в самом деле что-то вроде развлечения, способа отвлечься от собственных бед, все равно, похоже, мужчина с серьезностью взялся за расследование.

Возможно, куда серьезней, чем кто-либо в нашем участке.

— То есть он прям-таки из тех Фелтонов? — уточнил опешивший от моих слов священник. — Внук лорда… Но как-то не похож твой новый шеф на представителя золотой молодежи.

Я закатила глаза.

— Может, и не похож, однако место начальника отдела получил просто по щелчку. Прихожу сегодня на работу, а мне буквально с порога сообщают, вот это теперь занимает место Чилтерна, так что любите и жалуйте.

Фелтон действительно не выставлял богатства своей семьи напоказ, наверное, не хотел нервировать простых обывателей слишком уж сильно. Хватало с лихвой и того, как он общался с нами, своими нынешними подчиненными, чтобы не испытывать к Леонарду Фелтону даже намека на теплые чувства. Не только я смотрела на свалившееся едва не с неба начальство косо, кажется, аристократ вообще никому не нравился, в том числе и Стаффорд. Она ясно дала понять, что на нее надавили сверху, поэтому-то чужак и получил должность.

— Ну, не стоит так переживать, может, все складывается как раз к лучшему, — успокаивающе произнес преподобный. — По-моему, этот человек понимает, что сейчас нужно делать, разве нет?

Я передернула плечами и упрямо поджала губы. По всему выходило, Фелтон действительно представлял, как следовало расследовать убийства, причем сведения почерпнул не только из лекций и учебников, для теоретика мужчина держался слишком спокойно.

Не дождавшись от меня ответа, Страуд продолжил:

— К тому же, если он действительно такая важная столичная птица, значит разберется с убийствами, заскучает и уберется восвояси. Все будут довольны. Ну что внуку лорда Фелтона делать в наших краях?

Нечего делать.

Как же хотелось верить, что Майк не ошибается в своих предположениях.

Глава 4

В церковь вернуться я рискнула только следом за экспертами, заодно прячась за их спинами от возможной новой вспышки начальственного гнева. Сегодня тоже выгнали в поле «старую гвардию», Тэйлора и Грина, которые хмыкали и перемигивались как старые приятели или, по крайней мере, люди, которые хранят общий на двоих секрет. Очень хотелось верить, что секрет этот заключается не в том, что все люди вокруг — полные идиоты.

— Здравствуй, Лив, — махнул мне рукой Ллойд Тэйлор. Коронер держался бодро и даже с долей позитива. — А где тот дивный зверь, о котором говорит едва не весь Кроули? Где твой новый шеф?

Я нервозно кивнула в сторону церкви.

— Труп сторожит. Наверное, боится, как бы не убежал, — проворчала я, с неохотой поднимаясь со скамейки, где мы сидели до этого со Страудом. — А что, так не терпится познакомиться с нашей новой знаменитостью?

Мои слова, похоже, звучали излишне саркастично и сразу вспомнилось выражение классика: «Сарказм — низшая форма юмора». Правда, после все тот же классик добавил «но высшая форма мышления», и последней частью цитаты я и решила утешаться.

— Хотелось бы, — пожал плечами коронер и вошел в церковь.

Когда спустя пару минут прибыл Грин, он просто махнул рукой, вооружился «боевым» чемоданчиком и потопал на место преступления, преувеличенно весело посвистывая.

— Народ, нам бы тоже… — вздохнула я, обращаясь к Хиггсу и Хоупу. Те смущенно отводили глаза и жались друг к другу как два перепуганных школьника. Я не была уверен до конца, что их больше ужасало — мертвое тело или Леонард Фелтон.

— Нам нужно войти внутрь.

Иначе грош нам цена как полицейским, это факт.

Пришлось подать личный пример и снова войти в церковь, хотя унять дрожь внутри никак не удавалось. Прежде я боялась только вида трупа, теперь я боялась уже и шефа, которому ничто не помешает снова просто схватить меня за грудки и оторвать от пола. Совершенно ненормальный тип, который вообще не умеет вести себя с людьми. Наверняка привык, что перед ним все ходят на цыпочках и по одному движению бровей предугадывают все желания будущего лорда Фелтона.

Хиггс и Хоуп вошли только через несколько минут после меня, когда я успела вдосталь наслушаться комментариев экспертов и нового шефа, который вертелся рядом с нашим «боевым старичьем», но при этом почему-то не получал ни одного замечания ни от Тэйлора, ни от Грина. А ведь они не стеснялись отчитывать даже Ингрид Стаффорд, если та, по мнению криминалиста и коронера, допускала ошибки или угрожала целостности улик.

Впрочем, я не могла не отметить, насколько ловко движется по месту преступления Фелтон, словно умелый танцор, вот только танцоры не вглядываются так цепко в каждую мелочь. Мое появление также не осталось для начальника незамеченным, карие глаза скользнули по мне, но Фелтон не произнес ни единого слова, вообще ни одного, хотя с экспертами мужчина показал себя натурой словоохотливой. Фелтона интересовала каждая мелочь, но при этом большая часть вопросов была задана так, словно начальник просто хотел подтверждения собственных догадок.

«Он отсюда никогда не уберется», — с совершенно неуместной сейчас тоской подумала я. По всему было видно, Леонард Фелтон — чертов профессионал и отлично понимает в том, за что взялся, как я думала, из чистой прихоти.

Быть может, все дело было действительно в прихоти молодого аристократа, решившего отвлечься от бед в собственной жизни тем, что разбирается с чужими бедами, но, по крайней мере, он не дилетант. И это приговор моей карьере, если только не окажется прав мой добрый друг, преподобный Майкл Страуд, предрекший приезжему скорую скуку в нашей сельской глуши.

— Хиггс, Мэллоун, Хоуп! Ко мне! На цыпочках! — резко скомандовал начальник. Эхо разнесло его голос по всей церкви. — Затопчите улики, пожалеете!

Как собак позвал, честное слово! Еще бы по бедру похлопал для полного сходства.

А ведь все одно мы подошли тут же, словно и правда дрессированные псины, разве что хвосты не поджимали, и то лишь потому что хвостов не имелось в наличии. При этом даже из Верна Хоупа будто ветром выдула его «самцовость», которую он так любит демонстрировать по поводу и без перед каждым, кто оказывался на пути. Видимо, «самцовость» породистого Фелтона на порядок превосходила ту, которой обладал Хоуп.

— Девушку знаете? — спросил начальник, кивая на тело.

Я стиснула кулаки и заставила себя внимательней вглядеться в лицо покойницы, хотя от этой картины меня начало поташнивать. Совсем еще девочка, быть может, не старше первой жертвы, Мэгги Рид. Определенно, прежде мне доводилось не единожды сталкиваться с ней на улицах Кроули, пусть по имени я девушку и не знала.

— Нет, сэр, но она местная, — отрапортовала я, стараясь держать подальше от Фелтона. — Точно местная.

Я понадеялась, что, возможно, Верн с Норманом могут сказать что-то более информативное, но и они только плечами пожимали. С убитой они не были знакомы.

— Значит, по крайней мере, девочка была примерная, домашняя, — задумчиво изрек Леонард Фелтон и расстроенно покачал головой. Из чего он сделал такой вывод, сразу сообразить не удалось, но я предпочла смолчать.

Хоуп хохотнул, давая понять, что с новым шефом он не согласен. «Самцовость» все-таки полезла наружу, и коллега то ли осознанно, то ли нет, пытался показать позой и интонацией, что он тут самый сильный и знающий. Возможно, с кем-то другим такое и прокатило бы, все-таки Верн Хоуп, высоченный, широкоплечий, да еще и с лицом, изуродованным интеллектом и самомнением, умел производить нужное впечатление. На фоне Хоупа Фелтон казался тонким как тростинка. Вот только в этой «тростинке» имелся собственный запас самомнения, и он оказался существенно больше.

Под ледяным взглядом нового начальника Хоуп быстро заткнулся и как будто даже съежился. Вслух Верну аристократ ничего не сказал, то ли не счел нужным, то ли решил не тратить на недостойных перлы своего драгоценного красноречия.

— Мэллоун, составьте протокол осмотра места происшествия. На это вы способны? — обратился ко мне Фелтон.

— Да, сэр, — отчеканила я, чувствуя себя до глубины души оскорбленной сомнениями в моей профессиональной пригодности.

Меня же все-таки не за красивые глаза на службу приняли (хотя к своим глазам, кстати говоря, зеленым, довольно редкий цвет, я нареканий не имела), у меня и два диплома имелись — по юриспруденции и артефакторике, и работать я умела и любила, от возни с бумажками тоже никогда не бегала.

— Хорошо, — откликнулся шеф, не выглядящий особенно обнадеженным. — Хоуп, сфотографируйте девушку и галопом в среднюю школу, устанавливайте личность. И, ради всего святого, фотографию показывайте только учителям, не лезьте к детям.

Настала очередь Верна чувствовать себя идиотом. Я позволила себе каплю злорадства, чертовски приятно было взирать на то, как кого-то другого макают мордой в грязь.

— Хиггс, будьте так добры, поезжайте в участок вместе со священником и допросите по всей форме.

Очень хотелось возмутиться, ведь куда логичней было бы допроси Майка именно я, а не кто-то другой. В конце концов, мы с преподобным Майклом Страудом близкие друзья. Но Фелтон посчитал именно такое распределение обязанностей наилучшим, и нам, подчиненным, не осталось ничего другого, кроме как подчиниться.

Раздав ценные указания, шеф унесся куда-то с чрезвычайно деловитым видом. Ну, как унесся, уполз скорее, насколько позволяла скорость патрульного автомобиля. Я же с тоской поняла, что ехать обратно мне или с констеблем Мартином, или в труповозке вместе с экспертами. Первый вариант тоже так себе, однако побывать в одной машине вместе с телом хотелось еще меньше. Я была вынуждена признать, что мертвецов я все-таки побаивалась.

Раньше, как и преподобному Страуду, мне приходилось видеть только людей, умерших от старости или от болезни, но и от них я слегка обмирала. Самым страшным зрелищем в моей жизни до того, как мы обнаружили тело юной Маргарет Рид, был труп пропойцы Хью Красса, которого нашли через несколько дней после того, как он умер.

Меня тогда вывернуло, едва успела из дома выбежать. Потешались коллеги надо мной с неделю, а самым несправедливым было то, что они и сами позеленели при виде мертвого Хью.

— А ваш новый шеф — просто зверь, — наклоняясь над телом, обронил Тэйлор с каким-то странным удовлетворением.

Я поспешно отвернулась, не желая видеть, что именно коронер станет делать дальше. Хватит с меня на сегодня отвратительных впечатлений.

— И тебе как будто это нравится? — спросила я с недоумением.

Мужчина как неопределенно хмыкнул.

— Пожалуй, что и так. Не теряется, не мямлит. Всяко лучше, чем старик Чилтерн, — вынес свой вердикт Тэйлор. — И, уж прости, красавица, но лучше, чем ты. Как расследовать убийство, если мутит от одного лишь вида мертвеца?

Упрек был, конечно, справедливым, я не могла не признать, но от этого не менее обидным. У меня просто опыта нужного не было шанса получить!

— Зато он не знает Кроули и его жителей, — проворчала я в ответ. Вслух признать превосходство Леонарда Фелтона все-таки было выше моих сил.

— Разберется, — отозвался с полной уверенностью судмедэксперт. — Такие ребята всегда разбираются, цепкий он и не дурак. Правда, у парня явно какие-то проблемы.

Еще бы у него не было проблем.

— У него полгода назад невесту убили накануне свадьбы, — отозвалась я, не считая нужным скрывать информацию, которая и без того является общеизвестной.

Тэйлор охнул. Бросив взгляд через плечо, я увидела, что видавший виды эксперт нахмурился.

— Бедолага, — пробормотал коронер и расстроенно вздохнул. — Понятно теперь, с чего ему бросаться в бега от своей прошлой жизни. Наверное, я бы тоже бросил все и унесся в какую-нибудь глухую дыру, только чтобы не видеть…

Я с минуту подождала окончания фразы, то Тэйлор больше ничего не сказал.

— Не видеть чего? — в конце концов, не выдержала я.

Ответ оказался прост.

— Гребаной жалости, малышка Ливви. Жалость душит.

Не знаю, что там делает жалость в действительности, но вот такого Леонарда Фелтона, вечно раздраженного и высокомерного, жалеть категорически не хотелось. Работать с ним не хотелось более.

— Мне этот тип тоже не по нутру, — проворчал Мартин от дверей.

Приближаться к телу он не спешил, ну так и не ему по итогу осмотра протокол составлять.

— Так он начальник, а не серебряный шиллинг, — поддержал Тэйлора и старик Грин, криво усмехнувшись. — Главное, чтобы в своем деле понимал, а он вроде бы понимает.

Ну вот, дожили. Теперь и эксперты дружно перешли на сторону нового шефа. Чем этот хам их так очаровал? Тем, что нос от трупа не воротит? Так не такое уж и великое достижение. Ну, хотя бы Тед от Фелтона тоже далеко не в восторге, какое-никакое, а утешение.

В первую очередь по возвращению в участок мне пришлось заняться переделкой протокола осмотра места происшествия. Высокое начальство нашло в результате моих трудов достаточное количество огрехов, чтобы нарычать и заставить все исправить.

Стиснула зубы, я поспешила исполнить приказ Фелтона, потому что… ну, потому что действительно допустила ряд ошибок. Тут даже и пожаловаться никому нельзя, раз уж напортачила, нужно исправлять.

Со второй попытки шеф принял протокол и даже сказал что-то умеренно одобрительное. На душе стало чуть спокойней, хотя бы не принялся придираться попусту и отвязался, когда его требования были исполнены.

Хиггс удостоился высочайшего одобрения Леонарда Фелтона. Начальник посчитал, что Майк был допрошен по высшему разряду. Хоупа тоже похвалили, личность второй жертвы установить удалось: Сара Грейсон, также как Мэгги Рид, ученица выпускного класса средней школы Кроули, и предположение Фелтона насчет нее полностью оправдались. Юная мисс Грейсон действительно была примерной девочкой и не приносила хлопот ни родным, ни преподавателям.

— Итак, мистер Фелтон, — весьма формально и даже чересчур уважительно обратилась ближе к концу дня начальница к новичку, — что вы можете сказать по поводу двух убийств?

Ингрид Стаффорд выглядела до крайности встревоженной, практически паникующей, но старалась сохранить хотя бы видимость спокойствия. Выходило вполне убедительно для посторонних, но вот свои, те, кто работал вместе с начальницей достаточно долго, тут же раскусили ее.

Все выжидающе уставились на Фелтона, вроде стажеров, которых новый шеф гонял и в хвост, и в гриву, с плохо скрываемым злорадством.

— Конечно, после второго убийство рано говорить такие вещи, мэм, но я предполагаю, что у нас серия, — спокойно и сухо сообщил мужчина, не отводя взгляд. Чужое внимание не стало для Леонарда Фелтона чем-то неприятным. — Маленький город и обучение в одной и той же школе дают повод предполагать, что девушки друг друга знали, и у преступлений может иметься какой-то обыденный мотив. Также еще не готово заключение экспертов, и я не имею объективных оснований предполагать, что оба убийства совершены одним лицом. Но мое субъективное мнение, преступник один и это серия.

Новости не понравились никому, в первую очередь — Ингрид Стаффорд, которая нахмурилась, почти грозно взирая на нового подчиненного.

— Серийные убийства? — возмутилась начальница. — Что за нелепость?! Мы не в столице, чтобы говорить о таких вещах! Вам просто хочется раздуть дело, чтобы получить свою долю славы!

Фелтон ухмыльнулся криво и недобро.

— Возможно. Никто не станет отрицать, что я падок до славы и люблю театральные эффекты, — пожав плечами, отозвался начальник отдела.

Весь его вид говорил, что мужчина бросает вызов, по крайней мере, именно так я трактовала прищуренные глаза, расправленные плечи и задранный подбородок.

— Можете меня уволить, — протянул Леонард Фелтон, сверкнув глазами. — Можете попытаться меня уволить.

Последние слова шефа звучали как откровенная издевка.

— И ваша тетушка, разумеется… — обронила Стаффорд многозначительно.

Фелтон кивнул.

— Тетя Даф заверила, что я останусь в участке на этой должности до тех пор, пока сам не решу все бросить. Или пока она сама не посчитает, что я натворил слишком много ошибок. На этом все.

Вот тебе и родственная протекция… Кажется, я была права, думая, что родственники преподнесли должность Леонарду Фелтону в подарок.

С работы я ушла вовремя. Ну, почти вовремя, задержалась на полчаса из чувства долга перед городом. В участке остались Стаффорд, Фелтон и Фрэнк Уокли, первые двое из-за приступа трудоголизма, а старине Уокли просто не к кому было идти.

Перед тем, как разойтись по машинам и убраться подальше от начальства, мы с Хиггсом и Хоупом постояли на крыльце, выговариваясь друг другу после более чем напряженного трудового дня. Мы трое не то что не были закадычными друзьями, но даже и не ладили особо, однако общий враг всегда сближает. Вот так и мы внезапно для самих себя нашли повод пообщаться почти по-приятельски.

— Что там за волшебная тетя Даф? — осведомился Хоуп, поглядывая то на меня, то на Хиггса.

Я не успела порыться в информации о семье Леонарда Фелтона, а вот Норман Хиггс — этот, как оказалось, выяснил, кто же из родни нового шефа мог подарить ему должность.

— Вероятно, это Дафна Бхатия, в девичестве Дафна Фелтон, его родная тетя, — не обманул ожиданий пронырливый старина Норман Хиггс. — Начальник столичной полиции. Дама, как поговаривают, с огромным влиянием. Она действительно могла бы все это провернуть. Говорят, Дафна Бхатия могла бы стать министром внутренних дел.

Да уж, вот уж кто-то родился сразу с полным набором родственников и серебряной ложке, то ли во рту, то ли в заднице, так сразу и не понять.

— Нам, простым смертным, о таких возможностях можно только мечтать, — проворчал Хоуп и сплюнул под ноги. Подозреваю, он желал сплюнуть под ноги Фелтону, но духу на это не хватало.

Норман тихо рассмеялся.

— Знаешь, я сомневаюсь, что для такого, как Леонард Фелтон, предел мечтаний — это должность начальника отдела в крохотном провинциальном городке, — пожав плечами, отозвался более чем прагматичный Хиггс. — Это для него даже за одолжение сойти не сможет.

Если так подумать, тут коллега не погрешил против истины. Богатый, родовитый, наверняка с дипломом престижного университета… Неужели ему не могли найти чего-то получше нашей дыры? Что вообще сподвигло Леонарда Фелтона влезть именно в наш участок и именно в наше расследование?

— Ну, наверное, заскучал в глуши… — предположил не слишком уверенно Хоуп. — Вцепился в первое, что показалось хоть сколько-то интересным.

Тут не клеилось. Я помнила, как Фелтон выглядел при нашей первой встрече, тогда можно было предположить, что в Кроули он приехал не за развлечениями, а просто чтобы спиться в одиночестве. А тут Фелтон вдруг встряхнулся, привел себя в порядок и кинулся в расследование с головой.

— По-моему, у него депрессия, — вполголоса сообщила я. — Ну, по крайней мере, мне так показалось.

Верн хмыкнул и махнул рукой. Мое предположение он явно не принял всерьез.

— У настолько богатых не бывает депрессий, если только они сами ее не придумывают. Я бы с таким количеством бабок точно горя не знал, — решительно заявил он.

Наверное, я бы тоже сказала что-то подобное, но не после того, как Нэнси сболтнула мне про судьбу Фелиции Харт, невесты Фелтона. Я могла десять раз не переносить нового начальника, но только совершенно бессердечный человек не посочувствовал бы его горю.

— Депрессии бывают и у богачей, и у бедняков, — проворчал Хиггс. — Ладно, давайте по домам.

Идея показалась просто отличной, да и не стоило обсуждать шефа там, где он мог подслушать.

Тетя Дженнифер встретила меня горячим супом и пудингом, и я не смогла не улыбнуться, увидев такой знак любви. Конечно, ей было не под силу подарить мне должность как тете Леонарда Фелтона, но вряд ли стоило упрекать в этом женщину, которая со всем возможным бескорыстием взялась воспитывать племянницу. Когда родители погибли в автокатастрофе, из всего ценного в семье осталась только я сама. Все остальное ушло в уплату многочисленных долгов, которые появлялись быстрей, чем деньги. К сожалению, мама не умела рачительно вести хозяйство, а папа не был в состоянии зарабатывать деньги.

Все наследство, что мне досталось — черные волосы от матери и зеленые глаза от отца, все остальное ушло кредиторам. Зато родители меня любили так сильно, как только могли.

— Пудинг, тетя? Да еще и шоколадный! — с тенью усталости в голосе поразилась я. — У нас какой-то праздник?

Тетя вздохнула и улыбнулась.

— Я просто посчитала, что тебе стоит поднять настроение. В конце концов, ты сегодня насмотрелась таких ужасов, моя дорогая. Да еще и твои надежды рухнули.

Да уж, в маленьком городке сложно приносить в дом новости. За день они и так успевают дойти до родных, хочешь ты того или нет.

— Мои надежды — дело десятое, — сказала я, потому что именно так было правильно. — Главное, человек умер, тетя. И это действительно огромная трагедия. Вторая смерть — и снова совсем молоденькая девушка.

И все-таки я безбожно кривила душой, ведь из-за назначения Фелтона я переживала едва ли не больше, чем за смерть девочки, которую только на улице и видела. Наверное, про меня нельзя сказать «хороший человек».

— Да, Ливви, такие ужасы — и в нашем Кроули! Да здесь лет пятьдесят, а то и больше никого не убивали! — заохала тетя Дженнифер, усаживаясь напротив меня на стол. — А что этот твой новый начальник? Он хотя бы толковый?

В голосе тети звучало искреннее и даже в какой-то степени болезненное любопытство, которое всегда поднимало в ней голову, когда рядом со мной оказывался новый мужчина. Хорошо еще, расспросы не начались с сакраментального «А он женат?». Хотя, возможно, тетя не спросила о семейном статусе моего нового шефа только потому, что об этом ее уже успели просветить все окрестные кумушки, которые наверняка вдосталь поточили языки о приезжего.

— Мне кажется, тетя Дженни, он вполне толковый, — решила я не ронять репутацию Фелтона в глазах местной общественности. Если местные будут считать, будто новый начальник отдела расследований совершенно бесполезен, моральный дух в Кроули упадет не до нуля, а рухнет сразу в отрицательные числа.

— К тому же новый шеф действительно до обидного неплохо разбирается в сыске, — пробормотала я потеряно и принялась за еду.

Тетя покачала головой.

— Иногда просто приходится признавать, моя милая, что кто-то тебя превосходит, — принялась она наставлять меня на ум в своей извечной манере. — К тому же когда дело доходит до службы в полиции, мужчина превосходит женщин, ничего уж тут не поделаешь.

Я поджала губы, из последних сил удерживаясь от того, чтобы не начать возмущаться по поводу этих омерзительных сексистских высказываний. С чего вообще многим кажется, что на каком-то поприще женщины непременно уступают?!

Интересно, а сам Леонард Фелтон считает, что он настолько хорош, потому что родился мужчиной?

— Просто он опытней меня и больше повидал, — проворчала я устало и уткнулась в тарелку. — Пол тут совершенно не при чем.

Моя единственная близкая родственница только головой покачала. Она искренне верила в то, что иметь дело с насилием — дело сугубо мужское, и женщинам здесь не преуспеть.

— Вечно ты, Ливви, говоришь глупости. Замуж тебе нужно. И поскорее бы. Тогда ты сразу выбросишь из головы все эти свои навязчивые идеи о равноправии, — махнула рукой на меня тетя Дженнифер и с тяжелым вздохом принялась мыть посуду.

Что поделать, в некоторых вопросах мы имели полностью противоположные мнения и никак не могли договориться.

Впрочем, долго молчать тетя не смогла, по натуре она была человеком словоохотливым, и если уж что-то обдумывала, попросту не могла не высказать вслух.

— Начальником отдела стал тот молодой человек, который занял Дом-на-утесе, верно, Ливви?

А я уже по наивности своей решила, что допрос окончен.

— Да, тетя, он самый. Леонард Фелтон.

Родственница покачала головой как будто бы в недоумении.

— Но ведь ты же говорила, что мистер Фелтон странный. У тебя он даже подозрения вызвал, разве нет? — уточнила она с откровенной озабоченностью.

Да уж, в плохой памяти мою тетю никто бы не смог обвинить, помнила она абсолютно все, что видела или слышала.

— Говорила, — не стала отрицать я, как и скрывать собственного расстройства. — И сейчас скажу. Но так и не я Фелтона назначала на должность начальника. А высокое начальство посчитало совершенно иначе.

Тетя домыла последнюю тарелку и подошла, чтобы утешающе погладить меня по голове.

— Не переживай особенно, Ливви. Глядишь, все само образуется, только нужно подождать.

Сколько нужно ждать, тетя Дженни мудро не сказала, так что срок мог варьироваться от недели до бесконечности.

Утром я решила приехать пораньше, чтобы порыться в материалах расследования без чужих глаз, но первым, что увидела на стоянке, стал внедорожник Фелтона, который стоял точно на прежнем месте. Будто Фелтон решил парковаться одинаково каждый день… Ну, или просто не уезжал домой вовсе.

«Неужели такой трудоголик?» — задалась вопросом я и вошла в участок.

Фелтон сидел за включенным компьютером и что-то увлеченно печатал. Пиджак, тот же, что вчера, висел на спинке стула, а вот рубашку и галстук мужчина сменил, да и побрился.

— Доброе утро, сэр, — поприветствовала я начальника. Тот поднял на меня совершенно красные глаза, и я тут же сделала вывод, что он просто захватил с собой прямо на работу бритву и сменную рубашку, причем полуночничать в участке шеф планировал с самого утра. И вот они последствия — недосып был налицо, что называется.

— Доброе утро, Мэллоун, — поприветствовал меня Фелтон и снова уткнулся в монитор ноутбука.

А я уставилась на белую доску. Точней, ту, которая была белой. Сейчас она снова была испещрена записями и залеплена фотографиями с места происшествия. Кто-то явно работал ночь напролет. Вот и грязная чашка с разводами из-под кофе на краю стола.

Фелтон и правда взялся за дело всерьез, даже не взялся — вцепился руками и зубами. Неужели настолько ответственный, когда речь идет о работе? Или в этом деле приезжий увидел что-то действительно личное? Его собственную невесту ведь тоже зарезали — и тут девочки с колото-резаными ранами.

— Сэр, извините, но вам, наверное, стоит позавтракать, — осмелилась я подать голос. — Закусочная направо за углом. Фэй, ее владелица, уже на рабочем месте и наверняка не откажется накормить детектива до открытия.

Ляпнула, а после пожалела. Вряд ли оценит заботу.

Темные глаза Фелтона снова бесстрастно изучали мое лицо.

— Спасибо, Мэллоун. Так я и сделаю.

Тут шеф действительно встал из-за стола и пошел к выходу. А я-то искренне думала, что он решит проявить начальственную стойкость и завтракать не пойдет. Но нет, потопал достаточно бодро, наверное, успел неплохо проголодаться за ночь.

Через четверть часа после ухода Фелтона на парковке раздался истошный визг тормозов, который в Кроули услышишь редко. Я выглянула в окно и увидела на полицейской стоянке низкий спортивный автомобиль вызывающе алого цвета. Окна машины были тонированы, так что водителя разглядеть не удалось.

Впрочем, любопытство мучило меня не слишком долго: через несколько секунд водительская дверь открылась и наружу вышел черноволосый молодой человек. Он обошел машину и открыл дверь для пассажира, а после еще и помог выбраться невысокой рыжеволосой девушке, которая радовала нежно зеленым цветом лица.

Сразу стало понятно, что в Кроули таким людям делать просто нечего — они явно жили в другом мире, полном блеска и богатства.

Мужчина взял под руку девушку и повел ее прямой наводкой ко входу в участок.

Я почти не сомневалась, что странная парочка приехала по душу Фелтона. Слишком дорого оба выглядели, чтобы их могло хоть что-то заинтересовать в Кроули, а уж тем более в полицейском участке Кроули помимо выходца из их же мира.

— Эй, есть кто-нибудь? — подал голос мужчина.

Констебль, который традиционно сидел неподалеку от входа, басовито и гостеприимно захрапел, наверняка услышал его каждый, кто в такой ранний час вздумал бы появиться на рабочем месте.

Я решила выйти сама. Так, на всякий случай. Ну, и, конечно, из любопытства: интересно было разузнать, кто эти гости и кем они приходятся нашему шефу.

— Добрый день, что вы хотели? — спросила я, выйдя в коридор с самой любезной улыбкой.

На меня тут же уставились две пары глаз, причем пристально.

— Кого, — ответила весело девушка. — Мы хотели Лео Фелтона. Его машина на парковке, мы видели. А где же он сам?

Так и подмывало спросить, кто они такие. Да и почему нет? Двое незнакомцев зашли в полицейский участок, расспрашивают об одном из работников. У меня есть все основания установить их личности.

— Извините, а вы кто? — чуть хрипло осведомилась я.

Вопрос приезжих не смутил и не удивил.

— Я Вайолет Фелтон, — представилась девушка, чуть лукаво улыбнувшись. — Это Валентин Фелтон. Лео наш старший брат.

Брат и сестра?

Я пожалела, что в отличие от Нэнси не стала рыться в биографии шефа более старательно, так хотя бы могла сказать, есть ли у него вообще родственники помимо родителей. Не сказать, чтобы фамильное сходство прослеживалось так уж ярко. Да и зачем им вообще приезжать? Все трое взрослые люди, наверняка у Вайолет и Валентина Фелтонов есть дела и помимо того, чтобы явиться к Леонарду через половину страны.

Словно вторя моим мыслям, Вайолет зажала рот, явно борясь с подступающей тошнотой. Дорога ей явно далась нелегко.

Пришлось хватать девушку под руку и вести в уборную, а после слушать не самые приятные звуки вместе с ее братом.

— Лекс меня убьет, — вздохнул Валентин, возведя очи горе. — Потащил его жену в положении в эту глухомань. И попробуй докажи, что если бы я Ви не отвез, с нее сталось бы и самой отправиться, если не на машине, так автостопом.

Мне оставалось только сочувственно повздыхать на эти откровения. Еще и ребенка ждет — а туда же, путешествовать взялась.

— Ваш брат отошел позавтракать, — на всякий случай сказала я. — Думаю, скоро вернется.

Была вероятность, что Леонард Фелтон вернется в участок еще до того, как его сестра покинет уборную.

Глава 5

Воссоединение родственников носило поистине эпический характер. Если мне прежде казалось, что начальник угрюм, и то и дело глядит на меня и прочих подчиненных неласково, то теперь стало ясно, что с нами Леонард Фелтон вел себя как настоящая душка. Потому что, когда шеф посмотрел на брата и сестру, он больше походил на глыбу льда, чем на живого человека. Мне даже показалось, в помещении стало на порядок холодней с того момента, как Фелтон возвратился на рабочее место и столкнулся лицом к лицу с братом и сестрой.

— Так… — протянул начальник очень недобро, вперив взгляд сперва в Валентина, а затем и в Вайолет. — Каким именно ветром вас двоих занесло в Кроули, да еще и ко мне на работу?

Гости поняли, что им тут совершенно не рады.

— Лео, это была моя идея! — решила принять удар братнего недовольства на себя рыжеволосая девушка. Вероятно, посчитала, что ее, беременную, Леонард особенно сильно распекать не станет.

Улыбка у старшего Фелтона была какой-то злой и очень уж едкой.

— То есть Тин у нас теперь за твоего шофера? Какой замечательный карьерный рост, — протянул без особой любви к родственникам мужчина.

Валентин неодобрительно покачал головой.

— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда меня зовут «Тин», — проворчал младших из братьев, нахмурившись. — И вообще, что ты начинаешь, а? Мы просто любим тебя и волнуемся!

Я поняла, что при этом разговоре точно лишняя и, пробормотав под нос первый попавшийся предлог, вышла из общего кабинета, который занимал наш отдел. Сделала я так, конечно, не из-за смущения или какой-то особенной тактичности, просто когда эмоции от встречи с братом и сестрой схлынут, Фелтон наверняка вспомнит, что при его разговоре с родными присутствовала постороннее лицо.

Я.

И вот тогда мне может аукнуться сполна мое любопытство, а проблем категорически не хотелось, их и без того хватало с избытком. Отличная причина, чтобы убраться подальше и дать Фелтонам пообщаться без посторонних ушей. В конце концов, если дело семейное, пусть и разбираются сами, без чужих ушей.

Я решила просто постоять на крыльце, подышать свежим воздухом и насладиться последними минутами тишины перед началом рабочего дня. На часах было без десяти восемь. Интересно, успеют решить Фелтоны все свои трудности за десять минут? Не в порядках полиции Кроули приходить на службу раньше времени, прежде этого попросту не требовалось, а теперь просто не удавалось переломить старые привычки. Даже Стаффорд всю прошлую неделю приезжала ровно в восемь, хотя не брезговала задерживаться. Однако все остальные держались привычного расписания.

Вот и сегодня машины на парковку начали въезжать без одной-двух минут до начала рабочего дня. Первой приехала начальница. Идеально чистый серебристый седан Ингрид Стаффорд плавно въехал на обычное место. Парковалась эта женщина всегда аккуратно.

Следом подъехали машины Хоупа, Хиггинса, Мартина и еще нескольких констеблей. Да уж, никакой приватности Фелтонам при таком столпотворении точно не грозит. К тому же поглазеть на залетных птиц вроде Валентина и Вайолет Фелтон соберутся все кому не лень: в отличие от старшего брата, который выбрал себе обличье более подходящее, чтобы слиться с обывателями Кроули, младшие Кроули выглядели вызывающе нездешними. Настоящие богатые аристократы, словно с экрана телевизора.

— Эй, Мэллоун, — подскочил ко мне Хоуп. — А что это за красная малышка? Я таких и в столице не видал!

Разумеется, автомобиль Валентина Фелтона не мог не привлечь внимания.

— К шефу родня прибыла, — отозвалась я, не собираясь сплетничать, да и вообще озвучивать любые подробности.

Верн только присвистнул и вошел в участок, причем поспешно, явно желая рассмотреть еще двух Фелтонов в непосредственной близости. Остальные коллеги тоже неслись к рабочим местам куда быстрей обычного. Болезненное любопытство, с которым никто так и не подумал сопротивляться.

Когда я уже сама повернулась к дверям, из них вышли Валентин и Вайолет, не слишком довольные, но и не сказать, чтобы они были слишком уж расстроенными. Они помахали мне на прощанье, уселись в автомобиль. Поехали Фелтоны не в сторону столицы. Похоже, эта парочка собиралась погостить в Дом-на-утесе, по крайней мере, именно туда повернул красный автомобиль.

Шеф был мрачней тучи, и на каждого, кто осмеливался приближаться к нему и заговаривать, смотрел как на смертельного врага. Вроде бы ни на кого он не кричал и особенно никак не третировал, однако ни у кого не возникало сомнений, что Леонард Фелтон может растереть в порошок при любой оплошности.

Похоже, не всякая семья приносит радость или, по крайней мере, не всегда.

— А девица вполне ничего, — рискнул прокомментировать внешность Вайолет Фелтон Хоуп, правда, заранее убедившись, что шеф не торчит у него за спиной.

Как показывал опыт, братья очень нервно реагируют, когда их сестер оценивают как сексуальный объект. Особенно старшие. Тут можно и зубов недосчитаться.

— Помимо того, что она Фелтон, она еще в положении и, кажется, замужем, — насмешливо сообщила я коллеге, от всей души наслаждаясь тем, как вытягивается его лицо.

Видимо, действительно надеялся подобраться поближе к Вайолет Фелтон, раз так расстроился из-за того, что она совершенно недоступна.

— Ну вот так только присмотришь девушку поинтересней, а она уже намертво занята, — посетовал на несправедливость жизни Верн и потопал к своему рабочему месту с кислой миной.

Шеф уже принялся кому-то звонить, не забывая то и дело пригвождать взглядом к полу проходящих мимо него подчиненных. Впрочем, и на начальницу Стаффорд он поглядел так, что женщина поспешно метнулась в свой «аквариум» и явно не горела желанием покидать прозрачное убежище в ближайшую вечность.

В какой-то момент Фелтон подорвался на ноги и двинулся к выходу, бросив на ходу:

— Мэллоун.

Снова возникло ощущение, что ко мне обращаются как к собаке. Очень хотелось сказать ему что-то резкое или вовсе проигнорировать этот хозяйский окрик… Но для этого я была слишком труслива и слишком привыкла уважать вышестоящих, чтобы поднять пусть маленький, но все-таки бунт.

Шеф скептически глядел в ожидании меня на свою машину, будто сомневался в том, что стоит ехать именно на ней. Через минуту оказалось, что дело было не в машине — в водителе.

— Ловите, Мэллоун, — велел Фелтон и безо всяких объяснений швырнул мне ключи от машины.

Схватила я этот снаряд буквально перед собственным носом и поежилась, представив, как ключи врезаются в мое лицо.

— Вы ведете, — поставил меня перед фактом шеф.

Спорить я не стала, хотя и несколько насторожилась. Машина для мужчины — это всегда что-то очень личное, за руль своего автомобиля они постороннего не пускают, если только не возникло каких-то действительно веских проблем. И к ним точно не относится плохое ориентирование на местности. Я вполне могла побыть для шефа навигатором.

В салоне автомобиля Леонарда Фелтона пахло старой кожей, каким-то хвойным ароматизатором, словом, ничего особенного или привлекающего внимания. Просто рядовой автомобиль.

— Куда едем, сэр? — спросила я слегка растеряно.

Каков план начальства, даже догадаться не получилось. Учитывая, что Кроули он не знает вовсе, особой разницы, куда направляться, и не было. Наверное.

— В церковь, Мэллоун. Удастся там застать преподобного Страуда? — уточнил мужчина, как-то особенно устало откидываясь на спинку сидения.

Посмотрев на его лицо чуть пристальней, отметила, что черты лица заострились, ввалились глаза. За одну ночь Леонард Фелтон изрядно осунулся. Не стоило ему торчать всю ночь в участке.

— Вторник… С утра Майк должен быть в церкви. После обеда начнет обходить прихожан, — усмехнулась я.

Говорить о друге было приятно, хотя бы потому что я им действительно гордилась. Многие приходские священники в провинции манкировали своими «профессиональными», так сказать, обязанностями и обеспечивали верующих только той минимальной программой, которая предписывалась. И ничего больше.

Майкл Страуд вкладывался в жизнь города как только мог.

— Он настолько старательно отдает долг обществу? — уточнил с легкой иронией Фелтон.

Я кивнула.

— Да, Майк священник по призванию и действительно любит свою паству и знает ее. А паства любит преподобного.

У паствы и выбора-то другого нет. Преподобный Майкл Страуд был как необоримая стихия и спастись от его добрых дел не удавалось никому.

— Значит, он осведомлен о жизни Кроули как никто другой, верно?

Зрит, что называется, в корень.

— Вы решили поподробней расспросить преподобного?

Вообще, достаточно простое и логичное решение. Я до него додумалась тут же, но немного удивляло, что человек из большого города тоже решил использовать священника как источник информации.

До церкви мы ехали в абсолютном молчании, причем я мучилась в тишине, а вот Фелтону явно было глубоко наплевать, он о чем-то крепко призадумался. Возможно, о расследовании, но мне почему-то казалось, что куда больше вероятность, что сейчас шеф думает о брате и сестре. Или же о той причине, по которой брат и сестра сорвались из столицы в Кроули. Сперва примчались родители, но чего бы они ни хотели добиться от блудного сына, явно не преуспели. Вторая атака — приехали уже брат с сестрой, они ближе по возрасту и, вероятно, до ближайшего времени были очень дружны.

Чего все они желают добиться от Леонарда Фелтона?

Через десять минут я припарковалась возле церкви. Майк тут же вышел на крыльцо, должно быть, услышал шум мотора и решил полюбопытствовать, кто пожелал его навестить. Мне преподобный обрадовался и приветливо махнул рукой. А вот появление шефа священника явно она насторожило.

— Детектив Фелтон, что-то случилось? — с опаской уточнил преподобный у начальника отдела расследований.

При этом Майк словно бы побледнел. Обычно встреча с полицейскими не особенно его впечатляла. Наверное, потому что всех местных копов Майкл Страуд знал едва ни с рождения. Или со своего, или с их.

— Слава богу, ничего сверх того, что уже случилось, преподобный Страуд, — со вздохом произнес Леонард Фелтон. — Но все же у нас есть повод поговорить в неформальной обстановке. Вы уделите мне четверть часа?

Мужчин говорил спокойно и вежливо, но без той теплоты, которую я привыкла слышать.

— Разумеется, сэр, я готов всем, чем только могу, помочь полиции.

Майк позвал нас не в церковь, в свой дом, который стоял прямо за ней. Небольшой одноэтажный коттедж из красного кирпича, он простоял уже больше ста лет, воплощение тепла и уюта даже несмотря на то, что жил там одинокий мужчина.

— Лив идет с нами? — уточнил Майк, покосившись на меня.

В прошлый раз Фелтон специально отправил меня подальше, а допрашивать Майка послал другого, очевидно, посчитав, что я не буду объективна или что-то вроде того.

— Да, детектив Мэллоун идет с нами, — подтвердил шеф к моему облегчению, но и удивлению.

Что сейчас так переменилось? Впрочем, что бы ни двигало Фелтоном на этот раз, главное, что я буду рядом с Майком во время разговора. Неразумно было подозревать начальника в чем-то недобром, однако я почему-то все равно подозревала. Мутный он какой-то и даже слегка зловещий.

Преподобный провел нас на кухоньку и тут же принялся заваривать чай, а после еще и печенье достал. Мое любимое, овсяное. Я не была до конца уверена, понравится ли такое шефу, но тот от угощения отказываться не стал и даже физиономию кривить не стал.

— И что же вы хотели узнать, детектив? — спросил Майк первым.

Обычно полицейский первым начинает разговор, но на этот раз право первого хода Фелтон почему-то отдал священнику.

— Мэллоун сказала, вы хорошо знаете жителей своего прихода, — обронил мой начальник, чуть прищурившись. — Быть может, кто-то из прихожан вел себя странно в последние дни, преподобный? Важной может оказаться любая мелочь, любое отклонение от обычных привычек. Вы знаете этих людей, преподобный. Возможно, даже лучше полицейских знаете.

Майк замер с донельзя растерянным видом и призадумался.

— Я действительно хорошо знаю свою паству, — кивнул призадумавшийся священник. Выглядел он при этом встревоженным и даже настороженным. — Но вы считаете, будто эти убийства — дело рук кого-то из жителей Кроули?

По ходу, именно так Леонард Фелтон и думал… И такая постановка вопроса мне категорически не нравилась. Это Кроули! Я родилась здесь, выросла, знала каждый камень! В нашем городе просто не могли жить такие ужасные люди, которые убивают фактически детей!

— Решили меня исповедовать, преподобный? — усмехнулся недобро Фелтон.

Майк пожал плечами.

— Я просто… Если можете ответить, то, пожалуйста, скажите мне, детектив Фелтон, по вашему мнению, убивал местный?

На самом деле шефу, наверное, не стоило говорить, в конце концов, мы ведем расследование, а Леонард Фелтон отличается невероятно дотошностью.

— Поклянетесь на Святом писании, что никому после не расскажете? — осведомился строго и сурово Фелтон.

Я ушам своим буквально не поверила.

За священной книгой Майк сбегал на удивление быстро. И действительно поклялся.

— Это местный житель, — произнес с полной уверенностью заверил нас обоих начальник. — Так что внимательно приглядывайтесь к своим прихожанам, преподобный Страуд. Один из них волк в овечьей шкуре.

Верить в подобные совершенно бездоказательные и крайне возмутительные заявления я категорически не собиралась. Я знала этот город всю мою жизнь и знала этих людей! В Кроули не убивают! У нас даже не воруют! У нас низкий уровень преступности! Один из самых низких по стране!

— Сэр, прошу прощения, но это маловероятно! — все-таки не удержалась и воскликнула я.

И вот он — злобный взгляд начальства мне как десерт к чаю. Куда лучше печенья, никаких калорий и есть больше вообще не хочется. Наверняка кусок в горло не полезет.

— Мэллоун, — тяжело вздохнул Фелтон, — я, конечно, понимаю, что свою родину положено любить, а любовь слепа… Но ради разнообразия извольте прозреть.

А вот Майк не спешил опровергать слова моего начальник и вступаться за свою общину, чего я ждала и сильно.

— Вы говорите так уверенно, словно бы ни на секунду не сомневаетесь, — пробормотал преподобный Страуд.

Фелтон пожал плечам.

— Немного интуиции, много доказательств. Просто продолжайте быть таким же любящим и ответственным пастырем, преподобный. Иногда священник может помочь куда больше всех полицейских разом, — слишком уж задумчиво произнес начальник и посмотрел прямо в глаза Майку. — Но, прошу вас, преподобный, не распространять мои измышления вообще никому. Один непойманный преступник подчас менее опасен по сравнению с «охотой на ведьм», которая может начаться из-за паники.

Страуд понимающе кивнул.

Еще полчаса мы проболтали о погоде, природе, рыбалке, кори и свинке, и местном женском обществе, которое помогало Майку в его каждодневных заботах, но порой так старательно, что приходилось переделывать по десять раз.

Я говорила мало, все больше поддакивала Майку, пытаясь попутно уложить в голове подозрения Фелтона. После того, как чай был, наконец, допит, а печенье съедено, шеф начал прощаться. А уходит шеф — ухожу и я, других вариантов нет.

— Мэллоун, это вы только со мной не разговариваете или вообще молчаливы от природы? — уже на улице поинтересовался Фелтон, поглядывая на меня с явным неудовольствием.

Я только вздохнула украдкой.

— Простите, сэр, мне показалось, вам не очень хочется слышать мое мнение, — тихо отозвалась я, чувствуя себя дурой, причем беспомощной дурой.

Выражение лица Фелтона было просто неописуемым, тут и сарказм, и насмешка, и удивление… и множество того, чего я не хотела идентифицировать.

— А вы говорите только в том случае, когда ваши слова могут доставить кому-то удовольствие? — в итоге осведомился мужчина. — Тогда вам стоит уйти из полиции прямо сейчас, Мэллоун, для этой работы вы не годитесь. Слова полицейских всегда кого-то не радуют.

Я задохнулась от возмущения. Да, я не так уж и опытна, отрицать это глупо, но вот так указывать мне, что делать?!

— Сэр, при всем уважении, я не нуждаюсь в вашем совете, тем более, таком! — не выдержала я, сжимая кулаки.

Работа в полиции — это вся моя жизнь! Я всю жизнь мечтала служить в полиции и непременно в родном городе! И теперь какой-то самодовольный приезжий нахал заявляет, что я должна уволиться!

Как не разорвало от злости, сама не поняла.

Хотелось ударить шефа, честно хотелось, но какие-то остатки здравого смысла у меня все-таки остались. К тому же и того, что сказала, может хватить шефу, чтобы сжить меня со свету.

— Что же, лучше, — кивнул Фелтон уже более милостиво. — А уважение… Я понимаю, фигура речи, однако не стоит говорить об уважении, если в действительности его не испытываете.

То есть все-таки не убьет? Да ладно?

Есть о чем подумать… Я села за руль, размышляя о том, аукнется мне в итоге откровенность или нет.

— А теперь, Мэллоун, нам стоит отправиться сперва в среднюю школу Кроули. А после поговорим с родными убитых девушек. Я утром созвонился, нас ждут.

Я немного растерялась.

— Но ведь в школу уже ездили. Да и к родным первой жертвы… — пробормотала я, не представляя, чего ради необходимо снова делать то, что уже было сделано кем-то другим.

Фелтон вздохнул с откровенным сарказмом.

— Начальник, конечно, не должен все делать сам, — проворчал он, пристегиваясь, — но сейчас придется явно много делать и многое переделывать. Я не могу полностью положиться на подчиненных, Мэллоун. На вас в том числе.

По дороге в школу я буквально заставляла себя говорить. Шеф хочет, чтобы я болтала — буду болтать, пока, наконец, не взвоет от отчаяния. Леонард Фелтон — чужак, он не знает Кроули, не знает его жителей, поэтому так легко огульно обвиняет местных жителей. Нужно рассказать ему, что такое наш город и какие действительно хорошие люди здесь живут.

— Это дом семьи Райли, — кивнула я на аккуратный двухэтажный коттедж справа по улице. — Родители, трое детей, старшая миссис Райли, бабушка. Старший сын помогает пожилым людям по соседству. А вот тот белый дом принадлежит Хьюбертам. Жена преподает историю в средней школе последние десять лет, заслуженный педагог, отец работает в природоохранном ведомстве, награжден несколько раз за службу.

Фелтон стенать и возмущаться не спешил, впрочем, не было похоже, будто он действительно внимательно слушает мою болтовню, которая прервалась только в тот момент, когда мы доехали до школы.

Занятия шли уже полным ходом, поэтому во дворе особенно никого не было.

— Сэр, уместно ли срывать детей с занятий? — осторожно уточнила я.

Не хотелось мешать учебному процессу, к тому же стоит только показаться перед детьми — и можно не сомневаться, что начнется паника и поползут самые чудовищные слухи.

— Неуместно, — неожиданно легко согласился шеф, сразив меня буквально наповал такой изумительной покладистостью. — Но сперва нам нужно и не к одноклассникам девочек заглянуть, а к школьному консультанту. Кто у вас здесь? Простой психолог или маг-менталист?

Я посмотрела на Фелтона как на помешанного.

— Менталист? Серьезно? — переспросила я, откровенно потешаясь над приезжим аристократом. — Сэр, у нас глухая провинция, здесь и полицейские-то далеко не все с магическими способностями, хотя рекомендовано принимать на службу именно таких людей. Что уж говорить о прочих профессиях. Чаще всего, получив высшее магическое образование, человек уезжает из Кроули раз и навсегда. Так что просто психолог.

Мужчина кивнул головой.

— Что ж, возможно, так даже лучше.

Мы прошли в здание, поздоровались с охранником, Сэмом Миллером, я на ходу представила Миллера Фелтону, но особого внимания старине Сэму мой шеф не уделил. В очередной раз подивилась тому, как можно настолько наплевательски относиться к людям. Удивительное высокомерие.

— Вы так хмуритесь, словно я пнул вашу кошку или разорил могилу любимой бабушки, — отметил Фелтон, пока мы шли по коридору.

Дорогу к кабинету школьного консультанта я помнила отлично, после смерти родителей и буквально до самого выпуска мне постоянно приходилось общаться с психологом по поводу произошедшей в моей жизни трагедии. Не знаю, помогло мне это или нет. Я бы сказала, что нет.

— Вы не были особенно милы с мистером Миллером, а он хороший человек и совершенно не заслуживает такого отношения! — вполголоса начала я выговаривать начальнику.

Да, не очень разумно, но не так давно Фелтон уже заявил, что ему не нравится и мое молчание. Ну вот и пусть теперь не жалуется.

— Какого отношения, Мэллоун? — как будто бы озадачился начальник, покосившись на меня. — Я был достаточно вежлив, этого вполне достаточно. В конце концов, с этим человеком нам не сидеть за одним столом и не крестить детей.

Я расстроенно вздохнула и возвела глаза к потолку за неимением неба над головой.

— Сэр, этим и отличается жизнь в крохотном городке от жизни в мегаполисе. Здесь все друг друга знают, а отношения строятся на добрососедстве. В Кроули вы не можете с уверенностью заявить, что с кем-то из местных жителей вы точно не окажетесь за одним столом.

Леонард Фелтон действительно душераздирающе вздохнул и спорить не стал, однако я более чем хорошо понимала, что с провозглашенными мной правилами жизни в маленьком городке он категорически не согласен. Чертов столичный сноб.

Психологом в средней школе Кроули уже несколько лет работала мисс Карла Саттон, мы с ней ходили в один театральный кружок целый год перед тем, как Карла выпустилась из школы и уехала в колледж, я была на несколько лет младше.

Сдружиться друг друга в детстве нам, конечно, не удалось, однако уже после того, как я начала работать в полиции, мы с Карлой неплохо друг друга узнали. Я начинала работу в отделе по работе с несовершеннолетними. Стереотип — женщине лучше работать с детьми, даже если речь о службе в полиции. Пришлось немало повозиться с трудными подростками, прежде чем удалось добиться перевода в отдел расследований.

Я постучала в дверь с надписью «Карла Саттон, психолог» и, дождавшись разрешения, вошла. За мной последовал и Фелтон.

— Привет, Карла, — улыбнулась я приятельнице и получила ответную улыбку, правда, слегка напряженную. — Это детектив Леонард Фелтон, новый начальник отдела расследований.

Саттон встала и тут же кинулась пожимать руку неожиданному гостю. Игнорировать такую любезность, слава богу, Фелтон не стал и на мгновение сжал тонкие пальцы Карлы Саттон.

— Приятно познакомиться, мисс Саттон, — кивнул мой начальник достаточно сухо, однако я уже поняла, что для него это предел любезности.

Карла Саттон предложила присесть и поинтересовалась, что же привело нас к ней. Разумеется, она знала, по какой причине мы явились, кроме убийств поводов приехать в школу больше не было.

— О, вы можете называть меня просто Карлой, — щедро предложила моя давняя знакомая, затрепетав длинными ресницами и бросила на Фелтона чуть более долгий, чем обычно взгляд.

Она молода, с выразительными голубыми глазами, волнами блестящих темных волос и обольстительной улыбкой, неудивительно, что рассчитывает очаровать приезжего. Карла Саттон много кого очаровывала в Кроули, правда, старалась не быть слишком уж неразборчивой и жадной в выборе кавалеров. Маленький городок диктует свои правила, и стоит тебе только их нарушить — как жизнь покатится в ад. Бунтарство и кое-какие выходки сходили с рук разве что подросткам. Однако когда речь заходила о взрослых людях — в особенности о женщинах — все совершенно иначе: добрые горожане не простят предосудительного поведения.

Фелтон покачал головой и ответил спокойно и все также сухо:

— Нет, мисс Саттон. Я не собираюсь звать вас Карлой, так как не хочу, чтобы вы звали меня Леонардом.

Школьный консультант смутилась и смешалась от такого прямолинейного ответа, не зная, что ей теперь говорить. Зато шеф все отлично знал.

— Расскажите мне о убитых девочках, Маргарет Рид и Саре Грейсон.

Дела обеих жертв у Саттон уже лежали под рукой, я даже заподозрила, что Карла вытащила их из ящика не ради полиции, а из-за собственного любопытства. Саттон с самой юности отличалась любовью ко всяческим детективам и почитала себя большим докой в том, что касается всевозможных таинственных историй.

Честно говоря, я ни капли не сомневалась в том, что Карла искренне считает, будто в сыске она разбирается получше меня, но при этом у Саттон хватает ума, чтобы не высказывать такие предположения вслух. Но хватало и самодовольных взглядов.

— Ну, я могу только сказать, что они не особенно общались. Разные… касты, если так можно выразиться. Мэгги — самую малость оторва. Не из тех, кто курит траву за школой или громит чужие дома, но она задирала других и порой донимала прочих учеников. Сара как раз была из тех, кому могло время от времени доставаться от Маргарет. Они не были подругами, учились в двух разных классах и даже не здоровались при встрече.

Чем больше Карла говорила, тем больше она воодушевлялась, понемногу отходя от оторопи, вызванной резким отказом Леонарда Фелтона общаться неформально. Она знала, о чем говорила, и наслаждалась собственной осведомленностью и чужим вниманием к своей персоне.

А то, что мой шеф записывал за ней, воодушевляло Саттон еще больше. Я не без сарказма подумала: «Да она чувствует себя звездой».

— То есть девочки вообще не общались? — уточняет деловито Фелтон.

Мне приходит в голову, что вот сейчас он совершенно перестал походить на того потрепанного временем и бедами человека, которого я встретила, завернув чуть больше недели назад к Дому-на-утесе. Нет, следы бессонной ночи никуда не делись, но теперь я видела, наверное, такого Леонарда Фелтона, каким он был до смерти невесты.

— Насколько я могу сказать, нет, — покачала головой Карла Саттон. — Они могли бы враждовать, однако и этого между ними не было. Сара Грейсон была совершенно незаметной, молчаливой, серой. Практически невидимка. Ее даже отпетые хулиганы не замечали.

Фелтон с задумчивым видом кивнул и поднял на Карлу взгляд, который не выражал ничего помимо чисто профессионального любопытства. А вот в глазах Саттон читается досада — привлекательной женщины в ней все-таки не увидели.

— А что-то необычного в самой школе не происходило в последнее время? — снова задал вопрос мой начальник. — Я имею в виду, просто что-то необычное, не угрожающее. Любая странность может иметь большое значение, мисс Саттон.

И великий знаток детективов города Кроули растеряно хлопает глазами и явно копается в памяти.

— Нет, детектив Фелтон, ничего подобного. В школе все было в полном порядке и ничего не привлекло внимания. По крайней мере, именно так мне кажется, — чуть смущенно произнесла Карла.

Не так уж многим людям в этом мире удавалось сбить с нее спесь, тем более, походя и явно незапланированно. Однако Леонард Фелтон сумел и явно даже не понял, что именно не так.

Шеф попросил у Саттон дела убитых девочек, и Карла без раздумий протянула полицейскому папки, причем явно постаралась, чтобы их пальцы на мгновение соприкоснулись. Фелтон ничего не заметил к глубокому разочарованию моей приятельницы.

Интересно, что же такого она в нем увидела? Или просто повелась на семейное состояние и родословную? Ничего действительно привлекательного в лице и фигуре Леонарда Фелтона я не видела. Слишком… острый. Кажется, если к Фелтону прикоснуться, можно порезаться.

Но при этом жениться он собирался на настоящей красавице.

Просмотрев наскоро тощие папки, в которых школьной администрации удалось вместить жизнь двух учениц, мужчина тяжело вздохнул.

— Я могу забрать документы, мисс Саттон? — уточнил шеф, однако я видела, что личные дела школьниц он возьмет с собой в любом случае, даже если Карла откажет.

— Да, конечно, — закивала молодая женщина, пожалуй, излишне воодушевленно. — Только оставьте, пожалуйста, расписку. Если директор будет спрашивать, мне нужно будет что-то предъявить ему.

Расписку Фелтон ей оставляет с готовностью, после чего разговор со школьным психологом был закончен.

Глава 6

Прозвенел звонок, и Фелтон мгновенно оживился, уж теперь-то намереваясь добраться до одноклассников девочек.

— Сэр, но если… — осторожно попыталась я отговорить шефа болтать со школьниками. Зачем их сейчас будоражить, ведь куда лучше поехать сразу к родственникам?

Мужчина повернулся ко мне и проникновенно посмотрел в глаза.

— Мэллоун, я говорю — вы делаете. Доходчиво объяснил? — поинтересовался он как будто совершенно спокойно, но это спокойствие мне почему-то ни капли не понравилось. Нехорошее он было какое-то.

— Доходчиво. Сэр, — проворчала я, тихо скрипнув зубами.

Вот же мелкий тиран! То «говори», то «не говори». Кто его вообще разберет?!

Шеф не должен был знать, куда идти, однако каким-то чудом неплохо ориентировался в здании и даже нашел нужный класс. Один из двух нужных. Обычно шустрые старшеклассники, на свою беду, в этот раз не поторопились, чтобы выйти в коридор. А теперь, когда высокий худой мужчина встал в дверях, у школьников не осталось ни одного шанса покинуть класс.

На чужака смотрели настороженно и неприязненно, особенно учительница, Мэри Миллер. Она даже сделала пару шагов вперед, как будто готовилась защитить учеников от возможно опасного чужака. В маленьком городке, несмотря на показное дружелюбие и гостеприимство, всегда подозрительно относятся к приезжим, пока те не докажут, что заслуживают симпатии и доверия. Леонард Фелтон всю жизнь провел в большом городе и наверняка не в курсе условностей, которые правят всем в провинциальном городке. Однако суть проблемы шеф все-таки уловил и достал свое полицейское удостоверение, чтобы убедить в своих добрых намерениях.

Я высунулась из-за его плеча и махнула Мэри рукой. Она частенько заглядывала в участок с ланчем для своего парня. Мартин, редкостный растяпа, постоянно забывал еду, и Мэри Миллер приходилось приносить ему что-то. Правда, мне не казалось, что для нее это такой уж большой труд.

Ни полицейский значок, ни мое присутствие не успокоили учеников и учителя: за последние дни жители Кроули привыкли к мысли, что появление стражей закона говорит о проблемах. Больших проблемах.

— Добрый день, я детектив Фелтон, мне хотелось бы переговорить с теми, кто общался с Маргарет Рид.

Произнеся это, шеф обводил долгим взглядом всех присутствующих, очевидно ожидая, что кто-то из подростков вызовется. Однако ни один из них не произнес ни слова и даже не шевельнулся. Говорить с посторонним — с полицейским — детки не желали.

«Ну, что теперь будешь делать, всезнающий сэр?» — про себя потешалась я над незадачливостью Фелтона.

Я не собиралась ему помогать. Только не ему. Пусть сам вертится, раз такой всезнающий и всесильный, а уж с этими подростками повертеться придется изрядно.

Мужчина против моих ожиданий не смутился и не растерялся.

— Прошу прощения, мисс… — смотрит шеф в упор на молодую учительницу.

Та слегка растерялась, но представилась.

— Мэри Миллер, детектив, — произнесла Мэри. Ее голос звучал чуть тише, чем обычно.

На лице Фелтона на секунду проступила сухая, совершенно безэмоциональная улыбка, которую я уже успела всей душой возненавидеть.

— Мисс Миллер, мне придется попросить вас поприсутствовать здесь, пока я буду опрашивать учеников о Маргарет Рид, — спокойно и размеренно произнес Леонард Фелтон. — Всех учеников.

И, честное слово, это не было какой-то глупой шуткой: шеф, похоже, действительно вознамерился ради дела ли, из мести ли поговорить с каждым из одноклассников убитой Мэгги Рид прямо сейчас. А сейчас началась большая перемена…

— Но… Как же учеба? — опешила Мэри Миллер, осознав, что с приездом полиции учебный процесс покатился в ад.

Фелтон бросил на нее взгляд, преисполненный праведного гнева и жажды справедливости. Этакий поборник закона в ореоле славы.

— Мисс Миллер, учеба, разумеется, чрезвычайно важна для детей, но были убиты две девочки, и долг всего общества объединиться и схватить мерзавца, который лишил их жизни, — воодушевленно, даже с легким пафосом изрек мой начальник.

Это было совершенно не в его манере, которую я за пару дней совместной работы уже успела изучить. Фелтон просто манипулировал и давил на возможных свидетелей.

«Детки» сообразили, что большая перемена им не грозит, и возроптали. Если начнут возмущаться, ничего толкового от них тоже не добиться. Подростки даже в хорошем настроении невыносимы.

— Эй, почему мы должны тут торчать? — возмутился смуглый парнишка с последнего ряда. — Все знают, что с Мэг общались Ким, Джош, Фил и Кассандра! Пусть они и отдуваются.

Остальные согласно загалдели и даже принялись указывать на вышеуказанную четверку, чтобы Фелтон уж точно не перепутал и сцапал, кого нужно.

«А уж не этого ли он и добивался своим натиском?» — задалась вопросом я.

Улыбка шефа должна была выглядеть торжествующей, но почему-то не выглядела. Вероятно, победу над толпой подростков мужчина посчитал таким себе достижением.

— Замечательно, — с вялым удовлетворением кивнул Фелтон. — Мисс Миллер, Ким, Джош, Фил и Кассандра остаются, все остальные свободны.

Вышеозначенная четверка глядела на уходящих одноклассников с ненавистью, как на настоящих предателей, но судьба в лице Леонарда Фелтона была совершенно неумолима. Спастись от него было невозможно.

— Но, сэр, мы же совершенно ничего не знаем! — воскликнула одна из двух девушек.

Так себе отговорка, которая, разумеется, не действует на Фелтона, само воплощение неумолимости.

— Вот сейчас мы и выясним, что именно вы не знаете, — пожал плечами начальник и кивком велел четверке устроиться на первом ряду.

«Детки» подчинились как зачарованные.

В этот момент мне показалось, что приезжий выскочка куда больше напоминал знаменитого актера на театральных подмостках, а не полицейского. Фелтон очень грамотно и последовательно выстраивал сцену для пятерых зрителей. Или все-таки шестерых.

Не было уверенности, кем я выгляжу в глазах Леонарда Фелтона, статистом или зрительницей.

Один из ученических стульев мужчина вытащил вперед, чтобы устроиться прямо перед четырьмя юными зрителями и оседлал его задом наперед. Достаточно либеральная манера, которую сложно ожидать от выходца из высшего света.

— Итак, молодые люди, теперь мне бы хотелось услышать все о вашей подруге Маргарет Рид. Абсолютно все. Каждую мелочь.

Такая постановка вопроса ставит школьников в тупик, да и их учительницу, если на то пошло.

— Но… Все? — переспросил один из парней, округляя глаза.

Фелтон пожал плечами и едва заметно ухмыльнулся. Ему нравилось издеваться над этими подростками. Не слишком жестоко, не слишком сильно, но все-таки издеваться.

— Начнем с того, какой мисс Рид была. Вы могли бы назвать Маргарет авантюристкой или, напротив, она предпочитала осторожничать?

Карла Саттон уже сказала нам, что Мэгги Рид была оторвой, однако Фелтону слов школьного психолога, очевидно, оказалось, мало, и он решил узнать о первой жертве от тех людей, которые знали убитую лучше кого бы то ни было. Это казалось мне даже разумным, родители и учителя могут говорить что угодно, но я еще не успела забыть простую правду: по-настоящему подростка знают только другие подростки.

Первой заговорила девушка, светловолосая, чем-то неуловимо напоминающая мышь. Она представилась как Кассандра Мур. Яркое имя, но совершенно бесцветная и невыразительная внешность.

— Осторожничать — это точно не про Мэг, сэр.

Одноклассница Рид говорила тихо, наверное, тише обычного, а еще сильно краснела и не решалась посмотреть в глаза незнакомого взрослого мужчины.

— Она… смелая была, — добавила вторая подруга Маргарет Рид, с коротко подстриженными темными волосами. Ким Уокер, явно будущая активистка, которая примется отстаивать права женщин в этом жестоком мире. Ким сразу вызвала во мне симпатию.

Эта в глаза Фелтону смотрела даже с некоторым вызовом. Не бунт, но демонстрация его возможности, такая не спасует перед опасностью или агрессией.

— Настолько смелая, чтобы посреди ночи пойти с кем-то прогуляться? — дотошно уточнил шеф, правда, глядел на одного из двух парней, рыжего, с лицом усыпанными веснушками.

Мальчишка недовольно хмурится и поджимает губы. Джош, как ни иронично, Голд.

Я почти не сомневалась, что и свою фамилию, и свои веснушки старшеклассник попросту ненавидит.

Отвечать взялся как раз рыжий, не девушки.

— Непонятно с кем Мэг бы не стала шляться посреди ночи.

Напрашивался следующий вопрос, и его тут же озвучил Фелтон:

— А как насчет кого-то знакомого? Пошла бы она куда-то ночью с кем-то знакомым? Или пошла бы ночью на встречу с кем-то знакомым?

Шеф подозревает, что убийца — местный. Пока показания детишек работают именно на эту версию.

Светловолосая девушка замахала руками, скривившись.

— Нет, не стала бы она бродить ни с того ни с сего, ее бы родители прибили!

Говорила она с полной уверенностью. Сразу вспомнилось, что я прежде слышала о Маргарет Рид от своего друга, преподобного Страуда. Девочка показывала характер и даже сбегала из дома.

Фил Уайт пожал плечами с откровенным скептицизмом. У него темные взлохмаченные волосы и цепкий взгляд, возможно, даже слишком цепкий.

— Не так уж сильно она и тряслась из-за криков родителей, — высказал свое мнение Фил. Он тоже спокойно смотрел в глаза Фелтону, но без вызова. Просто спокойный парень, который говорит правду.

— То есть выйти из дома ночью могла? — задал наводящий вопрос Фелтон.

Уайт кивнул.

— Запросто. Чего бояться? Это же Кроули, тут ничего не происходит…

Тут парень сбился.

— Не происходило. Да и посторонних тут не бывает никогда, сэр. Думаю, если бы Мэг столкнулась с кем-то посторонним — унесла бы ноги и близко не подпустила.

Фелтон покивал, задумался.

— Как Мэг вела себя последние дни?

Ребята на четыре голоса с полной убежденностью заявили, что Маргарет беспокойства не выказывала и ни на что не жаловалась.

— Как насчет ее парня? — продолжил расспрашивать Фелтон.

Я чуть по лбу себя не треснула. О парне действительно стоило спросить в первую очередь!

— Они расстались в начале учебного года, — отозвался Фил. — С родителями переехали в другой город. С глаз долой, как говорится… Мэг его крыла последними словами. Нового парня она так и не завела.

Когда мы отпустили детей и учительницу (давно не доводилось видеть такого облегчения), я не выдержала и спросила начальника:

— Ну и что мы теперь узнали, сэр?

Наверное, прозвучало даже чересчур ехидно, что от Фелтона, разумеется, не ускользнуло. Но не ткнуть носом этого зазнайку в то, что мы просто потеряли время впустую, было выше моих сил.

— Когда ведешь расследование, отсутствие информации — тоже информация, — отозвался умиротворенно мужчина. Он после разговора со школьниками выглядел еще более спокойным и собранным, практически просветленным.

Прозвучало внушительно, но совершенно бестолково на мой вкус. Никогда не ценила бессмысленный пафос.

— Но вы же в любом случае считали, что убийца местный?

И снова в моем голосе проскользнула тень насмешки.

— Считал и считаю, — отозвался Фелтон, которого мои слова ни капли не уязвили.

Впору было радоваться тому, что он не обозлился на меня, но почему-то стало обидно. Неужели так и не удастся пробить этого толстокожего типа?

— Но хороший полицейский не только прислушивается к голосу интуиции, но и собирает доказательства, и не отвергает окончательно все гипотезы, пока не собрана достаточная доказательная база. Держите это в голове, Мэллоун, — нравоучительно произнес шеф. — Поймать второй класс будет проще перед концом урока, а пока заглянем к охране.

Охранников в школе в дневное время всегда было трое: по одному на каждый вход, плюс еще один в каморке с мониторами следит за происходящим удаленно.

— Записи с камер хранят? — по дороге к той самой каморке осведомился начальник, явно что-то про себя прикидывая.

— Вроде бы три месяца, а после диски перезаписывают, — отозвалась я, пожав плечами. — Но я могу ошибаться.

Фелтон не стал особенно переживать из-за неопределенности.

— Вот и проверим как раз, — усмехнулся он и чуть прибавил шаг.

Я едва поспевала следом.

На этот раз пост рядом с мониторами занимал Артур Кларк, слегка сварливый тип, но на редкость добросовестный, поэтому начальство его просто обожало, но с долей настороженности притом: с Кларка сталось бы настучать за тот или иной проступок, пусть даже и несущественный, и на директора, и на его замов. Чинопочитания в этом человеке совершенно не было.

В каморку охраны я вошла первой, приветливо махнув рукой:

— Привет, Артур, мы к тебе!

С Кларком я на всякий случай дружила. Ну, мало ли.

— Малышка Лив? — тепло улыбнулся мне охранник и отвернулся от мониторов, на которые смотрел до нашего с шефом появления.

— А это мой начальник Леонард Фелтон, — представила я шефа, который сухо кивнул и вышел вперед, чуть оттеснив меня.

На чужака охранник посмотрел с ожидаемым подозрением. Говорить что-то вроде «добро пожаловать» Артур Кларк точно не собирался.

— А, столичный хлыщ, — едко констатировал Кларк и выразительно хмыкнул, выказывая максимум возможного презрения. — Ты мне не нравишься.

Фелтон и не подумал оскорбляться, демонстрируя ставшую уже для меня привычной непрошибаемость.

— Кому-то и сто фунтов не нравятся, — отозвался чуть насмешливо аристократ и иронично сощурился.

Такой ответ Артура изрядно озадачил.

— И почему же кому-то могут не понравиться сто фунтов? — переспросил изрядно озадаченный охранник. Видимо, его действительно удалось заинтриговать таким смелым и буквально революционным утверждением.

— Потому что мало, — пояснил почти весело Фелтон. — Так что я не в обиде. Мне нужны только записи с камер наблюдения, ну и то, что могли заметить вы.

Кларк поглядел на шефа кристально честным взором и поинтересовался:

— А у вас есть ордер?

Что характерно, меня бы Артур наверняка не стал спрашивать об ордере, и вот это показалось гадким и даже мелким — требовать бумажки там, где можно было обойтись доброй волей. Я бы и сама, наверное, не упустила случая как следует отыграться на Леонарде Фелтоне, однако не ценой справедливости для двух убитых девочек.

— Вы настолько мало цените жизни жителей своего родного города, что решили потянуть время и поиздеваться над полицией? — уже сухо и сурово спросил Фелтон, и на месте Кларка я бы начала переживать о грядущих проблемах.

Тон моего начальника был очень уж грозен.

Внезапно сообразила, что в данной ситуации я целиком и полностью стою на стороне шефа, что было внове. Кларк насупился, явно собираясь дать отпор нападкам полицейского.

— Артур, хватит дурить! — возмутилась я, отпихивая локтем в сторону совершенно ошалевшего от такого поворота Фелтона и выходя вперед. Шеф глядел на меня настолько обалдело, словно я ему по затылку заехала. — Ты отлично знаешь, что отдать все можешь и без ордера! Или это ты убил девчонок, а теперь пытаешься помешать следствию?

Не знаю, до чего удалось достучаться прежде — до страха или совести, но покрасневший Артур Кларк, бормоча под нос проклятия пополам с жалобами, стопку дисков все-таки отдал. Но не Фелтону — мне прямо в руки. А вот говорить с охранником было уже явно бесполезно, тот сверкал глазами и скрипел зубами, словом, сложно было ожидать, что Артур Кларк станет сотрудничать, по крайней мере, сейчас.

— Что это вообще было? — нахмурившись, спросил начальник, после того как я в прямом смысле вытолкала его в коридор.

Только когда за нами захлопнулась дверь, я позволила себе с облегчением выдохнуть. Если бы конфликт достиг своего пика — что вполне могло произойти! — и Фелтон потащил бы упершегося из-за собственной дури Артура Кларка в камеру, весь город мог бы вскинуться и оказать отпор чужаку. Можно было поспорить на что угодно, горожане не обрадуются, если мой шеф всерьез решит взять их за горло.

— Это было отношение жителей маленького города к постороннему, сэр, — расстроенно произнесла я, прикидывая, удастся ли успокоить начальство, если оно кинется рвать и метать. — Ну и последствия того, что вы не считаете нужным располагать к себе людей.

На меня поглядели скептически и насмешливо.

— Препятствование расследованию — уголовно наказуемое преступление, — напомнил Фелтон, полностью уверенный в своей правоте.

Ну да, он сейчас формально на стороне добра и справедливости, но, как говорится, есть один нюанс. Существенный нюанс.

Я прижала к груди с боем вырванные диски и расстроенно вздохнула, надеясь, что какие-то вещи удастся донести до мужчины с первой попытки.

— Да, сэр, но препятствовать расследованию можно по-разному, причем и так, что после комар носа не подточит. Да и что мы будем делать, если, к примеру, человек пятьсот решит, что мы превышаем полномочия, и примется вставлять полиции палки в колеса?

А ведь такой вариант «гражданской забастовки» не так уж и фантастичен, если задуматься. Люди у нас сплоченные, а еще самую малость мнительные, если чужак примется закручивать гайки… его могут попытаться закрутить в ответ. Даже на какое-то время позабыв о двух мертвых девочках.

Шеф на мой вопрос не ответил, так что я, воодушевившись, решила продолжать наставлять его на ум. Ну, в чем-то я точно понимаю на порядок лучше этого человека.

— Сперва мы захлебнемся работой, после — уже суд, и там тоже никто особо не обрадуется. А после нас возненавидят и те, кому не досталось, и все повторится по второму кругу.

Говоря все это, я внутренне сжалась, готовясь к тому, что мои доводы шеф сходу отметет и продолжит гнуть свою бескомпромиссную линию.

— Взялись меня учить? — осведомился Фелтон, выразительно приподняв правую бровь.

Я не знала, что сейчас будет, но с отчаянной смелостью выпалила:

— Ну кто-то ведь должен, так?

Интересно, а он может меня уволить? Наверное, все-таки может, раз запросто получил должность начальника отдела. А теперь, кажется, я ему еще и дала преотличный повод, чтобы вышвырнуть меня из полиции.

— Ну надо же, — фыркнул Фелтон, покачав головой. — В вас, Мэллоун, такая смелость с чего проснулась? Или уже нашли новое место работы?

Вот уже угрожать взялся.

— Нет. Но если это дело так и останется нераскрытым, я не смогу смотреть людям в глаза, — пробормотала я и резко отвернулась. — Вам-то все равно, как приехали, так и уедете. А мне тут жить.

Шеф издал нервный смешок.

— Людям, которые изо всех сил мешают расследованию?

В его словах тоже безусловно имелся резон. С содействием со стороны населения у нас все как-то не очень удачно складывалось. Но жителей Кроули можно понять, они штатские, они могут и не понимать, что и как необходимо делать для раскрытия преступлений. Со стороны могло показаться, что полиция просто бесцеремонно лезет в чужие жизни, только потому что может.

— Если еще и вы упретесь, то каждый допрос будет походить на стычку двух баранов, — мрачно предрекла я и на всякий случай добавила: — Сэр.

Столичная птица помолчала, а после обошла меня так, чтобы мы снова оказались лицом к лицу.

— И с субординацией у вас тоже большие проблемы, — каким-то особенно доверительным тоном поведал Леонард Фелтон. — Вы в курсе, Мэллоун?

Смотреть ему в глаза я не собиралась, боясь струсить.

— В курсе, сэр. Но должен же был вам хоть кто-то сказать все это? А кроме меня, похоже, некому.

Фелтон снова замолк на несколько секунд.

— Быть может, и должен был.

Я, внутренне сжимаясь, ждала, что еще скажет Фелтон, однако, против всех моих ожиданий, продолжения не последовало. Украдкой выдохнула и сделала вывод, что, кажется, на этот раз меня не уволят. Прислушаются или нет — дело другое, но хотелось верить, все-таки мои слова — вкупе с нервными клеткам — не были потрачены зря.

По поводу второй жертвы, Сары Грейсон, удалось узнать еще меньше, чем о первой: девочка действительно была на редкость тихой, незаметной, приятельствовала разве что с парой одноклассников, но и с ними предпочитала особенно не откровенничать. Кто-то предполагал, что у Сары были проблемы дома, родители девочки развелись, когда той было десять, а пару лет назад мать вышла замуж второй раз. А отчимы… Словом, всякое случается, когда речь заходит об отчимах. Впрочем, кто-то считал, что Сара была просто замкнута от природы и ничего особенного или уж тем более криминального за ее необщительностью не крылось.

— А как вы считаете, сэр? — поинтересовалась я, когда маета с первоначальным опросом свидетелей, наконец, завершилась.

Фелтон покосился на меня и ответил:

— Я никак не считаю, Мэллоун. У меня недостаточно фактов для того, чтобы вынести собственное суждение относительно Сары Грейсон.

Сперва я отвернулась и только после этого рискнула закатить глаза, будучи уверенной, что начальство этой моей гримасы не увидит.

— Но вы ведь можете предположить.

Мужчина фыркнул как будто даже возмущенно.

— Нельзя предполагать, Мэллоун, когда речь идет о расследовании. Выдвинув версию на пустом месте, мы загоняем сознание в рамки своей гипотезы. Это мешает установлению истины.

Интересно, а под какое-то свое суждение Фелтон не подвел философской базы? Или он по любому поводу готов разразиться нравоучительной тирадой?

— Это вы уяснили? — поинтересовался шеф, еще и похлопав меня по плечу, чтобы уж точно добиться ответа.

Пришлось покорно ответить.

