Карина Пьянкова

НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ

Глава 1

Мистер Артур Дрэйгон, мой горячо нелюбимый начальник, обводил тяжелым практически монаршим взглядом собравшуюся в переговорной «всю королевскую конницу, всю королевскую рать», поглаживая аккуратно подстриженную бородку. После таких общих сборов всегда происходило что-то на редкость неприятное, поэтому в комнате царило полное молчание.

Может, Дрэйгон решил кого-то уволить. Кто там у нас самый неэффективный в детективном агентстве? Я принялась мучительно вспоминать, где же успела напортачить за этот месяц… и вроде бы выходило, что не я самое слабое звено нашей конторы на этот раз. Ланс, мой напарник и непосредственный начальник, украдкой показал большой палец, сообщая, что сегодня переживать не стоит, ну, по крайней мене, не больше прочих.

У окна как будто в стороне от происходящего сидел седой как лунь Мирдин Томпсон, второй учредитель агентства «Дрэйгон и Томпсон». Но эта отстраненность — одна только видимость, старик следит как ястреб за каждым вздохом работников. На самом деле, Томпсона боялись даже больше Дрэйгона, хотя последний имел куда более грозный и опасный вид.

— Итак, леди и джентльмены, у нас большое, чрезвычайно большое и доходное дело, — начал вводную мистер Дрэйгон, всей позой выражая самодовольство.

Хотя, на самом деле, мужчина в дорогом костюме-тройке с золотыми часами выглядит самодовольным в любой позе и с любым выражением лица.

— Мисс Вейла Хорн, да-да, та самая, что должна вот-вот выйти замуж за члена Парламента, хочет найти в своей родословной ветку с серебряными листочками. Мисс Хорн свято уверена, что состоит в родстве с несколькими старинными дворянскими родами Айнвара, а наша задача найти доказательства или их отсутствие. Оплата будет в любом случае, значит, ваше рвение окупится.

Нет, мне удалось сохранить маску безразличия. Удалось. Хотя на лицо так и просилась гнусная ухмылка. Сейчас каждый первый выползший из среднего класса куда-то выше норовил найти у себя благородных предков, а иногда просто купить их по сходной цене. Обедневшие дворянские семейства нередко соглашаются признать отдаленное родство за солидный вклад в фамильное состояние.

— Мисс Хорн назвала несколько семейств и необходимые периоды. Нужно проверить семейные архивы Алленов, Филдингов, Грейстоков, Моранов.

Ланс нагло присвистнул и озвучил мысль, которая, наверное, появилась у всех в головах. Мой куратор и напарник никогда не умел молчать, когда нужно, точней, его было просто нереально заткнуть. Однако, поскольку он имел хорошие показатели и доводил клиенток до состояния эйфории одной улыбкой, Ланса все еще не уволили.

— А дамочка не мелочится. Сплошь графы да герцоги. Мистер Дрэйгон, да нас к их архивам на пушечный выстрел не подпустят, не того мы полеты птицы, чтобы по родовым гнездам с нашими простонародными рожами разгуливать.

Лансу сам черт был не брат, поэтому говорил он начальству именно то, что думал и точно в той форме, в которой хотел. Вообще, ни перед Дрэйгоном, ни перед Томпсоном мой напарник не трепетал.

— Поэтому мисс Хорн и готова заплатить за наши услуги более чем щедро, — хмыкнул Дрэйгон недовольно, но осаживать Ланса и не попытался. Потому что совершенно бесполезно. Его не удалось осадить даже тогда, когда стало известно о романе Ланса с миссис Дрэйгон.

Оуэн на дальнем конце стола поднял руку и, не дожидаясь разрешения, спросил:

— Шеф, вы же понимаете, Грейстоки — вообще не вариант? И замок их у черта на рогах, и сыскарей нынешний граф не жалует и на порог не пускает. Перси пару лет назад пытался пробиться к графу, чтобы кое-что выяснить, так ничего хорошего в итоге не вышло.

Сидевший рядом с Оуэном светловолосый громила Перси кивнул и понурился. Самолюбие у него тогда, похоже, пострадало сильно.

— У Гэла вон тоже ничего не срослось с Грейстоком. Мораны после последнего скандала с их развеселой доченькой держат осаду за городом и туда даже почтальоны не допускаются. Как быть-то?

Дрэйгон недолго размышлял над решением проблемы. Сразу же ткнул пальцем в мою сторону и возвестил:

— На север к Грейстоку поедет Лэйк. Лицо у нее еще толком нигде на засветилось, так что с порога не завернут.

Ну, здравствуйте, приехали.

И Ланс еще подсунул карту, где маркером был отмечен мой предполагаемый пункт назначения. Я осознала, прониклась и окончательно поняла, что такие вояжи не прописаны в моем трудовом договоре.

— Я плохо переношу сырость и холод! Пошлите кого другого! Да у меня даже опыта не хватает, чтобы в одиночку справиться с чем-то подобным!

Во время работы в детективном агентстве меня посылали много и часто, но никогда настолько далеко.

— Ты же была студенткой профессора Грэма, не так ли? И до сих пор числишься у него аспиранткой, верно?

Я беспомощно поежилась, вспомнив, сколько уже не появлялась перед светлые очи научного руководителя. С научной карьерой у меня категорически не складывалось, хотя историю Айнвара я любила всей своей душой.

— Ну так и что? — мрачно уточнила я, глядя на начальство исподлобья. Вспоминать о так и не написанной диссертации было так же приятно, как притрагиваться к больному зубу.

— Профессор Грэм всегда мечтал получить копии некоторых документов из архивов графов Грейстоков, вот только никто с кафедры категорически не желает ехать в такую глушь, сам профессор не в состоянии отправиться в такое путешествие по состоянию здоровья, а граф Грейсток не желает утруждать себя возней с бумажками на благо науки.

Отлично, мне уже нашли и прикрытие, чтобы заслать на вражескую территорию.

— А с чего вы взяли, что даже с такой целью граф пустит постороннего человека в свой замок? — скептично осведомилась я у начальства, пытаясь найти возможность для отступления.

Мистер Дрэйгон улыбнулся широко, как человек выигравший миллион фунтов в лотерею.

— О, граф уже дал свое высочайшее разрешение. Разумеется, переговорив с профессором Грэмом и убедившись, что к нему явится человек проверенный…

О Создатель всемогущий! Оставалось только гадать, что именно в этой легенде ложь, что нет…

— Так что, Лэйк, суй теплые вещи в чемодан, в октябре в северных графствах погода не радует, — добил шеф и с благодушной улыбкой продолжил инструктаж, «осчастливив» еще нескольких подчиненных до нервного тика.

Вторая декада октября, даже в столице пасмурно, ветрено, и дожди каждый час льют как по расписанию, а уж на севере, да еще и на побережье, должно быть, вообще мрак и хуже. Может уволиться, и черт с ним? Я же наемный работник, а не рабыня, в конце концов. Однако сколько я просижу без работы, если сейчас уйти из агентства? За квартиру нужно платить каждый месяц, да и есть хочется всегда, а не только, когда деньги есть.

Все-таки придется ехать…

Как всегда я получаю в этой жизни раз за разом палочку от леденца и только.

— Да не расстраивайся особо, рядом с замком Корбин, говорят, виды красивые, — шепнул мне на ухо сидящий по правую руку Гарет. Он только школу закончил и выполнял в агентстве функции «принеси-подай», пытаясь скопить на колледж.

Виды. Как будто меня хоть раз в жизни волновали виды. Но если больше утешиться нечем, сойдет и это.

Вечером я уже звонила родителям, предупреждая, что собираюсь уехать из города на неделю или около того. Мама с папой жили в пригороде столице и имели дурную привычку заявляться к взрослой дочери без объявления войны. Между прочим, это их обыкновение стоило мне как минимум трех парней. Пусть уже давно и не девочка, но почему-то каждый раз папа так орал, застав меня в моей квартире, в моей же постели с мужчиной, будто его драгоценной дочке сравнялось никак не больше тринадцати и ее домогается старый сластолюбец.

Если в очередной раз вломившись ко мне, они никого не застанут, могут и в полицию заявление написать, чтобы доблестные стражи закона и порядка на территории Айнвара нашли потерянное чадо.

— Так в настоящем замке будешь жить? — поразилась и обрадовалась мама, которая даже в своем уже почтенном возрасте все еще оставалась чуточку романтиком.

Я была по жизни скорее прагматиком и скептиком, поэтому от перспективы насладиться проживанием в «настоящем замке» вздрагивала и морщилась. Дымящие камины, холодные полы и отсутствие электричества, а заодно и центрального отопления идут в комплекте. Все для туристов! В Айнваре старинные здания не пытались особо облагородить под современные реалии, и если добавляли какие-то нововведения для комфорта, то сугубо магические, забывая об электроэнергии или паровом отоплении. Ведь к памятникам архитектуры нужно относиться с великим почтением.

— Если граф меня не выставит, буду жить, — тяжело вздохнула я, пытаясь для себя решить, не лучше ли сразу снять комнату в единственной гостинице, что располагалась в крохотном городке неподалеку от замка Корбин.

— Непременно сделай побольше фотографий! И с графом сфотографируйся тоже! А то мне соседи не поверят.

Я даже закашлялась от шока. Селфи с графом на фоне графского замка. После такого мне точно будут не рады в древней твердыне. А уж учитывая, что Грейсток последние несколько лет всячески избегает контактов с внешним миром, сложно ожидать от него желания попозировать с гостьей.

Но маме ведь не объяснить!

Про самого графа удалось найти в доступных источниках слишком мало информации, чтобы составить хоть какое-то собственное представление. Грейсток был на два года младше меня, окончил с отличием бакалавриат по специальности «теоретическая магия», но так и не применил свои знания на практике. Да что там, став бакалавром, получением звания магистра он так и не заинтересовался, перебравшись на постоянное место жительства в родовой замок в глуши.

Нормальных фотографий Джареда Лоуэлла тоже обнаружить не удалось.

В итоге еду непонятно куда, непонятно к кому, непонятно зачем. Все больше походит то ли на странный сон, то ли на старинную сказку.

— Лэйк, вы плохо понимаете, куда придется ехать, — наставлял меня второй начальник на перроне вокзала. При этом Мирддин Томпсон грозно сверкал посветлевшими от старости глазами. Он к моей командировке отнесся так серьезно, что никуда уже ехать не хотелось. Еще больше не хотелось. — Джаред Лоуэлл, граф Грейсток один из самых опасных и непредсказуемых людей в нашей стране! Или думаете, просто так потомок одной из славнейших фамилий, последний граф Грейсток, просто так прозябает едва не на самом краю земли? Его просто боятся!

Я плохо разбиралась и в современной аристократии, и в том, что могло ею двигать, но ничего криминального в уединенной жизни точно не видела. Ну, захотелось графу оказаться вдали от суеты больших городов. Так и что же? Не такое уж и преступление и даже не большая странность. Имей я возможность сбежать из города куда-нибудь в райский уединенный уголок, подальше от шума и суеты, глядишь, и сама бы выбрала жизнь отшельницы. Разумеется, условия бы я выбрала покомфортней, да и климат помягче, но не суть важно, у каждого свои предпочтения, в конце концов.

— В свое время ему удалось избежать суда и смертного приговора за убийство трех человек только из-за вмешательства очень важных и влиятельных господ, которые не пожелали, чтобы прервалась кровная линия Грейстоков. Это убийца, Лэйк. И не просто убийца — психопат. Для него чужие страдания — это как картина, на которую можно любоваться. Три человека убиты.

С этой точки зрения все уже выглядело не настолько радужно. Разве что ставило в тупик, что в Сети не встречалось никакого упоминания о темном прошлом графа. О гибели родителей — говорилось, и много, о его отказе присутствовать на официальных мероприятиях при дворе пару лет назад, похоже, не писал разве что очень ленивый светский обозреватель, а вот о массовом убийстве — так ни одного слова.

— Поэтому я так протестовал против вашей командировки! Вы можете просто не вернуться! А ему все снова спустят с рук, просто потому, что он — последний граф Грейсток, особа неприкосновенная.

Священная корова. Уточнение: священная бешеная корова. Как-то ехать в фамильную графскую дыру хотелось все меньше и меньше.

— Я… постараюсь быть тихой как мышка и осторожной как лиса у курятника, — вытянулась я в струнку. — Но что же, Грейсток действительно кого-то убил? Я не видела никакой информации на этот счет.

Плохо верилось, будто бы кто-то умышленно совершил преступления, но его не стали судить, только потому что у него есть титул и он последний из своего рода.

— Троих просто разнесло в клочья. Грейсток — маг необыкновенной силы, мисс Лэйк, лишить жизни он может в прямом смысле движением пальца, — продолжал методично запугивать меня Томпсон. — У него коэффициент магии — двести три.

Вот тут уж я разинула рот от шока. При среднем показателе в девяносто единиц… Это не человек, а маленькая станция по выработке энергии!

— Двести три? И вот такой «самородок» теоретическую магию изучает? Тут же впору в боевую магию и в горячую точку, врагов в пыль превращать.

Начальник только плечами пожал.

— Ну, видимо, так ему захотелось. Хотя для человека с таким уровнем развития магического дара тратить свое время на теоретические изыскания действительно глупо.

Стало понятно только то, что ничего не понятно.

На поезд я садилась в итоге с самыми дурными предчувствиями относительно будущей встречи с Грейстоком. Хотя… Кто вообще сказал, что мне доведется встретиться с этим «феодалом»? Кто он — и кто я? Вполне возможно, если меня вообще допустят к архивам семьи, иметь дело мне придется только с кем-то вроде дворецкого.

В любом случае, найду, что необходимо, — и унесу ноги так быстро, что меня даже запомнить толком не успеют. Задерживаться на севере категорически не хотелось, и не только из-за весьма подозрительной фигуры графа, но и из-за банальной зимы. Оказаться зимой рядом с морем? Нет, неплохой вариант, если речь идет о каких-нибудь тропических островах. Черт с ним, согласна и на субтропики. Но в Айнваре климат умеренно-континентальный и море зимой как-то не радует.

Путь из столицы был неблизкий, сперва четыре с лишним часа на поезде до Тун-Эйтэна, потом еще непонятно сколько на автобусе. Граф Грейсток забрался в такие отдаленные места, что добраться до него мог только тот, кому действительно очень нужно. Как мне к примеру.

Смеркалось. Я стояла посреди вересковой пустоши, которая на исходе осени не внушала ничего, кроме отвращения и понимала, что мне еще топать и топать. Грейстока я практически ненавидела. Автобусы до Корбина не ходили. Он вообще располагался в отдалении от всех оживленных трасс, словно бы в насмешку над такими неудачниками как я. Теперь предстояло тащиться до замка пешком, с чемоданом. Примерно две мили.

Почему я не умерла еще в автобусе?!

Идти до замка оказалось достаточно тяжело, чтобы настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Джинсы испачканы едва не по колено, чемодан изгваздан целиком, да и разило меня как от скаковой лошади в конце забега. Выгонят. Точно выгонят, наплевав на то, что насчет меня заранее договаривались.

Глядя на серую громаду нависающего над морем замка, я как никогда почувствовала себя маленькой и ничтожной. Родовое гнездо графов Грейстоков одним фактом своего существования в нашем мире как будто ставило меня на приличествующее место. На свет еще не появились ни мои родители, ни родители их родителей, а замок Корбин уже был исщерблен ветрами и дождями, и под его кровлей выросло не одно поколение графов Грейстоков.

И вот явилась я, жалкая букашка по сравнению с этой древней крепостью и теми, кто населял ее на протяжении веков.

Жалкая и чудовищно грязная букашка.

— Неплохой склеп для упыря, — пробормотала я и направилась к воротам.

А как вообще стучатся в ворота замка, если нет тарана?

Оказалось, прогресс не стоит на месте, а в воротах есть небольшая дверь в человеческий рост, которую и открыли, когда я позвонила в кнопку звонка рядом с ней. Не сразу, конечно открыли, спустя минут десять, за которые я успела передумать все на свете, вплоть до того, что дома нет никого, и мне придется идти обратно к автобусной остановке.

Пешком.

Снова.

Лучше смерть!

Дверь мне отворила рыжеволосая женщина в желтом платье, и какая-то… без возраста что ли. Сперва мне показалось, будто она пылает. Лучи заходящего солнца как-то странно преломились, отразились от металлических полос на воротах… Словом, иллюзия была странная и почему-то повергла меня в благоговейный трепет.

— Вы мисс Лэйк, я полагаю, юная леди? — осведомилась женщина и только по ее глубокому грудному голосу я сообразила, что все-таки ей за сорок.

— Я… Да! — выпалила я, надеясь на наиболее благоприятный для себя исход.

Я хотела внутрь! Уже не ради работы, я просто хотела свою постель, ванную и ужин! Если я стану гостьей в замке, меня ведь этим обеспечат, не так ли? Ну, должен же быть целый настоящий граф воспитанным человеком.

— Меня зовут миссис Кавендиш, — чинно представилась женщина, чуть склонив голову на мгновение. — Я домоправительница милорда. Входите, мисс Лэйк.

Есть!

— Думаю, сперва вам нужно немного передохнуть и привести себя в порядок, — заметила миссис Кавендиш, которая наверняка успела в мельчайших подробностях разглядеть мой плачевный вид. — Чуть позже накроют обед. Вы отужинаете с милордом или в своей комнате?

Я призадумалась. А вообще вежливо отказываться ужинать с хозяином дома? Вдруг это какое-то страшное преступление, после которого меня выставят за порог? Но если так, зачем предлагать? Вдруг граф меня убьет прямо за ужином? Или нет?

Вообще, было любопытно посмотреть вблизи на настоящего живого дворянина. Определенно новый опыт в моей жизни, раньше любоваться на таких персон мне приходилось только по телевизору.

Домоправительница с завидным долготерпением ожидала моего ответа.

— Э… Наверное, я буду ужинать с милордом, если никого не стесню, разумеется, — наконец-то сдалась я под натиском отчаянного любопытства.

— О, разумеется, нет, — отозвалась вполне дружелюбно миссис Кавендиш. — Вы доставите нашему хозяину огромное удовольствие, присоединившись к нему за трапезой. К нам нечасто заглядывают гости, поэтому каждый визит — праздник.

Подозрительно все это. Ну, ладно, граф решил уехать от суеты, но он богат, у таких не может не быть друзей. Родственники всех мастей, однокурсники — почему они не осаждают неприступную крепость, в попытке урвать кусок пожирней?

— Что ж… Раз так, я рада доставить удовольствие милорду, — ответила я, пытаясь прикинуть, на что же именно подписалась.

К встрече с хозяином замка Корбин я готовилась с такой тщательностью, которой не удостаивался ни один ухажер. Мне нужно непременно произвести хорошее впечатление на графа Грейстока, ведь, как известно, не бывает второго первого впечатления… Так что строгий брючный костюм, скромный макияж, укладка, серьги в уши и пара капель парфюма.

Из зеркала на меня смотрела молодая женщина достаточно привлекательная, но скромная, даже строгая. Клеить я никого не собиралась. Нужна всего лишь симпатия, расположение. Все остальные приключения — это уже не по моей части, я мужиков на работе не клею, мне и вне ее хватает приключений на любовном фронте.

Стоило мне завершить приготовления, как в комнату постучали. Оказалось, за мной пришел местных холуй. То есть лакей, конечно, но все равно холуй. До зубовного скрежета вежливый, отглаженный и даже в униформе. Он казался зазомбированным каким-то! Для моей нежной психики это было перебором, но пришлось вымученно улыбнуться и пойти следом.

Замок изнутри впечатлял не меньше чем снаружи, а заметив мой изучающий взгляд, лакей начал как заправский гид втирать про картины, убранство, стиль здания… Словом, все удовольствие оказалось безнадежно испорчено чужими заумными комментариями. Надо будет прогуляться без сопровождения, а то когда удастся побывать в замке вот так, приватно, без толп туристов.

Вместо электрического света вокруг сияли магические светляки, и мне было страшно предполагать, сколько стоит все это великолепие. Неужели же протянутая линия энергопередач испортила бы здесь атмосферу?

— А вы к нам надолго, мисс Лэйк? — осведомился между делом лакей.

Он при каждой возможности меня разглядывал, словно бы я оказалась какой-то редкой диковинкой.

— Не думаю, — покачала я головой. — Выполню поручение профессора и вернусь в столицу.

Парень как будто бы разочаровался этим ответом. А что, здесь кто-то ожидал, будто я застряну в здешней глуши?

Дверь в столовую открылась безо всякого зловещего скрипа: прислуга, видимо, работала с полной отдачей и смазывала дверные петли регулярно.

— Мисс Вивиан Лэйк, милорд, — представил меня лакей, и я нерешительно вошла в просторный зал, в котором потрескивал умиротворяюще камин.

Посреди комнаты стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, вокруг которого были расставлены резные, явно старинные стулья. Во главе стола стоял вообще едва не трон, обитый бархатом, с огромной спинкой, да еще и с позолотой. Как говорится, гулять так гулять. Стол был уже накрыт и столовые приборы положили как раз на место хозяина, во главе стола, и рядом, по правую руку.

Самого же графа я сперва не увидела.

А потом сутулая тощая фигура внезапно отделилась от кресла, стоявшего подле камина, и оказалась довольно молодым тощим мужчиной в темной одежде. В меня вперились светлые прозрачные глаза, под взглядом которых сразу стало не по себе.

— Мисс Лэйк, Джаред Виктор Лоуэлл, граф Грейсток, — выпалил лакей и выскользнул за дверь.

А я осталась один на один с незнакомцем, который все никак не спешил завязывать разговор. Мы просто глядели друг на друга и словно что-то выжидали.

Грейсток с первого взгляда напомнил мне большую крысу, которая зачем-то решила изображать человека: глубоко посаженные глаза-бусинки смотрели на мир с настороженностью, но не той, которая предшествует побегу, вовсе нет, эта крыса готова была в случае чего напасть. Лицо Джареда Грейстока было острым, как крысиная морда, с непропорционально большим лбом, резко выступающими скулами, треугольным подбородком и хищным тонким носом. Этот молодой мужчина был еще и болезненно худ, словно страдал от тяжелого недуга, который пожирал его изнутри, оставив от живого человеческого тела только кости, обтянутые бледной кожей. Белое лицо резко контрастировало с черными волосами, которые как будто отрастали безо всякого пригляда и вмешательства парикмахера. До плеч пряди еще не доставали, но скоро это наверняка изменится.

Я точно не так представляла себе графов. Вообще, все дворяне в моем воображении выглядели совершенно иначе.

— Вы так разглядываете меня, — тихо, как и стоило ожидать от кого-то, выглядящего настолько болезненно и изможденно, произнес последний граф Грейсток.

Голос его неожиданно оказался приятным и, звучи он громче и уверенней, совершенно не подходил бы Джареду Лоуэллу. Тенор, мягкий, чуть вкрадчивый.

Я поспешно отвела взгляд. Не хотелось показаться невежливой, но уже наверняка показалась.

Нельзя бесстыдно пялиться на чужое уродство. А граф… он был не то чтобы действительно уродлив, но общая сумма некрасивости оказалась чересчур уж велика. И вызывала оторопь.

— Не смущайтесь так уж сильно, — успокоил меня хозяин замка и указал на стол, предлагая приступить к трапезе. — Сперва меня все разглядывают. Все без исключения.

К каждому слову хозяина замка приходилось прислушиваться, так что внимала я ему в благоговейном молчании.

— Я… прошу прощения, милорд, — пролепетала я, почему-то ощущая себя десятилетней девочкой, которую отец отчитывает за перевернутую во время обеда вазочку с вареньем. — И спасибо, что согласились принять меня.

Тонкие бледные губы изогнулись в подобии улыбки, но эта гримаса казалась совершено ненастоящей, словно приклеенной.

За стол мы сели одновременно, но я сомневалась, что удастся проглотить хоть один кусок, находясь настолько близко к Грейстоку. Конечно, сидеть по правую руку от хозяина дома — это честь, но ее отсутствие мне бы удалось пережить безо всяких проблем.

— Что вы, мисс Лэйк. Гостям в моем доме всегда рады. Как вы видите, я живу в тиши, сюда редко забираются приезжие, и увидеть новое лицо — настоящий праздник. Особенно, когда речь идет о молодой очаровательной особе, подобной вам.

Не приходилось сомневаться, что в этот каменный склеп никто по доброй воле и без особой на то надобности не войдет. Уж точно не ради «прекрасных» глаз владельца.

Однако за комплимент я поблагодарила как и подобает воспитанной девушке. Но не было сомнений, граф Грейсток не поверил ни на миг в мою искренность. Он явно уже не обольщался ни на счет других, ни на счет себя самого.

— Профессор Грэм дал вам достаточно четкие указания относительно архивов моего рода? — осведомился хозяин замка и пригубил вино из бокала. Мне удалось разглядеть его кисть… И да, она ужасала как и все в нем: очень худая, через тонкую кожу просвечивают вены и, кажется, можно даже кости разглядеть. Словно живой мертвец!

— Да, милорд, я знаю, за какой период следует искать документы. Я не потревожу вас сверх необходимого, не сомневайтесь.

Из груди графа Грейстока вырвался какой-то странный практически старческий смешок. А ведь этот человек младше меня! Я видела его дату рождения!

— Не волнуйтесь. Немного беспокойства в здешней размеренной жизни только доставит удовольствие, — уверил меня радушный хозяин.

А вот мне как раз хотелось, чтобы он как можно реже оказывался рядом со мной. Рядом с графом возникало какое-то странное неприятное чувство, которому никак не удавалось подобрать подходящее имя. Не страх, не брезгливость… Все разом, пожалуй, только в слабой концентрации.

— Вы очень добры, милорд, — пробормотала я и уставилась в тарелку.

В нее смотреть было куда проще, чем в глаза графу Грейстоку. Он еще и не мигал!

— Ну что вы, мисс Лэйк, — мягко отозвался мужчина. — Надеюсь, дорога не слишком сильно утомила?

Когда не глядишь на его лицо, а только голос слышишь — можно представить кого-то другого, куда более привлекательного. Самообман, конечно, не лучшее решение, но почему бы немного не схитрить? Мне же нужно быть любезной и не шарахаться от этого человека.

«Чуть не сдохла. А финальный марш-бросок едва не стал позорным завершением моей жизни».

— Нет, все прошло прекрасно. Вы живете в удивительно красивом месте.

«Оно ужасно напоминает большой густонаселенный склеп. А еще мне нужен пароль от местного вай-фай, но я даже не знаю, если ли тут вай-фай! Может они тут все еще не вылезли из Темных веков и даже пишут гусиными перьями!»

— Этому замку больше девяти веков, — как будто с гордостью произнес гостеприимный хозяин. — Тогда первый граф Грейсток получил здешние земли от Филиппа Второго Отчаянного за воинскую доблесть. С тех пор Корбин стоит на этом утесе, неизменный как прибрежные скалы.

Ну, надо же, нам не чужда поэтичность. С такой-то рожей.

— О, впечатляет!

Ланс всегда говорил, если хочешь втереться в доверие мужчины, поддакивай ему и льсти, но не грубо. Любая лесть в адрес граф Грейстока оказалась бы грубой, поэтому я решила выразить восхищение его замку и истории рода. И искренне, и не кажется, будто издеваюсь. К тому же местный «феодал» умел рассказывать увлекательно, не чета тому холую.

Прислуживала за столом миловидная чуть пухленькая девушка опять же в униформе, которая разглядывала меня словно какую-то невидаль и время от времени украдкой фыркала. И поди пойми, над кем потешается, надо мной или над хозяином.

Когда мы завершили трапезу, граф чинно попрощался со мной и велел девице, то ли Лили, то ли Ливи проводить меня до комнаты. С облегчением выдохнуть очень хотелось, но ни при мужчине, ни при прислуге этого делать не стоило.

Итак, я живу в замке! Мама точно придет в восторг. Вот только не стоит делать селфи на фоне графа. Точно не стоит.

Глава 2

На следующий день семейные архивы Грейстоков довели меня до нервного тика. С первого взгляда.

Пока я пялилась на завалы бумаг на полках, местный дворецкий Лэмптон с откровенной иронией разглядывал меня. Размеры бедствия поистине впечатляли.

— К моему великому прискорбию, архивариусов графы Грейстоки не нанимали уже… Кажется, их никогда не нанимали, мисс Лэйк.

Лэмптон держался и вел себя как настоящий айнварский стереотипный дворецкий, хоть сейчас фотографируй — и помещай на обложку какого-нибудь путеводителя. И выглядел дворецкий куда солидней своего нанимателя: высокий, несмотря на уже почтенный возраст, статный и внушающий благоговейный трепет. Костюм тройка опять же так отглажен, разве что не хрустит.

Что архивариусов в этом бардаке отродясь не водилось, это уже понятно… Почему местным владетелям пришло в голову экономить именно на этой статье расходов?

— Это не разобрать и за год, — прошептала я обалдело и потащила из кармана брюк мобильный телефон.

Ну нет, страдать в негордом одиночестве здесь я не подписывалась. Иначе однажды меня просто найдут умершей от отчаяния и истощения. В голове тут же появилась идея поделиться великой «радостью», чтобы было не так скучно.

Ланс снял телефон буквально на последнем гудке, подозреваю, он спинным мозгом чувствовал грядущие неприятности и пытался оттянуть неизбежное, как только можно.

— Что, тебя все-таки не пустили внутрь? — тут же настороженно поинтересовался куратор.

Я покосилась на явно упивающегося моим смятением Лэмптона и прошипела:

— Если бы. Ланс, тут… тут форменный завал! Никаких каталогов, никакой систематизации! Я тут состарюсь и умру, но все равно ничего не найду! — почти плакала в трубку я, давя на жалость так, как могут только женщины.

Куратор тихо простонал, понимая, к чему именно я веду.

— Вив, я слишком стар! Я плохо переношу сырость!

Симулянт!

— Тебе только тридцать пять лет! И на прошлой неделе ты уверял, что мужчина в самом расцвете сил! Ланс, мне одной тут не справиться, ну я прошу тебя!

Уговорить коллегу, пусть и с большим трудом, все же удалось. И уже потом я посмотрела на безмолвно слушавшего весь разговор дворецкого и робко поинтересовалась, а может ли вообще мой помощник тоже приехать в замок. Гостеприимство графа могло распространяться и только на меня одну.

— Милорд предвидел вашу просьбу и заранее дал разрешение на пребывание в замке еще одного человека. Разумеется, вы должны понимать, что все это под вашу ответственность. Милорд склонен доверять людям, однако я ответственен за сохранность имущества графа Грейстока…

Я, выпучив глаза, уставилась на Лэмптона, пытаясь одним только выражением лица передать глубокое возмущение от этого подозрения. Однако дворецкий все еще олицетворял собой скептицизм.

Ну, хорошо, мне приходилось красть. Но сугубо из-за дел, и что-то вроде ключей, карт памяти и прочей мелочевки. Частный сыск без такого не обходится, к моему превеликому сожалению. Но чтобы обносить дома!

— Мой коллега кристальной честности человек!

Или хотя бы никогда не попадался на горячем. Парочка копов на Ланса точно имела не зуб даже, а полноценную такую челюсть. И вряд ли за то, что мой куратор переводит старушек через улицу и подает нищим. Инспектор Дэниэлс так и вовсе обещал засадить Ланса до конца дней его в самую поганую тюрьму Айнвара, если еще раз поймает на мелкой краже, слежке или тому подобных подвигах. Ланс после этой угрозы разумно предпочел удвоить меры предосторожности.

— Что ж, если так, мисс Лэйк, его будут рады видеть в этом замке, — заверил меня дворецкий.

Так, с этим решено.

— Ну… Значит, стоит начать, — констатировал я обреченно. С бумагами совершенно точно придется разбираться в любом случае. Но как же не хочется!

Я еще раз оглядела весь массив предстоящей работ и мысленно пожелала себе удачи.

— Это за последние девять веков?

Кажется, в очередной раз порадовала дворецкого.

— Нет, мисс Лэйк, только за четыреста лет.

То есть это должно было меня как-то утешить? Правда? А почему тогда не утешило?

— Э… Ну, я приступаю… — вздохнула я с откровенным расстройством.

Дворецкий посмотрел на меня как будто осуждающе, а потом достал из кармана пару латексных перчаток.

— Уж не собираетесь ли вы, мисс Лэйк, в самом деле прикасаться голыми руками к древностям?

Посмотрела на перчатки. На кучу старого бумажного хлама, брошенную на столах и полках как какой-то мусор. Снова посмотрела на перчатки.

— Но они же тут просто валяются! В пыли! — возмутилась я, не понимая с чего вдруг такое почтение к такой макулатуре.

— Это раритетная пыль, мисс Лэйк. Извольте надеть перчатки.

Ладно, перчатки так перчатки. Однако почему-то у меня появилось подозрение, что ушлый Лэмптон решил за мой счет разобраться в архивах, которые, по его же словам, никто и не думал разбирать.

Надо было уже давно увольняться из своей проклятущей конторы.

А Ланс прибудет только к вечеру.

На завтрак меня пригласили. В библиотеку зашла миссис Кавендиш и официальным тоном сообщила, что граф Грейсток ожидает в столовой. Бумаги за один только час успели достать меня до печенок, хотелось есть… но от мысли, что придется снова сесть за стол с хозяином замка, становилось как-то жутковато. А ведь еще мой начальник говорил, Грейсток — убийца. Но готова поспорить на собственную голову, раньше меня прибьет завалом в его родовом архиве!

Я была вся в пыли, которая, конечно, благородная библиотечная, но все равно пыль. Прикинула, сколько придется тратить времени на дорогу до выделенной спальни, сколько придется переодеваться и по-простому отряхнулась. Миссис Кавендиш посмотрела на меня так, что я сразу поняла: ни капли не помогло. Но, в самом деле, не морить же самого графа Грейстока голодом, не так ли? Он же аристократ, наверняка не прикоснется к еде, пока я не появлюсь. Остается надеяться, милорда не хватит удар от моего далеко не самого элегантного вида.

Домоправительница шла передо мной как живое воплощение идеала и нервировала. Даже рыжие волосы лежали на голове как корона, волосок к волоску, не придраться. Настоящая леди, если бы не знала, что она только прислуга, в жизни бы не догадалась.

Кажется, из командировки предстоит вернуться если и живой, то с огромными комплексами.

Гостеприимный хозяин действительно и не подумал прикоснуться к блюдам в ожидании гостьи. При дневном свете Грейсток выглядел еще хуже, чем вчера вечером. Или ему за ночь поплохело. Однако, как бы он себя ни чувствовал, при моем появлении встал, поприветствовал, поинтересовался, как прошла ночь. Во мне поднял голову еще один комплекс. Я всегда подозревала, что в каком-то смысле… невоспитанное быдло. И вот этот сухонький человечек с глазами, обведенными глубокими тенями, заставил окончательно увериться в этом чрезвычайно прискорбном факте.

Я заверила, что у меня вообще все прекрасно, хотя после столкновения с местными архивами до сих пор немного потряхивало. Ну как можно вообще столько времени не систематизировать данные? Ну хотя бы в плане генеалогии? Должны же быть семейные книги, брачные договоры… Аристократы ведь не могут пожениться без кучи макулатуры!

Куча макулатуры, конечно, имелась, куда без нее, вот только она валялась в совершенно случайном порядке. И в этой куче требовалось найти конкретные документы за конкретный период.

— Кажется, беспорядок в архивах нашей семьи вас несколько озадачил, мисс Лэйк? — осведомился между переменой блюд граф с такой подкупающей искренностью, что я даже перестала про себя проклинать всех его предков до двадцатого колена за свои адские муки.

В голосе мужчины звучало сочувствие, на лицо я все так же предпочитала не смотреть без крайней на то необходимости, так что не знала, соответствует ли мина реплике.

— Немного, милорд, — решила не вываливать все, что думаю о реальных масштабах этого «немного» я.

Графы Грейстоки ведь богаты! Очень богаты! Тому, кто как я, относится к среднему классу, даже не понять величину их состояния. Так неужели же настолько дорого было нанимать нормальных архивариусов?

— Спасибо, что позволили вызвать коллегу на помощь, — на всякий случай поблагодарила своего гостеприимного хозяина. Сугубо в превентивных целях. Фактически, разрешение дал дворецкий, и ничего конкретно с графом он не согласовывал. Поэтому разумней сразу подлизаться к Грейстоку. Ну, не станет же он после того, как я так мило выразила свою признательность, говорить, что больше никого к своим драгоценным архивам и на пушечный выстрел не подпустит.

— Я предвидел, что вы попросите кого-то о помощи, — отозвался граф совершенно ровным голосом. — И заранее дал разрешение.

Вот тут я не выдержала и все-таки посмотрел на лицо собеседника, буквально упиваясь видом впалых щек, глубоко посаженных, словно запавших глаз, острым подбородком, который бы никто не осмелился назвать волевым… Ах ты предусмотрительная уродливая тварь! А сразу сказать что-то вроде «Здесь в одиночку не управиться вообще никак, присылайте двоих» он не мог?!

Разумеется, я ничего подобного вслух высказать не осмелилась бы, но, наверное, что-то такое недоброе в моем взгляде мужчина все-таки уловил, потому что тут же сам, не дожидаясь, пока служанка догадается, наполнил мою рюмку ликером.

О да, после такого нервного шока выпить точно не помешает. Я бы даже напиться не против, если уж быть до конца честной. Может, тогда и граф Грейсток мне покажется симпатичным. В конце концов, если говорят «не бывает некрасивых женщин, бывает мало виски», верно и такое же утверждение про некрасивых мужчин. Интересно, после скольких стаканов виски я посчитаю красивым Джареда Лоуэлла?

Скорее всего, придется напиться в хлам.

— Вы так добры, милорд, — пробормотала я, сама плохо понимая, это о разрешении для Ланса или о налитом спиртном. Наверное, все-таки о спиртном.

— Ну, что вы, мисс Лэйк, — как и положено отозвался граф.

После завтрака я потопала обратно к своим завалам в сопровождении миссис Кавендиш, которая менторским тоном сообщала, когда будет подан обед, когда в замке укладываются спать, а также ненавязчиво поинтересовалась, не привезла ли я совершенно случайно с собой вечернее платье.

Вот после этого вопроса я споткнулась на ровном месте и только чудом не упала личиком прямо на исторический каменный пол замка. Чего-чего, а вечернего наряда я с собой не захватила. И вообще, кажется, ничего подобного в моем шкафу не водилось отродясь, все-таки кого-то вроде скромной девушки из среднего класса не приглашают на мероприятия, даже если дресс-код только «галстук приветствуется», что уж говорить о чем-то более пафосном.

— А мне может понадобиться вечернее платье? — с долей опаски осведомилась я у домоправительницы.

Создатель, только бы пронесло! Хотя, даже если Грейстоку приспичит устроить в родовом гнезде какой-нибудь фуршет, я могу спокойно отсидеться у себя в комнате и с огромным удовольствием побездельничать! И вообще, пускать меня в приличное общество чревато одним большим затянувшимся конфузом: ножом за столом я еще умею пользоваться, а вот если положить хотя бы две вилки, все равно перепутаю. Ну не то воспитание, совершенно не то!

Кстати, и первую, и вторую трапезу в замке сервировали предельно просто: вилка, ложка и нож, никаких изысков. Наверняка ради моего комфорта расстарались. Аристократы, что поделать. Нувориши — те постоянно пытаются доказать свою исключительность, а настоящая белая кость углы сглаживает, чтобы не поставить нас, чернь, в неловкую ситуацию. Зачем им кому-то что-то доказывать, в самом деле? И так понятно, что и воспитанней, и умней, и одаренней. Поколения хорошо продуманных браков, когда супруга выбирают как скаковую лошадь, по стати, уму, способностям, чтобы в итоге детки получились еще лучше.

Вот только поколения Грейстоков где-то сильно облажались, если на выходе появился Джаред Грейсток. У этого в порядке, видимо, только с магией, ну и, подозреваю, интеллект тоже на уровне. С остальными достоинства как-то категорически не срослось.

— Время от времени милорд проводит небольшие приемы, мисс Лэйк. Только близкие друзья и родственники, милорд не любит излишнего шума и толчеи. Пока от него поступало никаких указаний насчет подготовки, но порой наш хозяин принимает решения спонтанно.

Какой он у нас оказывается авантюрист… Аж может внезапно гостей позвать! Ужас, честное слово!

— Нет, миссис Кавендиш, я не рассчитывала на то, что задержусь в Корбине, поэтому взяла только необходимый минимум вещей.

Женина расстроенно вздохнула и добила меня:

— Какая жалость. Но, думаю, если возникнет необходимость, мы сумеем решить ваше небольшое затруднение.

Очень хотелось попросить не решать мое «небольшое затруднение» ни в коем случае. Если меня запихнут в высокое общество, кто-то этого не переживет. Либо я, либо общество.

— Вы очень добры, миссис Кавендиш, — пробормотала я обреченно.

Надо бы помолиться перед сном, чтобы в Грейстоке не проснулась не вовремя общительность.

В детстве я читала весьма пессимистичную историю про мужчину, который такого наворотил при жизни, что в посмертии его осчастливили просто замечательным развлечением на ближайшую вечность. Бедняга катил на вершину горы огромный камень, наверняка с литрами пота и проклятиями, но в итоге, уже практически на самой вершине, тот самый камень срывался и стремительно катился вниз, грозя раздавить в аккуратную лепешку грешника. Вообще, если подумать, у языческих богов фантазия была ого-го!

Так вот, я себя чувствовала практически тем самым бедолагой, только у меня вместо камня был архив Грейстоков, и раздавить он меня мог только метафорически. Ну, я искренне надеялась, что только метафорически.

Ланс явился, увидел, обалдел и потом долго и прочувствованно ругался.

— Вив, ты смерти моей хочешь?! Я не библиотечная крыса!

Можно подумать, я изначально не предупредила его, какого рода помощь требуется.

— Ничего, перетерпишь, — хмыкнула я, постепенно все больше приходя в восторг от собственной подлости. Раньше голова болела у меня одной, а теперь будем мучиться вдвоем. Просто праздник какой-то!

— Поимей хоть какую-то совесть! Мне пришлось уговаривать начальство, чтобы меня к тебе командировали! И мне пришлось отменить встречи с такими девицами, что будешь мне до конца жизни должна!

Я посмотрела на него с великим подозрением.

— Ты что, собрался на свидание сразу с двумя?!

Ланс покрутил пальцем у виска.

— Да ты за кого меня принимаешь? Я приличный человек! В понедельник одна, во вторник — другая. Все как положено.

Я подавилась теми словами, которые хотела ему сказать. И закашлялась. Вот же…

Лично мне подумалось, что пригласить двух девушек на одно свидание разом… Так хотя бы честней, чем пытаться пудрить мозги двоим несчастным неопределенное количество времени. Что поделать, Ланс был тот еще дамский угодник, если не сказать слово пожестче.

Библиотечная пыль Лансу по вкусу не пришлась. Или он ей. Оказалось, у куратора вообще на нее аллергия. Пришлось ему снова выбираться до ближайшего городка за респираторами, причем это короткое путешествие заняло столько времени, что проще было бы, наверное, уехать обратно в столицу.

Я все это время пыталась разобраться в староайнварском, разложить хотя бы крохотную часть документов в хронологическом порядке. Хорошо еще, вся эта рухлядь была защищена заклинаниями от порчи и не сыпались в руках. Морально я себя готовила в том числе и к тому, что какие-то свитки падут смертью храбрых в процессе изучения, но Грейстоки озаботились хотя бы сохранностью своих архивов, если не порядком в них.

В общем, обернулся Ланс, видимо, из принципа только к ужину, на котором ему предстояло лично познакомиться с хозяином замка Корбин.

Несколько секунд после представления Грейсток смотрел на гостя, а Ланс смотрел на графа и время от времени моргал, как будто надеясь, что тот все-таки галлюцинация и вот-вот растает. Какие мысли бродили в голове аристократа, я даже и не пыталась представить, но контраст эти двое действительно представляли просто разительный: тощий измученный Грейсток, страшный как моя жизнь, и цветущий высокий красавец напротив.

Через минуту примерно оба примирились с существованием друг друга в объективной реальности, уселись за стол и принялись поглощать ужин, обмениваясь время от времени вежливыми фразами ни о чем, вечными спутниками трапез в приличном обществе. А я могла просто молчать — и это уже само по себе было просто прекрасно! И не смотреть на Грейстока — тоже могла. Потому что теперь и так за столом не царило напряженное молчание.

Девушка, прислуживающая в столовой, косилась на Ланса с большим интересом, который, кажется, возрастал с каждой фразой, произнесенной моим куратором. Должно быть, столичный дамский угодник, к тому же смазливый, произвел неизгладимое впечатление на бедную провинциалку. Неудивительно, ведь коллега не спешил рассказывать хоть какую-то правду о своем роде деятельности, доходе и количестве самых разнообразных… дам, которые при тех или иных обстоятельствах посещали его холостяцкую квартиру.

Грейсток, кстати, за время ужина постепенно все больше и больше бледнел, когда бледнеть уже стало некуда, начал синеть, а ножку бокала стискивал так, что непонятно, как только она еще пополам не переломилась. Но молчал, крепился и держался, не приведи Создатель, ужин окажется испорчен. Я бы, стань мне нехорошо, тут же отменила вообще все и ушла к себе отдыхать, наплевав совершенно и на гостей, и на любые дела. Ну, так и не графиня, поди, особа куда попроще. Правда, к концу трапезы граф подозвал служанку и что-то ей приказал практически беззвучным шепотом.

Девица прыснула к выходу как перепуганный воробей, а через несколько минут в столовую слишком уж стремительно вошли дворецкий и домоправительница. Эти двое под руки подняли своего хозяина и таким образом вывели графа Грейстока.

Внезапно до меня дошло, что, по ходу, наш гостеприимный хозяин сам бы не смог выйти. Прихватило, поди.

— Что-то он совсем болезный, сдыхоть этот, — прокомментировал Ланс, когда мы остались с ним только вдвоем. — Это хотя бы не заразно?

Вот мне бы еще знать.

— Надо спросить. Какой-то он совсем… чахоточный, — пробормотала я, надеясь, что мы действительно не поймаем от Грейстока какой-нибудь гадости.

После ужина Ланс, не самый трудолюбивый сотрудник нашего агентства, соблазнил меня предаться лености и просто посидеть где-нибудь у камина. Замок, живой огонь, словом, романтика как она есть. Одно сплошное клише.

— Еще бы вина отжать, — задумчиво протянул Ланс. — Я сглупил, свое не привез.

Вот это точно промах. Общение с фамильными документами Грейстоков неплохо было бы запить.

— Можешь даже не рассчитывать развести прислугу. Они тут такие… чопорные, — пожаловалась я на местных работников. — Да и вообще, если граф не прикажет — нам не дадут ничего, даже стакан воды. Пошли просто время поубиваем. А завтра уже нас будут убивать эти проклятые бумажки. На что вообще я подписалась?..

Ланс хохотнул.

— Ты и сама знаешь, на что подписалась.

Утром завтракали уже без Грейстока. Тот к нам так и не вышел, а миссис Кавендиш долго рассыпалась в извинениях за своего хозяина. Подозреваю, граф выполз бы, если бы имелась хоть какая-то для того возможность, он был слишком хорошо воспитан, чтобы бросить гостей без веской на то причины. Я даже начала подозревать, Грейсток решил тихонечко сыграть в ящик. Тем более, удалось подслушать разговор двух служанок о том, что «к милорду вызвали целителя».

— Хорошо бы успеть разобраться с нашим делом до того, как «феодал» преставится, — пробормотала я украдкой, когда мы с Лансом прикончили завтрак.

— Многая лета Джареду Лоэллу графу Грейстоку, — шепнул мне на ухо куратор. — Если он откинется, нас выставят отсюда раньше, чем рот успеем открыть.

Тут я была целиком и полностью согласна. Стоило разобраться побыстрей с поиском нужных документов. Их еще копировать и у нотариуса заверять, чтобы ни начальство, ни нанимательница не смогли высказать претензий.

Что характерно, Лэмптон, в свойственной дворецким манере, говорил только «милорду нездоровится» и не желал выдавать даже кроху дополнительной информации. Не наблюдай мы с Лансом собственными глазами, в каком состоянии вчера был граф Грейсток, могли бы предположить все, что угодно, от простуды до удара.

Пока дворецкий запирался, Ланс со свойственным ему обаянием, брал приступом домоправительницу. От нее удалось узнать только то, что все-таки Грейсток не заразен и с ним что-то генетическое.

— Неудивительно, — высокомерно фыркнул куратор, которых презирал всех до единого. — Они же вырожденцы! Эти их браки по расчету, кровосмешение…

Я покивала и промолчала. Черт его разберет, что там за болячка. Да я еще и сомневалась, что все аристократы поголовно ущербны.

— Вот я, кажется, и не из аристократов, и никаких близкородственных связей, однако сам знаешь, как надо мной природа пошутила, — напомнила я о собственном дефекте, совершенно простонародном, однако тоже достаточно неприятном.

Ланс скривился и махнул рукой, мол, не прибедняйся.

— Ты хорошенькая, фигуристая, без магии спокойно проживешь. Подумаешь, велика беда. По статистике, пятнадцать процентов населения рождается вообще без магического источника и энергетических линий. И знаешь, ничего, не вешаются, живут как живут.

Оставалось только обиженно скривиться. Как по мне, так лучше бы попала в эти пятнадцать процентов неудачников. Целители едва не с рождения втирали родителями, что стану великим магом и никак иначе. Узор энергетических линий ого-го какой, хоть иди мир захватывай. Вот только коварная природа озаботилась защитить меня от опасности стать тираном: слабенький источник пыхтел едва-едва, сил хватало только на бытовую магию и то самую простенькую.

Обидно до ужаса. Я ведь в детстве и сама считала, что если кем и буду, то магом и только магом. Увы, в жизни случаются большие разочарования.

— Хватит уже пихать во все щели свой махровый мужской шовинизм, — проворчала я. — «Хорошенькая, фигуристая». Только об одном думаешь и только одним.

Сколько раз из-за внешности я становилась жертвой стереотипов. Как будто красивая девушка обязана быть законченной дурой… Ну да, хороша я, чего скрывать? И фигура отличная, и волосы каштановые хороши, и глаза большие, вроде бы даже с поволокой, по крайней мере, так частенько говорили. Но я никогда не пыталась использовать «дары природы» в качестве средства выживания! Обеспечивала себя сама, да и карьеру строила без использования горизонтальных поверхностей. Хотя какая это, в самом деле, карьера…

Ланс беззлобно хохотнул.

— А вот не надо пихать во все щели свой женский шовинизм. Я многосторонне развитая личность, между прочим.

О, мне очень хотелось в деталях рассказать, в какие именно стороны по моему скромному мнению был развит коллега по нелегкому детективному делу, но я элементарно боялась, что он слиняет из Корбина, едва только дам ему на то повод.

А я останусь одна.

С кучей бумаг.

Да ну к черту.

Работа с документами, как назло, шла ни шатко, ни валко. Складывалось впечатление, что нужные нам бумаги просто специально засунули в самый низ безразмерной кучи, чтобы мы за просто так привели в порядок весь этот кошмар.

Когда спускались к ужину, оба были злые, голодные и в пыли по самую макушку. Ланс исчихался до полусмерти, респиратор если и помогал, то не настолько хорошо, как бы того хотелось. В результате раздраженный до невозможности куратор достал до печенок уже меня саму, так что по дороге к столовой мы увлеченно собачились, не особенно обращая внимание на укоризненные взгляды как всегда безупречной миссис Кавендиш. Домоправительнице точно хотелось нас отчитать, но хорошее воспитание заставляло сдерживаться. Единственное, в чем эта чопорная леди позволила себе вольность: она на этот раз не сказала свое коронное «мисс Лэйк, мистер Уолш, приятного аппетита».

Грейстока не было снова, похоже, и хороший целитель — а других к графам, подозреваю, не пускают — не смог поднять на ноги эту сдыхоть.

Отсутствие хозяина дома на этот раз действовало на меня крайне угнетающе: говорить с Лансом не хотелось из-за ссоры, а кого-то для заполнения неуютной тишины не было. Оказалось, есть в гробовой тишине, злобно пялясь друг на друга — удовольствие ниже среднего.

В довершение ко всему вино было с каким-то странным привкусом, едва уловимым, но на удивление гадостным, так что даже слегка надраться для успокоения нервов на сон грядущий не вышло.

Словом, второй день работы в замке Корбин прошел под знаком кромешного кошмара, и оставалось только надеяться на более-менее благополучную ночь…

Интересное пожелание для редкостной неудачницы вроде меня.

Проснулась я от ощущения чужого взгляда. На меня точно кто-то пялился из темноты. По спине побежали холодные мурашки, и даже капля пота скатилась по позвоночнику. За окнами выл ветер, мрачно и зловеще, небо заволокли тучи, скрывшие и убывающую луну, и звезды. Мрак стоял такой непроглядный, что толком ничего разглядеть не удавалось. Но я всей кожей ощущала, что на меня смотрят, пристально, неотрывно смотрят. И от этого стало настолько страшно, что впору орать, вот только бесполезно: Ланса поселили вообще в другом крыле, потому что «неприлично молодой незамужней женщине жить рядом с мужчиной, если он ей не родственник и не муж». Чертовы снобы! Даже доораться ни до кого не смогу — вокруг ни души.

И тут откуда-то из тьмы выскользнуло нечто. Костлявая фигура в черном, которая нависала надо мной как тень мрачного жнеца… Сердце сперва заполошенно забилось, а потом на секунду-другую замерло.

Потом глаза чуть привыкли, и я с суеверным ужасом поняла, что посреди ночи ко мне заявился Джаред Лоуэлл граф Грейсток, собственной персоной. Сдыхоть сдыхотью, а все-таки как-то до меня дополз!

Вот тебе и джентльмен, и его идеальные манеры… Обалдеть. А мужчина тем временем сделал несколько шагов вперед, подобравшись вплотную ко мне.

Он нависал, глядя на меня с таким выражением на лице, что непонятно, убивать он собирается или все-таки целовать. Глаза Грейстока так и вовсе были бешеными. Ну, или мне так только померещилось — разглядеть толком все равно ничего не удавалось.

Но какого дьявола он заявился ко мне посреди ночи?! Ну не ради светской же беседы!

— Милорд? — испуганно пискнула я, пытаясь сообразить, сумеет ли он удавить меня голыми руками или сил все-таки не хватит.

Здравый смысл подсказывал, что нужно подрываться — и уноситься отсюда сломя голову и с криками о помощи. Потому что нормальные люди себя так не ведут, а маньяки — запросто!

— Тш-ш-ш, — безумно ухмыльнулся он и приложил палец к губам.

Я не просто замолчала — буквально онемела от неконтролируемого ужаса. Меня как будто приморозили к постели! Что на него вообще нашло?! Создатель милосердный и всемилостивый…

Все-таки придушит?! Надо… Надо как-то отбиться…

Я не хочу умирать, тем более от рук кого-то вроде Грейстока!

Резко рванулась вверх. Граф схватил меня, но не за шею — за плечи. Ладно, это еще нормально, это еще можно вытерпеть… Вроде бы не убивают, вот только это означает, что…

Ой, а вот этого тоже не нужно!

Граф впился в мои губы как волк в загнанную жертву, заставив замереть от отвращения. Этот человек вызывал только страх и отвращение, а теперь еще и домогается… Явился ночью в спальню…

Господи, меня же сейчас стошнит просто. Я пыталась сопротивляться, но выходило не очень, меня будто током прошибло… И вообще тело на несколько секунд перестало чувствоваться. Будто анестезия какая-то.

Изнасилование, конечно, не убийство, чисто теоретически можно пережить, но не хочется что-то!

Едва контроль над телом вернулся, я попыталась вырваться, но неожиданно тонкие, словно паучьи лапки, высушенные руки Грейстока оказались невероятно сильными.

— Перестаньте! — полузадушенно вскрикнула я, когда мужчина оторвался от меня, чтобы глотнуть воздуха.

Как ни странно, перестал и даже отодвинулся, давая иллюзию защищенности. Я натянула одеяло до подбородка. Словно бы такая преграда могла защитить. Нужно было брать с собой пистолет! Или хотя бы нож под подушку сунуть!

— Да что на вас нашло?! — всхлипнула я, боясь не то что отвести взгляд от незваного гостя, но даже и моргнуть. Казалось, отвлекусь на одно хотя бы мгновение — и произойдет что-то одновременно ужасное и непоправимое.

А граф смотрел на меня, смотрел неотрывно и страшно, заставляя проклясть ту роковую минуту, когда я согласилась на поездку в эту глушь, в этот замок, к этому человеку. Создатель, как же хорошо, что Ланс приехал, он хотя бы тревогу поднимет, если я вдруг исчезну.

Томпсон прав. Грейсток точно маньяк!

— Я зря вас напугал, — невпопад произнес мужчина, и это меньше всего, что я слышала в своей жизни, походило на извинения. Но черт бы меня подрал, если бы я начала требовать, чтобы у меня попросили прощения за неурочный визит. Только бы ушел и в покое оставил, только бы убрался поскорей и подальше.

Даже когда Грейсток шагнул куда-то в темноту, в которой словно растворился, я не смогла прийти в себя и успокоиться. Так и просидела на постели до самого рассвета без сна.

Помимо страха, не оставляло полное непонимание произошедшего. Грейсток хотел что-то сделать со мной, но в итоге передумал, или же ему действительно не нужно было ничего большего, чем поцелуй? Оба вариант такие дикие и странные, голова кругом.

— Я закончу с делами и уберусь как можно быстрей и как можно дальше отсюда! И никогда, никогда больше не стану вспоминать о Джареде Грейстоке. Он просто не будет существовать в моем мире!

Глава 3

Утром я сказалась больной и к завтраку не спустилась, просто попросила принести еду прямо в комнату. Вполне могло случиться и так, что Грейсток все еще болен и не собирается показываться в столовой… Но у меня не было никаких моральных сил проверять, так ли это. Даже общество Ланса не дало бы мне иллюзию защищенности.

Как только пробрался сюда? Дверь не скрипнула, нигде ничего не стукнуло! И ходит, самое главное, бесшумно как привидение. Жуткий тип, в самом деле.

Конечно же, дорогой куратор не повелся на мое симулирование, и хорошенько отъевшись в столовой, явился ко мне разбираться, в чем, собственно говоря, дело.

— Ты, подлая женщина! Даже не думай, что я стану разгребать это бумажное дерьмо в гордом одиночестве! — с порога заявил мне Уолш, сперва как следует подолбившись в мою дверь. — Ну, бледновата, даже синевата, но не при смерти же! Что это вообще за спектакль?

Если бы спектакль — дело одно.

— Грейсток на завтраке был? — первым делом спросила я, не сумев скрыть нервозности.

Ланс поглядел на меня странно, с великим подозрением, но вопросов задавать не стал. Пока не стал. Зная его зловредный характер, наверняка подождет, пока расслаблюсь, а потом задаст каверзный вопрос в самый неподходящий момент.

— Ну, появился он. Иссиня-бледный, глаза совсем запали, но ползает уже сам, без посторонней помощи.

А то я не знаю, что ползать он может и так. Ночью убедилась на собственном опыте.

— Ладно, тогда сейчас я с тобой в архив, но обедаю снова у себя. Ври Грейстоку, что хочешь. И слушай…

Просить было неудобно, однако же лучше так, чем снова проснуться в обществе этой полудохлой крысы.

— В общем, можно я с тобой ночевать буду? — попросила я, искренне надеясь, что Уолш поймет все правильно. А вот в этом смысле не угадаешь, куда понесет его мысли, даже при учете, что друг друга мы как сексуальные объекты не воспринимали от слова совсем.

Мои слова куратора изрядно озадачили, особенно в свете того, что я не стала докладывать, почему же совершенно не желаю ночевать одна в комнате. Вообще, сообщить о явно странном поведении хозяина замка Корбин я планировала уже после того, как мы уберемся восвояси: Ланс был человеком импульсивным, к тому же как-то так вышло, что куратор искренне считал, будто несет за меня некую ответственность, значит, мог дать Грейстоку за его «подвиги» в морду. А учитывая разницу в весе, сдыхоти хватит одного удара, чтобы не подняться вообще никогда.

— Ну, ночуй, конечно, — в итоге махнул рукой Ланс, озадаченно почесывая затылок. — Но ты знаешь, я не удивлюсь, если здешняя рыжая «мамочка» заявится к нам посреди ночи, чтобы прерваться творящийся разврат, и вытащит тебя за ухо прямиком из постели.

Бурное воображение подвело: я в красках представила эту невероятную квартиру, разумеется, захохотала, а потом голова резко закружилась. Вредны мне такие потрясения посреди ночи, вредны.

Хорошо, Ланс за шкирку как котенка подхватил, а то бы я с полом встретилась.

— Чего-то ты, мать, совсем сдаешь. Стареешь, что ли?

Остряк-самоучка, чтоб его.

— Мне двадцать шесть! И я прекрасно себя чувствую, просто выспалась плохо!

Кто вообще в такой же ситуации мог выспаться хорошо?!

— Может, попросить, чтобы и тебя целитель заодно осмотрел? Ну, чего он тут без дела болтается, скучает, поди, — тут же предложил Ланс, кажется, даже самую малость встревожившись.

Я замотала головой. Еще чего не хватало. Да и ничего такого особенного со мной не случилось. Просто перепсиховала и не выспалась, но тут любая бы понервничала хорошенько.

Куча бумаг была, кажется, все так же велика и все так же и удручала, как и вчера. Ту предположительно высокородную тетку я уже тихо ненавидела за ее больные фантазии. Раз так хотелось примазаться к графской фамилии, поехала бы в это захолустье сама, и дешевле, и людям спокойней. А там, глядишь и графинюшкой заделалась бы на законных основаниях, раз Грейсток с таким упоением бродит ночами по женским спальням.

— Вот уже который раз смотрю на это дерьмо и каждый раз хочется сдохнуть, — доверительно сообщил куратор под неодобрительным взглядом дворецкого Лэмптона. Он почему-то решил немного понаблюдать за тем, как идет наша нелегкая работа. Можно подумать, нам придет в голову вынести часть драгоценной истории семейства Грейстока за пазухой.

За мной бдили особенно старательно, словно за особо опасной преступницей.

— Крепись. Долг зовет, — проворчала я и с обреченным вздохом потопала к завалам, натянув на руки все те же латексные перчатки. Руки под ними как будто чесались, подумала даже сперва, что аллергия какая вылезла, но кожа выглядела совершенно ровной и здоровой. Просто нервы расшатались — вот теперь и чудится разное. Но тут бы у любого крыша поехала: открываешь глаза — а над тобой этакий полутруп нависает.

Самое неприятное в работе с графскими архивами заключалось в том, что все бумаги как будто специально перемешивали, в итоге рядом частенько оказывались бумаги и за этот год и за позапрошлый век. Попытки раскладывать документы по датировке закончились в первый раз позорным поражением: мы получили просто несколько десятков маленьких куч, которые норовили развалиться, перемешаться и снова слиться в один вал.

— Будь проклят день, когда ты позвонила мне, — бормотал под нос Ланс, пассами посылая бумаги то вправо, то влево.

Маг из Уолша был не то чтобы хороший, слабенький такой, если уже говорить по совести, то для него и «средней паршивости» — уже за комплимент сойдет, но со мной в этом смысле все вообще было плохо, так что завидовать приходилось даже Лансу. Мне-то и бумажку телекинезом не сдвинуть, приходилось все больше ножками работать.

— Будь проклят день, когда я устроилась к вам на работу, — не осталась в долгу я. — Ощущение такое, что и до второго пришествия не справимся…

В документы я старалась не вчитываться: сразу искала только дату. Казалось, что если начну просматривать еще и содержание, совсем уж крыша съедет. И все равно с головой погрузилась в истории всяческих графов, герцогов, баронетов и джентри, которые женились, умирали, разводились, усыновляли, оставляли наследство или, напротив, лишали его потомков, родственников и просто присных, которые могли рассчитывать на какие-то крохи от семейного состояния в случае кончины очередного графа Грейстока.

И вот теперь последний Грейсток тихо загибается в фамильном замке, вдали от света, да и просто живых людей. Это даже иронично, наверное. В каком-то смысле.

На обед я тоже идти не собиралась, попросила горничную опять принести что-нибудь в комнату. Девица в белоснежном накрахмаленном переднике смерила меня таким взглядом, что мысль умереть от голода начала казаться на удивление приятной. Кажется, избегая хозяина замка, я имела несчастье настроить против себя разом всю прислугу.

Но это же не повод сдаваться!

Я попросила уже Ланса притащить мне хоть пару сэндвичей с обеденного стола, а сама зашла в комнату, рассчитывая получить если не еду, то хотя бы передышку после затянувшейся борьбы с проклятущими бумагами.

Однако, посчитав, что меня просто оставят в покое после отказа выходить к обеду, я жестоко ошиблась. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. Осторожно, куда тише, чем это делала та же миссис Кавендиш. Попытка проигнорировать визитера успехом не увенчалась — он был полностью уверен, что я у себя, и упорно продолжал стучать. Раздражало до зубовного скрежета, я и пяти минут не смогла выдержать — пошла открывать.

На пороге обнаружился сам Грейсток, бледный, замученный, но на удивление бодрый для человека, который очень сильно напоминает труп.

— Милорд, — констатировала я. — А зачем стучать? У вас же есть еще один ход.

Мужчина прикрыл глаза, ссутулился, а его лицо пошло алыми пятнами, разом став еще более отвратительным.

— Я… Я прошу у вас прощения за свой возмутительный поступок, мисс Лэйк, — сбивчиво забормотал Грейсток. Его голос отчаянно хрипел, то и дело превращаясь в надрывный шепот. Смотреть в мои глаза аристократ все еще не решался.

Если, по мнению Джареда Лоуэлла, вот эти невнятные жалкие оправдания могли хоть как-то исправить случившееся, то зря он так думал.

— Вы вообще не должны были ни о чем узнать, — в итоге выдал мужчина и замер, будто ожидая удара.

Хотелось действительно приложить его за все хорошее, но бить графов мне точно не по чину, да и было откровенно мерзко прикасаться к этому типу. Выглядел он тошнотворно.

— Не должна была узнать… — задумчиво повторила я и вспомнила, что напитки накануне имели какой-то необычный привкус.

Кажется, меня пытались… усыпить. И еще неизвестно, что собирались сделать, пока я была без сознания! Стоило представить, как этот полутруп прикасается ко мне спящей — желудок тут же скрутило спазмом от гадливости и ужаса. Даже порадовалась, что не успела поесть, иначе бы наверняка вывернула прямо на аутентичный каменный пол настоящего старинного замка.

— Мисс Лэйк, с вами все в порядке? — словно бы испугался за меня граф и сделал шаг вперед, да еще и руку протянул.

Стало еще хуже. Я отшатнулась, пытаясь избежать прикосновения. Только бы Грейсток не дотронулся до меня! Даже одна мысль о подобном вызывала омерзение.

Мужчина замер так, словно его ударили под дых, и резко отвернулся.

— Прошу прощения за свое возмутительное поведение и нынешнюю навязчивость, — обронил он тихо. — Постараюсь больше не беспокоить вас.

Обед мне принесли в комнату. По личному приказанию милорда, как сказала горничная, заявившаяся с подносом. Надо было видеть ее лицо — казалось, будто она готова мне в волосы вцепиться, но — вот незадача! — не позволяет хорошее воспитание.

А самое отвратительное в происходящем заключалось в том, что мне с какого-то перепугу было стыдно за собственное поведение. Вот странно даже — это ведь меня попытались опоить, вломились в комнату посреди ночи, так почему же именно я почувствовала себя жестокой?

День прошел в само- и бумагокопании, что неблагоприятно сказалось на моем настроении. Я принялась рычать на Ланса из-за каждой мелочи, после чего он со свойственной, наверное, ему одному наглой бесцеремонностью уточнил, не те ли самые ужасные дни у меня началось. В итоге ничего не швырнула в него лишь потому, что под рукой были только документы рода Грейстока: а ими швыряться никак нельзя, да и толка не будет.

— Что вы вообще с Грейстоком не поделили? — недовольно ворчал Уолш. — Он сидел за обедом с таким лицом, будто только что похоронил любимую бабушку, ты вообще не появляешься за общим столом. Что за ерунда здесь творится?

Я только махнула рукой. Рассказывать о случившемся точно было рано, к тому же, если Грейсток решил извиниться, есть шанс, что удастся избежать очередного ночного визита.

— Нам нечего делить с графом Грейстоком. Просто у меня разболелась голова после этой пылищи, вот и осталась у себя. А граф — он же больной.

— И на голову тоже… — протянул Ланс.

Откуда-то из-за стеллажей донеслось предупреждающее покашливание недреманного дворецкого, который определенно не собирался терпеть оскорблений драгоценного господина.

— У графа Грейстока слабое здоровье, — с нажимом произнесла я, — поэтому он не может развлекать нас каждый день.

Ланс мрачно фыркнул и еле слышно пробормотал под нос что-то там про припадочных сдыхотей и ненормальных истеричек. В каком же все-таки спокойном и беззаботном мире живет мой многоуважаемый куратор. Никаких тебе маньяков посреди ночи…

Когда мы выходили из библиотеки, нас прожигали таким негодующим взглядом, что я начала всерьез опасаться за жизнь и здоровье.

— Слушай, не болтай особо про здешнего хозяина, а то любящие слуги нас от избытка служебного рвения отравить могут. Так, на всякий случай, — шепнула я украдкой куратору.

Не то чтобы я прямо всерьез опасалась отравления, но, с другой стороны, а вдруг? Вот вдруг попытаются? Судя по обрывкам разговоров, которые удавалось услышать, к графу прислуга относилась даже излишне тепло. Уж не знаю, чем такой как он мог заслужить такую приязнь, тут остается только гадать.

Ужин на этот раз проходил чинно и благопристойно, радушный хозяин занимал свой «трон» во главе стола, я сидела по правую руку от графа, Ланс — по левую, значит, я могла смотреть только на коллегу. Так ничто не угрожало моему аппетиту. Граф Грейсток легко и непринужденно поддерживал беседу, иногда даже шутил, причем неплохо, и единственное, пожалуй, что немного портило общую картину — то, насколько тихо он говорил, словно сил не хватало.

Темы затрагивали самые нейтральные, вроде погоды. Обсуждать здоровье в присутствии кого-то настолько очевидно больного, не повернулся язык даже у Ланса, которого вообще никто не смог бы обвинить в излишней тактичности.

И все же, чем таким болеет Джаред Лоуэлл, что находится в настолько паршивом состоянии? Он же богат, наверняка может позволить себе любое лечение и любых целителей, чтобы облегчить симптомы своего заболевания.

— Завтра, вероятно, ляжет первый снег, — сделал как по мне далеко не самый утешительный вывод хозяин Корбина, после того, как они с Лансом по несколько раз обсудили направление ветра, течения и прочие факторы, определяющие климат здешних мест. Весьма неласковый климат, стоит сказать.

— Так рано? — удивился Уолш, словно не доверяя суждениям того, кто провел на севере Айнвара большую часть своей жизни. — Я думал, у моря климат будет все-таки помягче.

— О нет, наше графство славится своей суровостью, — разочаровал Грейсток, а я начала размышлять о том, что, наверное, стоило бы и свитера взять потеплей и термобелье зря оставила дома.

— Но не беспокойтесь, камины будут топить по всему замку, к тому же еще моим отцом была установлена современная система отопления, вы не замерзнете.

Внутри-то мы, может, и не замерзнем, однако хода наружу уже не будет, точней, он будет, но кто вообще без нужды решит выбираться по такой погоде?

— А вы всегда живете здесь? — задал, как по мне, вполне ожидаемый вопрос Ланс.

Сложно ожидать, что настолько болезненное создание как Джаред Лоуэлл станет надолго задерживаться в таком месте, тут и здоровый-то может долго не протянуть. И пусть в тех немногочисленных сведениях, которые я сумела собрать о графе Грейстоке, указывалось, что он проживает в своем родовом замке практически безвылазно, как-то не верилось.

— Совершенно верно. В Корбине мое здоровье улучшается, поэтому я предпочитаю оставаться здесь круглый год.

Мы обменялись недоуменными взглядами с Лансом, пытаясь переварить тот простой факт, что вот этому сухонькому человечку может быть еще хуже, чем сейчас.

— Можно сказать, замок стоит на благоприятном месте, — произнес граф, и я все-таки на мгновение на него взглянула, столкнувшись взглядом с Грейстоком.

Чуть не подавилась, честное слово! Уж слишком странное, даже в каком-то смысле страшное выражение было в глазах мужчины. А уж слабая полуулыбка вообще превращала Джареда Лоуэлла едва не в персонажа фильмов ужасов. Однако с огромным трудом удалось сохранить лицо, и даже изобразить некое подобие благожелательного выражения.

— Благоприятное место, милорд? — промямлила я, понимая, что на этот раз все-таки придется хотя бы как-то проявлять себя в разговоре.

Улыбка графа стала чуть шире, словно одна моя фраза уже подняла ему настроение на пару пунктов.

— Совершенно верно, мисс Лэйк. Мои предки строили свое жилище в месте, которое выбирали долго и со всем возможным тщанием. И дело не только в том, что замок становился опорным пунктом для защиты берега в случае нападения врагов. Под нами проходит несколько жил магической энергии, которые пересекаются между собой. Таким образом создается благоприятный фон, в том числе и магический. Недостаток энергии компенсируется, а излишки уходят спокойно и безболезненно.

Такое «долгое» выступление далось мужчине нелегко: умолкнув, он на мгновение откинулся без сил на спинку кресла, чтобы практически тут же снова сесть прямо и благопристойно улыбаться подозрительно побелевшими губами. Я бы посочувствовала больному, честное слово, посочувствовала бы, но перед глазами вставало лицо Грейстока в полумраке моей временной спальни, и это разом отбивало все человеколюбие.

— Тогда вам действительно лучше жить именно здесь, хотя, учитывая отсутствие нормальной инфраструктуры и даже выхода в Сеть… — подхватил нить разговора уже Ланс, который отлично понимал, как я себя чувствую рядом с Грейстоком и не желал рисковать расположением хозяина замка. Вдруг выставит на улицу — а завтра же снег!

Грейсток тихо рассмеялся, и смех этот был какой-то даже не замогильный, а, скорее уж, измогильный.

— То есть миссис Кавендиш не дала вам пароль от вай-фай? — отсмеявшись, спросил он с нескрываемым весельем. — Верно, вы ей чем-то не угодили. В Сеть в замке можно выйти, не наговаривайте. И даже спутниковое телевидение есть, просто в спальнях устанавливать телевизоры — дурной тон. В гостиных есть все необходимое и даже ноутбуки есть, если вы приехали без компьютеров. Корбин вовсе не медвежий угол.

Ланс буквально просиял, осознав, что сможет сегодня вечером посмотреть серию любимого сериала и в числе первых узнать, кого же убьют на этот раз. Я… Я тоже обрадовалась, что удастся залезть на любимые сайты, обменяться сообщениями с приятельницами. Выйти в Сеть с мобильного удавалось, но, как показывал горький опыт, в строго определенных местах замка, к которым не относилась ни моя спальня, ни та, которую занял Ланс.

— Мы сразу после ужина попросим миссис Кавендиш дать нам этот заветный пароль, — выпалил обрадованный донельзя Уолш. — Мы же можем сослаться на вас, милорд?

Граф Грейсток смотрел на нас обоих как будто бы с иронией, видимо, наша тоска от отсутствия некоторых благ цивилизации, а после их обретения — и радость по этому поводу, хозяина замка изрядно повеселили. Ну, да и черт с ним, главное, Сеть и нормальное телевидение!

После трапезы мы с Лансом нанесли двойной удар по рыжеволосой домоправительнице и желанный пароль добыли мытьем, катаньем и поминанием всуе имени графа. Милая леди явно отрезала нас от даров цивилизации принципиально и из мести, поэтому держалась до последнего как герой на допросе врагов. Сдалась миссис Кавендиш только после того, как Ланс заявил, что если она отказывается нам помочь, придется идти прямиком к графу и беспокоить уважаемого человека из-за такой вот ерунды.

— Вот же вредная баба, — пробормотал Ланс, когда битва была, наконец, выиграна и мы, довольные, уходили с добычей. — Неужели она взъелась на нас только потому, что не восторгаемся ее хозяином?

А мне-то откуда было знать ответ?

— Да кто ее разберет? — вздохнула я, пожимая плечами. — Может, действительно мы должны были облобызать при встрече графские ботинки, а после восхвалять его ум и красоту при каждой возможности.

Но так врать я не умела, на нашей развеселой работке учили достоверной лжи, а рассуждения о дивной привлекательности Джареда Лоуэлла были бы самой глупой и грубой ложью из всех возможных. А вот ум…

— Сосредоточься на восхвалении ума. Граф точно не дурак, может, и сойдет, — посоветовала я и пошла в свою спальню с твердым намерением перетащить пожитки к Лансу. Хватит с меня ночных визитов.

Моего маневра никто из прислуги не заметил, но не приходилось сомневаться, что уже утром вся местная челядь будет в курсе, что гости совершенно непристойным образом поселились вместе. И тогда придется выдержать атаку поборников морали во главе со сладкой парочкой, домоправительницей и дворецким. Но ради спокойствия и безопасности я готова была схватиться с кем угодно.

— Надеюсь, ты не пинаешься во сне, — вздохнул Уолш, до которого с завидным опозданием дошли все перспективы совместного проживания, некоторые ну совсем уж нерадостные.

Я только рассмеялась.

— Раньше никто не жаловался, так что у тебя есть шанс уцелеть этой ночью.

Кажется, ответ Ланса не особенно успокоил, но он решил действовать по заветам истинных мужчин, а именно «Мужик сказал — мужик сделал», и выгонять меня обратно к себе посчитал делом недостойным.

— Но что тебя не устроило в твоей комнате? Могла бы, в случае чего, просто попросить себе другую. Замок большой, здесь явно больше двух гостевых спален.

О ночном происшествии болтать пока не стоило, так что я выпалила первую пришедшую на ум чушь — сказала, будто ночью увидела посреди комнаты призрак. Ланс покрутил пальцем у виска и больше не стал расспрашивать, то ли поверил, то ли решил, что все равно буду врать до последнего.

Наше совместное проживание обнаружили еще до завтрака и началось такое, что впору сбегать из замка тут же.

Начиналось все вполне безобидно: в дверь вежливо постучали. Я дала разрешение войти, еще не понимая, что воспоследует после.

За дверь оказалась строгая, как королевский судья во время оглашения приговора, миссис Кавендиш, и глаза ее метали громы и молнии.

— Кажется, вы, мисс Лэйк, мистер Уолш, не понимаете, что под этой крышей чтут традиции и соблюдают приличия! — напустилась она разом и на меня, и на Ланса тоном разозленной до чертиков классной дамы, причем не просто классной дамы, но той, что преподает в закрытой школе для девочек. Мне в такой довелось проучиться несколько лет и интонации нашей учительницы мисс Треверс записались на подкорку.

Куратор от такого напора растерялся и даже сник, явно непривычный к сражениям с замшелыми моралистками. А вот мне все было как с гуся вода, только голова болеть начала.

— Миссис Кавендиш, учитывая, что мы с Лансом взрослые люди, которые не связаны никакими обязательствами, ваше вмешательство как минимум неуместно, — решительно заявила я, выставив вперед грудь, начиная понемногу оттеснять домоправительницу к двери. — И, в конце концов, если наше поведение бросает тень на этот дом, уж проследите, чтобы слухов не было.

Вытолкав женщину в коридор, я с мстительным удовольствием захлопнула перед ней дверь, памятую о том, что эта карга нам до последнего не давала пароль от вай-фай.

— Почему ты не сказала ей, что между нами ничего нет? — недоуменно спросил Ланс. Вот чего-то он в жизни определенно не понимает, несмотря на то, что вроде как и старше, и опытней.

— Все равно бы не поверила. И вообще, в таких делах чем яростней отрицаешь, тем больше начинают подозревать, — хмыкнула я мрачно.

Черт с ним, что теперь все здешние обитатели станут думать обо мне и Уолше сплошь пакости, главное, ночь прошла спокойно.

До завтрака не добившаяся от меня понимания относительно моральной стороны вопроса миссис Кавендиш успела нажаловаться графу Грейстоку. Это было видно по тому, как зловеще и мрачно она ухмылялась, стоя за его креслом в столовой. Однако хозяин замка проявил явно преступное, по мнению домоправительницы, безразличие к произошедшему: он вообще ничего не сказал по поводу того, где я предпочла ночевать. Поборница нравственности обалдело смотрела на обожаемого хозяина, на меня, и явно не понимала, что происходит.

Разумеется, миссис Кавендиш и в страшном сне не могла представить, что учудил граф Грейсток. Поэтому она не сообразила — сдыхоть просто замаливает свои грехи передо мной этим вот безразличным молчанием и ведением разговоров на нейтральные темы. В итоге не выдержавшая возмутительного попустительства со стороны графа, домоправительница расфыркалась, как оскорбленная в лучших чувствах кошка, и удалилась под благовидным предлогом. Осталась одна только служанка, которая демонстрировать неодобрение настолько явно не рисковала, только временами зыркала исподлобья.

— Объявили штормовое предупреждение, — между делом сообщил наш гостеприимный хозяин, — поэтому, господа, в ближайшие пару дней выходить на улицу не рекомендуется. Надеюсь, вынужденное затворничество не причинит вам слишком много неудобств.

Ланс пробормотал, что, мол верить всем этим гадателям от погоды не стоит, потому вчера вообще пророчили снег, вот только нет его, снега.

Граф тонко улыбнулся и кивком указал на окно, за которым как раз полетели крупные белые хлопья.

— Архивы и так занимают все наше время, — прокомментировала я последние новости из области погоды. — Так что вряд ли непогода особо побеспокоит.

— В самом деле, — кивнул граф Грейсток, лениво и словно бы нехотя орудуя ножом и вилкой. Вообще, он на удивление мало ел, наверное, поэтому и был таким тощим.

Вот Ланс уминал все подряд, как и положено взрослому физически сильному мужчине. Он был тем самым волком, которого сколько ни корми, а все равно ест.

— Как ваши успехи в поисках? — поинтересовался как будто только из вежливости Джаред Лоуэлл, но мне почему-то подумалось, он издевается. Ну, точнее потешается над нами, но как будто про себя. То ли Ланса и меня обидеть не хотел, то ли просто аристократическое воспитание не позволяло откровенного сарказма.

— Мы в процессе, — с откровенным расстройством признал нашу полную несостоятельность Уолш и так расстроенно вздохнул, что захотелось дать ему конфетку. А то вдруг еще расплачется. — Милорд, а как вы изучаете историю собственного рода, если документы в таком беспорядке?

Вот мне тоже стало крайне любопытно.

Граф Грейсток улыбнулся.

— Дело в том, что в моей семье принято передавать все изустно, и историю, и легенды, все это отец рассказывает своим детям. Бумаги… По сути, они хранятся для посторонних.

То есть или у всех Лоуэллов невероятно хорошая память, или они уже черт знает только лет не имеют ни малейшего представления о том, что было на самом деле. И второй вариант был куда вероятней первого. Свое мнение очень хотелось озвучить, но здравый смысл подсказывал, что не стоит брякать такое в приличном обществе. Хотя какое на самом деле это общество приличное?

— И что же, вы помните всю историю своей семьи? — все-таки рискнула я выразить малую долю испытываемого скепсиса.

Гостеприимный хозяин кивнул так, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. А вот что для меня, что для Ланса такое хранение семейной истории обыкновенным не показалось вообще.

— Поразительно, — пробормотал куратор и разговор опять вернулся к погоде и идущему за окном снегу.

— Жалко, что нельзя предъявить рассказ безо всяких доказательств, — сказал Ланс, когда мы с ним шли в библиотеку. — А то бы просто раскрутили нашего «феодала» на лекцию и все, никаких мучений.

Мне подумалось, что в любом случае слова Грейстока нельзя было бы считать достоверными. Если одну историю пересказать даже три раза, она и то изменится, потеряет часть деталей, обрастет новыми, а тут речь явно не о трех пересказах.

— Тогда бы он мог по наводящим вопросам что-то заподозрить, — отозвалась я мрачно. — И сам понимаешь, к чему бы это привело. Нет уж, не будем мечтать о несбыточном и просто сделаем работу как положено. Рано или поздно все равно раскопаем нужное и уберемся в столицу.

Когда проходили мимо окна, оказалось снег пошел гуще, обильней, да еще и метель началась, так что насчет «уберемся в столицу» — это я сильно поторопилась. Так ведь и замести все может, вот тогда все планы по возвращению могут гореть синим пламенем.

— Ладно, разберемся все равно, — повздыхал Ланс, уже успевший посмаковать про себя скорое избавление. — Кормят, тепло, Сеть опять же есть, можно жить.

Запросы у коллеги были не то чтобы очень уж большие, это правда, но я немного опасалась его либидо, которое в один паршивый момент может заставить Уолша начать ухлестывать за местными горничными. Они тут все как на подбор были если не хорошенькими, то хотя бы миловидными, и на полное безрыбье для Ланса вполне могли бы показаться достойной добычей. Но вот если мой куратор начнет совращать местную прислугу, хозяин Корбина вряд ли закроет глаза и скандал выйдет гарантированно.

— Это верно, жить тут все-таки можно. Но лучше дольше необходимого не гостевать, а то начальство не одобрит, а неодобрение нашего начальства — штука поганая.

Глава 4

Прогноз погоды подтвердился целиком и полностью: уже часам к одиннадцати так завьюжило, что, глядя из окна, было невозможно понять, где земля, а где небо. От одной мысли выйти на улицу становилось холодно и неуютно. Ко всему прочему, ветер был таким сильным, что, казалось, стены самого замка гудят от каждого порыва.

— В такую метель, думаю, автобус сюда не едет, — задумчиво протянул Ланс, вчитываясь в убористый почерк, которым на очередном листе пергамента была начертана часть древней истории графов Грейстоков.

— Вероятней всего, — согласилась я и отложила в сторону копию брачного контракта некой Констанс Лэнгли, которая вступила в брак с наследником графа Грейстока, баронетом Дейвином. Матримониальная история произошла чуть более двух с половиной веков назад и не входила в сферу наших с Уолшем интересов.

Куратор удовлетворенно выдохнул и отложил свой документ на то заветное место, где мы договорились хранить интересующие нас бумаги. Ну, хоть кто-то сегодня с добычей, уже, можно сказать, удача.

— Слушай, а как сюда целитель будет добираться, если графа опять прихватит? — озадачился коллега, снова посмотрев за окно. Кажется, буквально за последнюю минуту пелена снега стала еще плотней.

— Вот знаешь, понятия не имею, — ответила я и подумала, что целитель — это действительно большая проблема в случае тяжело больного человека, каковым является Джаред Лоуэлл. Здесь куда разумней иметь целителя в штате замка, а не постоянно вызывать его при обострении. Однако в Корбине штатной единицы все-таки не имелось.

— Не знаю, насколько это место благоприятно, — пробормотал задумчиво Ланс, почесав светловолосую макушку, — однако на месте Грейстока я бы считал благоприятным то место, где больница неподалеку.

Разумный и практичный подход, который поддерживала и я сама, однако свои мозги в чужую голову, разумеется, не вставишь, да у меня и не было причин радеть за здоровье и благополучие нашего «феодала», точней у меня были причины желать ему всего хорошего только строго определенный период времени — ровно до нашего отъезда.

Замок снова загудел, но на этот раз как-то иначе, словно еще и сами древние камни твердыни над морем начали вибрировать.

— Слушай, как-то на землетрясение похоже, — мгновенно запаниковал Уолш, который, несмотря на свои солидные габариты и физическую силу, был слегка трусоватым перестраховщиком.

Поднапрягшись и вспомнив школьный курс географии, я пришла к выводу, что в Айнваре землетрясений не бывает: слишком далеко наш архипелаг находится от стыка тектонических плит. Однако, когда сообщила этот факт Лансу, тот занервничал словно бы еще больше.

— Отлично, но что это тогда?

Снова замок завибрировал, как будто даже сильней прежнего.

Может, тоже стоит начать паниковать? Когда огроменная каменная громада трясется как карточный домик — это ведь серьезно.

Дверь в библиотеку отворилась, и дворецкий Лэптон с обычной своей каменной физиономией возвестил, что все в полном порядке и замок обрушатся в ближайшее время не собирается.

— Но он ведь… дрожит! — не поверила я пожилому мужчине на слово.

Все инстинкты, которые помогали выживать еще приматам на заре времен, твердили, что здесь очень опасно и нужно уносить ноги как можно быстрей.

— Такое порой случается в наших местах, мисс Лэйк, вам совершенно не о чем волноваться, — невозмутимо ответствовал Лэмптон как будто с полной уверенностью в правдивости собственных слов. Хотелось ему верить, однако с этими дворецкими старой закалки никогда не понять, правду говорят или нет — слишком уж хорошо лицо они держат.

— Но… А что вообще творится? — понадеялась я на хоть какой-то ответ. Конкретный ответ.

Размечталась, в самом деле.

На лице дворецкого не дрогнул ни единый мускул.

— Ничего такого, о чем вам, мисс Лэйк стоило бы волноваться. Продолжайте работать и не переживайте из-за всяческих пустяков.

Я плохо представляла, каким должен быть пустяк, на который таким странным и пугающим образом отреагировало настолько большое строение как целый замок.

Лэмптон ушел, а мы с Лансом остались один на один с нашим шоком, который рос с каждой секундой. Прекратилось все спустя минут десять, но насторожено прислушивались мы еще не меньше четверти часа. В такой нервной обстановке работа встала как-то сама собой.

— Странное место. Я бы сказал, чрезвычайно… неблагоприятное, — сделал неутешительный вывод Уолш, и в итоге принялся копаться в документах с удвоенной энергией. Теперь, похоже, ему еще больше хотелось как можно быстрей убраться восвояси. В этом смысле куратора я поддерживала всеми конечностями.

К обеду на фоне всплеска энтузиазма удалось найти аж три брачных договора, которые подходили под интересовавший заказчицу период, однако, что девушки из рода Лоуэлл, выходившие замуж в другие семьи, что молодые люди, бравшие жен, упорно сочетались узами брака с представителями фамилий, которые даже в наше время были на слуху. Нет, можно, конечно, предположить, что потомки этих браков могли теоретически наследить в родословной Вейлы Хорн, но, по моему скромному мнению, произойти сие могло разве что под большим градусом и совершенно случайно. Эти люди точно относились к своим бракам тщательно, как заводчики редкой породы кошек; по глупости или любви (что, в целом, одно и тоже) Грейстоки, похоже, не женились, или же любили лишь тех, кто относился к заранее оговоренному узкому кругу избранных.

— Тебе тоже кажется, что мы тянем пустышку? — словно мысли мои прочитал Ланс и со стоном потянулся.

Я кивнула.

— Кажется. Глупости все это, чистой воды глупости и честолюбивые фантазии. А вообще, нам бы с тобой выбить у графа хотя бы родовое древо, а то непонятно, сколько брачных договоров нужно откопать. Без хоть какого-то ориентира мы можем здесь окапываться лет десять. И получит-таки граф Грейсток бесплатных архивариусов!

Ланс покивал.

— Какая экономия для графского бюджета!

Грейсток за обедом выглядел, в целом, таким же заморенным, как и за завтраком, но учитывая общее состояние его здоровья, держался он вполне неплохо и даже бодро, беседу поддерживал довольно энергично для того, кто выглядит так, что в пору заказывать гроб и вызывать священника для последней исповеди.

Мело все сильней и сильней.

— Милорд, а почему ваш замок как будто трясся утром? — решил добиться ответа, если не от дворецкого графа, то от самого графа неугомонный Ланс. Ну не мог он промолчать, никогда это не выходило у моего куратора.

Граф посмотрел на него прозрачным взглядом новорожденного и поинтересовался:

— Вы о чем, мистер Уолш?

Вот так и думай, граф отболтаться хочет или действительно… Да не может он не понимать, в самом деле! Он же находился здесь же, в Корбине!

— Замок трясся! — воскликнул почти с обидой Ланс и едва не опрокинул стакан с водой.

— Разве? — переспросил с полнейшим недоумением хозяин замка и чуть округлил глаза.

Джаред Лоуэлл ушел в полный отказ и, похоже, собирался отрицать утреннее происшествие до конца и даже больше. Я решила просто сдаться и не приставать больше к гостеприимному хозяину, раз все равно без толку. Ну не было ничего — значит, не было. Делать мне больше нечего, доказывать что-то кому-то.

— Да, трясся! — продолжал упорствовать Ланс, похоже, все еще не уяснивший здешних правил игры. Он с истинно рыцарским упорством опустил забрало и пошел на приступ.

— Ничего такого не заметил, — равнодушно откликнулся граф Грейсток, даже ухом не поведя.

Лично меня утешало в сложившемся положении только одно: здешние владетели в этом замке живут несколько веков, наверняка знают все особенности, значит, сам граф отлично понимает суть творящегося безобразия. И вот если знает, но не пытается сбежать — все в порядке. А вот когда сам Грейсток, поддерживаемый прислугой, с чемоданами двинется на выход — тогда настанет тот самый час икс, когда стоит тоже навострить лыжи.

— Но… — и не подумал отступать Уолш, но закончить фразу не успел. Я под прикрытием стола пнула его по ноге, но, судя по болезненной гримасе, проступившей на мгновение на мертвенно-бледном лице нашего гостеприимного хозяина, пока моя нога двигалась к цели, по дороге задела и Грейстока. Граф мгновенно сделал вид, будто ничего не было. Мы с Лансом решили последовать его примеру, а куратор еще и заткнулся, чего я и ожидала.

— В такую ужасную погоду автобусы сюда не приезжают? — решила я свернуть на более нейтральную тему.

Грейсток глядел на меня словно бы с некоторой долей закономерной опаски: один раз получив пинок под столом он точно не хотел получить и второй.

— Совершенно верно, мисс Лэйк, — подтвердил наши безрадостные предположения хозяин Корбина, с неодобрением наблюдая, как служанка подкладывает ему очередной кусок.

Вообще, я заметила, что прислуга позволяла нам самим наполнять свою тарелку, но в случае с Грейстоком все оборачивалось тем, что один скромный кусочек мяса он поедал по полчаса, и то без особенной охоты. И вот хозяину служанка постоянно норовила что-то подсунуть, а потом бдила, ест он все-таки или нет. При этом граф, как бы уважаемый человек, только вздыхал украдкой и под укоризненным взглядом пытался проглотить еще немного еды.

— Ну, а если вдруг нужно срочно добраться до города? — поинтересовалась я.

Граф посмотрел слегка растерянно, словно бы ему и в голову не приходило, что такая проблема вообще может возникнуть.

— У нас имеется снегоход, мисс Лэйк, он отлично выручает, если снега наметает чересчур много. А на совсем уже экстренные случаи у нас имеется вертолетная площадка и стационарный портал. Не стоит переживать, вы в полной безопасности.

Не знаю, что там подумал по себя Ланс, однако решила полностью не успокаиваться. Вообще, богатый жизненный опыт подсказывал: чем больше тебе говорят, что все в полном порядке, тем больше может за этой формулировкой скрываться всяческих неприятностей.

— Надеюсь, что так и есть, милорд, — произнесла я с милой улыбкой, глядя в сторону.

Вот ничего не могла с собой поделать, смотреть в глаза Лоуэллу у меня не получалось, омерзение брало. Вообще с самого детства очень бурно реагировала на любое физическое несовершенство, будто то протез или просто асимметрия лица.

Когда подали десерт, я вспомнила о том, что неплохо было бы получить на руки генеалогическое древо Лоуэллов, графов Грейстоков.

Выслушав просьбу, Джаред Лоуэлл посчитал ее вполне разумной и сказал, что обратиться за этим ценным документом можно к Лэмптону, который, разумеется, выдаст все необходимое. Я выдохнула с облегчением: имелись у меня, в принципе, закономерные подозрения на тему того, что и генеалогическое древо тоже могли просто не составить. Зачем, если и так все подряд изустно передается. Как в доисторическом периоде.

Лэмптон, несмотря на все заверения его работодателя, сперва пошел в отказ и упирался до последнего, не желая давать нам это треклятое родовое древо. Словно бы это какая-то совершенно секретная информация. У меня сложилось впечатление, что мерзкий старик специально решил над нами поиздеваться, вполне возможно, как раз из-за того, что мы с куратором решили спать в одной комнате.

Вот у графа претензий к нам нет, а у его прислуги почему-то есть. Что за маразм, в конце-то концов?!

— Нам к графу идти и просить его лично приказать вам? — в конце концов не выдержала я и уже принялась угрожать.

— Милорд отдыхает! Его нельзя беспокоить! — тут же начал переживать Лэмптон, и я готова была на правую руку поспорить: дворецкий куда больше переживает за хозяина, а не за себя.

Хотя откуда мне знать, какие между Лэмптоном и его нанимателем отношения. Может, вредному старикану никогда и ни за что не влетает от графа Грейстока.

В итоге спустя четверть часа уговоров, криков и угроз мы с Лансом получили желаемое, но, похоже, куратор даже не обрадовался. Его мысли точно очень далеко, и впору было беспокоиться, что добром все это не обернется.

— Однако что-то здесь все-таки тряслось, — задумчиво пробормотал Ланс, когда мы с ним покинули столовую.

— Конечно, тряслось, — хмыкнула я. — Но если все говорят, что не тряслось, то обратное черта с два докажешь. Да и смысл? Местные особо не дергаются, наверное, и нам не стоит.

Уолш только хмурился недовольно и по сторонам зыркал, как будто причина утреннего переполоха может скрываться где-то в углу.

— Они-то, может, и не дергаются, зато дергаюсь я! — продолжал кипятиться и возмущаться Ланс, которому не хватало разве что лат и боевого коня — а так хоть сейчас совершать подвиги. Настрой, по крайней мере, у куратора был подходящий. — Нужно найти причину этой вибрации!

И вот с одной стороны я бы могла согласиться, с тем, что нужно, а с другой…

— Ланс, ну что ты несешь, а? У нас и времени нет на игры в детективов, да и прислуга увидит, а потом побежит жаловаться графу. Тебе проблем в жизни не хватает? Грейсток, может, и тихий, но вряд ли придет в восторг от того, что посторонние у него по кладовкам шарятся.

Ланс не стал спорить, но, вот честное слово, лучше бы спорил. Вот такое мрачное молчание и взгляд исподлобья в исполнении моего куратора обычно ничего хорошего не предвещали. То есть вообще ничего. Именно с таким выражением лица Уолш влезал в самые большие неприятности, а так как я числилась его стажером, то автоматически шла прицепом.

— Слушай, нам надо назад к бумагам возвращаться, — вцепилась я в руку мужчины и начала ныть, как и положено женщине адекватной. Спорить с представителями сильного пола подчас чревато кучей совершенно ненужного «веселья», однако если канючить, упрашивать и пустить слезу в случае совсем уж тяжелого случая, можно обойтись и малой кровью.

— Ну, Ла-а-а-анс, ну, пожалуйста! Не надо никуда лезть! А вдруг что-то сломаешь или потеряешь? Ну, Ланс, в самом деле, давай просто закончим задание и уберемся!

Уолш молчал и пыхтел, упорно отказываясь идти навстречу мне и здравому смыслу.

— Да какое нам дело до того, что и как тут трясется?

В итоге, после десяти минут уговоров, куратор неохотно согласился со мной, но почему-то казалось, сделал он это сугубо для того, чтобы отстала и не мешала осуществлять задуманное. Вот и еще один плюс того, что теперь мы занимаем одну спальню — хотя бы смогу приглядывать за Лансом. С него станется и посреди ночи сорваться на поиски.

Вообще, Ланселот Уолш был таким настоящим сыщиком, из тех, про которых детективные романы пишут и фильмы снимают. Намекни ему на тайну — кинется разбираться как заправская охотничья собака. В «Дрэйгон и Томпсон» куратор перешел после того, как прикрылось агентство «Лиддл и сыновья», которое как раз занималось тем, что можно назвать «настоящее расследование». Однако на такую работу спрос на рынке оказался куда меньший по сравнению с «широким профилем», куда входит слежка, прослушивание разговоров и прочие полулегальные, но очень полезные для обывателей услуги.

Агентство Ланс сменил, но вот привычки-то никуда не делись.

— Это потенциальная опасность, — пробурчал Уолш, и мой многострадальный зад, который в человеческом организме отвечает за интуицию, начал нашептывать, что мы вляпаемся в неприятности безо всяких «замкотрясений».

До самого обеда пришлось недреманно следить за сделавшим охотничью стойку на нераскрытый секрет Лансом. Он пытался смыться буквально каждый раз, когда я хотя бы просто отворачивалась, а когда принималась возмущаться, только глазами хлопал. Этакий ангелок белобрысый и синеглазый. А самое противное, он был моим чертовым начальством! Конечно, куратор — это еще и строгая, но любящая мамочка, которая не позволяет новичку наворотить дел… Но мне пришлось как раз и стать той самой строгой любящей мамочкой для великовозрастного вздорного сынишки, который еще и по должности был выше меня!

Работа в итоге не шла вообще, меня никак не оставляла стойкая уверенность, что Ланс не прочел ни единого листа! И мне самой тоже резко стало не до графских архивов — пришлось постоянно отвлекаться на беспокойно ерзающего Уолша.

— Да уймись уже! — буквально взмолилась я, а потом в дверь постучали, и вошедший дворецкий пригласил нас к ужину.

Какое облегчение! Во мне теплилась надежда, что имевшиеся в Уолше зачатки воспитания все-таки не позволят сломя голову сбежать с ужина. Я бы и сама не прочь избежать еще одной трапезы в присутствии Джареда Лоуэлла, однако не для того, чтобы вляпаться в дрянную историю. Словно нам и тех неприятностей, что уже пережили, было мало. Мне лично и пары приводов в полицию и ночевки в обезьяннике хватило, чтобы надолго впечатлиться, причем по самые печенки. А ведь если полезем, куда не следует, с графа станется и в местный участок нас сдать до выяснения обстоятельств. И когда действительно все обстоятельства будут выяснены, нам уж точно мало не покажется.

— Вы, кажется, устали? — крайне заботливо поинтересовался «феодал», мгновенно почуявший неладное.

В очередной раз поразилась несоответствию внешности и голоса. Джареда Лоуэлла было настолько же приятно слушать, насколько неприятно было на него смотреть.

— Немного, милорд, — ответила я, заставляя встретить взгляд светлых рыбьих глаз. — Наверное, все дело в изменениях погоды, мы метеозависимые.

Ляпнула наобум, не подумав, но явно затронула тему, близкую и понятную Лоуэллу. Тот покивал и повздыхал, видимо, движения атмосферных фронтов граф ощущал особенно остро.

— Я уже боялся, что так на вас отразилась… политика экономии моих предков, — как будто с неким смущением произнес Лоуэлл и мне страстно захотелось его придушить за предков, за архив, за трясущиеся замки… За все!

— Ваши предки… словом, они на этот раз не замешаны, — выдавила я, пытаясь говорить как дружелюбно настроенный человек, однако все равно голос звучал так, словно угрожаю графу жестоким убийством.

— Очень рад это слышать, мисс Лэйк. Если вам понадобится от меня какое-либо содействие, обращайтесь, прошу вас.

Вот чем отличается человек с воспитанием от того, кто воспитания не получил: человек без воспитания вскинулся бы только из-за тона и начал бы выяснять отношения, Джаред Лоуэлл предпочел реагировать исключительно на слова.

— Благодарю вас, милорд. Если возникнут сложности, конечно же, мы попросим вас о помощи, — покладисто закивала я, правда, плохо понимая, чем именно граф может помочь нам. Не лично же за бумаги засядет. А даже если вдруг «феодалу» взбредет в голову такая глупость, сколько высидит-то? Час? Полчаса? Да он даже трапезы едва выдерживает, видно же!

Как только граф поднялся со своего места, рванул в двери и Ланс, будто ему в зад шило воткнули со всей силы. Хотя… Вот без шила тут точно не удалось, как минимум, метафорического — точно. Причем, его не только воткнули в лансов филей, но еще и провернули пару-другую раз, чтобы он шило как следует прочувствовал.

Пару секунд я соображала, оставить все как есть или бежать следом, пока этот бравый вояка не начал ломать замок. Почему-то ни капли не сомневалась, что при должно усердии сломать Корбин Ланселот Уолш действительно в состоянии. Он вообще на редкость упертый и деятельный тип.

Лучше проконтролировать…

Догнать Ланса удалось только в главном холле, огромном помещении, которой постоянно тонуло в полумраке. Магическое освещение было в зале минимальным, а сквозь узкие окна-бойницы света поступало совсем немного. Корбин строился не как декоративная резиденция, которая будет тешить самолюбие владельцев — это был настоящий замок, крепость, что выдержит многомесячную осаду. Так что толстые стены — узкие лестницы, на которых удобно сдерживать наступление врагов, и, разумеется, никаких больших окон, в которые так удобно забрасывать снаряд.

— Ланс, погоди, куда тебя черти несут! — окликнула я Уолша и, хвала Создателю, мужчина и услышал, и остановился, пусть и вздыхал трагично как театральный актер на подмостках.

— Куда-куда… Хочу по здешним подвалам побродить, — проворчал Ланс каким-то обреченным тоном, прекрасно понимая, что я примусь отговаривать его всеми доступными способами.

И я действительно собиралась отговаривать Ланса.

— Уолш, ты совсем умом тронулся, — яростным шепотом как очень злая кобра начала я выговаривать куратору, в очередной раз чувствуя себя мамочкой великовозрастного и совершенно безголового дитяти. — Нельзя вот так без спроса бродить где тебе вздумается! Это невежливо как минимум! Тебе бы наверняка не понравилось, начни и так навязанные гости рыться в твоих шкафах!

Ланс поглядел на меня осуждающе. Да подумать только, Ланс Уолш, регулярно попирающий то закон, то мораль, то все разом, решил внезапно выказать мне свое неодобрение. Куратор сделал несколько шагов ко мне, в итоге нависая как та скала, на которой высился замок Корбин.

— Вот поэтому никогда не будет у тебя карьерного роста в агентстве. Настоящий детектив должен быть смелым и наглым, — тихо, чтобы никто не услышал, выдохнул мне прямо в лицо Уолш.

Я схватила мужчину за грудки, заставляя наклониться ко мне.

— А мне-то всегда казалось, детектив должным быть умным и предусмотрительным. Видимо ошибалась.

Справа, из коридора донесся натужным и одновременно словно смущенный кашель. Очень знакомый, можно сказать, почти привычный.

Обернувшись, я заметила Грейстока, разглядывающего меня и Уолша во все глаза, тяжело опираясь на стену, того и гляди свалится. Вот и что его носит по дому в таком-то состоянии? И почему для него кресло-каталку никто не додумался завести?

— Милорд, с вами все хорошо? — с опаской уточнила я у мужчины, прикидывая, нужно ли нас с Лансом кидаться ему на помощь и на закорках тащить к дивану какому-нибудь или прямиком в спальню.

Грейсток вымученно улыбнулся и покачал головой.

— Нет-нет, мисс Лэйк, спасибо за ваше великодушное предложение, но со мной все в порядке. Действительно в порядке.

Лоуэлл говорил с убежденностью человека, полностью уверенного в правдивости своих слов. Ее я всегда умела видеть и ни с чем не путала. Но если сейчас все хорошо, что же происходит, когда плохо?

Повисла неловкая пауза. Мы втроем просто переглядывались, и я про себя гадала, что произойдет раньше: мы найдем хоть какую-то тему для необременительной беседы, или граф все-таки хлопнется в обморок.

— Вы, вероятно, хотели прогуляться в замковом саду? — первым разрушил хрупкое напряженное молчание Грейсток. Молодой мужчина, как обычно, говорил самым любезным тоном, будто одно наше присутствие для него уже большая радость. — Снаружи все стихло, однако почистить дорожки никто не удосужился. Мы вообще отдаем сад на волю стихии. Ни у кого здесь нет привычки гулять по саду, когда ложится снег.

Бродить по сугробам, пусть еще и не самым глубоким — невелика радость, я уже буквально предчувствовала, как снег попадает в ботинки, разом превращая их из защиты от холода в пыточный предмет.

— На улицу нас совершенно не тянет, — поспешила я сообщить о своей принципиальной позиции относительно прогулок по снегу. А то вдруг из желания угодить граф погонит своих холуев чистить снежные завалы. Тогда точно придется бродить на улице хотя бы ради уважения к чужому труду.

— Мы просто хотели взять небольшой перерыв и осмотреть замок, сэр, — подключился к разговору Уолш, который решил во что бы то ни стало обрыскать тут каждый закоулок, с моего благословения или нет.

Вот же хитрый жук!

Но не думает же он, в самом деле, что нас с разрешения самого графа Грейстока проведут по каким-нибудь пыточным или лабораториям. Нет, по тем, что не действуют, могут и устроить экскурсию, но вот если где-то есть нечто, действительно противозаконное или хотя бы не предназначенное для чужих глаз, нас и на милю не подпустят.

— Корбин, безусловно, заслуживает самого пристального внимания, — обрадовался Грейсток так, словно это ему самому уделили внимание, а не только родовому гнезду его семьи. — К сожалению, мне самому не по силам обойти с вами замок, но, думаю, миссис Кавендиш с удовольствием покажет и расскажет все, что только может вас заинтересовать. Она очень эрудированная и образованная женщина, и всю свою жизнь посвятила Корбину.

Чего лично мне вообще не хотелось — так это иметь дело с домоправительницей больше необходимого минимума. Думаю, в связи с последними событиями с нее станется нас и замуровать где-нибудь в подвале до скончания веков. Ну, чтобы не смели спать в одной комнате, не будучи в браке.

— Не хотелось бы так утруждать миссис Кавендиш, — поспешно выпалила я, всерьез опасаясь, что нам навяжут такого «потрясающего» во всех смыслах гида. Уж потрясений от достойной леди предвидится немало. — Наверняка у нее и без того много дел, и нет свободного времени, чтобы тратить его на развлечение гостей.

Граф пожал худыми плечами.

— Разумеется, у миссис Кавендиш множество обязанностей. Корбин — это не только огромный замок, который постоянно нуждается в присмотре, но еще и земельные владения, арендаторы, у которых возникает тысяча вопросов и проблем. К моему великому прискорбию, здоровье не позволяет мне заниматься делами владений самостоятельно, и я переложил все на плечи Лэмптона и миссис Кавендиш.

Грейсток улыбался, пока говорил, спокойно и ясно, но его слова звучали не слишком-то и радостно. В свои двадцать четыре года не иметь сил и здоровья на то, чтобы разбираться со своими бумагами — честное слово, веселья мало.

— Если вдруг понадобится провожатый, обратитесь к Лэмптону или миссис Кавендиш. Возможно, их действительно не стоит отвлекать от работы, но, быть может, кто-то из горничных согласится показать вам дом. Они все смышленые девушки, — внес еще одно предложение граф. — Если захотите побродить по подвалу, вам непременно потребуется помощь. Там настоящий лабиринт.

То ли мысли прочитал, то ли наш разговор каким-то чудом послушал. И поди пойми, какой вариант хуже. Правда, существовала еще и вероятность того, что мы с Лансом просто настолько предсказуемы, что нас любой может просчитать на двадцать ходов вперед.

— Спасибо, сэр, вы к нам очень внимательны, — посчитала необходимым поблагодарить графа я.

Вообще, если не считать того кошмарного ночного эпизода и подсыпанного снотворного, Грейсток носился с нами как курица с яйцом и был просто предельно любезен. Ненормально любезен. Как собака… Мне было лет десять или чуть больше, когда к нам прибилась собака. Породистая, кстати, собака, борзая какая-то, точней я не знала, да мне и безразлична была порода того славного пса.

Тощее тело, измученное голодом и болезнью, свалявшаяся шерсть, струпья и блохи, узкая морда, с которой смотрели несчастные глаза брошенного всеми существа, которое умоляло, чтобы его кто-то снова полюбил.

Лекси — так мы назвали собаку — все еще жила у родителей. Сколько мы ее лечили, откармливали, учили снова доверять людям. Беззаветно преданное новым хозяевам существо, готовое пойти следом и в огонь, и в воду.

У Джареда Лоуэлла были глаза нашей Лекси, точно такой же взгляд.

— Мне только в радость, мисс Лэйк, мистер Уолш. Не буду отнимать ваше время, вы же хотели немного отдохнуть и развеяться.

Грейсток чинно попрощался и удалился прочь, немного подволакивая ноги, едва заметно. И это при все еще прямой спине. Бывает же на свете такой парадокс.

— Ну вот, видишь, Вив, нас, можно сказать, благословили на подвиги на самом верху, — торжествующе усмехнулся Ланс, довольный просто донельзя.

А мне только зубами оставалось скрежетать от беспомощности. По сути, Грейсток действительно разрешил нам ходить, едва не где заблагорассудится. Мне показалось, его куда больше беспокоило то, что мы можем по глупости заблудиться или упасть с высоты.

— Только попробуй что-то наворотить! Конечно, граф нам разрешил многое, но это не значит, что мы имеем право шпионить! — снова принялась шипеть я на куратора. — И к тому же, у нас нет указаний по поводу слежки или еще чего-то в этом духе!

Ланс закатил глаза и протянул с издевкой:

— Зану-у-у-у-уда.

А после быстро пересек холл и нырнул в зев коридора.

Глава 5

Я пошла следом за Лансом. Глупо? Разумеется, глупо, глупее и быть не может, однако показалось, что дать Уолшу шляться всюду без моего пригляда еще глупей. Ну, и если не врать себе, то на самом деле было слегка любопытно, как же выглядят настоящие замковые подвалы. Будучи студенткой, я исследовала вдоль и поперек несколько особняков, но это и совершенно другой тип построек и несравнимый масштаб.

Первоначально подвал меня совершенно не впечатлил. Было сухо, светло, никаких тебе странных запахов, зловещих шорохов и скрипов. Опять же новые перила, явно современные двери и никаких признаков ржавых цепей или прочей «обязательной атрибутики». Единственное, что в происходящем было зловеще — это шаги спешащего Ланса, которые гулкое эхо разносило повсюду.

Все так чинно, мирно и безопасно, однако если трясся замок, колебания должны были начинаться где-то здесь, в самом низу. Вот только я, бакалавр-историк, не имела ни малейшего представления на тему того, что могло послужить причиной странного утреннего происшествия и где это «что» искать.

— Ланс, стой! — крикнула я вслед и прибавила шагу, надеясь нагнать все-таки куратора, но, судя по участившемуся топоту, никто не собирался меня ждать, напротив, Уолш прикладывает максимум усилий, чтобы избавиться от докучливого сопровождения.

— Ланс, зараза! — завопила я, что есть сил, уже понимая, что план побега этот хитрый жук провернул блестяще и, на мою беду, вполне успешно.

Но сдаваться не входило уже в мои планы. Уступать я не умела и учиться не собиралась еще ближайшую вечность. К том же сейчас я совершенно точно права в своем желании остановить Ланса и совершить что-то поистине безрассудное.

— Ну, погоди ты у меня, догоню, не посмотрю, что начальство, и зад надеру! — прошипела я раздраженно и побежала вперед.

Когда же я, наконец, спустилась в подвал, Уолш уже свернул в какой-то переход, а их тут оказалось… Создатель милосердный, да тут только у входа четыре развилки! Целых четыре! Видимо, граф не иронизировал, когда говорил, что сюда не стоит соваться без проводника…

— Ланс, куда тебя черти понесли?! — воззвала я или к куратору, или к его то ли спящей, то ли умершей совести. Что характерно, не отозвался вообще никто.

— О, просто чудесно, что вам всем провалиться, — прошептала я себе под нос и прислушалась. Вроде бы звук шагов доносился из крайнего слева прохода. Мрачно сплюнула и пошла на звук. Дорогу осилит идущий, как говорится, а быстро идущий осилит дорогу еще и в максимально короткий срок.

Примерно минут через пять я сообразила, что, наверное, свернула не туда, а переходы все ветвились и ветвились, причем даже встретились две лестницы, ведущие вниз. Похоже, здесь не подвал, а самое настоящее подземелье, целый лабиринт, пронизывающий насквозь скалу, на которой стоит Корбин. На кой дьявол понадобились такие катакомбы и почему никто не додумался развесить в этом адском лабиринте указатели?!

Несколько раз на моем пути встречались двери открытые (за ними обнаруживалась старая мебель и прочие вещи, которые люди имеют привычку рассовывать по кладовкам, стеллажи с винами, ящики с овощами), закрытые… Хозяйство в Корбине, и правда, обширное, об этом можно было с уверенностью сказать по количеству всех этих кладовок и их наполнению.

В общем, когда я, наконец, поняла, что заблудилась, шансов выйти из переплетения ходов самостоятельно уже не было. Казалось бы, невелика беда, мобильный телефон лежал в кармане джинсов, вот только он был абсолютно бесполезен: через все эти слои камня сигнал не просачивался.

— Вот же дерьмо, — вздохнула я и села прямо на пол. Идти куда-то — значит, еще больше заплутать. Надо было слушать умных людей и не лезть вот так непонятно куда. И Ланса не сумела остановить, и сама теперь не выберусь без помощи.

Не то чтобы я так сильно переживала за себя, ну, проголодаюсь и устану, на камнях особо не устроишься, но в любом случае мое отсутствие заметят и отправятся на поиски. Это же не лес и не горы, найдут достаточно быстро. Но если заплутал и Ланс тоже — а шанс велик! — наше отсутствие обнаружится только за завтраком. А если куратор все-таки выберется, то наверняка поднимет тревогу. Или нет. Наверняка он на меня самую малость зол и может таким способом отомстить. Но в любом случае утром меня начнут искать и все будет хорошо.

Наверняка будет.

Здесь светло и не душно. Подумаешь. Вот когда мне пришлось проторчать десять часов с фотокамерой на чердаке — это было действительно неприятно. Особенно учитывая зиму и периодически заглядывающих «на огонек» крыс. Голохвостые твари были на удивление бесстрашными и, можно даже сказать, общительными. Чем-то я им приглянулась.

Прошел час, второй… Аккумулятор телефона уже начал намекать, что вот-вот окончательно разрядится, и читать станет не с чего, и тогда останется только одно — думать. Точнее, заниматься копанием в собственной личности, многочисленных провалах и их последствиях. Так себе занятие, но думать о чем-то хорошем обычно не получалось, особенно если оставалась в одиночестве и изоляции, как сейчас. В такие моменты я приходила к одному и тому неутешительному выводу: жизнь не удалась, и есть все шансы, что вовсе не удастся.

Да, неплохое образование, но, чтобы оплачивать квартиру и собственные расходы, пришлось пойти устроиться в детективное агентство. Сперва это показалось неплохой идеей, работа обещала быть интересной. Ну как же, частный детектив. На деле все оказалось жалким, подчас мерзким и довольно часто шло вразрез с законом. А откладывать деньги все равно никак не выходило, жила от зарплаты до зарплаты.

Ланс называл меня красивой и даже не кривил душой. В плане внешности природа действительно не поскупилась, да и какое-никакое обаяние имелось в наличии, так что получить понравившегося парня обычно труда не составляло. Быстро сходились — быстро расходились. Без последствий и обязательств.

Пустота. Полная и абсолютная пустота, которую удавалось выбросить из головы за просмотром книги, фильмом, веселой болтовней. А вот в одиночестве и тишине накатывала тоска. Хоть волком вой.

Телефон продержится еще минут сорок — потом все. Ночь обещает быть длинной.

Интересно, на ночь в этих катакомбах выключают свет? Если да, то выйдет совсем уж невесело. Темноты я не боялась ни капли, фобий у меня вообще как таковых не было, но даже совершенно бесстрашный и уравновешенный человек рехнется в тишине и темноте.

А еще подо мной, под массивом холодного камня, словно что-то пульсировало, будто стремительный водный поток с гулом несся по своему руслу. Странные звуки и странные ощущения, которые нагоняли тревогу. И телефон уже принялся предупреждающе пищать.

Понемногу начала накатывать паника… А потом эхо донесло звук шагов, негромкий, словно бы шаркающий, а еще тихий неторопливый стук. Жутковатый звук, от которого хотелось вжаться в стену, обхватить колени руками и зажмуриться как в детстве, когда веришь, что если ты не видишь монстра, то и он не видит тебя.

— Мисс Лэйк! Мисс Лэйк, вы тут?

Из груди вырвался вздох облегчения. Нет, монстр, конечно, но вроде бы неопасный. В крайнем случае, всегда можно отбиться, такого соплей перешибешь и не заметишь.

— Я тут! — крикнула и добавила себе под нос: — Милорд.

Надо же, лично выполз на поиски, сдыхоть. Можно сказать, подвиг совершил.

Через минуту Грейсток вышел из-за поворота, тяжело опираясь на явно старинную трость, которая выглядела чересчур массивной для такого худого человека.

— Я же предупреждал вас, что не стоит бродить здесь в одиночестве, — укоризненно произнес граф и протянул руку с явным намерением помочь мне подняться. Принимать ее не хотелось в первую очередь из-за никак не желающего покидать меня чувства гадливости, которое вызывали тонкие сухие пальцы, но также было подозрение, что у Грейстока банально сил не хватит и в итоге ляжем на каменный пол рядом.

Но ведь подорвался же, побежал следом сам. Нужно проявить какую-то признательность, в самом деле, уж на это моего ущербного воспитания должно хватить.

Пошла на хитрость, приняла холодную ладонь, стиснув зубы, чтобы не показать, насколько мне неприятно это прикосновение, но вставала сама, отталкиваясь от пола второй рукой. Не знаю, заметил ли Грейсток мою борьбу с собой, но вот то, что его помощь использовали только номинально, разумеется, понял, как-то неловко улыбнулся и отпустил меня первым, даже отступив на шаг, чтобы не нарушать моего личного пространства.

— Простите, что не послушала и доставила столько неудобств. Но зачем же вы сами беспокоились? Вам ведь тяжело.

На миг на худом, измученном болезнью лице проступило выражение досады, но оно исчезло настолько быстро, что я даже подумала, померещилось.

— В замковых подземельях по-настоящему хорошо умеют ориентироваться только я, Лэмптон, миссис Кавендиш и еще пара старших слуг. Мы не знали, как далеко могли зайти вы и мистер Уолш, так что на поиски отправились только те, кто знает здешний лабиринт как свои пять пальцев. В обратном случае нам бы пришлось искать не двоих, а троих или четверых.

Из груди Грейстока вырвался смешок, который быстро перешел в тяжелый надрывный кашель.

— Идемте, мисс Лэйк, тут немного прохладно.

Я согласилась. Находиться здесь, под землей, было совершенно невыносимо, да и вряд ли на графе хорошо скажутся здешние холод и сырость. Не хватало еще возобновления режима террора со стороны здешней прислуги за то, что послужила причиной очередного приступа у их обожаемого хозяина.

— Но как вы начали хорошо ориентироваться в подземельях? — спросила я озадаченно, идя рядом с графом по коридору. Мужчина уверенно держал неплохой темп и, кажется, не планировал пока падать замертво.

Он пожал плечами, на мгновение сбившись с шага.

— Я был довольно непоседливым ребенком, — с улыбкой произнес он, — чем доставлял немало беспокойств моей матушке. Мальчики по своей природе исследователи и завоеватели, нам непременно нужно доказать свою силу этому миру, а болезнь заставляет прилагать вдвое больше усилий в этом несомненно важном деле.

Коридоры, по которым меня вели, как будто вообще не отличались один от другого, но, видимо, хозяин Корбина отмечал какие-то едва заметные приметы, позволявшие ему ориентироваться в переплетении на первый, второй и даже третий взгляд совершенно одинаковых переходов.

— И одним из главных вызовов моего детства стал сам замок и, разумеется, его подземелья. Сложно сказать, сколько раз мне самому доводилось теряться здесь… Уже и не вспомнить.

Я покосилась на Грейстока. На его лице проступила задумчивая улыбка, словно бы он вернулся в детство.

— Так что я изучил весь Корбин методом проб и ошибок, мисс Лэйк, проб и ошибок. Метод вполне действенный, никто лучше меня сейчас не знает замка.

То есть выходит, вот таким заморенным Джаред Лоуэлл был с самого детства, однако это не мешало ему заиметь собственное шило в филейной части. Бедная графиня Грейсток, наверное, намучилась с непоседливым сыном, который в любой момент притом мог свалиться с приступом в каком-нибудь особенно отдаленном закоулке замка. Как только удалось этому человеку дожить до его лет после такого бурного детства?

— Видимо, ваше детство прошло увлекательно, милорд, — отметила я, чтобы сказать хоть что-то. В конце концов, Грейсток позволил себе со мной даже некоторую доверительность, плевать, что совершенно мне ненужную. Такие откровения не принято игнорировать, как бы ни хотелось.

— В какой-то мере, мисс Лэйк, — отозвался граф, кажется, куда больше увлеченный своими воспоминаниями, чем мной или чем-либо еще.

Ланс в компании невероятно недовольного дворецкого, который буквально кипел от негодования, обнаружился в том большом холле, с которого начались мои неприятности. Когда Лэмптон увидел, что я держу графа под руку, посмотрели на меня так недобро… Словом, я начала подозревать, жить буду недолго и несчастливо.

Однако выдирать руку вот так поспешно — значит полностью подтвердить возникшее у Лэмптона подозрение, будто мы с его хозяином… до чего-то договорились. А вот ничего подобного! Просто, как оказалось, забрела я достаточно далеко, а запас сил у Лоуэлла был конечным и небольшим. Подъем по лестнице вообще стал бы для Грейстока подвигом, причем последним в жизни. Пришлось побороть собственную гадливость и брать мужчину под руку. Без помощи он бы «эпохальное восхождение» не осилил.

— Ну вот, Лэмптон, обе потери и обнаружились, — провозгласил окончание «спасательной экспедиции» граф.

Он был бледен, запыхался, виски мокрые от пота, но все равно по какой-то причине источал довольство, в отличие от явно порядком разозлившегося дворецкого. Вот этот, вполне возможно, предпочел бы оставить и меня, и Ланса в подземелье на веки вечные.

— Да, милорд. Думаю, сейчас самое время отправиться отдыхать. В первую очередь вам. Позвольте проводить вас в комнату.

Грейстока я передала с рук на руки его дворецкому с чувством огромного, просто непередаваемого облегчения. Мало того, что это был не тот мужчина, с которым хотелось бы находиться настолько близко, так еще и рука, на которой граф буквально висел, успела порядком устать. Джаред Лоуэлл, конечно, невысокий и невероятно тощий, однако все же далеко не бесплотный.

— Доброй ночи, мисс Лэйк, мистер Уолш, — попрощался с нами Грейсток и удалился, повиснув уже на дворецком.

А крепкий-то старик, оказывается, граф на него навалился всем весом, а Лэмптон как будто даже не заметил этого, осанка, по крайней мере осталась такой же идеальной.

— Ну что, сыскарь, до чего доискался? — буквально даже не пытаясь умерить сарказм в голосе осведомилась я.

Выглядел Уолш каким угодно, но только не торжествующим. Растерянным, уставшим, малость расстроенным — это да.

— Да я действительно ни до чего не доискался, можешь радоваться, — пробурчал куратор. — Здесь без проводника ничего не найти, кроме неприятностей и геморроя. Но ты, как погляжу, тоже ничего не добилась.

Я закатила глаза, чтобы без слов показать, что именно я думаю о самом Лансе в целом и его нынешней идиотской выходке в частности.

— Пойдем уже спать. Денек вышел ни к черту, а времени уже за полночь. Устала как собака, причем ездовая, — проворчала я, понимая, что сил моих не хватит на полноценный скандал, значит, не стоит и начинать.

Мамочка всегда говорила «Виви, детка, или делай все на совесть, или не делай вовсе». Разумеется, она имела в виду не скандалы, но я распространяла это простое правило и на них.

— И хочу горячую ванну. Всю задницу проморозила об этот каменный пол, — намекнула я на то, что в отместку оккупирую общий на двоих санузел на очень долгое время.

— И чего тебе в своей комнате не сидится? Бабайку в шкафу что ли узрела? Так попроси миссис Кавендиш выгнать, ее и бабайка испугается.

Вот только беда: моего бабайку суровая домоправительница гонять не станет. Может, конечно, выскажет высокоморальное неодобрение относительно возмутительного поведения своего нанимателя, но, в конце концов, Грейсток платит ей деньги. Да и как показал опыт, прислуга своего хозяина любила и принимала его сторону по умолчанию.

— Ой, можно подумать, тебе половины кровати для коллеги жалко, — закатила я глаза с откровенной насмешкой.

— Находиться в одной постели с молодой привлекательной женщиной и ничего не делать?! — возмутился Уолш. — Ты знаешь, это не в моем обычае! Еще пара таких ночей, и меня просто разорвет от глубочайшего когнитивного диссонанса!

Глазам уже просто было некуда закатываться. Во-первых, подкат был откровенней некуда, а если мужчина снимает подруг на ночь на профессиональном уровне, работает он на порядок тоньше, во-вторых, Ланс мог запросто переспать с женой босса (и ему за это ничего не было!), но интим с коллегами для него был абсолютным табу. Ни одна секретарша, ни одна ассистентка, ни один офис-менеджер ни разу не получили от Ланса Уолша хоть какого-то аванса, не говоря уже о непосредственных предложениях «пообщаться поближе». Хотя очень многие сами старательно привлекали внимание статного красавца с чувством юмора и даже некоторым подобием манер.

— Нет, Виви, детка, нет ничего хуже, чем две или больше бывших в замкнутом помещении, — ответил на прямо заданный вопрос Ланс за элем в приватной обстановке. — А если крутить романы на работе, такая ситуация неизбежна.

Так что, какие бы фантазии на наш счет не возникали в головах многочисленной прислуги графа Грейстока, моей чести не угрожало ничего, кроме неизбежных слухов. Может попросить у Лэмптона меч и на ночь класть его между мной и Лансом? Чтобы уже каждый в этом замке понял: ну не любовники мы с Уолшем, не любовники и даже не станем.

— Переживешь ты свой когнитивный диссонанс.

Спала я плохо, то и дело подрываясь, но причиной этого, как ни странно, было вовсе не в пережитом недавно по вине хозяина Корбина шоке. Просто тот странный гул, который я услышала в подземелье… Он теперь словно доносился до меня, хотя раньше ничего подобного слышать не доводилось.

— Вот же проклятье, — пробормотала я, когда стало ясно, что под подушкой от навязчивого шума спрятаться не выходит вообще никак.

Словно бы стены вокруг меня едва заметно вибрировали, передавая звук…

Я села на кровати, чувствуя, что заснуть снова стало трудновыполнимой задачей. А еще почему-то невыносимо захотелось есть. Просто нестерпимо. Обычно ночной жор обходил меня стороной, как и бессонница, но теперь почему-то показалось, если не поем — просто умру от истощения.

Где находится кухня, я уже представление имела, да и в замке ориентировалась неплохо. Здравый смысл опять же подсказывал, что вряд ли это помещение на ночь запирают. Следовательно, можно пойти и полопать. Да, есть по ночам вредно, но если очень хочется, то можно. Так что поверх теплой пижамы натянула еще более теплый халат, засунула ноги в тапки и пошла объедать графа Грейстока.

Ну, не обеднеет же он на самом деле оттого, что я внепланово потрапезничаю?

Корбин посреди ночи выглядел… посредственно. В смысле, совсем не так жутко и внушительно, как положено бы старинному замку. Наверное, все дело в светильниках, которые полностью не выключали. Горел каждый третий, что, конечно, не давало такого яркого освещения как обычно, но и не оставляло места для разгула фантазии. Никакие призраки мне не мерещились и это было даже в какой-то мере обидно.

В коридорах ни души, ни живой, ни мертвой, тишь и гладь, полная благодать. Форменная тоска.

Предстояло спуститься на этаж ниже и пройти в другое крыло замка. Путь неблизкий, но не экспедиция на северный полюс, в конце концов. И сна ни в одном глазу. Наверняка утром не получившее своего законного отдыха тело хорошенько отомстит за нарушение режима, но пока я чувствовала прилив бодрости. И все еще продолжала слышать этот гул. Я даже начала подозревать, что у меня в ушах звенит. От чего — дело уже десятое.

Кухня, естественно, оказалась не заперта, как я и предполагала, да и на холодильник никому и в голову не пришло вешать замок. Так что можно было соорудить пару сэндвичей, налить себе стакан молока и наесться от пуза. Но, как назло, стоило только откусить один кусок, как до меня донесся шум шагов и встревоженные голоса, к которым, по приобретенной на моей работе привычке, я начала тут же прислушиваться. Чему быстро учишься в детективном агентстве, так это следить за всем подряд и подслушивать абсолютно все, пусть даже беседа идет о чем-то совершенно неважном и бесполезном.

— Быть может, стоит вызвать доктора? — спросила женщина. Причем не какая-то там абстрактная — миссис Кавендиш. Я вообще по голосам запоминала людей куда лучше, чем по лицам, а меццо-сопрано рыжей статной женщины в память вообще врезалось намертво.

— И доктора тоже вызовем всенепременно, — ответил миссис Кавендиш Лэмптон, который словно бы пыхтел от натуги. — Но сперва дотащим милорда до комнаты. Скажи на милость, Нора, как ты могла позволить ему разгуливать столько времени в поисках этих двух взбалмошных балбесов. Да просиди они там всю ночь — была бы только польза, может, поумнели бы.

Нора, стало быть. За те дни, которые мы с Лансом провели в Корбине, никто ни единого раза не пытался назвать эту чопорную строгую женщину по имени, поэтому услышанное «Нора» вызвало культурный шок. Также и понимание того, что пыхтит Лэмптон, потому что тащит на себе своего хозяина, и наверняка тот без чувств.

Неужели опять приступ? Из-за того, что сам отправился на поиски меня и Ланса? Даже как-то совестно стало, но самую малость.

Миссис Кавендиш хохотнула.

— То есть ты считаешь, будто наш мальчик склонен слушаться моих приказов? Дядя, вы смеетесь надо мной, не иначе. В конце концов, он наш хозяин. Даже покойная миледи, упокой Создатель ее душу, не могла что-то запретить отпрыску, как ни пыталась совладать с его упрямством. И вообще, двигайтесь быстрей, а то не управимся до утра.

Культурный шок усилился еще больше. «Наш мальчик»?! Нет, правда? У меня не галлюцинация слуховая на фоне голода и бессонницы?!

Быть может, здесь водится какой-то другой Джаред Лоуэлл, альтернативный? И куда эти двое тащат графа посреди ночи? Что за комната такая? Вряд ли это спальня Грейстока, несколько часов назад хозяин Корбина удалился уже к себе.

Я на цыпочках прокралась к двери, осторожно открыла ее и пошла на звук шагов.

Любопытство, конечно, сгубило кошку, однако я же не кошка, значит, ничего плохого со мной случиться и не должно.

Догнать Лэмптона и миссис Кавендиш удалось легко, правда, оказалось, догоняю я не только их. В носилки с графом впрягся лакей лет тридцати, которого явно подняли с постели — бедняга даже переодеться не успел, так в пижаме и пришел. Миссис Кавендиш мужчин только сопровождала, против обычных веяний феминизма не порывалась тащить тяжести наравне с представителями сильной половины человечества.

«Тяжесть» явно без сознания лежала на носилках абсолютно беззвучно и неподвижно.

Само наличие носилок уже говорило о многом: это означало, что приступы у графа — явление частое и регулярное, и во время такого резкого ухудшения Грейстока переносят из его спальни в какое-то другое место в замке.

Вот честное слово, разве нельзя было просто как-то установить здесь лифт, если у графа такие проблемы? Обязательно каждый раз по старинке тащить его на руках?

А куда, собственно говоря, эта троица направляется?

Раз уж начала следить — следи до конца, а не сдавайся на половине пути. Именно так я и решила действовать, и крадучись последовала за Лэмптоном и миссис Кавендиш. Графа Грейстока несли к подземелью, что, на самом деле, меня не особенно удивило, наверное, подсознательно я ждала именно этого.

В одном чутье Ланса Уолша не подвело: действительно что-то было там, в подвале. Иначе бы чего ради перемещать больного человека из его спальни в каменный лабиринт? Спускаться за процессией туда, где блуждала еще несколько часов назад безо всякой надежды выбраться без помощи, я естественно не стала, хотя авантюрная часть натуры, которая, пусть слабая и замученная, но имевшаяся в наличии, подбивала на подвиги.

— Уймись, Вив, — велела я себе строго, как порой разговаривала с Лансом, если черти подбивали его на очередную глупость. — Вернись к своему бутерброду и молоку, прикончи их, и заставь себя поспать еще. Ты уже достаточно поблуждала по этим треклятым катакомбам.

Так я и поступила.

А чертов гул так и не унялся.

Когда граф Грейсток не появился за завтраком, я даже не удивилась. На самом деле, меня скорее бы удивило его появление после увиденного прошлой ночью.

— Милорду нездоровится? — поинтересовался у прислуживающей нам девушки Уолш, которого я не стала ставить в известность, что смогла подсмотреть и подслушать.

Служанка, кажется, эту звали Летти, Летиция, недовольно поджала губы и наградила и Ланса, и меня неодобрительными взглядами.

— Вчера милорду стало гораздо хуже, — процедила Летти, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого именно девушка в этом обвиняет. И, к сожалению, не беспричинно.

Однако Ланс скрытые нападки попросту проигнорировал, а я… Ну, в самом деле, не у прислуги же просить прощения? Перед Грейстоком-то извиниться непременно стоит, человек действительно ради нашего с Лансом спасения совершил подвиг в каком-то роде. Ведь подвиг — это поступок смелый, жертвенный и на пределе человеческих возможностей. Кажется, все эти черты подходили к тому, как Джаред Лоуэлл отправился искать нас с Лансом в подземелье.

— Надеюсь, граф Грейсток скоро поправится, — произнесла я фразу, подобающую случаю, и принялась есть, не чувствуя вкуса.

— Мы все на это надеемся, — все так же зло ответила Летиция, и мне показалось, что продолжение фразы должно было звучать как «а еще мы надеемся, что вы двое сдохнете».

От недосыпа у меня разыгралась жутчайшая мигрень и на самом деле хотелось не есть, не рыться в старых, пропахших пылью документах, а запереться в тихой и темной комнате, где можно было бы пострадать в свое удовольствие. Свет казался мучительно ярким, а любой звук был как дрель, пробивающая дырку в виске.

С собой таблеток я не взяла, снег шел еще сильней, чем вчера, так что не стоило и думать о том, чтобы выбраться в ближайший городок за лекарствами. Можно было, конечно, попросить миссис Кавендиш дать мне что-нибудь от головы, но попросту боялась. Домоправительница к Грейстоку относилась с откровенной нежностью и заботой, после вчерашнего с нее станется и отравить меня из мести. Не до смерти, разумеется, но выпить слабительного, к примеру, тоже удовольствие ниже среднего.

— Что-то ты бледновата, дорогуша. Не простыла ли? В подземелье было не так чтобы и тепло, — решил озаботиться моим здоровьем Уолш.

Иногда на моего куратора нападал со спины приступ человеколюбия, и Ланс начинал проявлять заботу по отношению к близким. Я, конечно, нечасто удостаивалась такого отношения, в конце концов, мы с Уолшем друзьями не были, всего лишь коллегами и приятелями, такие отношения накладывали минимум обязательств.

— Я совершенно здорова, — ответила я совершеннейшую правду. После вчерашнего сидения на каменном полу даже не чихнула. — Всего-то голова разболелась.