— Да, сэр.

Не сказать, чтобы так сильно хотелось поддакивать. Но вряд ли Леонард Фелтон оценит очередной взбрык, даже если предыдущий принял достаточно терпеливо. Одно в терпении непреложно: оно имеет свойство заканчиваться.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнул явно не особенно поверивший в мою честность мужчина. — А сейчас давайте поедем к Грейсонам, Мэллоун.

Ну, к Грейсонам, так Грейсонам.

— А что насчет Ридов, сэр? — решила я уточнить на всякий случай.

У меня в голове не укладывалось, почему Фелтону взбрело в голову игнорировать семью первой жертвы, но уже почти не сомневалась — у него и тут найдется какой-то пространное и ужасно разумное объяснение.

— Риды вызывают куда меньше вопросов, чем Грейсоны, к ним можно заглянуть и завтра. Так что поехали в дом второй жертвы, — озвучил наши планы на ближайшую пару часов Фелтон и подтолкнул меня к выходу.

Уже в машине Фелтон поймал мой взгляд и вкрадчиво сообщил:

— Не рассчитывайте, Мэллоун, что я стану спускать вам каждую выходку. Впредь думайте, что говорите, и не зарывайтесь.

Прозвучало внушительно, практически угрожающе. Была ли эта властность побочным продуктом многовековой селекции или просто личной чертой шефа, я не поняла, но его слова пробирали.

На всякий случай я кивнула, чтобы у Фелтона не возникло вопросов относительно того, дошло до меня или нет. Сегодня мне уже довелось достаточно перечить этому человеку, поэтому не стоит лишний раз испытывать судьбу.

— Вот и хорошо, Мэллоун. Возможно, у нас даже есть шанс сработаться.

А вот у меня имелись на этот счет огромные подозрения.

Грейсоны жили у самого выезда из города, и буквально за самым их забором начиналась свалка. Не самое благополучное место, где обитали преимущественно те люди, которые даже по меркам не слишком богатого Кроули считались малоимущими.

— Девочка была не так уж и богата, — констатировал аристократ. — Ее мать, кажется, не работает?

Я-то знала об этом, а вот Фелтон откуда прознал?

— Вы настолько внимательно читали материалы дела, сэр? — поразилась я.

Начальник пожал плечами.

— Я внимательно читал материалы дела, Мэллоун. Я вообще предпочитаю все делать тщательно и со старанием. Вам советую тот же подход.

Совет был дельным. Но раз уж столичный хлыщ в настроении отвечать на вопросы, почему бы не задать еще один?

— Сэр, а почему вы таскаете с собой именно меня?

Мне было безумно интересно узнать, по какой причине рядом с Фелтоном я, а не кто-то из наших ребят. Ну, и наверное, хотелось получить похвалу, вроде «Вы тут самая толковая».

— Женщины менее конфликтны, — тут же разочаровали меня. — Вам проще всех в отделе принять нового начальника. Пусть даже именно вы должны были занять должность Чилтерна после его ухода.

Очень хотелось шефа пнуть. Со всей силы и от полноты души. Или хотя бы по башке треснуть. Но вот после этого я точно могу попрощаться с работой и даже пенять будет не на кого. Фелтон мое настроение почуял спинным мозгом, не иначе, и приближаться не спешил, внимательно наблюдая за каждым движением. Такая осторожность явно была последствием горького опыта, ну и, наверное, причиной этого опыта могло стать наличие у Леонарда Фелтона брата и сестры. Дети всегда дерутся и подстраивают друг другу пакости, а родственники в этом деле особенно преуспевают. Поэтому подчас выходцы из многодетных семей наиболее живучи. Самой мне переживать детские драки не приходилось, однако не раз наблюдала, чем чревата жизнь в окружении братьев и сестер.

— Идите первой, Мэллоун, — велели мне. — Вам быстрее откроют.

Вот и еще одна причина для Фелтона, чтобы таскать меня с собой. Знакомому быстрей откроют, чем незнакомому. Вообще, шеф оказался удивительно практичен, можно даже сказать, до зубовного скрежета. И, кажется, просчитывал вообще все вокруг. Какая же это редкостная скука — контролировать каждый шаг, свой и чужой.

— Да, сэр, — проворчала я и пошла к двери дома Грейсонов первой.

Крыльцо под моим весом многозначительно заскрипело и вроде бы даже хрустнуло. Явный намек, что доски дышат на ладан и их неплохо было бы заменить. Но хозяева этой лачуги вряд ли станут возиться с хозяйственными нуждами, это уже можно было сказать по обшарпанной двери и облезшей краске.

Я постучала. Ноль реакции. Принялась колотить громче и даже пнула пару раз ногой в дверь, чтобы уж точно хозяева узнали о том, что к ним нагрянули гости. То, что мать и отчим убитой Сары куда-то ушли, я считала делом маловероятным, горюющие люди обычно остаются дома. Работодатели в таком случае легко дают отгулы, по крайней мере, в Кроули не дать отгул при такой беде — значит, стать врагом номер один разом для всех жителей.

— Миссис Грейсон! — закричала я и дернула дверную ручку.

Оказалось, не заперто.

Из глубины дома тянуло алкоголем и странным неприятным запахом.

— Сэр, дверь открыта! — окликнула я Фелтона, не решаясь войти первой.

Слишком тихо…

Мужчина озадаченно нахмурился и вошел в жилище Грейсонов. Я только пораженно следила за тем, как он двигался — плавно, осторожно, практически бесшумно. Да уж, тут сразу можно сказать, человек не в кабинете всю жизнь зад отсиживал… Интересно, какая у него магическая специализация. Точно не менталист и не артефактор.

Буквально через минуту я услышала:

— Мэллоун! Звоните в участок! Нам нужны эксперты.

Первым делом я метнулась к начальнику, желая увидеть, что же заставило его приказать именно это.

Увидела.

И тут же заорала.

— Мэллоун! Замолчите уже! — рявкнул шеф, грозно сверкая на меня глазами. — Это некриминальные трупы. Готов поспорить, алкогольное отравление. Вы работаете в отделе расследований, вы не должны бояться такого зрелища!

Может, конечно, и не должна… Вот только глядя на мистера и миссис Грейсон, которые лежали бездыханными в собственной гостиной, я понимала, что страшно, да еще как.

Наверное, они пили с того момента, как им сообщили о Саре. И допились…

«Что ж, по крайней мере, семья воссоединилась…»

Мысль показалась мне совершенно дикой, но отделаться от нее никак не удавалось.

— Их уже ни о чем не допросишь. А жаль, — констатировал Фелтон с тяжелым вздохом. — Пойдемте на улицу, эксперты в любом случае должны все тут осмотреть. Пусть здесь явно не убийство, это следует подтвердить.

Глава 7

Окончание рабочего дня застало нас в доме Грейсонов. Осмотр места происшествия — дело небыстрое и уж точно непростое, даже если главная рабочая версия — несчастный случай. Пока эксперты все изучили, сфотографировали и описали, прошло прилично времени. А после еще следовало проследить за тем, чтобы тела увезли. Словом, за то время, которое потребовалось для улаживания всех формальностей, я успела чертовски устать, проголодаться, и мечтала как можно скорей уехать домой, к тете, которая выслушает, посочувствует и наверняка вкусно накормит. Большинство из того, что я увидела и услышала за этот день, хотелось выбросить из головы хотя бы на ближайшие несколько часов.

Однако даже после того как стрелки часов достигли той самой судьбоносной отметки, которая возвещала, что я, наконец, свободная женщина, Фелтон не посчитал нужным оставить меня в покое.

— Поезжайте ко мне домой, Мэллоун, — велел он мне после того, как все протоколы вчерне были составлены.

Я растеряно и возмущенно уставилась на окончательно потерявшее всякий стыд начальство. В рабочее время он имеет право мне указывать, тут нет сомнений, но сейчас — время нерабочее.

— Сэр, я не водитель такси, — сухо сообщила я, сжимая до боли руль, чтобы не потянуло руками в сторону Фелтона.

— А? — как будто не понял, что именно меня возмутило мужчина. — Вообще-то, я собирался пригласить вас отужинать со мной и моими родными.

Сперва у меня отвисла челюсть, а после начался весьма качественный нервный тик.

Поужинать? Знакомы без году неделя, от меня Фелтон явно не пребывает в восторге, так какого дьявола ему желать провести со мной вечер?

— При всем уважении, сэр, ваше предложение неуместно, — проворчала я, заводя мотор.

Доеду до участка, пересяду на свой автомобиль, а шеф пусть сам отправляется домой развлекать свою приехавшую родню.

— Мэллоун, — расстроенно вздохнул Фелтон, — ну надо же как-то налаживать отношения с новым начальником! К примеру, пообщавшись с ним в неформальной обстановке.

Если бы не тот факт, что если я соглашусь отужинать, с нами будут еще Валентин Фелтон и Вайолет Фелтон, можно было бы предположить, будто начальник меня таким образом пытается домогаться. Но учитывая все обстоятельства…

— Вы собираетесь весь ужин мной прикрываться от родственников? — спросила я, заподозрив, что мою персону просто хотят использовать в качестве щита.

Мужчина покосился на меня и ответил предельно честно:

— Бинго, Мэллоун. При вас Вал и Ви не станут слишком уж сильно на меня наседать. Так что? Окажете услугу? Готовить будет сестра, и в этом деле она настоящий мастер.

Я призадумалась, прикидывая свои перспективы и последствия ужина аж с тремя Фелтонами за раз.

— А на какую благодарность я могу рассчитывать?

Если уж пошла такая пьянка… То почему бы не поторговаться самую малость?

Тут уж шеф повернулся и потрясенно уставился мне в глаза. На лице Леонарда Фелтона застыло выражение обиды и непонимания. Но хотя бы теперь мужчина не выглядел так, будто собирался на похороны.

Не знаю, уж какую цель преследовал сам Фелтон, решив возглавить отдел расследований в глубокой провинции, и на что рассчитывали его многочисленные родственники, но одно было бесспорно — бывшему адвокату действительно становилось лучше.

— Мэллоун, у вас совесть есть? Хотя, о чем это я, в самом деле? Уже и так понятно, ее нет, и возможно, и не было. Вы не можете по зову сердца помочь коллеге в беде?

Я поморщилась и с непримиримым видом сложила руки на груди. Сдаваться при первом же упоминании совести не входило в мои планы.

— Сложно назвать ужин с членами семьи бедой, сэр. К тому же вы мне не коллега, а начальник. Так что я хочу знать, что мне будет, если я потрачу ради вас свое свободное время?

Темные глаза Фелтона округлились.

— Да вы еще и вымогательница, — констатировал он.

Как удалось удержать на лице серьезное выражение, уму непостижимо.

— У нас сугубо деловые отношения, сэр.

Мужчина выглядел одновременно и возмущенным до глубины души, но притом и как будто веселился. Интересная комбинация, но мне в любом случае на руку.

— Разумеется, у нас сугубо деловые отношения, Мэллоун, — кивнул начальник. — Поэтому как насчет одного дня отгула?

Значит, провести вечер наедине с братом и сестрой Фелтон действительно не желает очень сильно.

— Двух дней, сэр? — решила продолжить торг я на свой страх и риск.

Начальник недовольно сощурился.

— Не зарывайтесь, Мэллоун. Один день. Нет — сделки не будет. Я уже больше трех десятков лет терпел эту парочку, переживу и еще один вечер.

Я быстро прикинула, кто больше потеряет в случае моего отказа, и решительно кивнула:

— Хорошо, один день. Слово?

Теперь глаза Фелтона поблескивали довольно и… хитро. Мгновенно заподозрила, что все-таки продешевила и следовало стоять на своем, однако раз уж согласилась, то согласилась. Да и все равно неизвестно, когда удастся использовать выторгованный свободный день, вряд ли до окончания расследования я сама рискну даже заикнуться на эту тему.

— Слово, Мэллоун.

В окнах Дом-на-утесе горел свет.

— Захватчики, — проворчал едва слышно Фелтон.

Его явно не проводил в восторг и один только приезд родственников, а уж то, что они пожелали задержаться у него на неопределенный срок так и вовсе приводило, похоже, в тихое бешенство. Вот только с чего бы? Дом достаточно велик, чтобы гости не доставили хозяину каких бы то ни было проблем. По моим прикидкам, если на то будет желание, можно вообще не видеться в течение нескольких дней.

— Мистер и мисс Фелтон показались мне достаточно милыми людьми, — осторожно заметила я.

Шеф душераздирающе вздохнул и поправил меня:

— Мистер и миссис Фелтон. Вайолет замужем.

Я поглядела на него с недоумением, и мужчина, быстро уяснив причину моего замешательства, пояснил:

— Замуж она вышла за нашего кузена, тоже Фелтона, так что фамилии не сменила.

Теперь все стало ясно.

— Фелтонов в Вессексе много, — не удержалась я от замечания.

Наверное, не стоило говорить подобного, но на мое счастье шеф только плечами пожал. Наверное, и сам считал, что представителей его семейства наплодилось предостаточно.

Вайолет Фелтон встретила нас в холле так, словно была хозяйкой дома. Улыбалась она с подкупающей искренностью, которую увидеть удавалось не так и часто. Правда, как только девушка поняла, что старший брат приехал не один, ее радость слегка уменьшилась. Впрочем, это никак не помешало молодой миссис Фелтон со счастливым воплем броситься к моему шефу.

— Ви, хватит паясничать, — увернулся Фелтон от сестринских объятий.

Показательная холодность старшего брата Вайолет не пришлась по душе.

— Лео, прекрати быть таким букой. Давно пора встряхнуться. К тому же мог бы вести себя полюбезней ради мисс Мэллоун, раз уж пригласил ее на ужин.

Фелтон смерил сестру мрачным взглядом.

— Детектив Мэллоун в первую очередь моя подчиненная, и вряд ли ждет от меня каких-то особенных любезностей даже в свете того, что сегодня мы вместе ужинаем.

На самом деле я как раз ждала, что этот угрюмец поведет себя хоть самую малость более… человечно, но озвучить подобную мысль вслух не рискнула. Начальник и без того не в самом лучшем расположении духа, и оно с каждой минутой становилось все хуже и хуже.

Рыжеволосая Фелтон виновато посмотрела мне в глаза и развела руками, безмолвно говоря «Я сделала все, что только могла». В ответ я пожала плечами «Понимаю, но его вряд ли переделаешь». Хотя бы с одним представителем аристократического семейства у меня возникло полное взаимопонимание.

— Я отведу мисс Мэллоун, помыть руки, — сообщила девушка и, подцепив меня под локоть, повлекла вглубь дома.

Брат препятствовать ей не стал и сказав, что переоденется к ужину, ушел в сторону лестницы.

— Вы уж простите Лео, — увещевала меня по дороге Вайолет. — Он с детства был тем еще сухарем, а с тех пор… словом, в последнее время стало только хуже. Мы его любим любым и все понимаем, но, вероятно, другим людям мой брат доставляет кучу проблем.

Ругать шефа чревато, тем более, с членами его семьи. Да и, объективно говоря, я не могла сказать, будто бы Леонард Фелтон доставляет какие-то особенные проблемы, скорее уж наоборот. Да, приятным человеком Фелтона назвать сложно, но как коллега он вряд ли мог у кого-то вызвать нарекания.

— Ваш брат настоящий профессионал, — дипломатично сказала я.

Вайолет фыркнула, тряхнув головой. Рыжие локоны разметались по плечам. Приметная масть, запоминающаяся. Вайолет Фелтон определенно пошла в мать.

— Вот этого у Лео точно не отнять, — согласилась молодая аристократка. — Профессионал до мозга костей. Бог отсыпал серьезности и старательности на нас троих, но в итоге все забрал себе Лео. На нашу с Валом долю совершенно ничего не осталось.

— А насколько вы приехали в Кроули, миссис Фел… — решила я поддержать беседу, когда мы шли из уборной в столовую.

Рыжая тут же замахала руками.

— Никаких «миссис Фелтон»! Пусть так именуются моя мать и тетя Кати! А я Вайолет — и никак иначе! — решительно заявила сестра моего шефа, разом отметая мои робкие попытки сохранить дистанцию.

Отказывать от такого щедрого предложения было точно невежливо.

— Тогда я для вас Оливия, — смирилась я.

Вайолет Фелтон довольно улыбнулась.

— Оливия. Мне нравится, имя просто чудесное.

Мне всегда казалось, что имя у меня слегка старомодное и предпочитала сокращать его до «Лив», однако Вайолет так проникновенно и мелодично произнесла «Оливия», что я практически готова была переменить свое мнение.

За накрытым столом уже маялся Валентин Фелтон.

Скатерть с кружевом, на столе фарфор, явно не антикварный, слишком уже современно выглядела эта посуда, но все равно фарфор — не стекло и не фаянс. Оставалось только дивиться тому, что Леонард Фелтон не поленился привезти с собой весь этот скарб, а заодно примириться с тем, что шеф вряд ли планирует в ближайшем времени покидать Кроули. Тот, кто привез с собой целый столовый сервиз явно обосновался надолго.

Я увидела три набора столовых приборов, но Вайолет тут же успокоила, что еды хватило бы и на пятерых, и унеслась за тарелкой и вилкой с ножом для меня.

— Вал, развлекай гостью, пока Лео не спустился, — решительно велела девушка напоследок.

И я осталась один на один с Валентином, который разглядывал меня с таким жадным любопытством, что сразу захотелось как минимум залезть под стол, а как максимум выпрыгнуть в окно. А уж после того, как мужчина специально ради меня поднялся и отодвинул стул, как, вероятно, привык делать, я и вовсе почувствовала себя чертовски неудобно. Благородной леди, чтобы за мной так ухаживали, я себя не чувствовала.

— И как вы находите моего брата, мисс Мэллоун? — осведомился как бы между прочим Валентин Фелтон тоном светского повесы.

Вопрос показался мне странным и самую малость опасным.

— Детектив Фелтон — компетентный начальник, — отозвалась я как можно более дипломатично.

— О, в компетентности моего брата, наверное, вообще никто не сомневается, — понимающе кивнул Валентин, во взгляде которого ясно читалось лукавство.

Неизвестно, до чего бы мы вдвоем могли договориться, но тут появился Леонард Фелтон, и первый раз с момента знакомства, я была рада его приходу.

— Тин, не донимай Мэллоун. Не забывай о том, что обсуждать отсутствующих людей попросту неприлично, — недовольно обратился к брату мой начальник. — И помни слова бабушки: если не в состоянии поддерживать светскую беседу, говори о погоде и своем здоровье.

Младший из братьев посмотрел на меня с видом великомученика и осведомился у Леонарда:

— Почему ты постоянно зовешь эту милую девушку по фамилии? Это звучит невежливо.

Шеф поглядел на Валентина с укоризной.

— Мы коллеги, я непосредственный начальник детектива Мэллоун, нам необходимо соблюдать субординацию, — отчеканил Леонард Фелтон, чуть приосанившись. Ну просто воплощенный полицейский устав.

Валентин Фелтон покивал с глубокомысленным видом.

— Ага. Примерно тоже самое говорил и Дин, когда работал в университете за границей.

Судя по ехидству в голосе младшего из братьев, история закончилась не настолько благопристойно, как начиналась.

— Говорил, — пожала плечами мужчина и уселся во главе стола. — Но я не Дин, а Мэллоун — не Валери, так что параллель неуместна. Начальник и подчиненный должны придерживаться определенной дистанции.

Тут из кухни, наконец, появилась запропастившаяся Вайолет Фелтон с тарелкой и приборами для меня, и мужчины прекратили свой вялый спор.

— Ну, что ж, приступим. Я за хозяйку! — тут же заявила Вайолет о том, что командовать за столом будет именно она.

Леонард Фелтон пробормотал что-то весьма напоминающее «да ради бога» и спорить с младшей сестрой не стал. Вообще, мне показалось, Вайолет Фелтон была горячо любимым, балованным ребенком, поэтому вела она себя так, словно весь мир существует исключительно для ее удовольствия. Если бы этой девушке от природы досталось чуть меньше дружелюбия и чуть больше эгоизма, у нее имелись бы все шансы стать по-настоящему невыносимой.

— Как расследование? — поинтересовалась рыжая, поглядывая и на брата, и на меня.

Конечно, мне и в голову не пришло открывать рот. Расследование не та тема, которую следует обсуждать с посторонними. Да и рассказывать за обеденным столом о трупах и убийцах?

— Ничего определенного, Ви, — откликнулся шеф, наливая себе в стакан воды из графина. — Работа только начата, а преступник слишком аккуратен и последователен, чтобы легко его вычислить.

Вот про то, что убийца выделяется такими качествами среди прочих я сама не подозревала, а Фелтон как-то не особенно распространялся по этому поводу. Стало любопытно, с чего вообще шеф сделал такой вывод. Тем более, как по мне, так никаких признаков особенной аккуратности и последовательности.

Утром стоит расспросить шефа по поводу его выводов, в конце концов, пусть научит подчиненную, раз уж вызвался командовать в нашем полицейском участке.

— Может, стоит проконсультироваться с тетей Даф? — как будто начала беспокоиться Вайолет. — Она не откажется помочь!

Леонард Фелтон пожал плечами.

— Если у меня возникнут действительно серьезные проблемы, я несомненно позвоню тете и попрошу у нее совета. Пока это лишнее, Ви. И это моя работа, тебе не стоит забивать голову.

Наседать дальше девушка не стала, переведя разговор на те темы, о которых не так давно говорила своему брату Валентину — здоровье и погода.

Погоде такое внимание как будто польстило, и она решила развернуться во всю мощь — за окном истошно взвыл ветер. Должно быть, начинался шторм, обычное дело осенью в наших местах. Через секунду дождь уже забарабанил по окнам.

— Оливия, возможно, вам лучше заночевать здесь? — предложила Вайолет Фелтон, покосившись на моего брата с легкой тревогой.

Разумеется, такое предложение стоило бы озвучить не девушке, а Леонарду Фелтону как хозяину дома. Вот только от него черта с два дождешься, а везти меня домой в такую бурю не то чтобы самоубийство, но явно опасное предприятие.

Не отправит же начальник меня домой пешком? Или это поступок как раз в его духе?

— Оставайтесь, Мэллоун, — не стал возмущаться по поводу излишнего самоуправства младшей сестры шеф. — Не думаю, что сейчас разумно выходить из дома, а свободная гостевая спальня для вас найдется.

Разумеется, я сочла за благо согласиться, раз уж дело так обернулось. Вайолет тут же заверила, что у нее найдется для меня пижама, благо, у нас, похоже, был один размер. Старший Фелтон посмотрел на свою сестру едва не с паникой.

— Ви, сколько вещей ты с собой притащила?

Девушка с невинным видом пожала плечами. Валентин с преувеличенным интересом глядел в свою тарелку и многозначительно улыбался. Вот этот точно был в курсе абсолютно всех планов младшей сестры, но благоразумно помалкивал.

— Не так чтобы слишком много, братец. Но, думаю, пару недель я смогу прожить у тебя с полным комфортом.

Намек был более чем прозрачным. Брат с сестрой в дом Леонарда Фелтона заявились, в отличие от родителей, надолго и намеревались окопаться по всем правилам.

— Вайолет, что скажет твой муж?! — попытался мой шеф использовать в качестве козыря хотя бы семейное положение сестры.

Та даже ухом не повела.

— А что вообще Лекс может мне сказать? Я поехала в гости к старшему брату отдохнуть от городского шума и подышать свежим воздухом.

Я на всякий случай отговорилась тем, что нужно позвонить тете и подобру-поздорову сбежала в коридор. Пусть эта веселая семейка разбирается со своими внутренними проблемами без моего участия. Нет ничего хуже, чем ненароком оказаться втянутой в чужую склоку.

Тем более, позвонить домой действительно следовало.

Тетя была до крайности встревожена.

— Ливви, милая, где ты? На улице форменное светопреставление! Я беспокоюсь за тебя! Как ты доедешь до дома в такую непогоду?

Для тети я всегда оставалась маленькой девочкой, которая нуждалась в постоянном пригляде.

— Все в порядке, тетя, я заночую у друга, — поспешно заверила я.

Тетя Дженнифер неодобрительно вздохнула и принялась выговаривать:

— Ливви, не дело, что ты так много времени проводишь наедине с преподобным. Он достойный человек, спору нет, однако преподобный Страуд все-таки молодой мужчина, и не дело, если про вас станут говорить всякое. Вот поженитесь…

Я стиснула зубы, чтобы не ляпнуть какую-то грубость. Тем более, в словах тети, к сожалению, была доля здравого смысла. Болтать про местного священника будут с преогромным удовольствием, в Кроули любили почесать языками.

Вот только мы с Майком были только друзьями и никогда не рассматривали друг друга в роли возможного любовного интереса.

Про то, где мне предстоит ночевать, я не собиралась говорить даже тете: если дознаются, что я провела ночь в Доме-на-утесе… Думаю, такая новость может произвести фурор в нашем маленьком мирке. И доказывать после, что мы были не одни в доме, а вместе с его братом и сестрой, все равно не поможет. Вайолет и Валентина видело не так уж и много людей, да и то лишь мельком. А интрижка между начальником и подчиненной — это же такая замечательная тема для беседы вечером за чашечкой чая…

— Я не у Майка, тетя, — откликнулась я, чуть подуспокоившись. — На этот счет можешь не беспокоиться. Со мной все в порядке, репутация не пострадает, болтать никто не станет.

Когда я вернулась в столовую, буря успела миновать, а Вайолет Фелтон вынесла пирог, очевидно, собственного приготовления, поскольку купить что-то подобное в Кроули было невозможно. Необыкновенная хозяйственность для девушки из семьи, в которой можно было нанять повара.

— Предупредили тетю? — поинтересовался начальник.

Сейчас он казался чуть менее раздраженным, чем до моего ухода. Вероятно, Вайолет сумела заговорить зубы старшему брату.

— Да, — отозвалась я, посчитав, что могу позволить себе небольшую вольность и не добавлять «сэр» при обращении к Фелтону в настолько неформальной обстановке. — Теперь она хотя бы не станет волноваться попусту. В ее возрасте переживания вредны.

Тетя Дженнифер, по всеобщему мнению, была женщиной на удивление крепкой, вопиюще здоровой, так что сердце бы у нее, конечно, не прихватило. Однако я в любом случае предпочла, чтобы она как можно меньше боялась за меня. Благо, в нашем городке работа в полиции была исключительно спокойной и абсолютно безопасной.

— Вы очень любящая племянница, Оливия, — улыбнулась с откровенным одобрением Вайолет Фелтон.

Насчет достойной я была не до конца уверена, но хотя бы никто не упрекнет меня в том, что я нелюбящая.

Буря за окном только усиливалась, и стало совершенно ясно — остаться в гостях у шефа в такую непогоду было самым верным решением. Конечно, в чужом доме среди чужих людей мне было определенно неуютно, но я нашла утешение в утолении любопытства. За всю жизнь мне не удавалось обследовать Дом-на-утесе. Ни прежние хозяева, ни арендаторы не были расположены в том, чтобы пускать кого бы то ни было на экскурсии, а поводов для визита в качестве работника полиции у меня никогда не появлялось.

Дом был… хорош, каменная кладка, бездна украшений вроде резьбы или лепнины. Он высился над Кроули уже больше ста лет и мог с полным на то правом считаться местной достопримечательностью. Вот только доступа к старинному дому никто толком не имел до сего дня. Словом, я, пусть и не без смущения, попросила у Леонарда Фелтона разрешения побродить немного и оглядеться.

Шеф поглядел на меня с долей удивления, но разрешение дал и даже пожелал осмотреть дом вместе со мной. Как оказалось, с момента переезда в Кроули аристократ так и не удосужился исследовать это место. Идеей побродить по дому тут же загорелись и остальные Фелтоны. Вайолет так и вовсе едва на месте не подпрыгивала как маленькая девочка перед поездкой в парк развлечений.

«Вот же инфантильное создание», — проворчала я про себя, но не особо расстроилась компании в своих изысканиях.

Да и чего я ожидала? Что мне позволят в одиночестве ходить из комнаты в комнату и тянуть руки к чужим вещам? Нет, конечно, это было бы чертовски глупо со стороны Леонарда Фелтона.

— Дом продавали со всей обстановкой, — пояснял новый хозяин, когда мы поднимались на второй этаж. — Мне это было только на руку, здесь сплошь антиквариат. Что-то, конечно, придется реставрировать, а что-то уже настоящий мусор… Но, в целом, место неплохое.

Валентин одобрительно кивал, то и дело прикасаясь то к шелковым обоям, то к деревянным панелям, то к тяжелым портьерам.

— Никогда бы не подумала, Лео, что тебе придется по душе такой вот коттедж в глуши, — усмехнулась Вайолет, подцепив брата под руку.

Фелтон промолчал и отвел взгляд. Вероятно, смерть невесты сильно переменила его привычки. Девушка осознала, что ляпнула что-то не то и на несколько секунд понурилась. Впрочем, воспряла духом Вайолет невероятно быстро и почти без перерыва принялась щебетать дальше:

— Но вот шторы — их нужно отправить в химчистку. Они ведь пахнут пылью!

Мужчина тяжело вздохнул и закатил глаза, явно не слишком радуясь такой придирчивости младшей сестры.

— Ви, мне не до штор. Если ты забыла, я теперь работаю в полиции и руковожу сложным расследованием. Неужели думаешь, у меня есть время на возню с хозяйством?

Это была стратегическая ошибка. Каким бы умным и расчетливым ни был Леонард Фелтон, он допустил промашку в разговоре с Вайолет.

— Я разберусь со всем сама! — тут же обрадованно выпалила девушка. — Не ожидаешь же ты, что я стану жить в этой пыли и среди хлама?!

Валентин покосился на старшего брата с хитрющей улыбкой, но не стал вмешиваться в спор. Наверное, это был мудрый выбор.

— Так тебя никто здесь никто не держит, Ви! Уезжайте домой оба! — возмутился Фелтон чересчур громко по сравнению с его обычной манерой говорить.

— Да как мы вообще можем тебя здесь оставить одного? — пораженно округлила глаза Вайолет.

Да уж, вырваться из тенет родственной любви порой не удается.

— Ну, не Фелтон-мэнор, конечно… — первым вынес свой вердикт Валентин Фелтон, оглядевшись в гостиной, которую мы почтили особенным вниманием.

Вайолет посмотрела на брата насмешливо и протянула:

— Ты бы еще Лестер-лодж вспомнил.

Я не совсем понимала, о чем ведут разговор Фелтоны, но, слава богу, Вайолет снизошла до объяснений.

— Фелтон-мэнор — родовое поместье нашей семьи и оно… действительно впечатляет. А в плане пышности интерьеров Лестер-лодж, фамильное гнездо наших родственников, может переплюнуть Фелтон-мэнор. Так что… в общем, Валентин у нас просто избалованный сноб.

В этом я не сомневалась. Наверняка внуки лорда росли в роскоши и привыкли видеть вокруг себя самое лучшее, скорее всего, оказавшись внезапно среди простых смертных, эти «небожители» чувствовали себя не в своей тарелке. С другой стороны, Леонард Фелтон без каких бы то ни было проблем мимикрировал под представителя среднего класса, вроде бы не ужасаясь тому, как живет «простонародье», да еще и в глубокой провинции. И ему даже получалось по большей части верить. Если бы не излишняя властность, присущая человеку, которого слушаются всегда, Фелтона можно было принять за обычного человека.

Бывать хоть в каком-то из названных Вайолет поместий мне не приходилось и вряд ли когда-то выпадет шанс оценить все великолепие жилищ настоящих аристократов… Так что дом на утесе сразил буквально наповал. Резная деревянная мебель, сплошь обитая бархатом, хрустальные люстры, искусно вырезанные статуэтки, фарфоровые вазы то здесь, то там… На первом этажа ничего подобного не наблюдалось, там обстановка казалась куда более современной, простой и дешевой.

Главным украшением комнаты являлся громадный камин, покрытый изразцами. Оторвать от него взгляд было выше моих сил, особенно привлекал внимание выкованный бронзовый герб, который украшал портал над топкой прямо по центру. Настоящий гербовой щит, прямо как из книги.

Тут же потянуло потрогать собственными руками, пока кто-то не сказал «нельзя» и все не испортил. Этим я и занялась, пользуясь тем, что Фелтоны отвлеклись на зеркало в узорной раме, тоже явно не новодел.

Проведя по маленькому щиту пальцами, я по наитию нажала — и что-то заскрипело и загрохотало.

Я с воплем отпрыгнула от камина, ожидая, что из его зева как минимум выскочит монстр, и спряталась за хозяина дома. Пусть чудище, если оно действительно появилось, жрет Фелтона! Членов этой семьи и так слишком много!

Оказалось, что с таким шумом просто отошла задняя стенка очага и открылся тайный ход.

— А вы везучая, Мэллоун, — ошарашенно пробормотал шеф.

Его брат с сестрой тоже были чертовски удивлены моим случайным открытием.

— Лео, горе-сыщик, ты хотя бы дом как следует осмотрел до покупки? Ну или после? — проворчала Вайолет, первой двинувшись к лазу.

Впрочем, Валентин решительно хватил ее за плечо и задвинул себе за спину.

— Куда полезла? Мало ли что там! Не суйся вперед, женщина! — напустился на сестру с упреками брат моего начальника.

— Шовинист! — передернула плечами Вайолет, но под тяжелым взглядом старшего брата быстро сдулась и возмущаться перестала.

Сразу стало понятно, что Леонарда все-таки уважают и слушаются, чего нельзя было сказать о Валентине Фелтоне. У него такого авторитета как у моего шефа не имелось.

— Да уж, стоило изучить жилище получше, — пробормотал Леонард Фелтон и полез исследовать тайный ход первым. Ход был достаточно велик, чтобы взрослый крупный мужчина проник в него без какого бы то ни было труда.

Мы подошли вплотную к камину, однако внутрь никто не полез, причем не из-за страха неизвестности, а из-за страха перед недовольством старшего Фелтона.

— Лео, ну что там такое? — окликнул брата несколько встревоженный Валентин.

Леонард тут же откликнулся. Доносящийся из темноты прохода голос мужчины звучал глухо.

— Ход большой и идет куда-то вниз. Не думаю, что сейчас стоит лезть вниз и проверять все до конца. И эту «волшебную дверку» можно открыть с другой стороны. Не слишком удачно.

Через минуту старший Фелтон, весь в пыли, вернулся к нам, недовольны фыркая и чихая.

— Кто бы мог подумать, что и здесь найдутся тайные ходы? — проговорил озадаченный аристократ. — Мэллоун, как именно вы открыли дверь?

Я показала на герб, и хозяин Дома-на-Утесе закрыл проход, а после и прошептал что-то беззвучно. Магия завихрилась вокруг него.

— Надеюсь, теперь никто не сможет открыть проход изнутри, — довольно произнес Фелтон и даже улыбнулся от удовольствия.

Неужели он думает, будто кто-то мог знать о тайном ходе и даже воспользоваться им? Шеф выбрался весь в пыли, похоже, никто не открывал тайную дверь множество лет, поэтому предосторожности я посчитала просто проявлением паранойи, не более того.

Часы на первом этаже отбили одиннадцать ударов, и Леонард Фелтон предложил лечь спать, ссылаясь на то, что нам с ним утром рано вставать и ехать на работу. Никто не стал спорить с таким решением, пусть Валентин и пробормотал что-то на тему «детского времени».

Засыпала я на кровати под балдахином, размышляя над тем, что случится, если на работе сообразят, что мы с начальником приехали в участок вместе.

Глава 8

Я поставила будильник на шесть утра, но шеф самым бессовестным образом поднял меня на час раньше запланированного, хорошенько подолбив в дверь. Пока не подала голос и не сообщила, что я окончательно проснулась и готова вставать, стучать он не перестал. За какие-то несколько минут Леонард Фелтон из просто гада дорос до врага человечества, тирана и деспота.

Но как бы ни хотелось еще немного подремать, выбираться из постели все-таки пришлось. После пары минут под душем я почувствовала себя почти живым человеком, но ненависть к начальству уже пустила корни в моей душе. Как говорит народная мудрость, тот, кто способен разбудить спящего, способен на любую подлость.

Одевшись и порадовавшись между делом, что почти никогда не пользуюсь косметикой (значит, никто и не станет спрашивать, почему пришла без макияжа!), я спустилась на первый этаж и по запаху нашла кухню.

Фелтон решил изобразить радушного и гостеприимного хозяина и сам готовил завтрак для нас обоих. Делал шеф это достаточно споро, так что не приходилось сомневаться в его богатом опыте на кулинарном поприще. Никогда бы не подумала, что кто-то, вроде старшего внука лорда, сам встанет у плиты, ладно еще Вайолет, для нее готовка, похоже, что-то вроде хобби.

— Доброе утро, сэр, — поздоровалась я с начальством, посчитав, что неразборчивые проклятия через дверь вряд ли могут зайти за приветствие.

— Доброе утро, Мэллоун, — махнул мне кулинарной лопаткой мужчина. — Сварите нам кофе?

Я с опаской огляделась, ожидая увидеть какой-то сложный и дорогой агрегат, но кофеварка была вполне обычной и управиться с ней не составило для меня труда. Со свой задачей я справилась точно в тот момент, когда Фелтон ставил на стол омлет, который источал просто потрясающий аромат.

— Надеюсь, вам спалось хорошо? — по-светски осведомился Фелтон, когда мы уселись за столом.

Он орудовал вилкой и ножом, так что я с одной только вилкой сразу почувствовала себя плебсом. Причем, почему-то именно тот факт, что внук лорда как и подобает настоящему аристократу не обратил вообще никакого внимания на мои неподобающие манеры, раздражал больше всего.

— Да, спалось прекрасно, — ответила я и поспешно начала поглощать свою порцию омлета.

Фелтон кивнул и тоже принялся за еду. С застольной беседой не заладилось, но не тянуло разговаривать, похоже, нас обоих, так что молчание не просто не тяготило, но, скорее уж, доставляло удовольствие.

Грязную посуду мужчина с торжествующей ухмылкой сложил в раковину, явно рассчитывая «порадовать» такой диверсией младшую сестру, которая имела наглость вломиться в его жилище. Посудомоечную машину я так сразу не увидела и, вполне возможно, ее не было вовсе, так что месть Леонарда Фелтона имела все шансы свершиться.

В четверть седьмого мы уже выехали. Шеф явно рассчитывал на то, что в участке мы окажемся первыми, значит, не придется отвечать на вопрос, почему я и Фелтон приехали на работу вместе. По мне — большой плюс.

Дежурный констебль тихо похрапывал на посту, так обычно и бывало на ночных дежурствах в Кроули. Полицейских редко тревожили неурочными звонками и вызовами — поводов по большей части не было.

Когда мы проходили мимо посапывающего Фрэнка Уокли, тот не то что не проснулся — начал, даже храпеть еще громче, чем прежде.

— Спит как человек с чистой совестью, — хмыкнул тихо Фелтон.

Констебля он удостоил равнодушным взглядом. Старина Уокли, седой как лунь, не слишком опрятный, не привлек внимания нового начальства. Наверное, и к лучшему, хотя бы Фелтону не пришло в голову отчитывать полицейского за сон на рабочем месте.

Когда мы прошли мимо Уокли, я решила задать вопрос, который меня мучил с прошлого вечера.

— Вы говорили вчера, что преступник последователен и аккуратен. Но учитывая, в каком виде и в каких местах обнаружили тела девушек…

Я не стала говорить, что считаю выводы Фелтона не только ошибочными, но еще и идиотскими. Впрочем, даже если удалось придержать язык, видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым, чтобы начальник неодобрительно нахмурился.

— На телах нет отпечатков пальцев, нет никаких частиц ДНК, да и с магическими отпечатками не удалось. Преступник не попал ни на одну камеру, а заодно умудрился не столкнуться с преподобным Страудом, который, по словам многих, курсирует в любое время суток между домом и церковью, — принялся перечислять мужчина, когда мы уже вошли кабинет, который занимал отдел расследований.

На рабочих местах не было никого, так что мы могли говорить без опаски.

— И что, в свете всего сказанного, вы станете сомневаться в уме преступника?

В уме преступника я действительно больше не сомневалась, действительно изворотливый гад, с какой стороны ни посмотри. А вот себя почувствовала, откровенно говоря, той еще дурой, которая не удосужилась как следует изучить материалы дела и заставить себя логически мыслить.

От слишком спокойной жизни у обывателей заплывает жиром тело, а у полицейских, похоже, заплывает еще и мозг, который становится совершенно бесполезным органом.

— Не стану, сэр, — со вздохом признала я собственную неправоту.

— Вот и хорошо, — кивнул Фелтон и сел за свой рабочий стол, тут же включая ноутбук и обкладываясь папками.

Больше я его не интересовала ни в каком виде, шеф ушел в работу с головой. Вот уж точно чертов трудоголик, которому досталось серьезности на троих. Рядом с таким человеком поневоле начинаешь и сам желать заняться делами, хотя бы чтобы не подозревать себя в ущербности и бесполезности.

Первым делом мне пришло в голову открыть результаты первичной патологоанатомической экспертизы, которые я, объятая ужасом и отвращением, читала по диагонали, и уже просмотреть все с максимальным вниманием.

Шеф ведь вовсе не изображал из себя оракула, он просто со всем возможным тщанием изучал полученную в ходе ведения расследования испытания, а после делал выводы. Простые и логичные выводы, стоит сказать. Ни до чего сверхъестественного Леонард Фелтон не додумался, просто кропотливо анализировал все.

Почему у меня так не получается? Наверняка же можно как-то научиться! Если я приложу больше усилий, наверняка тоже выйдет!

Когда на работу прибыла начальница Стаффорд, а после и прочие коллеги, сперва все ошалело пялились на меня и Фелтона, с головой закопавшихся в экспертизах, показаниях и прочих материалах дела. Причем то и дело мы отбирали друг у друга то одну, то другую папку для уточнения данных.

— Лив, ты чего? — вполголоса поинтересовался Хоуп, помахав перед моим лицом ладонью. — Восьми утра еще нет, а ты уже по уши в бумагах?

Как бы тихо ни говорил коллега, Фелтон его все равно услышал и раздраженно зыркнул в сторону не самого старательного подчиненного. Готова была поспорить на месячную зарплату, Хоуп получил жирный минус в карму, и минус этот наверняка сослуживцу аукнется не раз и не два. Леонард Фелтон явно не относится к людям с плохой памятью, ну и шеф явно не один из тех, кто легкомысленно относится к своим обязанностям.

— Но нам ведь надо приложить все усилия и найти убийцу, — пробормотала я, пожав плечами.

Коллега глядел на меня с возмущением и презрением, как будто я настоящий предатель. Не то чтобы это меня так уж сильно расстраивало: Верн Хоуп точно не являлся авторитетом.

— Ты что, — до предела понизил голос сослуживец, — решила выслужиться перед этим засранцем с серебряной ложкой в заднице?

Я покосилась на Фелтона и увидела, что он очень уж злобно сверкает глазами. Точно услышал. Сообщать об этом Верну и не подумала: Хоуп мне вообще никогда не нравился, да и вообще, в плане отношения к профессиональным обязанностям я перешла на сторону начальника.

— Просто хочу справедливости для убитых девочек, — ответила я с предельной честностью и опустила глаза на очередную экспертизу.

Тут мне резко стало не до Хоупа и вообще ни до чего. Бумаги были совсем свежими, только что из лаборатории, а курьер их по привычке швырнул на мой стол. При Чилтерне большую часть возни с документацией брала на себя я, и пока к новым порядкам не привыкли. Так что этой экспертизы шеф еще не видел.

С воплем «сэр!» я бросилась к столу Фелтона, размахивая протоколом как боевым знаменем. С моего пути отскочили два стажера. Успели они сделать это в последний момент. Шустрые попались, это хорошо.

— Мэллоун, что это с вами?! — обалдел от моего поведения даже начальник.

Я сунула документ ему под нос.

— Посмотрите это, сэр! — потребовала я, чувствуя просто необыкновенное воодушевление.

Мне удалось заметить что-то действительно важное и интересное! Мне первой — вовсе не Леонарду Фелтону!

Аристократ принял из моих рук бумагу и начал читать. Я внимательно следила за тем, как глаза мужчины скользят по строчкам раз, после другой… Через минуту Фелтон поймал мой взгляд, и я почувствовала с ним редкостное… единение? Мы были на одной волне, пытались справиться с общей проблемой! И почти удалось забыть, что новый хозяин Дома-на-Утесе тот еще гад.

— Отлично сработали, Мэллоун! — воскликнул шеф, одобрительно потрепал меня по плечу и рванул в сторону «аквариума» Ингрид Стаффорд.

Вряд ли ее новости хоть сколько-то обрадуют, однако начальницу непременно нужно поставить в известность, даже если строчка, привлекшая мое внимание, всего лишь ошибка или случайная энергетическая примесь.

— И что вы такого там усмотрели оба? — удивленно спросил Верн, который так и остался у моего стола.

Играть в тайны я, конечно, не стала, все равно мы все в одной лодке, да и если бы Хоуп решил внимательно просмотреть все экспертизы, он бы и сам там мог бы заметить то, что углядела я и шеф.

— На теле Маргарет Рид при повторной экспертизе выявили следы некроэнергии, — отозвалась я, хищно поглядывая в сторону документов по делу и, прикидывая, что же я еще могла упустить и что именно нашел полезного Леонард Фелтон.

Верн растерянно нахмурился.

— Но ведь Рид нашли в городе, рядом с магазином. Откуда там взяться некроэнергии? Ладно бы еще на Грейсон, рядом с церковью кладбище, там еще как-то можно было зацепить от покойников… Но Рид-то откуда?

Вот и мне безумно хотелось узнать, откуда же такая такие следы могли обнаружиться на теле Мэгги Рид. Можно, конечно, предположить, что это просто совпадение, однако сперва нужно в этом удостовериться, все проверить и перепроверить…

— А у нас вообще есть в Кроул некроманты? — задался вопросом Верн, потирая переносицу.

Я закатила глаза, издав ехидный смешок напомнила:

— Откуда у нас взяться некромантам? Специальность элитная, каждый маг наперечет и в нашу глушь точно не поедет.

И пусть я позволила себе долю сарказма, однако вопрос сослуживца был закономерным и логичным. След некроэнергии обычно появляется при проведении некромантического ритуала, иногда всплески некроэнергии возникали спонтанно в местах захоронений. Но ни одного мага смерти в Кроули не проживало и, более того, кажется, их в наших местах отродясь не водилось.

— Странно, — пробормотал подошедший во время нашего разговора Хиггс. — Эта история с убийствами девочек и без того была странной, а теперь все обернулось еще… страньше. Даже не верится, что все это произошло в Кроули.

У меня тоже в голове происходящее не укладывалось, как ни пыталась все уяснить.

— Надо еще раз все внимательно перечитать, — пробормотала я. — Быть может, упустили еще что-то важное!

Хиггс выглядел заинтересованным, а у Хоупа так и вовсе глаза загорелись от желания выкопать что-то, незамеченное шефом или мной. Я понадеялась, что на этот раз честолюбие Верна в итоге поработает на общее дело. По крайней мере, он точно будет работать за троих, только бы не уступить мне и посрамить шефа. Фелтону, конечно, от потуг подчиненного ни жарко, ни холодно, да и мне, вообще-то, тоже. Мне с Верном соревноваться было совершенно неинтересно, другое дело — с шефом.

Через полчаса Фелтон вместе со Стаффорд вышли из кабинета начальницы участка. Фелтон выглядел как будто посвежевшим и воодушевленным, а Стаффорд словно постарела на несколько лет. Видимо, разговор был непростым, и Ингрид Стаффорд дался куда тяжелей, чем начальнику отдела расследований.

Перед взглядом вышестоящих открылась потрясающая картина: работали все. Оказалось, энтузиазм был заразней морового поветрия, и все, задействованные в расследовании, теперь изучали материалы, звонили свидетелям, кто-то даже решил поиздеваться над экспертами и уточнить что-то по поводу того или иного пункта заключения.

— Они заболели? — вполголоса спросила Стаффорд у Фелтона.

Подозреваю, слышала ее только я, ну и сам шеф.

— Скорее уж, выздоровели, наконец, — удовлетворенно протянул мужчина и поймал мой взгляд.

В карих глазах Леонарда Фелтона светилось искреннее довольство, и он явно счел, что боевой настрой в отделе — моих рук дело. В каком-то смысле так оно и было, я запустила в наш тихий пруд вирус трудоголизма и соперничества, который сразил даже сопливых стажеров.

— Главное, чтобы не сдулись раньше времени, — решила побыть пессимистом Стаффорд.

Леонард Фелтон только хмыкнул с видом полного превосходства над окружающими. Ну да, начальник ведь едва не с горшка, строил и воспитывал младших.

— Мэллоун, будьте добры, проследите, чтобы у каждого в отделе была своя небольшая задача, не надо бороться с необоримым, — обратился ко мне Фелтон, причем так, чтобы его слова услышали все.

Так я уяснила разом две вещи: во-первых, именно я в глазах начальника была самой небезнадежной, во-вторых, меня только что сделали в каком-то смысле замом шефа.

Организовывать работу отдела мне оказалось внове, впрочем, отдел тоже в первый раз подвергся такой хитрой процедуре и пребывал по этому случаю в глубоком культурном шоке. Нас в отделе всего-то было пять детективов, помимо меня, Хиггса и Хоупа с преступностью вроде как боролись Джеймс Кларенс и Николас Данн, правда без проблеска энтузиазма. Плюс имелись еще два приблудившихся стажера, которые до убийств разбирали архив и таскали кофе.

Работать все вместе мы никогда не пробовали, следовательно, не стоило и удивляться тому, что делать этого не умели. С ерундой вроде кражи или побоев прекрасно справлялись и поодиночке, не такие уж это и сложные дела, особенно в маленьком городе, где все друг друга знают, а бдительное око соседей не оставит без внимания любую мелочь. Когда же пришлось работать с чем-то по-настоящему сложным и комплексным, сперва пришел черед растерянности, а теперь, когда взыграл энтузиазм, стала очевидной еще одна проблема — мы быстро начали путаться друг у друга под ногами.

И вот именно решить последнюю проблему мне поручил Фелтон. Просто очертить для каждого детектива задачу и проследить, чтобы она выполнялись. Для этого сперва пришлось уложить в голове вообще весь фронт работ. Я даже список принялась составлять, каждые пятнадцать минут подбегая к шефу, чтобы уточнить ту или иную деталь.

Приближалась к Фелтону я с долей закономерной опаски, ведь своими вопросами отвлекала его от дел, однако начальник не раздражался или, по крайней мере, ничем не выказывал собственного раздражения, каждый раз доходчиво отвечая. Хуже того, мне начало казаться, будто с каждым моим вопросом Фелтон становился все более и более довольным.

Или совсем ненормальный, или просто старший брат с очень большим стажем.

Однако, когда я поняла, что и кому следует поручить, внезапно возникла еще одна проблема: шеф мог взвалить распределение обязанностей на мои хрупкие плечи… Но это еще не значило, что кто-то станет вот так сразу подчиняться требованиям коллеги, которая находится в том же звании и на такой же должности. Фелтон поручил? Да какие мелочи.

Особенно изгалялся надо мной Хоуп, треклятый шовинист.

— Ты что, переспать с ним успела, что Фелтон вдруг тебя так выделяет? — первым делом поинтересовался сослуживец, похабно подмигнув, когда я подошла. — Удалось его впечатлить? Так и знал, что столичный хлыщ своего не упустит.

«Господи, как же хорошо, что никто не видел нашего с начальником приезда в участок», — подумала я.

Наверняка не удалось бы отмыться за всю жизнь. В маленьком городке восстановить репутацию — дело хлопотное, подчас невозможное. Да и бесполезно доказывать, что не верблюд, точней, что оба не верблюды.

— В отличие от тебя Фелтон — джентльмен и способен просто работать с женщинами, — процедила я, стараясь держать себя в руках. Хотя и хотелось отвесить коллеге хлесткую пощечину.

Мой упрек был далеко не пустым, когда Хоуп только поступил к нам на работу, он делал мне весьма недвусмысленные предложения и даже руки распускал. Бежать жаловаться я не стала, отлично зная, что народная мудрость гласит — если женщина не захочет, мужчина и не пристанет. Это там, где-то в большом мире говорили о домогательствах, проводили внутренние расследования. В Кроули можно было и не рассчитывать на подобное. Пришлось пару раз врезать Верну, один раз еще и коленом по его явно самому дорогому органу. После демонстрации силы Хоуп отстал и даже зауважал в каком-то смысле.

И все равно посчитал, что добиться благоволения Фелтона я могла только через постель, а не просто потому что умна и прикладываю больше усилий.

— Ага. Как же, — растянул губы в издевательской усмешке Хоуп и тут же хлопнул меня по заднице.

Такие вещи я подчас спускала без последствий, но кое-что не учли ни я, ни Верн: Фелтон умудрялся подмечать, кажется, все происходящее вокруг, а перемещался так быстро, словно телепортировался.

— Хоуп, немедленно принесите извинения Мэллоун! И напишите докладную инспектору Стаффорд по поводу вашего вопиющего поведения! — рявкнул шеф, подскочив вплотную к Верну.

Глядел аристократ на гада-Хоупа так разъяренно, что странно еще как жертва начальственного гнева не упала замертво.

«А не посчитают ли теперь, что между нами двумя действительно что-то есть?» — почти с отчаянием подумала я.

Верн хлопал глазами, явно переживая ломку мировоззрения. Обычно грубые подкаты на работе начальство спускало на тормозах, не желая конфликтов в коллективе, а заодно опасаясь всех этих новомодных веяний, что захватили большой мир.

— Так Мэллоун вовсе не против! — вскинулся Хоуп, который явно не понял, в чем именно суть проблемы и почему же так разъярился шеф.

Мы с Фелтоном переглянулись, причем непонятно, кто больше обалдел от заявления Верна, начальник или я.

— Мэллоун, вы не против поведения вашего коллеги? — уточнил Леонард Фелтон, но явно только для галочки, мое истинное отношение к ситуации он и так уяснил.

— Нет, сэр, поведение Верна мне неприятно, — отчеканила я, глядя прямо в глазах опешившего от такого поворота событий коллегу.

Он что, действительно считал, будто мне только в радость такие вот «знаки внимания»? Верн Хоуп настолько идиот?!

— Вы слышали, детектив? Мэллоун не устраивает ваш с ней стиль общения, к тому же вы таким образом подрываете служебную дисциплину. Объяснительная. И в дальнейшем следите за языком и руками.

Так хорошо я не чувствовала себя уже много лет. За спиной словно бы крылья выросли, зато Хоуп выглядел так, будто его с чувством возили мордой об стол не меньше пяти минут. Неужели Верн настолько идиот, чтобы подумать, будто я могу испытывать хоть какую-то радость от его шлепков, комплиментов заднице и прочей мерзости?

— Хоуп, вы поняли, что я сказал? — гаркнул Фелтон, не получив надлежащего ответа.

Сослуживец нервно кивнул.

— Не слышу! — не унимался шеф, который казался в тот момент настолько грозным, что на всякий случай народ начал просачиваться в дверь. Мало ли на кого еще может пасть гнев начальника.

— Я слышал, что вы сказали, сэр, я пойду писать объяснительную, — ответил Верн, и на этот раз его ответ уже больше походил на рапорт.

Фелтон удовлетворенно кивнул.

Что ж, похоже, в нашем участке настала новая эпоха, что лично меня радовало, но многих пугало, причем сильно.

В обед, когда я более-менее разобралась с поручениями Фелтона, ко мне прибежала Нэнси. Ее глаза горели жаждой сплетен. По какой-то причине Филдс считала, что мы с ней подруги и постоянно рвалась общаться. Я ее мнения не разделяла, но разубеждать не спешила: в конце концов, всегда полезно, иметь в окружении такую пронырливую особу как Нэнси (разумеется, при условии, что умеешь держать язык за зубами), к тому же это странно — не иметь подруг для женщины, ну, или хотя бы видимости подруг.

— Говорят, твой новый шеф решил следить за моральным обликом сослуживцев? — с тенью ехидства в голосе осведомилась Нэн, напоказ тряхнув золотистой гривой. В кабинете помимо нас были только стажеры, но Филдс хватило и этой публики для того, чтобы поднять настроение.

На обед мы с Нэнси ходили обычно в закусочную Фей, как и весь участок. Хозяйка была женщиной смекалистой и предусмотрительной и заранее наготавливала в первую половину дня достаточно еды, чтобы накормить в обед всех полицейских Кроули. Туда я собиралась и сегодня, хотя и подозревала, что стану предметом пересудов и вопросы посыплются со всех сторон.

— Ему и дела нет до чужого морального облика, — с веселым фырканьем отозвалась я. — Просто Фелтон достаточно джентльмен, чтобы не ценить, когда женщин лапают против их воли.

В какое русло разговор свернет дальше я уже представляла. И все равно встала из-за стола и взяла бумажник, чтобы как всегда поесть в привычное время в привычном месте. Нельзя дать понять окружающим, что вся история с Верном меня нервирует.

— Женщин или конкретную женщину? — многозначительно протянула Нэнси и подцепила меня под руку. — Все только и говорят, что вы с Леонардом Фелтоном как пара неразлучников везде появляетесь вместе.

Я закатила глаза.

— Страшно даже представить, что бы начали говорить, вози Фелтон с собой Хиггса, Хоупа, Кларенса или Данна.

Оправдываться я не рискнула: чем больше оправдываешься — тем меньше тебе верят. Пока моей тактикой станет полное безразличие ко всем инсинуациям. Как ни странно, на Нэнси такая хитрость подействовала.

— Серьезно все глухо? Никакой надежды на счастливое будущее со внуком лорда? — в лоб спросила коллега.

Наверняка главной движущей силой ее интересов было страстно желание узнать, есть ли шансы у нее самой закрутить с богатым приезжим.

— Нэн, очнись уже, — похлопала я Филдс по плечу. — У Фелтона невесту убили, а сам он к тому же трудоголик и ничем, кроме работы не интересуется. Какие романы? Полный бред.

Филдс только вздохнула и головой покачала.

— Ну, так ведь невесту убили, а не самого Фелтона! Полгода уже прошло, вполне достаточно для траура, ему же не нужно тоже в могилу закапываться! А мужчина ничего так! И с состоянием, и ответственный, и работящий! Просто хватай — и беги! — принялась отвешивать комплимент за комплиментом моему начальству Нэнси, потешно выпучивая глаза.

Наверняка «хватай и беги» она примеряла на себя. Ну, как говорится, блажен, кто верует. Я успела узнать Леонарда Фелтона и понимала, что жертвой чужого очарования он точно не станет. Причем, ни сейчас, ни вообще. Слишком серьезный, слишком собранный, слишком… старший. Старший сын, старший брат. Бездна ответственности.

— Ты имей в виду, Нэн, если схватить не удастся, бежать тебе придется в два раза быстрей, — посчитала я своим долгом предупредить сослуживицу.

Разумеется, Филдс не станет слушать никого, пытаясь добраться до приглянувшегося мужчины, и все завершится трагично или трагикомично. Просто потому, что Фелтон не подпустит к себе никого, слишком уж вещь в себе. Как его невеста умудрилась только влюбить в себя такого человека?

— Чтобы мне — и не совладать с мужчиной? — улыбнулась с видом полного превосходства блондинка.

Нэнси действительно не приходилось жаловаться на отсутствие поклонников, и все до единого буквально ели у нее с руки. Вот только все-таки Леонард Фелтон — он точно из другого теста, и я не сомневалась, окрутить его у Филдс не выйдет, как бы она ни билась.

Впрочем, в мои планы не входило учить сослуживицу жизни или хоть в чем-то убеждать: бесполезная трата времени, все равно мне не поверят. Так что я пожала плечами и пошла к выходу, ожидая, что Нэнси пойдет следом.

— Или ты все-таки решила прибрать к рукам столичную птицу? — заподозрила неладное девушка и, догнав меня, подергала за рукав, желая добиться правды или того, что сама считала правдой.

— Я? — удивилась я, на мгновение позволив представить эту фантастическую ситуацию: мы с Леонардом Фелтоном вместе.

Пазл не сложился даже в моей голове. То ли фантазия у меня не настолько богатая, то ли подобное действительно невозможно было вообразить.

— Ну, со стороны кажется так, — пробормотала Нэнси, чуть сбросив обороты. — Он же никого из ребят ваших к себе особенно близко подпускать и не думает. Зато ты всегда рядом как привязанная.

И снова вернулись к тому, с чего начали. На мою беду. Отвечать я не стала, просто ускорила шаг.

На парковке стоял автомобиль Валентина Фелтона, и из него выбирались брат и сестра моего шефа. Вайолет в руках держала ланчбокс, поэтому я предположила, что начальник обедать в одной компании с подчиненной не будет. Да и неудивительно: Фей готовила хорошо, спорить с этим я не собиралась, однако молодая миссис Фелтон по части кулинарного мастерства хозяйку закусочной превосходила на порядок.

— А братец у твоего шефа тоже очень даже ничего, — не могла не обратить внимание на Валентина Нэнси.

Оно и неудивительно: лицо младшего Фелтона, конечно, не поражало какой-то особенной красотой, но было, как говорится, «породистым», с правильным, пусть и чуть резковатыми чертами лица, а фигура у мужчины была выше всяких похвал — и природа постаралась, и сам Валентин явно заботился о том, чтобы быть в форме.

Взглядом Нэнси все это великолепие буквально облизывала, и от аристократа чужое внимание не ускользнуло. Филдс удостоилась самодовольной улыбкой младшего из братьев Фелтонов, а вот мне молодой человек просто махнул рукой, а после и Вайолет вполне дружелюбно кивнула.

Все-таки приятные они люди.

— А этот женат? — тут же спросила Филдс.

Ясно, примеривается ко всем из расчета, что хотя бы один внук лорда попадет в ее сети. А как по мне, так и за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь, а Фелтоны к тому же точно не зайцы.

— Нет, насколько я знаю, не женат.

Улыбка Нэнси стала невероятно умильной.

Валентин Фелтон второй раз в ее сторону даже не посмотрел, к великому расстройству коллеги.

Когда мы вошли в закусочную Фей Робертс, там уже было, что называется «жарко», все что-то бурно обсуждали. Едва я предстала перед коллегами, как на меня уставились с непривычной жадностью, буквально обдирая мясо с костей.

— Ну что, мисс феминистка, теперь Фелтон будет бороться за твои права? — с издевкой поинтересовался Мартин.

Вот и началось. Чтобы констебль — и на меня рот открывал? Неприятно.

— А у тебя проблема с моими правами? — поинтересовалась я флегматично. — Или с правами женщин в целом?

Видит бог, мне были не по нутру склоки, но и гавкать я на себя позволять не собиралась.

— Или для тебя лапать женщину против ее воли — это нормальное поведение? Или не только лапать? — решительно пошла я в наступление.

Как говорится, если умирать, то с помпой и блеском. Один раз уступишь — и тут же сожрут. Полиция — это не пансион для девочек, впрочем, подозреваю, слабому и в пансионе не поздоровится.

Мартин сдулся, сообразив, что я проглатывать обиду не планирую. А мой характер… словом, все знали, если меня вывести из себя — мало не покажется.

— Да чего ты кипятишься, а? — пошел на попятный констебль.

Все прочие коллеги сделали вид, будто вообще ничего не случилось.

Глава 9

Ланч проходил не самым приятным образом: я не ела — старательно давилась каждым куском своей несчастной запеканки с грибами, которую еще не так давно очень любила. Теперь же наверняка это блюдо мне в горло не полезет.

Нет, сразу можно было заподозрить, что появление Леонарда Фелтона поднимет в нашей маленькой общине бурю, но вот я никак не ожидала, что внезапно попаду прямиком в ее центр. Двадцать минут обеда тянулись, кажется, вечно, и я с ужасом думала, как протяну еще десять под косыми взглядами, вслушиваясь в неизбежные шепотки вокруг, от которых деваться было некуда.

Но тут как ангел-спаситель в закусочную ворвался Фелтон, принявшись озираться по сторонам. Как оказалось, нужна была шефу именно я.

— Мэллоун! — наконец, увидев меня, возрадовался Леонард Фелтон. — Проглатывайте вашу еду и живо сюда. У нас вызов! Кларенс, Хоуп! Выбейте записи со всех камер слежения в этом городе на даты убийства. И на вчерашний и сегодняшний день в том числе. Хиггс, просмотрите соцсети с учетом нашей геолокации, не пишут ли что-то интересное. Данн, звоните в центр и выбейте сюда некроманта. И мне все равно, как вы это сделаете, главное, успейте все сегодня!

Коллеги по отделу от такого списка поручений, выданного в темпе пулеметной очереди, слегка обалдели, а осознав масштаб работы, тут же скисли. Одна я улыбнулась от уха до уха и тут же бросилась к Фелтону. Наверное, ни одна принцесса, заточенная в башне, не радовалась так появлению доблестного рыцаря, как я обрадовалась появлению начальника отдела.

Правда, когда мы вышли из закусочной, счастье меня покинуло. Потому что включился мозг.

— Сэр, но если все так срочно, то?.. — посмотрела я на мужчину, мечтая услышать какую-то совершенно заурядную причину спешки.

— Да, Мэллоун, — кивнул мрачный и, кажется, расстроенный Фелтон. — Третье убийство. У нас все-таки серия. Я подозревал, что так в итоге и будет, но все-таки надеялся…

В этот момент я осознала, что говорит шеф с полной искренностью, которая сквозила в каждом слове, в выражении его лица. Он переживал за жизни жителей нашего города, а не просто хотел спрятаться от своих проблем и переживаний за разгадыванием интересной загадки. Мне доводилось видеть полицейских, которые перестали видеть в жертвах людей, но Леонард Фелтон к ним не относился.

— Снова девушка? — спросила я, внутренне содрогаясь.

Начальник кивнул и тяжело вздохнул.

— Судя по звонку свидетеля, тоже старшеклассница. Уже третья. Нужно выбить у Стаффорд патрулирование улиц. Убийца может и не остановиться на троих.

На этот раз за руль сел сам Фелтон, причем без каких бы то ни было сомнений и разговоров.

— Мэллоун, побудьте мои навигатором.

Шеф назвал адрес, и я, прикинув, поняла, что речь идет о заброшенном цехе, где еще пять лет назад консервировали рыбу. Теперь же помещение пустовало в ожидании того, кто найдет ему новое применение. Лов рыбы в наших местах прекратили, соответственно, и надобность в цехе отпала.

— Странно, — прокомментировала я с нескрываемым удивлением, — туда же идти достаточно долго. Да и проехать сложно — дороге за пять лет сильно досталось, местами даже зарасти успела.

Фелтон даже нахмурился, явно что-то прикидывая про себя.

— Это действительно странно и заставляет призадуматься, — откликнулся мужчина, заводя мотор. — Видимо, преступнику пришлось потратить достаточно количество усилий, чтобы доставить жертву в то место. Значит, ему требовалось, чтобы тело нашли именно там…

Я пожала плечами.

— Если честно, сэр, я не представляю, как тело вообще обнаружил и кто. В тот треклятый цех даже дети не залезают, у них есть и другие заброшенные здания, до которых проще добраться.

Мужчина покивал.

— Значит, заодно стоит узнать и то, кто именно нашел тело и какого дьявола залез в этот ваш цех.

Когда мы выехали на дорогу, ведущую к цеху, я возблагодарила бога за то, что Фелтон ездил на внедорожнике, а не на чем-то пафосном как его младший брат. Автомобиль буксовал, подпрыгивал на выбоинах, но мы все-таки продолжали двигаться вперед. Словом, шеф, несмотря на свое аристократическое происхождение, оказался удивительно практичным человеком и отлично приспосабливался к окружению, делая вид, что он такой же как все. Надо сказать… у Фелтона получалось влиться.

— А эксперты? — уточнила я с некоторой опаской.

Шеф криво усмехнулся.

— Вызвал уже, не беспокойтесь. Вот только как они сюда доберутся одному богу известно.

Я подозревала, что экспертам придется идти пешком. Вместе с носилками для трупа и всей прочей машинерией. Но что поделать, все равно никак помочь не смогу, так что нечего и подозревать.

Возле старого цеха, который стоял прямо на берегу бухты, мне уже давно не доводилось бывать, а разглядеть его издалека толком не удавалось. Вблизи здание выглядело паршиво настолько, что в душе крепло вполне закономерное подозрение на тему судьбы старого цеха. Вряд ли кто-то решится арендовать или купить подобную развалюху. Кровля местами развалилась, по деревянным стенам пополз мох, ветер и дожди тоже оставили свои следы. Строение вряд ли протянет больше пары лет — просто обрушится, сдавшись времени и стихиям.

— Подростки любят развалины, но все же выбирают что-то загадочное или хоть сколько-то романтичное, — оглядевшись, вынес свой вердикт Фелтон. — Тут же просто развалюха, которая непонятно каким чудом держится. Сомневаюсь, что девочке могло прийти в голову явиться сюда по собственному почину.

И все-таки шеф забавно мыслил: еще когда мы выезжали из участка, он говорил о том, что вряд ли жертва отправилась в цех добровольно, однако продолжал искать доводы в пользу суждения, которое сам и вынес.

— Мне тоже так кажется, сэр, — посчитала нужным высказать свое мнение я.

Из дверей цеха выскочил констебль Холд, бледный с прозеленью, радостно замахал руками и побежал прочь, в кусты. Что характерно, самые дальние, что уже говорило о крепких нервах и высоком уровне профессионализма.

Мы с начальником переглянулись и принялись натягивать на руки перчатки. Я носила с собой пару и раньше, памятуя о том, что работаю как-никак в отделе расследований, однако пользоваться ими до этой череды убийств доводилось нечасто. Фелтон оказался более предусмотрительным человеком: у него нашлись еще и бахилы, причем две пары, в том числе и на меня.

— Но не вздумайте не глядеть под ноги, Мэллоун! — строго напомнил мужчина перед тем, как мы вошли вдвоем в цех. — Затопчите улики — можете сразу прыгать со скалы в воду, а потом не дышать!

Да если я нарушу место преступления, да еще так по-глупому, наверняка со стыда умру!

— Да, сэр, — ответила я.

Порог заброшенного цеха мы переступили под мерзкие звуки прощания Холда с завтраком. Наверняка из-за вызова пообедать он не успел, и сомневаюсь, что такое упущение коллегу хоть сколько-то расстроило.

Здание достаточно давно не использовали по прямому назначению, однако мне казалось, что до сих пор запах рыбы пробивается сквозь вонь гниения, которая заполнила все вокруг.

— Лишний раз убеждаюсь, что наш убийца не чистюля, — озвучил свои выводы Фелтон, оглядываясь вокруг. — Мэллоун! Не тяните руки к балке! И плевать, что она далеко от тела! Ничего не трогайте и даже дышите пореже!

Я тут же поспешно отдернула руку.

Как он вообще заметил, что я хочу потрогать эту чертову балку?! Не иначе как видит все на триста шестьдесят градусов.

А я, кажется, привыкла без промедления и раздумий выполнять команды начальства. Действительно как хорошо выдрессированная собака.

— Я больше не буду, сэр!

Фелтон тяжело и как-то особенно вздохнул.

— Естественно вы не будете.

Тело лежало поодаль, в тени, практически в самом дальнем углу цеха.

— А еще убийце было безразлично, найдут или нет тело. Не прятался, но и напоказ не выставлял. Значит, внимание публики и полиции не интересует…

Я совсем растерялась и переспросила:

— Простите?

Шеф повернулся ко мне лицом и пояснил:

— Серийные убийцы подчас пытаются добиться… своеобразного признания. Внимание им нужно, как дивам на подмостках аплодисменты публики. Но это не про нашего субъекта. Он вполне доволен, делая то, что делает.

Слова Фелтона поколебали мое представление о мире как о чем-то адекватном и нормальном.

— Признание? — переспросила я.

Мужчина закатил глаза, намекая таким не самым изящным способом на мою глупость.

— Хватит, Мэллоун, лекцию на эту тему я вам прочитаю позже. А пока нам просто нужно произвести первичный осмотр места происшествия. И ничего не потревожить! В том числе магией!

Кажется, ту попытку использовать заклинание в церкви никто не забыл.

— Я все поняла, сэр! — вытянулась я в струнку. — Ничего не трогаю, никакой магии. Но как же… перевернуть тело?

Труп лежал к нам спиной, кажется, в позе эмбриона. Лица нельзя было разглядеть, но то, что это девочка-подросток не приходилось сомневаться: леггинсы, кеды, длинный свитер, разметавшиеся по полу рыжие волосы. Так не выглядит взрослая женщина.

— Мы не станем трогать тело до приезда экспертов. Господи, Мэллоун, почему вас всему нужно учить?!

Негодованию начальства не было предела, но, похоже, я уже не настолько боялась неудовольствия Леонарда Фелтона. Как минимум, я его устраиваю больше кого бы то ни было в отделе, иначе бы давно таскал с собой кого-нибудь другого.

— Потому что я никогда раньше не расследовала убийство, — пробормотала я себе под нос едва слышно. Но слух Фелтона не подвел его и на этот раз.

— Так себе оправдание.

Да, не ахти какое объяснение моему периодическому головотяпству, но другого все равно не имелось. К тому же иметь дело со смертями было чертовски тяжело еще и чисто психологически, у меня от всех этих ужасов в голове подчас просто мутилось. Наверное, частью умственных способностей приходится жертвовать, заставляя себя не думать, что мертвое тело перед тобой еще совсем недавно было живым человеком, которого я наверняка встречала на улице.

— Извините, сэр, — скорее ворчливо, чем виновато отозвалась я.

Шеф покосился на меня, расстроенно вздохнул, а после достал блокнот и принялся там что-то записывать. Наверняка строчил черновик будущего протокола осмотра. Все, что касалось работы, у Леонарда Фелтона было продумано на сто шагов вперед.

— Извиняю, если уж так просите, — пробормотал вполголоса мужчина, водя ручкой по бумаге.

Я едва не на цыпочках приблизилась к телу, пытаясь выявить что-то полезное визуально.

Под напряженным взглядом Фелтона воскликнула:

— Я осторожно! Ничего не трогаю! Совсем ничего не трогаю!

Ответом мне стало скептическое хмыканье, но, по крайней мере, я не услышала «Отойди», значит, можно было продолжать.

Наклонившись под каким-то неимоверным углом, смогла рассмотреть часть шеи.

— Полагаю, горло перерезано, сэр, — отчиталась я. — Вижу край раны и кровь.

Фелтон не удивился, новость была более чем предсказуема для нас обоих.

— Нужно будет поставить перед экспертами дополнительный вопрос: «Могли ли быть раны на всех трех жертвах нанесены одним и тем лицом и одним и тем же орудием».

Настало время уже мне хмыкать. Как будто по Кроули носятся одновременно три ненормальных, которым пришлось по вкусу просто резать ни в чем неповинных девушек.

— Мэллоун, запомните, гипотезы следователя, не подтвержденные доказательной базой, не стоят и ломаного пенса. Мы не можем признать какое-то наше предположение истинным, если нет достаточно количества улик.

Я тихо вздохнула и осведомилась:

— Но, сэр, как насчет здравого смысла и логики?

Начальник тоже вздохнул, но куда громче.

— Здравый смысл опирается на наш повседневный опыт, который ограничен. Человек подчас делает логические ошибки в ходе своих рассуждений. Ну, и если вам так проще, доводы о логике и здравом смысле за редким исключением, суд не принимает. Так что мы с вами сейчас можем только предположить что-то, назначить экспертизу и ждать, что скажут в итоге специалисты.

Зануда он все-таки редкостный. Хотя, возможно, именно так и нужно, когда имеешь дело с чем-то настолько серьезным как расследование преступлений. Но даже если Фелтон прав на все двести процентов, все равно он невыносимый начальственный зануда, пусть и компетентный.

— Вы в курсе, что сопите как оскорбленный еж? — внезапно осведомился как бы между прочим мужчина.

Ну, да, пожалуй, я не слишком хорошо контролирую свои эмоции.

— Нос заложен, сэр, — нагло соврала я и сосредоточила все свое внимание на убитой девушке. — Вижу правую руку. Кисть на первый взгляд чистая, без повреждений, под ногтями тоже чисто. Видимо, и в этом случае никаких следов борьбы, как и на телах первых двух жертв.

Картина выходила какой-то мере даже жутковатая: какой-то тип умудрялся заманивать девушек куда ему только в голову приходило, а те почему-то шли безо всякого сопротивления.

— Гипнотизирует он их, что ли? — вслух высказала я свои подозрения.

Позади раздались шаги. Шеф приблизился к телу.

— Маловероятно, что тут применялась ментальная магия. Слишком много следов, — прокомментировал он. — К тому же менталистика — одна из наиболее сложных областей магии, даже самые элементарные приемы не освоить. Возможно, убийца что-то подсыпал. Есть достаточное количество психотропных веществ, которые делают сознание податливым. Ну и не стоит исключать простых уговоров. В маленьких сообществах принято доверять соседям.

Тут Фелтон все говорил совершенно верно. В Кроули нас всех растили с мыслью, что люди вокруг не то чтобы хорошие (каких только гадостей соседи не делают друг другу), но уж точно безопасные. Бояться друг друга мы не умели. Возможно, именно это девочек и сгубило — доверие.

Снаружи заворчали моторы. Машины, то ли две, то ли три. Похоже, летучий отряд экспертов все-таки сумел пробраться к цеху. Поистине эпический подвиг.

— Ну надо же, проехали! — искренне поразился шеф.

Я поднялась на ноги.

— Это еще что. Как они станут отсюда выезжать — вот что действительно важно!

Экспертов как минимум сильно растрясло, из машин они вылезали с сильно перекошенными лицами.

— Мало того, что мерзавец убивает наших девушек, так он еще и решил уморить и работников полиции! — возмутился коронер, размахивая своим чемоданчиком так, словно собирался его метнуть как снаряд.

Ллойд Тэйлор никогда не отличался особенным терпением. Не порох, конечно, но долго сдерживать раздражение мужчина и не умел, и не хотел. Наверное, поэтому жена от него и ушла, не выдержав вечного непрекращающегося брюзжания Тэйлора.

— Ага, вот именно для этого мерзавец все и затеял, — отозвался вполголоса констебль Холд, который Тэйлора не любил взаимной нелюбовью. — Чтобы полицию уморить. Как ляпнет, так хоть стой, хоть падай…

Коронер повернулся к Холду, явно чтобы ответить какой-нибудь грубостью, но начальник посмотрел на Тэйлора настолько тяжелым и красноречивым взглядом, что эксперт как-то сник и раздувать свару дальше не решился. Все-таки у Фелтона имеется какая-то особая аура авторитета и власти, которая заставляла, если не верить ему как господу богу, то хотя бы не сметь выказывать пренебрежения его мнению и приказам.

— Будьте любезны, джентльмены, соблюдайте приличия хотя бы из уважения к умершему ребенку.

Назвать девушку на пороге совершеннолетия ребенком лично у меня не поворачивался язык, однако, разумеется, сейчас было не время для настолько неуместных уточнений. К тому же цели своей начальник добился — спорщики мгновенно сдулись.

Эксперты засуетились вокруг с аппаратурой, начали переговариваться… Трагедия чьей-то смерти стала похожа на простые трудовые будни. Суета вообще имеет свойство все опошлять.

— Может, поедем уже? — вполголоса предложила я, понимая, что, по идее, на месте преступления уже и без нас справятся. Да и нужно отыскать того, кто обнаружил тело. Если вообще был этот таинственный свидетель. Убийца, к примеру, мог и сам позвонить в полицию и сообщить о трупе. Вдруг Фелтон не прав и внимание преступнику все-таки требуется?

— Если я сейчас уеду, эксперты с констеблями перегрызутся, — с кривой усмешкой сказал шеф. — Так и зыркают друг на друга, паршивцы, ждут, когда появится шанс без помех поскандалить. А склоки на месте преступления не идут на пользу расследований. Хотя… Вы можете взять мою машину и поехать в участок. Дел еще много. К примеру, кто-то же позвонил и сообщил о теле.

Кажется, мы с шефом точно были на одной волне.

— Но… а как вы доберетесь? — немного растерялась я от такого высокого доверия.

Фелтон бросил мне ключи, которые я автоматически поймала.