— Ну, теперь-то мне понятно, почему я у тебя в немилости, — хохотнул Ланс и двусмысленно мне подмигнул. — Вечно вы, женщины, используете этот трюк.

Обычно пошлые шуточки Уолша я переносила вполне легко, да что там, даже смеялась над ними, но головная боль лишила чувства юмора напрочь, как и презрительный взгляд служанки, который от меня не укрылся. Сразу захотелось швырнуть что-то тяжелое прямо в наглую белобрысую морду, но, конечно же, ничего подобного я делать не стала. Не хватало еще мало того, что испортить отношения с коллегой, так еще и опозориться прямо перед прислугой Грейстока.

— Вив, ну ты чего? Неужто обиделась? — мгновенно почуял неладное Ланс. Его интуиция не подвела и на этот раз.

— Разумеется, нет. Все в порядке, — ответила я настолько сухо, что тут бы и круглый дурак понял: ничего не в порядке.

Куратор расстроенно поцокал языком с самым скептическим выражением лица, какое только смог изобразить.

— Вот именно так и сказала моя бывшая перед тем, как выбросила мои вещи в окно. Так что давай уж, во избежание, я скажу, что виноват, ляпнул, не подумав, и совершенно не хотел тебя обидеть. Вообще ничем. И проехали.

В целом, план даже неплохой. На душе тут же полегчало.

— Создатель милосердный, — протянула я озадаченно. — У тебя были когда-то такие серьезные отношения, что ты даже с кем-то начал жить? Уму непостижимо.

Ланс с усмешкой пожал плечами.

— Это совершенно точно была ошибка, Вив. И больше я ее не повторял.

Глава 6

День начался дурно, а продолжился совершенно отвратительно. Позвонил старый хрыч Томпсон и начал распекать за нерасторопность и лень. Орали, разумеется, на меня, не на Ланса, который просто пришел мне на помощь, так что и выволочка целиком досталось мне.

Что самое паршивое, пришлось выслушивать и униженно извиняться, а потом также униженно объяснять, что же вызвало проблемы. Почему-то то, что графский архив — просто одна большая свалка макулатуры, не показалось Мирддину Томпсону по-настоящему веской причиной, так что в итоге я получила такую выволочку, что руки потом тряслись от несправедливой обиды и клокочущей в душе ярости. Безумно хотелось швырнуть что-то, расколотить, разбить вдребезги. Но в руках был только собственный мобильный телефон, притом новый, а вокруг был сплошь один антиквариат.

— Ну что за жизнь-то такая? — посетовала я на свою горькую судьбу и тяжело расстроенно вздохнула под насмешливым взглядом Ланса.

Вот уж у кого действительно счастливый характер: Уолш, кажется, вообще не умел переживать, а на претензии начальства плевал с высокой колокольни, даже предлагая уволить его тут же. Что характерно, после этого Ланса никто так и не уволил, хотя, наверное, любой другой уже пулей вылетел бы из агентства с такими рекомендациями, что проще сразу идти устраиваться в какой-нибудь картель и тратить время в поисках нормальной работы.

— Ну да, да. Я опять на взводе, — признала я очевидное. — Но он так орал… Вечно Томпсон меня отчитывает! Будто ему делать нечего. И вообще, если не верит, что тут такие проблемы, приехал бы сам и посмотрел!

В коридоре словно бы раздался какой-то шорох или нечто вроде того. Я растеряно оглянулась на дверь, ожидая, что сейчас кто-то войдет, та же миссис Кавендиш с очередными претензиями, с нее-то точно станется, но нет, никому мы с Лансом не понадобились.

— Ну, чего замерла? — одернул меня Уолш. — Документы сами себя, знаешь ли, не разберут.

В самом деле, не разберут.

И я снова склонилась над бумагами.

Окна библиотеки выходили на замковый двор, так что, когда внутрь въехал черный внедорожник, причем серьезный такой, наверное, военного образца, с огромными колесами, мы с Лансом могли разглядеть и автомобиль, и вышедшего из него старенького целителя с чемоданчиком. Пожилой мужчина вылез с водительской стороны, и выглядело все, честно говоря, ужасно комично: сухонький совершенно седой старик и огромная черная машина из тех, которые любят заводить себе мужчины, чтобы привести окружающих в благоговейный трепет.

Правда, в случае местного целителя такой транспорт, вероятно, был данью суровой необходимости.

— Видимо, лучше графу не стало, — прокомментировала я увиденное и почувствовала очередной болезненный укол совести. — И надо же было нам вчера лезть в этот проклятый каменный лабиринт!

Уолш довольно хмыкнул и отложил в нашу «счастливую стопку» еще один документ.

— Точней, дорогуша, «и надо же было тебе вчера лезть в этот проклятый каменный мешок». Ради меня наш чахлый «феодал» не стал бы совершать подвиг.

У меня от возмущения горло перехватило.

— Да ничего подобного! Просто подземелья слишком большие, хорошо в них ориентируется всего несколько человек… — попыталась я путано пересказать те объяснения, которые услышала сама от Грейстока.

Ну все же очень просто и логично, так почему вдруг Уолш ржет как полковая лошадь.

— Вив, ну хоть себе-то врать не надо, а? Здешний «увечный король» едва ковыляет, наверняка ему все эти забеги по пересеченной местности противопоказаны, сколько бы там человек ни ориентировались в его катакомбах. Но ты ему приглянулась, вот и попытался произвести впечатление как мог.

Я хотела сказать, что ничего подобного, Грейсток ни единого раза не оказывал мне знаков внимания, держался любезно, но ровно… Вот только воспоминания о том ночном визите заставили прикусить язык.

Может, действительно, так подлизывается ко мне? Но не слишком ли велика цена для интрижки с приезжей девицей?

По опыту общения с вечно хворающими тетками, сестрами моей матери, я уже давно уяснила: человек, страдающий хроническими заболеваниями, в особенности тяжелыми, отлично знает свой предел, после которого тело попросту откажет, мстя вздорному владельцу за своеволие. Джаред Лоуэлл, отправляясь вчера вечером на поиски своих бестолковых гостей, не мог не понимать, что после сляжет.

— Он не знал, кого найдет первым, — буркнула я, покосившись на коллегу.

Тот самым что ни на есть гадостным образом ухмылялся, совершенно точно не сомневаясь в собственной правоте.

— Может, да, может, нет, — отозвался он иронично.

Мысль о том, что, возможно, граф действительно решил за мной таким странным манером поухаживать, вызывала двоякое чувство: с одной стороны, присутствовала в нем и доля омерзения, Джареда Лоуэлла сложно назвать желанным поклонником, с другой же, если уж он готов был пожертвовать в какой-то мере своим здоровьем ради толики внимания, то я чертовски хороша.

К тому же (уж себе-то точно можно не врать) урод с графским титулом имеет бездну преимуществ перед просто уродом. Я даже уже представила, как ко мне обращаются «миледи»… Но потом решительно тряхнула головой, надеясь таким образом избавиться от идиотских мыслей, и снова вернулась к работе.

Я не настолько корыстна, в самом деле, да и не угасла во мне еще надежда подцепить кого-то состоятельного и приятного взгляду. Должно же повезти однажды неглупой и красивой девушке?

— Вот ты знаешь, Вив, чем больше времени и сил я гроблю на этих галерах, — Ланс кивнул в сторону вороха документов, впрочем, уже частично структурированного, — тем больше удивляюсь, чего ради нас вообще отправили в Корбин. Тут заключали браки с такими родами, что Вейлы Хорн в результате появиться никак не должно. Что ни фамилия — так граф, барон или, еще хуже, герцог. Где эта соль земли — и та манерная фифа? Да у нее же на физиономии написано, что и мать ее, и бабка коров на ферме доили.

Я скептически хмыкнула, не очень доверяя особо чутью Ланса на происхождение. Вейла Хорн, конечно, особой аристократичностью черт не отличалась, да и вела себя частенько как самое натуральное быдло… Но мало ли кто наследил у нее в генеалогическом древе? Люди есть люди, благородного они происхождения или нет.

Вот только если Грейстоки действительно были настолько щепетильны, так тщательны в деле заключения браков, то даже если Хорн и имеет к ним какое-то отношение, то замешана здесь исключительно внебрачная связь. А сведений о побочных детях, думаю, такие семьи не оставляют.

Хотя откуда мне в самом деле знать? До того, как меня отослали в Корбин, вблизи я никого из высшего света не видела, а уж про то, что однажды стану вести беседы аж с целым графом, вообще не думала. Ланса, а значит, и меня отправляли на дела не самые значительные, и работать нам приходилось в основном с представителями среднего класса. К птицам высокого полета отправляли кого-то и посолидней, и с большим лоском, вроде той же Морган, красотки с точеной фигурой, лицом как с обложки и притом хитрую, как змея. Я ей в подметки не годилась. Наверняка Морган бы не отказалась посетить Корбин и попудрить мозги здешнему слабосильному хозяину. Однако то ли мой научный руководитель послужил решающим фактором, то ли была еще какая-то причина, однако в итоге роюсь в здешних архивах именно я.

— А ты у нас, выходит, специалист по дояркам, — протянула я с сарказмом.

Ланс невозмутимо пожал плечами.

— И по ним тоже. Но дамочка та действительно не то что не графской крови, но даже не баронетской, пусть не завирает. Просто захотелось будущему муженьку пустить пыль в глаза. Будто на таких как она женятся ради родословной.

Уточнять, чего же ради женятся на подобных Вейле Хорн, я разумно не стала уточнять, чтобы не спровоцировать удар по своему феминистическому сознанию. Как бы весь цивилизованный мир не боролся против объективации женщин, однако всех усилий миллионов людей было недостаточно, чтобы переменить примитивную мужскую природу. И Ланс был идеальным образчиком этой самой природы.

— И все же странно как-то… — пробормотал Уолш и устало потер переносицу.

Раньше Ланс носил очки, но с год назад сделал операцию, однако привычка то и дело прикасаться к носу осталась.

— Ты о чем? — спросила я на всякий случай, однако в ответ получила только неразборчивое бормотание. Что бы там себе не придумал мой куратор, делиться он пока считал излишним.

За обедом слуги на нас смотрели так, словно еда отравлена. Заглянувшая в столовую миссис Кавендиш бросила такой взгляд, что странно еще как не загорелись. Из всего этого я сделала закономерный вывод, что графу за утро стало еще хуже. Спрашивать о его здоровье попросту не решилась, впрочем, как и Ланс: жить нам обоим хотелось одинаково сильно.

На тарелки нам еду не накладывали, а швыряли, в итоге мы оказались заляпаны как маленькие дети, первый раз в жизни взявшие в руки ложку. Попытки возмутиться успеха не возымели: пришлось работать на опережение и подкладывать себе куски раньше, чем мстительная прислуга успеет добраться до тарелок.

— Мне придется переодеться. И душ принять, — пришла я к неутешительному выводу после обеда. Тому немало способствовал рис в волосах.

— Иди в свою старую спальню. Мне тоже нужен душ, — буркнул Уолш. — Или днем тебе тоже страшно там оставаться?

Пришлось признаваться, что в комнате той я боюсь только спать. Словом, ванную я сдала Лансу без боя. Оставалось только надеяться на то, что прежнюю мою комнату никому не пришло в голову запереть. Схватив смену одежды и полотенце я, проклиная все на свете, отправилась отмываться, и уже у самых дверей моей первой спальни столкнулась с миссис Кавендиш. Рыжеволосая женщина сурово поджала губы при виде меня и уточнила, не имею ли я намерения вернуться в отведенную мне спальню.

Сперва я даже была готова ляпнуть, что да, я решила вернуться. Все-таки проживание вдвоем с мужчиной, который приходится тебе примерно никем, достаточно затруднительно, если не имеешь склонностей к вуайеризму… Но воспоминание о ночном визите Грейстока тут же заставило помотать головой.

Нет, конечно, сейчас чахоточный граф вроде как на постельном режиме и передвигаться самостоятельно не в состоянии, но проблема в том, что в прошлый раз Грейстоку тоже вроде как сильно нездоровилось, однако до меня он как-то дополз. Повторения этого психотравмирующего опыта категорически не хотелось.

Судя по выражению ее лица, миссис Кавендиш морально уже была готова призвать на мою голову все громы небесные, но воспитание не позволяло. Пока.

— Не смею вам мешать, — обронила она холодно и удалилась, вызывая во мне комплекс неполноценности своей идеальной осанкой.

Ничего, осталось потерпеть еще совсем немного, и я отсюда свалю ко всем чертям.

Когда смывала с себя мыло, внезапно перестала идти горячая вода. Так что остатки пены сходили с таким визгом и отчаянной бранью, что не удивлюсь, если даже болезный граф в противоположном крыле замка — и то узнал о моем несчастье. Визжать визжала, но из-под воды не выходила, понимая, что мыло смыть в любом случае нужно, а второй раз под ледяную воду у меня духа влезть не хватит.

Вот же незапланированный сеанс оздоровления…

Что характерно, под душем я стояла минут пять-семь, не больше, работа сама себя не сделает, а Корбин у меня уже засел в печенках. Ну не могла же вода закончиться за пять минут? Я раньше и больше в ванной торчала, но никаких казусов не происходило. Вариант был только один: это была коварная и запланированная месть со стороны местной прислуги. Наверняка миссис Кавендиш поняла, за какой надобностью меня понесло в прежнюю спальню.

— Вот же гады! — бормотала я, остервенело растираясь полотенцем, надеясь хотя бы так согреться.

Получалось не то чтобы очень хорошо, все равно зуб на зуб не попадал: в замке ведь тоже не слишком тепло, грей не грей, а такую каменную громаду все равно как следует не протопить.

Свое появление в библиотеке я обозначила оглушительным чихом, который сложил меня пополам.

— Ты чего? — тут же заподозрил неладное Уолш. — Тоже аллергия началась?

Чихнула еще раз.

— Если бы…

Судя по умиротворенному расположению духа куратора, он под холодный душ не попал, и вся мстительность здешней прислуги обрушилась именно на меня. Было в этом что-то особенно несправедливое.

В носу и горле понемногу начинало свербеть, и безумно хотелось выпить молока с медом. Так можно было бы смягчить симптомы явно начинающейся простуды. Вот только после «бодрящего душа» я начала еще больше бояться брать из рук прислуги лекарства. Второй их «шуточки» я могу и не пережить.

Когда у меня из носа потекли сопли, Ланс понял, что мое здоровье решило дать сбой.

— Ты чего это, Вив, расхворалась вдруг? У тебя же здоровье такое, что лошадям впору завидовать.

Согласно чихнула.

— Вот только, знаешь ли, ни одно здоровье не выдержит, если обливают ледяной водой в холодном помещении.

Насморк усиливался с каждой секундой все больше и больше, да еще, кажется, начинало понемногу морозить.

— Кто тебя так?! — обалдело переспросил Уолш.

Мой носовой платок уже насквозь промок.

— Подозреваю, миссис Кавендиш решила отомстить за дурное самочувствие своего хозяина. Теперь в этом замке двое больных.

И тут я снова чихнула.

Через пару часов стало окончательно понятно, что работник из меня совершенно никакой. Сперва мне стало жарко, и одно это вызывало подозрения, потому что никто не удосуживался как следует протапливать библиотеку, и в ней постоянно было слегка зябко. Посмотрев на мои мучения, Ланс сперва сбегал мне за пледом и теплым свитером, а потом притащил еще и стакан с горячим пуншем. Меня посетила в очередной раз мысль о подсыпанном слабительном, но я чувствовала себя уже настолько паршиво, что даже перспектива застрять надолго в туалете не настолько и пугала.

Потом зазвенело в ушах, и стало понятно: в ту ночь, после того, как мы с Лансом поплутали в подземельях Корбина, меня разбудило что-то другое, а не звон в ушах. Он звучит совершенно иначе.

Пунш особо не помог. К обеду я настолько расклеилась, что впала в какое-то полубредовое состояние, в глаза словно песка сыпанули, насморк прекратился совершенно, однако напрочь пропал голос, и на вопросы Ланса я только хрипела. Об обеде и речи быть не могло: встать со стула уже приравнивалось к подвигу, возможно, эпическому.

— Что-то ты, старушка, совсем сдала, — пробормотал Уолш, разглядев меня во всех подробностях. — Пойдем-ка, отведу тебя в спальню. Ты еще как минимум дня два будешь не работник.

Неестественно холодная ладонь коснулась моего лба.

— Да ты как печка, Вив! Тебе срочно нужно в постель! И доктора! Непременно доктора!

Понятно. Это вовсе не Ланс холодный, а у меня сильный жар.

— Что-то я и правда расклеилась… — прохрипела я и покорно позволила отвести себя в комнату, мельком отмечая, что под шумок коварный коллега решил устроить меня в той самой первой злосчастной комнате. Однако возмущаться сил не было, да и действительно, зачем Лансу под боком больная?

Отключилась я, едва только легла на постель, не раздеваясь и не залезая под одеяло. Потом в полубреду отмечала, что меня переодевали в пижаму, обкладывали теплыми бутылками, кутали. Надеялась про себя только на то, что всем этим занимался не Ланс. Впрочем, какая в самом деле разница, кто за мной ухаживал?

Сознание прояснилось, только когда меня начал тормошить какой-то старик. Я отчетливо различала голос, однако перед глазами все равно продолжала стоять мутная пелена.

— Ну-ну, моя дорогая, давайте-ка откроем ротик.

Старик, очевидно, относился к тому разряду людей, которым проще пойти навстречу, чем объяснить, почему, собственно говоря, не хочешь или не можешь что-то сделать. Как бы достоверно я не изображала обморок, все равно растормошили, осмотрели, влили в рот несколько отвратительных на вкус зелий и прошептали пару заклинаний.

В голове самую малость прояснилось, и я сообразила, наконец, что возятся со мной слишком уж профессионально. Стало быть, ко мне отправили целителя, того самого, который пользовал самого Грейстока.

— Как же вы, юная леди, смогли так катастрофически сильно простудиться? В вашем возрасте иммунитет должен быть силен, — сетовал на мое состояние целитель, представившимся доктором Монтегю.

Я мрачно ухмыльнулась и произнесла:

— Череда трагических случайностей.

Целитель хмыкнул как будто с пониманием, но я не была полностью уверена, что доктору Монтегю действительно известна истинная причина моих заключений.

— Как здоровье графа? — спросила я у целителя.

Пока Грейсток окончательно не поправится, у меня не будет и единого шанса на нормальное отношение со стороны графских слуг.

— Идет на поправку, насколько это вообще возможно при его состоянии, — спокойно и, кажется, вполне честно ответил на мой вопрос целитель, пожав плечами. — Этот молодой человек упорен во всем, в том числе и своем желании жить. Милорд, несомненно, поправится в самое ближайшее время. Вероятно, вам придется провести в постели больше времени, чем графу.

От таких прогнозов захотелось тихонько сдохнуть на своей старинной кровати под бархатным балдахином и оставить все на Ланселота Уолша. Пусть бы сам разбирался с делами…

Каждый день моей болезни был равнозначен дню простоя, значит, отъезд оттягивался. Еще больше оттягивался! Мысленно я призывала громы и молнии на головы миссис Кавендиш, да и всех здешних слуг к тому же.

— Хотелось бы выздороветь побыстрей, — пробормотала я, чувствуя, как снова жар сменился ознобом.

Целитель вздохнул и произнес тоном любящего дедушки:

— Если вы, юная леди, будете послушной пациенткой и станете выполнять все мои указания в точности, поправитесь быстрей. В основном же нам остается только положиться на природу и ждать.

Вообще не утешало, между прочим, но что мне еще оставалось? Только глотать зелья и спать, альтернатив такой трате времени не было.

Болеть в одиночестве — что может быть хуже? Как по мне, ничего. Пусть замок был полон людей, однако никому из них до меня особого дела не было. Ланс вкалывал за нас двоих, и ждать его раньше, чем после ужина, не стоило. И пусть я сама бы погнала его в библиотеку, вздумай он изображать тут сиделку, все равно в груди стыла иррациональная обида. От слуг Грейстока тоже ждать проявлений заботы не стоило: я получила исключительно минимум помощи, который положен больному, и то при этом каждая горничная, что являлась принести мне воды, еды или сменить компресс, считали своим священным долгом скривить при виде меня такую рожу, что, честное слово, лучше бы не приходили вовсе.

Хорошо еще я больше спала, чем бодрствовала, так что не чувствовала до конца, насколько тоскливо мое вынужденное одиночество.

Когда в очередной раз сознание прояснилось, за окном уже стемнело. В спальне тоже из всего света был включен только бра в дальнем углу комнаты рядом с креслом. Там кто-то сидел, однако, чтобы разглядеть, кто именно, пришлось бы подниматься в кровати, что я сочла совершенно невозможным делом.

— Ланс, шел бы ты спать, — прохрипела я, отворачиваясь от источника света, который сейчас слишком сильно резал глаза. — Не хватало еще, чтобы ты из-за меня не выспался.

Уолш тихо вздохнул и потопал ко мне, а затем принялся поправлять одеяло, менять компресс и вообще всячески проявлять заботу и нервировать меня. Видимо, целитель расписал мое состояние как-то особенно жутко, потому что обычно мой куратор не имел привычки изображать наседку по отношению к кому бы то ни было. Ко мне — так особенно.

— Да хватит уже, Ланс, — отмахнулась я и поглубже зарылась в одеяло. — Не умру, не дождетесь. Отдохни сам, дел и так выше крыши.

Уолш снова вздохнул, но покорно из комнаты вышел: я поняла это по звуку шагов и стуку закрывшейся двери. Видимо, день без меня изрядно вымотал коллегу: ноги он как будто слегка подволакивал, что за Лансом водилось только в случае действительно смертельной усталости.

Утром мне стало самую малость лучше, даже смогла поесть сидя на постели, а не лежа, как накануне. Горничная по имени Ливи на этот раз держалась куда любезней и даже несколько раз поинтересовалась, не требуется ли мне еще что. Взгляд, правда, у девушки все еще оставался по-прежнему холодным и колючим. Сложив два и два, я посчитала, что кому-то донесли о поведении служанок, и те получили неплохой такой разнос, который и заставил их изображать услужливость и дружелюбие. Вероятней всего, вмешался Лэмптон, вряд ли миссис Кавендиш, так сильно насолившая мне вчера, вдруг стала радеть о душевном и физическом комфорте своей жертвы.

Горло болело, как и голова, голоса не было вообще, ныли суставы… Я чувствовала себя все равно отвратительно, хотя целитель во время очередного осмотра выглядел вполне спокойным и даже довольным. Хотя, возможно, он был таким и вчера вечером, просто я не поняла из-за того полубреда, в котором пребывала.

— Ну вот, юная леди, все с вами хорошо, никакого воспаления легких, — произнес по итогу доктор Монтегю, и я, обалдев, сообразила, что у меня вообще подозревали в том числе и пневмонию. Теперь я стала любить миссис Кавендиш еще меньше, хотя, кажется, и некуда.

— Спасибо, доктор, — прохрипела я с натугой и даже изобразила, насколько смогла, дружелюбную улыбку.

— Ну что вы, мисс Лэйк, — отмахнулся целитель. — Приятно видеть пациента, которого действительно можно вылечить. Это добавляет немного радости в мою жизнь.

Под неизлечимым пациентом доктор Монтегю наверняка подразумевал своего высокородного пациента, и хорошо было бы сейчас подхватить нить разговора… Вот только с больным горлом подобное оказалось не просто трудновыполнимой задачей, а и вовсе невозможной.

Ланса сразил в обед приступ человеколюбия, который и подтолкнул коллегу попросить накрыть и ему в моей комнате. Не то чтобы в моем положении я нуждалась в обществе, но поступок нельзя было не оценить, особенно учитывая, что Уолш и посреди ночи приходил меня проверить.

— Ты хоть выспался? — спросила я, все-таки беспокоясь о самочувствии коллеги.

Тот с довольной ухмылкой произнес:

— Без тебя под боком проспал всю ночь как младенец.

Уже одна эта фраза заставила насторожиться. В моем измученном температурой мозгу зазвучал тревожный звоночек.

— Но ты же приходил проверить ночью, как у меня дела, — произнесла я, уже начиная сомневаться, что именно Лансу пришло в голову меня проведать.

Уолш насмешливо фыркнул.

— Даже и не думал, Вивиан. У тебя просто бред был на фоне температуры.

У меня даже слов цензурных не было для ответа на такое заявление. Температура, конечно, была высокой, но вот бреда не было точно. Ко мне точно кто-то приходил. Кто-то, не подавший ни разу голоса. Я подозревала, разумеется, кому, помимо Ланса, могло прийти в голову заглянуть ко мне посреди ночи.

— Вот же черт, — тихо просипела я и поняла, что, кажется, мне стало чуточку хуже.

Но ведь не мог же…

— Грейсток уже ходячий или все еще на постельном режиме? — спросила я, надеясь услышать, что нет, граф не встает и передвигаться самостоятельно не в состоянии.

Ланс с его детективной интуицией тут же с подозрением похмыкал и «осчастливил» меня тем, что днем хозяин Корбина осторожно, по стеночке, но все-таки по замку ходил. Учитывая, с какой целеустремленностью болезный «феодал» бродил в поисках моей персоны по подземельям, невзирая на стабильно плохое самочувствие, мог он по стеночке и доползти в мою спальню из соседнего крыла.

Кажется, из Корбина я вернусь с парочкой свежих фобий. К примеру, темноты и одиночества.

— Ты задаешь мне эти вопросы, потому что… Черт, у тебя есть основания предполагать, что Джаред Лоуэлл, граф Грейсток, ночью заходил к тебе в комнату?

С каждым словом Ланс все больше и больше повышал голос, так что я даже забеспокоилась за жизнь Грейстока. За здоровье его все равно беспокоиться бесполезно. А еще от медвежьего рева куратора у меня голова разболелась еще больше.

— Тише, ради Создателя, — взмолилась я, хрипя как можно более жалобно. Так я коварно надеялась отвлечь Уолша от собственной неосторожной оговорки. А то у него уже лицо побагровело и глаза кровью налились. Еще немного — и в самом деле отправится бить морду графу, а потом сядет в лучшем случае за причинение смерти по неосторожности.

— Так заходил или нет?! — уже на порядок тише, но еще более возмущенно повторил вопрос Ланс.

— Заходил, — признала я этот прискорбный факт, не став, разумеется, уточнять, что заходил-то Грейсток не единожды.

Из груди Уолша вырвался прям-таки звериный рык. Тут я испугалась уже всерьез.

— Да ничего он не делал и даже не пытался! Просто одеяло поправил! Все было прилично! Я даже не поняла, что это не ты! — зачастила я, порываясь вскочить с постели, чтобы не дать Лансу наворотить очередных глупостей.

Поняв мое намерение, Уолш подскочил к постели и заставил снова улечься.

— Горячая как печка… — пробормотал мужчина, расстроенно вздыхая. — Да не смотри на меня так жалобно. Хорошо, ничего я Грейстоку делать не стану. Хотя его поведение чертовски странное! А если он какой-то особо опасный псих и одними поправлениями одеяла не ограничится? Вив, мне за тебя страшно! Давай я у тебя на софе устроюсь.

Я прикинула в уме ширину софы, рост Ланса и поняла, что паззл не сходится. А человек, которому придется спать на ложе куда короче его самого, да и жестком к тому же, утром будет себя чувствовать очень паршиво. Учитывая, что коллеге придется работать в одиночку в ближайшие несколько дней, так издеваться над ним не стоило.

— Не надо оставаться здесь на ночь. Это лишнее. Все будет в порядке, не надо переживать, — попросила я Ланселота. — И вообще, давай просто поедим, а потом я еще подремлю.

Уолш еще какое-то время возмущенно посопел, однако скрепя сердце все-таки согласился выполнить мою просьбу. Уже немного легче. Хотя наверняка мысль об убитом Лансом графе Грейстоке не перестанет мучить меня до самого отъезда из Корбина.

— Но если он решит… что-то еще тебе сделать? — не смог не вернуться к прежней теме во время еды куратор.

Я едва не подавилась.

— Хватит, а?! — просипела я, вздрогнув от омерзения. — И, вообще, если ты имеешь в виду то, о чем я сейчас подумала, спешу напомнить, что у тяжело больных людей либидо отключается. Чтобы не мешало процессу выживания.

Ланс пожал плечами, прожевывая свой кусок мяса. А мне вот ничего серьезнее бульона в рот не лезло.

— Ну, может, как раз в этом все и дело, Вив. Ну, бывают маньяки…

— Заткнись!

Мое чересчур бурное воображение, а заодно и опыт стажера в детективном агентстве подкидывали такие картины, что озноб пробирал безо всякой температуры.

— Если бы он был… ну, ненормальным, прислуга наверняка бы обо всем знала! А тут все до единого его боготворят! — попыталась я найти причины для успокоения. Горло снова начало нестерпимо болеть, хотя после зелий доктора Монтегю вроде бы полегчало. А теперь вот и голос снова начал пропадать.

Ланс посмотрел на меня как будто бы с сочувствием, в котором и издевки было предостаточно.

— А может, они все тут заодно! Все до единого! Корбин стоит в отдалении, сюда полиция вряд ли заглядывает особенно часто! Коварные слуги заманивают для своего ужасного хозяина юных невинных дев, а тот приносит их в жертву, сперва как следует помучив! Это ужасная секретная секта!

Честно слово, была бы здоровой — дала бы Уолшу душевный подзатыльник, чтобы не нес чушь. Тоже мне, сказочка про Синюю бороду…

— Я бы тебе задницу надрала, если бы могла! — просипела я из последних сил. — И я не подхожу под все характеристики идеальной жертвы, которые ты перечислил! Доедай уже и вали!

Жертвоприношения, девы, секта…

А Ланс тем временем бессовестно ржал.

Глава 7

Болеть в Корбине категорически не понравилось, даже учитывая, что теперь мне старательно, но натянуто улыбался весь персонал. То есть вообще весь. Я сломалась после того, как с вымученным оскалом в спальню зашла миссис Кавендиш и осведомилась заученно любезным тоном, не требуется ли мне чего. Ситуация складывалась невероятно комичная, учитывая, что по милости все той же миссис Кавендиш я в итоге заболела.

— Граф послал? — спросила я с обычно несвойственной прямотой. Затянувшийся на полдня спектакль сильно раздражал и выбивал из колеи больше прежней откровенной враждебности.

Иных причин для визита вежливости со стороны домоправительницы просто не было.

Миссис Кавендиш не кивнула, не сказала ни единого слова, но так выразительно скривилась, что другого ответа не потребовалось.

— Передайте милорду мою благодарность, — просипела я. — И попросите… не беспокоиться обо мне так сильно и больше заботиться о своем здоровье.

Миссис Кавендиш заверила, что всенепременно мои слова графу Грейстоку передаст. Это вселяло надежду на то, что больше ночных визитов не будет. Джаред Лоуэлл точно не идиот и понять второй смысл в состоянии.

Два дня я провела с жаром, на третий же заставила себя встать, наплевав на рекомендации доктора Монтегю, и к завтраку вышла. Ну, как вышла… Ланс вывел под руку, ругаясь сквозь зубы. Он разделял мнение доктора Монтегю и считал, что подорвалась я, на самом деле, зря. Может, и зря, но лежать пластом уже не было сил, к тому же постоянно казалось, что я слышу как утекают мои деньги. Больничные у нас в агентстве оплачивали, но исходя из официальной зарплаты, указанной в контракте. А цифры там были так себе.

— Мне же не марафон бежать, а просто в бумажках рыться, — твердила я вполголоса, пытаясь убедить то ли Ланса, то ли себя. На самом деле, голова слегка кружилась, да и температура пусть и спала, однако и до нормы еще не дошла.

— Ты совершенно ненормальная, — отозвался на это смелое и оптимистичное заявление Уолш и вздохнул точно как моя мама, когда я убеждала ее перед школьным выпускным, что вернусь домой совершенно трезвая.

— Нормальная бы к вам не нанялась, — усмехнулась я.

Голосок тоже звучал нежно как карканье вороны, да и отражение с утра не порадовало: кожа нездорового сероватого оттенка, но при этом лихорадочный румянец, да и глаза подозрительно блестят. Наверняка мы с графом Грейстоком будем гармонировать друг с другом.

— Спорить не стану.

Когда хозяин замка узрел меня в столовой, его лицо приняло такое выражение, словно ему очень хочется покрутить пальцем у виска, однако воспитание не позволяет.

— Простите, мисс Лэйк, однако мне думается, вы слишком рано встали с постели, — осторожно обмолвился Грейсток, но больше этой темы не поднимал. Я только постоянно чувствовала на себе его взгляд.

На самом деле, правильно Грейсток молчал, правильно, болезнь мне не добавила ни терпения, ни сдержанности, могла бы и ляпнуть, что самому графу вообще стоит вставать с постели только ради того, чтобы устроиться в инвалидном кресле. Не в его состоянии бросаться на помощь «барышням в беде», да и не только к барышням, а вообще к кому бы то ни было.

Весь завтрак я просидела с угрюмым видом, глотая какую-то редкостную дрянь от доктора Монтегю, которая по идее должна была дать мне сил дожить до утра в вертикальном состоянии. Тело постепенно покрывала испарина, то ли от слабости, то ли от поднимающейся температуры. Однако вида я старалась не подавать, закономерно считая, что меня просто заставят вернуться в комнату, если заподозрят хоть на миг, что я далеко не так хорошо себя чувствую, как пытаюсь это показать.

Ланс, конечно, дотошный и внимательный во всем, что касается нашей работы, однако умудряется при всем этом не замечать многого о тех, кто находится рядом с ним. Давно уже заметила эту странность. Но вот граф Грейсток — он-то наверняка огромный специалист во всем, что касается болезней, значит, точно заметит и может проболтаться Лансу. Последнего не хотелось категорически, потому что если Грейсток и советовал-то извиняющимся тоном человека, который не считает себя вправе делать подобное, то Уолш примется командовать и наверняка заставит меня, размякшую из-за болезни, сдаться и поступить точно так, как он велит.

По дороге в библиотеку случился приступ слабости и головокружения, но я шла позади куратора, и Ланс просто не заметил, как я на несколько секунд привалилась к стене, пережидая. Неожиданно прохладный камень привел в чувство и как будто даже прибавил сил. Уж не знаю, дело просто в температуре или в том, что Корбин действительно стоит на каком-то особенном месте.

На этот раз Лэмптон устроился с книгой недалеко от нашего места работы, однако смотрел больше на Ланса и меня, чем в книгу. Не было и тени сомнений, что дворецкий взялся за нами следить, чего прежде как будто не делал.

Уолш украдкой шепнул, что старик с самого момента моей болезни принялся так старательно бдить, и чем подобное изменение в поведении вызвано — совершенно непонятно. Нет, откровенная враждебность была для меня хоть как-то объяснима, но прежде никто из прислуги в Корбине не демонстрировал такой нарочитой подозрительности.

Весь вид Лэмптона говорил нам четко и ясно «Я слежу за вами! Даже не рассчитывайте втайне учудить что-то здесь!».

За то недолго время, которое я провела в постели, мы с Лансом лишились всяческого лимита доверия, даже того, которое по умолчанию получают от людей даже незнакомцы. В чем нас теперь подозревают? Неужели в попытках извести графа таким хитрым образом, как плутания в его фамильных подземельях? Словом, сплошные загадки и никаких ответов. А граф держится все с той же искренней любезностью, которая слабо вяжется с его не слишком привлекательным обликом.

Тяжелый недоверчивый взгляд дворецкого каждую секунду пронзал насквозь и, кажется, выпивал капля за каплей отнимал тот скромный запас сил и здоровья, который у меня пока имелся. Сколько мне удастся вот так протянуть, я вообще не представляла.

Через полчаса моих мук вернулся озноб, а слабость так и вовсе не покидала меня с того момента, как встала с постели. Теплый шерстяной плед, словно бы нехотя выданный миссис Кавендиш, вообще не спасал, хотя без него стало бы совсем невыносимо.

— Эй, Вив! Ты чего-то совсем сникла, — все-таки заметил мое состояние Ланс, когда мне казалось, что проще всего будет просто лечь на стол и сдохнуть. — И трясешься вся как в лихорадке. Или не «как»?

Ладонь коллеги скользнула по моему лбу и тут же отдернулась.

— У тебя опять жар. Не такой уж он и кудесник, этот доктор Монтегю.

Дворецкий из своего кресла выразительно хмыкнул, но свое мнение высказывать не стал, хотя это и не требовалось. В общем-то, и я сама считала, что дело в не том, что целитель графа плохо знает свое дело, а в том, что кто-то из упрямства и излишнего служебного рвения подорвался с постели раньше положенного. Но так хотелось уже, наконец, подняться, заняться делом и тем самым ускорить свой долгожданный отъезд из Корбина.

Я хотела назад! К цивилизации и привычной — нормальной! — жизни!

— Так, героиня-труженица, — вздохнул с досадой Ланс, — на сегодня ты закончила. Пойдем, отведу тебя в комнату. Попросим принести тебе что-нибудь горячее и подходящее случаю.

Согласиться пришлось, больше я бы просто не выдержала, жар, кажется, усиливался все больше и больше.

Лэмптон проводил нас укоризненным взглядом. Вредный, просто невыносимый старик.

Когда я переоделась в пижаму и улеглась, Ливи принесла мне чай с имбирем с такой приторной улыбкой, что я уже в который раз начала опасаться за свою жизнь. Так мило улыбаться можно только в том случае, если предлагаете отравленный напиток. Но и на этот раз опасения не оправдались: имбирный чай, после которого я залила в себя еще одно целебное зелье, как будто облегчили мои страдания, пусть я и знала, что это только временно, и, если не угомонюсь, температура может подняться еще раз.

Снова до меня начал доноситься тот шум, который я прежде приняла за звон в ушах. Теперь-то было совершенно ясно: это нечто другое, словно бы сам замок мелко вибрировал. Я вслушивалась в этот странный, ни на что ни похожий звук, и даже не сразу поняла, что к нему присоединилась и вибрация моего мобильного телефона, который с ночи забыла переключить с беззвучного режима.

Звонил Томпсон. Старому хрычу опять пришло в голову начать меня распекать за нерасторопность. Честное слово, если бы оказалась с ним лицом к лицу, наверняка бы попыталась ударить за все те возмутительные вещи, которые он мне наговорил. Еще и припомнил, что сорвала Ланса, и теперь он тоже торчит со мной в Корбине и тратит время. В итоге я прохрипела в трубку, что говорить не могу и отключила телефон, а после и сама отключилась.

— Милорд, делаю все, что в моих силах, — доносился до меня сквозь забытье голос доктора Монтегю. — И вообще, вам следовало бы больше позаботиться о собственном здоровье, оно куда в большей опасности, чем здоровье этой молодой и крепкой девушки.

Веки были тяжелые, словно свинцом налитые, но очень хотелось открыть глаза и посмотреть на этих двоих, что запросто вошли в мою спальню и принялись обсуждать мою болезнь. Вот графа этот вопрос точно совершенно не касался, и его забота скорее пугала. Неужели он мной одержим, как и предполагал Ланс?

— Мое здоровье и так безнадежно, — равнодушно отозвался Грейсток, — так что нечего и переживать о нем слишком сильно. А вот мисс Лэйк хорошо бы покинуть Корбин без воспаления легких и на собственных ногах.

До меня донесся тяжелый, чуть сиплый вздох. Доктор Монтегю пусть и дожил до почтенной старости, однако дышал куда свободней.

— Я уже устроил выволочку прислуге за все эти… шуточки, которые уложили мисс Лэйк в постель, однако, думаю, эффект продлится недолго. Миссис Кавендиш на гостей взъелась после моего последнего приступа сверх всякой разумной меры.

Слова графа окончательно привели меня в себя, открыв этого человека под совершенно другим углом. Я ведь до последнего считала, Джаред Лоуэлл хорошо знает только список лекарств, которые ему приходится пить каждый день. Хозяйственными делами управляют доверенные люди, а хозяин Корбина живет от приступа до приступа. Но вот поди ж ты — владелец Корбина оказался куда прозорливей, чем мне думалось, по крайней мере, он не только заметил враждебность прислуги ко мне и Лансу, но и узнал о тех фокусах, что стали причиной моей болезни.

— Милую Нору можно понять, она печется о вас как о собственном сыне, милорд, — осторожно заметил доктор Монтегю, — вы же выросли у нее на глазах.

Грейсток устало хмыкнул.

— Вы очень верно подметили, доктор, я вырос у нее на глазах, и детство мое миновало. И теперь сам принимаю решения и несу за них ответственность в той или иной форме. Если моя затянувшаяся прогулка по подземельям уложила меня в постель, вина в том не мисс Лэйк или мистера Уолша, а исключительно моя. Я знаю свои пределы лучше всех, но решил рискнуть.

С нами Лоуэлл никогда не говорил так, спокойно, выдержанно, словно чеканя каждое слово. В тоне этого молодого мужчины даже проскальзывала некая властность, которой раньше я за ним не замечала ни разу. Неожиданно дошло, что Джаред Лоуэлл действительно граф, владетель, и пусть сейчас титул — скорее дань старым традициям, чем что-либо еще, но в меру своих сил Грейсток ему соответствовал.

— Нельзя сказать, что вы по-настоящему объективны, милорд, — позволил себе противоречить, пусть и не в полную силу своему пациенту, — все-таки мисс Лэйк — красивая женщина, а вы молодой мужчина…

Грейсток скрипуче и как-то безнадежно рассмеялся.

— Доктор Монтегю, уж кому как не вам знать, что сил у меня едва хватает на жизнь, добиваться… женского внимания в таком состоянии — вещь глупая и бесполезная. Все равно закончится только очередным приступом и стыдом.

Как же тяжело оказалось лежать неподвижно и дышать ровно. Едва только я покажу, что больше не сплю, поток откровений тут же закончится. А мне крайне любопытно было понять, что именно раз за разом приводило ко мне Грейстока. Похоть уже можно было вычеркнуть, раз сам граф признал свою мужскую несостоятельность.

— То есть мисс Лэйк вас не привлекает? — уточнил дотошно доктор Монтегю.

— Разумеется, привлекает, — как будто даже весело отозвался Лоуэлл. — Она удивительно красива и не глупа, кажется, с неплохим чувством юмора. Учитывая, какой затворнический образ жизни я веду, шансов не подпасть под чары этой девушки у меня попросту не было. Но навязывать свое общество даже просто для беседы не стану. Я омерзителен мисс Лэйк.

Разумеется, он заметил и все понял. Наверное, даже круглый идиот сообразил бы, по какой причине на него упорно не смотрят, да и выражение лица у меня наверняка каждый раз очень уж выразительное.

— Быть может, вы преувеличиваете, милорд? — решил зажечь в пациенте искру надежды добросердечный целитель. Лично я считала, что осколки разбитых иллюзий ранят слишком больно, и не стоит обнадеживать Грейстока. — В конце концов, вы чрезвычайно умны и начитаны, к тому же редко встретишь настолько бескорыстного и добросердечного человека…

«Истинная красота сокрыта внутри и бла-бла-бла», — с сарказмом подумала я про себя.

— Доктор, давайте уж говорить начистоту, единственная черта, которая может привлечь ко мне женщину — деньги, — спокойно и ни капли не расстроенно ответил целителю граф Грейсток. Он говорил эти слова так же, как обычно зачитывают энциклопедическую статью. Негативная оценка собственной физической привлекательности уже давно не причиняла страданий хозяину Корбина. Он принял этот факт и смирился. — Отсутствие сказочной красоты можно было бы еще скрыть за чувством юмора и обаянием, но явное нездоровье пугает на подсознательном уровне и вызывает отвращение. Давайте уже закроем эту тему, она мне не слишком приятна.

В этот момент в моей душе появилось какое-то подобие симпатии к Грейстоку: всегда испытывала симпатию к храбрым людям, а способность не врать самому себе — высшее проявление отваги.

— Но если нет романтического интереса, то что именно заставляет вас проявлять заботу к гостье?

Вот! Отличный вопрос, доктор! Мне тоже очень интересно.

— Порой меня удивляет, насколько может быть недогадлив такой мудрый и опытный человек как вы, доктор Монтегю, — как будто усмехнулся Грейсток. — Симпатия мисс Лэйк мне необходима из корыстного желания облегчить свою жизнь по мере возможностей. Все просто и понятно, безо всяких драм и терзаний, о которых наверняка думает милейшая мисс Кавендиш. Женщины вообще склонны искать признаки романтического влечения в каждом поступке, даже самые разумные из них.

Ланс, пребывая в определенном настроении, часто повторял, что нет на земле существа менее логичного, чем женщина, и обычно я с ним не соглашалась. А вот сегодня внезапно поняла — куратор прав целиком и полностью. Потому что поняла одну простую вещь — я практически обиделась, узнав, что граф Грейсток вовсе не пытался за мной ухаживать или — хуже того — домогаться. Он преследовал цели, которые, судя по его словам, имели вообще мало общего с тем интересом, который молодой мужчина может испытывать к женщине.

И это заставило подозревать, что не настолько уж я и красивая.

Рациональная часть сознания твердила «Просто успокойся уже и радуйся», но ее голос заглушало оскорбленное женское самолюбие. Мне и через порог не был нужен Джаред Лоуэлл, граф Грейсток, даже с титулом, настоящим замком и огромным состоянием, но от того, что он не подпал под мое обаяние, почему-то стало чертовски обидно.

— То есть волноваться за ваше душевное спокойствие нам не стоит? — спросил напрямик спросил доктор Монтегю, и ответом ему стал расстроенный и усталый вздох его пациента.

Ну да, у владельца замка Корбин и без того слишком много проблем, чтобы желать получить еще одну. Но я правда не настолько красива? Правильно твердит мама, что я только гроблю себя на этой бестолковой и не самой высокооплачиваемой работе… Теперь даже больной затворник, который видит разве что собственную прислугу, не разглядел во мне женщину!

Нет, и прежде я подозревала, что вовсе не похоть управляла действиями Грейстока, однако он говорил обо мне… как о бесполом существе, которое вообще не могло привлечь его! Ни при каком раскладе!

— Просто постарайтесь как можно скорей поставить на ноги мою гостью, и если начнет упрямиться — переупрямьте. В конце концов, со мной же у вас этот фокус удавался.

Заглянувший в обед вместе с подносом Ланс застал меня в чрезвычайно расстроенных чувствах. Я устроилась на кровати полулежа и безмолвно страдала.

— Вив, тебе хуже? Что за кислая мина? — тут же всполошился Уолш, которого явно не грела перспектива продолжить работу в одиночку.

— Мне не хуже, — буркнула я самым несчастным тоном. — Мне гораздо лучше…

Коллега сгрузил свою ношу на столик. Аромат супа разлился по комнате, а в желудке тут же забурчало.

— Так что ты мрачная? — решил все-таки докопаться до истины Ланс. — Что-то стряслось?

Я понимала, что стоило просто промолчать, но слова буквально сами сорвались с языка.

— Со мной что-то не так? — жалобно спросила я и уставилась на куратора в надежде на то, что он реанимирует мою в ноль убитую самооценку.

— Ну, ты как бы болеешь, у тебя температура… Да, ты не в порядке.

Мышление простое как табурет! Прямые линии, углы, никакой фантазии.

— Да я не о том! Грейсток меня не просто не домогался! У него даже мыслей не было о том, что это возможно! Создатель милосердный, на меня не клюнул Джаред Лоуэлл! Это уже диагноз похуже пневмонии!

Так долго и громко на моей памяти Ланселот Уолш не ржал ни разу. Не как лошадь — как целый табун, честное слово.

— Вив, ты хотела закрутить роман с чахоточным графом? — осведомился Ланс, когда способность говорить к нему вернулась.

От одной мысли о такой возможности поплохело.

— Нет! Конечно же, нет!

В какой-то мере наш действительно гостеприимный хозяин вызвал во мне интерес как личность, но я тоже видела в этом человеке существо без какого бы то ни было пола.

Мужчина насмешливо фыркнул.

— Так и какая тебе разница, хочет тебя Грейсток в постель затащить или нет? Все равно с его здоровьем не ушло бы дальше непристойных предложений и не менее непристойных фантазий.

Да, чего-то в этой жизни мужчины понять просто не в состоянии.

— Лично мне интересно, как ты все это узнала. Выкладывай давай.

Я и выложила все без утайки, на этот раз вообще все, можно было не бояться больше, что Ланс решит выяснить по-мужски отношения с Грейстоком, загнав последнего в могилу.

— Ну ты и тихушница, — уважительно и почти восхищенно присвистнул по окончании рассказа Уолш. — Всегда считал, что женщины могут хранить секреты только хорошо организованными группами, но ты сегодня поколебала мою уверенность. И вынужден признать, что ты поступила на этот раз совершенно верно и спасла нас от больших неприятностей.

Хороший повод для меня раздуться от гордости, но как-то не вышло.

— И все-таки я не понимаю, с чего ты решила расстроиться, Вив. Тебе радоваться впору. Грейсток оказался не психом с извращенными пристрастиями, а в целом порядочным человеком, который добивается своих целей не в ущерб себе. Выдохни. Ты же все равно не хотела заполучить себе такого поклонника, — принялся увещевать меня Ланс, пытаясь не сгинуть в сражении с женской логикой. — Тут радоваться надо, а у тебя выражение лица такое, словно на похоронах. Собственных. Улыбнись уже.

Я растянула губы в улыбке, но, похоже, с ней было что-то не так, потому что коллега поспешно попросил перестать.

Но почему, в конце концов, Джаред Лоуэлл просто не признал при докторе Монтегю, что считает меня привлекательной?! Тогда бы я могла полностью успокоиться и выбросить всю эту историю из головы как дурной сон.

— Женщин мне точно до конца не понять никогда, — подвел итог Ланс, и мы с ним отобедали.

Доктор Монтегю послушал совета своего постоянного пациента и взялся за меня всерьез с мастерством прирожденного тирана. Обтирания, компрессы, зелья, горячее питье — я прошла через все круги ада и даже хватила сверх. Попытки сопротивления успеха не возымели: старый целитель явил натуру истинного тирана и заставлял меня безукоризненно выполнять его многочисленные указания. Однако после «кнута» мне пообещали и «пряник» в виде возможности выйти к ужину и, быть может, даже посидеть у камина в гостиной с полчаса, если хватит сил. Досуг на уровне медвежьего угла, но, измученная постельным режимом, я и таким нехитрым развлечениям обрадовалась как ребенок поездке в парк развлечений. Тем более, теперь у меня была веская причина начать говорить с графом Грейстоком. И я хотела, наконец, заставить себя посмотреть ему в глаза хотя бы какое-то время.

Выполнить задуманное, правда, оказалось не настолько легко, как можно было себе представить. Внутри поднимался подсознательный страх, который, думаю, когда-то помогал людям обходить больных чумой или проказой. Но пусть мы и шутили с Лансом, называя Грейстока «чахоточным», однако он не был заразным, разумных причин избегать его или бояться не было.

Фобия. Мной управляла банальная и глупая фобия, не подкрепленная в сложившейся ситуации никаким разумным основанием!

Словом, когда граф Грейсток и Ланс с деланной увлеченностью обсуждали усилившийся снегопад, я собралась с духом, стиснула зубы и заставила себя посмотреть на лицо Грейстока. Пока он смотрел в другую сторону, сделать это было чуточку легче. Ненамного, конечно, однако все равно от вида истощенного тяжелой болезнью человека становилось не по себе. Не должен так выглядеть мужчина двадцати четырех лет от роду: кожа как у покойника, землистая, обтянула череп, острые скулы и впалые щеки, сейчас, конечно, в моде, но всему есть предел, в самом деле. Ни единого намека на румянец, вокруг глаз залегли глубокие тени. Наверное, единственное, что говорило о том, что Грейсток в порядке — это идеальная осанка.

— Вы хотели что-то спросить? — чуть удивленно обратился ко мне Джаред Лоуэлл и посмотрел прямо в глаза.

Настал момент истины. Выдержу или нет. Должна ведь выдержать! Я не маленькая девочка, чтобы бояться всего подряд! Выдержать взгляд графа было делом принципа. Ну не свалюсь же я, в самом деле, от того, что мы перемолвимся парой слов?

Глаза у Грейстока были неприятные, то ли светло-серые, то ли светло-голубые, почти прозрачные и как будто выцветшие. Никогда не доводилось смотреть в глаза покойникам, но мне не оставляла уверенность, что именно такими они и должны быть.

— Мисс Лэйк, вам нехорошо? — чуть встревожено осведомился Грейсток, и меня попустило.

Пусть выглядел молодой мужчина все так же жутко, как и всегда, однако у прозрачных водянистых буркал было вполне человеческое выражение, присущее добрым людям.

— Нет-нет, милорд, — поспешно ответила я и поняла, что удалось хотя бы в минимальной степени держать себя в руках. — Просто задумалась.

Так себе объяснение. Джаред Лоэлл — умный и наблюдательный человек, он не мог не обратить внимание, что я совершила совершенно невозможное для себя. Я смотрела в рыбьи глаза Джареда Лоуэлла, пока разговаривала с ним. Наверняка у графа появились вопросы, которые он в силу свойств своего характера и воспитания, не задаст.

— Очень рад, что вы, наконец, выздоравливаете, мисс Лэйк, — позволил себя мягкую и словно бы беспомощную улыбку вечный больной. Эта улыбка то ли комично, то ли жутко исказила черты лица, и я бы отвернулась, если бы не выражение глаз Грейстока. Вот оно мне понравилось — словно бы в окошко кто-то поставил свечу.

— Я тоже рада, что вам стало лучше, милорд, — решила я ответить любезностью на любезность. Тем более, хорошее самочувствие хозяина замка гарантировало относительно спокойную жизнь в Корбине.

Девушка, прислуживающая за столом, сохраняла совершенно каменное нечитаемое выражение лица. Вероятно, любезности от нее нам с Лансом не дождаться до гробовой доски, однако и кривить мордашку она теперь не рисковала. И наверняка не миссис Кавендиш или Лэмптон привили прислуге хорошие манеры.

Мы с Грейстоком еще какое-то время продолжали смотреть друг другу в глаза, чем безмерно удивляли и друг друга и опешившего от такого поворота событий Ланса. Куратор хлопал глазами и опустошил три бокала вина, пока я и граф играли в гляделки.

— Так что там с прогнозом погоды, — напомнил о себе Уолш, когда сообразил, что вот так сидеть и пялиться друг на друга я и Грейсток можем бесконечно, если никто не отвлечет.

Граф тут же опомнился, встрепенулся и пробормотал:

— Ах, да, погода… Нам грозят продолжительные снегопады и похолодание. Похоже, в этом году зима начала очень рано и, подозреваю, будет суровой.

То есть нас занесет еще больше? Но ведь больше-то и некуда! У меня появилось закономерное подозрение, что с таким диким климатом доброму доктору Монтегю придется пересесть на снегоход.

— Ну и погодка, — простонал Ланс, который переживал явно не за пожилого целителя.

Хозяин замка с невозмутимым видом пожал плечами, давая понять, что ничего из ряда вон выдающегося не происходит, и в здешних краях всегда в это время года творится то же снежное светопреставление.

— Как ваши успехи в архивах? — опять-таки проявил до крайности вежливый интерес к нашим с Лансом злоключениям граф Грейсток.

Выражение лица Ланселота Уолша после этого вопроса стало таким, что хотелось, как говорят в Сети, обнять и плакать. Очевидно в одиночку коллеге не удалось далеко продвинуться.

— Движемся помаленьку, — пробормотал убито под пытливым взглядом графа Ланс и расстроенно вздохнул. — Постараемся как можно быстрей избавить вас от нашего общества.

Грейсток снова пожал плечами.

— Ваше общество здесь никого не тяготит, на этот счет можете не переживать, — обозначил свою позицию молодой мужчина и на пару секунд позволил себе откинуться на спинку стула. Устал, похоже.

Служанка тоже заметила, что хозяин устал, и начала ненавязчиво ускорять ход трапезы, поспешив с переменой блюд, а заодно и как-то хитро приоткрыв дальнее окно, медленно выстужая столовую. Выживала таким образом из комнаты, не иначе.

В гостиной же, куда мы отправились после еды (на это маленькое путешествие сил хватило и у меня, и у Грейстока), я только удивленно глядела по сторонам, понимая, что нас пустили в святая святых: любимую комнату хозяина Корбина. Тут не было идеального порядка, которого, похоже, с маниакальным упорством добивались миссис Кавендиш и Лэмптон. Все выглядело обжитым. Чуть небрежно сложенный в кресле у камина шерстяной плед в яркую клетку, слегка потрепанный, явно любимый. Рядом с креслом стоял низкий столик, на котором лежала груда книг, часть из них была заложена всем подряд, я даже черенок десертной ложки заметила.

Да и весь интерьер сильно отличался от пафосного, но при этом какого-то нежилого оформления парадных комнат, в которых мне доводилось прежде бывать в Корбине. Шторы были тяжелые, плотные, но просто темно-синие, без узоров, кистей или чего-то в этом духе. Ни следа помпезности. Большой ковер с густым ворсом тоже отличался простым, даже каким-то аскетичным узором. Да и вообще комната выглядела уютно, но просто, ее обставляли явно наперекор всем дизайнерам в мире исключительно по желанию постоянного обитателя.

Для нас с Лансом уже поставили по дополнительному креслу возле камина. Огонь пылал, вкрадчиво потрескивая, создавая атмосферу уюта и какой-то доверительности. Граф Грейсток хотел вызвать симпатию и приятие и прилагал к этому все усилия. Действовал он, правда, аккуратно и ненавязчиво, даже с какой-то подкупающей искренностью.

Но что все-таки этому болезному от меня понадобилось?

Глава 8

Я украдкой посмотрела на корешки книг графа Грейстока. Ничто не расскажет так много о человеке, как книги, что он читает по собственной воле, а не из-за приказов преподавателей или родителей. Хозяин замка Корбин читал рыцарские романы пополам с академическими трудами по теоретической магии. Большой ребенок, увлеченный наукой. Вполне возможно, если бы здоровье позволило потомку старинного рода продолжить учебу, он бы закончил магистратуру, а после с головой ушел в научную работу. Вряд ли толстенные талмуды, хранящие в себе последние достижения в области современной магии, можно было назвать легким чтением, но Грейсток читал их часто, о чем ясно говорили слегка потрепанные обложки.

— Может, сыграем в преферанс? — предложил с осторожной улыбкой Грейсток.

Я тихо прыснула, вспоминая, как приходилось вечерами играть с бабушкой Люси и ее подругами, когда родители в добровольно-принудительном порядке отправляли меня к ней на каникулы. Создатель, какая же это была невыносимая скука.

— А может, в блэкджек? — нахально предложил в свою очередь Ланс и довольно осклабился.

— На конфеты! — поспешно выпалила я, памятуя о том, что Уолш был едва не шулером. Конечно, он говорил, что просто хорошо запоминает карты и считает, но, честное слово, лучше бы он крапленые карты использовал, тогда было бы не так обидно.

— Милорд! — не слишком одобрительно воскликнул дворецкий, который предпочел не оставлять своего обожаемого хозяина наедине с двумя возмутителями спокойствия. Покер Лэмптон посчитал категорически плохой идеей. А вот Грейсток его не поддержал.

— Будьте добры, принесите карты и конфеты, — попросил он у дворецкого вроде бы мягко, однако за мягкостью проскальзывало ощущение приказа, который лучше выполнить без споров и пререканий.

Через два часа я про себя благодарила ангела-хранителя за то, что вовремя сказала про «конфетные ставки». Да и Ланс, кажется, готов был меня расцеловать за такое предусмотрительное решение. Потому что в ином случае нам бы пришлось идти в столицу пешком и голыми — Грейсток играл куда лучше Ланса, а про меня и говорить нечего. Обвинять в шулерстве человека, который смотрел на нас чистыми глазами невинного младенца, просто язык не поворачивался, поэтому я для себя решила, что у графа тоже хорошая память и он отлично считает. Куда лучше Ланса.

— Вы бы могли существенно увеличить фамильное состояние с такими-то навыками, — обалдело прокомментировал наше поражение Уолш, не сводя глаз с кучи конфет, которая перешла в полное и безоговорочное владение Джареда Лоуэлла.

Триумфатор пожал плечами.

— Для человека моего происхождения — игра в покер на деньги лишний повод для скандалов и сплетен. Думаю, имя Грейстоков обойдется без такого сомнительного шарма.

Я чуть наклонила голову набок, пытаясь уяснить услышанное. Он же сирота, живет один, пусть и под присмотром легиона нянек, вряд ли кому-то придет в голову отчитывать аж целого графа за неподобающее поведение. Грейсток ведь настолько богат, что пожелай того, сможет нанять отряд адвокатов, который не просто выиграет дело, но еще и здание суда захватит, если кому-то вздумается трепать его имя.

— Вам есть дело до сплетен? — задал вопрос, который мучил и меня тоже, Ланс.

На мгновение граф призадумался, как будто пытаясь найти ответ и для себя самого.

— Пожалуй, все-таки есть, — в итоге ответил мужчина. — Подозреваю, родителям бы не понравилось, если бы я стал вести себя вызывающе. А мне до сих пор важно…

Заканчивать фразу Грейсток не стал, очевидно воспоминания о погибших родителях все еще оставались для него чересчур болезненными. Неловко в итоге стало всем, и я указала на стоящие в углу часы, заявив, что время позднее и все в таком духе. На этом и разошлись.

Ночью жар поднялся, но совсем небольшой, так что я на ощупь нашла фиал с зельем, сделала пару глотков и снова отключилась. А утром поняла, что пусть я еще и слаба, но уже почти в порядке. К такому же выводу после очередного осмотра пришел доктор Монтегю, который даже смилостивился и разрешил поработать немного после плотного завтрака.

— Как же я уже озверела от того, что мы только едим и роемся в бумагах, — пожаловалась я Лансу, пока сидели в столовой в ожидании графа.

— Ты еще хочешь приключений на свою подтянутую задницу? Последних не хватило? — саркастично осведомился куратор, стреляя глазами в Кити или Элли, запомнить по имени весь штат Корбина не вышло, имя конкретно этой служанки в памяти упорно не задержалось.

Девушка застыла на месте как каменное изваяние. Но меня никак не оставляло ощущение, что это статуя из фильма ужасов: только расслабишься, отвернешься, и она начнет двигаться, подкрадется и убьет ко всем чертям. Обаяние Ланса на служанку никакого эффекта не оказывало.

— Это вообще все твоя вина, — буркнула я, мысленно проклиная себя за то, что не остановилась, когда Лансу приспичило начать изучать Корбин… более глубоко. Тогда бы могла и не попасть под холодный душ.

Уолш только пожал плечами, не став отрицать ничего из мной сказанного. Точно также он пожал плечами, когда мистер Дрэйгон, брызжа слюной, орал, что Ланс спит с его женой Джинни. Я до сих пор помню ту сцену: наши тогда едва не под столы попрятались, а виновник переполоха стоял как ни в чем не бывало, и разве что не зевал.

Грейсток вошел с как всегда прямой спиной, но на этот раз казалось, будто он кол проглотил и боится сделать лишнее движение, опасаясь лишней боли.

Губы молодого мужчины, которые вчера были просто сероватыми, сегодня как будто синели понемногу.

— Милорд, с вами все в порядки? — тут же перепугалась я, уже предчувствуя, что после очередного приступа Лоуэлла мы с Лансом можем покинуть замок Корбин по частям. В лучшем случае.

— Все в порядке, — проскрипел тише обычного Грейсток и осторожно сел на свое обычное место.

Вот только совершенно очевидно было, что все как раз-таки не в порядке. К тому же я снова скорее ощутила, чем услышала, как замок загудел.

Служанка словно встрепенулась, видимо, собираясь рвануть за помощью, но Грейсток одним движением руки приказал девушке оставаться на месте, а та — вот идиотка — послушалась хозяина как хорошо выдрессированная собака. А вот как по мне, следовало бежать и как можно скорей.

Немного спокойней стало, только когда к нам за столом присоединился доктор Монтегю. Уж он-то наверняка должен понять, когда постоянного пациента стоит тащить в постель и заливать всяческими полезными зельями.

Целитель никаких замечаний по поводу внешнего вида и самочувствия Грейстока не выдавал и даже старался вести себя как ни в чем не бывало, но я не сомневалась, доктор Монтегю бдит и не позволит графу вот так запросто загнуться.

— Мисс Лэйк, если у вас снова поднимется температура, немедленно возвращайтесь в постель.

А вот я удостоилась нравоучений по поводу того, как нужно заботиться о своем здоровье. Или действительно все дело в том, что мне, в отличие от Лоуэлла, помочь можно?

— Разумеется, доктор Монтегю. Именно так я и поступлю, можете не сомневаться, — с вымученной улыбкой отозвалась я и снова посмотрела на Грейстока.

Странное дело, но теперь разглядывать графа оказалось не настолько сложно, как прежде. Он все также оставался вызывающе некрасивым, однако инстинктивный страх перед ним уже ослабел, оставляя после себя ощущение чего-то подозрительно напоминающего жалость.

Вибрация стала как будто бы сильнее, и вместе с тем все больше и больше бледнел Грейсток. Он то и дело косился на нас, очевидно, считая, что очередной виток недомоганий не повод портить всем трапезу и поспешно уходить. Я начала подозревать, граф будет сидеть до последнего, а когда все закончат завтракать, свалится без сознания с чувством глубокого удовлетворения от собственной тактичности.

Об упрямстве Грейстока мне уже слышать доводилось, причем от людей, которые наверняка хорошо его знали, так что, по здравому размышлению, единственной возможностью прекратить этот сеанс пыток — завершить завтрак как можно скорей.

Свою еду я заглотила за пару минут, махнув рукой вообще на все манеры. Моему примеру последовал и Ланс, правда, вряд ли коллега так ускорился по той же причине, что и я. Просто стадный инстинкт, не более того.

Стоило нам с Уолшем выйти из столовой, сразу после того как закрылась дверь, за ней что-то тяжелое упало с глухим стуком. Неразборчиво запричитала служанка.

— А он упорный малый, этот граф Грейсток, — пробормотал то ли с уважением, то ли с неодобрением — так сразу и не разобрать — Ланс. — Вот это понимаю — настоящий аристократ, сдохнет, но не уронит родовой чести.

Я тяжело вздохнула.

— Честь он не уронил, а вот себя — да. В самом прямом смысле слова. Надеюсь, мне не устроят второго ледяного душа.

О графе Грейстоке я не так уж сильно волновалась, в конце концов, мы оставили его не в одиночестве, а рядом с целителем и служанкой.

— За все в этом мире приходится платить, — равнодушно пожал плечами куратор и пошел в сторону библиотеки, словно вообще ничего не случилось. А я вот притормозила немного, вслушиваясь в то, что происходит за закрытой дверью столовой. Состояние здоровья Джареда Лоуэлла меня чрезвычайно волновало, учитывая, какие фокусы проделывал со мной здешний персонал.

— Вивиан, ты там умерла что ли?! — окликнул меня раздраженно Ланс. — Мы и так задержались и выбились из графика! Если бы у нас был график…

Я вздохнула, безмолвно соглашаясь с очевидным. Действительно, времени потрачено слишком много, а моей помощи Грейстоку явно не требуется, особенно в свете того, что я-то ничем помочь вообще не в состоянии.

Через пару часов замок будто зашелся в одной длинной судороге, и я даже подумала, что зря отговаривала Ланса, который так рвался выяснить, что именно не так с замком Корбин. Игнорировать нарастающий гул и ощутимое подрагивание с каждой минутой становилось все сложней и сложней. Что бы ни происходило с замком, оно все усиливалось и усиливалось с каждой минутой.

— По-моему, у нас проблемы, детка, — пробормотал растеряно и встревоженно Ланс и решительно отложил в сторону документ, который читал. — Может, нам стоит эвакуироваться, пока все не рухнуло прямиком в ад?

Самое предположение о том, что Корбин может куда-то там провалиться уже не казалось таким уж абсурдным.

— Замок не может провалиться, и уже тем более в ад, мистер Уолш, — проскрипел из-за стеллажей старый хрыч Лэмптон.

Я надеялась, дворецкий от нас отстал, тем более, на первый взгляд в библиотеке никого не было, но оказалось, недреманный страж оставлять нас в покое не собирался, а просто затаился, наверное, ожидая, что мы с Лансом с глазу на глаз займемся чем-то незаконным или непотребным. Должно быть, для бедняги стало страшным разочарованием, что мы просто занялись работой.

— Тогда, быть может, вы все-таки объясните, что именно происходит с замком? — недовольно спросила я у дворецкого. — В свете того, что замок едва не ходуном ходит, версия с адом кажется самой достоверной.

Больше из-за книжных полок не донеслось ни единого слова: разумеется, Лэпмтон продолжил упорствовать и не собирался нам ничего рассказывать. Гадкий, по-настоящему гадкий старик, который вместе со своей очаровашкой-племянницей не только не постарались унять потерявшую всякий стыд прислугу, но и, подозреваю, подзуживали их на вредительской стезе.

— Может, все-таки выйдем на улицу? — дрогнувшим голосом предложила я, совершенно не желая погибнуть во цвете лет под грудой камней. — Выйдем отсюда?

Ланс передернул плечами.

— Тогда уж пошли в город. На снегоступах. Рядом с этим склепом нас тоже может придавить как нечего делать.

Невидимый Лэмптон выразительно хмыкнул, однако ни единого комментария от него не последовало. Он-то бежать точно никуда не собирался, однако если в прошлый раз равнодушное спокойствие обитателей внушало спокойствие, то теперь уже ни черта подобного. Может, они здесь все просто зазомбированные, вот и не дергаются, а заодно верны своему господину и повелителю как цепные псы.

Мысль о том, что если вернемся без копий нужных документов, скорее всего уволят к чертям, оказалась вообще так себе мотиватором. Ну, для меня. А Ланса в любом случае никто и не подумает увольнять, проверено временем. Я вообще плохо представляю, что он такого должен сделать для увольнения.

Ломать голову над тем, как поступить, долго не пришлось — в библиотеку удивительно резво для своего возраста вбежал доктор Монтегю, сквозь маску привычной благодушности проглядывала тревога.