— Ну, кто-то из констеблей точно подвезет. Не бросят же они меня тут, в самом деле. Поезжайте, Мэллоун, и не волнуйтесь обо мне.

Раз начальство желает, чтобы я отправилась в участок, так тому и быть. Я подбросила ключ на ладони и пошла к автомобилю Фелтона.

В нашем отделе было на удивление пусто. Всем нашлось дело, все разбежались по разным местам. И даже Стаффорд не было в кабинете, хотя она предпочитала не покидать рабочего места. Видимо, на этот раз причина нашлась достаточно веская.

Прикинув, кто может помочь с обнаружением свидетеля, я отправилась в наш технический отдел, где были всего два гика-калеки, которые делали вид, что они хоть кому-то нужны в участке. На самом деле, до последнего времени они максимум ремонтировали ноутбуки, на которые кто-то по рассеянности опрокинул кофе. Неполадки с техникой встречались сплошь и рядом, но все нелепые какие-то.

В каморку, где от мира прятались технари, я влетела с радостным воплем:

— Мик, Ник, у меня к вам дело!

Ко мне повернулись две равно обалделые физиономии. Спецы, кажется, не могли поверить тому, что для них придумали какую-то работу помимо банального ремонта.

— Лив, ты ноутбук угробила? Опять? — поинтересовался Мик, поправив очки с толстыми линзами в толстой роговой оправе. Ник был в таких же, и из-за этого парни походили друг на друга как братья.

Я замахала руками.

— Мой ноутбук цел и в полной безопасности. Мне нужно, чтобы вы определили, с какого номера звонили в участок сегодня. Сообщение об обнаружении трупа.

Каким-то чудом и Мик, и Ник умудрились подпрыгнуть от радости вместе со стульями.

— Будет сделано, мэм! Прямо сейчас приступаем! Господи, наконец-то!

Оказалось, нашим техническим специалистам нужно для счастья совсем немного — настоящая работа.

Сама я вернулась к себе, чтобы немного передохнуть за чашкой кофе, а заодно и проверить новостные сводки. Фелтон это поручил кому-то другому, все верно, но пока у меня больше нет дел, почему бы не порыться в Сети в поисках полезной информации? Не тратить же время попусту.

В окрестных городках не творилось ничего хоть сколько-то примечательного. Благоденствие и спокойствие, какого и ждешь в крохотных городках. Кроули удалось в каком-то роде отличиться среди соседей. Но вряд убийцей действительно стоит хвастаться.

Первым, кто нарушил мое уединение, стала начальница Стаффорд.

Она огляделась по сторонам, удивленно хмыкнула и подошла к моему столу. Я тут же напряглась, как известно, близость начальства редко когда оборачивается для подчиненных чем-то хорошим.

— Все заняты? — с легкой растерянностью осведомилась Ингрид Стаффорд. — Даже неожиданно как-то.

Я кивнула.

— Видимо, все, мэм. Работа кипит, каждый при деле, расследование продвигается.

Ну, наверное, продвигается, пока особых результатов, конечно, не видно… Но долгий путь начинается с одного шага.

Женщина подтащила стул и села рядом. Кажется, наклевывается долгий разговор. Нервы начали понемногу шалить, перспективы задушевного общения с начальницей участка определенно не радовали. Что же такое хочет вызнать у меня Стаффорд? Или не вызнать, а попросить?

— Не перестаю удивляться тому, как Леонард Фелтон организовал расследование, — проговорил начальница с какой-то странной интонацией. — Как вы оцениваете работу нового начальника отдела?

Тут у меня внутри что-то действительно екнуло. Что ни скажешь про шефа — все мне на благо не пойдет. Фелтон, если узнает, точно не погладит по головке за обсуждение его персоны и навыков.

— Мэм, — осторожно начала я, косясь по сторонам. Как назло, никто больше не рвался присоединиться к нашим чисто женским посиделкам, — я подчиненная детектива Фелтона, я не могу его обсуждать, тем более, за спиной. Это просто некорректно.

Стаффорд с чуть натянутой улыбкой покачала головой.

— Ничего некорректного, просто ваша непредвзятая оценка навыков детектива-инспектора Фелтона как начальника и следователя.

Возможности отвертеться от допроса я не видела просто никакой, отмолчаться начальница участка мне не позволит…

— Он профессионал, мэм, — решила я сказать то, что считала правдой.

Женщина кивнула.

— Однако я слышала, что он не слишком нравится некоторым из наших служащих, — обронила как бы между прочим Стаффорд. — Это так?

Интересно, к чему именно он клонит? К тому, как Фелтон отчитал Хоупа за его сексистские выходки? Или к тому, что шеф дрессирует подчиненных, используя в большей степени кнут, чем пряник?

— А начальник должен в первую очередь нравиться подчиненным? — удивилась я, немного озадаченная такой постановкой вопроса. — По-моему, он должен эффективно руководить ходом расследования, разве нет?

Стаффорд немного смутилась, как будто я только что обвинила ее в предвзятости к Леонарду Фелтон. Разумеется, она действительно была предвзята к такому «подарку из столицы», который ей просто навязывали, однако, стоило признать, что Фелтон оказался чертовски хорош.

— Разумеется, однако атмосфера в полицейском участке чрезвычайно важна… — начала Стаффорд и смолкла, очевидно, осознав насколько нелепы ее попытки придраться к человеку, который отлично выполняет свою работу.

А ведь Леонард Фелтон действительно был, что называется, на своем месте. На все сто процентов.

Снаружи заворчали моторы, должно быть, осмотр места происшествия уже закончился и народ вернулся в участок. Для начальницы это уже стало причиной, чтобы закончить наш с ней разговор и удалиться в свой кабинет.

Как раз вовремя, первым вошел Леонард Фелтон с привычно угрюмым выражением на лице.

Первым делом он направил свое внимание на меня:

— Мэллоун, что там с поиском свидетеля?

Я подскочила на ноги и вытянулась по струнке.

— Дала поручением нашим техническим специалистом. Жду результата.

Фелтон удовлетворенно кивнул. Похоже, новости его на данный момент устроили.

— Как только получите информацию — сразу ко мне.

Мик и Ник принеслись ко мне через несколько минут с такими несчастными и виноватыми лицами, что сразу же почуяла недоброе или, по крайней мере, то, что меня сильно расстроит.

Не стоило удивляться тому, что совершенно не хотелось расспрашивать технарей, однако долг следователя состоял в том, чтобы узнать правду, пусть даже она очевидно окажется чертовски неприятной.

— Ну, что нарыли?

Мик и Ник переглянулись, синхронно вздохнули, а после Ник с явной неохотой произнес:

— В общем, такое дело…

Эксперт замялся, явно не желая продолжать дальше.

— Сообщение о теле сделал преподобный Страуд, Лив. Номер нам вычислить не удалось, там накручено всякого, чтобы сохранить, так сказать, анонимность, но голос с записи на горячую линию показался знакомым. Так что мы позвонили преподобному, записали его голос, прогнали через программу два трека… В общем, на горячую линию совершенно точно звонил преподобный Страуд.

В первый момент я просто опешила, не понимая, о чем вообще идет речь.

— М-майк?!

Голос звучал совершенно жалко.

Но причем тут вообще Майк? Ему же нечего делать рядом со старым цехом! Какого черта происходит?! Не мог же он…

Нет-нет-нет, Майкл Страуд — хороший человек, добрый пастырь, который любит своих прихожан… Он прост не мог!

Он не мог убить!

Но тут подал голос здравый смысл, причем с очень знакомыми интонациями. Так со мной говорил Леонард Фелтон.

«Мы подчас не представляем, что творится в душе других людей, даже тех, которых словно бы хорошо знаем. Есть только факт: именно преподобный Майкл Страуд позвонил в полицию с сообщением о трупе».

Что ж, теперь я знала, почему ребята так мялись, прежде чем озвучить информацию, которую нарыли. О том, что мы с Майком близкие друзья, в Кроули знала каждая собака.

— Понятно, ребята, спасибо, — кивнула я. — Пожалуйста, составьте заключение по всей форме, а я скажу шефу.

В этот момент я неожиданно для себя подумала, что назначение Леонарда Фелтона на должность главы отдела — моя большая удача. Благодаря ему в случае чего, я не встану перед выбором — дружба или долг. Да, я все равно бы выбрала долг, другого и быть не могло, но… но кто сказал, что правильный выбор — самый легкий?

Когда я подошла к столу Фелтона, шеф поднял на меня взгляд и осведомился:

— Мэллоун, вы в курсе, что на вас лица нет?

Я даже не удивилась особо вопросу начальника. Посмотрела бы я на того, кто лучше меня перенесет подобные новости.

— Я это подозревала, сэр.

Мужчина мрачнел прямо на глазах.

— Что такое? Еще одно тело?

Покачала головой.

— Нет, вовсе нет, слава богу. Наши технические специалисты вычислили, кто звонил в полицию по поводу последнего тела.

Вот так сходу сказать об этом оказалось не так уж легко, но я смогла себя заставить.

— Это был преподобный Страуд.

Брови Фелтона поползли вверх все больше и больше. Что ж, не одну только меня подобная новость шокировала и вывела из равновесия. Он нервно огляделся по сторонам, убедился, что никто нас двоих не слушает и только после этого снова заговорил.

— Майкл Страуд?! — переспросил начальник, словно пытаясь уложить в голове подобную новость.

Я кивнула в ответ и понурилась. Мой друг… он — убийца? Нет, быть не может… Но какого дьявола тогда он вообще оказался рядом с цехом? Зачем ему было туда приходить?!

— Так, Мэллоун, встряхнитесь. Приходите в себя и звоните преподобному. Съездим к нему еще раз, пообщаемся приватно, — произнес Фелтон, а после встал и встряхнул меня за плечо. — Главное, пока ничего никому о священнике не рассказывайте и нашим компьютерным гениям велите держать рот на замке. Нет ничего хуже, чем бросить тень на невиновного человека. После оправдывай, не оправдывай, а смотреть на него все равно будут косо.

Я снова механически кивнула. До моего сознания доходила только часть сказанного, однако кое-что стало ясно тут же: нужно пойти к Мику и Нику и приказать держать язык за зубами.

— Бегом к спецам! — шикнул Фелтон и развернул меня в сторону выхода из кабинета.

Через несколько минут я уже вернулась к начальству, выполнив все приказания: растерянные Мик и Ник поклялись, что болтать о Майке ни с кем не станут, а сам Майк ответил на звонок и сообщил, что в церкви, свободен и готов переговорить с полицией. Правда, показалось, будто священник был самую малость растерян из-за такого пристального внимания к его персоне со стороны стражей закона.

— Ну вот, Мэллоун, все не так и страшно. Поехали.

Показалось, будто… Будто шеф меня пытался успокоить.

Да нет, бред какой-то.

— Поехали, сэр, — кивнула я и как лунатик поплелась следом за мужчиной.

Состояние у меня было настолько паршивым, что я даже пристегнуться ремнем безопасности в машине не сообразила. Пришлось Фелтону об этом позаботиться. Он поворчал вполголоса, но всерьез отчитывать не стал.

— Мэллоун, перестаньте уже предаваться унынию! — рявкнул на меня шеф, после того, как завел мотор. — Может, все далеко не так страшно, как кажется на первый взгляд. Да и вообще, полицейский должен не терять самообладания в любой ситуации.

Я снова кивнула, хотя и не была готова последовать совету Фелтона, пусть он совет дал действительно дельный.

— Ну что за трепетная дева, — с издевкой фыркнул аристократ и выехал со стоянки. — Придите в себя! Что мы сейчас знаем? Что преподобный первым обнаружил труп и находился там, где у него не было причин быть. Больше ничего. Думайте об этом.

Я очень старалась всю дорогу до церкви.

Глава 10

Из машины Фелтону пришлось меня буквально вытаскивать, потому что я до последнего оттягивала этот страшный момент. Правда о Майке меня страшила до дрожи, даже неизвестность казалась куда более предпочтительной в нынешней ситуации.

— Мэллоун, полицейский должен быть мужественным! И не паниковать! Живо наружу! — напустился шеф, когда сообразил, что вытащить меня из автомобиля — это вовсе не гарантия успеха.

Я уже начала сильно сомневаться в том, что хочу продолжать работу в полиции.

— Сэр, быть может, лучше если вы переговорите с преподобным один на один? — почти взмолилась я.

Во взгляде Фелтона сквозило десятифутовое презение.

— Мэллоун, оставить истерику. Преподобный Страуд — в первую очередь ваш друг, значит, в некотором роде вы несете за него ответственность. Да и с вами он точно будет куда откровенней, чем со мной, — принялся втолковывать мужчина, грамотно оттесняя меня от автомобиля в сторону дома священника.

Не знаю, до чего бы все дошло, если бы в этот момент к нам не вышел Майк.

— Детектив Фелтон, Лив, не думал, что вы приедете настолько быстро, — улыбнулся нам как всегда преподобный. — Но что случилось?

Если бы я знала Майкла Страуда хотя бы самую малость хуже, могла бы и не заметить, что он бледней обычного. Для моего друга это был верный признак волнения.

— Может, лучше ты нам скажешь, что случилось? — повернулась я к Страуду.

Тот очень достоверно изобразил полнейшее непонимание, однако вот же незадача: взгляд ушел вверх и вправо. Я недостаточно хорошо помнила лекции в университете и на курсах в полицейской академии, зато из детективов знала, что взгляд в вверх и вправо — практически стопроцентный признак лжи.

— О чем это ты? — спросил Майк, растерянно хлопнув глазами.

Да уж, кто-то решил упираться до последнего.

— Это ты позвонил в полицию и сообщил о третьем трупе, Майк. Это мы все равно узнали. Другое дело, непонятно, почему тебе пришло в голову сделать анонимный звонок, да еще и прилагать усилия, чтобы скрыть собственную личность.

Все-таки вразумления шефа пошли впрок: я не кинулась на друга со слезами, кулаками и обвинениями. С каждым моим словом преподобный бледнел все больше, став в итоге похожим на покойника.

Кажется, разоблачение, да еще настолько скорое, стало для Майкла Страуда настоящим потрясением.

— Ты… Я… Я не убивал, Лив! Господом богом клянусь, я никогда никого не лишал жизни! И мне даже в голову не приходило что-то подобное!

Говоря все это, Майк смотрел только на меня, словно бы его беспокоило только, что я подумаю о нем. Мнение Фелтона и собственная судьба как будто были совершенно безразличны Страуду.

— Пойдемте в дом, преподобный, — вмешался Фелтон со вздохом. — Нечего устраивать трагическую сцену на ровном месте.

Мы с Майком переглянулись и пошли в дом священника.

— Так что же вы делали в настолько отдаленном месте, преподобный Страуд? — осведомился шеф у моего друга, когда за нами закрылась дверь и можно было не опасаться лишних глаз и ушей.

Майкл вскинулся и словно бы весь ощетинился.

— А мне показалось, вы обвинили меня в убийстве! — воскликнул священник.

Кажется, нервы у Майка начали сдавать. Оно и неудивительно, я бы на его месте вела бы себя не лучше, это точно.

Фелтон покачал головой с совершенно невозмутимым видом.

— Преподобный, если бы я и стал обвинять вас в убийстве, то исключительно имея в наличии веские доказательства. Сейчас мы с Мэллоун просто решили пообщаться с вами сугубо приватно, чтобы уточнить кое-какие интересующие нас моменты относительно последней жертвы.

Не знаю, успокоили ли слова моего начальника, но, по крайней мере, Страуд взял себя в руки.

— Надеюсь, хотя бы ваших отпечаток пальцев мы не найдем на месте преступления? — деловито уточнил Фелтон, не сводя с Майка цепкого взгляда.

Священник понурился и покачал головой.

— Я там ничего не трогал. Как только заметил тело, сразу же кинулся наутек. Мне стало страшно.

Что же, по крайней мере, упираться до последнего мой друг не стал. Уже легче.

— Я трус, детектив Фелтон? — спросил преподобный у моего шефа. — Это ведь была одна из моих прихожанок… Я не должен был…

Леонард Фелтон пожал плечами.

— Я плохо понимаю в том, как вы должны были поступить в этой ситуации с точки зрения священника. А как полицейский я благодарен, что вы не усложнили нам работу и не добавили себе проблем.

Майк ссутулился, будто стараясь стать как можно меньше.

— Другое дело, преподобный Страуд, что сперва нам нужно выяснить, с чего вообще вас понесло к тому цеху. Я на собственной шкуре испытал, что путь не короткий и не легкий.

Мой друг тяжело вздохнул и кивнул в сторону кухни.

— Давайте выпьем чаю сперва…

У Майкла Страуда сильно дрожали руки. Я внимательно следила за тем, как он скорее пытается разбить посуду, чем заваривает злосчастный чай. По итогу коричневым напитком были залиты все столешницы, а чашка, что Майк передавал Фелтону, чуть не оказалась опрокинута на рубашку шефа.

Хорошо еще у аристократа оказалась достаточно хорошая реакция, чтобы перехватить чашку и не дать Майку себя ошпарить.

— Успокойтесь уже, преподобный, — проговорил со вздохом Фелтон и на всякий случай отсел подальше. — Пока нервничать не о чем. Но, надеюсь, вы будете со мной настолько же искренни как ваши прихожане на исповеди.

Идея исповедоваться перед полицейским не показалась преподобному Майклу Страуду хоть сколько-то привлекательной, а на Фелтона он вообще поглядел как-то странно, не то чтобы действительно неприязненно, но близко к этому.

— Я просто захотел прогуляться по берегу моря, — тихо произнес мой друг, и я поморщилась от того, насколько неумелой была эта ложь.

И если вранье преподобного видела насквозь я, что уж говорить Фелтоне? Уж он-то был буквально ходячим детектором лжи.

Разумеется, высокое начальство усмехнулось, выразительно поглядело на свидетеля (я надеюсь все-таки свидетеля, а не подозреваемого), а после с неописуемым сарказмом поинтересовалось:

— А еще более далекого места для прогулки найти вам не удалось, преподобный Страуд?

Можно было засекать время, чтобы точно узнать, через сколько Майк не выдержит напора Леонарда Фелтона и выложит абсолютно все. Судя по тому, как священник то краснел, то бледнел, продержится он недолго. Вот уж точно честный человек.

— К тому же если вы просто захотели погулять и подышать морским воздухом, то зачем вам заходить в цех? Вы взрослый разумный человек и без причины не стали бы заходить в здание, которое может сложиться над вами в любой момент. Так что же вам понадобилось в цехе на самом деле?

Страуд пошел красными пятнами и в довершении ко всему принялся с остервенением жевать нижнюю губу.

— Или вы хотели что-то скрыть в месте, которое обычно никто не посещает? — продолжил напирать Фелтон. Настоящий беспощадный человек-танк, который прет напролом, не ведая жалости.

Майк совершенно сник, но откровенничать не спешил.

— Страуд… — задумчиво протянул шеф, искоса поглядывая на замершего как кролик перед удавом священника. — Скажите, а не имеете ли вы права претендовать на другую фамилию?

Переход от одной темы к другой казался совершенно беспричинным. По крайней мере, мне.

В глазах Майка я увидела гнев и отчаяние. Ни причин первого, ни причин второго я не знала и даже не догадывалась, что вызвало в обычно дружелюбном и открытом Майкле Страуде подобные эмоции.

И ведь пока Фелтон расспрашивал его только о том, что именно Майк делал в цехе, преподобный выглядел просто растерянным и немного испуганным. А вот когда речь зашла о фамилии…

— Темпл, быть может? — спросил мой начальник и замолк на несколько секунд, внимательно разглядывая лицо священника. — Или Веллингтон? Хьюит? Эрроу? Беннингтон?

Со стороны казалось, аристократ просто перебирал вессекские фамилии только по одному ему известному принципу. Вроде имена были знатные, но я до конца не был в это уверена: все-таки наша аристократия никогда не вызывала во мне интереса.

Произнося фамилию за фамилией Фелтон неотрывно следил за моим другом и, видимо, не получил от него ожидаемой реакции.

— Шелдон? — не терял надежды шеф, и тут же торжествующе улыбнулся.

Что уж он там увидел на лице Майка, одному богу было известно, однако, похоже, он уверился, что попал в цель.

— Стало быть, Шелдон. Никогда не доводилось встречать представителей вашей фамилии, преподобный.

Майк едва не позеленел, а вот мне пришло в голову, что друг мой родился вне брака, и это доставило кучу проблем для его матери. Она так на всю жизнь и осталась мисс Страуд. Никто из мужчин в Кроули не пожелал связываться с женщиной, у которой уже имеется ребенок.

Об отце Майк особенно часто не упоминал, однако мне доводилось слышать от друга, что какое-никакое внимание незаконнорожденному отпрыску блудный папочка все-таки уделял.

Быть может, фамилия отца Майк как раз Шелдон? Если так, непонятно, как именно об этом догадался Леонард Фелтон.

— С чего вы вообще взяли… — пробормотал преподобный Страуд и как будто весь ощетинился.

Никогда не доводилось видеть моего друга таким агрессивным и испуганным одновременно.

— Ну, потому что вы использовали магию. Я почувствовал ее отзвуки, преподобный. Настолько слабые, что даже сперва подумал, будто померещилось, — Леонард Фелтон улыбался как объевшийся сливок кот. — Но только сперва.

Майк бледнел все больше и больше.

— Вы ничего не докажете, — прошептал он.

Шеф пожал плечам, сохраняя при этом абсолютное спокойствие.

— Мне и не нужно ничего доказывать. Тем более, собственная природа — это ведь не преступление, не так ли?

Мне начал мерещиться тихий звук шуршащей черепицы. Кажется, у меня понемногу съезжала крыша, иначе и не скажешь. Какая природа?! И почему одно только упоминание о ней вызывает у Майка страх?

— Раз это преступление, почему вы обвиняете меня?!

Взрослый, как будто состоявшийся мужчина явно пребывал на грани истерики, а я едва не лопалась от любопытства. Мне требовалось знать, какого черта вообще сейчас происходит?! И главное, убивал Майк девушку или нет.

— Я вас и не обвинял, преподобный, — страдальчески вздохнул мой шеф и устало прикрыл глаза. — Мой вопрос был предельно просто: что именно вы делали рядом с цехом. У меня есть собственные догадки, но все они не имеют значения, пока вы не озвучите собственную версию.

Как только Фелтону удается сохранять эту свою чертову беспристрастность? Даже зависть брала.

Страуд опустился на стул, ссутулился опустил голову и начал:

— Я часто там бываю, рядом с пустующим цехом. И в него захожу. Да, там все прогнило и вот-вот развалится, но хотя бы никто не увидит.

Священник сцепил руки на коленях тяжело вздохнул.

— Не увидел, как я колдую. Каким образом я колдую.

В чем проблема в использовании магии, я не могла понять, как ни пыталась. Обладание даром — это же благо, с чего его вообще прятать?!

— И зачем это слушать еще и Лив?!

Тут уже я не выдержала и вмешалась.

— В смысле «зачем это слушать еще и Лив»?! — вспылила я, чувствуя себя оскорбленной до глубину души. Мало того, что Майк имел какой-то страшный секрет, так еще и и не считал нужным им со мной делиться! — Разве мы не близкие друзья, Майк? Или это все исключительно мои иллюзии?!

Страуд бросил на меня несчастный умоляющий взгляд, однако я не собиралась давать ему спуску. Если уж правда вот-вот выплывет наружу, я должна ее услышать одной из первых!

— Оливия, тебе не нужно это знать! — почти прокричал священник.

Однако Фелтон с ним оказался не согласен.

— Ей как раз нужно знать.

Майк зажмурился и выпалил:

— Я темный маг!

Порадовалась про себя, что уже допила чай и поставила кружку на стол. Так ведь и расколотить можно было.

— Э… что прости? — переспросила я друга, пытаясь понять, ослышалась или все-таки нет.

Просто потому что темный маг… Да это же старая легенда! Их черт знает когда уничтожили!

Я издала нервный смешок, уже собираясь сказать что-то вроде «Хорошая шутка», но потом поглядела на лицо шефа и поняла — ему вообще несмешно. Он слова преподобного воспринял всерьез.

— Я темный маг, Лив. Потомственный. И поэтому не рискую упражняться в магии рядом с людьми и следящими устройствами, — уже тише произнес совершенно несчастный Майкл, не решаясь посмотреть мне в глаза. — Не хочу, чтобы кто-то знал о том, какой я.

Верить все еще не получалось, и даже не спешащий опровергать слова священника Фелтон не добавлял для меня достоверности рассказу о темном маге.

— Ну и какой же ты? — переспросила я растеряно.

Шеф скривился.

— Точно такой, каким вы его знаете всю жизнь. Не берите в голову, Мэллоун, преподобный просто стал жертвой стереотипов, ну и заодно, подозреваю, родительской халатности, — вынес свой вердикт Леонард Фелтон. Вот его слова о темной магии вообще не тронули. Более того, даже сам факт существовании давно исчезнувшей касты магов аристократ не поставил под сомнение. — Скажите, кто-то был в курсе того, что вы ходите в цех?

Майк мотнул головой.

— Нет, точно никто. Я ездил на велосипеде кружной дорогой, да еще и до рассвета, чтобы уж точно никто не заметил.

Фелтон кивнул и задумчиво выдал:

— Что ж, если принять ваши слова за истину, то имеет место трагическое совпадение. Но… вы мучились совершенно зря. Дело в том, что светлые маги особенности темных не улавливают. Как и вся существующая аппаратура.

Майк сник еще больше, хотя и до этих слов Леонарда Фелтона мой друг выглядел не лучшим образом. В моей несчастной разболевшейся голове общая картинка никак не складывалась. Вообще никак. Я не то чтобы могла с полным на то правом считать себя знатоком истории, однако в школе и в университет занималась весьма усердно и о прошлом Вессекса знала достаточно. И исходя из всей той информации, которую вкладывали в мою бедовую голову в течение многих лет преподаватели, темных магов уже давно не существовало. Потому что их уничтожили во время войн во время многолетних войн, которые называли соответственно — Темные войны.

А те темные маги, что сохранили жизни, отказались навсегда от своего порочного искусства…

Или нет?

Судя по явной панике Майкла Страуда после того, как Фелтон назвал его темным, в школе нам преподавали несколько… отредактированную версию истории. И правду знает мой друг, шеф тоже в курсе, и если с Майком все понятно, то откуда же о темных магах знает Леонард Фелтон?

Если только… А что если и сам Фелтон — темный маг?

Да нет, ерунда. Шеф совершенно адекватный и откровенно добропорядочный человек, как-то сильно сомневаюсь, что он на досуге приносит человеческие жертвы и занимается прочими непотребствами как положено настоящему темному магу.

— Мэллоун, перестаньте выпучивать глаза. Вы явно пугаете преподобного, — обратился ко мне Фелтон, и я машинально кивнула, правда плохо понимая, как в моем состоянии можно не выпучивать глаза. Шок-то был большой.

— Преподобный Страуд, налейте Мэллоун еще чаю, кажется, ей не помешает ромашка или мята, — констатировал Фелтон. — А заодно поведайте о том, как именно вы обнаружили тело. Важной может оказаться любая подробность, рассказывайте о каждой детали, обо всем обычном и необычном, что вам довелось увидеть этим утром.

Майк как будто самую малость пришел в себя и принялся выполнять приказ полицейского по поводу чая для меня. Двигался священник при этом словно бы на автомате, не слишком задумываясь над тем, что именно он делает и как.

— Я встал в пять утра, — начал Страуд, снова включая чайник. Я не была уверена, что вода в нем успела остыть, однако Майку и в голову не пришло проверять. Он точно сейчас весь ушел в свои мысли.

От упоминаний настолько раннего подъема я поморщилась. Не переносила вставать рано и при любой возможности норовила поспать подольше, в идеале, до обеда, меня тетя всю жизнь за это ругала и звала соней.

— К цеху я обычно хожу пешком. Через поля. Ехать на велосипеде — больше шансов, что заметят, к тому же тогда бы пришлось держаться дороги, — проговорил с очевидной неохотой Майк. — Сегодня я тоже пошел пешком.

Последовала пауза, во время которой мой друг как будто набирался духу для продолжения. Фелтон ждал молча, не подгоняя свидетеля.

— Дорога пешком занимает что-то около часа, — в конце концов, снова заговорил молодой священник. — Когда я подошел к цеху, то отметил, что ворота были приоткрыты. Это показалось мне странным. Я сам никогда их не открываю — петли слишком сильно заржавели, прохожу внутрь через небольшой пролом сбоку. Он за кустами, так сразу в глаза и не бросается.

Я даже не заметила, когда Фелтон успел вытащить, но теперь он уже с невозмутимым видом записывал показания Страуда.

— Вы заметили какие-то следы снаружи? Отпечатки обуви или колес, быть может?

Майкл мотнул головой и чуть не опрокинул закипающий чайник.

— Я и предполагать не мог… К тому же из меня тот еще следопыт, детектив. Даже если бы кто-то испачкал подошвы в красной краске, а после наследил прямо передо мной, и то я бы мог не заметить.

Шеф покосился на меня, явно ожидая, что я опровергну или подтвержу слова старого друга. Я кивнула. Майк действительно был довольно рассеянным человеком и порой мог полчаса искать часы, которые он сам же оставил на каминной полке. Причем там, где их заметил бы, кажется, и слепой.

— Я не стал проходить через ворота, — произнес Майкл. — Побоялся, что створки именно в этот момент решат упасть. Да и привык уже пробираться в цех через свой лаз. Внутри было тихо. Ни единого звука. Девушки я сперва даже и не заметил, но запах… Я почувствовал запах крови и пошел на него. Так я и нашел тело, детектив.

Фелтон кивнул, будто с пониманием, а вот у меня окончательно ум за разум зашел. В цехе слишком сильно пахло гниющим деревом. Кем нужно быть, чтобы учуять запах свежей крови. Собакой, что ли?!

Я, признаться, думала, что шеф так легко не оставит в покое моего друга после того, что Майк выкинул, однако Фелтон не стал продолжать вопрос слишком уж долго. К тому же пообещал сохранить по возможности в тайне то, что узнал от священника. Страуд едва в обморок не упал от восторга.

— Сэр, а вообще так можно? — осведомилась я с откровенным недоумением, когда мы вышли наружу, оставив Майкл наедине с его переживаниями.

Шеф откровенно наплевал на правила, решив сохранить секрет священника! А ведь прежде казалось, он просто физически не способен на подобное. Я бы не удивилась, если бы сейчас под ногами Леонарда Фелтона земля разверзлась. Ну просто потому что сверхответственный вновь полицейский не может вот так взять — и нарушить правила, за которые совершенно недавно топил изо всех сил.

— Вообще, нет, — тяжело вздохнул начальник. — Но иногда нужно.

Я покосилась на него с недоумением и неодобрением.

— Но, сэр…

Фелтон повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.

— Мэллоун, как вы вообще представляете себе? Хорошо, мы допросим вашего друга под протокол, — протянул мужчина, насмешливо сощурившись, — а потом дойдем до того, что он темный маг. И тут уже возникнет забавный казус. Потому что темных магов — не существует. Зато есть молодой священник, который с чего-то отправился на место преступления имеется.

И тогда Майку будет конец… Намек был более чем прозрачен.

— А вы сами действительно верите в то, что преподобный Страуд — темный маг? — с подозрением поинтересовалась я.

Потому что… вдруг подумалось, а не мог ли Фелтон просто каким-то образом узнать о заблуждении простодушного парня и сыграть на этом? Все-таки темный маг — это как будто не из нашей реальности.

— Верю ли я? — усмехнулся Леонард Фелтон. — Я не верю — я знаю. Ваш друг действительно темный маг.

Стоит сказать, мне поплохело. Не так чтобы сильно…

Господи ты боже мой… Ведь если Майк — темный… Быть может, он и не убивал именно этих девушек, но наверняка кого-то убивал!

— Мэллоун, только давайте без нелепых истерик, будьте так добры! — тут же прикрикнул на меня мужчина, а чтобы его слова дошли с гарантией, шеф хорошенько тряхнул меня за плечи.

Голова мотнулась, зубы клацнули, и в голове, как ни странно, прояснилось.

Видимо, взгляд у меня стал чуть более осознанный, потому что второй раз трясти меня Фелтон уже не стал. Зато говорить он продолжил.

— Темные маги не делают ничего ужасного, только потому что они темные! Они совершенно такие же люди как и все прочие! Майкл Страуд так и остался добрым пастырем для своего прихода и хорошим парнем!

Все это шеф выпалил с такой горячностью, что я тут же заподозрила сильную личную заинтересованность в вопросе злокозненности темных магов. Склонив голову набок я принялась разглядывать мужчину перед собой вдумчиво и пристально.

Человек как человек, не писаный красавец, но, в целом, даже привлекательный. Никаких явных странностей во внешности Леонарда Фелтона заметить не удалось. Но ведь Майка я знаю столько лет, однако тоже не подметила никаких особенностей, которые говорили бы о том, что он не совсем обычный.

— Сэр, вы сами тоже темный? — решила я спросить напрямик.

Я не ожидала ответа. В конце концов, это ведь наверняка какой-то страшный секрет, раз весь мир считает темных просто частью истории, которая давно отжила свое.

Фелтон пожал плечам.

— Темный, Мэллоун. Вот только на всякий случай спешу напомнить, что никто все равно вам не поверит, если решите донести до общественности эту пикантную деталь, — отозвался мужчина без какой бы то ни было досады.

Я уже дошла до этой мысли самостоятельно. Сложно спорить с официальной наукой и — что куда важней! — со школьными учебниками, в которых она нашла свое отражение.

— Что? Второй истерики ждать не стоит? — уточнил деловито Фелтон и улыбнулся.

— Не стоит, — отозвалась я со вздохом.

Почему-то такую новость о начальнике было принять легко. По крайней мере, после откровения о Майке — точно легко.

— Вот и славно. Темные маги мало чем отличаются от всех прочих, Мэллоун. Да и думают они совершенно так же, как и все люди, не забивайте голову ерундой, — проговорил Фелтон привычным нравоучительным тоном. — Предвзятость туманит разум и мешает увидеть истину.

Тут уж у меня не хватило сил удержаться. Закатив глаза, я произнесла:

— Именно поэтому вы, узнав, что Майк темный, тут же вычеркнули его из списка подозреваемых.

Во взгляде шефа проскользнула снисходительность.

— Вот уж точно ерунда. Просто я успел опросить достаточно людей о преподобном Страуде, выслушал вас, да и его показания слушал сегодня беспристрастно, чтобы мое мнение о нем осталось прежним. Священник в Кроули — добропорядочный и искренний человек.

Что бы ни говорил Фелтон относительно полной непричастности Майкла Страуда, я все равно подозревала, что до конца моего друга никто со счетов сбрасывать не станет. Пусть шефа действительно хорошо мне изучить пока не удалось, однако казалось, он не из той породы людей, чтобы закрыть глаза на подозрительные факты.

По дороге в участок Фелтон был слишком задумчив, а после я подметила, что он все больше и больше бледнеет. Когда мужчина уже начал отливать синевой, он припарковался на обочине и прохрипел:

— Мэллоун, кажется, водитель из меня сейчас никудышный. Меняемся.

Я тоже посчитала, что это будет лучшим решением, в таком состоянии с шефа станется врезаться в первой попавшееся дерево.

— Сэр, что с вами? — тихо спросила я, поспешно отстегивая собственный ремень безопасности.

— Ничего хорошего, — едва слышно выдохнул Фелтон и прикрыл глаза.

Похоже, пересесть на пассажирское место без посторонней помощи начальник был не в состоянии, и помогать ему предстоит мне. Все равно больше некому. Таскать на себе не самых мелких мужчин мне прежде не доводилось, и вот теперь появился шанс обзавестись новым опытом.

Фелтон честно пытался идти сам, видимо, его гордость не позволяла вот так повиснуть мертвым грузом на хрупких женских плечах, однако по итогу шефу пришлось смириться с тем, что тащить его до пассажирской двери придется все-таки мне. Как и засовывать в салон и пристегивать ремнем безопасности.

Что такое могло случить с еще совсем недавно вполне здоровым на вид человеком, я вообще не представляла и про себя только молилась, чтобы и Фелтона не списали по состоянию здоровья. Уж то, что без шефа нашему отделу вряд ли удастся вывезти расследование убийств, я теперь практически не сомневалась. Лишний стимул беспокоиться за здоровье Леонарда Фелтона.

— Сэр, вам бы не в участок сейчас, а домой. Выглядите, если честно, отвратительно.

Мужчина откинулся на сидении, закрыв глаза, но был в сознании, потому что в ответ на мои слова криво усмехнулся и произнес:

— Уж представляю… Верно, везите меня на утес. Только позвоните сперва Вайолет и предупредите. Боюсь, что помощь мне может потребоваться и дома.

Повозившись немного, Фелтон достал из кармана мобильный телефон и разблокировал его. Номер Вайолет Фелтон я нашла самостоятельно.

— Лео? Что-то случилось? — практически тут же ответила девушка, явно начав волноваться из-за звонка.

— Вайолет, это Оливия Мэллоун. Вашему брату стало плохо, я везу его домой.

Молодая миссис Фелтон пораженно ахнула.

— Оливия, пожалуйста, приглядите за ним пару часов! Мы с Валом отъехали за продуктами в Хай-Касл! В доме никого нет! Не бросайте, Лео, пожалуйста!

Да уж, повезло так повезло… Я не готова была торчать в Доме-на-утесе столько времени! Однако Фелтон выглядел действительно очень плохо, а бросать в таком состоянии человека — жестоко и безответственно!

— Может, вызвать целителя, Вайолет? — предложила я, с затаенной надеждой, что удастся переложить заботу о шефе на чужие плечи.

— Нет-нет! — поспешно ответила девушка. — Целители тут не помогут, даже и беспокоить их нет смысла!

В голосе Вайолет я слышала полную уверенность в собственной правоте. Да и сам Фелтон пробубнил что-то в поддержку слов сестры.

— Ладно, тогда я везу его в Дом-на-утесе и останусь до вашего возвращения, — приняла я не самое приятное для себя решение и начала подозревать, что семейство Фелтонов самым возмутительным образом село на мою шею.

Впрочем, человеколюбие всегда было чрезвычайно сильно во мне. К несчастью, наверное.

По дороге Фелтон умудрился то ли задремать, то ли потерять сознание. По крайней мере, он затих и сидел, закрыв глаза. В какой-то момент даже померещилось, будто мужчина еще и не дышит. И когда я уже готова была потянуть и проверить у Леонарда Фелтона пульс, он все-таки шевельнулся.

Как буду вытаскивать шефа из машины и заводить в дом, старалась не думать вовсе. Уже успела отлично прочувствовать, что даже если мужчина худой, не стоит рассчитывать на то, что он окажется легким. И вот эту тяжкую ношу придется тащить по ступеням, а волоком никак нельзя.

Однако оказалось, Фелтон к моменту приезда успел поднабраться сил и наваливался уже не так сильно, как в прошлый раз. По крайней мере, моя спина ныла куда меньше.

— Да вы настоящая героиня, — благодарно констатировал шеф, когда крыльцо мы совместными усилиями преодолели.

— Еще день отгула, — решительно потребовала я, посчитав, что сейчас самый подходящий момент для требования адекватной благодарности за свою помощь. — Моей спине точно потребуется лечение. Вы уж точно не легкий и воздушный, сэр.

Фелтон усмехнулся и достал из кармана ключи.

— А вы умеете ставить вопрос ребром, Мэллоун. Открывайте дверь, будет вам отгул, вымогательница.

Ну, быть может, я и вымогательница, зато уже с двумя внеплановыми отгулами. И это главное. Тем более, спина действительно намекала на то, что ей досталась, а такие жертвы должны быть вознаграждены.

Разобравшись с замком, я завела начальника в дом, и тот то ли по доброте душевной, то ли из-за нежелания давать мне третий отгул, предложил довести меня до ближайшего дивана на первом этаже, а не поднимать на второй.

Разумеется, мне и в голову не пришло спорить с Фелтоном. Хотя бы потому что во время этого эпического восхождения мы оба могли просто покатиться вниз по лестнице, а учитывая крутизну ступеней, это было бы чревато травмами.

— Вы героическая женщина, Мэллоун, — вынес свой вердикт Фелтон, вытянувшись на диване. — А заварите чая, так вовсе будете святой.

Нет, может, я и поступила нагло, потребовав награду за доброе дело, но, видит бог, шеф этого действительно заслуживал!

Глава 11

К моему великому расстройству, брат и сестра моего шефа не особенно торопились, так что уже сравнялось девять вечера, а я все еще торчала как сыч в Доме-на-утесе и приглядывала за спящим Фелтоном. Сперва в мои планы входило пробыть рядом с расхворавшимся начальником не больше получаса, а после уехать вне зависимости от того, приедут Вайолет и Валентин или нет. Но выглядел шеф настолько паршиво, что пришлось передумать. Мужчина был болезненно бледным, ввалились щеки — словом, натуральный труп, вот только дышит.

Я то и дело подходила и трогала лоб Фелтона, температура явно упала.

Ну и где носит его любящих родственников?

Думая о чужой родне, вспомнила и о собственной. Наверняка тетя Дженнифер места себе не находит из-за отсутствия любимой племянницы. Мне и за предыдущую отлучку еще предстоит много чего выслушать. Дорогая и обожаемая тетушка терпеть не могла, когда я вырывалась из тисков ее родственной любви, особенно без предупреждения.

Следовало позвонить домой и предупредить, что задерживаюсь, иначе не миновать мучительно долгой нотации по приезду домой. Но даже будучи полностью уверенной, что действительно надо, я все равно набирала номер тети Дженнифер с содроганием. Уж кто-кто — а она уж точно умела как следует выесть мозг, особенно мне.

Для разговора я вышла в коридор. Не хотелось потревожить Фелтона, да и не хотелось, чтобы он слышал мой разговор.

— Тетя, привет! — чуть заискивающим тоном начала я, когда родственница сняла трубку.

Никак не удавалось выбить из себя детскую привычку упрашивать тетю, если считала, что где-то допустила оплошность.

— Ливви! — недовольно воскликнули на том конце. — Ну как так можно, дорогая?! Я понимаю, вы в полиции вечно заняты, а сейчас из-за этих кошмарных происшествий и вовсе не продохнуть, однако нужно знать меру!

У меня мгновенно от сердца отлегло.

Точно! Работа! Не придется придумывать ничего лишнего, за меня уже нашли удобоваримую причину для моего же опоздания, так почему бы не воспользоваться ею?

— Прости, тетя Дженни, — снова принялась я лебезить. — Но дел действительно невпроворот! Не волнуйся, если я не приеду ночевать.

Разумеется, в моих планах не значилась очередная ночевка в Доме-на-утесе, но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает…

Тетя тут же начала возмущаться, но я выдвинула самый веский аргумент в пользу того, чтобы гнев единственной родственница поутих:

— Просто третье тело нашли, сама понимаешь…

Последовали охи, ахи и больше вопросов мне уже не задавали, разом дав индульгенцию на будущие прегрешения оптом. Показалось как-то гадко прикрываться мертвой девушкой перед тетей, однако выхода не было. Не рассказывать же ей правду — не поймет, точней, поймет не так. Молодая незамужняя женщина зачастила домой к молодому неженатому боссу…

— Ладно, милая, я понимаю, ты заботишься обо всех жителях Кроули, не жалея себя. Такой племянницей можно только гордиться, Ливви. Но все же хотелось бы видеть тебя дома. Хотя бы изредка.

Я тут же пообещал тете приложить все старания, чтобы почаще появляться дома, и даже намеревалась добиться этого результата. В конце концов, пусть я и готова была выкладываться по максимуму на работе, не следовало загонять себя. Лучше от этого не станет никому.

— Кстати, Ливви, детка, сын моей хорошей подруги из Хай-Касла слышал о тебе и…

Вот только этого мне не хватало для полного «счастья». С подачи тети Дженнифер то и дело приходилось встречаться с каким-нибудь сыном или племянником. Правда, в итоге первого же «собеседования» выяснялось, что ни сын-племянник на мой вкус не так уж и хорош, ни я потенциальным ухажерам не приглядывалась.

— У меня сейчас совершенно нет времени, тетя! — воскликнула я поспешно, собираясь избежать очередного совершенно бесполезного и никому не нужного разговора, от которого будет только одно расстройство. — И вообще, мне уже пора.

На этот раз удалось отделаться малой кровью. Тетя попрощалась и быстро положила трубку, пожелав удачи.

Когда я вернулась в комнату к шефу, он уже открыл глаза. Наверное, стоило радоваться этому, однако не получалось: если Фелтон в сознании, значит, придется вести беседу.

— Кажется, я затруднил вас больше, чем сам рассчитывал, Мэллоун, — извиняющимся тоном произнес начальник. Хуже того, он при этом еще и выглядел виноватым.

По всем правилам, следовало заявить, что ничего подобного и мне только в радость возиться с болезным. Однако вместо этого я ляпнула:

— Да, затруднили вы меня чертовски сильно сэр.

Фелтон мгновенно вернулся к своему обычному настроению.

— На третий отгул можете даже не рассчитывать.

Шум мотора с улицы донесся только когда на часах сравнялось одиннадцать вечера. К тому времени я уже успела понервничать, успокоиться, найти в доме кухню и приготовить себе и шефу на скорую руку перекус, а после затолкать в вяло сопротивляющегося Фелтона если не полезную, то хотя бы вкусную пищу. Аппетита у мужчины не было вообще, но заострившиеся скулы (а они и прежде в щеках не тонули) намекали, что Фелтона все-таки не лишним будет накормить.

— Мэллоун, вы мне не сестра и не мать, — ворчал начальник, пытаясь отвертеться от еды.

Но я упорствовала не столько из заботы о шефе, сколько из вредности и скуки. Все равно делать больше было нечего. Разве что донимать звонками блудную сестру начальника, которая как будто решила сгинуть в Хай-касле, оставив меня вечной нянькой при Фелтоне.

— Именно, поэтому у меня нет ни малейшего желания выслушивать ваши жалобы, сэр, и быть к ним снисходительной. Я запихну в вас этот омлет, даже если это придется сделать силой, — с огромным удовольствием принялась я угрожать мужчине, который во время работы имел право угрожать мне.

Во взгляде направленном на меня сквозила обреченность.

— В меня ничего не лезет! — пожаловался он.

Фокус со мной не прошел.

— В вас влезло не меньше пары литров чая, значит, и для еды место найдется, — не сдавала я позиций. — Так что ложку за маму, ложку за папу…

Тут до Фелтона дошло.

— Да вам просто нравится надо мной издеваться!

Наверняка моя улыбка была хитрющей и говорила «Не без того», но вслух я ничего произносить не стала, а выражение лица еще нигде не могло сойти за доказательство вины.

— Как можно, сэр! Просто проявляю заботу! — поспешно заверила я.

Похоже, теперь еще и сам шеф мысленно молился, чтобы брат с сестрой вернулись как можно быстрей и избавили его от моей не слишком-то и нежной заботы. Но чего бы он там ни желал, а накормить Фелтона мне удалось.

Вайолет и Валентин приехали около двенадцати, когда я уже смирилась с тем, что все равно придется оставаться на ночь у Фелтона. Я кинулась встречать их к дверям, одновременно и радуясь, что разбираться с шефом и его странной болезнью придется кому-тому другому, и страстно желая наорать на запоздавшую парочку за то, что так подло поломали все мои планы.

Орать не стала. Потому что это уже делала Вайолет. Она на чем свет стоит крыла своего братца, который только морщился и втягивал голову в плечи с чертовски виноватым видом.

— Тин, ты круглый идиот! Что, решил родословной потрясти?! Теперь над семьей Фелтон будет потешаться весь Хай-Касл, а скоро и Кроули!

Пока сути проблемы мне понять не удавалось, но одно было совершенно ясно — Вайолет Фелтон необычайно сильно злилась на своего брата.

— Ви, хватит уже, я и без того понял, как сильно оплошал! — принялся канючить Валентин, отводя взгляд.

Тут оба Фелтона увидели меня и синхронно произнесли:

— Добрый вечер, Оливия.

Насчет доброго я могла бы поспорить, и, видимо, все чувства были написаны прямо на моем лице.

— Это все он! — обличающе ткнула в брата пальцем Вайолет. — Нарушил правила дорожного движения, нарвался на полицию, а потом решил исполнить арию «Да вы знаете, кто мои родители?!». Еще и тете Дафне позвонил…

Знаменитая тетя Дафна, что подарила одному из племянников место главы отдела. Так почему вдруг ей нельзя было позвонить в такой щекотливой ситуации, как конфликт с местной дорожной полицией?

— И правильно она тебе сказал, Тин! Помогать дважды дуракам — только вредить! — все больше и больше распалялась Вайолет Фелтон. — И вообще, заноси в дом продукты! Брату плохо, а из-за тебя мы торчали в участке, когда он в нас нуждался!

Мой собственный гнев самую малость поутих. Карма уже настигла Валентина и Вайолет, этим двоим досталось, наверное, на порядок больше, чем мне.

— И скажи спасибо Оливии, что приглядела без нас за Лео!

Валентин буркнул «Спасибо, Оливия» и сбежал из дома. Якобы за продуктами, а на деле наверняка просто унес ноги от разозленной сестры. Я его понимала: невысокая и хрупкая Вайолет Фелтон оказалась на диво грозной особой.

Стоило только виновнику всех проблем скрыться, как рыжеволосая девушка повернулась ко мне.

— Как Лео?

Я плечами пожала.

— Не очень хорошо, — развела я руками. — Но накормить его удалось.

Девушка вздохнула, а после решительно расправила плечи.

— Ничего, сейчас мы починим нашего муравья.

В ответ на мой откровенно недоуменный взгляд Фелтон пояснила:

— В нашей семьей у многих есть прозвища. У Лео — Муравей.

Странный выбор, никакой логики я в нем не увидела. Меньше всего Леонард Фелтон походил на муравья.

Вайолет развела настолько бурную деятельность, что мне тут же захотелось поспешно сбежать от нее куда-то прямо как Валентин Фелтон. Слава богу, мне была позволена такая роскошь — девушка вручила как и в прошлый раз пижаму, довела до гостевой комнаты и унеслась вниз, давать нагоняй то ли одному из братьев, ту ли сразу обоим. Чтобы особо не расслаблялись.

И то, что Леонард лежит пластом, вряд ли остановит праведный гнев Вайолет. На диво волевая и решительная девушка, по ее виду никогда бы не предположила, что она, оказывается, мимоходом дрессирует старших братьев.

Впрочем, у меня самой имелись поводы для размышлений и волнений помимо судеб семейства Фелтон. Черт с ним, что я снова появлюсь на работе в том же наряде, в наших краях на такие мелочи могут и не обратить внимание, а вот то, что эта одежда уже в стирке меняется — действительно беда.

Так что приняв душ и переодевшись в пижаму, я взяла в охапку свои вещи и потопала вниз, намереваясь любой ценой найти прачечную. И если она не обнаружится, то я всенепременно устрою скандал Фелтонам, всем троим разом. Потому что это черт знает что такое!

Спустившись по лестнице на первый этаж, я различила звуки голосов. Мужской и женский. Прислушавшись, поняла, что с Вайолет говорит старший из братьев, Леонард.

— И вот какого черта ты постоянно забываешь пить эликсиры, а, Лео? У тебя идеальная память, вряд ли ты вот так легко забыл, что велел тебе дядя Френ.

Девушка была чертовски недовольна, судя по ее тону. Ладно, еще понятно, чем ее злость вызвал Валентин, тут бы любой взбесился, однако чем провинился еще и Леонард, который весь день или работал, или лежал пластом?

— Мне было не до того, Ви. К тому же, ты отлично знаешь, что все это сугубо эксперимент дяди Френсиса, не более того. Он сам до конца не знает, что со мной делать… — проворчал шеф и тяжело вздохнул.

Вайолет Фелтон как будто зарычала.

— Лео, не выводи меня! Если ты все еще живой, то дядя Френ отлично понимает, что с тобой делать! Так что пей по графику все, что он тебе выдал, и перестань, наконец, изображать из себя страдальца! — буквально орала девушка.

У меня дыхание от любопытства перехватило. Кажется, речь идет именно о том, с чего сегодня Фелтона так сильно прихватило! И, конечно, подслушивать — нехорошо, жизнь шефа совершенно меня не касается, но… Но, в общем, я, наверное, не самый хороший человек, потому что навострила уши, затаила дыхание и приготовилась внимать. Главное, после успеть вовремя ноги унести.

Послышалось болезненно оханье.

— Ви, не смей избивать меня! Я пока еще твой старший брат! — возмутился мужчина.

Понятно, грозная Вайолет выписала Леонарду оплеуху.

— Крайне бестолковый старший брат! — шикнула девушка возмущенно. — Лео, я понимаю, смерть Фелиции стала для тебя трагедией, буквально концом мира. Но не смей обвинять нас в том, что тебе не дали умереть!

Неужели после убийства невесты Фелтон пытался наложить на себя руки?! Но он казался таким спокойным, сдержанным, совершенно несклонным к подобного рода глупостям!

— Я должен был умереть! — рявкнул шеф куда громче обычного.

В его голосе звучала такая откровенная ярость пополам с отчаянием.

Впрочем, Вайолет не проняло.

— Да, ты должен был умереть. Но усилиями дяди Френа и тети Ребекки не умер. И знаешь, запой по этому поводу у тебя был знатный, но в петлю ты не полез и с утеса вниз не сиганул, — с непередаваемым сарказмом протянула рыжая Фелтон. — Стало быть, жить тебе все-таки нравится. Поэтому прекрати вести себя как кретин и обвинять свою семью за то, что тебя спасли!

Из странной беседы брата и сестры я смогла составить достаточно простую логическую цепочку, которая упорно конфликтовала с бытовой логикой. Во-первых, почему-то Фелтон непременно должен был умереть. Вроде бы из-за смерти невесты, однако тут я была не до конца уверена. Причем смерть была неминуема и не связана с попыткой шефа наложить на себя руки. Во-вторых, каким-то образом родственники Леонарда Фелтона умудрились его спасти от верной гибели. В-третьих, Фелтон злится на спасших его родственников, хотя не предпринимает попыток вернуться в русло прежнего сценария и руки на себя не накладывает.

Похоже, у меня от таких новостей просто треснет голова. Бред какой-то.

— Это… сложно объяснить, — пробормотал как будто со смущением взрослый мужчина. — Да, покончить с собой я не планирую. Но и как жить теперь, плохо понимаю. Если бы я умер, все было бы куда проще.

Вайолет Фелтон выдала такую заковыристую бранную цитату, которую услышишь не в каждой подворотне. Откуда девушка из высшего общества могла узнать такие слова и научиться ими пользоваться.

Еще одно оханье шефа подсказало, что рыжая наградила старшего брата очередной оплеухой.

— Лео, прошло уже полгода. Ты сильный взрослый мужчина, пора просто продолжить жить, — мягко, с какими-то материнскими интонациями начала уговаривать Леонарда его сестра. — У тебя есть родители, бабушка и дедушка, мы с Валом, толпа дядей, тетей, кузенов и кузин. Мы все тебя любим и поддерживаем. Просто выполняй предписания дяди Френа. Ну и заведи какой-нибудь роман, что ли. Когда сможешь. Тебе это пойдет на пользу.

Не знаю уж, насколько это разумно, давать такие советы человеку, который, похоже, еще даже не успел отгоревать по умершей любимой женщине. С другой стороны… Возможно, сестре куда лучше знать, что и когда стоит делать ее старшему брату, которого она знает всю жизнь.

— Ты всегда знаешь, как справиться с чужой бедой, — тихо и устало произнес Леонард Фелтон. — И дай бог, чтобы ты никогда не могла раздавать подобные советы, исходя из собственного опыта. Одного не могу понять, какого черта вам вообще понадобилось, чтобы я выжил?..

Я уже почти не сомневалась — сейчас шеф огребет от сестрицы уже третий раз. И я не ошиблась, судя по воплю Фелтона.

— Совсем дурак?! — гневно завопила Вайолет.

— Черт, да я не единственный ребенок у наших родителей, чтобы удерживать меня в живых любой ценой! И я уж точно не самый выдающийся среди нашего большого клана!

До меня донесся топот. Слишком тяжелый для Вайолет, но при этом недостаточно тяжелый для взрослого крупного мужчины, каковым был Леонард Фелтон. Стало быть, это рыжая так пятки о паркет отбивает, пытаясь дать выход своему раздражению.

— Ты точно дурак. Теперь еще и старые комплексы полезли изо всех щелей, — с присвистом выдохнула Вайолет Фелтон.

Комплексы? Нет, правда? Какие могут быть вообще комплексы у такого маньяка-трудоголика, как мой новый начальник? Он же… Ну, его как будто сразу из бронзы отлили, такого человека в подгузниках и на горшке вообще не представляешь, как и за школьной партой. Как будто его и родили сразу взрослым, все умеющим и уверенным в себе.

— Ну да, ты у нас не самый умный и не самый способный в семье, — обронила недовольно Вайолет.

Я едва не икнула после такого заявления. Потому что если мой шеф еще и не самый выдающийся в этом семействе, то страшно было даже представлять, какими способностями обладают те, кто превосходят Леонарда Фелтона.

— Да, ты никогда не переплюнешь Брендона или Арджуна, а про Дина так и говорить не приходится. Но ты у нас чертов Муравей, который медленно шаг за шагом разберется с любой проблемой, организует, что угодно, да еще и других работать заставишь. Ты берешь трудолюбием и упорством, братец, и порой в этом обходишь даже наших гениев. А еще… мы друг друга любим и ценим вовсе не за какие-то особенные достоинства, а просто потому что мы — одна большая дружная чокнутая семья.

Леонард Фелтон тяжело вздохнул и не стал отвечать.

— И если продолжишь ныть — еще раз стукну. Так до тебя куда быстрей обычного доходит, как погляжу, — пригрозила Вайолет и вроде бы не так чтобы и в шутку.

Фелтон в ответ что-то проворчал, и мне показалось, будто разговор близится к завершению. А значит, пора убираться, пока не застукали за подслушиванием. После всего, что я узнала, можно с уверенностью сказать, после разоблачения ничего хорошего мне не светит. Да и вообще, стирка не ждет.

Сбежать я успела очень вовремя, потому как когда я уже загружала стиральную машинку, по лестнице ведущей вниз, на этаж, вгрызавшийся в скалу, где прачечная и находилась, кто-то начал поспешно спускаться. Оглянувшись, увидела, что это Вайолет Фелтон, и тоже с грязным бельем, который рыжая несла в тазу как самый обычный человек.

Что ж, хозяйственные нужды у всех одинаковые, что у среднего класса, что у аристократии, а прислуги в Доме-на-утесе не наблюдается.

— О, Оливия! Простите, совершенно забыла, что вам наверняка потребуется освежить одежду, — виновато улыбнулась рыжая Фелтон. — Извините, вам от нас одни проблемы.

Я сравнила про себя вред и пользу от троих аристократов под боком и пользу от них же и пришла к выводу, что если Леонард Фелтон доберется до убийцы, можно сказать, все потери моих нервных клеток будут компенсированы. О чем я и сообщила смущенной Вайолет.

— Завтра Лео уже будет в порядке, — заверили меня со стопроцентной уверенностью. — И если перестанет валять дурака, будет в порядке и дальше.

Последнюю фразу молодая миссис Фелтон произнесла с теми же ворчливыми интонациями, с какими тетя требовала, чтобы я надела шапку. Правда, я без шапки в нашем достаточно мягком климате чувствую себя отлично, а вот шеф без каких-то чудодейственных настоечек некоего дяди Френсиса явно полноценно жить неспособен.

— Надеюсь, так и будет, — с улыбкой пожала я плечами, не посчитав нужным задавать лишние вопросы.

После включения стирки девушка безапелляционно отправила меня спать, заверив, что и высушит, и погладит все сама, а мне перед рабочим днем лучше как следует отдохнуть. Отказываться я, разумеется, не стал, тем более, спать действительно хотелось, а рассчитывать, что Фелтон даст выспаться, не стоит. Да и правильно, ведь опять придется явиться на работу раньше всех сослуживцев…

Если так дальше дело пойдет, я никогда не высплюсь.

Когда перед сном добралась до своего мобильного, выяснилось, что пока я была занята заботой о шефе, звонил Майк, причем не единожды. Похоже, у кого-то после раскрытия страшной тайны расшалились нервы.

Спать хотелось ужасно, так что мой диалог с преподобным Страудом оказался коротким:

— Лив, мы все еще…

Я тяжело вздохнула.

— Майк, мы все еще друзья. Не переживай из-за ерунды. А я — спать.

И пока священник не успел сказать что-то еще, я нажала на кнопку отбоя. Слава богу, перезванивать Майк не стал. Он вообще всегда был чрезвычайно понимающий, в том числе и поэтому стал священником.

Утром я ожидала увидеть на кухне только шефа, однако когда после душа вышла на кухню, там обнаружилась исключительно Вайолет, явно невыспавшаяся, но при этом взбудораженная донельзя.

— Доброе утро, — неуверенно произнесла я, не будучи полностью уверенной, что человека с такими темными кругами под глазами можно приветствовать таким образом.

Вайолет отсалютовала мне здоровенной кружкой кофе, которая мало походила на посуду, из которой пристало пить благовоспитанной молодой леди. Скорее уж, супница.

— Лео отскребает себя с кровати, — отрапортовала молодая миссис Фелтон. — А я как всегда у плиты как подобает истинной хранительнице домашнего очага.

Последняя фраза меня слегка покоробила, не знаю уж, что можно хорошего найти в существовании в качестве кухонной утвари. Но, может, это вообще всего лишь ирония?

На плите, тем временем, что-то шкворчало и потрясающе пахло.

— Кстати, а я вчера еще на какой-то ход наткнулась в прачечной, — легкомысленно сообщила Фелтон, накрывая на стол. — Даже стало любопытно, кому изначально принадлежал этот дом. Он не настолько и велик, чтобы хозяевам понадобилось целых два потайных хода.

Я пожала плечами и признала свою полную несостоятельность в вопросе тайных ходов Дома-на-утесе.

— Даже в Фелтон-мэнор их пять. Ну, по крайней мере тех, о которых нам сейчас известно, — пояснила Вайолет. — Но поместье деда куда масштабней этого коттеджа, да и оно чертовски старое. Когда Фелтон-мэнор строили, возможность незаметно покинуть жилище была жизненной необходимостью.

Ну, вообще, да, после этих слов я тоже несколько озадачилась, пытаясь вспомнить, кто же именно построил Дом-на-утесе. Наверное, параноиком был, ну или просто на руку нечистым человеком, которому приходилось от кого-то прятаться, иначе не пытался бы обеспечить себя несколькими путями отхода. Да и стоит коттедж на отшибе, в отдалении от городка, что в наших местах встречается редко. У Кроули было принято думать, что обитатели Дома-на-утесе просто задирают нос, считая, что все прочие горожане им никак не ровня. Но что если для такой дистанции имелась еще какая-то никому неведомая причина?

Приятно было немного пофантазировать о мрачных старых тайнах, которые в отличие от нынешних убийств совершенно безобидны, хотя бы потому что старые. Ну и старинный дом — это все-таки в каком-то смысле даже романтично. Хотя романтика — определенно не та тема, в которой я могла бы назвать себя экспертом.

— Даже и не знаю, что сказать, — с улыбкой ответила я, — наверное, стоит заглянуть в городской архив как-нибудь и обо всем разузнать. Нужно же разбираться в истории собственного города.

Вайолет меня полностью поддержала и даже потребовала пообещать, что я сообщу ей о результате своих исторических изысканий. Разумеется, обещание я ей дала, но дальше поболтать мы уже не смогли — Леонард Фелтон изволил заявиться на завтрак.

Выглядел шеф уже достаточно пристойно, но все равно я посчитала, что рановато пускать мужчину за руль. Если не из-за заботы о начальстве, то хотя бы ради собственной безопасности. Мало ли, вдруг Фелтона прихватит за рулем и он врежется во что-то? Потерять перспективного начальника посреди расследования — это уже не самый лучший поворот, а ведь я могу в момент аварии еще и с ним в одном автомобиле оказаться.

Когда я выдвинула шефу свой ультиматум относительно того, кто сегодня рулит, Фелтон не стал качать права и тут же согласился. Какие бы там комплексы его на самом деле ни мучили… Все-таки он достаточно уверен в себе, чтобы не пытаться управлять всем вокруг.

— Лео, а ты в курсе, что какой-то проход есть еще в прачечной? — обратилась к брату Вайолет, хлопоча у стола.

Мужчина покачал головой и нахмурился.

— Второй? Что-то многовато уже для моего дома… Но как ты его нашла, Ви? Ты ведь та еще раззява.

На «раззяве» рыжеволосая недовольно кривится и поясняет:

— Показалось, на полу в одном месте шов между плиток заляпан. Попыталась оттереть.

Леонард Фелтон тихо смеется.

— Бабушка Элизабет была бы вне себя, узнай, что ее дорогая внучка решила собственноручно мыть полы.

Фелтон по дороге на работу был тих, и я даже начала подозревать, что шеф попросту задремал. Возмущаться я, разумеется, не стала, человеку все-таки нездоровится, пусть спит, пока возможность есть. Да и вообще… К Леонарду Фелтону, которого брат и сестра запросто звали Лео, я к собственному удивлению испытывала теперь симпатию. Ну, и если уж говорить честно, еще и уважение. Он ведь по сути хороший человек. Ответственный, совестливый и даже добрый.

Расталкивать начальство я стала уже возле участка, оттягивая этот момент до последнего, потому что бледного и явно замученного мужчину было откровенно жаль будить. Впрочем, себя я тоже жалела, поэтому Фелтона все-таки растолкала. Потому что если нас двоих увидят вот так, в прибывших одной машине, это для Кроули точно станет новостью месяца.

— Что? Приехали? — пробормотал Фелтон с очевидным трудом продирая глаза.

— Приехали, сэр, — подтвердила я, отстегивая свой ремень безопасности.

Начальник благодарно улыбнулся. Всего на одну секунду, но и этого было довольно, чтобы я не посчитала, будто все потраченные усилия и время ушли в пустоту.

— Понятно, Мэллоун, понятно, — отозвался со вздохом мужчина и, потянувшись, отстегнул свой ремень и выскользнул наружу уже достаточно ловко, будто и не было вчерашнего приступа, будто не пролежал пластом половину дня.

И ключи от автомобиля, которые я по привычке швырнула начальнику, а не передала, Фелтон поймал легко, будто играючи. Вот и реакция уже на уровне. Так, глядишь, будет полностью в норме и, признаться, этот момент я ждала с нетерпением. В конце концов, именно Леонард Фелтон — главная движущая сила расследования.

— Как думаете, Мэллоун, каковы шансы, что наши с вами коллеги сумели выбить некроманта? — поинтересовался шеф, когда мы с ним бок о бок шли с парковки в к входу в участок.

Я призвала на помощь свой опыт общения с сослуживцами, с начальством… и ответила предельно честно:

— Мне кажется, не стоит рассчитывать на успех, сэр, — покачала я головой с расстройством. — Нам редко удается выбить что-то сверх положенного минимума. Да наши парни не умеют выдавать хоть что-нибудь.

Фелтон поморщился недовольно, вздохнул и явно принялся размышлять о том, как разобраться с возникшими проблемами.

— А сюда хотя бы теоретически могут прислать некроманта? — задал вопрос напрямик мужчина. Очень верный, между прочим, вопрос. Потому что…

— Боюсь, что нет, сэр. К тому же у нас основания для привлечения к делу эксперта-некроманта не так чтобы веские. Может, просто погрешность. Именно так подумают в управлении.

Фелтон работал в полиции, но в столице, а не в нашем медвежьем углу, там и ресурсов было побольше, да и аристократические фамилии имели куда больше влияния. Особенно, если у них тетя — как раз возглавляет столичную полицию.

— Видимо, придется, выбивать все по своим каналам…

Очевидно, мы с шефом были на одной волне и мысли, в целом, совпадали.

— Скорее всего, сэр, — со вздохом отозвалась я. — Потому что, боюсь, если наш маньяк не устроит кровавое жертвоприношение в прямом эфире, никто и не почешется. Про Кроули вообще мало кто знает из тех, кто здесь не жил.

Фелтон сперва нахмурился, а после вдруг посветлел лицом и выпалил:

— Прорвемся, Мэллоун.

Глава 12

Этот день подбросил множество сюрпризов. К примеру, выяснилось, что Леонард Фелтон может орать. Громко, проникновенно, до дребезжания стекол и звона в ушах. Поручения начальства коллеги не то чтобы совершенно не выполнили… Что-то они сделать пытались, но не особенно старательно и эффективно, да и некроманта выбить действительно не удалось. Ну не такой Данн человек, чтобы выбить то, чего давать категорически не хотят.

С записями с камер тоже возникли проблемы: их в Кроули и так было не так чтобы много, к тому же многие стирали записи каждые сутки, чтобы перезаписать их снова. Обычная практика для наших мест, но Фелтон, привыкший к более цивилизованным условиям, впал в прострацию и с минуту просто смотрел перед собой, беззвучно произнося ругательства. Вероятно, выражаться вслух внуку лорда не позволяло хорошее воспитание.

— Хорошо, — в итоге выдохнул мужчина таким тоном, что сразу стало понятно — все плохо. — А хотя бы экспертное заключение по последнему телу у нас есть?

Получившие хорошую такую выволочку сослуживцы обрадовались, что хотя бы тут можно сказать «Так точно, сэр» и тут же всучили Фелтону папку. Правда, если коллеги думали будто так удастся умалить гнев шефа, то зря. Он тут же начал задавать вопросы по поводу того, что нарыл коронер, и быстро осознал, что без бдительного начальства под боком почему-то никому и в голову не пришло ознакомиться с пришедшим отчетом.

Если утром Фелтон был очевидно бледен, то после опроса подчиненных пошел красными пятнами и разве что огонь не выдыхал. Я с опаской поглядывала на мужчину, пытаясь прикинуть не упадет ли он сейчас с очередным приступом. Ну, еще была высока вероятность того, что он попытается придушить кого-то из детективов, поддавшись накатившей ярости.

— Мэллоун, — повернулся ко мне шеф, и я тут же напряглась.

Я-то точно ни в чем не успела провиниться… Или успела?

— Да, сэр?

Кто-то рядом гадко так захихикал, наблюдая, как я вытянулась в струнку как новобранец на плацу.

— Вы читаете заключение по телу. Я — к Стаффорд.

От сердца отлегло. Значит, по крайней мере, сейчас не влетит.

— Да, сэр, — снова выпалила я и с готовностью вцепилась в папку, которую мне передал глава отдела.

Когда Фелтон ушел к начальнице, кто-то засмеялся. Веселье оказалось заразительным, и в итоге ржал весь отдел. Надо мной ржал, стоит сказать. Стать причиной повального хохота оказалось как-то не очень приятно.

— И что, Мэллоун, ты у нас теперь совсем дрессированная? Тапки за Фелтоном еще не носишь? — осведомился Хоуп с настолько откровенной издевкой… Кларенс и Данн замерли за его спиной и тоже улыбались достаточно гаденько.

— А ты у нас из дикого леса дикая тварь? — в тон ответила я. — Не работал, не работаешь и работать не собираешься?

Ударила прямо в больное место, Хоуп мечтал продемонстрировать всем вокруг свой высокий профессионализм. Поэтому, как только его навыки как полицейского ставили под сомнение, коллега тут же начинал беситься.

— Ну как же я могу работать, когда ты крутишь задницей перед новым начальством, сбивая все на своем пути? — процедил сквозь зубы Хоуп и разве что не сплюнул.

Я заставила себя спокойно улыбаться, понимая, что именно моей злости все вокруг и ждут. Ну а кто ждет… Тот не дождется! Пусть так и бесятся из-за того, что меня шеф выделяет среди всех и считает подходящей для этой работы куда больше всех прочих коллег.

— А, так тебя настолько задело, что я не в восторге от того, что ты меня лапал? — приподняла я бровь. — Ну так все претензии к богу или к матери-природе, что на тебе отдохнула.

Верн Хоуп… не был уродом, но и красавцем его вряд ли называл хоть кто-то помимо родной матери. Рядовая внешность, ничем непримечательная, совершенно незапоминающаяся. Поэтому с романами у него редко складывалось что-то гладко в отношениях. Ну, или все-таки дело в мерзком характере.

— А, так был бы красавчиком или хотя бы богачом, то ты бы не вопила так? — еще гаже осклабился Верн. Наверное, зубы ему все-таки жмут… А ведь я могу врезать, дралась я еще со школьных времен неплохо, а в полиции навык порой пригождался.

— Попробуй сделать пластику или хотя бы разбогатей, — с милой улыбкой отозвалась я. — Тогда и проверишь.

Вот только если человек — моральный урод, сколько ему морду ни рихтуй, все равно лучше не станет.

— Иди уже, Хоуп, займись делом. Мне нужно заключение по последней жертве прочитать, раз уж никто не посчитал нужным это сделать.

Конечно, этот нелепый бредовый разговор попытались продолжить, несмотря на мое явное нежелание. Верн, под подбадривающими взглядами коллег, выдал еще пару-тройку не самых лучших острот, но я усилием воли заставила себя не реагировать на чужие подначки. Тем более, заключение коронера само себя точно не изучит.

Сперва я решила сразу полезть в выводы эксперта и проверить, имелись ли на теле следы некроэнергии, однако быстро одернула себя, заставив читать с самого начала и внимательно. Нельзя пытаться подогнать имеющуюся информацию под желаемые выводы. Фелтон бы точно не одобрил, если бы узнал, что я первым делом полезла в самый конец.

Внезапно осознала, насколько важно стало мнение для меня этого человека меньше чем за месяц, если уж начала сверяться с его суждением, даже когда самого шефа рядом и нет.

Коллеги продолжили посмеиваться, поглядывая в мою сторону, и это чертовски раздражало. Причем почему-то вдруг оказалось, что бесит не то презрение, с которым ко мне относятся, а то, что меня отвлекают от работы.

В итоге не выдержала и подняла взгляд на возмутителей спокойствия:

— Кто просматривал записи с видеокамер?

Сослуживцы смолчали и только принялись переглядываться.

Из этого я сделала, что ничего смотреть без придающего ускорения пинка никому и в голову не пришло.

— Живо отсматривать! Искать убитых девушек и любые подозрительные происшествия!

Тут не выдержал Данн, что с откровенным недовольством осведомился у меня:

— А с чего ты вообще взялась командовать, Лив?

Выпятила вперед подбородок и со всей возможной уверенностью изрекла:

— Потому что Фелтон дал мне полномочия. Нет, вы можете не подчиняться. Наверное. Интересно смотреть, как шеф на вас орет после.

В том, что орать начальник будет, лично я не сомневалась ни капли. Он уже показал, что и тут справляется отлично.

Данн, Кларенс и Хиггс посчитали такое объяснение достаточным, чтобы внять голосу разума в моем лице и заняться делом. Хоуп предпочел гнуть прежнюю линию, цепляясь за некий авторитет, который имелся у Верна исключительно по мнению самого Верна, и продолжил демонстративно бездельничать.

Обращать внимание на коллегу я посчитала лишним. Если кто-то хочет показать характер и выкопать себе яму… пусть делает, что пожелает. Я точно не нанималась спасителем, тем более к тому, кто так отвратительно ко мне относится.

Разговор Фелтона с начальницей участка подзатянулся. Я уж успела прочитать и перечитать отчет, пометить заинтересовавшие меня места, выпить пару кружек кофе… А потом кофе попросилось наружу, и пришлось пойти в уборную.

Когда закрыла дверь кабинки, в туалет кто-то зашел.

— Нет, ты слышала, что болтают про нового начальника отдела расследований и Мэллоун?

Нэнси. Ах ты, дрянь этакая! Терпеть не могла, когда трепались за спиной, а судя по тону моей приятельницы, она планировала как следует посплетничать о Фелтоне и мне.

— Наш местный лорд таскает за собой Мэллоун, как болонку на поводке, — многозначительно обронила собеседница Нэн.

Эту я, разумеется, тоже узнала, я вообще прекрасно различала людей по голосам. Лили Гарланд, она была нашим диспетчером, на большее, как по мне, и не годилось.

Нэнси хохотнула:

— Скорее уж, Мэллоун виснет на бедолаге. Тот еще не сообразил, насколько сильно вляпался, вот и позволяет ей таскаться за собой. Да еще и командовать остальными позволяет, хотя всем известно, Ливви у нас умом не блещет.

Так значит, и умом я тоже не блещу. Чего только не узнаешь о себе, задержавшись на работе в туалете. Больше всего на свете хотелось выйти, как следует долбанув дверь, и от всей души наорать на «сладкую парочку». Но здравый смысл подсказывал, что стоит затаиться и не сообщать о том, что прекрасно все слышала. Гадостей обе точно заслуживают, но тут бить стоит исподтишка, также, как они сами злословили обо мне. Честной игры заслуживают честные люди.

— Но ее ума хватает, чтобы вцепиться в перспективного мужчину, — парировала Гарланд так едко, что можно было не сомневаться: именно в этом состоит мое главное прегрешение перед миром и Лили.

— Как вцепилась эта пиявка, так и отвалится. Леонарду Фелтону такая, как Мэллоун, тысячу лет не нужна, — со смешком произнесла моя заклятая подружка. — Он собирался жениться на красавице, к тому же еще и знаменитой актрисе.

Последовал тяжелый вздох. Наверное, кто-то сообразил, что тоже не в лиге Фелтона.

— Тогда почему он позволяет ей на себя вешаться, да еще и дал разрешение другими помыкать?

Нэнси рассмеялась.

— Ну, может, ему нравится, когда дворняжки смотрят с обожанием.

Я терпеливо дождалась, когда две излишне болтливые сослуживицы покинут, наконец, туалет, потом помедлила еще пару минут, чтобы уж точно отошли достаточно далеко и не поняли, что весь их разговор был услышан именно теми ушами, для которых он не предназначался.

— Вот же гадины, — шепнула я себе под нос и, натянув на лицо маску беззаботности, вышла в коридор, тут же едва не врезавшись кого-то. Слава богу, что не в одну из сплетниц, успевших напрочь испортить мне и без того не самое радужное настроение.

— Осторожней, Ливви, — поймал и удержал меня за плечи Фрэнк Уокли. — Так и убиться недолго.

Старикан улыбнулся мне с привычным теплом, и даже стало самую малость легче на душе.

— Прости, не хотела на тебя налететь, — чуть смущенно пробормотала я и старательно сделала вид, что со мной ну совершенно все в порядке.

Никогда не стоит показывать на работе слабости, даже перед тем, с кем отношения очень хорошие. Почему-то именно коллеги частенько демонстрировали древний инстинкт — добей слабого.

— Да вижу, что не хотела. Заработалась поди? — с сочувствием спросил констебль. — Ваш отдел, кажется, чуть ли не круглые сутки на работе. Да еще и нового начальника поставили, а это всегда приносит проблемы.

Как же сильно хотелось пожаловаться… Да вот только не следовало жаловаться на переработки: еще пойдут разговоры, будто единственная женщина в отделе не справляется. А если уж говорить про Фелтона, то лично я и повода сказать про него что-то плохое не видела. Тут впору говорить, что с шефом-то как раз повезло.

— Заработались, Фрэнк, — кивнула я, не став отрицать, что на службе пришлось проводить куда больше обычного. Хотя далеко не все в отделе стремились жертвовать личным временем ради расследования. — Но сам понимаешь, дело не рядовое, да и неизвестно, скольких детей еще убьют. Тут не до отдыха.

Уокли покивал сочувственно, повздыхал и пообещал, что непременно притащит в наш отдел кофе, когда снова застрянем на работе допоздна.

— А что там с этим столичным? — спросил о Фелтоне констебль. Разумеется, всем интересно, как же нам, простым служакам работать с внуком лорда.

Я пожала плечами.

— Нормальный парень, — пожала я плечами. — А что такое?

Мужчина почесал седой затылок.

— Ну… Болтают о нем всякое. Да и разве будет он всерьез воспринимать нашу глубинку после своих высот? Вот и беспокоятся все.

Беспокоятся. Или лопаются от любопытства, что вернее. Такой редкий зверь… А еще, наверное, все ждут, когда же Леонард Фелтон продемонстрирует всему Кроули свой снобизм и презрение. Вот только шеф оказался не таким человеком, чему я была чертовски рада.

— Зря беспокоятся, — ответила я с улыбкой. — Совершенно зря. Нормальный он человек и к расследованию подходит как следует. К тому же, в отличие от наших, действительно разбирается в убийствах.

Уокли покачал головой, явно не до конца веря в правдивость моих слов. Видимо, за глаза наши детективы чего только не болтают про Фелтона. Вот что за нездоровая тяга к сплетням? Что мужчины, что женщины — все языками мелют, и хоть бы что хорошее за глаза сказали.

— Мэллоун! — донесся зычный зов со стороны нашего отдела.

Почему-то я даже обрадовалась. Если так орет, значит, я Фелтону точно нужна в отделе.

— Потерял меня шеф, — фыркнула я весело. — В общем, я побежала.

— Удачи, Ливви, — похлопал меня ободряюще по плечу констебль.

Вот удача бы мне точно не помешала. Как и всем нам.

Наши мужчины сидели на местах, понурившись, как проштрафившиеся школьники перед строгим учителем. Видимо, отчитывая подчиненных, Фелтон никого не обделил вниманием. Вот и притихли. Хоуп, к моему удовольствию, еще и покраснел до бурачного цвета. Сразу понятно, кто получил больше прочих.

На меня шеф бросил возмущенный, но одновременно и радостный взгляд. Как будто Фелтон в глубине души опасался, что исчезла я окончательно и теперь ему предстоит иметь дело только с Хоупом, Хиггсом, Данном и Кларенсом, куда менее мотивированными.

— Ну и где вас носит, Мэллоун? Да еще посреди рабочего дня.

Я вздохнула и ответила как есть:

— В месте, про которое возвещать всем и каждому не стоит.

Фелтон понимающе кивнул и явно решил на этом закончить. А вот Кларенс покатился со смеху.

— Мэллоун, ты теперь без реверансов уже до сортира не дойдешь? Насколько же раньше все было проще.

Может, раньше все действительно было проще, но почему-то рядом с Леонардом Фелтоном хотелось стать чуточку лучше, чуточку утонченней, чем прежде.

— Грядут перемены, Фил, — отозвалась я и пошла к своему столу, чтобы схватить папку с заключением коронера. Его точно следовало обсудить с начальством прямо сейчас.

Фелтон внимательно вчитывался в заключение, сверялся с моими пометками и то и дело с удовлетворение кивал.

— И все-таки вы луч света в этом темном царстве, — вынес свой вердикт шеф и удовлетворенно вздохнул.

Я почувствовала, как щеки начали гореть. Наверняка от неожиданной, а поэтому вдвойне приятной похвалы я сильно покраснела.

— Спасибо, сэр.

Начальник тут же поднял на меня темные глаза и улыбнулся.

— Это не комплимент, Мэллоун, просто констатация факта, — произнес он равнодушно. — За такое не благодарят. Но не рассчитывайте, будто вы теперь на каком-то особом положении при мне. Вам ясно?

Я поспешно закивала.

— Никакого особого положения, сэр! Я такой же рядовой работник, как и все. И вообще, на нас теперь и так начали косо смотреть.

Брови мужчины поползли вверх.

— Уже?! — ужаснулся он тому, насколько быстро завертелся адский механизм общественного мнения Кроули.

Да, все-таки жителю большого города сложно понять, что творится в головах жителей глубокой провинции. Тут альтернативное мышление.

— Уже.

Фелтон поежился и огляделся, убедился, что никто не греет уши, а после спросил:

— Нашлась какая-то ранняя пташка?

Я покачала головой. Как будто нас обязательно должны были застукать утром в одной машине, чтобы начать болтать.

— Нет, не требуется. И так справляются.

На миг во взгляде шефа мелькнуло недоумение и даже что-то похожее на страх. Но Фелтон достаточно быстро взял себя в руки.

— Что ж, с чем-то просто приходится мириться, — кивнул мужчина с видом, который я бы могла назвать обреченным. — В любом случае, нам стоит вплотную заняться расследованием. У нас снова есть остаточная некроэнергия на теле, Мэллоун. И это уже веский повод подозревать, что это не просто совпадение. Повод подозревать есть, а вот некроманта так и нет…

Согласно кивнула, подтверждая, что с магом смерти беда, и неизвестно, когда ситуация изменится.

— Сэр, но ведь у нас не имеется больше никаких признаков некромантического обряда, — напомнила я, нахмурившись. — Нет ни атрибутики, ни ритуальных ран. Вообще ничего нет.

Шеф закатил глаза.

— Мэллоун, ну нельзя же мыслить настолько прямолинейно, в самом-то деле, — укорил он меня. — Да, в современном понимании некромантический обряд — это непременно сложный процесс, требующий специальных атрибутов. Но не стоит забывать, что некромантия как магическая наука начиналась с достаточно примитивных форм. Они грубы, не всегда эффективны, но достаточно просты, а значит, не требуют отточенных навыков и особенных умений.

Для себя я уяснила, что кто-то, не слишком умелый и, вероятно, не особо образованный, вполне мог использовать эти примитивные заклинания для каких-то своих целей. Помогло это или нет — дело уже десятое. Скорее всего, нет, иначе бы хватило и одного убийства.

— Если в центральном управлении будут упорствовать, придется для начала привлечь в частном порядке отца или тетю, — как-то особенно обреченно произнес шеф. — Черт, как же не хочется…

— То есть ваш отец — некромант? А тетя, это та, которая…

Фелтон кивнул и снова вздохнул.

— Да-да, моя знаменитая тетя Дафна Бхатия, гроза всех и вся. Не хочется втягивать родственников, тем более тетю Даф… Однако если выбора не останется, для пользы расследований я не только уломаю кого-то из своих помочь, но и переживу их наличие.

Я нервно кашлянула и позволила себе произнести:

— Ваш отец показался мне приятным человеком.

Старший мистер Фелтон действительно произвел приятное впечатление, как и его рыжеволосая супруга.

— О да, но папа вечно в разъездах, еще попробуй застань. А вот тете Дафне, даже несмотря на ее высокий пост, вырваться проще. Вот только она может произвести на вас, да и не только на вас, неизгладимое впечатление, Мэллоун, — предупредил слегка нервозно начальник. — Она всегда производит его. И в первый раз, и во все последующие разы.

Я пришла к выводу, что с этой женщиной мне не слишком-то и хочется знакомиться лично. Наверняка я проживу счастливо, если никогда не встречу Дафну Бхатия.

— Думаю, мне самой стоит попытаться поговорить по поводу некроманта, — предложила я, готовая на что угодно, только бы не сталкиваться с родственницей Леонарда Фелтона. К черту ее.

Мужчина покачал головой.

— Я попросил начальницу Стаффорд вмешаться. Возможно, у нее выйдет быстрей разобраться с этой проблемой. А нам с вами, Мэллоун, еще предстоит столько допросов, что на языке могут вскочить мозоли. И к тому же стоит пристроить к делу остальных. Что-то они снова расклеились. Меня это не устраивает.

Несколько дней прошли в режиме бешеной гонки, когда я доползала до дома, засовывала в себя что-то съестное под причитания встревоженной тети по дороге в душ, чуть не выключалась под потоками воды, а после, не иначе как чудом, добиралась до спальни и падала на кровать едва не замертво. Чтобы утром восстать без помощи некроманта (которого в Кроули так и не прислали) и снова явиться на работу. Дел было столько, что хотелось завести парочку клонов, чтобы все успевать.

Улицы Кроули, по настоянию шефа, патрулировали в темное время суток, в городке же ввели, вплоть до поимки убийцы, комендантский час. Людей в итоге катастрофически не хватало, потому что ловить приходилось не только неизвестного преступника, но и совершено безмозглых подростков, которые, кажется, из принципа нарушали запреты полиции.

Бросить в такой ситуации коллег я, разумеется, не могла. Все рвали жилы, так что не стоило и думать о том, чтобы уйти пораньше, меня и так за глаза начали называть «любимицей шефа». В итоге во вторник после обеда я внезапно осознала, что лежу на диванчике в комнате отдыха, а надо мной стоит чертовски недовольный шеф. По его лицу можно было предположить, что меня вот-вот прибьют.

Вот только в чем моя вина?

— Сэр, что случилось? — спросила я растеряно.

Перед глазами все еще летали черные мошки, да и в ушах как будто звенело.

Как я оказалась в этой комнате, да еще и когда умудрилась лечь на диван, вспомнить не выходило. Никак не выходило.

— Вы свалились в обморок, Мэллоун, — сообщил мне Фелтон и упер руки в бока. — Какого дьявола вы творите?!

Я вообще обалдела.

Всю себя отдала работе, выложилась настолько, что свалилась. Почему мной еще и недовольны?! Что за бред?!

— Вообще-то я занимаюсь расследованием! — даже и не подумала я скрывать искреннего возмущения.

Фелтон разозлился как будто еще больше.

— Мэллоун, не нужно строить из себя идиотку! Вы не могли не почувствовать, что силы на исходе! Посчитали, если загремите на несколько дней в больницу, кому-то станет легче? Или убийца сам собой найдется?!

Я вжала голову в плечи. Как же неприятно, когда на тебя орут. Тем более, я ведь выкладывалась на работе, пыталась сделать все лучшим образом… А в итоге оказалось, будто именно в этом и заключается моя вина.

— Но, сэр, разве я могла… — попыталась я объяснить начальнику свои мотивы.

— Вы были обязаны, — отчеканил Леонард Фелтон. Его взгляд метал громы и молнии. — Обязаны следить за своим состоянием и не доводить себя до полного изнеможения. Сейчас наш участок попросту не может потерять ни одного работника. Так что вы собираете свои вещи и отправляетесь домой, Мэллоун. Спать. Хотя…

Мужчина призадумался, разглядывая меня так, будто я бомба с запущенным таймером. Тяжелый изучающий взгляд мне чрезвычайно не понравился. По итогу Фелтон произнес:

— Нет, пусть лучше вас отвезет Хиггс. Так будет надежней. До завтрашнего утра я вас видеть не хочу.

Я угрюмо уставилась на шефа и процедила:

— Да, сэр.

Разумеется, сказать хотелось совершенно другое, но, во-первых, послать шефа все равно было нельзя (ибо чревато), а во-вторых, стоило только сесть, как перед глазами все поплыло. По всему выходило, работник из меня действительно выйдет неважный. По крайней мере, сегодня.

— Что ж, надеюсь на ваше понимание, Мэллоун. Завтра явитесь на работу в положенное время.

Как будто у меня имелись еще хотя бы какие-то варианты помимо того, чтобы появиться на работе.

— Да, сэр… — проворчала я и обреченно понурилась.

И, разумеется, Фелтон и тон мой не оставил без внимания, и обиженную гримасу заметил.

— Ради всего святого перестаньте вести себя как обиженный ребенок, Мэллоун. Вы уже не в том возрасте, чтобы губы дуть.

А я что, еще и губы дую?! Вот же позорище…

— Да, сэр… — вздохнула я и поднялась на ноги.

Шеф расстроенно вздохнул, подцепил меня под локоть и повел на улицу, на ходу окликнув Хиггса. В машину коллеги я также села под присмотром шефа. Как будто мужчина опасался, что я в самый последний момент передумаю и попытаюсь остаться на любимой работе вопреки всему.

Тетя, увидев меня дома раньше положенного времени, да еще и бледней покойника, всполошилась. Даже спросила, не уволили ли меня часом. Причем спросила, как будто именно таким было ее самое потаенное желание.

— Нет, тетя, просто меня отправили отсыпаться. Свалилась прямо на работе, вот шеф и отправил домой.

Надежды на спокойный отдых не оправдались. С надеждами — с ними частенько так и бывает. Я уже видела десятый сон, когда телефон зазвонил. Моя работа не предполагала, что мобильный на ночь выключают. Полицейский всегда должен быть в зоне доступа. Правда ни единого раза прежде ночью мне не звонили…

Я подскочил на кровати и схватила телефон. Звонок был из участка, а на дисплее значилась четверть второго ночи…

— Мэллоун слушает, — ответила я, уже понимая, что ничего хорошего ждать мне не следует. Добрые новости не сообщают посреди ночи.

— Лив, у нас тут такое… — сдавленно произнесли в трубку.

Я узнала голос Теда Мартина сразу.

— Рассказывай! — решительно велела я, заставив взять себя в руки, хотя и начинало понемногу потряхивать от нервного напряжения.

Если бы в мое отсутствие обнаружили четвертую жертву, Мартин бы говорил совершенно иначе.

— На наших кто-то напал во время патрулирования улиц. Фелтон пострадал. Вроде бы состояние тяжелое…

Сердце будто кто-то безжалостный сжал до боли в руке. В груди заныло и дышать стало тяжело.

— Что?! — испуганно выдохнула я.

Господи, только не Фелтон!

Он хороший человек, и он нужен нашему участку… Он просто нужен!

— И в больницу он запретил его везти, — добавил Тед, чем добил меня окончательно.

Я выругалась громко и отчаянно.

— И где он тогда?! Дома?!

Нужно срочно все исправить! Что, если дома ему станет хуже?! Ни Валентин, ни Вайолет точно не целители! Они ничем не помогут старшему брату…

— Дома, Лив. Его отвезли именно туда. Но… может, ты уговоришь шефа обратиться за помощью к специалистам? Его пырнули ножом в живот, с такими ранениями не шутят, — подбросил дров в костер моей паники Мартин.

— Бред какой-то… Я сейчас же отправляюсь к Фелтону и постараюсь разобраться! — воскликнула я, чувствуя себя просто обязанной позаботиться о начальнике. Даже если он хочет себя угробить, у него права такого нет! Пока убийца, орудующий в Кроули, не пойман, Леонард Фелтон попросту не имеет права угробить себя.

— Я о том и хотел тебя попросить, Лив, — пробормотал как будто смущенно Мартин. — У вас, кажется, довольно близкие отношения, так что ты хотя бы можешь проследить за шефом…

Ну кто бы на моем месте не выругался?

— Вы меня достали со своими сплетнями! Не спим мы с Фелтоном! И в планах этого не имеем! Уясните уже, наконец!

Констебль что-то промямлил.

— Отношений у нас нет. Но к Фелтону я все равно поеду, — уведомила я его.

Моя собственная машина так и осталась на парковке рядом с участком, разумеется, никто не стал ее пригонять, так что пришлось брать автомобиль тети, надеясь, что успею вернуться до того, как она заменит пропажу.

Чувствовала я себя уже получше, так что не сомневалась, что до Дома-на-Утесе доеду, причем без особенных проблем. Если только из-за расшалившихся нервов что-то эдакое не выкину.

В доме Фелтона еще не ложились, свет в окнах был виден издалека, и это заставляло волноваться. Если бы все обернулось благополучно, наверняка уже бы спать улеглись.

— Только попробует у меня сдохнуть, — проворчала я под нос, даже не сомневаясь, что мне удастся вытряхнуть начальника даже из гроба. И плевать, что не некромант. Справлюсь.

Правда, могут и не открыть дверь…

Открыли, причем довольно быстро. Встречал меня Валентин Фелтон, чего я не ожидала.

— Оливия, вы из-за Лео приехали? — уточнил младший брат моего начальник, отступив в сторону.

По крайней мере, внутрь пускают.

— Да, — ответила я, переступая порог. — Мне позвонили, сказали, вашего брата тяжело ранили.

Фелтон кивнул и тяжело вздохнул.

— Досталось ему неслабо. Лежит наверху, ругается, пока тетя Ребекка его чинит. Вы не переживайте так сильно. Жить будет.

У меня уже совершенно в голове помутилось.

— Тетя Ребекка? Какая еще тетя Ребекка? — спросила я, начиная подозревать, что уже весь дом успели втихомолку занять родственники моего нового начальника. — И когда она только успела приехать?!

Валентин с улыбкой пояснил:

— Миссис Ребекка Стоцци, друг семьи. Она прекрасный целитель. Мы ей позвонили, и один из наших кузенов, Дин, перенес тетю Ребекку порталом, ему такой фокус под силу. Энергоемко, конечно, но куда деваться? До больницы далеко, да и местным специалистам доверять брата не хочется.

Еще и кузен… Они точно оккупируют окрестности, эти Фелтоны и их родня.

— Я могу увидеть Леонарда? — осторожно спросила я, не особенно рассчитывая, что мне действительно позволят сейчас потревожить больного.

Однако, к моему великому изумлению, Валентин как будто даже с облегчением кивнул в сторону лестницы, ведущей наверх.

— Сходите, Оливия. Может, при вас Лео станет менее капризным пациентом.

Плохо удавалось вообразить себе Леонарда Фелтона в качестве капризного пациента… Но его жалобы я услышала, едва только оказалась на втором этаже. Мой строгий и сдержанный шеф ныл как ребенок. Ему отвечали два женских голоса и один мужской. Вайолет я узнала, второй женщиной была, видимо, Ребекка Стоцци, а мужчиной — тот самый кузен, у которого хватило сил открыть портал.

— Лео, это заклинание необходимо, — увещевала целительница в тот момент, когда я подошла к раскрытой двери.

Лежащий на постели Фелтон, натянувший до подбородка одеяло, округлил глаза, заметив меня. Меня тут точно не ждали.

— Доброе… утро, — неуверенно произнесла я.

Глава 13

Ребекка Стоцци была невероятно, просто сказочно красива. Настолько красива, что у меня дыхание перехватило сперва, и только спустя несколько минут я осознала — женщина передо мной уже далеко немолода, да и глаза у нее красные от недосыпания. К тому же на Леонарда Фелтона она ворчала как и положено любящей тетушке, что опять же намекало на немалые года.

— И вот что ты одеялом прикрываешься все, а? Вот же бестолковый мальчишка! Если забыл, я у твоей матери роды принимала, когда ты на свет появлялся!

На физиономии шефа появилась донельзя ехидная ухмылка.

— И так впечатлились процессом, что Адриан родился в тот же день. На две недели раньше срока.

Вайолет и кузен Дин прикладывали максимум усилий, чтобы не выдать собственного веселья. Но получалось… так себе получалось, стоит сказать.

Я же, глядя на всю эту прекрасную семейную идиллию, изрядно успокоилась. Если человек так вдохновенно ворчит как мой шеф, значит, с ним точно не произошло ничего страшного.

— И кстати, здесь еще моя подчиненная, — кивнул на меня Фелтон, в глазах которого загорелся азарт. — Она точно роды у моей матери не принимала и со мной не росла. При не разоблачаться мне не стоит. Между прочим, вам, Мэллоун, полагается сейчас отсыпаться. Какого дьявола я вижу вас у себя дома посреди ночи? Тетя Ребекка, у этой девушки на лицо истощение. Она сегодня в обморок свалилась в участке. Не осмотрите ли вы Мэллоун?

Целительница устремила на меня алчный взгляд, в которым ясно читалось «И тебя вылечим». Резко стало не по себе.

Вайолет вздохнула и напомнила брату:

— Лео, Оливия не представлена тете Ребекке и Дину. Что, совершенно возмутительно. Так что сперва мы с твоей подчиненной выпьем чаю, тетя Ребекка разберется с твоей раной. А Самый большой брат проследит, чтобы ты не сопротивлялся. Потом дойдет черед и до самой Оливии.

Дав всем ценные указания, Вайолет Фелтон взяла меня в под руку и увлекла на кухню, чтобы целительница смогла, наконец, подлатать своего пациента без посторонних.

И вот уже на кухне к моему великому изумлению бедняжка Вайолет разрыдалась, прижимаясь к моему плечу. Куртка отсырела мгновенно.

— Господи, я так перепугалась! Лео привезли всего в крови… А что если бы он умер?!

Чай пришлось заваривать мне, а заодно еще и искать девушке успокоительное. В ее положении точно волноваться лишний раз не стоило. После того как удалось скормить молодой миссис Фелтон пару пилюль, мы с подоспевшим Валентином отвели бедняжку в ее комнату и просто уложили спать.

— Да уж, денек выдался… не по плану, — вздохнул Валентин, когда мы вышли из спальни его сестры. — Я и сам готов был рыдать, когда Лео привезли с дырой в боку. Как он умудрился так подставиться, ума не приложу…

Я сочувственно похлопала по плечу младшего и братьев Фелтон.

— Таблетки еще остались, — предложила я Валентину помочь нервам при помощи современной фармацевтики.

Тот отмахнулся, к тому же как раз в кухню вошли целительница и кузен Дин, не пялиться на которого оказалось чертовски трудно. Уж слишком красив был, да еще и обаяние буквально источал. Рядом с таким мужчиной и Леонард Фелтон, и Валентин Фелтон казались совершенно бесцветными. Правда, когда заметила на безымянном пальце левой руки мужчины кольцо, не уделять родственнику Фелтонов слишком много внимания оказалось куда легче.

— Совершенно забыли про правила хорошего тона, — закатил глаза Валентин. — Тетя Ребекка, Дин, это Оливия Мэллоун, она работает с нашим Лео. Оливия, это Ребекка Стоцци, супруга наследника лорда Стоцци, друг нашей семьи уже много лет. А это наш Самый большой брат, Дин Лестер, племянник и наследник лорда Лестера.

Я чуть не икнула, оценив, в какое общество нежданно-негаданно умудрилась угодить. Фелтоны… Ну, они уже казались едва не родными, да и все трое были довольно просты в общении. Что делать со второй партией аристократов я пока не поняла.

— Я просто Дин, — обезоруживающе улыбнулся наследник лорда Лестера. — А к вам можно обращаться просто «Оливия»?

Удалось только кивнуть растеряно. Если человек с такой родословной решил общаться запросто, мне уж точно нечего цепляться за формальные правила приличия.

— Вот и славно, зачем все усложнять?

Миссис Стоцци тут же заявила, что желает быть хотя бы для Ребеккой, поскольку и «миссис» и «тетя» заставляет ее чувствовать себя донельзя старой.

— А церемоний мне, право слово, хватает на работе и в свете, — проворчала она со вздохом.

Я тактично не стала уточнять, действительно ли ее собственный сын родился в один день с Леонардом Фелтоном. Не стоит расспрашивать женщину о ее возрасте, если ей точно больше восемнадцати лет.

— Сколько еще здесь планирует пробыть Вайолет? — осведомилась с тревогой миссис Стоцци, когда мы уселись пить чай.

Накрывать на стол пришлось мне. «Хозяйка» спала, а загружать целительницу, которая и без того успела выложиться, занимаясь лечением пострадавшего Фелтона. Мужчины же не изъявили желания накрывать на стол. Так что пришлось наступить на горло собственным принципам и заниматься делом, которое считается «женским».

Валентин пожал плечами и тяжело вздохнул. Очевидно, поведением сестры его не слишком-то радовало.

— Я бы и сам хотел это узнать. Видимо, Ви, хочет убедиться, что Лео действительно в порядке и не натворит чего, но сама не знает критериев этого «в порядке».

Дин покачал головой.

— Ви пора начать заботиться в первую очередь о себе и ребенке. Леонард взрослый мужчина, его не требуется кормить с ложечки. К тому же, пить он перестал, значит, вернулся к нормальному состоянию.

Я поежилась, не зная, куда себя девать. Темы поднимались явно не для посторонних, а я именно что посторонняя. Однако и Фелтону, и Стоцци, и Лестеру, кажется, было глубоко начхать, что рядом с ними сидит непонятно кто и внимает.

Ну не могла же я за несколько дней настолько очаровать Вайолет и Валентина, что они расписали меня своим гостям как человека более чем надежного и своего на сто процентов? Не настолько я нравилась людям, какого-то особенного, волшебного обаяния у меня никогда не наблюдалось.

— Лео требовалось дело, чтобы вернуться к себе прежнему, — продолжил Лестер спокойно и ровно. — Он его нашел. Так что теперь Ви не нужно возиться со старшим братом. Это бесполезная трата времени, с какой стороны ни посмотри.

Ребекка Стоцци на мгновение нахмурилась и покосилась на Лестера не то чтобы с осуждением, однако все-таки как-то настороженно.

— Я бы не стала утверждать с полной уверенностью, что к Лео полностью вернулись и физическое, и психологическое здоровье. Потрясение было слишком велико. Он все еще нуждается в участии. Оливия, вы ведь присмотрите за Лео, если нам придется уехать?

Подобного поворота событий я точно не ожидала. Такой вопрос мне задали, потому что прилетела посреди ночи к Фелтону? Наверное, не стоило… Могла бы и просто позвонить шефу, наверняка на звонок хоть кто-то бы, да ответил. А тут явно у родных и друзей моего начальника сложилось, впечатление, будто я уж очень сильно заинтересована в благополучии Леонарда Фелтона.

Что я заинтересована в самом Леонарде Фелтоне.

И… ну, не то чтобы я могла решительно заявить, будто мой нынешний шеф — последний мужчина на земле, с которым бы я хотела закрутить интрижку. Фелтон вызывал во мне интерес и симпатию, отрицать это я бы не стала, однако не настолько сильный, чтобы форсировать события. К тому же служебный роман не лучший способ укрепиться на служебной лестнице и подняться по ней вверх. Ну, по крайней мере, с моей точки зрения.

— Ну, насколько это возможно, ми… Ребекка, — пробормотала я, ощущая себя донельзя глупо.

Он начальник, я подчиненная. Каким образом я должна присматривать за собственным начальником? У меня полномочий таких нет.

— Но разве я могу указывать детективу Фелтону, что делать? — попыталась я намекнуть этой честной компании, что свалить на мои заботу о взрослом самодостаточном мужчине, который мне никто, — не самое лучшее решение.

Намек наверняка уловили, но решили проигнорировать. Этой компании невероятно сильно хотелось выдернуть из Кроули беременную Вайолет, и тут я их, в принципе, поддерживала. Нечего девушке в ее положении делать в нашей глуши. Пусть молодая миссис Фелтон и казалась возмутительно здоровой, не стоило рисковать.

Но ценой освобождения Вайолет от должности сторожа брата ее, была уже моя свобода.

— Просто вам стоит время от времени напоминать Лео, что стоит заботиться о себе, — с нежной, на мой вкус чересчур ласковой улыбкой пояснила миссис Ребекка Стоцци.

Валентин Фелтон улыбался столь же умильно как и его тетушка, а вот Лестер как будто выжидал, давая возможность ситуации развиться без его вмешательства.

— Лео с вами считается, — тут же подхватил Валентин Фелтон. — Можно даже сказать, уважает!

Именно что «можно сказать»!

— Что-то не заметила, — проворчала я, прикидывая, как бы сбежать из Дома-на-Утесе так, чтобы не обидеть всех присутствующих. Они, наверное, очень хорошие люди, однако не очень хочется инструментом, пусть даже в руках хороших людей.

В итоге я буквально сбежала к себе, решив доспать хотя бы оставшуюся пару часов. Правда, вырваться из дома Фелтона мне удалось только после того, как Ребекка Стоцци меня осмотрела. Слова шефа о том, что я свалилась в обморок, как оказалось, без внимания не оставили.

Целительница провела диагностику, причем достаточно обстоятельно, а после я получила несколько рецептов на общеукрепляющие и успокоительные средства, причем мне до дрожи ласково сказали, что очень расстроятся, если я в ближайшее время не начну выполнять выданные указания.

Даже и сомневаться не приходилось, что миссис Стоцци сумеет проверить, как поступят с ее рецептами. А ведь на первый взгляд такая милая, мягкая женщина… Дин Лестер между делом упомянул, что миссис Стоцци руководит огромным столичным госпиталем, причем не первый год. И не приходилось сомневаться, что в нежных ручках Ребекки Стоцци достаточно сил для управления таким учреждением. Просто утонченная леди не считала нужным сообщать о данной пикантной детали посторонних.

Утром я чувствовала себя совершенно разбитой, несчастной, да еще и выписанные рецепты в кармане куртки как будто жгли грудь.

Переступив порог участка, я первым делом кинулась к кофейному аппарату. Черная жижа в нем не слишком вдохновляла, но особого выбора не было, а взбодриться требовалось прямо сейчас. Или же следовало закупиться волшебными пилюлями, которые прописала мне целительница. Вдруг после такого допинга откроется второе дыхание?

По привычке я пришла первой. И очень удивилась, когда через пару минут появился и Леонард Фелтон. Бледный как смерть, но с видом решительным и грозным. Вот только двигался при всем при этом куда осторожней обычного, значит, вылечить до конца Ребекка Стоцци не смогла.

Сперва я онемела от изумления пополам с возмущением.

— Сэр, прошу прощения, а вас точно ранили в живот? — уточнила я, недовольно скривившись.

Фелтон нахмурился и заподозрил неладное.

— Мэллоун, ваш тон мне кажется подозрительным и совершенно не нравится, — произнес он и подозрительно сощурился, ожидая, что же я скажу дальше.

И я решила не разочаровывать шефа, тем более, вроде как его родственники старательно сваливали на меня обязанность по заботе о блудном сыне и брате.

— А мне не нравится, что вы, толком не оправившись от ранения, появились на службе! — выпалила я, а после добавила на всякий случай: — Сэр.

Мужчина глядел на меня более чем озадаченно, только разглядывал меня все пристальней и пристальней, как будто на моем лице проступили какие-то удивительные узоры.

— Попытки изображать вежливость после таких заявлений меня умиляют, — прокомментировал мужчина, тяжело вздохнув. — Между прочем, у вас нет права указывать мне что и как делать.

Ну, у меня-то, предположим, нет.

— А как насчет вашего брата? Или сестры? Или кузена? — поинтересовалась я с невинным видом. — Как они отнеслись к тому, что вы отправились на работу сегодня?

На один-единственный миг Фелтон отвел глаза, но и этого хватило, чтоб понять: он просто сбежал с утра пораньше, не сообщив об этом родственникам. Но скоро они проснутся, узнают о выходке раненого и непременно явятся выяснять с ним отношения.

— Очень плохо отнеслись, — донеслось со стороны входа.

Уже явились.

Резко развернувшись, я лицезрела Дина Лестера собственной сиятельной персоной. Покосившись на Фелтона с изумлением осознала, что тот как-то съежился и втянул голову в плечи с донельзя виноватым видом. Властный и твердый как гранит мужчина явно стыдился и мечтал сбежать подальше от кузена.

— Лео, твой поступок неосмотрителен. Я понимаю, ты стремишься добиться справедливости для жертв и предотвратить будущие смерти, однако стоит больше заботиться о себя. А если же сам не научился этому, придется мне присмотреть за тобой, — озвучил приговор кузен Дин Лестер. И вид при этом будущий лорд имел донельзя серьезный.

— Самый большой брат, а как же твоя молодая жена, сын, ну и студенты? — попытался вывернуться Леонард Фелтон, напоминая об обязанностях родственника перед другими людьми. — Разве у тебя есть время для возни в здешних краях?

Лестер остался непреклонен.

— Валери и Уилл прекрасно присмотрят друг за другом, мои часы в университете возьмут другие преподаватели, дядя Киран договорился. И, вообще, лучше поведай мне о деле и расскажи, кто тебя так неудачно порезал.

Мой шеф мялся, явно не желая показывать штатскому материалы дела. Тут я готова была поддержать начальника, однако наследник лорда Лестера имел довольно решительный настрой. Такому наверняка плевать на правила.

— Вообще, Дин, неположено. Да и к тому же мне нужен некромант, а ты им не являешься…

Дин Лестер сверкнул белозубой улыбкой.

— Мы никому не расскажем. А что не некромант… Вдруг и я на что-то сгожусь?

Чтобы Дин Лестер под мое недовольное сопение мог ознакомиться с материалами дела в относительной безопасности, нам троим пришлось уйти в одну из допросных. Леонард Фелтон, оказывается, мог правила и нарушить, однако поступать неблаговидно предпочитал втихую, не оповещая общественность. Что же, по крайней мере, блеск непорочности нового начальника перестал меня слепить настолько сильно.

Мистер Лестер (просто Дин) читал бумаги со знанием дела, проскальзывая глазами по ненужным пассажам бюрократического пустословия так, как это сделал бы работник полиции. Довольно странно, ведь по словам Фелтонов их кузен никогда не имел отношения к полицейской службе. Время от времени Лестер хмурился, закусывал губу и перечитывал какой-то абзац более вдумчиво, водя по бумаге пальцем. Леонард Фелтон молча наблюдал за тем, как его родственник изучает дело, абсолютно безмолвно, не давая не единого совета или комментария.

— Ну, мелкий, — задумчиво протянул Лестер, закрыв через полчаса папку, — теперь мне бы хотелось на карте города увидеть расположение мест преступления.

«Мелкий»?! Я покосилась на Леонарда Фелтона, вроде как взрослого мужчину, который не мог пожаловаться на отсутствие самоуважения. Казалось бы, он должен был возмутиться из-за подобной вопиющей фамильярности. Однако тот и ухом не повел, как будто именно так его и следовало называть.

Шеф с подозрением сощурился и поглядел на родственника, ожидая хоть каких-то объяснений. Однако мистер Лестер только махнул рукой и велел поторопиться.

— Потом объясню, если будет смысл хоть что-то объяснять, Лео.

И Фелтон вдохнул и покорно побрел к нашей доске с уликами, рядом с которой имелась и понадобившаяся наследнику лорда Лестера карта. Места преступления были по-старинке отмечены красными кнопками, который дырявили бумагу самым безжалостным образом. Ни о каких современных технологиях в Кроули и речи быть не могло, обходились по старинке бумагой и канцелярией, но никто особенно не жаловался, даже Фелтон не спешил осуждать нашу техническую отсталость.

Именно кнопки на карте и вызвали живой интерес мистера Лестера. Тот провел пальцем линию от одной кнопки до другой, словно выстраивая какую-то геометрическую фигуру. Я следила за каждым жестом мужчины, пытаясь понять, что именно он чертит, но не выходило.

— Я бы сказал, мелкий, это действительно похоже не обряд, но достаточно примитивный, который практиковали еще когда дядя Френсис был юн. И этот обряд — готов поспорить на любую из своих диссертаций — еще не окончен. Если я не ошибаюсь, будут еще две жертвы. И хорошо бы их избежать. Мне думается, Лео, тут пытаются кого-то воскресить…

Фелтон помрачнел как грозовая туча и машинально схватился за раненый бок. Его кузен отступил в сторону, чтобы дать другим взглянуть на карту.

— Конечно, могу и ошибаться, однако я бы сказал, что этим трем точкам не хватает еще двух. До пентаграммы. Три луча есть, надо попробовать вычислить еще два, — развел руками Лестер с чуть смущенной улыбкой. — Я не всезнающ и на великую мудрость не претендую, но все походит на то.

Тут Фелтон улыбнулся так ехидно, что лично я тут же начала подозревать Дина Лестера в ложной скромности. Судя по обмолвкам, которые звучали этой ночью, в семье наследник лорда Лестера слывет не просто самым умным — практически гением. Именно поэтому, по-видимому, Леонард Фелтон и решил положиться на мнение своего кузена.

— И кого мне сюда тянуть, чтобы получить нужное экспертное заключение? — осведомился мой шеф, сразу уловив главное. — Какого профиля специалист мне требуется? Желательно, чтобы он не имел никакого отношения к нашей семье, иначе любой адвокат сожрет меня в суде.

Лестер вполголоса рассмеялся, хитро сощурившись. Выглядел он в этот момент как настоящий лис, даром что не рыжий.

— Ну, именно со специалистами, не имеющими отношения к нашей семье, вот так сразу не помогу, — протянул задумчиво будущий лорд. Как шутка эти слова не звучали. — Попробую поискать по своим каналам, подергаю дядю Кирана. В принципе, можно попросить месье Маруа посоветовать кого-то из его знакомых, он тоже имеет связи в научных кругах. О, стражи порядка собираются. Поеду-ка я отсюда.

Коллеги действительно уже начали съезжать, первой явилась начальника Стаффорд, на парковку заезжал и автомобиль Данна.

Почему-то Фелтон рассмеялся и спросил как бы невзначай:

— Некоторые привычки так легко изжить не удается?

Лестер прыснул и ответил в том же легкомысленном тоне:

— Иди ты к черту, мелкий.

— А что это за смазливый тип в брендовой одежде из участка вышел? — первым делом спросил у меня Данн, когда вошел в наш кабинет.

Я ответила, разумеется, как есть:

— Это кузен Фелтона заскочил с утра пораньше проверить родственника.

Реакция коллеги была до боли предсказуема.

— Сперва сюда день за днем заглядывали его брат с сестрой, теперь кузен… А дальше кто? Дяди-тети-родители? Нас захватывает аристократия?

Я тихо рассмеялась, удивляясь тому, что у меня и Данна мысли идут в одном направлении. В общих чертах, разумеется.

— Родители его уже в Кроули заезжали, можешь не переживать на этот счет. Разве что в участок заезжать не стали.

Сослуживец поспешно перекрестился, явно не желая себе настолько концентрированного общения с Фелтонами.

Шеф же, тем временем, загнал Стаффорд в ее кабинет и, по-видимому, что-то ей вдохновенно доказывал. Разумеется, слов было не разобрать, однако и поза, и выражение лиц, и даже жесты показались мне более чем красноречивыми. Фелтон, как будто позабыв о ране, активно чего-то требовал от Стаффорд. Та отбивалась, но с каждом минутой явно все слабей и слабей.

Не приходилось сомневаться, что Фелтон желаемого добьется.

— Чего он вообще заявился сегодня в участок? — со вздохом пробормотал Данн.

Что вопрос риторический, конечно, я поняла, но все равно ответила:

— Трудоголик и радеет за общее дело. К тому же, целитель его более-менее подлатал, вот шеф и примчался с утра пораньше. Даже меня опередил.

Коллега снова расстроенно вздохнул и отправился перебирать бумажки. Подозреваю, больше для того, чтобы изобразить деятельность, чем для реальной пользы.

— Вот же человек… Ни себе отдыха, ни другим… — проворчал Данн уже от своего стола.

Я же подола к карте с карандашом и ластиком, собираясь немного порисовать. Вдруг Дин Лестер не пальцем в небо попал, а действительно вынес обоснованное и логичное суждение по поводу совершенных в Кроули убийств?

Пока начальство ругается, я могу попробовать навскидку нарисовать ту самую злосчастную пентаграмму. Сперва бросила взгляд через плечо и убедилась, что никому нет дела до моих причуд, и после уже начала водить карандашом по карте. Вроде бы еще два луча должны были находиться или на восточной окраине города или даже за его пределами. Глазомер у меня был далеко не идеальным, могла и оплошать. Но если в целом я наметила звезду верно, выходило так, что ее центр приходился на старое кладбище.

Какое-то время людей хоронили в двух местах, поскольку в Кроули жили люди иного вероисповедания и приходская церковь рядом с местом погребения их не особенно устраивала.

Что там говорил Лестер? Возможно, убийца пытается кого-то воскресить? Если учесть, что центр пентаграммы как раз может оказаться на кладбище, я не удивлюсь такому повороту. Тогда помимо нескольких убийств на совести преступника будет еще и проведение запрещенных обрядов. Некроманты и просто поднять-то покойника имеют право только с санкции суда (и если верить слухам, ты еще попробуй выбей ее), а уж полноценное воскрешение — дело куда сложней. Особенно учитывать, что все ученые мужи, которые посвятили себя некромантии как науки, хором твердят, что ничего хорошего из могилы не вылезет и ушедшая на тот свет душа в тело не вернется.

То есть еще пойди разбери, что бывший покойник из себя представляет и что учудит.

— Эй, Лив, что ты там так заинтересованно чертишь? — в самое ухо выпалил Хоуп.

Тут же голову болью прострелило. Как только так неслышно подобрался? Уму непостижимо!

— И какое тебе дело? — осведомилась я недовольно и поспешно начала стирать нарисованные линии.

Повернувшись, поняла, что и меня, и карту сослуживец разглядывает с превеликим подозрением.

— Мне какое дело? — нахмурился Верн. — А ничего, что я тоже расследую это дело?

Делиться своим открытием я не желала. Причем не столько из вредности, сколько и из нежелания подставлять начальника. Начни я рассказывать о пентаграмме, придется поведать и о неофициально консультации с Дином Лестером.

— Да неужели! — всплеснула я руками. — А я-то, глупая, думала, ты просто штаны протираешь в ожидании пенсии!

Еще немного, и я бы просто загорелась под пылающим взглядом коллеги.

Однако как бы ни пыхтел рядом со мной Верн Хоуп, ему пришлось оставить меня в покое, как только Фелтон, бледный, замученный, но очевидно торжествующий, вышел из кабинета Стаффорд и прямым курсом направился ко мне.

— Мэллоун, давайте съездим к коронерам, — обозначил ближайшие планы на сегодня начальник.

Я кивнула, уже представляя примерно, к чему клонит мужчина. Вот только куда ему в таком состоянии совершать трудовые подвиги?

— Я за рулем, сэр, — решительно заявила я свое намерение не подпустить раненого ни под каким видом к управлению транспортным средством.

Фелтон, будучи человеком разумным, не стал протестовать, однако не преминул уточнить между делом:

— Вы это сейчас мной командовали?

Наверное, стоило смутиться и отступить, как и положено хорошей подчиненной, начать убеждать, что нет, ничего подобного, я и не думала указывать многоуважаемому детективу-инспектору, как поступать. Но иногда меня несло. Понесло и сейчас, вот.

— Да, сэр, — кивнула я, довольно улыбнувшись. — А лучше, если вы вообще вернетесь домой.

При упоминании дома, шеф скривился, будто глотнул уксуса. Видимо, родственной заботы он уже нахлебался настолько, что воротить начало.

— Не лучше, Мэллоун. Поехали. Живо, — потребовал Фелтон вроде бы строго, но что-то такое было в его взгляде. Лукавство, что ли?

Ну, значит, голову отрывать мне за излишнюю наглость не будет, по крайней мере, не прямо сейчас.

Перед тем, как двинуться к выходу, шеф подошел к столу, взял папку с делом, а после и еще что-то из выдвигашки прихватил, какая-то бумага, но что именно — понять не удалось.

— Сперва съездим в церковь, а вот уже попозже — к коронеру, — велел Фелтон уже в салоне автомобиля, хитро улыбаясь мне.

Я только нахмурилась недоуменно, пытаясь сообразить, какого черта происходит и что опять могло понадобиться от Майка моему пусть и слегка поломанному, но по-прежнему неугомонному начальству.

— Зачем? — мрачно спросила я, совершенно не желая ехать куда бы то ни было без объяснений.

Если мне приходится прикрывать Фелтона от родни, присматривать за ним по просьбе все той же родни, то можно считать, что я все-таки ему не только подчиненная, но еще и напарница. Ну, в каком-то смысле.

— Вообще, мне нужно тихое место, где никто не будет лезть под руку и задавать идиотские вопросы, — не стал выдавать какие-то заумные объяснения мужчина, опять прижимая руку к боку и морщась. — Участок не годится.

Язык мой, конечно, — враг мой, однако, в последнее время сдерживать его нет то ли сил, то ли желания, то ли того и другого разом.

— А что такое? Участие кузена все осложнило?

Фелтон поглядел на меня с укоризной, даже стало стыдно на какое-то мгновение за собственную бестолковую болтовню.

— Разумеется, появление Дина все усложнило. Но при этом и упростило в разы. Я сам догадывался, что без некромантического ритуала в Кроули не обошлось, но Самый большой брат указал направление куда точней, — произнес аристократ и в его голосе проскальзывала нескрываемая любовь, когда он говорил о своем родственнике. — Так что теперь придется сделать вид, что я до всего додумался сам. И исключительно после заключения эксперта. И если вы, Мэллоун, решите кому-то проболтаться…

Последовала красноречивая пауза, которая лучше всяких угроз неминуемой расправы объяснила, насколько мне не рекомендуется рассказывать о маленьком секрете Леонарда Фелтона и Дина Лестера.

— Поняла-поняла! Буду молчаливей наших жертв! Кстати, насчет молчаливости жертв… А, может, запросим их подъятие? Поговорим с покойными напрямую.

Фелтон рассмеялся и тут же зашипел от боли, схватившись за бок.

Причин для веселья я не видела ни с первой попытки, ни даже со второй.

— Я что-то не то сказала? Сэр.

Мужчина потянулся рукой, вероятно, чтобы потрепать по голове, но тут же отшатнулся. Вероятно, подобный порыв поразил и самого Фелтона, да и я изрядно удивилась.

— Вообще-то, Мэллоун, выбить санкцию на разупокоение мертвого достаточно сложно. Даже если речь идет об одном теле. Судьи терпеть не могут подписывать орде на это процедуру. И в первую очередь перед тем, как идти на поклон к судье, требуется получить разрешение у семьи.

Никто в Кроули попросту не даст такого разрешения. Уж мне ли не знать, насколько жители нашего городка религиозны. Они уже от одной мысли о вскрытии морщатся, будто останки их дорогих и любимых оскверняют. К сожалению, в этом аспекте наш преподобный преуспел также.

— А если взять только ту девочку, у которой и так родители умерли? — предложила я.

Конечно, одна жертва — это хуже, чем три, но уже что-то.

Фелтон поморщился.

— Будто мне уже не приходила в голову. Родители умерли. А вот тетя осталась. Живет в соседнем графстве и замужем за епископом. Когда я по телефону пытался ее уломать… Словом, так на меня очень давно не орали. А поднять труп втихую и не оставить следов невозможно.

Тупик.

— Но, может, попросить Майка? Пусть поговорит со своими прихожанами, убедит в необходимости разупокоения.

Сказала — и сама поняла, что не верю в успех этого мероприятия. В вопросах веры мой друг был непримирим и к некромантическим обрядам, все без исключения, относился с омерзением.

— Ну, попытайтесь.

Глава 14

Фелтон оказался прав, и уже за это стоило бы его от всей души возненавидеть. Урожденный темный маг Майкл Страуд высказался категорически против некромантических обрядов, тут же заявил, что все они суть есть лишь осквернение останков и ни один верующий человек не позволит обойтись подобным омерзительным способом с телами своих родных.

Поняв, что уломать преподобного не удастся никак и уговаривать свою паству пойти навстречу следствию он гарантированно не станет, я украдкой осведомилась у шефа сколько дадут за несанкционированное разупокоение. Тот озвучил срок, цифра не понравилась категорически, а чтобы уж окончательно добить меня, Фелтон напомнил, что доказательства, полученные незаконным путем, судом не учитываются, так что дело рассыплется само собой как карточный домик.

— А я говорил, — в довершении всего обронил шеф с чрезвычайно самодовольным видом, который не портила даже болезненная бледность мужчины.

Тут же захотелось начальника треснуть. Но здравый смысл и милосердие взяли верх над раздражением. Бить раненого — последнее дело, к тому же, вот такой выходки Фелтон точно не спустит. Ко мне он относится с большим терпением, это факт, но любому терпению приходит однажды конец. Так что не нужно этот конец приближать собственными усилиями!

— Могли бы и не говорить, что говорили, — проворчала я.

Майк, пусть и недовольно фыркнул в нашу сторону, однако из дома не погнал, чай заварил и, вообще, изображал из себя гостеприимного хозяина.

— Преподобный, у вас циркуля и линейки не найдется? — умильно спросил Фелтон и улыбнулся так сладко, что у меня зубы заболели.

После такой просьбы мой друг чуть не выронил заварник. Переход от надругательства над мертвыми телами к циркулю сразил преподобного Страуда наповал.

— А зачем вам все это понадобилось, сэр? — растерялась все-таки чуть меньше я.

Фелтон развел руками.

— Затем же, зачем вы карандашом рисовали звездочки на карте, Мэллоун, — с неописуемым ехидством ответили мне, а после мужчина вытащил из папки с делом свернутую в несколько раз карту Кроули. — Кстати, до многого дорисовались?

Тут уж следовало признаться. Фелтон — не Хоуп, в конце концов.

— Ну, по-моему, еще две вершины будут здесь и здесь, — ткнула я в места, где рисковала лучи на карте. — А вот центр попадает как будто на второе кладбище Кроули.

Аристократ с недоумением покачал головой.

— Зачем этому городу целых два кладбища? Тут и одно-то вряд ли слишком востребовано.

Ответил Фелтону Майк, который крутился рядом и, разумеется, слышал каждое наше слово:

— Религиозные противоречия, детектив. К этому кладбищу в нагрузку идет церковь и приходской священник. Не для всех вариант подходящий.

Излишняя осведомленность преподобного меня не беспокоила ничуть, Майк был не из болтливых, моего начальника — тоже. Вероятно, Фелтон считал, что хранимый им секрет Майкла Страуда, достаточно основание для того, чтобы местный пастырь не болтал лишнего и про дела начальника отдела расследований. Я больше надеялась на дружеские чувства Майка.

— Если помнить, что сказал в… тот молодой джентльмен, — не стала я упоминать имени или степени родства Дина Лестера, — возможно, мотив лежит на втором кладбище, сэр.

Шеф как-то особенно мрачно усмехнулся.

— Как точно подмечено, Мэллоун. «Лежит на кладбище». И не приведи боже, встанет.

Майк поежился, похоже, даже по нашим уклончивым словам понимая, к чему все идет.

— Кстати, а напали на меня аккурат вот здесь, — ткнул начальник пальцем недалеко от того места, которые я указывала как возможные вершины двух оставшихся лучей. — Видимо, преступник подумал, что его загнали в угол и бросился на меня просто от отчаяния. А мне лишь повезло. Или не повезло, тут уж как посмотреть.

Шестеренки в голове заработали в моей голове с бешеной скоростью.

— Сэр, так, возможно, вы кого-то спасли вчера? — растеряно произнесла я. — Он ведь не просто так отирался.

Фелтон пожал плечами и снова погнал хозяина дома за линейкой и циркулем. Через несколько минут мы уже втроем, склонившись над циркулем, азартно вычеркивали треклятую пентаграмму, вяло беззлобно переругиваясь.

Когда звезда, наконец, обрела свои очертания, мне оставалось только гордиться своим хорошим глазомером. Практически попала в точку.

— Вы думаете, убийцу удастся поймать, детектив Фелтон? — с явной надеждой спросил мой друг глядя то на меня, то на моего шефа.

Начальник одновременно и довольно, и мрачно усмехнулся.

— Удастся поймать, преподобный. Никуда он от нас не денется.

В голосе мужчины звучала откровенная жажда крови, которую он и не пытался скрывать.

А вот лично я не готова была поспорить на собственную голову, что преступник окажется в наших руках. Он, в конце концов, сумел ранить Фелтона и ноги унести! Это ли не показатель если не сил, то хотя бы удачливости?

— А если я до него не смогу добраться, сюда приедет Уилл, — как-то особенно злорадно произнес шеф. — И вот он-то устроит здесь ультимативную справедливость. Никому мало не покажется.

В принципе, к то такой этот Уилл я уже догадывалась. Бесконечно количество родственников Фелтона меня понемногу начинало пугать. Кажется, в сонме родовитого семейства можно было найти специалистов любого профиля, какой только мог пригодиться.

— Может, лучше обойдемся без ультимативной справедливости? — несчастным тоном спросила я. — Нам бы обеспечить, обычную — и то победа.

Леонард Фелтон кивнул.

— Уилл — это последнее средство, к которому я бы стал прибегать, но, по-видимому, есть шанс, что без него мы попросту не обойдемся.

Мужчина тяжело и устало вздохнул, а после извлек из кармана какой-то пузырек и в один глоток его опорожнил, при этом поморщившись. Видимо, миссис Стоцци снабдила Фелтона не самым приятным на вкус лекарством.

— Ладно, Мэллоун, нам действительно стоит заехать к коронерам. Ну и не стоит оставлять без внимания то злосчастное кладбище. Прогуляемся.

Я кивнула, а после, чуть помявшись, напомнила:

— Сэр, вы не дали поручений коллегам.

А они там остались не только без дела, но и без присмотра ко всему прочему.

Мужчина закатил глаза. Видимо, даже думать о подчиненных ему было неприятно. Да уж, не самое лучшее впечатление произвели работники отдела расследований на новое начальство.

— Так, Мэллоун, забросьте меня в участок, после съездите и попытайте коронеров, в три часа дня встречаемся на кладбище.

Не сказать, что такие слова шефа мне понравились. Как он вообще планирует добираться до кладбища? За руль сядет? Сам? Да он же с очевидным трудом двигается!

— Не надо пыхтеть, Мэллоун. И глазами обеспокоенно сверкать тоже не стоит. Я не ребенок и отлично знаю свои пределы. К тому же, доехал же я как-то на работу утром. Делайте, как велят.

И вовсе я не пыхтела!

— Просто беспокоюсь о вашем здоровье, сэр, — пожала я плечами, стараясь скрыть собственную досаду. Но, вероятно, вышло не не слишком хорошо.

Майк поглядывал на меня и начальника и улыбался своим мыслям с таким хитрым видом, что в душе возникло разом множество подозрений.

— Знаете, обо мне беспокоятся столько людей разом, что я был бы безмерно благодарен, если вы исключите себя из их числа! — шикнул Фелтон, грозно сверкнув глазами. — Места мой матери, сестры и тети уже заняты, так что можете на них не метить.

Ну, тут уж, как говорится, ни одно доброе дело не останется безнаказанным, ни один добрый порыв не найдет одобрения в сердцах окружающих.

— Как скажете. Сэр.

Морг, оказывается, я переносила с большим трудом. Особенно, изнутри. Раньше шанса проверить не было, судебную медицину в нашей глубинке преподавали так себе, а девушек к трупам вообще близко не подпускали. Вероятно, боялись массовых обмороков.

— Ну, детектив Мэллоун, не переживайте, — успокаивал меня Ллойд Тейлор, то и дело подсовывая под нос нашатырь. Мерзость редкая, но голову он прочищал отлично. Правда, в моем случае, ненадолго.

Какой стыд. Детектив отдела расследований не может спокойно смотреть на трупы. Хорошо еще, шеф не приехал, а то бы совсем во мне разочаровался. А вот в его глазах хотелось выглядеть сильной, независимой и компетентной. Чтобы уважал и ценил.

А кто в здравом уме станет ценить кисейную барышню?

— Из ваших только Фелтон без чувств не падает. Весьма опытный человек, как я понимаю, — по-отечески погладил меня по голове коронер.

С досады едва не взвыла.

— А может, вы мне так все расскажете? Подальше от трупов? — взмолилась я, надеясь получить информацию и не получить еще одну психологическую травму.

Тейлор покачал головой.

— Увы, Оливия. Бери себя в руки и за мной.

Взять себя в руки не удалось. Наверное, потому что руки чертовски сильно дрожали. Ну и коленки, если честно, тоже. Момент возвращения в прохладное помещение с мертвыми телами (которых было не так чтобы и много, но от этого легче почему-то не становилось) я оттягивала до последнего под насмешливым взглядом коронера. Но войти пришлось, пусть я и сделала это, зажмурившись и стиснув зубы.

— Ну, не надо так, Оливия, — потрепал меня по плечу Тейлор. — Мертвецы — товарищи спокойные, безопасные, можно даже сказать, приятные. Ну, конечно, до тех пор, пока некромант рядом не окажется. Не укусят и не нападут точно. Так что дышим ровно и открываем глаза.

Легко раздавать такие советы тому, кто всю жизнь проводит рядом с трупами. Тейлору, быть может, уже мертвые действительно страшны не были, а вот у меня от них просто озноб пробирал.

— Дышу ровно и открываю глаза, — отчиталась я и тяжело расстроенно вздохнула. — Уже открыла. На свою голову. Очень прошу, просто быстро расскажи, что удалось накопать помимо описанного в экспертизе. И что там насчет наших дополнительных вопросов по ней?

Три девушки лежали неподвижно на столах. Простыни прикрывали их до пояса, видимо, коронер счел необходимым пощадить мою «девичью стыдливость». Жертвы выглядели умиротворенными, но смерть уже начала оставлять на их телах своих следы, за спящих я бы их не приняла никогда. Покойники — они и есть покойники.

— Ну, для начала все три жертвы были убиты человеком ростом примерно шесть футов. Проверили и перепроверили, это так и есть. Соответственно, можно также с полной уверенностью сказать, что судя по форме и глубине раны, было использовано одно и то же оружие. В теле остались частицы металла. Они в пакете на столе.

Эксперт кивнул в сторону неприметного прозрачного пакета с биркой.

— Спасибо, — кивнула я с благодарностью.

Вряд ли у Тейлора было действительно много опыта в работе с жертвами убийц, а все-таки расстарался и добыл для нас улику, которые были все на вес золота. Все до единой.

Ответом мне стала усмешка, сухая и немного усталая, однако полная неиссякаемого оптимизма.

— Ну, есть еще кое-что, — продолжил говорить Тейлор. — Посмотри-ка на разрезы.

Вот уж на что я точно не хотела смотреть — так это на повреждения на трупах. Боялась, погляжу — и лягу тут же четвертой.

Однако коронер был сурок и безжалостен, ни одной даже самой крохотной капли снисхождения для меня не нашлось.

— Кто здесь вообще детектив? Ты или я?! — возмутился мужчина, когда я попыталась уклониться от выполнения своих обязанностей.

— Я!

Собственный писк показался донельзя жалким.

— Тогда смотри! А то Фелтону расскажу, какая ты трусиха!

Угроза подействовала мгновенно, терять какую-никакую репутацию в глазах шефа не хотелось. Опозориться можно в одну секунду, а вот возвращать доверие придется потом и кровью.

— Я смотрю, смотрю… — проворчала я и титаническим усилием воли заставила себя посмотреть на шею. Сперва на одну, после вторую, третью…

Наверняка там было что-то интересное, полезное, однако я попросту ничего не замечала. Да уж, отличный из меня вышел по итогу детектив, ничего не скажешь. Ничего хорошего не скажешь. Наверное, хорошо, что Фелтон со мной в морг не отправился, наверняка бы после этого визита начал смотреть на меня как на полную дуру.

— Гляди как кожа измочалена.

К горлу подкатила желчь, и я почувствовала сильнейшие рвотные позывы. Только бы прямо здесь не вывернуло… После же стыда не оберешься!

— Э… вижу.

На самом деле, ничего такого уж действительно особенного я не видела. Рана и рана. Выглядит жутко. На это все.

— Сам нож или что-то вроде того был очень острый. Это гарантирую. Он должен резать достаточно чисто и аккуратно, — произнес Тейлор, пытаясь донести до меня свет знаний. — Значит, так кожа повреждена не из-за тупого орудия, а из-за тремора конечностей. Руки у убийцы дрожали. Да еще и чертовски сильно.

А вот это показалось мне даже любопытным. Дрожащие руки могут стать приметой. Или не стать, если преступник просто настолько сильно боялся. Присмотрелась к каждому телу. Шеи вроде бы казались идентичными.

— Если дрожали руки… Можешь сказать, на какой жертве тремор был самым сильным? — решила я бросить пробный камень.

Во взгляде Тейлора теперь промелькнуло одобрение. Значит, мой вопрос правильный и разумный.

— Я бы сказал, тремор в каждом случае был одинаково сильным.

У старого кладбища уже была припаркована внедорожник Фелтона. Все-таки не разбился по дороге, уже повод для радости. Ну, и для удивления, если честно. Я не ожидала, что у шефа действительно хватит сил, чтобы выполнить обещанное. Однако вопреки всем ожиданиям Леонард Фелтон выглядел даже бодрей, чем утром. Стало интересно, что же такого он выпил за то время, которое мы провели порознь.

— И что, Мэллоун, какие-то интересные новости от коронера принесли?

И правда возмутительно бодр. Испугаться этой проснувшейся активности начальства я не успела, Фелтон не дожидаясь ответа, толкнул одну из створок проржавевших ворот. Пришлось идти за ним, по дороге пересказывая все выводы Тейлора.

Второе кладбище (которое порой называли Старым, хотя имелось и иное название, более благозвучное — Кладбище Святых мучеников) никогда на моей памяти не выглядело приглядно. Здесь редко хоронили, да и если хоронили, родные и близкие покойных старались не заглядывать на это кладбище без крайней на то необходимости. Потому что не принято выделяться в маленьком сообществе, когда все друг у друга на виду. Если ты вдруг не такой — смотрят косо, а, значит, могут если не гадость сделать, то, по крайней мере, не помочь в момент нужды.

— Унылое место. Куда более унылое, чем большинство кладбищ, — обронил Фелтон, повертев головой по сторонам.

Мне в своей жизни доводилось видеть не так уж и много погостов. Когда я выбиралась за пределы Кроули, мне дела не было до посторонних покойников. Так что кладбища я игнорировала, даже те, что считались историческими достопримечательностями, поэтому не могла согласиться или не согласиться с шефом.

Часть надгробий покосилась, некоторые могильные плиты уже заросли мхом. Да и на тропинках кое-где росла трава. Видимо, чистить здесь никому и в голову не приходило.

— Оно не заброшено? — уточнил мужчина, бросая на меня взгляд через плечо.

Я покачала головой, сама до конца не понимая, что здесь происходит.

— Вроде бы все еще нет. Но хоронят здесь очень, очень редко.

Фелтон молча шел вдоль могил, глядя то на один могильный камень, то на другой, причем пристально глядя.

— Вертите головой на триста шестьдесят градусов, Мэллоун, — наставлял меня шеф, — если кому-то пришло в голову воскресить умершего человека, то могила вряд ли будет заброшенной. Такого умершего должны любить, по нему тоскуют.

Я кивнула, собираясь изучать заброшенное кладбище со всем возможным тщанием. Меня саму понемногу начал удивлять тот энтузиазм А еще хотелось произвести впечатление на требовательного начальника. Довольно странно, ведь прежде всегда казалось, что мнение мужчины для меня попросту не может иметь настолько большого значения.

А мнение шефа имело.

Значит, незаметно, понемногу Леонард Фелтон получил какое-то особенное место в моих мыслях.

«Влюбляюсь, что ли?» — насмехаясь над самой собой, подумала я.

Но веселье тут же померкло, будто небо заволокло тяжелыми грозовыми тучами. Ведь действительно слишком много моих мыслей и внимания теперь было отдано детективу Фелтону. И, наверное, следовало с этим что-то делать.

Тетя Дженнифер всегда называла меня оголтелой феминисткой, по крайней мере, со средней школы, когда я вступила в пору подросткового бунтарства, — так точно. Я никогда не старалась привлечь мужское внимание, потешаясь над теми девушками, которые из кожи вон лезли, только бы удержать при себе бойфренда.

Наверное, поэтому четыре моих романа (в этот не самый длинный список я включала всех ухажеров, начиная еще со школьных времен) были не слишком длинными, да и заканчивались без каких бы то ни было последствий помимо потраченного времени и растрепанных нервов. Я тратила время, мои кавалеры — нервы, пытаясь подмять меня под себя. Но… вздорная Оливия Мэллоун решительно отказывалась соответствовать представлениям других, особенно, если речь заходила о пресловутой женственности.

Как бы то ни было, однако мое отношение к жизни отлично подходило к службе в полиции, где женщине приходилось подчас не так и сладко. Даже на Стаффорд порой смотрели косо и проходились по ней по тому или иному поводу. А она начальница, не чета мне, пусть и тоже незамужняя и бездетная. На нашей службе выживали только феминистки, именно так я считала. Оголтелые или нет — я даже и не знала.

И вот теперь я хотела получить одобрение одного конкретного мужчины. Именно не начальника, а мужчины…

А Фелтон ходил среди могил, бросая взгляды то на одно надгробие, то на другое, и понятия не имел, что я начала считать его привлекательным. На свою голову.

— Вот могила явно не брошенная, — кивнул Фелтон в сторону одного могильного камня. — Пойдемте посмотрим.

Поглядев на надпись, я прочла вслух:

— Патрик Джеймс Хауэр. Я помню его, преподавал химию в средней школе. Милый был старичок, — вздохнула я с грустью и долей ностальгии по школьным временам. — У него в Кроули дети, внуки. Этого его решили воскресить, как думаете, сэр?

Причем один из внуков — наш коллега Данн. А может, еще кто-то в участке приходился старому учителю родней.

Шеф пожал плечами.

— Не знаю, Мэллоун. Скорее, нет. По старым людям тоскуют, но их смерть ожидаема и закономерна, вряд ли кому-то пришло бы в голову возвращать на этот свет мистера Хауэра. Хотя… Надо взять на заметку.

«На заметку» — было не для красного словца. Из кармана Фелтон извлек блокнот с ручкой и написал пару строк.

— Он был другого вероисповедания, этот школьный учитель? — уточнил мужчина, уже двинувшись дальше между могил.

Я кивнула.

— Насколько помню, в нашу церковь он никогда не ходил. Но разве это важно?

Начальник вполголоса хохотнул и только плечами пожал. И без слов стало понятно, что это могло и вовсе не иметь никакого значения.

Следующей могилой, что привлекла наше внимание, было место последнего отдыха Кэролайн Саттон, матери Карлы Саттон, школьного психолога. С миссис Саттон я была едва знакома, мы друг друга мало интересовали. Она была приятельницей моей тети Дженнифер, однако в наш дом миссис Саттон никогда не заходила. Впрочем, к нам редко кто заходил в гости. Они с тетей проводили время вместе в Женском обществе или в одном из трех кафе, что имелись в Кроули.

— Сорок два года. Еще такая молодая… — как будто расстроенно произнес Фелтон, присев на корточки рядом с надгробием, разглядывая ее. — Отчего она умерла, Мэллоун?

Спросил мужчина так, словно бы ни на миг не сомневался, что мне известна причина, по которой Кэролайн Саттон покинула мир живых. Впрочем, шеф был прав, если я как следует покопаюсь в памяти, то могу про многих «обитателей» кладбища рассказать не только причину смерти.

— Инсульт, — отозвалась я молниеносно. — Умерла мгновенно.

Фелтон кивнул своим мыслям.

Если следовать его прежней логике, то миссис Саттон могли бы пожелать вернуть в мир живых.

— Саттон… Это ведь фамилия того молодого школьного психолога, если я не ошибаюсь?

Память у моего шефа оказалась настолько цепкой, как полагается настоящему детективу.

— Все верно. Кэролайн Саттон — мать Карлы.

Леонард Фелтон тихо фыркнул почти с возмущением. Хотя, быть может, я и ошиблась с трактовкой интонации.

— Здесь, кажется, все друг другу семья или родня, — проворчал он. Вот теперь не было никаких сомнений — аристократ ворчал. — И ведь дойдет до дела — все начнут врать и увиливать, прикрывая своих. Все равно виноватых или безвинных…

Скорее всего, именно так оно и будет в итоге. Я ведь и сама до последнего не желала верить, будто убийца — кто-то из моих земляков. Да и сейчас верить до конца не хотела верить, что один из обитателей Кроули — на самом деле монстр, пусть и выглядит как человек, притворяется одним из нас.

— Людей не переделать, — вполголоса отозвалась я, уже не рассчитывая, что Леонард Фелтон не расслышит. И так понятно — услышит, да еще как.

Мужчина пожал плечами и поджал губы с видом грозным и непримиримым одновременно.

— Нужно будет — еще как переделаю, — излишне самонадеянно заявил шеф. И почему-то я ему начала верить, пусть и не слишком сильно.

Далее мы нашли еще несколько могил, которые явно часто посещали: могила Фрэнка Тейлора, мужчины, что дожил до шестидесяти лет и приходился отцом нашего коронера, Мелинды Хоуп, бабушки Верна Хоупа, некой Леоны Холмс, умершей в пятьдесят (о ней я не знала совершенно ничего), Питера Марлоу, умершего в восемнадцать, Патрисии Леннард, эта бедняжка на белом свете прожила еще меньше Марлоу, всего семнадцать лет. Имелось и несколько детских надгробий: пятилетняя Джин Джонс, трехлетней Стивен Денвер и семилетняя Софи Фрост нашли упокоение на крохотном запущенном кладбище Кроули.

Пока мы бродили среди могил, мне то и дело казалось, будто кто-то прожигает взглядом мою спину. Но сколько бы ни оборачивалась — никого так и не увидела. Шефу мне не пришло голову жаловаться на свою разыгравшуюся паранойю.

— У нас столько кандидатов на возвращение в мир живых, что даже оторопь берет, — констатировал Фелтон.

Он скрупулезно выписывал имя за именем.

— Почему бы нам сперва не проверить, кто именно из родственников действительно остался жить в городе? Иногда просто приплачивают смотрителю, чтобы он проявил к той или иной могиле чуть больше внимания.

Шеф закатил глаза и что-то неразборчиво пробормотал. Неразборчиво-то неразборчиво, но совершенно точно недовольно. Наверняка опять возмущается из-за местных обыкновений, что совершенно непонятны обитателю большого города.

До окончания рабочего дня времени еще хватало, так что мы приняли решение выдвигаться в участок.

— Сэр, но вам точно не станет плохо по дороге? — упорно допытавалась я по дороге к автомобилям.

Фелтон удостоил меня неодобрительно взгляда.

— Мэллоун, кажется, вы собираетесь потеснить на посту надсмотрщика за моим здоровьем Вайолет. Быть может, не стоит?

Наверняка мужчина хотел, чтобы его голос звучал грозно или хотя бы недовольно… Но вышло по итогу просто устало и как-то обреченно. Оплошность стала разом ясна нам обоим, и Леонард Фелтон расстроенно вздохнул.

— Не свалюсь я и никуда не врежусь. Хватить возиться со мной как с малым ребенком.

Я поглядела на шефа, даже не пытаясь скрывать скептицизма. Лично я его уверенности не разделала ни на ломаный пенс. Слишком хорошо помнила, как отвратительно он выглядел совсем недавно.

— Меня окружают тираны. Преимущественно женского пола, — пожаловался очевидно господу нашему Фелтон и от греха подальше залез в автомобиль.

Работа в участке не то чтобы кипела… Правильней было бы сказать, что она не стояла. Ребята допрашивали соседей жертв, а это всегда занимательное занятие, даже если речь шла о мелкой краже или ссоре между соседями.

Кто-то из свидетелей непременно раздувался от чувства собственной значимости, кто-то начинал говорить о мировом заговоре и коварстве властей, кто-то принимался рассказывать о том, что вот он-то точно не при чем. Словом, цирк на выезде.

Серьезность преступлений никак особенно не изменила ситуации. Возможно, все дело в том, что большинство горожан изо всех сил отрицало возможность подобных ужасных событий в Кроули. Для них смерти трех девушек все еще оставались чем-то вроде нелепого страшного кино, которое не имело к добропорядочным обитателям городка на побережье никакого отношения.

— И снова вы появились вместе, — не без ехидства прокомментировал наш с Фелтоном приход Хоуп, на мгновения оставив без внимания своих свидетелей.

Все-то увидит. Кроме нужного.

Хиггс недовольно фыркнул, покосившись с очевидным неодобрением на коллегу, однако не в его правилах было затевать свары, тем более, при посторонних. Для него, если честно, и такое вот прожигание глазами кого бы то ни было уже могло сойти за признак крайней степени раздражения. А Хиггс у нас обладал просто невероятным терпением, огромным как океан, так что наверняка у его поведения имелись причины.

Переругались здесь все в наше отсутствие, что ли?

Стаффорд при виде Фелтона тут же поманила аристократа к себе в кабинет. Тот пошел быстро, без раздумий и с явной надеждой на какие-то хорошие новости. У меня с оптимизмом как-то не клеилось. А еще теперь дошло, что едва не половина из работников нашего участка состоит в той или иной степени родства с людьми из заинтересовавших нас с Фелтоном могил.

Быть может, убийца вообще… один из нас? Вдруг все это время убивал кто-то из полицейских?

Мысль показалась… гадкой. И к тому же пугающей.

Участок уже давно казался не просто местом работы, а оплотом спокойствия и порядка, вот только Фелтон за время нашего общения приучил меня задумываться… и сомневаться. Даже в том, что прежде казалось привычным, надежным и безопасным. И за одно только это начальника хотелось придушить.

Правда, у Данна точно не дрожат руки. Кстати, и у Карлы Саттон — тоже. Можно ли их из-за этого сразу признать невиновными? А вот черт его знает!

Так скоро я стану настоящим параноиком.

— А я вам говорю, что кто-то бродил той ночью у нас под окнами! — распалившись орала на Хоупа старая миссис Лоуренс, грозно потрясая клюкой.

Верн отъехал подальше от стола, чтобы не схлопотать по физиономии палкой: миссис Лоуренс, дама весьма почтенного возраста, отличалась тяжелым характером и тяжелой рукой, с нее сталось бы и врезать.

— Вы же говорили, что были без очков! — почти жалобно воскликнул сослуживец.

— Так ведь не без мозгов! Я точно видела темный силуэт, который мелькал перед окнами! У нас на улице живут приличные люди! Они не стали бы посреди ночи шляться! — завопила миссис Лоуренс так громко, что в участке тут же смолкли все и настороженно уставились на старуху.

Я не удержалась от того, чтобы вмешаться в чужой допрос.

— Миссис Лоуренс, скажите, а когда под вашими окнами ходили? — решила я уточнить дату.

Женщина тут же улыбнулась и даже перестала потрясать клюкой.

— Так точно в то время, когда убили вторую бедняжку.

Зацепка или нет?

Даже если зацепка, то беда в том, что без очков старуха практически слепа, видит только смутные очертания предметов.

Глава 15

На меня старая Агата Лоуренс глядела на порядок ласковей, чем на Хоупа, так что тот предпочел побыстрей смыться куда подальше от свидетельницы, для порядка пофыркав возмущенно в мою сторону, мол «какого дьявола лезешь в чужой допрос?!».

— Мэм, вы уверены? Все-таки у вас проблемы со зрением, — все-таки решилась произнести я, хотя и с подозрением косилась на клюку.

А еще, вполне возможно, что проблемы и у старой леди с памятью. Сколько миссис Лоуренс уже стукнуло? То ли под девяносто, то ли за девяносто… Так точно и не вспомнить. По крайней мере, кто-то то ли в шутку, то ли всерьез поговаривал, будто Агата Лоуренс старше самого городка Кроули.

Старуха раздраженно и устало закатила глаза. Учитывая, что на ней были очки с толстыми линзами, зрелище вышло невероятно комичным, как будто пожилая дама была мультипликационным персонажем. Однако даже несмотря на явно не понравившийся вопрос ко мне миссис Лоуренс отнеслась не в пример лучше, чем к моему коллеге Хоупу, так что ее старая трость так и осталась стоять рядом со стулом престарелой леди. К моему великому облегчению, стоит сказать.

— Ливви, милая, я, конечно, стала подслеповата, что для моего возраста и неудивительно, но еще не успела не выжить из ума. К тому же, если бы я теряла всякую способность ориентироваться без этих окуляров, — тут свидетельница ткнула в свои очки пальцем, — то не дожила бы до своих лет. Уж понять, что вижу человека, я точно способна и без них. Как и способна увидеть поутру потоптанные клумбы точно там, где до того ночью видела человека.

Звучало вполне логично, оснований не верить миссис Лоуренс вроде бы не было. Не было похоже, будто ее сознание спутано или она путается в показаниях.

И если все действительно случилось именно так, как говорила старушка, выходит, если бы порыли чуть усерднее — все мы! — сейчас бы имелись отпечатки ног убийцы. Конечно, не то что отпечатки рук или магическая подпись, но и это уже был бы прорыв!

— Миссис Лоуренс, а клумбу вы уже поправили? — со слабой надеждой спросила я.

Пожилая леди с очевидным расстройством покачала головою в ответ.

— К сожалению, Ливви, я тогда не подумала, что это нечто более серьезное, чем выходка подвыпившего соседа, и постаралась как можно быстрей привести все в порядок. Если бы я хотя бы подозревала…

Женщина, казалось, была искренне расстроена тем, что невольно уничтожила важные улики. Агата Лоуренс по уверениям всех, кто ее хоть сколько знал, отличалась ярко выраженной гражданской полицией и готова была помочь стражам порядка.

— А что вы можете рассказать про тот силуэт? — все еще не желала сдаваться просто так я.

Господи, пожалуйста, пусть хотя бы одна зацепка! Хотя бы самая маленькая! И то сгодится!

Старушка потерла переносицу. Очки смешно проехались вверх-вниз и замерли буквально на самом кончике длинного и чуть крючковатого носа.

— Ну, это совершенно точно был мужчина, — с полной уверенностью в своих словах заявила женщина. — Плечи были достаточно широкими, хотя он как будто сутулился. Не толстый. Не слишком высокий. Где-то пять футов девять дюймов, как мне показалось. Я ориентировалась по оконной раме. Ну и размер обуви то ли одиннадцатый, то ли двенадцатый, никак не меньше. Точно не женская ножка.

Окружающие слушали, буквально разинув рот. Наверное, никто не ожидал таких четких примет от полуслепой старухи, как и таких здравых рассуждений. Да и, подозреваю, сослуживцы не понимали, как я додумалась потянуть именно за эту ниточку.

А в моей душе поднималось торжество. Потому что именно мне удалось хотя бы на малую толику продвинуться в расследовании! Все готовы были отмахнуться от пожилой женщины, а именно я, Оливия Мэллоун, додумалась как следует поговорить с ней.

И Леонард Фелтон, как раз вышедший из кабинета начальника участка, одобрительно кивал и — вот уж точно небывальщина — тепло мне улыбался. Именно мне. И от этого за спиной будто крылья выросли. Одобрение шефа для меня было чертовски приятным и важным. Очень важным.

— Миссис Лоуренс, думаю, следует запротоколировать ваши показания. Они будут очень полезны для расследования.

Старушка приосанилась и благосклонно кивнула, соглашаясь потратить в участке еще какое-то количество времени.

Через полчаса, за которые я вымоталась, кажется, на порядок больше, чем пожилая свидетельница, которая сперва дотошно прочитала каждую бумагу, которую ей предстояло подписать, а после начала задавать вопросы едва ли не по каждой запятой. К концу возни с документами, триумфатором я себя уже не чувствовала. Скорее, было ощущение, что я лимон, который сперва выжали, а после еще и через мясорубку пропустили.

— Вы нам очень помогли, миссис Лоуренс, — вымученно улыбнулась я и попыталась по привычке пожать женщине руку, однако старушка, возмущенно поджав губы, отшатнулась. Она была из того времени, когда женщин рукопожатием не приветствовали и не благодарили.

— Я всего лишь выполняла свой долг перед этими девочками, — приосанилась Агата Лоуренс и вздернула подбородок. — И желаю не благодарности, а того, чтобы вы тоже свой долг исполнили.

Прозвучало как намек, что мы тут все вообще непонятно чем занимаемся вместо того, чтобы искать убийцу. И к моему великому стыду, нельзя было сказать, будто миссис Лоуренс целиком и полностью неправа. Мы действительно добились немногого.

— Мы приложим все возможные усилия и исполним наш долг, — ответили за меня.

Разумеется, это был Фелтон, который поглядывал на меня настолько довольно, что я поневоле приосанилась, хотя завуалированный упрек миссис Лоуренс изрядно пристыдил.

— Очень на это надеюсь, молодой человек, — отчеканила старая леди.

Она глядела на малознакомого ей мужчину с подозрительным прищуром, который комично смотрелся, искаженный толстыми линзами очков. Для нее Леонард Фелтон не казался кем-то хоть сколько-то значительным. Скорее всего, Агата Лоуренс отлично знала, что отдела расследований в Кроули возглавил внук лорда Фелтона, однако для нее детектив-инспектор оставался просто возмутительно молодым человеком, который не имел в нашем городке никаких достижений, а, значит, и не заслуживающий уважения и доверия.

Фелтон кивнул свидетельнице и посторонился, пропуская ее в коридор. В допросной остались только мы двое, я и шеф.

— Вы молодец, Мэллоун. Прекрасно себя показали, — услышала я похвалу, которая, кажется, была действительно искренней.

Щеки запылали от смущения и неописуемого удовольствия, которое доставили мне слова начальника.

— Ничего такого я не сделала, сэр, просто выслушала почтенную леди, — забормотала я по давней привычке. Обязательно нужно быть скромным, иначе никак нельзя.

Фелтон подошел ко мне поближе, практически дружески похлопал по плечу и произнес:

— Как раз и сделали. Никто не стал слушать якобы вздорную старуху, а вот вы приложили усилия и получили достаточно важную информацию. К тому же вы умеете слушать, Мэллоун, а это действительно редкий талант.

Я буквально наслаждалась каждым словом, которое превозносило меня. И как точка этой хвалебной песни прозвучало:

— Вы молодец, Мэллоун. И не стоит преуменьшать собственных заслуг, за вас это прекрасно сделают другие.