— Мисс Лэйк, я понимаю, вы заняты, однако мне требуется переговорить с вами с глазу на глаз.

Тон у доктора был крайне озабоченный и ясно свидетельствовал о том, что разговор должен состояться прямо сейчас безо всяких промедлений.

— Х-хорошо, доктор Монтегю, — растеряно произнесла я и поднялась под недоуменным взглядом Ланса. Куратор плохо понимал, с чего мне пришло в голову быть такой покладистой. Поведение совершенно не в моем духе: вынужденная прогибаться перед начальством на работе, я в итоге почти никогда и никому не шла на уступки.

А тут вдруг пришло в голову, что целитель желает поговорить о чем-то действительно важном.

Доктор Монтегю не стал морозить меня в коридоре — отвел в гостиную неподалеку, в которой был растоплен камин, а заодно и стоял чайник с парой чашек. К беседе старик подготовился основательно.

— Видите ли, мисс Лэйк, я взял на себя смелость просить вас об услуге несколько деликатного характера. Не для себя, для моего пациента. Для графа Грейстока. Как вы уже знаете, он страдает от редкого неизлечимого заболевания. Вылечить его, к сожалению, возможным не представляется…

Последовал тяжелый, усталый вздох человека, который несет непосильную ношу.

— Да, доктор, о состоянии здоровья графа я имею некоторое представление, хотя диагноз мне и неизвестен.

Целитель кивнул и вздохнул снова.

— Я его личный целитель с самого рождения, мисс Лэйк. И все двадцать четыре года его жизни я занимаюсь тем, что купирую симптомы с переменным успехом.

Конечно, заболевание Грейстока меня занимало и сильно, но все-таки не стояло на первом месте в списке интересов. Да и как же конфиденциальность и целительская тайна?

— Я… Мне кажется, Вам не следует обсуждать со мной диагноз графа Грейстока, — осторожно заметила я, не зная, как быть. Уйти сразу?

Старик посмотрел на меня пристально, изучающе, а в треске камина слышалась как будто бы насмешка. Вероятно, у меня чересчур сильно разыгралось воображение.

— К сожалению, я вынужден говорить с вами о состоянии моего пациента, дело в том, что вы можете облегчить его состояние, пусть и временно.

Такое заявление вызвало у меня исключительно оторопь. Каким образом я должна была помочь Грейстоку? Я же не была целителем, в конце-то концов!

— Мне понятны ваши сомнения, мисс Лэйк, однако поверьте, это действительно по силам вам. Пойдемте со мной.

И я пошла.

Никогда не думала, что однажды окажусь в спальне аж целого графа. Теперь главное не проболтаться матери, иначе она изведет меня вопросами, почему ничего не сфотографировала. И ведь не поверит мне мамочка, что ничего этакого в покоях Джареда Лоуэлла не было. Мебель старинная, но какая-то… вызывающе простая. И ни единого зеркала в комнате.

Почему-то я думала, что комната Грейстока будет погружена во мрак из-за тяжелых задернутых портьер. Портьеры оказались на месте, глубокого синего цвета, вот только они были расшторены, спальню заливал солнечный свет, и в его лучах Грейсток выглядел практически пугающе. Иногда про людей, которых стремительно истощает болезнь, говорят, будто они «сгорают». Так вот, Джаред Лоуэлл как раз сгорал, он уже выглядел как покойник, и только время от времени шевелящиеся беззвучно потрескавшиеся губы, да еле заметно поднимающаяся грудь говорили о том, что он еще не скончался.

— Создатель милосердный, что с ним такое?! — прошептала я, чувствуя, как ноги буквально примерзли к полу.

Пришло осознание: вовсе не вызывающая некрасивость графа вызывала во мне страх, вовсе нет. Боялась я смерти, которая явно ходила с Грейстоком рука об руку. Все мы боимся смерти, поэтому умирающие подчас вызывают не столько сочувствие, сколько леденящий ужас.

— Он… — начал было целитель, но тут больного выгнуло на постели какой-то невообразимой судорогой. Грейсток буквально на мостик встал, но ни одного звука не сорвалось с потрескавшихся губ.

— Создатель милосердный! — воскликнул доктор Монтегю и резко рванул к двери, по пути схватив меня за руку.

Как только массивная дверь закрылась за нами, в спальне графа что-то грохнуло, будто произошел… взрыв? Это был на самом деле чертов взрыв!

— Что произошло? — хрипло прошептала я и рванула назад в комнату, не обращая внимания на оклик доктора Монтегю.

Нужно было помочь больному, если там взорвалась бомба…

Однако старик с ненормальной для его возраста силой схватил меня за плечи, удерживая на месте.

— Стойте, мисс Лэйк! Еще нельзя входить туда поверьте мне!

К сожалению, старик оказался прав. Рвануло еще раз, а потом еще, когда я наивно рассчитывала, что на этот раз все действительно закончилось.

— Создатель, да что же это такое?.. Грейсток…

Несколько взрывов подряд… Да от него ведь ничего не должно остаться… Там вся комната наверняка в крови… Нужно было убедиться, удостовериться, что мужчина погиб или же помочь ему, если каким-то чудом он все-таки выжил…

И все равно я сжала зубы и дернула дверь на себя, готовясь к самому ужасному.

Комната действительно была разгромлена, мебель покорежена, разнесена в щепки, однако самого ужасного не произошло — Джаред Лоуэлл все так же лежал на постели и теперь как будто даже выглядел самую малость получше.

Но если были взрывы — как так вышло, что Грейсток уцелел?

— Что за чертовщина тут происходит? — потрясено прошептала я, обернувшись к доктору Монтегю.

Тот выглядел каким угодно, только не удивленным. Старый целитель безо всяких сомнений знал, что именно произошло, да и неудивительно, учитывая, что он знал своего пациента с самого момента рождения.

— Что случилось, доктор? Как такое вообще возможно? — поймала я взгляд доктора Монтегю в надежде, что он разъяснит, что же такое стряслось в комнате графа Грейстока.

Но Монтегю начал нести какую-то ничего не значащую ерунду, одновременно проверяя состояние пациента, который в сознание приходить категорически не желал. Сразу стало ясно, что опять ничего не скажет, станет отмалчиваться как прислуга замка Корбин, хотя до странных взрывов, кажется, готов был пооткровенничать.

И все-таки, как так вышло, что все в комнате в хлам, однако единственное живое существо не пострадало. Да на Грейстоке вообще ни единой царапины! Но Монтегю выскочил за дверь так быстро и с таким перекошенным испугом лицом, что можно было не сомневаться, он считал, мы умрем, если не сбежим.

— Доктор Монтегю, вам следует объясниться. Прямо сейчас объясниться, — потребовала я, настороженно глядя на неподвижно лежащего Джареда Лоуэлла. Казалось, что он в любой момент может открыть глаза, однако этого все не происходило и не происходило.

Целитель покачал головой, лишая всякой надежды на истину в ближайшее время.

Как же я устала от этого бесконечного замалчивания!

— Думаю, все происходящее вас все-таки не касается, мисс Лэйк, — строго и холодно проговорил доктор Монтегю, недовольно поджимая тонкие губы.

Я бы согласилась с этим утверждением еще с утра, но вот после того, как целитель лично привел меня в комнату своего пациента с некой таинственной целью, все это коснулось меня.

— Да неужели? — процедила я с откровенной неприязнью. — Тогда с какой радости вы привели меня сюда, скажите на милость? Что я, согласно вашему плану, должна была сделать? Ну не разбудить же Грейстока поцелуем?!

Сперва ляпнула — потом подумала. Ведь граф во время того своего злополучного ночного «визита» именно поцеловать меня пытался. Зачем-то. Если учесть его явное нежелание совершать в отношении меня некие развратные действия, зачем Джареду Лоуэллу понадобилось меня целовать?

— Это конфиденциальная информация, мисс Лэйк, я связан целительской тайной. К тому же теперь ваша помощь больше не требуется. Однако спасибо за вашу готовность помочь.

И тут же меня попросту вытолкали за дверь. Обидно, унизительно и совершенно несправедливо, особенно в свете того, что находиться в замке, где что-то взрывается — опасно, глупо и о таком точно нужно предупреждать заранее!

В библиотеку я влетела в самых расстроенных чувствах и тут же потащила Ланса прочь, в коридор, намереваясь пообщаться с куратором с глазу на глаз без Лэмптона, который все норовит подслушать и посмотреть.

— У тебя личико перекосило, — ухмыльнулся издевательски Уолш, когда я решительно запихнула его в нишу возле окна. — Неужели добрый доктор Монтегю прописал тебе какой-нибудь особенно гадостный укольчик?

Я закатила глаза, без слов давая понять, что именно думаю о его чувстве юмора. Оно и без того не блистало, а сейчас шуточки Ланселота и вовсе откровенно бесили.

— Он меня зачем-то притащил в комнату Грейстока. Зачем — не сказал, не успел… Там такое было, что рассказал бы кто — не поверила!

Поспешно начала озираться в поисках очередного соглядатая, но вроде бы к нам никто не подкрадывался, чтобы погреть уши.

— Итак, чему бы я не поверил, а, Вив? — Ланс заинтересовался моими словами и, подозреваю, взбудораженным видом.

— У Грейстока в комнате произошло несколько взрывов! Ты представляешь?! Чертовы взрывы! — выпалила я, чувствуя, как меня буквально потряхивает от страха и возбуждения. — Комната в руинах, а на нем самом ни царапинки!

Я тараторила, понимая, что, наверное, со стороны выгляжу как буйнопомешанная, тем более, что и несла форменный бред. Счастье еще, что Ланс слушал как будто бы внимательно, не перебивал и не пытался высмеять. Впрочем, именно так ведь учат разговаривать с психами…

— А я-то сидел и думал, что за толчки такие странные и почему не снизу идут, а как будто бы сбоку, — пробормотал с коварной ухмылкой Ланс. Мой рассказ его удивил, но не настолько сильно, как можно было бы ожидать. Даже появилось подозрение, что чего-то подобного Уолш и ожидал.

Я исподлобья посмотрела на Уолша, ожидая, что сейчас он выдаст мне какое-нибудь невероятное откровение, но куратор как будто решил поддержать начинания графа и его присных и молчал, но как-то многозначительно, пожалуй, даже слишком.

— Ланселот Уолш, я жду, — строго произнесла я, чувствуя как нервы натягиваются до предела, а нервная я становлюсь чрезвычайно неприятной особой. — Ты ведь что-то знаешь.

Мужчина ослепительно улыбнулся и заявил совершенно искренне:

— О чем ты, Вив? Я ничего не знаю, так что даже не наезжай на меня как внедорожник на старушку.

Я скривилась. Ланс вечно пытается отшучиваться, когда скрывает что-то важное от меня, эта манера была известна всей нашей веселой конторе, а уж мне-то в первую очередь. Итак, ситуация сложилась просто идиотская в стиле «я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

— Ланс, хватит заниматься словесной эквилибристикой! Меня достало выжимать из тебя правду как остатки зубной пасты из тюбика!

На этот раз у меня была и веская причина для скандала и даже достаточно сил, чтобы как следует разойтись. Прямо как завещала мама — сделаю все на совесть.

— Ла-а-а-нс! — рявкнула я как тигр, которому хорошенько наступили на хвост. Прозвучало ну очень внушительно, но отважный детектив не дрогнул и продолжил смотреть на меня взглядом незамутненным интеллектом и совестью. — Ланс, колись, мерзавец!

Мерзавец колоться не собирался.

— Ты же говорила, что лезть никуда не надо, нас происходящее не касается и вообще. Идешь против собственных принципов, а?

Уел так уел. Верно, я действительно настаивала на том, чтобы коллега сидел ровно на заднице и не отсвечивал перед прислугой, которая нас и так не особо и любит. Но тогда ничего не взрывалось рядом со мной! Да я правду пыталась узнать у Ланса, а не лезла куда-то!

— Ланс Уолш, ты сдохнуть хочешь? Вот прямо сейчас! Я смогу, не сомневайся!

Я на полном серьезе начала обдумывать, как бы так поаккуратней столкнуть куратора с лестницы, к примеру. Такие сладкие мечты…

— Да ничего я не знаю, так, догадываюсь до кое-чего, — пробормотал Уолш, которому всегда не нравилось, когда приходилось иметь со мной дело в состоянии «слетела с катушек». На самом деле, такое нечасто встречалось, в общем-то я была человеком более-менее уравновешенным, но и тех нечастых вспышек хватило для Ланса, чтобы оценить всю бездну моей скрытой агрессии.

— И до чего догадываешься? — поинтересовалась я и тут же услышала какой-то подозрительный шорох неподалеку.

Подслушивают, стало быть, гады.

Ланс только кивнул, подтверждая, что мне вовсе не померещилось.

— Ладно, пойдем, что ли, по галерее картинной прогуляемся, посмотрим на предков нашего болезного хозяина.

И пошепчемся заодно. На самом деле, сложней всего подобраться к тому, кто постоянно находится в движении, этой нехитрой премудрости Ланс обучил меня в первую же неделю моей работы под его началом.

Предки Джареда Лоуэлла категорически не впечатляли. Точней, не впечатляли его родители, дедушки и бабушки, а также прадедушки и прабабушки. Я, конечно, подозревала, что при таком конечном результате как нынешний граф Грейсток, его родители, вероятней всего, не отличались крепким здоровьем и мощным телосложением, все же такого увидеть не ожидала. Что называется, «цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла». И вот стадия «цапля сдохла» — это как раз последний представитесь рода.

— Что ж они все такие… малахольные? — пробормотала я, оценив масштаб многовековой трагедии.

А ведь действительно трагедия: несколько поколений физически слабых и не то чтобы совсем непривлекательных, но все-таки не слишком красивых людей.

— Магическая аристократия, — пожал плечами Ланс, который особых эмоций после лицезрения членов рода Лоэулл не выказывал. — Супругов выбирали по уровню дара, подчас махнув рукой на прочие характеристики. Ну, кроме, конечно, благородного происхождения. Как ты понимаешь, здоровье тут пошло побоку.

Да уж как-то догадалась.

Глава 9

Гудеть замок перестал. Я это поняла только за обедом, который, разумеется, проходил в отсутствие хозяина замка и даже без целителя, что намекало на серьезность ситуации. Возможно, вибрация прекратилась и раньше, но обратила я на это внимание далеко не сразу. Ланс тоже не понял, что Корбин перестал дрожать, он вообще оказался несколько менее чувствителен к подобным вещам.

— Кстати, хочешь я тебя так обрадую, что тебе захочется сигануть с замковой стены? — с невинным видом поинтересовался Ланс, заставив меня подавиться куском бифштекса. Потом еще заботливо похлопал по спине, так заехав по хребту, что кусочек мяса выскочил, а я взвыла от боли.

— Ты меня не порадовать хочешь, а убить! — пожаловалась я, покосившись на стоящую поодаль служанку. Та очень достоверно изображала изваяние.

— Да ты сама кого хочешь уморишь, — фыркнул безо всяких признаков раскаяния Уолш и как ни в чем не бывало продолжил есть. — Просто учитывая отсутствие каких бы то ни было каталогов нам, наверное, придется, перерыть вообще все бумаги Грейстоков. А их много. Очень. Родовое древо — это, конечно, хорошо, но это не нотариально заверенный документ, да и учитывая манеру передавать знания в устной форме, его даже историки будут рассматривать со скептицизмом.

Никогда еще мысль об увольнении не казалась мне настолько заманчивой.

— А что начальство? — устало спросила я, прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации непременно обвинят меня. Ну, я, конечно, не рыжая, а шатенка, причем натуральная, однако отдуваюсь в нашем детективном агентстве все-таки как рыжая.

Ланс красноречиво хмыкнул и развел руками, позволив самой оценить масштаб ожидающего моего разноса.

— Радуйся, что нас тут хотя бы кормят бесплатно, — нашел хоть что-то светлое в нашей беспросветной ситуации Уолш. — Но добираться назад уже, скорее всего, будем за свой счет, да и на командировочные можно не рассчитывать.

Я прикрыла глаза и заставила себя дышать ровно и размеренно, чтобы не разораться в бесплодной попытке выразить всю злость на несправедливость мира. Взять себя в руки удалось далеко не сразу.

— Почему я не уволилась до этой поездки? — уточнила я вполголоса.

Так еще немного — и я вообще останусь должна детективному агентству, в котором имею несчастье работать.

— Потому что ты порой не блещешь умом, Вивиан, — как всегда предельно честно и предельно грубо ответил на как бы риторический вопрос куратор. — Помнится, я сразу тебе сказал, что девушки твоей внешности должны идти работать в другие места, где можно найти себе подходящего мужа, особенно, если они в этом заинтересованы.

Было дело, было. В первый день моей работы, Уолш смерил меня долгим и изучающим взглядом и заявил «Тебе бы, куколка, в крупную компанию на мелкую должность, чтобы можно было повертеть задницей перед подходящими кавалерами. У нас только зачахнешь почем зря».

Тогда я как бы непосредственного начальника послала по такому адресу, какой после повторить уже просто стыдилась. Всегда не любила, когда на меня смотрят только как на хитрую, однако безмозглую при этом охотницу за богатым мужем. Хотя от богатого мужа, конечно, ни под каким видом не отказалась бы.

— Тебе напомнить, что я тогда тебе сказала? — процедила я со всем возможным возмущением. Чертов шовинист!

Теперь на одной чаше весов оказался секрет замка Корбин, а на другой — мой непосредственный доход. Конечно, самовзрывающиеся люди — это опасно и интригующе, но если я стану тратить свое время на то, чтобы докопаться до правды, мы в замке застрянем до конца времен. А потом еще и снегом занесет ко всем чертям. И так метет почти не прекращая, будто сейчас уже конец декабря.

— Да не надо напоминать, я же тогда все на отдельную бумажку записал и в рамку ее вставил.

С этого станется.

— И что будем делать? — обреченно обратилась я к куратору.

В критических ситуациях у меня была привычка вспоминать, что Уолш в нашей паре как бы главный, значит, именно ему следует принимать решения, а после огребать за них. Работали мы, на самом деле, в режиме полного равноправия, но начхать на это, главное ведь, что написано в штатном расписании.

— Ну, наверное, продолжим разбираться с архивом. Если ты, конечно, не собираешься заняться чем-то глупым и влезть не в свое дело.

Ланс ну очень старательно копировал тон, которым я отговаривала его влезать в очередную авантюру. Оказавшись на моем месте, коллега даже не пытался скрывать собственного ликования. Редкостная все-таки зараза. И с чего к нему женщин так сильно тянет?

— Хватит издеваться, я говорю серьезно, — прошипела я, недовольно зыркая на служанку, которая очень старательно делала вид, что вообще ничего не слышит, и наш разговор ее ни капли не интересует. Работа в детективном агентстве приучила к мысли, что именно с таким выражением лица в конечном итоге бегут наушничать.

— Так и я говорю серьезно. Помни о троих. Вдруг тебе не всегда будет везти.

Намек был более чем очевидным. Ланс напрямую говорил, что если не буду осторожной и буду отираться возле Грейстока, есть все шансы стать четвертой его жертвой. А вольной или невольной — меня в конечном итоге вряд ли будет волновать.

День прошел, как в тумане, за бумагами. Я то и дело прислушивалась, пытаясь уловить дрожь Корбина, но замок замер, затаился и вел себя как полагается обычному строению. А в довершении ко всему к ужину вышел и хозяин Корбина, который выглядел по сравнению с обычным своим состоянием даже посвежевшим. По крайней мере, теперь удалось увидеть его двадцать четыре года. Прежде я различала только болезнь, которая возраста не имела вовсе. Задавать вопросы о самочувствии графу посчитали неуместным мы с Лансом оба.

— Как продвигается ваша работа? — вежливо осведомился Грейсток, но, подозреваю, только ради того, чтобы поддержать разговор. Наверняка наш разговор ему уже передали.

— Медленнее, чем хотелось бы, милорд, — полностью принял удар на себя Ланс. Я после тех взрывов начала в присутствии Джареда Лоуэлла все больше теряться. — Спасибо за гостеприимство и терпение.

И снова Грейсток выдал поток цветистых фраз, призванных убедить, что он только рад нашему с Лансом присутствию в своем родовом гнезде. Быть может, и не врал, но полной уверенности в правдивости слов Лоуэлла у меня не имелось.

А еще он смотрел на меня. Ровно тогда, когда я отворачивалась и поймать его взгляд никак не выходило, но все равно я каждый раз чувствовала, что меня разглядывают. Неловко, смущающе и чуточку жутко. Раньше вроде бы такого пристального внимания моя скромная персона со стороны графа не удостаивалась.

На посиделки в гостиной я согласилась скрепя сердце, после случившегося в спальне Грейсток любой бы начал волноваться за свою жизнь и здоровье. Но сейчас-то вечный больной выглядел куда бодрее, даже улыбался не вымученно, словно не по обязанности, а от всей души, да к тому же принялся задавать вопросы о внешнем мире, том, что находится далеко от Корбина.

В итоге разговор опять сполз на погоду, это была не светская условность — просто метель опять усилилась, и не нужно было обладать пророческим даром, чтобы понять очевидную вещь: дороги с каждой минутой становятся все более и более непроходимыми для транспорта.

— И вот так каждую зиму? — поинтересовалась я у графа.

Тот пожал плечами и кивнул.

— Да, сколько себя помню, со снегом здешняя погода никогда не жадничала.

В очередной раз подумала, насколько непросто тяжело больному человеку провести большую часть жизни в месте с настолько суровым климатом. При этом ни экзальтированным поклонником здешних мест, ни человеком без здравомыслия Грейсток не выглядел… Его должны держать в добровольном заточении в Корбине, среди пустошей причины сугубо рационального характера. Да, возможно, после то ли убийства, то ли несчастного случая, повлекшего несколько смертей, Джаред Лоуэлл предпочел укрыться от посторонних в относительной безопасности фамильного гнезда… Вот только почему-то мне казалось, что последним графом Грейстоком двигали иные мотивы.

Весь вечер мы с хозяином замка занимались тем, что старательно разглядывали друг друга, при этом настолько же старательно пытаясь скрыть это от объекта интересов. В итоге, разумеется, осуществить задуманное не удалось ни мне, ни, собственно говоря, Грейстоку, а Ланс, кажется, мог в любой момент взорваться от с огромным трудом сдерживаемого смеха. Ситуация действительно совершенно дурацкая и при том еще и безвыходная ко всему прочему. Я, конечно, не испытывала какого-то особенного благоговения перед графом, но однако для того, чтобы подойти и спросить «А чего это вы меня разглядывает?» наглости все-таки не хватало. А Грейсток и вовсе был слишком хорошо воспитан, чтобы так выйти из откровенно нелепой ситуации.

— Мялись и жались как подростки на школьной дискотеке. Причем явно не старшеклассники, — с готовностью припечатал нас с Лоуэллом Уолш, когда граф уже нас покинул, да и мы сами планировали разойтись по спальням.

Прозвучало… так себе, но оспаривать такое сравнение у меня просто не повернулся язык.

— Честное слово, поцелуй ты его в следующий раз, что ли, — провокационно ухмыльнулся коллега. Видимо, уровень способности издеваться над окружающими получил за вечер какой-то специальный апгрейд и существенно улучшился.

— Ты кого настолько сильно не любишь? Меня или Грейстока? — уточнила я с закономерным подозрением. У Уолша чувство юмора имелось неплохое, вот только одна беда — сложно было понять, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Говорил он постоянно одним и тем же саркастичным тоном, всегда радостно скалился, так что ориентироваться приходилось на контекст, и удавалось далеко не всегда.

— Ну, подозреваю, что Грейсток после долгого отсутствия женского общества… Словом, он не расстроится, Вив. Значит, не люблю я тебя.

Логично. И вот она, победа мужской солидарности над профессиональной.

Вот только по каким таким признакам Ланс сделал свой вывод… Кто ее разберет, эту мужскую логику, странная она.

— Ты имей в виду, Уолш, придет время — и я тебе эти рассуждения на тему «люблю-не люблю» припомню. И вот тогда уже они тебе аукнутся.

Не сказать, чтобы куратора хоть сколько-то впечатлили мои совершенно голословные угрозы.

— Ну и припомни. Чего мне бояться — меня судьба любит, — легкомысленно ухмыльнулся коллега. И вот с этим утверждением спорить было попросту глупо.

А посреди ночи замок снова начал гудеть, и на этот раз мне почудилось в этом звуке что-то действительно пугающее, зловещее. Я села на постели, судорожно вцепившись в одеяло. Как быть — я даже не представляла, как и понятия не имела, бежать ли мне прочь из замка или затаиться здесь как тихая мышь под очень большим веником.

Так страшно мне не было никогда прежде. Этот страх был совершенно неосознанный, практически животный, он не оставлял места для логических рассуждений.

Когда в дверь тихо постучали, я готова был вознести благодарственную молитву, даже если за дверью стояло фамильное привидение графа Грейстока, игриво позвякивающее цепями. Даже такая встреча казалась предпочтительней одиночества, когда замок словно дрожал в лихорадке вокруг меня, крохотной, как букашка, которую заглотил монстр.

Распахнув дверь, за ней я обнаружила Грейсток в казавшемся слишком для него тяжелом бархатном халате, который он накинул поверх пижамы.

У меня в правом глазу начался тик, причем сильный.

— Что, на этот раз решили сперва постучаться? — сдавленно поинтересовалась я у мужчины, который под моим тяжелым и не самым добрым взглядом поежился, словно желая стать как можно меньше и незаметней.

— Мне действительно неловко беспокоить вас в такое позднее время, — начал виноватым тоном Грейсток, — но иного выхода для меня, похоже, не осталось…

Что же, хотя бы начало интригующее, а граф не пытается приставать или заниматься другими омерзительными вещами.

— Могу я войти, мисс Лэйк? — спросил разрешения Лоуэлл, и эта вежливость и церемонность… черт возьми, они подкупали! Теперь я начала понимать смысл хороших манер: иногда они действовали на людей просто гипнотически.

— Входите, милорд, — отступила я в сторону, давая Грейстоку возможность войти.

Оставалось только надеяться, что не совершаю непоправимой ошибки. Сразу вспомнилось, что у графа магический коэффициент двести три, и этот задохлик, может, и не способен угрожать моей женской чести, однако вполне в состоянии распылить меня на молекулы. И черта с два потом кто докажет.

— Благодарю вас, мисс Лэйк.

Я скривилась и тут же бросилась включать свет. Пусть мой страх перед этим человеком и стал не таким сильным, однако оставаться ночью в темноте рядом с кем-то настолько бледным, костлявым и жутким до сих пор не казалось мне такой уж хорошей идеей. Конечно, свет магической лампы вряд ли можно назвать такой уж хорошей защитой в случае реальной опасности, но древний примат, часть которого до сих пор существует в любом человеке, в темноте находиться категорически не желал.

— Ой, да не за что, — ядовито протянула я, осознавая, что дневное дружелюбие по отношению к Грейстоку сейчас, ночью, когда мы с этим человеком остались один на один, как-то пропало.

Оно и не удивительно: когда солнце заходит за горизонт, поневоле начинаешь ожидать чего-то опасного, недоброго, особенно если находишься в месте вроде Корбина, далеко от цивилизации, полиции… Да вообще от какой бы то ни было помощи!

Грейсток скользнул в мою комнату беззвучно, как одна из теней, которых в коридорах его замка было куда больше, чем живых обитателей.

— А что же без чая и конфет? — не сумела в итоге я удержать язык на привязи.

Грейсток замер посреди комнаты и бросил на меня странный нечитаемый взгляд исподлобья.

— Сарказм — это низшая форма юмора, — тихо проинформировал он, потом вздохнул и добавил: — Но высшая форма мышления.

Почему-то вот так, одной фразой, Джаред Лоуэлл, граф Грейсток, подозреваю, сам того не желая, указал мне на мое место, а заодно дал понять, какое место занимает он сам. У меня не хватило эрудиции понять, кого же процитировал только что мужчина, а это несомненно была именно цитата, причем наверняка из классики. У меня хватало и ума, и воспитания понимать, что, когда человек вворачивает что-то такое, высокопарно-заумное, причина вовсе не в попытке ткнуть собеседника лицом в грязь, но все равно ощутила я именно это.

— На самом деле, я бы тоже предпочел, чтобы мы поговорили с вами сейчас за чашкой чая, мисс Лэйк, — обронил Грейсток, не сводя с меня взгляда. — Но вы могли меня неверно понять. К сожалению, современная массовая культура сделала выражение «зайти на чай» крайне двусмысленным эвфемизмом…

Как не засмеялась — уму непостижимо. Почему-то с самого начала знакомства с Джаредом Лоуэллом казалось, он живет в каком-то ином слое реальности, где современные шутки, двусмысленности просто не существуют. Видимо, то ли переоценила Грейстока, то ли недооценила.

Граф стоял как столб, и я только спустя пару неловких минут сообразила, что он не сядет до тех пор, пока я не предложу. Даже при условии, что пусть комнату временно занимаю я, в целом-то эта комната находится в замке, который принадлежит самом Грейстоку.

— Садитесь, милорд, — поспешно выпалила я, подозревая, что держать на ногах человека с его здоровьем — это откровенный садизм.

— Благодарю вас, — ответил церемонно ответил граф и только после моих слов позволил себе опуститься в одно из кресел.

При искусственном освещении линии его лица казались еще более резкими, острыми, но при этом и странно гармоничными. Этакий идеальный герой романа эпохи романтизма — одинокий, непонятный, бесконечно больной. Впрочем, в те времена в моде был туберкулез, который, по мнению обывателей, придавал своим жертвам этакое потустороннее очарование, а Грейсток, по моим наблюдениям, не кашлял вообще.

— Насколько я могу судить, у вас проблемы из-за незапланированной задержки, не так ли? — очень осторожно, постепенно подбирался к сути своего неурочного визита Лоуэлл.

Вопрос, кажется, совершенно невинный, однако общая формулировка заставила меня насторожиться. Ягодичные мышцы, место обитания интуиции, как-то сразу поджались от предчувствия грядущих проблем.

— Сомневаюсь, что в детективном агентстве средней руки с пониманием отнесутся к настолько затянувшейся командировке, — произнес Грейсток с полуулыбкой, и я поняла, что нервничала не зря.

Что говорить на такое — непонятно. Он ведь даже не обвинял меня, хотя повод был просто наишикарнейший. А если не обвиняют, стоит ли оправдываться? А если стоит, как именно? И почему вдруг Грейстоку пришло в голову припереть меня к стенке одну? Почему он не пожелал говорить со мной и с Лансом одновременно?! Уолш бы отболтался… Он всегда отбалтывается, ну, не всегда, но в большинстве случаев точно…

— И как давно вы это знаете?.. — убито спросила я и тут же вздохнула, понимая, что одной только фразой призналась сразу во всех грехах.

Грейсток все с той же полуулыбкой пожал плечами.

— С самого начала. Ну, не думали же вы, в самом деле, будто я не проявлю никакого интереса к личности своей гостьи? Для такого невнимания я слишком любопытен, мисс Лэйк.

Примерно так я и думала, посчитав, что человек, главной задачей которого является просто выжить, не станет глубоко копаться в подноготной гостя, за которого вроде как ручается уважаемый ученый.

— Профессор Грэм был слишком удивлен вашей достойной уважения инициативой, мисс Лэйк, о чем не преминул упомянуть в нашем разговоре. По его словам, он уже скоро не сможет вспомнить, как именно вы выглядите. А учитывая, насколько у вас запоминающееся лицо, это говорит действительно о многом.

Я тихо простонала сквозь зубы, проклиная всех и вся разом.

— Вы знакомы…

Граф кивнул.

— Разумеется. И достаточно близко. К сожалению, в силу известных вам обстоятельств, встречаться лично у нас теперь практически нет возможности, но расстояние не помеха для переписки или телефонных разговоров, — продолжил добивать меня Джаред Лоуэлл, в глазах которого теперь уже разгорались искры лукавства.

Можно было догадаться… Можно было! Он же пустил нас в свою личную гостиную, я видела, что он увлечен магической наукой… Наличие знакомств в научной среде в такой ситуации скорее закономерно… Но Грэм ведь историк… А Грейсток, в свою очередь, выбрал специализацию «теоретическая магия».

Мысли в голове путались, как будто кошка решила поиграть с клубком ниток.

— Но тогда… зачем вы меня вообще в замок пустили? — потрясенно спросила я, вообще уже ничего не понимая.

Граф снова пожал плечами.

— Почему бы и нет? У меня не так много способов развлечься здесь. А вы и ваш коллега чрезвычайно забавные.

В этот не самый счастливый момент моей не самой долгой жизни я первый раз почувствовала себя кем-то вроде хомяка, который на потеху маленькому хозяину бодро бегает по пластиковым трубкам в своей клетке.

— Забавные, стало быть… — безо всякого выражения произнесла я, словно пробуя слово на вкус. Ощущения так себе. — Развлекались, стало быть…

Теперь у меня появилась причина считать, что весь тот чудовищный бардак в архивах, который нам пришлось разгребать как легендарному герою пришлось разгребать в далекой древности царские конюшни — это одна большая западня, поставленная на незадачливых шпионов скучающим графом Грейстоком. Если все именно так, у него действительно черное чувство юмора.

— Да, вы меня изрядно повеселили. Такая самоотверженность вместе с упорством редко встречается в наши времена, — как ни в чем не бывало продолжил Джаред Лоуэлл безо всяких признаков какой бы то ни было вины.

И поди теперь пойми, то ли действительно никаких коварных капканов Грейсток не расставлял, то ли совести нет, чтобы мучить. Хотя меня же, например, совесть тоже особо не грызла за то, что пробралась в чужой дом, а ведь понимала, что поступать таким образом — не признак высокоморальности.

— И вы пришли сообщить мне посреди ночи о том, что я вас все эти дни веселила? — осведомилась я тоном оскорбленной до глубины души благородной леди. Вышло слишком пафосно, соответственно, недостоверно.

Грейсток на мгновение улыбнулся чуть шире, но больше никак своего веселья не продемонстрировал.

— Нет, разумеется, мисс Лэйк, я не настолько бестактен, — отвечал он, и вот в исполнении Джареда Лоуэлла интонации, практически аналогичные моим, звучали куда естественней и органичней. — Дело в том, что, поразмыслив немного, и в связи с последними неприятными событиями, я принял решение обратиться за вашей помощью, как настоятельно советовал мне доктор Монтегю.

Начало показалось многообещающим, по крайней мере, любопытно стало точно.

— И почему вам не обсудить все днем, со мной и Лансом, а не сейчас, в такое неурочное время? — спросила я напрямик, на что получила настолько же прямой ответ.

— Потому что мистер Уолш к моей просьбе не имеет ни малейшего отношения, мисс Лэйк. Это только между вами и мной.

И что же такого особенного могу я сделать для Грейстока, чего Ланс не может? Пара версий у меня имелась, но обе были какими-то… пошлыми и, подозреваю, к происходящему отношения не имели никакого. По крайней мере, пусть во взгляде Лоуэлла все еще читалось некое лукавство, однако выражение его лица оставалось убийственно серьезным.

— Вы догадываетесь о природе моего заболевания, мисс Лэйк? — поинтересовался мужчина и отвел при этом глаза в сторону, словно бы ему не очень приятно говорить на эту тему с посторонним человеком.

Я решила, что и в данном случае лучше дать прямой и честный ответ на заданный вопрос.

— Понятия не имею, милорд. Ни одной догадки.

Грейсток вздохнул, все еще не глядя на меня.

— Видите ли, все дело в нескольких факторах, которые в моем случае имеют крайне неудачное сочетание, — начал граф, сложив руки на коленях. — И отец, и мать не отличались крепким здоровьем, да еще и родился я раньше срока, так что сразу было понятно, что крепким мне не быть… По сути, вся моя жизнь — лишь череда дат смерти, которую мне предрекали. Сперва говорили, не доживу до года, потом до трех, до десяти, до пятнадцати… Но тридцать — это уже точно конец.

О своей смертности Лоуэлл говорил спокойно, отрешенно, как мог бы обсуждать погоду или сюжет прочитанной книги. Никакого надрыва или драмы не было и в помине.

— Почему же тридцать? — спросила я. Кажется, от мысли о неизбежности кончины Грейстока мне стало куда более жутко, чем самому Грейстоку.

Возможно, он… привык? Немудрено за столько-то лет.

— Видите ли, мисс Лэйк, помимо хилого тела от череды благородных предков-магов мне еще достался сильный дар, пожалуй, чересчур сильный даже для здорового человека. К тому же мои энергетические линии не в состоянии вмещать такое большое количество магической силы… Грубо говоря, это как отопление дома, в котором постоянно давление на критической точке, и иногда может… взорваться.

Взорваться…

Сомневаюсь, что это случайная оговорка. Вообще, мне все больше начинало казаться, что у Джареда Лоуэлла не бывает случайных оговорок — он тщательно обдумывает каждое произносимое слово и тасует их как колоду карт.

— То… Случившееся в вашей спальне сегодня… — пробормотала я, не имея никаких душевных сил сформулировать вопрос как следует, хотя прежде не отличалась косноязычием.

Грейсток бросил на меня короткий взгляд исподлобья и снова отвернулся. Плечи графа опустились и весь он как будто старался свернуться в клубок.

— Давление дошло до критической точки. Энергия вырвалась наружу. Я предупреждал доктора Монтегю, что до выплеска ему лучше не приближаться ко мне ради его же собственной безопасности… — мрачно произнес мужчина и тяжело с присвистом выдохнул — словно из котла пар спустили. — К сожалению, он слишком серьезно относится к своим обязанностям целителя… И переоценивает собственные силы. Окажись вы в комнате в момент выплеска, погибли бы вместе с доктором Монтегю. Когда это происходит… Словом, только у меня остаются шансы уцелеть.

Задавать вопрос про тех троих несчастных, которых, по словам моего начальника, лишил жизни Джаред Лоуэлл, я не стала. Кажется, все и без того было предельно ясно. О том, что нас с целителем с гарантией разнесло бы на части, Грейсток говорил уверенно, он не предполагал — знал совершенно точно. Как будто у него уже имелся печальный опыт.

— Но почему-то доктор Монтегю… он все еще верит, будто укрепление тела может как-то купировать эти выплески… Я просто сгораю изнутри каждую секунду своей жизни. И этого не остановить.

Теперь я смотрела на граф Грейстока совершенно иными глазами, не так, как в момент первой встречи: просто человек в огромном замке, наедине с собственным несчастьем и болезнью, и все же, несмотря на это, спокойный, сдержанный, умный и даже хитрый. В планы Джареда Лоуэлла, двадцати четырех лет от роду, который был совершенно уверен в том, что в тридцать он умрет, категорически не входило страдать по поводу собственной загубленной жизни или сурового рока.

— У меня гипермагика в тяжелой форме. Магическая энергия слишком быстро и в больших объемах вырабатывается, чтобы тело могло её переносить, — отстраненно озвучил свой приговор Джаред Лоуэлл, граф Грейсток, словно строчку из энциклопедии зачитывал. — Обычно она медленно точит меня изнутри, но порой вырывается наружу… И такие выплески заканчиваются плачевно для окружающих.

Да уж, последствия я уже успела оценить во всей красе и впечатлиться буквально до дрожи.

И все-таки…

— Это, разумеется, печально, милорд, однако я все еще не поняла, чем могу вам помочь? — напомнила я об основной цели визита графа в мою спальню посреди ночи.

Грейсток почти весело хмыкнул и снова бросил на меня взгляд как будто бы заинтересованный.

— Излишки магии удается сбрасывать время от времени. В других людей.

Сбрасывать излишки? Краем уха я слышала о возможности такого действия, однако же преподаватели в университете о нем говорили скорее как о теоретической возможности, а не общедоступном и простом способе избавиться от излишков магической энергии.

— Одна беда, — продолжал тем временем Лоуэлл, — обычно площадь энергетических линий у людей такова, что энергии в них удается влить до обидного мало. А вот вы, мисс Лэйк, вы же настоящая бездна.

Отлично, обсудили больную тему графа, а теперь и на мою перешли. Ночь становилась все более и более насыщенной с каждой минутой, до чего договоримся к утру — одному Создателю известно, да и то не факт.

— Мне пророчили большое будущее. Пока не стало ясно, что энергию мой источник практически не вырабатывает, — позволила и я себе каплю откровенности. Ну, почему бы и нет, раз разговор так круто завернул.

Прозвучало, наверное, слишком горько и со слишком сильной обидой, потому что Лоуэлл весело усмехнулся и произнес:

— Не стоит так уж сильно расстраиваться, мисс Лэйк. Я тоже не могу позволить себе такую роскошь как использование заклинаний. Но вам хотя бы не больно.

Крыть было нечем.

— Почему же вы не колдуете? — спросила я немного растеряно. Все-таки с уровнем силы Грейстока…

И снова мне достался взгляд, на этот раз явно укоризненный, словно Джаред Лоуэлл — учитель, а я школьница, которая не выучила урока.

— Потому что использование заклинаний стимулирует выработку магической энергии. А мне как бы уже и некуда. Как только уровень выработки энергии достигнет своего максимума… Тогда меня не станет. Обычно пика способности достигают в тридцать лет, но можно и ускорить события.

Да уж, я отличилась на этот раз — стыдно забыть о таких элементарных вещах.

— Для меня будет неопасно стать вашим… реципиентом? — поинтересовалась я с закономерной опаской.

Грейсток кивнул.

— Разумеется, иначе я бы и не подумал обращаться к вам за помощью, мисс Лэйк.

Обычно я не верила в людской альтруизм, жизнь отучила, однако в случае графа почему-то легко и просто приняла на веру.

— И как же вы сбрасываете излишки, милорд? — уточнила я, надеясь, что обойдется без алтарей, ножей, крови и прочих неприятных вещей.

И вот тут случилось странное: до этого момента совершенно спокойный и чуть ироничный Джаред Грейсток замялся как деревенский мальчишка, которому первый раз в жизни довелось взять девушку не за руку.

На восковых щеках Грейстока проступили алые пятна смущения. Ну, не может же быть…

Глава 10

— Вам для этого нужен поцелуй? — растеряно спросила я, обалдев от собственных слов.

Честное слово, морально была полностью готова, что вот сейчас-то меня точно высмеют. Грейсток только кивнул, как будто съежившись, что я сочла достаточно странным для этого человека поведением.

Нет, ну, в самом деле, это даже не смешно! Точней, это до одури смешно!

— То есть вы тогда меня до смерти напу…

Мужчина тут же перебил, не дав договорить:

— Я прошу прощения за мою возмутительную выходку, мисс Лэйк, я понимаю, насколько это… отвратительно.

Той ночью мне хотелось услышать от него извинения, а теперь… Ну, перепугал до полусмерти, вторгся в личное пространство, поступил не очень красиво, но тот факт, что Лоуэлл действительно не имел вообще никаких планов по причинению вреда, обнулял его отрицательную карму в моих глазах.

А еще сильно утешал тот факт, что Грейсток действительно переживал после случившегося и стыдился собственного поведения. Хотя мог Джаред Лоуэлл расстраиваться исключительно из-за того, что спалили до того, как осуществил задуманное.

— Милорд… А просто вот взять — и попросить, не судьба, да? Зачем придумывать такие сложности? — не без ехидства поинтересовалась я, чувствуя просто тотальное превосходство над собеседником. Потому что теперь все произошедшее с момента нашей встречи с графом приобретало оттенок абсурда.

— И что бы вы ответили на предложение поцеловаться со мной? — парировал молодой мужчина, теперь уже он говорил с ехидством.

Вообще, могла завизжать, могла назвать извращенцем… Да мало ли, на самом деле. В таких ситуациях я действовала по наитию, которое подсказывало подчас самые неожиданные варианты поведения. И после обычно приходилось долго и мучительно извиняться.

— Вы даже смотреть-то на меня не могли. Не то что… — напомнил Грейсток как будто с тенью досады, но толком было не разобрать. Да и не довелось мне научиться хорошо читать по лицам.

Я пожала плечами.

— Ну, вы могли бы просто предложить мне денег.

И это в итоге даже могло бы сработать. Спать с кем-то за денежное вознаграждение я, разумеется бы, не стала, так низко я никогда не паду, однако моей корыстности хватило бы на то, чтобы поцеловаться с неприятным мне человеком за приятное вознаграждение.

— Вот целоваться с женщиной за деньги мне точно прежде не приходилось… — пробормотал Лоуэлл совершенно непередаваемым тоном.

Заржали мы в итоге с ним оба. И именно после этого меня, наконец, попустило, и вместо чудища, слишком сильно смахивающего на смерть, какой ее представляют люди, я увидела живого человека. Я и прежде отмечала острый ум, тактичность, но эти качества воспринимались как-то абстрактно, в отрыве от реального человека по имени Джаред Лоуэлл.

— Но ведь бесплатно же целовались? — уточнила я с иронией, не ожидая сперва получить короткий тоскливый взгляд, и только потом — ответ.

— Некоторые женщины склонны к благотворительности. Особенно, когда считают, что в итоге за нее им воздастся. Мое положение в обществе, равно как и фамильное состояние, позволяло многим леди надеяться, что за малейший знак внимания с их стороны…

Видимо, не я одна испытывала отвращение при виде настолько измученного болезнью существа, и именно поэтому граф Грейсток не испытывал отрицательных эмоций по отношению ко мне. Он просто привык и смирился с тем, как люди относятся к нему. Научился все воспринимать в философском ключе.

Мне бы тоже хотелось научиться вот так отстраняться от своих проблем, но подозреваю, для этого потребуется такой духовный рост, какой мне никогда не светит.

— Но со мной точно не случится ничего плохого, если… — осторожно начала было я уточнять детали будущего непотребства. Я уже согласилась на то, чтобы помочь Грейстоку. Совершенно бесплатно. Разумеется, при условии полной безопасности этого странного действа для меня самой…

Здравый смысл истерически твердил, что черт его знает, как оно на самом деле, Грейстоку нужно мое согласие на этот бред с поцелуем, и он скажет точно так, как нужно, чтобы только я поверила и пошла у него на поводу! Нельзя запросто верить людям, которых знаешь-то всего ничего…

— С вами не произойдет ничего неприятного. Ну кроме того, что я окажусь близко, — ответил как будто искренне Грейсток.

Теперь я была уверена, что это-то в состоянии пережить. Не так и страшно — поцеловаться с Джаредом Лоуэллом. Точно переживу.

Я набрала в грудь побольше воздуха, а потом как в омут с головой:

— Если вам нужно избавиться от магии, я… Я согласна. Честное слово.

От такого предложения Джаред Лоуэлл как будто шок испытал.

— Но… разве вам не мерзко прикасаться ко мне? — растеряно спросил он, явно оторопев после чересчур щедрого по его собственному представлению предложения.

Само предположение прозвучало очень логично и притом странно. А я поняла, что, может, я и не мечтала о поцелуе с Грейстоком, но после него меня точно не стошнит.

— С чего бы? — переспросила я и продолжила излишне бодро: — Ни капли не мерзко. Тем более, вы же сказали, так вам станет легче.

Лоэулл улыбнулся как будто с пониманием, самую малость насмешливо, но не настолько, чтобы я вдруг оскорбилась.

— Надеюсь, вы потом вспомните о своих словах, — пробормотал мужчина вполголоса, а потом резко поднялся из кресла.

Очевидно, слово и дело у Грейстока не расходились — уже через секунду он склонился надо мной, все еще утопающей в своем кресле. Наши глаза встретились, и я вдруг почувствовала себя кроликом, который завороженно глядит на змею, последнее, что увидит в своей недолгой и бестолковой кроличьей жизни. И в то мгновение, когда я уже готова была завопить от страха, что все отменяется, сухие потрескавшиеся губы прижались к моим… И стало не до разговоров.

Это действо точно нельзя было назвать поцелуем, никак нельзя. Наверное, так себя чувствует электрический прибор, который после долгого простоя наконец подключают к сети. Я сперва ощутила, словно что-то проникло в самую душу, а потом внутрь рухнула бездна, и поток чужой магии сносил, заставлял захлебываться восторгом пополам со страхом. Губы Грейстока вообще не ощущались. Да что там — я даже собственное тело больше не чувствовала. Только магия — ничего больше.

А потом все вдруг прекратилось, и я снова оказалась в спальне в замке, надо мной нависал граф Грейсток, который выглядел все таким же больным, вот только словно кто-то снял с его плеч тяжелый груз, и теперь молодой мужчина сумел, наконец, держаться свободно, а не сохранял осанку через силу.

Кто-то снял? Не кто-то! Я! Это сделала я, принесла пусть краткое, но облегчение. А теперь по моим жилам текла лениво как река по равнине чужая, но такая уютная магия, о которой прежде мне приходилось только мечтать, глядя на более одаренных людей.

— Теперь в вас часть меня, — светло улыбнулся Грейсток, отступая на шаг. Прозвучало до забавного двусмысленно, что было очевидно обоим, но вместо неловкости и смущения мы с графом одновременно рассмеялись. Теперь у нас появилась общая тайна, которая как ни странно сближала.

Я прижала руки к груди, не имея подходящих слов, чтобы описать то, что ощущала. Слишком много чувств. Да, это заемная сила, она закончится, но какое-то время мне удастся почувствовать себя настоящим, полноценным магом! Однако не для моей пользы проводилось это странное действо.

— Вам лучше? — спросила я, помня, что все случилось в первую очередь для облегчения страданий графа Грейстока.

— Никогда не чувствовал себя так хорошо. Благодарю. С вами все в порядке?

Вместе с магией пришла и легкая эйфория, словно я выпила бокал шампанского и теперь язык пощипывает от пузырьков, а в крови блуждает ровно столько алкоголя, чтобы чувствовать себя легко и беззаботно.

— Никогда не чувствовала себя так хорошо, милорд, — повторила я слова мужчины и рассмеялась, запрокинув голову.

— Мне бы хотелось, чтобы вы звали меня по имени. Джаред.

И снова я могла посмотреть в его глаза, в которых было такое выражение… Просто нельзя ответить отказом, когда на тебя так смотрят. Создатель, меньше чем за час мы как будто действительно сблизились настолько, чтобы звать друг друга по имени. Уму непостижимо. Так еще немного, и мама получит такое желанное для нее селфи с целым графом.

— Но ведь вы станете звать меня Вивиан? — улыбнулась я Грейстоку.

Уголки его губ на мгновение поднялись, обозначив на бледном лике радость.

— Если вам это доставит удовольствие, Вивиан.

— Конечно, доставит. Джаред.

В комнате словно бы стало светлей и теплей в этот момент, просто потому что теперь хозяин замка Корбин стал для меня совершенно другим человеком, не тем, к которому я приехала.

— Так как все это работает, Джаред? — посчитала я, что уж теперь-то точно вправе задавать вопросы.

Грейсток с видом совершенно беспомощным пожал плечами, а после устроился в том же кресле, что облюбовал прежде. Говорить он начал по-настоящему менторским тоном.

— Проще всего передать часть магической энергии как раз через поцелуй. Энергетические каналы на губах достаточно близко к коже… Быстро, просто… — и все-таки через пару предложений Лоуэлл понемногу начал смущаться, наверное, вспоминая, как некрасиво поступил со мной в самом начале нашего знакомства. Если честно, это казалось мне забавным. — Прошу, не смотрите так, словно готовы рассмеяться в любой момент. Мне действительно ужасно неловко за тот свой поступок! Просто у вас большая вместимость энерголиний при минимальной выработке магии… Идеальное сочетание… Такое переливание только бы на пользу пошло! А реципиента в моем случае практически не найти. Сбрасывать по крохе в каждого встречного — это из разряда невозможного! Тем более, учитывая, сколько их требуется.

В этот момент я все-таки не выдержала и буквально покатилась со смеху, представив, как Лоуэлл кидается с поцелуями на каждого встречного, а народ с воплями ужаса разбегается кто куда. Граф Грейсток меж тем уже весь пошел красными пятнами и старательно отворачивался притом.

Вот я тоже до смерти перепугалась, когда со мной попытались проделать такой фокус без предупреждения.

— Вы даже не представляете… Я же… Я же вас за маньяка приняла! Сексуального маньяка, честное слово! Ночь, темно, спальня. И вы тут надо мной нависаете!

То, что еще недавно казалось страшнейшим из кошмаров, теперь представало откровенной комедией. Грейстоку, конечно же, не хватило духу обратиться ко мне с такой смущающей просьбой, вот он и решил немного схитрить.

— Ну, если я и маньяк, то не сексуальный, — прыснул и мужчина. — Если бы вы выпили снотворное, утром просто проснулись в отличном самочувствии и с полным магическим резервом. Я бы… Клянусь, никогда бы не совершил чего-то…

И, черт меня подери, я верила. Вот теперь я верила в то, что Джаред Лоуэлл не то что никогда бы не сделал ничего дурного, но даже не помыслил бы об этом.

Утром даже метель, которая и не думала прекращаться, не сумела испортить настроение. Магия, полученная ночью от Грейстока, пьянила как глоток шампанского. Хотелось петь и танцевать от яркого беспричинного счастья, однако приходилось держать себя в руках, чтобы избежать лишних вопросов. Я вообще-то не жизнерадостная пташка, так что Ланс наверняка начнет задавать вопросы, если вдруг примусь отплясывать на радостях или петь без причины. Да и слуха у меня как бы и нет…

После ночного «вливания» все синдромы недолеченной простуды исчезли, будто и вообще не болела. Чудеса, да и только. Вообще, со всех сторон твердили, что сильные маги с нормальной выработкой энергии обладают более сильным иммунитетом, но никогда особенно не верила. Однако, видимо так и есть, если речь не идет о каком-то уникуме вроде Джареда Лоуэлла.

И как к нему теперь обращаться, в самом деле? Нет, вчера-то мы вроде бы договорились, называть друг друга по именам, однако как объяснить такую перемену всем другим обитателям замка, Лансу? Миссис Кавендиш точно хватит удар, если она узнает, что ее «дорогой мальчик» полночи проторчал в комнате женщины, которая ему не только не жена, но даже и не невеста.

Как же все-таки быть?..

К завтраку я спустилась в полном замешательстве, не представляя, как вообще быть, однако, как оказалось, мне и не требовалось ломать голову, за меня и без того все решили. Граф держался с приличествующей хозяину любезностью, был мил и сердечен, как и прежде, разве что мы чаще смотрели друг другу в глаза. Для всех, кроме нас двоих, казалось бы, не произошло вообще никаких перемен. Грейсток оставался церемонно вежлив, а я неумело старалась ему подражать…

Но почему-то все, кроме разве что Ланса, пялились на нас с недоумением и откровенным подозрением. Смекнув это, и сам Уолш принялся буравить вопрошающим взглядом то меня, то хозяина замка, который, между прочим, по своим меркам выглядел просто ненормально здоровым. Честное слово, даже кожа, которая прежде была желтоватой, как старинный пергамент, посвежела и приобрела едва заметный, но все-таки румянец. И если молоденькие горничные или даже Ланс не обратили особого внимания на это обстоятельство, то вот доктор Монтегю и решившая заглянуть в столовую миссис Кавендиш глядели на своего господина и повелителя так, словно он только что, прямо на их глазах, восстал из гроба, где доселе лежал бездыханным.

— Кажется, сон пошел вам на пользу, милорд, — как будто невзначай обронила домоправительница, но при этом каждый ее жест говорил о крайнем напряжении.

— Вы правы, миссис Кавендиш, — с улыбкой согласился граф Грейсток. Джаред. — Отдохнул я действительно прекрасно.

Взгляд местной рыжеволосой диктаторши тут же обратился на меня — словно ножом резанул. Оставалось только надеяться, что удалось сохранить полную безмятежность, как сделал это сам виновник переполоха.

— Я очень рада, милорд, — уведомила графа миссис Кавендиш и удалилась по каким-то своим чрезвычайно важным делам.

Ланселот на мгновение нахмурился, будто что-то обдумывая, но — хвала Создателю! — ничего не ляпнул в своей обычной манере.

— Что такое случилось с Грейсток и с чего вы с ним перемигивались? — осведомился Ланселот по дороге в библиотеку.

Я ускорила шаг, надеясь, что в библиотеке опять затаился вредный дворецкий, перед которым Уолш не пожелает открывать рот лишний раз.

— Чушь полная, никто ни с кем не перемигивался, — фыркнула я насмешливо.

Правда, мне ни на грош не поверили.

— Вив, сходи на курсы театрального мастерства, даже если уволишься из нашей конторы, в жизни все равно пригодится, — едко процедил Ланселот. — Что-то между тобой и нашим болезным графом все-таки случилось. И внезапно его попустило. Станешь убеждать, что все это сугубо игра моего воображения?

Я только возмущенно вскинулась.

— С чего бы мне вообще пришло в голову тебе что-то доказывать? Много чести.

Взгляд Уолша на мгновение стал совсем уж тяжелым, свинцовым просто-таки, и мне стало как будто бы зябко. Но не причина же это отступать от своих слов? В конце концов, вряд ли Грейсток горел желанием сообщать свой диагноз каждому встречному. Да и была у меня другая причина хранить чужой секрет так же старательно, как и свой собственный: свои выводи и догадки куратор тоже решил придержать при себе, так с чего мне вдруг откровенничать?

— Ну, смотри, Вив. Я ведь потом припомню, — буркнул Уолш, не слишком довольный моим отказом сотрудничать.

Мести Уолша я не особенно боялась, уже успев получить определенное представление о пределах его возможностей, а заодно и фантазии. Ну, отомстит, так я ведь тоже отомщу следом. Обоим в итоге будет весело. Не в первый раз же, в самом деле.

— И замок больше не вибрирует. Прям-таки чудеса… — вполголоса прокомментировал Уолш уже у самых дверей библиотеки.

Я замерла, прислушиваясь, и осознала, что, черт подери, хорошим детективом мне все-таки никогда не стать, раз упускаю такие очевидные детали окружающей обстановки. Да, заемная магия опьяняла, дарила эйфорию, но должна же я была понять, что такой пугающий шум пропал. Замок действительно затих, словно притаился, но когда это случилось — непонятно.

— В самом деле, — откликнулась я и первой толкнула тяжелые двустворчатые двери.

Библиотеку протопили, и это уже стало весомой причиной для культурного шока. Никто не озаботился отоплением даже тогда, когда я заболела, а тут вдруг подобная роскошь. Я сперва подумала было, что такова благодарность графа Грейстока за оказанную мной услугу, но быстро отказалась от этого предположения, ведь это означало бы, что пытка холодом — тоже дело его рук. Наверное, Джаред Лоуэлл мог бы отомстить, я не считала его каким-то святым подвижником, однако при этом ни капли не сомневалась, что подобная мелочность точно не в его духе.

Да и будет ли вечно болеющий человек, который существует в пределах нескольких комнат задумываться, отапливаются ли другие помещения замка? Наверняка нет, такие хозяйственный мелочи — вотчина или Лэмптона, или миссис Кавендиш, или обоих разом.

И они поняли, почему их хозяину стало лучше, а отопление в библиотеке — это небольшая благодарность. Что же, все закономерно, за приступ Грейстока — ледяной душ, за его поправку — тепло на рабочем месте.

Ланс первым бросился к камину, словно не веря, что уютное потрескивание огня действительно реально.

— Вив, делай, что пожелаешь, — тут же выпалил он, довольно посвистывая. — Вот теперь я готов благословить тебя абсолютно на все.

Через пару часов я поняла, почему нас удостоили настолько больших милостей: то и дело мимо дверей библиотеки раздавались знакомые чуть шаркающие шаги, да и голос Грейстока слышался часто. Теперь я готова была поверить, что больной ребенок все детство доводил родителей до нервных припадков своей гиперактивностью. Только ему полегчало — и на тебе, носится как в задницу ужаленный на радость всей прислуге.

— Вот же неугомонный, — тоже не оставил без внимания такую ненормальную активность Грейстока мой куратор.

И правда ведь неугомонный.

Работа в тепле и относительном уюте пошла куда быстрей, к тому же на отдельном столике нас ожидал горячий кофейник и две чашки. Все это, разумеется, располагалось на приемлемом расстоянии от драгоценных книг и свитков, чтобы, не приведи Создатель, историческое наследие Грейстоков не пострадало даже в малой мере.

Это действительно проявление благодарности именно со стороны прислуги, не самого графа. Значит, все эти горничные, садовники и прочие в самом деле следят за всем происходящим, следят в четыре глаза! А за нами так и вообще в первую очередь!

И еще, проверив всю библиотеку, я убедилась, что Лэмптон сегодня оставил нас в покое. Возможно, решив сменить гнев на милость, возможно, из-за того, что его свободное время теперь было занято внезапно загоревшимся жаждой деятельности хозяином.

Отсутствие надоедливого дворецкого под боком радовало, однако я понимала, что теперь у Ланса нет ни единой причины сдерживать свое любопытство и вопросами меня, наверное, просто замучают.

— Вив, ради всего святого, — действительно пошел в лобовую атаку Уолш, когда убедился в том, что у нашего разговора нет ненужных слушателей, — что случилось ночью? Не пытайся мне врать, я же вижу, ты будто светишься изнутри. Да и Грейсток. Хотел бы я верить, что все это — последствия большой и взаимной любви, но…

Но светилась я не радостью, а… ну, словом, магия, струящаяся во мне, придавала коже словно бы жемчужное сияние. Собственно говоря, маги всегда более привлекательны, чем не-маги, если речь не шла об откровенных патологиях как в случае с графом Грейстоком.

— Это не имеет ни малейшего отношения к нашему делу, так что и нечего рассказывать, — отозвалась я, уже через секунду понимая, что все-таки язык — мой главный враг. Я только что сама признала… а вот, что именно — Ланс отлично додумает сам. Или же придумает. Отсутствием фантазии Ланселот Уолш точно не страдает.

— Если «это» имеет отношение к тому, что ты однажды окажешься в постели Грейстока… То лучше не надо, детка. Не доводи до крайности.

У меня задергалась щека. Довел-таки до нервного тика, поганец! С горя пошла и залила в себя две чашки кофе подряд.

— Во-первых, я не планировала ни с кем оказываться в одной постели… Во-вторых, какого дьявола ты вдруг стал поборником нравственности, скажи на милость? — все-таки в итоге вспылила я. Кофе не помог. Хотя с чего он вообще мог помочь? Не валерьянка же, в конце-то концов.

Уолш скривился так, словно у него заболели все зубы разом и смолчал. Но смотреть продолжал ну очень выразительно. Раньше он лез в мои отношения только пару раз, когда я по незнанию чуть не связалась с такими отъявленными уродами, что сама потом не понимала, как отхватила у судьбы такие вот «подарочки». Но Джаред Лоуэлл явно не относится к касте форменных уродов.

Спать с Грейстоком все еще не входило в мои планы от слова совсем, я в принципе не относилась к своим романам легкомысленно и не терпела быстрых и необременительных связей, а ничего другого в случае хозяина Корбина и быть не могло.

Хотя, если подумать, графу двадцать четыре. По его словам, в тридцать его гарантированно не станет… Почему бы не довести дело до серьезного романа, выйти замуж за Грейстока, а потом спустя шесть лет стать молодой и состоятельной вдовой? Кому станет хуже от того, что я скрашу умирающему последние годы не самой радостной жизни?

Вот только Джаред, он же поймет. После вчерашнего разговора вообще начало казаться, что хозяин Корбина людей видит буквально насквозь, он не подпустит меня к себе с такими «трупоедскими» мыслями. Да и… Нет, все-таки даже от мысли о такой подлости как-то гадко стало.

А еще пришла мыслишка, что если уж от одного поцелуя Грейстоку стало настолько лучше, супружеская жизнь с ним у меня может сложиться вполне себе полноценная. А оно мне надо? Нет, не особо.

— Ну, нравственность мне, Вивиан действительно самую малость… побоку… Вот только некрасиво играть с чужими чувствами. В такие игры нужно играть с равным и на равных, иначе получается подлость.

У меня были все шансы стать первым человеком, который скончался, захлебнувшись кофе. Потому что Ланселот Уолш — последний, от кого ожидаешь услышать такие вот морали, да еще и под таким оригинальным углом…

— Ланс…

Куратор только рукой махнул.

— Я сказал — ты услышала. Просто постарайся быть… почеловечней, что ли.

А вот это уже тянуло на неплохое такое оскорбление.

Ну, положим, сложно меня назвать образцом добродетелей и смирения, но, в конце концов, я не была и какой-то бессердечной и порочной тварью, которая бы причиняла боль просто ради того, чтобы ее причинить! И почему в возможных отношениях с Грейстоком (которые, между прочим, очень маловероятны) уже заранее я назначена корнем всех зол?

Нашу работу прервал только очередной звонок из конторы. Дорогое начальство старательно мешало с грязью меня, немного досталось и Лансу, но тут уж так, скорее для проформы, чем для чего-то еще. Суровое мужское братство «Дрэйгон и Томпсон» берегло своих постоянных членов в той или иной мере, однако я к ним не относилась и вряд ли когда-то стану относиться. Жизнь, как говорится, жестока.

— Кроют последними словами, однако почему-то все еще не попытались отозвать назад… — пробормотала я, когда словесная экзекуция была окончена. — Уолш, может, объяснишь мне, почему так, а?

Происходящее казалось довольно странным, учитывая маниакальную бережливость что Дрэйгона, что Томпсона. Пусть даже зажмут командировочные, но в любом случае им придется что-то заплатить мне за рабочее время, да и работник, которые убивает время, не занимаясь чем-то полезным — это уже убыток.

Какого дьявола никто не попытался хоть как-то изменить ситуацию?

— Значит, мы в любом случае нужней начальству здесь, — подтвердил мои сомнения куратор, не проявляя особого удивления по поводу того, что происходит.

То-то и оно…

Вопрос только в том, нужно ли Дрэйгону и Томпсону, чтобы мы с Лансом торчали здесь, в Корбине, или просто нежелательно наше с ним пребывание в столице.

— Ланс, зачем мы нужны начальству здесь, как думаешь? — в лоб спросила я, не дождавшись от куратора каких-то мыслей по этому поводу. — Ну, Уолш, что ты будто воды в рот набрал? Мы же вдвоем встряли в этом дерьме!

Ланселот Уолш ухмыльнулся как воплощение мстительности и самым мерзким своим тоном напомнил, что раз у меня с Грейстоком внезапно возникли какие-то свои секретные дела, значит, с Грейстоком мне и стоит обсуждать все свои теории заговора относительно места работы.

О! А вот это как раз я сказать могу.

— Ланс, Грейсток в курсе, что мы здесь как бы… В общем, он отлично знает, где мы на самом деле с тобой работаем, — выпалила я, сообразив, что за всеми своими переживаниями как-то упустила из вида этот аспект ночного разговора с графом.

Коллега присвистнул, а после тяжело вздохнул.

— И когда он узнал? Ты, что ли, вчера разболтала?

Вот это уже было действительно обидно. Конечно, детектив из меня аховый, но ведь и не трепло какое-нибудь. Да и чего ради мне было бы все выкладывать Лоуэллу? Какая мне с этого выгода?

— Да он с самого начала все знал! Дрэйгон крупно просчитался, когда решил, что Грейсток проглотит вот так просто его легенду. Граф сразу начал проверять. А еще он приятельствует с моим научным руководителем, так что профессор Грейстоку все выложил по первому же свистку. Как-то так.

Рука Ланса притянулась ко лбу, да так там и осталась, как символ нашего полного фиаско в разведывательной деятельности.

— То-то я смотрю, нас прислуга с самого начала не особо любила. Ну ладно еще ты, но я-то уже в каких передрягах не побывал и с кем только дело не имел… Сразу ведь было понятно, что этот мальчик кто угодно, но точно не лопух. Грейсток даже в карты меня обыграл! Меня!

Про себя я подумала, что граф Грейсток, похоже, много кого может обыграть в карты, но эти мысли оставила в итоге при себе, позволив Уолшу как следует насладиться самобичеванием. Очень необычный для него способ досуга.

— Он знает, кто мы такие, но все равно оставил в замке и даже позволяет рыться в семейных архивах? — поразмыслив немного над сутью наших больших проблем, протянул Ланс и посмотрел на меня так, словно я, по его прикидкам, ответ точно знала.

Вот только зря надеется, всеведение никогда не относилось к списку моих веских и неоспоримых достоинств.

— Понятия не имею, вроде как сказал, мы его развлекаем, но что там на самом деле…

Уолш совсем посмурнел и принялся расхаживать по комнате взад-вперед, каждый виток своего пути обозначая ругательством. Запас обсценной лексики у Ланселота был безграничен как вселенная.

— А что, если потом он на нас заявит, Вив? — в итоге замер на месте Уолш с таким видом, будто на него не только заявление в полицию написали, но возбудили дело и даже вынесли по нему приговор. Смертный, разумеется.

Сама я такого поворота дел не опасалась даже в малой мере: Грейсток не выражал таких намерений, да и не станет он сейчас мне вредить, я ведь для него лучшее лекарство. Что бы они ни делали с доктором Монтегю, все их усилия не давали и половины того эффекта, что дал один мой поцелуй. Человек всегда стремится получить избавление от страданий и готов ради этого пойти на многое и многим поступиться.

— Не заявит, не переживай, — успокоила я коллегу, впрочем, не став ничего пояснять.

Ланс подозрительно сощурился.

— Ты с ним уже переспала? — спросил он, хотя уже для себя, подозреваю, решил, что да, переспала. — И он поэтому стал таким добрым по отношению к залетным частным детективам?

Вообще, я бы и сама на месте Уолша посчитала именно так, но…

— Фи, Ланс, не надо мерить всех представителей рода человеческого, в особенности его сильной половины, по себе. Не спала. И мне даже на это не намекали. А теперь сам думай, с чего наш хозяин решил проявить милость.

Глава 11

Милостивость Джареда Лоуэлла и для меня самой оставалась в каком-то роде загадкой. Ну, хорошо, предположим, ему до смерти нужна моя помощь в лечении, но не проще ли было бы тогда просто прижать к стенке правдой и потребовать оказать определенного рода услуги?

Непонятно. Вообще ничего непонятно, если уж быть до конца честной хотя бы с собой.

— Что-то случилось, мисс Лэйк? — почуял неладное Грейсток за обедом. Никогда не быть мне приличным детективом, если настолько хорошо людям, которые меня и не знают толком, удается читать меня.

— Нет, милорд, вовсе нет, — тоном ну очень хорошей девочки ответила я и по давней привычке затрепетала ресницами. Обычно на мужчин это производило соответствующее впечатление, однако Лоуэлл только покачал головой, словно бы расстраиваясь.

Ланс вообще сделал вид, будто его тут нет, позволяя мне и Грейстоку вести беседу без посредников. Кстати, теперь у нас действительно выходило полноценно разговаривать с хозяином Корбина, ночная совершенно сумасшедшая беседа подарила общую тайну и странное чувство сродства, которое мне доводилось прежде нечасто испытывать.

— В любом случае, если вдруг возникнут затруднения, вы в любое время можете обратиться ко мне за помощью, — попытался как мог утешить Грейсток, однако при всем своем богатстве и влиянии, выручить меня и Ланса графу бы не удалось.

Хотя бы потому, что черт его разберет, какая именно требовалась помощь.

— Благодарю вас, вы очень добры, — с улыбкой откликнулась я и получила улыбку же в ответ.

Наверное, со стороны мы выглядели как пара заговорщиков, ну, или на худой конец, как влюбленные, безуспешно пытающиеся скрыть от окружающих зарождающиеся отношения.

— А снег тем временем все идет и идет, — свернул на давно привычную для всех тему погоды Ланс. — Мне начинает казаться, милорд, скоро и весь Корбин занесет снегом.

Грейсток весело и беззаботно фыркнул.

— Как бы погода не ярилась, Корбин слишком велик, чтобы его целиком погреб под собой снег. Можете не волноваться на этот счет, мистер Уолш.

Фраза была вроде бы самая нейтральная из возможных, однако тон превращал ее едва ли не в шутку. Вообще, когда болезнь, съедавшая молодого мужчину изнутри, немного отступила, стало понятно, что помимо цепкого ума Грейстока отличало еще и чувство юмора, причем не черное, как часто бывает у много страдавших людей, а светлое, солнечное. Удивительная позитивность для человека, который считает, что умрет в тридцать лет.

Доктор Монтегю, правда, все больше напрягался, словно ожидая, что после кратковременного облегчения его пациент снова свалится с приступом, возможно, даже куда более сильным, чем прежние. Слава Создателю, пока поводов для волнений граф не давал.

— Суровая погода, даже для северного побережья, — отметил тем временем Ланс, как будто вознамерившись силком загнать беседу в прежнее, привычное для всех русло.

Грейсток кивнул.

— Да, вы совершенно правы. Климатическая аномалия в некотором роде. Здесь к берегу подходят холодные течения, так что всегда холодней, чем в окрестностях, — пояснил наш гостеприимный хозяин. — Отец всегда смеялся, что Корбин — место для сильных духом. Раньше принято было говорить, для сильных духом и телом, но с моим появлением на свет присловье изменили.

Из его уст и такое невеселое откровение почему-то прозвучало как легкомысленная шутка. Удивительный все-таки характер достался Джареду Лоуэллу, наверное, его даже можно назвать несгибаемым человеком.

— Да тут, как погляжу, вообще аномалия на аномалии, — пробормотал Ланс словно бы себе под нос, но так, чтобы гарантированно услышали все.

По итогу я пнула коллегу под столом, доктор Монтегю бросил в его сторону неодобрительный взгляд, а вот Лоуэлл, как самый спокойный и воспитанный из всех, просто сделал вид, что ничего произнесено не было.

— Жаль, ваш визит пришелся именно на конец осени, на исходе лета окрестности приобретают особое очарование, — как ни в чем не бывало продолжал Грейсток с мягкой полуулыбкой на лице. — Цветущий вереск — прекрасное зрелище. Океан лиловых цветов до самого горизонта.

Ему бы рекламным агентом быть с таким мягким, вкрадчивым и удивительно приятным голосом: любой пылесос бы у него с руками оторвали, вздумай граф Грейсток впаривать его по телефону незадачливым гражданам. Да и не только в продажах у хозяина Корбина имелся бы успех. Вообще, я осознала, что голос Лоуэлла плохо соотносился с самим Лоуэллом. Тот был мужчиной невысоким, болезненно худым, кажется, все кости выпирали так сильно, что даже сквозь одежду можно было разглядеть. На улице бы прошла — или не заметила бы, или вовсе шаг ускорила, особенно, если бы довелось увидеть перед очередным приступом. А вот голос… Он просто завораживал.

— Я не любитель северных красот, — тоном избалованного жизнью домашнего кота протянул Уолш, — но, быть может, Вивиан пожелает еще раз наведаться в Корбин. И посмотреть на цветущий вереск.

Фраза показалась настолько двусмысленной, что захотелось чем-то в коллегу запустить. Что дурного, в самом деле, если я приеду еще раз в Корбин? Если приеду к Джареду? Даже если он просто будет переливать в меня излишки магической силы. Ему станет немного легче, а я буду наслаждаться мыслью, что пусть немного — но смогу помочь действительно хорошему человеку прожить оставшиеся ему годы хотя бы без боли.

— Если мисс Лэйк решится снова посетить мое скромное жилище, ей, несомненно, будут рады, — с безмятежностью сфинкса произнес граф Грейсток, игнорируя все причины для смущения или раздражения. Как бы и мне научиться вот так пропускать мимо ушей чужие нападки? Вечно ведусь, а вот этому замученному заморышу удается не ронять лицо.

— Да кто бы сомневался, — с издевкой прошептал совершенно невыносимый сегодня Ланселот Уолш.

Доктор Монтегю вопросительно и притом с неодобрением посмотрел на меня. А что я-то? Я могла только плечами пожать, выражая свое полное непонимание происходящего.

Возвращение к работе после обеда вообще не радовало: Ланс не давал надежды на лучшее, то и дело выдавая очередную колкость или пытаясь начать неуместные вопросы. Он все еще считал, что Грейсток в любой момент может заявить на нас в полицию, и понемногу паниковал, заодно срываясь на мне. На прислуге он тоже срывался, да и самому графу за обедом тоже досталось (точнее, досталось бы, если бы только Джареду Лоуэллу пришло в голову присоединиться к этой игре под названием «Достань ближнего своего»), но поскольку дольше всех рядом с коллегой находилась я, то и отрывался он по большей части на мне.

— Слушай, мы никогда не закончим работы, если ты сейчас не успокоишься! — в итоге рявкнула я, понимая, что вот на этот раз по-настоящему и всерьез разозлилась на куратора.

Тот посмотрел на меня как на круглую дуру. Честное слово, каждая мышца его лица просто вопила, что я та еще идиотка.

— Да словно бы кому-то действительно нужно, чтобы мы эту работу заканчивали! — выпалил Уолш и едва не опрокинув стул, на котором сидел, вылетел из библиотеки.

Чудны дела твои, Создатель…

Ланселот Уолш был кем угодно, но никак не истеричкой, и что на него нашло, я даже представить не могла.

— Бред какой-то, — пробормотала я, и, подумав немного, решила, что раз уж Ланс взял перерыв, то и мне он тоже не помешает. Пока совсем не помешалась.

По всему выходило, что я попала прямиком с раскаленной сковородки прямиком в костер, куда ни посмотри — сплошь проблемы: с начальством, с Лансом, с идиотским трудновыполнимым или вовсе невыполнимым заданием. Наверное, единственный просвет в этой карусели трудностей — Джаред Лоуэлл, с которым все в большей или меньшей степени ясно. Человек болеет — я могу облегчить его симптомы. Я облегчила его симптомы — мне выразили всю возможную благодарность, кроме денежной.

Вот денежная форма выражения на самом деле оказалась бы весьма кстати, однако ирония заключается в том, что если бы Грейсток деньги предложил, я бы отказалась и обиделась. А потом еще и расстроилась из-за того, что отказалась от денег.

Вообще, я уже начала расстраиваться из-за упущенных пусть и пока непредложенных денег, и очень хотела заесть это расстройство чем-то сладким, а заодно и чуть передохнуть. Буквы перед глазами уже начали исполнять какой-то сугубо похабный танец.

К кухне я подходила с надеждой на лучшее. В конце концов, я помогла Грейстоку. Так? Так. Теперь можно рассчитывать на то, что та злобная свора, что у него вместо прислуги, станет вести себя со мной поласковей. Ну, или хотя бы чаю нальет с какой-нибудь сдобой. Вот что именно я не рассчитала, так это то, что кухня — место, где слуги собираются, чтобы перекинуться парой слов, выпить чашку кофе или чая, а заодно и посплетничать. Как можно жить в таком отдаленном месте безо всяких развлечений и не сплетничая?

— С чего это вы вдруг, миссис Кавендиш, решили пригласить эту столичную драную кошку выпить чаю с милордом? — недовольно поинтересовалась какая-то горничная. По голосам я их точно не различала.

— Не твоего ума дело, Ливи, — отрезала домоправительница, как всегда сама суровость. — И тщательней чисти серебро, ты глубоко заблуждаешься, если считаешь, будто можешь лениться.

Хохотнул какой-то молодой мужчина.

— Просто милорду будет приятно выпить чаю вместе с этой мисс Лэйк. А миссис Кавендиш всегда предугадывает желание нашего доброго хозяина.

Даже неудивительно.

— Грегори, ты слишком распустил язык! — попыталась осадить наглеца миссис Кавендиш. — У тебя слишком мало работы? Добавить?

Но если Ливи на какое-то время смолкла, то вот закрыть рот неизвестному Грегори так просто не вышло.

— У нас не рабовладельческий строй, миссис Кавендиш, а у меня обеденный перерыв. А заодно еще и про свободу слова не забывайте. И разве я сказал что-то неуважительно по отношению к графу или несоответствующее истине? Столичная штучка действительно оказалась в его вкусе, а вы теперь готовы даже подпустить ее к нашему хозяину. А если он решит на мисс Лэйк жениться, что вы тогда скажете? Да не хмурьтесь так, мне же просто интересно.

Вот что за люди пошли, а? Мы ведь с Грейстоком только нормально поговорили раз, а эти вот… слов приличных для них нет, уже начали строить планы на возможную свадьбу. Хотя я же и сама такой вариант рассматривала. Но эти-то с чего ударились в подобные рассуждения?!

— Поинтересуйся чем-нибудь другим, Грегори.

Лив расфыркалась как недовольная кошка.

— Чтобы такая расфуфыренная — и польстилась на нашего хозяина? Да она им побрезгует, видно же!

Почему-то стало обидно. За Грейстока. Он ведь, кажется, действительно хороший человек и не заслуживает ни таких насмешек, ни «любви за деньги» в том или ином смысле.

— Если кто нашепчет ей, что хозяину осталось не так уж и много, сожмет зубки и будет думать об Айнваре, — продолжил безо всякого стеснения свои размышления по поводу моих возможных отношений с графом лакей. — Останется молодой богатой вдовой, да еще и с титулом. А вы чего на меня вообще так смотрите, миссис Кавендиш? Или лучше, если наш хозяин так и помрет здесь один как сыч?

Дальше слушать не стала: и противно, и в любой момент мог выйти в коридор кто-то из обитателей замка и застать меня за подслушиванием. Выйдет очень некрасиво, и не хотелось так спалиться, когда жизнь только-только начала налаживаться.

Если миссис Кавендиш желает пригласить меня на чаепитие с ее «дорогим мальчиком», лучше, если она найдет меня чахнувшей над старинными свитками, как и всегда.

Через четверть часа миссис Кавендиш с видом донельзя чопорным и благопристойным действительно предложила мне передохнуть за чашечкой чая с графом Грейстоком. По ее лицу нельзя было понять, что именно думает на этот счет женщина, позвала она меня по собственному почину или все-таки таково желание самого Джареда.

— Разумеется, я с удовольствием выпью чаю с милордом, — спокойно и даже с улыбкой ответила я на предложение домоправительницы замка Корбин.

Та в ответ сухо кивнула, приняв мой ответ к сведению, и под конвоем из этой строгой леди я отправилась в гостиную хозяина Корбина. Признаться, теперь Лоуэлл пугал меня существенно меньше, чем эта суровая надсмотрщица.

Что забавно, о Лансе и слова не было сказано, что подразумевало, чаи распивать нам с Грейстоком предстоит в донельзя интимной обстановке, то есть с глазу на глаз. Раньше бы даже не задумалась по этому поводу, там, за пределами Корбина люди жили иначе, но под сводами старинного замка неожиданно оказалось, что если мужчина и женщина проводят время наедине, пусть даже всего-то за чаем — это имеет некое особенное значение. Я словно провалилась во времени на век назад… И в какой-то мере это даже нравилось мне.

Грейсток выглядел уставшим, но именно что уставшим. Наверняка успел обойти весь замок сверху донизу, пытаясь решить все хозяйственные вопросы, пока снова не свалила с ног болезнь. Однако ни болезнь, ни усталость не могли помешать Джареду Лоуэллу встать при появлении дамы.

— Мисс Лэйк, я очень рад, что вы приняли мое приглашение, — просиял граф улыбкой и кивком отпустил миссис Кавендиш.

Значит, все-таки его приглашение. Уж сама не разберу почему, но от этого стало приятней. Вообще, сводничество слуг настоящее или мнимое вызывало одно только раздражение, а вот внимание со стороны Грейстока — оно интриговало. В конце концов, мне действительно было до крайности неприятно, когда думала, что мои женские чары никак не тронули сердце больного затворника.

— У меня не было никаких причин не принять его, — зеркально улыбнулась я, устраиваясь в кресле рядом с кофейным столиком.

Потом спохватилась, что, вероятно, следовало дождаться приглашения хозяина и только после него сесть, но вроде бы Грейсток не выражал недовольства по поводу моего поведения. Хотя он имел потрясающее свойство ни по какому поводу не выражать недовольства. Редкое и удивительно приятное свойство характера.

— Тогда я рад вдвойне. Вивиан.

Да, теперь, без лишних ушей, можно было говорить более свободно, открыто, используя те границы, которые мы прошлой ночью обозначили.

— Джаред, — произнесла я, словно пробуя его имя на вкус.

Помолчали.

Тишина была уютной, спокойной, ее скрашивал треск камина и вой ветра за окном, аромат чая и тот неуловимый запах, который обычно пропитывает комнаты, особенно любимые хозяевами.

— Я хочу еще раз поблагодарить вас, Вивиан, за вашу помощь. Она оказалась поистине неоценимой, — первым нарушил молчание Лоуэлл и взял чашку, как мне показалось, просто чтобы занять руки.

Странно, почему я думала сперва, что тонкие длинные пальцы графа Грейстока напоминают пауков? Будто они — что-то противное? Изящно вылепленные мужские руки, я отметила про себя, что каждое слово свое Джаред подкрепляет выразительной жестикуляцией, разумеется, если в руках ничего нет.

— Мне было приятно вам помочь, — от всего сердца ответила я.

Короткий взгляд исподлобья. Пальцы чуть сильнее сжались на тонких фарфоровых стенках чашки. Одно мгновение, когда я увидела его эмоции — и снова ровная безмятежность с оттенком иронии или даже самоиронии.

— Даже несмотря на способ? — уточнил с тенью неуверенности Джаред. Уголок рта дернулся вверх, придав лицу на мгновение горькое выражение.

Я кивнула тут же.

— Даже несмотря на способ.

Вообще, не было случившееся для меня поцелуем. Просто соприкосновение губ без всякого намека на влечение мужчины к женщине.

— И знаете, почувствовать в себе магию после годов пустоты — это нечто особенное для меня.

Я страдаю от отсутствия магии, Джаред — от того, что его распирает от нее. Забавно, как мы встретились с такими прямо противоположными проблемами.

— Могу только догадываться о ваших сложностях, Вивиан, и эгоистично порадоваться им. Ведь из-за вашего врожденного недостатка вы стали для меня настоящим спасением.

О да, Джаред Лоуэлл действительно был человеком образованным, притом с природным даром красноречия, который мне довелось сейчас испытать на собственной шкуре. Его хотелось слышать и слушать, даже внешность молодого графа уже не казалась настолько неприглядной. Или все дело, что сейчас Грейсток не выглядит так, словно в любой момент может сыграть в ящик?

— Ну, хоть кому-то польза от моего изъяна, — развеселилась я, понимая, что моя беда в свете чужой личной трагедии и вовсе не беда даже, а просто затруднение, которое и жить-то не особо мешает. Правду говорил Уолш, сколько людей в мире живет вообще без магии — и ничего, все прекрасно у них.

— Зачем вы занимаетесь такой работой, Вивиан? — внезапно поинтересовался Грейсток. — По-моему очевидно, что частный сыск — это не ваше.

Вопрос застал меня врасплох настолько, что я даже не подумала о том, чтобы огрызнуться на попытку вот так, без спроса ворваться в личное пространство. По сути, не было у Лоуэлла права расспрашивать меня о жизни и темах глубоко личных и даже болезненных в какой-то мере.

— Ну, надо же мне где-то работать, — отозвалась я немного растерянно, и тут же сделала глоток чая из кружки, жалея, что нельзя спрятаться за ней и так и остаться.

— Профессор Грэм отзывался о вас как о талантливой девушке, — будто между делом обронил граф.

Злость заставила быть грубой.

— Но я же не расспрашиваю вас, почему не стали заниматься наукой, — произнесла я, тут же пожалев о том, что сорвалось с языка.

Но прозвучавшие слова уже не заберешь назад.

— Простите меня, Вивиан, я, вероятно, позволил себе излишнее любопытство, — извинился и, похоже, со всем возможной искренностью Грейсток.

Создатель, таким ничтожеством мне уже очень и очень давно не приходилось себя чувствовать. Как там говорится? Ударили по левой щеке — подставь правую? А как насчет того, чтобы вовсе не заметить удара? Я фактически рыкнула на Лоуэлла, но тот каким-то чудом посчитал именно себя виновным в произошедшем.

— Это мне стоило бы извиниться за резкость, — признала я, скреп сердце, собственное несовершенство. — Простите меня, просто… не самая приятная тема. Не хотелось бы ее обсуждать.

Лоуэлл поймал мой взгляд, коротко улыбнулся. Инцидент на этом был исчерпан и дальше мы говорили о музыке, книгах, истории… Заболтались настолько, что увидев на пороге гостиной хмурого и встревоженного Ланса, я даже не поняла, в чем дело. Да и собеседник мой изрядно растерялся.

— Вив, я тебя по всему замку ищу, между прочим, — мрачно изрек Уолш и посмотрел на меня как палач на приговоренного к смерти закоренелого преступника.

Однако после общения с Грейстоком я была такой… просветленной, что ли? В общем, у меня не получалось нервничать, злиться. И это тоже настораживало и раздражало Ланса.

— Спасибо, что составили мне компанию, мисс Лэйк, — произнес на прощание Джаред.

— Не за что, милорд, мне было только в радость пообщаться с вами, — улыбнулась я и позволила Уолшу уволочь себя в сторону библиотеки. Куратор бормотал под нос то ли угрозы, то ли упреки, вот так сразу не разобрать, да и не особо хотелось, если так подумать. Зачем портить прекрасное настроение?

И уже когда меня водворили на рабочее место, а дверь за нами с коллегой закрылась, Ланселот Уолш напустился на меня с упреками.

— Вив, если тебе приперло… познакомиться с графом поближе, дело, конечно, ваше, оба уже взрослые детки, но, черт подери, это не повод забивать на работу! — принялся изображать из себя большего серьезного начальника Уолш. — Я вообще-то приехал тебе помогать, а не делать за нашу принцессу Вивиан всю работу!

Вот и чего ради так напустился?

— Между прочим, это тебе приспичило изображать из себя королеву драмы! А я просто взяла небольшой перерыв! И почему не провести его с умным человеком за чашкой чая, а? — решила пойти в контратаку я. Вообще, лучший вид защиты, если верить богатому жизненному опыту.

С видом сильной и очень независимой женщины я уселась за стол и буквально силой заставила себя начать вчитываться в закорючки чужого, подчас не самого простого почерка. В том, что с работой нужно что-то делать, безо всяких сомнений Уолш прав. Не можем же мы в Корбине с концами прописаться?

— Ты вообще что-то на удивление спелась с этим «умным человеком», а ведь недавно кривила свою хорошенькую мордашку в его присутствии и слова не желала выдавить из себя при Грейстоке.

Не знаю, чего на самом деле добивался Ланс своей обличающей речью, но в итоге мне просто стало мучительно стыдно за собственное поведение по отношению к графу, который все, разумеется, заметил, понял и промолчал. Хорошее воспитание — если оно действительно хорошее — не позволяет тыкать других в их промахи.

— Была неправа, теперь вот взялась за ум, исправилась, — пробормотала я, прикидывая, не стоит ли еще раз для профилактики извиниться перед Джаредом за все выходки, вольные и невольные, что отколола в его родовом замке?

Нет, я сомневаюсь, что граф Грейсток будет упорно помнить зло… Хотя нет, не зло даже, неприятные моменты, доставленные мной, но для самоуспокоения стоит переговорить с ним и окончательно все решить, если не навсегда, то хотя бы надолго.

— Умеешь ты… исправляться, — прокомментировал мой ответ в обычной своей ехидной манере Уолш, водя пальцем по строчкам. Хорошо еще, в перчатках, однако, подозреваю, если бы старик Лэмптон увидел бы такое святотатство, его бы непременно хватило на радостях удар.

Тон Ланселота меня не особенно устраивал, вообще, от всех эти намеков я чувствовала себя гадко. То и дело на ум приходила старая пословица «Назвав хромого слепым, ты его не обидишь».

— Но погоди-ка… — внезапно ошарашенно протянул Ланс, и склонился над документом, словно бы пытаясь разглядеть там какую-то крохотную деталь.

— Лупу дать? — уточнила я деловито.

Что именно могло привлечь такое внимание коллеги, мне вообразить не удалось. Ланселот вообще не слишком был увлечен историей, так что реакция Уолша слегка ставила в тупик.

— Да нет, — покачал он головой. — Зрение у меня пока отличное, просто кое-что показалось странным…

Я подсела к Уолшу, желая узнать побольше подробностей. Вот чего у Ланса было не отнять, так это чутья, которое делало из него отличного детектива, действительно отличного.

— И что именно? — спросила я, разглядывая как будто ничем не выделяющийся брачный контракт, каких я уже насмотрелась до конца жизни. Даже появилась пораженческая мысль самой никогда не вступать в брак, чтобы не довелось снова вникать в такой тихий ужас. А выходить замуж без брачного контракта — бессмысленная трата времени.

— Мисс Доротея Лоуэлл вышла замуж за мистера Клемента Ладлоу, баронета Хорн… — произнес задумчиво куратор, как-то особенно старательно проговаривая каждое имя.

Лично мне ничего так и не было понятно. Ну, вышла одна графская дочка за какого-то удачливого баронета — а только действительно удачливый человек мог отхватить девицу Лоуэлл — так и что дальше?

— Ну, да, вроде бы контракт подпадает под наш период…

Я проверила дату заключения брака.

— Точно, подходит. Откладывай к прочим.

Но Ланс почему-то так не сделал, продолжая пялиться на строки, будто надеясь, что они сложатся во что-то другое. Словом, Уолшу опять приспичило совершенно бестолковым образом тратить наше время.

— Где-то мне приходилось сталкиваться с фамилией Ладлоу. И не так чтобы давно, — пробормотал коллега задумчиво и взлохматил и без того не слишком-то расчесанные волосы, разом становясь форменным пугалом.

С чего вдруг Ланселота удивило то, что он слышал имя Ладлоу? Фамилия не то чтобы часто встречающаяся, но и не редкость, у меня был однокурсник по фамилии Ладлоу. Вроде не баронет и не сын баронета, но парень с воспитанием и даже манерами. Ну, тогда мне казалось, что с манерами. Теперь же, пообщавшись как следует с графом Грейстоком, я осознала, что Кристофер Ладлоу был просто позером, не больше.

— Ну и что из этого? Ладлоу в стране достаточно, чтобы хотя бы раз за всю жизнь столкнуться с кем-то из них. Чего застрял-то? Ты вроде не горел желанием состариться здесь, в Корбине?

Теперь уже была для меня возможность напуститься с упреками на коллегу. Рождество, как говорится, бывает только раз в год, Ланс меня потиранил — теперь и мой черед настал.

Однако с установлением женской тирании как-то не сложилось, мой выпад Ланс попросту проигнорировал, пребывая в собственных мыслях.

— И фамилия эта никак не связана с делами, которые мы расследовали, иначе я бы вспомнил мгновенно, — продолжал как лунатик говорить Уолш, полностью игнорируя не только мое недовольство, но и само мое присутствие.

Мог он при желании вот так отключаться от действительности и полностью уходить в чертоги разума, правда, как показывала не раз уже практика, планировка в этих чертогах была так себе, да и уборка давно не проводилась, в связи с чем далеко не все Ланселоту удавалось вспомнить. Но вот с тем, что никто по фамилии Ладлоу по нашим делам не проходил, я была согласна, иначе, возможно, я бы вспомнила еще быстрей Ланса. На память-то пока не жалуюсь.

Через пятнадцать минут бесплодных раздумий Уолш обреченно махнул рукой и отложил злосчастный брачный контракт в стопку, которую нам еще предстояло тащить к нотариусу заверять. И, наверное, к эксперту по древностям, подтверждать подлинность документа, иначе нотариус может психануть, они вообще народ нервный, упрямый и что попало не заверяют.

Ужин опять-таки прошел в полной идиллии, которую портили только язвительные замечания по тому или иному поводу, правда, в самом начале. Уже через полчаса неуемного Ланселота Уолша самым бессовестным образом уболтали, причем так, что тот остался исключительно доволен и собой, и трапезой, и теми, кто присутствовал на ней.

Я только ошарашенно посмотрела на мило улыбающегося Джареда и осознала, что тот поистине страшный человек. Ланс словно под гипноз попал и теперь говорил и делал точно то, что желал от него граф.

Или это действительно гипноз такой? А что, если и то, как я переменила свое отношение к Грейстоку — тоже только воздействие чар? От таких мыслей стало совершенно невесело, даже, если честно, как-то неуютно и жутковато. Правда, достаточно быстро вспомнилась оговорка Джареда на тему того, что использовать магию ему вообще противопоказано.

В ответ на мой вопросительный взгляд и короткий кивок в сторону Уолша, Джаред Лоуэлл изобразил самый честный и чистый, почти младенческий взгляд. Не то чтобы я вот так с ходу поверила… Впрочем, Ланселот вел себя, в целом, как обычно, просто раздражительность, которую он в последнее время так нарочито демонстрировал при каждом удобном и не слишком поводе, как будто спряталась до лучших времен.

Вообще, посвежевший и окрепнувший телесно Грейсток не вызывал уже такого суеверного страха перед своей персоной, да и отвращения как такового тоже. Некрасив? Пожалуй, что так, выросший под гнетом болезни, он остался субтильным как подросток, да и черты лица слишком острые… И глаза едва не на пол-лица светят, светло-голубые, прозрачные, которые слишком уж многое подмечают, а прочитать по ним чувства Лоуэлла можно только в одном случае — если он сам позволит.

— И о чем вы так сильно задумались? — тронул меня за плечо доктор Монтегю. Прикасаться вот так к кому бы то ни было не входило в привычки старого целителя, так что заподозрила, что, наверное, слишком уж глубоко ушла в собственные мысли, и иначе дозваться меня возможным не представлялось.

Сперва хотела выдать что-то пафосное и возвышенное, но здравый смысл вмешался и принялся нашептывать, что рядом с Грейстоком мне выделываться точно не стоит, как и рядом с теми, кто его с пеленок знает в самом прямом смысле: не моя весовая категория, чтобы изображать из себя одухотворенную особу.

— Снег пошел сильней, — брякнула я первое, что пришло на ум.

Правду все эти люди тоже не оценили бы: я все-таки начала прицениваться к тому, как прибрать к рукам Джареда Лоуэлла.

Глава 12

Я искренне надеялась, что на вечерние посиделки с чаем Ланселот идти откажется из-за очередного своего «выверта», ну, или на худой конец Грейсток придет к выводу, что Уолш совершенно потерял всякие представления о совести и под каким-нибудь благовидным предлогом отправит его спать. Увы, не оправдались оба моих ожидания: Ланс воспринял идею посидеть у камина с чаем с энтузиазмом, а граф вообще делал вид, будто Уолш вел себя как примерный гость и его общество только в радость. Единственное, что хоть как-то уняло мое раздражение — это совершенно обалдевшее выражение на лице куратора, когда ему высокохудожественно втирали, насколько же его, Уолша, общество приятно.

— Кажется, работа заставляет вас нервничать больше обычного?

Это был единственный вопрос, который позволил себе Джаред Лоуэлл, именно он дал нас с Ланселотом понять, что граф вовсе не блаженный идиот и отлично все замечает, а заодно и выводы делает. Хотя я и так уже успела убедиться, насколько Лоуэл прозорлив и хитер.

— Все примерно так же плохо, как и до того, — пожал плечами как будто совсем уже вернувшийся к своему раздолбайски-благодушному настроению Уолш. Впрочем, едва заметный прищур лично мне говорил о том, что все не так просто и легко, как могло показаться — Ланс определенно что-то задумал и просто пытается обвести вокруг пальца или меня, или Грейстока или нас обоих разом.

— Но, по крайней мере, нам нескучно, — почти весело улыбнулась я. И как только библиотеку протопили, жизнь стала почти терпимой.

— Оптимистка, — только фыркнул на мои слова Ланселот. — Дело в том, милорд, что учитывая полный беспорядок в ваших родовых архивах, нам приходится разбирать их все. Вообще все, до последней бумажки. После же все подходящие документы с вашего позволения пройдут экспертизу, возможно, придется также делать запросы в архивы других родов, чтобы подтвердить факт, что брак действительно был заключен… Ну и что мне вам объяснять, в самом деле.

Грейсток с пониманием покивал.

— Вот поэтому-то никому так и не пришло в голову заняться бумагами, — произнес он со светлой искренней улыбкой, которая ясней ясного дала понять, что в какой-то мере граф Грейсток эксплуатирует бедных частных детективов, которые имели неосторожность пробраться к нему с коварными замыслами.

Я посмотрела на Джареда с укоризной, тот сделал вид, будто вообще ничего не заметил. Очень достоверно сделал, между прочим, но я уже в такие фокусы не верила.

— Ну, вам-то это, может, и не по силам, — видимо, нашел силы примириться с неизбежным в лице Грейстока Уолш, озадаченно почесав затылок. — Но кто, позвольте спросить, вам наследует, милорд? У вас нет братьев и сестер, а что с кузинами и кузенами? Кому достанется Корбин, случись, что с вами?

В комнате повисло молчание, только огонь в камине потрескивал, но на этот раз никакого уюта пламя в очаге не давало. Вряд ли Ланс понимал, насколько все плохо с вопросом смертности у Лоэлла, и попал в больное место не целясь, буквально наугад.

— Завещание уже давно составлено, — чуть более сухо, чем обыкновенно произнес Джаред Лоуэлл. — Часть имущества идет в благотворительные фонды, замок — к дальним родственникам по материнской линии. А вам что, хочется попасть в список моих наследников?

Вот теперь даже капля здорового ехидства, которое заставило поверить, что Грейсток не небожитель вовсе, а обычный человек.

Уолш с обычной своей непрошибаемой наглостью, которая почему-то нравилась большинству женщин, ухмыльнулся и ответил совершенно честно:

— Да не отказался бы, на самом деле, милорд, но я все-таки по жизни реалист. Просто стало любопытно, кто первым кинется загребать ваше имущество, случись что.

Лоуэлл пожал худыми плечами.

— Как бы ни кидались, достаточно близких родственников у меня не осталось. Мать была единственным ребенком. Родители ее уже умерли. Со стороны отца тоже все ушли. К тому же, вам по роду работы прекрасно известно, что заверенное завещание всегда в приоритете.

Уолша сильно хотелось прибить. Он, разумеется, не знал о том, что жить Грейстоку осталось всего несколько лет. Впрочем, даже если бы знал, мог бы ляпнуть то же самое, тем же тоном и с тем же выражением лица. Но это какой-то антиталант в самом деле — не глядя бить в самое больное место.

— И все-таки чего ради вы так заинтересовались моей последней волей? — уже напрямик спросил Джаред Лоуэлл у моего коллеги.

Уолш со слишком уж милой улыбкой пожал плечами, получилось очень убедительно, но при этом чертовски недостоверно. По крайней мере, для меня, поскольку и характер Ланса, и его привычки я уже давно изучила и притом очень хорошо.

— Ну, профессиональная деформация — она такая профессиональная, — протянул куратор, подтаскивая к камину стул и, что характерно, устраиваясь на нем без какого бы то ни было приглашения.

Мне стало любопытно, каким именно образом Лоэулл отреагирует на такую по меркам его маленького, но очень благовоспитанного мира бесцеремонность. Как всегда никак, даже ухом не повел. Ну, заявился кто-то без спроса в его личную комнату, хорошо хотя бы, не спальню, ну, развалился как у себя дома… Все бывает, в самом деле, чего уж злиться на этих простых смертных.

— Вы не кажетесь человеком, который будет задавать вопросы просто из праздного любопытства, — покачал головой Джаред Лоуэлл, — думаю, для этого вашего вопроса причины у вас есть, мистер Уолш, не так ли?

Ланселот вообще ни капли не удивился тому, что его мотивы были настолько очевидны. Наверное, коллеге было даже не обидно, что его так быстро раскусили, в конце концов, он и не пытался в полную силу притворяться. При всей свой безалаберности кое-какими талантами к лицедейству Ланс Уолш обладал.

— Ну, мне думается, кое-какие поводы есть, но они, на самом деле, настолько несущественны, что неловко волновать вас всякой ерундой, милорд, — развел руками Ланселот и на пробу качнулся на стуле.

Я тихо застонала сквозь зубы и прикрыла глаза, представляя, какой именно стоимости стул сейчас бессовестно портит коллега самым бессовестным образом. Сомневаюсь, что в Корбине есть хоть какая-то мебель помимо антикварной, а даже если какой-то новодел и имеется, вряд ли прислуга осмелилась бы поставить таковой в личные комнаты обожаемого хозяина.

Попыталась показать Лансу гневным взглядом, что стоило бы сесть нормально, однако тот благополучно не понял намека.

— Я не впечатлителен, мистер Уолш, — продолжал упорно настаивать на своем Грейсток, явно желая получить правду от одного из самых изворотливых гадов, каких мне только доводилось видеть в своей жизни.

— Простите, милорд, но все-таки голословно что-то утверждать… — почти заискивающе принялся отбалтываться Ланселот, но именно что «почти». Напористость и наглость, которые явно проскочили вперед, когда миссис Уолш рожала своего отпрыска. — В общем, нет, ничего я вам не скажу.

Немая сцена.

Мне со стороны было так очень смешно, Ланс вряд ли понимал, насколько комично выглядит эта сцена, граф… ну с ним до конца было непонятно, но он явно куда больше, чем мой коллега умел ценить… «красоту момента».

— А если я вас выгоню посреди ночи? На улицу? — протянул Джаред, чуть подавшись вперед.

Всерьез угрожал или нет ни по выражению лица, ни по тону было не разобрать, но я очень сильно сомневалась, что граф Грейсток, человек интеллигентный и доброжелательный может поступить хоть с кем-либо подобным образом.

— Вот прямо в сугроб? — уточнил как будто на всякий случай Уолш и очень демонстративно поежился, давая понять, что это как-то немного бесчеловечно оставлять кого бы то ни было посреди ночи в метель.

Грейсток задумчиво прищурился, а после выдал:

— Вот прямо в сугроб.

Ланселот даже рот открыл от неожиданности, а потом выпалил:

— Да не пойду я ни в какой сугроб, тем более, ночью!

Выдав это гневное восклицание, коллега, наконец, перестал пытать ни в чем не повинный стул, вскочил на ноги и вылетел из комнаты как подожженный.

— А вы действительно бы выгнали его? — поинтересовалась я у Лоуэлла, впрочем, без особого волнения.

Джаред только руками развел.

— На самом деле, стоило бы, не так ли? — поинтересовался он иронично, и… словом, ответить я могла только одним образом.

— Так ведь поздно уже.

Граф расстроенно покачал головой.

— Тоже верно.

Ночью засыпала я очень долго, вертелась на постели, пытаясь найти ту самую мифическую удобную позу, которой никогда не существовало. Ну или то пижамная куртка как-то неудачно под боком соберется или штанина задерется… А потом пить захотелось, а потом последствия того, что пить захотелось не заставили себя ждать… Мерзкое состояние: спать вроде и хочется, но возможности, наконец, отключиться вообще нет. И мыслей в голове как назло столько, что непонятно, как еще череп не треснул!

С чего на самом деле Ланс начал говорить о наследниках графа Грейстока, в самом деле? Это я знаю, что Лоуэлл протянет еще всего несколько лет, а потом будут пышные графские похороны, однако для моего белобрысого коллеги эта информация все еще закрытая, да и таковой и останется. Вряд ли Джаред сообщил мне о своем невеселом будущем для того, чтобы я разболтала всему миру.

Что такого заметил Ланселот? Только имя Ладлоу? Ну, и даже если ему показалась знакома одна только единственная фамилия, то к чему сразу только нервов? А еще как будто Уолш сомневался по поводу нашей цели нашей поездки… Должно же что-то подвести Ланселота к такой мысли.

Я перекатилась с правого бока на левый, как будто начало давить на сердце, снова перекатилась на правый. Теперь руку никак не удавалось положить так, чтобы кровоток нигде не пережимало. Да что за ночь-то такая паршивая? И как другие люди, очевидно, на порядок более нормальные, умудряются спокойно и быстро засыпать?!

Но если меня сюда послали не из-за вздорной актриски, которая решила вдруг стать благородной, то почему? Какая еще есть причина порыться как следует в архивах графа Грейстока? Точней… С кем именно мы ищем родство и что в итоге оно даст некоей неизвестной величине?!

Наверное, стоит все-таки рассказать… Не то чтобы мне казалось, будто Джареду не хватит ума дойти самому до таких предположений, однако при всем при том, лучше будет если я скажу ему сама. И… вот прямо сейчас и скажу! Где спальня Грейстока я позабыть еще не успела позабыть, а то что побеспокою посреди ночи больного человека, ну так у него самого давно вошло в привычку входить ко мне в неурочный час с разрешения или вовсе без него.

Главное, не попасться на глаза местной рыжей дуэнье, вот уж с миссис Кавендиш станется выставить ночью прямо в сугроб, что меня, что Ланса. По-моему, она вообще только об этом и мечтает.

Замок в тусклом свете редких магических светильников казался совершенно унылым зрелищем, надо сказать. Теперь, когда четко осознала, что бояться-то в общем здесь некого и нечего (мстительная и коварная прислуга не в счет), пребывание в Корбине стало напоминать просто вылазку на школьную экскурсию, совмещенную с трудовыми обязанностями.

Работники замка спали, нигде никто не стоял на страже, однако я не особо обольщалась, будучи полностью уверенной, что какая-то система слежения в любом случае в замке имелась, ее просто не могло не быть, учитывая, что Джаред Лоуэлл совершенно точно любил контролировать ситуацию.

Шарканье моих тапочек по каменному полу в абсолютной тишине казалось оглушительно громким, и словно бы пустые доспехи, которые были расставлены то тут, то там, прорезями забрал смотрели на меня более чем неодобрительно.

Перед дверями графа я слегка замешкалась, сообразив, что мой ночной визит может быть понят… превратно. Ну, в самом-то деле, молодая женщина тайно приходит в спальню к мужчине… Потом сообразила, что такие мысли куда больше бы подошли, к примеру, миссис Кавендиш, а Джаред из тех редких людей, которые все понимают правильно, и не обольщается ни относительно себя, ни относительно других.

В двери я постучала достаточно громко, чтобы обитатель комнаты услышал. Спустя несколько секунд раздались шаги, а после дверь открылась, и я с огромным удовольствием полюбовалась на заспанную физиономию вообще ничего не понимающего Грейстока, зевать которому мешали исключительно хорошие манеры.

— Вивиан, что-то случилось? — без тени раздражения осведомился он, кутаясь в слишком уж тяжелый, словно бы с чужого плеча бархатный халат поверх пижамы. Как бы ни было благоприятно месторасположение Корбина, с климатом все здесь было несладко.

— Не совсем, Джаред, просто… Я, наверное, должна вам рассказать то, что сама узнала от Ланса. Он пару раз оговаривался, когда мы изучали ваши архивы…

Грейсток безумно напоминал… сову. Глаза в неверном свете магических светляков казались огромными, едва не на пол лица. И моргал ими Джаред совершенно по-совиному. Видимо, спросонья мозг Лоуэлла работал не так эффективно как он привык, и теперь граф всеми силами пытался полностью прийти в себя после внепланового пробуждения. В свою спальню Лоуэлл приглашать меня не спешил, то ли потому, что не планировал этого делать, то ли просто потому, что не сообразил.

— Так вы впустите мня или говорить станем в коридоре? — решила я немного форсировать события, раз уж граф так растерялся из-за моего появления посреди ночи.

Грейсток заморгал еще быстрей, но в сторону отступил, давая войти в свою комнату. Да, уж, обменялись визитами вежливости, наверняка миссис Кавендиш хватил бы удар, дознайся она. Но если с домоправительницей еще были возможны варианты, то Лэмптона бы точно «распущенность» хозяина свела бы могилу.

— Признаться, не ожидал, что вы решите нанести мне визит, Вивиан, — прокомментировал мое появление все еще, по-видимому, не окончательно проснувшись мужчина и вздохнул.

— Это было не слишком вежливо, — покаянно признала я собственный промах, — но я просто посчитала слишком важным рассказать вам все, не откладывая…

И мне все равно было не заснуть, а как известно, не заснул — буди другого.

Краем глаза заметила, что стоило мне только отвернуться — Лоуэлл все-таки не выдержал и зевнул так, что едва челюсть не свернул. Воспитание воспитанием, однако ничто человеческое графу Грейстоку было не чуждо.

— Я премного благодарен вам за заботу, Вивиан… — прозевавшись пробормотал Джаред и замолчал.

Хотя я готова была на крупную сумму спорить, что закончить он хотел словами «Но лучше бы вы пришли утром». Впрочем, хозяин Корбина меня так и не выставил, хотя я самую малость опасалась, что он все-таки решит перенести разговор на более приличное время. И тогда останусь я один на один с лютой бессонницей. Перспектива определенно не самая радужная.

— Вы очень добры, впрочем как и всегда, — чуть неуверенно улыбнулась я Джареду.

По его взгляду можно было прочесть «Да, так и есть», ну, или именно это должен был чувствовать человек в подобной ситуации. Но ничего подобного вслух Грейсток, разумеется, не сказал. Он вообще хорошо держал себя в руках.

— Так почему вдруг Ланселот Уолш настолько заинтересовался моим завещанием? Или таково пожелание вашего начальства, Вивиан? И присядьте ради всего святого, — указал на кресло неподалеку от кровати Джаред.

Второго кресла для хозяина в спальне не обнаружилось. Он покосился на кровать, на меня, что-то прикинул и со вздохом все-таки сел на постель, смирившись с тем, что иного выхода для него просто не осталось.

— Нет, — поспешно заверила я Грейстока. — Вовсе нет, Джаред, ничего подобного никто не просил нас делать! Это даже незаконно, требовать вот так…

Лоуэлл чуть склонил голову набок и посмотрел на меня особенно долгим взглядом, от которого тут же захотелось замолчать и начать каяться во всех грехах с самого рождения.

— Вообще-то, проникнуть куда-то под ложным предлогом тоже незаконно, Вивиан. И вы не моли не знать об этом, — мягко, вкрадчиво, почти ласково произнес Джаред, и я почему-то поняла, что не зря так паниковал. Граф Грейсток не настолько уж и добросердечен и вполне в состоянии устроить кошмар наяву своим обидчиком.

А мы с Лансом по сути и были его обидчиками, как ни хотелось мне думать иначе.

— Да, Джаред. Извините. Я не подумала… Нам не следовало так поступать. Но сделанного уже не воротишь, — пробормотала я, потупившись. Только бы в самом деле не настучал в полицию.

Джаред вздохнул, хотя мне подумалось, таким образом он, в первую очередь, пытался скрыть очередной зевок, подавить который не было ни единой возможности.

— Ничего страшного не произошло, Вивиан. Просто всем нужно помнить, что в детстве говорили наши матери: врать нехорошо.

Слова Грейстока прозвучали просто до ужаса нравоучительно, и мне это не понравилось. С самого детства я не терпела, когда «наставляли на ум», в особенности, когда это делал кто-то младше меня. Два года — не разница в возрасте, сущая ерунда, но эти семьсот с небольшим дней добавили еще немного кислого в мою жизнь.

— Иногда… приходится, — вздохнула я, а потом решила, что достаточно с меня на сегодня признания вины. Так, чего доброго, совсем раскаюсь. А ведь теперь еще предстоит нарушить подписку о неразглашении, что тоже не очень хорошо, не очень законно и даже в какой-то степени аморально.

Я собралась с духом, на всякий случай зажмурилась и перешла к сути дела:

— Меня отправили сюда, чтобы найти возможные родственные связи одной претенциозной звезды с вашими предками. Дамочка пожелала нацедить себе в жили немного голубой крови, так ей уж не жилось спокойно. Проверять взялись несколько родовых архивов, не только ваш.

Говорить правду под испытующим, пусть и не осуждающим взглядом, оказалось не так чтобы и легко.

— Хорошая причина и, пожалуй, даже не самая дурная, — пожал плечами не особенно впечатленный моими словами Грейсток.

— Но, думается, Ланс считает, что это не причина — только предлог.

Грейсток не казался даже самую малость удивленным или встревоженным — вообще никаких эмоций не показал. То ли действительно не посчитал нужным переживать, то ли чересчур хорошие манеры не позволяли выдать смятение даже в малом.

— Полагаю, это не единственная причина, которая привела вас сегодня в мою комнату посреди ночи, — произнес Джаред как и всегда мягко, вежливо, но мне довелось достаточно уже немного его узнать, чтобы заподозрить… не знаю, недовольство? Предвкушение чего-то большего? Сложно было хоть что-то прочитать по лицу того, кто с детства приучен в силу правил приличия не демонстрировать собственных эмоций. Да и свет Грейсток предпочел не включать, так что весь его облик оказался скрыт за причудливой игрой света и тени. Только глаза словно светились, отражая лунное сияние.

— Вообще, нет, конечно, — поспешила я продолжить рассказ. А то вдруг выставит? — Ланс нашел в документах фамилию Ладлоу, и она его чем-то сильно заинтересовала. Начал расспрашивать меня, не приходилось ли мне сталкиваться с кем-то по фамилии Ладлоу. Все твердил, будто где-то слышал не так давно это имя, но мы работаем вместе последние два года, и я совершенно уверена, никто по фамилии Ладлоу не проходил по нашим делам.

Джаред задумчиво покивал, укладывая в голове новую информацию.

— Нечто подобное, признаться, я и ожидал. Спасибо, что указали, где искать Вивиан. Хотя в два часа ночи…

С одной стороны действительно стало стыдно, но вот с другой…

— Ну, я хотя бы через дверь пришла и с вашего разрешения, — парировала я. — Так что поступила почти прилично, не так ли?

Лоуэлл как будто бы хитро сощурился и принялся меня внимательно, очень внимательно разглядывать.

— Вам стоит поучиться манипулировать, — посоветовал он со всей возможной сердечностью, — пока получается не очень. Я извинился, вы искренне приняли мои извинения, инцидент для нас обоих исчерпан, так что на чувстве вины сыграть уже не получится. Стоит изобрести другой способ.

Ну вот, раскусил и устыдил разом.

— Ну, да, простите-простите-простите, мне действительно не стоило вот так вламываться в настолько неподходящее время. Все можно было рассказать и днем. Но мне хотелось вас увидеть…

Последняя фраза даже мне самой показалась почти вопросом.

— Даже не начинайте, — расфыркался после таких слов Грейсток, да еще и рукой взмахнул, чтобы уж точно поняла, насколько мои слова ему кажутся лживыми. — Мне, конечно, приятно… было бы услышать из ваших уст подобные слова, но ведь вы обманываете, Вивиан, а обманываться я давно разучился.

Я замерла, пытаясь уловить все оттенки смысла в словах Джареда, потому что в них я различала не только укор, но и кое-что другое. Та эмоция, которой Лоуэлл не старался не дать выход, но сдержать до конца все-таки не смог. И сам понял свою оплошность.

— Знаете, почему миссис Кавендиш так взъелась на вас, когда вам взбрело в голову перебраться в комнату к мистеру Уолшу? — внезапно спросил Грейсток, как будто пытаясь сменить тему нашей престранной беседы.

А то я не поняла, какая возжа попала под хвост местной домоправительнице.

— Потому что по ее мнению я предавалась с Ланселотом греху вне брака и за это мы оба должны попасть в ад. Ведь так? Вот только нет у меня ничего с Уолшем, нет и не было. Да и быть не может.

Грейсток как-то странно хмыкнул.

— Все может быть, Вивиан, когда мужчина и женщина оказываются наедине, — тихо отозвался он. — Даже если их и не тянуло друг к другу. Если же тянет… Хотя бы одного из двоих…

Тяжелый и надрывный вздох собеседника заставил меня начать волноваться за его здоровье. Снова.

А еще я поняла, к чему он клонит.

— Поэтому, думаю, нам не следует с вами больше видеться вот так, Вивиан. Я благодарен вам за помощь, в самом деле благодарен. И за сегодняшний рассказ, и за облегчение моего недуга. Но… думаю, наши… процедуры следует проводить в дальнейшем под присмотром доктора Монтегю. Вы согласны?

Почувствовала себя буквально школьницей, которой первый раз признаются в любви. Грейсток, конечно, ничего подобного не сказал, да и дал понять, что испытывает ко мне скорее симпатию с оттенком влечения…

И все же…

— Я вам нравлюсь? — в лоб задала я вопрос, надеясь на получение настолько же прямого и честного ответа.

Что называется, три раза признается. По итогу Джаред мягко, но неумолимо отправил меня к себе и, наверное, на всякий случай, запер за мной дверь на замок. Я услышала, как еще и замок в двери Лоуэлла с намеком защелкнулся, давай понять, что обратно меня уже не пустят, по крайней мере, не в эту ночь.

Не в эту.

И все же… Он ведь умудрился заинтересоваться меня каким-то неведомым образом, этот странный мужчина. Ведь единственная черта, которая способна была бы привлечь меня в Джареде Лоуэлле — действительно деньги. Состояние графа Грейстока могло бы, наверное, любую женщину призадуматься. Ну, хорошо, большинство из женщин. Но я поняла, что мне этот человек стал за недолгое время глубоко симпатичен. Вот та самая ситуация, когда замечаешь именно душу.

Я раньше не особо верила в то, что можно игнорировать чью-то вопиющую непривлекательно, а по итогу вышло именно так. Джаред Лоуэлл стал мне симпатичен, приятен… И, черт подери, он не так уж промахнулся, когда заговорил о некоторой двусмысленности моего ночного визита.

Да уж, кого-то определенно занесло, и этим «кем-то» определенно был не граф, вот уж у него с самообладанием все более чем в порядке.

В итоге провалялась без сна до самого утра, мучаясь раздумьями, а заодно представляя… Да много чего представляя.

— Вивиан, если бы мы ни торчали здесь, в глуши, среди сугробов, я бы подумал, что ты всю ночь зажигала в клубе, — прокомментировал мои круги под глазами и общую бледность Ланселот, когда мы столкнулись с ним в библиотеке. — Опять замок гудел? Или ты добралась до местных винных погребов и гудела сама, без замка?

— Почти, — пробормотала я и начала мечтать о чашке кофе. Или лучше сразу термос кофе попросить? И безумно захотелось спать. Вот что за несправедливость, а? Ночью столько мыслей и сна ни в одной глазу, но только пропищал будильник, возвещая о начале нового трудового дня, как глаза тут же начали закрывать, а в голове стало совершенно пусто.

Дошла до стадии, когда идея заставить Джареда дать выход его чувствам стала казаться чертовски хорошей. Собственно говоря, почему бы и нет? Ну да, он медленно умирает, но на данный момент он вполне себе жив, даже бодр и неравнодушен ко мне. Ну, по крайней мере, именно на это все и походило.

— Вивиан, работать! — мстительно рявкнул куратор прямо мне в ухо. Не столько страшно, сколько больно.

— Совсем обалдел?! — завопила я в свою очередь и посмотрела на осевшие бумажные завалы так, будто это они во всем виноваты. Их все равно было слишком, слишком много.

Ланселот не продемонстрировал никаких мук совести, смотрел насмешливо, явно издеваясь.

— Я за тобой, детка, разгребать не намерен, и если ты повадилась развлекаться по ночам, меня это не касается.

Так, вдох. Глубокий вдох и медленный выдох. У Ланса есть основания злиться на меня, как ни прискорбно это признавать. Но он явно перегибает!

— Я ночами не развлекаюсь к твоему сведению! Просто бессонница была! А ты до чего-то додумался и решил умолчать! А еще ты пристал к Грейстоку с завещанием! Нагло и грубо, и нетактично… И вообще…

Язык удалось прикусить вовремя и не ляпнуть о том, что неэтично говорить с умирающим на такую болезненную тему.

— И вообще, с чего ты так бесишься, когда видишь меня рядом с графом? Тебе-то какое дело, сближаемся мы там с ним или нет?! Даже если бы спали — и то бы тебя это не касалось! — все-таки не выдержала и окончательно вспылила я, а вот Уолш, напротив, словно бы успокоился, от его вспышки и следа не осталось.

Ланс смотрел на меня странным взглядом, как будто бы осуждающим.

— Вив, я, конечно, тебе не отец, не брат и даже не кузен… Но раз уж сама спросила, тебе придется меня выслушать.

Я замерла, пытаясь понять, к чему куратор на этот раз клонит.

— О чем ты?

Ланселот сделал знак помолчать немного и быстро прошел по библиотеке, убедившись, что Лэмптона в ней нет. Вернувшись ко мне коллега изобразил на лице самое мрачное и суровое выражение из возможных и спросил:

— Что ты творишь с Грейстоком, скажи на милость?

Формулировка вопроса сбивала с толку, тем более, что с графом я не делала пока вообще ничего.

— А что я вообще творю с ним?

Ланс тяжело вздохнул. Весь его облик словно выражал одну только фразу «Какая же ты дура, Вивиан».

— И все-таки в чем дело? — попыталась дознаться я до истинной причины такого неодобрения.

Коллега тихо вздохнул.

— Женщины… Да каждой крысе в замке видно, к чем все идет после этих ваших… переглядываний. Ты даешь ему ложную надежду, Вив. И это жестоко, учитывая, в какой ситуации находится бедолага.

В чем именно заключалась жестокость этой пресловутой надежды, для меня осталось тайной. В конце концов, я действительно испытывала симпатию к графу Грейстоку, он теперь, когда мы лучше познакомились, производил впечатление человека образованного, приятного и очень… тонкого. Он мне нравился!

— В чем именно заключается жестокость? — с подозрением переспросила я.

На меня посмотрели как на форменное исчадие ада.

— Ты не останешься с ним, Вив. Только не с таким как он. Ты всегда предпочитала уверенных в себе и привлекательных мужчин. Положим, вы даже будете какое-то время вместе с ним, но этот гадкий утенок никогда не станет прекрасным лебедем. Джаред Лоуэлл никогда не излечится, никогда не станет красавцем. В итоге он тебе надоест, и ты либо бросишь парня, что он переживет, несомненно, тяжело, либо не бросишь из-за мук совести и в итоге будешь мучиться с ним очень долго.

То есть как это я всегда предпочитала привлекательных мужчин?

— Я что, по-твоему, падка на красавчиков?! — возмущенно воскликнула я.

Это чертовски неприятно, если тебя считают пустышкой.

Ланс вздохнул и развел руками.

— Ну, нет ничего удивительного, если красивая женщина предпочитает красивых мужчин. Вполне естественные, как по мне, предпочтения. И под них никак не подходит Грейсток, хотя если к внешности еще и богатство прилагается…

Так, теперь я еще и корыстная пустышка. Впору скончаться от радости!

— Но… Мне действительно симпатичен этот мужчина! — обиженно воскликнула я.

Нет, я все еще удостаивалась осуждающего взгляда.

— Да, симпатичен. А еще тебе его жалко. Вы, женщины, запросто путаете жалость с любовью и пытаетесь спасти. Кто-то так всю жизнь обманывается, вот только ты не настолько альтруистка, чтобы страдать ради чьего-то спасения…

Словно меня отхлестали по щекам, от души так. Пустая и корыстная дрянь, неспособная на настоящие чувства. Да и еще и дрянь, которая практически опасна для имевшего неосторожность полюбить ее мужчины.

— Ну-ну, детка, не переживай сильно, мы же не в сопливой мелодраме, в самом деле, чтобы картинно жертвовать собой и собственными интересами ради чувств.

Глава 13

Полдня я была просто сама не своя. Слова коллеги основательно засели в памяти и то и дело проигрывались в голове как заезженная пластинка.

«Ты не настолько альтруистка…»

Ну и что с того, если я не альтруистка? Что с того, скажите на милость? Я же не благотворительностью собираюсь заниматься, в конце-то концов! Джаред… Он…

Он весь завтрак смотрел на меня с откровенным подозрением и буквально вопрошал взглядом, прося объясниться. Разумеется, мое волнение от всезнающего и проницательного Грейстока не укрылось. А что я могла сказать ему? Что вообще можно было сказать, получив настолько ошеломляющую отповедь, да еще из таких уст?

И неправда это все! Я способна разглядеть душу! Способна! И полюбить за нее — тоже способна! Почему Ланс считает, будто я какая-то поверхностная? Просто за те два года, которые мы знакомы, не встретился мне еще правильный человек, которого могла бы полюбить по-настоящему, как в легендах! А теперь вот…

Почему бы Джареду Лоуэллу не стать моей той самой настоящей любовью? Ну да, сейчас он мне интересен исключительно как человек, и ничего большего я даже не представляю… Пусть все будет недолго, но я хочу полюбить именно его. И точка.

— Мисс Лэйк, с вами точно все в порядке? — пристал ко мне уже за обедом Грейсток. Видимо, выражение озверелой решимости на моем лице графа изрядно нервировало и больше сил терпеть не было вообще. — У вас желудок болит? Или снова простуда вернулась? Доктор Монтегю…

Ланселот, зараза, который отлично понимал, какие мысли с его легкой руки теперь чудят в моей бедовой голове, втихомолку потешался, видя мои душевные муки!

— Мне вовсе не требуется помощь целителя, милорд! — встрепенулась я.

Доктор Монтегю, еще чего не хватало, в самом деле!

Мои слова Грейстока вообще не убедили, судя по серьезному, почти строгому взгляду владельца Корбина, он намеревался настаивать на полном целительском осмотре моего вполне крепкого и боеспособного организма.

— И все же я вижу, что с вами что-то не так, — не желал оставлять меня в покое Джаред.

На него очень сильно захотелось рявкнуть. Вот чтобы от души. В каком-то смысле именно он, Джаред Лоуэлл, граф Грейсток, стал причиной моих нынешних душевных мук и глубокого личностного конфликта. Ну, Ланс тоже постарался, но благодатную почву-то создал именно Джаред одним фактом своего существования.

— Со мной все в абсолютном порядке, милорд, совершенно незачем беспокоить из-за пустых подозрений доктора Монтегю. Наверняка ему и без того есть чем заняться.

Целитель подозрительно сощурился и посмотрел на меня, после на своего «любимого» пациента, как-то особенно удрученно вздохнул и закатил глаза, словно ему и безо всяких расследований было все ясно и со мной, и уж тем более с Лоуэллом.

— Уверяю вас, милорд, мисс Лэйк действительно вопиюще здорова. Телесно — так точно.

От такого заявления я буквально подавилась, честное слово. Очень хотелось много чего высказать, но в последний момент сдержалась и только пнула по ноге слишком уж развеселившегося Ланселота. Хотелось и Джареда стукнуть: тот, вопреки своим привычкам, не попытался сгладить ситуацию и как-то странно разглядывал содержимое собственной тарелки, однако рука не поднималась на вечного больного, да и слуги вряд ли позволят обидеть горячо любимого хозяина.

— Просто немного не выспалась, — в конце концов буркнула я и принялась жевать настолько медленно и старательно, чтобы никому и в голову не могло прийти прервать мою трапезу любыми разговорами.

Взгляд Лоуэлла я чувствовала на себе постоянно, мягкий и теплый, такой правильный — и раздражение постепенно сходило на нет. Под ним было просто думать, что, вопреки словам Уолша, вопреки здравому смыслу — да вообще вопреки всему! — смогу полюбить этого человека. Просто потому, что он добрый и умный человек, которому взбрело в голову влюбиться в такую как я.

Завал документов становился меньше, и теперь почему-то казалось, что это происходит катастрофически быстро. Хотелось… Хотелось как можно дольше оставаться в замке у моря, достаточно долго, чтобы понять, как я на самом деле отношусь к Джареду.

Очередной брачный договор словно сам прыгнул в руки. Да-да, что бы там ни творилось у меня на душе, а работу никто не отменял.

Ладлоу.

Снова.

На этот раз уже не мужчина из Ладлоу брал в жены одну из дочерей рода Лоуэлл, наоборот, граф Грейсток договаривался о браке между своим первенцем и девицей Терезой Ладлоу. Значит, фамилия когда-то имела вес, с кем попало аж целые графы браков не заключают и уж тем более не позволяют «кому попало» рожать себе наследников. Мне и раньше попадались повторяющиеся фамилии, но раз именно на имя «Ладлоу» особенно бурно среагировал Уолш… Я поразмыслила немного и отложила документ в сторону. Вдруг пригодится? Почему-то казалось, такой вариант возможен.

Ланселот, так подло смутивший мой покой с утра пораньше, после обеда разумно помалкивал и только смотрел на меня то и дело искоса, словно ожидая, будто у меня вот-вот вторая голова прорежется или крылья хотя бы.

И вот за это все ему хотелось врезать, да и не только ему одному. Какая же неприятная, неловкая ситуация…

А еще был Лэмптон, который с какой-то радости снова окопался в библиотеке и бдил за нами с Уолшем как будто с удвоенной силой. Что ему опять понадобилось, я даже предполагать не решалась, но в присутствии дворецкого рот лишний раз открывать было глупо, в особенности, если вести речь о Грейстоке и уж тем более его сердечных привязанностях… Тут можно одним только душем не отделаться.

Ближе к ужину я добралась еще до одного документа с фамилией Ладлоу. Он не попадал под нужный период времени, однако я на всякий случай отложила в сторонку и его. Возможно, что родство с этой семьей у Лоуэллов достаточно тесное, чтобы в случае гибели Джареда кто-то из Ладлоу мог бы претендовать на получение наследства. Благо оно немаленькое…

Но кто именно по фамилии Ладлоу мог попасть под руку Уолшу, чтобы он с одной стороны вспомнил фамилию, а с другой столько времени ломал голову, кому она может принадлежать? Не попусту же он бьет тревогу?

Вечер после насыщенного дня мы проводили втроем с Лансом и Джаредом, и я поймала себя на совершенно непристойном разглядывании рук графа. Кажется, длинные нервные пальцы Джареда Лоуэлла постепенно становились чем-то вроде моего фетиша.

Причем мой ненормальный интерес к рукам Грейстока заметил и сам граф, и мой коллега. Уолш готов был просто взорваться от с великим трудом сдерживаемого смеха, а Джаред как будто начал нервничать и руки спрятал в карманы кардигана. Словно бы боялся, что я их сожру.

— И все-таки вы сегодня сама не своя, мисс Лэйк, — немного нервно пробормотал Лоуэлл с намеком на укоризну. Он, разумеется, не мог понять, в чем проблема, но зато отлично ее чуял. Хорошая интуиция порой усложняет жизнь куда больше, чем помогает.

Признаваться в том, что занята попытками влюбиться в него, я посчитала совершенно глупым и невозможным делом.

— Да просто настроение странное, — попыталась я отговориться. — Вам не стоит волноваться, милорд.

Джаред со вздохом покачал головой.

— Когда речь идет о вашем странном настроении, мисс Лэйк, куда безопасней начать волноваться заранее.

Разумеется, эту фразу Ланселот счел удачной шуткой и разразился таким хохотом, что как стекла не повылетали — уму непостижимо. При этом поржать-то Уолш поржал, но притом принципиально не отходил от нас с Грейстоком как строгая дуэнья, для которых оставить молодых людей наедине — едва не преступление. Поговорить при коллеге о чем-то личном с Джаредом было делом совершенно невозможным, приходилось терпеть и надеяться на то, что Ланс все-таки отлучится хоть куда-то. Для того, чтобы удалить докучливого надсмотрщика, я даже чай Уолшу подливала почаще, надеясь, что тот сбежит в уборную, но ведь нет! Коллега упорно держался, хотя уже начинало казаться, будто чай у него вот-вот начнет литься из ушей!

Неужто куратор решил действительно во что бы то ни стало уберечь графа Грейстока от моего тлетворного влияния? Никогда бы не заподозрила в Лансе такого стремления позаботиться о ближних. Или его настолько тронула болезнь Джареда, что решил взять под крыло из одного только сочувствия?

В отблесках пламени лицо моей возможной любви навек стало выглядеть совершенно по-особенному. Черты лица стали резче, как будто выразительней, а глаза…

— Мисс Лэйк, вы меня уже не волнуете, а прямо-таки пугаете, — чутко отреагировал на мое излишнее внимание Джаред, настороженно глянув исподлобья.

А ведь я его за глаза крысой прежде честила. Вот же идиотка.

Да, лицо очень худое, нервное, острое, словно состоит из одних острых граней — тронь и порежешься тут же. Странное, но даже в каком-то смысле и красивое зрелище, пусть и немного завораживающее. И глаза его…

— Вив, по-моему, ты точно не в порядке, — решил снова понасмешничать надо мной Ланс. Вот же зараза. Но я тоже хороша. Зачем только пялюсь на Лоуэлла? Смущаю его, забиваю голову глупостями и еще и Ланселота веселю. Меня не привел в восторг ни один из полученных результатов.

— Да хватит уже вам всем надо мной издеваться! — воскликнула я, взмахом руки едва не опрокинув чайник. Вовремя успела остановить движение и не расколотила антиквариат. — Я спать пошла, хорошо посидеть.

Разумеется, в Джареде сработала программа «джентльмен», и он подорвался на ноги, дабы почтить даму. Уолш, конечно же, и не подумал оторвать свой зад от кресла.

— Позвольте проводить вас до комнаты, мисс Лэйк, — внезапно решил проявить инициативу Грейсток. Ну, что это было еще кроме нее? Не получив возможности поговорить со мной наедине, наследник славного рода решил поступить как мужчина и сам создал эту возможность.

Ланс попытался снова изобразить недреманного стража и хотел было присоединиться, но Джаред, все также мило улыбающийся и предельно вежливый, двумя фразами осадил моего куратора, человека без чувства такта, совести и костей в языке. Не волшебство даже — подлинное чудо.

В итоге совершенно обалдевший Ланс остался в гостиной, а Джаред взял меня под руку и торжественно повел по коридору. Все-таки он меня выше, пусть и не больше, чем на пару дюймов. А запястье такое же тонкое как у меня, это стало особенно заметно, когда моя собственная рука легла на руку Лоуэлла.

— Вы меня с ума сводите сегодня, Вивиан, — удрученно сообщил мне молодой мужчина и еле слышно вздохнул. — И это вовсе не комплимент вашей неоспоримой привлекательности.

Сразу стало чуточку легче.

— Однако вы все равно сумели сделать мне комплимент, Джаред.

Я ожидала, что Грейсток смутится, станет отговариваться. Думалось, ему будет впору смешаться как школьнику. Вышло совершенно иначе — на меня подняли спокойный прямой взгляд и произнесли:

— Потому что я хотел сделать вам комплимент, Вивиан.

Вот и как с ним вырабатывать хоть какую-то стратегию, скажите на милость? Вчера мне казалось… Хотя какая разница, что именно мне казалось? Нельзя за короткий срок настолько хорошо узнать человека, чтобы с легкостью предугадывать его поступки, желания, намерения.

— Я спросила вас вчера, спрошу еще раз. Я нравлюсь вам, Джаред? — обратилась я к графу, до последнего удерживая его взгляд.

Идеальная осанка Лоуэлла таковой быть уже перестала. Было ощущение, словно бы на его худые плечи возложили ношу, слишком тяжелую для такого изможденного человека.

— Вивиан, ваше любопытство становится жестоким. Вам нравится мучить меня? — с укоризной и грустью спросил граф Грейсток.

Отлично, то есть он не отрицает своих чувств, в нашем случае это уже большой прогресс.

— Мне вовсе не хочется мучить вас! С чего вы вообще подумали такое? — практически обиделась я то ли на Грейстока, то ли на саму себя.

Лицо хозяина Корбина, которого я искренне почитала человеком, пусть и проницательным, но все же мягким, внезапно приобрело непреклонное предложение.

— С того, что вы, Вивиан, честолюбивая красавица, а я… я это я. Не красавец, да и не жилец. Но вдруг вам пришло в голову проявлять знаки внимания, и у меня нет ни единого предположения…

Так, надо сказать что-то такое, что могло бы обезоружить Лоуэлла, лишить его брони логики и осторожности, которая, наверное, уже в кожу вросла.

— То есть вы решили, что недостойны знаков внимания?

Глаза Грейстока распахнулись особенно широко и выражали неприкрытое изумление, которое скрыть молодой человек, похоже, просто был не в силах. В конце коридора как будто раздался звук шагов. Я тут же обернулась на звук, опасаясь очередной горничной, которой непременно потребовалось пройти в неурочное время именно через этот коридор, однако на мое счастье, в нашу строну никто так и не пошел. Счастливая случайность, не иначе.