Тут уж и сомневаться не приходилось: многие мои коллеги, да и не только коллеги, постараются сперва опустить меня с небес на землю, а потом и ткнув лицом в грязь. Чтобы не возомнила о себе лишнего соседская девчонка Ливви.

— Спасибо, сэр.

Я подняла голову и с долей изумления поняла, что мы стоим слишком близко друг к другу, практически неприлично близко.

Глядя в глаза Леонарда Фелтона я на долю секунды почувствовала неуместное волнение, от которого сердце забилось быстрей. Однако странное волшебство рассеялось, и я снова почувствовала себя спокойно и даже расслабленно, как уже привыкла в обществе начальника.

— Мэллоун, вы лучше меня знаете местных жителей. Распределите между нашими сотрудниками имена, которые нас сегодня заинтересовали на кладбище. Если кто-то из покойных приходится родственником одному из наших коллег, мы сами будем проводить проверку.

Я кивнула, не просто соглашаясь исполнить приказ начальства, но и признавая его полную разумность и продуманность.

— Да, сэр.

Тут зазвонил мобильный телефон в кармане Фелтона. Тот, извинившись передо мной, вытащил надрывающийся гаджет и ответил на звонок.

— Ви? Что?

Кажется, звонок младшей сестры изрядно взволновал шефа.

— Ты уверена?

Видимо, ответ сестры мужчину не обнадежил, потому что он, бросив на прощанье, что вынужден уехать, понесся к выходу.

Только я успела разобраться с поручением начальства, как зазвонил телефон уже у меня самой. Шеф внезапно возжелал услышать подчиненную. Вообще-то, Леонард Фелтон был не из тех людей, что любят пустые разговоры, так что если уж набрал номер, то не без причины.

Лишний повод для волнения.

А если что-то случилось по дороге? Рана открылась? Просто плохо стало?!

— Да, сэр! — выпалила я с плохо скрываемой паникой, которая, разумеется, не укрылась от Фелтона.

— Мэллоун, у вас там все в порядке? — почти с такой же паникой спросил шеф.

Сразу дошло, что волнение мужчины было вызвано не тем, что происходит с ним самим, а тем, что могло случиться что-то здесь, в участке. Я сама умудрилась перепугать Фелтона.

— Да, сэр, у нас все в порядке, — усилием воли заставила я себя говорить более спокойно, как обычно. — Просто ваш звонок… Я подумала, с вами что-то стряслось по дороге.

Фелтон выдохнул, то ли с раздражением, то ли с умилением.

— Мэллоун, что бы вам ни наболтала Вайолет или тетя Ребекка, я все еще способен жить самостоятельно. Даже раненый. И не планирую погибнуть во цвете лет.

Нет, умом я это, разумеется, понимала… Но рациональная часть сознания пасовала, когда сталкивалась напрямую с волнениями и страхами.

— Я понимаю, сэр, — покаянно ответила я. — Но что тогда вам понадобилось?

Скорее всего, Фелтон не поверил в то, что «понимаю», но быстро перешел к насущным проблемам.

— Мне нужны вы как следователь и наши эксперты-криминалисты. В доме кто-то побывал, и хорошо бы вычислить этого наглеца. И донести в максимально доходчивой форме, что проникновение в чужое жилище — преступление, за которое последует адекватное наказание.

Прозвучало грозно до чертиков, я бы на месте злоумышленника уже бежала из страны, чтобы больше никогда не вернуться в Вессекс.

— Все сделаю, сэр, — отрапортовала я и кинулась исполнять поручение шефа.

Ну надо же… Проникли в Дом-на-Утесе! Я не знаю, кем нужно быть, чтобы так откровенно нарываться на Фелтона. С него станется и живьем закопать. А потом откопать и отдать под суд, чтобы неповадно было.

Как именно могли попасть внутрь дома, я уже догадывалась, наверняка воспользовались одним из потайных ходов. Где два — там и три, не так ли? А, может, и куда больше.

Но если моя догадка верна, выходит, кто-то знает дом лучше, чем можно предположить. И это уже опасно, учитывая, что вместе с Фелтоном сейчас живет его младшая сестра и миссис Стоцци, которые вряд ли способны постоять за себя.

На этот раз я посчитала, что и Тэйта Джонса хватит как криминалиста на месте преступления. В Доме-на-Утесе наверняка нет трупа, иначе бы шеф непременно сказал, значит Джонса ничто не шокирует, а в нормальных условиях он работает более чем хорошо.

Самолюбие приятно грело то, что в качестве следователя Фелтон пожелал видеть именно меня. Значит, я ему кажусь действительно профессионалом своего дела или, по крайней мере, я успела заслужить доверия начальника.

Тэйт Джонс, который намеревался провести этот рабочий день мирно попивая чай и не занимаясь вообще ничем общественно-полезным, сперва даже не поверил, что ему действительно предстоит ехать домой к Леонарду Фелтону и собирать улики на месте проникновения.

— Лив, да ты шутишь надо мной, не так ли? — с надеждой уточнил криминалист и принялся есть последний пончик, лежащий в картонной коробке. Да еще так быстро, будто его хотели отнять.

Судя по всему, в одну свою бессовестную физиономию Джонс приговорил практически дюжину этих самых пончиков. Эксперт вообще объедался при каждом удобном случае и выглядел несмотря на это возмутительно худым.

— Даже и не думала шутить, — проворчала я и кивнула в сторону двери. — На выход, Джонс, начальство ждет.

Остаток пончика эксперт заглотил как удав, тут же подавился, слегка посинел лицом, но все-таки печево в его организме прижилось. Вот же проглот.

— Вот не понимаешь ты правды жизни, Лив… — проворчал криминалист, когда снова получил возможность говорить. Собирался на выезд он с нарочитой неторопливостью. — Начальство всегда ждет, начальству постоянно чего-то надо, причем очень срочно. Ну так и ничего. Подождет это начальство, не треснет, вот увидишь. Если в доме Фелтона кто-то натоптал, никуда эти следы за лишние десять минут не денутся.

Подозреваю, что глаза я закатила в специфической манере, присущей нашему шефу.

Все обитавшие в Доме-на-Утесе люди кроме хозяина собрались на кухне и пили чай. По всей комнате витал аромат ромашки. Очевидно, леди успели изрядно поволноваться и решили немного помочь своим нервам. Впрочем, и Вайолет, и миссис Стоцци держались с абсолютным самообладанием. Больше всех волнение демонстрировал Валентин, который расхаживал из угла в угол с на удивление угрюмым выражением на довольно симпатичном лице. А вот Дин Лестер казался совершенно спокойным и улыбался собственным мыслям. Казалось, ему было совершенно безразлично, что какой-то злоумышленник запросто разгуливал по дому его кузена.

Мы с криминалистом сперва застыли на пороге, не посчитав возможным привлекать к себе внимание. А четверо аристократов нас сразу не заметили, чем дали возможность Джонсу поглазеть на себя.

— Что за красавчик на нашу голову? — осведомился у меня вполголоса Тэйт и украдкой кивнул в сторону незнакомого ему мужчины.

Что поделать, очевидно такова была судьба Дина Лестера — привлекать взгляды окружающих, слишком уж видный.

— Кузен Фелтона, профессор Дин Лестер, — тихо отозвалась я, решив сообщить в первую очередь о том, что родственник моего шефа преподает. Не стала травмировать такого же обитателя провинции как я сама очередным титулом.

— Скажи мне, что он женат, а? — буквально взмолился Джонс, чтобы я сказала, что приезжий не станет посягать на местных дам.

Тэйт слыл в Кроули красавчиком и не хотел конкуренции. Тем более, Дину Лестеру, подозреваю, проиграет в битве за женские сердца вообще кто угодно.

— Женат и дети есть, — улыбнулась я, не став разглагольствовать на тему того, что кольцо на пальце не гарантирует отсутствие побочных романов.

В этот момент, наконец, Вайолет обратила на нас внимание и рассеянно улыбнулась.

— Брат на втором этаже, — произнесла она после приветствий. — Велел подниматься к нему уже в перчатках. И попросил снять отпечатки пальцев у нас всех. А заодно у него самого и у вас, Оливия.

Наверняка Вайолет Фелтон не хотела нечаянно выдать то, что у меня с ее братом в каком-то смысле близкие отношения и мне доводится бывать в его доме несколько чаще, чем того требуют рабочие отношения. Вот только Тэйт Джонс был не глухим и не глупым человеком, он не мог не понять. Иначе бы чего так выразительно косился в мою сторону?

— Все сделаем, мисс Фелтон, — широко улыбнулся криминалист.

Вайолет вздернула подбородок и поправила:

— Миссис Фелтон.

Кольцо на безымянном пальце левой руки девушка погладила с нежностью, которая лучше всяких слов говорила, что ее брак складывается вполне удачным.

— Так вы же… сестра детектива Фелтона? — предсказуемо опешил Джонс.

Рыжеволосая аристократка кивнула.

— Сестра. Просто Фелтонов много. Очень и очень много.

Я оставила Тэйта возиться со снятием отпечатков пальцев у гостей дома, а сама поспешила наверх. Мало ли… Вдруг Фелтону захочется что-то сказать мне с глазу на глаз?

Шеф обнаружился в одной из гостевых спален. В первый момент показалось, что в комнате нет никаких следов проникновения, однако, приглядевшись, я отметила, что прикроватный столик стоит чуть криво, а на пыли, покрывавшей его поверхность отпечаталась чья-то ладонь.

— На женскую ладонь не слишком похоже, сэр, — констатировала я.

Леонард Фелтон почти весело хмыкнул и кивнул.

— Никогда не перестану радоваться вашей внимательности и житейской мудрости, Мэллоун.

Тон шефа заставил призадуматься. Да и сами слова можно было трактовать двояко, и как похвалу, и как насмешку.

— Сэр, вы сейчас надо мной издеваетесь? — решила я все выяснить напрямую у виновника своих сомнений.

Шеф поднял руки в примирительном жесте.

— Нет-нет! Я не издеваюсь, я умиляюсь!

Я расстроенно вздохнула. Стало быть, все-таки издевается, бессовестный человек, но ничего не докажешь и ничего не предъявишь. Да и смысл?

— Вайолет безустанно пеняла мне на беспорядок в доме, а оказалось, и от него бывает польза. По крайней мере, пыль в этой комнате сейчас для меня стала бесценной.

Отличный повод, чтобы заставить Вайолет отстать хотя бы на время. Но молодая миссис Фелтон все равно заставит пригнать сюда полк уборщиц.

— Что-то украли, сэр?

Лучше уж сразу перейти к делу.

Леонард Фелтон покачал головой и нахмурился.

— Из моих вещей — точно ничего. Однако велика вероятность, что в доме хранилось или все еще хранится что-то, о чем мне неизвестно. Зачем-то же неизвестный приходил. И ведь знал, чем рискует. Обо мне в Кроули каждая собака знает. Как и то, что я боевой маг, а не канцелярская крыса.

О да, о специализации шефа по углам шептались, не без того.

— А еще преступник наверняка должен был знать, что вы на работе. А Вайолет и Валентина вряд ли считают кем-то опасным. Да и ваш кузен не производит впечатление опасного человека.

Тут Фелтон едва не пополам от смеха сложился и тут же со стоном схватился за раненый бок.

— Вот Дин точно любого отделает. Он, собственно говоря, заметил чужое присутствие и спугнул наглеца, что вломился ко мне. Еще бы пара секунд — и Самый большой брат схватил преступника. Да и Валентин не так прост, как может показаться.

Через час работы, когда мы втроем с шефом и Джонсом обследовали дом, выяснилось достаточно любопытные вещи: во-первых, злоумышленник был в перчатках, что Тэйт определил по первому же отпечатку рук в пыли; во-вторых, он рвался куда-то вниз, то ли на первый этаж, то ли прямиком в подвал. По дороге, правда, неизвестный нарвался на Дина Лестера и оказался вынужден как можно быстрей убраться восвояси.

— Ход из прачечной мы заблокировали, — вполголоса пояснил Фелтон, искоса поглядывая на суетящегося криминалиста. Выдавать Тэйту Джонсу слишком много информации, начальник не собирался ни при каком раскладе.

А вот мне, похоже, внук лорда действительно доверяет и это… Это здорово!

— Так что, если преступник хотел попасть в подвальный этаж, напрямую он сделать этого не смог. Видимо, ход в подвал только один.

Новый хозяин Дома-на-Утесе точно знал, что происходит в его жилище и ничего не пускал на самотек, так что и потайные ходы не оставил без внимания. Наверняка к великому расстройству непрошеного гостя. Не удивлюсь, если после сегодняшнего недружественного визита Фелтон еще и ловушки где-нибудь поставит, чтобы неповадно было нарушать покой его жилища.

— Мерзавец пытался проскользнуть вниз, на первый этаж, но тут Дин почуял чужака и пошел проверять, что случилось. А от Дина можно только сбежать, — многозначительно усмехнулся Леонард Фелтон. — Пытаться дать отпор — вообще не вариант.

Лично на меня мистер Лестер не произвел впечатление грозы преступников, обычный интеллигентный преподаватель высшего учебного заведения, но, разумеется, с начальником я спорить из-за такой ерунды не стала. Ну, нравится человеку обманываться относительно своих близких, так и что?

— Сэр, а ведь этот преступник на удивление осведомлен об устройстве этого дома, — не преминула отметить я не без удивления. — Не получилось с одним ходом — пошел по другому И он знал об обоих. Возможно, и не только о них.

Аристократ покивал с серьезным видом.

— Вот и меня это удивило. А еще смутила настойчивость преступника. Подозреваю, что-то очень ценное хранится в моем новом доме. Или, по крайней мере, очень нужно тому, кто сюда вломился.

Тэйт двинулся из дальнего конца коридора в нашу сторону, и шеф тут же прикусил язык, выжидающе глядя на эксперта.

— В общем, детектив, вломившийся к вам тип, кажется, шел прямо к лестниц, — принялся рассказывать Тэйт. — Он наследил на полу немного, так что путь я отметил и описал. Что бы его ни интересовало, оно не на втором этаже. Но я в любом случае все улики зафиксировал, фото сделал, к концу недели составлю свое заключение.

Фелтон покивал, Джонса поблагодарил и отправил обратно в участок, а мне предстояло задержаться. Формально, ради допроса свидетелей, а что там на самом деле — черт его разберет. У шефа богатая фантазия.

Покидая Дом-на-Утесе Тэйт бросил на меня и шефа долгий задумчивый взгляд, в котором читалось множество сомнений. Сперва даже запереживала на этот счет, но, подумав недолго, решила, что разницы особой и нет, будет болтать еще один человек или нет о моей интрижке с внуком лорда. И так уже столько слухов ходит, что если воспринимать ситуацию всерьез, лучше сразу в петлю лезть. Одним больше, одним меньше…

— Мэллоун, нам нужно узнать, кто построил мое нынешнее жилище, — задумчиво протянул Фелтон, тронув меня за плечо. — Возможно, жизненно необходимо. А еще, наконец-то появился повод отослать Ви и тетю Ребекку!

Последнему факту мужчина явно от всей души порадовался. Как же мало надо человеку для счастья.

— Валу придется отвезти сестру. Дин доставит до дома тетю Ребекку и наверняка завязнет в домашних делах, — принялся размышлять вслух об открывающихся перспективах Фелтон. Похоже, они казались ему радужными. — Господи, свобода…

Я нахмурилась. Свобода свободой, но все-таки шеф ранен. Да еще и склонен давать волю своему трудоголизму явно в ущерб здоровью.

— А кто присмотрит за вами? — поинтересовалась я с откровенным скептицизмом.

Благополучие Фелтона, возможно, волновало меня меньше, чем его родственников, однако бросить начальство на произвол судьбы казалось делом совершенно невозможным. Он же себя уморит!

— А вот вы со мной и присмотрите, Мэллоун, — усмехнулся Фелтон и его рука на мгновение скользнула по моей спине. Словно мужчина собирался меня приобнять но в последний момент передумал.

Вот кажется один просто жест, который даже невинным можно назвать — ну что тут такого, рука на талию легла, — а у меня перед глазами будто занавес упал. Он ведь во мне женщину видит, а не просто коллегу, существо по определению бесполое. Нет-нет, Леонард чтоб его Фелтон оценивает меня как женщину, вполне заслуживающую его пристального интереса. Причем не только из-за наличия какого-никакого ума.

Вот так жила себе, горя не знала, чувствовала себя настоящей феминисткой, самостоятельной и совершенно независимой от мужского одобрения — и на тебе. Стоило в нашем болоте появиться кому-то чуть краше лягушки, как все убеждения строем пошли куда подальше.

И ведь дело не во внешности шефа, приходилось видеть мужчин и красивей. С тем же Дином Лестером Фелтону вообще не сравниться. Богатство и происхождение не при чем, к подобному я всегда оставалась совершенно равнодушной.

Что же такого в Леонарде Фелтоне, если я практически растаяла после первого же знака внимания с его стороны, который сам мужчина, похоже, даже не осознал?

— Мэллоун, — окликнул меня шеф и для верности еще и рукой перед моим лицом помахал. — Вы еще тут или в горних весях?

Тряхнула головой и тут же ответила с, возможно, ненужной поспешностью:

— Вроде бы тут, сэр.

Верно, не следует слишком много времени уделять размышлением о мужчине, тем более, посреди рабочего дня. В конце концов, голова на плечах у меня все еще оставалась, пусть в ней и слегка затуманилось.

— Очень хочется в это верить, — фыркнул Фелтон, но без особой издевки..

Ко мне он больше не прикасался, однако и подальше не отходил, не обращая, что мы стоим чуть ближе, чем предписывают приличия.

А он вообще заметил это? Или все мысли заняты расследованием и мелочи вроде социальной дистанции шефа и вовсе не интересуют?

— Придется поверить, — проворчала я вполголоса. — И о чем же таком интересном могут поведать свидетели?

Фелтон тяжело вздохнул. Я поймала его взгляд и прочла там… смущение?

— О том, что Вайолет приготовила какой-то совершенно особенный пирог и желает, чтобы вы непременно его попробовали. Если откажетесь — мне конец. Сестра съест мне мозг и выклюет печень. Она может.

Дружелюбие Вайолет Фелтон не знает границ. Особенно в отношении меня, и это в каком-то смысле подозрительно? Что ей на самом деле нужно от меня? Я и так не оставлю без помощи и пригляда ее драгоценного старшего брата.

— Верю, что может, — с насмешливым подобие сочувствия произнесла я. — И кто в здравом уме и твердой памяти может отказаться от пирога?

— Никто! — как чертик из табакерки выскочила Вайолет с довольной улыбкой до ушей. — И вообще, братец, имей совесть! Хватит выставлять меня перед Оливией каким-то тираном. А то домой не вернусь. Ничего с Лексом не случится, переживет без меня еще пару-другую дней.

Не стоило сомневаться в том, что осуществить свою угрозу Вайолет действительно может. И, вполне возможно, ей плевать, что Дом-на-Утесе, оказывается, не самое безопасное место.

Наверное, Фелтоны — они все поголовно слегка ненормальные. Да и не только Фелтоны…

— Нет уж, Вайолет, тебе уже давно пора к семейному очагу. Пока Лекс его не разгромил совершенно случайно. Надо было метить в старшего брата, тогда бы могла где угодно разгуливать, не боясь, что муж все разнесет, — рассмеялся шеф и, подцепив меня под локоть, повлек в сторону кухни.

Рыжая закатила глаза в ответ на замечание старшего родственника.

— Связаться с Пауком? Боже упаси. Чтобы жить с ним, нужно обладать терпением и добротой Джейн. Лекс пусть и бестолков подчас, зато никогда не приходится думать, что он замыслил. Да и родовой титул, который он наследует от матери — приятный бонус.

Я слушала краем уха, не уделяя особенного внимания семейным перипетиям огромного клана, к которому не имею не малейшего отношения. В конце концов, не слухи же мне собирать здесь?

Дин Лестер сидел на кухне за обеденным столом, склонившись над планом какого-то дома. Приглядевшись, я сообразила, что это Дом-на-Утесе. Устройство жилища кузена профессор Лестер изучал с огромным тщанием.

— Что нашел, Самый большой брат? — спросил у мужчина заинтересованный Фелтон, между делом отодвигая для меня стул и помогая устроиться за столом.

Вайолет тут же принялась подавать чай, а леди Стоцци взялась ей помогать. Раньше бы и не подумала, что аристократки вот так, не чинясь сами будут возиться на кухне, а теперь это казалось совершенно обычным делом.

Лестер пожал плечами.

— Ну, я, как ты знаешь, к архитектуре отношения не имею, однако могу предположить, что стены здесь, здесь, здесь и вот здесь неоправданно толстые, — произнес наследник лорда Лестера, подняв глаза от плана. — Возможно, там пустоты, Лео, причем довольно обширные пустоты. Если так… то ты умудрился купить действительно уникальный дом. С богатой историей. Кто бы ни были его первые хозяева, секреты у них имелись, причем важные и наверняка мрачные, мелкий.

Шеф тяжело вздохнул, покосился на брата, на сестру — они выглядели донельзя встревоженными и задумчиво произнес:

— И теперь кто-то к этим секретам рвется. Как любопытно: все происходит одновременно с убийствами.

Совпадение и правда было слишком уж подозрительным.

— Мэллоун, — обратился ко мне начальник, — а раньше кто-то из жильцов этого дома жаловался на непрошеных гостей?

Я покачала головой.

— Нет, сэр, ни единого раза.

Глава 16

То, что по протоколу должно было стать допросом, обернулось едва ли не вечером в узком семейном кругу за чаем с пирогом. Ладно, для всей компании аристократов, которых судьба занесла в Кроули, возможно, так оно и было… Так они умудрились и меня саму настроить на сходное лад.

— Это был мужчина, — рассказывал неспешно мистер Лестер, продолжая внимательно изучать план дома (его, как оказалось он получил из базы кадастрового управления, похоже, просто от нечего делать взломав их сервер), который просто распечатал на принтере, а после склеил скотчем. — Я его только краем глаза подметил — так, очертания фигуры, да еще тень. Однако в том, что в дом проник именно мужчина, сомневаться не приходится.

Фелтон, который под недовольным взглядом Ребекки Стоцци пил крепкий кофе, покивал.

— И отпечаток руки явно мужской. А что скажешь, Самый большой брат, как по-твоему, этот тип хорошо ориентировался в доме или шел наугад?

Миссис Стоцци запыхтела, всеми силами пытаясь дать понять беспокойному пациенту, что вот ему-то как раз с кофе сейчас хорошо бы не перебарщивать. Леонард Фелтон все намеки мужественно игнорировал.

— Мне показалось, он знает, куда ему нужно, однако тут могу и ошибаться. Из меня определенно вышел не самый лучший свидетель.

Лестер, кажется, был расстроен таким положением дел.

— А какой он был? Полный? Худой? — решила и я принять участия в настолько познавательной беседе.

В конце концов, старший Фелтон тут не единственный коп, верно? Должна же и я приносить пользу. Даже если проникновение в жилище и не имеет отношение к нашему основному на нынешний момент расследованию, оно все равно остается преступлением. А преступления положено раскрывать.

— Точно худой, — без тени сомнения ответил Лестер. — И шаги были легкие. Пожалуй, даже, слишком легкие. Возможно, этот человек или прошел специальную подготовку, или ему часто приходится охотиться.

Вайолет расстроенно вздохнула.

— Он ведь должен был жить в этом доме прежде, не так ли? Чтобы ориентироваться в нем. Но если он оставил тут какую-то свою вещь, зачем пробираться в тайне? — задумчиво протянула девушка. — Куда проще было бы обратиться к нынешнему хозяину. Я общалась с местными, тут придерживаются добрососедских отношений, такой поступок оказался бы в духе здешнего менталитета.

Здесь я была полностью согласна с сестрой начальника. Никто бы не удивился, если бы бывший жилец просто пришел в прежнее жилище и попросил что-то из забытого имущества.

Валентин пожал плечами с улыбкой.

— Ну, чего же удивляться? Значит, преступник хотел забрать то, что ему не принадлежало, или то, во владении чем нельзя признаваться.

Тут все уставились на меня, причем невероятно пристально. Даже не по себе как-то стало. С чего я удостоилась такого внимания было совершенно непонятно.

— Оливия, а кто вообще жил в этом доме? — осведомилась Вайолет, которая то ли считала, что запросто может лезть в дела брата, то ли не сомневалась в своих талантах детектива.

Ох, если бы только эта загадка настолько легко и быстро решалась…

— Дело в том, что Дом-на-Утесе долгое время сдавался в аренду, — пояснила я, разведя руками. — Слишком уж он большой и роскошный, чтобы кто-то из местных мог купить его и после содержать, а богачи не стремились обосноваться в такой глуши навсегда. По крайней мере, прежде.

Я стрельнула глазами в сторону начальства.

— Люди с деньгами занимали этот дом обычно в летнее время на два-три месяца, а после уезжали, и дом пустовал до следующего сезона. И так было, насколько мне известно, лет двадцать, а то и больше. Так что кому только не довелось жить под этой крышей.

Вся компания с озадаченным взглядом переглянулась. Выглядело так, словно бы в них всех был единый разум, даже в миссис Стоцци.

— Но проверять всех арендаторов за такой период — вообще не вариант, — высказал свое веское суждение Валентин Фелтон.

Остальные синхронно кивнули.

— А зачем вообще проверять? — уточнили с усмешкой Дин Лестер, чуть приподняв брови.

Леонард Фелтон на это кивнул и задумчив произнес:

— Документы наверняка очень старые. Возможно, они даже и не оцифрованы. Подергаешь за ниточки в архивах?

Профессор Лестер на это вопрос махнул рукой.

— Не мой профиль. Дядю Френсиса попрошу подсуетиться. У него связи вообще везде.

Пока Фелтоны вместе с Лестером и Стоцци оживленно обсуждали, что да как делать с архивами, я про себя подумала, что можно ведь сделать куда проще — я сама могу отправиться в наш местный архив при ратуше и попросить мистера Харриса, который там заправляет, о небольшой услуге. По-соседски, так сказать, в память обо всех тех пирогах моей тети, которые он умял за долгие годы. Связи — это просто замечательно, но связи есть у шефа в столице, а у меня они имеются прямо тут, на месте.

— А что требуется? — уточнила я с деловым видом. — Могу завтра заскочить и забрать. Конечно, все это будет без печатей и какой бы то ни было юридической силы…

Фелтон резко развернулся и посмотрел на так, словно у меня третий глаз прорезался, а то и вторая голова на плечах обосновалась.

— Нет, и все-таки мы идиоты, — констатировал он одновременно и с досадой, и с весельем. — Вечно пытаемся сбить муху из гранатомета, в то время как нормальные люди берутся за мухобойку. Мэллоун, вы молодец.

Ну, я уже тоже начала верить, что молодец.

Лестер покивал, соглашаясь с такой оценкой моих личных качеств.

— Подчас требуется именно смекалка и здравый смысл, чтобы решить ту или иную проблему, — улыбнулся кузен моего шефа. — Нам нужны именно первые владельцы дома. Возможно, еще и оригинальные планы дома. Однако я почти не сомневаюсь, что и на них не будут показаны потайные ходы. Иначе в чем в чем вообще смысл было их делать?

На том мы и порешили. Я получил разрешение Фелтона явиться на работу позже положенного. Следующий день начался для меня в ратуше не свет ни заря. Местные служащие смотрели на меня с великим осуждением, они-то привыкли начинать утро с неспешного распития чая и чтения утренних газет. И вот явилась я как воплощение неумолимого рока.

Хорошо еще, мистер Харрис, человек старой закалки, уже приступил к выполнению своих обязанностей и не стал отговариваться от меня под какими-то нелепыми предлогами.

— Оливия! — почти радостно воскликнул пожилой мужчина при виде меня.

Наверное, сразу вспомнил, как я ему стригла лужайку в старшей школе. Архивариус жил от нас через три дома и часто за сходную цену нанимал местных подростков для тех или иных мелких хозяйственных работ.

— Что привело тебя к нам в такой ранний час, юная леди? Или у полицейских вдруг появилось свободное время?

Я покачала головой, усаживаясь на стул, который для меня заботливо приставили к столу.

— Свободного времени у нас сейчас нет. Ни одной свободной минуты, мистер Харрис. Однако я к вам пришла по делу, а не ради праздных разговоров. Не могли бы в поднять документы по Дому-на-утесе?

Мужчина хмыкнул в седые усы.

— Оливия, уместно ли твое любопытство? — осведомился он с изрядной долей озадаченности. — Сейчас Домом-на-Утесе владеет твой непосредственный начальник. Если он узнает, что ты суешь свой хорошенький нос в его дела… В любом случае, такие документы выдаются или по специальным запросам властей, или по инициативе владельца дома.

Я кивала едва не на каждое слово архивариуса.

— Все так, но сам Фелтон попросил меня найти какую-нибудь информацию по дому. Что-то там в договоре напутали с планом, а шеф хочет как можно скорей сделать ремонт, заодно неплохо было бы узнать, кто архитектор и по чьему заказу дом построили.

Врать получалось так гладко, словно передо мной висит невидимый ни для кого больше суфлер, с которого я и читаю. Почему-то мне показалось, что не стоит делать достоянием общественности информацию о том, что в доме есть тайные ходы, по которым к Фелтону заглядывают незваные гости.

Конечно, есть Тэйт Джонс, который побывал со мной в Доме-на-Утесе, однако всего ему не рассказывали, а фантазия у криминалиста далеко не богатая, так что заполнять пробелы в своей истории какими-то собственными измышлениями Тэйт не станет.

— И что же, официально обратиться ко мне твоему шефу не судьба? — тут же разворчался старый архивариус, закатывая глаза. — Решил воспользоваться тем, что я дружу с твоей тетей?

Как будто это такое уж большое преступление.

— Ну, мистер Харрис, чего вам стоит? — принялась канючить я как маленькая девочка. — Владелец дома просто хочет побольше узнать о своем жилище. Вы же знаете, сколько там бумаг нужно заполнить! Ну, помогите, пожалуйста!

Харрис послушал меня, повздыхал, пробормотал что-то нелицеприятное под нос о хитрых интриганах, к которым, очевидно, отнес шефа, и все-таки пошел в недра хранилища, заявив напоследок, что на оригиналы я могу даже не рассчитывать, их он выдаст только когда получит заполненное по всей форме заявление со всеми необходимыми приложениями.

Мне ничего серьезней копий на первое время и не требовалось. Проверим свои теории, а дальше, если действительно для расследования и суда что-то понадобится, поднимем и оригиналы. Так что я сердечно поблагодарила архивариуса за одолжение и, окрыленная пусть и небольшим, однако успехом, понеслась на работу, где столкнулась с настолько же окрыленным Фелтоном, который светился счастьем как рождественская гирлянда.

Оказалось, родственники отбыли, наконец, из его жилища, и тем самым просто осчастливили моего шефа.

— Но вы же любите своих родственников, — осторожно заметила я.

Мужчина тут же закивал.

— Обожаю. Всех до единого обожаю, со всеми огромными достоинствами и несущественными недостатками, — явно с полной искренностью произнес Леонард Фелтон. — Но я устал, что надо мной трясутся будто над хрустальной вазой. И, в конце концов, я хочу быть полноправным хозяином в своем собственном доме.

А вот последнее точно весьма проблематично, учитывая привычки и обыкновения Вайолет, да и миссис Стоцци тоже принялась командовать в чужом доме как в собственном. Вероятно все дело было в том, что старшего поколения этой семьи все дети по словам той же Вайолет Фелтон были «общими».

Ну и к тому же тот факт, что мой начальник не так давно чуть не умер, наверняка сподвигло его родственников проявлять к Леонарду как можно больше заботы.

— Тогда поздравляю, сэр, — фыркнула я с нескрываемым весельем, — ну и вот вам подарок в честь праздника.

Получив тонкую стопку бумаг, Фелтон просиял еще больше, хотя казалось, больше уже и не выйдет.

— Мэллоун, вы чудо! — выпалил начальник, тут же добавив: — Но лишнего отгула все равно не дам.

Ну вот, так всегда, помогаешь, людям, помогаешь, а в ответ они — «отгула не дам».

Я бы могла посетовать на жадность начальства вслух, но тут из-за угла как черт из табакерки выскочил Данн, который тут же подозрительно сощурился и принялся разглядывать меня с шефом как жена могла бы изучать мужа, задержавшегося на работе на внеочередном совещании.

— Привет, Мэллоун, — махнул рукой сослуживец. — Что-то ты сегодня поздно. Даже непривычно.

И ведь непонятно то ли похвалил, то ли претензию предъявил, что сегодня задержалась. Данн — он всегда таким был, расплывчатым как тающее на солнцепеке желе.

— Отпросилась по личным делам, — с чуть натянутой улыбкой отозвалась я, решив не упоминать про поручение шефа.

Тот, разумеется, мое намерение понял и, судя по довольному блеску в глазах, даже в полной мере одобрил. Никаких перемигиваний нам с Фелтоном не потребовалось, мы и так были на одной волне.

— О, сэр, вы действительно хорошо относитесь к Мэллоун, — не удержался от того, чтобы пройти по самому краю коллега.

Видимо, у него из головы вылетело, как именно может распекать наш новый шеф. Интеллигентный-то Фелтон интеллигентный, но и наорать при случае точно может. Наверное, тут к месту пришелся и опыт старшего брата. А старшие братья, как показывал мой жизненный опыт, — люди страшные. Они могут и за шкирку из пекла вытащить, но и потрясти за ту же шкирку так, что душа выскочит. И судя по недоброму прищуру Фелтона в этот раз он скорее склонен провернуть второй вариант.

— Данн, если ума хватает на подобные далеко не тонкие намеки, то уж будьте мужчиной и идите до конца. Говорите напрямик, — мягко и вкрадчиво произнес Леонард Фелтон. — Или дальше недомолвок у вас дело не идет?

Коллега растерялся и сильно, очевидно, не ожидая такого напора. Обычно люди смущались, когда при них заводили подобные разговоры, думаю, в высшем свете такое вовсе встречалось сплошь и рядом, так что внук лорда, по идее, должен быть привычен ко всевозможным намекам. Однако Фелтон явно решил пойти против всех обыкновений.

— Я… Сэр… Я ничего такого сказать вовсе не хотел! — принялся оправдываться Данн, беспомощно хлопая глазами. И вот Джордж Хамфри Данн тридцати двух лет от роду вдруг начал напоминать мальчика лет десяти, едва ли больше, которого застали за подглядыванием в женской раздевалке.

Брови Фелтона буквально взлетели вверх.

— Да неужели, мистер Данн? — протянул начальник крайне недобро. — А вот я считаю, ваши намеки более чем ясны всем окружающим. Вы обвиняете меня как главу отдела в том, что я делаю поблажки детективу Мэллоун из-за того, что мы с ней состоим в любовной связи.

В коридор начали понемногу сползаться другие полицейские привлеченные беседой: Фелтон говорил громко, по-видимому, он скорее желал чужого внимания, чем стремился его избежать. А вот я чувствовала себя не в своей тарелке под любопытными взглядами.

— Но я ведь правда не… — пытался оправдаться Данн, но проще было остановить поезд на полном ходу, чем заставить Фелтона замолчать.

— Так вот, — продолжал тем времени раздраженный начальник, — я никогда и никому не даю поблажек: ни своим родственникам, ни своим друзьям, ни своим любовницам. А уж тем более, не даю их тем, кто не является ни первым, ни вторым, ни третьим как Мэллоун! Если я полагаюсь на нее больше, чем на всех вас, то причина одна: она работать умеет и хочет. Или вы думаете, я должен больше доверять тем, кто предпочитает валять дурака и распространять сплетни?!

Я не до конца понимала, чего именно добился Леонард Фелтон своей чертовски гневной речью, однако одно оставалось для меня несомненным — народ пребывал в состоянии легкого (а, может, и не легкого) шока. Никто явно не ожидал, что кому-то придет в голову обсуждать подобное прилюдно, да еще и на повышенных тонах.

Сама я, как ни странно, почувствовала себя… спокойно. Почти уютно. Потому что пусть ситуация была действительно дрянная, я стояла за спиной шефа и позволяла ему решать все проблемы, которые свалились на нас. Самое забавное, в сложившейся ситуации никто из нас двоих не был виноват. Просто звезды сложились именно так…

— Я буду вынужден написать докладную на всех, кто позволяет себе некорректно поведение в отношении детектива Мэллоун и меня, — отчеканил начальник, как будто став выше ростом. Заодно и внушительности прибавилось, хотя, казалось, что еще более внушительным Фелтону уже никак не стать.

Из глубины коридора явилась всполошенная Стаффорд, растерянная и, кажется, самую малость испуганная.

— Что происходит, детектив Фелтон? — вопросила начальница, округлив глаза. — К чему весь этот шум в участке? У нас не запрещены романтические отношения между коллегами, так что я не вижу причин для таких возмущений. Вы вольны встречаться с детективом Мэллоун, если между вами возникли чувства.

Мы с шефом переглянулись и одновременно закатили глаза. Нас опять поняли превратно.

— Мы вообще-то в курсе, что вольны встречаться, — подала голос я. Не иначе как чудом удалось говорить спокойно и уверенно. — И если бы мы хотели — наверняка начали бы. Но у нас такого желания нет.

По крайней мере, на данный момент мы точно всего лишь коллеги и никак иначе.

— Вот именно, — поддержал меня Леонард Фелтон. — Мы не встречаемся. Но зато многие работники нашего участка прямо и косвенно обвиняют меня в предвзятости на основании слуха о нашем с Мэллоун романе. И это возмутительно, начальник Стаффорд!

Аристократ буквально излучал праведное возмущение, причем настолько праведное, что, похоже, понемногу всем становилось стыдно за свое чрезвычайно некрасивое поведение. Разумеется, эффект от слов Фелтона продлится недолго… Но уже можно было порадоваться.

День прошел как в тумане. Косые взгляды сослуживцев буквально прожигали насквозь, уже к обеду я начала дергаться из-за каждого слова и движения в мою сторону. Держалась только на силе воли, да еще на личном примере Фелтона, который закопался в бумаги и игнорировал все происходящее. После утренней вспышки он как будто посчитал инцидент исчерпанным раз и навсегда. Выдержка у него была действительно потрясающая, не чета моей.

Когда время уже приближалось к шести часам, я поняла, что вымоталась настолько, что задерживаться для меня бесполезно — все равно толку ноль. Об этом я и сообщила шефу, который корпел над записями с камер. Вот уж точно муравей — понемногу, шаг за шагом он решал абсолютно все вопросы. Где не хватало знаний или таланта, Фелтон просто прикладывал больше усилий. Если не помогало — прикладывал еще больше усилий. Пожалуй, такое упорство в достижении поставленных целей меня восхищало.

Меня начальник отпустил вообще без скрипа, у него хватало ума не требовать от других такой той же работоспособности, которую демонстрировал сам.

— Я просто сейчас… В общем, я совершенно без сил, даже в глазах двоится. Извините, сэр.

Фелтон только махнул рукой.

— Вам не стоит оправдываться, Мэллоун, вы и так выкладываетесь побольше всех прочих, — скупо улыбнулся мужчина. — Я не вправе требовать от работать до полного истощения. Тем более, вы и так прекрасно себя до него довели не так давно. Отдохните, Мэллоун, и возвращайтесь завтра с новыми силами.

Я благодарно кивнула и пошла к выходу. Фелтон потянулся на стуле, тут же поморщился от прострелившей бок боли, а после поднялся на ноги и заявил, что он хочет немного размяться, поэтому проводит меня до парковки.

Подобное предложение меня не смутило и не удивило: в конце концов, ну что в этом такого? А то я покраснела — это вообще пустяки, просто температура поднялась. Столько сквозняков — тут любой может простудиться. И то, что Фелтон подцепил меня под локоть и несколько десятков шагов мы шли с ним рука об руку — это вообще ничего не значит. Мы просто коллеги, которые хорошо ладят…

— Сегодняшняя сцена… — произнес Фелтон как будто со смущением уже рядом с моим автомобилем. — Я должен извиниться перед вам. Теперь внимания на вас обрушится еще больше.

Перспектива был так себе, разумеется, не самая радужная, но я уже смирилась заранее.

— Ничего страшного, сэр, — произнесла я с нескрываемым унынием.

И тут раздался выстрел.

Я не поняла, как именно Фелтон успел… Но ему удалось за долю секунды упасть на землю самому и уложить меня. В итоге хорошенько приложилась боком и обрадовалась вспышки боли как родной: даже если кожу рассадило, даже если одно-два ребра треснуло — главное, во мне не появилось лишней дырки!

— Цела?!

— Цел?!

Заговорили мы с шефом одновременно, наплевав на все предписанные правила вежливости. Когда в тебя кто-то палит, уже не до пиетета.

— В порядке, только ушиблась, — первой ответила я, не решаясь не то что подняться — даже пошевелиться.

Что если неизвестный стрелок все еще скрывается где-то там, в темноте и готовится нанести еще один удар?

— Вот и хорошо, — пробормотал Фелтон. — Так, сейчас ты медленно садишься на корточки и берешь меня за руку. Как только я скомандую «бегом», мы оба несемся со всех ног в участок. Тебе понятно?

Я нервно кивнула, подтверждая, что совершенно все уяснила. Вставать и бежать, делая из себя преотличнейшую мишень, не хотелось, но убираться с парковки действительно следовало. Чтобы не облегчать мерзавцу, решившему продырявить кого-то из нас двоих. Еще бы понять, кто именно стал целью…

Тем временем, на крыльцо участка начали выходить полицейские, наверняка услышавшие звук выстрела. Услышавшие-то услышавшие, однако явно ничего не понявшие. Что поделать, в Кроули до последнего времени звуки выстрелов даже полицейские слышали разве что на стрельбище.

— Все внутрь! — рявкнул мой начальник во всю мощь легких.

Его послушались, орал Фелтон на диво убедительно. Или же всех проняло от того, что мы с шефом валялись на земле, кто их разберет?

Второго выстрела не последовало, но это скорее пугало еще больше. Неизвестность — она вообще, оказывается, сильно нервирует.

— Садимся, — шепотом приказал мужчина и сам первым начал осторожно подниматься с земли, выделывая пальцами правой руки какие-то хитрые пассы. Левой шеф намертво вцепился в мое запястье.

Я как можно быстрей выполнила требование Фелтона, чувствуя как понемногу начинает трясти от страха. Может, я и полицейская, однако я провинциальная полицейская, меня жизнь к таким «приключениям» не готовила!

— Бегом! — скомандовал Фелтон и мы понеслись в сторону участка.

Прозвучал еще один выстрел. Можно было поспорить, что пуля просвистела рядом с моей головой. Сразу стало ясно, что идея начальника очень и очень неудачная.

Я взвизгнула от страха и едва не бросилась снова на землю, но шеф неумолимо тащил меня вперед, едва слышно ругаясь сквозь зубы. Пришлось передвигать ногами, чтобы не умереть самой и не подставить под очередную пулю Фелтона.

Только под защитой стен участка я позволила себе с облегчением выдохнуть и сломанной куклой осесть на пол. Правда, не смену ужасу мгновенно пришла здоровая злость.

— Ты рехнулся?! — заорала я на шефа так, что горло тут же болью продрало. — Нас же сейчас чуть не пристрелили ко всем чертям из-за твоей тупой идеи!

В критической ситуации я по привычке подчинялась мужчине, однако, стоило немного опомниться, как стало ясно, что план Фелтона имел все шансы отправить на тот свет как минимум одного из нас, а то и обоих разом. Потому что бежать вот так, безо всякого прикрытия…

Чем я вообще думала, соглашаясь на такое?! И чем думал сам Фелтон?!

На нас двоих с подозрением косились все больше и больше нервничающие сослуживцы, которые уже не рисковали соваться за дверь и явно задавались вопросом, как именно следует поступить. Что делать с рехнувшимся стрелком, которому вздумалось попалить в полицейских, никто не знал.

— Не пристрелили бы, я прикрыл нас от физических атак заклинанием, — весело фыркнул Фелтон, не став меня одергивать и требовать обращаться к нему уважительно. — На две пули точно хватило бы. Или ты думала, во мне проснулась тяга к самоубийству?

Я многозначительно сощурилась, не став вслух говорить достаточно очевидную вещь: еще не факт, что эта тяга в Фелтоне вообще засыпала. Что ж, хотя бы он додумался нас как-то подстраховать.

Судя по всему, моя гримаса не хуже слов донесла до шефа мою мысль, потому что он махнул рукой и пробормотал:

— Да ну тебя!

Через толпу сослуживцев пробиралась взволнованная начальница Стаффорд, настолько бледная, что впору подозревать, что у нее вот-вот будет сердечный приступ. Приглядевшись, я поняла, что и Леонард Фелтон как-то подозрительно посинел за последние несколько минут. Очевидно, с его ранением резкие движения не пошли на пользу здоровью.

— У вас рана не открылась, сэр? — поинтересовалась я, тут же позабыв о собственной злости и снова обращаясь к вышестоящему чину, как положено. После пережитого обращаться к аристократу настолько формально показалось немного странно, однако следовало вспомнить о субординации.

Шеф задрал рубашку, проверяя, что там с его ножевым ранением… И словом, все женщины в участке разглядывали нечто другое, пребывая в легкой прострации. Я не стала исключением к собственному стыду. Но кто же знал, что Леонард Фелтон в хорошей форме? Под костюмами не понять.

Швы не раскрылись к моему великому облегчению.

— Может, вы прекратите уже на меня пялиться? — протянул начальник отдела расследований, обводя собравшихся раздраженным взглядом. — Нужно надеть бронежилеты, обойти по периметру участок, найти гильзы и пули, в конце концов!

Что характерно, сам Фелтон наружу не рвался, да и я тоже не стремилась быть первой в числе тех, кто будет ловить стрелка.

— Детектив Фелтон, детектив Мэллоун, вам лучше побыть пока в участке, — тут же в превентивных целях обратилась к нам начальница Стаффорд, которая вспомнила, что она тут все-таки самая главная, значит, ей и командовать.

На самом деле, лично я наружу и не рвалась, мне хватило двух пуль, которые чуть не получила, а вот Фелтон — у того мгновенно на лице желваки проступили. Начальник отдела расследований явно не желал подчиняться, но возмутиться мужчина не успел.

— Да, мэм, — решительно кивнула я. — Сэр, мы с вами сейчас не в том состоянии, чтобы бегать по кустам в поисках преступника. Лучше проверим записи с камер.

Если только они вообще сегодня работали. Могли и нет… Но упоминать об этом я не стала, посчитав, что тогда Фелтон может закусить удила и кинуться ловить стрелка. Раненый.

Начальник Стаффорд, похоже, поняла мое намерение отвлечь мужчину и заявила, что именно так и следует поступить. Аристократ, разумеется, понял, что стал жертвой женского заговора, однако воспитание не позволило ему устроить скандал.

— Хорошо, мэм, мы сейчас же этим займемся, — решительно заявила я и начала ненавязчиво подталкивать Фелтона в сторону клетушки, где располагался наш «командный центр» с мониторами и прочими техническими при блудами.

Шеф грозно сверкал глазами в мою сторону и, похоже, страстно мечтал придушить меня собственными руками, но из последних сил сдерживался.

Уже когда мы остались наедине, Фелтон принялся орать на меня, но шепотом.

— Вы выставляете меня трусом перед коллегами!

Кажется, на меня действительно чертовски сильно злились.

— Ничего, скажем, что это я струсила и не захотела оставаться одна. А вы как настоящий мужчина решили не оставлять бедную испуганную девушку наедине с ее страхами, — попыталась я хоть как-то урезонить разошедшегося мужчину. Кажется, я сумела разозлить его не меньше, чем не так давно его разозлили наши коллеги.

— Вздорная… — прошипел Фелтон, однако предложение не закончил, пусть на язык и просилось нечто колкое, а то и грубое.

— Вздорная, — не стала спорить я. — Но сейчас нам действительно следует как можно быстрей посмотреть записи с камер. Две на парковке, одна у входа, одна у служебного входа. Как поделим?

Тетя Дженнифер любила повторять, что мужчины управляемы, однако обычно намекала на женственность и сексуальность как рычаги воздействия. Управлять Леонардом Фелтоном приходилось иначе — апеллируя к работе и служебным обязанностям. Стоило только поставить перед ним конкретную цель, как он мгновенно словно забыл о злости и занялся делами.

Правда, время от времени все равно раздраженно сверкал глазами в мою сторону. Шеф взял на себя камеры с парковки, я взяла оба входа. И именно на моих записях подозрительный силуэт мелькнул прежде, чем на записях, которые просматривал Фелтон.

— Взгляни! — окликнула я шефа, снова забывая о субординации.

Худощавая фигура приблизилась вплотную к участку и, скользя в тени, начала его обходить. Точно мужчина.

Фелтон и не подумал отчитывать меня за неподобающее обращение, только отпихнул вместе со стулом чуть в сторону, чтобы удобней было смотреть на экран.

— Мужчина. Навскидку футов шесть, может, чуть меньше, — пробормотал шеф, вцепившись в мою руку. Вырываться я и не подумала. — Худощавый, чуть сутулый. Интересно, наш ли это убийца? Или же просто кто-то невзлюбил тебя или меня…

Мы досмотрели запись до того момента, как неизвестный добрался до парковки и перешли к другим мониторам.

— Движется как будто немного скованно. Моя тетя выглядела так же, когда потянула спину, — подметила я.

— Действительно, есть что-то похожее, — побормотал начальник, чуть подавшись вперед, чтобы лучше рассмотреть силуэт. Он был едва различим, но при должной внимательности разглядеть очертания фигуры можно было.

— Руки не дрожат, — констатировал Фелтон, когда дошли до момента первого выстрела.

А меня куда больше привлекли мы сами: то, как среагировал шеф, который настолько вовремя повалил меня на землю… И практически прикрыл собой! Что же, вряд ли он добивался этого, но стал для меня персональным героем.

И ореол спасителя сделал Леонарда Фелтона просто невероятно привлекательным. Сейчас он впечатлял меня куда больше, чем даже его идеальный красавчик-кузен.

— Кажется, нет, — согласилась я. — Значит, это другой человек? Не тот, что убивал девушек?

Мы еще кому-то успели насолить? Наверное, даже не удивлюсь, если так оно и есть.

Мужчина пожал плечами, похоже, он сам не до конца не был уверен, покушался на нас серийный убийца Кроули или кто-то еще. Если верить словам коронера — а не верить им причин не имелось — у того, кто лишил жизни трех несчастных девочек, сильно дрожали руки. А тот, кто стрелял в нас промазал, но не так чтобы катастрофически. Скорее, просто повезло, что пули прошли мимо.

Каждую запись мы просмотрели раз по пять и вычислили примерную траекторию движения нападавшего. После того, как он выстрелил в нас, неизвестный с парковки выскользнул на главную улицу и скрылся в подворотне. Причем именно той, что была проходной.

— Местный! — одновременно выдохнули мы с шефом.

Нападавший точно знал, куда идти, и ни на секунду не заколебался. Значит, стрелком был житель Кроули.

Мы с Фелтоном повернулись друг к другу, чтобы разделить на двоих момент торжества… И замерли, разглядывая друг друга уж слишком пристально и заинтересованно. Я шестым чувством ощущала, что сейчас что-то будет. Смертельная опасность, азарт охоты и, что уж скрывать, взаимный интерес стали отличным катализатором. А уж то, что участок фактически опустел…

Фелтон подался вперед, явно собираясь меня поцеловать, но замер на полпути, словно не решаясь. Тогда я резко выдохнула и потянулась к нему сама. Никогда не думала, каково это — целовать Леонарда Фелтона, внука лорда. Мне еще несколько дней назад в голову не приходило, что я стану это делать, но мы действительно целовались и, черт подери, мне нравилось.

Его сухие, жесткие и такие требовательные губы были точно тем, чего я желала, даже не осознавая того. Когда мы отскочили друг от друга загнанно дыша, Фелтон снова поглядел мне прямо в глаза с каким-то диким выражением и спросил:

— Поехали ко мне?

Я далеко не в первый раз за свою жизнь получала такое предложение от коллег и, черт подери, каждый раз давала категорический отказ. Но сейчас взгляда не отвела и… Я хотела сказать ему «да».

— Поехали, — хрипло произнесла я, даже не веря, что у меня хватило смелости, бесшабашности, да кто его знает, чего еще. — Только Стаффорд нужно рассказать о том, что нашли на записях с камер.

Тут шеф был со мной согласен и унесся к начальнице. Фелтона не было минут пять, за которые я должна была одуматься… Но не одумалась.

Вернувшись, мужчина взял меня за руку и повлек к парковке, где стояла его машина. Парковка опустела, сослуживцы разбрелись по периметру в поисках преступника, но мне на все стало плевать. Главное, что мы с Леонардом Фелтоном сели в одну машину, а его родственники так вовремя уехали из Дома-на-Утесе.

Я знала, что, возможно, совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но ее так сильно хотелось совершить. Быть может, тому виной лишь пережитое потрясение и возникшее чувство общности, но в тот момент я хотела провести ночь с Фелтоном сильней всего на земле.

Глава 17

Фелтон вез меня в тот самый Дом-на-утесе. В свой вызывающе дорогой дом, в котором таким как я не должно найтись место. Но упорно находилось. Как гостье, как коллеге и вот теперь как… любовнице? По дороге мы сперва молчали, только обменивались долгими взглядами, которые говорили все безо всяких слов.

Где-то в глубине бился в истерике голос рассудка, который твердил без устали, что я только все усложню, что ценой одной такой ночи может стать вся моя карьера, что я не смогу работать со своим боссом после того, как мы переспим…

Ответом на это все было только «к черту».

Все эти последствия будут завтра и только завтра, а сегодня я рядом с привлекательным мужчиной, и мы собираемся получить от общества друг друга максимум удовольствия. Если мой кавалер выдержит такую физическую нагрузку с дыркой в боку.

Впрочем, вопреки всем ожиданием Фелтон выглядел воодушевленным и даже бодрым, пусть и слегка бледноватым.

— Волшебные зелья миссис Стоцци под рукой? — по-деловому осведомилась я, когда до дома оставалось всего ничего.

— Думаешь, без них ни на что не гожусь? — поинтересовался с усмешкой шеф, покосившись на меня.

Я не стала льстить его мужскому самолюбию, пока еще оснований для этого не было, поэтому сказала как есть:

— Боюсь развалишься в процессе.

Аристократ прыснул. Что ж, мое замечание его не смутило, не оскорбило… Значит, все еще может сложиться удачно.

Когда Фелтон припарковался рядом с дома, мы оба вылетели из машины в рекордно короткие сроки, а после настолько же скоро метнулись в дом. Как только не вынесли по дороге дверь — ума не приложу. Дорога до спальни вообще в голове не отложилась. Казалось, что кто-то щелкнул пальцами — и вот мы с шефом уже возле его кровати спешно раздеваем друг друга. Так спешно, будто если не уложимся в какое-то определенное время, нас растащат в разные стороны и второго шанса не будет.

Стыд? Неловкость? На них даже времени не было.

Опомнилась я уже лежа на постели и глядя в темные глаза мужчины, навалившегося сверху.

— Не пожалеешь? — спросил Фелтон, нависая надо мной.

Завтра наверняка. Наверное. Но не факт.

— И не подумаю, — нагло соврала я, глядя прямо в карие насмешливые глаза и обхватила его за шею.

Теперь он выглядел совершенно не так, как при нашей первой встрече. Сейчас Лео Фелтон казался полным жизни, даже вопреки ранению. И страсти. Последнее меня более чем устраивало.

— Постараюсь, чтобы все так и было, — почти промурлыкал Фелтон.

И, черт подери, я поверила, что именно так оно и будет, а он… что же он, доказывал каждой лаской, каждым движением, каждым поцелуем, что жалеть об этой ночи мне не придется даже через много лет.

Когда все закончилось, Фелтон упал рядом, тяжело дыша и наощупь нашел мою руку. Я с готовностью переплела с ним пальцы.

— Не так ужасно, как я ожидала, — вынесла я вердикт с долей издевки.

Разумеется, лукавила, все прошло более чем хорошо. Ве-ли-ко-леп-но.

— То есть кричала ты от ужаса? — деловито уточнил Лео Фелтон, приподнимаясь на локте. — Хорошо еще, дом стоит в отдалении от Кроули. А то кто-то мог бы вызвать полицию.

Теперь хохотали мы оба до слез.

С Лео Фелтоном в постели было на порядок проще, чем вне ее. Наверняка после того как мы оденемся и покинем Дом-на-утесе, все вернется на круги своя. Он станет для меня требовательным начальником, я для него — старательной подчиненной, Мэллоун. Но это не расстраивало и не волновало. Наверное, так даже будет лучше и спокойней.

Скорее всего, эта ночь для нас первая и последняя.

— Давай в душ и спать. Иди первой, я приготовлю нам обоим глинтвейн, а после ляжем, — предложил мой босс-любовник, чмокая меня в нос. — Думаю, нам стоит приехать как можно раньше, иначе твоя машина около участка вкупе с нашим томным видом может вызвать тонну вопросов.

Настроение мгновенно испортилось от мысли, что меня собираются прятать как постыдную тайну.

Эту перемену тут же уловил Фелтон.

— Или ты хочешь, чтобы знали?

Голос мужчины не выражал ничего, значит, принять решение предстоит мне.

И хочу ли я, чтобы обо нашей ночи стало известно на работе? И не только на работе. Узнают все. Весь городок Кроули начнет болтать, что Оливия Мэллоуэн, Лив-полицейская забралась в постель к начальнику, который ко всему прочему еще и богатый и родовитый.

Даже в моих мыслях это звучало ужасно.

А уж как примется распекать меня тетя Дженнифер…

— Нет уж, думаю, не стоит оповещать всех. Особенно после сегодняшнего скандала. Это только наше дело, — пробормотала я смущенно и слегка растеряно.

Теперь Фелтон чмокнул меня уже в губы и, достав мне полотенца и один из своих халатов, ушел на кухню.

Я только блаженно потянулась на смятых простынях. Но действительно нужно было встать, сходить в душ, а после уже можно отоспаться.

С утра мы подскочили на кровати одновременно под писк будильника, который вернул мне здравый смысл и напомнил о том, что нужно бы заехать в аптеку, если не хочу продолжить вне плана славный и многочисленный род Фелтонов. Но покупать такой компрометирующий препарат в Кроули… Да проще тогда вывесить на ратуше плакат о том, что переспала с кем-то, причем даже не удосужилась подумать о том, чтобы избежать нежелательных последствий.

Тогда придется срываться и ехать в Хай-Касл с утра пораньше.

Поделилась своими мучениям с Фелтоном, и второй участник ночных безобразий предложил сперва заглянуть в его собственные запасы зелий и лекарств.

— Откуда у тебя вообще могут появиться такие препараты?! — вытаращилась я на любовника, который не особо стесняясь собственной наготы пошел в ванну.

Для кого он вообще их приберег?!

— Эй, ты что, в Кроули ехал с расчетом на разврат?! И твоя родня решила подстраховать тебя?! — возмутилась я, но проверять состав запас лекарств Фелтона все равно кинулась.

Аптечка обнаружилась в шкафчике над раковиной. Традиционное место.

— Зная мою сестру и тетю Ребекку… В общем, в моей аптечке может оказаться вообще что угодно на все случаи жизни, — проворчал любовник уже из-под душа.

Не то чтобы я особенно верила в свою удачу, но мне действительно повезло: в аптечке обнаружился огромный запас средств на все случаи жизни, причем даже те, которые происходят исключительно с женщинами. В том числе нашлись и те волшебные таблетки, которые мне требовались прямо сейчас. Боже благослови Вайолет или Ребекку Стоцци, не придется идти к нашему фармацевту и объяснять, что мне потребовалось с утра пораньше, да и в соседний город ехать не потребуется.

И все равно, какого дьявола у Фелтона вдруг оказались такие таблетки?!

— Ну что? — крикнул из душа мужчина.

— Твое отцовство отменяется! — весело откликнулась я, чувствуя как от сердца отлегло.

— Где-то там, в Фелтон-мэноре, заплакали мои родители, а заодно бабушка с дедушкой, — донесся приглушенный звуком воды смех.

Вот же паршивец.

— Не провоцируй меня, я еще таблетку не выпила!

Хохот стал еще громче, и лекарство я, разумеется, проглотила. Становиться мамочкой по собственной глупости точно не хотелось.

За завтраком, который мы соорудили в четыре руки, Фелтон задумчиво протянул:

— Резал человек с трясущимися руками, а стрелял тот, у кого такой проблемы не было. Как будто два разных преступника…

С одной стороны, выглядело все примерно так…

— Но тогда картина усложняется, не так ли? Кроули маленький город, где все друг друга знают, все на виду. Хранить секрет здесь можно только в одиночку, нам ли не знать? — подхватила я вслед за шефом. — А предположить, что у нас одновременно объявились два убийцы…

Он кивнул с довольной ухмылкой.

— Именно, Мэллоун! Да и довести до покушения двоих нам с тобой вряд ли удалось бы. В конце концов, мы не настолько талантливы, хотя и чертовски хороши.

Почему-то услышать после проведенной вместе ночи «Мэллоун» было невероятно приятно. Значит, несмотря ни на что мы с ним в первую очередь коллеги и Фелтон не считает, будто я гожусь только для постели. Достаточно и того, что наше общение стало неформальным.

— Так что наша рабочая версия следующая: преступник один, — подвел итог шеф, допивая свой кофе. — Этот преступник мужчина ниже среднего роста, худощавый, сутулится, у него периодически трясутся руки. Подозреваю, не от страха, а по иной причине.

Да. Вероятно, что все так и есть.

— Болезнь или алкоголизм, — предположила я, ощущая настоящий охотничий азарт. — Хотя у алкоголиков руки частенько трясутся постоянно, а не время от времени. И скорее всего, у этого человека умер кто-то близкий. Умершего хотят вернуть.

Фелтон с довольной улыбкой кивнул.

— И, по-видимому, мы приближаемся к разгадке, раз убийца настолько паникует, что рискнул дважды напасть на работников полиции. Мы рядом, Мэллоун. И он это знает, им движет отчаяние загнанной в угол крысы.

Я тихо вздохнула, сетуя про себя на то, что сравнение преступника с крысой вызывает не самые приятные ассоциации. К примеру, сразу вспоминается, что загнанная в угол крыса отбивается до последнего и становится невероятно опасной.

— Когда очень уж легко преступник пришел к таким выводам, не так ли? — не преминула обратить внимание на этот момент я. — Он может работать в полиции?

Именно эта мысль не давала мне покоя уже достаточно долго.

Мой любовник почему-то просветлел лицом.

— А я боялся при тебе поднимать эту тему! Ты так страстно защищала жителей Кроули, доказывала, что они совершенно невиновны… Говорить о возможной причастности полицейских мне было уже попросту жутко!

Жутко ему! Ну надо же. Врет и не краснеет.

— Так ты меня и боишься, — фыркнула я едва не с обидой.

Так рано на работу я еще никогда не приезжала, но это в кои-то веки только порадовало. Тишина, никого кроме дежурных, да и те спят сном праведника.

Фелтон тут же понесся делать кофе, очевидно, дозы за завтраком ему для полноценного существования не хватило. В наш офис шеф явился с двумя кружками, одну из которых поставил передо мной. И это была единственная перемена, которую я увидела в наших отношениях. На душе сразу стало легко.

По привычке я достала смартфон, положила перед собой… и разразилась потоком брани.

— Что такое? — удивился шеф, который уже успел уяснить — выражаться нецензурно не в мое духе.

— Тетя! — почти что испуганно всхлипнула я. — Я ее не предупредила вчера… И телефон был на беззвучном…

В лучшем случае тетя Дженнифер подумает, что я в больнице или в морге… В худшем же поймет, что я была с мужчиной… И вот тогда мне точно не позавидуешь, «шашней» единственной племянницы не пойми с кем тетя точно не одобрит, а уж когда дознается, с кем я умудрилась завести интрижку, мне и вовсе придется ноги из дома уносить. Тетя — человек старой закалки, все выскажет от и до.

— Звони, — коротко велел Фелтон. — Тянуть уже некуда, влетит в любом случае.

Я была уверена, что шеф только посмеется надо мной: взрослая женщина, полицейский — и трясется, что не предупредила тетю о собственном отсутствии. Однако к моим затруднениям отнеслись с редкостным пониманием. Через несколько секунд я сообразила, что, вероятно и самому Леонарду Фелтону приходилось не единожды отчитываться перед многочисленными и чертовски заботливыми родственниками после отсутствия дома.

— Я отойду, — виновато произнесла я и сбежала с уборную.

Шеф только махнул рукой.

Тетя ответила мне так быстро, словно держала в руках телефон и ждала моего звонка. Вполне возможно, что именно так оно и было. Сердце в груди многозначительно екнуло, намекая, что ничего хорошего от разговора с тетей Джен ждать не стоит.

— Оливия Линор Мэллоун… Я очень надеюсь, что ты расскажешь мне увлекательную историю о внезапном дежурстве, боевом ранении или измыслишь какую-то иную уважительную причину своего ночного отсутствия.

Да уж, точно все хуже некуда… Врать не вариант, во-первых, тетя — женщина далеко не глупая, все равно не поверит во всяческие бредни, а может еще и проверить, расспросив моих коллег. Ей такое уже доводилось проворачивать не раз и не два.

Сказать правду, по крайней мере, всю до конца — выбор еще худший. Тогда жизни не будет ни мне, ни Фелтону.

— Я жива, благополучна и ночь провела более чем приятно, — отозвалась я убитым голосом.

Тетя то ли выдохнула сквозь зубы, то ли вовсе зарычала…

— Оливия, ты что, провела ночь с мужчиной?!

Орали на меня так, словно я на досуге совершила государственную измену.

— Тетя, — со вздохом начала я, — вспомни сколько мне лет. В таком возрасте нормально проводить время с мужчинами.

Вроде бы объяснение вполне логичное и в духе времени, но я достаточно знала единственного члена своей семьи, чтобы не сомневаться, такой ответ ничем не поможет.

— Мне все равно, что творят другие женщины в твоем возрасте! Ты моя племянница! И ты работаешь в полиции, значит, должна быть образцом для подражания! — с каждым словом все больше и больше распалялась тетя Дженнифер. — Ты не можешь позволять себе случайные интрижки!

Если бы только тетя до конца представляла, что именно позволяют себе работники полиции и на службе, и вне нее. Да и есть у меня любовник или нет — только мое дело и ничье больше, даже если чересчур много людей пытается разузнать, что именно творится в моей постели.

— А с чего ты вообще взяла, что это случайная интрижка? — решила поиграть в оскорбленную добродетель я.

Ну да, случайная. Но опять-таки — только мое дело.

— Будь это серьезные отношения, ты бы привела молодого человека к нам в дом, а не пряталась по углам, Оливия!

Можно подумать, всех, с кем решил завести отношения, следует непременно тащить знакомиться с родственниками. Я же не планировала отправиться с Фелтоном в церковь.

— Мы не прячемся по углам, тетя, — принялась я медленно обстоятельно объяснять. — Просто не хотим лишнего внимания.

И так деваться некуда от любопытных взглядов.

— Он из Кроули?

Даже не приходилось сомневаться, что тетя попытается вытащить из меня правду.

— Нет, он из Хай-Касла, — легко соврала я.

Не хватало еще, чтобы тетя Дженнифер явилась в участок и устроила скандал Фелтону из-за того, что кто-то ее «дорогую девочку» совратил.

Из-за двери как будто донесся шорох. Забавно, учитывая, что участок пуст, а шеф вряд ли станет подслушивать под дверью. Учитывая все, что стряслось за последние дни, во мне подняла голову паранойя. Ступая как можно тише, я двинулась к выходу из уборной, отчаянно жалея, что не имею привычки носить с собой табельное оружие. Пора бы уже обзавестись кобурой, раз уж жизнь в Кроули так резко изменилась.

Впрочем, у нас вообще полицейские редко берут с собой пистолеты, а магов в участке вообще раз-два и обчелся. Причем, раз — это я.

— И с каких пор ты так зачастила в Хай-Касл, что умудрилась завести там себе ухажера, Оливия? — не собиралась удовольствоваться моей неуклюжей ложью тетя Дженнифер.

Мой ум признавали все, в том числе и Фелтон, но сознавать, что ум — моя фамильная черта, оказалось не слишком приятно. Тетя тоже проявляла достаточно наблюдательности, чтобы подкинуть своей племяннице бездну проблем. Сейчас разговор с ней был настолько некстати…

— Тетя, я нередко езжу в Хай-Касл, — простонала я, мягко нажимая на дверную ручку, а после пинком распахнула дверь.

— Оливия, что у тебя за грохот?! — сурово вопросила тетя, которой было невдомек, что рядом с ее племянницей может происходить что-то хоть сколько-то опасное. Для тети Дженнифер история с убийством все еще оставалась чем-то ненастоящим. — Опять какой-то бардак?

В коридоре никого не было. Померещилось? Все может быть, но только прямо рядом с дверью в уборную коридор сворачивает… Я осторожно заглянула за угол. Тоже пусто. Во только…

Следы? Точно! У нас была отличная уборщица, которая доводила полы до действительно сияющего состояния вечером. А тут явственно проступают следы и ведут они в одну комнат, где сваливали хлам, которым уже невозможно пользоваться, но еще нельзя списать.

— Кто-то стул опрокинул, — тихо произнесла я в трубку. — Вечером поговорим, тетя.

Если там действительно преступник, и я ворвусь — мне может прийти конец. Но если бежать за Фелтоном и шуметь, мерзавец точно успеет десять раз унести ноги, а этого допустить я никак не могла.

«Ладно, Лив, ты же коп и маг, на одно-два заклинания тебя в любом случае хватит. Не может не хватить!» — попыталась мысленно успокоить себя я.

Фокус с самоубеждением не прошел, но вот оглушающие заклинание я все-таки активировала и повесила на левую руку. Поймать гада хотелось до дрожи. Или меня так от страха колотило?

Я сжала зубы и, ступая как можно тише, пошла по следам, готовясь к тому, что предстоит столкнуться со злоумышленником. Однако, в той комнате, куда привели следы, было пусто, только насмешливо зиял зев разинутого окна.

Ушел мерзавец…

«Спасибо тебе, господи», — вознесла я короткую благодарственную молитву и со всех ног бросилась к шефу.

Разумеется, шансов, что мы найдем человека, проникнувшего в участок, не было… ну а все-таки?

Когда я вбежала в наш офис, заполошенная и откровенно перепуганная, Фелтон без разговоров подорвался на ноги и вышел в коридор, по дороге расспрашивая, что же все-таки стряслось.

— Скорее всего, это тот же тип, что в нас стрелял, — вынес свой вердикт шеф. — Но явился он сюда не за нами. Нас ведь здесь и быть не могло… Нет, ему требовалось что-то в участке. Интересно, нашел или нет?

Я от догадок, одна другой ужасней, даже споткнулась и наверняка упала бы носом в пол, если бы Фелтон не успел схватить меня за шкирку, пришлось бы убеждать тетю, что новый ухажер меня не поколачивает.

— Материалы дела?.. — спросила я испуганным шепотом.

Начальник покачал головой.

— В моем сейфе. А вот хранилище улик…

По тем следам, что я обнаружила, мы уже не пошли, сразу выбежали наружу и принялись оббегать задание, вертя головам едва не на триста шестьдесят градусов. Разумеется, преступник уже успел унести ноги.

— Какого дьявола окна в здесь так легко открыть? — простонал Фелтон, хлопнув рукой по лбу. — Это же полицейский участок, в конце концов! Тут улики хранятся! Тут преступников содержат!

Я могла только промолчать, что поделать…

— Чертова провинция! Страна непуганых идиотов…

За родной город было, конечно, обидно, но найти хоть какое-то оправдание произошедшему не получалось ни с первой ни со второй попытки.

Еще немного поизливав собственное горячее негодование по поводу местной безалаберности, Фелтон отправился обратно в участок, где с присущей ему педантичностью обклеил половину коридора со следами полицейской лентой, а после явно со мстительным удовольствием вызвал криминалистов, лишив их последних, самых сладких минут сна.

— Надо разобраться, куда хотели вломиться и что именно пропало, — тяжело вздохнул шеф, когда выплеснул свое негодование полностью.

Когда все коллеги явились, наконец, в участок, они сразу поняли, что день «веселым» будет вообще у всех, а не только у служащих отдела расследований. Половина участка была перекрыта, а наш шеф вообще с порога заявил, что будет допрашивать всех и каждого, кто работает в участке, от Стаффорд до уборщиц.

С помощью криминалиста стало понятно, что преступник проник именно в хранилище улик, не размениваясь ни на что другое, много чего там перевернул, вероятно, просто чтобы запутать следствие и не дать сразу понять, что именно было похищено.

Впрочем, наш эксперт Тэйт все-таки был большой умницей, и в течение пары часов выяснил, что пропало. Гильза. Одна единственная гильза, которую вчера стрелок оставил на месте преступления. Вторую он подобрать успел и унес с собой.

— Вот же шустрый гад, — пробормотал на общей планерке Хоуп.

Верна потрясло произошедшее настолько, что он даже перестал подначивать меня. А ведь это было его любимое хобби!

Очевидно соперничество и распускание сплетен резко потеряли свою злободневность. Ну, хоть что-то отвлекло сослуживцев от того, чтобы перемывать мои несчастные и без того отмытые до блеска кости.

— А еще наглый и смелый, — добавил Данн задумчиво и потер переносицу. Выглядел он неважно, как и практически все сослуживцы. Видимо, вчера Стаффорд неплохо погоняла подчиненных и выспаться никто толком не успел. — Пусть даже безопасность у нас паршивая донельзя, но сам факт — вломиться в полицейский участок! Гражданским провернуть такой фокус психологически сложно.

Я фыркнула. Ну как тут было удержаться?

Преступнику хватило духу стрелять в полицейских в непосредственной близости от участка, почему бы не вломиться в сам участок?

С неодобрением покосился даже сам Фелтон, так что пришлось вжать голову в плечи и сделать вид, что мне очень и очень стыдно.

А еще преступник знал, куда идти, а у нас — вот незадача — не висит табличка «хранилище улик» на двери. Ну, как-то исторически сложилось, что свои все равно знают, где нужное помещение, а чужим туда в любом случае не нужно ходить.

— Теперь у нас нет гильзы, значит, нет шанса установить оружие, — проворчал Фелтон и тяжело вздохнул. — Взять мерзавца за стрельбу не выйдет.

Да уж, это точно повод для уныния.

— Впору жалеть, что он мне машину не продырявил. Тогда хотя бы можно было калибр определить, — убито отозвалась я.

Конечно, тогда было бы жалко автомобиль, однако получение улик вышло на первое место и волновало куда больше собственного благополучия. С каких пор я так помешалась на расследовании, сама не поняла.

— Увы, — покачал головой шеф. — Работаем с тем, что имеем.

Выхода все равно не оставалось.

— А по-моему, вломился кто-то из наших, — внезапно подал голос до того молчавший Хиггс. Он ведь словно в мою голову заглянул! — Отсюда смелость и наглость.

Теперь на него пялились так, словно у бедолаги вторая голова пробивается. Какая радость, внимание коллег переключилось на кого-то другого.

Все просто онемели. Разумеется, мы с Фелтоном если и были шокированы предположением Хиггса, то только тем, что он вообще до него додумался. Я по себе знала, как сложно выйти за рамки привычного мышления и начать подозревать тех, кому много лет доверял.

— Да ты чокнулся?! — взвыл Хоуп, потрясая кулаками.

Вот уж кому точно не светило расширить границы сознания. Хотя… даже наши практиканты и те выпучили глаза, как лягушки при виде цапли.

Впрочем, Хиггс на то и был Хиггсом: если он считал, что был прав, он сохранял абсолютное спокойствие и стоял на своем как утес, о который волны могут биться бесконечно с нулевым результатом.

— Он знал как войти, знал, где у нас хранилище улик, — уже подозрительно, — произнес безо всякого выражения Хиггс. Он просто перечислял факты как могла бы их озвучивать компьютерная программа. — Пришел в перчатках и не оставил улик. А еще я говорил с Тэйтом, тот предполагает, что преступник надел обувь на пару размеров больше, чтобы сбить с толку нас. Он не наглый и смелый, он просто знает, что делает и где.

Я уже по заинтересованному блеску в глазах Фелтона, поняла, что у него, похоже, появился второй любимчик. С одной стороны даже как-то немного обидно стало, однако все равно чем больше толковых людей в команде, тем лучше.

Хотя мне чертовски сильно нравилось быть исключительной.

— Я согласен с Хиггсом, — кивнул начальник с задумчивым видом. Теперь уже на него глядели с изумлением и ужасом. — Преступник явно ориентировался в участке, он не оставляет лишних следов и даже прилично стреляет. Чертовски сильно похоже на полицейского. Так что с этого момента я запрещаю любое обсуждение расследования с кем бы то ни было, помимо членов отдела. Если кто начнет болтать, вылетит из отдела. А если я буду в плохом настроении, то и из полиции.

Значит, шеф работникам отдела расследований все-таки доверяет?

Глава 18

C минуту Хиггс просто не мог найти подходящих слов для ответа шефу, что поделать когнитивный диссонанс пережить тяжело.

Я по выражению лица моего сослуживца видела, что позицию Фелтона он считает целиком и полностью бредовой, но найти достаточно серьезные аргументы, чтобы обосновать свою точку зрения, вот так сразу Хиггсу не удавалось.

— Сэр, но как вообще можно полноценно вести расследование, не обладая всей полнотой информации? — в конце концов, смог выдать коллега хоть что-то членораздельное.

Шефа не проняло, а вот мне стало чертовски неловко под укоряющим взглядом старины Хиггса. Возможно, потому что все время, которое мы работали вместе именно Хиггс вел себя наиболее адекватно из всего отдела.

Попробуй на меня бросить такой взгляд Хоуп, я бы только посмеялась над его ужимками, а вот перед Норманом стало стыдно. Немного. Самую малость, но все-таки стыдно.

— А кто тут вообще пытается полноценно вести расследование помимо меня и Мэллоун? — иронично осведомилось высокое начальство. — Что-то я упорно не вижу энтузиазма со стороны других детективов нашего отдела. Они, к сожалению, годятся только для сбора доказательств, и в любом случае не собираются претендовать на что-то другое.

Хиггс чуть ссутулился и как будто начал возмущенно пыхтеть. Очевидно, он не мог согласиться с настолько категоричной оценкой.

— Проникновение в жилище — преступление, о котором нужно сообщить в правоохранительные органы, — решил Норман подойти к проблеме с другой стороны.

Фелтон пожал плечами. Кажется, он не посчитал доводы подчиненного состоятельными.

— Я работник полиции, я в курсе, что в мой дом незаконно проникли. Если вам от этого станет легче, Мэллоун тоже в курсе. Можно сказать, именно она ведет расследование.

Укора на мою долю прибавилось.

— Это не то же самое, что сообщить об этом всему отделу! Если вы сами считаете, что эти события взаимосвязаны…

Хиггс был правильным полицейским, наверное, тут он обходил Леонарда Фелтона. Однако именно эта правильность в том числе и была проблемой: она не давала коллеге смотреть шире и заставляла упорно держаться за правила даже там, где следовало закрыть глаза на свои принципы.

— Я считаю, что убийца почти наверняка полицейский, — пожав плечами произнес Фелтон. — И я не собираюсь давать информации растекаться по участку свободно. Хватает и того, что он знал про гильзу и похитил ее прямо из участка.

Разумеется, поддаваться уговорам подчиненного шеф не собирался. Для этого у него были куда более веские основания чем те, что озвученные Хиггсом.

— И если будете болтать, в лучшем случае отстраню, — сообщил совершенно будничным тоном Фелтон. — А если начнете на нервы давить, я уничтожу вашу карьеру. У меня хватает связей и власти для того, чтобы осуществить свои угрозы.

И ведь не шутит. Я успела достаточно узнать шефа, чтобы понять, когда он серьезен, а когда нет.

— Что, тетя? — внезапно пошел вразнос Хиггс.

Конечно, интонации были не настолько наглыми как у того же Хоупа, однако что-то такое ехидное в них различить удавалось без труда.