— В вас столько достоинств, Джаред! Вы необыкновенно умный человек, чистый, но не наивный, проницательный, но не циничный… Вы прекрасный собеседник…

Грейсток медленно выдохнул, понурился, а потом резко притянул меня к себе и поцеловал. Это был именно поцелуй, не попытка передать излишнюю магическую энергию. От неожиданности я оцепенела, даже моргнуть лишний раз не решалась.

Пара секунд — и Лоуэлл отступил от меня, принявшись разглядывать внимательно, словно разглядывал живописное полотно в поисках признаков подделки.

— Вот это и есть правильный ответ, Вивиан, — отрешенно констатировал Джаред с едва заметной грустью в голосе. — Во мне столько достоинств — и ум, и проницательность. И собеседник я действительно прекрасный. Как человека вы оценить меня в состоянии, и это чрезвычайно приятно для меня, не сомневайтесь.

Но. В таких ситуациях всегда находится место пресловутому проклятущему «но», и я даже не сомневалась в том, что сейчас-то мне удастся выслушать резоны Джареда Лоуэлла, графа Грейстока.

— Однако беда в том, — не стал разочаровывать меня он, — что мужчину вы во мне не увидели, а мои чувства сложно назвать братской привязанностью. Поэтому лучше прервать нашу увлекательную игру, пока нет проигравших.

Кажется, у них с моим куратором коллективный разум или они просто на одной волне.

Мужчину я в нем, стало быть, не увидела. А чувства у него далеко не платонического характера, сам только что признал. И теперь рассчитывает, будто я вот так запросто позабуду все то, что он наговорил мне? И отступлюсь?

Нет, я бы, наверное, и сделала так, как просил Джаред, заставила себя выбросить всяческую ерунду из головы… Вот только несмотря на совершенно непроницаемое выражение лица и нарочитую досаду во взгляде, дыхание Лоуэлла было слишком тяжелым, к тому же граф то сжимал руки в кулаки, то разжимал, словно пытаясь изо всех сил подавить какой-то порыв.

Здесь и не пахнет спокойствием — только попытка спрятаться. Кажется, у кого-то начал сдавать самоконтроль, и, наверное, это была самая приятная победа на любовном фронте в моей жизни.

Никогда не приходилось выступать в роли агрессора в отношениях с мужчинами, однако, похоже, придется попробовать себя в этом прежде чуждом амплуа, раз Лоуэлл решил уйти в настолько глухую оборону.

— А вы покажите мне мужчину — я и разгляжу! Тотчас же и разгляжу! — возмутилась я и резко толкнула Джареда к стене.

Вышло не настолько эффектно как ожидала: Лоуэлл оказался не таким уж и легким, а я сама — не настолько и сильной. Но от неожиданности и шока граф попятился к стене, а по итогу и вжался в нее, растерянно хлопая глазами.

— Вивиан, вы меня очень сильно беспокоите, — сообщил мне он, похоже, не совсем соображая, как поступить в такой щекотливой ситуации.

Нет, это в самом деле невыносимо…

Хотел показать мне, насколько сильно меня не волнует? Что ж, злость в подходящих обстоятельствах за страсть сойдет, ведь так?

— А уж как вы меня беспокоите, Джаред, — произнесла я задумчиво, медленно наступая на свою «жертву». Лоуэлл краснел, бледнел и явно не понимал, что мне взбрело в голову на этот раз. Учитывая, насколько неласковое выражение приобрело мое лицо в тот момент, бедняга мог предположить в том числе и то, что я планирую придушить его, а после сожрать в укромном уголке.

— Вивиан, что вы?.. — снова пытался заболтать меня молодой человек, но я решила поступить с ним ровно так, как он поступил со мной пару минут назад: просто заткнула поцелуем, пока такой умный человек не нагородил очередную стену глупостей, за которой так удобно спрятаться.

Первую пару секунд Джаред просто стоял неподвижно, потом попытался меня оттолкнуть, однако так слабо, неубедительно, что протест я проигнорировала. Не такой уж и бессильный, захотел бы — отпихнул. А ладони, те самые ладони, что я повадилась разглядывать при каждом удобном случае, обхватили мой затылок, притягивая еще ближе.

Кажется, договорились, по крайней мере, на ближайшие пару минут — точно договорились.

Если поцелуй, который инициировал Грейсток, вызвал исключительно оторопь, то вот теперь все стало куда увлекательней, приятней, да и прочувствовать все я, наконец, сумела. Стало совершенно ясно, что в жизни Джареда мне первой благосклонной женщиной не стать. Не сказала бы, что это стало такой уж приятной информацией.

— Так что вы там просили вам показать? — совершенно обалдело поинтересовался Лоуэлл, когда мы оторвались друг от друга.

Руки его уже покоились у меня на плечах.

— Мужчину, — сварливо напомнила я.

Хохотали мы уже оба и остановились, только заслышав голос Ланса, окликающий меня по имени.

Кажется, у Ланселота Уолша вошло в привычку портить мне абсолютно все, что хоть как-то связано с Джаредом Грейстоком.

Разбежались мы с графом как мыши, заметившие кошку, тихо и в разные стороны. А ведь до чего можно было бы договориться, не появись мой вездесущий коллега! При этом Ланс же в свою очередь не успокоился и отправился прямиком ко мне в комнату, возле дверей которой я с ним и столкнулась.

— У тебя губы распухли, — сходу выдал Уолш и уставился, прищурившись, как будто застукал меня на краже.

Если он ожидал от меня приступа покаяния или — тем паче! — раскаяния, то глубоко заблуждался. Я могла стыдиться чего угодно, но не происходящего между мной и графом Грейстоком.

— Пищевая аллергия, — захлопала я глазами в демонстративном недоумении.

Руку Уолша как магнитом притянуло к его лбу.

— У «пищевой аллергии» там приступа случаем не случилось?

Если уж запустила режим «дурочка», лучше не нажимать на кнопку отключения, пока абсурд не дошел до критической точки.

— А ты сейчас о чем? — затрепетала я ресницами как лань и изобразила полнейшее непонимание. — Как у пищевой аллергии может случиться приступ? Или ты про то, не начинается ли у меня отек гортани? Кажется, нет.

Прелестная вариация классической ситуации «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

— Имей в виду, если с Грейстоком что-то опять произойдет, нас из замка, скорее всего, выпустят только по частям, — попытался сыграть на инстинкте самосохранения Уолш.

Вот только я сомневалась, что душевные терзания конкретно в нашем с Джаредом случае могут хоть как-то навредить хрупкому здоровью Лоуэлла.

— А что с графом вообще может случиться? По-моему, он сейчас вполне неплохо себя чувствует, — пожала я плечами с самым невинным выражением лица. Разумеется, не стоило рассчитывать всерьез, что на мои уловки Ланселот купится, но не признаваться же в том, что происходит на самом деле между мной и Джаредом. Тогда шансы на то, что коллега отвяжется, вообще станут нулевыми.

Уолш смерил меня тяжелым нечитаемым взглядом, как-то особенно проникновенно выругался вполголоса и ушел к себе, принципиально не пожелав мне ни доброй ночи, ни приятных снов… Хотя откровенно не послал — и то благо в моей ситуации. Но кто вообще мог предположить, что легкомысленный сверх всякой возможной меры Ланс вдруг прикипит душой к кому-то вроде Джареда?

На этот раз мистер Томпсон своим звонком меня буквально с постели сорвал. Сразу же пожалела, что не обзавелась привычкой отключать на телефоне звук на ночь. Поднять человека в семь утра — это не просто невежливо, это еще и что-то очень сильно напоминающее садизм.

— Лэйк, работа у вас движется? Или мне стоит послушать Уолша и вернуть вас назад в столицу по причине полной непродуктивности?

Вот этот вопрос был как удар пыльным мешком по голове. Оказывается, Ланселот-то не просто ходит и возмущается, он еще и копает под меня втихую. Интересно, когда именно позвонил начальнику… Вряд ли после вечерних посиделок в гостиной, Уолш хоть и отбитый тип, но не настолько, чтобы без срочной надобности звонить начальству после окончания рабочего дня.

Но вообще ситуация вырисовывалась очень неприятная. Выходит, Ланс, редкий гад, настучал на меня еще до того, как понял, что наши отношения с Джаредом и не думают прекращаться.

— Ланс неверно оценивает ситуацию, мистер Томпсон, — резче, чем следовало бы, ответила я. — Дело движется, все в полном порядке. Просто Ланс слишком устал от однотипной работы, возможно, его стоит отозвать.

И тогда надоедливый куратор уже не сможет путаться под ногами.

— Я подумаю над этим предложением, Лэйк. И ради всего святого, закончите, наконец, работу.

Когда мы встретились с Уолшем в библиотеке, мне стоило многих душевных сил не кинуться на него с упреками, кулаками и попыткой попросту выцарапать глаза этому подлому, бессовестному, совершенно двуличному негодяю, у которого хватило наглости играть за моей спиной! Не смог заставить меня отступиться от Джареда — решил просто убрать из Корбина под первым подвернувшимся предлогом!

Однако криком ничего не решить, да и почему-то перед глазами сразу возникло лицо Грейстока с самым что ни на есть укоризненным выражением. Вот уж кто точно не стал бы решать проблемы криком и насилием, нашел бы и другой способ, чтобы добиться своего. Почему-то не хотелось ронять себя в глазах Джареда. Еще больше.

В библиотеке мы были только вдвоем, Лэмптон сегодня не почтил нас вниманием с самого утра. И это было и к добру и к худу одновременно. В отсутствие дворецкого можно было говорить совершенно свободно, не было повода сдерживаться. Что мне, что Ланселоту…

Как бы совсем лишнего друг другу не наговорили.

— Ты не должен был наушничать за моей спиной, — сказала я на удивление спокойно, и даже смогла посмотреть прямо в глаза куратору. Которого, скорее всего, буду просить сменить. Звонок Томпсону — это уже точно перебор.

— А ты не должна была издеваться над беззащитным одиноким парнем, — в тон ответил Уолш и нахмурился.

Никогда еще не видела Ланселота настолько серьезным, пожалуй, даже когда он читал мне нотации недавно и то выглядел более привычно, легкомысленно.

— Я вовсе и не издеваюсь над Джаредом, да очнись ты уже, наконец! — воскликнула я, едва за голову не хватаюсь. — Он… он ведь замечательный!

Услышав мои слова, почему-то Ланселот Уолш не поверил в их искренность, а нахмурился еще больше, словно я призналась, что собираюсь ночью придушить графа Грейстока подушкой после проведенной вместе ночи.

— Джаред, стало быть, — констатировал совсем уж недобро коллега и резко отвернулся, как будто ему внезапно стало отвратительно даже смотреть в мою сторону. — Ты совершенно невозможное существо, Вив. Почти что чудовище. Ну зачем тебе только понадобилось все это?

У меня не было другого ответа для Ланса, а тот, что уже дала, он уже счел совершенно неудовлетворительным. Уолш не сдастся. Я прекрасно знала его, чтобы понимать — он не оставит меня в покое, пока я не покину замка и не порву все связи с Джаредом. Ланс просто не умеет останавливаться, а уж когда считает себя правым — и подавно. На беду, мой куратор считает себя правым почти всегда. Или даже без «почти».

— Он нужен мне, Ланс, и тебе придется с этим смириться, — тихо произнесла я без особой надежды, что послание дойдет до адресата.

Поворачивать ко мне лицом коллега не стал, я могла видеть только его спину — та словно бы окостенела и это чертовски не радовало.

— Сожрать этого мальчишку я тебе не позволю. Ты приносишь мужчинам одни только несчастья, Вивиан. И после тебе плевать. Идешь по жизни дальше, пританцовывая.

Пожалуй, такое заявление было даже обидным. Потому что ничего подобного не происходило! Ни одного своего парня я никогда не мучила! Ни во время отношений, ни после них!

— Ты несешь чушь, Ланс! Полную чушь!

Уолш так и не спешил поворачиваться ко мне лицом. Очевидно наши отношения, и без того не сказать, чтобы дружеские, совсем уж пошли прахом. Нет, не дам ему вот так запросто отнять то самое светлое, что появилось в моей жизни! Пусть у меня с Джаредом и нет ничего, но не дам забрать саму возможность!

До завтрака мы молча копались в бумагах, то и дело бросая исподлобья тяжелые почти ненавидящие взгляды. От мрачной гнетущей атмосферы вокруг нас растерялась даже миссис Кавендиш, которая явилась звать нас на завтрак. Сами мы по какой-то безмолвной договоренности упорно не покидали рабочих мест.

— У вас что-то случилось, мисс Лэйк? — украдкой спросила у меня домоправительница, понизив голос.

То, что обратились именно ко мне, не к Ланселоту, я сочла добрым знаком. Возможно, теперь, по мнению здешних обитателей, я уже не персона нон-грата. Учитывая, что удалось подслушать…

— Ничего особенно серьезного, миссис Кавендиш, не стоит волноваться, — с трудом натянула на лицо улыбку я. Подозреваю, гримаса вышла не самая убедительная.

Женщина неодобрительно покачала головой, но настаивать на откровенности не стала, чем, откровенно говоря, сильно порадовала. Сказать ей мне было попросту нечего: не рассказывать же, в самом деле, что мой коллега с какого-то перепугу проникся такой горячей симпатией к графу Грейстоку и теперь всеми правдами и неправдами старается оградить бедного больного юношу от моего тлетворного влияния.

Сам же Джаред за завтраком показался мне слегка более больным, чем был еще вчера вечером, из чего я сделала вывод, что магический резерв у графа опять переполнен, и самое время самую малость поцеловаться. Исключительно в лечебных целях. А после и просто для улучшения взаимопонимания. Благо, в поцелуях Джаред точно знает толк.

— Доброе утро, милорд, — поприветствовал графа мой коллега, растянув губы в такой умильной ухмылке, что поневоле захотелось подкинуть дантисту Уолша работы.

Я на всякий случай не стала открывать рот, чтобы не выдать вместе положенного «милорд» уже ставшее привычным «Джаред». Но мой кивок был встречен таким проникновенным взглядом, что сразу стало понятно — меня и без слов поняли и приняли.

В груди что-то понемногу начинало как будто бы… ёкать. А в животе словно бы… нет. Об этом даже лучше не думать. Хотя бы сейчас.

— Доброе утро, мисс Лэйк, мистер Уолш, — куда более искренне и светло улыбнулся Грейсток, как всегда вставая при появлении гостей.

Правда, я отметила, что молодой мужчина опирается на стол. Еще не наваливается, но уже что-то похожее на то. Доктор Монтегю тоже не сводил с пациента взгляда, который не сулил приятных перспектив.

Светскую беседу старался завязать Ланс, но отвечал ему по большому счету только целитель, мы с Джаредом переглядывались, и это оказалось куда увлекательней, чем болтать с Уолшем. И вот эти взгляды Ланса бесили настолько, что, когда с трапезой было покончено, он едва не взашей вытолкнул меня в коридор под предлогом работы.

Под предлогом, потому что стоило выйти из столовой как меня буквально через несколько шагов толкнули в первую попавшуюся нишу, а после принялись целовать так, словно я была самой желанной женщиной в жизни Ланса. И пока отпихивала эту наглую морду, рядом раздался звук шагов, весьма знакомый. Сегодня Грейсток шаркал чуть сильней.

И только в этот момент Уолш соизволил отпустить меня из захвата.

Первое, на что я натолкнулась — совершенно больной, несчастный взгляд Джареда, который поспешил унести ноги. Второе — торжествующая харя Ланселота, по которой он тут же и получил.

Глава 14

Работа? Да какая к дьяволу тут работа, если нужно было срочно найти Джареда. Пока не додумался мой увечный граф до чего-то… логичного, но вопиюще глупого. А я по глазам его помертвелым могла сказать, что уж что-что — а вообразить самый худший вариант Лоуэллу точно по силам, не сомневаюсь, что у него все в полном порядке с воображением.

Я неслась по замку, спрашивая у каждого встреченного слуги, не видели ли они, куда пошел их бестолковый господин. Один из лакеев сказал, что Грейсток удалился в свою спальню, туда я и направилась, наплевав разом и на приличия, и на здравый смысл. Главное, чтобы выслушал и понял.

Дверь я открыла рывком, благодаря высшие силы, что Лоуэлл не додумался запереться.

— Джаред…

Я запыхалась до полусмерти, дыхание вырывалась едва не с сипом. Но я просто обязана была объясниться. Непременно объясниться. Рассказать, как все на самом деле. Он не должен…

Граф стоял у окна, и я видела только худую напряженную спину. Плечи как будто опустились больше обычного.

— Джаред, это вовсе не то, о чем вы подумали!

Ответом мне стал горький смешок. Мы словно вернулись к началу знакомства. Ланса хотелось сбросить прямиком с замковой стены за его фокусы! И плевать, что напарник желал Джареду добра! Это совершенно неправильное добро! Какая польза от этого добра, если в итоге Грейстоку было больно?..

— Клянусь вам, это был всего лишь идиотский спектакль, который Ланс разыграл для одного единственного зрителя! — воскликнула я, пытаясь дозваться Джареда из той черной хандры, что постепенно поглощала его. — Мы только напарники! И никогда ничего больше между нами не было, да и никогда не будет! Ланс просто хотел, чтобы… чтобы между вами и мной точно ничего не было.

Прозвучало двусмысленно. Словно между нами уже что-то есть. Вот только действительно есть, отрицать совершенно бессмысленно. Предчувствие романа, ожидание отношений.

— Он пытается защитить вас, — констатировал с грустью граф. Он все еще прятал лицо, верно, боялся не совладать с эмоциями, показать их мне. Иногда так хотелось, чтобы, наоборот, Грейсток дал заглянуть себе в душу до самого донышка.

— Если бы… Ланс пытается защитить вас, — покачала я головой со вздохом. — Думает, я походя разобью вам сердце и оставлю здесь, одного, переживать последствия неудавшейся интрижки.

Все-таки обернулся.

Бледный как полотно, а зрачки — два черных колодца, расширились так сильно, что за ними радужки не различить.

— Защищает… Я и без того знал, что вы разобьете мне сердце, Вивиан. И я готов к такому повороту событий. Лучше так, чем вообще ничего.

Меня словно поразило громом от его слов.

Так он тоже… Он тоже считает, что я совершенно бесчувственная, пустая, что я…

— Почему никому даже в голову не может прийти, что у нас все будет и это будет хорошо? — осведомилась я, не без причин подозревая, что где-то притаился подвох.

Излом его губ сложился в печальную улыбку, но и она через мгновение исчезла.

— Потому вы красивая и общительная девушка с живым характером, а я больной затворник, который предпочитает одиночество. Здравый смысл подсказывает, мы плохо сочетаемся.

Здравый смысл, здравый смысл… Хороший советчик, нельзя не признать. Он редко ошибается в своих выводах.

К черту здравый смысл!

Пусть все идет как идет, и будь, что будет.

— Но я хочу попытаться, — твердо и решительно заявила я, не отводя взгляда. — Не знаю выйдет ли, Джаред, но вы вызываете у меня глубокую симпатию.

И щемящую жалость.

Грейсток посмотрел на меня так, словно слышал каждую мысль, что проносилась в тот момент в моей голове.

— Мы ведь уже обсуждали. Отношения мужчины и женщины строятся не только на симпатии, Вивиан. Вы прекрасно это понимаете.

Он был слишком тактичен, слишком хорошо воспитан, чтобы говорить пошлую, но все же правду. Однако это правда повисла между нами двоими с гнусной ухмылкой.

Желание. Обычное желание. А он некрасив, и думать о нем в плотском ключе вообще не выходит, причем, даже не из-за неприглядной внешности, а из-за того, что каждая черта Джареда Лоуэлла искажена болезнью, телесным страданием.

— Понимаю. И плюю. Мне все равно, кто и что скажет.

Каждое слово было тяжелым как свинец, каждое слово было правдивым. Может, я, и правда, мелочная и корыстная, может, и правда, не способна оценить душу… Но я хочу попытаться! Попробовать! С ним.

А он позволит мне эту попытку, просто потому, что любит и, пусть и не хочет, а все-таки надеется, надеется изо всех сил.

Грейсток несколькими стремительными шагами преодолел то расстояние, что разделяло нас, и замер в нерешительности. Я чувствовала его дыхание и, кажется, слышала, как отчаянно колотится в клетке ребер его сердце. Но ни единого прикосновения.

Поймала его ладони своими и переплела пальцы, прижалась лбом ко лбу.

К нему вовсе не мерзко прикасаться, ничего подобного. И руки его вовсе не похожи на пауков. Что вообще на меня нашло, когда я думала подобное? Изящные запястья, тонкие длинные пальцы. Наверняка играет на чем-то, не могли ведь не учить в детстве.

— Это глупо, но люблю вас, Вивиан, — едва слышно выдохнул граф Грейсток, не двигаясь с места, не поднимая глаза.

Все в нем словно бы говорило: Джаред Лоуэлл страстно желает, чтобы я попросту не расслышала его слова, которые прозвучали не громче дыхания.

Но я услышала.

И я не собиралась притворяться, будто это не так, хотя бы потому, что признание именно от этого человека получить оказалось так приятно, так драгоценно. Для Лоуэлла эти слова — не пустой звук, не просто самый короткий путь до постели, он в меня действительно влюблен.

— Спасибо, Джаред, — произнесла я и прижалась к нему, напрашиваясь на объятия. — Быть предметом ваших чувств — это честь.

Когда моя ладонь коснулась его плеча, мужчина вздрогнул, не ожидая, должно быть, такого жеста.

— Это все, что вы хотели сказать мне?

Каждая его интонация — это сложный коктейль из многих составляющих. Вот сейчас пара капель горечи, щепотка безнадежности, столовая ложка надежды и смирение по вкусу.

— Это все, что я могу сказать вам. Пока, — решительно ответила я, борясь с желанием просто обнять Грейстока и пообещать ему все блага земные вместе с собственной беззаветной любовью и луной с неба. У лжи короткие ноги.

Потому что чего точно не хотелось давать ему — так это ложной надежды. Этот плод сладок, но ядовит, и в итоге может свести в могилу надежней клинка в сердце.

— Пусть все идет, как идет, — попросила я графа.

Джаред кивнул, безмолвно соглашаясь. Кажется, инцидент с Ланселотом на этот раз был исчерпан, и я надеялась лишь, что второго раза не последует. Иначе меня попросту посадят за убийство Ланса Уолша с отягчающими. Ланс, спаситель галактики, и отдельных ее особо больных представителей.

И вот кстати о болезни…

— Мне показалось за завтраком, что вам стало хуже, Джаред. Вам нужна моя помощь? — спросила я, даже и не думая отлипать от Грейстока. Стоять вот так вплотную рядом оказалось до невозможности правильно и даже приятно.

Вопрос заставил молодого человека слегка поежиться.

— Пока терпеть еще можно, Вивиан.

Вот чего точно полученный ответ мне не дал — это успокоения. Тоже мне нашелся, герой-мученик. И так не пойми в чем душа держится, а все туда же!

— Можно. Но не нужно, — решительно заявила я и потянулась к губам Грейстока. — Просто сделайте все, что нужно. Мне не нравится, что вам плохо.

Упираться и отнекиваться Джаред и не подумал, просто прикоснулся губами к губам, и меня снова едва не снесло потоком магической мощи. Закралась мысль, а насколько облегчают состояние графа такие вот переливания и не смогут ли они помочь ему достаточно, чтоб Лоуэлл протянул подольше. Мне категорически не хотелось верить в то, что дольше шести лет мне не удастся пробыть рядом с этим человеком при всем желании.

Грейсток отступил на шаг, и сразу стало видно, насколько Джареду полегчало после очередного сеанса магического донорства.

Возвращение к библиотечным раскопкам хотелось ознаменовать характерным жестом с использованием характерного опять же пальца, но в силу того, насколько я была благостна… Сеансом лечебных поцелуев ограничиваться мы с Джаредом не стали, проведя последующую четверть часа вполне приятно, хотя и совершенно невинно. Я совершенно уверилась, что мы с Лоуэллом совсем скоро окажемся в одной постели, однако торопиться не было ни малейшего смысла. Пусть нечего рассчитывать на тот самый злополучный конфетно-букетный период, но и торопиться не было смысла. Я боялась… показаться слишком дешевой и уничтожить тот флер очарования, в котором видел меня Джаред.

По итогу, оторвались мы друг от друга только после того, как в дверь постучала миссис Кавендиш. Третий раз. И очень громко сказала, что «милорд, у вас черед полчаса важная встреча». Лично у меня не было и тени сомнений по поводу осведомленности домоправительницы о времяпровождении Грейстока, однако на этот раз она проглотила все свои моральные принципы и влезать не стала.

Хотя вряд ли бы Джаред ей позволил распоряжаться собой.

— Мы же проведем вечер снова вместе? — с искренней надеждой спросила я у Джареда перед тем, как собраться с духом и выйти за дверь. Почему-то эти почти ритуальные посиделки после ужина стали особенно дороги.

Грейсток не желал, чтобы я уходила настолько же сильно, насколько я не хотела его покидать. Он до последнего держал меня за руку, словно боялся, что пропаду.

— И опять ваш коллега будет недреманным стражем присутствовать рядом и следить за нравственностью, — тихо рассмеялся граф. Смех был ему к лицу. На лице проступил легкий румянец, совершенно не похожий на те чахоточные пятна, что проступали на щеках в самом начале нашего знакомства.

Дверь комнаты была так близко, но толкнуть ее и выйти не было никаких моральных сил.

— Ну, учитывая, что по какой-то странной причине миссис Кавендиш перестала следить за вашим и моим благочестием… — протянула я весело. — Кстати, она ведь отлично понимала, что вы в комнате не один, почему же только постучала, а не вошла?

Такое поведение поборницы старомодной добродетели казалось более чем странным. Я скорее ожидала, что из комнаты своего обожаемого хозяина миссис Кавендиш вытащит меня за волосы.

Джаред на мгновение притянул меня к себе, сжимая в объятиях, жаркое дыхание коснулось шеи, но поцелуя так и не последовало. Мгновение — и мужчина уже отступил, но без смущения. Свой порыв он явно не посчитал чем-то неуместным.

— Просто она как никто другой знает, насколько скоротечна моя жизнь, и считает, я имею право провести ее так, как того пожелаю.

То есть для нее это последнее желание приговоренного к смерти, так? Не хотелось бы верить в подобную горькую судьбу для Джареда. Пусть он и говорил…

— Не смейте так запросто рассуждать о смерти! — потребовала я напоследок и все-таки вышла за дверь, хотя и вовсе не желала того. Рядом с графом Грейстоком стало так легко и свободно, как жутко было в момент знакомства.

И уж точно общество Лоуэлла стало куда предпочтительней общества коллеги, который в последнее время только и занимался тем, что ставил палки в колеса. Спаситель сирых и убогих, чтоб его черти побрали! Джаред Лоуэлл вовсе не беззащитное и наивное создание, даже если бы я и оказалась коварной «пожирательницей мужчин», он бы и то смог дать сдачи!

Уолш смотрел на меня только искоса и хмурил брови. Наверняка мои опять припухшие губы стали поводом для нервов и расстройства коллеги, как и до безобразия довольный вид. Не может выглядеть так женщина, только что порвавшая с возлюбленным…

Наверняка снова бросится звонить Томпсону, чтобы уговорить начальника под любым предлогом выдворить меня из замка… И черт бы с ней, с работой, если бы, к примеру, Джаред сделал мне предложение, однако я не была до конца уверена в том, что графу Грейстоку придет в голову предлагать брак женщине после такого недолгого знакомства. Несмотря на молодость, Джаред Лоуэлл человек достаточно осмотрительный и разумный, возможно, даже его влюбленность, несомненно сильная, все же не толкнула бы графа на такой поступок.

Ланселот, конечно, едва не щерился, зато Лэмптон улыбался мне вполне умильно и все норовил спросить не нужно ли мне чего. Взгляд дворецкого все еще оставался цепким, напряженным, он, конечно, не собирался принимать меня как свою и одаривать любовью и доверием — просто шел навстречу привязанности своего хозяина и пытался не спугнуть меня из замка раньше времени.

Миссис Кавендиш, которая несколько раз заглядывала в библиотеку, тоже стала вести себя по отношению ко мне так, словно я была дорогой и желанной гостьей, а не той, что проникла в замок под ложным предлогом. Роман с графом строгая и чинная дама все-таки одобрила. Быть может, действительно решила не лишать мужчину, что проживет не так чтобы и долго, обычных радостей, которых на долю Джареда выпало не слишком много.

Я же начала понимать, что наши «лечебные поцелуи» с Лоуэллом приносят пользу не только ему одному, но и мне, причем дело было не только в том, что теперь я, почти бесталанная от рождения, могла творить заклинания, но и потому, что магическая энергия как будто прибавляла мне и здоровья, и бодрости, и энергии. Так хорошо я, наверное, за всю свою жизнь себя не чувствовала.

Какая ирония — то, что мне приносило здоровье, у Джареда Лоуэлла здоровье отнимало. Можно ли считать, что нас свела судьба? Я не была готова верить в сакральное объяснение происходящего, привыкла жить проще и понятней: просто я случайно встретила хорошего человека и поняла, что никого лучше для меня уже вряд ли найдется. И пусть случилось все вот так — на краю света, это не признак чуда или высшего промысла.

Но и не причина опускать руки и позволять кому-то помешать мне остаться рядом с Джаредом. Кем бы ни считал себя Ланселот Уолш — спасителем ли, рукой правосудия, ему не одержать верх на этот раз.

— И что же, даже не выскажешь мне ничего после того маленького спектакля? — первым не выдержал молчания куратор. Заговорил он в тот момент, когда Лэмптон вышел по какой-то надобности из библиотеки.

Сама бы я предпочла, чтобы нас больше вообще никогда не оставляли наедине с Уолшем, с некоторых пор его общество не вызывало ничего кроме раздражения и чего-то подозрительно напоминающего изжогу.

— Обойдешься, — равнодушно бросила я через плечо, не удостоив противника даже взглядом.

Вряд ли мне удастся убедить Ланса оставить меня и Джареда в покое — так и смысл сотрясать воздух попусту?

— Как понимаю, бедняга поверил твоим оправданиям и снова готов смотреть в рот залетной райской птичке? Тебе самой-то не гадко от себя? Готова на все ради собственной выгоды.

Я могла бы опровергнуть слова коллеги или хотя бы попытаться, но внезапно поняла, что… мне совершенно все равно. С недавних пор мнение только одного человека стало беспокоить меня — и не Ласелот Уолш им являлся.

— Оставь в покое Грейстока, Вивиан! Должна же у тебя быть совесть? Или хотя бы что-то на нее похожее! — все никак не унимался Уолш. — Так хочется зваться графиней?

Пожалуй, именоваться миледи графиней Грейсток… Да, это было бы очень приятно! Чертовски приятно!

— Графиней Грейсток — несомненно, — произнесла я, делая акцент именно на имени. — А вообще, Джаред большой мальчик и справится без чьей бы то ни было защиты или советов. В том числе со мной. Просто оставь нас обоих в покое.

— Гадина ты корыстная все-таки, Вивиан Лэйк, — вынес свое веское суждение на мой счет Ланс.

Разумеется, предчувствие насчет звонка высокому начальству меня не обмануло, дорогой коллега действительно еще раз позвонил мистер Томпсону, да и с мистером Дрэйгоном тоже не преминул связаться. Так что ближе к обеду мне позвонил с разносом один из начальников, потом и второй до кучи, чтобы уж точно не посчитала себя обиженной. Однако странность заключалась в том, что несмотря на просто невероятную головомойку, приказа возвращаться назад не последовало ни от Томпсона, ни от Дрэйгона. А ведь ни один из совладельцев детективного агентства не отличался хоть какой-то снисходительностью.

Выходит, они верили, что по итогу у меня все выйдет или же дело в другом? Вот так сразу разобраться не выходило, и даже тянуло по привычке обратиться к Лансу с вопросами… Пришлось даже напоминать себе лишний раз, что Уолш мне с некоторых пор не помощник, скорее уж, наоборот — враг номер один.

Вообще, странное поведение начальства изрядно волновало и заставляло беспокоиться, причем как за саму себя, так… так и за Джареда Грейстока, который стал неожиданно дорог мне за последние дни.

Перед обедом я вышла раньше Ланселота, желая найти Джареда и прийти в столовую уже с ним, а не плестись рядом с безумно раздражающим коллегой. Первым делом, разумеется, я пошла в его гостиную, правда, надежда найти там хозяина замка оказалась тщетной: в комнате, судя по звучащим голосам, находились совершенно другие люди, которые активно обсуждали… судя по всему — снова меня.

— А ты бы последила за языком, Ливи, — осадила горничную домоправительница. — Мисс Лэйк добрая и порядочная девушка. К тому же, такие злые слова могут тебе аукнуться однажды.

Я замерла, вся обратившись в слух. Это даже удивительно, узнать, что с некоторых пор я стала «доброй и порядочной девушкой». Какая, однако, моральная эволюция!

— И когда же наступит это «однажды»? — с издевкой осведомилась Ливи.

Миссис Кавендиш вздохнула так расстроенно, что мне бы на месте вздорной служанки стало неловко. Впрочем, Ливи обладала более крепким характером.

— Когда мисс Лэйк станет графиней Грейсток, и тебе придется величать ее не иначе как «миледи», — сразила наповал и горничную, и меня заодно домоправительница.

Но я вовсе не собиралась становиться… С чего вдруг миссис Кавендиш говорить такие вещи?!

— Чтобы такая красотка пошла за нашу полудохлую летучую мышь? — легкомысленно рассмеялась Ливи. — Эта себе и в столице муженька с кошельком и титулом найти может. И красивого к тому же.

И мне захотелось отвесить ей хорошую такую оплеуху, чтобы получше за своим длинным поганым языком следила.

Обо мне пусть болтает, что хочет, плевать, но как она может говорить с таким откровенным пренебрежением о графе Грейстоке? Он один из самых добрых и великодушных людей на всей земле! Да выйти за него замуж, на самом деле, — для многих женщин просто счастье! И вовсе не из-за денег или титула!

Собственная мысль буквально сразила меня наповал.

Если между нами действительно будет что-то серьезное, то не я облагодетельствую Джареда — он меня.

— Следите за собой, юная леди, когда говорите о нашем хозяине! — шикнула разозлено на вконец распоясавшуюся прислугу миссис Кавендиш. — Он человек благородный не только из-за титула, но и из-за чистоты души! И мисс Лэйк наверняка выйдет за него, если только он осмелится сделать предложение!

Сердце бешено стучало в груди.

Миссис Кавендиш действительно думает, я легко и с радостью соглашусь стать женой графа Кавендиша? И она действительно уверена, будто ее хозяин не сделал мне предложение единственно из робости? Может быть, Джареда вовсе не посещали подобного рода мысли.

Но лучше бы посещали…

— Осмелится, — вступил в разговор до того молчавший дворецкий. — Можете не сомневаться, что осмелится. Милорд уже признался мисс Лэйк в своих чувства, в этом нет сомнений. И стоит сказать, мисс Лэйк его не отвергла и не бросилась собирать чемоданы. Просто несколько… озадачилась. Но, учитывая все обстоятельства, подобная реакция вполне объяснима. Они знакомы так недолго.

Каким магическим образом абсолютно все дошло до прислуги, да еще и в рекордно короткие сроки, лично для меня было тайной. Ну, в самом деле, не отчитывался же граф Грейсток дворецкому о каждом своем поступке, верно?

— Если женщина в такой ситуации начинает думать, а не сбегает, значит, наверняка ответит взаимностью, — умудренно заявила миссис Кавендиш. — Скорей бы зазвучали свадебные колокола! Милорд как никто другой заслуживает счастья, а мисс Лэйк точно сможет сделать нашего хозяина счастливым.

От дверей гостиной графа Грейстока я уходила на подгибающихся ногах.

Вот так чуть потеряешь бдительность — и тебя тут же замуж выдали. Хорошо еще, за графа, а не за садовника.

Сама я… Пусть только предложение сделает — соглашусь тут же, без раздумий.

Джареда я нашла только с десятой попытки и то совершенно случайно — просто заглянула на кухню, и оказалось, что воодушевленный собственным хорошим самочувствием, граф Грейсток не погнушался лично озвучить свои пожелания по поводу обеда повару, дородному мужчине с лицом, на котором хитрость и доброта читались в равной мере. И повар под шумок пытался скормить своему худосочному хозяину что-то пожирней и попитательней, да еще и приговаривал при этом так, словно бы разговаривал не с нанимателем, а с любимым внуком.

Впрочем, Джареда Лоуэлла любила практически вся его прислуга, если не считать особо языкатых и безмозглых, вроде той премерзкой горничной. Как у нее вообще только язык повернулся говорить о Грейстоке настолько пренебрежительно?

— А вот и мисс Лэйк пожаловала, — радостно улыбнулся мне повелитель кухни и кивнул на стул рядом с Грейстоком. — Давно хотел уже с вами познакомиться, да все как-то не удавалось встретиться. Замок вроде бы невелик, а все одно не выходило. Садитесь, дорогая, вам непременно нужно попробовать мой новый соус. Милорд у нас специалист во многих областях, однако же, когда дело доходит до еды, он настолько неприхотлив, что никаких толковых замечаний от него и не дождаться.

От таких слов Джаред словно бы самую малость покраснел.

— Не слушайте его, мисс Лэйл. Патингтон слишком трепетно относится к пище, — фыркнул немного смущенно Джаред, но покорно начал жевать очередной подсунутый кусок какого-то пирога. Пахло здорово, но при этом граф все равно выглядел так, словно бы его пытают, а не кормят.

А откормить теперь Грейстока хотя бы самую малость не помешает. Конечно, Лоуэллу удалось стравивать в меня излишек магии, однако неплохо бы нарастить мясо на этот скелет. Подозреваю, несколько лишних килограммов.

— И аппетит наверняка тоже не самый лучший, не так ли? — рассмеялась я, глядя, насколько неохотно Джаред Лоуэлл жует нечто наверняка очень вкусное. Вряд ли личный повар графа Грейстока попытался бы засунуть в обожаемого нанимателя непервоклассное блюдо.

— С самого детства беда, — повздыхал повелитель кухни, который почувствовал во мне надежного союзника. — Вечно приходилось за милордом с ложкой бегать. Миледи что только ни делала, пытаясь накормить сына.

Джаред с тоской наблюдал как между мной и его поваром завязывается дружба, явно прикидывая какими бедами ему грозит все происходящее. Лично я думала, что максимум проблем от этого — усиленное питание, и оно пойдет Лоуэллу только на пользу.

— Ничего, я постараюсь помочь вам накормить милорда, — разулыбалась я, при этом постоянно удерживая в поле зрения жертву нашего «гастрономического заговора». Интуиция подсказывала, что Джаред мог коварно попытаться избавиться от недоеденного куска. И вот это категорически не входило в мои планы.

— Патингтон, ты решил выступить против того, кто платит тебе жалование? — слегка растерялся от такого сдвоенного напора граф Грейсток, который давился, морщился, но все-таки жевал всученную ему снедь.

В голосе Джареда звучала какая-то совершенно детская обида.

— Сугубо ради вашего блага, милорд, — пожал плечами повар и от этого движение объемное брюшко пошло волнами. — Молодому человеку важно хорошо кушать.

С этим я была целиком и полностью согласна.

В обед Джаред Лоуэлл смотрел на свою тарелку как на злейшего врага, да и взгляд, обращенный на меня, не был преисполнен любви и благодушия. Увидев такое «охлаждение» в наших с Грейстоком отношениях, Ланселот как будто бы воспрял духом. Наверняка ведь подумал, паршивец, что в нашем раю случилась буря, вот пусть и дальше считает так, может, пакостить будет поменьше, чем сейчас. В покое-то не оставит — тут и сомневаться не приходится, Ланселот Уолш не из тех, кто бросает на полпути, не уймется, пока не убедится, что Корбин я покинула раз и навсегда, и всякая связь с его владельцем утеряна для меня безвозвратно.

Доктор Монтегю глядел на меня с умилением и, кажется, готов был молиться на меня до конца жизни уже за то, что к его пациенту вернулся аппетит. Хоть для кого-то я стала положительной героиней в этой истории. Девушка, прислуживающая за столом, тоже прониклась картиной того, как ест граф Грейсток, и даже принялась подкладывать ему куски вне очереди.

Джаред тяжело вздыхал, но не возмущался, хотя все же не стал скрывать, насколько для него это внеплановое переедание мучительно.

Разговор за столом не особенно клеился: Ланс пытался проявлять остроумие, правда, его шутки были совершенно не того толка, который могли бы оценить в замке Корбин. Джаред был не в той форме, чтобы вести себя в своей обычной предельно вежливой манере — наш милорд сражался с рагу и бой давался ему нелегко.

Когда же обед уже близился к завершению, в столовую вошел Лэмптон и с невозмутимым видом сообщил, что в Корбин прибыл мистер Томпсон.

Надо сказать, что мы с Уолшем воззрились друг на друга с совершенно идентичным шоком, из чего я сделала вывод, что это не Ланселот высказал такую «гениальную идею» начальству, и оно само решило пожаловать на место действия с ревизией.

— Но ведь дороги все еще заметены! — поразился Уолш такой целеустремленности со стороны Мирддина Томпсона. — Как он только добрался? Метель не прекращается уже который день!

Мне вот тоже было ужасно любопытно, как и зачем этот уже совершенно седой, пусть и чрезвычайно бодрый старикан проделал нелегкий путь из самой столицы в здешнюю глушь, а под конец еще и…

— Но сюда уже не могут проехать междугородние автобусы! — воскликнула я, отчаянно не желая верить собственным ушам. — Да если бы даже проехал — еще через пустошь идти по сугробам! Там и без снега пройти можно только на силе воли!

Дворецкий со своим обычным невозмутимым видом пожал плечами и пояснил:

— Мистер Томпсон взял в аренду снегоход, милорд. И, кажется, он надеется, что в Корбине ему позволят остаться, милорд.

Джаред мгновенно воспользовался своим шансом отодвинуть тарелку подальше от себя. Вид при этом Лоуэлл принял воистину графский, гордый и непреклонный.

— И чего ради я должен оказывать такую милость этому человеку, который без приглашения явился вот так запросто в мой собственный дом? — произнес холодно Джаред, давая понять, насколько ему неприятны такие незваные гости. — Я не позволю ему остаться в Корбине.

Лично я была целиком и полностью за такое решение. Зачем бы ни явился Мирддин Томпсон, вряд ли его задумка пойдет на благо хоть кому-то, помимо самого Мирддина Томпсона.

Дворецкий кивнул, принимая к сведению приказ хозяина.

— А что насчет встречи с вами, милорд? — уточнил Лэмптон.

Джаред посмотрел на него с видимым удивлением.

— Так я же тяжело болен, ни с кем не встречаюсь и спальни не покидаю. Выдворите мистера Томпсона и поскорей, будьте так любезны.

Глава 15

Джаред-то нашел вескую и убедительную причину для того, чтобы не встречаться лично с заявившимся в удивительно наглой манере Томпсоном. Хотя, на самом-то деле, Грейстоку вообще не нужны были какие бы то ни было причины для того, чтобы не снисходить до бессовестного старика — достаточно было уже того, что тот явился без приглашения в чужой дом. А вот относительно меня и Ланса… Если Томпсон велит прыгать, нам останется только уточнить, насколько высоко: все-таки именно старый хрыч платит нам с Уолшем деньги за тяжелую, местами опасную и подчас совершенно бестолковую работу.

— Что сказать, если он спросит о мисс Лэйк и мистере Уолше? — уточнил прозорливый и многомудрый дворецкий, который ни капли не сомневался в том, что неприятный визитер несомненно не станет покидать замка, не попытавшись побеседовать хотя бы со своими работниками, если уж граф решил забаррикадироваться.

Тут до меня дошла такая совершенно простая и очевидная вещь: не только Лоуэлл с самого начала знал, кто мы с Лансом такие, но, очевидно, его прислуга тоже была в курсе с самого начала, кто мы такие.

Джаред на пару мгновений замер, видимо просчитывая про себя возможные последствия такого разговора. Его брови сошлись на переносице в недовольной гримасе, но почти сразу же лицо вновь разгладилось, приобретая привычную безмятежность. Указывать или же подсказывать как быть, граф не собирался, оставляя все на откуп нашей доброй воле.

— Очевидно, я не могу силой вынуждать мистера Уолша или же мисс Лэйк воздержаться от разговора с их непосредственным начальником, — нейтрально произнес граф, усиленно не глядя ни на меня саму, ни на моего куратора, чтоб ему пусто было.

То есть отдал все на откуп совести, и если моя уже проснулась и даже начала диктовать условия, ситуация с Лансовой совестью оставалась тревожной и неясной. То, что визит Томпсона не к добру и может навредить в том числе и Грейстоку — тут и вариантов быть не может. Как — я совершенно не понимала, однако не просто же так Джаред пошел наперекор всем правилам вежливости и предпочел скорее сказаться больным, чем выйти к незваному гостю.

Лэмптон удалился, чтобы спустя несколько минут вернуться с известием, что вредный старик действительно не пожелал вот так легко убраться и настаивает на встрече хотя бы с двумя своими не самыми лучшими и ответственными работниками.

Джаред от греха подальше отправился к себе, правда, в его планы точно не входило мирное пребывание в постели и изображение из себя умирающего. Однако если даже каким-то чудом Мирддин Томпсон пройдет в замке дальше, чем того хочет его владелец, добраться до Грейстока ему в любом случае не грозит.

— Если попробуешь выболтать что-то сверх меры… — прошипела я, идя подле Ланса, словно бы и не было между нами ссоры. Не хотелось бы, чтобы начальник дознался и начал давить на это слабое место.

— …то ты меня убьешь, — насмешливо протянул Уолш и скривился. — Честно говоря, вообще не представляю, что именно здесь будет «сверх меры», но постараюсь держать язык за зубами. Мне тоже не по душе, что старый сыч явился лично. Неспроста это.

Мирддина Томпсона не пустили дальше холла, причем я готова была поспорить на что угодно, включая душу, что Лэмптон с огромным удовольствием сообщал незваному и откровенно неприятному всем обитателям замка гостю, что дальше холла он не пройдет. Камин в просторной комнате не горел, и было видно, что потушили его совсем недавно, причем в спешке. А вот окна точно приоткрыли — от них ощутимо дуло.

Что же, вот она — партизанская война в исполнении прислуги замка Корбин во всей своей красе. Только бы не расхвораться по второму кругу из-за того, что местные решили выкурить привычным способом зловредного чужака. Хотя магия Джареда вроде бы подстегивала иммунитет.

Томпсону, разумеется, предусмотрительно предложили снять верхнюю одежду, в итоге старик при нашем появлении зябко ежился и с надеждой косился на закрытую дверь. Я предположила, что именно туда и унесли куртку моего начальника, о чем он сейчас чрезвычайно сильно грустит.

Ну, добро пожаловать в Корбин! Вкусите здешнее фирменное гостеприимство и не сдохните от переизбытка впечатлений.

— Уолш, Лэйк, давненько не виделись, — поприветствовал нас не так чтобы особенно ласково и радостно мистер Томпсон и вперился тяжелым взглядом почему-тот именно в меня, Ланс удостоился куда меньшего внимания.

Сразу подумалось, что все это неспроста и расслабляться не стоит ни под каким видом, впрочем, как и доверять начальству.

— Добрый день, мистер Томпсон, — лучезарно улыбнулась я старом хрычу. Обычно эту гримасу я приберегала для самых выгодных потенциальных женихов, но, как говорится, отчаянные времена — отчаянные меры. — Как же вы в таком почтенном возрасте рискнули поехать в здешнюю глушь? Это ведь наверняка было чудовищно утомительно, да еще и в метель!

Что ж ты не увяз намертво в сугробах, старый ты змей? Почему у тебя мотор не заглох по дороге? Да и вообще, когда из тебя сыплется песок при резких движениях, лучше всего сидеть дома и играть в преферанс с соседями.

Ланс побормотал что-то подходящее случаю, но совершенно невнятно, уловить удавалось разве что общие подобострастные интонации.

— Ну, когда дело требует того… — проскрипел Томпсон то ли польщено, то ли недовольно. С ним никогда и ничего понять не удавалось, так что я на всякий случай приготовилась к худшему. — И вот после того, как потратил столько времени и сил в дороге, здешний дворецкий уверяет меня, будто бы во всем Корбине для меня не найдется комнаты!

Вышло бы, наверное, жалобно, но я ни капли не верила в искренность Мирддина Томпсона, как и в то, что начальник непременно загнется, если не предоставить ему ночлег в замке. Выживет, и сам выживет, и других выживет.

— Какая жалость, сэр, — пропела я нежно и с видом услужливым и самую малость придурковатым. Никогда меня не обвиняли в нашем детективном агентстве в великом уме, ну так и нечего нарушать традицию.

Томпсон повздыхал в окладистую бороду.

— Но, быть может, можно как-то повлиять на графа? Не могли бы вы замолвить за меня словечко?

К кому конкретно старый хрыч обращался, было непонятно, но вероятно, что на поддержку он рассчитывал именно с моей стороны.

— Как можно, сэр? — захлопала я глазами. — Граф слег и к нему не пускают никого кроме целителя. Надо сказать, что тут и нас с Лансом-то едва терпят! Того и гляди — выставят посреди ночи! В сугроб!

Те угрозы Джареда вспомнились как раз кстати и добавили долю драматизма в мои причитания. Хотя начальство, как мне показалось, не прониклось.

— Нас заставляют мыться в холодной воде! Всячески притесняют! И ничего не дают без личного приказа графа Грейстока! — продолжила я нагнетать обстановку и, что забавно, Ланс все-таки не стал оспаривать моих слов, чего я опасалась.

— И что же, теперь в сугроб надлежит отправиться мне? — всплеснул руками Томпсон и посмотрел на меня, на Ланса, опять на меня. Как будто надеялся, что хотя бы один из нас скажет, что сугроб — городили что бы что-нибудь другое — отменяется, а мистеру Томпсону непременно предоставят место в лучших покоях замка.

— Ну, я бы все-таки посоветовал вам отправиться в город, — отозвался довольно Уолш. — Но если вам требуется именно сугроб…

К перспективе провести время в сугробе мистер Томпсон отнесся примерно так же, как совсем недавно и сам Уолш: принялся причитать и возмущаться по поводу жестокости и несправедливости мироздания и заодно графа Грейстока. Но в случае нашего начальника, обратиться напрямую к жестокому и коварному «феодалу» было делом совершенно невозможным: Джаред предусмотрительно скрылся от вражеского взгляда и сделал себя таким образом недоступным для просьб, требований и угроз.

— Но можно же что-то сделать! Должен же быть какой-то способ заставить… — начал было мистер Томпсон, но напоролся на два наших недоуменных взгляда. Ну, в самом деле, кого и как заставлять? Законного владельца данного жилища? Нет, правда? Да еще и тяжело больного?

— Сэр, вообще, в Айнваре принято уважать частную жизнь, равно как и частную собственность, — начал «мягко стелить» Уолш, в планы которого, очевидно, не входило появление в Корбине Мирддина Томпсона. — Вы никак не можете остаться в замке против воли его владельца. Он же и полицию в случае чего вызвать может…

Потом Ланселот подошел вплотную к шефу и доверительно прошептал тому на ухо:

— Мы вообще здесь спалились по всем фронтам. Граф с самого начала был в курсе, где мы работаем. Он Вивиан еще до моего приезда раскусил.

Новость привела мистера Томпсона в то еще помешательство: сперва он беспомощно пялился в пустоту, потом уже на огорошившего «неблагой вестью» Ланселота, после уже на меня.

— Как раскусил?! — шепотом спросил начальник, хотя я была готова поспорить, те, кто подслушивает под дверью (а наверняка ведь кто-то подслушивает, может, даже и не под дверью, мало ли какие тут слуховые оконца имеются) все равно уловили все.

— Он знаком лично с моим научным руководителем, — легко и просто призналась я.

Чего стесняться-то? Не мой ведь косяк, как есть не мой. Легенду мне придумывали и прорабатывали другие люди, сами не поинтересовались, есть ли связь между Грейстоком и теми, кто якобы меня к нему засылает… Нет, я бы и сама не сообразила проверить, просто приняв историю про затворника, который отгородился от всего мира, но я эту ошибку только могла бы совершить, а вот другие — совершили. И это факт!

— А чего тогда тебя, Лэйк, сразу не выставили? Прямиком в сугроб, — разумеется, задался вполне ожидаемым вопросом мистер Томпсон, глядя в мою сторону с великим подозрением.

Вот так сразу с ответом не нашлась. Ну не рассказывать же, в самом деле, о наших вполне себе доверительных беседах с Джаредом и его таком забавном мотиве понаблюдать за такими редкими гостями за неимением прочих развлечений?

Неловкой паузы не возникло исключительно из-за длинного и активно работающего языка Ланса, который многозначительно рассмеялся и выдал:

— Так у нас Вив — красотка, в конце концов.

Прозвучало… Ну, настолько двусмысленно, что, скорее уж, однозначно. Правда, «ну очень тяжелая хворь» Джареда как будто бы напрочь лишала простора фантазию любого здравомыслящего человека. Или же нет? Что-то уж слишком масляным стал взгляд мистера Томпсона, на секунду мне даже стало любопытно, что же такого он мог себе вообразить. Правда, уже скоро на место любопытства пришла обыкновенная брезгливость: люди особенно охотно придумывают всяческие мерзости, пусть даже и несуразные.

Да и вообще, что такого, если два взрослых человека окажутся в одной постели? Можно подумать, это какое-то великое преступление или извращение! И вообще, моя влюбленность в Джареда Лоуэлла спокойно потянет на самое светлое и благородное чувство в моей жизни!

Но это точно не стоит высказывать начальству, даже если и хочется. Да и не поверит ведь, хоть ты тресни. Работа в частном сыске быстро лишает совести и приверженности хоть к какой-то морали, что я наблюдала часто. В том числе и на своем собственном примере.

— Лэйк, и вы продолжаете утверждать, будто не в состоянии уговорить графа Грейстока оставить меня в замке? — усомнился в моей правоте Томпсон. В его голосе даже зазвучала определенная доля воинственности, словно бы он имел право рассчитывать на то, что я предоставлю ему лучшие комнаты в Корбине.

— Продолжаю утверждать, — спокойно и даже как-то умиротворенно ответила я, заранее принимая факт собственного увольнения. — С чего вы вообще решили, будто я в состоянии повлиять на Грейстока?

На самом деле, черт с ней, с такой адской работенкой. Благодаря ей я познакомилась с Джаредом, но больше ничего хорошего она мне не принесла, да и вряд ли принесет. Даже платят — и то мало! Надо собраться с духом и вернуться к работе над магистерской диссертацией, от такого занятия будет куда больше пользы и уму, и сердцу, и даже обществу в конечном итоге.

Все лицо мистера Томпсона выражало совершеннейший сарказм. Верить мне он не собирался ни на пенс… Хотя и доказать, что лгу — тоже не сможет, так что ситуация-то патовая. Ланселот только насмешливо щурился и в разговор упорно не вступал, причем я не могла решить, радует меня такое поведение коллеги или нет. Что молчание, что болтливость Уолша могли пойти мне и на пользу и окончательно все испортить.

— Быть может потому, что «вы у нас красотка»? — с издевкой повторил слова моего куратора мистер Томпсон, буравя меня тяжелым, практически угрожающим взглядом. — Мне кажется, вы просто решили… ставить мне палки в колеса, верно, сладкая парочка?

Наверное, посмотрели мы с Ланселотом друг на друга с одинаково сильным отвращением. Врали-то мы сейчас действительно синхронно, работая как настоящая команда, но назвать нас «сладкой парочкой»? Чушь совершенная!

Но неужели Ланс и в самом деле решил встать на защиту Джареда с таким усердием? Мне-то казалось, ему просто захотелось зачем-то помучить меня, подрессировать, заодно указав то место, которое Уолш мне приготовил. Не слишком и высокое.

Но если все было настолько просто, зачем поддерживать ложь Лоуэлла перед начальником?

— И в мыслях не было, шеф! — с видом тупого, но чрезвычайно убедительного подобострастия выпалил Уолш и разве что каблуками не щелкнул для достоверности. Ну, прямо низкий чин, стремящийся угодить генералу изо всех своих невеликих сил.

Томпсону, разумеется, такое отношение польстило, и он, как мне показалось, в ложь Ланселота даже поверил.

— То есть Грейстока и в самом деле не уломать? — уже более спокойно осведомился вредный старик.

Куратор замотал головой с таким усердием, что странно, как она у него вовсе не отвалилась.

Томпсон тяжело вздохнул, попытал меня расспросами еще с четверть часа, а после все же убрался, похлопав почти дружески по плечу что меня, что Уолша. Невиданный жест приязни для такого типа.

— Это ты сюда сдернул мистера Томпсона, не так ли? — спросила я зло, шипя как кобра, у куратора, когда мы, наконец, покинули напрочь выстуженную комнату и Томпсон остался позади.

Ланселот посмотрел на меня как будто бы со снисходительностью, тут я могла и ошибиться.

— Делать мне нечего — вызывать сюда Томпсона.

С одной стороны, это было в духе Уолша, с другой же, я уже сомневалась в своем понимании того, что именно в духе Уолша.

— Ну, тебе же нечего было делать, когда решил звонить Томпсону и доносить на меня, — фыркнула я, не собираясь больше полагаться даже в малом на слова коллеги.

Демонстрировать хоть какие-то признаки мук совести Ланселот Уолш не планировал, похоже, ближайшую вечность. Напротив, гад горделиво вздернул подбородок и расправил плечи, словно бы совершил что-то невероятно достойное.

— Жаль, что не удалось. Уже начала отрабатывать подпись «Вивиан Лоуэлл графиня Грейсток»? — с издевкой поинтересовался Ланселот, даже не пытаясь скрывать собственной откровенной неприязни ко мне. И эта неприязнь, похоже, появилась и набрала силы именно здесь, в Корбине.

Передернула плечами и проглотила первые пришедшие на ум и на язык ругательства. Если какой-то урок я усвоила после разговоров с Джаредом — это необходимость в первую очередь думать, что именно говорю.

— Начну, если Джаред сделает предложение, — отозвалась я, стараясь держать в узде раздражение. — Тебе-то что с того?

На самом деле мотивы Уолша были мне не так чтобы особо интересны, но вопрос вырвался сам собой. Вообще, я должна была знать, с чего на меня настолько сильно взъелся прежде вполне лояльный коллега.

Отвечать, впрочем, Ланселот и не подумал.

— Джаред… Тебе совсем его не жаль? — спросил коллега как словно бы с тихой печалью в голосе.

Я вообще не понимала, к чему ведет мужчина.

— Вряд ли ему требуется жалость. Хоть чья-то жалость, не только моя, — отозвалась я, вздохнув. — Джаред ведь гордый. И сильный. Наверное, самый сильный человек из всех, что мне прежде доводилось встречать.

Замок Корбин — огромный, суровый, древний — как будто замер в безмолвии, слушая то, что я говорю о его хозяине.

— Ты им прямо восхищаешься, — проворчал Ланс, ускоряя шаг, как будто пытаясь убежать от меня как можно быстрей. Я, не задумываясь, пошла скорей тоже: у меня давно стало привычкой идти в ногу с Ланселотом.

— Я им действительно восхищаюсь, — твердо произнесла я и упрямо вздернула подбородок.

Говорить правду было легко, даже несмотря на то, что мне никто не собирался верить. Впрочем, верит или нет — это же неважно, не так ли? Главное, я сама верю в собственные слова.

— Пытаешься убедить, будто сумела оценить чью-то прекрасную душу?

Вот же надоедливый, вредный, просто невыносимый человек! От раздражения топать я начала куда громче, выражая так свое возмущение и недовольство окружающей реальности в целом и поведением Ланса Уолша в частности.

— Представь себе, смогла! — воскликнула я. — Вообще, мы, женщины больше к этому склонны, чем мужчины! А еще оценила ум его, и чувство юмора, и глаза, и руки! И целуется Джаред прекрасно! И когда его не складывает приступ он… он не красивый, но интригующий! Но тебе-то откуда понять! Через твою постель столько женщин прошло, что звезд на небе — и то больше!

Уязвить таким образом Уолша мне, конечно же, не удалось, тот еще больше раздулся от просто невыносимого самодовольства.

Сам предмет обсуждения, многострадальный Джаред Лоуэлл граф Грейсток не стал ждать, пока мы соизволим явиться пред его светлые очи и поведать в подробностях, о чем же таком мы беседовали с начальником, Джаред, как и велела его деятельная натура (а заодно позволяло нынешнее состояние здоровья), буквально бросился нам навстречу.

— Я видел, мистер Томпсон покинул замок, — как всегда безмятежно произнес Джаред, вот только глазами так и сверкал. — Как прошел разговор?

В ответ я только коротко вздохнула.

— Ну, разговор закончил ничем, — пожал плечами снова вернувший себе обычный позитивный настрой Ланселот. От угрюмости, которая в последние дни стала неотъемлемой спутницей моего куратора, как будто не осталось и следа.

Мне даже подумалось, что небольшая недостычка с Томпсоном настолько взбодрила Ланселота и подняла ему настроение до приличного состояния.

— Лично мне не показалось, будто наш разговор закончен, — мрачно добавила я, не разделяя позитивного настроя Уолша. Вообще, даже непонятно до конца, чему именно он на самом деле радуется. Может, под шумок какое-то шпионское послание шефу подкинул, вот теперь и цветет как вишня по весне.

— Да я почти не сомневаюсь в этом, учитывая, что Фрисби слил бензин из бака снегохода этого вашего… начальника, — как будто бы между делом обронил Джаред, опять же не переменившись в лице. Но концентрация чертовщинки в светлых глазах графа явно резко подскочила.

— Вы приказали? — даже с некоторым уважением спросил напрямик Уолш, почесав в растерянности затылок. Сам Ланс имел большую страсть к пакостям и достаточно злым розыгрышам и, стоит сказать, даже уважал это пристрастие в других.

Джаред с видом невинного младенца и покачал головой.

— И не собирался.

Но стоило только появиться вокруг графа сияющему ореолу праведника, как Грейсток невозмутимо добавил:

— Нужды не было. Прислуга и сама додумается. У меня в замке трудятся очень верные и притом чрезвычайно деятельные люди.

У меня мгновенно возникло наисильнейшее подозрение, что Джаред Лоуэлл испытывает настоящую гордость относительно того, насколько деятельно его челядь борется за честь и спокойствие своего господина. Ну, точно как в старину.

— Между прочим, верные и деятельные меня едва не довели до воспаления легких, — не преминула я напомнить как совсем недавно и сама пала жертвой слуг замка Корбин.

Джаред виновато улыбнулся и чуть зарделся от возникшей неловкости. Зато с издевкой принялся ухмыляться Ланселот, видимо, эпизод с ледяным душем до сих пор грел его сердце настолько же сильно, насколько охладил не так давно мое тело.

— Я еще раз извиняюсь вами за выходки моих слуг, — на всякий случай еще раз решил высказать свои сожаления по поводу недоразумения граф.

Ланса наши с Джаредом взаимные реверансы, похоже, чересчур сильно утомили, потому что он прервал поток словесного кружева:

— А Томпсон хотя бы от замка отъехать сможет? С него станется минут десять пешком прогуляться и снова сюда явиться.

На этот раз улыбка Лоуэлла показалась мне какой-то лисьей.

— Моя прислуга еще и чрезвычайно умна и изобретательна. Заглохнет недалеко от города, чтобы и мысли не возникло возвращаться в Корбин.

И вот после таких демонстраций Ланселоту Уолшу хватает ума заявлять, что это, дескать, я могу сожрать бедного и беззащитного юношу? Да этот ушлый и расчетливый тип сам кого хочешь сожрет и не подавится! За Томпсона впору радоваться, что Джаред решил не выходить к нему!

Ланс внезапно замер и хлопнул себя ладонью по лбу. Звук оказался на диво звонким и эхо радостно потащило его по коридорам замка. Такое бурное выражение эмоций не то чтобы было коллеге совершенно несвойственно, но все-таки за рамки его обычных привычек выходило. Вообще жест говорил о самокритике, а вот именно к ней Уолш предпочитал прибегать в самый последний момент и только при очень большой необходимости.

— Ну, что такое? — не утерпела я и все-таки пристала с расспросами к Ланселоту, который явно держал драматическую паузу перед тем как выдать свое «гениальное озарение».

Джаред предусмотрительно отдал выбивание сведений — вне всякого сомнения чрезвычайно полезных — на откуп мне. Вообще, судя по всему, у графа Грейстока не возникало никаких проблем с делегированием полномочий.

— Ладлоу! Я вспомнил, где видел эту фамилию! Вот сам в шоке! Видел-то всего один раз и то мельком — а в память запала намертво! — с видом невероятной гордости за этот «эпический подвиг» выдал Уолш и посмотрел на меня с видом тотального превосходства.

Не то чтобы меня это хоть сколько-то задевало, однако же причина все еще вызывала жгучий интерес.

— Хватит уже ломаться, — насупилась я. Манера Ланса вот так тянуть время для создания эффекта особой пафосности изрядно раздражала даже еще до того, как мы с ним перестали ладить на почве моих отношений с Джаредом Лоуэллом. — Выкладывай, что навспоминал!

Уолш посмотрел так, словно я предложила устроить шабаш на могиле его горячо любимой бабушки. Никто не любит, если портят их звездный час.

— Это имя не по делам нашим проходило. Я просто слышал, как Кэйси, ну та бестолковая новая секретарша в приемной начальства, записывала сообщение от некой миз Ладлоу. Которая приходится родной матушкой нашему дорогому шефу — мистеру Дрэйгону. Забавно, правда?

Сказать, что я нашла в такой новости хоть что-то забавное, было бы одной большой ошибкой.

Картинка не то чтобы сложилась до конца, но уже начала приобретать достаточно четкие очертания, чтобы я поняла окончательно и бесповоротно, насколько же именно оправдана оказалась нелюбовь прислуги Корбина ко мне и Уолшу. Похоже, послали нас докапываться не до возможных истоков очередной чересчур уж честолюбивой старлетки, а искать способ получить наследство графа Грейстока, когда тот, наконец, соблаговолит покинуть этот грешный мир.

— Джаред, я… я не знала! Я даже не подозревала! — выпалила я поспешно, пытаясь оправдаться в глазах Грейстока. Не хотелось разом лишиться того, что стало настолько драгоценно для меня — его приязни, доверия. — Я бы никогда…

То, что не знала, было целиком и полностью правдой, однако насчет «никогда» все-таки слукавила. Мне много чего приходилось совершать по приказу начальства, и далеко не всегда мои поступки не приносили никому бед. Ремесло частного сыщика вообще не отличалось особой высокоморальностью, здесь ничего поделать никак не выходило.

На мгновение в глазах Ланса появилось даже некое подобие сочувствия, но тут же сменилось привычной издевкой.

— Я как бы тоже не был в курсе, чем все на самом деле должно обернуться, милорд, — без особого надрыва заявил о своей непричастности к возможным коварным планам Томпсона и Дрэйгона Уолш.

Сама же предполагаемая жертва коварных интриг никак не выразила ни возмущения своего, ни подозрений относительно нас. Джаред Лоуэлл стоял совершенно расслабленно и просто улыбался спокойно и светло, как, наверное, только он один и мог.

— Если бы я заподозрил в вас настолько дурные намерения, уж нашел бы причину, чтобы выслать прочь из замка, — пожал плечами молодой человек. — К тому же, зачем бы приезжать сюда, в глушь, мистеру Томпсону, если бы вы все знали и действовали по плану, не так ли?

Вот уж точно, крепкий орешек, иначе и не назвать. Наверное, где-то сверху специально решили поскупиться для Джареда на здоровье: окажись он еще и крепким с такой-то хваткой, мог бы на досуге и мир захватить.

Уолш поджал губы и с какой-то особенной задумчивостью посмотрел на Грейстока, словно внося правки в уже составленное загодя досье. Видимо, теперь только Ланселоту пришло в голову посмотреть на увечного графа совершенно под иным углом. Не как на практически мальчика еще, которому из-за слабого здоровья не удалось понять, что такое нормальная жизнь и как иметь с ней дело, а как на взрослого и прозорливого мужчину, который и постоять за себя сможет, и, при случае, даже отомстить.

— Вы с самого начала… — самую малость ошарашенно произнес Ланселот. — Кто бы мог подумать…

Джаред только плечами пожал.

— Единственное, что меня удивляет во всей этой истории, почему явился не мистер Дрэйгон, а его партнер? — произнес задумчиво Грейсток и как будто самую малость помрачнел. — Впрочем, пустое.

Я пожала плечами.

— Ну, у Дрэйгона и Томпсона всегда были очень теплые отношения, почти родственные. Старый хрыч Дрэйгона практически вырастил и воспитал, разве что не усыновил, — отозвалась я. — Правда, я не догадывалась, что их дружба настолько тесная, что Томпсон вместо него сюда приедет. Хотя о чем это я? Мне бы и в голову не пришло, что Томпсон в принципе может приехать…

Как бы я ни рассчитывала этот вечер, ни одному моему плану не суждено было сбыться: Доктор Монтегю пожелал осмотреть меня после ужина, причем высказал это свое намерение таким тоном, что я опешила и тут же согласилась. Спорить со старым целителем показалось делом опасным, в том числе и по здоровью. Ну, а что такое, в самом деле? Сам покалечит — сам по итогу и на ноги поставит.

— Забавное дело, мисс Лэйк, — задумчиво покачав головой, сказал доктор, — вы настолько быстро восстановились. Даже удивительно. Впрочем, удивительно и то, откуда в вас взялась магия, учитывая, что самостоятельно вы ее практически не вырабатываете.

Намек был достаточно толстым, чтобы я поняла его на подлете, но я и бровью не повела, изображая полнейшее неведение. Если Джаред бы хотел рассказать все своему личному целителю, он бы рассказал все и так, верно?

— И не нужно тут хлопать глазами словно фарфоровая кукла, — хмыкнул доктор Монтегю и использовал на мне еще какое-то хитрое заклинание. Мне оно известно не было и оставалось только надеяться, что целительское, а не какая-нибудь дрянь. — Я же вижу, насколько лучше милорду, и способен сложить два и два. Вот только это облегчение — временная мера! Вы даете ему ложную надежду… Вы же уедете скоро, а у него после ваших… услуг… может подскочить уровень выработки магии!

Я тихо вздохнула, заставив себя проглотить все те ругательства, что рвались наружу. Да что ж они так сильно защищают Джареда и так сильно не верят в мои благие намерения?!

— А что, если я не уеду? — спросила я, поймав взгляд доктора Монтегю. — Если я от него никогда не уеду, и Джаред сможет всегда сливать в меня излишки магии? Что будет тогда? Если я останусь рядом, он проживет дольше? Не тридцать лет, а больше?

Внезапно стало ясно: если ответ будет «да», я останусь рядом с Грейстоком, даже если он сам будет против, даже если станет отговаривать. Ка жена, подруга, любовница — да кто угодно! Ланс не прав, я могу любить по-настоящему! И не только красавца! Даже если этот увечный король никогда не станет прекрасным — мне он и такой сгодится!

— Я не могу ничего гарантировать… — подрастерял весь свой боевой пыл доктор Монтегю. — Однако есть шанс, что с вами милорд проживет долго.

Глава 16

Ночью мне было о чем подумать… Замок давно затих, погруженный в сон, а я только вертелась на постели ужом, буквально умоляя сон, чтобы пришел, наконец, пришел, но и близко нет.

Джаред может прожить длинную жизнь, нормальную жизнь, как и большинство людей, если я буду рядом. И чертов Ланселот Уолш оказался в чем-то прав: когда речь зашла не о нескольких годах с умирающим, а о действительности браке на всю жизнь, я слегка растерялась. Значит, если я решу связать себя с Джаредом Лоэуллом — все будет по-настоящему и очень надолго, а бросить его уже будет нельзя… Так что в прямом смысле «пока смерть не разлучит вас».

Я уже готова была смотреть на графа Грейстока как на существо высшего порядка, но одно только слово «навсегда» привносило в видение общего будущего мрачную атмосферу и горько-сладкое чувство обреченности.

Не бывает идеальных союзов, это только в сказках жизнь двоих влюбленных идеальна со дня бракосочетания и до самой смерти, в жизни все к сожалению выглядит совершенно иначе. Что если спустя год-другой Джаред уже не будет вызывать во мне такой восторга пополам с оторопью? И снова станет не романтическим героем, а просто гадким утенком, не обделенным умом и иронией?

Взяла с прикроватной тумбочки мобильный телефон и посмотрела на дисплей. Три часа после полуночи, а сна не в одном глазу, хотя кажется, будто от усталости уже тела не чувствуется. И что делать — непонятно…

Когда прошло еще с четверть часа в дверь то ли тихо постучались, то ли вовсе поскреблись, и этому звуку я обрадовалась как ангельским трубам: только один человек мог прийти ко мне посреди ночи. По факту два, конечно, но Ланселот долбил бы в дверь со всей дури, так что услышали бы все в замке.

Нашарив рядом с кроватью тапочки, я метнулась к двери и открыла ее, даже не спросив, кто там и тут же заработала неодобрительный взгляд от Джареда, чье бледное лицо в неверном свете звезд как будто светилось.

Глядя в глаза Лоуэлла я поняла, что даже в свете всех своих раздумий я просто рада видеть его вот так, с глазу на глаз.

— Разве можно вот так открывать не пойми кому? — с легким недовольством осведомился мужчина, однако, когда я посторонилась, в спальню он вошел, не колеблясь.

Я только рассмеялась.

— Но кто еще кроме вас мог прийти ко мне в такой час? Да и в замке безопасно, не так ли?

Мои слова ни капли не успокоили Джареда, он все равно походил на вздыбившего шерсть кота, того и гляди — зашипит и когти выпустит. Или это не из-за того, что я не спросила, кто стоит за дверью?

— Джаред, что-то случилось? — решила спросить я напрямик. Все равно ведь велик шанс, что мне просто не удастся понять, по какой причин Лоуэлл так беспокоится. — И сядьте уже, прошу, вы ведь наверняка устали.

Лоуэлл покорно сел в кресло, на замер в нем так прямо, словно сесть ему пришлось на кол. Рук графа в темноте было не разглядеть, но могла поспорить — они крепко сцеплены.

— Что вам сказал доктор Монтегю такого… — фразу Джаред оборвал посередине, словно дальше говорить у него просто не было сил.

Я даже не хотела думать, откуда Лоуэлл узнал про нашу с его целителем беседу. Ну, не казалось мне, что доктор Монтегю побежит тут же отчитываться обо всем своего пациенту, уж слишком личным оказался предмет нашего разговора, практически интимным.

Лукавить с разговоре с Джаредом мне показалось делом опасным, да и лишнее это, в самом деле. У него все равно есть бездна способов узнать правду.

— Он сказал мне, что если я останусь с вами, вы можете прожить нормальную жизнь и велики шансы, что вы не умрете в тридцать лет.

Против всех возможных ожиданий, новости графа вовсе не обрадовали, наоборот, он как будто сник, лишившись и сил, и воли. Но разве это не настоящая «благая весть», которой нужно обрадоваться? Разве это не прекрасная новость?

— Вот только для этого вам придется остаться рядом со мной. Как будто на цепь живого человека посадить… — с каждым произнесенным словом голос Джареда звучал все тише, а голову он опускал все ниже. — Вы думали, я… о таком не просят, Вивиан! Никого не просят! И я даже…

На самом деле, если до этого момента я сомневалась в том, как поступить, а заодно еще и сомневалась, как на самом деле отношусь к Джареду Лоэуллу, то вот теперь пришло понимание, что я в него сильно и безнадежно влюбилась. Не так много людей готовы пожертвовать собственной жизнью ради другого, а вот граф Грейсток посчитал, что ради одной только моей свободы, может отказаться от собственного шанса на будущее.

Он был совершенно прав, никто и никого о подобном не просит, потому что жертва слишком уж велика. Такие подарки дарят добровольно, без просьб и требований. Конечно, граф Грейсток был достаточно хитроумен, чтобы понять, как именно с гарантией получить от меня желаемое, при этом не потеряв ореола то ли святого мученика, то ли благородного героя.

— Вы бы могли просто спросить, чем именно хочу я, не так ли, Джаред? — тепло отозвалась я и подошла вплотную к сгорбившемуся в кресле мужчина.

Он поднял на меня глаза, жаль только, во мраке разобрать выражение в них было попросту невозможно.

— Сейчас ваши желания… Как я могу быть уверен, что вы озвучите именно их? Поверьте, Вивиан, самопожертвование никому не нужно и только напрочь все испортит, — тихо, отрешенно, словно слова молитвы произнес Джаред.

Я тяжело выдохнула и сжала кулаки.

— Напрочь все испортит ваша смерть! — воскликнула я, не сумев сдержать возмущения. Всему есть предел, в том числе и самопожертвованию! — И я не хочу, чтобы вас не стало. Больше всего на свете… Я…

Сказать «я люблю вас» все-таки не решилась, хотя именно эти слова и просились на язык.

— Вы ничем не должны переживать за мою судьбу, — продолжил гнуть свою линию упрямец, который, очевидно, не собирался дожить до старости. — Со мной все уже решено, такова судьба, и она только моя.

Уму непостижимо!

— Вот даже и не рассчитывайте! — зашипела я рассерженной кошкой и нависла над упрямцем. — Не позволю! Я останусь здесь! В замке! Рядом с вами! И не позволю вам себя уморить!

Между нами повисло буквально звенящее от напряжения молчание, вязкое — не двинуться, ни вздохнуть. Как его убедить, если снова станет отказываться?

— Вы же любите меня… так и почему?.. — все-таки сумела произнести я.

В тишине раздался его нервный смешок.

— Именно поэтому. Разве можно вешать такой груз на человека, который дорог? Нельзя…

Иногда благородство становится настоящим камнем на шее и тянет не дно, но в мои планы ничего подобного не входило: я желала, чтобы Джаред Лоуэлл прожил долгую и счастливую жизнь. Жизнь со мной.

Черт с сомнения, пусть катятся в пропасть. Все у нас будет так, как хочу, так как мечтается и даже лучше! Красота… Моей точно хватит на двоих и еще останется. Ну и как вишенка на торте — графский титул. Женится как миленький, никуда он от меня не денется, раз уж любит.

— Вы добры, милосердны, Вивиан, однако не нужно считать, что спасти меня — ваша обязанность, — прошептал почти беззвучно Грейсток, однако я прекрасно расслышала каждое слово, как будто слышала сердцем.

— Женитесь на мне? — решила я пойти ва-банк, вспомнив разговор прислуги, что подслушала совсем недавно.

Как там говорили? «Если только он осмелится сделать предложение»? Может, Джаред и не осмелится, но это означает только одно: мне самой стоит осмелиться.

— Очень… современный поступок, — как будто обалдело прокомментировал мои слова граф, и, стоит сказать, я почувствовала себя как минимум самонадеянной идиоткой. — Сейчас вне высшего света женщины делают предложение мужчинам?

И ведь не понять, это ирония или злая издевка. Как ему ответить?

У меня коленки задрожали от волнения. Дожили. Когда-то думала о том, как какой-нибудь «прекрасный принц» опустится передо мной на одно колено в некоем невероятно романтическом месте и преподнесет то самое заветное кольцо. По итогу я сама делаю предложение совершенно непрекрасному, пусть и графу в кромешной темноте посреди ночи… А замок сойдет за «невероятно романтическое место»?

— Понятия не имею. Мне не приходилось раньше делать кому бы то ни было предложение, — произнесла я и нервозно рассмеялась. Настолько идиоткой мне уже не доводилось себя чувствовать. Отвратительное ощущение.

— Что ж, повторять этот опыт вам не придется, — отозвался Джаред. — Но вы ведь не настолько феминистка, чтобы не дать мне подарить вам кольцо?

Вот что же за несносный человек?! Только стоило смириться с тем, что выходка моя глупа и окончилась полнейшим провалом, как Грейсток огорошивает…

— Так вы согласны? — опасливо уточнила я, не веря собственным ушам.

Граф плавно поднялся на ноги — и вот уже мы стоим друг напротив друга, моя рука — в его, и можно почувствовать как пульсирует кровь под кожей.

— Я люблю вас, и если наш союз для вас желанен, как могу отказать, Вивиан?

Да-да, словно бы Джаред не мог отказать.

— Может, хотя бы сейчас откажемся от официоза? — осторожно предложила я, потянувшись к… жениху?

Грейсток принял меня в свои объятия и поцеловал в висок.

— Если тебе этого хочется.

Утром я проснулась с совершенно новым и волнительным чувством: теперь я стала невестой! Да не просто невестой — графской невестой! Маму удар хватит на радостях, особенно в свете того, что пока ни один мужчина не удосужился попросить моей руки и сердца. Конечно, и на этот раз скорее я сама просила руки и сердца, но это и неважно. С Джаредом… С ним всегда складывается по-особенному, не так как принято. И в том тоже была своя прелесть…

Поспать удалось часа четыре не больше, но проснулась я счастливая как жаворонок и на рассвете и даже напевать начала от радости. Странно, что вчера словам доктора Монтегю удалось привести меня в такое смятение. Быть связанной на всю жизнь с одним человеко по воле долга, быть может, и не так уж здорово, если нет иных мотивов, однако с Джаредом Лоуэллом все иначе, я в него… я так глупо и безнадежно влюбилась в этого человека всего за каких-то несколько дней, позабыв при этом о собственных привычках, пристрастиях, даже о здравом смысле! Вот уж где кроется подлинное волшебство!

Когда я начала прихорашиваться у зеркала (куда старательней обычного, надо сказать), даже удивилась тому, насколько сильно… сияю от радости. Как только что вкрученная лампочка.

— Да ты точно втрескалась, дорогуша, — проворчала я на саму себя и удовлетворенно вздохнула.

И все-таки я способна на настоящие, сильные и бескорыстные чувства, и Ланс полный идиот, если взялся отрицать это!

Когда уже собиралась выходить из комнаты, в дверь тихо постучали, я только по одному этому звуку поняла, кто именно решил навестить меня с утра пораньше. Вот как удалось за такое короткое время влипнуть Джареда как муха в паутину? Уже начала узнать его по стуку, по шагам… И каждый раз радуюсь!

Грейсток появился на пороге моей спальни с самой заговорщицкой улыбкой, какую мне только доводилось видеть на его лице. Она сделала его куда моложе обычного возраста и будто ластик стерла все те штрихи, что болезнь нанесла на лицо хозяина Корбина.

— Доброе утро, Вивиан, — понизив голос, произнес Джаред. В светлых глазах посверкивало откровенное лукавство.

Мне тут же стало ясно — мой жених (это даже в мыслях звучало здорово!) задумал нечто как минимум по его меркам забавно.

— Доброе, — слегка насторожилась я, раздумывая над тем, чего именно ждать.

Улыбка Лоуэлла стала еще шире, и он вытащил из кармана вязаного домашнего кардигана чуть потрепанный бархатный футляр из тех, в которых держат ювелирные украшения. Коробочка была небольшой, и я ни на секунду ни подумала, что в ней могут оказаться серьги или же брошь.

Джаред пришел с утра пораньше с кольцом, чтобы к завтраку я вышла уже с этим доказательством того, что наша связь перешла на качественно новый уровень. Когда крышка была, наконец, откинута, миру явило себя такое кольцо, какое можно было бы увидеть только на руке у принцессы, наверное. Сапфир сиял в обрамлении рубинов как будто чуть насмешливо, точно так, как смотрел на меня Джаред Лоуэлл, граф Грейсток.

— Скажешь что-нибудь? — уточнил он деловито.

Я глядела на кольцо, не отрывая завороженного взгляда. Явно старинная работа, не иначе фамильная драгоценность Грейстоков. И теперь эта драгоценность окажется на моей руке, а ведь я и близко не имею никакого отношения к титулованным особам…

— Я его должна сама надеть? — с долей скептицизма спросила я, прекрасно осознавая, что если Джаред сейчас скажет «да», надену и без его помощи как миленькая.

Однако такой неловкой сцены граф Грейсток никак не мог допустить.

— Как можно? — фыркнул он. — Хотя бы эту часть ты должна оставить на меня.

В тот момент, когда в торжественной тишине Джаред Лоуэлл надел мне на палец обручальное кольцо, мое счастье достигло абсолюта, а когда нареченный склонился над «окольцованной» рукой, чтобы поцеловать — сердце так и вовсе едва не выпрыгнуло из груди, даже несмотря на то, что губы Джареда, как и предписывал этикет, так и не коснулись моей кожи.

— Вот теперь можно и позавтракать, не так ли? — спросил у меня молодой человек, выпрямившись, и предложил руку.

Так мы с Джаредом Лоуэллом, моим будущим мужем, и вошли в столовую — рука об руку, напоровшись на недоуменный взгляд моего коллеги и одобрительный — доктора Монтегю. За столом прислуживала та самая мерзкая Ливи, и стоило только ей бросить взгляд на кольцо — глаза горничной чуть не вылезли из орбит. И вот это мне было просто чертовски приятно!

— Милорд, вас можно поздравить? — на всякий случай решил уточнить ситуацию целитель, который явно не до конца поверил в помолвку как в свершившийся факт.

Джаред ответил не сразу — сперва помог мне занять мое место. Уровень любезности по отношению к невесте на порядок превосходил уровень любезности по отношению к гостье.

— Да, доктор Монтегю, нас с мисс Лэйк можно поздравить с помолвкой, — по итоге спокойно сообщил граф.

Ланс подавился водой и с полминуты не мог продышаться. Очевидно, он до конца не верил, что подобное вообще может произойти. Да и радости великой от него ожидать точно не стоило. Служанка смотрела с тоской на дверь: готова была поспорить на что угодно, вплоть до головы ее распирало от острой потребности поделиться новостями с прочими слугами Грейстока.

Наверное, только мы с Джаредом — главные виновники утреннего переполоха умудрились сохранить абсолютную невозмутимость и только переглядывались с хитрыми улыбками. Мне огромного труда стоило не разглядывать кольцо, хотя безумно хотелось, причем дай мне волю — я бы не открывала взгляд от подарка Грейстока ближайшие… несколько дней. А ведь прежде не верила, что можно вот так помещать на обручальном кольце.

— Но когда же свадьба, милорд? — все-таки сумел побороть первый шок доктор Монтегю и задал вполне ожидаемый вопрос.

Мы с Лоуэллом переглянулись, я пожала плечами, давая понять, что готова сменить свой статус свободной женщины на узы брака хоть сию же секунду. Мою решимость нажать семейную жизнь как можно скорее, будущий супруг явно всецело одобрял.

— Думаю, месяца хватит на подготовку торжества и рассылку приглашений, — поразмыслив с минуту огласил свой вердикт жених, причем я могла поспорить, что срок назван не с потолка: Грейсток точно был из тех людей, которые всегда и все просчитывают с невероятной точностью.

— Это возможно, однако потребует некоторых усилий, милорд, — осторожно заметил целитель, который, похоже, совершенно не предполагал, что все обернется вот таким образом.

Интересно, а о чем именно думал доктор Монтегю? Что я останусь в роли вольнонаемного рабочего в Корбине? Или же графской любовницей? Так быть любовницей, пусть даже графской, приятно быть только в любовных романах, и то дурного толка.

— Не слишком существенных, доктор, — равнодушно отозвался Джаред, пожав острыми плечами. — К тому же вам точно не стоит беспокоиться, думаю, мы с миссис Кавендиш прекрасно справимся со всем, да и привлекать к организации торжества целителя было бы… чересчур оригинально.

Вот мне тоже как-то так показалось.

— Ну и какой смысл нам теперь-то разбирать бумаги? — спросил обреченно Ланселот, глядя на так до конца и не разобранный завал в библиотеке, он же графские архивы. — Задание — твое, ты на службу явно возвращаться не собираешься. А я-то тут причем? Могу вообще вернуться назад, в столицу, включиться в слежку за какой-нибудь цыпочкой…

Почему-то после вчерашней встречи с Томпсоном Уолша словно бы попустило и смотреть на меня он начал с прежней вялой приязнью, которая временами почему-то переходило в сочувствие. Причин таких перемен я понять не могла и даже подозревала, что смогу понять вообще никогда.

— Ты так уверен, что тебя после всего не уволят? — подпустила я ехидства в голос.

Общаться с Лансом в прежней манере было необыкновенно страшно, и даже не потому, что внезапно пропала вся его прежняя враждебность, но и потому, что я изменилась, а вот Ланселот вовсе нет. И с чего же тогда он вдруг так подобрел?

Еще вчера Уолша едва корчи не били от одного предположения, что я могу остаться рядом с таким хрупким и совершенно беззащитным созданием как граф Грейсток на хоть сколько-то продолжительное время. Сегодня же, узнав о том, что в теории я останусь при Джареде примерно… навсегда, Ланс, конечно, удивился, но не принялся возмущаться или хотя бы гневно сверкать глазами в мою сторону.

Неужели же за одну только ночь я вдруг перестала стать корнем всех зол этого мира? Какая однако быстрая личная эволюция, и заставляет она поневоле переживать и искать подвоха в происходящем. Чему.

— Дорогуша, если меня не уволили после того, как поймали в постели с миссис Дрэйгон… — махнул рукой куратор, наверное, уже бывший куратор и только рукой махнул. — Куда они там без меня, а? Я же лучший, в конце-то концов.

Мне оставалось только захлопать глазами, пытаясь уложить в голове масштаб трагедии. Нет, я знала, что Уолша поймали на романе с женой одного из соучредителей агентства — да об этом вообще каждый знал! — но масштаб трагедии до сей секунды оставался загадкой. Теперь — нет.

— И вот после такого… — только и пробормотала я.

Ланселот Уолш поглядел на меня с чувством полного и тотального превосходства, которое, впрочем, редко его оставляло, градировалась только сила.

— Да, не уволили. Правда, и с Джин Дрэйгон тоже не развелся, так что не уверен, что меня не забодали из-за высоких профессиональных качеств. Может, шефу просто плевать и на жену, и на ее верность.

В кармане джинсов завибрировал телефон, заставив прервать беседу. Взяв в руки родной гаджет, увидела на нем имя Томпсона, и вытянула по струнке по давней верноподданической привычке. Даже мысль о том, что я уже почти безработная и почти графиня не помогли избавиться от привитого за последние два года трепета. Я ответила на звонок, заранее содрогаясь от предстоящего разноса. Мобильный телефон я держала левой рукой, так что не могла смотреть на обручальное кольцо в поисках отблеска моральной поддержки в сверкании граней сапфира.

— Лэйк, подозреваю, вы не покинете в ближайшее время Корбин? — даже не поздоровавшись, спросил мистер Томпсон, стоило только принять звонок.

И этот вопрос уже сам по себе не сулили мне ничего доброго — он заставлял сомневаться в том, все ли я понимаю с происходящем.

— Вероятно да, — ответила я слегка растеряно и замерла, ожидая продолжения.

Томпсон как по-особенному гадко хохотнул и произнес с ядовитой насмешкой:

— Что ж, тогда от всей души поздравляю, из Корбина вы уже не выйдете. Никогда. Вы попались, впрочем, мы все попались. И закончите, наконец, свою работу! Вы все еще пока не уволены и обязаны исполнять свои профессиональные обязанности!

Разговор вышел коротким, сумбурным, и вызывал больше вопросов… и сомнений.

Что вообще означает эта странная фраза «Мы все попались»? Кто попался и кому?

— Что-то у тебя на лице кислое выражение? Тебе сказали, что свадьбы не будет? — с привычной насмешливостью в голосе осведомился Ланс, который во время моего разговора с Томпсоном не сводил с моего лица заинтересованного взгляда.

В ответ я только нервно рассмеялась и покачала головой.

— Нет-нет, вот на отмену свадьбы ты уж точно можешь не рассчитывать, — произнесла я, но как-то не настолько радостно, как принято обычно говорить такие вещи.

После нескольких слов Мирддина Томпсона в душе появилось смутное беспокойство, достаточно неприятное.

— Так что же ты такого услышала, а, Вив? — спросил Ланселот, при этом не казавшийся особенно удивленным.

И вот это, наверное, ухудшило мне настроение еще больше — подозрение, что и на этот раз о чем-то мой куратор догадался прежде меня самой, и опять оставил эти догадки при себе, про себя посмеиваясь надо моей недогадливостью.

— Что я попалась, — ответила я, глядя на Уолша исподлобья. Надеялась, не упустить ни единой эмоции этого хитреца, однако он как будто назло мне нацепил на лицо маску безразличия. С такой рожей только в покер играть. — И все — тоже. Одного понять не могу, в какую ловушку по мнению Томпсона угодила, и кто ее поставил.

Во взгляде Уолша мелькнула… снисходительность, и стало даже как-то не по себе. Потому что только в одну ловушку я могла бы попасть в замке Корбин и только один человек мог бы ее поставить.

— Ты считаешь… Джаред… Он… — осторожно, почти робко начала я, как будто спрашивая совета насчет Грейстока у Уолша. Не то, чтобы именно мнение коллеги имело для меня вес в минуту сомнений, однако больше мне совета спросить было не у кого.

Сапфир на пальце посверкивал как будто бы с весельем, напоминая, что каких бы слов ни произносил Томпсон и чего бы ни вообразила я сама, мы с Джаредом — жених и невеста, а через месяц свадьба.

— Он не по годам умен и наблюдателен, — с видимым равнодушием обронил Ланселот, а после тяжело вздохнул. — Но это ты ведь и сама поняла? Джаред Лоуэлл куда смекалистей и тебя, и меня, пожалуй, даже вместе взятых. Ведь хворать он стал гораздо меньше из-за тебя, не так ли?

Я могла только промолчать, не желая выдавать правды о состоянии здоровья Грейстока и том, как именно мне приходилось лечить его.

— Не хмурься так, Вивиан, а то подурнеешь и граф решит поискать себе другую невесту, — подпустил яда в свою речь Уолш.

И вот этот толстый намек не понравился мне вовсе.

— Или нет. Он ведь женится из-за твоего изъяна, что так ему на руку? — решил окончательно добить меня Ланселот и резко отвернулся от меня.

Слушать такое было неприятно, даже слишком неприятно, чтобы сохранить самообладание и трезвый рассудок.

— Джаред влюблен в меня! — воскликнула я, сжимая кулаки. — А я влюблена в него! И не желаю слышать всей этой твоей чуши!

Уже хотелось, чтобы Ланселот взял — и замолчал, заткнулся и не произносил больше ни единого слова. Даже если он говорит правду — особенно, если он говорит правду! — лучше бы он онемел раз и навсегда. На беду мою, если Уолш собирался донести до собеседника то, что считает правдой… Заставить его перестать оказывалось уже не под силу никому.

— Признаюсь, я переоценил тебя и не заметил всех деталей ситуации… — покачал головой Ланс, полностью игнорирую мое возмущение. — Ты-то по итоге способно влюбиться вот так сразу, женщины… Сплошь эмоции. Тем более, такие декорации — и в них страдающий одинокий герой, образчик романтизма, умен, добр и бесконечно несчастен.

Ланселот резко развернулся и поймал мой взгляд. Стоило большого труда не потупиться, честное слово, уж сама не знаю почему. Но я все-таки сумела сохранить лицо. Пусть болтает, что только пожелает.

— Сцена выстроена просто на «отлично». Вот только одна беда — Джаред Лоуэлл вовсе не трепетная барышня, ты сама уже сообразила, насколько он на самом деле умен. И граф Грейсток — логик, он опирается в своих поступках не на чувства и эмоции.

Тот самый момент, когда все внутри словно бы обрывается, а сердце испуганно замирает.

Не нужно было обладать большим умом, чтобы понять, сказанное коллегой. Он методично разбивал то, что я считала своей нынешней счастливой реальностью, заставляя подозревать все самое недоброе.

— Я не удивлюсь даже, если ты и в нашем детективном агентстве не просто так оказалась, — махнул безнадежно рукой Ланселот. — Сперва я думал, это наше начальство в конец потеряло всяческий стыд и решило покопать под несчастного больного парня… Вот только какого дьявола вдруг одна из тех немногих людей, что в состоянии помочь этому страдальцу сперва оказывается в детективном агентстве, хотя писала до того магистерскую диссертацию?

Магистерская диссертация… На работе я никому не рассказывала, как однажды все покосилось в пропасть и резко взлетела плата за квартиру, в штатном расписании исчезла ставка для меня…

— Ты городишь невообразимую чушь, которую я даже обсуждать не желаю, — едва со смеху не покатилась я после таких уж совсем параноидальных предположений относительно коварства Джареда. Нет, он, конечно, оказался не таким одуванчиком, как сперва могло показаться, но притом и не злой гений. — Да два года назад Джареду было всего-то двадцать два года! Настоящий мальчишка! И ты считаешь, что он способен был вот так, на несколько лет вперед просчитывать все…

Я всплеснула руками, не в силах выразить охватившее меня возмущение пополам с недоумением. Двадцать два — да это ведь почти что ребенок! В этом возрасте никто не играет в великого манипулятора!

— И это я настаивала на свадьбе, не Джаред! Уже одно только это говорит о том, что никакого сложного и коварного плана не существовала вовсе! Просто удачное стечение обстоятельств…

Мою тираду Ланселот Уолш слушал молча и все с той же издевательской снисходительностью, которая заставляла против собственной воли сомневаться в том, что сказанное мной — правда.

— Вивиан, ну, в самом деле… Впрочем, чертяка действительно хитер как настоящий змей, всех за нос поводил знатно. Наверняка явился, изобразил благородного страдальца, надавил на жалость, а ты по итогу еще и уговаривала взять себя в жены, так?

Я прикрыла глаза, собираясь с духом. Ну, ведь примерно все именно так и произошло: предложение сделала я, но именно Грейсток пришел ко мне посреди ночи, смутил, вызвал на эмоции — и вот я уже нареченная графа…

— Даже если предположить, что он меня обдурил по всем статьям, скажи, разве я буду с ним несчастна? — спросила я потеряно. Самую малость потеряно. Самую малость, я сказала!

Ланселот задумчиво нахмурился, очевидно прикидывая возможные перспективы моей грядущей семейной жизни, которой все-таки быть. Как бы ни возникла моя любовь, что бы ни было ее причиной — чувство никуда не делось. Да, прибавилась еще и обида, и возмущение — но не настолько сильные, чтобы бросить все и унести ноги из Корбина: ведь помимо того, что сердце свое я уже успела отдать Джареду Лоуэллу, жалость и желание спасти ему жизнь были как гири на ногах — не сбежать, не вырваться.

— Ты знаешь, возможно, что и нет. Он достаточно изворотлив и разумен, чтобы ты чувствовала себя счастливой идиоткой в круглосуточном режиме, — вынес вердикт Ланселот.

На душе стало полегче, хотя обсудить с Джаредом мне требовалось многое.

Глава 17

Зерно сомнений на этот раз было посеяно в более чем благодатную почву и дало ядовитые всходы едва не мгновенно. Мог ли совсем молодой парень в каких-то двадцать два года начать интригу, которая придет к финалу спустя пару лет, зацепив меня, детективное агентство… возможно даже, еще кого-то… Нет, конечно, Джаред чертовски умен, наблюдателен, этих его достоинств не оспорить при всем желании (которого нет совершенно), подозревать в нем задатки серого кардинала — как-то уже перебор и попахивает прогрессирующей паранойей.

Или нет?..

Пока все складывалось в пользу Грейстока, в университете у него явно связи и большие, он даже знаком неплохо с моим научным руководителем, что словно бы довод в пользу подозрений Ланселота. И Томпсона.

Я сбежала из библиотеки, едва только удалось собраться с мыслями и придумать подходящий повод. Так себе повод, если честно, впрочем, и окажись он чем-то поистине гениальным, Уолш все равно догадался бы, что мне просто понадобилось побыть в одиночестве, чтобы разобраться в себе и в чувствах, которые в душе превратились в один запутанный неряшливый комок.

Казалось, если не понять, что из всего здесь правда, а что ложь, меня просто разорвет от глубоких внутренних противоречий.

Наверняка, если пойду к Джареду, он наверняка мне объяснит абсолютно все, и… нет, пойму, конечно, он так умеет объяснять, что любой поймет и станет думать так, как то угодно самому Грейстоку, он же буквально гипнотизирует. А еще эти глаза и руки… Я же когда смотрю на руки Лоуэлла, вовсе глупею! И как полагаться на собственное здравомыслие, когда так глупо влюбилась?

Я сбежала в одну из пустующих комнат замка, которых было в Корбине не перечесть, и набрала номер человека, с которым советовалась крайне редко в последние годы.

— Привет, ма.

Родительница несколько секунд озадаченно молчала. Первой я звонила крайне редко и по действительно важному поводу.

— Виви, что-то случилось? — настороженно спросили у меня, очевидно ожидая, что я поведаю о чем-то как минимум трагичном.

Тяжело вздохнула, не зная, как именно рассказать.

— Понимаешь, мама, кажется, я замуж выхожу, — начала я с самой важной детали. По меркам мамочки — так точно.

На том конце снова повисло молчание, которое мама нарушила только спустя минуту, а то и больше.

— Виви, дочка, ты сейчас так пошутила? Ты же вроде была в командировке в графском замке… За кого же ты, милая, собираешься замуж выйти?!

Кажется, моей мамочке становилось все хуже и хуже с каждой моей фразой.

— Я все еще в графском замке, — произнесла я и продолжила. — И… вот за графа я замуж и выхожу, мама.

Где-то что-то грохнуло, а мама надолго замолчала, переваривая последние новости из жизни своего единственного ребенка. Ну, мне оставалось только надеяться, что мама действительно осмысливает последние новости, а не лежит без чувств.

— Мама, с тобой все в порядке? — немного нервно окликнула я родительницу. — Мама?

— Деточка, ты ведь сейчас так пошутила? — осторожно осведомилась матушка, которая, кажется, ничего не поняла. — Какой граф, в самом деле? Что ты несешь?

Я только возмущенно расфыркалась, слыша недоверие и едва не возмущение в голосе матери.

— Граф Грейсток, мама, — мрачно произнесла я. — Самый настоящий граф… Вот только знаешь, мам, по-моему, не все так просто.

Непонятно было, как именно описать полностью все, что произошло со мной в Корбине, все сомнения, все колебания, что появились в душе тоже никак не желали облекаться в словесную форму. Вообще, раньше мне как-то не доводилось особенно часто обсуждать с матерью своих поклонников… Ну, по крайней мере, со времен старших классов, когда каждый уважающий себя родитель стремится расписать подрастающему чаду о том, какими опасностями чреваты заманчивые удовольствия взрослой жизни.

— Ну и зачем ты понадобилась аж целому графу, Виви? Ты, конечно, у нас уродилась видной, да только не такой, чтобы кто-то с графским титулом решил бы жениться на тебе, — тут же заподозрила неладно и, возможно, даже недоброе моя на удивление прозорливая мать. — Что стряслось такого, что ему приспичило сделать тебя законной супругой?

Я тихо вздохнула и выложила все как есть, без экивоков:

— Он тяжело болен, практически смертельно, а мой… изъян, так уж вышло, что я могу стать для Джареда спасением. Вот только мне кажется, его любовь ко мне — только уловка, иллюзия, чтобы привязать покрепче. Так как быть?

Мама вздохнула, как мне показалось, с изрядной долей облегчения, что, пожалуй, поставило в тупик.

— Так это же куда лучше, дочка, — как будто даже обрадованно произнесла родительница, — если ты ему настолько нужна, пусть изображает, что пожелает. Главное, не бросит и будет беречь, а что там настоящее, что поддельное — время покажет. Когда заключается брак, особенно неравный, взаимная выгода куда важней взаимных чувств. Любовь может и пройти, а вот желание жить не покидает человека никогда, даже на смертном одре.

Звучало вполне разумно, прагматично, вот только одна беда — никак не перекликалось с тем, что именно ощущала к Джареду Лоуэллу я сама.

— Но я люблю его, мама, — практически пожаловалась я на свою нелегкую судьбу. — И как быть теперь? Мне тяжело думать, что он видит во мне только лекарство.

Мама хохотнула, явно потешаясь над моим душевными метаниями.

— Девочка моя, главное, не бросит и всегда будет при тебе, а любовь… Здесь все в твоих руках. Не вздумай упустить этот шанс, раз он сам просится в твои руки.

Смотреть под этим углом на собственную личную драму мне в голову не приходилось совершенно. Все верно, если я настолько нужна Джареду, то он и не оставит меня, заодно продолжив творить видимость влюбленности. И, может быть, обманываться так как сейчас действительно лучший для меня выбор?

— Я… Я подумаю над твоими словами, мама, — пробормотала я, не будучи до конца уверенной в том, что именно эта точка зрения должна стать единственно верной для меня. — Пока. Я побежала… У меня дел по горло.

Отключилась я поспешно, опасаясь, что матушке моей взбредет в голову втянуть меня в очередной виток беседы.

Дел было действительно по горло, к примеру, переговорить в первую очередь с нареченным. Пусть здравый смысл и логика вторили моей матери, но хитрецу Лоуэллу удалось достучаться до чувств и эмоций, а вот это уже был совершенно другой уровень и требовал он других решений, не самых рассудочных, но все же…

Мне следовало переговорить с виновником моих переживаний, а заодно, возможно, главным кукловодом во всей этой странной истории, про которую я даже не знала, когда она началась. Имела же я право высказать свое возмущение Лоуэллу? Как по мне — так имела и полное.

После допроса встреченной весьма удачно миссис Кавендиш (вела она себя со мной уже идеально вежливо, пусть и без того благоговения, которого удостаивался граф) я направилась прямиком в кабинет Джареда, молясь про себя, чтобы не заблудиться по дороге. Ну надо же, какой он трудоголик. Лишь отошел немного — и с головой нырнул в дела.

У двери я вдохнула побольше воздуха, выдохнула, пытаясь немного успокоиться и собраться с мыслями. В разговоре с графом Грейстоком не стоило пороть горячку, уж он-то точно не оценит, впрочем, мало какой мужчина готов выслушивать женские истерики.

Правда, по итогу даже стук вышел чересчур нервозным.

— Войдите, — подал голос тут же хозяин Корбина, и я не без удовольствия подметила, что звучит голос Джареда практически как у здорового человека, сильно и звучно.

Второго приглашения я ждать не стала.

— Я тебе не помешала? — спросила я, открыв глаза и застыв на пороге.

Лоуэлл поднял голову от бумаг и замер, недоуменно разглядывая меня.

— Что ты, Вивиан, ты не способна помешать мне. Но твой взгляд… Что-то случилось за то время, пока мы не виделись?

Или он настолько дьявольски наблюдателен, или я настолько плохо владею своим лицом. Первое — практически неоспоримо, насчет второго же… Словом, актриса из меня толковая точно бы не вышла.

— Можно сказать и так, — пожала я плечами и вошла в комнату. Дверь закрылась за спиной со стуком едва не угрожающим.

Лоуэлл почувствовал изменение ситуации едва не спинным мозгом и даже отодвинул от себя бумаги, над которыми корпел до моего прихода.

— Скажи, как ты умудрился развернуть все так, чтобы я по итогу приехала в Корбин? И… ты ведь заставил меня влюбиться в тебя, верно? — выпалила я, но тут же трусливо зажмурилась, не желая видеть выражение лица жениха.

— Разве можно заставить кого-то полюбить? — недоуменно спросил Джаред, и я открыла глаза, надеясь, что увиденное меня целиком и полностью успокоит, заставит снова верить в абсолютную искренность Грейстока.

Что же, такого выражения лица у Джареда Лоуэлла за все эти дни мне видеть не доводилось. Будто достала из карточной колоды джокера и теперь разглядываю насмешливую ухмылку шута на картинке.

— Любовь — это чувство сугубо добровольное, — продолжал тем временем Грейсток. — Силой здесь ничего не добьешься, насилие — любое насилие — порождает лишь ненависть, но можно посадить в благодатную почву зерно, помочь ему дать благодатные всходы…

Прозорливый, хитро… хвостый гад! Он и не думает отпираться или оправдываться! Словно в его играх с манипулированием есть хоть что-то достойное!

— И это все, что ты можешь мне сказать? — с горечью спросила я, понимая, что стала жертвой чужой игры, как предсказал Ланселот. А выбраться не выйдет — влипла накрепко, как муха в паутину. И пусть паучоныш был невелик, но с ядом не мелочится.

— А что ты еще желаешь услышать от меня? — осведомился Джаред, и на его лице появилась та самая улыбка, ясная, почти детская, к которой я привыкла за эти дни.

Такой простой вопрос поставил меня в тупик. Потому что… я пришла требовать у Джареда правды, но ведь так отчаянно хотела, чтобы он сейчас солгал и просто сказал то, что я хотела услышать больше всего.

— Уже сама не знаю, — расстроенно вздохнула я и уселась на кресло напротив стола Грейстока. — Ты хорошо оплел меня своей паутиной. Ты хотя бы на самом деле болен, или это всего лишь очередная уловка, чтобы вызвать сочувствие, а понадобилась я тебе вообще для чего-то другого?

Параной подняла во мне голову и понемногу крепла.

Грейсток склонил голову на бок и посмотрел на меня особенно пристальным, практически гипнотизирующим взглядом.

— Никакой лжи, Вивиан, я действительно смертельно болен и действительно умираю. Впрочем, возможно, смерть в ближайшем будущем мне уже и не грозит. С твоей помощью. Ланселот Уолщ решил раскрыть тебе глаза, не так ли?

Наставления мамы будто ветром выдуло из моей головы, стало просто до ужаса обидно, что в итоге я оказалась нужна, но нелюбима.

— Ланс вообще куда догадливей меня самой, пусть он и тот еще гад… — пробормотала я. — Ты вырастил любовь из сочувствия и жалости…

Джаред покачал пожал плечами, снова не демонстрируя ни малейших признаков раскаяния или смущения.

— Еще из интереса и даже самую малость из восхищения, не так ли?

На этот раз улыбка графа Грейстока была кошачьей и самую малость снисходительной. И ведь прав, именно интерес и восхищение по итоге по итогу стали движущими рычагами моего чувства, а сочувствие и жалость — добили.

— И ты… Это же бессовестно!

На глазах закипали слезы. Ну да, самообладание у меня ни к черту, но чего еще ждать, когда поняла, что тобой, твоими чувствами попросту играли?

Грейсток среагировал быстро — мгновенно подорвался из-за стола и одним плавным стремительным движением оказался рядом со мной.

— Быть может, — вздохнул он и присел рядом со мной на корточки, беря мои руки в свои. — Но это не меняет того, что я буду твоим мужем, буду рядом, буду уважать тебя и ценить то, что ты для меня делаешь. Ты же не оставишь меня, Вивиан?

Ведь это тоже манипуляция — он принял уязвимую позу, говорил мягко и вкрадчиво, как будто упрашивал, хотя по факту ставил ультиматум. Как же… милый мальчик, в самом деле!

— А ты случайно не психопат или социопат? — нервно уточнила я, пытаясь просто немного потянуть время, прежде чем давать ответ. Свой сугубо положительный ответ. Я его точно не брошу, никогда не брошу.

Лоуэлл покачал головой.

— И близко нет. Просто выжить хочется и на максимально выгодных для меня условиях. Почему бы мне не заполучить для этой вполне естественной цели самую красивую и умную среди всех подходящих женщин?

Так удачно ввернуть комплимент, подсовывая горькое зелье правды мог, наверное, только он один. И отлично ведь понимает, насколько я умудрилась влюбиться, поэтому и выкладывает без опаски все карты.

— А что с Томпсоном и Дрэйгоном? — уточнила я со вполне закономерным сомнением. — Они задумали что-то, не так ли?

Хитрый лис не счел нужным отвечать на этот вопрос, лишь притянул мою раскрытую ладонь и запечатлел на ней поцелуй, уже далеко не такой целомудренный, как прежде. Расслабился, осмелел… И мне, черт подери, это даже нравилось.

— Ты не любишь меня, — расстроенно пробормотала я, всем своим видом признавая собственное поражение, сдачу без боя прямо в руки коварного интригана, который глядел на меня и улыбался.

— Ну, право слово, мелочи какие. У нас с тобой будет вся жизнь на то, чтобы исправить это упущение, — мягко и притом безапелляционно заявил Грейсток. — Ты ведь не оставишь меня, Вивиан?

Как мне уже удастся уйти от него? К тому же, можно даже не сомневаться, у Джареда Лоуэлла наверняка есть запасной план и, подозреваю, даже еще одна дуреха на подходе. А мне титул графини гарантированно к лицу больше, раз уж именно я оказалась в первой строчке потенциальных супруг Грейстока.

— Нет, не оставлю, Джаред, — мрачно произнесла я общий для нас двоих приговор. — Но ты даже не представляешь, насколько сильно задолжал мне за этот затянувшийся спектакль.

Улыбка нареченного была насквозь пропитана самодовольством.

— Клянусь выплачивать проценты всю жизнь.

Вот же банкир, чтоб его вместе с его процентами!

И ведь по глазам вижу, не все фокусы показаны, не все карты выложены на стол, и остается только догадываться, что еще заготовил хитроумный граф Грейсток и, главное, для кого. Ведь на вопрос об агентстве он предпочел отмолчаться и попытался залить мне в уши побольше пафоса, чтобы уж точно к теме не вернулась. Вот вырастили же покойные граф и графиня Грейсток чадо мне на погибель. Настоящий самородок, который даже из своей глуши способен добрать до каждого.

— Не хмурься так, Вивиан, — практически взмолился Джаред, поднимаясь на ноги сам и утягивая меня за собой. — Все складывается как нельзя лучше, вот увидишь. Тебе вовсе и незачем беспокоиться.

В объятия себя заключить я позволила, в них было спокойно и уютно, надежно даже, что плохо вязалось с новым образом коварного серого кардинала.

— После этой фразы, произнесенной мужчиной, в моей жизни обычно начиналось самое неприятное, — проворчала я, поневоле вслушиваясь в ровный стук его сердца. Ровный и спокойный — мое-то уже начало давать перебои рядом с предметом своей привязанности, а вот Грейстока вообще не проняло. Наверняка у него на первом месте мозг, а уже все прочие порывы сугубо по требованию.

Вот же гаденыш тщедушный, а ведь наверняка не промахнулся Ланселот с тем, что именно Джаред наступил на горло моей научной карьере. Карьера, конечно, и так шла не лучшим образом, но это не повод портить кому-то жизнь!

И все-таки соблазнить его, что ли? А то стоит тут, самоуверенный, самовлюбленный, считает, будто все ему подвластно… Вот только опыт мой говорил, что бывают моменты, когда мужчиной можно вертеть, как вздумается.

Я ухмыльнулась и прильнула поцелуем к шее Джареда, чувствуя как под губами ускоряется биение пульса. Лоуэлл коротко выдохнул.

— Вивиан, что ты?.. — чуть нервно уточнил он, но не пытаясь вырваться.

Вот и хорошо, теперь поиграем по моим правилам и сугубо на моих условиях. В конце концов, что же такого ужасного в том, чтобы соблазнить своего жениха? Сам ведь напрашивается, паршивец высокоинтеллектуальный. Вот только паршивцу всего двадцать четыре, в последнее время женским обществом он точно не избалован…

Я подцепила рукой свитер и рубашку Лоуэлла, скользнув пальцами по голой коже. В светлых глазах теперь проявилась едва не паника. Кажется, кто-то то ли растерял хватку в общении с женщинами, то ли и вовсе ее не имел.

— Ты что вообще творишь?! — хрипло прошептал Джаред и попытался вывернуться из моей хватки, но я быстро схватилась за его ремень, а выдираться всерьез Лоуэлл почему-то не стал. Или не хотел, или… Ну, даже не знаю, может, не хотел очередной нелепой сцены.

— Добиваюсь исполнения супружеского долга, — злорадно ухмыльнулась я, отмечая, как разрумянилось обычно такое бледное лицо графа Грейстока.

— Так мы еще не супруги! — практически взмолился Лоуэлл, косясь на дверь.

Нет уж, на сегодня никаких коварных планов, кроме моих!

Моя права рука скользнула на живот Джареда.

— Так с тебя, как я погляжу, после никаких долгов не стребуешь, милорд. Вот и приходиться самой подсуетиться, — коварно протянула я и снова полезла целоваться, пока не опомнился и не отболтался окончательно.

Я сама толкнула мужчину к столу, лишая таким образом его возможности пятиться. Грейсток, кажется, уже поплыл и даже начал проявлять инициативу, но все испортил стук в дверь и оклик:

— Милорд, вы заняты?

Миссис Кавендиш умудрилась и тут, сама того не зная, прийти на помощь своему драгоценному хозяину.

— Нет-нет, совершенно не занят! — поспешно откликнулся Джаред и, все-таки вывернувшись из моих рук поспешно уселся за стол. — Входите, миссис Кавендиш.

Я выразительно уставилась на этого перетрусившего первого интригана на весь Айнвар. Ну, мы еще поглядим, кто и кем будет вертеть. Может, в чем-то серьезном и с большой перспективой Джаред и умней, и хитрей, а вот здесь и сейчас — да я сама его закручу так, что в глазах потемнеет.

Домоправительница вошла в кабинет, посмотрела с опаской и с неким подозрением посмотрела сперва не меня, после на Джареда, который все еще не вернулся к привычной бледности и блестел глазами весьма красноречиво.

— И все-таки я помешала, — констатировала прозорливо женщина, поджимая губы, быть может, с неодобрением, но сразу понять не удалось, а совладала с собой миссис Кавендиш достаточно быстро. — Простите мою бестактность, милорд, однако дело действительно срочное.

Джаред глядел на свою спасительницу как на ангела, явившегося к нему с благой вестью.

— А вас, мисс Лэйк, искал мистер Уолш.

Ланс, как оказалось, действительно искал меня по всему Корбину, взбудораженный, взволнованный. Увидев меня посреди коридора, он кинулся наперерез, как будто боялся, что могу сбежать в любой момент.

— Да что с тобой стряслось? — опасливо спросила я, стараясь держаться в стороне. А то мало ли какая глупость придет в голову Уолшу в таком состоянии. — Чего такой взбудораженный?

Ланселот при этом глядел на меня так серьезно, будто собирался пригласить на похороны.

— Пока ничего стряслось, Вив. Со мной так и подавно ничего не стрясется. Я о другом говорить собрался.

Сегодня был просто какой-то день очень неприятных разговоров. Только успела закончить один — и вот уже другой. Я уже и не знала, чего ждать на этот раз: рассказа о том, что мой хитроумный и коварный жених ест по ночам младенцев и проводит черные мессы по выходным. Непременно с оргиями. Хотя от этого скромника, кажется, и просто супружеский долг можно выбивать, пока не накопятся проценты в тройном размере.

Уолш схватил меня за руку и потащил дальше по коридору, поминутно оглядываясь. Верная стратегия, учитывая, насколько любопытны и пронырливы слуги в Корбине. Ланс запихнул меня в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся, просто хранилищем старого хлама — внутри стояла сплошь мебель в чехлах, правда, при этом ни следа пыли. Миссис Кавендиш хорошо вымуштровала штат — даже в явно неиспользуемом помещении был идеальный порядок.

— Ну и что же такого ты разузнал, пока мне не было? — решила не прятать голову в песок я, хотя хотелось до дрожи.

Однако, как говорится, чем глубже твоя голова, тем беззащитней твоя задница, а задница мне тоже была как-то очень уж цела.

Ланс как-то замялся и вздохнул совсем уж тяжело, а в довершение всего еще и глаза отвел. При этом, правда, навалился на дверь, чтобы точно никто не мог приоткрыть ее незаметно от нас.

— Ты знаешь, у меня появилась уверенность, что твой драгоценный жених планирует убить как минимум Томпсона, потому что тот под боком, — внезапно произнес Уолш то, что у меня почву из-под ног выбило. Потому что… Ну, не вязался у меня Джаред Лоуэлл с убийствами. Он же из тех, что будет поворачивать все в свою пользу!

Однако выражение лица коллеги оставалось чудовищно серьезным и даже как будто торжественным.

Если Ланс занял пост у двери, то я отошла к окну, которое тут же открыла, наплевав на недавнюю болезнь. С магией Грейстока, текущей внутри меня я могла не опасаться очередной простуды. Зато когда холодный ветер дохнул в лицо, стало как будто легче думать.

— Чушь городишь, Джаред из другого теста. С чего тебе вообще пришло в голову… — без тени сомнений встала я на защиту своего жениха. Он кто угодно, но точно не убийца.

Это Томпсон угрожает Грейстоку, не никак не наоборот! Он подбирается к наследству Грейстока, надеется заполучить Корбин и состояние Джареда для Артура Дрэйгона!

И все же зачем-то моему нареченному пришло в голову заманить в собственные владения настолько разнообразную публику. И вообще, если этому прохвосту с графским титулом понадобилась жена с нулевой выработкой магии при большой площади узора… Зачем настолько усложнять способ добраться до нее?! Разве нельзя изыскать менее энергоемкую схему? Где-то здесь закралась ошибка.

— Нет, может, конечно, твой драгоценный граф и не собирается убивать… Но лично я бы на его месте — убил вообще без колебаний, — поспешил «обрадовать» меня коллега, которого я уже начинала самую малость ненавидеть.

В коридоре как будто раздались шаги, затем — голоса. Мы с Лансом замерли, выжидая, когда все снова стихнет.

— Помнишь ту историю с убийством, которую повесили на парня? Тебе про нее Томпсон наверняка должен был насвистеть, тут даже без вариантов.

Я кивнула, вспомнив напутствия Томпсона перед моим отъездом на север.

— Понимаешь, дело в том, что во всем этом замешана наша замечательная контора. Как минимум в появлении информации в газетах и в Сети. После чего трепетная фиалка, Джаред Лоуэлл, граф Грейсток, поспешно унес ноги из столицы и окопался в родовом гнезде, подальше от чужаков.

Вот тут я навострила уши. Сама я пришла на работу, похоже, позже этой истории.

— Ты это знал с самого начала, — пробормотала я, не веря в то, что Ланселот Уолш, человек «зачем-мне-органайзер-и-так-все-помню» вдруг позабыл о такой интригующей детали.

И куратор со вздохом развел руками.

— Я-то помнил обо всем, тут не поспоришь, Вив, я просто до последнего надеялся, что Грейсток об этом не в курсе… Но вот теперь мне кажется, что обо всем он давно в курсе! Сюда приехал и Дрэйгон! Ты хоть представляешь, Дрэйгон выбрался сюда!

Если мистер Томпсон несмотря на преклонный возраст был человеком легким на подъем, то Дрэйгон намертво прирос к столице, офису и царствовал в агентстве, давно позабыв о том, что такое полевая работа. Однако теперь даже сам Артур Дрэйгон решил добраться до Корбина…

По-видимому, игра пошла по-крупному. По крайней мере, по мнению двух совладельцев нашего агентства.

— Именно наши люди следили за графом Грейстоком, когда тот учился в университете, — продолжал мрачно Уолш. — Я созванивался с одной из наших «девочек» из агентства, попросил кое-что поднять в архиве, заодно и в Сети порылся…

Уолш словно бы стыдился чего-то. Интересно, что же такого происходило тогда, больше двух лет назад, если Лансу стыдно, даже если он сам напрямую не участвовал.

— Парня твоего, похоже, нам тогда попросту заказали: за ним следили круглые сутки по полной программе, со съемкой. Так вот, удалось застать его, целующимся с несколькими разными людьми. И с женщинами, и с мужчинами…

Да уж, достаточно неловкая ситуация для молодого человека, если не знать, в чем именно подвох. Джареду было все равно, в кого вливать магическую энергию, а частным детективам в свою очередь было наплевать, зачем объект слежки делает что-то. Просто фиксируют и передают информацию дальше.

— Информацию пустили в открытый доступ, — ссутулившись, произнес Ланселот. — За парнем начали ходить днем и ночью. Не оставляли в покое ни на секунду. Ну, как же, последний граф Грейсток — и тут такие пикантные сведения.

И по итогу Джаред потерял возможность сливать свою энергию в других людей… А потом, похоже, был приступ, который и повлек смерти.

И ведь даже всплывали у меня в памяти скандальные заголовки, которые то и дело мелькали в различных изданиях и на страницах Сети. Другое дело, что мне было глубоко начхать на светские сплетни и всяческие «горячие новости», так что вся информация проходила мимо меня, даже толком не задерживаясь в голове…

— У парня ведь гипермагика в тяжелой форме, верно? — внезапно задал самый неудобный из возможных вопросов Ланселот Уолш. — И наша развеселая конторка ему славно так подгадила, так?

Морального права рассказывать про диагноз Джареда у меня не было даже после… всего. И даже подтвердить счастливую догадку коллеги язык не поворачивался, для меня это было все то же предательство.

— И все-таки как только выдрессировал, — произнес почти что с завистью протянул Ланселот, даже зная весь расклад, ты все равно радеешь за его интересы больше, чем за собственные. — Впрочем, можешь не говорить, я и так все понял. Как и понял, что ты далеко не главное блюдо в грядущей трапезе нашего замкового чудовища. Но тебя разве что оближут, а вот начальство наше как бы не сожрали…

Я бы и не удивилась такому раскладу, в свете того, что они стали главной причиной того рокового приступа, который сгубил невинных людей. И вот после этого последний граф Грейсток убрался в родовое гнездо и остался страдать здесь, в Корбине. И, видимо, все это время он развлекался далеко не одними только книгами и размышлениями о высоком.

— Положим, что все твои подозрения оправданы и Джаред действительно решил сжить со свету обидчиков, — задумчиво протянула я, усаживаясь на подоконник. Холодный уже совершенно зимний воздух обнял со смены, но робко, неуверенно. — Что будешь делать? Кинешься предупреждать о ловушке и грядущей жестокой каре со стороны настолько грозного противника?

Ланселот рассмеялся от всей души, но первым же зажал себе рот, не желая привлекать слуг.

— Ну, внешне Лоуэлл, конечно, должного эффекта не производит, но такие ведь как раз и самые опасные, — отозвался Ланселот, а потом, резко посерьезнев, добавил: — Никого я предупреждать не собираюсь, обойдутся. Присяги я этим двоим не приносил, да и сами ведь нарвались. Наше ремесло, конечно, подлое по самой сути, но всему предел есть. Да и совесть нужно иметь, в конце-то концов. Боюсь только, заиграется мальчишка с местью, он же зеленый еще совсем. Попадет в беду, угробится или в тюрьму попадет. Всякое бывает.

Все-таки продолжает Ланселот печься о больном парне, а я уже думала, теперь я стала его главной заботой. И все-таки нет.

Впрочем я не беспокоилась насчет того, что жених поддастся мстительности и сотворит нечто необдуманное: плести интригу два года — и тут начать пороть горячку? Я была совершенно уверена в том, что Грейсток и сейчас продумал все на сто шагов вперед и готов к любым неожиданностям. Он не стане просто так подставляться, таким образом играя на руку обидчику.

— Ну, может, его и можно назвать мальчишкой, однако умен и прозорлив не по годам, — пробормотала я, даже не собираясь пытаться отговорить нареченного от задуманного. Тот, кто готовит месть столько времени, не откажется от нее даже после просьб любимой женщины, а я же была всего лишь жизненно необходимой. Выгодная позиция, однако не самая сильная.

Ланселот Уолш развел руками, признавая поражение в споре.

— Ну, насчет прозорливости не поспорю. Только бы не зарвался сверх меры. Да и вообще… не по душе мне все эти уловки.

Глава 18

День прошел… странно. Я ждала чего-то вроде грома среди ясного неба, по итогу же никто не пытался нарушить покой обитателей Корбина. Жизнь текла все также размеренно и чинно, разве что Джаред при каждой попытке завязать разговор старательно прятался за работой, письмами, книгами, чем угодно. Кажется, побыв жертвой чужой сексуальной агрессии, граф Грейсток решил осмыслить произошедшее как следует и избегал моего общества. По крайней мере, наедине.

Такое поведение меня почти умиляло и заставляло вспомнить, сколько на самом деле лет моему жениху и как проходила его жизнь. Поцелуи в его исполнении, разумеется, стали настоящим видом искусства, но совершенно точно, в его жизни было не настолько много женщин, чтобы на мой напор реагировать страстью. Ничего, исправим. Ну, или поиздеваемся всласть, как дело пойдет, как дело пойдет.

Ланселот наблюдал за очередным витком моей личной жизни и только усмехался, подмечая ту или иную деталь. Раньше его не особо интересовали романы, в которые я регулярно влипала, однако нынешняя история во всех смыслах стала исключением.

За ужином Джаред словно бы оживился и умело поддерживал беседу за столом, радуя перлами красноречия всех собравшихся, в том числе и явно недоумевающего доктора Монтегю. Я не понимала, что именно ставило в тупик пожилого целителя, однако тот действительно вел себя как человек, искренне растерянный происходящим.

А вот уже во время традиционных посиделок в гостиной Уолш внезапно решил развлечься за чужой счет и дождавшись, когда я стратегически расположилась так, чтобы перекрывать Лоуэллу выход из комнаты, смылся к себе под благовидным предлогом.

Джаред с надеждой посмотрел на окно, обреченно — на меня, и вздохнул, смиряясь с тем, что в кои-то веки попал в чужую ловушку.

— Вивиан, мне кажется, ты слишком уж торопишь события, — пробормотал граф и расправил плечи, очевидно, пытаясь принять вид решительный и уверенный. — Ну вот что тебе только в голову пришло? Разве пристало…

Я только плечами пожала, не понимая, к чему эти разговоры о том, что пристало, а что нет.

— Ты меня боишься? — уточнила я на всякий случай, чтобы точно понимать, какие именно процессы проходят в этом гениальном мозгу. — Это со мной только такие проблемы или все женщины для тебя источник угрозы, милый?

Называть Джареда «милым» оказалось до одури приятно, как и видеть, как вытягивается его лицо. Наверняка привык уже давно к официозу, ну, или категорически отвык от нормальных романов, какие заводят все люди.

Лоуэлл понял, что в покое его оставлять категорически не желают и насупился, глядя на меня исподлобья.

— Ты все-таки невеста, это немного другая категория… И, знаешь ли, мне не очень нравится, когда меня домогаются. Даже если это делаешь ты, — проворчал почти обиженно мой будущий еще такой молодой муж.

В моей голове мелькнул счастливая, как показалось, догадка.

— Ты так распереживался только потому, что инициатива перешла в другие руки и все пошло не по плану? — весело осведомилась я, почти любуясь на то, как проглядывает смятение в обычно таком спокойном взгляде. Видимо, игра со мной перешла на тот уровень, который Лоуэлл часто во внимание не принимал.

Грейсток упрямо поджал губы.

— Думаешь, нашла мое слабое место и теперь сможешь на нем играть? — почти с издевкой спросил он и двинулся ко мне, явно с неким намерением.

Я искренне надеялась, что намерение было чрезвычайно пошлым и неприличным, но, будучи особой предусмотрительной, на всякий поднялась из кресла, чтобы не дать сбежать своему драгоценному жениху.

— А ты думаешь, не смогу? — осведомилась я с искренним любопытством. Первый раз на моей памяти мужчина начинал паниковать и едва не отбиваться, когда я начала оказывать знаки внимания.

Тонкие бледные губы сложились в насмешливую улыбку, одновременно и теплую, и угрожающую, и даже самую малость предвкушающую. Кажется, Лоуэлл уже склонялся к тому, чтобы поиграть со мной в игру, правила которой ему еще не до конца известны.

— Посмотрим, — пожал плечами граф Грейсток и сделал одно стремительное движение вперед.

Теперь мы стояли настолько близко, что я могла почувствовать запах легкого парфюма, который, очевидно, использовал Джаред, аромат мяты и запах самого Лоуэлла, который вплетался во все прочие запахи.

Я поймала его взгляд и чуть наклонила голову набок, ожидая продолжения, а когда его так и не последовало, потянулась сама к губам жениха, обхватив его лицо руками. Поцелуй. Пауза, чтобы снова посмотреть в глаза Джареда — он поспешил скрыть их выражение за пологом длинных ресниц.

Теперь настал черед Лоуэлла целовать меня, и делал он это вроде бы и мягко, ласково, но так напористо, что я едва не забыла как вообще нужно дышать и зачем. Попыталась перехватить инициативу, но тут же меня цапнули за губу, отомстив за такое самоволие. Вот же гаденыш.

Руки, которые казались прежде совсем уж иссушенными болезнью, внезапно оказались достаточно сильными, чтобы держать меня крепко как в тисках. Когда кислород закончился у обоих, мы не отстранились — так и остались стоять рядом, прижимаясь лбами и слушали то ли тишину, то ли звуки собственных сердец.

— Ты не возьмешь надо мной верх, Вивиан, — едва слышно прошептал Джаред. Его улыбка сверкнула на долю секунды, практически став дьявольской. — И тут тоже. Если я сам того не пожелаю.

Какая удивительная самоуверенность в таком-то возрасте. И, самое потрясающее, вполне обоснованная.

— Ну так пожелай, Джаред. Пожелай, чтобы я взяла над тобой верх, — со смехом попросила я. — Контролировать всех и вся тебе не удастся, как бы ни хотелось, так что просто расслабься и насладись моментом. Пока я того хочу.

Уже только за одни такие взгляды — тяжелые, жаждущие — можно было сажать в тюрьму лет этак на десять. И они так не подходили сдержанному и разумному графу Грейстоку, что являл пример добродетели во всем.

— Ты пытаешься ставить мне условия? — уточнил Джаред и за руку вытащил в коридор. Куда владетель Корбина решит потащить свою довольную на все двести процентов добычу, лично я не сомневалась ни капли.

— Не так, милый, я не пытаюсь ставить условия. Я их ставлю, — пропела я так ласково, что каждое слово истекало медом. Разумеется, сопротивляться, вырываться и пытаться сбежать у меня и в мыслях не было.

Мужчина хочет утвердить свои исключительно мужские позиция? Да это же прекрасно!

Пока мы неслись по коридору к спальне Джареда, чуть не сбили по дороге одного лакея, двух горничных и даже миссис Кавендиш едва не пострадала. Последняя, кстати говоря, выглядела откровенно обалдевшей и недоумевающей. Я… ну, я тоже пребывала примерно в таком же состоянии, пытаясь сообразить, в какой момент у дорогого и любимого жениха кончится и запал и решимость.

Учитывая, насколько переменчивым было его настроение, когда дело касалось личной жизни, можно было ожидать и того, что у дверей своей спальни Джаред резко передумает и постарается выставить меня куда подальше.

Однако последний граф Грейсток не посрамил честь славного рода и женщину, которого его соблазняла, в свое логово все-таки затащил. Нервы у Лоуэлла сдали уже после такого как за нами с многозначительным стуком закрылась дверь.

— Ну, все, — сообщила я жениху. — Теперь — точно попался.

Он издал едкий смешок и прижал меня к двери.

— Или попалась ты.

И смотрит ведь насмешливо, с превосходством, будто действительно не я его решила тут соблазнить, а он меня спровоцировал и милостиво позволил проявлять инициативу в этом богоугодном деле. Неужели повторяется опять ситуация с предложением руки и сердца, которое я, похоже, действительно сделала Джареду не по собственной воле… Ну, как не по собственной — меня очень грамотно привели к нужной мысли, понудили к требуемым действиям.

— Поймал? — ласково улыбнулась я и провела по щеке Грейстока. Тот, чуть повернул голову, коснулся на мгновение губами моей ладони. Оказалось, рука напрямую соединена с сердцем, по крайней мере у меня — коварная мышца, перегоняющая кровь, ускорила свою работу раза в три, если не больше.

— Поймал, — подтвердил Джаред, нашаривая замок. Короткий щелчок отделил нас от всего остального мира, который может хоть синим пламенем гореть.

Потом мир завертелся вокруг меня с бешеной скоростью: секунда — и я уже рядом с постелью, на которую меня слишком уверенно толкают. Можно было бы сопротивляться, но чего ради?

Грейсток сверкает глазами как довольный жизнью кот и стягивает с себя свитер, следом снимает рубашку, едва не отрывая пуговицы. Худой, жилистый, узкоплечий, но тела своего не стесняется ни капли, ну, или, по крайней мере, не выказывает того. А мне вдруг подумалось, что пусть и даже в старших классах не была падка на кого-то похожего… Да к черту! Зато глаза сияют! Да и в целом… В целом Джаред Лоуэлл производил впечатление достаточно приятное. О таком мужчине юные девы не мечтают ночами, однако при близком знакомстве одаривают благосклонностью. Просто потому, что оно того стоит.

Меня Джаред тоже раздевал быстро и со знание дела. На скромника он точно не тянул и зачем мужчины и женщины оказываются в постели знал достоверно и гарантированно не из книг. Попутно все, что надлежало огладить и поцеловать, было оглажено и поцеловано, я получила положенную долю комплиментов своей внешности, а также заверения, что для Лоуэлла красива и желанна. Словом, не пугливый школьник, можно только порадоваться.

— Я тебя от себя больше не отпущу, — как будто бы на всякий случай официально заявил о собственных намерениях граф Грейсток и заглянул в глаза, словно бы в ожидании протеста.

Вот только и желания протестовать не было, да и как-то поздно качать права, лежа голой в постели с таким же голым мужчиной, учитывая, что сама же и настаивала на таком развитии событий.

— Не отпускай. Вот только потом не жалуйся, ми-и-и-и-лый, — пропела я и притянула к себе Грейстока для очередного поцелуя.

Я проснулась первой и стала ждать той самой мучительной неловкости, которая неизбежно возникает, когда проводишь с кем-то ночь в первый раз. А что он скажет? А что сказать мне? Как себя вести? Как я выгляжу? Было ли мне действительно хорошо? А ему? А что будет дальше? Вопросы обычно проносятся в голове пулеметной очередью.

А сейчас не было ни одного. Пусть идет как идет, обернется все только к лучшему. Через месяц свадьба, мы с Джаредом друг другом целиком и полностью довольны, словом, все у нас хорошо и нет ни единого повода для того, чтобы устраивать внеплановый приступ самокопания.

Ночь прошла бурно, плодотворно и к полному взаимному удовлетворению. Жених не посрамил древнего имени, не разочаровал меня, сам тоже оказался вполне счастлив, проведя со мной ночь. Даже проблемы со здоровьем ему не особо помешали вообще, мне думалось.

Джаред мирно сопел на соседней подушке, я видела его умиротворенное лицо, с удивлением понимая, что во сне он кажется еще моложе. Мальчишка все-таки совсем, улыбается так спокойно, дышит глубоко. И не скажешь, что вчера усердно трудился на ниве героя-любовник: такого бы будить с вопросом, не проспал ли школу ненароком. Одна рука закинута мне на плечи — ну а вдруг сбегу?

Вот только куда я уже сбегу-то? От него — ладно еще, а от себя? Джаред мне словно под кожу прополз, кажется, куда бы ни уехала — а все одно он будет рядом. И не хотела ведь влюбляться, не думала, что могу связаться с кем-то вроде графа Грейстока, тем более с учетом того, что для нареченного в наших отношениях главное — тонкий расчет, однако судьба распорядилась иначе, а хитроумный Джаред Лоуэлл подыграл ей…

И черт с ним. Сейчас все хорошо, и мне стоит постараться, чтобы так было и впредь.

Спустя несколько минут, за которые я боялась лишний раз шевельнуться, чтобы не приведи Создатель, не разбудить, Грейсток завозился и открыл внезапно ясные глаза, словно и не спал вовсе.

— Утро доброе? — спросил он с легким сомнением, словно бы не был до конца уверен, что вчера все прошло на высшем уровне.