Шеф пожал плечами и очень многозначительно ухмыльнулся, сразу став похожим на дьявола таким, каким его обычно изображают в массовой культуре.

— Тетя? — переспросил Фелтон настолько ласково, что лично мне сразу стало не по себе. — Зачем беспокоить из-за такого пустяка тетю Дафну? Она уважаемая и занятая женщина. Для того, чтобы испортить кому-то жизнь в нашей семье есть особенный человек с особенным талантом ко злу. И вот он точно не откажет в просьбе.

И опять-таки не врет. Да и оно явно в духе этой большой ненормальной семейке, в которой, судя по всему, имеются люди всех необходимых для спокойной жизни профессий. Не удивлюсь, если однажды выяснится, что один из Фелтонов — киллер. Что называется, ультимативный способ решения проблем. Абсолютно всех.

Однако Хиггс о самом плохом явно не думал, поэтому продолжил ратовать за законность и открытость.

— Сэр, но ведь вы поступаете в корне неверно! Если вы подозреваете, что преступник — один из наших коллег, необходимо провести расследование…

Фелтон покивал, продолжая улыбаться чересчур мило и любезно.

— И дать знать мерзавцу знать, насколько мы близко. Хотите, чтобы он саботировал расследование? Или вообще собираетесь дать ему шанс залечь на дно? — протянул начальник задумчиво. — Вы вообще на чьей стороне, Норман?

Хиггс после слов Леонарда Фелтона смутился так сильно, что едва не пошел красными пятнами. Это был чертовски нечестный прием — обращаться к кому-то по имени в такой ситуации. Как будто без предупреждения подходишь вплотную к постороннему человеку, а после еще и за плечи обнимаешь как лучшего друга.

Реакция Хиггса была вполне закономерной — шок и смущение.

Он даже не сразу смог два слова связать, настолько сильно растерялся.

— Но я на стороне закона и справедливости! — пробормотал Норман Хиггс, потупившись.

Потому что легко спорить с кем-то, когда ты детектив Хиггс, а попробуй напирать также будучи уже Норманом…

— Для пользы дела, а значит, для торжества закона и справедливости, информацию о проникновении в мой дом стоит придержать, Норман, — обманчиво мягко и вкрадчиво произнес Фелтон, а чтобы добить подчиненного, еще и в глаза ему посмотрел долго и проникновенно.

Вот же хитрый рыжий лис! Ведь нашел тот подход, который пробил оборону до чертиков правильного Хиггса.

Тот мялся, жался, но после пятнадцати минут массированной обработки внезапно для себя самого обратился веру своего начальника. Дар убеждения у шефа, как оказалось, был просто гипнотическим и противостоять ему не имелось ни малейшей возможности.

Зато к вступлению в секту имени Леонарда Фелтона приятным бонусом стала вся полнота информации. Новости обрушились на неподготовленного сослуживца как лавина и заставили бедолагу на пару минут просто выпасть из реальности.

— В смысле, тут пытаются кого-то воскресить?! — шепотом воскликнул Хиггс и затравленно покосился на дверь.

Этой информации Норман разумно давать хода уже не хотел по вполне очевидной причине: нам здесь только вторых Темных войн не хватало для полного счастья. Люди и без того нервные (оно и немудрено, впервые за столько лет в городе объявился жестокий убийца), им только повод дай кинуться на якобы подозрительного соседа с топором — воспользуются тут же.

— Все походит на то, — ответила я с тяжелым вздохом. Фелтон кивнул, подтверждая мои слова. — Теперь бы дождаться эксперта, который бы подробней рассказал про эту ерунду с жертвоприношением…

Хиггс насмешливо поглядел на меня.

— Эксперт, конечно, будет полезен… — протянул коллега задумчиво. — Но тогда уже сохранять секретность не получится. Заключение, справки — все документы будут отображаться в десятках разных перечней, да и сама личность эксперта будет говорить уже о многом. В участке узнают…

Шеф отошел в окну и, глядя куда-то вдаль произнес.

— Вот когда узнают — тогда и узнают. Но приближать этот момент не стоит. А вы, Норман, поговорите по душам с коллегами, вдруг проболтаются о чем-то интересном? Мэллоун они не особенно доверяют сейчас, а вот вы — дело другое.

Хиггс теперь казался самым несчастным и притом самым растерянным человеком на всем белом свете. Наверняка, поднявшись сегодня утром с постели, он никак не ожидал, что в итоге его подпишут на слежку за своими же.

— Если вас утешит, я практически уверен, работники нашего отдела виноваты разве что в излишней словоохотливости, — утешил подчиненного Фелтон и даже подошел, чтобы ободряюще похлопать его по плечу.

Мы с Хиггсом одновременно сделали стойку на эти слова.

— Почему? — тут же спросила я.

Как шеф вообще умудрился сделать такой вывод? У нас же вроде бы один и тот же набор фактов на руках. Или Фелтон и мне не доверяет настолько, чтобы выложить все до последней детали?

Ну а что? Говорят, постель не повод для знакомства. Быть может, она и не повод для абсолютного доверия? Наверное, что-то такое проскользнуло в моем взгляде, потому что шеф решил вспомнить о том, кем он мне доводится вне участка и ласково скользнул рукой по спине.

Хиггс всего этого непотребства, разумеется, не видел ничего, Леонард Фелтон отлично разбирался в конспирации и всем, что с ней связано.

Я в ответ зыркнула на начальника с негодованием и долей подозрения. Нечего распускать руки на работе. Да и если ему пришло в голову, что я разомлею от такой вот незапланированной ласки, то очень зря.

— Ну, есть у меня кое-какие догадки, — поморщился мужчина. — Но пока я оставлю их при себе. Не хочу влиять на ваше мышление, вдруг вы додумаетесь до чего-то самостоятельно.

Это мы с шефом уже проходили, видимо, можно было только смириться с его манерой руководить.

Когда разбор полетов с Хиггсом был благополучно окончен, мне позвонила Вайолет и поинтересовалась в том числе и тем, когда ее дорогой старший братец в последний раз менял повязку. Я тут же переадресовала вопрос начальнику и, судя по тому, как он смутился, с этим вопросом точно был непорядок. Скорее всего, он кое-как перевязал себя утром после душа…

Под моим выразительным взглядом начальник обреченно вздохнул и пошел за аптечкой. Хорошо, когда между людьми царит настолько тотальное взаимопонимание.

— Оливия, прошу вас, — тем временем продолжала говорить Вайолет Фелтон. — Не позволяйте моему брату угробить себя. В этом деле он исключительно талантлив. Кто-то должен заставлять его заботиться о себе.

И явно по мнению рыжеволосой аристократки этим «кто-то» всенепременно должна быть я. Впрочем, вряд ли найдутся еще самоубийцы помимо меня, желающие указывать шефу что, когда и как делать.

В общем, я пообещала Вайолет, что буду заботиться о ее брате как только могу. Девушка возрадовалась и начала расспрашивать, как у нас дела в целом, и из ее слов стало совершенно точно ясно, что про стрельбу Леонард сестре не рассказал.

«Он сам не рассказал, вот и мне не следует», — подумала я и сообщила только, что дела у нас идут отлично, расследование продвигается и найдено множество новых улик.

От таких замечательных новостей, Хоуп, который как раз тащил мимо меня коробку из архива, чуть не навернулся на ровном месте. Хорошо еще, достаточно быстро опомнился и, выразительно скривившись, устроил за своим рабочим местом.

Вывалив кучу папок с документами, сослуживец принялся их просматривать, но без особого энтузиазма. Куда больше Верна интересовала моя беседа с сестрой шефа.

Тут в офис отдела вернулся Фелтон, оценил наличие под боком одного из подчиненных и потребовал его перевязать. Что характерно, многомудрый шеф и не подумал обратиться ко мне, закономерно не желая новой волны злословия, которое было тем более неприятно, что теперь уже соответствовал истине.

Хоуп сперва смутился от такого высокого доверия, но когда начальник поинтересовался, к кому ему обратиться за помощь, не ко мне ли, Верн поморщился и все-таки с перевязкой Фелтону помог. Разумеется, под моим насмешливым взглядом.

Рана у шефа зарастала вполне хорошо, наверное, даже быстрей обычного. Впрочем, я не была таким уж хорошим специалистом. Ночью было как-то не до того, чтобы рассматривать, что да как. Шеф меня занял другими вещами. А вот теперь даже совестно стало, ведь стоило бы позаботиться о человеке.

— А вы не могли бы обратиться в больницу? — проворчал Хоуп недовольно. Выполнять обязанностей медбрата ему категорически не понравилось. — У врача бы получилось лучше.

— Так ведь времени нет на такую ерунду, — посетовал на чужую недогадливость Фелтон и поморщился, когда Верн дернул бинт чересчур сильно. — У нас работы столько, что на три жизни хватит. Тут по больницам не побегаешь.

Да уж, Вайолет не наговаривала на брата, когда говорила, что ее брат может себе угробить.

После обеда случилось чудо: прибыл тот самый эксперт по некромантии и истории магии, чьего появления ждали как чуда. Ну, то есть вообще не ждали. Обычно к нам уважающие себя специалисты до последнего отказывались ехать. Специфика местности.

А тут то ли Стаффорд решила быть понапористей, то ли фамилия Фелтон возымела действительно магический эффект… Черт его знает, по какой причине, но профессор Амелия Картрайт из университета Бромли прибыла со всей возможной помпой, на которую только могли рассчитывать в Кроули.

Для передвижения профессор Картрайт выбрала такой автомобиль, что рядом с ним спорткар Валентина Фелтона казался вопиюще скромным, а стоит сказать, прежде мне думалось, будто скромность и Валентин Фелтон попросту несовместимы.

— М-да… — задумчиво изрек Данн, с которым мы вместе прильнули к окну, когда это чудо машиностроения заехало к нам на стоянку. — Это уже какая-то форменная ярмарка тщеславия. Наш шеф по сравнению с хозяином этой тачки просто бессребреник.

Я кивнула, оценив, что Фелтон действительно не гонится за материальными благами и на фоне чужой показной роскоши выглядит адекватным человеком. Вот уж действительно все познается в сравнении.

Когда открылась дверь алого как кровь спорткара, сперва все желающие узрели женскую ножку с изящной щиколоткой. На эту ножку была водружена туфелька на тонкой шпильке из последней коллекции именитого дизайнера. Я плохо разбиралась в моде, но ни капли не сомневалась, что с таким пафосом можно носить только нечто чудовищно дорогое и ультрамодное.

Вслед за ногой явила себя и сама Амелия Картрайт, которая воплощала собой образ женщины, которым в Кроули не место.

Сколько именно было лет профессору, понять вот так сразу не получалось, что-то между тридцатью и сорока, причем никак не удавалось понять, какая именно граница ближе к ее реально возрасту. В серых глазах явственно читалось презрение к городу, в который она приехала, к тем, кто его населяет, а, возможно, и ко всему миру, который был категорически недостаточно хорош, чтобы в нем обитало такое чудо как профессор Картрайт.

— Встретить ее, что ли? — пробормотал Данн, глядя на женщину со смесью вожделения и паники.

Я криво усмехнулась, представив на миг эту дивную сцену встречи.

— Только если не хочешь нести за ней сумочку. Оставь торжественную встречу Фелтону, он наверняка сможет поговорить с ней так, чтобы все остались довольны. Даже такую личный разговор с внуком лорда должен умиротворить.

Через минуту на парковку действительно вышел Фелтон. Что характерно, до этого момента женщина от автомобиля не отходила — рылась в сумочку. Понять, действительно ли ей что-то понадобилось найти или профессор Картрайт просто выдерживала драматическую паузу, не выходило. Я больше склонялась ко второму варианту, но тут могла быть и предвзята к женщине, которая не понравилась мне с первого же взгляда.

Увидев Фелтона, Амелия Картрайт посветлела лицо, ее губы растянулись в сияющей улыбке, спина прогнулась так, чтобы и грудь и задница представали в самом выгодном свете.

Она перед зеркалом эту позу отрабатывала, что ли?!

К тому времени к окнам уже прилип весь отдел, и, надо сказать, мужчины в отличие от меня отнеслись прекрасной незнакомке с боязливой симпатией, как к женщине, которую они бы хотели получить, но которая им гарантированно не по зубам.

— Надеюсь, она будет проводить экспертизу очень, очень долго… — протянул Хоуп.

Что ж, я считалась по меркам Кроули достаточно привлекательной, но так на меня местные мужчины никогда не смотрели. На какой-то момент я даже почувствовала совершенно нелепую зависть, которая стала почти невыносимой, когда показалось, будто улыбается Фелтон приезжему эксперту как-то по-особенному.

Однако нет, шеф изобразил на лице всего лишь дружелюбную гримасу радушного хозяина, светскую до зубовного скрежета. Можно было выдохнуть. Пусть даже я не считала, что первое и главное в женщине — это внешняя привлекательность… все равно было чертовски приятно понимать, что лощеную красотку Леонард Фелтон оценил куда меньше чем меня.

Глупое женское тщеславие…

Мы уже увлеченно изображали рабочий процесс, когда начальник бок о бок с экспертом вошли в наш офис. Фелтон перехватил мой взгляд и весел усмехнулся: разумеется, его мы и не пытались провести — бесполезно. А вот посторонней следовало показаться наш отдел с лучшей стороны. Впрочем, она все равно с порога начала брезгливо поджимать губы. И так льнула к Фелтону, что хотелось сделать ей какую-нибудь гадость. Ну просто для мировой гармонии!

А уж когда она без предупреждения швырнула сумку на мой стол и потребовала принести ей кофе… Словом, принялась обращаться как с какой-то секретаршей!

— Прошу прощения, профессор Картрайт, однако в нашем участке каждый сам делает себе кофе. И это точно не входит в рабочие обязанности детективов, — мягко, но непреклонно сообщил эксперту шеф, игнорируя округлившиеся в шоке глаза и картинно надутые губы. — Кофеварка стоит в конце коридора. Кружку можете одолжить там же. Но не обессудьте, посуда здесь не в лучшем состоянии.

Словам Фелтона все еще подчиненные внимали с каменными лицами, лично я прикладывала максимум усилий, чтобы не расхохотаться. Тем более, что никуда Картрайт не делась — потопала за кофе сама как миленькая.

— Сэр, откуда эта райская птичка в нашей глуши? — не без настороженности осведомился Хоуп, косясь на дверь, за которой скрылась эксперт.

Шеф закатил глаза, очевидно излишняя манерность приезжей его не устроила в той же мере, что и большинство из работников нашего отдела.

— Кузен посоветовал ее, сказал, что в своем деле профессор Картрайт — лучшая. Вот только не уточнил, что за дивный человек эта прекрасная леди.

«Прекрасная леди» Фелтон произнес с настолько сложной, практически непередаваемой интонацией, что лично я попросту заслушалась. Тут была и насмешка, и ожидание грядущих проблем.

Меня так и подмывало спросить, какой именно из кузенов мог подбросить Леонарду Фелтону такой поистине сомнительный подарочек, но тогда бы весь отдел оказался бы в курсе, что я знаю шефа куда лучше, чем все они вместе взятые.

— Ничего, — пробормотал Хиггс, поежившись. Его неземная красота Амелии Картрайт на пару с ее манерами травмировали особенно сильно. — Напишет свое заключение — и исчезнет с концами из наших краев. Главное, пережить…

Прозвучало как-то совсем уж безнадежно, да к тому же еще и дверь со стуком распахнулась: вернулась профессор Картрайт с облупившейся кружкой в руках. Контраст был просто неописуемый. Леди явно была уже не так довольна собой.

— Ну, что же, стоит как можно быстрей осмотреть места преступлений, — произнесла красотка с тенью раздражения в голосе.

Фелтон милостиво кивнул, одобряя ее энтузиазм.

— Прямо сейчас и выдвинемся.

Заброшенный цех мы оставили «на сладкое», закономерно предположив, что после вояжа в то места, или не выдержит машина Картрайт, или же сама Картрайт.

Мы с шефом уже по привычке поехали на осмотр в одном автомобиле. Так можно было и переговорить по дороге.

От коллег Фелтон отговорился простым: «Караван нам тут точно не нужен».

— Дин подкинул подарочек на зависть другим, — посетовал уже в салоне автомобиля на судьбу и шуточки родственников начальник. — В жизни не поверю, что у него на примете не нашлось другого специалиста подходящего профиля, но без таких запросов…

Я только посмеялась.

— Ну, может, просто все остальные не пожелали ехать в нашу глушь, а Картрайт удалось поймать на внука лорда?

Мужчина скривился и тяжело вздохнул, уже привычно прижимая руку к раненому боку.

— Все может быть. Титул деда действительно делает меня чересчур привлекательным для определенного рода женщин.

Хотелось спросить, чем же он привлек свою покойную невесту, знаменитую красавицу, которая вряд ли посмотрела на обычного на вид мужчину, не окажись тот знатен и богат. Впрочем… Мне не довелось знать ничего о Фелиции Хард, а бередить раны Фелтона и задавать вопросы о недавно убитой возлюбленной я не собиралась.

— Это неприятно — быть популярным у женщин? — произнесла я, наверное, излишне насмешливо и недоверчиво.

Шеф неодобрительно покачал головой.

— Почему-то нормально не одобрять, когда к женщинам относятся как к сексуальным объектам, однако не принято задумываться, что мужчинам неприятно чувствовать себя лишь только ступеньками на социальной лестнице.

Тут уж я смутилась и предпочла перевести разговор в более безопасное для себя русло.

На заднем дворе магазина внезапно для всей следственной группы манерная светская львица слегка подрастеряла показную томность и как и положено помешанному на своей работе эксперту принялась едва не на четырех костях обследовать каждый камешек, пользуясь машинерией, которую мне прежде в жизни ни разу видеть не доводилось.

Пожалуй, мистер Лестер не посмеялся над своим кузеном и послал ему именно то, что и Фелтон и хотел видеть: отличного специалиста.

— Ну… — протянула по итогу осмотра профессор Картрайт, азартно потирая ладони. — Я бы сказала, что все действительно очень уж активно выраженные остатки некроэнергии, чтобы рассчитывать на случайность. — Детективы, поздравляю, у вас тут обосновался некромант-недоучка. Поехали на следующие места происшествия. Хочу понять масштаб замысла.

Мы-то с Фелтоном и Хиггсом этот масштаб уже давно поняли… Но я решила последовать примеру шефа и не толкать эксперта по тому же пути, по которому пошли наши мысли. Стоило посмотреть, к каким выводам по итогу придет сама Картрайт.

Закончив изучение места преступления, профессор отряхнулась, приосанилась и снова стала холеной томной кошкой, причем кошкой по весне. То, что на дворе уже ноябрь, Амелии Картрайт не слишком сильно мешало.

Я то и дело косилась на Фелтона, желая лишний раз убедиться, что ему приезжая кокетливая красотка глубоко до фонаря, причем перегоревшего. Не то чтобы это была ревность… Скорее, нет. Просто было чертовски приятно лишний раз подтвердить, что мне в чем-то удалось переплюнуть Амелию Картрайт, которая искренне считает, что находится на самой вершине жизненной пирамиды.

— Тебя так сильно нервирует профессор? — осведомился уже рядом с церковью Фелтон, который, разумеется, заметил странности в моем поведении. Оно и неудивительно, мы достаточно времени провели бок о бок, чтобы шеф мог понять, что для меня нормально, а что нет.

— Пожалуй, да, — пробормотала я, украдкой вздыхая. — Она такая… светская.

Словом «светская» я с чистой совестью заменила все те нелицеприятные определения, которые просились на язык. Не хотелось показать себя излишне грубой, в присутствии начальника всегда хотелось демонстрировать манеры куда лучшие, чем обычно.

— Ты просто не имела дела с подобного рода женщинами, — фыркнул весело Леонард Фелтон. — А вот я за свою жизнь уже привык. Вайолет у нас всегда была девочкой простой, а вот мои кузины Индира и Аннабель — они те еще вертихвостки, почище Амелии Картрайт, уже поверь мне.

Многообразие семейства моего шефа меня все больше и больше пугало.

— И что, также отчаянно охотятся на мужчин? — не без опаски осведомилась я.

Мужчина хитро улыбнулся.

— Как ни странно, нет. Бель уже успела выскочить замуж. Надо сказать, супруг еще кокетливей, чем она сама. Словом, полная гармония. Индира же предпочитает устраивать чужие свадьбы, а не собственную. По-моему, она заигрывает с мужчинами сугубо из спортивного интереса.

Около церкви такие «фривольные» разговоры смолкли сами собой. Все-таки я была достаточно верующей. Кавалькаду полицейских автомобилей встречал сам преподобный Страуд, и когда из своего автомобиля вышла профессор Картрайт, произошла достаточно занимательная сцена.

Майк увидел пришлую красотку и замер, словно громом пораженным. Такого выражения лица я у моего друга не видела ни единого раза. И, как ни странно, Амелия Картрайт тоже выглядела ошарашенной, а то и шокированной.

— Мне одному показалось, что эти двое знакомы? — пробормотал Фелтон, не спеша покидать автомобиль.

Выглядело именно, что так. Незнакомые люди не обмениваются настолько длинными многозначительными взглядами.

— Похоже на то, — отозвалась я. — И, судя по всему, тут какая-то драматичная история. О которой Майк мне ни разу даже не заикался! А ведь мы не просто друзья — лучшие друзья.

Я этого не хотела, однако в голосе все-таки проскользнула сильная обида. Кто бы мог подумать, что Страуд может вот так запросто от меня что-то скрыть?!

— Священники — настоящие мастера, когда речь заходит о хранении секретов, — многозначительно ухмыльнулся шеф. — Ладно, давай уже выбираться, а то эта немая сцена затянулась.

К Майку Фелтон пошел первым с неестественно радостным выражением на лице.

— Добрый день, преподобный, как приятно вас видеть!

Мой друг поглядел на начальника отдела расследований почти с радостью и тут же кинулся пожимать руку, как будто пытаясь спрятаться от взгляда профессора Картрайт. Ко всему прочему преподобный Страуд еще и покраснел, да так сильно, что от его щек можно было прикуривать.

— Я тоже приятно удивлен вашим визитом, детектив Фелтон, — вымученно улыбнулся священник, старательно не смотря в сторону приезжей. — Привет, Лив. Но все-таки в чем причина вашего визита? Не думайте, если что, у меня чая и печенья хватит на всех.

На последних словах эксперт скривилась. Наверное, хотела, чтобы ее гримаса казалась брезгливой, однако же почему-то женщина выглядела… несчастной? Но почему? Неужели Майк умудрился где-то настолько оплошать? А ведь казался мне таким…

Впрочем, я ведь ничего не знаю о том, что было между этими двумя.

— Мы просто еще раз хотим осмотреть церковь, — махнула рукой я. — Чай и печенье отменяются, времени нет вообще ни на что. Познакомься с приглашенным экспертом. Это профессор Амелия Картрайт.

Майк нервно сглотнул, поглядел на меня как-то совсем уж потерянно и в итоге выдавил с очевидным трудом:

— Мы с профессором уже знакомы.

Ну, хотя бы в этом признался — уже большой прогресс в нашей ситуации.

— О да, мы с преподобным Страудом давно знакомы, — подтвердила с издевкой Картрайт, во взгляде которой я читала столько негодования, что впору было опасаться за благополучие моего друга. — Вот только тогда я не заметила на нем белого воротника священника.

Преподобный потупился.

— Я принял сан несколько позже. Ты тогда тоже не была профессором и экспертом.

Тут точно таилась какая-то история!

Глава 19

— Мистер Лестер… Он знал? — вполголоса обратилась я к шефу, пока профессор Картрайт под присмотром Хоупа и Хиггса изучала церковь.

Преподобный Страуд присутствовать при осмотре не пожелал и поспешно убрался к себе в дом. Причем я бы ни капли не удивилась, если бы оказалось так, что Майк для надежности запер дверь, отгораживаясь от всех людей за пределами дома. Он явно не собирался сейчас иметь дело с кем бы то ни было. Наверное, и для меня бы не сделал исключение.

— Понятия не имею, — задумчиво протянул Фелтон, привалившись к капоту своего внедорожника. — Вообще, мог и знать. Понятия не имею откуда, однако такой финт был бы вполне в духе Самого большого брата. У него есть поистине невероятный талант в плане интриг и сложных планов.

Я растеряно захлопала глазами.

— А зачем мистеру Лестеру строить планы относительно профессора Картрайт или Майка?

Шеф рассмеялся с тенью превосходства в городе.

— Считай это хобби.

Да уж, хобби у этого семейства действительно оригинальные. Взять незнакомых людей и подергать за ниточки, управляя словно марионетками.

— Но… Черт подери, мистер Лестер ведь даже не знаком с Майком! — недоуменно воскликнула я.

Фелтон пожал плечами и довольно прищурился, глядя в небо. Над нами проплывало единственное одинокое облако. Удивительно хорошая погода для ноября. И даже тепло.

— Быть может, не знаком, а быть может, знаком. Когда речь идет о Дине, не в чем нельзя быть до конца уверенным. Да и с Картрай-то Дин точно водит знакомство, — задумчиво протянул аристократ. — Свести двоих людей, чьи дороги разошлись, вполне в духе Самого большого брата. И в его случае, если и имел место какой-то хитрый план, по крайней мере, я уверен, намерения кузена исключительно благие.

Я не стала говорить избитую истину о благих намерениях и том, куда именно они ведут. Наверняка Фелтон и без того в курсе, однако все еще продолжает верить в своего кузена.

— А тебе наш преподобный не рассказывал о таком занимательном знакомстве? Даже не заикался? — уточнил шеф, покосившись на меня. — Я думал, у вас доверительные отношения.

Мне вот тоже именно так казалось.

— Доверительные, несомненно, — кивнула я с грустной усмешкой. — Но я могу его понять. Я ведь тоже Майку могу рассказать далеко не все.

С некоторых пор.

Прозвучало достаточно многозначительно, чтобы мой шеф, ну и по совместительству еще и любовник, осознал, на что именно я сейчас намекаю.

— Неужели даже исповедоваться не собираешься?! — показано поразился Фелтон и тут же рассмеялся.

Вообще, на исповеди мне стоило рассказать приходскому священнику о факте прелюбодеяния, но по итогу становилось понятно, что я попросту морально не готова обсуждать со своим лучшим другом мужского пола — и плевать, что он носит белый воротничок! — свою интимную жизнь. Возможно, будь местный викарий пожилым человеком… ну вот очень пожилым… вот тогда бы, наверное, я бы рискнула. И то не факт. А так придется жить с грехом на душе.

И раньше приходилось отмалчиваться, так что переживу.

— Нет, не собираюсь, — буркнула я недовольно.

Из церкви вышла профессор Картрайт с рабочим кейсом в руках. За ней топали Хигс и Хоуп, серьезные и собранные настолько, что я их практически не узнавала. По крайней мере, Хоупа — так точно не узнавала.

Эксперт тоже сильно переменилась: ее демонстративное кокетство исчезло напрочь, а сама она то и дело озиралась, явно кого-то выискивая. «Кто-то» так и не показался, даже для того, чтобы попрощаться со мной.

Я едва не лопалась от любопытства, гадая, какая история.

— Что там, профессор? — тут же обратился к Амелии Картрайт шеф.

Та пожала плечами без какого-то особенного воодушевления.

— Картина совпадает с той, которую я выявила на первом месте преступления, детектив Фелтон, — дежурно отозвалась женщина и — о чудо! — даже не стала стрелять глазами в потенциально выгодного супруга. — Явные следы некромантических эманаций, причем совершенно особенного порядка. С кладбища бы точно не натянуло. Так что ритуал. Совершенно точно ритуал, детектив. Хорошо, что вызвали именно меня, в Вессексе не так много экспертов, которые смогли бы верно определить характер магических следов.

Что же, если дело обстоит именно так, я готова терпеть профессора Картрайт в Кроули даже дольше пары дней. А уж тем более, такую, присмиревшую.

Когда мы добрались, наконец, до заброшенного цеха, оказалось, что прогнозы Фелтона относительно реакции Амелии Картрайт и ее транспорта на дорогу оправдались на все двести процентов: когда они, наконец, добрались до места, профессор поспешно выскочила из своего автомобиля и принялась прыгать вокруг него, как шаман на камлании. Глаза ее округлялись все больше и больше, а ругательств эксперт изрыгала все больше и больше.

Она искала возможные повреждения и, разумеется, находила.

И ведь даже возмущаться у приезжей повода не было: смилостивившийся все-таки над гостьей Леонард Фелтон предложил ей проделать последний отрезок пути в одном с нами автомобиле. Правда, при этом коварно не стал сообщаться по какой именно причине Картрайт лучше не отправляться на последнее место происшествия на собственном транспорте.

Разумеется, Картрайт только скривилась, поглядев, в какой «карете» ей предлагают ехать, и высокомерно отказалась. Настаивать шеф не стал, а когда мы сели в автомобиль, я заметила на лице Фелтона такую коварную ухмылку, что сразу заподозрила мужчину в коварных замыслах относительно эксперта.

И вот теперь стало ясно — все ожидания начальника оправдались.

— Вы только посмотрите, в каком состоянии моя крошка! — взвыла Картрайт как полицейская сирена, обнаружив, что ее автомобилю неплохо досталось в местном бездорожье.

Оно и понятно, спорткар с его низкой посадкой плохо сочетался с теми буераками, которые пришлось преодолеть.

— Но я же предлагал вам ехать с нами, профессор, — поглядел на разъяренную женщину Фелтон чистым невинным взглядом ребенка, и я теперь даже не сомневалась, что была права и это была часть плана, и теперь ко всему прочему Амелия Картрайт лишена любой возможности корить кого-то из принимающей стороны за полученный ущерб.

Потому что действительно ведь предлагали. Шеф не оставил этой лазейке профессору Картрайт.

— Предлагали, но вы не объяснили почему! — продолжала возмущаться женщина. Повреждения автомобиля она отнеслась так же, как матери относятся к разбитым коленкам родного ребенка.

Взгляд Фелтона стал еще более честным, ему бы могли позавидовать и безвинные младенцы. Я бы не повелась на такой трюк, не после того, как провела бок о бок с шефом столько времени. Зато Картрайт купилась и, кажется, устыдилась собственной вспышки, даже не подумав о том, что ей могут самым бессовестным образом манипулировать.

— Напомни мне при случае не ссориться с тобой, — вполголоса обратилась я к шефу, глядя как смущенная и пристыженная Амелия Картрайт даже думать перестала о том, чтобы устроить скандал, и покорно потопала на место преступления под присмотром Хиггса. Хоуп уже решил, что связываться со вздорной женщиной себе дороже.

— Даже и не подумаю, — с усмешкой отозвался Фелтон. — Добровольно терять столько веселья…

Что он там говорил про родственника с талантом ко злу? Похоже, это семейный дар, которым и сам Леонард Фелтон также не обделен.

— Ты просто ужасный человек, — проворчала я.

А ведь за бок шеф хватается все реже и реже, да и вообще, выглядит он в несколько раз лучше, чем при нашей первой встрече. Этот Леонард Фелтон явно не помышлял о смерти, что в ближайшей перспективе, что в долгосрочной. А умеренная пакостливость — это даже неплохо. Наверное. Если эта пакостливость направлена не на тебя.

Из цеха раздался женский вопль, но грохота не последовало, так что спасать явно никого не было нужно.

— Каблук сломала, — со знанием дела констатировал Фелтон. — Вернется в еще более плохом настроении.

Я сама туфли на каблуках последний раз надевала, кажется, на школьный выпускной, и по до сих пор вспоминала этот день с содроганием. К тому же моя работа и место проживания явно не способствовали тому, чтобы носить настолько неудобную и непрактичную обувь. Зачем Картрайт выбрала именно туфли на шпильках, чтобы заявиться в наше захолустье, было совершенно непонятно.

Неужто она хотела кого-то впечатлить? Ну, лично я не видела других причин, чтобы засовывать ноги в такие пыточные предметы.

Картрайт действительно выбралась из цеха, припадая на одну ногу. Потеря каблука довела ее до состояния тихой ярости, которую профессор готова была излить на окружающих при первой же возможности.

— С меня на сегодня хватит! Я хочу в гостиницу! Я устала! — выпалила женщина и посмотрела на меня и Фелтона так, словно бы это лично мы ей отломали этот злосчастный каблук. — Тут то же самое!

Когда рабочий день, наконец, закончился, меня начали мучить самые дурные предчувствия… Просто чудовищные! Потому что следовало ехать домой, а это означало неизбежное объяснение с тетей Дженнифер, которая непременно постарается загнать меня в угол и уж вытрясти о прошедшей ночи правду. Или душу. Или правду вместе с душой — как получится.

Меньше всего я хотела провести вечер настолько «приятным» образом, но если не приеду сегодня, попытавшись переночевать в участке ли, у Фелтона ли — все обернется еще хуже. Фантазия тети, помноженная на ее упорство может в итоге дать самый неожиданный результат.

— Ты держись там, — вполголоса бросил мне шеф на прощанье.

Он прекрасно понимал, что мне предстоит.

— Постараюсь, — вздохнула я и понурилась.

От тети Дженнифер меня спасти некому.

Встретили меня сразу у порога. Тетя стояла как статуя правосудия, разве что не держала меч и весы, а просто сложила картинно руки на груди и смотрела на меня до дрожи неласково. Но выглядело в любом случае чертовски пугающе.

— Явилась, — констатировала тетя Дженнифер с непередаваемо саркастичной интонацией, каковая могла бы посрамить и ехидство Леонарда Фелтона. — А что же не к любовнику отправилась?

Я закатила глаза, но промолчала, отлично понимая, что начну отвечать — будет только хуже. Просто повесила куртку на в шкаф и пошла на кухню. Злилась на меня тетя или нет — без ужина точно не оставит, не такой она человек. Но вот испортить аппетит придирками и расспросами точно сумеет.

— Или не оправдала его надежд и тебя выставили с утра пораньше? Я говорила по телефону с констеблем Уокли, так он сказал, ты сегодня на редкость ранняя пташка, прибыла на работу первой.

Ну вот, уже и в участок принялась названивать, а я-то наивно надеялась, что все-таки повременит с такими мерами.

— Тебе нечего делать, — проворчала я, пристыженно отводя взгляд, хотя вроде бы и прекрасно понимала, что не совершила ничего ужасного. — Видимо, в женском обществе у вас совсем затишье, если уж ты так накинулась на меня.

Открыла рот — и тут же пожалела об этом. Ведь не хотела позволить втянуть себя в беседу, а все равно заговорила.

Тетя Дженнифер расфыркалась с крайней степенью возмущения и с грохотом поставила передом мной тарелку с тостами.

— Я весьма занята, чем совершенно довольна. Но это не означает, что у меня не хватит времени, чтобы наставить единственную любимую племянницу на путь истинный.

Звучало до чертиков зловеще.

— Я и в Хай-Касл поеду, если потребуется найти того, кто тебя соблазнил! — пригрозила вдобавок тетя Дженнифер, и не приходилось сомневаться, что с нее вполне станется сделать именно так, как она сказала. Обойти каждый дом в Хай-Касле и учинить строжайший допрос каждому его жителю.

В моей тетушке умер детектив, причем с бульдожьей хваткой, и все нерастраченные умения она направила на свою несчастную племянницу.

— Вот и говорю, у тебя слишком много свободного времени, вот и занимаешься всяческой ерундой, — закатила я глаза и принялась есть уже демонстративно ни на что не отвлекаясь.

Был шанс, что не получая ответа, тетя быстро подрастеряет свой пыл и хотя бы ненадолго оставит меня в покое. Однако упорства тете Дженнифер было не занимать… А мои нервы были сделаны все-таки не из стали.

Когда в дверь постучали, я безмолвно вознесла благодарственную молитву. При появлении посторонних неприятный разговор вести уже попросту невозможно: приличия необходимо соблюдать.

Открывать дверь кинулась я сама, едва не опрокинув при этом стул.

На пороге стоял бледный и как будто измученный Майкл Страуд и глядел с немой мольбой.

— Нам нужно поговорить, Лив, — едва слышно пробормотал он. — Могу я войти.

Словно бы когда-то ему когда-то закрыт был ход в наш с тетей дом. Посторонилась и дала преподобному войти. Тетя выглянула из кухни и тут же предложила гостю поужинать с нами, однако Майк покачал головой. Откровенничать при тете друга явно не тянуло. Оно и понятно, я подозревала, речь пойдет об Амелии Картрайт.

— Пойдем в мою комнату, — потянула я Майка за руку на второй этаж. — Тетя, если нам что-то понадобится, я сама спущусь.

Тетя Дженнифер не имела привычки греть уши… Без приличествующего повода. Наверняка бы она не упустила случая послушать, о чем именно мы говорим с Майком, постояв пару минут под дверями с печеньем и молоком.

— Ты наверняка уже поняла, что именно я хочу с тобой обсудить, — тихо и как-то совершенно потеряно произнес Майк. Ни следа уже привычной уверенности, с какой добрый пастырь Майкл Страуд вещал с кафедры.

Я пожала плечами.

— Об Амелии Картрайт? Верно? — поинтересовалась я не без иронии.

Священник пожал плечами и как-то нервозно дернул свой воротник. Тот самый белый воротник, который был символом его церковного сана.

— Нет… Или да… — тяжело вздохнул Майк и уселся прямиком на мою постель, обхватив себя руками за плечи. В нормальном состоянии преподобный Страуд непременно сперва спросил разрешения. — Как только ты обзавелась собственной личной жизнью, сразу появилось желание обсудить чужую?

Я обмерла, услышав эти слова.

Неужели всем настолько очевидно, то.

— Обзавелась личной жизнью? — чуть более нервно, чем следовало, спросила я. — Ты о чем?

Мой друг нервно рассмеялся.

— Ты можешь обмануть кого угодно, вот только не меня. Я видел, как вы с Фелтоном смотрите друг на друга, прикасаетесь изредка. Это происходит так естественно, что ни ты, ни он уже внимание не обращаете.

Вот один раз переспали, а уже такие признаки начали проявляться. Значит, нельзя допустить, чтобы нас с шефом вместе увидела тетя Дженнифер. Она точно не глупее Майка и знает меня еще лучше него.

— То есть ты пришел сюда, чтобы обсудить мою личную жизнь? — насупилась я и уставилась на преподобного Страуда с нескрываемым недовольством. — Или ты решил устроить мне внеочередную исповедь?

Как будто удалось усовестить Майка, по крайней мере, тот потупился и пробормотал:

— Да, ты права… Наверное. Мне не стоило поднимать эту тему…

Встреча с давней знакомой проехалась по вечно радостному провинциальному священнику как танк и словно всего переломала. Поэтому Майкл Страуд и прибежал ко мне рассказывать и плакаться. Даже мужчинам иногда нужно рассказать, что накипело.

— Я повстречался с Амелией давно. Очень давно. Тогда я еще и не помышлял о том, чтобы принять сан, стать священником… Помнишь, после выпускного я удрал из Кроули? Лучшей жизни искал, кретин.

Каждое произнесенное Майклом сочилось горечью. Разумеется, я помнила, как юный вихрастый мальчишка с горящими глазами укатил на старом раздолбанном мотоцикле на следующее же утро после получения диплома о среднем образовании. Тогда мы еще толком и не общались, но покидал родной город Майкл Страуд с такой помпой, что проигнорировать это событие не могла.

— Вот только нашел кое-что другое. Кое-кого… — продолжал устало и с явной неохотой мой друг.

И я уже знала, с кем свела Майка судьба. Амелия Картрайт. Иначе к чему вся эта история о прошлом?

— Я тогда играл в одной местной группе. Больше ерундой страдал, чем мечтал о славе. Она была на последнем курсе университета. Любимая дочка богатых родителей, умница, отличница, красотка… Принцесса и нищий, одним словом.

И, очевидно, принцессе нищий более чем приглянулся. Чему тут удивляться? Майкл всегда был обаятельным красавчиком, девушки на него вешались. И сейчас бы вешались, если бы не сан и не старания священника соблюдать все возможные приличия в отношениях с прихожанами.

— А что потом? — спросила я, понимая, что ничего веселого Майк не поведает.

Тот пожал плечами.

— Потом… Потом начали проблемы копиться. У меня, разумеется. Бары, где выступала моя группа, начали нам отказывать. Уволили со всех подработок… Перебивался с хлеба на воду. Даже у Амелии пришлось занимать.

Кажется, последнее удручало Майка больше всего прочего. Хотя удивляться не стоило, он относился к тому типу старомодных мужчин, которые приходят в ужас от мысли, что можно попросить помощи. Особенно у женщины.

В глаза мне преподобный Страуд за все время своего рассказа не посмотрел ни единого раза.

— Однажды меня нашел ее отец. Предложил круглую сумму, если раз и навсегда уберусь из жизни его дочери. И пообещал, что если не уберусь, проблемы не только не продолжатся — станет куда хуже.

С минуту священник только молчал.

— Деньги я взял и уехал. Как того и требовал мистер Картрайт, убрался из города и даже не предупредил Амелию.

Ну, хотя бы теперь стало понятно, почему профессор Картрайт так странно себя вела. Сколько бы лет ни минуло, после такой выходки не грех и глаза попытаться выцарапать. Как она не кинулась на Майка, ума не приложу, видимо, хорошее самообладание выручило.

Если бы мой парень со мной так обошелся, не знаю, как бы сама повела себя при встрече с ним спустя много лет. Скорее всего, этому несчастному бы сильно не поздоровилось: я ведь не эксперт, который вряд ли в своей жизни поднимает что-то тяжелей ручки, — и нормативы по стрельбе сдавала, и основы рукопашного боя в свое время освоила. Ну, потому что магия может и отказать, а хороший удар под дых — никогда.

— На месте Картрайт я бы тебе врезала, — сообщила я сурово. — И не раз бы врезала.

Приходской священник выглядел теперь как отпетый грешник во время Страшного суда.

— Она не станет… Не опустится до такого, — пробормотал Майк совершенно убитым голосом. — Если бы врезала — было бы куда проще. Тогда, возможно, она сумела бы однажды простить меня.

Учитывая, сколько, собственно говоря, времени минуло с той истории, я бы на месте друга особенно не рассчитывала на то, что Амелия Картрайт может сменить гнев на милость.

А я думала, что уж Майкл Страуд не из тех мужчин, которые могут выкинуть подобный фокус. Наверное, не так уж сильно он и любил эту женщину, раз столкнувшись с трудностями, не нашел иного выхода, как отступить. Еще и деньги взял.

— Прошу, не смотри на меня с таким осуждением, Лив, — тихо взмолился мой друг, все еще не решаясь собрать мне в глаза. Каким образом при этом он узнал, что в моей взгляде именно осуждение, стало загадкой. Но узнал. — Я и сам понимаю, насколько глуп и жалок.

Понимает он. Мужчины вечно это повторяют, вот только на самом деле они понятия не имеют, какую боль причиняют своими выходками.

— Сколько прошло лет? Десять? — не без сарказма осведомилась я.

Майк как будто пытался стать меньше.

— Девять лет, три месяца и десять дней, — еле слышно произнес священник.

Я даже присвистнула. Если кто-то считает дни… Значит, дело действительно дрянь. А если женщина спустя девять лет все еще пылает праведным гневом, значит, не все чувства успели перегореть.

— Как вообще так вышло, что именно она приехала сюда? — простонал совершенно раздавленный Майк, вцепившись руками в светлую шевелюру. — Неужели не нашлось другого подходящего эксперта?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Вполне возможно, что были и другие специалисты нужного нам профиля. А, возможно, что и нет…

— Не знаю, — ответила я, понимая, что сопереживать другу не выходит. Куда больше я сочувствовала женщине, которая больше девяти лет не знала, как так вышло, что любимый человек просто исчез из ее жизни, даже не удосужившись сообщить, почему так обошелся с ней.

— Возможно, это твое запоздавшее воздаяние за грехи, преподобный Страуд.

Или таково было желание Дина Лестера — довести старую историю до логического конца. Зачем ему это могло понадобиться, уже другой вопрос.

В коридоре раздались шаги, и мы с Майком смолкли.

— Преподобный, вы не хотите выпить чаю? — подала голос тетя Дженнифер.

А ведь я ее просила… Но, видимо, теперь прислушиваться к моим пожеланиям в этом доме никто не планирует. Да, наверное, не стоило все эти годы вести себя как слишком уж приличная и покладистая племянница, тогда бы сейчас бы тетя не устроила режим террора. Наверное.

— С удовольствием, — отозвался Майк, теперь все-таки посмотрев на меня.

Расстроенный или нет, но он не забыл о том, что я просила не мешать нашему разговору и осознал, что приход тети неспроста.

— Она в курсе твоих любовных похождений? Поэтому?.. — едва слышно спросил Страуд.

Я тяжело вздохнула.

— В курсе, но не знает, с кем. И хорошо бы не узнала как можно дольше, — также тихо отозвалась я.

Майк с довольно странным для священника понимания кивнул. Все-таки, наверное, он в первую очередь мой лучший друг, и только во вторую — мой пастырь.

Тетя на кухне глядела на нас с досадой. Значит, подслушать не удалось. И слава тебе господи, что не удалось. Не хотелось подрывать веру в доброго пастыря неблаговидной историей из его прошлого. Если мне тетя не простила интрижки с неизвестным любовником, то преподобному грехи юности и подавно не простит.

— Как там ваш новый начальник, Ливви? — поинтересовалась тетя Дженнифер, разливая чай.

Я обмерла, в первый момент подумав, что она каким-то образом поняла, с кем я провела ночь.

— Как его рана? Бедный юноша… Он продолжает работать даже в таком состоянии.

У меня от сердца отлегло, и от облегчения я опустошила свою чашку одним глотком. О Леонарде Фелтоне тетушка говорила с теплом и сердечностью, стало быть, в ее голове не появилось мысли, что он и есть «коварный соблазнитель», покусившийся на добродетель ее дорого племянницы.

Ответил за меня Майк, вовремя перетянув внимание на себя:

— Я видел сегодня детектива Фелтона, и выглядел он практически здоровым. Думаю, он чувствует себя достаточно неплохо.

Ну, в целом, да, за бок шеф хватался действительно все меньше и меньше, да и вел себя вполне бодро, как вполне здоровый человек. Да и ночью он Фелтон показал себя как вполне бодрый и энергичный мужчина.

— Такой милый молодой человек, вежливый, элегантный, — принялась расхваливать тетушка моего начальника с таким восторгом, что даже было удивительно. При этом она не забывала подкладывать Майку куски пирога. Тот вздыхал и покладисто ел. Оставалось только гадать, когда место в преподобном закончится.

— Так старается помочь жителям Кроули, — продолжила между тем восторгаться Леонардом Фелтоном тетя Дженнифер. — Ливви, а как ему живется в Доме-на-Утесе?

Причем тут дом, я вообще не поняла, уж о том, что там происходит, тете Дженнифер никто не мог доложить. Значит, речь идет не о том, что покой жилища моего шефа нарушают неизвестные преступники.

— Вроде бы все хорошо. У него там даже родственники уже успели погостить. Полный восторг.

И как же вовремя они уехали! Не спровадь Фелтон многочисленную родню из дома, у тети бы сегодня не было причин на меня сердиться. И это было бы действительно печально, стоит сказать.

— Значит, в доме детективу Фелтону понравилось, — сделала вывод тетя. Вот только ее тон показался каким-то слегка… странноватым. Но ведь дом, выбранный приезжим аристократом был невероятно красив, благоустроен, не имелось оснований думать, что жить там некомфортно.

Практически жилище мечты, если не принимать в расчет тайные ходы. Однако о последней детали широкой публике известно не было. Но почему-то тетя все равно не уверена, что жить в Доме-на-Утесе — действительно приятно. И, главное, почему она знает чем-то, о чем не знаю я. Мы ведь обе живем в Кроули всю жизнь, а я еще и работаю в полиции! Майкл тоже недоуменно нахмурился, не понимая, в чем, собственно говоря, дело.

— А что не так с домом? — с подозрением уточнила я, с тоской глядя на пирог, который мне есть категорически не следовало. И раньше старалась следить за фигурой, а тут еще и такой повод появился держать себя в форме. — Ты что-то знаешь?

Тетя пожала плечами, видимо, не понимая, с чего бы меня заинтересовали такие подробности.

— Ну, просто я как-то разговорилась с миссис Фостер где-то год назад, когда та приезжала посмотреть, как ведется уборка после отъезда очередных арендаторов, так она говорила, что в доме иногда происходит странное. Вещи пропадают или перемещаются. Они с мужем так переживали, думали, что в дом кто-то пробирается. Даже камеры поставили.

Вот теперь хотя бы понятно, с чего Фостерам взбрело в голову задуматься о системе видеонаблюдения в городке, где даже дома подчас не запирают. Ловили взломщиков. Вот только хозяева дома и временные жильцы вряд ли предполагали, что чужаки проникают не снаружи дома, а изнутри.

— А почему в полицию не обратились? — недоуменно задал вопрос Майк раньше меня.

Преподобный явно об этой истории тоже был ни сном, ни духом.

Тетя Дженнифер поглядела на него с откровенным недоумением, как будто священник ляпнул несусветную глупость.

— Так на записях с камер никого не было, — пояснила спокойно тетя. — Предметы так и двигались, но в дом никто не вламывался. Стало быть, или шутит кто-то из жильцов, или в доме завелись привидения, что несколько маловероятно. Рассказывать о таком полиции — да это же курам на смех. Кто станет ловить духов? Скорее уж, к целителю отправят, голову проверять. Если вообще не к менталисту. К тому же, кто станет снимать дом с дурной славой?

Фостеров понять было легко. В маленьком городке легко прослыть странным, такая слава быстро прилипает, а избавиться от нее практически невозможно. К тому же мало кто захочет терять доход, а желающих пожить в «плохом» дома наверняка меньше, чем в доме нормально.

Но если бы только хоть кто-то был в курсе этих странных происшествий… Все равно бы никого не поймали. Кому придет в голову искать тайные ходы? Даже для меня до недавнего времени подобное оставалось чем-то из области приключенческих романов. А ведь всегда гордилось своим нестандартным мышлением.

Никто не воспринял бы всерьез рассказ Фостеров о досаждающих жильцам духов.

Ну, теперь этих «духов» ловит Фелтон. Другое дело, что если в Дом-на-Утесе вламывались и раньше, значит, до сих пор ничего не нашли. Преступник ведет поиски наугад?

В моей голове царил форменный хаос. Стало быть, лучше страдать с кем-то за компанию. Я вытащила из кармана мобильный телефон и вышла в коридор, сообщить шефу о новой информации.

Фелтон выслушал мой путаный рассказ, а уже в самом конце разговора осведомился:

— Буря миновала?

Вздохнув, ответила:

— Не то чтобы…

— Держись там. И спокойной ночи.

Почему-то от этих простых слов стало тепло на душе.

— Спокойно ночи, — произнесла я. — Лео.

Мужчина весело фыркнул и положил трубку.

Глава 20

Утром в участке меня первым встретил констебль Уокли, как всегда с сердечной улыбкой помахавший мне рукой.

— Что-то ты бледновата, Ливви, — по-отечески посетовал старый полицейский. — Все работаешь и работаешь. Совсем вас загонял Фелтон.

Ну, хотя бы кто-то жалеет нас, бедных детективов отдела расследований.

— Загонял, — не стала спорить я. И посчитала лишним уточнять, что хотя я приехала как обычно очень рано, автомобиль Фелтона то ли уже, то ли еще стоял на парковке. А ведь этот «эксплуататор» точно до конца еще не оправился!

«Точно нажалуюсь на него Вайолет», — злорадно подумала я.

Шеф чах над бумагами, что-то выписывая в блокнот. Глаза у него были красными словно у кролика-альбиноса.

— Доброе утро, сэр, — пропела я многозначительно. — Как успехи?

Леонард Фелтон почувствовал недоброе и посмотрел на меня, ожидая, какие именно гадости я для него заготовила.

— Ну, не то чтобы нашел что-то действительно интересное, но хотя бы удалось систематизировать ту информацию, которую уже собрали…

Настороженность сквозила в каждом слове мужчины. Он чуял приближение опасности, однако не понимал, откуда она придет.

— Думаю, надо позвонить Вайолет, рассказать, как усердно трудится ее старший брат.

Намек был настолько прозрачным, что даже кто-то не настолько умный как Фелтон и то бы понял его.

— Тогда она снова приедет ко мне, — в свою очередь еще более многозначительно протянул начальник, бросив на меня взгляд исподлобья. — И, скорее всего, не одна.

Я оказалась чуть менее догадливой, чем Фелтон, и не сообразила, почему именно я должна расстраиваться из-за очередных гостей в Доме-на-Утесе, если родственной заботой станут донимать не меня.

Выражение лица шефа стало еще более многозначительно и самую малость… пошлым, иначе я назвать просто не могла.

— Значит, никакой работы вне участка.

То есть… Я осознала разом две вещи: во-первых, Фелтон рассчитывает на продолжение, во-вторых, он считает, что в своих желаниях он не одинок. Я почувствовала себя едва не павшей женщиной, как и говорила моя тетя. Потом увидела в глазах начальника ту же заинтересованность, что испытывала сама, напомнила себе, что равенство полов как бы подразумевает помимо всего еще и законное правило женщины испытывать влечение и не стыдиться этого. Вот и не буду стыдиться.

Тем более, Фелтон и сам заинтересованно сверкал глазами, показывая ответную заинтересованность, отчего стало еще проще.

— Ну, что поделать, сэр, — фыркнула я. — Мы и так совершенно себя не жалеем. Впрочем, и не только мы одни. Может, вы поговорите с начальницей Стаффорд? У констебля Уокли второе суточное дежурство подряд, а в его возрасте не стоит так сильно перетруждаться.

На эти слова шеф рассеянно кивнул, но не приходилось сомневаться, что Фелтон услышал, запомнил и непременно разберется. Он был не из тех, кто пропускает чужие слова мимо ушей.

— А как там объяснения с тетей? — осведомился Фелтон как будто с искренней заботой. — Рвет и мечет?

Ответить я не успела — в офис пошел Хиггс, который на мой вкус выглядел как-то чересчур взволнованно и воодушевленно. Обычно Норман ходил с каменным лицом, словно обколотый сильными успокоительными препаратами.

— Доброе утро, детектив Фелтон, Мэллоун, — произнес Хиггс и даже помахал рукой.

Я на всякий случай потерла глаза, а то мало ли, вдруг просто мерещится.

— Доброе утро, Хиггс, — милостиво кивнул Фелтон. — Что-то подняло вам настроение с утра пораньше?

Сослуживец хмыкнул и развел руками, словно бы и сам не в курсе, почему такой довольный.

— Новых жертв не появилось. Профессор Картрайт пока не приехала. Чем не повод для радости?

Я тихо прыснула. Нет, в той части, которая касалась отношений между Майком и Амелией Картрайт, мои симпатии были целиком на стороне эксперта, то в плане сотрудничества с профессором в рамках расследования… В общем, она всего за один день достала и меня тоже.

— Новых жертв и не появится, учитывая, что мы не даем убийце использовать нужные ему места, — протянул шеф задумчиво. — Ситуация патовая. С одной стороны, мы спасли две жизни… С другой, убийца просто затаился и тем самым связал нас по рукам и ногам. Однако не ждать же, пока он умрет от старости. Да и не позволят мне гонять весь личный состав на ночные дежурства до конца времен.

То есть рано или поздно, кому-то придется предпринимать решительные действия. Или мы, или убийца.

Амелия Картрайт прибыла в участок около десяти часов утра, когда лично я уже и ждать перестала. В противовес всем ожиданиям она выглядела посвежевшей и полностью довольной собой и жизнью. Возможно, причиной тому была новая пара туфель — на этот раз на устойчивых широких каблуках, на которых профессор возвышалась над землей всего на три дюйма. То ли к приезжей заглянул в гости здравый смысл, то ли просто в запасе у нее имелись только эти туфли.

— Доброе утро! — вполне жизнерадостно поприветствовала всех Картрайт.

Ответом ей сперва стало напряженное молчание. В глазах коллег читалось искреннее сомнение по поводу того, что утро действительно доброе. Встретив такое явно недружелюбное отношение к своей персоне Амелия Картрайт растерялась и самую малость смутилась. Правда, быстро взяла себя в руки, и в ее взгляде вместо смятения читалось возмущение.

Ну как же это? Чтобы ее — и встретили настолько холодно? Как только посмели?!

Пожалуй, от такой редкостной уверенности в себе — или самоуверенности? — я бы и сама не отказалась.

— Здравствуйте, профессор, — как мог сгладил ситуацию Фелтон с поистине светским шармом.

Все-таки воспитание — великое дело. Я даже готова была поверить в то, что Леонард Фелтон испытывает сильную искреннюю симпатию к приезжему эксперту.

— Добрый день, детектив. Так что, сегодня кладбище? — по-деловому осведомилась женщина, весело сверкнув глазами.

Я случайно поймала взгляд Картрайт и тут же почувствовала себе неловко — настолько пристально изучала меня красавица. Сегодня такого внимания не удостоился даже Фелтон.

— Что-то не так, профессор? — на всякий случай уточнила я.

Профессор словно опомнилась и покачала головой.

— Нет-нет, детектив Мэллоун, все в полном порядке.

А вот мне показалось, что нет.

В этот раз эксперт решила пожалеть свой прекрасный автомобиль и уселась в машину к Фелтону. Мы с ним как обычно поехали вместе.

Оказалось, что мне чертовски неприятно ее общество. Просто когда рядом оказалась Картрайт, с шефом уже нельзя было говорить настолько спокойно и свободно, как я успела привыкнуть. Не то чтобы мы с Фелтоном позволяли себе какие-то вольности в рабочее время наедине ли, в присутствии посторонних ли — особой разницы не было. Но само понимание того, что я не могу взять его за руку, если подобное вдруг придет в голову, уже изрядно раздражало.

Высокое начальство тоже поджимало то и дело губы, явно не слишком довольно, более того, шеф даже попытался сплавить эксперта к Хиггсу или Данну, но Картрайт дурой не была и сразу вычислила и самую приличную машину из всех, и того, кто не станет делать ей гадости. Ну, по крайней мере, крупные и открыто.

— Детектив Мэллоун, — обратилась ко мне уже в салоне Картрайт. — Говорят, вы хороший друг преподобного Страуда?

Имя Майка женщина произнесла с непередаваемой интонацией, в которой интереса и гадливости было поровну. Фелтон сохранял совершеннейшую невозмутимость, однако глаза его хитро поблескивали.

— Да, мы с Майком лучшие друзья, — ответила я, не видя какого бы то ни было смысла лгать.

В любом случае о моих отношениях с преподобным известно всему Кроули.

— Вот как… — задумчиво протянула Картрайт.

Я закономерно ожидала, что она продолжит задавать вопросы о Майке, в конце концов, должно же Картрайт интересовать, как проходила все эти годы жизнь бывшего возлюбленного. Однако профессору куда больше хотелось узнать о кладбище, на которое мы направлялись.

Пришлось поведать ей историю появления кладбища, а заодно рассказать и о том, насколько часто и кого хоронят на том погосте.

— Что же, если новые обитатели появляются не настолько часто, то, может, я и смогу в чем-то разобраться, — задумчиво протянула Амелия Картрайт, впрочем, без особенной уверенности. — Но не рассчитывайте, будто в такой ситуации можно просто ткнуть в могилу и сказать — этого покойника собираются поднять.

Мы переглянулись с шефом и одновременно расстроенно вздохнули. Если бы удалось вычислить, кого именно собираются, можно сказать, что дело раскрыто. Но везение — это точно не про нас, уж после дыры в боку Фелтона, стрельбы возле участка и похищенной прямо из участка улики можно было в этом не сомневаться.

На кладбище мы с Фелтоном и прочими работниками уважительно за остались у кладбищенских ворот и позволили эксперту самостоятельно разбираться со своей работой, без мешающихся под ногами профанов. Профанами были все мы, что дружно признавали.

— И все-таки если бы она только указала на нужную могилу… — без особой надежды пробормотал Фелтон, однако мы с ним оба понимали, что не стоит рассчитывать, что все окажется настолько просто.

— Было бы здорово, — отозвалась я и тихо вздохнула. Везение — это и правда не про нас.

С другой стороны, не попал же в нас этот гад с ружьем. Или не с ружьем, теперь мы уже вряд ли когда-нибудь узнаем, из какого оружия едва не были убиты.

— Но мы в любом случае не в накладе, — попытался хоть как-то утешить весь отдел разом Фелтон. — По крайней мере, будут доказательства, позволяющие официально использовать в расследовании информацию о ритуале. И вот тогда мы еще посмотрим, кто здесь самый хитрый.

От шефа буквально веяло злорадством, чего я прежде за ним не замечала.

— Мы ведь поймаем мерзавца? — обратился как будто неуверенно к начальнику Верн Хоуп.

Сегодня он казался почти нормальным человеком. Наверное, переутомился, бедолага, вот и не капает ядом. Впору радоваться, однако я почему-то начала нервничать не встречая привычной агрессии.

— Поймаем. Никуда не денется, — с полной уверенностью ответил Фелтон, однако я подозревала, уверенность наносная.

Просто Леонард Фелтон, будучи хорошим лидером, не желал лишать свою команду боевого духа, когда с ним и так все не очень хорошо складывается. Все уже давно поняли, насколько хитрый и подлый нам достался противник.

— А если уже делся? — уточнил Верн, даже не пытаясь скрыть нервозности. — Если сбежал после того, как мы начали патрулировать город?

Это было разумно, однако убийца не разумен — он идет к своей цели с упорством и яростью, какую сложно себе представить от нормального человека.

— Никуда он из Кроули не денется, — фыркнул Фелтон, недобро сощурившись. — Его держит тот, кто лежит на этом кладбище. Намертво держит.

Над не самым добрым каламбуром шефа все присутствующие сослуживцы искренне рассмеялись, правда, вполголоса. Бурное веселье рядом с кладбищем вряд ли понравится хоть кому-то из проходящих мимо жителей города.

— Воскресить покойника… — пробормотал задумчиво Данн. — Но ведь нельзя оживить мертвеца! В том смысле, что действительно сделать мертвого живым… Просто душа будет заключена в тлеющем теле, разве нет?

Начальник пожал плечами с грустно улыбкой.

— Тело может и нет тлеть, если это все, что вас волнует. Правда, действительно живым от этого не станет. По сути, ли. По крайней мере, когда речь идет о тех ритуалах, о которых известно мне.

Под напряженными, почти испуганными взглядами Фелтон передернул плечами и пояснил:

— У меня отец и тетя некроманты. Не хочешь — все равно узнаешь бездну всего об этой магической специализации. И нет, сам я никого поднять не могу.

Ребятам полегчало, а что касается меня… мне было бы глубоко, даже окажись Леонард Фелтон некромантом. Какого-то особенного предубеждения к мастерам смерти я не испытывала никогда, к тому же наш шеф явно было действительно хорошим человеком.

— И смысл тогда мучить так своего близкого человека? — задался вполне закономерным вопросом Хиггс. — Разве непонятно, что оказавшись в мертвом теле, душа будет страдать?

Шеф развел руками. Он тоже не мог понять подобного стремления.

— Быть может, преступник нашел какой-то особенный ритуал, который подразумевает для поднятого покойника некое иное состояние. Или же убийца просто заблуждается по поводу того, что выйдет в итоге. На самом деле, это и неважно.

Наверное, так и есть. Лишняя информация, которая никак не поможет схватить преступника и передать его в руки суда. А раз так, то и совершенно неважно, что нафантазировал себе сумасшедший убийца.

Амелия Картрайт тем временем продолжала с деловитым видом сновать между могил, размахивая какими-то хитрыми счетчиками, которые трещали и попискивали, причем каждый раз по-особенному. Сама эксперт казалась такой вдохновенной и от того еще более красивой, что лично у меня смотреть на нее не было никаких душевных сил.

— Мертвецов здесь не тревожили, — в итоге сообщила после осмотра профессор Картрайт, и я с нескрываемым разочарованием вздохнула.

Неужели все-таки ошиблись.

— Но это также было предсказуемо, — продолжила как ни в чем не бывало женщина. — Очевидно, что ворошить нужную ему могилу убийца станет исключительно после пятой смерти. Смысла делать это раньше нет никакого.

Тут же оживился Данн.

— То есть это все-таки жертвоприношение, профессор? — с опаской осведомился коллега, который, разумеется, как и любой нормальный человек он надеялся, что история с незаконной некромантией обойдет родной город стороной.

А вот я чувствовала что-то до странности похожее на разочарование. Пусть даже версия с жертвоприношениями и была поистине чудовищной, так уж вышло, что при этом мне она виделась и наиболее интересной.

— Жертвоприношение, — со спокойной уверенностью, присущей знатокам своего дела, ответила Амелия Картрайт. — Об этом говорят следы некроэнергии на местах убийств. Подчас преступники при таких магических ритуалах еще и оставляют кое-какие маркеры рядом с нужным им телом заранее. Однако тот, что орудует у вас, похоже, чрезвычайно осторожен.

Как говорится, расскажи мне что-то, его я не знаю. Хотя, думаю, тут, скорее, правильней говорить не об осторожности, а о дьявольской хитрости и изворотливости.

— Вам ведь нужно заключение относительно готовящегося ритуала, детектив Фелтон? — напрямую обратилась к нашему шефу Картрайт улыбаясь так сладко и соблазнительно, что мне захотелось влепить ей славную затрещину. Я не выносила насилия, однако в этот раз готова была поступиться собственными принципами. Просто потому что… Потому что никто не должен так нагло заигрывать с Леонардом Фелтоном!

На этом нить моих рассуждений прервалась. И слава богу.

— Нужно как воздух, профессор Картрайт, — подтвердил начальник с улыбкой, но она была сугубо вежливой, пусть и не без теплоты.

Впрочем, Амелии Картрайт хватило и этой теплоты. Она кивнула.

— Я дам это заключение, детектив. Можете не сомневаться. Вы не ошиблись в своих предположениях, и, видимо, вы весьма проницательны.

Патока лести — впрочем, можно ли так называть заслуженны похвалы? — лилась на недрогнувшего Леонарда Фелтона, но тот даже ухом не повел, внимания женщине с благожелательным, но все же не слишком сильным вниманием.

— Внимателен не больше, чем множество прочих полицейских, профессор, — довольно скромно отозвался он. — Весь наш отдел будет благодарен вам за труд.

С кладбища мы уехали незадолго до лана, и к моей полной растерянности профессор Картрайт пожелала поесть в моем обществе и только моем. Во взгляде Фелтона промелькнуло облегчение, и он благословил меня и эксперта на совместную трапезу. Осталось только смириться со своей участью, хотя у меня внутренности как будто сжались в один холодный склизкий комок. Рядом с приезжей я чувствовала себя неуверенной и совершенно неженственной, непривлекательной, а уж если рядом не будет Фелтона, чей одобрительный взгляд всегда поддерживал, совсем расклеюсь.

— Я вам не нравлюсь, детектив Мэллоун? — поинтересовалась Картрайт, когда мы с ней устроились за одним столиком в кафе миссис Ханств.

Хотела отмолчаться, но куда там.

— Вижу, что не нравлюсь. Должно быть, это из-за преподобного Страуда? Он вам рассказал? — как ни в чем не бывало продолжала женщина, разглядывая меню.

Такое предположение меня удивило и рассмешило одновременно.

— Он рассказал. И я не понимаю, почему вы должны не нравиться мне из-за этой истории? Майк поступил гадко, так что это в этой истории злодей, вы же невинная жертва.

Наши взгляды встретились, и я увидела в глазах Амелии Картрайт отблеск застарелой печали.

— Хотя бы не солгал… — констатировала она и тихо вздохнула. — Признаться, направляясь в Кроули, думала, он совсем бессовестный.

Стало быть, Картрайт уже знала, кого встретит в нашем городе.

— Дин Лестер? — уточнила я больше для порядка. — Он вам рассказал, не так ли?

Эксперт с печальной улыбкой кивнула.

— О да. Он знал мою историю от начала и до конца, быть откровенной с профессором Лестером невероятно легко. Ему веришь, и он никогда не предает доверия. Черт, вы даже не представляете, как я жалею, что этот мужчина уже успел жениться. Получить такого супруга — счастье.

Наверное, так оно и было, но к всеобщему разочарованию профессор Дин Лестер уже благополучно обрел свое семейное счастье и его можно было выбрасывать как неподходящую для матримониального пазла деталь.

— Мне кажется, профессор Картрайт, у каждого человека счастье свое и не стоит возлагать все чаяния на Дина Лестера, — мягко возразила я.

Женщина повела изящными плечами и вздохнула еле слышно.

— Быть может, однако именно профессор Лестер пока соответствует всем тем ожиданиям, которые женщины обычно возлагают на мужчин. Когда-то мне казалось, Майкл — именно такой. Рыцарь без страха и упрека. А что нищий — так чего ждать от странствующего рыцаря…

Я не очень хорошо понимала, с чего бы именно передо мной Картрайт решила откровенно высказать все, что накипело за годы у нее на душе. Нас с ней не связывало ничего помимо расследования. И одного мужчины, который оказался не настолько храбрым, чтобы прийти и объясниться с обиженной им самим же прежней возлюбленной.

— Но я не верю, что вы с Майклом только друзья. Про вас… говорят всякое, — обронила эксперт, глядя на меня исподлобья.

Наверное, весь этот нелепый Ланч был затеян сугубо ради того, чтобы задать только один вопрос.

Я только фыркнула и неожиданно про себя порадовалась, что до сих пор болтают про меня и Майка. Значит, до сих пор до конца не верят в то, что на меня польстился Фелтон. Хоть что-то радует во всей этой истории.

— Говорят всякое, — пожала я плечами. Наверное, я слишком весело улыбалась в тот момент. — Но с преподобным Страудом мы только друзья, всегда ими были и точно никогда наша привязанность не станет чем-то большим.

Против всех ожиданий после моего честного ответа Амелия Картрайт скорее понурилась, чем воспряла духом.

Вяло размешивая в чашке кофе сахар, она произнесла:

— Когда… Когда я приехала сюда, узнала о нем и начала расспрашивать, подумала, что он забыл обо мне из-за того, что нашел новую любовь. Я бы поняла и простила, все-таки мы невластны над чувствами. Но мой рыцарь просто струсил, ну и пошел на поводу у собственной алчности.

Я не удержалась от того, чтобы проявить, возможно, неуместное любопытство:

— То есть вы знаете про деньги?

Картрайт искривила в недоброй улыбке человека, которому в жизни пришлось столкнуться со слишком большим количеством мерзости.

— Отец не хотел рассказывать все. То ли берег, то ли стыдился собственного поступка… Но если я что-то хочу, я это получаю. Иногда на свою голову, — хохотнула Амелия и преувеличенно аккуратно переложила ложечку, которой размешивали кофе, на блюдечко. — Про деньги я узнала уже через месяц. Желание искать пропавшего возлюбленного как ветром сдуло.

Я вздохнула, сочувствуя чужой беде, и произнесла:

— Не могу вас за это упрекать. Я бы как раз нашла, однако не для того, чтобы в очередной раз поведать о своей великой любви.

Точно бы врезала. А рука у меня тяжелая, это признавали все, с кем мне доводилось подраться в то славное время, когда я еще только училась в школе.

В итоге из кафе мы с Амелией Картрайт вышли если не хорошими подругами, то уж точно добрыми приятельницами.

По возвращению в участок мы с экспертом тут же столкнулись с констеблем Уокли, который, сидя прямо на ступенях участка поедал свой нехитрый Ланч, водрузив коробку с едой на колени.

— Ливви, ты уже поела? — строго уточнил он. — Вам, молодым, надо хорошо питаться, иначе можно и заболеть! Особенно, если приходится так тяжело работать! И вам бы, мисс, стоило бы себя поберечь.

Досталось заботы еще и на долю профессора Картрайт.

Мы с женщиной переглянулись и одновременно весело фыркнули. Ох уж эти старики с их нравоучениями и советами. Ничего с ними не поделаешь — можно только выслушать и покивать.

— Мы поели, — заверила я и поспешно метнулась в сторону рабочего места, утаскивая за собой и чуть замешкавшуюся Амелию Картрайт. — Не стоит волноваться.

Эксперт уже в участке закатила глаза и протянула:

— Ох уж это старичье…

Я только пожала плечами. Пусть даже и была согласна с женщиной, однако не считала приличным высказывать это вслух. Меня растили хорошей девочкой и в итоге именно ей я и выросла, пусть и не без определенной доли бунтарства.

— Кстати, каково работать с Леонардом Фелтоном? — между делом поинтересовалась Картрайт, искоса поглядывая на меня.

У меня по спине пробежал холодок. Она догадалась о нас? Или все-таки вопрос совершенно невинный, и я просто паникую без причины?

— А почему вас это заинтересовало? — в свою очередь спросила я у эксперта.

Главное, не показать свое беспокойство, не продемонстрировать, насколько нервируют меня вопросы о Фелтоне и нашем с ним взаимодействии.

— Дин немного рассказывал о своих родственниках. Если верить его словам, Леонард — достаточно требователен и временами непримирим, — пояснила Амелия, пожимая плечами. — Так что мне стало любопытно. Однако кому-то со стороны не понять, каков на самом деле человек такого воспитания. Аристократы отлично держат лицо. Так каков на самом деле Леонард Фелтон?

Я задумчиво — хорошо бы не мечтательно — улыбнулась.

— Он… спокойный, — начала я, пытаясь описать шефа именно так, его воспринимала. — Умный. Требовательный, но не ожидает от нас чего-то невозможного. Справедливый. Наверное, его можно назвать «старшим братом» с полным на то правом.

Картрайт улыбнулась тепло, но все-таки чуть насмешливо, почти покровительственно.

— Удивительное дело, что вы в восторге от такого человека. И не очаровались Майком, который обаятельней и привлекательной чем детектив Фелтон, — подметила она иронично.

Мои щеки тут же запылали. Все-таки она поняла. Если не все, то уже мою симпатию она точно вычислила.

В остальном же, она не ошибалась — Майкл Страуд обладал невероятной красотой, легким нравом, который многих очаровывал, и необоримым обаянием. Наверное, если бы любая, выбирая между Майком и Фелтоном, предпочла бы Майка.

Вот только я сомневалась, что, окажись мой шеф в такой же передряге, как и преподобный Страуд, он пошел бы самым простым и выгодным для себя путем. Леонард Фелтон умел многое, но, как мне показалось, не умел сдаваться.

— Майк мне как брат! — искренне возмутилась я. — Я никогда не видела в нем мужчину! Вообще никогда.

Весь отдел уже собрался в нашем офисе, что-то вполголоса обсуждая. При этом Фелтон в разговоре не участвовал, он только со всем возможным вниманием слушал и наблюдал. Сослуживцы же сверкали друг на друга глазами и явно устроили бы скандал, если бы как раз не пристальное внимание шефа. Все-таки Леонард Фелтон в рекордно короткие сроки сумел поставить себя на то самое место, которое в коллективе занимает начальник.

Его уважали, слегка опасались, но не сомневались, что получить взбучку от Фелтона можно только в случае действительной, а не мнимой вины.

— Хорошо поели? — поинтересовался шеф, тут же подметивший наше появление.

Я посмотрела на висящие на стене часы, убедилась, что не опоздала ни на минуту, и уже после этого ответила:

— Поели прекрасно, спасибо, сэр.

Фелтон удостоил меня теплой улыбкой, которая разнилась с формально-вежливой — это уже для Амелии Картрайт. Та с хитринкой поглядела на меня и даже подмигнула. Она точно все поняла.

— Мэллоун! Ты вовремя! — радостно воскликнул Хоуп, который буквально светился от радости.

Слишком обильные положительные эмоции коллег меня всегда немного… смущали. А заодно заставляла подозревать худшее. Поэтому в первую очередь я посмотрела на шефа, ожидая, что он намекнет, чего вообще сейчас ждать. Однако Леонард Фелтон был невозмутимей сфинкса с самой сложной в мире загадкой.

— Тэйт, бестолочь, — возвестил Данн с довольной ухмылкой от уха до уха, — сказал, что он может навскидку рассказать о том оружии, из которого в нас стреляли! Так вот, по его словам, агрегату должно быть едва не сто лет! Нормальное огнестрельное оружие такими пулями выстрелить не может!

Я захлопала глазами, пытаясь уяснить такие потрясающие во всех смыслах новости. В том числе потрясающие и основы мироздания, по крайней мере, для меня.

— Но почему Тэйт не сказал? — спросила я, совершенно не понимая, как так вышло.

Быть может, он хотел каким-то образом навредить расследованию? Но тогда с чего бы ему «вспоминать» об особенностях оружия теперь?

Голова кругом шла.

— А он заявил, что подумал, раз нельзя написать официального заключения, то и нечего болтать попусту. Все равно его показания без экспертизы так просто к делу не пришьешь, — отозвался Хиггс. — Иногда Джонс выводит меня из себя ненужной педантичностью.

Тут уж захохотали вообще все до единого, даже Фелтон — и тот расщедрился на улыбку. Потому что уж не Хиггсу было рассуждать о чужой педантичности, учитывая, что это была его отличительная черта в первую очередь.

— И еще наш дорогой незаменимый криминалист, что по его мнению стреляли вас из двустволки, — как ни в чем не бывало продолжал Хиггс, с достоинством игнорируя чужое веселье.

Двустволка?! Господи ты боже мой! В нас палили из старого охотничьего ружья?!

Вот только…

— Сэр, но на записях с камер у неизвестного не было ружья! — поспешно произнесла я, прокручивая мысленно перед глазами те самые кадры, которые мы с Фелтоном засмотрели до дыр. — Ну не засунуть же старинную двустволку под одежду! Она бы выпирала!

Мужчины покивали. Оружие должно быть громадным, старое оружие маленьким не бывает.

— Что же… Нужно отсмотреть пленки за последние дни и посмотреть, не тащит ли кто-то старого ружья. Он должен был оставить его где-то здесь.

Сослуживцы изрядно занервничали, такой поворот расследования очевидно должен был вывести нас не к самому приятному результату. Единственными, кто сохранил невозмутимость, оказались сам Фелтон и Картрайт, которую никто и не подумал выставить во время разговора из офиса.

— Сэр, а если мы не увидим ничего подозрительного на записях? — задал предсказуемый вопрос Данн. И, кажется, сам понял, каков ответ. В глазах коллеги отразился едва не испуг.

Фелтон ответил вполне предсказуемо:

— Это значит, что больше сомнений нет — убийца работник полиции и просто вывез оружие в своем автомобиле. И, подозреваю, оружие вполне легальное и даже зарегистрировано на преступнике, иначе бы он не устроил бы этого спектакля с похищением гильз.

Версия звучала более чем правдоподобно, оспорить ее никто не попытался. Вообще, наш отдел как будто охватили уныние и тоска. Мне было куда проще — я уже успела свыкнуться с этой омерзительной мыслью благодаря Фелтону. Сослуживцев подводили к этой мысли не так долго, поэтому даже Хиггсу пришлось нелегко.

— Значит, мы никому ничего не можем говорить о деле… — пробормотал Хоуп, до которого, наконец, дошло.

Глава 21

— Я ненавижу камеры наблюдения, — сообщил мне Хоуп, с которым нас с какого-то перепугу поставить в работу в паре. Причем в приказном порядке поставил, нашего с Верном мнением никто считаться: Фелтон сказал, что работаем вместе, значит, пашите и никаких возмущений.

— А кто их любит? — проворчала я, переключаясь на следующий файл. — Когда училась на следователя, преподаватели забыли предупредить, что эта работа будет настолько нудной.

Общее раздражение неожиданно сближало меня с Хоупом: уже через полчаса мучений мы перестали капать друг на друга ядом. В данной ситуации — прогресс поистине невероятный.

— А детективные романы и сериалы — врут, — поддакнул Верн. — У меня все чисто и спокойно. Ничего подозрительного не вижу. Интересно, сколько Кларенс нашел зарегистрированных старых ружей?

Я пожала плечами, даже не рискуя предполагать на этот счет.

В Кроули многие охотились, так уж исторически сложилось. Во многих семьях огнестрельное оружие хранилось поколениями, так что не удивлюсь, если едва не в каждой семье хранились антикварные ружья.

— Полагаю, порядком, — со вздохом отозвалась я. — Ты что-то подозрительное углядел? Хоть что-нибудь?