— Еще какое доброе, — возмущенно фыркнула я, едва не обижаясь.

Можно подумать, я ночь напролет симулировала. Да меня как раз все обвиняют в недостаточном уровне лицедейства!

— Вот и хорошо, — удовлетворенно констатировал Грейсток и подкатился под бок с порцией утренних нежностей. Ластился ну точно бродячий кот, которого, наконец, люди подобрали. Даже если и не любит по-настоящему… Ну как такого бросить-то? Когда уже пригрелся и смотрит так доверчиво из-под длинных темных ресниц?

Утром на нас с Джаредом пялились вообще все. До завтрака, во время завтрака, после завтрака — каждый считал своим долгом изучать нас в мельчайших подробностях. Мы, конечно, постарались разбежаться в разные стороны с утра пораньше, а потом поспешно отмыться, надеть кофты с высоким воротом, чтобы ничего совсем уж компрометирующего, но томность во взгляде и зацелованные губы деть было некуда. И вот эти приметы говорили о том, что мы провели ночь вместе, куда лучше, чем багровеющие на шее пятна.

Ну, и разумеется, коварная прислуга разведала все еще и по своим каналам, которые доступны только тем, кому приходится в прямом смысле слова копаться в чужом грязном белье. Когда я шла мимо кухни, там полным ходом шло обсуждение последних новостей из личной жизни графа Грейстока, ну и моей заодно, разумеется. Куда теперь — и без меня.

— Сегодня я с утра заходила к этой пришлой в спальню, так вот, там никого не было и постель не расстелена, — сообщила «новость дня» Ливи. Вот же болтливая дрянь! До всего есть дело, сколько ни сталкиваюсь с этой гадиной — она все языком треплет и одну похабень! — А потом она появилась со стороны покоев милорда. Нэнси, это ведь ты меняешь белье в комнатах нашего хозяина?

Кто-то тяжело вздохнул, вероятно, та самая Нэнси, которая следила за порядком в спальне Джареда. Я замерла сбоку от двери, чтобы если что изобразить из себя целиком и полностью благопристойную особу, которая ну никак не может греть уши.

Впрочем… Я же подслушиваю о себе, не так ли? О себе. Пусть им будет стыдно, в случае чего, что обсуждают других за спиной!

— Ну да, да. Милорд сегодня спал не один. И не спал тоже, — выдала все с потрохами горничная.

— А ну унялись обе! — рыкнула миссис Кавендиш, кидаясь наводить порядок в рядах подчиненных. Хотя, как по мне — поздно уже давно, всякий стыд потеряли. — Не ваше дело, с кем и как проводит ночи милорд.

— Да в самом деле, девушки, — подключился к разговору кто-то из лакеев. — Наш хозяин все-таки молодой мужчина, и у него есть определенные… потребности. Да и мисс Лэйк вроде как его невеста. Что такого, если ночи они теперь проводят вместе?

Невысоко же меня ценят здесь.

— Ага, как же. У нашего хозяина при его здоровье есть только одна потребность — дышать, — саркастично отозвалась Ливи. — Инстинкт самосохранения самый сильный, а сил у милорда на жизнь-то хватает едва-едва. А невеста… Ну, мало ли как еще все обернется.

Домоправительница шикнул на горничную, причем так грозно, словно была настоящей королевской коброй, которой имели глупость наступить на хвост.

— Милорд не праздный волокита, а мисс Лэйк — его невеста! Что бы между ними ни происходило — это серьезно, и не наше дело обсуждать хозяина и гостью!

Да поверить не могу! Чтобы безжалостная поборница морали и вдруг встала на нашу с Джаредом сторону, когда внебрачная связь налицо? Наверное, где-то сдохло что-то действительно крупное. Или же ей уже известно, насколько благотворно я влияю на ее драгоценного хозяина, и из-за этого моего свойства мои отношения с Грейстоком теперь вне осуждений?

— Серьезное, как же, — фыркнула с откровенной издевкой Ливи. — Сперва она спит в комнате у одного мужчины, который ей не муж и даже не жених, а потом в ее постели оказывается наш хозяин. Да прям-таки образец добродетели.

Безумно захотелось влететь на кухню и расцарапать дряни лицо так, чтобы с месяц выходить на улицу стеснялась. Тоже мне, поборница морали. Словно бы сама ожидает свадьбы непорочной девой! Вот только будущей графине оттаскать за волосы горничную точно не по чину, следовательно, возмездие в данному случае куда разумней оставить на откуп домоправительнице. Уж для этой дряни миссис Кавендиш найдет подходящие слова.

— Ну, положим, в комнате мистера Уолша мисс Лэйк действительно только спала, — вступилась за меня Нэнси, мимо которой не прошли бы следы «прелюбодеяния». — Мало ли, может она просто испугалась спать в комнате одна. Замок все-таки. Шум и всякое такое.

Ох, знали бы они, чего я на самом деле испугалась тогда…

— Я не могу одобрить ни того, что мисс Лэйк решила ночевать в комнате с мужчиной, ни того, что произошло между ней и милордом… — произнесла чопорно миссис Кавендиш. — Однако приходится признать, что жизнь изменилась, и то, что было бы непростительно для меня в молодости, теперь стало практически нормой. Могу сказать только, что с появлением в Корбине мисс Лэйк самочувствие милорда улучшилось, а сам он начал улыбаться. Снова.

После этих слов с минуту висело благоговейное молчание. Я тоже переваривала сказанное. Вот про улыбку, это было для красного словца или нет? Джаред и правда начал улыбаться рядом со мной?

— И все равно! Чем эта Вивиан Лэйк особенная? Красивая? Так и что с того? Я или Нэнси, положим, не хуже! — продолжила возмущаться несправедливостью мира Ливи. — Она не родовитая, не из хорошей семьи! Даже не какая-то невероятно умная! Почему милорду взбрело в голову именно за ней поухлестывать?!

Раздался шум, как будто кому-то дали затрещину. Ливи тут же завопила.

— Я сказала, уймись! — прикрикнула на слишком языкатую служанку миссис Кавендиш. — А то быстро вылетишь отсюда! И рекомендации такие дам, что тебя даже в придорожную забегаловку мыть туалеты не возьмут!

Пожалуй, в этот момент я испытала по отношению к миссис Кавендиш жгучую благодарность. Впервые за все время нашего знакомства. Пусть вступалась она на самом-то деле исключительно за Джареда — ну да и пусть, мне моя репутация и так не особо дорога, если уж Грейсток меня и такую взял, вместе с моими двадцатью восемью годами насыщенной жизни и поганой, если уж быть откровенной хотя бы с самой собой, репутацией.

Кто-то как будто двинулся в сторону двери — и я метнулась за ближайший поворот, памятуя, что пусть я и без пяти минут графиня, однако пять минут пока не прошли. Интересно, а Джаред-то в курсе, как именно о нем отзываются некоторые из слуг? Хотя о чем это я вообще? Разумеется, Джаред Лоуэлл в курсе абсолютно всего, если не сам дознался, домоправительница точно подсуетилась.

Да уж, представляю, что будут говорить знакомые моей семьи, когда информация о моем грядущем браке с Джаредом выплывет наружу. Вообще, никто не искупает вас в грязи с такой охотой и энтузиазмом, как добрые знакомые, стоит только вам подняться повыше или напротив упасть. Это знание приходит далеко не сразу, стоит сказать, однако остается навсегда, как шрам, который не свести.

Но будучи той, к кому обращаются исключительно «миледи», проще с высокой стены замка чихать на любое злословие. А у Корбина стены действительно высокие, с них не только чихать можно, но и плевать заодно на макушки всяческих праздношатающихся.

Вот только одно непонятно — что Джаред планирует делать со своими злопыхателями? Вряд ли старый хрыч Томпсон вот так запросто откажется от своего плана. Еще бы понимать, какого именно плана. К несчастью, я не обладала такими способностями к интригам, как мой дорогой жених, так что не выходило предугадать ни действия Джареда, ни действия его противников.

Ланс нашелся в библиотеке. Он все еще копался в бумагах, причем с каким-то совершенно нездоровым энтузиазмом, истоки которого оставались для меня сплошной загадкой.

— Так не хочется потерять работу в агентстве? — осведомилась я чуть растеряно.

Мне же прежде казалось, коллега принял сторону Джареда в его конфликте с Томпсоном и Дрэйгоном. Так чего ради сейчас так надрываться? Неужели Уолш все-таки решил сыграть на руку боссам и предоставить им доказательства родства с Грейстоками?

В ответ на мои слова Ланселот только передернул плечами.

— Глупости не говори, ради всего святого. Просто пытаюсь понять, какую именно бомбу подложил Дрэйгон и присным твой многомудрый жених. Он бы не подпустил нас с тобой к своим фамильным документам, если бы не был на двести процентов уверен, что ничего действительно полезного мы с тобой не найдем.

С одной стороны, в словах Ланселота имелся свой резон, Лоуэлл действительно не походит на тех, кто подпускает посторонних к своим слабым местам, скорее уж, граф Грейсток тот еще перестраховщик, помешанный на манипуляции и контроле, однако…

— Но ты же сам обнаружил фамилию «Ладлоу»! Сам вспомнил, где встречал это имя! И сам же теперь не веришь собственным выводам! — почти что возмутилась я, впрочем, быстро смолкла, решив все-таки положиться на проверенное не раз чутье Ланса.

— Верно… Я обнаружил это имя, сам вспомнил… Но, черт подери, это так просто, что почти странно! И совершенно не в духе Джареда Лоуэлла. Что-то тут нечисто, Вив, ох, нечисто…

Лично я относилась к тому сорту людей, который предпочитал не усложнять без нужды. Дрэйгон оказался родней графов Грейстоков и теперь мог в случае гибели Джареда получить в полное владение Корбин и все состояние Джареда Лоуэлла на совершенно законных основаниях — чего уже проще-то? Зачем умножать количество сущностей сверх необходимого? Вот только можно было спорить на что угодно — об этом родстве мой шеф узнал в той или иной форме от потенциального наследодателя. Джаред хотел отомстить и тщательно планировал свои действия, значит, не стал бы сидеть и ждать, когда это Дрэйгон вспомнит или узнает, кому доводится родней.

Он бы сам поставил в известность Дрэйгона.

Он бы сам проконтролировал приезд в Корбин своих врагов.

Он бы сам приложил все усилия для того, чтобы месть свершилась в полной мере.

— Ну, похоже, что и нечисто, — пробормотала я, краем глаза подмечая, что Ланселот в библиотеку явился на этот раз вооруженным до зубов. В смысле, с работающим ноутбуком. Скринсейвер скрывал от глаз, что именно на экране, подойти и посмотреть в открытую я не решилась… Хотя от любопытства буквально распирало.

Уолш закатил и протянул:

— Ну хотя бы какие-то мозги у тебя еще остались… А то я думал, после бурной ночи любви у тебя вообще сплошь одни гормоны остались.

Я поморщилась, не желая обсуждать с кем бы то ни было свою личную жизнь. Особенно с похабником Ланселотом!

Вот только Уолш, удостоившись с моей стороны только укоризненного молчания, продолжил свой беспощадный натиск.

— Ну и как, графский герб того стоил? Наутро не было безнадежно стыдно?

Я едва воздухом не поперхнулась после такого в высшей степени беспардонного вопроса. Конечно, самая настоящая графиня после должна была развернуться и уйти, возможно, одарив нахала возмущенным взглядом. Но я все еще оставалась только лишь Вивиан Лэйк, и пока еще оставалась только графской невестой, не более.

— Мне утром было просто замечательно, — отрезала я, вздернув подбородок.

Правду было говорить легко и приятно, я провела ночь с любимым человеком (пусть с его стороны были и другие чувства), он приложил все старания для взаимного удовольствия, так что солнечный свет, что осветил спальню, не принес ничего кроме спокойствия и тепла на сердце.

— Ну надо же, а мне-то казалось, не справится в спальне Лоуэлл, а этот пострел и тут поспел.

Вот это сдержанное ехидство едва не стало причиной моей гневной вспышки, однако я прикрыла глаза, медленно досчитала до десяти, и только после того посмотрела на Уолша, который терпеливо ожидал, как именно я отреагирую.

— Поспел и вполне. Подозреваю, тебе есть чему поучиться у Джареда. А теперь, прошу прощения, мне нужно поговорить с женихом прямо сейчас, — отрезала я и вышла из библиотеки с идеально прямой спиной. Правда, осанка вернулась к обычной сутулости сразу за дверью.

Сразу стало ясно, что следует обратиться за помощью к миссис Кавендиш, уж она-то точно может показать пару фокусов, которые помогут держать спину прямо, как и полагается графине. В конец концов, титул не сделает автоматически равной знати, придется еще пообтесаться, чтобы не опозорить мужа. У него-то как раз с манерами все просто идеально, никакой нарочитости.

Найти Джареда мне действительно стоило, хотя бы ради того, чтобы обговорить количество приглашенных на свадьбу с моей стороны. Не так много народа могла я позвать на собственное прощание с холостой жизнью, однако родители, крестные и тетка-то наверняка не поймут, если их обойдут вниманием.

А мама точно зажмет зятя в угол, чтобы сделать с ним снимок, а после пугать родовитым мужем дочери всех подряд, от налогового инспектора до молочника. Уже заранее было неловко, но куда деваться?

Джаред нашелся в рабочем кабинете и на меня он посмотрел одновременно с надеждой и опасением. Очевидно, считал, я могу явиться только чтобы в очередной раз стребовать авансом супружеский долг.

— Что-то случилось, дорогая? — первым делом решил разведать обстановку Джаред, откладывая в сторону бумаги и поднимаясь из-за стола.

Что там с супружеским долгом, все еще было непонятно, однако объятия и целомудренный поцелуй в губы мне выдали.

— У меня — вообще ничего. Кстати, что там с твоей гипермагикой? Еще не нужно?..

Я замялась, не очень хорошо представляя, как именно стоит называть наши «лечебные» поцелую.

Джаред с улыбкой покачал головой.

— Нет, пока все хорошо. Снижать уровень магии ниже нормы тоже не слишком полезно, если речь заходит о маге. Магия — это жизнь, Вивиан. Жизнь, которая течет по нашим телам наравне с кровью. И она настолько же важна.

Я уже успела на себе понять, насколько полезна магическая энергия. С ней я и ощущала себя на порядок бодрей, и никакая зараза меня не брала. Иногда даже казалось, смогу теперь и босиком по снегу пройти безо всякого ущерба для собственного здоровья. Правда, здравый смысл настаивал не проверять на практике эту теорию.

— Учту на будущее, — отозвалась я. — Милый, но если у нас через неделю свадьба, что же с приглашениями? Их уже необходимо начать рассылать. Кто зовет на венчание в последний момент?

Лоуэлл слегка растерялся, словно ему даже в голову не приходило подобное. Вот он, пример образцового самца человека, которому, в целом, не так уж и важно, каким образом на него будут надеты брачные вериги. На него как на помощника в этом важном деле вряд ли стоит рассчитывать.

— Дорогая, наверное, ты права, просто… Словом, я вообще мало что понимаю во всей этой предбрачной круговерти. Тебе лучше взяться самой, разумеется, с помощью миссис Кавендиш. Я здесь совершенно бесполезен, даже хуже того — буду лишь мешать.

И глазами хлопает так умильно, но точно кот, который категорически не понимает, кто же объел фикус.

Ну, безразличие жениха к предсвадебным хлопотам меня не оскорбило и не удивило ни капли. Даже влюбленные до безумия будущие мужья стремятся всеми силами избежать этой игры на выживание, мой же нареченный испытывает ко мне чувства куда менее сильные, чем любовь.

— Ты хотя бы костюм заказал уже, а? — уточнила я, не питая, впрочем, особых надежд.

И опять совершеннейшее непонимание в ясном взоре.

— Все с тобой ясно, милорд, — прицокнула я с досадой языком. — Теперь нам действительно поможет только миссис Кавендиш и никто другой.

Заодно и поинтересуюсь, есть ли возможность избавиться от одной чрезвычайно языкатой служанки, которую я уже успела невзлюбить.

— Прости, милая, я совершенно безнадежен, — покаялся Джаред.

Ну, как на него, такого сердиться? Никак нельзя.

Так что к домоправительнице я отправилась все еще в прекрасном настроении.

Глава 19

Ничто настолько сильно не портит настроение как сообщение от коллеги о том, что замок собираются брать приступом Дрэйгон на пару с Томпсоном. Разумеется, исключительно в переносном смысле, но и его хватило, что начать ощутимо нервничать. Вряд ли оба учредителя детективного агентства явились для того, чтобы извиниться перед Джаредом за свое некрасивое поведение в прошлом. В их планы наверняка входит что-то куда менее приятное и куда менее благородное.

И хватает же гнусной парочке совести — или ее полнейшего отсутствия — чтобы вот так запросто переть напролом к цели, махнув рукой на то, что Грейсток-то все еще жив. А что случится, когда до них дойдет информация, что Джаред как бы… передумал умирать в тридцать?

А если информация уже дошла, то по каким каналам? Я представляла, как именно привыкли работать мои начальники, какие именно им свойственны обыкновения, они должны были приложить все усилия, чтобы… чтобы подсадить кого-то в Корбин и контролировать ситуацию изнутри… Поэтому-то и начал проявлять активность старый хрыч Томпсон, он узнал, что Джаред начал на удивление хорошо себя чувствовать — и, разумеется, запаниковал, пытаясь вернуть контроль в свои руки.

Если крот в Корбине уже действительно есть? Кто бы это мог быть? Ливи, скорее всего, эта ядовитая дрянь не испытывает особенного благоговения перед работодателем, раз треплет его имя языком в не самой почтительной манере. Возможно, поэтому горничная все еще не потеряла место из-за чересчур длинного языка: как известно, держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Вот только черта с два я позволю кому-то… Хотя что за чушь? Джаред Лоуэлл и сам способен дать такой отпор, что после его обидчиков придется собирать по разным частям страны, а по итогу выяснится, что пару-другую кусков просто потеряли по дороге.

Выходить к практически бывшим начальникам не хотелось от слова «совсем», но проявлять трусость я сочла в данном случае делом неуместным, заодно не хотелось оставлять Уолша нос к носу с боссами без своего бдительного контроля. Пусть куратор каким-то чудным образом и привязался к Джареду, но это не исключает возможных проблем вроде излишней болтливости.

Конечно, Ланселот Уолш далеко не дурак, то есть настолько не дурак, что в некоторых ситуациях я даже начинаю подозревать, что гений, но лучше проконтролировать его общение с Томпсоном и Дрэйгоном лично, хотя бы ради собственного спокойствия.

В общем, в холл я практически летела, готовясь морально к не самой приятной на свете беседе.

Томпсона и Дрэйгона не пустили дальше того холла, в котором не так давно беседовали мы втроем — я, Уолш и мерзкий старый хрыч. Милорд в очередной раз изволили сильно болеть, что было вообще не удивительно. Судя по кислым физиономиями начальства, они как минимум догадывались, что Джаред просто не желает с ними встречаться лично и отговаривается первой более-менее подходящей причиной.

— Должно быть, нам стоит вас поздравить, мисс Лэйк, — протянул с до зубовного скрежета монаршим видом Артур Дрэйгон, вот только посмотрел он на меня как на то еще дерьмо. — В газете сегодня появилось объявление о вашей с графом Грейстоком помолвке.

Сердце ёкнуло. Родители. Я еще не успела их уведомить вот прямо официально, тот самый душеспасительный разговор с мамой категорически не в счет. Я не сказала четко и ясно «Мама, я через месяц выхожу замуж». Значит, на меня с вероятностью в сто процентов обидятся родители, а заодно и все родственники-друзья-соседи, которые увидят узнают о моей помолвке с Джаредом Лоуэллом, графом Грейстоком из газет.

— Да, поздравить стоит, — постаралась ответить я с достаточным достоинством.

Томпсон как-то по-особенному мерзко ухмыльнулся.

— Желаем вам большого счастья, мисс Лэйк.

Это особенный талант, которым я пока не обзавелась, — пожелать счастья так, что звучит все равно по итогу как пожелание сдохнуть самой мучительной смертью.

— Даже удивительно, каким стремительным оказался ваш роман с графом Грейстоком, — не удержался от собственного замечания Томпсон, язвительно усмехаясь. — Видимо, вы действительно необыкновенная женщина, мисс Лэйк.

Вероятно так и есть, учитывая, что стану графиней из-за редкого порока в развитии, который стал настолько полезен Джареду. Правда, очень сильно сомневаюсь, что именно это имел в виду мерзкий старик.

Кстати, знал ли мистер Томпсон, кого именно он отправлял в Корбин? Вероятнее всего, о заболевании Джареда моему начальству было превосходно известно, в нашем агентстве работали отличные специалисты, дотошные, упертые, учитывая все произошедшее они не могли не додуматься до диагноза. А вот я про свой недостаток предпочитала не сообщать вообще никому, даже в резюме писала в графе способности к магии «неодаренная», а дальше… Ну, неодаренная и неодаренная, такие едва не половина страны, если не больше. Ланс знал, конечно, кое-что приметил, кое-что спросил, сопоставил одно с другим, в общем, мой куратор был в отличие от меня сыщиком действительно прирожденным, он никогда не переставал анализировать происходящее вокруг него, иногда казалось даже, он и во сне что-то расследует. Не ради гонорара, просто чтобы форму не терять. Неудивительно, что по итогу коллега спалил меня, задал вопрос в лоб… Ну, я и ответила без задней мысли. Не думала, что это кому-то вообще будет интересно — эффект-то один и тот же, я просто не могу колдовать. И все. На этом точка. Я даже не подозревала, что разница на практике окажется настолько велика.

Возможно, и никто не предположил бы чего-то подобного…

Выбрал ли Томпсон, о том, какие у меня на самом деле особенности? Могло ли начальство быть в курсе всего? В резюме не было ничего написано Но Ланс не из тех, кто треплется языком о доверенных секретах, что, конечно, парадоксально в какой-то мере, учитывая его невероятную болтливость.

— Ради такого мужчины как мой жених, я была просто обязана стать необыкновенной женщиной, — пропела я умильно и сделала вид, будто вообще не понимаю чужого сарказма и подначек. — И он не захотел тянуть со свадьбой. Видите ли, милорд настолько скор на решения, настолько активен…

Называть Джареда по имени при посторонних — настолько посторонних как мои начальники, что почти наверняка желаю зла Лоуэллу, — казалось почти кощунством, если не больше.

— Никогда бы не подумал, что человек с его проблемами со здоровьем способен вот так экстренно заключить брак, — продолжил говорить совершенно бесполезные вещи Томпсон. Старик то ли разговорить меня пытался, то ли просто спровоцировать не пойми на что.

Я пожала плечами с самым независимым видом. Ну, по крайней мере, я на это сильно надеялась.

— Именно при таких проблемах со здоровьем и приходится действовать как можно быстрей. Можно просто не успеть, не так ли? — произнесла я, искоса бросая взгляды на Дрэйгона и Уолша.

Первый разве что не дул щеки от осознания собственного величия, зато второй — стоял с таким лицом, будто сидит за покерным столом и от малейшего движения лицевых мышц может потерять несколько сот фунтов, а то и больше. Чего только выжидает, зараза?

— Верно, — кивнул Томпсон, приближаясь ко мне, а после и хватая мне за руку с удивительной для такого почтенного возраста силой.

Я услышала предостерегающий вопль Уолша, но Ланс чертовски сильно опоздал — перед глазами все уже завертелось. Чертов портал! Портал! Да неужто кто-то расщедрился на такую роскошь ради моей скромной персоны? Хотя о чем это я? Ради меня, Вивиан Лэйк, никто бы и пальцем не пошевелил, другое дело — Джаред. Вероятно… Вероятно Томпсону просто понадобился козырь для разговора с графом Грейстоком!

И он по наивности решил, из меня выйдет отличная наживка…

«Вот же дурак, в самом деле…» — поразилась я безмолвно, и это была последняя мысль перед тем, как я отключилась.

Мне всегда думалось, что некоторые вещи происходят только во сне, тупых фильмах или еще более тупых детективных романах. К примеру, похищения. Вот, в самом деле, кому понадобится похищать какую-то там Вивиан Лэйк? На меня не каждый маньяк польстится — видно же, что физически крепкая, могу и вмазать как следует, если вдруг кто нападет. А тут раз — и похитили.

Похитили, чтобы, очевидно, надавить на Грейстока, заставить его выйти.

Два откровенных идиота: решили давить на человека, не удосужившись при это узнать, каковы на самом деле его слабые места. Я к ним так точно не относилась. Можно было сказать, у Грейстока только одно слабое место — его недуг. Но недуг не похитить, а если вдруг и удастся, то вряд ли принесет желаемый эффект. Можно спереть меня, что и было, собственно говоря проделано, однако же это действие тоже желаемого результат не принесет, поскольку Джаред Лоуэлл не такой человек, чтобы подставляться из-за кого бы то ни было, особенно если он не испытывает к этому «кому бы ни было» особенной привязанности.

Сквозь марево беспамятства до меня доносился невероятно довольный голос Томпсона. Безумно хотелось что-то сломать начальнику челюсть или хотя бы пару зубов выбить, но здравый смысл подсказывал изображать обморок и не рыпаться раньше времени. Может быть, Ланс кинется меня спасать… Но не факт. Тут ситуация из разряда «спасение утопающего — дело рук самого утопающего». Рассчитывать по большому счет мне больше и не на кого, кроме себя. Жить хочется — нужно выворачиваться, на прекрасного принца или доблестного рыцаря рассчитывать точно не приходится.

— Грейсток ведь в курсе, куда следует явиться за своей драгоценной невестой? — спросил, должно быть, у Дрэйгона старый хрыч Мирдин Томпсон. — А то будет неловко, если бедный мальчик даже не в курсе, куда надо прийти.

Я едва не рассмеялась: в таком солидном возрасте — и такая наивность! Джаред Лоуэлл не круглый идиот, да ему даже и колдовать нельзя, он просто может сгореть в собственной магии. Грейстоку и в голову не придет так рисковать собственной драгоценной персоной. Последний из старинного магического рода, владетель замка Корбин. Он сам по себе особа иного порядка, не то что я, простушка, сводящая концы с концам от зарплаты и до зарплаты.

— Уж поверь, дядя, я поставил мальчишку в известность. Прибежит за своей красоткой, никуда не денется, не зря же мы подбирали для него самую грудастую. На такую много кто глаз может положить, не то что это полудохлое убожество, — с особым торжеством произнес Дрэйгон и тут кто-то потрепал меня по щеке. Так, словно породистую лошадь по холке, или одну из девиц, которые оказывают внимание за материальное вознаграждение.

По крайней мере, они не в курсе, чем именно я в состоянии помочь Джареду, а просто подсунули как смазливую куклу, в ожидании, что больной, но все же молодой затворник поведется на мою неземную красоту. И теперь они ожидают, что Джаред и поступит как любой нормальный мужчина, которого настигла в неурочный час любовь.

Очень хотелось позлорадствовать, но я и того позволить себе пока не могла. Я же без сознания, в конце концов.

— Ты знаешь, что делать, когда появится Грейсток, — приказал Томпсон Дрэйгону, чего на моей памяти никогда прежде не случалось. — Молодой граф не понял, что девушка опомнилась и покинула его замок по доброй воле, осознав, что помолвка — ошибка. Грейсток бросился ее спасать, перенапрягся — и вот он, взрыв. Мальчишку в клочья, Лэйк — тоже на куски, а мы с тобой пострадали, но небеса милостивы, удалось уцелеть. Мы достаточно накопали на Грейстока.

Ишь ты, как размахнулись-то. И это еще Томпсон, борец за благо Артура Дрэйгона, уже все продумал, подготовился. На Джареда, видишь ли, накопали. Шахтеры, не иначе.

— А что Уолш? — как будто самую малость засомневался в словах бизнес-партнера Дрэйгон. — Он станет отрицать все.

Мирдин Томпсон только рассмеялся.

— Его можно купить, можно убить, можно выставить ненадежным свидетелем. Полиция Уолша и так не особо любит. Главное, чтобы Грейсток поторопился.

Пока эти двое самопровозглашенных злодеев обсуждали свои ужасно коварные планы, я пыталась подавить панику и сообразить, что со мной, где я и как могу дать отпор нападавшим. Ну, ладно, хотя бы как смогу унести ноги… Которые, кстати говоря, не связаны. Да и руки тоже.

Томпсон и Дрэйгон считают, что вдвоем способны со мной справиться? Ну, возможно даже, что и так… Учитывая, что кто-то из них открыл-таки злосчастный портал, чтобы меня умыкнуть. Зарвавшиеся сволочи… Даже если ни один из них не маг, то чисто физически осилить двух крупных здоровых мужиков у меня не выйдет, это не тростинка-Джаред, они меня одним только весом задавят.

Я чуть приоткрыла глаза, соображая, куда меня затащили эти душегубцы. Пока было понятно только, что пол жесткий, холодный и по нему еще и сквозняком каким-то тянет. В общем, не особо похоже на жилье. Длинные ресницы позволяли немного осмотреться. По итогу предположила, что то ли пустующий амбар, то ли дом арендатора, который не нашел хозяев. Пыльно, но не грязно, пол каменный, без ковров или чего-то в этом роде. Холод и запустение на лицо, меня уже начало понемногу колотить ознобом, держалась только на силе воле и магии Джареда, которая подпитывала мой иммунитет и физические силы. Свет тусклый падает сверху, судя по всему, без сознания я пробыла не так уж много времени.

Нет, все-таки пустующий дом, не хлев и не сарай: и для первого, и для второго размеры неподходящие, маловато помещение. Дверь, удалось заметить только одну, но не факт, что нет еще второй позади меня — вот только не повернуться, да и шевелиться не стоит.

Мебель… Тоже нет. Или нет в пределах видимости. Спрятаться негде, бежать некуда… Магия есть, но что толку-то? Даже пусть Джаред и накачал меня под завязку, я никогда не училась всерьез колдовать!

Кажется, в деле спасения себя любимой из большой беды я зашла в чертов тупик. Интересно, а что начальство сделает, когда сообразит, что афера их обернулась ничем? Меня прибью? Или, может, отпустят, если пообещаю молчать?

— Эй, вы! — внезапно раздался не ангельский глас с небес, а вполне себе человеческий и с куда большего расстояния. — Звали — так я пришел.

Я даже глаза открыла от неожиданности. Благо и Томпсон, и Дрэйгон отвлеклись и на меня не обращали вообще никакого внимания.

Лоуэллу действительно вздумалось выползать из своей норы, переться в явную ловушку?! И ради вполне себе заменяемой невесты?! Бред полнейший. Проще было бы бросить все как есть и просто подобрать себе другую будущую жену, ту, которую не украдут за три недели до свадьбы.

Но все-таки Джаред явился.

— Вы один, Грейсток? — крикнул Дрэйгон, предусмотрительно не покидая дома. — Если вздумали кого-то привести с собой, мы свернем девчонке шею, можете не сомневаться.

Это же они не всерьез? Или же всерьез?!

Но ведь Джаред не может не понимать, что его планируют здесь попросту убить?! Неужели же он действительно явился спасать меня сюда, один?! Это же просто бред! Он не стал бы рисковать…

— Я один! Не смейте причинять вред мисс Лэйк!

И все-таки Джаред совершенно по-идиотски отправился меня спасать. Так нелепо, так глупо, так…

Сердце заколотилось так отчаянно и как будто рвануло к горлу. Сохранять видимость обморока с каждой минутой становилось все сложней и сложней. Ну зачем он только пришел?!

— Думаешь, мальчишка действительно один? — вполголоса поинтересовался у старшего подельника Дрэйгон.

— Да. Он от нее без ума, к тому же восторженные юнцы горазды на жертвы… — прокомментировал с откровенной насмешкой Томпсон.

Говорил он с полной уверенностью, стало быть, источник у него есть, но, очевидно, исключительно посредственный, раз не в курсе истинного характера предмета слежки. Джаред какой угодно, но не восторженный, да и в свои двадцать четыре он категорически не тянет на юнца, взгляд у него человека слишком много повидавшего и лишившегося большинства иллюзий.

Но кто же так отлично стучал на Джареда все это время?

— Входите, Грейсток! — крикнул воодушевленно Артур Дрэйгон, посчитав, что победа уже у него в кармане.

Я… Я могла только искренне надеяться, что Джаред Лоуэлл как всегда умнее всех вокруг и просчитал ситуацию наперед. Но зачем только он пришел, скажите на милость?! Что с ним сегодня нет так?!

Дверь, которую я видела, открылась, и вместе с холодным ветром в дом вошел и Джаред. Первый раз увидела его в верхней одежде. Разумеется, двубортное пальто, кто бы сомневался, что граф Грейсток предпочитает исключительно классический стиль в одежде и не изменит ему, даже отправляясь за похищенной невестой.

— Итак, я здесь. Мистер Дрэйгон, мистер Томпсон, не скажу, что рад встрече, скорей уж наоборот, — сдержанно и даже прохладно произнес Лоуэлл. Со стороны могло вообще показаться, будто граф Грейсток встретил незваных гостей в холле собственного замка, а теперь поливает пятифутовым презрением в своей обычной великосветской манере.

На меня при этом Джаред внимания не обращал вовсе, словно меня в комнате не было вовсе. Не самое приятное ощущение, понимать, что твое существование игнорируют, в особенности, твой собственный жених, пусть и нелюбящий.

— Зато мы рады встрече, милорд, — произнес Томпсон и его обращение прозвучало хуже любого ругательства. — Я ни капли не сомневался, что вы не бросите в беде даму. Но, пожалуй, это станет вашим первым и последним героическим поступком в жизни.

Первый урок, который я получила после просмотра фильмов, если ты злодей — заткнись и делай свою работу, нечего вести душеспасительную беседу и рассказывать о своих коварных планах. А то жертва может передумать быть жертвой и что-нибудь отмочит. Или кто-то другой что-то отмочит. К примеру откроется задняя дверь и внутри проберется враждебно настроенный человек.

— Вив, только тихо, — раздался позади меня шепот Ланса, и сразу стало ясно, что Джаред, быть может, и вполне нормальный, явился же он не один, значит, был и план, и какая-никакая подготовка. Значит, Лоуэлл вполне себе адекватен.

— Медленно отползаем назад, — скомандовал Уолш и начал еще и сам очень медленно тащить меня подальше от противников.

Я самую малость помогала, чтобы не производить слишком много шума.

— Что же, у меня на счету будет только один героический поступок, а вот на вашем, мистер Томпсон, и вашего… друга уже бездна подлостей и несколько преступлений, — парировал Лоуэлл, и я отметила, что говорил он куда громче обычного, а потом и вовсе стал, будто скучая притопывать.

Нелепое движение, даже в какой-то мере вульгарное, Джаред никогда не позволял себе ничего подобного в моем присутствии. Стало быть, жених осознанно пытается создать как можно больше шума, чтобы дать мне и Лансу шанс выбраться.

— Пытаетесь взывать к совести? — уточнил практически весело Дрэйгон. — Тебе не выйти отсюда, мальчишка. И будут новые графы Грейстоки.

Джаред хрипло рассмеялся, и в звуке его голоса я различила предвкушение, веселье и много-много злости.

— Будут, вот только… не вы, Дрэйгон, получите мой титул. Никогда. Вы не имеете к моему роду никакого отношения, даже самого отдаленного. Просто… плебс.

Вот тут замер даже деятельный до того Ланселот, правда всего на пару секунд. Видимо, заявление Грейстока и для него стало удивительной новостью, которая немного пошатнула стройную конструкцию творящегося вокруг нас бардака.

— Плебс? — обалдело переспросил Томпсон, к которому голос вернулся быстрей, чем к Дрэйгону.

Джаред еще и в ладоши хлопнул, чтобы уж наверняка все смотрели только на него и позабыли.

— Разумеется, всего лишь плебс. Ну, неужели вы поверили в такое удивительное совпадение? Внезапно возникшие родственные связи с графским семейством Грейсток… Такая сладкая сказка, чтобы не поверить ее, — протянул Джаред с таким сарказмом, что, кажется, каждое его слово истекало ядом.

А меж тем Ланселот тащил меня с удвоенной силой, пользуясь чужим шоком и борясь с собственным. Кажется, мы даже недооценили масштаб того, что закрутил мой драгоценный нареченный. Или он просто треплется, давая таким образом шанс Ланселоту вытащить меня из беды? Кто же поймет, что творится в голове Джареда Лоуэлла? Он, наверное, и сам не до конца понимает.

Спиной я уже чувствовала холод, видимо, мы оказались совсем близко ко второму выходу. Еще немного… Еще самую малость Джаред позаговаривает зубы эти двоим, и я буду в безопасности!

Но как выйдет наружу сам Лоуэлл? Они ведь его просто не выпустят вдвоем! Он же там в ловушке!

Первым порывом стало остаться, а потом сообразила, что вообще-то ничем не помогу, да и жертва Джареда — если это именно жертва, а не что-то иное — тогда останется совершенно бесполезной. Подло, гнусно — а выбора-то и нет!

— Ты лжешь! — заревел оскорбленным бизоном Дрэйгон. — Моя мать Ладлоу! Я ближайший родственник Грейстоков! Я получу графский герб!

Лоуэлл рассмеялся, на этот раз как будто сипло, с натугой. Быть может, только я это заметила, а, быть может, и нет.

— Разве что во сне. Очень фантастическом. Вы родстве с Ладлоу, вот только совершенно не с теми Ладлоу, которые вас интересуют. Обычно ничем не примечательное семейство, ни капли благородной крови. Просто совпали фамилии, — прокомментировал менторским издевательским тоном прокомментировал мастер интриг и иллюзий. — А я помог вам поверить в невозможное. Всем хочется получить дедушку герцога или дядю графа, не так ли?

Пара секунд, резкий рывок назад — и подо мной уже снег. Уолш помогает подняться, а у меня, кажется, мышцы не работают от долгой неподвижности. Все словно бы онемело.

— Давай, Вив, давай, пока этот факир заговаривает зубы этим змеям! Они же все равно додумаются оглянуться рано или поздно! А Томпсон маг! И сильный маг! Так что ходу!

Ланс частил, словно захлебывался словами, пытаясь встряхнуть меня, заставить прийти в себя. Я кивала как фарфоровый болванчик, но ноги подгибались раз за разом, вероятно, все-таки от страха.

— А он же как? Он не может колдовать! Ему просто нельзя этого делать! — прошептала я, поняв, что, кажется, вытащив меня, Джаред встрял в неприятности по полной программе и даже больше.

Уолш, потянул меня в сторону стоящих в отдалении снегоходов.

— Да плюнь ты, Вивиан, тут не до благородства! Или положат всех, или одного! Но твой манипулятор мелкий, скорее всего, отболтается. Он из тех, кто в любом случае выплывет.

Вот только мне почему-то казалось, не отболтается Джаред никак образом. Его попросту не выпустят живым. Поверили в его слова или нет, Джареда Лоуэлла убьют в любом случае… Просто чтобы не рассказал после… Мои слова можно поставить под сомнения как и слова Ланселота, но вот показания графа Грейстока окажутся куда как более вескими.

— Нет! — крикнула я, вырываясь. — Я не уйду без Джареда! Он погибнет там!

Ланс держал упорно, даже, наверное, слишком упорно.

— Идиотка, он и так был в курсе! И просил тебя не пускать ни под каким видом! Сюда полиция едет!

Посмотрю я как эта полиция сюда доскачет. На снегоходах. Если вообще вовремя их найдет. Даже если вертолет выделят, все равно будет слишком долго! Потому что Лоуэлла прибьют прямо сейчас вместе со всеми его коварными планами и длинными языком.

Уж не знаю, каким чудом удалось вывернуться из рук Уолша, да еще и опрокинуть здорового крепкого мужчину в сугроб, не иначе небеса были в тот день на моей стороне. Пара мгновений — и Ланс уже честит меня последними словами, из которых «дура» самое ласковое и приличное, а я несусь сквозь снег, вязну в нем, едва не падают, задыхаюсь… И молюсь так отчаянно, как никогда в жизни.

«Пожалуйста, молю, пусть только он не умрет! Еще рано! Он не прожил даже тех тридцати лет, что ему было отписано! Просто оставьте его на земле! Оставьте его мне!»

До каменной домишки, откуда меня вытащил Уолш, кажется, было всего ничего, пара сотен шагов, но все одно — не успела. Сперва гул, тот самый, что так пугал в замке… Кажется, в Джареде опять переизбыток магии, о чем он, чертов смертник, не знать просто не мог! Он собирается не просто умереть — забрать врагов с собой!

Не последовало взрыва, лишь звон и ощущение завершенного заклинания. Теорией граф Грейсток точно не ограничивался… Но ему нельзя колдовать!

Когда я едва не с пинка открыла, морально готовясь примерно ко всему, но не едва не располовиненному телу Дрэйгона, который не то что не дышал… Его в морге собирать придется по кускам, чтобы в гроб положить… если не в закрытом хоронить.

Томпсон каким-то образом уцелел, был на мою беду в полном сознании — сидел в углу, прикрывшись магическим щитом и ошалело моргал, пытаясь прийти в себя. А вот Джаред… Он просто лежал недвижно на полу. Открытые глаза как будто смотрели в потолок… Вот только мертвецы ничего не видят… Я это понимала… Томпсон — тоже…

Но логика и здравый смысл всегда пасуют перед чувствами, я не могла поверить в смерть Джареда, не хотела!

— Ну вот и все. Как было неразумно в положении Грейстока использовать абсолютно всю энергию. Жизненную потянуло следом. Глупый мальчишка, такой самонадеянный, — насмешливо закаркал старик, потешаясь над моим отчаянием и самопожертвование моего жениха.

Я бы убила его. Удавила. Или нет… Во мне было достаточно магической силы, чтобы сломать его шею, даже не приближаясь!

— Джаред! Ради Создателя, очнись, Джаред! Открой глаза! Умоляю! Не оставляй меня одну! Не бросай!

Мистер Томпсон смотрел на меня и графа Грейстока со спокойной удовлетворенной улыбкой.

— Вы отлично выполнили свою задачу, мисс Лэйк. Без вас мне никогда бы не удалось справиться с Грейстоком. Можете рассчитывать на повышение.

Я использовали как способ добраться до Джареда… Я стала его слабостью… А ведь он меня даже не любил… И все-таки пожертвовал собственной жизнью ради моего спасения безо всяких колебаний.

— Вы убили его, — прошептала я потрясенно, а после сорвалась на крик: — Вы убили его! Я вас ненавижу! Ублюдок!

Во мне была половина его магии, половина той мощи, которая сжигала заживо графа Грейстока, и даже этой половины было достаточно, чтобы сейчас стереть с лица земли Томпсона и каждую тварь, подобную ему.

Я не знаю, что уже определенно бывший начальник увидел в моих глазах, но он побледнел и попятился, отлично поняв — смотрит на него его собственная смерть, жестокая и неотвратимая.

Магия — это смерть.

«Магия — это жизнь, Вивиан. Жизнь, которая течет по нашим телам наравне с кровью».

Во мне половина жизни Джареда! Та половина, нести которую ему было не под силу. Да, я могу сейчас стереть в порошок эту тварь, которая решила почему-то, что она человек, но я могу и попытаться отдать любимому то, что было во мне от него.

Я резко наклонилась и поцеловала холодеющие губы, вливая через это касание всю магию, что вложил в меня Грейсток.

Ничего. Ни малейшего отклика. Ни тени надежды…

Магия не перетекала в тело Джареда.

— Только не умирай, прошу! — в отчаянии прошептала я. — Я так сильно люблю тебя. Я без тебя не выживу.

Последний поцелуй был данью беспомощности перед лицом смерти, последним знаком того отчаянного чувства, что сжигало меня.

И внезапно словно преграда рухнула, и вся сила магии во мне как поток хлынула в освободившееся русло, заполняя его без остатка.

Я почувствовала, как неуверенно, робко стукнуло сердце последнего графа Грейстока. А потом еще раз и еще.

— Ви… ви… ан… — с трудом прошептал он, не открывая глаза.

Он ожил. Он вернулся ко мне. И больше я никогда не позволю ему бросить меня! Оставить одну в этом мире, который ужасней ледяной пустыни без него.

Глава 20

Полиция прибыла достаточно оперативно. В том смысле, что они успели появиться до того, как мы едва не прибили Томпсона. Мы с Лансом. Уолш по итогу решил, что он все-таки положительный персонаж и, проклиная все на свете, теперь уже точно бывший коллега вернулся и, пока я лила слезы над едва дышащим, но упорно цепляющимся за жизнь Грейстоком. Он-то в первую очередь скрутил все еще упорствующего в стремлении к злу Томпосона и самую малость от рихтовал ему морду для мировой гармонии. Старый мерзавец пытался добраться до нас с женихом до последнего. Но кому-то везет, кому-то нет.

На этот раз повезло мне и Джареду, которого спешно перевезли в ближайшую больницу согласно его указаниям на случай, если выживет. Нет, мой жених, конечно, шел на смерть, но указания на случай просто тяжелого ранения оставил. Я побаивалась расспрашивать, на счет чего еще у него были указания. Оказалось, к примеру, что он уже успел настрочить донос на своего семейного целителя и предоставить полиции доказательства нарушения врачебной тайны и слежки.

Спустя несколько часов я уже сидела рядом с постелью Грейстока, держала его руку как приличная любящая невеста, и пытался понять, чего в душе больше — восхищения или ненависти. Все просчитал до каждой мелочи… Вплоть до симпатии Ланса, который поехал со «спасителем невест» именно по инициативе последнего. Уолш при всей авантюрности натуры настаивал, чтобы граф просто вызвал полицию и никуда не ввязывался, но Джаред, разумеется, решил иначе, по-своему, и Ланселота согнул под себя как нечего делать. Хваткий мальчик, ко всему подготовился, все просчитал, пусть даже в итоге лежит под аппаратом жизнеобеспечения — врачи говорят, что выкарабкается и еще всем жару даст, главное, чтобы не забывал сбрасывать издержки магической энергии.

И остается только сидеть рядом и ждать, когда наш драгоценный милорд соизволит прийти в себя и явить миру очередной чрезвычайно коварный план. Поскорей бы уже… Столько нужно еще спросить у него, да и рассказать тоже немало, к примеру, о том, что мама прочитала в газете и про помолвку и про покушение, и теперь несется в Корбин с папой под мышкой. Что мерки для подвенечного платья с меня сняли по настоянию миссис Кавендищ, которая буквально силком вытащил меня в коридор, что Ланселот нагло остался и заявил, что станет шафером, а на место подружки невесты пыталась напроситься Ливи, совершенно бесстыжее создание.

Неожиданно недвижные до того пальцы Лоуэлла чуть сжали мою ладонь.

— Вивиан, — прошептал едва слышно Джаред еще до того, как открыл глаза.

Возможно, это что-то да значило, но категорически не хотелось обманываться насчет чувств будущего мужа. Лучше оставаться реалисткой: паршивец вполне мог очнуться уже давно и выстраивать очередную сцену, чтобы привязать к себе еще крепче.

— Ты как? — тихо спросила я, подаваясь вперед.

Пусть и тот еще плут, но все же свой, и пусть и распланировал все наперед, а все-таки явился за мной сам.

— Бывало хуже, — отозвался Джаред чуть уверенней и открыл глаза. Они были такими же ясными как и всегда. — А вот ты как-то неважно выглядишь.

— На себя бы посмотрел, — притворно возмутилась я, про себя вне себя от радости. Очнулся, шутит — значит, скоро уже пойдет на поправку.

Улыбка на бледном лице отдавала тем же спокойным лукавством.

— Я всегда отвратительно выгляжу. На свадьбе мне стоит надеть фату и не снимать до конца вечера, иначе испорчу все фотографии, — отозвался с иронией Джаред.

«Вот же идиот», — вздохнула я про себя и наклонилась, чтобы заткнуть жениха поцелуем, пока не выдал очередную остроту. В процессе… чуть увлеклись, так что вежливое покашливание миссис Кавендиш, которая умудрилась войти в палату совершенно бесшумно, стало большим сюрпризом для обоих.

— Милорд, прошу прощения за беспокойство, но вам стоит выбрать нового целителя уже сегодня и полиция желала бы переговорить с вами по поводу… инцидента. К тому же мистер и миссис Лэйк уже прибыли в Корбин и интересуются, уместно ли им явиться в больницу, чтобы лично справиться о вашем здоровье.

На последней фразе домоправительницы у меня глаз начал дергаться. Подозреваю, мамочка выразила желание навестить будущего зятя в совершенно иной форме. Скорее всего, ультимативной. И еще неизвестно, как именно Джаред отнесется к их фамильярности, а мои родители будут именно что фамильярны!

— С целителем — дело терпит, — отозвался Джаред, — инспектор может заглянуть ко мне через час. Родителям будущей жены всегда рад.

Насчет последнего, как мне показалось, Грейсток свои силы существенно переоценил, он просто понятия не имеет, что такое мои родители при близком знакомстве. Значит, стоит взять дело в свои руки, пока не случилось непоправимого.

— Миссис Кавендиш, не нужно, чтобы родители появлялись в больнице! — поспешно подала я голос, пока уже поворачивающаяся к двери домоправительница не покинула палаты. — Мама с папой и так-то слишком активные, а уж сейчас и вовсе… Джареду сейчас не нужно лишних потрясений. Он болен, в конце концов?

«Больной Джаред» как будто бы опешил и глядел на меня в высшей степени пораженно, миссис Кавендиш споткнулась от удивления, а после долго смотрела то на меня, то на своего хозяина. По итогу она изрекла то, что уже меня саму заставило хлопать глазами от шока:

— Как прикажете, миледи, я займу ваших родителей чем-нибудь занимательным.

После такого ответа я просто подавилась воздухом, не в силах не то что произнести что-то, но даже и только в мыслях подобрать подходящие слова.

— Какая я к черту «миледи»? — спросила, немного придя в себя.

Джаред умиротворенно улыбался и делал вид, будто для него все в полном порядке, а, быть может, для него все и было в порядке, кто же возьмется судить, когда речь идет том, что творится в голове графа Грейстока?

— До свадьбы меньше месяца, все уже решено, — отозвался жених. — К тому же, ты теперь у миссис Кавендиш в почете. Спасительница женихов.

Посмеивается надо мной, паршивец.

— Это ты спаситель невест! На мою голову! — принялась возмущенно шипеть на Джареда. — Хватило же ума! А если бы все-таки умер?! Да ты был в состоянии клинической смерти! Я едва не поседела! Я могла даже не понять…

Лоуэлл с трудом поднял руку и просто закрыл мне род, пресекая тот поток возмущения, что рвался наружу как будто где-то плотину прорвало.

— К этому варианту я был вполне готов. Документы оформлены надлежащим образом, доказательства вины Дрэйгона и Томпсона приготовлены… Я бы даже с того света потянул их за собой. А вот тебе умирать из-за моих планов не нужно было, — произнес Грейсток. Теперь выглядел он не на свои двадцать четыре года, куда как старше.

Наверное, меня это признание поразило больше всего, что происходило в последние дни.

— Ты не любишь меня, я знаю. Я просто прекрасное лекарство от твоего редкого заболевания.

Когда я проговорила это вслух, почему-то стало легче, жертвой, по крайней мере, себя больше не чувствовала: когда принимаешь решение осознанно, с открытыми глазами — это уже не плод чужих манипуляций, а осознанный выбор.

— Верно, но это не повод тащить тебя следом на тот свет, не так ли? — хмыкнул только Лоуэлл. — Я пусть и не ангел небесный, но и точно не настолько мерзавец, Вивиан.

Если все так и есть, на брак, скорее всего, будет приятным, а дальнейшая совместная жизнь имеет все шансы сложиться удачно.

— С каких пор ты начал подозревать доктора Монтегю, что он шпионит? — спросила я, резко меняя тему. Не хотелось рассуждать, кем я там считаю Джареда или не считаю. Это уже мой мужчина, со всеми его достоинствами и недостатками разом.

Судя по выражению еще более бледной чем обычно физиономии Лоуэлл все понял, но тоже не стал продолжать дальше не самое приятное обсуждение.

— Подозревать? — почти весело уточнил он. — Да я был в курсе его «подрывной деятельности» еще с тех пор, как вернулся в Корбин после… инцидента. Он уже тогда сливал информацию обо мне кому только мог. Видимо, жалованья, которое я платил ему, было недостаточно.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Даже не приходилось сомневаться, что именно этим принципом руководствовался мой ненаглядный, не став избавляться от доктора Монтегю.

— И ты вот так терпел его все это время? Он же враг! — все-таки не смогла я удержать собственного возмущения.

Лоуэлл только рукой махнул.

— И что с того? Он хороший целитель и редкостный трус, так что вредить моему здоровью не стал бы. А держа его при себе я хоты бы мог контролировать, что он передает своим «друзьям». Все было под контролем. И вообще, возвращайся в замок, успокой родителей и развлеки их заодно, меня продержат здесь еще дня три на восстановительных зельях, тебе незачем сидеть возле моей постели все это время.

На самом деле мне хотелось именно этого — просидеть рядом с женихом в больнице. Это как минимум бы спасло от объяснения с родителями в одиночку, между прочим, но предложение Джареда было слишком целесообразным.

— И все же, Виви, милая, тебе не кажется, что скоропостижное замужество не самый разумный поступок? — в который раз спросил меня за ужином папа, который в отличие от пребывающей в полном восторге матери, скептически относился к тому, что я экстренно выскакиваю за мужчину, которого и знаю-то всего ничего. — Стоит ли графский титул…

Я то и дело косилась на дверь столовой. Та была открыта, а мимо то и дело проходила миссис Кавендиш. Сомневаюсь, что настолько занятая женщина как она стала бы фланировать по коридору без особой на то причины. Наверняка бдит, слушая каждое слово, мое и родителей, те же не замечали ничего и говорили даже излишне свободно как по мне.

— Я люблю Джареда, и его титул здесь не играет никакой роли, — отрезала я и принялась с преувеличенным интересом разглядывать содержимое тарелки.

Наверняка сейчас мама делает папе «страшные глаза». Для нее упустить такого зятя — преступление, достойное высшей меры наказания.

— И все же вам стоит проверить чувства, — продолжал настаивать отец, и внезапно охнул.

Мне даже смотреть на родителей не нужно было, чтобы сообразить: мама пнула папу под прикрытием стола, пытаясь заставить замолчать. Все как обычно в нашей семье, разве что декорации более помпезные.

— Мы уже их так проверили, что более надежного способа нет, — пробормотала я, молясь только о том, чтобы разговор окончился, и мы притом не опозорились окончательно перед прислугой. Мама с папой рано или поздно уедут, а мне тут еще жить. И учитывая, насколько верен Джареду штат замка (почти весь), вероятность, что он поменяет всех по моей прихоти равна примерно… отрицательному числу.

— Но… — начал было снова папа, и снова получил пинок.

— Не слушай его, дорогая, — умильно протянула мамочка. — Ты выбрала потрясающего мужчину.

Кто-то в коридоре захихикал. Да уж, не удастся мне в Корбине поставить себя как хозяйку и достойную жену для графа, все равно будут по углам ржать.

— Да, мама, Джаред замечательный, — старательно улыбнулась я, мысленно готовясь к первому культурному шоку своей семьи, когда им выпадет, наконец, увидеть графа Грейстока вживе.

Грейсток вырвался из цепкой хватки врачей уже через два дня и появился в Корбине с видом, бледным, замученным, однако при этом мой жизни был преисполнен какой-то странной решимости, которой в нем я не замечала даже тогда, когда он пошел на смерть ради моего спасения.

Я вышла его встречать с миссис Кавендиш и чувствовала себя при этом так, словно наш брак заключался именно сейчас, когда выхожу к Джареду как самая настоящая супруга.

— С возвращением, милорд, — сурово изрекла домоправительница, как-то слишком уж многозначительно посмотрев в глаза своему молодому хозяину.

— Благодарю вас, миссис Кавендиш, — улыбнулся Джаред своей ясной улыбкой. — Я счастлив вернуться домой.

Мне приветственных слов не досталось: Лоуэлл просто притянул меня и поцеловал. Довольно целомудренно по нынешним временам, но возмущенного хмыканья такое проявление внимания все-таки удостоилось. Я тут же напряглась, в панике желая вернуться в рамки приличий (уж не знаю почему, но перед чопорной и сдержанной миссис Кавендиш я действительно трепетала), а вот Джареду было на все глубоко начхать. Он как будто окончательно присваивал меня этим поцелуем и не собирался смущаться или прятаться перед кем бы то ни было.

— Ну что, будешь знакомить меня с родителями? — поинтересовался нареченный, когда мы все-таки оторвались друг от друга.

Домоправительница уже успела удалиться, наверняка, настолько же возмущенно как и хмыкала, глядя на наш «разврат».

— За ужином, — мгновенно приняла решение я. — Тебе лучше принять душ, отдохнуть, переодеться… Морально подготовиться.

Джаред не стал спорить, однако посмотрел так, что нужно было объясниться, но вот не хотелось — и все тут.

— И в чем же проблема на этот раз? — все-таки пристал по дороге с расспросам Лоуэлл.

Словно бы вообще стоило надеяться, что он пустит тут все на самотек, этот помешанный на контроле всего и всех тип! Конечно же, ему безумно хотелось и здесь взять ситуацию в свои руки и разрешить любые возможные затруднения. Хорошо еще счел нужным переодеться, и то, не потому что это сделать попросила я, вот зуб даю, а потому, что счел это целесообразным.

Я покорно топала рядом с ним, надеясь, пойди что не так, сумею не дать всему покатиться в ад. В душе появилось подозрение, что, вероятно, мои родители и мой будущий муж попросту не найдут общего языка.

— Папа не в восторге от настолько скоропостижного замужества, считает, я поступаю не самым разумным образом. Мама… Тут все сложно.

Пока она фантазирует о некоем таинственном графе, который возжелал жениться на ее красивой, но незнатной дочери — дело одно, практически эпизод из любовного романа, а вот посмотреть на реального Джареда Лоуэлла — уже совершенно другое. А мне вовсе не хотелось, чтобы жених в очередной раз расстраивался из-за отвращения в чужих глазах.

— Она тоже будет против нашей свадьбы? — уточнил дотошно Джаред, замерев на пороге своей спальни.

Прикинула про себя и пришла к выводу, что предсказать реакцию матери как раз не в состоянии. Да, Лоуэлл действительно вряд ли покажется вот таким расчудесным после знакомства, но он притом все равно остается с титулом, замком и большим состоянием.

— Не знаю. Да и какое дело? Сейчас согласие родителей точно необязательно, — ответила я как можно беззаботней и решительно втолкнула жениха в его комнату. — Приводи себя в порядок, отдыхай и ни о чем не беспокойся.

Лучше уж я побеспокоюсь за нас обоих разом, заодно будет больше мотивации уболтать родителей еще до появления будущего мужа в поле их зрения.

Впрочем, как я ни заговаривала зубы маме с папой, все-таки бросив первый взгляд на Джареда, они онемели и как-то сильно погрустнели. Жених тоже слегка растерялся, поняв, что впечатление если и произвел, то не желаемое. А ведь при нашей первой встрече он выглядел куда хуже…

— Мама, папа, это… — начало я и смолкла, не зная, как именно именовать того, кто скоро станет моим родителям зятем. Все-таки… Все-так он же граф! Не нашего круга… И пока не родня, однако все равно…

Разумеется, на помощь пришел сам Лоэулл, который расплылся в счастливой улыбке и произнес:

— Джаред. Очень приятно познакомиться, мистер и миссис Лэйк.

Родители еще порывались назвать моего нареченного по титулу, но их буквально очаровал, жонглируя словами с таким искусством, что я, кажется, привычная к его выкрутасам, только диву давалась. Уже после десяти минут разговора мой будущий супруг стал из «милорда» «милым Джаредом» и «нашим дорогим мальчиком». Лоуэлл только блаженно жмурился купаясь в потоках родственной любви, которая едва с ног не сбивала.

— А что не красив, деточка, так это и к лучшему только, — наставляла меня мать, отведя в сторону перед десертом. — Был бы еще и красивый — точно увести бы попытались. Все-таки графы, знаешь ли, на дороге не валяются.

Я слышала слова матери, но никак не могла их понять.

— Мама, но ведь Джаред — он красивый!

Как можно было думать иначе, увидев его хоть раз, услышав его голос?!

Мать тяжело вздохнула и ответила:

— Конечно, красивый, Виви, но хорошо бы детки пошли в тебя…

День свадьбы я ощутила как удар пыльным мешком. Со спины. Который нанес физически ну очень сильный человек. А в мешке том были кирпичи. Последнюю неделю перед венчанием газеты словно бы взбесились, умудряясь поминать Джареда и меня, разумеется. Заголовки «Красавица и чудовище» и «Золотоискательница и урод» в различных интерпретациях не покидали первые полосы всех крупнейших газет, чем нервировали меня и родителей и до колик в животе веселили Джареда, который как будто наслаждался от всей души чужим злословием.

Мама только за голову хваталась и вместе с миссис Кавендиш, решившей проявить милостивую сторону по отношению ко мне и моей семье милостивую сторону, в четыре руки отпаивали меня и папу мятным чаем. Заодно не давали мне в расстроенных чувствах сбежать куда подальше. На ночь меня буквально силком загоняли в спальню жениха, который успокаивал всеми доступными ему способами и уговаривал не переживать попусту. Помогало часов на двенадцать, а после я снова начинала паниковать.

Переживаниям способствовали и полицейские, которые наводнили замок и окрестности как оголодавшая саранча. Спустя пару пребывания стражей закона в окрестностях Корбина снег прекратился, а тот, что уже спел выпасть, оказался безжалостно вытоптан десятками ног до состояния корки.

— Все к лучшему, — неизменно отзывался на мои стенания по этому поводу Джаред. — Хотя бы к нам снова начнут ездить автобусы. Да и что ты хотела, в самом деле, Вивиан? У нас тут одно покушение на убийство и самооборона.

Свершившаяся месть как будто придала графу Грейстоку сил и уверенности в себе. Еще больше уверенности в себе. Полиция и не подумала ни в чем подозревать бедного больного юношу, который по уверениям очевидцев так томно лежал на кровати изображаю жертву преступления, что прослезиться были готовы все от стражей порядка до последнего санитара в больнице. В графе Грейстоке умер великий актер. Ну, или все-таки не умер.

Папа был доведен Джаредом до такой кондиции, что накануне свадьбы умиленно сообщил, как счастлив за меня. Я уже готова была спросить, в своем ли он уме, но на всякий случай все-таки воздержалась, не желая, чтобы все вернулась на круги своя. Все-таки хотелось, чтобы к алтарю меня вел именно отец.

Мама продолжала смотреть на будущего зятя все предшествующие свадьбе дни критично, однако предпочитала сосредотачивать внимание на достоинствах Джареда, которых по ее мнению было не мало. Спокойствие, ум и чувство юмора моего жениха она оценила в полной мере. Вообще, после личного общения графа Грейстока, вообще, как погляжу, оценивали все. Это даже в какой-то мере пугало. Не хотелось делить Джареда ни с кем.

Утром в день свадьбы меня подняла с постели мама, чем сперва привела в замешательство и даже возмутила: я привыкла просыпаться рядом с женихом, да и когда тебя пробуждают ото сна мягким поцелуем — это куда приятней едва не воплей в ухо.

Попыталась отбиться подушкой — так ее просто отобрали, продолжая вытаскивать из постели.

— Пора, Виви! Ты не причесана не одета, а в полдень венчание. Ну же, вставай, — никак не оставляла в покое мама. — Или мне сказать Джареду, что свадьба отменяется?

Отменять ничего не хотелось по самым разным причинам.

— Скажи ему, чтобы отложил церемонию на пару часов. Джаред наверняка не откажет, — отчаянно зевнула я, надеясь на чудо.

Однако, похоже, счастливое воскрешение Лоуэлла стало последним чудом в моей жизни.

— Ни стыда ни совести! — продолжила причитать родительница и снова принялась меня тормошить. — Джаред-то, может, и не откажет! На диво покладистый мальчик, ты из него просто веревки вьешь! А что скажут гости? Пресса? А ну поднялась!

Если от мамы еще можно было спастись, то вот присоединившаяся к ней через несколько минут домоправительница оказалась поистине неумолима в своем стремлении доставить невесту хозяина в положенный срок, в положенное место в положенном же виде.

Спустя несколько часов мытарств меня привели в нужную для невесты кондицию и водворили в церковь, где меня подхватил под руку чрезвычайно серьезный папа, глаза у которого были подозрительно влажными. То ли от умиления, то ли от нежелания отдавать единственную дочь в руки такого жениха.

Часовня замка была забита народом так, что у меня возник закономерный вопрос: как вообще удалось вместить столько народу в настолько небольшое помещение. Как будто без магии не обошлось. Гости с моей стороны боязливо жались на своих местах как продрогшие воробьи не ветках и косились на гостей со стороны Джареда с великим подозрением. Те тоже чувствовали себя не в своей тарелке, хотя старательно держали лицо и пытались демонстрировать действительно великосветские манеры… Ага, посмотрю, как они продолжат это делать после трех часов приема, когда дядя Дуглас наберется и начнет сперва рассказывать байки из своей военной молодости, а потом выяснять уровень уважения к боевым офицерам среди населения.

Впрочем, до приема нужно было хотя бы дожить.

А пока я медленно шла по проходу под руку с отцом, мечтая не упасть, не споткнуться о подол платья, не умереть по дороге от шока ли, счастья ли… Фата мешала как следует разглядеть ожидающего у алтаря Джаред, чем изрядно раздражала. Еще больше. Кто вообще додумался погнать меня в белоснежном платье, да еще с символом непорочности на голове? Глупости! Сущие глупости!

Когда папа вложил мою руку в ладонь Лоуэлла, как всегда чуть прохладную, я испытала огромное облегчение: хотя бы часть церемонии прошла прилично и спокойно. Мы с женихом сказали судьбоносное «Да» в положенных местах, обменялись кольцами, изобразили поцелуй под гробовое молчание гостей, которые, видимо, разглядели контраст между нами с Джаредом. В моих глазах он был привлекателен, особенно сейчас, во фраке, с бутоньеркой, с такой сияющей улыбкой на лице, словно у него разом выполнились вообще все желания разом. А я… Я тоже была счастлива, наверное, больше, чем когда-либо.

Пусть даже мой уже полноценный муж и не влюблен в меня до безумия… Но мама тогда верно говорила, зато и не бросит точно. Я ему нужна как сама жизнь.

Миссис Кавендиш задумчиво смотрела на своего хозяина, которого почитала всю жизнь скорее за младшего брата, невероятно талантливого, сильного, смелого, но все же временами совершенно бестолкового. Джаред задумчиво вертел на пальце ободок кольца, которое привязало его к одной конкретной женщине, причем делал он это с таким искренним удовольствием, что наверняка удивился бы, если бы ему сообщили о том, какие эмоции написаны на его лице.

Уже минул традиционный танец молодоженов, куски торта обменяли на подарки, все, кто хотел поздравить новоиспеченных мужа и жену — сделали это. Грейсток явно успел выдохнуться и теперь сидел за столом, не сводя взгляда с красавицы-невесты, которая фланировала среди гостей, весело щебеча.

Миссис Кавендиш подумала про себя, что манеры, конечно, у новоиспеченной графини Грейсток оставляют желать лучшего, но все наживное. Главное, мальчик счастлив, жена его — тоже счастлива, да и у Джареда Лоуэлла теперь есть шанс прожить действительно долгую жизнь.

— Ты ведь едва жизнь за нее не отдал, — насмешливо напомнила домоправительница Корбина, позволив себе говорить наедине фамильярно с тем, кому много лет назад лечила разбитые коленки и вытирала сопли. Правда, соплей как раз было меньше всего. — И это ты не можешь назвать любовью? Джаред, иногда твое упрямство… Не нервируй законную супругу, а то так, глядишь, от спальни отлучит.

Лоуэлл пожал плечами и хитро улыбнулся.

— Если уж ты поняла, каковы мои чувства, то Вивиан и подавно, она успела прекрасно меня изучить. Порой даже кажется, мысли начала читать.

Иногда миссис Кавендиш невыносимо хотелось отвесить графу Грейстоку подзатыльник, да такой, чтобы в ушах зазвенело, так, глядишь, поумнеет хоть немного.

— Мало ли что она знает! Важно, чтобы ты еще и сам это сказал. Заодно мог бы и извиниться за все свои фокусы, вздорный ты мальчишка! Ты знаешь, не так легко простить того, кто походя сломал твою жизнь ради собственной выгоды! — продолжала наставлять на ум вздорного работодателя домоправительница замка Корбин. — Никому не нравится становиться жертвой чужой прихоти!

Улыбка на лице Лоуэлла стала особенно хитрющей.

— Так… А теперь скажи честно, когда ты ее присмотрел, эту девочку? — тут же задал самый важный вопрос миссис Кавендиш, почуяв, что все еще сложнее, чем казалось с самого начала.

Джаред поймал взгляд супруги и отсалютовал ей бокалом шампанского. Вивиан подмигнула мужу и пошла танцевать со своим отцом.

— Отвечай! — потребовала решительно Элеанора Кавендиш, прекрасно осознавая, что только дай этому прохвосту шанс — и он непременно увильнет от ответа.

Лоуэлл сделал глоток шампанского, закатив глаза. Он всеми силами демонстрировал, как его утомило чужое любопытство, но домоправительница упорствовала.

— Да еще лет пять назад. Я Вивиан в университете увидел еще… Она меня тогда даже и не заметила. Как и большинство.

Да уж, в свои девятнадцать будущий граф Грейсток был не только непривлекательным, но еще и стеснительным мальчиком, для которого было невозможно подойти и просто познакомиться.

— А потом оказалось, что она еще и спасение для меня, — мечтательно протянул Джаред и, собравшись с силами, пошел все-таки к жене. Танцевать. Ради Вивиан Лоуэлл, в девичестве Лэйк, граф Грейсток мог побыть ради разнообразия и сильным.

Content

Карина Пьянкова
НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20