Наверное, мы оба хотели одного и того же — заметить, как кто-то (желательно посторонний), тащит здоровенную штуковину прочь от участка. Но наши надежды оправдываться не желали. Когда мы досмотрели последние записи, ничего не изменились.

— Быть может, мы просто чего-то не заметили? — как-то очень уж безнадежно спросил у меня Хоуп. Выражение лица у него было достаточно унылым, чтобы я затосковала еще больше. К тому же мы едва не каждый кадр изучали от и до.

— Маловероятно, Хоуп. Я бы сказала, мы увидели все, что должны были. Никто посторонний не тащил ружья. Стало быть… Его увезли на автомобиле. И у нас куча проблем.

Это все-таки один из наших. Иначе никак. Но кого именно нужно подозревать? В участке трудится не так чтобы и мало людей, причем далеко не все они являются полицейскими. В штате и обслуживающий персонал числится.

— Это может быть, кто угодно… — пробормотал задумчиво коллега и тихо выругался. — Кто угодно! И он достаточно хитер, чтобы не попасться вот так просто!

С одной стороны, ситуация действительно выглядела совершенно безнадежной, но с другой…

— Это мужчина. Мужчина, у которого умер кто-то близкий. Уже проще. Немного.

Именно, что немного. И легче от этого «немного» мне не становилось, да и Хоупу как будто тоже. Ничего удивительного в этом не было: ведь никому не хотелось подозревать всех и каждого из тех, с кем не первый год тянем одну лямку в нелегком деле охраны правопорядка.

Верну, похоже, не так чтобы и сильно полегчало.

— Женщин в участке и без того немного. Выходит, мы упираемся в тот список могил, который вы с Фелтоном составили. Уж не знаю, как вы его составляли, — проворчал мрачный и подавленный Верн, вцепившись в темные волосы. — Только и остается, что надеяться на мозги шефа. Хорошо бы не подвел.

Я покачала головой и с полной уверенностью произнесла:

— Он не подведет.

Просто потому что у Леонарда Фелтона нет такой функции — подводить.

Дверь каморки, где мы с коллегой мучились с пленками отворилась, и сперва мы узрели поднос с двумя чашками кофе, а после и Фрэнка Уоксли, который нам этот кофе и принес.

— Ребятки, уже так-то семь часов вечера. Домой не пора ли? — серьезно и даже встревоженно осведомился констебль, поставив свою ношу на стол, который занял Хоуп.

Аромат кофе щекотал ноздри и манил… Как же я успела устать за все это чертово расследование. Вот только домой не хотелось: снова тетя начнет донимать расспросами и укорами, так что по итогу измучаюсь окончательно.

— Не пора, — покачала я головой и снова нажала на воспроизведение. — Тут еще дел столько, что двух жизней не хватит.

Хоуп же поглядел на наручные часы, на дверь и, видимо, собравшись с духом пошел прочь. Я не могла корить Верна за то, что он не захотел торчать в участке до ночи. Ему-то домой наверняка хотелось. В отличие от меня.

Сама я убила еще два часа и ничего не нашла.

Дважды звонила тетя Дженнифер требуя отчета на тему, где и с кем черти меня носят на этот раз. Едва удержалась от того, чтобы не послать к тем же чертям тетушку, но в последний момент сумела прикусить язык.

Я уже собиралась уходить из опустевшего участка, но замерла, увидев, что в офисе нашего отдела все еще горит свет. Наверняка Фелтон работает и, возможно, планирует провозиться над протоколами и записями допросов до самого утра. Я призадумалась и поняла, что детектив-инспектор Леонард Фелтон может потратить свое свободное время более приятным образом. В том числе и в моем обществе. Тем более, что домой мне не хотелось, а значит, в наличии только два варианта — или я тоже застреваю на всю ночь в участке, или вспоминаю, что мой начальник еще и с недавних пор мой любовник.

Я стукнула в дверь, сообщая о своем появлении и намекая Фелтону, что хорошо бы ему обратить внимание не на расследование, а на меня, раз уж рабочий день уже успел перетечь в рабочую ночь.

— Без четверти девять, сэр, — произнесла я с усмешкой, когда Фелтон поднял глаза от бумаг.

Сразу бросилось в глаза, насколько сильно осунулось его лицо, скулы так сильно заострились, что, кажется, тронь — и порежешься. Похоже, кто-то и в самом деле переработал, и это следует исправлять.

— Думаю, вам требуется отдых. И еда. Если вы, конечно, не хотите загреметь в больницу.

Шеф тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, кажется, без слов признавая мою правоту.

— А вы почему все еще здесь, Мэллоун? Неужели в вас горит пламя трудового энтузиазма? — с усмешкой уточнил он, в шутку поддерживая мой «служебный» стиль разговора.

Улыбнулась ему.

— В какой-то мере. Ну и у тети явно плохое настроение…

Мои слова прозвучали достаточно многозначительно, чтобы Фелтон намек понял налету.

— Нуждаетесь в крыше над головой? — уточнил с показной деловитостью шеф, поднимаясь из-за стола и методично убирая все документы в сейф.

У нас редко когда действительно заботились о сохранности служебной информации, поэтому видеть как каждая бумага со стола Фелтона оказывается в сейфе, а после мужчина методично запирает этот самый сейф на замок, для меня было в новинку. Сразу видно, насколько все серьезно и ответственно.

— Чрезвычайно нуждаюсь, — кивнула я, уже пребывая в полной уверенности, что место для ночлега найдено. Причем более чем комфортное. — Надеюсь, все тайные проходы обнаружены и заблокированы?

Правда заключалась в том, что я готова была ехать с Фелтоном даже в том случае, если не все меры предосторожности были предприняты.

— Вроде бы все, — пожал плечами мужчина, в два шага оказываясь рядом со мной. — Но в случае чего я сумею тебя защитить.

Я задумчиво улыбнулась и позволила себе неслыханную вольность — закинула руки на шею уже не шефу — любовнику. Тот удовлетворенно вздохнул.

— Ну так поехали?

В Дом-на-Утесе мы приехали настолько голодными, что в первую очередь метнулись не в спальню, а на кухню, где в четыре руки начали в экстренном порядке сооружали ужин, параллельно обсуждая аспекты расследования. Тетя Дженнифер всегда говорила, что работу нужно оставлять на работе и категорически противилась моим попыткам обсудить что-то из тех проблем, с которыми я сталкивалась ежедневно.

С другим полицейским тут не возникало вообще никакого дискомфорта. Да и то, что рядом со мной был не просто другой полицейский — мой собственный начальник, не особенно мешало чувствовать себя легко. Потому что Фелтон не давил своим авторитетом, не требовал благоговейного восторга, и вообще казался кем-то вроде старшего товарища, заботливого, но одновременно требовательного.

— Зачем ты поставил меня в пару с Хоупом? — поинтересовалась я, накрывая на стол.

Фелтон, тем временем, спешно дорезал салат.

На самом деле, я имела некоторое представление о мотивах мужчины, но все-таки хотела удостовериться в собственной правоте.

— Надо же, вам, в конце концов, научиться работать вместе. Конечно, если это вообще возможно. Однако судя по твоему настроению, вы более-менее притираетесь, — отозвался Фелтон с полуулыбкой. — Но если он перейдет рамки, скажи, я попытаюсь придумать что-то получше.

На сердце тут же потеплело. Значит, все-таки прикрывает, а не просто бросил в жерло вулкана с пожеланием выбраться.

— Ладно. Но я постараюсь справиться сама, — заверила я, приосанившись.

Любовник кивнул, а после развернулся и чмокнул в ухо, явно одобряя проявленный решительный настрой. За спиной как будто крылья выросли: в меня верили, верили, что справлюсь, но при этом и напоминали, что при необходимости помогут и защитят.

— Кстати, — между делом произнес Фелтон, когда мы уже благополучно уселись за накрытый стол, — я поговорил со Стаффорд по поводу констебля Уокли и его перегруженности.

Услышать это от любовника я совершенно не ожидала, но почувствовала удовлетворение и радость. Значит, и слушает, и слышит — а это уже дорогого стоит.

— С чего ты взяла, что он вышел сегодня на второе дежурство подряд? — поинтересовался шеф, поймав мой взгляд. — Вчера у Уокли вообще был отгул, он в участок не приходил.

В моей голове приятно шумело после бокала вина (неплохого кстати, дешевой мерзости Леонард Фелтон пить не мог), поэтому сперва я даже не до конца сообразила, что именно мне сказали. Правда, через несколько секунд все-таки дошло, и тут настало время для искреннего удивления.

— Как это не приходил в участок? — растеряно переспросила я, не веря собственным ушам.

Но если не было вчерашнего дежурства, если не находился Фрэнк Уокли на рабочем месте, как вышло, что он мог рассказать тете Дженнифер, когда именно я приехала на работу? Или он рано утром зачем-то приехал, а после отправился отдыхать? А вдруг дежурство у констебля Уокли было позавчера, и он просто поздно с него снялся? Ведь такое возможно?

Леонард Фелтон, разумеется, почувствовал неладное, иначе бы просто не был собой.

— Мэллоун, у тебя как-то лицо странно перекосилось… Что за проблема с этим Фрэнком Уокли?

Я ответила не сразу, но все-таки сумела выдавить:

— Слушай, а позавчера у него было дежурство, ты не знаешь?

Шеф нахмурился.

— Лив, почему тебя так заинтересовало, что делал Уокли вчера и позавчера? По какой причине это для тебя настолько важно?

Я тяжело вздохнула, понурилась и принялась объяснять:

— Тетя говорила, что созванивалась с Уокли, и он ей рассказал, когда именно мы с тобой оказались вчера на работе. Но как он мог об этом узнать, если его не было в участке? Вот я и пытаюсь понять, была ли у Фрэнка хоть какая-то причина находиться в участке…

Потому что если причин у него на это не было, выходит, он за нами следит?

— Этот деятельный старикан, который то и дело таскает то кофе, то пончики детективам? — уточнил Фелтон задумчиво.

Я подтвердила, что у Фрэнка действительно имелась такая привычка — проявлять заботу о коллегах самыми разнообразными способами. Раньше мне его поведение казалось чертовски милым, но вот сейчас вдруг подумалось, что оно самую малость… жуткое и подозрительное? Вдруг начало казаться, что Уокли постоянно сновал вокруг как какой-то ненормальный сталкер с моего первого дня в участке.

Паника накатила внезапно и заставила вжаться в спинку стула и съежиться.

Фрэнк ведь хороший человек? Он не может быть плохим человеком… Его все любят…

— Так, посмотри на меня, — потребовал любовник. И я подчинилась. Почему-то привыкла поступать так, как он велел. Возможно, в такой покорности тоже было что-то ненормальное, но пока оно приносило одно только успокоение.

Леонард потянулся через стол и сжал мою руку. Оказалось, что пальцы у меня просто ледяные, потому что сперва показалось, будто кожа у мужчины горячая как пылающая головня.

— Не думай об этом сейчас, — твердо приказал Фелтон, поймав мой взгляд. — Ты ничего не узнаешь прямо сейчас, ничего не изменишь. Поэтому просто не думай. Утром мы со всем разберемся, Мэллоун.

Нервно сглотнула, но все-таки заставила себя согласиться со словами Фелтона. Все утром.

— Как ты можешь быть настолько спокойным? — тихо спросила я, когда ужин худо-бедно подошел к концу, и мы опять же вдвоем взялись мыть посуду.

Вообще, никогда бы не предположила, что с потомственным аристократом окажется настолько легко и просто в быту, да и не только в быту. Обычная возня на кухне с Фелтоном бок о бок приносила только успокоение и ощущение уюта.

— Оливия, полгода назад убили женщину, которую я любил до самозабвения, — тихо откликнулся он. — Я должен был умереть после этого сам. Пришлось искать силы и причины для того, чтобы продолжать жить… И вроде бы удалось. Отличная прививка от лишних волнений, не находишь?

Внезапно я ощутила неловкость и стыд за все свои мелкие неурядицы, которые казались чем-то совершенно жалким на фоне чужой большой трагедии.

— Об этом тоже не думай, — ткнулся носом мне в шею Фелтон. — В случившемся нет твой вины или твоей ответственности. Прошлое в прошлом. А ты создаешь мое настоящее.

Мы оба подскочили в половину шестого, сразу после возмущенного писка будильника. Посмотрели друг на друга, рассмеялись и быстро разбежались в разные ванные комнаты, чтобы привести себя в порядок. Ночью у нас не хватило сил только на то, чтобы поцеловаться, после просто упали на кровать и заснули. Лично я отключилась сразу же, как голова коснулась подушки, что там было с Фелтоном, ведомо одному только Фелтону, но, подозреваю, он тоже заснул мгновенно. Слишком уж оба успели вымотаться и физически, и эмоционально, чтобы здоровый сон не казался самым привлекательным видом досуга из всех возможно.

Ощущение, будто ночь прошла зря, так и не появилось, хотя я и ждала этого до последнего, что почувствую себя неуютно. К счастью, за завтраком я чувствовала себя совершенно спокойно и свободно. Фелтон не осыпал меня комплиментами, не лез с нежностями — ничего подобного. Наверное, поэтому на работе никто и не заподозрил, что между мной и шефом отношения изменились — внешне все осталось точно таким же. И мне казалось, это самое правильное развитие событий.

— Сама постарайся к Уокли не контактировать, — наставлял меня на ум Фелтон уже в автомобиле. — Актриса ты не самая хорошая, запросто можешь выдать, что его подозревают. А если старик в чем-то замаран, непременно постарается убраться отсюда как можно быстрей и дальше.

Я тихо фыркнула.

— Если он замаран, все равно никуда отсюда не денется. Тут лежит покойник, к которому он привязан и хочет вернуть в мир живых, значит, Уокли останется в городе до последнего.

Шеф призадумался, а после кивнул.

— Резонно. Вполне резонно. Но лучше, если Уокли до последнего не узнает ни о чем. Хорошо?

Разумеется, идти вопреки просьбе — или все-таки приказу? — Фелтона я не собиралась. В данном случае ему определенно видней.

Приезжать на работу в такую рань для меня уже стало привычным делом. Как и видеть гневные сообщения от тети Дженнифер, которая даже после предупреждения все равно умудрилась разозлиться и устроить мне скандал в мое отсутствие.

— Поймаем убийцу — съеду ко всем чертям, — прокомментировала я мрачно, прочитав все, что за ночь упало на мой мобильный телефон.

Пока тетя не вымотала все нервы сугубо из большой родственной любви, следует уносить ноги.

Фелтон потрепал меня по плечу.

— Очень здравое решение, Мэллоун, — поддержал меня в этом желании любовник и к моему большому облегчению переехать в Дом-на-Утесе не предложил. — Пора вылетать из родительского гнезда и взять жизнь в собственные руки. Правда, я бы все-таки рекомендовал переезжать не к чертям, а в более приятное место.

Фелтон шутил не слишком часто, но уж когда ему приходило в голову использовать чувство юмора, выходило уместно и изящно.

Первым делом я и высокое начальство устроились с кофе за одним столом со списками зарегистрированного оружия, поделив достаточно пухлую папку на две приблизительно равные части.

— Столько оружия зарегистрировано на женщин? — несколько удивился Леонард, просмотрев первые два листа.

Я посмотрела на него с недоумением.

— В Кроули охота — что-то вроде местного традиционного развлечения, в которое вовлекаются и мужчины, и женщины. Тетя рассказывала, что порой только охотой и спасались, когда возникала проблема с работой или еще какие неурядицы. К тому же часть оружия переходит по наследству и его регистрируют на кого придется.

Шеф тяжело вздохнул, явно осознав масштаб работы. Да, Кроули невелик в рамках всего Вессекса, однако нам, бедным работникам полиции, его хватит с лихвой, чтобы захлебнуться работой.

— И вчера на записях с Хоупом вы ничего не нашли, я верно понял? — уточнил Фелтон на всякий случай.

В карих глазах явственно виднелись отблески умирающей надежды.

— Так точно, сэр, — отозвалась я, изображая карикатурного служаку.

Мой любовник тихо прыснул, но тут же принял суровый начальственный вид, который изрядно удивил. Ровно до того момента, как я услышала шаги в коридоре. Кто-то еще решил побыть ранней пташкой. Оставалось только поражаться тому, насколько тонок слух у аристократа.

Через несколько минут дверь отворилась, и в наш офис вошла начальница участка, хмурая, собранная и какая-то болезненно бледная.

— Доброе утро, — поздоровалась она с нами и тут же принялась разглядывать так, словно выискивала следы некоего таинственного преступления. Которых не было и быть не могло. Мы корпели над бумагами и только.

— Доброе утро, мэм, — отозвался Фелтон и поднялся из-за стола как и подобает человеку с манерами.

Я пробормотала нечто солидарное и тоже поднялась на всякий случай, хотя у меня с манерами никогда особенно не клеилось.

— Вы сегодня удивительно рано, — отметила Стаффорд. Ее взгляд как будто стал еще более цепким.

Она все-таки о чем-то догадывается?

— Мы уже который день приезжаем рано, а уезжаем поздно, — пожал плечами Фелтон, сохранявший полное спокойствие. — Боюсь, пока не поймаем убийцу, отдохнуть как следует не удастся.

Ингрид Стаффорд с подозрением глядела на нас, мы с не меньшим подозрением в свою очередь смотрели на нее, ожидая, какую очередную неблагую весть она до нас донесет. Я и прежде свято была уверена, что от начальства ждать чего-то хорошего, но вот конкретно сейчас уверилась, что так оно и есть…

— Вы верите, что действительно способны сделать это? — едва не с насмешкой осведомилась Стаффорд, очень выразительно сощурившись притом. Вот уж кто точно не верил в наш отдел.

Впрочем, все ее гримасы не произвели на Фелтона хоть какого-то впечатления. Вообще, моему шефу можно было позавидовать: редко в ком можно увидеть эту спокойную уверенность в себе, которая шла рука об руку с чувством собственного достоинства.

— Однако мне никто не сообщал о том, что в расследовании имелся прорыв, — многозначительно протянула Стаффорд, всем своим видом демонстрируя, что нам она не верит и не считает, что отдел расследований действительно может совладать с коварным убийцей, которому вздумалось орудовать в Кроули.

Фелтон пожал плечами и произнес с поистине королевским безразличием:

— Вам и не должен был никто сообщать, учитывая те гипотезы, которые появились в нашем расследовании во время работы.

Мне редко доводилось видеть начальницу участка разгневанной и практически напуганной.

— Вы решили что-то утаивать от меня? — с откровенной агрессией спросила я, чуть сгорбившись и подавшись вперед, словно собиралась прыгнуть вперед и напасть.

Я не хотела показывать своей слабости, однако словно против воли съежилась и попыталась спрятаться за Фелтоном. Тот же ни на секунду не дрогнул.

— Верно, мэм. Вы входите в круг подозреваемых, — спокойно произнес шеф и посмотрел в глаза Стаффорд так, словно бы он выше нее, а никак не наоборот.

С лица Ингрид Стаффорд ушла вся краска, она словно посерела от злости, которую и не пыталась скрывать.

— Вы в своем уме, Фелтон?! Я — убийца?! — буквально заорала начальница, тут же метнувшись к нашему столу.

Мне очень захотелось оказаться где-то в другом месте и не слышать криков Стаффорд и ее обвинений, которые несомненно последуют.

— Возможно, убийца, — не стал отрицать такой возможности мой любовник, безразлично пожав плечами. — Или пособник убийцы. Пока у меня нет оснований доверять вам или не доверять. Я прошу вашего понимания, мэм. И невмешательства.

Наверное, если бы начальница была чуть постарше или она была бы в менее хорошей форме, ее мог бы хватить удар. И это был бы самый удачный и быстрый конец возникшей между ней и Фелтоном дискуссии. Однако Ингрид Стаффорд в свои пятьдесят обладала идеальным здоровьем и крепкими нервами.

— И вы смеете все это мне говорить? — поразилась она. Бледность уступила место лихорадочным красным пятнам на лице Стаффорд. Быть может, удар ее все-таки хватит. — Да я вас попросту уволю! И будете перед кем-то другим изображать из себя короля мира!

Наверное, на любого другого такие угрозы возымели бы действие, вот только наследник лорда Фелтона находился на том уровне влияния, о котором люди вроде меня или даже начальницы Стаффорд даже рассуждать не могли.

— Попробуйте меня уволить, — милостиво разрешил шеф Ингрид Стаффорд разбить карьеру об утес его большой и влиятельной семьи. — Хотите поспорить, кто из нас двоих останется в участке, а кто будет искать новый способ заработать деньги?

Леонард Фелтон не имел привычки трясти перед людьми своей достойной восхищения родословной, в которой имелись в наличии десятки поколений знатных и талантливых предков. Но, оказывается, при необходимости не гнушался показать черни, на какой высоте находится.

— Вы мне угрожаете своей тетей? — прошипела разъяренно Стаффорд, начиная понимать, что вляпалась в крупные проблемы.

Я никогда не встречала Дафну Бхатия (и с каждым днем все меньше и меньше хотела знакомиться с этой женщиной), но даже не зная, ее испытывала благоговейный трепет. Одна ее тень как и тень лорда Фелтона возносили Леонарда Фелтона на недостижимую для простых смертных высоту.

— Я предупреждаю, что в случае необходимости непременно обращусь к ней, — ухмыльнулся с откровенным злорадством мой шеф.

Впору было завидовать тем, за чьими спинами стоят всемогущие родственники: Стаффорд сдулась. Сверкала глазами, скрипела зубами — это да, однако явно не готова была продолжать скандал, хотя чувство собственного достоинства, которому изрядно досталось после ссоры с подчиненным. Который, как оказалось, не такой уж и подчиненный. Ну, попробуй, заставь его делать то, что он нужным делать не считает. А у него тетя. И наверняка какой-нибудь дядя. И дедушка. И нет сомнений, что каждый встанет на защиту интересов любимого родственника. Словом, проще было встать перед поездом в надежде, что он в тебя врежется и конец придет поезду — не тебе.

Как в такой ситуации только Леонард Фелтон умудрился не стать избалованным вседозволенностью представителем золотой молодежи, оставалось только гадать. Но я могла по пальцам одной руки пересчитать те случаи, когда шеф отвечал на претензии «Вы идете к черту, а у меня — тетя». Но вот когда тетя предъявлялась в качестве последнего аргумента, она становилась ультимативным оружием.

— И считаете, что таком вздорному мальчишке как вы, удастся раскрыть настолько изощренное преступление? — решила наподдать хотя бы самолюбию не слишком-то подчиняющемуся подчиненному начальница.

Судя по безмятежному взгляду, если чье-то самолюбие и пострадало, то явно не Фелтона.

После того, как Стаффорд убралась к себе, не получив вообще никаких объяснений или обещаний, я выдохнула и поинтересовалась у Фелтона:

— Она может быть убийцей?

Я не любила Ингрид Стаффорд, что было и не удивительно, начальство вообще редко любят, однако предпочитала видеть ее как человека порядочного и ответственного.

Фелтон покачал головой.

— Убивал мужчина, в этом я не сомневаюсь. Уже достаточно имелось свидетельств в пользу этого. Но Стаффорд не следует лезть в дела нашего отдела. Она некомпетентна, к тому же может просто в силу собственной недальновидности может поделиться информацией, которая должна оставаться в тайне. Я уже успел понять, насколько Кроули на самом деле мал и насколько быстро распространяется тут любая новость.

С таким утверждением спорить было совершенно бесполезно, поэтому выступать на защиту родного города. Кажется, я постепенно училась смотреть на Кроули беспристрастно. Получалось… не всегда, но с каждым разом все больше и больше.

К тому же куда более увлекательно было изучить список жителей города, владеющих старинными ружьями. Среди них имелся Фрэнк Уокли… и очень тянуло подпрыгнуть на месте, завопить «Это он!!!» и кинуться вязать констебля, но в моей черепной коробке уже поселился маленький Фелтон, который напомнил, что в этом списке еще человек пятьдесят, прямых улик в любом случае нет и это просто непрофессионально — разрабатывать только одного подозреваемого, не имея достаточных оснований, чтобы перестать подозревать всех прочих возможных.

— Вы теперь так часто замолкаете, Мэллоун, — снова включил «начальственный» тон шеф, покосившись на дверь. Время приближалось к началу рабочего дня. — Меня это порой даже пугает.

Я улыбнулась насмешливо, правда, на всякий случай отошла со своими списками к окну, подальше от Фелтона, чтобы любой вошедший даже и подумать о нас чего-то двусмысленного. Впрочем, все равно подумают.

— Просто приобрела привычку размышлять над ходом расследования, сэр. Когда работает мозг, язык обычно отдыхает.

Мои слова получили неожиданную поддержку от Хиггса.

— Я всегда об этом говорил, — мрачно возвестил Норман с угрюмым выражением лица. — Но почему-то со мной не спешили соглашаться.

Улыбка шефа была утешающей.

— Видимо, для этого людям, что вас окружали, не хватало ума, Хиггс. Вы обнаружили что-то полезное?

Норман приосанился и с видом важным и, пожалуй, даже гордым.

— Да, сэр, я разобрался в свое свободное время теми могилами, — с удовольствием сообщил Хиггс, чуть покраснев от удовольствия.

Как же хорошо, когда человек получает удовольствие от своей работы и гордится ей. Эти простые и понятные чувства как будто преобразили коллегу.

Леонард Фелтон не был бы самим собой, если бы вдруг оставил служебное рвение подчиненного без должного на первое время хотя бы морального удовлетворения. Положенную долю похвал Хиггс получил авансом, а после пришлось отчитываться о том, что реально сумел разузнать.

И в отличие от многих наших коллег Норман Хиггс бахвалился не зря. Он действительно неплохо поработал с информацией.

— У Леоны Холмс вся семья живет уже давным-давно в Хай-Касле. Они оттуда приезжают и присматривают за могилой, — начал рассказывать детектив, сверяясь с заметками в своем блокноте. — Питер Марлоу — сирота, жил с бабушкой. Умер после долгой болезни. Старушка и приходит на кладбище. Как по мне — все чисто в обоих случаях.

Мы с шефом переглянулись и кивнули. Тут вроде бы и правда не имелось поводов для подозрений.

— Джин Джонс — погибла в автомобильной аварии. Не повезло, все остальные в машину выжили. Они платят кладбищенскому смотрителю, но сами не появляются. Стивен Денвер — синдром внезапной смерти. Он был первенцем, но у родителей уже родились сын и дочь. На кладбище ходят всей семьей. Софи Фрост сирота, за ее могилой ухаживает смотритель. А вот кто такая Патрисия Леннард узнать мне не удалось. О ней как будто никто и не знает.

Глава 22

Разумеется, первым, что пришло мне на ум относительно слов коллеги о полном отсутствии информации относительно личности Патрисии Леннард, было «Да ладно! Так не бывает!». Просто потому что… такого действительно не бывает. Ни реалии современного мира, который оцифровывается все больше и больше, а, значит, информация сохранялась и передавалась почти мгновенно, ни реалии маленького города, где все друг друга знают (причем, обычно в прямом смысле), не способствуют хоть какой-то анонимности.

И тут у нас имеется могила, ухоженная могила, в которой лежит девушка… и о ней никто не знает! Совершенно фантастическая ситуация!

— Мэллоун, это вообще реально? — с подозрением уточнил Фелтон, которого явно ситуация выбила из равновесия.

Шефа вполне можно было понять, он столько времени свыкался с мыслью, что Кроули — это территория тотальной невольной гласности, что такая вот загадка просто порвала его шаблон представлений о нашем городе.

— Еще недавно я сказала бы, что нет, — пробормотала я и полезла проверять своим заметки, где было записано, сколько лет назад умерла несчастная девушка по имени Патрисия. — Мисс Леннард покинула сей бренный мир двадцать два года назад.

Значит, она умерла, когда я была еще совсем маленькой, и могла попросту не запомнить произошедшего. Но при этом всего-то какие-то жалкие двадцать два года в масштабах коллективного сознания Кроули… Смерть юной девушки не могла не привлечь внимания окружающих. В провинции не так много новостей, чтобы явно неестественно ранняя кончина одного из местных жителей не стала причиной множества пересудов.

Фелтон сощурился и поинтересовался:

— Семнадцать лет, я же не путаю?

Я подтвердила, что память шефа не подвела, а тот в свою очередь задумчиво произнес:

— А ведь всем нашим жертвам по семнадцать. Всем трем. Три семнадцатилетних девушки… Думаю, это необходимо обсудить с профессором Картрайт, пока она все еще у нас и работает над экспертным заключением. Черт подери, впору жалеть, что в свое время не выбрал факультет некромантии.

Слово с делом у Фелтона редко расходилось, поэтому он тут же понесся покорять мир и получать у приезжей красотки нужную ему информацию. Это вызывало вялое раздражение, однако, в целом, не показалось поступком, против которого стоит протестовать. Интереса у наследника лорда лощеная умница не вызвала. К моей тайной радости и тайному же торжеству.

— Ты молодец, Норман, — решила я тоже высказать свое отношение и дружески хлопнула сослуживца по плечу.

Тот скупо улыбнулся.

— Я всего лишь добросовестно выполнял свою работу, Лив, только и всего. Как и ты, кстати говоря. Не считаю, что это требует каких-то особенных похвал и наград.

Кажется, я постепенно ценила своего обычного тихого и даже незаметного коллегу все больше и больше. А ведь он всегда был именно таким — трудолюбивый и основательный мужчина, который никогда не пытается выслужиться в глазах начальника и выделиться на фоне менее ответственных, однако более разговорчивых коллег.

Фрэнк Уокли к нам в отдел забежал. С пончиками. Ничего нового, он так делал регулярно в течение нескольких лет и вроде бы не было повода как-то дергаться. Но я все равно ощутила себя очень неспокойно, когда один из подозреваемых оказался в непосредственной близости. Удержать на лице маску благожелательности удалось, одна беда — я побледнела. Что и отметил Фрэнк, от вообще никогда не упускал такие детали.

— Ливви, милая, ты что-то бледновата, — сочувственно произнес констебль, по-отечески умильно улыбнулся и подтолкнул меня к коробке с пончиками. — Поешь, возможно, после сладкого тебе полегчает.

Проснувшаяся паранойя вопила, что нельзя вот так есть то, что предлагает возможный убийца. А вот здравый смысл нашептывал, что вот так по-идиотски хитрый убийца убивать не станет. Пончики будут лопать вообще все, и если каждый слопавший печево отправиться вести личные беседы с господом богом, это уж точно заметят и станут задавать конкретному человеку конкретные вопросы.

— Спасибо, Фрэнк, — отозвалась я с привычной улыбкой и пончик есть начала, пусть и боялась, что он встанет комом в горле.

Все-таки я могла гордиться своими актерскими навыками: ни Уокли, ни Хиггс не заподозрили, какие именно страхи и подозрения в тот момент мной владели.

Старый констебль не стал ни о чем спрашивать, не лез к доске с уликами и вообще как будто не осматривался. Очко в его пользу. Но был один нюанс: он уже мог все изучить во время ночных дежурств.

Вот только Фрэнк Уокли не знал о Патрисии Леннард, так что когда Хиггс собирался уже повесть на нашу доску бумажку с именем умершей девушки, я украдкой схватила этот листок и поспешно скомкала его в руке под недоуменным взглядом коллеги. Слава богу, что вся эта ситуация возникла с Норманом, а не с Верном Хоупом, который наверняка бы тут же поднял крик и принялся выяснять отношения. Хиггс — дело другое, у него сперва шли мозги, а потом самолюбие. Поэтому он пережил мои действия с каменным лицом и только выразительно посмотрел на болтающего о хулиганящих школьниках констебля.

Тот эту маленькую пантомиму внимания не обратил на наше счастье и как ни в чем не бывало продолжал свой рассказ о выходках Маркуса Уэста, который, разумеется, получил свое неотвратимое наказание за выходки.

— Ну, да о чем это я, — проворчал добродушно Уокли, почесав затылок. — Вы убийцу ловите, а я малолетнего хулигана, который бьет окна у соседей.

Хиггс покачал головой и с умным и даже торжественным видом сообщил:

— Вы несправедливы к себе, Фрэнк. Если вовремя суметь урезонить хулигана, возможно, потом не придется ловить уже убийцу.

Слова Нормана старик внезапно воспринял всерьез. Хотя кто его знает, вдруг Хиггс говорил то, во что сам верил.

В общем, через десять минут заболтавшегося Уокли удалось выставить под предлогом неумолимо надвигающегося рабочего дня. И после того как Фрэнк уж точно убрался подальше, Хиггс вполголоса поинтересовался:

— Фелтон и ты считаете, будто это именно Уокли?

Я пожала плечами. Как будто можно было вот так легко и просто ответить на подобный вопрос. Вообще, виновным человека признает исключительно суд.

— Кто его разберет? Поводов для подозрения лично у меня хватает. В остальном же… Нам нужны твердые доказательства, а считать можно как угодно. Как говорит Фелтон — вполне справедливо — суду это не предъявишь.

Хиггс задумчиво изрек:

— Резонно. Шеф у нас явно понимает, что делают.

Теперь нас, уважающих Леонарда Фелтона от чистого сердца, стало уже двое.

Фелтон снова появился в офисе нашего отдела уже в девять, когда большая часть детективов, а заодно и все наши стажеры в едином порыве уже целый час страдали ерундой. При виде собранного и как всегда энергичного шефа (про свое ранение он уже благополучно забыл сам и заставил забыть всех прочих) бездельники одновременно собрались и насторожились, ожидая разноса.

Вот что Леонард Фелтон точно старался не делать — так это разочаровывать. Нотации он читал должно и вдохновенно, а Данну, который в рабочее время даже решил порубиться во что-то на своем смартфоне, вообще вкатал выговор, резонно посчитав, что от угроз не будет ни малейшего толка, если их не исполнять. Николас от такого поворота событий обалдел и едва не расплакался, однако все остальные тут же присмирели и возмущаться по поводу начальственной жестокости не спешили. Ну, просто потому что сообразили — запросто и сами получат по ушам. Больше всех ежился закадычный приятель Джеймс Кларенс, явно чувствую, что в случае чего станет следующим.

— Итак, я не вижу результатов проверки по той части списка умерших, которую я передал вам.

Хиггс мудро промолчал, не став подавать голос и сообщать, что это уже успел сделать он сам. Возможно, так сослуживец тихо мстил другим нашим коллегам, которые не слишком его любили, если быть до конца честными. Даже я сама относилась к нему сугубо нейтрально, но без какой бы то и было симпатии.

— А почему вы не требуете отчета у Мэллоун и Хиггса? — подал голос один из наших стажером. Вроде бы Уитмор. Я никогда не успевала как следует выучить имена «юной поросли», потому что редко кто из них давал корни именно тут, в Кроули.

Этот, видимо, тоже не задержится — уж слишком гневно сверкал глазами мой любовник.

— Мне и не приходится требовать отчета у них. Сами уже обо все доложили!

Снова на меня смотрели как на местного коварного злодея-манипулятора. Правда, теперь стало чуть легче, потому что нас, ненавидимых стало больше. Что же, теперь мы с Хиггсом можем только подружиться — это лучший план для выживания в сложившейся ситуации.

Но, разумеется, и меня, и Хиггса куда больше интересовало, что именно сказала профессор Картрайт о возрасте жертв и возможного объекта воскрешения. Это могла быть зацепка! И, черт подери, я до дрожи хотела, чтобы так оно в итоге и оказалось. Мы и так слишком долго блуждали в потемках! Должна же судьба немного помилосердствовать, в конце-то концов!

Фелтон, конечно, не мог не понимать, что нас с Хиггсом буквально снедает любопытство. Мучить дольше необходимого шеф не стал. При первой же возможности отозвал в сторону, чтобы переговорить с глазу на глаз. «Стороной» оказалось место для курения, которое в честь моды на здоровый образ жизни обычно пустовало.

— Картрайт считает, что, возможно, совпадение пола и возраст является условием для проведения обряда. Поэтому найдите мне информацию о Патрисии Леннард. Мне все равно, как вы это сделаете, но сделайте! — буквально скороговоркой выдохнул наш начальник, в глазах которого горел охотничий азарт.

Мы с Норманом переглянулись, и, подозреваю, в моих глазах было то же выражение тоски, что и в его. Потому что кому нравится оказаться в положении неудачника из сказки, которого послали непонятно куда, непонятно зачем.

— Сэр, это будет весьма… — начала было я, но тут меня перебил Хиггс, ткнув пальцем в сторону парковки.

— Мэллоун, а это не твоя тетя приехала? — поинтересовался коллега озадаченно. — Точно твоя тетя. А что у нее с лицом?

Что с лицом, что с лицом… С лицом у моей тети была крайняя степень ярости, которую и скрывать не пробовали. Закрывая свою машину, тетушка еще и как следует шибанула дверью, отчего другие автомобили, куда более новые, разразились возмущенными воплями сигнализаций.

— Сэр, — проскулила я, ощущая приступ паники, — может, мне прямо сейчас нужно съездить к коронерам. Или опросить свидетелей…

Вообще, я хотел сбежать куда угодно, главное, быстро и далеко.

К несчастью, сопереживать моим страданиям и спасать от нападок родственницы Леонард Фелтон был совершенно не намерен. Он широко улыбнулся и покачал головой.

— Соберите в кулак все свое мужество, Мэллоун. Полицейским не пристало бежать от опасности. Тем более, меня не оставляет уверенность, что тетя вас все равно найдет. Точней… уже нашла.

Был шанс, что тетя Дженнифер не заметит меня, тем более, я же не курила, у нее не было причин высматривать меня в этом закутке, где обычно проводили время любители уничтожать свои легкие… Шанс был, но у судьбы сегодня было не то настроение.

— Оливия! — радостно (или даже злорадно) провозгласила тетя и решительно двинулась в мою сторону.

Я тяжело вздохнула, уже предчувствуя ссору. Если дорогая любимая тетушка не постеснялась приехать ко мне на работу, не станет особо чиниться в присутствии моих коллег, пусть даже один из них еще и мой начальник.

— Привет, тетя Дженни, — выдавила я, готовясь к самому худшему.

Тетя оскалилась нежной родственной улыбкой. Значит, точно сейчас мне достанется от ее языка.

— Здравствуй, милая. Что-то ты так редко появляешься дома, что приходится ехать в участок, чтобы с тобой повидаться. Соскучилась.

Тут я в очередной раз поняла, что Хиггс не дурак, поняла, насколько это большая проблема. Норман задумчиво посмотрел на меня, а после перевел взгляд на Фелтона и разглядывал его куда дольше, чем обычно. Можно было что угодно спорить, Хиггс тут же начал догадываться, где же я могу проводить свое свободное время.

Тетя же начала изучать тех, с кем меня застала. Если Хиггс особого интереса не вызвал, то вот Фелтон — дело другое.

— Представишь? — поинтересовалась тетя Дженнифер, подозрительно щурясь.

Слава господу, мой любовник был спокоен как дохлый лев и смотрел на женщину в возрасте перед ним с абсолютным безразличием. Никакого волнения по поводу этой встречи Фелтон не испытывал, но оно и понятно — не его же тетя.

Мне оставалось только поддерживать нашу игру: шеф точно не выдаст маленькую интрижку, которую завел, если не напортачу я, тетя ничего не докажет.

И если не озвучит что-то неуместное Хиггс.

— А… Да. Тетя Дженнифер, это Леонард Фелтон, наш новый глава отдела расследований. Детектив Фелтон, это моя тетя… — пробормотала я и замерла, ожидая, что будет дальше.

В первый момент начальника рассматривали с великим подозрением. Учитывая, что любимая тетушка сейчас явно существовала в режиме «поиск прелюбодея», не удивительно, что каждый мужчина подходящего возраста мгновенно подпадал под подозрение… Вот только почему-то вид Фелтона совершенно успокоил тетю Дженнифер. Беспокойство пополам с раздражением мигом пропало из ее взгляда, уж не знаю почему.

Попытавшись посмотреть на шефа глазами родственницы, я увидела перед собой мужчину, который на первый взгляд сильно уступал в привлекательности и харизме тому же преподобному Майклу Страуду. Мой лучший друг буквально очаровывал с первого же мгновения, а вот с шефом сперва даже и думать о чем-то кроме труда на благо общества не выходило.

Фелтон не производил сильного впечатления ни внешностью, ни харизмой, в нем, казалось, вовсе не было ничего такого уж привлекательного.

— Приятно познакомиться, — кивнул с дружелюбной улыбкой шеф и даже потянулся вперед, наверное, хотел поцеловать руку, однако быстро опомнился, выпрямился и как будто смущенно улыбнулся с видом совершеннейшего недотепы, пусть и из высшего света.

— Мне тоже приятно, молодой человек, — чинно и с видом полного превосходства изрекла тетушка. — Или мне называть вас «детектив Фелтон»?

Улыбка шефа стала еще слаще.

— Вы не моя подчиненная и не проходите по делу как свидетель, так что можете называть меня просто Леонардом.

Ход я оценила в полной мере: Фелтон сделал вид, будто подпустил тетю Дженнифер к себе максимально близко… Вот только ничего подобного. Потому что никто из его близких при мне не называл мужчину именно Леонардом, это было явно имя не для дружеского общения. Для друзей и семьи Фелтон был исключительный Лео. Так что моя тетя от любезности разомлела — ну как же, внук лорда позволил общаться с собой запросто — а начальник оставил для себя необходимую дистанцию.

— О, вы такой милый молодой человек… — восхитилась тетушка, уже глядя на моего шефа как на любимого сына. — В Кроули только и говорят, как вы заботитесь о нашем городе! Остается только завидовать вашим родным, вы же настоящее сокровище.

Леонард Фелтон под лавиной чужих восторгов не дрогнул и сохранил сдержанное и любезное выражение на лице.

— О, я обязательно передам ваши слова моей матушке, она будет чрезвычайно рада услышать, что я удостоился таких похвал.

Что Леонард Фелтон — сокровище, наверняка уже в курсе вообще все члены его огромной семьи, им не требуется дополнительных подтверждений.

— Вы не против, если я переговорю с племянницей с глазу на глаз? Я успела соскучиться по Ливви, мы так мало проводим времени вместе в последнее время, — попросила тетя Дженнифер, намертво вцепившись в мою руку.

— К сожалению, работа полицейского всегда в каком-то смысле альтруистична. Мы жертвуем собой и своим временем ради блага общества. Мэллоун, только не долго, хорошо? Надеюсь, пятнадцати минут вам хватит?

С одной стороны, хотелось прибить шефа за то, что он попросту отдал меня тете для пытки допросом, с другой стороны, пятнадцать минут не так уж и долго, переживу. Да и, опять же спасибо Фелтону, он мимоходом дал понять, что, по крайней мере, эту ночь я действительно провела исключительно занимаясь рабочими делами в участке.

Оттащив меня подальше от коллег к своему автомобилю тетя Дженнифер принялась распекать, но не так яростно, как можно было бы предположить.

— Оливия, как вообще можно себя вести?! Ты не появляешься дома сутками! Отключаешь телефон! И этот твой таинственный ухажер…

От сердца тут же отлегло. Раз ухажер все еще таинственный, значит, Фелтон точно не раскрыт.

— Почему ты считаешь, будто нормально — вот так взять и приехать ко мне на работу? — возмутилась я от всей души. — Я детектив полиции! Расследую серьезное дело!

Тетя Дженнифер закатила глаза.

— И путаешься с мужчинами.

Из моей груди вырвался возмущенный рык.

Вот как так можно относиться ко взрослому человеку? А если начну апеллировать к своему возрасту, то начнется вечное «Для меня ты всегда будешь маленькой девочкой». И то, что иметь любовника — это нормально в моей ситуации, вообще никого не интересует.

— Ливви, я понимаю, это ужасное телевидение пропагандирует распущенность, но Кроули не имеет отношения к нашей жизни! Женщина должна быть порядочной и чистой. Иначе с ней в итоге случается то же, что с Мией Леннард.

И вот тут у меня появилась мысль, что тетя моя не такой уж и нежелательный для меня собеседник.

— И что же такой случилось с Мией Леннард? — тут же навострила уши я, сообразив, что судьба, кажется, решила преподнести мне подарок в виде очередной зацепки.

Была уже на слуху одна Леннард, так что упустить возможности узнать побольше про еще одну женщину с той же фамилией.

Тетя посмотрела на меня странно, как будто бы и сама была не рада тому, что сказала в сердцах. Хотя явно пыталась использовать старую историю в качестве неопровержимого аргумента для тотального целомудрия.

— Кто вообще такая Мия Леннард? — продолжала я напирать на явно замявшуюся родственницу.

Тетушка вела себя таким образом последний раз, когда мне пришло в голову узнать у тети, как же именно появляются дети. Я тогда только-только справила свое тринадцатилетие, в организме начали происходить некоторые изменения, а в голове сформировались конкретные вопросы, которые и были заданы тете.

Та, будучи достаточно старомодной добропорядочной старомодной леди, обсуждать техническую сторону вопроса продолжения человеческого рода была морально совершенно не готова. Словом, пробелы в половом воспитании приходилось восполнять самостоятельно, но не суть.

Главное, что по одной только реакции тети стало ясно, что история была не просто неприятное, но еще и по меркам добропорядочной жительницы Кроули чрезвычайно неприличной.

— Оливия, о таком попросту не говорят! — возмущенно воскликнула тетя, всем видом своим воплощая возмущение. — Наш разговор закончен.

Она уже резко развернулась и двинулась к машине.

Обычно со мной это срабатывало… Но не теперь.

Я решительно схватила тетю за плечо, вынуждая остановиться. Наверное, никогда тетушке не приходилось переживать настолько сильный культурный шок.

— Стоять. Или ты рассказываешь мне всю историю, или я арестовываю тебя прямо здесь за препятствование следствию, — произнесла я, чувствуя себя на вершине мира.

Сама виновата, заступив на мою территорию.

— Да ты совсем помешалась! — возмущенно воскликнула тетя Дженнифер, пустив петуха.

Видимо, в моем голосе слышалась полная уверенность поступить точно так, как я и сказала — арестовать тетю. И… не скажу, что я бы сделала это не без определенной доли злорадства. Что поделать, определенная доля злопамятности во мне имелась.

— Ты собираешься запереть в камере меня?! Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть?!

Не то чтобы я действительно волновалась хоть сколько-то из-за такой ерунды.

— Могу попросить шефа, и он тебя арестует. Такой расклад тебе больше придется по душе?

Тетя Дженнифер растерянно заморгала, а я отцепила от пояса ту пару наручников, которая при мне имелась всегда, однако применять ее доводилось за все время работы от силы раз пять, а то и меньше.

— Так ты это серьезно… — пробормотала тетушка.

В этот момент к нам подоспели как раз почуявшие что-то Фелтон и Хиггс. Тетушка Дженнифер по наивности своей подумала, что сейчас-то высокое начальство урезонит в конец потерявшую всякий стыд племянницу, которой вздумалось арестовывать единственную родственницу.

— Мэллоун, что стряслось? — обратился ко мне явно заинтригованный шеф, тронув за плечо.

Почувствовать его ладонь, пусть даже через куртку и гольф, оказалось невероятно приятно.

— Моя тетя отказывается рассказывать о женщине по имени Мия Леннард, с которой, судя по всему, случилась какая-то темная история, — с огромным удовольствием сдала родственницу я.

Мужчины переглянулись и поглядели на тетю Дженнифер так хищно, что та потеряла всякую надежду на благополучный исход стычки со мной.

— Мия Леннард! — не скрывая торжества, протянул Леонард Фелтон, разве что руки не потирая в предвкушении. — Что ж, мэм, что поделать, теперь я для вас уже детектив Фелтон. И я настаиваю на том, чтобы вы дали показания. Немедленно.

Тетя краснела, тетя бледнела, тетя не знала, куда себя деть от неловкости.

— Но это… это ведь настолько непристойная история… Как я могу вообще рассказать нечто подобное благовоспитанным людям.

Фелтон принял покровительственный вид и изрек:

— Мэм, я понимаю ваши чувства, однако вы забываете, что сейчас разговариваете с людьми, которые в силу своей профессии видели самые низкие проявления человеческой природы. Вряд ли вам удастся нас смутить или ранить наши чувства.

Видеть свою тетю в допросной было странно, допрашивать тетю — тоже. Но шеф настоял на том, чтобы все произошло по всем правилам.

— Мия Леннард росла тут. Здесь же закончила школу, — после недолгих раздумий принялась рассказывать с откровенной неохотой тетя Дженнифер. — Первая красавица в Кроули, королева выпускного бала. Ей прочили такой будущее… Вот только обернулось все не слишком-то счастливо.

О бывшей соученице моя родственница говорила с неприязнью и даже долей презрения.

— В какой-то момент всем стало очевидно, что у восемнадцатилетней девчонки начал расти живот. Мия была обручена, казалось бы, не велика беда. Если будущие муж и жена поторопились, грех не такой уж и тяжкий, вот только ее нареченный, Эдмунд Данн заявил, что он и целовал Мию разве что в щеку и чужой ублюдок ему и через порог не нужен. Как и сама Мия Леннард. Кто девчонку попортил, так и не дознались. Она не призналась, любовник не объявился… А родители — они ее просто отправили подальше. Как все обернулось дальше, толком никто и не знает, вроде как жила в бедности — отучиться не могла, а женщине в те времена и без того нелегко было найти нормальную работу. Потом вроде как и вовсе умерла.

После драматической паузы тетя выдала мораль:

— Вот что случает с распущенными женщинами, Оливия!

Хиггс явно удерживался от того, чтобы самым бессовестным образом заржать над моей бедой. Хорошо еще, Фелтон сохранил самообладание, и выражение полнейшей невозмутимости на породистом лице осталось неизменным.

— Да и какое вам дело до все этой истории? Уже лет сорок прошло, — проворчала тетя Дженнифер, явно негодуя из-за нашей тотальной глупости, которая отнимает у нее законное свободное время.

Ей явно и в голову не могло прийти, что история о забеременевшей вне брака девушке из далеких времен, когда трава была зеленее, небо синее, а сама тетя Дженнифер была совсем молоденькой девушкой, могла иметь непосредственную связь с недавними жестокими убийствами школьниц.

Шеф улыбнулся ей так проникновенно, что мне даже стало самую малость не по себе, настолько редко он так гримасничал в обычной жизни.

— Так это именно то, что нам и нужно! Кстати, а вы не в курсе, мисс Леннард родила или нет, а если родила, то кого именно?

Конечно, после обстоятельного общения с Леонардом Фелтоном я уже не могла целиком и полностью отмести возможность обычного совпадения до того момента, пока мы не доказали обратное.

Тетя Дженнифер пожала плечами.

— Ну, все это исключительно из области слухов, не более того. Люди поговаривали, что Мия ребенка все-таки родила. Вроде бы это случилось в Суиндоне, однако тут не поручусь. Я никогда не отличалась склонностью к сплетням, к тому же история действительно очень старая. О таких как Мия Леннард принято просто забывать, детектив Фелтон. Падшие женщины — позорное пятно на репутации любого приличного общества!

Шеф посмотрел на меня с откровенным сочувствием, Хиггс — скорее с пониманием, он понимал эти чертовы правила игры, другое дело, непонятно, как к ним относился. А я… Я думала, что Суиндон не ближний свет и находится в другом графстве, так что не получится вот так запросто получить информацию.

— Вы привержены… традиционным ценностям, — констатировал Фелтон и пожал мою руку под столом, явно выражая сочувствие моей нелегкой женской доле.

Тетя вышла из допросной с видом оскорбленного достоинства и высоко поднятой головой, словно бы она победила нас в некоем поединке.

— Какое восхитительное ретроградство… — констатировал Фелтон, глядя вслед моей родственнице. — Я думал, ни с чем подобным уже и не столкнусь.

Норман хмыкнул.

— Чем меньше город, тем неохотней в нем меняются люди. Тут остается только радоваться, что камнями не побивают. Ну и мне-то казалось, в высшем свете тоже довольно строго следят за соблюдением рамок морали, — задумчиво протянул коллега покосившись на шефа.

Шеф только закатил глаза и не стал читать лекций о том, как же там на самом деле аристократы относятся к внебрачным связям. Мне тоже было интересно… Но, учитывая, что у Леонарда Фелтона нашлись в аптечке средства экстренной контрацепции (и я готова была расцеловать того, кто их подсунул), по меньшей мере, родственники моего любовника как минимум подозревают, что их половозрелый родственник имеет некую личную жизнь, причем далеко не только в платоническом смысле. И это уже довод в пользу того, что в высшем свете все-таки имеются люди с довольно продвинутыми взглядами.

— Теперь у нас есть две зацепки — Мия Леннард и Суиндон, — констатировал Фелтон, с задумчивым видом потирая переносицу. — А значит, нам нужен запрос в Суиндон по поводу этой женщины.

Логично. И все равно неприятно.

— В Суиндоне наверняка будут со смеху над нами покатываться, — счел своим долгом предупредить шефа о том, как отнесутся к нашему запросу коллеги. — Ищем следы черт-те когда умершего человека. Который мог вообще и не жить в Суиндоне.

Фелтон слова подчиненного принял к сведению и сообщил, что, видимо, ехать в Суиндон придется ему самому. Ну и меня с собой стоит прихватить. Потому что негоже начальнику отдела мотаться по стране без свиты.

Я прикинула, хочу ли уехать сейчас на день-другой из города… и поняла, что просто жажду убраться из Кроули! Тетя наверняка поспешит отыграться на мне за сегодняшний допрос.

— Уехать лучше прямо сегодня, Мэллоун. Раньше начнем — раньше закончим, — решил взяться за сложное дело прямо сейчас шеф. — Так что домой и быстро. Собирайте вещи, выезжаем через полчаса. А мне пока нужно раздать задания на время нашего отсутствия. И да, Хиггс, вы за старшего.

Глава 23

Когда я дома спешно собирала в спортивную сумку свои пожитки из расчета, что придется провести в другом городе дня два-три, за моими хаотичными сборами пристально наблюдала дорогая тетушка. Она стояла у двери моей комнаты, картинно сложив руки на груди и время от времени недовольно вздыхала.

Я заговаривать с родственницей не стала, было некогда, да и незачем. Ну, и если быть до конца честной хотя бы с собой, мне хотелось молчать и игнорировать тетю Дженнифер, потому что ее визит в участок возмутил меня до глубины души. И тот факт, что в итоге я умудрилась получить даже большую пользу из этого досадного происшествия, никак не повлиял на неприятный осадок.

И чем чаще и недовольней становились вздохи моей тети, тем упрямей я сжимая зубы, не желая сдаваться. В мои планы не входило делать вид, будто все в полном порядке.

— И куда же это ты собралась? — в итоге не выдержала сама тетя Дженнифер. — Решила съехать от меня.

Сколько едкой насмешки… Однако неплохо проняло дорогую тетушку после полноценного допроса в исполнении троих детективов одновременно. На одну секунду мне даже стало совестно, однако, совесть быстро успокоилась, напомнив, как я чувствовала себя после нотаций тети на парковке.

— Вообще, я собралась в командировку, — ответила я, уже закрывая замок сумки.

Вот только вспомнилось, что зубная паста и щетка точно потребуются, а я их не положила. Да и про расческу и всяческие резинки тоже не подумала. Давненько не приходилось выезжать из Кроули надолго, в итоге даже разучилась как следует готовиться к поездке.

— Оливия, это работа меняет тебя в худшую сторону! Ты стала совершенно распущенной! Возмутительно ведешь себя по отношению ко мне, своему единственному члену семьи! — принялась снова донимать меня нравоучениями тетя. — Ты понимаешь, что ты катишься в пропасть?!

Дискуссия, в которую меня собирались втянуть, явно не принесла бы ни пользы, ни успокоения ни одно из нас, так что я ответила просто:

— Я пока что качусь в Суиндон, тетя.

И пока длилось ошарашенно молчание, я просто вышла со своей комнаты с сумкой наперевес и поспешно вылетела за дверь дома. Следовало как можно быстрей убираться из дома, пока тетя Дженнифер не пошла следом и поток ее упреков не пошел на второй круг.

Напротив нашего дома, оказалось, уже стоял внедорожник Фелтона, что немного удивило. Мне казалось, мы должны были ехать на разных автомобилях… С другой стороны, логичней все-таки на одной. Ну потому что до Суиндона путь неблизкий, наверное, лучше, если мы сможем сменять друг друга за рулем.

Я решительно закинула сумку на плечо и пошла к автомобилю шефа даже с некоторой долей приятного предвкушения. С Леонардом Фелтоном всегда было легко и спокойно, к тому же без посторонних глаз можно почувствовать себя чуть свободней и позволить себе чуть больше.

«Практически романтическое путешествие…» — подумал я и тут же захотела отвесить себе от всей души затрещину, чтобы из головы вылетели всяческие глупости.

— Выскочила из дома так, словно он горит, — не удержался от насмешливой ремарки шеф, когда я уже положила свою дорожную сумку в багажник и устроилась рядом с ним на переднем сидении. — Тетя не в духе?

Я закатила глаза. Разумеется, кто-то просто не может промолчать.

— А тебя это удивляет?

Фелтон фыркнул.

— Ничуть. Но этот допрос был нам нужен как воздух, так что… Ну, я не уверен, что тебя данный факт утешит, конечно…

Я только вздохнула и пристегнулась. Разумеется, меня ничего не сможет утешить. Наверняка, тетя еще не раз, не два и не три станет отыгрываться на мне за сегодняшний эпизод.

В дороге нам довелось провести что-то около пяти часов, и за это время, Фелтон узнал все о моих юности и детстве, а я в свою очередь почувствовала, что уже отлично знакома со всеми многочисленными родственниками моего любовника, причем довольно близко.

К моменту приезда в Суиндон шеф с невинным видом сообщил, что номер у нас один на двоих. С двуспальной кроватью. Я пожала плечами и сообщила, что не особенно-то и против такого расклада, с Фелтоном спалось отлично. Во всех смыслах этого слова.

— Мне стоит бояться? — украдкой осведомилась я, когда мы с любовником стояли у стойки администрации и ждали, когда портье внесет наши данные.

— Ну… Вряд ли я страшней твоей тети, — подмигнул Фелтон.

Я тихо выругалась под нос. Вот уж чего мне точно не хотелось — так это вспоминать о тете. По возвращении домой меня наверняка ждет буря, тут и сомневаться не приходилось. А если изменить ничего нельзя, лучше не портить себе заранее настроение.

Суиндон был раз в пять больше Кроули, наверное, поэтому портье даже в голову не пришло косо смотреть на парочку, которая решила поселиться в двуспальном номере, не состоя при этом в браке. Дома бы мисс Айронс, владелица единственной на весь город гостиницы, прожгла бы бессовестных прелюбодеях дыру негодующим взглядом.

Рабочий день уже давно завершился, так что ничего не оставалось кроме как поднять в номер и передохнуть перед новым рабочим днем. Ну, как, как отдохнуть… Пока я отмокала в ванной, Фелтон заказал в номер ужин на двоих, а вот когда мы поели.

Словом, я даже не сумела понять, кто кого принялся целовать первым. Да и какая разница? В итоге мы все равно катались по постели слишком занятые друг другом, чтобы вспоминать о каких-то проблемах, расследовании… К черту все.

Впрочем, к размышлениям об убийце мы с Фелтоном вернулись едва только мало-мальски отдышались. Уже стоя под душем я задалась вопросом, а что будем делать, если найдем какие-то упоминание о проживании в Суиндоне той самой Мии Леннард. Все это — дела давно минувших дней, могли не сохраниться записи о рождении ее ребенка.

— Не накручивай себя ожиданием неудачи, которой может и не быть, — нравоучительно произнес Фелтон, торжественно вручая мне гель для душа. — Все идет единственно возможным путем, а мы прикладываем максимум усилий. Остается только спокойно ждать результатов.

Я закатила глаза с мученическим стоном.

— Ну вот как можно оставаться настолько спокойным? — риторически вопросила я и принялась намыливаться.

Леонард тихо рассмеялся таким смехом, который я совершенно не ожидала услышать у того измученного человека, которого встретила в Доме-на-Утесе совсем недавно. Леонард Фелтон смеялся счастливо, будто и не произошло в его жизни той ужасной трагедии, что переломила его жизнь надвое.

Это я с ним сделала? Или Фелтон сам воспрял из пепла как мифический феникс? Скорее всего, второе, но я хотела верить в первое. Я хотела стать той, кто помог этому мужчине снова начать жить.

Утром мы позволили себе поспать чуть дольше обычного. Прятаться не требовалось, никто не станет тыкать пальцем, если будем ходить вместе. Побудка вышла ни разу не романтическая — на моей физиономии отпечаталась подушка, что неземной красоты не добавило. На лице Фелтона проступила рыжеватая щетина, которая ничего общего не имела с той брутальной небритостью, которую некоторые мужчины холят и лелеют. Просто неаккуратность, с которой срочно нужно что-то делать.

Впрочем никакие несовершенства не помешали нам с любовником обменяться поцелуями перед тем, как подняться с постели. Правда, чмокали друг друга исключительно в щеку, памятуя о том, что с утра дыхание точно не свежестью благоухает. После расфыркались как довольные друг другом коты и принялись неспешно собираться. День обещал быть если не успешным, то хотя бы приятным.

Первым делом Фелтон решил отправиться в городской архив с запросом наперевес.

Пожилая леди, которая возглавляла это в высшей мере достойное учреждение к нашему запросу отнеслась не без удивления, однако все-таки благожелательно.

— Но зачем вам, молодые люди узнавать о женщине, которая, быть может, уже давным-давно умерла? — осведомилась женщина, поглядев на нас над толстыми стеклами очков. — Разумеется, если это тайна следствия, я не стану проявлять излишнего любопытства.

Удивительная тактичность чиновницы меня несказанно обрадовала.

— Это сложно объяснить, мэм, — мягко улыбнулся Фелтон. — Возможно, что именно ее судьба повлияла на преступникам. Мы до конца не уверены.

Глава архива Суиндона удовольствовалась и таким объяснением, тут же пробив по базе данных требуемую информацию.

— Ну, молодые люди, сегодня ваш счастливый день, — констатировала она спустя пару минут. — В нашем городе действительно жила некая Мия Леннард, родившаяся в Кроули. Возраст подходит. Умерла двадцать два года назад.

Мы с Фелтоном озадаченно переглянулись. Выходит, мисс Мия Леннард умерла примерно в одно время с мисс Патрисией Леннард? Как-то странно выходит.

Шеф тут же уточнил по поводу детей.

Пожилая женщина покачала головой.

— Сведений нет. Однако в настолько старые данные прокрадываются ошибки и неточности. Попробуйте порасспрашивать в нашем родильном доме. И, думаю, в школы можно заглянуть. Если у мисс Леннард имелись дети, где-то о них найдется упоминание.

После по нашей просьбе архивариус распечатала выписку из архива касательно Мии Леннард на специальном бланке, поставила все требуемые печати и торжественно вручила нам.

Что же, какой-то результат мы уже получили.

— Умерли примерно в одно и то же время… — протянула я задумчиво. Голова шла кругом от всех новостей. — Если Патрисия Леннард — действительно дочь Мии Леннард, то все выглядит чертовски подозрительно. Жаль, в бумагах не указано, где похоронена Мия. Вроде бы на старом кладбище в Кроули рядом с Патрисией ее не было.

Перестать думать о расследовании не удавалось даже на одну минуту, кажется, пока мы не поймаем убийцу, я уже не успокоюсь. Профессиональная деформация как она есть.

— Твоя мотивация буквально зашкаливает, — поддел меня Фелтон, подмигнув. — Думаю, стоит заглянуть на местные кладбища. Их два. Там должны храниться списки всех захороненных.

Хорошо бы… Мне прежде не доводилось искать мертвых, поэтому приходилось только полагаться на опыт Фелтона в этом тонком искусстве. Ну и набираться опыта заодно.

Было даже странно, ведь любовник меня всего-то на несколько лет, невелика разница, а опыта и знания жизни у него имелось куда больше. Как так только могло выйти? Или все дело, что я почти не выезжала из Кроули, где родилась и выросла?

— Но если Мию Леннард похоронили здесь, какова причина? Почему мать и дочь оказались в итоге в разных городах? — вздохнула я, привалившись к стеклу. — Сплошь загадки.

Я покосилась на шефа. Судя по довольному выражению на его физиономии, настроен Фелтон был вполне оптимистично и ожидал от командировки успешного исхода.

— Как по мне, на этот вопрос ответ вполне очевиден, — отозвался аристократ, и прежде чем я успела открыть рот, продолжил: — Нет, тебе не скажу. И нет, не из вредности, а просто, чтобы ты додумалась до чего-то сама. Ну, или чтобы не опозориться, если в итоге окажется, что я ошибся.

Я даже не попыталась сдержать смех.

— Утверждаешь, будто страдаешь от больного самолюбия? В жизни не поверю. Ты выше подобной ерунды.

Любовник польщено улыбнулся, самую малость зардевшись от удовольствия.

— Что ж, мне приятно слышать такое мнение о себе. Постараюсь не разочаровать в дальнейшем.

Хотела было ляпнуть нечто вроде «ты просто не можешь меня разочаровать», но быстро сообразила, что это все отдавало слащавой чушью из любовных романов в мягкой обложке, что не переводились у Нэнси. Вряд ли Леонард Фелтон оценит подобные восхваления из моих уст, скорее, предложит заехать по дороге к целителю.

Первым по дороге попался родильный дом при больнице Святого Френсиса, куда мы и решили наведаться. Учитывая, что он был единственным на весь город, не приходилось сомневаться, что если Мия Леннард рожала в Суиндоне, ребенок появился на свет именно здесь.

В регистратуре нас встретили далеко не так сердечно как в городском архиве. Суровая тетка в больничной униформе выпятила вперед подбородок как королевский гвардеец, стоящий на страже возле дворца ее величества. Содействовать какому-то там следствию работница вовсе не собиралась.

— Вы что, хотите, чтобы ради вас подняли архивы едва не сорокалетней давности? — оскорбленно возопила женщина, полностью игнорируя запрос, который мы только что составили в машине. Слава предусмотрительности шефа — он прихватил с собой и нужные бланки и печать.

— Именно, милая леди, — подтвердил наличие злого умысла коварный детектив полиции, продолжая потрясать удостоверением и запросом как шаман древнего племени амулетом. — Я собираюсь получить от вас нужную информацию. Ну, или арестовать, если вы не пойдете навстречу. Видите ли, не оказывать помощь следствию слегка противозаконно.

Слова об аресте работница больницы не спешила принимать всерьез.

— Да вы даже не из Суиндона! Приехали из какой-то дыры, да еще и издеваетесь!

Фелтон кивнул.

— Именно, мы приехали из дыры, которая находится в нескольких часах на машине, но арестовать я вас все равно смогу.

Тетка показала через стойку непристойный жест, явно намереваясь стоять на своем до последнего.

Фелтон призадумался, радостно сверкнул глазами, а после, велел мне оставаться на месте, унесся куда-то по коридору. Вернулся шеф через четверть часа с серьезной, даже величественной дамой в белом халате. Она посмотрела на работницу регистратуры поверх тонких очочков в позолоченной оправе… и я сразу поняла, что никого арестовывать не придется. По ходу, Леонард Фелтон решил зайти со стороны главврача, и маневр оказался вполне успешным.

В итоге спустя час ожидания результат был получен: Мия Леннард действительно родила в этой больнице здоровую девочку по имени Патрисия.

Мы с шефом бок о бок шли к парковке, на которой оставили наш автомобиль.

— Теперь нужно понять, как Патрисия Леннард оказался на кладбище Кроули, — констатировал шеф, любовно поглаживая полученные документы. — Мы подошли так близко, Мэллоун. Практически вплотную!

Возможно, и близко. Но вот только чем смерть юной девушки много лет назад могла быть связана с нынешними убийствами? Мне пока это ясно не было, а Фелтон как всегда давал моим мыслям свободу маневра. По крайней мере, он в очередной раз заявил именно о такой мотивации своего молчания, когда я попыталась выклянчить те «детали головоломки», который шеф оставил при себе.

Нет, все-таки какая-то доля вредности в этом поступке была, не могло не быть. Слишком уж весело сверкал глазами Фелтон.

Мне ничего не оставалось, кроме как начать рассуждать вслух на тему того, по какой именно причине умерла Патрисия Леннард.

— Быть может, девочку убил кто-то, кого злило поведение ее матери? — предположила я.

Любовник широко улыбнулся.

— Моя горячо любимая матушка, в девичестве носившая фамилию Грант, не имела никакого отношения к аристократии, — в голосе Леонарда Фелтона прозвучала нескрываемая нежность. — В этом, можно сказать, заключалась ее сильная черта. Как только отец, я или Вайолет с Валентином додумывались до чего-то чересчур сложного, чтобы существовать в реально мире, мама всегда говорила «Все куда проще». И почти всегда оказывалась права. Теперь моя очередь говорить то же самое.

Я шутливо толкнул шефа в плечо.

— Ты что, претендуешь на место моего родители? Знаешь, это тянет на какое-то извращение, — не удержалась я от шпильки. — Ну, или старшего брата… Но это немногим лучше!

Фелтон глядел снисходительно и даже погладил по голове, очевидно, чтобы окончательно добить.

— В каком-то смысле. Мне тоже неловко чувствовать себя кем-то вроде твоего отца или старшего родственника… Но что поделать, видимо, такова моя горькая беспросветная судьба — вечно нянчить и воспитывать ближних своих. Кстати, я несколько минут назад слышал, как у тебя живот рулады вывод. Явно пора на ланч.

Вот уж точно «старший братец». Все подметит, обо все позаботится… Наверное, это и хорошо, поэтому мне настолько спокойно с этим мужчиной. С другой стороны, я всегда считала, что в полной мере сильная и независимая, а любые попытки проявить заботу рано или поздно перетекают в попытку давления и манипулирования.

И вот, несмотря на все свои убеждения, повелась на Лео Фелтона.

— Но все-таки, что может быть проще? Я про Патрисию Леннард, — пристала я к шефу уже в том кафе, где мы решили перекусить.

Любовник поднял взгляд от своего омлета с видом великомученика.

— Господи, Мэллоун, я ценю и твою вовлеченность, и твой энтузиазм… Но иногда нужно брать паузу. Хотя бы когда мы едим.

Ну, лично мне запросто удавалось есть и разговаривать. Правда, выглядело со стороны, наверное, не слишком культурно. Зато вполне эффективно! И плевать, что люди за соседними столиками глядели на меня с откровенным осуждением. Да, у меня ужасные манеры, но я с этим уже давно смерилась.

— Но у нас мало времени! — напомнила я и одним глотком ополовинила свой стакан сока.

Как на меня посмотрели… Даже стыдно стадно. Буквально на пару секунд, но и то достижение.

— Мэллоун, ну подумай стандартно. Давай рассмотрим тот вариант, когда сперва умерла Мия, а уже через какое-то время ее дочь. Ребенок осиротел. В семнадцать лет девочка еще не может отвечать за себя. Что с ней должно произойти?

Я нахмурилась. Такой простой вопрос — почему сама не додумалась? Не просто простой — элементарный.

— Если родственников не имелось, Патрисия отправилась бы в приют после смерти матери. Но она туда не отправилась, значит, у нее кто-то остался. Кто-то, кто мог позаботиться о девушке до совершеннолетия.

Фелтон кивнул, придавая веса моим словам. Я почувствовала себя почти всезнающей и продолжила:

— Это могли быть какие-то родственники Мии. Или… или отец Патрисии?

В Кроули никто не знал, кто нес ответственность за беременность Мии Леннард, но сама Мия уж точно была в курсе, кто отец ее дочери.

— Бинго, — отсалютовал мне вилкой шеф. — Отец у Патрисии все-таки имелся. Маловероятно, что Мия понесла от святого духа. Так что он еще одна часть головоломки, если только он все еще жив.

Родители Мии Леннард, по идее, должны были покинуть Кроули примерно в то же время, что и их забеременевшая вне брака дочь. В маленьком сообществе за каждую промашку ты отвечаешь не в одиночестве — сразу со всей семьей, в особо тяжелой ситуации еще и вместе с дальними родственниками и, возможно, даже друзьями.

Но то, что именно так происходит обычно, не значит, что исключений быть не могло. Следовало разобраться сразу.

Я вытащила мобильный телефон и поспешно набрала номер Хиггса. Он оставался главным, а, возможно, и единственным, на кого можно рассчитывать в Кроули. Ну не Хоупа же просить о помощи, в конце концов? О прочих и говорить не хотелось.

Фелтон же не стал ни задавать вопрос, не останавливать меня — напротив, откинулся на спинку стула с вальяжным видом, безмолвно давая понять, что не собирается мешать мне действовать.

— Норман, привет! — радостно выпалила я, когда Хиггс поднял трубку.

Коллега ответил спокойно, размеренно, словом, как и всегда:

— Что-то случилось, Лив? Не ожидал твоего звонка.

Даже если Норман действительно был удивлен тем, что мне пришло в голову с ним связаться, по его тону было не понять. Флегматик — он и есть флегматик.

— Случилось. Но случилось только хорошее. Ну, для расследования хорошее, — выпалила я и поспешно добавила: — Но теперь тебе нужно узнать кое-что в Кроули. Родители Мии Леннард. Остались ли они в городе после отъезда дочери?

Норман озадаченно крякнул.

— Сорок лет назад, Мэллоун. Ты же помнишь, что вся эта история произошла сорок лет назад?

Как будто у меня имелся хотя бы микроскопический шанс об этом забыть.

— Да, Норм, но ты ведь справишься! Я в тебя верю! Ну, пожалуйста, Норман, постарайся! Нам очень важно узнать, что случилось с семьей Леннард.

Канючила я вдохновенно и упорно, не оставляя сослуживцу никакого пути для отступления. Разумеется, Хиггс через какое-то время сдался и пообещал узнать для меня все, только бы замолчала.

Фелтон украдкой показал большой палец, кажется, мое умение убалтывать людей произвело на него большое впечатление. И это было чертовски приятно.

— Молодец, — похвалил шеф уже после того, как я положила трубку. — Быстро среагировала и мгновенно решила проблему. Растешь.

Я призадумалась, пытаясь определиться как относиться к словам высокого начальства. С одной стороны, по мнению Фелтона мои навыки прогрессируют, однако не стоит забывать и о том, откуда именно начинался мой профессиональный рост.

— И перестань думать о чем-то неприятном. Иначе мне придется думать, чем именно я тебя задел, — не дал мне погрузиться в бездны рефлексии шеф и заказал еще пару стаканов сока и пробегавшего мимо заполошенного официанта. — Сконцентрируй свое внимание на том, что ты молодец.

Следующий пунктом назначения была средняя муниципальная школа Суиндона, где могла учиться Патрисия.

— Но мы ведь и так уже знаем, что она действительно дочь Мии Леннард и родилась в Суиндоне, — проворчала я по дороге к школе, не особенно желая метаться по чужому городу в поисках зацепок.

Еще и половины дня не минуло, а вымотаться я успела так, что начала самым позорным образом помышлять о позорном бегстве в номер. Но Фелтон глядел на меня почти с гордостью, поэтому приходилось держаться спину прямо и не особенно громко жаловаться на судьбу.

— Да, — согласился Фелтон, ободряюще потрепав меня по плечу. — Мы знаем, о рождении Патрисии, однако нам необходимо понять, действительно ли она возвращалась в Кроули.

Автомобиль въехал на школьную парковку, и мы смогли, наконец, увидеть здание, которое я навскидку дала лет сто пятьдесят. Что поделать, здесь, едва не на самом севере Вессекса старины была везде, куда ни посмотри.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила я у начальника, плохо понимая, к чему ведет Фелтон на этот раз.

Про себя я возблагодарила бога, что мне из всех отпрысков многочисленного семейства Фелтон-Лестер достался именно тот, который по общему мнению не отличается какой бы то ни было гениальностью. Если бы рядом оказался кто-то еще более одаренный, чем Лео Фелтон, я бы почувствовала себя совершенно ущербной.

— Она ведь точно поехала после смерти матери в Кроули. Иначе почему бы ее похоронили у нас в городе?

Звучало вполне логично.

— Перевод, Мэллоун, — наставительно поднял палец мужчина. — Когда школьник переезжает из города в город, его приходится переводить в другую школу. Разумеется, если это был официальный переезд. Так что нам нужно проверить, переводили ли Патрисию из школы в Суиндоне в школу в Кроули. Кстати, необходимо проверить и здесь, и у нас. Девочка ведь могла выехать из Суиндона и официально не прибыть в Кроули.

Как только у шефа мозги не закипают?!

Как оказалось, функции «закипания» в черепной коробке Леонарда Фелтона предусмотрено не было, как и не было функции по забыванию того или иного факта. Вся информация, которая попадала в его аристократический мозг, оставалась там навсегда и в обязательном порядке была встроена в общую систему.

Впору завидовать.

Любой бы уже начал понемногу путаться в переплетении старой и новой истории, которые оказались связаны в тугой узел, а мой любовник — тот разобрался во всем от и до с чисто муравьиным упорством.

— Меня иногда бесит твое совершенство, — проворчала я себе под нос, когда шеф с первой попытки очаровал директора школы, женщину лет сорока, которая буквально пожирала полицейского глазами, а после и ее куда более молодую и привлекательную леди. Шарм Фелтон включил на полную, так что в итоге нам без слова протеста нашли документы, которые хранились в школе два десятка лет.

— Ну, меня иногда бесит твое несовершенство. Нам обоим приходиться мириться с недостатками друг друга, Мэллоун. Такова жизнь, — подмигнул шеф довольно потрясая бумагами. Кажется, никто не мог испортить настроение моему любовнику, который просто излучал довольство. — Да, Патрисия Леннард официально была переведена в среднюю муниципальную школу города Кроули. А еще здесь имеется ее старый адрес. Стоит съездить и туда, поговорить. Может, еще остался кто из старожилов и сможет побольше рассказать о семействе Леннард.

Учитывая, каков уклад в Суиндоне, можно было рассчитывать и на то, что кто-то из лично знавших Мию и Патрисию все еще не съехал. Выдернув из рук Фелтона бумаги я быстро ознакомилась с адресом. Судя по тому, что было написано, Леннарды жили не в апартаментах, а в доме. Скорее всего, Мия арендовала жилье, вряд ли у нее хватило бы денег на покупку недвижимости, учитывая, что образования она, если верить тете Дженнифер, не получила.

— Надеюсь, что мы застанем кого-то дома посреди рабочего дня, — пробормотала я задумчиво. — Впрочем, если нет, вернемся вечером, верно?

Шеф выглядел до чертиков довольным.

— Вот за что тебя ценю в первую очередь — так это за неутолимый трудоголизм. Поехали.

Я тихо рассмеялась, но на вопросительный взгляд Фелтона только беззаботно махнула рукой. Ну не объяснять же ему, что с первых моих дней в полиции тетя Дженнифер без устали твердила, что ни одному мужчине не понравится, когда женщина, с которой он встречается, пропадает с утра до ночи на службе.

Или Фелтон думает иначе, потому что такой же трудоголик?

А может, он не думает, что мы с ним встречаемся? Нашим отношениям действительно сложно дать какое-то конкретное описание. Коллеги с привилегиями?

Настроение понемногу начало портиться, и мне оставалось только не подавать виду.

Мия и Патрисия Леннард когда-то жили на улочке, которая романтично называлась Роуз-стрит. С настоящими розами, правда, тут явно было не слишком хорошо, оно и неудивительно, климат в Суиндоне все-таки для роз не годился, зато шиповником — дикой розой — кажется, заросло вообще. Вообще, Роуз-стрит оказалась чертовски «старушечьей», что выражалось совершенно во всем: в автомобилях явно родом из прошлого века, что стояли на подъездных дорожках, в старомодных занавесках на окнах, в старых оградках, которые был явно не в первый и даже не второй раз перекрашивали. Чопорная вессекская старина, почти деревенская. Суиндон пусть и был куда больше Кроули, однако по сути оставался тем же самым провинциальным городком, образцом патриархальности.

Скромный в общем-то автомобиль Фелтона выглядел на Роуз-стрит как воплощение новейших технологий. Неудивительно, что наше появление вызвало живой интерес местных обитателей — занавески беспрестанно колыхались.

— Какой дом? — уточнил у меня шеф.

Я заглянула в бумаги и ответила:

— Двадцать шесть. Вот он.

Нужный дом был чуть дальше по улице. Разумеется, сам дом номер двадцать шесть на не особенно интересовал, там теперь жили совершенно другие люди, которые не могли иметь отношения к Мие Леннард и дочке. А вот соседи…

Мне пришло в голову, что лучше бы разделиться, однако Фелтон сказал, что особого смысла от такого маневра не будет.

— Я видел как ты допрашиваешь людей, Мэллоун, — улыбнулся мне шеф. — Неплохо, но надежней будет, если мы будем вдвоем.

В ответ я надулась, однако не стала возмущаться. Вместе так вместе.

Когда мы припарковались рядом с домом двадцать шесть, нам навстречу вышла старушка из дома напротив, сухонькая, чуть сгорбленная под грузом времени, но явно чрезвычайно энергичная.

— Бинго, — улыбнулся Фелтон и первым вышел из автомобиля.

Пожилая леди смотрела на нас чрезвычайно заинтересованно, даже в каком-то смысле хищно. Так обычно выглядят матерые провинциальные сплетницы.

— Добрый день, мэм, мы из полиции, — с место в карьер начал шеф, вытащив из кармана удостоверение. — Я детектив Фелтон, это детектив Мэллоун, скажите, пожалуйста, вы живете на Роуз-стрит?

Старушка внимательно изучила удостоверение шефа, потребовала зачем-то и мое, и только после этого ответила:

— Все верно, сэр. Я живу здесь же, в доме номер тридцать.

Улыбка Фелтона стала убийственно милой.

— А скажите, вы жили здесь двадцать лет назад? — с надеждой осведомился мужчина.

Женщина, назвавшаяся миссис Лиланд, с видом полного превосходства изрекла:

— Я живу здесь со дня замужества, детективы. А вышла замуж я дай бог памяти пятьдесят три года назад.

Вот уж точно «бинго».

Глава 24

У меня как будто все внутри зазудело от предвкушения.

— А скажите, миссис… — тут Фелтон многозначительно замолк, ожидая, когда пожилая леди соблаговолит представиться.

Женщина благодушно улыбнулась и, чуть приосанившись, с достоинством произнесла:

— Миссис Кроу, детектив. Алисия Кроу.

Миссис Кроу с ее белоснежными волосами, старомодной шляпкой, накрахмаленным белоснежным воротничком и неожиданно элегантными манерами была куда ближе к Леонарду Фелтона, чем я сама. Этой пожилой даме явно приходилось бывать не только на собраниях местного женского общества.

— Очень рад знакомству, миссис Кроу, — чуть поклонился шеф.

Во взгляде старушки мелькнула снисходительность, какую можно увидеть у умудренных жизнью бабушек, под чьей опекой находилось множество внуков.

— Так что вам могло понадобиться здесь, детективы? — осведомилась с легким напряжением миссис Кроу. — Ничего противозаконного на нашей улице не происходило уже достаточно давно. Слава богу, все благополучно.

Пусть женщина и говорила «детективы», обращалась она преимущественно к моему любовнику, безошибочно определив, кто именно в паре главный.

— Нас интересуют дела давно минувших дней, мэм, — мягко произнес Фелтон. — Покою вашей улицы не грозит ничего. Нас с коллегой интересует семья, которая жила примерно двадцать лет назад в двадцать шестом доме. Леннарды, мать и дочь.

Если миссис Кроу и задумалась, то всего на пару минут.

— Леннарды, — повторила женщина с какой-то странной интонацией. — Как же, я помню о их. Мия и ее дочка. Как же звали девочку… Патти! В самом деле, Патти, — так звали дочку Мии Леннард.

Мы с Фелтоном переглянулись, в глазах мужчины явственно читалось торжество.

Она действительно знала когда-то Леннардов, удача явно была сегодня на нашей стороне. Просто невероятное везение.

— Но ведь дело действительно давнее, — задумчиво протянула миссис Кроу. — Бедняжка Мия уже больше двух десятков лет лежит на кладбище, а Патрисия уехала из Суиндона почти сразу после похорон.

Я против воли нахмурилась. Выходит эта пожилая леди не знала, что из Суиндона Патрисия Леннард переехала прямиком на кладбище?

— Вы знаете по какой причине умерла мисс Мия Леннард? — осведомилась я у миссис Кроу, не решившись сказать, что девочка, которую она когда-то знала переехала с Роуз-стрит прямиком на кладбище.

Наверняка подобные новости шокируют пожилую леди в высшей мере, а мне почему-то не хотелось ее расстраивать. Миссис Алисия Кроу произвела на меня удивительно приятное впечатление.

— Мия? Сердце, — коротко и просто ответила старушка и вздохнула. — Бедняжка растила дочь одна, без мужа. Работала на двух работах, на себя у нее не оставалось ни времени, ни денег. Так что однажды она просто упала замертво. Никто даже не удивился, все знали, как плохо у Мии со здоровьем. Такая порядочная женщина, такая трудолюбивая.

Тут мы с шефом переглянулись с изрядной долей удивления. В конце концов, миссис Кроу из тех времен, когда ребенок, появившийся на свет, для всех был ублюдком. Было очень странно видеть такое теплое отношение в женщине, которая для пожилой леди должна быть распутницей.

— Порядочная? — уточнила я с легкой озадаченностью. В ушах звучал рассказ моей тети.

Миссис Кроу пожала плечами, одновременно и понимая, и не понимая, мое замешательство.

— Разумеется, порядочная, — кивнула старушка с полной уверенностью. — Она всю себя посвятила дочку, и никто ни разу не видел ее с каким-то мужчиной, хотя жить одной не сахар. А рождение Патти… Никогда не понимала, почему за грех двоих должна отвечать только одна. Женщина.

Для человека такого почтенного возраста миссис Кроу высказала поистине революционные идеи.

Пожилая леди тяжело вздохнула и продолжила:

— Патти я знала едва не с рождения. Очаровательное создание. Как хорошо, что ей не пришлось отправиться в приют. Она уехала на родину своей матери к родственникам. Следовало разузнать, как она там.

На нас с Фелтоном старушка поглядела с ожиданием.

— Если уж вы расспрашиваете о Мии и Патти Леннард, то вам должно быть что-то о них известно?

Я не хотела говорить горькую правду, но мой любовник сделал это за меня.

— К несчастью, мисс Патрисия Леннард недолго пережила свою мать, миссис Кроу.

Глядя на побелевшее лицо пожилой женщины, я не сдержалась и стукнула шефа по плечу, гневно сверкая глазами. Разве так можно было поступать?! В таком почтенном возрасте достаточно любой мелочи, чтобы могло прихватить сердце.

— Но как же так… — сдавленно произнесла старая леди, очевидно, пытаясь уложить в голове последнюю шокирующую новость. — О господи, бедная, бедная девочка! Несчастная Патти!

Не приходилось сомневаться, что здесь, на Роуз-стрит, даже и не догадывались, что Патрисия Леннард уже давным-давно умерла. Тут считали, что девочка после смерти матери просто уехала к каким-то родственникам и жила своей спокойной, наверняка благополучной жизнью.

— Где… где похоронена бедняжка? — спросила подавленная сверх всякой меры миссис Кроу. — Господи, я была так… она… Где она сейчас.

Не так часто удавалось увидеть искреннюю скорбь. Обычно рыдания над покойниками на похоронах — сплошь натужные, дань традициям. Человек умер — положено плакать. И какому какое дело, как ты выдавил из себя эти слезы?

Но вот Алисия Кроу оказалась действительно опечалена смертью Патрисии. Юная мисс Леннард покинула этот мир много лет назад, но для ее старой соседки все произошло точно в это время, после рассказа Фелтона, которому внезапно изменил весь его такт.

— Ее похоронили в Кроули, мэм, — ответил шеф тише обычного. — В городе, откуда родом ее мать. Оттуда мы и приехали, чтобы побольше узнать об этой семье. Вы не припоминаете, миссис Кроу, к кому именно должна была уехать Патрисия?

Старая леди выглядела как сомнамбула, она смотрела на нас, однако словно бы и не видела. На заданный вопрос миссис Кроу отреагировала далеко не сразу, погрузившись в свои мысли.

— Что, простите? — переспросила старушка.

Фелтон терпеливо повторил свой вопрос.

— Кажется, я этого и не знала, — тихо произнесла женщина, кажется, так до конца не придя в себя после новостей. — Патти только при нашей последней встрече обмолвилась о завещании ее матери. Вроде бы Мия в последней воле сообщила о том, кто должен взять опеку над дочкой. Мия всегда подозревала, что не доживет до совершеннолетняя дочери.

И снова мы с шефом многозначительно переглянулись. Отец, должно быть. Должно быть, Патти Леннард был потрясена такой встречей. Если они вообще встретились, разумеется. Про девочку никто толком ничего не знает в городе в отличие от ее матери, так что вполне могло быть, что она умерла еще по дороге в Кроули.

У меня зазвонил телефон, и я, коротко извинившись, отошла в сторону. В конце концов, закончить допрос без меня Фелтон точно сможет, а ответить Хиггсу нужно срочно. Наверняка коллега набрал мой номер, потому что сумел выполнить просьбу. Вообще, никогда не задумывалась над тем, насколько хорошо Норман работает. Так, глядишь, и потеснит меня с поста фаворита Фелтона.

Хотя… нет. Кое-чего Хиггс точно не может.

— Мэллоун, я позвонил знакомым в нашей ратуше. В общем, родители Мии Леннард уехали из Кроули через год после дочери. Не в Суиндон. Куда-то на юг.

Я кивнула своим мыслям. Она ехала не к дедушке и бабушке. Значит, все-таки к отцу?

Миссис Кроу что-то упомянула о завещании…

— А ты случайно не выяснил, когда и как погибла Патрисия? — жалобно спросила я, понимая, что не вправе требовать у коллеги еще и этой информации. В конце концов, сама дурочка, не попросила порыть и в этом направлении.

Однако Норман вопреки всем моим ожиданиям самодовольно хмыкнул и сообщил:

— Ее нашли в лесу рядом с автобусной станцией у деревни Касл Комб. Девочке перерезали горло. Раскрыть убийство так и не удалось. Поскольку согласно документам, она направлялась в Кроули, тело привезли к нам и похоронили.

Я замялась, не решаясь спросить о том, было ли в отношении девочки совершено иное насилие. Наверняка, в городе подобную неуместную для полицейского стыдливость теряют куда быстрей.

— С ней что-то еще сделали? — выдавила я, чувствуя как неудержимо краснею. Господи, ну как можно быть такой идиоткой?!

— Нет. На теле не было других следов повреждений. Должно быть, она вышла размять ноги, когда автобус остановился. Убийца подстерег ее, убил и убрался.

Как же это странно и нетипично. Кому могло прийти в голову убить ребенка? К тому же в Кроули ее совершенно никто не знал… Чертовщина.

— Спасибо, Норман, — поблагодарила я Хиггса. — Ты большой молодец.

Сослуживец не счел нужным реагировать на похвалу. Только бросил напоследок «Привет шефу» и отключился.

Ну, теперь наш шеф будет с полным набором: и с приветом, и с новостями. И поди разберись, что именно его обрадует больше.

Я подошла Фелтону, который все еще разговаривал со свидетельницей и замерла рядом, не спеша вмешиваться в беседу. В конце концов, на это моего воспитания хватало.

— Хиггс? — уточнил вполголоса Фелтон, на мгновение отвернувшись от мисс Кроу.

Я кивнула, не став вдаваться в подробности при посторонних. Не считая тайны следствия, вряд ли старушку порадуют хоть сколько-то подробности о смерти девочки, которую она когда-то. К тому же подробности настолько устрашающие.

Шеф явно понял мои намерения и удовлетворенно хмыкнул.

— Мисс Кроу, можем мы попросить номер вашего телефона на случай, если возникнут дополнительные вопросы?

Пожилая леди успела за те пару минут, которые я говорила с сослуживцем, очароваться Леонардом Фелтоном по полной программе и свои контакты предоставила тут же, заодно великодушно дав разрешение звонить ей в любое время суток.

— Надеюсь, ваше расследование закончится успешно, детективы, — сердечно пожелала нам напоследок миссис Кроу, и мы вернулись к машине, в которой я и пересказала Фелтону мой короткий разговор с коллегой.

Мужчина с тяжелым вздохом откинулся на спинку сидения и произнес без тени сомнений:

— Это чертов Уокли. Только он и подходит. Другое дело я не понимаю, чего ради сперва убивать собственного ребенка, а после пытаться поднять его из могилы. Это как-то нелогично.

Я похолодела, пропуская через себя слова любовника и ужасаясь им.

— Отец? Отец убил Патрисию… Но…

Мой лепет был безжалостно прерван.

— А кто еще? К кому Мия могла отправить несовершеннолетнюю дочь? — одним вопросом разбил все мои доводы против шеф. В его глазах была полная убежденность в собственной правоте. — Она уж точно знала, что там ребенка никто помимо второго родителя не ждет. К тому же, Кроули мал и люди в нем живут в высшей мере словоохотливые. Если бы о приезде Патрисии знал кто-то помимо убийцы, новость бы тут же облетела весь город в мгновение ока. Однако даже про ее могилу ничего толком неизвестно.

Это все было логично, однако дико невероятно. Казалось, мой череп вот-вот треснет, не в силах вместить в себя чудовищную мысль: родитель убивает собственного ребенка.

— Но… Но как может отец… — пробормотала я, чувствуя как холодею. Кажется, меня не настолько сильно испугали мертвые тела убитых девочек, как предположение, озвученное Фелтоном.

Шеф вздохнул и потрепал меня по плечу.

— Оливия…

Имя, которое он произносил так редко, резануло слух.

— Ты даже представить себе не можешь, что родители способны сделать со своими детьми. Как-нибудь поговори на эту тему с моим кузеном Дином. У него найдется пара семейных историй, которые помогут тебе иначе взглянуть на жизнь, — мрачно сообщил Фелтон.

А мне-то казалось, что у Фелтонов, Лестеров и прочих людей из их большой дружной компании семьи просто идеальные.

— И ты считаешь, отец Патрисии Леннард — это Уокли, — упавшим голосом пробормотала я. В это поверить было несложно. Он как минимум подходил по возрасту. — Каков мотив для убийства? И что куда важней, зачем воскрешать того, кого сам же и отправил на тот свет? Тебе не кажется, что все это слишком дико?!

Я бы запросто поверила, что отец мог попытаться вернуть из мертвых своего потерянного ребенка. Но сперва убить, после воскрешать… Бред же.

— Это дико. Но это просто единственно возможный вариант. Если о Патрисии Леннард никто не знал тогда, то кто о ней знает сейчас?

Вопрос поставил меня в тупик, выхода из которого мне найти никак не удалось. Что могло заставить убийцу прикладывать столько усилий для возвращения к жизни собственной жертвы?

— Никто, — согласилась я с шефом, — наверное, никто. Однако все равно это притянуто за уши.

Фелтон задумчиво улыбнулся.

— Оливия, запомни: обычно верным является самое простое объяснение.

Так-то оно так…

— Я не хочу в это верить. Черт подери, но пока ты не приехал в Кроули, мой мир был куда проще и спокойней, Леонард Фелтон, — пожаловалась я шефу, понимая, что снова вернуть мои заблуждения назад уже не удастся, даже если вдруг аристократ навсегда покинет наши края.

А еще стало абсолютно ясно, что меньше всего на свете мне хочется, чтобы Фелтон действительно куда-то уехал.

Не знаю, сколько бы мы еще спорили, однако звонок телефона оборвал разговор. На этот раз связаться пытались уже с Фелтоном.

— Кто? — спросила я, видя каким мрачным стало лицо шефа.

— Стаффорд, — коротко ответил мужчина, снимая трубку. — Я слушаю, мэм.

Что говорила начальница, мне не удалось разобрать, однако Фелтон буквально посерел. Через несколько секунд он стал похож на покойника. Очевидно, ничего хорошего Стаффорд не сообщила.

— Да, мэм, прямо сейчас. Да, успели. Выезжаем.

Из коротких рубленых фраз шефа стало ясно одно — мы тут же срываемся назад, в Кроули. Потому что случилось что-то как минимум непредвиденное, а как максимум ужасное. Тянуть с рассказом Фелтон не стал, сообщил сразу:

— Четвертое убийство.

Я с досады хлопнула себя ладонью по лбу, чувствуя ужас, злость и чистое изумление.

Как вообще такое могло произойти?! Вот как?! Мы отсутствовали в Кроули меньше суток — и как все обернулось, скажите на милость?! Мы же указали места, где убийца желал лишить жизни очередную жертву!

— Я по одному только взгляду прочесть все твои вопросы, и ответ у меня только один: я понятия не имею. Стаффорд не сказала, а я не стал расспрашивать. Лучше узнать все самим на месте, — отмахнулся Фелтон. — И я тоже в шоке. Поехали в гостиницу за вещами.

Говорить о произошедшем, ничего не зная, и накручивать себя, не желал и шеф, ни я сама. Случилось то, что случилось, нам осталось только иметь дело с последствиями.

И все-таки я не могла не задаваться вопросом, как могло произойти подобное? Неужели в отсутствие Фелтона никому не пришло в голову патрулировать улицы города?! От переживаний я до крови изжевала нижнюю губу, а руки то и дело сжимались в кулаки.

— Оливия, успокойся, — не оставил без внимания мои душевные муки любовник. — Не мучай себя попусту. Тебе еще понадобятся силы. И сегодня, и завтра, и, боюсь, послезавтра.

Я уже привычно послушалась шефа, поражаясь тому, насколько стала покладиста. Ну, по крайней мере, когда речь заходила о приказах, отданных Фелтоном.

Через четверть часа мы уже собрали свои вещи (пусть и попросту побросав их в дорожные сумки, но тут уж не до порядка), выписались их гостиницы и на всех парах понеслись в строну Кроули. Фелтон явно превышал скорость как только мог, однако я не стала протестовать против нарушения правил, только уточнила, не слетим ли с дороги.

Леонард заверил, что прекрасны водитель и нам ничего не грозит, к тому же упомянул, что останавливать нас тоже не рискнут. Оказывается, автомобиль племянника большого полицейского чина находился в каком-то особенном списке «неприкасаемых», которых стражи порядка могут тронуть только при очень веских причинах.

— Так ты все-таки мажор? — с нервным смешком уточнила я, вжимаясь в кресло.

Хорошо Фелтон водил или нет, а ехать настолько быстро все-таки опасно и мне становилось чем дальше, тем страшней. Однако особого выбора не оставалось: нам действительно стоило вернуться в Кроули как можно быстрей.

Стоило помолиться, чтобы до нашего приезда не успели принести пятую жертву. Последнюю.

— А ты ждала чего-то другого от внука лорда? — иронично осведомился Фелтон, лихо вписываясь в поворот.

В тот момент я не могла сказать, чего я ждала от внука лорда. Да и вообще ничего не могла сказать от первобытного ужаса.

Нельзя так гнать!

В город мы въехали около полуночи, уставшие, голодные и злые, в том числе от понимания, что вряд ли стоит рассчитывать сегодня на спокойный сон.

— Если кто-то из наших бездельников решил убраться после шести, я им такой нормированный рабочий день устрою… — под нос прошипел Фелтон, когда мы припарковались возле участка.

Окна горели практически во всем здании, даже в нашем офисе, похоже мало кто сегодня решил уходить с работы. Более того, к нам навстречу выскочил Данн, на лице которого выражение отчаяния мешалось с искренним облегчением.

— Инспектор Фелтон, сэр! — воскликнул коллега радостно. — Как хорошо, что вы уже здесь! Мы ждали вас только завтра!

Шеф пожал плечами.

— Мы с Мэллоун выехали из Суиндона, сразу после звонка Стаффорда. Рассказывайте, что за чертовщина произошла. Быстро, четко и ясно.

Данн смешался, и сразу стало ясно, что ни быстро, ни четко, ни ясно не выйдет.

— Мы сами не понимаем, как так могло выйти, сэр… Убийство произошло днем!

В этот момент я, наконец, осознала полное значение фразы «отпала челюсть»: показалось, что моя челюсть под воздействием силы тяготения попыталась встретиться с землей. Никогда не думала, что такое вообще возможно.

— Но… — проблеяла я, вцепившись в собственный ремень, чтобы не схватиться за Фелтона как за единственную надежды на стабильность.

Сам Леонард с каждым моментом все больше и больше бледнел, но выражение лица у него оказалось настолько же спокойным как и прежде. Оставалось только позавидовать настолько крепким нервам.

— Это там, на востоке, на заброшенной свалке, которая еще и бурьяном заросла! — поспешно принялся оправдываться Данн. — Там толком ничего и не просматривается!

Я застонала сквозь зубы, а после еще и выругалась так, что наговорила себе на довольно приличный штраф.

Фелтон очень выразительно промолчал и решительно двинулся в сторону входа в участок, не удостоив Данна лишним взглядом. Наверное, боялся, что подчиненный просто дымиться начнет, если на него лишний раз посмотрят. Джеймс ссутулился настолько сильно, будто хотел уменьшиться в размерах, что такому крупному мужчине как Данн было сделать весьма затруднительно.

Когда я оказалась в участке, выяснилось, что на рабочем месте остались практически все, даже Нэнси, чей отдел к убийствам вообще никакого отношения не имел. А еще здесь же находился и Фрэнк Уокли, чьи бледность и волнение отлично гармонировали с физиономия коллег, и поди пойми, то ли старый полицейский так разволновался из-за того, что его могли схватить в любой момент, то ли просто поддался общей панике.

Я не могла с полной уверенностью утверждать, что именно Уокли, которого я знала буквально всю жизнь, с которым я работала бок о бок, действительно совершил эти чудовищные убийства. Все эти годы я знала его как человека достойного, даже добродушного… Но так выходило, что действительно все ниточки вели именно к Фрэнку Уокли.

Я украдкой дернула Фелтона за руку и едва слышно спросила:

— Кто знал, куда именно мы поехали в командировку?

Убийство посреди днем выглядело жестом отчаяния, попыткой использовать последний шанс для осуществления плана.

— Хиггс и Стаффорд. Думаешь, кто-то из них мог проболтаться? — также тихо ответил на вопрос Фелтон.

К нашему разговору прислушивались жадно и, к счастью, безрезультатно. Тем сильней становилось чужое любопытство, направленное на нас.

Я кивнула. Именно так мне показалось.

— Что ж, наши мысли совпадают, — удовлетворенно кивнул шеф. — Опять. Я к Стаффорд, ты Хиггсу. Выясняем все, что только можно выяснить. А от… сама понимаешь, от него держись подальше. Не заставляй меня волноваться.

Меня и саму не тянуло вести личные беседы один на один с Уокли. Если мы правы, и он на самом деле убил собственную дочь, а теперь еще и четырех человек в придачу, то и коллеге шею свернет как нечего делать.

Кивнув друг друга, мы с Фелтоном разбежались в разные стороны: я — в офис нашего отдела, где надеялась обнаружить Нормана, а шеф направился в сторону кабинета начальницы Стаффорд.

К собственному удивлению обнаружила я не Хиггса, а Амелию Картрайт, явно вымотанную, однако все еще держащуюся по-королевски прямо.

— Добрый вечер, профессор, — кивнула я женщине, хотя и изрядно сомневалась в насчет «доброго». — Я думала, вы уже уехали из Кроули.

Три обговоренных экспертизы Картрайт уже провела, так что смысла оставаться не было. Она могла бы махнуть рукой на четвертую жертву. Более того, я почти не сомневалась, что многие приезжие эксперты унесли бы ноги, выполнив обещанное.

— Мне позвонила начальница Стаффорд, когда я уже покинула город, и сообщила о четвертом убийстве. Разумеется, я не могла отказать и попросту уехать. Я не из породы бюрократов, инспектор Мэллоун, я в первую очередь хочу помогать людям.

И это заслуживало большого, очень большого уважения. Особенно учитывая тот факт, что Картрайт наверняка хотелось покинуть Кроули как можно скорей. Вряд ли ей хотелось задерживаться в месте, где живет когда-то сильно обидевший ее мужчина.

— Мы все очень благодарны вам, профессор, — склонила я голову перед женщиной. — Скажите, вы уже осматривали тело?

Амелия Картрайт не без высокомерия хмыкнула на этот мой вопрос.

— Разумеется, я первым дело осмотрела жертву и место, где ее обнаружили. Предварительно могу сообщить, что убийство полностью аналогично трем предыдущим. Это еще одна часть ритуала. Пол и возраст жертвы также совпадает.

В офис вбежал Хиггс едва не в мыле и поглядел на меня так, словно я была ангелом, посланный к нему прямиком в небес.

— Мэллоун, господи, как я рад, что ты приехала! А Фелтон тоже?! — выпалил сослуживец и без сил осел на ближайший стул.

На Картрайт он даже не посмотрел, словно и не заметил эксперта в непосредственной близости от себя. Настолько взволнованным сослуживца мне видеть доводилось примерно… никогда.

— Пошел к Стаффорд разузнать что да как, — отозвалась я. — Как вообще так могло произойти, Норман? Среди бела дня, практически в черте города происходит убийство. И полиция ни сном, ни духом?

За несколько секунд мой коллега настолько отчаянно покраснел, что я даже забеспокоилась, не хватит ли Хиггса удар от переживаний. Впрочем, мои опасения не оправдались, для приступа любого рода Норман был слишком здоров.

— Как ты это объяснишь? — не оставляла я в покое коллегу. — Там же вообще был постоянный пост!

На самом деле, Хиггса не за что было ругать. Точней, он ни за что не отвечал в отсутствии Фелтона.

— Из дома на окраине был вызов. Кто-то бил окна в доме, хозяйка, миссис Аттертон перепугалась и позвонила в полицию. Ну и ближе всех был пост на старой свалке. Мы посчитали, днем-то точно ничего случиться не может, вот и…

Заканчивать рассказ Норман не стал, да и так все было понятно. Дежурившие полицейские сорвались с места, чтобы поймать покусившегося на чужие окна хулигана. И за время их отсутствия убийца успел притащить жертву на заброшенную свалку, убить ее и спокойно убраться прочь.

— Хулигана уже схватили? — тут же спросила я.

Кому бы ни пришло в голову потревожить покой миссис Аттертон, слишком все удачно сложилось, чтобы это оказалось простой случайностью. У нашего местного маньяка появился сообщник, а сообщник — это всегда слабое звено, та самая ошибка, которая в итоге поможет поймать преступника.

— Ну… Мы нашли через пару часов мертвого парнишку в подворотню, — еще больше сник Хиггс. — Есть подозрения, что именно он и бил окна. Ему тринадцать было, неблагополучная семья.

Я закрыла лицо и руками, пытаясь унять досаду и скорбь. Наш тихий мирный городок за один день потерял еще двух жителей из-за чужой злой воли, причем тех, которые должны были прожить еще много лет.

— Ваш убийца точно знал и про посты полиции на месте, которое он приглядел, и про то, что дежурившие полицейские наверняка сорвутся на вызов… Мне одной кажется, что он работает тут же? — протянула задумчиво профессор Картрайт, поглядывая то на меня, то на мрачного как на похоронах Хиггса.

Что ж, если даже приезжие эксперты приходят к тем же выводам.

— Не только вам профессор, кажется именно так, — раздалось со стороны дверей.

Резко развернувшись, я увидела Майка, который против обыкновения был не просто в черной рубашке — он еще и белый воротничок священник надеть не забыл. Значит, в полицию он явился именно как пастырь Кроули, и это о чем-то говорит.

— Я слышал, Денниса Райта убили. Это правда? — встревоженно спросил мой лучший друг, бросил взгляд на бывшую возлюбленную и потупился с видом настолько виноватым, что я даже готова была пожалеть преподобного. Хотя была целиком и полностью на стороне Амелии Картрайт.

Осведомленности преподобного удивилась разве что эксперт, для нас с Норманом все было в порядке вещей: Кроули мал, а со всеми новостями и бедами в первую очередь бегут к приходскому священнику.

Я посмотрела растеряно на Нормана. Имя убитого хулигана мне самой еще никто не сообщил.

— Верно, преподобный, — ответил Хиггс, который, видимо, как и я, решил, что не имеет смысла утаивать информацию, и без того известную всему городу. — Вы хотите что-то рассказать?

Мой друг вздохнул тяжело, расстроенно и ответил:

— Да, хочу. Я знал Денниса хорошо, как и его мать и бабушку, — тихо начал Майк, замерев на пороге офиса. Внутрь он почему-то не входил: возможно, из-за Амелии Картрайт, которая буравила преподобного не слишком добрым взглядом. — Отец ушел из семьи и город покинул несколько лет назад, но вы наверняка помните ту историю. Джонатан убрался из Кроули со скандалом и помпой.

Я действительно сразу припомнила о том, какая буря поднялась, когда мистер Райт развелся с миссис Райт и уехал, причем не один — с молоденькой любовницей, которая только-только закончила школу.

— Разумеется, все это отразилось на мальчике не лучшим образом, — продолжал Майк все более и более расстроенно. — Один сплошной бунт и гнев. Драки, порча имущества… Но с неделю назад все прекратилось по словам его счастливой матери. Деннис внезапно стал почти послушным, перестал доставлять неприятности. Вот только мальчик постоянно где-то пропадал.

Стало ясно, к чему клонил преподобный: он посчитал, что мальчик, полностью лишенный внимания отца, нашел себе кого-то, кто в его глазах стал отцовской фигурой.

Конечно, Деннис Райт мог просто вернуться после периода просветления к своему обычному поведению, однако если бы Майк не был уверен в том, что с мальчиком нечисто, он бы никогда не стал беспокоить полицию. Преподобный Страуд не такой человек.

— Его с кем-то видели? — спросила я, с живым интересом.

Священник кивнул.

— Я видел один раз пару дней назад. Издалека, к сожалению. Мальчика я узнал по приметной футболке и рыжим волосам. Рядом с ним шел какой-то мужчина. Не слишком высокий, худой и сутулый. На голове у него была темная бейсболка. Я забеспокоился и переговорил с миссис Райт, и она не знала, кто вообще мог общаться с ее ребенком. От Денниса взрослые шарахались как от чумы, как и большинство детей.

Мы с Хиггсом переглянулись, потом покосились на профессора Картрайт.

— Сиди тут, — велела я Майку. — Норман, пойдем искать Фелтона. Он должен все это услышать.

Страуд что-то попытался сказать, явно не желая оставаться один на один с бывшей возлюбленной, но его никто не стал слушать.

— Ты сделала это специально, — констатировал Хиггс уже в коридоре. — Ты оставила эту парочку вдвоем.

Я кивнула. Конечно, сейчас следовало позаботиться в первую очередь о справедливости для убитых. Но и живые достойны ее, ведь так?

Глава 25

В участке царила атмосфера паники и всеобщего стыда. Мы — полицейские, поступая на службу мы давали клятву защищать людей Вессекса, защищать жителей своего города. И вот наша глупость и близорукость стоили жизни двум детям.

Пока шли по коридорам к кабинету Стаффорд, я глядела по сторонам и с тревогой заметила, что Уокли поблизости не вертится. Быть может, этому есть какое-то нормальное объяснение…

— Кто Фрэнк Уокли? Ты знаешь, куда он ушел? — спросила я Хиггса. Тот как будто заразился моей тревогой и тоже принялся вертеть головой.

— Не знаю, Лив. Быть может, отправился домой… Мне он точно не отчитывался. Но у него точно есть старое ружье, и он неплохой охотник. Был в молодости, по крайней мере, — торопливо отвечал Норман. — Я был в его доме однажды, там все увешано рогами, шкурами и прочими трофеями.

Как бы мы ни высматривали старого констебля, его нигде не было. В итоге я не выдержала и выцепив среди всех коллег Джеймса Кларенса, который выглядел наиболее свежим, велела немедленно отправляться на поиски Фрэнка Уокли.

В первый момент Кларенс принялся огрызаться, однако получил поток брани и от меня, и от Хиггса. Мы были настолько настойчивы и разозлены, что коллега почти перепугался и готов был сделать что угодно, только бы на него перестали орать.

Я помнила, что говорил Фелтон, понимала, что не стоит править уравнение под нужный ответ, однако вдруг стало совершенно ясно — если Уокли действительно убийца, а мы не схватим его прямо сейчас, будет проведено последнее, пятое жертвоприношение. Черт с ним, поднимется из могилы Патрисия или нет, однако видеть как в могилу ляжет еще одна семнадцатилетняя девочка я категорически не желала.

— Ты уверена, что это он? — только и спросил Норман, когда Джеймс удрал исполнять наше поручение. Ну, я надеялась, что исполнять поручение, а не просто удрал.

Я кивнула с видом решительным и смелым, хотя на самом деле в тот момент в душе моей бушевала поистине буря сомнений. Мы с Фелтоном могли ошибаться…

— Это он, это совершенно точно он, — тихо произнесла я, привалившись к стене в изнеможении.

Стоять под дверями Стаффорд и ждать, пока наш шеф, наконец, выйдет, оказалось просто невыносимо. Когда Леонард Фелтон, наконец, вышел из дома, я готова была ему на шею броситься от радости.

— Нужно послать кого-то на поиски Уокли, — коротко бросил Фелтон.

Я кивнула и отрапортовала без запинки:

— Десять минут назад отправили Кларенса.

Лицо моего любовника посветлело.

— Мэллоун, официально заявляю, что я тебя обожаю.

Нервно захихикал Хиггс и пробормотал ко всему прочему, вы бы хоть не палились. О да, разумеется, фразу шеф выдал провокационную, однако никому не было до нас никакого дела. Все снова вооружались, собирались в отряды… Судя по разговорам, последнее указанное экспертом место уже охранялось.

И тут меня осенило, а после тут же обуял ужас. Под недоуменными взглядами Хиггса и Фелтона я метнулась назад, в наш офис, где оставила не так давно Картрайт и Майка нос с к носу, чтоб хотя бы разобрались в своих проблемах.

Времени эта парочка даром не теряла, и когда я ворвалась в офис, оглушительно громко хлопнув дверью, мой друг со своей бывшей девушкой целовались, причем как-то зло и остервенело. Было даже совестно им мешать, однако любовь любовью, однако убийцу нужно ловить.

Майк тут же отскочил от своей бывшей — или уже нынешней? — залился краской и поглядел на меня едва не с обидой.

— Профессор, скажите, после пятого убийства необходимо провести какой-то ритуал на могиле того, кого планируется воскрешать? — выпалила я, чувствуя как заполошенно стучит в груди мое несчастное сердце.

Амелия Картрайт с очевидным трудом разомкнула припухшие губы.

— Нет. Совершенно ничего не нужно. Приготовления должны быть сделаны заранее, но этого невозможно обнаружить до последнего…

Дослушивать не было нужды, и так узнала все, что хотела: Уокли просто достаточно просто убить пятую девочку — и план осуществится. Черт его знает, чего в итоге он добьется… Да и неважно уже! Главное, предотвратить убийство!

Развернувшись, я побежала прочь, едва не сбив по пути Фелтона и Хиггса, которые следовали за мной.

— Мэллоун, что такое? — тут же спросил меня любовник, удерживая за плечи.

— Он… Ему просто… Просто нужно убить! — почти выкрикнула я, сжимая и разжимая кулаки. — Одно убийство — и больше ничего! И я не видела сейчас в участке Уокли! Он просто дождался нашего приезда, показался — и сбежал закончить ритуал!

Наверное, следовало еще что-то объяснить, рассказать все те выводы, к которым я пришла буквально за несколько секунд. Но меня и так поняли, по крайней мере, Фелтон — точно дошел до всего тут же.

— В мою машину, — скомандовал шеф мне, а после быстро велел Норману: — Всех людей на точку. В темпе!

Вершина последнего луча, пятого, находилась на старом вересковом поле. Я любила там гулять в детстве… Кто бы мне сказал тогда, что спустя много лет я буду ехать в место своих счастливых воспоминаний ради предотвращения убийства. Наверняка бы не поверила.

— Там несколько оврагов, достаточно глубоких, — тихо рассказывала я о том, с чем предстоит столкнуться. — С дороги не разглядеть. Возможно, Уокли… или не Уокли, уже затащил туда жертву, обойдя наших идиотов.

К несчастью, у меня уже не осталось никаких иллюзий относительно личностных и профессиональных качеств своих коллег. Не стоило рассчитывать, что кто-то из наших патрульных перехватит убийцу на подходе.

— Оливия, ты должна знать, что мы можем не успеть, — тихо и преувеличенно спокойно произнес Фелтон. Как психоаналитик на приеме. Мне приходилось иметь дело с подобными мозгоправами после гибели родителей, интонации оказались до дрожи похожие.

Меня затошнило от страха.

Шеф готовил меня к тому, что, приехав на место, мы обнаружим самое худшее. И он был прав…

— Я… Не хочу этого… — выдохнула я, захлебываясь воздухом.

Фелтон кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Было так темно, что ничего не из того, что находилось не в свете фар, стало совершенно неразличимо.

— Мы многого не хотим, Оливия, — тихо и размеренно говорил слово за словом мой любовник. — Но приходится иметь дело с тем, что есть.

Наверное, именно так Леонард и говорил себе, когда обнаружил тело своей невесты. Убеждал себя, заставлял примириться с чудовищной реальностью. Не знаю, помогло это моему любовнику или нет, но со мной это не работало.

— Ты считаешь, что мы упустили шанс? Ты считаешь, он убьет пятую девочку? — внутренне содрогаясь, задала я самый важный вопрос.

Несколько секунд тянулось невыносимое молчание, которое будто душу из меня вынимало.

— Да, мы не учли всех возможностей. Не задали эксперту всех вопросов. И из-за этого мы можем потерять еще одного жителя в городе, — озвучил безжалостный приговор Леонард Фелтон все так же спокойно, как и до того. Черт, он даже в лице не переменился! — И с этим знанием нам тоже придется жить. Тебе, мне, все полицейским Кроули.

Жить — наверняка придется. А вот как?!

Я не понимала, как я расслышала этот крик в машине, как различила один приглушенный вопль за шумом мотора и шелестом шин. Наверное, сердцем услышала.

— Стой! — потребовала я. И Фелтон тут же подчинился.

Полицейские, которые с фонариками, которые бродили по вересковому полю, остались позади. Они наверняка тоже услышали крик, но успеют ли они прибежать?

Да и вообще успеет ли кто-то прибежать?

Закричали только один-единственный раз. После снова тишина и безмолвие, только вереск зловеще шуршал на ветру.

Я включила на телефоне фонарик и побежала вперед, но тут же была перехвачена Лео. Он заставил остановиться и идти за ним.

— Ты безоружна! Не высовывайся.

Я хотела уже сказать, что он как бы тоже, однако подметила, как между растопыренными пальцами правой левой руки Фелтона проскакивают искры магии. Он был готов ко всему, в том числе к схватке с преступником.

Всю свою жизнь ненавидела идти позади, особенно, идти позади мужчины. Но моя жажда равенства в этот раз отступила перед здравым смыслом и верой в то, что Леонард Фелтон действительно знает, как следует поступить. Это он, мужчина, сразится с врагом.

— Не высунусь, — ответила я и пошла следом за Фелтоном, который, кажется, вообще, не нуждался в источниках света помимо неверного мерцания звезд.

Не получалось расслышать хоть какой-то шум. Но это у меня не получалось, а вот Лео шел не бесцельно — он знал, куда необходимо идти.

— Уокли! — рявкнул Фелтон внезапно. — Уокли, мы знаем, что вы тут! Сдавайтесь! Немедленно!

Разумеется, никакого ответа не последовало. Его не было бы в любом случае: прячься Уокли в где-то там, среди зарослей, или не прячься. Я замерла на месте, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг.

Вот коллеги вдалеке ходят по зарослям, топают как слоны, если не громче. Ветер шевелит траву с шелестом. Фелтон дышит. Отчаянно громко стучит мое несчастное сердце. И каким только чудом я умудрилась вычленить звук, который был инородным среди всей этой какофонии.

Просто вдруг стало совершенно ясно, что кто-то затаился правее от нас. Там хрустнула ветка. После будто камешек покатился вниз с еле слышным шуршанием, которое для меня звучало как набат.

Я резко указала в ту сторону, откуда донесся шум. И Фелтон тихо двинулся туда, куда я указала, доверившись моему суждению безо всяких колебаний.

Стоило только пройти с сотню шагов, как раздался предостерегающий крик:

— Стоять! Или я ей горло перережу!

Я, ориентируясь на звук, направила фонарик, которые выхватил из темноты худощавую фигуру Фрэнка Уокли. Мужчина прижимал к себе тоненькую как тростинка девочку, держа возле ее горла охотничий нож. Ее подростка скрывали темные длинные волосы. Жертва не сопротивлялась и не пыталась вырваться из рук своего пленителя, должно быть, лишившись сознания от страха.

Мы не ошиблись, подозревая именно Фрэнка в убийствах. Жаль только, он оказался наглей и быстрей, чем можно было ожидать. И сейчас Уокли глядел на нас насмешливо, даже торжествующе. Мерзавец был уверен, что победил именно он и никто другой.

Вот только почему?

— Отпустите ребенка, Уокли, — потребовал Фелтон привычно спокойным ровным голосом.

Уокли искривил губы в улыбки, которая теперь не казалась ни дружелюбной, ни милой. Старик казался жутким чудовищем. А теперь я заметила, что у него еще и дрожали руки как у пьяницы.

— Кажется, вы не выпили свои таблетки, Уокли? — поинтересовался шеф. — У вас руки снова ходят ходуном. Мне говорили, какой именно это синдром, но в целительстве я полный бездарь.

Фрэнк хмыкнул.

— Мои болезни не твоя печаль, мальчишка. Сейчас вы отпустите меня. И я уйду. А девчонку отпущу позже.

Мой любовник, кажется, задумался на какой-то момент. Все-таки жизнь гражданской для него значила многое, как и для меня. Вот только…

Мне показалось, темные влажно поблескивающие пятна на руках и темное куртке Уокли выглядят донельзя подозрительно. И девочка…

— Лео, он уже ее убил, — осознала я с ужасом.

Она висела в руках пленителя, не двигалась… и не дышала. А пятна — это кровь!

Видимо, тот крик, который мы услышали в машине, последним. Уокли уже убил пятую жертву, закончил ритуал, а телом просто прикрывался, надеясь провести нас с шефом.

Фелтон зарычал в гневе, и мне почему-то померещилась, что на его лице начали проступать крохотные чешуйки.

— Она уже здесь! Моя дорогая девочка вернулась! — воскликнул как-то особенно экзальтированно Фрэнк и отбросил тело своей жертвы в сторону как какую-то ветошь.

Словно в ответ на его слова со стороны города до нас донесся грохот, а после гул и какой-то нечеловеческий утробный вой, который заставил меня содрогнуться от ужаса. Похоже, ритуал действительно был успешно завершен, и с такими спецэффектами на этот свет с того вернулась Патрисия Леннард.

— Черт… — потрясенно прошептал Фелтон, замерев на месте. — Черт-черт-черт!

Кажется, Леонарда явление мертвой девушки сильно впечатлило и даже напугало.

Загрохотало снова — и шеф опомнился, безо всякого страха бросаясь на Фрэнка Уокли. Нож в руках старика никак не напугал Лео. Тот скрутил преступника буквально в пару секунд, сцепив руки констебля наручниками за спиной.

Вот только что толку теперь? Пятая девочка убита, Патти вернулась из мертвых и, судя по реакции шефа, от мисс Леннард не стоило ждать ничего хорошего.

Уокли кряхтел и стонал, когда мой начальник нечеловечески сильным рывком вздернул его на ноги.

— Мэллоун, в машину! Нам нужно на кладбище и как можно скорей! — рявкнул Фелтон и сам начал заталкивать задержанного констебля за заднее сидение своего внедорожник.

Я тут же подчинилась, впечатлившись этим криком до самых поджилок. Лео Фелтон не имел привычки кричать попусту, значит, причина для волнений и спешки сейчас более чем серьезная.

Шеф не притормозил рядом с коллегами, которые все еще блуждали среди зарослей, не предупредил их о теле девушки, которую Уокли уже успел убить. Очевидно, нам было не до того.

Фрэнк, брошенный сзади как куль, счастливо смеялся.

— И плевать, что они бросили меня, — скрипуче проговорил он. — Плевать, жена и сын не желают меня видеть! Теперь Патти вернулась ко мне!

Я бросила взгляд через плечо и увидела, что выражение лица у старика совершенно невменяемое. Как долго он скрывал это явное помешательство? И что это за жена и сын? Ведь Фрэнк живет один столько, сколько я его знаю!

— Господи, да он совершенно рехнулся, — произнесла я пораженно и сжалась на сидении.

Фелтон кивнул, и его рука на мгновение ласково скользнула по моему бедру, ободряя.

— Плевать на него. Дочурка наверняка будет куда большей проблемой.

Я не знала, чего можно ожидать от девушки, которую вернули с того света при помощи какого-то древнего ритуала. Но вряд ли она будет ангелом во плоти.

— Она ведь будет зомби? — вполголоса уточнила я у шефа.

Тот передернул плечами велел звонить Майку. Когда же я спросила зачем, объяснил, что нам нужна Картрайт, которую мы последний раз видели рядом с преподобным.

— Она некромант, а без некроманта нам сейчас точно не обойтись.

Стало быть, он все-таки надеется загнать обратно Патрисию Леннард, ради возвращения которой Уокли потратил столько сил и отнял столько жизней. Фрэнк тоже прекрасно услышал слова Фелтона о некроманте. Старик начал выть и корчиться, пытаясь высвободиться из наручников и помешать нам.

Слава богу, мой друг ответил на звонок тут же. Голос преподобного дрожал и сильно.

— Что случилось, Лив? Что там?

Объяснять времени не было, да я и не хотела пугать Майка еще больше. Нельзя ожидать адекватных поступков от человека, охваченного ужасом.

— Картрайт с тобой? — спросила я, сразу переходя к делу.

— Д-да, — с растерянностью и каким-то смущением ответил преподобный Страуд.

Уже чуть легче.

— Она нужна нам на старом кладбище. Прямо сейчас. Но одна на него пусть не заходит ни под каким видом! — передала я нужную информацию, про себя молясь, чтобы друг не начал тратить наше время на глупые никому не нужные вопросы.

— Хорошо. Мы выезжаем.

На самом деле, священник нам сейчас вряд ли требовался, однако я не стала говорить Майку, чтобы сам не совался — уж слишком внушительно и как-то интимно прозвучало это его «мы». Пока Фелтон и я ловили преступника, Майк и его бывшая, похоже, до чего-то договорились.

Ну и хорошо. Хоть для кого-то этот день принес счастье.

— Я убью вас, если хотя бы пальцем тронете мою Патти! — продолжал выть на заднем сидении Уокли.

Я в какой-то момент почти начала сомневаться в правдивости догадок Фелтона относительно истинного убийцы Патрисии Леннард. Ведь разве можно так убиваться из-за убитого тобой же человека? Вот только судя по сбивчивому путаному бормотанию Уокли… Так оно и было.

Старик проклинал кого-то, вроде бы бывшую жену и сына, проклинал самого себя, и причитал о погибшей дочери. Которую убил сам.

— Я не мог иначе, — повторил раз за разом Фрэнк и рыдал. — Но они… они бы ушли, если бы только знали… Но они все равно ушли.

Не хотелось вникать в эти полубредовые признания, которые бесконечно лились из коллеги. Надеюсь, бывшего коллеги. Казалось, если я до конца осознаю все, что он говорит, сама непременно сойду с ума.

— Как можно столько времени скрывать, что ты чокнутый? — пораженно спросила я, скорей, саму себя. Вряд ли Фелтон мог ответить на этот вопрос, он толком и не знал Фрэнка Уокли. Не Леонард, а я видела старика изо дня в день в течение многих лет. Это я не увидела в нем скрытого безумия. Я и все обитатели нашего города.

— Безумцы бывают дьявольски хитры, — откликнулся с кривой злой усмешкой мой шеф. — Не думай об этом. Не стоит.

С какой радостью я бы последовала этому совету, однако никак не выходило.

Где-то в городе снова раздался грохот.

Когда мы, наконец, оказались возле старого кладбища, автомобиль Картрайт уже стоял напротив ворот. Сама профессор стояла рядом со своей машиной и неотрывно смотрела на ворота. Мне можно было и не просить Майка о том, Амелия не входила на погост без нас. Эксперт и сама не рвалась внутрь. Преподобный стоял рядом с ней и держал за руку. На лице моего лучшего друга застыло выражение решимости.

Майк и Картрайт синхронно обернулись, когда услышали звук мотора внедорожника Фелтона.

— Хорошо, что и преподобный здесь, — произнес шеф с удовлетворением. — Его помощь будет весьма кстати.

Я плохо понимала, чем может помочь Майк Страуд, который, насколько я знала, не отличался какими-то особенными бойцовскими качествами, однако промолчала. Возможно, Фелтону видней.

— Меньше всего на свете я хочу находиться здесь… — совершенно честно признал преподобный, поежившись, однако не выказал ни малейшего намерения покинуть опасное место.

Возможно, все дело в той тесной дружеской, почти братской привязанности, которую он испытывал по отношению ко мне. Однако куда вероятней было, что дело тут в Амелии Картрайт. Она тоже испытывала сильнейшую тревогу, почти страх, однако упрямо сжимала губы в твердую линию. Эта женщина не собиралась отступать, пусть даже опасность и была более чем реальна.

Из салона автомобиля Фелтона раздался вопль Уокли, и внезапно лицо эксперта просияло от радости.

— Вы привезли того, кто провел ритуал? — уточнила она, хотя, судя по злорадному выражению лица, и не особо сомневалась, кто именно кричит в машине моего шефа.

— Да, профессор, — подтвердил ее догадку мой любовник и так кровожадно ухмыльнулся, что на какое-то мгновение я начала сомневаться и в его здравом рассудке. Да и в своем собственному — поскольку вдруг показалось, что глаза у моего любовника желтые как янтарь, а зрачок так и вовсе вертикальный как у рептилии.

Однако стоило моргнуть и потереть глаза, как иллюзия тут же рассеялась — радужка снова была темно-карей. Да и выражение лица у Лео не заставляло задумываться о том, что с его головой не все в порядке.

— Хорошо, — кивнула Амелия Картрайт. — Мертвому нужно встретиться с тем, кто его позвал.

Безумно хотелось спросить, зачем, но бывшая-нынешняя моего лучшего друга говорила с такими поистине зловещими интонациями, что я сочла незнание благом. Если для общего блага предстоит совершить что-то дурное, пусть даже и с убийцей, я лицемерно предпочитала не знать об этом до последнего.

— Значит, встретится, — с издевкой протянул Фелтон. — Пусть посмотрит на то, что бывает, если сперва убивать своих детей, а после силой возвращать их в мир живых.

Майк сперва пораженно выругался, но тут же перекрестился и помолился.

— О, даже так? — переспросила Амелия с искренним изумлением. — Тогда все будет действительно занимательно.

Ворота кладбища открывала Амелия Картрайт. Я порывалась сделать это за нее, помня о том, что давала клятву служить и защищать жителей Вессекса, однако меня тут же осадили. Сейчас кладбище стало в полной мере территорией некромантии, поэтому и мага смерти следует идти первым.

Фелтон и Майк тащили следом извивающегося Фрэнка Уокли. Даже если он и помешался, встречаться с доченькой он, похоже, уже не так чтобы и хотел. Старик выл, сыпал проклятиями, однако наручники лишали свободы маневра, да и держали его двое крепких мужчин.

— Фонит так, что в ушах звенит, — констатировала некромантка, ступив на кладбищенскую землю. — Она уже встала, но, слава богу, еще не покинула погоста. Мы успели.

Я никогда в жизни не видела разупокоенных мертвецов, но это не мешало мне не сомневаться, что Патрисия Леннард не сделала бы в Кроули ничего хорошего.

— Ну что же вы не зовете своего ребенка? — холодно и равнодушно обратилась к Уокли профессор Картрайт. — Она ведь ждет своего отца.

Однако что-то наподобие здравого смысла действительно вернулось к старому констеблю. Потому что Патти звать он не спешил и, вероятно, не собирался этого делать вообще. Фрэнк побелел как полотно, замолк и только бешено вращал глазами, пытаясь увидеть источник опасности.

— Папочка! — прозвучал голос откуда-то из зарослей.

Высокий девичий голосок звенел как колокольчик и казался невероятно красивым, он завораживал. Я увидела, как Уокли закусил губу. Старик сделал это так сильно, что по подбородку потекла капля крови.

— Чертовски сильная, — прошептала Амелия Картрайт и сделала какой-то особенно сложный пасс левой рукой. — Не ведитесь на ее фокусы. Голодная нежить бывает чертовски убедительной.

Слово «голодная» резанула по ушам и тут же добавила благоразумия. Патрисия Леннард, только что вставшая из могилы чертовски голодна и как всякая голодная тварь она, похоже, просто приманивала потенциальную добычу, которую можно сожрать и набраться сил.

— Понятно, — кивнул Фелтон и свободной рукой дал хорошую оплеуху Майку, который в этот момент застыл, глядя прямо перед собой пустыми бессмысленными глазами.

Страуд словно бы очнулся, потряс головой и начал затравленно озираться по сторонам.

— Господь всемогущий, что со мной было?

Ему никто не стал отвечать. Амелия просто велела идти за ней и тащить следом Уокли, которого голос восставшей из могилы дочери ввел в своеобразный транс. И снова мы подчинились некромантке, потому что она-то знала, как именно следует себя вести в такой жуткой ситуации.

— Папочка, где же ты? — снова позвала Патрисия.

Я поспешно до боли закусил щеку, отвлекаясь себя болью от чар покойницы. Поглядев на Фелтона, я осознала, что он держит себя в руках куда лучше, чем я или Майк, серый от страха и предчувствия неминуемой беды.

— Если умертвие захочет сожрать призвавшего, пусть будет так, — равнодушным страшным голосом озвучила свой план профессор Картрай.

Она говорила спокойно и без тени колебаний, зато другие не могли так легко принять подобное чудовищное развитие событий.

— Это действительно необходимо? — спросил напрямик шеф, нахмурившись.

Подозреваю, у меня самой было точно такое выражение на лице. И Фелтон, и я в первую очередь были полицейскими, нам следовало защищать, а не убивать.

— Скорее всего, да. Умертвие чертовски сильное, обычно если восставший уничтожает призвавшего, то слабнет, — прокомментировала с профессиональным видом Амелия Картрайт и пошла вперед. — К тому же, если мерзавец действительно убил девушку, ее основным инстинктом будет сожрать его. Часть того, что умертвие приносит из оборвавшейся жизни.

Я подметила, что Майк кажется смущенным и даже испуганным. Не из-за грядущей встречи с мертвой Патрисией Леннард, а из-за того, с какой ужасающей легкостью Амелия решала, кому жить, кому умереть.

— Умертвие может вырваться за пределы погоста? — уточнил все еще неуверенный в том, как следует поступить шеф.

Картрайт не остановилась, просто бросила через плечо:

— Оно не может, она вырвется. Непременно.

Так судьба Фрэнка Уокли была решена.

Патрисия Леннард в мутном зловещем свете луны бродила между могил, то и дело приближаясь к той яме, из которой она выбралась.

— О господи! Она же… — сдавленно выдохнула я.

Ужас накатывал волной и никак не отступал. Никогда не задумывалась, как будет выглядеть умертвие, однако Патти оказалась тем самым трупом, которые пролежал в могиле два десятка лет. Она настолько сильно разложившейся, что я могла только гадать, почему вообще может двигаться.

И вот как это чудовище, безнадежно мертвое, едва не разваливающееся на куски, могло говорить таким нежным прекрасным голосом.

— Она стандартная полуразумная нежить. Хотя и чертовски сильная, — коротко и спокойно ответила Амелия, и выбросила вперед левую руку, ту самую, на которую предварительно повесила заклинание.

Умертвие не закричало, не захрипело — как-то странно забулькало, как будто газ поднимался со дна болота.

«У нее, скорее всего, нет голосовых связок», — как-то отрешенно подумала я, сделав пару шагов назад. Побежать прочь не позволяло чувство долга. И гордость.

Патрисию Леннард тянуло магией в сторону развороченной могилы, но умертвие сопротивлялось. Какой-то инстинкт заставлял покойницу дергаться и плакать как маленькой девочке.

— Папочка! Мне больно! Папочка! — зарыдала Патти и протянула в сторону отца руки, с которых частично слезла плоть.

Обезумевший, явно не видящий истинного облика мертвой дочери Уокли снова принялся вырываться из рук шефа и Майка. Умертвие же тянуло к могиле. Вот только силы у Амелии Картрайт явно заканчивались: она все больше бледнела, а по лицу женщины уже обильно тек пот.

— Патти! — истошно закричал Уокли, и покойница кинулась к нему как дикое животное кидается на добычу.

Амелия начала оседать без сил, и я едва успела ее подхватить.

— К черту, — прохрипела некромантка. — Отдайте нежити то, что она хочет.

Я не считала, что мы поступаем действительно правильно, однако Картрайт уже явно выложилась до конца и не могла повлиять на умертвие. А Патти все еще была сильна и голодна. Если она и не убьет нас, то в любом случае сумеет нанести вред.

Видимо, также думал и Фелтон, потому что он швырнул Уокли с неожиданной силой едва не под ноги умертвию. Патрисия разом потеряла всякий интерес ко всем окружающим, и принялась…

Я резко отвернулась, не желая слышать криков коллеги и видеть того, что с ним делало существо, некогда бывшее его дочерью.

Майк будто обмер от такого поступка моего любовника, а вот сам Фелтон схватил его за руку и подтащил его к Картрайт.

— Берите наши силы, — велел Лео эксперту и тут же схватил ее за левую руку, а после заставил Майка взять женщину за правую руку. — Берите, сколько понадобится, у нас обоих резерв больше обычного. Только спасите этот город, Амелия! Никто кроме вас не справится!

Время словно замерло в тот момент, когда Картрайт кивнула.

Я бросила взгляд на умертвие и поняла, что оно дожирает Фрэнка Уокли, который уже не кричал и не двигался. Благодарение богу, умер. Как бы ни ненавидела я этого человека, как бы ни презирала… Его участь была слишком ужасна.

Патти пока были безразличны другие живые, она даже не обращала особенного внимания на некромантку, которая несла ей реальную опасность. Должно быть, разумностью умертвие не отличалась.

Но Уокли она уже довольно скоро дожрет…

И тогда… Что будет тогда? На кого Патрисия кинется? И если на нас — означает ли, что она удовольствуется только имеющимися жертвами? Или бросится в Кроули, чтобы пожрать всех местных жителей?..

Глава 26

От покойницы пахло землей и гнилью, и только это уже заставляло меня трястись от неконтролируемого ужаса. Я не была готова к такому противнику. Слава богу, что и Фелтон, и Картрайт не дрогнули перед лицом чудовищной угрозы.

Майк без чувств осел на пол. Возможно, Амелия взяла у него слишком много сил, и бедный преподобный просто не выдержал такого.

На этот раз некромантка вскинула руки к небу. Ответом на это стал грохот, удар молнии и утробное рычание умертвия, которое для меня упорно походило на бульканье. Даже если действительно пожирание Уокли ослабило умертвие, вот так просто возвращаться в могилу оно пока не планировало. На наше счастье и Амелия Картрайт также собиралась драться до последнего.

Прежнее изнеможение уже успело ее покинуть, и теперь женщина скалилась подобно хищному зверю, готовая сцепиться со своей уже и без того мертвой противницей. Позади Картрайт стоял Фелтон, чье лицо было сплошь покрыто чешуей.

Значит, мне не померещилось…

Умертвие почуяло неладно, поднялось на ноги и уставилось на некромантку. Белесые мертвые буркало хранили в себе отпечаток древнего зла, которому живым было не найти название.

Неужели именно такую дочь желал увидеть Фрэнк Уокли? Неужели ради ее появления, отнял столько жизней?

Амелия резко опустила руки вниз, и они бессильно упали вдоль тела. Патрисия бросилась вперед, на некромантку. Не знаю, что бы произошло, если бы не Фелтон. Он в своем чешуйчатом обличье кинулся наперерез нежити и повалил ее на землю…

Меня скрутило рвотными спазмами, а после перед глазами потемнело.

Когда я открыла глаза снова, оказалось, что я нахожусь уже в нашем офисе, лежу на диванчике и пялюсь в потолок. Кстати, он был плохо покрашен. В окно лился солнечный свет.

То есть… Ничего не самом деле не было? Никакого убийства? И никакие умертвия не вставали из могилы.

— Лив, ты пить хочешь? Что-то болит? — раздался рядом со мной голос Майка, и я сразу поняла, что все было. Иначе чего ради преподобный Страуд оказался в полиции? И почему вдруг в отделе никого кроме меня и моего друга не было. А где Кларенс? Где Данн? Наши стажеры? Хиггс и Хоуп, в конце концов? Почему так пусто?

И Фелтон! Почему его нет рядом?

Мной постепенно овладевала настоящая паника.

— У меня — ничего. Где все? — сдавлено выпалила я, порываясь встать, однако Майк решительно толкнул меня в грудь, заставляя снова опуститься на диван.

Вот же гад! А еще друг, называется!

Майк посмотрела мне в глаза так строго и с таким укором… Словом, настоящий священник со стажем.

— Все на кладбище. Собирают то, что осталось от Патрисии Леннард и Уокли. Ну, и заодно Фелтон и Амелия договариваются, какие будут давать показания.

Отлегло от сердца. Самую малость, но отлегло. Значит, все живы, умертвие уже мертво во всех смыслах этого слова. Оставалось только описать произошедшее так, чтобы не посадили никого из нашей безумной компании.

Осуждать Фелтона и Картрайт за гибель старого констебля, я не попросту не могла.

— Как ты думаешь, зачем он это сделал? — спросила я устало у лучшего друга.

Кого же расспрашивать о подобном, как не у местного священника? Не ему ли положено знать все тайны своих прихожан.

Майк ласково погладил меня по голове.

— Ты знаешь, что Уокли был когда-то женат? — поинтересовался он.

И я покачала головой, снова начало понемногу поташнивать. Я знала только о Фрэнке Уокли только то, что он одинокий старик, который проводил на работе все свободное время.

Но почему мне так дурно-то?

— Его жену звали Грета Хайнрих.

Хайнрих… Хайнрих — это уже что-то знакомое! Что-то до боли знакомое!

— Хайнрих — это фамилия человек, который построил Дом-на-Утесе! — воскликнула я, почувствовав прилив воодушевления.

Майк согласно кивнул и устало вздохнул. Выглядел преподобный Страуд не самым лучшим образом. Эта ночь не мне одной далась нелегко.

— Я знал об этом, Фрэнк мне рассказывал на исповеди. Но при мне никто не упоминал про связь Хайнрихов со всем происходящим. Это была старая иностранная семья, достаточно состоятельная. Некроманты бог знает в каком поколении. Прошло чуть больше десяти лет, и Грете опротивело жить с простым полицейским в глуши на его небольшую зарплату. Он даже не мог себе позволить снять тот дом, который некогда принадлежал ее семье.

Я прикрыла глаз внимательно вслушиваясь в каждое слово преподобного, который, оказывается, знал большую часть того, что мы пытались найти в разных источниках. Почти смешно, если бы не было так грустно и страшно.

— Тайна исповеди? — уточнила я у Майка, прикрывая глаза. — Поэтому ничего нам не рассказывал.

Мой друг издал нервный и почти злой смешок.

— И она. А вообще, у меня просто никто не спрашивал об этих аспектах Уокли. Я все-таки забочусь обо всем Кроули в целом. Рассказал бы, а после отмолил свой грех. Наверное.

На губах сама собой появилась чуть насмешливая улыбка. Да, преподобный Страуд верил в бога, но все-таки предпочитал служить в первую очередь людям. Возможно, и не зря.

— Он что-то бормотал, пока мы везли его в машине. Уокли, — проговорила я. — Что-то вроде «Они все равно меня бросили». Похоже, он убил незаконнорожденную дочь, чтобы не вызвать возмущение жены из богатой семьи. Боялся, что его бросят. Вот только его все равно бросили. Злая ирония.

Кто бы мог подумать, что в тихом городке Кроули найдется не просто грязное белье — окровавленное. И в самом неожиданном месте.

— У жизни действительно мерзкое чувство юмора, — согласился со мной Майк. — Хорошо еще, никто из нас не пострадал. Достаточно и тех, кто уже умер. Теперь тела отдадут семьям. Нужно провести поминальную службу для всех бедных детей, которые погибли от руки Фрэнка Уокли.

А заодно написать столько рапортов, что впору за голову хвататься и не рассчитывать на повышение в ближайшую вечность. Если вообще не уволят ко всем чертями. Причина вполне уважительная.

Вообще, стоило уволить весь наш отдел. И даже вместе с Фелтоном. То, что мы вообще были в другом городе, когда завертелась эта адская карусель, вряд ли поможет. Остается только верить в могущество тети Фелтона.

— Нужное, — тихо согласилась я, чувствуя только усталость и обреченность. — Теперь остается только молиться.

Мы в итоге все-таки смогли наказать преступника. Но можно ли это называть победой?

— Ты поговорил с ней? С Амелией? — спросила я о том, что могло бы хоть сколько-то порадовать. Если друг хотя бы разобрался в той старой истории, снял с души этот груз — уже повод для гордости за него.

Майк не спешил с ответом.

Я даже открыла глаза, чтобы посмотреть с ним.

Преподобный Страуд покраснел, а на лице его сияла глупая и чертовски счастливая улыбка.

Еще две адских недели я видела своего любовник только урывками. Тот постоянно уносился куда-то на ковер к начальству, и вряд ли его там гладили по головке, потому что возвращался Фелтон, злым и уставшим. Окажись на его месте другой человек, наверняка бы принялся кидаться на окружающих, но Муравей Лео держался вопреки всему и ни разу не сорвался, разве что уже у себя дома целовал меня так, будто хотел сожрать. Что характерно, своими проблемами шеф ни с кем делиться не спешил.

Чертова мужская позиция «Я держу все в себе», которая может в итоге обернуться в чем угодно, вплоть до сердечного приступа. Если бы я не дорожила нашими совместными вечерами, то непременно вызвала бы назад в Кроули Вайолет Фелтон, чтобы та тоже приглядывала за братом. Однако если кто-то из родственников шефа снова будет крутиться рядом, мне придется держаться от него подальше. А не хотелось.

В результате я появлялась дома все реже и реже, потому что Фелтону я была явно нужней, чем тете. Правда, тетя Дженнифер все больше сатанела, она устраивала мне скандалы по телефону и даже пару раз приехала на работу.

Правда, в отделе царила такая паническая атмосфера, что вряд ли кто-то вообще обратил внимание на незапланированный визит моей раздраженной тетушки. Особенно трясся Хоуп, который явно предполагал, что именно его карьерой Фелтон будет откупаться, когда возникнет необходимость. Этакая искупительная жертва отдела, малая кровь, что поможет погасить пламя скандала.

Однако спустя месяц стало ясно, то ли Леонард Фелтон — мастер переговоров, то ли влияние его тетушки Дафны колоссально, однако сохранить удалось весь отдел. Коллеги готовы были целовать ноги шефу, а тот вяло отмахивался и вполголоса рассказывал мне вечерами, через какое дерьмо пришлось продираться.

Вот когда все уже было пройдено — Леонарда действительно прорвало. Я такого наслушалась, что просто захотелось уложить шефа в кровать, принести какао и поцеловать в лоб на ночь. Потому что о настолько измученном человеке хотелось только заботиться.

Была и другая проблема: здоровье начало подводить уже меня саму. То желудок отказывался принимать любую пищу, и я часами торчала в туалете, то внезапные упадок сил, то начинала злиться, что прежде было мне несвойственно… Впрочем, последнее могло быть и закономерным итогом затянувшейся нервотрепки.

— Дорогуша, а ты часом не в положении? — уточнила как-то за кофе Амелия Картрайт, которая как-то внезапно задержалась в Кроули. В доме священника. Вероятно, надолго.

Мы с ней не то чтобы подружились, но начали приятельствовать. Учитывая, что она была девушкой моего лучшего друга, выбора не осталось у обеих.

— Да ерунда, — выпалила я в первый момент, а вот после призадумалась.

Потому что симптомы были какие-то очень подходящие. И тот факт, что мы вроде как были с Фелтоном чрезвычайно осторожны… Но всегда есть место случайности!

За тестом я, естественно, не стала идти в нашу аптеку, памятую о том, с какой скоростью расходятся слухи. Разумеется, пока все болтают об Уокли, Хайнрихах и Леннард, но могли и уделить внимание моим «странным покупкам».

Купленный тест еще пару дней провалялся у меня в сумке. Я то забывала его использовать, то просто находила причины, чтобы этого не делать. Знать правду, если она мне не понравится, категорически не хотелось. Да, детский порыв, но и взрослым людям иногда хочется… спрятаться под одеялом.

В итоге в туалет в поисках истины я ушла в обед на работе. Шеф как раз был погребен под завалом бумаг и отказался покидать офис даже под угрозой немедленного убийства. Обедали мы обычно втроем: Фелтон, Хиггс и я. Так и спокойней, и ни у кого в отделе не возникало вопросов относительного того, почему мы с начальником отдела постоянно торчим вместе.

Вообще, как-то сложилось так, что слухов обо мне и шефе уже не ходили. После того, как Фелтон отбил весь отдел и отбился сам после фиаско с Уокли, народ повинился и признал, что болтали от нас только от злобы и раздражения.

Знали бы они, что даже несмотря ни на что попали в точку…

В кабинку я заходила с упавшим сердцем и без особых надежд на благополучный исход.

Собственно говоря, дурные предчувствия меня не обманули. Сразу вспомнилось, как и что тетя рассказывала про Мию Леннард. Конечно, я не Мия, а Фелтон не Уокли, да и времена уже не те, однако все равно восторга я не испытала.

Глядя на две полоски я понимала, что мы с Фелтоном когда-то сильно облажались. Очень, очень сильно облажались и теперь придется разгребать последствия. В худшем случае, мне одной. Я верила в порядочность шефа, он не оставит своего ребенка без поддержки. Зато может оставить мать своего ребенка без себя.

В конце концов, наши отношения не подходили под критерии нормального романа: скорее рабочее партнерство с привилегиями, чем полноценный роман. И я, и любовник чаще звали друг друга по фамилии. Никаких милых подарков или чего-то в это духе. Мы даже наедине и в Доме-на-Утесе все больше обсуждали работу.

Другого, на самом деле и не хотелось, и тут на тебе — ребенок.

Я в наш офис на всех парах, пользуясь тем, что свидетелей у сцены точно не предвидится, и тут же напоролась на недоуменный взгляд, который он только-только поднял от отчетов. Сейчас шефа куда больше занимала серия краж.

— Мэллоун, что… — хотел было возмутиться он, но, видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым. — Что стряслось? Лив? Оливия?

Вместо ответа просто швырнула Фелтону тест, который очень красноречиво сообщал, что мы просто два неосторожных идиота. Снаряд любовник поймал мгновенно, посмотрел на него долгим задумчивым взглядом, а после резко выдохнул сквозь зубы.

Я не могла обвинять Фелтона в том, что новости его не обрадовали, я и сама в восторг не пришла. Не так представляла себе материнство. Да и не думала, что ребенок — именно то, что мне теперь нужно. Тем более, ребенок от наследника одного из знатнейших семейств Вессекса.

Фелтон поднялся на ноги, вытащил из кармана брюк бумажник…

И я подумала, что если он сейчас предложит мне деньги, я так расцарапаю его рожу, что заживать будет не меньше месяца. Вполне заслуженная кара за пренебрежение нашими отношениями, не совсем любовными, однако несомненно важными.

Однако Лео Фелтон вложил мне в руку визитку. На ней было напечатанное золотые буквами имя Индира Бхатия и номер телефона.

— Это… что?

Я вообще не понимала, что сейчас происходит.

— Свяжешься с моей кузиной Инди, я тебе про нее рассказывал вскользь. Скажешь, что от меня и что я подпишу любой чек, который она запросит за свои услуги с тем условием, что до самого дня венчания меня не побеспокоит вообще никто, — хмуро заявил мне этот невыносимый человек.

И я только с десятой попытки сообразила, к чему он вообще клонит.

— Венчание? Твоя кузина… Ты меня сейчас посылаешь к устроителю свадеб? — переспросила я ошарашенно.

Свадьба? Свадьба. Черт, я же знала, что он порядочный… И я вроде как должна стать домашней наседкой при породистом петухе? Да и как-то диковато выходит: мне предлагают заниматься свадебными приготовлениями, минуя стадию предложения? Даже не поинтересовавшись для порядка, согласна ли я?

— Не хочешь у меня спросить, выйду ли я за тебя вообще замуж?! — зашипела я на Фелтона, безжалостно сжимая в кулаке изящную улыбку Индиры Бхатии. Никогда ему не удавалось вызвать во мне злость. Зато теперь Леонард выиграл свой приз!

— То есть ты рассчитывала на какой-то другой исход, когда приходила ко мне с этим? — кивнул на тест на своем столе детектив-инспектор Фелтон, недоуменно подняв бровь.

Признаться, на что я рассчитывала, не было понятно даже мне самой. Но в мои планы явно не входило шантажировать Фелтона своим положением и требовать брака.

— Понятно, ты не думала вообще ни о чем, — констатировал мужчина и посмотрел мне прямо в глаза. — Чем тебя не устраивает наш возможный брак? У нас полная гармония в отношениях, а теперь еще и ребенок на перспективу. Или все дело в том, то я не встал на одно колено?

Я вспылила еще больше, чувствуя себя героиней старой мелодрамы.

— А ты думаешь, будто дар небесный для каждой женщины в этом мире?!

Выражение физиономии Леонарда чтоб его Фелтона было настолько саркастичным, что сразу стало ясно: именно так этот гад и считает. И самое гадкое — он ведь был прав.

Потому что Лео… В каком-то смысле он совершенство: знатен и богат, но богатство его не развратило, пусть не идеал красоты, однако вполне привлекателен и харизматичен, образован и умен, не самодур и не страдает тягой к насилию. Ну и в постели у нас тоже все складывается как нельзя лучше. Да и в целом… мы прекрасно ладим во все аспектах жизни.

У него были основания ожидать, что я отвечу согласием.

И все равно…

— Не думал, что в тебе проклюнется романтическая жилка, — пробормотал озадаченно Фелтон и закатил глаза. — Но если именно в этом все дело…

Шеф без тени сомнения опустился на колени, посмотрел снизу вверх и проникновенным тоном спросил:

— Оливия Клэр Мэллоун, окажешь ли ты мне честь, став моей женой?

Это выглядело настолько не в его духе, что я скривилась, будто пришлось прожевать кусок лимона.

— Ну вот, эта женщина снова недовольна, — закатил глаза Фелтон. — Тебе, кажется, ничем не угодишь. Да или нет? Только побыстрей. У меня еще два допроса на сегодня.

Ну, наверное, просто стоит принять к сведению, что Лео Фелтон — вот такой. И все-таки соглашаться.

А еще подумалось, что половина Кроули лопнет от зависти.

— Где мое кольцо? — осведомилась я, упирая руки в бока.

Фелтон так и остался коленопреклоненным.

— Закажу сегодня. Я знаешь ли, был не готов к тому, что сегодня мне сообщат о будущем отцовстве. С формальностями покончено?

Стоило признать, что большего я добиться от этого человека все равно не смогу. Ну так и чего тянуть.

— Покончено. Я за тебя выйду, — отчеканила я.

Лео с облегчением выдохнул и встал на ноги. А после вдруг притянул меня к себе с непривычной нежностью и поцеловал. Опять-таки мягко, ласково и неспешно.

— И скажи Инди, что у нас дело срочное. Мне-то все равно, а тебе точно достанется от местных кумушек.

Вот да.

— Придушу тебя подушкой в первую брачную ночь и останусь молодой богатой вдовой, — буркнула я.

Фелтон тихо рассмеялся, похоже, ни на единый миг не восприняв мою угрозы всерьез.

— Мэллоун, я тебе слишком сильно нравлюсь живым.

Он чересчур хорошо успел меня изучить.

Номер Индиры Бхатия я, внутренне содрогаясь, набрала уже в обеденный перерыв, на всякий случай заперевшись в допросной, чтобы точно никто не подслушал.

— Я вас слушаю? — серебряным колокольчиком зазвенел в трубке женский голос.

— Здравствуйте, меня зовут Оливия Мэллоун… — начала было я, но собеседница меня прервала.

— Простите, я не консультирую лично, свяжитесь…

Похоже, кузина моего будущего мужа собиралась оборвать разговор, но этого допустить было никак нельзя.

— Мне дал ваш номер Лео Фелтон.

Девушка нервно закашлялась.

— Лео?! О господи… Ладно, что вам нужно, Оливия?

Я вздохнула и ответила предельно честно:

— Нам нужно, мисс Бхатия. Мне и Лео.

Называть любовника по имени оказалось чертовски непривычно, для меня он упорно оставался Фелтоном.

— В общем, он дал мне вашу визитку и попросил вас организовать нашу свадьбу. Заверил, что подпишет чек на любую сумму, если до самого венчания его никто не побеспокоит. И у нас поджимают сроки.

Индира сперва охнула, потом прыснула.

— И какой срок?

Я почувствовала, как тут же заливаюсь краской, и порадовалась, что разговор проходит по телефону. Иначе бы мисс Бхатия могла лицезреть мое красное от смущения и неловкости лицо..

— Месяц точно должен быть, — тихо сообщила я, и поняла, что неплохо бы сходить к целителю. После помолвки. Черт его разберет, когда у нас так получилось.

— Дядя Касс и тетя Эшли в курсе? — продолжила допрос кузина Фелтона.

Вздохнула я тяжело и, подозреваю, расстроено. Я не знала, как отреагируют родители моего любовника на новость о двойном прибавлении в семействе. Вряд ли такая жена для старшего сына — предел их мечтаний.

— Сомневаюсь…

Миссис Фелтон могла догадаться, что мы с ее сыном спим, но вряд ли она предполагала, что я стану ее невесткой.

— Ладно, Оливия. Не нервничайте. Вам теперь нельзя. Все будет в лучшем виде, уж для Лео я расстараюсь. И говорите уже со мной запросто. Раз уж скоро породнимся, я для вас Инди.

Такие простые и вроде бы ничего не значащие слова незнакомой мне женщины изрядно успокоили.

— Тогда я — Лив.

— Вот и славно, — весело фыркнула Индира. — Я позвоню через пару часов, Лив, и мы обсудим все детали. Привет папочке.

— Тетя Дженнифер, я выхожу замуж, — сообщила я этим же вечером единственному члену своей семьи, уминая тост с джемом. Пятый. Есть я начала как не в себя.

Никаких специфических пристрастий в пиге к моему великому облегчению не появилось, да и тошнота больше не мучила. Наверное, это все магия полученного предложения руки и сердца.

Из рук тети выпал стакан с молоком и разбился. Но она, по-моему, этого даже и не заметила.

— Да быть того не может, — пробормотала тетя Дженниффер.

Ну, я и не ожидала, что мне вот так с ходу поверят. Официально у меня никого не было.

— А еще я жду ребенка, — решила я не тянуть со второй новостью. Если уж сражать новостями наповал, то с одного захода.

Если бы у тети в руках было еще что-то, разбился бы не только стакан.

— Оливия Клэр Мэллоун! Какой стыд! Я говорила, что все эти твои загулы с мужчинами до добра не доведут! И теперь ты выходишь замуж, потому что забеременела не ко времени! Что бы сказали на это твои покойные родители?!

Я пожала плечами, даже не представляя, как могли бы отреагировать мои мама с папой на новость о том, что я выхожу замуж таким вот образом. Возможно, в том же духе, что и тетя, которая вела себя так, словно подозревала, что прежде я вела себя совершенно беспорочно и ни разу не видела голого мужчины.

— Кто этот несчастный?! Кто этот распутник?! — совсем уж разгневалась тетя и принялась метаться по кухне. Вполне возможно, что и в поисках ножа. Вряд ли в ее планы могло входить убийство, но вот лишить соблазнителя возможности размножаться — вполне.

А Фелтон мне нужен целиком.

— На свадьбе узнаешь, — с улыбкой сообщила я.

Content

Карина Пьянкова
ХОЗЯИН ДОМА НА УТЕСЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26